Василий Горъ

Аз воздам

Глава 1

Геннадий Соломин

Выходить на улицу не хотелось. Совершенно. Ветер, моросящий вторые сутки дождь и пять градусов так называемого тепла не заслуживали того, чтобы называться погодой. Впрочем, выбирать не приходилось, и Геннадий Соломин, по кличке Соловей, нацепив на голову кепку и подняв воротник ветровки, вздохнув, подхватил с пола спортивную сумку и, заранее ежась, толкнул от себя массивную стальную дверь. Снаружи было еще противнее, чем казалось через оконное стекло – мелкие капельки дождя мгновенно забрались за воротник, и по разгоряченному телу тут же побежали породистые мурашки.

– Геннадий Михалыч! – Тоненький голосок Олеси Коваленко, раздавшийся за спиной, лишил отставного капитана последних остатков еще недавно неплохого настроения. – А можно с вами? А на улице уже темно и… мне немного страшновато…

– Да, конечно… – тяжело вздохнул Соловей и, сбавив скорость шага, дождался, пока влюбленная в него десятиклассница его догонит.

– А ты что не дождалась Меркулова? Вы же вроде бы живете в одном доме? – спросил он, заранее зная ответ.

– А он там с пацанами куда-то собрался! – ни капельки не смутившись, солгала девица. – Да и толку от него, если что… Он даже отжиматься пока толком не научился…

– М-да, с этим не поспоришь… – хмыкнул Геннадий и, закинув лямку от сумки повыше, перепрыгнул лужу, залившую улицу от одного тротуара до другого.

Олеся легко прыгнула следом. И тут же защебетала снова. Слушая ее вполуха, Соломин внезапно вспомнил свой первый день в школе…

…Дядя Игорь, или Игорь Леонидович Горин, старый друг отца, стоял за спиной и ждал, пока новоиспеченный учитель физкультуры оглядит свой первый класс. А толпа галдящих и бегающих по огромному спортзалу десятиклассников и не думала успокаиваться.

– Справишься без меня? Учти, класс на редкость неуправляемый. Не поставишь себя сразу, второго шанса не дадут… Пара ребят – на учете в милиции. Хотя, что повторяться-то? Я тебе уже все объяснил…

– Справлюсь, дядь Игорь! – усмехнулся Геннадий и, дождавшись, пока работодатель, директор общеобразовательной школы № 1021, выйдет в коридор и оставит его одного, капитан запаса сделал пару шагов и рявкнул так, что компания размалеванных девиц, стоящая к нему спиной, уронила сумки:

– Строиться!!!

Тощий высоченный парнишка, одетый по последней молодежной моде в бесформенный балахон и штаны с мотней чуть выше колен, с безумной прической под названием «дреды», лениво повернув голову в направлении ожидающего реакции на свою команду Соловья, вопросительно приподнял одну бровь и нехотя процедил:

– А че, у нас сегодня НВП?

– Нет, не угадал. Физкультура. А я – ваш новый учитель. Геннадий Михайлович Соломин, – представился Соловей и, сделав несколько шагов к столу преподавателя, аккуратно положил на него классный журнал.

– Хе, прикольно… – заржал парнишка. – А мы и так культурны. До безобразия… Зачем нам еще?

– Да хотя бы для того, чтобы ты мог оторвать свою тушку от пола без помощи коленей. Или без подталкивания девочек залезать на дерево, здоровяк! – усмехнулся Соломин. – На словах ты вроде крут, а вот на деле-то как?

Оглянувшись на друзей, дылда изобразил угрожающую физиономию, явно скопированную у главного героя какого-нибудь боевика и, расставив пошире локти, чтобы изобразить наличие нереальной спинищи, «прорычал»:

– Да пока никто не жаловался…

– Странно… – улыбнулся Соловей. – А если по мне, так ты можешь испугать только пятидневного цыпленка, отбившегося от наседки, причем исключительно ночью и в грозу…

Класс заржал. А «цыпленок» пошел пятнами и, сунув руку в широченный карман штанов, где у него был явно припрятан нож, замер. Потом прищурился и процедил:

– М-да, не будь вы учителем…

– Ну, и что бы ты сделал тогда? – презрительно посмотрев на него, поинтересовался Соловей. – Достал бы нож? А потом долго размахивал бы им, расписывая мне, как страшно ты способен со мной разделаться? А если бы я НЕ ИСПУГАЛСЯ? Бросил бы его и убежал? Мальчик! Оружие достают не для того, чтобы им пугать… А тем, кто действительно крут, носить его нет необходимости. Это же не костыль, который способен заменить калеке ногу! Если ты трус, то и с гранатометом в руках останешься им же…

– А ведь мы можем случайно пересечься после школы… – с угрозой в голосе произнес Тощий.

– А чего тянуть-то? Вот он я. Ребятки, освободите место герою. Он «идет на вы…» – хмыкнул Соловей и снял с себя спортивный верх.

– Ага, а потом вы вызовете милицию… – попробовал было пойти на попятную мальчишка.

– Даю слово, что не вызову. Справишься – больше в вашу школу ни ногой! – хмыкнул Соловей. – Так что можешь доставать нож. Или два… Если, конечно, способен справиться с двумя… Что вряд ли…

Затравленно оглянувшись на одноклассников и чувствуя, что теряет лицо, парень решительно скинул с плеча ремень сумки и, отбросив ее в угол, выхватил из кармана нож.

– Ну что, прямо вот так и бить?

– А ты ждешь, что я начну тебя уговаривать? Или тебе обязательно надо сначала поматериться, завестись, почувствовать слабость противника? Можешь – бей. Нет – выброси нож и не позорься…

– Он режет! – подойдя к Соловью почти вплотную, буркнул мальчишка.

– Я в курсе, – глядя, как десятиклассник пытается справиться со страхом, развеселился Гена.

– Им можно убить! – перекидывая клинок из руки в руку, снова подал голос парень.

– Угу. Можно. Если не трусить…

– Убить по-настоящему!!! – пустив петуха, выкрикнул «герой» и утер со лба выступившие на нем капельки пота…

– Ну, ты когда-нибудь уже начнешь? – с ухмылкой глядя на противника, поинтересовался Соловей и тяжело вздохнул: – Зачем тебе нож, трус?

В выпаде решившегося наконец ударить парня не было ни техники, ни скорости, ни силы, но Соломин, заученно сместившись вперед-влево, оказался сбоку от провалившегося в выпаде противника и, не проявляя особенного гуманизма, провел достаточно жесткий бросок, правда, все-таки подстраховав впечатавшуюся в пол жертву так, чтобы она не сломала себе основание черепа.

Класс ошалело молчал.

– А теперь я попытаюсь объяснить вам то, чем мы будем заниматься на уроках физкультуры… – не дожидаясь, пока очнется потерявший сознание от удара о пол шутник, пробурчал Соловей. – Я не профессиональный педагог. И вряд ли научу вас красиво спрыгивать с козла. А вот драться – смогу. Тем более что общей задаче физкультурного воспитания детей такие тренировки вполне отвечают. На мой взгляд. А исходя из того, что с директором вашей школы это уже согласовано, у вас есть два варианта. Тренироваться добровольно и тренироваться насильно. Оба варианта приведут к одному и тому же результату. Драться вы научитесь в любом случае. Просто второй вариант будет несколько дольше…

– Геннадий Михалыч! Вы меня слышите? – Олеся, не дождавшись реакции на какой-то свой вопрос, неожиданно дернула Соловья за рукав.

– Ой, извини, не расслышал! – признался он. – Задумался…

– А правда, что вы бывали в горячих точках?

– Кто тебе сказал такую чушь? – поморщился Соломин.

– И никакая это не чушь! – обиделась девочка. – Девчонки их седьмого «А» слышали, как Килиманджаро рассказывал в учительской, что у вас два ордена и полтора десятка медалей… Ой, я имела ввиду Игоря Леонидовича… А, насколько я знаю, сидя в штабе, столько не заработаешь…

– А почему Килиманджаро? – расхохотался Соловей.

– Ну, Горин – Гора… Большой… Сильный… Кто-то вспомнил про Килиманджаро, и приклеилось…

– А я и не знал… – улыбнулся Геннадий. – А у меня прозвище есть?

– А вы ответ-то не задвигайте! – покраснев, буркнула Олеся. – Я первая спросила…

– Ну, в штабах зарабатывается побольше, чем два ордена. И полегче… – мрачно вспомнив «героизм» отдельных «сослуживцев», вздохнул Соловей. – Главное иметь «мохнатую» спину или соответствующий характер…

– Ой! Смотрите!!! Что это там такое? – двумя руками вцепившись в рукав его куртки, заверещала девчонка, вытаращив глаза и смертельно побледнев.

Повернув голову в направлении ее взгляда, Соломин удивленно присвистнул – метрах в двадцати, рядом с автобусной остановкой, два здоровенных лба в кожаных куртках деловито тащили к черному джипу отбивающуюся из последних сил девчонку. Судя по отсутствию криков, кто-то из них зажимал ей рот ладонью.

– К-кажется, это Лена Инина из одиннадцатого «А»… – проскулила Олеся…

…– Ребят, помощь не нужна? – в несколько прыжков оказавшись рядом с джипом, поинтересовался Соловей.

– Отвали, придурок! – забросив девушку на заднее сиденье и удостоверившись, что она надежно схвачена сидящим внутри товарищем, буркнул ближайший к Геннадию мужичок и попытался захлопнуть дверь.

– По-моему, я вас не оскорблял…

– А я – оскорбляю… – ухмыльнулся качок и, угрожающе повернувшись в сторону Соломина, набычился: – Вали, чмырило…

– Как скажете… – буркнул начинающий звереть Соломин и, скользнув вплотную к рослому, широкоплечему мужичку, левой рукой прогнул в пояснице, а правой, упертой ему под подбородок, придал мордовороту ускорение, в результате чего бритый затылок парня с размаху впечатался в боковое стекло «Мерседеса»… Череп качка оказался прочнее стекла. Поэтому полюбоваться на свое отражение в тонированном наглухо окне Соломину не удалось – вместо знакомого до боли своего лица он увидел только ошарашенную морду второго работника ножа и топора… – Ой, у вас что-то со стеклом! – «испуганно» ссутулившись, воскликнул Геннадий и вплеснул руками… – Это я такой неаккуратный?

– Бля, ты труп! – взревело в салоне машины, и оттуда выскочило сразу два до безобразия распухших на «метане» тела…

Ждать, пока водитель и его друг, удерживавший Ленку на заднем сиденье, обегут тачку, было неохота, поэтому Соловей метнулся им навстречу…

Удар ботинком в колено оказался для водителя несколько неожиданным и весьма болезненным – взвыв от дикой боли, парень не успел остановить движущееся по инерции тело и получил страшный удар по раззявленной в крике пасти. Смотреть, куда рухнет потерявшее сознание тело, Соломин не стал – был занят. Любовался круговым ударом ноги под названием «маваси гери дзедан» в исполнении последнего члена трио, пока еще стоящего на ногах. Гораздо более короткий и быстрый «маваси гери», но уже «гедан», врубившийся в коленную чашечку опорной ноги противника, оказался для качка сюрпризом. Как и «аге цки» в подбородок, раздробивший его нижнюю челюсть…

…Инину трясло так, что она не могла сдвинуться с места. Выдернув перепуганную девочку из джипа, Соломин кое-как запахнул на ней разорванную на груди кофточку, чертыхаясь, попробовал было справиться с молнией куртки и понял, что это бесполезно – замка на молнии не оказалось. Видимо, отломался в процессе сопротивления… Пришлось снимать свою…

– Где она живет? ГДЕ ОНА ЖИВЕТ, ОЛЕСЯ!!! – рявкнул он, пытаясь заставить ошалело глядящую на него Коваленко соображать.

– Т-тут рядом… Одна остановка… – наконец откликнулась девочка… – Или дворами, если идти днем… В шестом доме, по-моему… А этаж и квартиру не знаю…

– Покажешь? – подхватывая на руки находящуюся в состоянии шока Инину, попросил Соломин и сделал шаг в направлении указанного кивком проходного двора.

– М-можно, я с-сама п-пойду? – задергалась Лена.

– Да, конечно! – аккуратно поставив девочку на подгибающиеся ноги, Соломин на всякий случай взял ее под руку… – Веди…

– А эти? – подхватившая девочку под второй локоть Олеся мотнула головой в сторону хозяев джипа.

– Пусть охолонут немного… – пожал плечами Гена. – Некогда ими заниматься…

– А здорово вы их! Рраз-два – и все лежат!!! Вот мне ребята обзавидуются… – засияв, как лампочка-прожектор системы ПВО, затараторила Коваленко. – Особенно Кошак!

– Не думаю, что стоит об этом говорить кому бы то ни было… – нахмурился Соломин. – Надо сначала разобраться, что им было надо от Лены… Я завтра позвоню друзьям и попытаюсь пробить этих чудиков…

– А, черт, точно! – собрав брови «домиком», нахмурилась Коваленко. – Буду нема, как могила…

…К моменту, когда они зашли в грязный подъезд стандартной хрущевской пятиэтажки, Инина успела немного оклематься и, добравшись до обитой красным дерматином двери второго этажа, напрочь отказалась в нее звонить:

– Геннадий Михалыч, да вы посмотрите, на кого я похожа? Я не могу в таком виде заявиться домой! Олеся, зеркало есть?

Следующие минут десять Соломин ошалело наблюдал за тем, как девочки споро приводят Лену в божий вид – извлеченная из сумок косметика творила чудеса! Пара ссадин на лице пропали неизвестно куда, рассеченная губа заалела таким оттенком красного, что заметить место, откуда еще минуту назад сочилась кровь, было просто невозможно. Мокрые спутанные волосы были аккуратно уложены в замысловатую прическу, а вот с блузкой возникли проблемы – привести в порядок напрочь изодранную вещь оказалось невозможно. Однако девочки и тут не растерялись – попросив его отвернуться, они быстренько поменялись верхней одеждой, благо глазков на всех трех квартирах не наблюдалось…

– Спасибо, Леська! Я ща быстренько переоденусь и вынесу тебе твое шмотье. Ладно? – критически оглядев себя в зеркальце, заключила Инина. Потом звонко шлепнула себя по голове и повернулась к Соловью:

– Вот я дурища-то! Спасибо вам, Геннадий Михалыч… Я даже не знаю, как вас благодарить…

– А кто это такие, тоже не знаешь? – забирая из рук Олеси свою куртку, поинтересовался Соломин, решив, что девочка достаточно оклемалась для того, чтобы задать ей пару вопросов.

Инина отрицательно замотала головой:

– Вчера я их видела. Предлагали прокатить на джипе. Я перебежала через дорогу и села в автобус. А сегодня на остановке никого не было, а убежать я не успела… Если бы не вы…

– Ладно, проехали… Ты поаккуратнее, ладно? Пусть тебя взрослые несколько дней попровожают…

– Не волнуйтесь, Геннадий Михалыч! Я папу попрошу… – разом помрачнев, пробормотала девочка. – Только вот сможет ли он… Особенно после школы… У него работа…

– А мама? – на всякий случай спросил Соловей, понимая, что мама катит не особенно…

– Мама умерла. В мае… – на глаза девочки навернулись слезы, и она, отвернувшись к маленькому, подслеповатому окну между этажами, судорожно сглотнула.

– Прости, я не знал…

– Ладно, я побежала… Придумаю что-нибудь… Спасибо вам еще раз… Большое-пребольшое… – подскочив к нему вплотную, девочка чмокнула его в щеку и, помахав ошалело уставившейся на нее Олесе, сбежала на один пролет и загромыхала ключами…

– А она красивая, правда? – грустно глядя под ноги, буркнула Коваленко, дождавшись, пока за Леной закроется входная дверь. – Мне бы ее лицо и фигуру… И еще нервы… Пережить такое и… умудряться щебетать… Я бы, наверное, умерла со страха…

Глава 2

Старший лейтенант Сизов

Смотреть на монитор и не скрипеть зубами не получалось – объяснения этого чертового инопланетянина мог понять разве что какой-нибудь профессор из Академии наук или какой-нибудь засекреченной лаборатории. А для обычного солдата все эти графики, формулы и «сопряженные пространства», мать бы их за ногу, были чем-то вроде теории относительности Эйнштейна. Название запомнить можно, а понять суть – нереально. Поэтому на третьи сутки пребывания черт знает где Вадик сдался. И решил, наконец, рискнуть. Тем более что сидеть в противогазах порядком надоело, а этот чертов Майно и не пытался скрывать тот факт, что в ближайшее время его соплеменники непременно попытаются отбить захваченный Контур.

– Значит, так, Лом, поправь меня, если я что-то не понял. Контур, в котором мы сидим, заблокирован извне. – Вадик повернулся лицом к сидящему рядом прапорщику Спицыну и задумчиво почесал затылок. – Энергии, которая есть в распоряжении этого самого зеленого человечка, хватит на трехсекундный пробой на Землю. Ждать, пока нам склеют ласты их волкодавы, мне чегой-то не охота. С другой стороны, как отреагируют дома на то, что мы вернулись без приказа, я не знаю. Но догадываюсь…

– И как, по-твоему, нам могут отдать приказ, если мы хрен знает где? Посыльного пришлют? Или телеграмму? А, нет, позвонят по межгороду! «Але, это Сириус? Позовите к телефону страшного лейтенанта Сизова»… – противным голосом прогнусавил Макс, вызвав смешки у сидящих неподалеку товарищей.

– Вот и я о том же. Чтобы нам не намылили шею, надо отсюда уволочь что-нибудь ценное. Например, Майно. И какие-нибудь приборы для наших яйцеголовых.

– Все равно взгреют. Попомнишь мои слова! – завертел голову в противогазе Ленька Клык. – Без вариантов. Скажут, что надо было захватить Сириус, Кассиопею и Альдебаран и ждать прихода танков и артиллерии…

– А за этого хоть не взгреют? – кивнув в сторону перебинтованного инопланетянина, слегка подпорченного в результате экстренного потрошения после захвата, поинтересовался Лом.

– А черт их знает… Вот времена пошли… Не то что при Союзе… – вспоминая рассказы старших товарищей, посетовал Сизов. – Тогда приказ был приказом. И за его исполнение под суд не отдавали…

– Типун тебе на язык, Птица! Только этого нам не хватало для полного счастья… Ладно, давайте уже выбираться отсюда, что ли! Только вот как за три секунды дотащить гуманоида от пульта и до края пандуса? – И без того глухой голос Кости Черепанова через мембрану резиновой маски звучал, как со дна колодца. – Он небось рассчитывает остаться тут?

– Да по фигу мне, на что он тут рассчитывает. Ща выясним подробности процедуры, и последнюю кнопочку или тумблер нажмем издалека…

– Чур, я кину сапог в компьютер!!! – хихикнул Клык. – Всю жизнь мечтал, а к пульту управления пуском межконтинентальных ядерных ракет меня так ни разу и не подпустили…

– Ладно, клоун, иди, полазай по контуру и подумай, что отсюда можно спереть! – распорядился Сизов, приняв решение. – А я с Майно побеседую напоследок. Может, что умного скажет…

– Да нет, не скажет! Ему интеллекта не хватит! – заржал Лом. – Ты посмотри, у него на лице написано два класса церковно-приходской школы. Причем без отрыва от производства…

– Одни болтуны… Откуда вас столько на мою голову? – поморщился Вадим. – Рты не закрываются…

– Замки надо врезать… – пробормотал Череп. – Или врезать замком потяжелее… Беседуй, Птица. Достало тут сидеть…

Через три часа, в течение которых Майно ни разу не оторвался от клавиатуры пульта управления, на двух больших экранах под потолком наконец появилось изображение небольшой лесной поляны, с трех сторон окруженной лесом. А в дальнем конце неширокой просеки, по которой тянулись две свежие колеи, виднелось довольно широкое озеро, на водной глади которого я разглядел два маленьких белых паруса.

– Белеет парус одинокий в тумане моря голубом… – Получив подзатыльник от стоящего рядом Клыка, Лом тут же заткнулся, правда, не упустив возможности поматериться…

– Ну, что скажете? Это место похоже на то, где мы были? – спросил я, не надеясь на вразумительный ответ: до подземного бункера всех нас везли в мини-вэнах с наглухо закрытыми занавесками салоне, а единственное, что я помнил об окрестностях, это то, что в момент захвата вокруг вылетевшего из-под земли пандуса было темно…

– Судя по вот этой полосе на поляне, под ней может располагаться наш чертов «пенал» – ткнув пальцем в еле видимую при свете солнца «П»-образную линию, буркнул Череп. – А может и не располагаться… Лично я не видел, куда меня привезли… Надо рискнуть… На первый взгляд, вроде бы это Земля…

– Ладно, Майно, заводи шарманку… – решившись, приказал Сизов. – И учти, если что-то пойдет не так, выстрелить кто-нибудь из нас все-таки да успеет…

– Я все понял… – совершенно без акцента ответил зеленый человечек. – Активирую контур… Одна минута до открытия…

За десять секунд до открытия Перехода Вадима ощутимо заколотило. Подхватив стоящего рядом инопланетника под локти, он постарался подтащить его как можно ближе к краю пандуса и, уперевшись ногой в небольшой крепежный выступ в полу, приготовился к прыжку…

– О, черт! Мои глаза! – выкатываясь в черное марево открывшегося портала, не удержался от выкрика Ленька Клык. – Бля, ни хрена не вижу…

– Сейчас пройдет! – Голос Майно, на всякий случай подмятого им под себя, был омерзительно спокоен, и Вадик с каким-то садистским удовольствием врезал умнику кулаком куда-то в середину спины, где у нормального человека должны были бы быть почки…

– Стоять! Руки за голову! – заорало со всех сторон усиленным электроникой голосом, одновременно с лязгом, раздавшимся откуда-то слева и снизу.

– Бля, а можно мы полежим? – радостно заулыбался Сизов и тут же получил страшный удар по затылку…

– Э, ребята, вы что, совсем охренели? – донеслось до его затухающего сознания, и он вырубился окончательно…

Глава 3

Семен Ремезов

Олежка ввалился ко мне в спальню перед самым рассветом. И рухнул прямо на кровать в пропыленной и не отличающейся особой стерильностью одежде. Натянув одеяло на спящую рядом в чем мать родила Клод, я хотел было возмутиться такому беспардонному поведению, но тут он зажег стоящую на подоконнике свечу, и я увидел выражение его лица:

– Что случилось?

– Много чего… – глухо буркнул он в ответ. – На Землю нет желания сгонять? Помощь нужна… По дороге расскажу…

– Клод брать? – тут же вскочив и потянувшись за одеждой, встревоженно поинтересовался я.

– Нет. Пойдем вшестером. Мы с тобой, Вован, Беата, Угги и Эрик.

– А Нейлон? – удивился я. – Или Ворон? И зачем нам мелкий-то?

– Ворон погиб… И Лейда – тоже. Нейлон никак не оклемается… Толку от него будет немного… А мелкий подрос. И весьма неплох…

– Лейда? Как? – подскочившая на месте Клод, не заботясь о том, чтобы прикрыться сползшим с груди одеялом, расстроенно прикусила губу.

– Доброе утро, баронесса! – мрачно пробормотал Олежка, отводя взгляд в сторону. – Долго рассказывать. А нам надо торопиться… Катер ждет… На заднем дворе…

– Так, секундочку! – поймал я за хвост почти ускользнувшую мысль. – А Дед? А Маша? Они не пойдут?

– Дед и Маша УЖЕ там… За ними и пойдем… – еле сдерживая бешенство, процедил бледный как полотно парень. – Давай быстрее, а? Еще не хватало, чтобы катер заметили. И так еле Эола уговорил…

– Вы на Землю? – натянув на себя рубашку, поинтересовалась моя супруга. – А я?

– Прости, Клод, мы решили вшестером…

– Ладно… – неожиданно для меня не стала спорить Золиа. – Сема! Помочь собраться?

– Собирать нечего… Все получим у Эола… – хмыкнул я. – Я готов…

…Минут через сорок катер занял свое место в ангаре Логова. Выбираясь из него вслед за Олегом, я все никак не мог отделаться от ощущения, что поступок Маши никак не стыкуется с ее характером – ну не с чего ей было так взбрыкивать! Если, конечно, Коренев ничего не утаил. Впрочем, подозревать его в неискренности причин не было, поэтому я задвинул сомнения в долгий ящик и понесся по коридорам вслед за другом.

В центре управления было шумно – кроме Хранителя и наших ребят, там обретался еще какой-то хмырь, что-то раздраженно втирающий возмущенному Угги. Рухнув в кресло рядом с Хвостиком, я пожал руку Щепкину и подставил щеку под поцелуй Беате, при этом стараясь вникнуть в суть разговора…

– Да поймите же наконец! – разорялся хмырь. – Пять из шести точек, в которые мы можем вас доставить, с вероятностью в девяносто четыре процента контролируются теми, кто захватил Контур-четыреста двенадцать. И, судя по тому, как они это сделали, подготовлены они очень неплохо…

– Так, а что, есть еще какая-то информация, о которой я не знаю? – поинтересовался Олег.

– Угу… – Хмырь ткнул в какую-то клавишу, и на экране перед нами появилось голографическое изображение неплохо знакомого мне помещения Перехода. – Показываю еще раз. Смотрите, как происходил захват! За полторы секунды ДО момента сопряжения пространств их стартового коридора еще нет! А за четыре десятых секунды до момента начала перехода срабатывают первые пиропатроны! Даже если бы Кольен непрерывно следил за происходящим на Земле, он не смог бы остановить процесс – в этот момент он становится необратим. Смотрим дальше…

Фигуры, стоящие на пандусе Контура, снова зашевелились, и перед ними вдруг заполыхало Черное пламя перехода.

– Две секунды с момента сопряжения пространств! – вещал хмырь. – Срабатывает катапульта стартового коридора землян. И вот они уже в Контуре! Десятая секунда – Кольен захвачен… Отличная работа…

– М-да… профи… – хмыкнул Олег. – А что по поводу Мериона и Маши?

– А ничего! – буркнул хмырь и скривился. – Информации о том, что происходило за пределами Контура, у нас практически нет. Но вероятность того, что их взяли, процентов девяносто… Если не больше… Земляне были готовы… Видимо, их аппаратура очень точно фиксирует полевые изменения, предшествующие переходу…

– Если они поняли принцип поиска таких точек, то достаточно разместить небольшой прибор на нескольких спутниках, то вскоре все потенциальные места Сопряжения будут локализованы… – поддержал хмыря Эол.

– А откуда уши растут? – спросил я, пытаясь на относительно небольшом экране рассмотреть вооружение влетевших в Контур захватчиков.

– Русские… – не задумываясь, ответил Эол. – Трое суток они проторчали в заблокированном нами Контуре и все-таки умудрились оттуда выбраться… Обратно на Землю… При этом утащив с собой кучу демонтированного оборудования и Кольена… Если будет желание, могу продемонстрировать голофильм об их пребывании в Контуре… Весьма занимательный, знаете ли, фильмец… И ломали они его качественно…

– Да, наши – могут… – выругался я.

– В переводе на русский язык, куда бы мы ни сунулись, надо рассчитывать на то, что нас ждут? – перебил нас Глаз.

– Угу. Именно так! – кивнул головой Хранитель.

– Тогда я не вижу смысла идти через Европу или Грузию… – злобно заключил Коррин. – Надо ломиться в Подмосковье…

– Почему? – поинтересовался хмырь.

– Ну, представьте, что мы появились, скажем, в Европе. И допустим, что мы отбились от комитета по нашей встрече. В любом случае наш переход зафиксируют, не так ли? Значит, через несколько минут заработает план по нашей встрече во всех международных аэропортах, на границах и везде, где можно нас отловить… Они же не дураки, понимают, что мы попытаемся освободить своих друзей? Значит, соваться туда, где нас заведомо ждут – идиотизм…

– В принципе, перейти границу не проблема… – буркнул Эол. – Миллион мест, где это можно сделать…

– Угу, но это все – пустая трата времени. Вы же не воспользуетесь тем же катером?

– Нет, конечно! Еще не хватало дарить землянам еще и эти технологии… – возмутился хмырь.

– Я так и думал… – пожал плечами Коренев. – Вот и получается, что если и так и так начнется бардак, то ломиться надо там, где ближе… И чем быстрее – тем лучше… А вот возвращаться придется, наверное, через ту же Грузию…

– Определенная логика присутствует… – согласился с рассуждениями Олега хмырь. – Я обдумаю это предложение…

– Ну и когда мы отправляемся? – перебила его Беата.

– Думаю, завтра вечером… – поморщился большой босс.

– А чего тянуть-то? – поддержал жену Щепкин.

– Наши люди еще не готовы… Не забывайте, что кроме возвращения Мериона и Маши нам надо вернуть Кольена и то, что увели ваши соплеменники… А открывать Контур два раза подряд в этой ситуации было бы глупо…

– Чем дольше мы ждем, тем меньше шансов вытащить их всех… – возмутился Ольгерд, еле сдерживая подступающее бешенство…

– Вытащите… – Хранитель Эол положил на стол лист бумаги и расправил его ладонью…

Вернуть утраченную Душу

непросто… Путь, увы, кровав…

И снова, чьи-то планы руша

и виноватых покарав,

Он доберется до истоков,

спасая честь и чью-то жизнь…

Но станет ли другим уроком

злосчастный девичий каприз?

Пробежав глазами строчки очередного Пророчества, я схватился за голову – и это мероприятие, оказывается, было предопределено?

– Бля, Эол, ну что за хрень? – возмущению Олега не было предела. – Скоро мы в туалет будем ходить, сверяясь с твоими стихами… Задолбало!

– По-твоему, в уходе Маши виноват я? – изменившись в лице, глухо спросил Хранитель, и я вдруг заметил, как у него дрожат пальцы…

– Да нет, ты-то тут при чем? – Коренев вскочил на ноги и заметался по комнате. – Просто у меня появилось ощущение, что я – всего лишь марионетка в идиотской постановке заштатного провинциального театра… Тот, кто дергает за ниточки, знает роль, а я тупо размахиваю конечностями, пытаясь верить, что все, что я делаю, я делаю САМ! А кукловод просто мечтает сорвать немного аплодисментов у не пресыщенной развлечениями публики… И пускай у нашего дуэта получается хреново – альтернативы-то у публики нет! Смотрят!! А те, кто рядом со мной – мрут!! По-настоящему!!!

– Ольгерд! Перестань!!! – Беата, подскочив к брату, ласково прижала его к себе. – Все будет нормально… Не переживай…

– Машка была права! Разве это – жизнь? – не унимался Коренев. – Там, где я появляюсь, начинает происходить хрен знает что… Сколько людей уже погибло по моей вине?

– Слышь, а тебе не кажется, что ты путаешь причину со следствием? – справившись с собой, поинтересовался Эол. – Может быть, надо сказать несколько по-другому? Например, ты появляешься там, где эта самая хрень должна начаться? Твари, например, появились на Элионе задолго до твоего рождения. И благодаря тебе и твоим друзьям их там больше никогда не будет… Так или нет? Что молчишь? И конфликт Академиков с Роем начался задолго до того, как ты о них узнал… У тебя – мания величия, сынок! А то, что иногда Пророчества дают возможность скорректировать будущее – надо принимать с благодарностью… Кто знает, сколько людей бы погибло, если бы вы что-то сделали не так?

– Эол прав… – подал голос молча сидевший в уголке Эрик. – Лично я могу сказать, что многие близкие мне люди до сих пор живы только благодаря тому, что вы есть… И я сам в том числе…

– Ладно, проехали… – покрасневший как помидор Олег аккуратно вывернулся из рук сестры и, склонив голову, быстрым шагом вышел из комнаты…

Следующие несколько часов я мотался как заведенный – подбирал необходимое мне, Олегу и Глазу вооружение вместе с хмырем, оказавшимся шефом Эола; таскал от синтезатора комплекты камуфлированной формы и помогал ее подгонять всем тем, кто не имел опыта ее ношения; проверял изготовленные для нас документы и ксивы. Так что к моменту появления в Логове четверки соплеменников Эола – невысоких крепышей неопределенного возраста, одетых в обыкновенный российский камуфляж и с АКСМ-ми наперевес, – вся подготовка к Переходу была закончена. Представившись, они тут же побросали на пол разгрузки и автоматы и, по хозяйски пододвинув кресла поближе к столу, принялись доводить до нас план нейтрализации группы захвата, ожидающей нас в точке Сопряжения, и свои идеи по отрыву от возможного преследования по пути к Москве. В общем, план был неплох. Видимо, мужики съели не одну собаку на таких операциях. Хотя то, что в плане всем нам отводилась роль статистов, и меня, и тем более, Олега, несколько удивило – по мнению Наксса, старшего среди них, мы должны были прикрывать работающую четверку огнем и не более того… Однако, возражать им мы не стали – учитывая то, что по плану, через две минуты после прорыва мы должны были разделиться и, оставив их группу в лесу, самостоятельно выдвигаться в направлении Москвы, смысла особенно геройствовать не было. Тем более что корректировать планы в процессе операции мы умели. И довольно-таки неплохо…

Глава 4

Маша

Ощущение опасности дохнуло в спину раньше, чем я спрыгнула с пандуса Контура на землю – не дожидаясь команды разума, тело само бросилось в сторону и влево, поэтому первый прыжок кинувшегося ко мне солдата оказался в никуда. Выпустив из рук чемоданчик и сумочку, я до предела ускорилась, и поэтому успела увернуться от захватов еще двух рослых парней в камуфляже. А потом до меня донесся тоненький вскрик Самира, и у меня снесло башню. Напрочь. Странный клинок с зеленой ручкой, еще мгновение назад висевший в плоских ножнах на поясе у атаковавшего меня первым солдата, оказался в руке сам собою. Короткий взмах, и на моем, довольно узком и неудобном платье появился разрез от подола и до… в общем, почти до пояса. Туфельки слетели с ног еще при первом перекате, так что двигаться мне уже ничего не мешало… Приклад, направленный мне в голову, двигался еле-еле, так что поднырнуть под него и ударить ножом под мышку удалось без всяких проблем. Как и достать в длинном, стелящемся по земле выпаде горло начинающего поворачиваться ко мне первого атакующего. Еще двое, отстававшие от своих друзей приблизительно на шаг-полтора, увидеть меня вообще не успели – руки и ноги действовали сами по себе, пока я пыталась понять, что происходит около превратившегося в безумный ветряк Мериона. Даже я, находясь в состоянии джуше, видела его урывками! Взмах левого клинка – отрубленная кисть с автоматом продолжает движение вперед; горло второго нападающего оказывается перечеркнуто тоненькой розовеющей полоской; автомат третьего, поднятый на уровне глаз, лишается ствола. Движение правого клинка с вращением корпуса вокруг своей оси – рука, тянущаяся к спине Деда, отделяется от плеча, а обезглавленное тело ее хозяина все летит и летит вперед… Тут же страшный удар в левое плечо, и я, вращаясь как волчок, успеваю полоснуть ножом по горлу еще одного солдатика, невесть как оказавшегося в пределах досягаемости… И заметить, как с переднего края странной прямоугольной конструкции, выросшей в центре поляны, начинают спрыгивать все новые и новые вооруженные люди…

– Маша, беги!!! – доносится до меня растянутый до невозможности голос Наставника, но выполнить команду у меня почему-то не получается – внезапно слабеют ноги, и я чувствую, как утыкаюсь лицом в колючую до безобразия траву и медленно-медленно теряю сознание…

…Открывать глаза не хотелось. Запахи медикаментов, голоса доброго десятка людей, находящихся поблизости, ощущение жжения в левом плече и груди вдруг слились в одну-единственную мысль о том, что я – полная и законченная дура. Поперлась хрен знает куда без Олежки и, как обычно, вляпалась по самое «не балуйся»…

– Она в сознании, господин полковник! – Голос, раздавшийся справа, заставил меня оторваться от смакования этой сентенции и все-таки приоткрыть веки…

– Ты же вроде говорил, что проваляется еще минут сорок? – удивленно спросил стоящего рядом со мной врача невидимый мне полковник, судя по всему, находившийся где-то у меня за головой.

– У нее что-то не так с реакцией на анестезию… – подал голову толстячок в марлевой повязке, стоящий возле моей правой руки и что-то там делающий…

Я попробовала пошевелиться и вдруг поняла, что не могу. Вообще. И здорово разозлилась…

– Хе, а ведьмочка-то с норовом! – захихикал первый голос… – Дергается…

– Я бы посмотрел на тебя, будь она не привязана! – жизнерадостно хохотнул полковник, и его лицо вдруг возникло за плечом толстяка. – Впрочем, тебе этого знать не положено… Привет, подружка!

– Привет, подружка! – голоском из известной рекламы ответила я. – Где я нахожусь?

– Хе, так она, кажется, хамит? – еще больше развеселился мужик. – Сильна, мать…

– И где мой сын? – внезапно вспомнила я и побледнела.

– Ну, об этом мы с тобой еще побеседуем… – в глазах полковника мелькнула и пропала какая-то мысль, и я шестым чувством поняла, что Самир, а значит, и Дед, сумели уйти…

– Оки, договорились… – улыбнулась я и мотнула головой в сторону толстячка. – Развяжите мне руки и помогите встать…

– Э, нет, красотка! Вот тут ты не угадала… Тебе пока предписано лежать, и молча… – снова хохотнул жизнерадостный офицер. – Как полагается идеальной жене… Тем более что резкие движения тебе пока не рекомендуются… правда, доктор?

– Так точно, господин полковник! – угодливо закивал врач и, по хозяйски раздвинув мне веки, заглянул по очереди в оба глаза… – Впрочем, в палату перевезти уже можно…

– Бесенок!!! – рявкнул полковник, и тут же раздался скрип открываемой двери и топот нескольких пар ног.

– Я!!!

– Аккуратно доставьте пациента в палату… И… только попробуйте что-нибудь ей сказать…

Высокий, ростом где-то с Угги, парень в камуфляже возник у моих ног, ненавидяще уставился мне в глаза и рывком сдвинул каталку с места. Я поморщилась, почувствовав резкую боль в плече… В глазах сопровождающего тут же полыхнула и погасла радость… Еще больше увеличив скорость движения каталки, он «не вписался» в дверной проем, и я вынуждена была подать голос:

– Что тебя так плющит-то, мальчишечка? Внешне-то вроде вырос, а в душе – все еще мелкий пакостник? Или ручонки дрожат???

– Сука… – одними губами проговорил он, выкатив меня в коридор, шарахнул каталкой о стену.

– О, так я тебе чем-то насолила? – превозмогая боль, захихикала я. – Ну, это я случайно… А вот когда я решу заняться твоим воспитанием целенаправленно, ты меня возненавидишь куда больше… Если будет, чем ненавидеть…

Лицо парня пошло пятнами, пальцы, сжатые на спинке каталки, побелели, а в глазах заполыхала такая ненависть, что я на миг даже испугалась.

– Бесенок!!! – Рык полковника заставил парня замедлить скорость движения и более-менее аккуратно вкатить меня в возникший за головой дверной проем. Правда, внутри палаты, вдали от глаз начальства, парень с силой двинул меня кулаком по голени и грязно выругался…

– Какие мы страшные… – улыбнулась я. – Исподтишка… Ну, полегче-то стало?

– Сука, сука, сука… убью, бля… – на всякий случай отступив от каталки к стене, пробормотал он и вцепился в плечо стоящего рядом сослуживца.

– Господин полковник! – услышав голос офицера за головой, позвала я. – Можно вопросик? Личного плана…

– Ну, попробуй… – тут же отозвался возникший рядом офицер.

– А разве я знакома с этим милым мальчишечкой? Чего это он меня так невзлюбил?

– Ну, как тебе сказать? Друга его ты зарезала… Вернее, даже двух… И одного – твой спутник…

– Ну, это тебе еще повезло… – заулыбалась я. – Если бы меня не подстрелили – я бы еще кого-нибудь бы достала!

– Ты меня ДОСТАЛА!!! – зарычал бледный как смерть парнишка.

– Ну, так развяжи… и покажи, насколько…

– Бес! Выйди вон! Вон, я сказал!!! – видя, что парень на грани бешенства, приказал полковник. – А ты уймись, а то заткну рот. Кляпом…

– Ну, так не я же его друга-то искала. И не я на него напала… – Попытавшись пожать плечами, я чуть было не взвыла от боли… – Сам виноват…

– Рот закрой!!! – наконец взбесился и полковник. – Больше повторять не буду…

…Следующие несколько часов я провалялась в полной тишине, тупо глядя в белый потолок и слушая легкое гудение приборов за моей спиной. На душе было гнусно до безумия. Хотелось плакать или устроить истерику. Но зрителей вокруг не было, и я постепенно успокоилась. И от безделья попробовала немного помедитировать…

В состоянии измененного сознания рана ощущалась, как инородное тело. Вспомнив рекомендации Деда, я представила, как сходятся ее края, как нормализуется кровоток, и скоро почувствовала легкий зуд в плече и ощущение того, что боль стала заметно слабее. Поэтому я сконцентрировалась на тех же действиях еще больше и надолго потеряла ощущение времени. В результате к моменту появления в моей палате гостей я с удивлением была вынуждена констатировать, что мне стало заметно лучше…

– Как ее состояние? – Хриплый голос, раздавшийся вслед за лязгом сдвигающегося в сторону засова, отчего-то показался мне знакомым…

– Ничего страшного, господин генерал! – бодро отрапортовал врач, первым возникший в поле моего зрения…

– Ну и отлично! Тогда свободен… И позови ко мне Денисова… Не дергайся, иди, – заметив нерешительность врача, скривился в недовольной гримасе генерал. – Ничего она мне не сделает. Сам сказал, что привязана… Ну, здравствуй, старая знакомая! – дождавшись, пока врач выйдет в коридор, обратился он ко мне…

– Мы где-то встречались? – удивленно поинтересовалась я.

– Ну, лично нет… Но я о тебе наслышан… Да и ты, я уверен, тоже… Фамилия Кормухин тебе о чем-то говорит? У-у… говорит! – заметив, что я закусила губу, вспомнив предупреждения Олега, генерал расхохотался. – Твой муженек должен мне денег. Немерено. И я безумно рад, что у меня наконец появился такой козырь, как ты… Так что готовься к плодотворному сотрудничеству… И не обижайся, если что не так… Кстати, я восхищен – то, как ты уделала ребят при захвате, меня здорово удивило… Помнится, раньше ты так не умела? Только не пытайся врать – твое досье я знаю наизусть… Хотя… там есть существенный пробел – ваша жизнь после такого невежливого ухода с Земли… И вот восполнением этого самого недостатка мы с тобой и займемся, коротая время до появления твоего непослушного супруга…

– А если я не захочу говорить? – сдерживая появившуюся в голосе дрожь, поинтересовалась я.

– Ну, есть множество вариантов. Самый простой – отдать тебя тем, чьих друзей ты завалила… Чуть более сложный – поковырять в твоей ране каким-нибудь твердым режущим предметом… Или использовать чудотворную химию – запоешь, как Билан на Евровидении…

– А что, он и туда добрался? – не поверила я.

– О, еще одна поклонница! – расхохотался Кормухин. – Представь себе, да…

– Охренеть… А голосистее никого не нашли? – хмыкнула я, кривясь в презрительной гримасе.

– Ну, тебя тогда не было, голосистая ты наша, – сдернув с меня простыню, продолжил веселье генерал. – М-да, вкус у Олежки есть… Фигуристая ты баба, Машка… Мне тут сказали, что у тебя сын?

– Вам не солгали… – не реагируя на его взгляды, спокойно ответила я.

– Странно, а растяжек я не наблюдаю… Силикон? Или еще какая дрянь? – тыкая пальцем в мою грудь, поинтересовался он.

– Все свое…

– М-да, похоже на то… Кожа у тебя супер… Даже жалко ее портить, дочка… О, какой шрамчик… Солидно тебя полоснули… Чем это так, позволь поинтересоваться?

– Всякими острыми железяками, господин генерал! – вспомнив бой в Скальной гряде, я слегка поежилась от пробежавшего по спине холодка…

– Ходить не мешает? Зажило нормально?

– Вполне…

– А у меня вот раны на погоду ноют… – посетовал Кормухин и вдруг из добренького старичка превратился в самого себя: – Итак, как я понял, спутник, с которым ты вернулась на Землю, это Тимофеев Марк Иванович?

– Да! – не стала отпираться я, решив, что процесс нашего появления из Контура должен был, по логике, сниматься на видеокамеры. – Он самый.

– Молодец! Не пытаешься хитрить… И куда вы намеревались рвануть после появления на той самой чудесной поляне?

– Планов было много! – заулыбалась я. – Показать сыну Диснейленд, посетить Лувр, пройтись по Монмартру… А потом – домой…

– Домой – это куда? – не поддержал моего веселья генерал.

– Ну, сумочку-то вы мою наверняка нашли… А значит, и билеты мои – тоже… – недовольно буркнула я. – Че повторяться-то?

Звук открывающейся двери прервал недовольно скривившегося Кормухина на полуслове:

– Господин генерал! Объект номер один начал выход на Режим… – Испуганный голос, раздавшийся из коридора, заставил генерала вскочить на ноги и быстрым шагом направиться в сторону не видимой мне двери.

– Веди… – донеслось до меня уже из коридора, и я почувствовала, что начинаю тупо улыбаться – судя по тому, как Кормухин сорвался с места, у меня он появится не скоро…

Глава 5

Кириллов

…Пронырнуть два бассейна, то есть двадцать четыре метра, получилось только с третьего раза. Кое-как восстановив дыхание, Кириллов мрачно усмехнулся – еще год назад то же самое удавалось гораздо легче – и, подложив под живот пенопластовую «доску», лениво потелепался к противоположному бортику. Вылезать из воды не хотелось – обещанный вчера Ларисе поход по магазинам так и тянуло отменить к чертовой бабушке. Но вот дел, из-за которых можно было бы перенести его, скажем, на пару дней, как назло, не было. Добравшись до бортика, Михаил Вениаминович лениво потянулся к стоящему на нем бокалу с апельсиновым соком, сделал пару глотков и недовольно посмотрел в сторону дома – Смирнов опять забыл подвинуть зонтик, и оказавшийся на солнце сок ощутимо нагрелся…

– Миша! Ты закончил? – раздался из дома капризный голос Ларисы.

Кириллов поморщился и, отбросив в сторону «доску», снова нырнул – орать в ответ, как резаному, не хотелось. Доплыв до стенки, он развернулся под водой, сильно оттолкнулся ногами и, проскользив метра четыре, понял, что снова не донырнет. Не хватит воздуха. Всплыв на поверхность и сдвинув плавательные очки на лоб, он с удивлением заметил Смирнова, сидящего на его лежаке с телефоном в руках, и, рассмотрев, что за трубка в руках помощника, почувствовал, что начинает улыбаться…

– Шеф! Звонили на этот телефон! – доложил парень, протягивая выскочившему из воды Кириллову полотенце. – Два раза. Номер один и тот же. Но пока я добежал…

– Нормально… Спасибо, Костя. Свободен…

Высушив руки и лицо, Кириллов дождался, пока помощник скроется в доме, взял со столика другую трубку с новой, только вчера приобретенной симкой и набрал незнакомый номер…

– Кириллов! Вы мне звонили… – дождавшись, пока на том конце снимут трубку, представился он и замер, ожидая ответа… – Но с этого телефона говорить удобнее…

– Тимофеев. Марк Иванович. Не забыли еще? – раздалось в ответ.

– Очень рад слышать! – заулыбался Михаил Вениаминович. – Давненько вас не было слышно. Я даже успел соскучиться… Ностальгия, знаете ли…

– Михаил Вениаминович! Нужна ваша помощь! Есть у вас кто-нибудь из надежных людей в Европе?

– Есть! – улыбнулся Кириллов. – Я сам тут. На юге Франции. Антибы. На даче. А где вы?

– Маленькая такая деревенька под названием Ливо. По-моему, около озера Комо, если вам это о чем-нибудь говорит. Севернее Милана. У меня возникли некоторые проблемы…

– Ну, не так далеко! Километров пятьсот с гаком! – навскидку прикинул Кириллов. – В принципе, могу быть часа через четыре – пять… Проблемы серьезные? Люди нужны?

– Нет, пока не надо. Давайте пересечемся где-нибудь на полпути… Скажем, в Милане. Думаю, что добраться до него я смогу без проблем. Только вот где?

– Ну, скажем, у памятника Леонардо да Винчи, напротив театра Ла Скала. Назовите адрес таксисту адрес – пьяццо делла Скала. Думаю, вряд ли он довезет вас не туда… – предложил Кириллов. – А я выеду через десять минут… Кстати, выкиньте симку, с которой вы мне звонили на тот номер… На всякий случай…

– Хорошо. Большое спасибо… – прозвучало в трубке, и Тимофеев отключился…

– Костя! Мы уезжаем через десять минут. Милан. Театр Ла Скала! – бросил Кириллов показавшемуся в окне второго этажа помощнику. – Вариант два…

– Ой, милый! Не хочу в театр! – надула губки тут же возникшая рядом с помощником Лариса. – Давай лучше пробежимся по виа Санто Спирито и Сант Андреа? Мы там давно не были… там такие магазины… А… что мне одеть?

– Извини, Лара, но я еду один. И не в театр. У меня там неподалеку назначена деловая встреча…

– А я? Ты же обещал!!!

– Прости, но это очень срочно… – Глядя, как обиженная девушка, фыркнув, скрывается за занавеской, Кириллов поморщился и направился в душ…

…– Триста сорок шесть километров, шеф! – доложил Гордеев, когда готовый к поездке Кириллов вышел из дома во двор. – Если соблюдать скоростной режим – доберемся за три часа сорок две минуты… А если не соблюдать, то гораздо быстрее…

– Ясно… Скоростной режим соблюдать не надо. Мы торопимся… – Кириллов забрался на заднее сиденье представительского БМВ, прикрыл дверь и кивком приказал Смирнову трогаться с места. Машина плавно выехала из ворот особняка и в сопровождении джипа охраны выбралась на серпантин. До момента, пока кортеж не выехал на автобан, Кириллов недовольно морщился, а потом, удостоверившись, что ребята правильно поняли поставленную задачу – добраться до Милана максимально быстро, – открыл ноутбук и занялся делом…

– Приехали, шеф! Виа Джузеппе Верди! Двадцать секунд, и мы на месте…

Оторвавшись от компьютера, Кириллов потянулся, выглянул наружу, посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул:

– Шустро… Тормозни у театра – если человек уже на месте, мы его просто подберем и поедем обратно…

– Не вопрос! Сделаю… – ухмыльнулся Смирнов и, дождавшись, пока пара туристов, щелкающих фотоаппаратами прямо на пешеходном переходе, догадаются вернуться на тротуар, плавно повернул направо…

На пьяцца делла Скала, как обычно, толпился народ. Толпы увешанных камерами и фотоаппаратами туристов кормили голубей, фотографировались на фоне памятника великому Леонардо, фланировали от галереи Витторио Эмануэлле в сторону квартала высокой моды и обратно… Выбравшись из машины, Кириллов посмотрел по сторонам и вздохнул – найти в этой толпе Тимофеева было делом отнюдь не таким легким, как представлялось по дороге. Однако, как оказалось, его опасения были излишними – стоило ему перейти дорогу и сделать несколько шагов к памятнику, как рядом с ним возникла массивная фигура Марка Ивановича:

– Ну, здравствуйте, Михаил Вениаминович!

Протянув старому знакомому ладонь, Кириллов удивленно посмотрел на стоящего рядом с Тимофеевым ребенка – мальчик лет эдак четырех исподлобья смотрел на незнакомых мужчин на редкость тяжелым взглядом. Будто ждал неприятностей.

– Знакомься, Самир! Это – дядя Миша. Друг твоего папы.

– Здравствуйте… – Мальчишка пожал присевшему на корточки Кириллову руку и улыбнулся.

– Привет! Ух ты, какой большой!

– Я еще расту… – сообщил парнишка и снова вцепился в палец своего деда.

– Поехали! – вставая на ноги, Кириллов показал в сторону своей машины. – По дороге расскажете про свои проблемы… Кстати, у вас пиджак треснул. По шву… На правом плече…

Тимофеев мрачно пожал широченными плечами и, сняв его с себя, заглянул в солидного размера дыру:

– Могло быть и похуже… Ладно, поехали…

– Костя! Дуй к ребятам! – открыв водительскую дверь, приказал Кириллов помощнику. – Едете впереди… Я за вами… Не торопимся, ок?

– Ясно, шеф! – Парень выскочил из салона и, кивнув Тимофееву, рванул в сторону припаркованного чуть поодаль джипа.

Забравшись на место водителя, Кириллов дождался, пока рассядутся гости и, моргнув поворотником, пристроился к сорвавшейся с места машине охраны…

– Сначала ответьте на пару вопросов – не стал ходить вокруг да около Тимофеев. – В каких вы отношениях с Кормухиным?

– С той памятной пьянки в «Тифлисе» я его ни разу не видел. После того как пропали вы с Олегом, его интерес ко мне мгновенно пропал… – скривился Кириллов. – Выйти из его «бизнеса» мне удалось не без потерь – вот, например, в Россию я с тех пор ни ногой, хотя меня в последнее время и уверяют, что это безопасно… Но береженого Бог бережет… Кормушка стал очень большим человеком… И еще опаснее, чем раньше… А что?

– Да, в общем, его люди взяли Машу… – Тимофеев скрипнул зубами и сжал кулаки. – Им нужен Олег…

– М-да… Кормушка – мужик злопамятный… Я все это время удивлялся, как вам удается от него прятаться. Насколько я знаю, он поклялся достать вас из-под земли…

– Достал… Если бы не ребенок – может, у меня и были бы шансы отбиться… – расстроенно глядя на проносящиеся мимо дома, буркнул Марк Иванович. – А так… пришлось уходить… Слишком много их было… И началась стрельба… Машу зацепило… Две пули чуть не задели малыша…

– Что от меня надо? – спросил Кириллов.

– Я даже не знаю… Если есть возможность – любую информацию о Кормухине. Доставить меня в Россию. Присмотреть за ребенком. И в случае появления Олега дать ему знать, где я нахожусь и где его сын… не слишком многого я прошу?

– Нормально… – усмехнулся Кириллов. – Я слишком многим обязан Кореневу, чтобы отказать вам в такой мелочи… Ребенка пристроим к одному моему хорошему знакомому… Думаю, держать его у меня на даче опасно – стоит Кормушке узнать, что я навожу про него справки – его люди могут нарисоваться и тут… Даже не так – зная, что вы вышли из подполья, он поднимет все ваши связи, и одним из первых его люди выйдут на меня… Так-с… маршрутик-то надо менять… Секундочку…

– Алло, Костя? Вы едете домой… Никаких но! Берете Ларису и едете в Ниццу… Сводите ее по магазинам… Можно в ресторан… Даже нужно… Я буду дома позже… Все, я на связи… – отключив громкую связь, Кириллов усмехнулся и, взъерошив себе волосы, поинтересовался: – На чем мы остановились? А, да… В общем, ребенка пристрою… В Россию немного сложнее, но, в принципе, реально… Документы есть?

– С этим все в порядке…

– Отлично. Это упрощает дело… Информацию я накопаю… Не знаю, насколько много, но что смогу – скину по «мылу»… Ящик сделаем позже, проверить почту сейчас можно буквально на каждом углу… В интернет-кафе… Или с телефона…

– Боюсь, я этого не умею… – хмыкнул Тимофеев.

– Ликбез проведу… мелочи… научитесь минут за десять… Ну, последний вопрос можно не обсуждать – появится Олег – я все передам… Кстати, а что у вас с финансами?

– С этим делом все нормально… Пара кредиток… Денег хватит нанять небольшую армию…

– Отлично… – улыбнулся Кириллов. – А теперь не расскажете, как вы жили все это время? Как Олег? Как остальные?

– Да все было путем еще два дня назад… – грустно вздохнул Марк и, повернувшись в сторону завороженно глядящего на улицу малыша, добавил: – Вот, пацана воспитывали потихонечку…

Глава 6

Мерион Длинные Руки

Водный мотоцикл, покачиваясь на волнах, глухо бился днищем о голыши. Вытащив из прорезиненного мешка полотенце, я повесил его на плечо, быстренько натянул на себя шорты, расстелил на земле спущенный резиновый матрас, завернул в него свои мечи и пакет с вещами. Потом огляделся по сторонам и направился в сторону хорошо видного с берега железнодорожного моста через речку Шахе, впадающую в Черное море неподалеку от одноименного поселка чуть севернее Сочи. Добравшись до железки и перейдя через насыпь, я быстренько нашел первый ориентир – дом с синей крышей, – и, взяв чуть правее, вскоре выбрался на маленькую пыльную улочку, ведущую в гору. Любителей поплавать в море за два часа до рассвета я не обнаружил – лениво брехали собаки, истошно орал какой-то слишком добросовестный петух, а где-то неподалеку заливалась какая-то ранняя птаха… Сорвав яблоко со склонившейся через забор ветки, я откусил здоровенный кусок и прибавил шагу – добраться до домика, расположенного под крутым поворотом трассы М 27, надо было как можно быстрее, чтобы заранее предупрежденный хозяин с исконно русским именем Армен успел довезти меня до Туапсе к часу дня. Что, учитывая весьма преклонный возраст имеющегося у него автомобиля «Жигули», представлялось мне крайне маловероятным. Однако, к моему удивлению, машинка оказалась весьма ходкой – не выспавшийся, и, наверное, поэтому злобный молодой парень кавказской наружности, встретивший меня около калитки, умудрялся разгонять чисто вымытый, увешанный всякими брызговиками, противотуманками и даже антикрылом одр до совершенно сумасшедшей для него скорости – до ста километров в час! Поэтому всю дорогу до Туапсе я дергался от ощущения, что в следующую секунду мы либо свалимся в пропасть, либо врежемся в склон, либо во встречную машину… Впрочем, учить водителя не обгонять на повороте, как мне показалось, было бесполезно – Армен подрезал попутки, втискивался в щели между идущими вплотную грузовиками и вообще вел себя так, будто под его задницей был, как минимум, «Порше»… Впрочем, до города он меня довез, и, отдав ему конверт с деньгами, я, облегченно вздохнув, выбрался из машины рядом с футбольным стадионом, расположенным почему-то на территории порта…

…Черная «Ауди» с московскими номерами и каким-то пропуском под лобовым стеклом сорвалась с места приблизительно в таком же режиме, в каком меня вез приснопамятный Армен. Хотя ее водитель внешне никак не походил на его родственника. Этот водитель выглядел уроженцем севера России. Впрочем, оценить его акцент мне не удалось – общаться с пассажиром он был явно не расположен. Поэтому, откинув спинку сиденья назад, я прикрыл глаза и задумался…

…Маша среагировала на опасность на долю секунды позже, чем я. Краем глаза отметив, что от первой попытки сбить ее с ног девочка увернулась, я ушел в сторону с линии атаки четверки бросившихся ко мне солдат и, поставив на землю Самира, выпростал из свертка один меч. Ребенок, не успевший среагировать на мое движение, не устоял на ногах и испуганно вскрикнул. Но упасть не успел – оказался прижат к груди и снова еле слышно пискнул. Прижав его головенку к плечу, я подпрыгнул, уходя от удара по коленям, и отрубил тянущуюся ко мне руку… Левый клинок, заткнутый сзади за пояс, безумно мешал… Как и ребенок… Но альтернативы не было, и я ускорился до предела…

Солдат оказалось много – буквально через три секунды с начала боя с возникшего из ниоткуда помоста спрыгнула вторая партия. Человек двадцать. Причем человека четыре тут же рухнуло на колени и вскинуло к плечам автоматы…

…Самирчик ойкнул в третий раз, метров с полутора влетая в муравейник. Удостоверившись, что приземление получилось достаточно мягким, я выхватил второй меч и рванулся навстречу бегущим ко мне воинам… Удар левого клинка перечеркнул кисть руки одного, горло второго и ствол автомата третьего… Правый достал еще одного… Потом я дорвался до основной массы и заметался между ними, стараясь, чтобы между мною и стрелками постоянно кто-то оставался… И пластал не успевающих меня видеть солдат, как мясник тушу коровы на продовольственном рынке…

Однако дико перепуганные происходящим стрелки начали палить перед собой практически сразу. Не заботясь о том, что могут задеть кого-то из своих! И, конечно же, не промахнулись – первая же очередь сбила с ног двух их товарищей, не успевших определиться, к кому из нас бежать… Потом крутануло Машу… А сразу после этого тоненько закричал вскочивший на ноги Самирчик…

Солдата, подхватившего ребенка на руки и пытающегося отбежать в сторону от места схватки, я догнал быстро. И достал ударом в спину… Выхватил ребенка из-под падающего плашмя тела… И сразу же дернулся, уходя за ствол ближайшего дерева от свистящих мимо пуль… По ходу достав кончиком правого меча еще одного особо шустрого солдата… А потом схватился за голову – два парня в камуфляже под прикрытием десятка палящих куда попало солдат втаскивали на пандус безвольное тело Маши…

…Уйти от преследования удалось без особых проблем – убив всех тех, кто пытался меня догнать. А потом я несколько часов бежал по лесу, пытаясь успеть отойти подальше до появления вертолетов и появления на дорогах оцепления. Мысль о том, что нападавшие могут быть людьми Кормухина, пришла мне в голову не сразу, и я долго ругал себя последними словами: здесь, на территории Италии, у них наверняка не было возможностей ни преследовать меня, используя технику, ни перекрыть окрестные дороги достаточно далеко от места Перехода. Поэтому, спустившись к берегу виднеющегося внизу озера, я кое-как привел себя в порядок и принялся успокаивать малыша, не понимающего, куда девалась мама и почему мы так быстро бежали…

Деньги и документы, лежавшие во внутреннем кармане пиджака, не пострадали, поэтому, добравшись до ближайшей деревеньки, я отловил первого попавшегося паренька и предложил ему двести евро за его мобильный телефон…

…Дозвониться до Кириллова удалось не сразу. Я даже подумал, что телефон, номер которого я помнил наизусть, уже давно поменялся и что мне придется рассчитывать только на себя. Однако на звонок, раздавшийся минут через пять после того, как позвонил в последний раз, все-таки ответил… И сразу же после короткого разговора направился на поиски такси…

Все время до Милана я, как мог, развлекал мрачного как туча ребенка. И к моменту встречи с Кирилловым он слегка успокоился. Правда, взял с меня слово, что я найду маму, и как можно скорее… А вот оставаться в семье знакомых Кириллова, куда мы заехали по дороге в Антибы, Самирчик согласился со скрипом. Пришлось потратить минут пятнадцать на объяснение причин, по которым мне надо идти одному, а потом пообещать, что после возвращения я обязательно возьму его с собой в следующий поход. Еще час я потратил на то, чтобы объяснить Николаю Брилеву и его жене, что мальчишка насмотрелся исторических фильмов и бредит холодным оружием, сражениями на мечах и тому подобной белибердой. И что обращать внимание на его фантазии не надо – он и так слишком впечатлительный и внушаемый… Семейная пара, улыбаясь, посетовала на те же проблемы с их заигравшимся в компьютерные игры восьмилетним сыном и пообещала не обращать на его «фантазии» особого внимания. Однако успокоился я только тогда, когда меня познакомили с их няней – дородной теткой лет пятидесяти, явно старой закваски, с которой их сын проводил большую часть времени: безапелляционно уверенную в собственной правоте женщину пронять детскими фантазиями было в принципе невозможно. Поэтому, уже через сорок минут после приезда в Сан-Лоренцо-аль-маре, Кириллов решил откланяться…

Всю дорогу до своего поместья он рассказывал мне о том, что слышал про Кормухина за время, прошедшее с момента нашей последней встречи, и к моменту, когда его БМВ въехал на территорию «дачи», у меня сложилось определенное представление о нынешнем статусе и возможностях нашего старого врага… Когда-то бывшего другом… Вот только как к нему подступиться, я, увы, не понимал. И здорово по этому поводу переживал…

Кириллов сразу же развил бурную деятельность – на следующий же день после того, как мы прибыли в Антибы, я снова оказался на переднем сиденье БМВ, и меня отвезли в Ниццу, откуда я вылетел в Киев… В аэропорту Борисполь меня встретили два весьма деловых молодых человека, отправивших меня дальше по разработанному Кирилловым маршруту. В Одессу… А еще через сутки я оказался на борту роскошной яхты, вышедшей в море в направлении Сочи…

Глава 7

Ольгерд

Черное марево перехода никак не желало замещаться видом знакомой по предыдущим перемещениям поляны. Мысленно чертыхнувшись, я слегка скинул скорость джуше и тут же кинулся в возникший передо мной проход. И заметался из стороны в сторону, доставая клинками летящих навстречу солдат в камуфляже. Беата и Угги неслись справа и слева от меня, добивая тех, кого мне не удавалось положить с первого удара. Впрочем, таких было немного – пандус, с которого катапультировался комитет по нашей встрече, был не особенно широким. Добежав до дальнего конца помещения, я рванул на себя металлическую дверь и тут же отскочил в сторону – Пейр, главный специалист по открыванию замков в команде Наккса, был уже недалеко, и следовало освободить ему место для работы. Глухой хлопок направленного взрыва уничтожил замок вместе с солидным куском бронированной двери, и, дождавшись, пока в коридоре за ней хлопнет подобие светозвуковой гранаты, кроме всего прочего, подавляющее работу почти всей электроники в радиусе двухсот метров, мы вломились в коридор…

– Влево! – скомандовал Наккс, сверяющийся с каким-то хитрым приборчиком, каким-то образом определившим пространственную геометрию базы.

– Стоп!!! – почувствовав, что справа к нам несется толпа человек в двадцать, рявкнул я и тут же добавил для своих: – Темп!!!

До угла, за которым уже раздавался топот ботинок, моя тройка успела первой. И с разгону врубилась в толпу не ожидающих нападения вояк. Состояние холодного бешенства, в котором я пребывал с момента ухода Маши, требовало выхода, и я дал себе волю – пластал ни в чем не виноватых передо мной солдат, как колбасу. И остановился только тогда, когда последний из бегущих на помощь «встретившим сопротивление» товарищам кулем повалился на пол. Короткая пробежка обратно, и мы пристроились к колонне бегущих за Накксом специалистов Службы. В принципе, технология зачистки, которой пользовались соплеменники Эола, не отличалась от той, которую практиковали спецслужбы Земли. Разница была только в техническом оснащении: большинство их приборов быстрее и качественнее подавляли все, что можно было подавить, и вскрывали мешающие продвижению преграды. Зато там, где была нужна скорость, на первые позиции выходили мы с ребятами – при всем своем желании «специалисты» просто не успевали за нашими рывками. Продвижение к самому нижнему этажу бункера, в котором еще ощущалось присутствие десятка с небольшим человек замедлилось только у шахты лифта. И то потому, что, по мнению Пейра, внизу нас ждал какой-то технологический сюрприз. Пощелкав сенсорами приборчика, мигом выхваченного из кармана, он криво усмехнулся и скинул с плеч рюкзак. А через пару секунд в глубине шахты рвануло так, что ударной волной нам чуть не порвало барабанные перепонки. Благо, вняв предупреждениям, мы вовремя открыли рты и заткнули уши. Соскользнув по тросам вниз и отплевываясь от висящей в воздухе пыли, мы перепрыгнули через выбитые взрывом двери лифта и в буквальном смысле уткнулись лицом в стену: непрошеных гостей, имевших наглость добраться до святая святых бункера, сюрприз ждал именно тут. Великолепно оборудованная стрелковая позиция с двумя пулеметами за бронестеклом должна была задержать любого агрессора. Кстати, будь взрыв чуть менее сильным, и нас бы положили, как в тире – все четыре охранника, которые обеспечивали безопасность этого уровня, были живы. Но контужены добравшейся до них через бойницы взрывной волной. Мельком глянув на сочащуюся из их ушей и носа кровь, я, повинуясь команде Пейра, отошел подальше от маленькой, но выглядящей достаточно массивной, двери и дождался очередного взрыва. Дверь даже не шелохнулась! Наккс глухо пробормотал что-то себе под нос и снова припал к своему приборчику…

– Может, бронестекло высадите? – буркнул Щепкин, тревожно поглядывая на часы. – Долго возимся… Как бы подкрепление не прибыло…

– Все в шахту! – поморщившись, приказал Пейр, закрепляя на стене, справа от непослушной двери, что-то очень хитрое…

Как ни странно, рвануло не очень сильно, но все тело передернуло, будто импульсом электрического тока. И у Семы, стоящего ближе всех к коридору, из носа и ушей потекла кровь…

Зато дверь подалась. Сдвинув ее в сторону, Наккс еще раз сверился с приборчиком и метнулся влево…

Двенадцать здоровенных помещений, явно использовавшихся как лаборатории, и еще десяток спален, больше похожих на камеры, не пустовали. Семеро ученых в белых халатах, запертые каждый в своей комнате, особого внимания на нас не обратили – видимо, сказалась отличная шумоизоляция. А вот четверка охранников, обычно наблюдающая за ними из оборудованной отказавшими при штурме камерами комнаты, попыталась встретить нас огнем. И героически погибла. А Наккс и K°, оставив нас разбираться с белыми халатами, заметалась по помещениям в поисках похищенного у Кольена оборудования…

– Здесь почти все… – «обрадовал» меня Пейр минут через пять. – Можно уходить… То, что мы не нашли, не особенно важно…

– Секундочку! – с полоборота завелся я. – Тут нет моей жены, ребенка и нашего друга!

– Угу. Нет… Но это – не совсем наша проблема… – пожал плечами Наккс. – Главное, что мы не допустили утечки технологий! Все остальное – не так важно…

– Вы думаете? – зарычал я и сжал кулаки…

– Да… – хмыкнул «специалист» и, повернувшись ко мне спиной, спокойно направился в направлении шахты лифта…

– Ольгерд!!! Спокойнее!!! – еле донесся до меня сквозь алую пелену подступившего бешенства голос вцепившейся в руку сестры. – Мы их найдем… Пора отсюда выбираться…

– Гараж на три уровня выше… – буркнул Вовка, деловито связывающий второго облюбованного им для последующего допроса ученого. – Если у тебя нет желания торжественно встретить тут Псковскую воздушно-десантную дивизию, то нам пора сваливать… А эти – пусть валят туда, откуда пришли… Суки, блин…

– Ну-ну, полегче… – повернулся идущий последним Лой. – А то ведь мы можем обидеться…

– Да? – То, что полыхнуло в моих глазах, видимо, было настолько убедительно, что «специалист» мигом исчез из коридора, а я повалился на пол под весом повисших на мне ребят…

…Мини-вен «мерседес» с наглухо тонированными стеклами и «блатными» номерами легко вместил в себя всю нашу компанию. Только вот «халатам» и паре недобитых офицеров пришлось разместиться на полу. Ремезов сел за руль, Эрик – рядом с ним, а Угги забился в самый конец салона, бросив рядом с собой коробку с лазерными дисками, на которые писалось все то, что видели камеры внутреннего и наружного наблюдения… Щепкин, не дожидаясь, пока машина выберется на трассу, принялся «общаться» с пытающимся немного позапираться пленным.

– Братан, прости, но мне очень нужны ответы на вопросы. И поверь, я все равно их получу… – чуть повысив голос, чтобы перекричать включенную Семой музыку, попытался объяснить герою Глаз. – Твой героизм никто не оценит. А гуманизма от меня не жди – его из меня выбили лет эдак десять тому назад… Думаешь, шучу? Ладно, как знаешь… Так… Ну и чего ты орешь? Ушко бо-бо? Ну-так! Вот тебе твоя мочка… Ой, прости, руки связаны… Ну я ее тебе на колени положу… Упадет на пол? А тут грязно? А ты думаешь, ее смогут пришить? Вот к этому кусочку? Я его положу рядом… Как называется та хрень, которую детишки собирают, Сема? Ну, типа картинок таких из мелких кусочков? А… Паззл! Точно… Вот мы сейчас соберем на твоей коленке паззл под названием «ухо»… Сема, блин, ты что, дрова везешь? Я картинку уронил… Заново собирать, е-мое… Расскажешь? Все-все? Вот и молодец… Тогда я эти кусочки сложу тебе в карман… Вот сюда… А теперь давай, пой… Где, кроме этого объекта, тебе приходилось бывать? Только поподробнее, ладно?

…Информации оказалось мало. Кормухин был неплохим профессионалом и к соблюдению режима секретности относился с величайшим вниманием. Несмотря на все старания Вовки, удалось доподлинно узнать, что таких объектов несколько и где-то в Подмосковье, «вроде бы по Киевке», существует центральная база службы, на которой бывали оба пленных офицера. Увы, поездки и туда и обратно всегда совершались в наглухо закрытых автомобилях, и, кроме схемы взаимного расположения нескольких доступных им для посещения зданий, они ничего описать не смогли. И о пленниках, захваченных в Италии, они тоже не слышали. С учеными дело обстояло не лучше – оба мужичка были привлечены к работе на Савелия Ивановича обычными для него методами. Шантажом. Вспомнив, как когда-то прищучили и меня, я даже посочувствовал обоим и, вытряхнув из них все, что можно, высадил их на въезде в Москву. Вернее, рядом с метро «Щукинская». Дав пятитысячную купюру на двоих – купюр помельче, к сожалению, у меня не было…

– Их все равно найдут… – криво ухмыльнулся не пострадавший от «общения» с Глазом майор. – Без вариантов…

– Угу… И что? – усмехнулся я, обдумывая наши дальнейшие действия…

– И узнают, кто вы…

– А ты думаешь, что Кормушка ждал кого-то другого? – расхохотался Щепкин. – Он наш старый друг… И уже знает, что мы вернулись… Осталось только устроить личную встречу, и все будет тип-топ… Так что не страдай, братишка, а лучше порадуйся за мужиков. Сколько они трудятся в вашем чертовом бункере без каникул и праздников? Два года? Или больше? Так пусть погуляют, что ли… Воздухом хоть подышат… Люди же…

– А что будет с нами? – стараясь, чтобы в голосе не звучало ноток плохо сдерживаемого страха, промямлил капитан, представившийся Лешей.

– Да тоже выкинем из тачки… – хмыкнул Глаз и расхохотался, увидев, как побледнели лица офицеров. – Не трусьте… У нас к вам претензий нет… Так что вы еще побегаете… Только вот по возможности не возникайте у нас на пути…

– Че я, больной, что ли… – выпалил обрадованный донельзя майор. – Я же видел, что вы творили в «пенале»…

– Где? – не понял Сема.

– Ну, в той хрени, которая катапультирует ребят в зону аномалии…

– «Пенал»… Прикольно… Да, в общем, ничего особенного… Просто торопились…

– Не знаю, не знаю… – пробурчал осмелевший капитан и поморщился, прислушиваясь к ощущениям в обкорнанном Вовкой ухе. – Лично я видел, как двигаются те четверо, которых тут нет. И… ваш водитель… Остальные – призраки какие-то…

– Ладно, фантазеры, вам пора… – открыв боковую дверь автомобиля, Вовка выбрался наружу, оглянулся по сторонам и, убедившись, что около железнодорожного полотна праздношатающихся не наблюдается, скинул оба замерших в ожидании расправы тела на асфальт…

– Ладно, сейчас надо сменить тачку, купить ноутбук и заняться анализом записей с камер… – дождавшись, пока Глаз займет свое место, распорядился я. Какие еще будут предложения?

– Может, Хвостика в кино сводим? – глупо пошутил Глаз и, схлопотав по шее сразу от меня, Беаты и Семы, обиженно затих…

– Давай Соловью звякнем? – немного подумав, предложил Ремезов. – Друг все-таки… Может, поможет чем…

– Не помню такого…

– Его перевели еще до тебя, Олежка… Но парень отличный и я не думаю, что он откажет в помощи… – поддержал друга Глаз. – Где его предки жили, я вроде бы не забыл…

– Но сначала сменим тачку… Думаю, ее уже ищут. С полчаса как… – буркнул я… И надо бы переодеться в гражданское… А то грязные, как чушки…

Глава 8

Геннадий Соломин

…Борщ был великолепен. Умяв вторую тарелку, Соловей задумчиво посмотрел в сторону стоящей на плите кастрюли, но от второй добавки решил отказаться – его еще ждало второе, не обратить внимания на которое было выше его сил. И здорово обидело бы стоящую у плиты мать.

– Супер, ма, а что там дальше?

– Пюре с котлетами… Сколько класть?

– Думаю, парочки хватит… – потянувшись рукой к стакану с компотом, он тут же получил подзатыльник.

– Не пей за едой! Желудок испортишь! – Мама, как всегда, была в своем репертуаре.

– Ладно, ладно… Как скажешь… – улыбнулся Гена и, пододвинув к себе тарелку, принялся уничтожать одно из своих самых любимых блюд.

– Оголодал-то как… – вытерев руки о посудное полотенце, довольно заулыбалась хозяйка. – Совсем тебя твои зверята замучили…

– Да нет, ты знаешь, с ними интересно… – признался молодой учитель. – Кретинизма гораздо меньше, чем в армии…

– И риска – тоже… – заулыбалась женщина. – Я так рада, что ты наконец уволился… Эти твои вечные командировки кого угодно с ума сведут… Потому тебя и Светка не дождалась… Дура… Такого парня упустила… Вот и мается сейчас со своей пьянью…

– Да ну ее, мам… – не желая обсуждать свои отношения с Синявиной, поморщился Соловей, но остановить оседлавшую любимого конька женщину было невозможно.

– Че это? Я все равно права, и ты это знаешь! Была Светка дурой, дурой и осталась! Бегала тут «Геночка, миленький… я тебя люблю…», а когда тебя ранило – ни разу не навестила, стерва… Сразу нашла себе этого чертового инженеришку… Тьфу, прости меня, Господи…

– Ну, мам… Дай мне поесть, а? Сколько можно обсуждать одно и то же?

– А я не обсуждаю! Я хочу, чтобы ты знал, что я о тебе беспокоюсь… Жениться тебе пора, оболтус мой великовозрастный… Вон, сколько баб вокруг бесхозных…

– Ну, например? – ухмыльнулся Соловей, представив себе кучу дамочек, тусующихся за окном…

– Вот, Жанна, дочка Георгия Алексеевича… Очень хорошая девочка…

– Ну, ты сказала… – чуть не поперхнулся Гена. – Она же страшнее ядерной войны…

– Ну, уж прямо и страшнее… Зато хозяйка отличная и ни на шаг из дома…

– Конечно, чтобы людей не пугать… Знаешь, сколько инфарктов будет на остановке возле ее дома, если она соберется куда… Не, мам, мне мои нервы надо беречь… Что ж ты меня так не любишь?

– Какие мы привередливые… – Сморщив носик, Лидия Федоровна подошла к окну, отодвинула кружевную занавеску и, выглянув наружу, расхохоталась:

– Ну, а ты думаешь, что вот эта твоя воздыхательница лучше?

На этот раз Соловей все-таки подавился. Кое-как прокашлявшись, он вскочил с табуретки, подошел к матери и через ее плечо посмотрел во двор. И улыбнулся: за качелями детской площадки, встав так, чтобы ее не было видно из его окон, пряталась Олеся Коваленко…

– Да, мам, это тяжелый случай… Практически каждое утро «случайно» идет мимо… И провожает меня до школы… Даже не знаю, что делать…

– Я уже заметила… Как не выгляну в окно – она тут… – хихикнула женщина. – Надеюсь, ты-то глаз на нее не положил?

– Да ты че, мам? Она же ребенок еще! – возмутился Соломин. – Скажешь, тоже… Ладно, спасибо за завтрак, мне пора…

– Ну да, девочка заждалась… Негоже заставлять ее ждать… – ехидно ухмыльнулась Лидия Федоровна и, взъерошив волосы на голове единственного сына, вздохнула: – И когда ты только остепенишься?

– Как только, так сразу, – натягивая на себя куртку, буркнул парень, и, чмокнув мать в щеку, вышел из квартиры…

Нажав на кнопку вызова лифта, Соломин прислушался к звукам, доносящимся из шахты, и решил, что бежать по лестнице ему сегодня лениво. И тут же зазвонил телефон…

– Алло? Да, Гоша? – увидев, кто звонит, Соловей сразу же настроился на серьезный лад.

– Привет, преступник! – донеслось из трубки. – Ну и нашел же ты приключение на собственную задницу! Я хренею…

– Че нарыл? – перебил друга встревоженный Соловей.

– Мальчики очень непростые… Ходят под дяденькой по имени Огонек. Слышал о таком?

– Неа…

– Ну и зря… В общем, бизнес от проституции и до производства поддельных сигарет. Все очень серьезно. Конкретно хозяин джипа – Макрин Бессарион Тенгизович – говорят, занимается детской порнографией и контролирует почти всех сутенеров в вашем районе… У него не один десяток бойцов, неплохие связи в управе и в силовых структурах, и, между нами, его лучше не трогать… Вонять начнет так, что охренеешь…

– Блин… Поздняк метаться… – пожал плечами Соловей. – Теперь понятно, зачем ему девочка была… С-с-скотина… Кстати, Как так – Бессарион – и… Макрин?

– Не один ты офигеваешь! – хохотнуло в трубке. – Возможны и не такие чудеса, если есть деньги и связи… Инфу я тебе скинул на почту… Доберешься – почитаешь… Все, что смог… Если что – звони. Мне пора на планерку…

– Спасибо, Гоша. С меня – бутылка красного…

– Ок, заметано…

Убрав телефон в чехол на поясе, Соломин привычно прижал левый локоть к ребрам, проверяя наличие кобуры с пистолетом, испугался, что ее нет, потом вспомнил, что уже давно уволился, и криво улыбнулся: пистолета, как и Конторы за спиной, не было уже давно. И рассчитывать приходилось только на себя самого… Хотя, в экстренной ситуации можно было обращаться за помощью к тем, кто еще не «ушел»… Но… не хотелось…

…Коваленко возникла из ниоткуда, стоило Геннадию добраться до угла дома номер восемь – весьма довольная тем, что дождалась, девочка буквально за пару обрушила на задумавшегося парня такой град вопросов, что Соловей даже растерялся. Ошалело посмотрев на сияющую Олесю, он почесал затылок и тут снова зазвонил телефон…

Номер был незнаком. Задумчиво посмотрев на экран трубки, он нажал на кнопку и приложил телефон к уху.

– Привет, Соловей! Это Глаз! Помнишь такого?

– Привет, бродяга! – обрадовался Соломин. – А говорили, что тебя завалили! В Африке, что ли?

– Фирма «Щазз» к вашим услугам… – заржал его собеседник. – Кстати, я не один. Еще Сема рядом… Че передать?

– Скажи, что дискриминации по цвету кожи у нас нет. Официально… И если ему нужна работа, то пусть строится с опахалом у моего подъезда… – расхохотался Соловей, вспомнив их любимую шутку над чернокожим сослуживцем.

– Он говорит, что опахало есть… А вот мух завезти забыл… Ты его простишь?

– Ну, так и быть… Вы где, бродяги?

– Ща в центре, питаемся… Хотели бы увидеться…

– В принципе, я – за… Только вот до трех у меня уроки… – хмыкнул Соломин.

– Че у тебя? Уроки? Никак в первый класс пошел? – хмыкнул Щепкин. – А разве умственно отсталых туда берут?

– Нет, не берут… – сокрушенно вздохнул Гена. – Я преподавать начал… В школе…

– Дай угадаю… математику? Или нет… Химию!!!

– Физкультуру, гады…

– Ладно, говори адрес, мы припремся… Спортивную форму брать?

Ребята нарисовались на большой перемене. Первым в спортивный зал ввалился ничуть не изменившийся Вовка Щепкин и тут же расплылся в искренней улыбке:

– Привет, Соловей! Сколько лет, сколько зим!!! Знакомься, это мои друзья! Олег, Угги, Сема Ремезов… – А, этого знаешь? Хе-хе… – Эрик, и… моя жена, по совместительству сестра Олега, Беата…

– Офигеть, ты женился? – вскочив из-за стола, Соломин протянул руку для рукопожатия парню по имени Олег. И чуть не скривился от боли – ему показалось, что его рука побывала в тисках! Уважительно осмотрев гиганта с головы до ног, Соловей осторожно протянул руку следующему – чуть менее массивному, но выглядящему так же внушительно Угги…

– Потрясающе выглядите! – оклемавшись от рукопожатий, он улыбнулся стоящей около Глаза девушке и ничуть не покривил душой – Беата была великолепна: короткая куртка, распахнутая на полной высокой груди, и джинсы в обтяжку демонстрировали такую фигуру, что можно было только позавидовать товарищу… А вот короткая стрижка под мальчика Геннадию понравилась не очень…

– Харэ пялиться на мою жену! – усмехнулся Глаз и по-хозяйски уселся на стол преподавателя. – Ну, чем ты тут занимаешься?

– Детей учу…

– Угу, заметно… Макивары сам делал? – поинтересовался Сема, оглядывая зал.

– Да, в магазине они не продаются…

– Неплохо для школьного зала… И давно ты тут?

– Год уже… Как уволился… – признался Соломин. – В бизнес идти не захотелось… Платят относительно неплохо. Школа довольно большая, часов много… И… спокойно тут…

– Геннадий Михалыч! Нам переодеваться?! – донеслось от входа…

– Конечно! – кинув взгляд на столпившихся к дверей учеников 11 «А», Соловей посмотрел на часы и, повернувшись к Глазу, спросил:

– Как у вас со временем? У меня еще три урока… Потом буду свободен, как рыба об лед…

– Нормально… Ничего, если мы тут где-нибудь посидим и посмотрим? – поинтересовался Ремезов.

– Конечно… Кстати, по коридору налево и до конца – неплохой буфет. Проголодаетесь – сможете перекусить… Ладно, дуйте вон туда, на тренажеры… А вам, Беата, я могу предложить мое кресло…

Глава 9

Хранитель Эол

– Шеф, эти люди неуправляемы… – набычившись, процедил Наккс. – Я не понимаю, зачем вы с ними связались…

– Ты голофильм смотрел? Внимательно? Если не допер, то наложи таймер и прокрути ЗАМЕДЛЕННО! – повысил голос Маныш. – Если бы не «эти люди», вероятность того, что вы бы завалили операцию, по моим расчетам равна шестидесяти трем процентам!

– Мы не применяли тяжелого вооружения! – мрачно буркнул Пейр. – Если бы не дурацкие ограничения…

– Тебе надоела твоя работа? – зарычал Маныш. – Эти «дурацкие ограничения» – стержень, на котором уже не одну сотню лет держится наша Служба! Мы не имеем права вмешиваться в историю менее развитых цивилизаций. Мы НЕ ИМЕЕМ права демонстрировать свои возможности. Мы НЕ ИМЕЕМ права давать им пищу для исследований…

– А как же метод, каким мы выносили замки? – криво усмехнулся Наккс.

– Анализ микрочастиц использованной вами взрывчатки не покажет ничего из ряда вон выходящего. С-4 производства Соединенных Штатов. Поинтересуйся у Пейра. Охрана уничтожена с помощью ХОЛОДНОГО оружия… Камеры вы нейтрализовали… Что еще тебе непонятно?

– Эти люди неуправляемы! – упрямо буркнул Наккс. – С ними невозможно работать…

– А тебе никто и не предлагает… – вмешался в разговор Эол. – Вы свою работу сделали. А они занимаются своей… И ими не надо управлять…

– Ольгерд мне угрожал… – глухо произнес Лой.

– Тебе повезло, что он ограничился этим… – пожал плечами Маныш. – Я думаю, что им не очень приятно было осознать, что мы их использовали… Ладно, дискуссия окончена. И ваша работа тут – тоже. Можете отправляться. Спасибо…

– Ты оказался прав! – дождавшись, пока недовольные разносом сотрудники выйдут из лаборатории, буркнул Маныш. – Мне казалось, что вероятность того, что похищенное окажется в бункере в этом их «Подмосковье», – исчезающе мала…

– Ну, так исходя из того, что земляне видели переход Ольгерда и его товарищей именно в этом месте, разместить исследовательский центр где-то еще было бы нелогичным. И везти захваченное оборудование куда-нибудь еще – тоже…

– Твои аргументы я уже слышал… В общем, здорово, что ты оказался прав… А что с Пророчествами? «Нечто» молчит? – пошутило Начальство.

– Да нет, не молчит… Как обычно, не очень понятно… Но тему для раздумий подкинуло…

– Ну-ка? – Маныш потянулся к протянутому ему блокноту и с интересом уставился в обычные восемь строк текста:

Жизнь часто вносит коррективы

в надежды наши и мечты

и вваливает в хвост и в гриву

тем, кто с Судьбой своей на «ты»…

Те, кто урвал на детском горе

кусок послаще – канут в Ад…

А тот, кто вышел в мир из моря,

заставит Власть сменить уклад…

– Однако… даже не знаю, что сказать…

– Сам такой… – усмехнулся Эол. – Понятно одно: каша начинает завариваться…

– Знаешь, я начинаю тебя понимать… – Маныш отодвинул от себя блокнот и, весело посмотрев на удивленного подчиненного, добавил: – Жду-не дождусь, когда смогу просмотреть записи камер, вживленных твоим друзьям. Просто не представляю, что им предстоит пережить… Это тебе не сидение в кабинете…

Эол грустно усмехнулся и встал:

– Ладно, пойду, немного потренируюсь… Этот спецкостюм – чертовски интересная вещь… жалко, препарат, вызывающий состояние этого самого джуше, подарить Ольгерду не догадались… А синтезировать его пока не удается…

– Ага, и я вчера пробовал… Мне тоже понравилось… – хмыкнул Маныш и улыбнулся. – Пожалуй, эти костюмчики надо пустить в производство…

Глава 10

Ольга

…Эскалоп по-корнуэльски таял во рту. Как и все, что тут подавали. Несмотря на то, что ресторан был французским, расположенным в поместье нормандского пэра, построенным аж в начале 13 века, «Le Manoir aux Quat’ Saisons» казался Ольге олицетворением истинного духа Англии. Потрясающий по красоте сад, сам особняк, уютные номера – все дышало стариной и… роскошью. Той самой роскошью, однажды прикоснувшись к которой, уже не хотелось возвращаться в Москву. Влезать в убогие «Жигули» и «Волги», питаться в «Елках-палках» и тому подобной ерунде, куда ее таскали одноклассники. Еще какой-то год назад…

Выглянув в окно, девушка еле слышно вздохнула – для того чтобы тут остаться, финансовых возможностей родителей было маловато. Требовалось закончить этот дурацкий колледж, причем блестяще. И поступить в Оксфорд. А с появлением в ее жизни Гарри Хоупа желание грызть гранит науки пропало напрочь. И возвращаться что-то не собиралось…

…То, что Гарри был бабником, бросалось в глаза с самого первого взгляда: все в нем, от идеально сидящего костюма, дорогого парфюма, изысканных манер и до легкого загара на теле и пресыщенной жизнью улыбки орало о том, что от него надо держаться подальше. Но… в его глазах играла жизнь, к которой так хотелось прикоснуться – тусовки в «Pangaea», «Boujis» «Chinawhite»; ночные поездки в его «Астоне» куда глаза глядят, романтические ужины в этом же «Le Manoir aux Quat’Saisons» или лондонском «Nobu»… Отказаться от которой было выше ее сил…

…Нет, задирать лапки кверху в день первой встречи она не собиралась – вот уже полтора месяца плейбой осаждал неприступную крепость. Но краешек белого флага, изредка мелькавший над ее стенами, не позволял самолюбивому завоевателю просто так повернуться и уйти… Смотреть на его потуги было бы даже смешно, если бы не мысль о том, что после сдачи крепости и кратковременного триумфа Победитель пойдет дальше… А ей хотелось постоянства и, как это не смешно звучит в наше время, Любви… Пусть не до гроба, но… хотя бы пока она молода и красива…

– Тост? – прервал ее размышления Гарри, приподнимая бокал с шампанским и «влюбленными» глазами глядя на нее…

Ольга улыбнулась, приподняла свой, и, прикоснувшись стеклянным шедевром к бокалу «своего мужчины», сделала небольшой глоток…

– Тебе не нравится шампанское? – удивленно поинтересовался Хоуп.

– Оно великолепно… – склонив голову на плечо и глядя на парня сквозь стекло бокала, прошептала девушка. – Просто я стараюсь получить максимум удовольствия от каждого глотка… И от всего, что я делаю…

– Это правильно… – в глазах ухажера заскакали чертики, и он, отставив в сторону шампанское, полез во внутренний карман пиджака и, достав оттуда маленькую коробочку, аккуратно поставил ее перед девушкой: – Самой прекрасной леди на этой планете от безумно влюбленного в нее юноши… На память…

Серьги были великолепны. И стоили, наверное, не одну тысячу фунтов. Закусив губу, Ольга растерянно посмотрела по сторонам, но Гришу не обнаружила – телохранитель, «проспонсированный» Гарри, ожидал завершения ужина в своем «Гелендвагене» на стоянке. И не мог посоветовать, брать их или нет. Хотя, зная реакцию Рыжова, можно было представить даже тон, которым бы он произнес свою коронную фразу:

– А че, неплохая хрень… Бери, че там той жизни-то… радуйся, пока молодая…

Каждый раз, слыша эту сентенцию, Ольга пыталась понять логику, по которой охранять ее поручили именно этому, пусть очень здоровому и умелому, дядьке. И не понимала – по ее мнению, любимых детей следовало оберегать прежде всего от соблазнов. И уже потом от остальных мифических опасностей…

– Тебе не нравится? – удивленно посмотрев на задумавшуюся девушку, растерянно спросил Гарри.

– Они великолепны… Как и все, что ты делаешь… – улыбнулась Ольга. – Только вот они очень дорогие… И я не уверена, что должна принять такой роскошный подарок… Он налагает на меня определенные обязательства…

– Ерунда… – расхохотался ловелас. – Никаких обязательств… Я просто отдаю дань твоей красоте… Не более того… Правда, если в благодарность мне будет позволено прикоснуться губами к твоим прекрасным пальчикам, я буду на седьмом небе от счастья…

Мысленно переведя на русский язык довольно сложное для восприятия на слух предложение, Ольга чуть было не расхохоталась, представив себе реакцию своих одноклассниц на такую просьбу, но вовремя сдержала рвущуюся наружу улыбку и, сделав серьезное лицо, царственным жестом протянула Хоупу обе руки…

– Дорогая, что ты делаешь в выходные? – «с трудом оторвавшись» от ее пальцев, спросил Гарри через минуту.

– Какие будут предложения? – достав из сумочки зеркальце, Ольга поставила его перед собой и сняла с левого уха сережку…

– Хочу съездить в Париж. В следующую среду – день рождения моего брата, и я хотел бы, чтобы ты составила мне компанию…

– А Париж при чем? – не поняла Ольга.

– А где еще можно купить тебе достойное платье? – сделав круглые глаза, поинтересовался Гарри и, выждав несколько секунд, расхохотался. – Я там знаю пару отличных магазинчиков… И потом, прокатиться на машине туда и обратно, как мне кажется, довольно интересно…

– Я подумаю, ладно? – любуясь на подарок, занявший свое место в мочках ее ушей, улыбнулась Ольга. – Мне надо договориться с Гришей…

– Это я беру на себя, дорогая… Кстати, ты смотришься просто великолепно… Главное, чтобы у тебя было желание… а твой бодигард возражать не будет… Мы скажем ему адрес отеля, где я планирую остановиться, и когда он туда доберется, то сможет продолжить выполнять свои обязанности… У его джипа, конечно, форсированный мотор, но угнаться за моим «Астоном» ему удастся вряд ли… И потом, представь себе – ночь, луна, дорога… Мы вдвоем в машине… и сзади этот гроб на колесах… Хеллоуин!

Представив себе описанную картину, девушка расхохоталась:

– Да, только будет немного не так! Ночь, дорога, туман… Или дождь… Какая луна в Англии?

– Как это? – Гарри пожал широкими плечами и усмехнулся: – Днем ты краше солнца. А ночью – луны… Зачем мне другое светило, дорогая?

– Льстец… – Ольга приподняла бокал с шампанским и, зябко поведя плечами, от чего ее не по возрасту полная грудь пришла в движение, хитро посмотрела на тут же заметавшийся взгляд Хоупа: – Ужин был великолепен. Как и ты, милый… Я согласна… Только Гришу ты берешь на себя… И чтобы в понедельник я была на занятиях, причем в сознании… А теперь отвези меня домой, ладно? А то завтра мне надо в колледж…

– А десерт? – расстроился Гарри, но тут же принялся искать глазами официанта.

– На десерт я бы хотела один твой поцелуй… – хрипло прошептала девушка и покраснела, ехидно подумав про себя: «Черт, как бы не переиграть…»

Глава 11

Макрин Бессарион Тенгизович. Кличка Бес

– Лежите, больной! У вас тяжелое сотрясение мозга! Вам нельзя вставать! И тем более ходить!!! – Визгливый голос лечащего врача вызывал приступы головной боли посильнее, чем вчерашний удар затылком о ветровое стекло своего собственного джипа.

– Заткни ее, а то я за себя не ручаюсь… – стараясь выражаться как можно тише, чтобы не слышала врачиха, согласившаяся лечить пациента только по большому блату, вполголоса попросил стоящего рядом товарища Бес. – Не могу слышать ее голоса… Как ножом по стеклу… Других врачей не было, что ли?

– Нэт. Этат – лючий. Папробую… Лидия Алэксандровна, вас можна на минутку в каридор? У миня эст пара важни вапрос…

– Только пусть господин Макрин ляжет на место, ладно? А то я откажусь его лечить… – проскрипела женщина и все-таки вышла из палаты…

– Блин, вот это голос… – дождавшись, пока закроется входная дверь, Ваня Щуплый, мнущийся до этого у телевизора, уселся на подоконник и грязно выругался…

– Ладно, не о ней речь… Что это за урод нам вчера попался? – поморщившись от яркого света за окном, спросил Макрин.

– Учитель физкультуры какой-то. Живет там неподалеку. Работает в школе через дорогу от того места, где вы… где вас… В общем, там же. Фамилия – Соломин. Зовут Геннадием. Участковый говорит, что ни разу с ним не сталкивался. Местные пацаны – тоже… тихий какой-то… Спортсмен наверное, мать его…

– Урою, с-суку… – Бес дернул было головой, и чуть не взвыл от стрельнувшей в голову боли. – Бля, голова раскалывается… Что там со Слоном и с Бекой?

– Плохо… у обоих – сломано колено и раздроблена челюсть. Хирург в шоке – колени собрать невозможно… Хромать будут всю жизнь…

– Бля, урод… В общем, так! Отловите и сломаете ему ОБА колена, челюсть и ОБЕ руки в локтях. Пусть живет и мучается, скотина… И снимите все на камеру – я ХОЧУ это видеть… Врач сказал, что мне надо лежать минимум дней десять… А ждать так долго я не могу… Тебе все ясно? Два дня даю…

– Сегодня поедем, Бес. Ребята готовы. Фофан его уже пасет у школы… Как этот каратист чертов выйдет – мы его упакуем и накажем…

– Ты слышал про видео, тупость? – разозлился Макрин. – Лети в ближайший магазин и купи камеру, чурка! Не будет фильма – убью на хер…

– Все сделаю, босс! Обещаю… – испугался вспышки его гнева Щуплый. – Прямо ща и рвану…

– Все, свободен… Скажи, чтобы тоже ехал с вами. Я пока посплю. Ноги дрожат чего-то… И голова кружится… И пусть вечером заедет в «Риони» и привезет мне что-нибудь на ужин… Он знает, что я люблю… Все, можешь идти… Только достань эту суку, прошу тебя, слышишь?

– Угу, Бес! – Ваня вскочил на ноги и выскочил в коридор, чуть не сбив с ног пытающуюся войти в палату медсестру…

…Открывать глаза не хотелось – надежда на то, что боль в затылке хоть немного утихнет, накрылась медным тазом: после короткого сна его состояние стало еще хуже. Выругавшись, Бес перевернулся на спину и, нащупав на тумбочке около кровати пульт, включил телевизор. Вслепую пощелкав клавишами, он нашел МУЗ ТВ и поморщился – выла очередная группа из серии «Поющие трусики». Ни музыки, ни текста. Одни смазливые накрашенные мордочки. По цене сто баксов за ночь… С надбавкой «за звездность»… Однако переключать каналы дальше он не стал – смотреть телевизор не рекомендовалось, а радио в палате не было…

Послушав еще несколько композиций, Макрин приглушил звук и потянулся к телефону – Щуплый что-то не звонил, а желание отомстить скотскому учителю никуда не пропало. Набрав номер мобильного, Бес дождался ответа и рявкнул:

– Ну, что у вас там? Что не звоните-то?

– Эта сука вышла не одна! С ним еще пять здоровенных лбов. И телка. Сели в две тачки и поперлись в кабак.

– Какой на хер кабак? – не понял Бесо.

– В «Белое солнце пустыни», Бес!

– Бля… Надолго?

– Хрен их знает… Кстати, судя по виду, отморозки еще те… Мне они не нравятся, шеф…

– Сколько вас, чмо? – рассвирепел Макрин.

– Восемь… – промямлил Ванька. – Я, Гиви, Холодный…

– Меня не интересует, кто конкретно… – перебил Щуплого Бесо. – Вызвони еще человек пять-семь и возьми этого придурка… Что мне вас, всему учить, что ли?

– Н-не надо, босс… Все будет путем… Бля буду…

– Бессарион Танкизович! – раздалось от дверей в палату.

– Тенгизович! – рявкнул Бес и, слегка приподняв голову, открыл глаза.

– Ой, простите… – покраснела медсестра. – Вам что-нибудь нужно?

Осмотрев девушку с головы до ног, Макрин криво улыбнулся – судя по внешнему виду, еще вчера в больнице эта красотка не работала.

«Гиви постарался?» – взглядом показав грудастой красотке на стул около кровати, подумал Бес. – «А что, телка очень даже ничего»…

– Только дверь закрой… Есть там замок на двери?

Девушка тряхнула роскошной черной гривой и, щелкнув ключом, расстегнула пуговицу на весьма коротком белом халатике. Показались алые кружева в цвет помады на полных и чувственных губах…

– О, черт… – Макрин почувствовал, что боль, еще мгновение назад не прекращавшаяся ни на секунду, вдруг пропала черт его знает куда, а на смену ей пришло лихорадочное возбуждение…

Тем временем девушка протанцевала к телевизору, слегка прибавила звук и, крутанувшись на одной ноге, чувственно прогнулась в пояснице…

Глава 12

Кормухин

…Кортеж из генеральского «мерса» и двух джипов сопровождения влетел в подземный гараж объекта номер один и остановился – почти поперек въезда стоял брошенный каким-то придурком «Урал». Один из офицеров охраны, выскочив из затормозившей сзади машины, бросился к грузовику, чтобы убрать его с дороги, но ему это не удалось – судя по его разведенным в сторону рукам, в кабине не оказалось ни водителя, ни ключей. Кормухин, тяжело вздохнув, выбрался из салона и, еле сдерживая бешенство, быстрым шагом направился к лифту.

– Господин генерал! Лифт не работает! – пряча глаза, доложил возникший неизвестно откуда майор Бережной. – Надо идти по аварийной лестнице…

– А, капитан, вы уже тут! – процедил Кормухин. – Не забудьте поменять погоны… Вы разжалованы…

– За что, господин генерал? – в глазах куратора спецпроекта «Мираж» было столько искреннего удивления, что Савелий Иванович, замерев на месте, с наслаждением врезал ему по физиономии.

– «Двоих взяли, как миленьких, господин генерал»… – передразнил подчиненного Кормухин. – Твои слова? Так где двое-то? Логинова Мария – в госпитале. А кто еще, скотина? Ну, чего молчишь-то?

– Когда мы ее взяли, я думал, что и старичка вот-вот догоним… – и… поторопился… – побледнев, признался Бережной. – Я же не думал, что он окажется таким шустрым…

– Бля, и этот «не думает»… Ну, вот по этому ты уже не майор… и не куратор проекта… Мне нужен человек, который ДУМАЕТ ВСЕГДА! – повысив голос, объяснил Кормухин. – Ладно, это все лирика. Тут-то что произошло?

– Объект вышел на режим в одиннадцать сорок три. Группа захвата десантировалась в штатном режиме, но… что-то пошло не так! Противник оказался готов к инфильтрации, и все двадцать человек оказались уничтожены еще в «пенале»…

– Как так? – удивился Кормухин. – Ты же говорил, что они десантировались в штатном режиме! Значит, через две секунды после открытия Аномалии они должны были оказаться внутри…

– Угу… – мрачно подтвердил Бережной. – Должны были. Только вот не успели. Их тела валяются на самом краю «пенала»… Им не хватило долей секунды… Козихин пытается реконструировать происшедшее, но пока не закончил…

– Ладно, с группой захвата – более-менее понятно… Дальше?

– Да непонятно с ними, господин генерал! Такое ощущение, что их резал какой-то мясник!!! Практически у всех перерезано горло! Некоторые – вообще без голов! Они были в бронниках, в сферах – и… сдохли, как бараны, не сделав ни одного выстрела! Как так?

– Этого мясника я знаю… Коренев, мать его… – выругался Кормухин. – Быстрый, как с-сука… Что дальше, я спрашиваю?

– Дальше они зачистили всю территорию Объекта и спокойно ушли… Забрав с собой практически все, что вынесла группа Сизова и прихватив с собой профессора Глотова и Мишулина… И записи всех камер Объекта… Есть подозрение, что их группа разделилась – из гаража похищен мини-вэн «мерседес»…

– В розыск объявили? – поинтересовался Кормухин, заранее зная ответ.

– Так точно. Его уже нашли. Брошен на «Соколе». В салоне кровь… Отправлена на анализ… В машине работает группа экспертов…

– Так, а как они прошли в зону «А»? – остановившись на месте так резко, что в его спину врезался идущий сзади телохранитель, удивленно поинтересовался генерал. – Говорили же, что пройти в нее просто нереально… Бронестекло, пулеметы, автономное питание и все такое…

– Уронили в шахту лифта взрывчатку… Столько, что дежурную смену контузило… Потом взорвали стену рядом с дверью и вошли… – сокрушенно объяснил Бережной. – А там по обычной для них схеме – резали все, что движется… Только вот почему-то не тронули ученых… Все живы и здоровы… Кстати, Семенюк даже не заметил, что на Объекте что-то произошло, – так и пялится в свой комп…

– Мне плевать на Семенюка и его компьютер! – зарычал Кормухин. – Шестьдесят с лишним человек группы захвата и столько же из охраны объекта не смогли захватить несколько человек? И дали развалить все то, что я создавал все эти годы?

– А они люди, господин генерал? – прервав гневную тираду начальника, вполголоса спросил Бережной. – Люди на такое не способны…

– Люди… Он когда-то работал на меня… – пробормотал Кормухин и присвистнул – коридор перед «пеналом», до которого они, наконец, добрались, был залит кровью и завален трупами солдат… – М-да… и правда мясник… Бля, ботинки заляпал…

– Господин майор! Ой, простите, господин генерал-лейтенант, разрешите обратиться к господину майору? – раздалось где-то за спиной.

– Обращайтесь… – не отрывая взгляда от валяющегося перед ним обезглавленного тела с все еще зажатым в руке автоматом, буркнул генерал.

– Господин майор! Прибыли эксперты. Первые две группы. А там «Урал» мешается… И ключей нет! Что делать?

– Бля, ты что, сам решить не можешь, придурок? – зарычал Бережной. – Откати, взорви к чертовой матери, на руках перенеси – но чтобы через минуту люди приступили к работе!!!

– Одним движением, босс… – присев рядом с телом, удивленно пробормотал майор Колпин, начальник смены его телохранителей. – Это какую надо иметь силу, чтобы так рубануть…

– Коренев – феномен, Борь… – присев рядышком, ответил ему Кормухин. – Редкий отморозок… А у меня – его жена…

Глава 13

Беата

Смотреть, как бывший сослуживец Глаза тренирует, оказалось забавно: медленные, довольно закрепощенные движения Геннадия Соломина после тренировок с Дедом, или в спецкостюме в Академии, казались жутко примитивными. Но, если верить Вовке, для Земли техника этого парня считалась весьма и весьма неплохой. Пытаться исправлять его огрехи мы не пытались – делать это в присутствии его учеников было бы неправильным. А малыши старались, как могли – махали руками и ногами, кричали на каждом десятом ударе и глядели на своего Учителя влюбленными глазами… Правда, начинать заниматься боевыми искусствами в пятнадцать лет, на мой взгляд, было поздновато – Ольгерд в их возрасте уже сражался на Последней Тропе наравне с Самиром Каменным Цветком и Мерионом, а я… я пыталась выжить на Арене Корфа, столицы Империи Алого Топора… Впрочем, жизнь на Земле была гораздо спокойнее, и идти по пути Воина тут не было особой необходимости…

Талантливых ребят было всего двое. Одному из них, маленькому, юркому парнишке с черной, как смоль, шевелюрой, здорово не хватало силы. Быстро схватывая новое движение, он выполнял его с хорошей пластикой, фиксацией, но… почти без содержания. Будь я на месте Гены, он бы у меня быстро поздоровел, а так смотреть на него было грустно. Девчушка, выше чернявого на голову, хватала движение чуть хуже. Но в ее глазах горело такое Желание Учиться, что я сразу вспомнила свое детство – как я подглядывала за тренирующимися адептами обители Последнего Пути, а потом до потери пульса пыталась повторить то, что они делали, с кочергой вместо меча… Ее технику я бы тоже скорректировала – блоки внутрь для полногрудой девицы хорошо было бы заменить на отведение удара противника наружу – иначе она была бы вынуждена работать почти на прямых руках или пропускать удары в грудь… Впрочем, на стадии освоения базовой техники обращать на это внимание, может быть, и не стоило, но… не получалось…

Тренировка оказалась безумно короткой – два урока по сорок пять минут и еще десятиминутная перемена. Удивленно проводив убегающих в раздевалки детей, я еле сдержала усмешку – дождаться такого гуманизма от Мериона было просто нереально… Впрочем, другой мир – другие законы… Десятиминутная передышка, и Соломин занялся другим классом – те же блоки, удары, перемещения. Эти были чуть помладше, и занимались с прохладцей. Поэтому мне стало скучно и я ушла в дальний конец зала, где стояли тренажеры, и с помощью Глаза стала разбираться в принципе их действия…

Технически они были гораздо круче того, что сварганили в Волчьем Логове Сема и Глаз, – на многих из них можно было делать по нескольку разных упражнений, – но, на мой взгляд, для того, чтобы развить в себе скорость и взрывную силу, требовался другой подход к тренировкам…

К моменту окончания последнего запланированного урока я еле сдерживала зевоту – сказалась разница во времени между Аниором и Землей – в это время я должна была спать сном младенца. И обнимать во сне своего оболтуса Вовку. Который, как ни странно, был свеж и бодр, как будто только что вышел из холодного душа…

– Как вам наши тренажеры? – выпроводив последнего ребенка, Гена подошел к нам и ткнул Сему в плечо кулаком. – Директор школы – папин друг. Отличный мужик. Мы с ним вместе покупали. Гантельный ряд – до пятидесяти килограмм! Для школьников – многовато, конечно, но пусть будет… Лет через пять, я надеюсь, ребята у меня будут такими здоровыми, как… ну, Олег или Угги… Кстати, а сколько вы жмете лежа?

– Чего? – не понял задумчиво глядящий в окно Угги.

– Ну, штангу от груди жмешь? – ухмыльнулся Соловей.

– Не знаю… У нас не было таких железяк с цифрами… Жали на глаз…

– Давай посмотрим? – не поверил ему Соломин. – Блинов хватает…

Ольгерд, ехидно улыбаясь, подхватил со стойки резиновый круг с надписью «25» и повесил на штангу… Глаз метнулся на помощь…

– Разминаться не будет? – удивленно хмыкнул Гена, глядя, как ребята навешивают эти самые «блины»…

– С сотни начнет… – хихикнул Сема. – Что мелочиться-то?

Угги нехотя снял куртку, потом пуловер и, оставшись в одних джинсах, завалился на скамью…

– Блин, вот это рама… – не сдержал восторга Соловей. – Слышь, а на чем ты так раскачался-то? Андриол? Метан? Хотя… просушен – офигеть… А предплечья как прокачал?

– Это не химия, Ген! – расхохотался Сема. – Свежий воздух, здоровое питание, много железяк и тренер-садист…

Штанга, снятая со стойки, раз десять метнулась вверх-вниз и встала на свое место…

– Блин, легко-то как! Сколько добавить? – обалдело спросил Соломин.

– Столько же, наверное – буркнул Угги.

– Двести???

– А это много? – поинтересовалась я, не понимая, что так удивляет Соловья.

– Еще как! Откуда вы такие взялись-то?

– Места знать надо… – скорчив серьезную рожу, хмыкнул Щепкин. – Командировка, блин…

Штанга снова сорвалась с места…

– Терминатор! – глядя на Угги квадратными глазами, пробормотал Геннадий. – Ладно, я все понял… У меня поехала крыша или снится страшный сон… Пошли отсюда… Все равно блинов не хватит…

– Ну, как скажешь… – заржал Ремезов. – А то мальчик только согреваться начал… Кстати, можешь попросить поработать с тобой на спарринге…

– Че я, дурак, что ли? Если он меня достанет, я умру на месте…

– Как это «если»? – улыбнулся Ольгерд. – Конечно достанет…

– Такая масса? – засомневался Соломин и вытаращил глаза – Угги, еще мгновение назад сидящий на скамье метрах в пяти, ускорившись до предела, возник прямо перед ним и мило улыбнулся…

– Кошмар… – отшатнувшись, пробормотал Гена. – И как вы это делаете?

– Секретные разработки, братан! Десять лет экспериментов, один из ста подопытных выживает, один из сорока выживших приобретает такие возможности… – почему-то шепотом «объяснил» мой ненаглядный супруг.

– И много вас таких? – мгновенно поверивший в эту белиберду парень с завистью посмотрел на Ольгерда, Угги и Эрика.

– Нет… единицы…

– А как вас в город выпустили-то?

– Да мы ушли сами… Поэтому нас ищут… И в любой момент возможны всякие неприятные эксцессы… Но… нам надо девочку одну найти… Жену Олега… Она у Кормушки в заложницах. Собственно, поэтому мы тебя и потревожили. Вдруг какую инфу накопаешь о том, где он обычно тусит и чем дышит… – мешая правду с вымыслом, затараторил Щепкин. – Номер машины, на которой он мотается, у нас есть. И обоих машин сопровождения – тоже… Пробей их, если можешь, ладно? Кстати, если кто из наших ща еще у него, тоже узнай, пожалуйста… Если, конечно, ты в деле…

– М-да… интересное кино… – покрутив головой, словно разминая шею перед боем, произнес Соломин. – Конечно, в деле… Только вот школа, дети… Ладно, что-нибудь придумаю… Номера пробить не проблема… Сказать навскидку, кто у него служит, я не готов – год как никого не видел и не слышал. Но сегодня займусь звонками… Объем работы понятен… Ладно, поехали ко мне – пообедаем… Правда, хата маловата – двушка… Но поместимся. Если, конечно, Угги и Олег выдохнут…

– Спасибо за приглашение! – улыбнулся Ольгерд. – Но мы планировали заехать в ресторан. Может, составишь компанию? Мы были бы рады…

– Тогда мне надо будет переодеться… Я тут недалеко живу…

– Да уже в курсе! – хихикнула я. – А ты думаешь, откуда мы узнали, что ты работаешь в школе? Мама твоя сказала…

– Странно! – удивился Соловей. – Че это она? Раньше болтливостью не отличалась…

– Ну, я представилась твоей новой девушкой…

– Блин… – Парень схватился за голову и застонал. – Теперь она меня съест! Видимо, вы ей понравились. Значит, если я не женюсь в течение недели – я труп…

– Если ты попытаешься подбить клинья к моей супруге, то ты станешь трупом гораздо раньше… – угрожающе нахмурившись, прорычал Глаз и расхохотался.

– Да я уже понял… Ладно, поехали… все равно решать ваши вопросы можно и из машины… А мы все влезем в одну?

– У нас самосвал… – «успокоил» его Ремезов. – Места в кузове навалом…

– Строительную каску брать? – улыбнулся Соловей.

– Угу. И отбойный молоток… в кабаке – самое оно…

…Припарковаться перед рестораном оказалось довольно трудно – и без того узкая улица была заставлена в два ряда красивыми и, наверное, не самыми дешевыми машинами. Одну нашу «Субару» удалось приткнуть на свободное место почти у самого «Белого солнца пустыни», а вот вторую Сема поставил довольно далеко – метрах в пятистах. Свободный столик для нашей компании нашли без особого труда – до вечера было еще далеко, и мест было предостаточно. Стоило официанту принести меню, как мы с Вовкой снова начали грызться – он пытался отобрать у меня мой экземпляр, мотивируя свое желание тем, что для того, чтобы выбрать мороженое, меню не обязательно. А, по его мнению, я должна есть его вместо первого, второго и десерта. Отвешивать мужу подзатыльник в присутствии такого количества посторонних мне не хотелось, поэтому я ограничилась тычком пальца в ямку между ключиц. В состоянии джуше. Никто ничего не заметил, а Вовка ненадолго перестал издеваться, пытаясь сдержать кашель. Времени сделать заказ оказалось предостаточно…

Парнем Соломин оказался неплохим – всю дорогу от его дома и до центра он не выпускал из рук телефон. И не зря – за час передвижения по безумным пятничным московским пробкам он умудрился найти четверых ребят, которые служили у этого самого Кормухина. Правда, двое из них были на службе, один в командировке неизвестно где, но вот с четвертым мы договорились встретиться. Вечером, после ресторана. А «пробить» машины генерала обещали в течение часа. Так что кушать можно было спокойно, зная, что дело, ради которого мы, собственно, и оказались на Земле, медленно, но верно двигается…

Кийма-шурпа, лагман, шашлык, чебуреки… И еще немерено блюд, названия которых я так и не запомнила. За три с лишним часа, проведенные в ресторане, я объелась так, что не могла ходить. И ужасно замерзла. Но отказаться от третьей порции мороженого и не подумала – просто попросила принести горячего чаю… И побольше… А к половине девятого вечера Ольгерд решил, что пора выдвигаться…

Движение на улице стало еще хуже! Казалось, что вся Москва решила ломануться в центр, чтобы с кайфом постоять в вечерних, видимо, самых сладких пробках. И ломанулись! Ольгерд, мрачно оглядев еле-еле ползущие по Неглинной автомобили, дал команду рассаживаться по тачкам. И первый подал пример, вместе с Эриком и Семой направившись к стоящей через несколько машин от входа машине. А мы с Вовкой, Угги и Соловьем, с трудом перепрыгивая лужи по причине полного желудка, поперлись пешком в направлении нашей тачки. Вовка ездил мне по ушам, рассказывая про достопримечательности, которые находились рядом. В частности, про «офигительную баню, в которую надо бы наведаться, как вытащим Машку». И показал пальцем направление, в котором эта самая баня располагалась. Посмотрев в указанном направлении, я вдруг вздрогнула и еще раз прислушалась к своим ощущениям – в четырех джипах, припаркованных чуть дальше нашей машины, чувствовалось столько агрессии, что я незаметно для себя скользнула в джуше и попыталась нащупать рукояти отсутствующих за спиной мечей!

– Темп! – вполголоса прошептала я и, расстегнув дамскую сумочку, выхватила оттуда гелевую ручку, купленную днем вместе с блокнотом, ноутбуком и тому подобной ерундой, и зажала ее в кулаке. И впихнула мешающий аксессуар в руки ничего не успевшего понять Соломина. Вовка и Угги сориентировались сразу – чуть ускорившись, чтобы не пропустить момент атаки, они слегка сместились в стороны. Угги занял место возле меня, а Щепкин сдвинулся ближе к Гене, чтобы подстраховать ни в чем не виноватого парня от возможных атак непонятно как вычисливших нас людей Кормухина…

– Хвостик! – донесся сзади крик Ольгерда. – Подожди нас! Ты забыла платок!

Я на мгновение замерла. Пытаясь сообразить какой к демонам платок я могла забыть, если его у меня не было, и сразу же сорвалась с места – люди из джипов, одновременно распахивая двери, выскочили из машин и бросились в нашем направлении!

Первую странность в их поведении я почувствовала не сразу – а вгоняя острый кончик зажатой в кулаке ручки в горло второму, пробегающему мимо мужчине. Они пытались атаковать НЕ НАС! А Соловья!!! И делали это весьма целеустремленно! Вторая нестыковка щелкнула в голове чуть позже – когда я обзавелась двумя деревянными дубинками с удобным шариком на рукоятке, словно созданными для того, чтобы ими бить по головам. И принялась охаживать всех, до кого дотягивалась, – нападавшие были вооружены не так, как сотрудники местных силовых структур, встречаться с которыми мне приходилось в свой первый приезд в Москву. При попытке взять нас в гостинице «Минск» например! Кастеты, ножи, дубинки. Один пистолет, выбитый из рук одного из самых неуклюжих мужчин подоспевшим Ольгердом. Полное отсутствие бронежилетов. И какой-либо сносной физической подготовки. В общем, «внезапная» атака вскоре превратилась в обычный мордобой. Причем били я, Глаз, Угги, Ольгерд и Эрик. А Соловей, пытающийся хоть кого-нибудь достать, просто не успевал. Сема, гад, врубился в происходящее быстрее всех и… остановился на полпути, решив, что мы неплохо справимся и без него, а вот брошенная открытой новая машина требует присмотра…

Шоу закончилось довольно быстро. И с предсказуемым результатом: куча трупов и… злой, как собака, Ольгерд: в этом мире убийство преследовалось намного более жестко, чем на Аниоре. А учитывая технические возможности местных правоохранительных органов, проблемы у нас назревали серьезные…

– К машине не подходим. Проходим мимо… Заберем потом… – приказал брат и, злобно пнув лежащее перед ним тело со свернутой набок головой – явно работа Угги, – быстрым шагом направился в сторону виднеющегося неподалеку подъема…

Глава 14

Маша Логинова

Нездоровый интерес в глазах моего «лечащего» врача я заметила не сразу – первые несколько дней и он, и весь персонал клиники, имеющий доступ к моей скромной персоне, держались крайне отчужденно и соблюдали дистанцию. Но через два дня после посещения Кормухина в мою палату началось форменное паломничество. Не проходило и часа, чтобы не появился мой ненаглядный Хрюн – так я обозвала того самого толстячка, который присутствовал при моем приходе в сознание, – или пара его коллег. Бесцеремонно срывая с моего плеча повязки, они тыкали пальцами в стерильных резиновых перчатках в мою рану и бредили на латыни, перемежая свою речь матерком и восторженными междометиями. Потом Хрюн начинал щупать мою грудь, оттягивать кожу на животе, боках и бедрах. Причем особого внимания к себе, как к представителю женского пола я не ощущала – манекен, да и только. Проверяли тонус кожи. Посещение каждый раз заканчивалось взятием на пробу крови, от чего у меня начинала кружиться голова и слегка подташнивало – если собрать всю выкачанную у меня ими кровь, то ее собралось бы не меньше ведра. В принципе, их удивление я понимала – даже по моим ощущениям, рана затягивалась слишком быстро. Движения рукой, все еще пристегнутой к кровати, уже давно не вызывали болевых ощущений, а зуд, беспокоивший меня первые дня четыре, прошел. Хотя, если бы не их появления, я бы совсем озверела от безделья – лежать на кровати, не имея возможности пошевелиться, и тупо глядеть в потолок достало до смерти. И я начала тренироваться. Сначала ограничивалась медитацией, потом вспомнила про статические упражнения и принялась по очереди напрягать руки, ноги, пресс, то и дело выдумывая новые сочетания усилий, позволяющих хоть как-то оставаться в форме. И, в общем, мне это, наверное, удавалось. Кроме того, появилось стойкое ощущение, что в креплении правой руки есть какой-то едва ощутимый люфт. И я начала уделять ему чуточку больше внимания – искала угол, под которым он становился заметнее. И наконец нашла – постепенно амплитуда, на которую при определенном усилии могла сдвигаться правая кисть, начала понемногу увеличиваться… Хотя, что можно сделать одной свободной рукой, будучи распятой на кровати, я пока не придумала. Но надеялась, что озарение придет вовремя и не опоздает… тем более что причины напрягаться у меня были. И нешуточные – каждую вторую ночь в палате появлялся Бес. Или Бесенок, как его называл Кормухин. Бесшумно прикрывая за собой дверь, он на цыпочках пробирался вдоль стенки под камеру, закрепленную справа от входа под самым потолком и, заняв позицию, не просматриваемую с места дежурного, начинал меня стращать. Рассказывая, что и как он сделает со мной, когда сможет, наконец, отключить «эту … камеру»… Проблем с фантазией у парня не намечалось – будь его воля, я бы, наверное, умерла раз двести, и каждый раз по-разному. Хотя так, навскидку, Вовка Глаз был поизобретательнее – вспоминая допрос локкры на их корвете, я до сих пор покрывалась холодным потом… Первую ночь его страшилки меня здорово испугали, а потом… вдруг стало все равно – двум смертям не бывать, а одной… как говорил Вовка, «и без меня есть чем заняться»… И я начала поддерживать разговор. Понять, что не я на них напала, а просто отбивалась, он не мог – одна мысль о том, что его друзья погибли от моих рук, ввергала его в состояние буйного помешательства. В какой-то момент он обозвал меня «белыми колготками», и мне показалось, что в его сознании мой образ объединился с образом виденных где-то на Кавказе прибалтийских женщин-снайперов. Не могу сказать, что меня это обрадовало – никакого отношения к этим ублюдочным наемницам я не имела и не собиралась. Поэтому, поняв, что выбить из него идею покончить со мной мне не удастся, я здорово разозлилась – говоря словами того же Щепкина, «кто с войной к нам придет, тот в орало и получит»… И вот именно тогда в моей голове мелькнула мысль о том, как дотянуться до его Орала… Тем более что делать было нечего: Кормухин, выбежавший из палаты два дня назад, пропал в неизвестном направлении, а валяться без толку мне уже порядком поднадоело… Да и появление генерала вряд ли принесло бы мне хоть малую толику радости, кроме чисто морального удовлетворения тем фактом, что Олежка и K° надрали ему и его людям задницу – сомнений в ином развитии ситуации у меня не было. Никаких…

…Крепление фиксатора правой руки хрустнуло в самом начале разговора – Бес, замерший в своем углу, еще только начинал доходить до кондиции, уже безумно вращая глазами, но еще ни разу не повторившись в описании ожидающих меня ужасов. Аккуратно сдвинув запястье вперед, я еле сдержала торжествующую улыбку – руку, украшенную стальным браслетом, уже ничего не удерживало! И я прибавила обороты:

– Слышь, мальчуган! Духу-то хватит? А то поначитаетесь всякой хрени, а как до дела дойдет – в кусты… Чтобы повторить то, что ты мне тут понарассказывал, одного желания мало! Надо еще и мужество иметь… И железные нервы… Ты бы, как время появится, напросился на полостную операцию к этому нашему жирняге-докторишке. Пусть даст тебе за скальпель подержаться… Глядишь, и поймешь, что резать по живому не так-то просто… Там же кровь, жир, внутренности… А тебя, наверное, от вида крови мутить начинает…

– С-сука… Твои кишки я привяжу к… – Он оглянулся по сторонам и заметил стоящее около меня крепление капельницы: – …Вот этой хрени и заставлю тебя ходить вокруг нее кругами…

– Ой, плагиат, да какой лажовый! – ухмыльнулась я. – Это я уже читала где-то… И про этот самый «колумбийский галстук» – тоже… Перерезать горло и свесить язык на грудь – фу, не оригинально… И сексуальным насилием меня не испугаешь – женщина я замужняя, родила сына и что такое муки, знаю… Ну, давай, напрягись! Может, еще какая идея посетит?

– Язык твой, ведьма, я вырву с корнем!!! – покрывшись пятнами, зарычал Бесенок.

– А как же колумбийский галстук-то? – захохотала я. – Потом пришьешь, что ли? Или горло резать уже страшно? Ты уж определись с программой-то! А то хрен тебя поймешь, фантазер…

– Ну, ты и сука! – не найдя, что сказать, процедил он.

– Это я уже слышала. Не повторяйся… давай дальше – вырвал язык, чтобы не слышать критики… А дальше? Сразу меня насиловать? Или… А, вспомнила, ты еще обещал мне кишки намотать на стойку… А как насиловать-то будешь, если я тут буду кругами ходить? На бегу? Так вот, если верить армянскому радио, мужчина со спущенными штанами бегает медленнее женщины с поднятой юбкой. А учитывая то, что я ща вообще в одной простыне, то, боюсь, не догонишь… да и лежать на женщине с распоротым животом как-то негигиенично… Извращенец ты, парень… Баба-то хоть есть? Или ты и в этом теоретик?

После этой фразы парень на мгновение онемел, потом метнулся к двери и, толкнув ее от себя, исчез. Мои надежды на то, что сегодня его можно больше не ждать, испарились буквально через пятнадцать минут – в коридоре, где до этого было тихо, как в могиле, раздался топот солдатских ботинок. Потом рука Беса рванула дверь так, что она чуть не сорвалась с петель и разъяренный, как тигр, у которого стащили кусок мяса, парень возник в центре моей палаты:

– Ну, что, сука, дождалась? – отбрасывая в сторону укрывающую меня простынь, зарычал он и осклабился…

– Ой, ты пришел! Наконец-то! – я не смогла отказать себе в удовольствии и очередной раз его поддела. – А про то, что ты еще и эксгибиционист, я от тебя пока не слышала! Насилие перед камерой! Тебя возбуждает?

– Хе, не надейся, падла! Я их отключил! И дежурного – тоже… Да-да! Так что нам никто и ничто не помешает!

Огонек безумия, до этого еле тлевший в его глазах, полыхнул таким ярким пламенем, что мне на мгновение стало страшно и захотелось домой… Но… Бес, выхвативший из ножен, висящих на поясе, клинок, не дал мне и секунды на раздумья – тело само рванулось в сторону, уходя от удара в живот, правая рука немного подправила траекторию движения ножа так, чтобы он гарантированно воткнулся в кровать, а я, уже пребывающая в состоянии джуше, вогнала кулак ему в трахею… И рванула пытающееся обмякнуть тело на себя…

«Легковат» – пришла в голову дурацкая мысль. А правая рука все тянула и тянула сползающее тело на себя: шансов дотянуться до карманов валяющегося на полу трупа у меня было не больше, чем вместе с кроватью телепортировать себя в Аниор…

Глава 15

Мерион Длинные руки

Добраться до столицы получилось без проблем – удостоверение сотрудника какого-то силового ведомства заставляло тормозящих нас милиционеров брать под козырек и даже мило улыбаться, к чему «продавцы полосатых палочек» не были приспособлены генетически. Даже тех, в чьих глазах после цифр, загоравшихся в окошечке радара, так и горело желание нагнуть водителя «Ауди» на сумму, в несколько раз превышающую их официальную зарплату. Однако ни один из тружеников волшебной палочки, заглянув в красную книжечку, так и не намекнул на ожидаемое за превышение скоростного режима вознаграждение. Что меня не могло не радовать – через каких-то одиннадцать часов после выезда из Туапсе я оказался в самом центре Москвы, на Тверской, рядом с памятником Юрию Долгорукому.

Проводив взглядом сорвавшегося с места лихача, я вздохнул, поежился от довольно холодного ветра, мигом пробравшего меня до костей, и вытащил из чехла телефон. Увы, особых новостей не было – Ольгерд не звонил, машина по сбору информации на Кормухина только начинала раскручиваться, и поэтому через двадцать секунд мне стало ясно, что разговор можно заканчивать. И начинать устраиваться в городе, к которому я уже один раз привыкал…

Короткая прогулка по вечернему городу до галереи «Актер» меня немного освежила и направила мои мысли в нужную сторону – в течение следующего часа я оделся по погоде, прикупил себе короткое осеннее пальто, пару костюмов, рубашки, белье и все то, без чего нормальный мужчина не выйдет из дома по утру. Потом вышел на улицу и, поймав такси, попросил довезти себя до ближайшего приличного отеля…

Таксист весело улыбнулся и поинтересовался, входит ли в число приличных, скажем, «Шератон Палас-отель», расположенный тут же, на Тверской-Ямской. Я пожал плечами и удивленный водила, бурча под нос что-то вроде «живут же люди», буквально через пять минут высадил меня перед центральным входом в не самую плохую гостиницу столицы…

С заселением проблем не возникло, и еще через полчаса я завалился в фиолетовое кресло в рабочей зоне гостиной и мрачно уставился в выключенный телевизор – мыслей о том, с чего начинать, у меня пока не было. Пришлось начать с ужина – благо «Гудман», в котором раньше готовили потрясающие свиные котлеты, был неподалеку, буквально в десяти минутах ходьбы пешком в сторону центра. Хоть и на другой стороне улицы…

– Дед! Привет! Говорят, ты в Москве? – Голос Ольгерда раздался в трубке в половине двенадцатого утра, когда я заканчивал утренний комплекс упражнений и планировал съездить в ближайший магазин компьютерной техники за ноутбуком.

– Да. Наконец-то вы появились… – обрадованно ответил я. – Я в гостинице в центре на Тверской. А вы?

– Сняли квартиру. На Студенческой. Давай, выселяйся оттуда и езжай к нам.

Парень говорил короткими, сухими фразами, и от его бесстрастности мне стало не по себе. Впрочем, его реакция была вполне предсказуемой – понять, как Маша оказалась у Кормухина, если я жив и здоров, было, наверное, просто невозможно…

– Хорошо. Через полчаса буду. Говори адрес… – попросил я и вытащил из внутреннего кармана висящего на стуле пиджака блокнот и ручку…

– Давай ты встретишься на Трубной с Беатой. Она будет забирать машину. Ты ее и подстрахуешь… Мы вчера немного намудрили… Часа тебе хватит?

– Вполне! – кинув взгляд на часы, буркнул я, пытаясь понять, что скрывается за словом «перемудрили»…

Почувствовав приближение Хвостика, я повернулся лицом к остановившейся неподалеку машине и поймал себя на том, что у меня отваливается челюсть, – из частного такси вылезла роскошная блондинка в белоснежной куртке, еле прикрывающей миниюбку, на нереально высоких каблуках и, ослепительно улыбнувшись что-то говорящему ей водиле, повернулась ко мне лицом. Утонув глазами в глубочайшем декольте, я поднял глаза только тогда, когда острый кулачок сестры Ольгерда врезался мне в солнечное сплетение:

– Ну, я это, я! Че уставился?

– Смотришься просто сногсшибательно… А волосы откуда? И куда делась твоя татуировка, никак не пойму?

– Парик, блин! И мейкап…

– Че? – не понял я.

– Блин, дома объясню… Ты что, Дед? Первый раз меня видишь? – разозлилась Беата. – Хорош на меня пялиться… План такой – я иду забирать машину. Она стоит вот там, где мельтешат милиционеры… Как только машина тронется с места, садись в эту тачку и езжай за ней… Напротив Петровского пассажа какая-то гостиница. Мы там припаркуемся, и я зайду внутрь. Через десять минут выйду, и тогда ты пересядешь ко мне, хорошо?

– Так, я не понял, когда ты научилась водить машину? – удивился я.

– Да не умею я… Мне и не надо пока… Просто жди, ладно? И не вмешивайся, если не будет совсем плохо… Блин, смотри в глаза, Дед! А то разозлюсь… – заметив, что мой взгляд то и дело соскальзывает на ее отсутствующую татуировку, зарычала девушка. – Ладно, я пошла… Близко не подходи…

– Командир, проезжай по Неглинке до поворота в сторону Петровки, ладно? Я пока прогуляюсь следом… – наклонившись к окошку ожидающей меня машины, попросил я.

Водитель, не отрывающий взгляда от задницы Хвостика, фланирующей по улице, сглотнул слюну и коротко кивнул. Я подергал себя за ус, пытаясь понять, КАК она собирается управлять автомобилем, и, так ничего не придумав, вразвалочку направился по Неглинке.

– …А эта скотина ужралась и была не в состоянии сесть за руль… Представьте себе, товарищ полковник, я волокла его на себе целых пять километров до гостиницы, а он мне даже спасибо не сказал… Муж, называется… И ни одна скотина не остановилась… – щебетала Беата, прижавшись грудью к красному, как помидор, милиционеру.

– Я не полковник! Я старший лейтенант… – попытался поправить не разбирающуюся в званиях женщину он, но заткнуть Хвостика, когда она этого не хочет, было невозможно:

– …А он мне говорит: «Забери машину, у меня голова раскалывается…» Еще бы она не раскалывалась, когда он выжрал полторы бутылки вискаря? А я, как дура, думала, что мы потанцуем на славу… Даже расплачивалась я… Представляете? Ну, разве это мужик? А как мне машину забирать, если я и водить-то ее не умею? «Что нибудь придумаешь…» – передразнила она неведомого мужа и сморщила носик.

Четверо милиционеров, вполуха слушающих ее рассказ, откровенно пожирали Беату глазами, благо посмотреть было на что – одна алая, как кровь, помада на ее губах бросалась в глаза за километр, не меньше… Не говоря уж о ее декольте…

Пока она ездила по ушам служителям порядка, я, не замедляя шага, оглядел площадь и задумался – судя по количеству контуров, нарисованных на асфальте между припаркованных машин, побоище ребята устроили знатное. А значит, люди Кормухина сидят прямо у них на хвосте… И забирать машину – форменный идиотизм…

– …Так может, вы мне поможете, товарищ офицер? Вы умеете водить машину? Я – нет! Путаюсь в педалях, потом здорово мешают каблуки и… еще… в какое зеркало не гляну – себя видно плохо… Они такие маленькие…

Милиционеры, давясь от сдерживаемого хохота, смотрели на Хвостика, как на классическую блондинку из анекдотов. И совершенно не обращали внимания на прохожих, благо, судя по всему, эксперты и следователи уехали с места происшествия уже достаточно давно.

– …Ну так если вы поможете мне довезти тачку до этой чертовой гостиницы, я буду вам очень благодарна. Она тут недалеко. Напротив Петровского пассажа.

– «Мариотт», что ли? – хмыкнул один из ментов. – так до него не пять километров!

– Ой, а скока? Больше? Я так запарилась тащить свою пьянь? А до свадьбы говорил, что не пьет практически… Тоже мне, мачо… – повернувшись грудью к догадливому милиционеру, Беата захлопала накрашенными ресницами и прикоснулась пальчиком к жетону на его груди:

– Ой, а это у вас орден? Или медаль?

– Ну, типа того… – Обалдевший от близости таких роскошных форм сержант облизнул пересохшие губы и с трудом поймал ускользающую от него мысль: – Тут рядом, девушка! Две минуты ехать… Метров восемьсот…

– Ой, а я думала больше… Ну, так вы мне поможете перегнать туда машинку? А то я все тут соберу… Вот тут права мужа, паспорт машины, страховка и еще куча всякой хрени… И ключи… – выронив из рук сумочку, из которой повываливались документы вперемешку с косметикой, Беата покраснела, присела на корточки, отчего и без того короткая юбка задралась до самых трусиков, и расстроенно прикусила губу:

– Ой, я такая неловкая… Правильно Вадик говорит, дура я криворукая…

Старлей, первым догадавшийся ей помочь, уставился под подол ее юбчонки, не глядя сгребая в сумочку выпавшее из нее богатство…

– Вы документы-то гляньте, товарищ полковник! Ой, кстати, а вы мне телефончик не дадите? А то у меня нет ни одного знакомого полковника… – очаровательно покраснев, добавила Беата. – Вдруг что понадобится?

– Я уже посмотрел… – хрипло пробормотал он, помогая ей встать и ненароком прижимая Хвостика к себе… – Ну, где там ваша машина? А телефон дам, конечно…

– Вау, вы такой сильный! И галантный! Настоящий офицер! – Беата, на мгновение прильнув к своему «спасителю», чмокнула его в небритую щеку и, вцепившись в его плечо, поволокла расплывшегося в дурацкой улыбке мента в сторону Звонарского переулка. – Вон, черная такая… А вы такой управлять сможете? Ой, че это я говорю-то? – «испугалась» собственной дурости Хвостик. – Вас же в милиции учат водить все, что движется?

– Угу… – донеслось до меня издалека, и я понял, что ее безумный план сработал…

– Какая телка… – вполголоса хмыкнул расстроенно глядящий вслед Беате сержант. – Кто-то, блин, с такими бабами куролесит, пока мы тут херней занимаемся…

Глава 16

Геннадий Соломин

Добираться до квартиры, снятой Глазом и его отмороженной компанией, пришлось своим ходом. И не заходя в метро – светиться перед камерами никому не хотелось. Поэтому, разделившись, ребята разбежались по переулкам, договорившись встретиться около дома пиццы на Дорогомиловке. Сменив несколько частников и поколесив по вечерней Москве, я добрался до места сбора минут через сорок. И оказался первым – никого из ребят еще не было. Прогуляв по улице минут десять, я, наконец, увидел, как из притормозившей неподалеку машины выпрыгивает Вовка с женой, и быстрым шагом направился к ним:

– Блин, ну вы даете… Зачем было валить их насмерть? Ну, поломать кого, люлей навешать – я бы еще понял… А так – я просто хренею без баяна…

– Да, в общем, мы думали, что это за нами… – пожала плечами Беата. – А то, что это твои дела, я лично поняла не сразу… И перестала бить насмерть. Но… била не я одна.

– Соловей. Ребят не учили бить вполсилы. – хмыкнул Глаз. – Это у нас есть правила бесконтактного карате, да и контактное, в общем-то, весьма отличается от реального боя не на жизнь, а на смерть. А они выросли там, где идет война… И соответственно…

– Щепа, ты бредишь… – поморщился я. – Где это у нас идет такая война, что люди не умеют тормозить удары? Я видел, как бил Угги. Вернее, сам результат – вы чертовски быстро двигаетесь, киборги, блин… Свернутые шеи, проломленные кадыки, переносицы, вбитые в мозг… Вас надо в Кащенко!

– Ну да, расскажи тебе про то, где и как они росли, ты нас именно туда и упечешь… – грустно погладив жену по коротким волосам, криво улыбнулся Вован. – Поверь, это еще были цветочки. Будь у кого из них что-нибудь колющее-режущее – ты бы неделю спать не смог…

– Ну, спать, я, положим, смог бы по-любому… – начал было я, но тут подъехала еще одна машина.

– О, вот и Олег с Угги… – развеселился Глаз. – Привет, лягушки-путешественницы… как там, в Отрадном? Лето?

– Эрика еще нет? – не обращая внимания на болтовню друга, поинтересовался Коренев. – Как бы он не потерялся…

– Звякни ему на мобилу! – врезав себя по лбу, расхохотался Щепкин. – Вот лохи-то… совсем отвыкли от цивилизации…

– Ч-черт… надо же… – посмотрев на него совершенно дурными глазами, Олег вытащил из кармана телефон: – Алло, Эрик! Ты где? Ну, спроси у водителя… Крылатские холмы? М-да… ладно, ждем… Не так далеко, в принципе…

– Во, лоха-то катают… Как в Подольск-то не завезли… – веселился Глаз. – Водила попался разбитной…

– Оп-па… Блин, Кириллову надо звякнуть… – прикрыв ему рот широченной, как лопата, ладонью, вполголоса сказал Коренев. – Если наши оторвались от преследования при переходе, то они ему точно позвонят… Черт, хоть бы он не сменил номер…

– Алло, Михаила Вениаминовича можно услышать? Здравствуйте, это Коренев… Простите за поздний звонок… – Услышав голос собеседника, Олег явно обрадовался.

– Что? Как так? И… Марк Иванович? А-а-а… сын? – По мере того, как невидимый собеседник вводил в курс интересующего его вопроса, на лице Коренева сначала пропала улыбка, а потом заиграла такая злая ухмылка, что мне стало немного не по себе…

– Ясно… Его номер не подскажете? – изменившимся от еле сдерживаемого бешенства голосом попросил он. – Так, запомнил… Я вам еще позвоню, ладно? Большое спасибо… До свидания…

– Ну, что там, Ольгерд? – вцепившись в руку брата, спросила Беата.

– Ольгерд? – не понял я. – Или Олег?

– Их ждали на переходе… Дед с Самирчиком отбился и ушел. Машу взяли. И ее, кажется, ранило…

– Как это: Дед – и ушел? – ошалело спросили все присутствующие.

– Сам не понял… Он в Москве уже. Кириллов помог… Ребенок – у друзей Миши где-то в Европе. Его вряд ли найдут… Утром позвоню Деду и все узнаю…

– А почему не сейчас? – спросил Эрик.

– За себя не ручаюсь… Злой как собака…

– Видимо, не было другого выхода… – буркнул Вовка. – Молчу, молчу, молчу…

– Ладно, пошли домой. Думаю, Сема должен быть уже там. И, небось, издергался уже… – сменила тему Беата. – Кстати, Гена, ты не хочешь нам рассказать, что там у тебя за проблемы?

– Да, в общем, не у меня… есть у нас в районе деятели, которые считают себя крутыми… – принялся я за рассказ…

… – Уродов надо мочить! – выслушав мое повествование, хихикнул Глаз. – Вот ребята и постарались…

– М-да… Отвык я от всего этого… – Олег, открывая дверь в подъезд, чуть не оторвал закрепленную на соплях ручку и злобно пнул ни в чем не повинную створку ногой. – Скотов тут немерено…

– Думаю, от тебя не отстанут… Ладно, хоть это и не вписывается в наши планы, но этот вопрос придется решать… Кстати, твой человечек в ментовке не сложит два и два? Ты интересовался этим самым Макриным, после того как он оказался в больнице… Потом кто-то положил его людей… Тенденция однако… – хохотнул Щепкин.

– Не свяжет. Даже если его будут к этому принуждать… – уверенно сказал я. – Парень два года пытался посадить урода, который изнасиловал дочку его приятеля. И не смог – тот откупился. Теперь от слова «насильник» или «педофил» его просто колбасит. Была бы его воля – он бы их стрелял на месте… Нормальный мужик…

– Ясно. Будем надеяться, что с этой стороны нам ничего не угрожает…

– Ребят, я маму предупрежу, что не приеду, ладно? – отставая от идущих по лестнице ребят, попросил я. – Кстати, лифт есть… Че вы пешком-то ломанулись?

– Звони, конечно… Да тут недалеко… каких-то шесть этажей…

Беата, Ремезов и незнакомый мне седой здоровяк появились в квартире около двенадцати. К этому времени я успел выспаться, размяться и поработать в паре с согласившимся на спарринг только после получасовых уговоров Щепкиным. Как оказалось, нежелание немного попинать друг друга было вызвано совсем не тем, что он вышел из формы. А желанием поберечь мое самолюбие! За прошедшее с момента последней нашей встречи время он стал раза в два жестче и быстрее! С первой секунды боя я чувствовал себя мышонком в лапах объевшегося кота – мои жалкие попытки атаковать пресекались настолько легко и непринужденно, что я, несмотря на взыгравшее самолюбие, вынужден был признать себя проигравшим. И начать терроризировать Глаза на предмет выяснения тренера, который его всему этому научил. Как ни странно, его ответ меня не удивил – при всем уважении к бывшему сослуживцу, Олег (или все-таки Ольгерд?) смотрелся намного опаснее. Но домогаться до Коренева я не решился – сидящий в Интернете парень, мягко выражаясь, все еще был не в духе…

– А вот и мы! – раздалось в прихожей, когда я уже решил смотаться домой. – Тачка у подъезда. Дед – рядом… Ольгерд… Там не было вариантов… Или Маша, или Самирчик… – затараторила Беата. – Так что будем ее вытаскивать…

– Привет, Дед! – голоса бросившихся в прихожую ребят заставили меня выйти из кухни, где я пытался заварить себе чай.

Могучий старик выглядел немного потерянным. Поздоровавшись со всеми, он угрюмо кивнул Олегу в сторону двери в ванную и, зайдя с ним внутрь, прикрыл за собой дверь…

– Может, мне пойти погулять? – на всякий случай спросил я у стоящего рядом Вовки.

– Нет, не стоит… Ща разберутся, и все будет путем… А появляться дома тебе пока не стоит…

– Блин, а в спальне поговорить нельзя было? – вполголоса поинтересовалась Беата. – Я хотела умыться… А то похожа демоны знают на кого…

– Ну, в общем, и я знаю… – тут же подколол супругу Щепкин. – Классическая тупая блондинка из анекдотов… По совместительству – труженица подворотен и проспектов…

Удара разъяренной девушки я не увидел ВООБЩЕ! И реакции Глаза – тоже. Он просто возник на стене метрах в пяти от меня и тихонько сполз на пол…

– Ой, блин, перестаралась… – испуганно всплеснув руками, Беата метнулась к мужу.

– Это я дошутился… – хрипло пробурчал пытающийся вдохнуть Вовка, потирая правой рукой грудь. – Прости, милая…

– Это ты меня прости… – покрывая лицо Щепкина поцелуями, испуганно пробормотала она. – Тебе больно?

– Как может быть больно от твоих поцелуев? – сделав квадратные глаза, хихикнул он. – Ради них я готов получать такие удары раз в десять минут…

– Гад! – заулыбалась девушка. – Поможешь мне переодеться? А то меня достал этот пояс, который тут почему-то называют юбкой…

– Глазу повезло. Успел ускориться и принять удар нормально… – провожая взглядом влюбленную парочку, улыбнулся Эрик. – Иначе бы Хвостик сломала бы ему грудину…

– А почему Хвостик? – наконец-то задал я интересующий вопрос.

– Да в детстве она мечтала тренироваться вместе с Ольгердом. Моталась следом с утра и до вечера. Но ее не брали. Так Беата пробиралась к тренировочной площадке и подсматривала за воинами, а потом тренировалась с чем попало. В общем, тогда к ней и прилипло это прозвище…

– М-да, удар у нее поставлен… – не смог не признать я. – Далеко не женский…

Эрик посмотрел на меня, как на идиота:

– Да из нашей компании с ней справится только Ольгерд и Дед. И те с трудом…

– Не может быть… – Представляя себе Беату, дерущуюся против того же Угги, я с сомнением посмотрел на Эрика. – А Угги?

– Угги умрет через пару секунд… От силы… – вполне серьезно ответил он. – А я – и того быстрее…

– Синтия Ротрок? – все еще не веря, хмыкнул я.

– А кто это?

– Ученица Чака Норриса…

– А он кто? – пожав плечами, спросил парень.

– Как, и про него не слышал? – ошалело спросил я. – А каким стилем карате вы занимаетесь?

– Что такое «карате»? А, блин, это же ваша школа рукопашного боя! – хихикнул Эрик. – Не, мы занимаемся чем-то вроде вашего «Кендо». Работаем на мечах…

– Историческое фехтование?

– Ну, типа того… Ладно, пошли в комнату, что мы тут стоим? – наконец, сообразил он и первым вышел из прихожей в гостиную…

Глава 17

Ольга

Выражение лица Гриши, коротающего время за столиком перед маленькой кафешкой на рю де Риволи, заставило Ольгу прибавить шаг. Гарри, удивленно прервав повествование на полуслове, рванулся вдогонку и, увидев выражение ее лица, встревоженно спросил:

– Что-то произошло?

– Судя по всему, да… Видимо, звонил папа… Сейчас, подожди две минуты, ладно?

– Включи телефон, Ольга! – не дожидаясь, пока я подойду вплотную, пробурчал мой бессменный телохранитель. – Тебе отец набирал раз двадцать. Дозвониться, естественно, не смог. Как обычно, вышел из себя. Я сказал, что ты на процедурах в косметическом салоне, а я жду в машине под окнами.

– Спасибо! С меня причитается… Все правильно сделал… Это ерунда… – облегченно выдохнула девушка. – Отболтаюсь… Не впервой… А что у тебя лицо какое-то кислое?

– Это еще не все… В понедельник в Лондон прилетают еще два человека. Помощники, бля… Обоих ты знаешь… Болдин и Ахметов…

– Так, секундочку! – перебила его девушка. – Прилетают ЗАЧЕМ?

– Тебя охранять… Там у них какие-то непонятки в Москве… Решили, что тебе одного меня не хватит…

– Блин… Только этого не хватало… – схватилась за голову Ольга. – Все мои планы – коту под хвост… А то, что один из них Балда, – вообще жопа… ненавижу!!! Так, а насколько они к нам?

– А хрен его знает… Пока ситуевину не разрулят… Твой батя ничего про это не сказал… Приказал их встретить сначала… Я выкрутился. Сказал, что у тебя лекции, а оставить тебя одну в свете этих событий я не могу…

– Умница… – хмыкнула девушка. – Пусть прут своим ходом, падлы… А где они будут жить? Надеюсь, не у меня в квартире?

– Увы, у тебя… У меня теперь приказ – не отходить от тебя ни на шаг…

Лицо Ольги пошло красными пятнами:

– Только этого мне и не хватало… Сука Балда опять руки распускать начнет… И под соусом того, что от меня нельзя отходить ни на шаг, будет врываться в спальню, в женские туалеты, раздевалки… Убила бы…

– Может, снова отцу пожалуешься? – попытался успокоить чуть не плачущую девушку Григорий.

– А толку с того? В прошлом году уже пыталась… Что мне сказали, помнишь? Что я – очень впечатлительная и все выдумываю…

– Пожалуй, у меня есть одна идейка по поводу этого самого Болдина… – хитро посмотрев на подопечную, пробормотал бодигард. – С вероятностью процентов в девяносто пять я его от тебя уберу… И, быть может, удастся спровадить и Ахметова…

– Гришечка! Уберешь Балду – с меня премия… Пять тысяч фунтов хватит?

– Угу…

– Выкладывай, что придумал…

– Не, я сначала все проверю… – хмыкнул расплывшийся в довольной улыбке мужчина, – а потом скажу, что ты должна будешь сделать…

– Ну-у-у…. – заныла девушка, умирая от любопытства. – Мне же интересно…

– Я просто докажу твоему папе, что Болдин к тебе действительно пристает… Тогда его отзовут домой, и, скорее всего, в сопровождении Ахметова…

– Ну да! Ильяс же не знает языка, Оксфорда, толку от него одного. Если тебе сопровождать Балду… – сообразила Ольга и вытащила из сумочки телефон. – Ха, прикольно… Ладно, я все поняла… Включаю трубку… Ты, наверное, давай за нами… Чтобы, если позвонит папа, мог что-нибудь сказать в трубку…

Отец позвонил минут через двадцать, когда Ольга с порядком расстроенным ее рассказом Гарри уже перебралась на другую сторону Сены и неспешно фланировала по бульвару Сен-Жермен. Заскочив в первый попавшийся магазин, чтобы отец не услышал, каким потоком идут машины, Ольга минут десять выслушивала порядком поднадоевшие ей ценные указания, «согласилась» с необходимостью увеличения ее охраны и, наконец, попрощавшись с немного успокоенным родителем, облегченно вздохнула – до понедельника было еще два дня, и прожить их надо было так, чтобы потом не было больно за бесцельно проведенное время…

– Гарри! Милый! Думаю, до вечера папа звонить не будет… Так что я в полном… ну, почти полном… – ехидно улыбнувшись, поправилась девушка, – твоем распоряжении… Что будем делать?

– Ну, мне бы хотелось заняться своим любимым делом… – галантно поцеловав ей ручку, обрадовался парень. – Любоваться тобой… Ты готова перемерить сотню-другую платьев?

– Ого… Ну, пожалуй, да… – хмыкнула Ольга.

– Тогда ловим такси, возвращаемся к машине и едем по магазинам… – распахивая перед ней дверь магазина, заключил Хоуп. – А на вечер я подготовил развлекательную программу… Кстати, надеюсь, твой бодигард приступает к несению дежурства по усиленной программе не сегодня?

Ольга хихикнула и отрицательно замотала головой:

– Только после прилета остальных. А если ему удастся задуманное, то вскоре они отправятся обратно… И на какое-то время мы снова сможем проводить время наедине… Гриша! Мы сейчас по магазинам… Вот тебе триста евро… Найди, чем заняться… Если что – звони на телефон Гарри… В отель я приеду… но когда – не знаю… В общем, за меня не беспокойся, ладно?

– Поосторожнее там, ладно? – пожал плечами телохранитель и тут же испарился…

…Остановившись на пороге своего номера, Ольга с трудом удержала равновесие, вцепившись руками в плечо стоящего рядом Гарри:

– Милый, ты же не хочешь, чтобы я чувствовала себя продажной женщиной, правда? – хриплым голосом пробормотала она, продолжая начатый чуть раньше разговор и еле сдерживаясь, чтобы не потащить вожделенного мужчину к кровати. – Ты – лучший мужчина на свете… Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой… Я… вся дрожу… Н-но…ну не могу я так… патриархальное воспитание, черт бы его побрал… Иногда мне так хочется быть такой, как большинство женщин, которые меня окружают, и смотреть на этот вопрос проще… Я… я тебя люблю… – густо покраснев, прошептала она после короткой паузы. – Пойми меня, пожалуйста… И не мучай, ладно? Ты меня хоть чуточку понимаешь?

– Пожалуй, да… – выдавил из себя парень.

– Ты – настоящий мужчина… – облизнув пересохшие губы, благодарно улыбнулась девушка и, неожиданно для себя самой, притянула к себе Гарри и впилась ему в губы в жарком, страстном поцелуе… Оторваться оказалось нереально тяжело… Ругая себя в душе последними словами, Ольга с трудом разомкнула объятья умирающего от желания парня и отодвинула его от себя: – Я сейчас сойду с ума… Хватит, ну пожалуйста! Не могу больше… Иди к себе, ладно? Мне надо принять холодный душ и успокоиться… Ну… дай мне хоть десять минут прийти в себя, ладно?

– Десять минут… Не больше… Нет… я зайду к тебе минут через двадцать, ладно?

– Почему так долго? – приподнявшись на цыпочки и заглядывая в глаза возлюбленного, удивленно спросила девушка. – Я тебе надоела, да?

– Нет, дорогая… Увидишь! – сделав шаг назад, Хоуп помахал рукой стоящей в дверях девушке и быстрым шагом направился к лестнице. В сторону, противоположную его номеру…

– Ты молодечик, Олька! Какая же ты молодечик! – захлопнув двери, на русском пропела девушка и, сбросив с себя платье, отправилась в ванную. Успокоиться действительно стоило, так как близость симпатичного парня после пары бутылок хорошего шампанского и зажигательных танцев на дискотеке буквально сводила с ума…

Включив холодную воду, девушка, не давая себе опомниться, влезла под душ и закусила губу, чтобы не заорать. А потом, увидев себя в зеркале, расхохоталась в голос – мокрые волосы, потеки туши на лице, кожа, покрытая мурашками и… так и не снятый кружевной бюстгальтер смотрелись просто потрясающе…

– Гарри бы упал в обморок! – добавив теплой воды и смывая с лица потеки, хихикнула девушка. – Я его спасла… Держись, подруга! Ты на верном пути… «Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой, он трудный самый… – намыливаясь, пропела она… – А я в Россию… Нет, не хочу!!! Мине бы в Оксфорд… Мне лучше тама!!! – закончила она строки известной песни и согнулась от хохота…

Сушить волосы было лень. Кроме того, холодные капельки, стекающие с них на разгоряченную кожу, чуточку, но отвлекали ее от греховных мыслей. Накинув на себя халат, Ольга задумчиво покрутилась перед зеркалом, потом вздохнула и все-таки схватилась за фен – в ее состоянии встречать Хоупа в одном халатике было уж слишком рискованно. Надо было одеваться, и чем быстрее – тем лучше: двадцать минут, на которые отлучился Гарри, должны были вот-вот закончиться. Кое-как приведя в порядок прическу, девушка метнулась в спальню, влезла в чемодан, выкопала из его недр новый комплект белья, платье, подаренное мамой на день рождения и принялась одеваться… К моменту, когда раздался тихий, но требовательный стук в дверь, она была практически готова… Разве что в одной босоножке…

– Да, дорогой? – распахивая дверь настежь, томным голосом спросила она и ахнула – букет в руках сияющего Гарри смотрелся совершенно потрясающе!

– Это ты мне? За что? – захлопав ресницами, спросила она через минуту…

– За то, что ты проговорилась… – улыбнулся Хоуп, и, вручая ей цветы, просочился в номер.

– Не поняла? – нахмурилась Ольга.

– Ты сказала, что меня любишь… Это правда? – испытующе глядя на нее, поинтересовался Гарри.

Покраснеть удалось, вспомнив, что она врет.

– Д-да, милый…

– Я был счастлив услышать эти слова… – Гарри встал на одно колено, вытащил из кармана красную бархатную коробочку и торжественным голосом, как обычно, ломая язык на фамилии, произнес:

– Ольга Кормукхина! Я прошу тебя выйти за меня замуж! Это кольцо, правда, не обручальное – я не готовился к этому событию, и уже слишком поздно, – но… я тебя люблю…

Глава 18

Хранитель Эол

Прочитав строки очередного «Пророчества», я немного успокоился – судя по всему, в ближайшее время особых потрясений у ребят не ожидалось:

Опять затишье перед бурей…

Как обуздать свой буйный нрав?

В игре – все новые фигуры,

но кто уйдет, не проиграв?

Остаться вместе, чтобы вскоре

стальным ударить кулаком?

Или, отправив часть за море,

заставить сдаться игроков?

И я решил развеяться – слетать в Аниор, проведать брошенных на произвол судьбы Оливию, Клод и их товарищей. Запрет на использование челнока давно уже был снят – после путешествия Ольгерда и его компании на Ронтар. Маныш, принимавший в процессе изучения феномена моего предвидения, не только не урезал мои возможности, но и здорово их расширил. Например, мощность новых аккумуляторов Берлоги теперь позволяла открывать порталы раз в два дня, если не чаще. Кроме того, для своих исследований я теперь мог привлекать почти неограниченные ресурсы. Как людские, так и материальные. Правда, пользоваться своими новыми возможностями я пока не начинал – не было необходимости. Всего хватало и так. Просто ощущение того, что мне развязали руки, не могло не радовать…

Короткий перелет до Аниора заставил меня загрустить – слишком много воспоминаний было связано для меня почти с каждой деревенькой, ущельем или лесом, попадающимися на этом пути. Двигаясь в режиме невидимости, я не смог удержаться, чтобы не залететь в Ущелье Последней Тропы, в котором когда-то не без моего участия остановили нашествие Тварей. И где я вдруг понял, что ради этих ребят готов сделать гораздо больше, чем позволяют должностные инструкции. Потом слетал к Лысой горе, где после сожжения Обители последнего пути какое-то время жили ее адепты… И только после этого аккуратно посадил маленький кораблик на маленькой поляне неподалеку от стен Аниора, предварительно удостоверившись в том, что вокруг, на расстоянии пары сотен метров нет ни одной живой души.

Выбравшись с челнока, я дистанционно поднял его в воздух и вдвинул в ветви здоровенного дуба – теперь, чтобы наткнуться на невидимый даже вплотную кораблик, надо было сначала залезть по высоченному стволу, потом пройтись по мощной ветви почти к самому краю кроны и подпрыгнуть метра на четыре вверх. Что, по моему разумению, случайно произойти не могло.

…Город здорово изменился – за время, прошедшее с момента ухода Ордена, следы былого запустения можно было найти разве что на его окраинах – не каждая из возвращающихся в Аниор семей успела отстроить сожженные монахами дома. А в центре уже вовсю кипела жизнь – в Торговом квартале, как много лет назад, невозможно было протолкнуться между суетливыми покупателями, спешащими по каким-то своим делам торговцами, зазывалами, чуть ли насильно пытающимися втолкнуть прохожих в свой магазин и вездесущими мальчишками, старающимися урвать хоть что-нибудь, что плохо лежит… Кстати, с уличным воровством тут стало намного хуже. Или лучше – смотря с какой стороны смотреть. Новые законы, введенные господином Мерионом Длинные Руки, предписывали отрубать любому пойманному воришке правую руку и ставить клеймо на лицо. Вторая попытка каралась отрубанием головы. Третьей, как правило, не случалось… Великолепно вышколенная стража, воспитанием которой занимался Сема Ремезов, как выражался Вовка Глаз, «ушами не хлопала», и поэтому все желающие наживаться за чужой счет покинули столицу королевства еще весной. После серии показательных казней. С попытками пограбить на дорогах разбирались еще жестче – специальные группы под руководством учеников Деда патрулировали дороги страны и весьма оперативно реагировали на жалобы крестьян. А неплохо продуманная политика привлечения в страну торгового люда привела к ожидаемому результату – страна начинала богатеть…

Прогулявшись по улице Красных домов, я по Кривому переулку выбрался на площадь Семи Сторон Света и на мгновение остановился – здания, которое поразило меня своим совершенно не элионским видом, еще полгода назад тут не было!

– Слышь, парень! – отловив пробегающего мимо пацана, поинтересовался я. – А это что за домина?

– Вы что, не местный? – презрительно оглядев меня с головы до ног, «местный» гордо задрал веснушчатый нос вверх и снисходительно усмехнулся: – Это ночной клуб «Метла»!

– Что? – удержав отваливающуюся челюсть, переспросил я, думая, что мне почудилось.

– Клуб ночной, вот что!

– И… что там делают?

– М-да, а вы из какой глуши к нам пришли-то? – хихикнул всезнайка. – Там лучшая в городе харчевня, в которой каждый вечер играет и поет сам Лонор-бард и где можно отлично отдохнуть…

– А кто хозяин этого «клуба»?

– О, конечно же, Черный Демон Сема! – подбоченился пацан. – Я, когда подрасту и стану совсем взрослым, поведу туда свою возлюбленную…

– Ну да, а куда ее еще можно отвести?

– Ну, к «Трем бродягам»… но там, по сравнению с «Метлой», просто сарай…

– Держи монету… Заслужил… – улыбнулся я и кинул весьма довольному неожиданным заработком мальчишке мелкую серебряную монету.

– Ух ты, скоко! Спасибо, господин! – Постреленок исчез с моих глаз практически мгновенно, чтобы я вдруг не понял, что на деньги, брошенные ему, можно купить барана…

«Метла» выглядела сногсшибательно. Трехэтажное здание, облицованное белым полированным камнем, с широченными окнами, явно не рассчитанными на отражение осады, с роскошными занавесками внутри. Здоровенное крыльцо, на котором стояли два рослых молодых воина с огромными палашами наголо. Мостовая, вымощенная аккуратно подогнанными друг к другу каменными блоками. Прилегающая территория, смахивающая на ботанический сад в каком-нибудь технологическом мире. Все это вместе смотрелось, как космический корабль на конюшне. Полюбовавшись этим произведением искусства, я подошел поближе и потянул носом – запахи, доносящиеся оттуда, заставили меня вспомнить, что я давненько не ел ничего вкусненького, а обед из синтезатора при всем его разнообразии, назвать вкусненьким не получается…

Симпатичная девушка в весьма открытом для патриархального городского уклада платьице проводила меня к небольшому столику у окна, выходящего в сад, и мило улыбнулась, дожидаясь, пока я устроюсь в удобном мягком кресле, и только после этого поинтересовалась:

– Вы умеете читать, господин? Или мне рассказать вам, что вы можете у нас заказать?

– Умею… – Я улыбнулся в ответ. – А что, можно прочитать список того, что тут можно попросить?

– У нас это называется «меню»… – протягивая мне увесистую кожаную папку, кивнула девушка. – На первой странице – правила поведения в клубе… Советую внимательно с ними ознакомиться… Нарушение любого из них влечет за собой санкции… И посещение нашего заведения для нарушителя становится невозможным…

– Ого! – удивился я. – Даже так?

– Да, мы бережем покой наших клиентов, господин… – продолжая лучезарно улыбаться, кивнула девушка. – Меня зовут Дэона. Я буду вас обслуживать. Как только вы решите, что будете есть, просто поднимите руку… Я сразу же подойду… Если вы хотите что-нибудь заказать сразу – я вас слушаю…

– А когда у вас начнется обещанное выступление Лонора-Барда? – поинтересовался я, пробегая глазами второй лист меню…

– Сразу же после заката… Кроме него сегодня будут выступать четыре девушки из Корфа… Потрясающие танцовщицы…

– Еще вопрос… – перебил ее я. – А хозяева тут бывают?

– Господин Ремезов сейчас в отъезде, но его супруга будет обязательно… И ее друзья – тоже… Ладно, вы пока думайте, а я на минутку отойду…

…Выступление Лонора выбило меня из колеи – сильный, проникновенный голос барда хватал за душу так, что хотелось то плакать, то смеяться. Голоса двух девушек, в отличие от него, не освещаемых светом факелов, переплетались с его голосом так красиво, что щемило сердце. Видимо, поэтому момент, когда в «Метле» появилась баронесса Золиа, я позорно прозевал…

– Хранитель! Не может быть! – Голос, раздавшийся прямо передо мной, заставил меня вздрогнуть и поднять глаза: супруга Семы в великолепном вечернем платье смотрела на меня, как на призрак почившего в бозе прадедушки и ошалело чесала в затылке…

Я тут же вскочил с места и пригласил прекрасную даму за свой столик:

– Да, баронесса! Проходил вот тут мимо и решил наведаться в ваш клуб послушать музыку…

– А что не зашли во дворец? – не врубившись, что я шучу, обиженно надулась она. – Мы были бы вам так рады…

– Да я и шел во дворец… Но… не смог пройти мимо этого чуда… – улыбнулся я, стараясь не отвлекаться на заканчивающего очередную балладу певца. – Сумасшедшее место…

– Угу, мой муж придумал… – гордо выпятив грудь, похвалилась Клод. – Самое модное место в Аниоре…

– Ну, я нисколько не сомневаюсь… – хмыкнул я. – А Оливия, Нейлон и другие ребята будут?

– Нейлон – вряд ли… – нахмурилась женщина. – Он никак не оклемается. Опять упрется тренироваться… Оливия прибежит как миленькая… Без Эрика она места себе не находит… О, кстати, а вот и она…

– И она в платье? – удивился я.

– А что, вам не нравится? – обиделась баронесса.

– Наоборот! Я просто привык видеть вас с оружием и в кольчугах… Непривычно просто… А смотритесь вы просто прекрасно… – признался я.

– Времена меняются… Винни! Иди сюда! – привстав с места и помахав рукой, позвала девушку Клод. – Глянь, кто к нам пришел!

На лице супруги Эрика заиграла такая искренняя улыбка, что я вдруг почувствовал себя ДОМА…

Глава 19

Кормухин

Мерседес несся по утренней Москве, распугивая сиреной, включенной мигалкой и стробоскопами мешающие набрать приличную скорость автомобили. Злой как собака Кормухин мрачно кусал губы и лениво перелистывал папку с уголовным делом, лежащую у него на коленях, заново переживая состоявшийся полчаса назад разговор.

…Побоище, устроенное вчера вечером группой неизвестных на Неглинной, явно было делом рук Коренева и его команды – положить за несколько секунд группу отмороженных уголовников практически голыми руками и не получить даже царапины – способных на это спецов в стране можно было пересчитать по пальцам одной руки. Только вот спецы такого класса не ходили группами по несколько человек и все-таки не били насмерть каждый раз, как доставали врага. А тут каждый удар – смертельный. Голые руки, тупой предмет, похожий на авторучку, реквизированный у нападавших кастет… И трупы, трупы, трупы…

Жалеть погибших не приходилось – уголовники со стажем, свидетели по делам, которые разваливались «из-за недостаточности улик», бойцы криминальной группировки господина Макрина вполне заслужили такой конец, но вот ниточку, ведущую к Олегу Кореневу, упускать из рук не хотелось. Как и игнорировать дополнительную возможность манипулирования предполагаемым фигурантом нового уголовного дела – а в том, что его удастся склонить к сотрудничеству, Кормухин не сомневался ни на минуту. Поэтому забрать уголовное дело у ведущих его следаков в свое ведомство было первейшей необходимостью. Именно ради этого он встал в такую рань в выходной день и отказался от поездки на дачу…

– Господин генерал! На Объекте-четыре ЧП! – коротко переговорив по телефону, повернулся к начальнику майор Колпин. У Бесенка поехала крыша. Он вырубил дежурного, отключил камеры наблюдения за Логиновой и пытался ее убить…

– Что??? – зарычал Кормухин, подскакивая на сиденье лимузина и больно ударяясь головой о потолок. – Что с Логиновой?

– А ничего. Она как-то сломала крепление на правой руке и убила этого придурка. Освободиться полностью ей не удалось. Так и лежит в своей палате, ждет вашего появления…

– Моего? – облегченно вздохнув, удивленно спросил Кормухин.

– Угу. Подходить к ней без вашего приказа побаиваются. У нее пистолет и нож Бесенка. И она в бешенстве…

– Бля, они что, охренели там совсем? Баба, прикованная к кровати, пусть даже с пулеметом… Что она сделать-то может? – презрительно скривившись, процедил генерал. – Тоже мне, вояки… Надо взять ее на службу вместо этих педиков. Она – настоящий боец… Саша! Ой, кто у нас тут сегодня? Боря! Рули на «четверку»… И побыстрее…

…Логинова встретила Кормухина милой улыбкой и вполне невинным вопросом:

– Савелий Иванович, когда падаль уберут? А то, извините, попахивает…

– Прямо сейчас, дочка! – стараясь не обращать внимания на пистолет, лежащий на ее кровати в опасной близости от правой руки, буркнул генерал и, пододвинув к себе стул, уселся на нем так, чтобы в случае попытки схватить оружие он мог упасть влево. В зону, стрелять в которую прикованной девушке будет весьма неудобно. – Колпин! Пусть заберут тело… И приберут тут немного…

– Можете и пистолет с ножом забрать… Мне они не нужны, а вам будет спокойнее… – ехидно усмехнувшись, не смогла не поддеть его пленница. – И пересядьте так, чтобы мне не приходилось выворачивать голову, – не буду я в вас стрелять…

– Хорошо… – Все-таки дождавшись, пока подскочивший к кровати майор заберет оружие, генерал передвинул стул правее и устроился на нем поудобнее. – Ну, и чего ты этим добилась? – кивнув в сторону выволакиваемого в коридор тела, буркнул Кормухин.

– Да меня просто достали его ночные посещения и угрозы меня изнасиловать, порезать в колбасу и сжечь на костре…

– Какие-такие посещения? – не понял генерал и оглянулся на возникшего рядом начальника Объекта-четыре. – Не было никаких посещений…

– Ну да, как же… А этого вашего Бесенка я, конечно же, приволокла сюда сама… – презрительно глядя на перепуганного полковника, сказала девушка. – Он приходил через ночь, вдоль вон той стены пробирался под камеру и рассказывал мне о своих планах… А сегодня ему ждать надоело, и он решил камеру отключить… А вы знаете, служить тренажером для воплощения в жизнь розовой мечты слюнявого мальчишки с большим пистолетом мне как-то не улыбалось…

– Ясно… Ладно, девочка, ругать я тебя не собираюсь… – начал было Кормухин…

– А мне все равно, собираетесь вы меня ругать или нет… – перебила его Логинова. – Меня достало несколько вещей, и я бы хотела их изменить. Первое – валяться на кровати я больше не хочу. Закройте меня в камере или еще каком подходящем помещении, где есть туалет и умывальник. Обещаю, что сама пытаться сбежать не буду. За мной придут, вы сами это знаете. А то судно порядком надоело… Далее, ваши доктора явно пытаются сделать на мне диссер. Тоже не надо – я им не подопытный кролик. Харэ из меня кровь сосать. Вампиры, блин… Третье – я хочу питаться нормально, а не той бурдой, которую мне приносят… Сухпайки или как у вас это называется, пусть жрут ваши солдатики-первогодки. «Духи», да? А, вот… Одежду мне верните… А то каждый прохожий норовит меня общупать… Ведь я могу и разозлиться… И одним трупом вы не обойдетесь…

– Однако… – онемел от ее хамства генерал. – А косметичку тебе не принести?

– Не, я от нее отвыкла… И с кожей у меня проблем не намечается… – улыбнулась Логинова. – А вот терять форму из-за лежания я не намерена… Если вы еще надеетесь на какое-то сотрудничество с моим мужем, то не перегибайте палку – он в гневе гораздо страшнее меня… Как вы думаете, если бы он узнал, что меня изнасиловал и убил этот ваш Бесенок, чем бы закончились ваши отношения? Правильно… – заметив по его глазам, что генералу стало не по себе, рассмеялась наглая до безобразия девица. – Он бы вырезал тут всех. И прошелся бы по всем вашим друзьям и знакомым…

– Ладно, не будем мусолить эту тему. Я подумаю, что можно сделать… – поднялся со стула Кормухин. – Я надеюсь, вы не забыли про обещание?

– Оно вступит в силу только после того, как вы согласитесь на мои условия.

– Договорились…

– Да, еще один нюанс. Избавьте меня от посетителей… Не хочу никого видеть. Вас это не касается, Савелий Иванович… – ухмыльнулась безбашенная девица и, кивнув головой на сползшую на живот простыню, добавила: – Вы не поправите на мне эту тряпку? А то ваши люди вот-вот слюной захлебнутся…

Вспомнив, КАК быстро умел двигаться Олег, генерал все-таки не рискнул приближаться к полуобнаженной красавице и мрачно буркнул, сохраняя лицо:

– Ну, вот еще… Не хочу, чтобы потом можно было сказать, что я трогал твое обнаженное тело… Потерпи, пока одежду принесут… И подготовят новое помещение…

– Боитесь… и правильно… слово в действие пока не вступило… – одними губами произнесла Логинова и обидно улыбнулась.

Еле сдерживая бешенство, Кормухин выскочил в коридор и, прикрыв за собой дверь, зарычал:

– С-с-сука… Откуда у Бесенка ключи от ее комнаты? Почему под камерой – мертвая зона? Какая скотина брала у нее кровь без моего разрешения?

Глава 20

Ольгерд

Период сбора информации я возненавидел всеми фибрами души уже на второй день вынужденного безделья, в воскресенье. Разумом я, конечно, понимал, что бежать туда, не знаю куда и мочить того, не знаю кого, – идиотизм, но сердце требовало действий – каждый день, который Маша проводила в руках Кормухина, наверняка казался ей вечностью. Однако данных, на основе которых можно было с уверенностью сказать, где генерал держит мою жену, увы, не было: режим секретности на десятке с лишним его спецобъектов поддерживался на высшем уровне, и в какой-то момент я вдруг почувствовал, что мы уперлись в стену. И стоим на месте… Глядя на мое состояние, бесились все. И предлагали всякую чушь – от последовательного штурма каждого из его объектов и до захвата в заложники какого-нибудь министра МВД. Но, несмотря на мое дикое желание как можно быстрее вытащить Машу, подписываться на этот бред я не торопился. Думал. И ждал какой-нибудь зацепки в той информации, которая поступала от Кириллова… И наконец дождался…

Идея мелькнула в голове, когда я раз в трехсотый просматривал досье на Кормухина, вполуха слушая непрекращающуюся перепалку между Вовкой и моей сестрицей:

– …Че сидишь-то тут, как сыч? Сгонял бы, что ли, жену его бы выкрал… Посмотрели бы, как он запоет…

– Кормухин с женой не ладят… Он еще спасибо ему скажет… – схватив за хвост пытающуюся ускользнуть мысль, буркнул я. – А вот дитя свое он просто обожает… Поздний ребенок… Единственный в семье… Если бы не она, Кормухин бы давно развелся… А так… «меняет любовниц, как перчатки, ни к кому не прикипая душой»… О, вот еще… «На образование единственного чада денег не жалеет»…

– Ну, и где это чадо учится? – у Щепкина тут же загорелись глаза. – Небось в Рязанском воздушно-десантном?

– Дочка у него, блин… – развеселился я. – Учится в Оксфорде…

– Охренеть… В том самом?

– Не… город Оксфорд. Какие-то курсы двухгодичные. Если закончит нормально, то поступит в «тот самый» – передразнил его я.

– И че стоит такое счастье? – присвистнув, спросил Глаз.

– Ну, не сто рублей год… – подал голос Сема. – Да че ты удивляешься? Если бы Кормушка захотел, то с его баблом все преподы Оксфорда и Гарварда домой бы к нему ездили… Просто он хочет дать ребенку официальное образование и, наверное, приучить к самостоятельности…

– М-де, а девочку-то можно прихватизировать… Вернее, прихватизировать нужно… – озвучил мою идею Щепкин. – А Оксфорд там или Антверпен – мне лично по барабану…

– Не нравится мне эта идея, но… пожалуй, других вариантов пока нет… – тяжело вздохнув, согласился Дед, расположившийся на подоконнике и мрачно глядящий в окно. – Запроси у Кириллова подробную информацию о ней, ладно?

…Подробное досье на Ольгу Савельевну Кормухину пришло к вечеру, когда изнывающие от безделья ребята успели потренироваться, раза три поесть и теперь пялились в телевизор, дико веселясь над постановкой рукопашных боев в каком-то тупом сериале. Глаз даже предлагал перестать маяться херней и заняться отработкой тех крутых связок, которые демонстрировали главные герои этой белиберды. Угги с Эриком, пытавшиеся повторить показанное на экране, ржали так, что я еле сдержался, чтобы на них не наорать. Лично мне было не до смеха. Как и Деду. Кстати, после выяснения отношений с ним я все никак не мог общаться с ним так же, как раньше, – оставшаяся в душе заноза каждый раз напоминала мне о том, что только из-за того, что Мерион пошел у Маши на поводу, она и оказалась в лапах Кормухина. А вытащить и ее, и Самирчика он действительно не мог – думаю, что в описанной им ситуации я бы, скорее всего, действовал так же. Как ни противно это звучит…

– Эй, оболтусы! – пробежав глазами текст, рявкнул я. – Кто мечтал посмотреть Оксфорд?

– Я! И я! – хором проорали Глаз и Сема.

– Так, а ты куда, со своей хохляцкой мордой? – удивленно глядя на Ремезова, возмутился Глаз. – Хочешь, чтобы тебя спалили на первом же углу?

– Это у кого морда хохляцкая? – возмутился Сема, и я сполз на пол от приступа дикого хохота: кем-кем, а хохлом негра Ремезова еще не обзывали.

– Блин, ну вы и клоуны… – буркнул Соловей. – Серьезный вопрос решается… А вы комедию ломаете…

– Угу… – подтвердил Глаз. – Че неграм в Лондоне делать? Их там и так навалом… Пусть тут в косоворотке полазает… Внимание на себя отвлекает… А я англичанок позырю…

– Я тебе позырю… – поддержала общее веселье Беата. – Дома сидеть будешь… Тоже мне, мачо…

– Ладно, хватит… – прервав трепотню, рявкнул Дед, подхвативший с моих коленей ноутбук и заканчивающий чтение файла. – Думаю, что ехать должны Сема и Эрик. И, может быть, Беата… Троих человек там хватит за глаза… Глаз нужен тут… Ты – снайпер! Не забыл? У Соловья наверняка нет визы, и, кроме того, ему надо закончить дела с Макриным.

– Согласен… – поддержал Мериона я. – Беата пригодится…

– А кто из вас знает язык? – удивленно поинтересовался Соловей.

– Все… – улыбнулся Ремезов. – У нас был отличный учитель… Имя, правда, у него странное. Эол. Но учит быстро и на славу…

– А визы? – не унимался Соломин.

– Тоже есть… Вся Европа, США, и че-то там еще…

– Ну, думаю, с билетами проблем быть не должно? – удивленно посмотрев на нас, парень захлопал глазами.

– Угу. Купим. Вы, главное, тут не особенно хамите… – усмехнулся Сема и покровительственно похлопал по щеке Щепкина. – Слышь, паренек, что тебе из Англии привезти?

– Нецензурно можно выразиться? – на всякий случай спросил Вовка у жены и, получив отрицательный ответ, подкрепленный лицезрением ее кулачка, вздохнул:

– Ну, ты меня понял…

– Ладно, Сема, бери с собой Эрика и Хвостика и дуй за билетами… Мы пока подумаем, что и как делать с дочуркой нашего клиента… Очень не задерживайтесь, ладно?

– В заложники я еще пока никого не брал… – поворачиваясь к Деду, буркнул я…

– Надо же когда-то начинать? – Голос Вовки, провожающего свою супругу, прервался коротким хеканьем – видимо, Беата не удержалась и все-таки ему врезала.

– Так его, Хвостик! – усмехнулся Дед и протянул мне комп. – Ладно, давай за дело…

Глава 21

Макрин Бессарион Тенгизович

– Бессарион Тенгизович! К вам посетители! – в голосе Танечки, его новой медсестры, раздавшемся из коридора, прозвучали нотки страха, и Бесо тут же подобрался, как тигр перед прыжком: непонятное молчание ребят, уехавших на встречу с этим непонятным каратистом из обычного раздражения успело превратиться в бешенство, которому примешивалось толика страха. Ну не могли ребята не позвонить после окончания его «воспитания». И не навестить шефа с утра Гиви не мог тоже! Так что причины для беспокойства у господина Макрина были. И не малые.

Оторвав глаза от телевизора, который он смотрел вопреки всем просьбам лечащего врача, Бесо придал лицу высокомерное выражение и приготовился приказать, чтобы гостям разрешили войти. Однако те не стали дожидаться соизволения – в коридоре вскрикнула Танечка, потом хрустнул замок, и дверь открылась внутрь, пропуская в палату двух здоровенных парней лет тридцати и проследовавшего за ними пожилого, но еще сохраняющего былую выправку мужчину.

– Зачэм замок ломат? – почувствовав, что в его речи снова прорезался акцент, Макрин поморщился, но продолжил: – Она открывается наружу!

– Фигня. И внутрь тоже. При желании… – хмуро буркнул шедший первым телохранитель. – Почините потом. Если сможете. А сейчас рот закрой и не вякай, пока не спросят! – Придавив Макрина ручищей к кровати, он быстренько обшарил его с ног до головы, потом заглянул в тумбочку, под лежащий на ней журнал, в каждый пакет с фруктами и, наконец, пробормотал: – Чист, шеф…

– Стул!

– Секундочку! – Второй охранник метнулся к подоконнику, перед которым еще недавно сидела Танюша, и, подхватив ее стул, приволок его поближе к кровати.

– Саня, в коридор. Посетители мне не нужны… – распорядился их хозяин и, не дожидаясь приглашения присесть, тяжело опустился на стул: – А я смотрю, ты тут неплохо устроился, господин Макрин, Бессарион… как тебя там по батюшке? А, точно, Тенгизович… Обычные люди ютятся по коридорам, а нам отдельную палату подавай… Ну, это меня беспокоит меньше всего, поэтому заострять этот вопрос я не буду. Некогда. Итак, меня можно называть… скажем, господин генерал… Договорились? Просто кивни головой… майор, уберите лапу с его горла! Задохнется…

– Вы кто? – выдавил из себя порядком перепуганный Бессарион.

– Я представляю одну заинтересованную силовую структуру… до названия которой тебе дела быть не должно… Если ты внятно и подробно ответишь на мои вопросы, то я, так и быть, не стану задавать вопросы про другие стороны твоей противозаконной деятельности… Правда, это не дает тебе права на индульгенцию перед нашей доблестной милицией… В случае недостаточной откровенности у тебя случится незапланированный инфаркт. Или инсульт… Или еще какая-нибудь хрень… Короче, сдохнешь тут, как последняя собака, усек?

В глазах генерала было столько равнодушия, что Макрин почувствовал, что до безумия хочет в туалет – в первый раз в жизни ему стало страшно до такой степени… Сжав зубы, чтобы не затрясся подбородок, он собрался с силами и утвердительно кивнул, надеясь, что кивок расценят как свидетельство его желания сотрудничать…

– Вот и молодец… А теперь расскажи-ка мне, с чего начались движения, в результате которых семнадцать твоих людей вчера вечером превратились в пособие для патологоанатомов?

– К-как вы сказали? – не понял вопроса Макрин.

– Сдохли, сука! Или ты еще не в курсах?

– Все? – не веря своим ушам, снова подал голос Бессарион.

– Все, бля… Правда, может, там сначала было восемнадцать или двадцать? Лично я – не знаю… – начал выходить из себя генерал.

– Понял, больше никаких вопросов… Итак, одному моему человеку на днях очень понравилась молодая девочка… Он пригласил ее прокатиться на машине в ресторан, кино, поесть шашлыки… Эта с… девушка почему-то заартачилась и оскорбила его нехорошими словами, и, по-моему, даже пыталась ударить по лицу… Мы вышли из машины, чтобы объяснить ей, что обращаться к старшим с такими словами недостойно такой юной и милой красавицы, но тут появился этот чертов каратист и принялся нас избивать… Было сыро, я поскользнулся в луже и ударился головой о стекло машины… Стекло вылетело…

– Ни хера себе ударился! – хохотнул стоящий рядом майор. – Сам? Или каратист помог?

– Помолчи, бля! – рявкнул генерал, и его охранник тут же заткнулся.

– Двоих моих людей этот придурок покалечил. Поломал ноги и челюсти… Можете проверить – они лежат в этой же больнице…

– Проверим, не дергайся… Давай дальше, Склифософский…

– Я не Склифоский, я Макрин… – поправил собеседника Бессарион и понял, что переборщил.

Генерал покраснел и, нахмурившись, зарычал:

– Ты будешь тем, кем скажу я, понял? Открывай рот только по делу, обезьяна… Что за каратист?

– Учитель в школе там неподалеку… – несколько раз глубоко выдохнув, залепетал Макрин. – Ребята его пробили – вроде, обычный парень…

– Что потом?

– Видимо, мои люди решили отомстить за оскорбление и по собственной инициативе поехали встретить его после школы… Оказалось, что к нему приехали какие-то очень большие и здоровые друзья, и поэтому мои люди собрались в таком количестве… Каратист с друзьями поехал покушать, а ребята хотели встретить их после ужина… Вот и все, что я знаю…

– Фамилия и адрес каратиста есть? – поморщившись, поинтересовался генерал.

– Д-да… вон там, в костюме – записная книжка… Можно ее мне?

– Он умеет читать. – Кивнув майору, генерал криво усмехнулся… – Не боись, не нужны нам твои секреты… Может быть, пока не нужны… Нашел?

– Угу, шеф… Соломин Геннадий Михайлович. Адрес дома, адрес школы… Номер мобилы и домашнего… Забрать блокнот или лист вырвать?

– Не, портить вещь не надо… Бери все… Ладно, выздоравливай, господин Гургенидзе… Если что, мы тебя навестим… Узнаем, что соврал, – не обессудь…

– Я всю правду сказал, мамой клянусь…

– Не ной, бля… – Встав со стула, генерал забрал блокнот у подчиненного и, пролистав его от начала и до конца, развеселился:

– Одни бабы, бля… Половой гигант, что ли? Ладно, можешь не отвечать – мне на это наплевать…

…Дверь, вбитая внутрь, тихо поскрипывала на сквозняке… В палате было достаточно тепло, но перепуганного насмерть Бесо трясло, как в лихорадке:

– Танюша, закрой окно! И принеси мне коньяка… Бутылку…… Вот тебе деньги… Да, дай мне телефон… Надо срочно позвонить… Все, беги… Только не бери всякую дешевку… Поняла? Умница… Алло, Нос? Мишка, это я, Бесо… Где Гиви, Слон, Жорик? Как не знаешь? Ищи… Час времени… Да, позвони на этот номер… Жду…

Отложив в сторону мобильник, Макрин опустил пониже задранную для просмотра телевизора подушку и уставился в потолок: за все время ведения бизнеса в Москве представителям спецслужб дорогу он еще не переходил. И слава богу. Бежать? Куда? В Европу? В Грузию? В Америку? Бросать налаженный бизнес и уходить в тину? На что тогда жить? Руководить оттуда – найдут… «Да и так найдут… – тяжело вздохнув, мрачно подумал он. – Раскопали же, при желании, его настоящую фамилию! Остаться? И плотно сесть на крючок? Что делать, блин?»

В голову, как назло, ничего не лезло. Кроме желания нажраться, как свинья, и забыться хоть на сутки…

Зазвонивший телефон заставил его подпрыгнуть на месте и выругаться.

– Алло, Мишка! Ну, что там? В морге? Каком морге? Семнадцать? Ясно… Распорядись там о панихиде, похоронах… Все, что надо, сделай… Деньги будут… Ладно, позвоню… Я – ничего… По сравнению с ними – хорошо… Хорошо, спасибо… Ладно, пока…

Нажав на клавишу прекращения разговора, Бессарион задумчиво уставился в экран телефона и вполголоса произнес:

– Ну, и кто же ты такой, каратист? Не найдут военные – найду я… И тогда ты у меня поплачешь…

Глава 22

Соломин

На сломанную дверь в палату первым внимание обратил Щепкин. И, придержав меня за рукав, знаком попросил не торопиться. Пожав плечами, я прошел мимо нужной нам двери и, добравшись до конца коридора, присел на подоконник, поглядывая на товарища.

Вовка в синеватых брюках, рубашке с засученными рукавами и шапочке выглядел заправским хирургом: мощные предплечья, бычья шея и особенно уверенный взгляд заставляли встречных пациентов и посетителей задавать ему вопросы о своем здоровье или о местонахождении того или иного отделения больницы. Слушая, как он непринужденно направляет людей в нужный им корпус, я даже немного позавидовал его целеустремленности – перед поездкой он часа полтора изучал поэтажную схему каждого корпуса клиники, запоминал фамилии ее руководства и места расположения их кабинетов.

Столик дежурной по этажу был пуст – медсестра, видимо, отошла куда-то по своим делам, – и Щепкин, нетерпеливо постукивая карандашом о его поверхность, принялся изучать лежащие на нем документы. Минуты через три девушка наконец появилась из дверей палаты в противоположном от меня конце коридора и тут же заторопилась к ожидающему ее «врачу».

Обаянию Глаза можно было позавидовать – уже через пару минут страшненькая молодая девчонка заливисто хохотала, слушая его байки, и в свою очередь, ожесточенно жестикулируя, рассказывала что-то его интересующее. За двадцать минут их беседы я чуть не озверел от ожидания – разговора мне слышно не было, а делать около окна было нечего. Разве что пялиться наружу, на располагающуюся перед корпусом стоянку машин…

…Два черных джипа, влетевшие на нее на такой скорости, что чуть не сбили пытавшегося выскочить из будки охранника, показались мне подозрительными еще до того, как из них посыпались явно вооруженные люди в почти одинакового покроя костюмах. Ну, не ездят в таком темпе к родным, лежащим в больнице, и все тут. Поэтому я напрягся, и не зря – ребята, рассыпаясь по двору, принялись блокировать именно тот корпус, в котором имели счастье находиться две наши скромные персоны. Вовка оказался рядом прежде, чем я решил подать ему знак тревоги:

– Надо уходить. У Макрина были гости. Видимо, спецы. Кормушка через тебя вышел на наш след. Выкинь симку из мобилы – наверняка она на прослушке…

– Угу, а вот и его люди, блин… – мотнул головой я, показывая замершие на стоянке машины.

– Хе, шустры, однако… – скривился в недовольной гримасе Глаз и приказал: – Идем… Мобилу оставь тут. Некогда ковыряться… Или постой… Дай ее сюда…

Через две секунды моя трубка оказалась в кармане халата неспешно гуляющего по коридору мужика с перебинтованной головой и загипсованным левым плечом. А мы, спокойно добравшись до служебного лифта, зачем-то поднялись на два этажа выше. Короткая пробежка по коридору привела нас к застекленному переходу в соседний корпус…

Повторить маршрут, по которому мы выбрались за территорию клиники, я, наверное, не смог бы и под пытками – понять, как в этой мешанине коридоров можно было ориентироваться, я не врубался в принципе. Но от этого еще больше зауважал своего друга и коллегу – именно его добросовестность в планировании сегодня спасла мою задницу от близкого знакомства с врагами Олега и K°.

– Так, мелковат ты, братец, немного… – критически оглядев меня с головы до ног, буркнул Глаз, как только мы оказались за территорией больницы. – Так, где там Олежка?

Предупрежденный о наших перемещениях Коренев въехал во двор буквально через три минуты – шансов на то, что не въезжавший на стоянку при клинике автомобиль привлек внимание людей Кормухина, было мало. Заскочив внутрь, я принялся переодеваться, слушая рассказ Щепкина о беседе с медсестрой, который оказался весьма и весьма интересен:

– По рассказам ее подруги, вчера в клинику приезжали какие-то военные и, до смерти перепугав персонал и охрану, сразу направились к Макрину. Как ни странно, после короткой беседы Бессарион как его там по батюшке, так и остался в палате. И даже без охраны. Видимо, рассказал все, что знал. Правда, говорят, пил весь вчерашний вечер и ночь – баба, которую ему туда подогнали, бегала в магазин раза три, не меньше. Так что делать в его палате сейчас нам было бы все равно нечего – он наверняка с дикой похмелюги и вряд ли что соображает. Кстати, еще одна странность, поразившая медсестру, – в день, когда его привезли, посетителей к нему ломилось немерено. А со вчерашнего дня, ну, если не считать людей Кормушки, – ни одного человека…

– А почему она решила, что те, кто к нему ломились, военные? – поинтересовался Олег.

– А хрен ее знает. Не менты – точно. Те бы ксивы показали. И не стали бы ломать двери в палату… Кроме Кормухина, некому вроде…

– Ладно, будем считать, что это был он… – хмыкнул Олег и удивленно посмотрел на не пытающегося переодеться друга: – А че это ты не переоделся, тормоз? Вон, Соловей уже как огурец…

– А мне и так хорошо… Я вот думаю, ты-то влезешь в Генкино шмотье или надо где-то новое искать?

– Опять гадость какую-то придумал? – Замерев на месте, Коренев пристально посмотрел на довольно ухмыляющегося друга и расцвел: – Языка? Блин, как я сразу не сообразил-то? Тупость!

– И не говори…

Мой наряд сидел на Олеге в облипон – если бы не наброшенный на плечи халат, ему можно было бы смело выступать на конкурсе на самый сексуальный прикид. Боясь лишний раз пошевелиться, чтобы натянутая на его могучем торсе ткань не лопнула по швам, он поинтересовался причинами, из-за которых я так плохо питался в детстве, а потом, мрачно посмотрев на ухохатывающегося от его вида друга, выбрался из тачки, и, отвесив Щепкину увесистый подзатыльник, первым пошел к облюбованной нами дыре в заборе. А я задумался о том, что вряд ли попаду в школу и к пятому уроку, на который должен прийти восьмой «А», и в ближайшие дни…

Глава 23

Ольга Кормухина

Шурик Болдин, или Балда, считал себя неотразимым. В принципе, внешне он выглядел достаточно неплохо. Высокий, под два метра, рост. Великолепная, чуточку «перекачанная» фигура. Смазливое лицо. Короткая стрижка. Уверенный, нагловатый взгляд. Дурацкие усики с маленькой, только вокруг подбородка, бородой. Вечные черные очки а ля американский коп. Спичка, зажатая в зубах. Рубашка, вечно полурасстегнутая, так чтобы было видно его грудные мышцы и поросшую кучерявым волосом грудь. Мачо, да и только. Приставленный ко мне чуть больше двух лет назад, Балда умудрился достать меня буквально за неделю – рассказы о победах на соревнованиях по карате перемежались с историями о его приключениях в Чечне и в Абхазии; упоминания о том, что он был чемпионом Рязанского воздушно-десантного училища по рукопашному бою – сообщениями о «вчерашних разборках с черными». Устав от его навязчивого внимания, я где-то через месяца полтора после его появления даже пожаловалась отцу – увы, по его мнению, мне нужен был именно такой телохранитель, как Болдин, и мне пришлось научиться выживать и в этой набившей оскомину компании. Где-то год назад он вдруг заметил, что я – женщина. И решил меня обаять. Шлепки по заднице с замечаниями типа «о, какая попка» или раздевающие взгляды, – естественно, в отсутствии папы, – казались ему лучшими комплиментами, о которых только может мечтать девушка. Увы, попытки от него избавиться ни к чему хорошему не привели – отец решил, что я все выдумываю, а оскорбленный до глубины души моим «предательством» охранник удвоил свои старания. Если бы не его плохое знание английского и не мой переезд в Оксфорд, я бы, наверное, повесилась. А так ко мне приставили Гришу, когда-то закончившего институт военных переводчиков, великолепно знающего язык, и я на год забыла про свои проблемы… Увы, как оказалось, зря…

Кстати, найти общий язык с новым охранником оказалось довольно просто – Гриша любил деньги. И считал, что все, недополученное на государевой службе должен, по возможности, заработать сейчас. Пара небольших премий из своего кармана за его «закрытые» на какие-то мои шалости глаза – и мы с ним друг друга поняли. Последние месяца три я делала, что хотела, – даже пустись я во все тяжкие, в рапортах телохранителя я бы точно осталась паинькой. Кроме всего прочего Гриша был незаменим в учебе – иногда мне казалось, что английский он знает лучше его носителей. Слушая, как он говорит, мне хотелось удавиться от стыда – при желании он мог изобразить из себя, скажем, уроженца Южного Сассекса, с присущим им акцентом и привычными оборотами речи, а во мне любой англичанин сразу видел русскую. И еще Гриша не гнушался мне помогать с уроками – естественно, за отдельную плату…

На мою принадлежность к женскому полу Грише было глубоко наплевать – баб у него хватало. Не такой яркий представитель сильной половины человечества, как Балда, он, тем не менее, смотрелся даже поинтереснее. И на фоне местных забитых хлюпиков этот мощный, спокойный, уверенный в себе шкаф быстро стал пользоваться расположением эмансипированных, знающих себе цену женщин…

Мой Гарри, как ни странно, Грише понравился. Видимо, тем, что играл в американский футбол, который мой телохранитель считал мужским видом спорта. И еще, скорее всего, материальными возможностями – в определении этого Гриша был признанным специалистом. Поэтому моя идея выйти замуж за этого отпрыска богатого английского рода ему очень даже понравилась. Особенно перспективой остаться при мне и после свадьбы. В общем, появление на горизонте Балды и Ахметова не лезло ни в какие ворота…

Встречать господ телохранителей я Гришу не отпустила – после колледжа мне «надо было» идти в библиотеку, где оставлять меня одну было жутко опасно. Поэтому на лицах появившихся у меня дома около восьми вечера мужиков было написано раздражение. Вернее, не так – Ахметов был спокоен, как удав, а вот Балду клинило от бешенства:

– Че не встретили-то, а? – обращаясь к Грише, но глядя на меня, зарычал он с порога.

– Учеба… Библиотека… Пропускать нельзя – это тебе не Союз, – щелкая каналами телевизора, спокойно ответил Гриша. – Если Ольга провалит экзамены, то в Оксфорд ее не примут. Как ты думаешь, на это среагирует босс?

– Сдаст… никуда не денется… – уверенный в материальных возможностях папы, осклабился Болдин. – Бабла кому надо закинуть, и все дела…

– Угу, только вот многому она так научится?

– А на хрена бабе много знать? – хохотнул этот придурок и, томно закатив глаза, продефилировал по гостиной. – Попкой покрутит, замуж выскочит и фтюить знания… Детки там всякие пойдут… Кстати, Олюньчик, сиськи у тебя еще больше выросли… Что ты с ними делаешь такого, подскажи, а?

– А тебе зачем? Решил сменить пол? – тут же огрызнулась я и, не дожидаясь продолжения беседы, встала из-за стола, подхватила учебники и направилась к себе в спальню.

– Не, подружкам посоветовать…

– А что, у твоих с грудью совсем напряг? – не удержалась я. – Так ты поаккуратнее там – может, это мужики?

– Ох, и язва ты, Олька… – донеслось из-за закрывающейся двери…

На следующее утро Гриша и Ахметов поехали брать на прокат вторую машину. Оставшийся со мной Балда, как и ожидалось, быстро сориентировался в ситуации и взял быка за рога – ввалился ко мне в спальню и нагло уселся ко мне на кровать:

– Привет, красотка! Как спалось?

– Выйди вон. Я не одета… – «разозлилась» я.

– Че это вдруг? А если сейчас кто-нибудь запрыгнет в окно? Что ты без телохранителя делать будешь?

– Дай мне одеться… – потребовала я, прикрываясь одеялом.

– Что именно дать? – подскочив к гардеробу, радостно спросил он. – Ух ты, какие трусики… Блин, я должен увидеть, как они на тебе сидят… И, пожалуй, одень вот этот лифчик… Черт, он совсем прозрачный… Можно, я тебе помогу все это одеть?

– Отвали, придурок! – зарычала я. – Я не одета, понял?

– Да понял я, понял! Это меня и радует… – облизнулся он. – А ты в ночнушке или без? Вставай, опоздаешь в институт!

– Я в колледже учусь, – автоматически поправила я и вскрикнула – Балда, стремительно нагнувшись, одним рывком сорвал с меня одеяло!

– Охренеть, какая ты стала сексуальная… – пожирая меня глазами, пробормотал он. – Вот это телка… Ты по мне скучала?

– Отдай! – прикрывая полупрозрачную рубашку ладонями, потребовала я.

– Не, тебе пора вставать. Ща я помогу тебе снять эту тряпку, потом тебе надо будет выкупаться… А через минут двадцать, так и быть, оденемся…

Трель звонка, раздавшегося от входной двери, заставила вздрогнуть даже меня – вернулся Гриша, «забывший» дома кредитную карточку.

– Кого там принесла нечистая, блин, а? – Балда бросил мне одеяло, грязно выругался и, пинком ноги распахнув дверь в коридор, направился открывать дверь.

Наскоро одевшись, я забежала в гостиную буквально через минуту и, вцепившись в рукав куртки Гриши, буркнула:

– Я еду с вами. Мне дома скучно… Хорошо?

– Ок, как скажешь, – не стал сопротивляться мигом все сообразивший охранник. – Иди в машину, она у ворот…

– Че это так быстро-то? – попробовал было возмутиться Болдин. – Хотя… Я провожу… Мне сказали не отходить от тебя ни на шаг…

– Гриша, ноутбук захватишь? – уже с улицы прокричала я. – Он там, в спальне… Тока зарядку не забудь, ладно?

– Захвачу… – донесся до меня его ответный рев, и я вприпрыжку добежав до машины, открыла правую переднюю дверь:

– Выметайся, Ахметов. Это мое место… Садись вон назад, к Санечке…

– А я думал, ты поедешь со мной! – расстроился Балда. – На заднем сиденье безопаснее… И ты знаешь…

– Блин, помолчи, а? Как радиоприемник… Дай вспомнить то, что я учила вчера и подготовиться к уроку…

Однако все десять минут, потребовавшиеся Грише, чтобы переписать с камеры на ноутбук и отправить отцу по электронной почте файл с записью моего подъема, Балда рот так и не заткнул… Ни на мгновение…

Телефонный звонок от отца раздался только вечером – видимо, как обычно, занятый своими делами, он добрался до компьютера, только добравшись до дома. Схватив телефон и еле-еле сдерживая счастливую улыбку, я постаралась изобразить усталость после учебного дня и замученно буркнула:

– Алло…

– Доча, ты?

– Угу, а кто еще тут может быть?

– Дай мне Гришу. Немедленно… Я надеюсь, он рядом?

– Конечно, папа… Он вообще от меня не отходит. Гриша-а-а! Папа тебя…

То, что говорил отец, я не слышала – до меня доносились только Гришины «так точно» и «будет сделано, господин генерал». Однако, судя по довольной улыбке моего помощника, его план сработал на все сто процентов.

Получив ценные указания и необходимые разъяснения, Гриша вернул мне телефон, и, подмигнув, вышел из комнаты.

– Прости меня, доча… – В голосе отца я вдруг услышала настоящее раскаяние. – Я был не прав… Мне… мне некогда сейчас уделять тебе столько времени, сколько должен был бы уделять нормальный отец, но… я тебя очень люблю и сделаю все, что можно, чтобы загладить свою вину… Этого урода Болдина я отзываю обратно. Ахметов его проводит. Я с ним разберусь тут. Лично. Пару ребят им на замену я пришлю, наверное, не раньше чем через недельку – подобрать нормальных, увы, не так легко. Как вы там, справитесь?

– Папа, Гриша – просто молодечик. Ты там решай свои проблемы, а мы тут как-нибудь перебьемся. Кстати, он тут скорешился с местной частной охранной фирмой, и если ты не против, привлечет ее людей для моей охраны… Как считаешь?

– А что, кстати, это идея… Ладно, давай пока так… Что там со счетами? Они уже выставили?

– Я пока не знаю, папа, но денег, наверное, может не хватить…

– Заберете у Болдина. Я отправил с ними двести тысяч. Еще сто я завтра кину тебе на карточку… Доча, я был не прав… Прости меня, ладно?

– Да ладно, папа, проехали… Кстати, если бы Гриша не забыл дома кредитку, не знаю, что бы я делала…

– И с Гришей разберусь… – пообещал отец. – Блин, мне звонят… Ладно, до связи, малыш…

– Пока, папка! Я тебя очень люблю… – промурлыкала я и отключилась.

А на следующий день, проводив удивленных неожиданным приказом отца телохранителей в аэропорт, удостоверилась, что они прошли через паспортный контроль и, в сопровождении Гриши добравшись до машины, наконец-то почувствовала себя счастливой…

Глава 24

Вовка Глаз

– Пока вы лазили по больнице, звонил Кириллов… – буркнул Олег, как только мы пробрались на территорию больницы.

– Нарыл что-нибудь про Машу? – не переставая внимательно смотреть по сторонам, заинтересовался я: обычно Кириллов старался посылать информацию по электронной почте, считая, что так меньше риск случайно сдать нас людям Кормухина…

– Неа… – Коренев мотнул головой и криво усмехнулся: – Сын там зажигает…

– Че натворил-то?

– Да в принципе ничего особенного – он прикормил какую-то там птичку около особняка друзей Кириллова, а кошка их соседей решила этой птичкой полакомиться. Самирчик подхватил со стола нож и прирезал кошку…

– Молодец! Мужик, блин… Друга спас…

– Угу. Лариса Брилева упала в обморок от вида крови. Ее муж – тоже в шоке. Жаловался Кириллову на то, что, по его мнению, ребенок не должен быть так спокоен, убивая. Не должен быть способен на убийство. И что вообще с ним что-то не то…

– В смысле?

– Ну, не умеет пользоваться телевизором, микроволновкой, всякой бытовой техникой, не играет в компьютер, никогда не ездил на скутере и не делал что-то там еще. Зато может разжечь костер, пожарить себе мясо, целый день тренируется, лазает по деревьям и плавает…

– Так что странного-то?

– Ну, у них ребенок не такой… – пожал плечами Олег. – Кириллов спросил меня, на хрена я таскаю сына по всему свету, мол, детство в тех дырах, где мы ныкаемся от Кормушки, ему на пользу не пойдет… Мол, ребенку надо в школу, надо играть со сверстниками, и вообще лишать его детства неправильно…

– А знаешь, он в чем-то прав… – хохотнул я. – А как эту самую Ларису, откачали?

– Угу. Вызывали врача. Она теперь боится подходить к ребенку, считая его убийцей… И попросила мужа спрятать подальше все ножи в доме…

– Правильно! – поддакнул я. – Пусть учится валить врагов подручными средствами… Да… семейка – в обмороке… Ладно, дальше расскажешь потом… Вон то тело у стойки дежурной – явно наш пациент… Берем?

– Да. Отвлеки медсестру… И, по возможности, того паренька… – улыбнулся Коренев. – Больному надо помочь…

– Какому больному? – не понял я, но быстрым шагом направился к девушке, что-то записывающей в журнал.

Прочитав на бейджике ее имя и фамилию, я, облокотившись на стойку, игриво обратился к довольно милой, но какой-то чересчур уж маленького роста особе:

– Катенька, милая, вы когда-нибудь отдыхаете? Сколько можно вкалывать, как пчелка Майя?

Оторвавшись от писанины, девушка ошарашенно посмотрела на меня сквозь толстые стекла очков и непонимающе спросила:

– Это вы мне?

– Вам конечно же… Как ни посмотрю – вы все время носитесь по палатам с капельницами, шприцами, таблетками… Время на личную жизнь-то остается?

Девушка покраснела как свекла, и, опустив голову, пробормотала:

– Да все нормально, доктор…

– Ну, как же нормально-то? Такая красавица, как вы, должна больше думать о своем счастье… Когда вы в последний раз были в кино? Или в ресторане?

Рослый мужик в светлом костюме, под которым угадывался пистолет, заинтересованно слушающий наш разговор, ехидно усмехнулся и, подмигнув мне, одобрительно покачал головой – по его мнению, фигурка Катеньки стоила того, чтобы обратить на нее внимание… Я победоносно улыбнулся в ответ и продолжил нести чушь:

– Ну вот, молчите… А если по мне, то в такую погоду надо меняться дежурствами со старыми бабками, которых тут навалом, и радоваться жизни… Посмотрите в окно – бабье лето! Долго оно еще будет-то? День? Два? А потом начнутся холода, дожди, и на душе станет тоскливо и мрачно… Катенька, кстати, какие у вас красивые пальчики…

Олег, промелькнувший за спиной засмотревшегося на руки девушки прапора, материализовался метрах в пяти от него и «удивленно» посмотрел на начинающее валиться навзничь тело:

– Ой, человеку плохо… Что стоите, Сергеев? Быстро каталку! – рявкнул он, глядя на меня и приседая рядом с потерявшим сознание «пациентом».

– М-да… Помогите мне его поднять. Так… кладите… Девушка, кстати, почему у вас на этаже посетители без бахил? Да еще в неурочное время? Ладно, я с вами после разберусь… Сергеев, что встали? Катите его к лифту… Ко мне, на четвертый… Не понимаю, что с ним…

…Короткий допрос, проведенный в каком-то подсобном помещении соседнего корпуса, слегка улучшил мое настроение: как оказалось, среди людей Кормушки ходили слухи о какой-то отмороженной девице, положившей при захвате хренову тучу их товарищей. И завалившей офицера по фамилии Бессонов, пытавшегося отомстить за смерть друга. Местонахождение объекта, где она содержится, «язык» не знал, зато ему частенько приходилось сопровождать босса – генерала Кормухина – и он назвал нам местоположение нескольких объектов своей конторы. Два адреса из которых в информации Кириллова отсутствовали. Кроме того, оказавшийся моим тезкой парниша провожал босса до дома, адрес которого он тоже нам любезно сообщил.

– С паршивой овцы – хоть шерсти клок! – выбираясь из подвала, где мы оставили труп, буркнул Олег. – Но Машка молоток… Не испугалась… Ох, доберусь я до Кормушки – мало ему не покажется…

– Слышь, а давай вон того еще расспросим… – кивнув в сторону водителя, отирающегося возле одного из черных джипов, стоящих во дворе, буркнул я. – Может, что еще расскажет?

– Охамел совсем? – хмыкнув, поинтересовался Коренев. – Тебе одного мало?

– А что он знал-то? – пожав плечами, усмехнулся я. – И потом, у Кормушки людей и так навалом… Одним больше, одним меньше… Он даже не заметит…

– Это же не молдавские гастарбайтеры на стройке… – вспомнив старый анекдот, расхохотался Олег. – Хотя… ты, наверное, прав… Опять же, на джипе прокатимся… Я вот на новом «Эскалейде» еще не ездил… А ты?

– А я конечно же… и не раз… Помню, выхожу на дорогу около Аниора – а там такая же дура телегу везет… Я вознице – «Прокати, дорогой»… А он мне – «Нэ вапрос, садыс, дарагой, толка мэч сными – страшна»…

– Клоун, блин… – пихнул меня в плечо Коренев. – Ты справа. Спроси что-нибудь через окно…

Однако первоначальный план захвата второго языка накрылся медным тазом буквально через двадцать секунд. В ту самую секунду, когда я подошел к джипу достаточно близко, чтобы увидеть ухо стоящего спиной ко мне водителя. В принципе, таких ушей в нашей системе было не так уж мало – четыре из пяти борцов, дотренировавшихся до звания мастера спорта, могли похвастаться «пельменями» и покруче. Но вот короткий шрам над бесформенным, не раз ломанным о татами «локатором» на службе был только один. И принадлежал он Моське. Старшему лейтенанту Гарегину Мовсесяну. Человеку, за личную встречу с которым Сема отдал бы лет десять жизни. Как минимум. Человеку, неоплаченный счет к которому до сих пор ввергал Ремезова то в глубочайшую депрессуху, то в жуткое бешенство…

…Моська был неплох. Вместо того чтобы хлопать сломанными ушами, он смотрел по сторонам. И в боковое зеркало джипа, скотина. И успел срисовать меня в нем задолго до того, как я подобрался на дистанцию броска. И сообразил, что второй «врач», идущий «мимо», именно тот, кого они ищут. И даже что-то буркнул в гарнитуру, прежде чем выстрелил в ноги беззаботно прогуливающемуся перед ним Кореневу…

Олежка среагировал вовремя. И пропал из поля зрения Мовсесяна раньше, чем пуля, вылетевшая из ствола АПСа, ударила в ствол мирно растущего за ним деревца. Моська, ошалело глядя перед собой, все-таки догадался прыгнуть в сторону, уходя от возможной атаки с моей стороны. Правда, это ему не помогло – Олег, двигающийся в состоянии джуше, успел выбить ствол из его руки и качественно вырубить слишком шустрого противника раньше, чем я дотянулся до затылка падающего на асфальт противника. Затолкать в машину бессознательное тело оказалось не так просто – сто с лишним килограммов живого веса плюс бронежилет скрытого ношения пролезли в заднюю дверь джипа только с третьей попытки. Потом я подхватил с земли выпавший из его руки «Стечкин» и, запрыгивая на место водителя, с удовольствием продырявил два правых колеса второго джипа, стоящего метрах в пяти… А минут через пять, перегрузив Моську в нашу «Субару» и бросив мощный внедорожник в облюбованном нами дворе, я завел двигатель и, трогаясь с места, вытащил мобилу:

– Алло, Сема? Как делишки? Ждете паспортного контроля? А… прости… отвлек… Тут мы с Олежкой думаем, тебе кликуха «Слон» не подойдет?

– Блин, тебе что, делать не хер? – вполголоса зарычал в трубку Ремезов.

– Ну вот, я к нему с приятными новостями, а он грубит… – «возмутился» я. – Рассказывать ему про Моську или пусть пролетает, как фанера, над Парижем и до Лондона? – спросил я у Олега.

– Моська? Где? – мгновенно среагировал Сема.

– Да тут, у нас в машинке… Дрыхнет на заднем сиденье… Соловей ему головку придерживает, чтобы он не ушибся случайно… – глядя в зеркало заднего вида, добавил я. – Ты знаешь, Сема, Моська – жуткое хамло и сволочь… Тебе даже привета не передал… Правда, вроде и некогда было…

– Бля, вы че, в натуре Моську отловили?

– Фу, как грубо ты выражаешься… Мы предложили отвезти товарища Мовсесяна до дома, и он любезно согласился…

– Вырви ему глотку, Глаз, пожалуйста… – пропустив мимо ушей мои слова, прошипел Ремезов по-аниорски, смешно вворачивая чисто русские выражения в не знающий мата язык: – Бля, я по гроб жизни тебе благодарен буду… Я бы эту падлу на куски порвал…

– Ты, главное, не волнуйся, а объясни, куски какого размера надо настрогать? Сделаем… Любой каприз за ваши деньги…

– Вовка! Чехам Шкоду сдал он, сука… Помнишь такого?

Желание шутить пропало сразу – о судьбе капитана Шкловского я только слышал, а некоторые наши офицеры, бывшие с ним в той самой командировке, даже видели пленку с записью его казни… По их рассказам, то, что вытворяли с пленным офицером прячущие лица за масками бандиты, невозможно было передать…

– Ты уверен?

– Да. На сто процентов… – ответил Ремезов. – Шкода был моим однокашником. И отличным парнем…

– Понял… Лети спокойно… Ответит… – с ненавистью глядя в лицо валяющегося на заднем сиденье Мовсесяна, буркнул я. – Я не знал…

– Никто не знал… Ладно, наша очередь подошла… Беата зовет… Спасибо, брат…

Глава 25

Хранитель Эол

…Выступление танцовщиц из Корфа было, конечно, замечательным, – зал, в котором не осталось ни одного свободного места, долго не отпускал красавиц со сцены, требуя повторения последнего номера, – но пение Лонора-барда меня просто заворожило. В его песнях было все, чего мне так не хватало в жизни – Любовь, Вера, Дружба, Самопожертвование, Боль утрат и многое, многое другое. Задумчиво глядя на раскланивающихся на сцене девушек, я пытался записать в блокнот строки, которые меня так зацепили:

…Идет туда, куда ведет тропа:

огромный мир – лишь череда иллюзий,

но давит плечи неподъемным грузом

печальный опыт… Кандалы раба

не на руках… а на Душе его…

Найти мечтает место в этом мире,

где он сумеет мудростью и лирой

помочь кому-то… – Только нелегко

понять, что нет таких на свете мест —

Мир не дорос до Мудрости и Света,

где правит Власть и звонкая монета —

там Справедливость ни к чему и Честь…

Вокруг него то пусто, то толпа…

И каждый взгляд, в котором нету Жизни, —

всего лишь шаг к его последней тризне…

…идет туда, куда ведет тропа…

– Очередное пророчество? – вывела меня из ступора баронесса. – Что-нибудь серьезное?

– Да нет, Клод… Просто песня Лонора понравилась… – дописав последнее слово, улыбнулся я.

– Да, поет он душевно… – вздохнула девушка. – Никогда не думала, что вместо пьянок с подругами буду проводить вечера в чужой стране в таверне перед поющим бардом, и получать от этого удовольствие… О, а вот и Евгения… Отвлеклась, наконец…

– От чего? – вполголоса спросил я, вставая и приветствуя супругу Мериона.

– В госпитале. С утра до поздней ночи. Жалко ее: мается она тут… Без Деда совсем плохо ей стало…

– Здравствуйте, Хранитель! – В глазах заметившей меня женщины полыхнуло такое пламя, что я аж отшатнулся.

– С ребятами все нормально, Женя! Я просто пришел вас навестить… Скучно в моей берлоге одному…

– А если им потребуется помощь? – встревоженно глядя на меня, поинтересовалась она. – Пока вы доберетесь…

– Я не пешком… Час времени и я там… Не волнуйся…

– Ааа… Мне тоже скучно… Вот, пришла развеяться… Дэона! – Она повернулась к подбежавшей к столику девушке: – Принеси мне чего-нибудь полегче и попроси Лонора спеть… ну, в общем, он догадается…

– А что, он не закончил? – обрадованно спросил я, дождавшись, пока девушка удалится.

– Нет, он поет с небольшими перерывами практически до утра… – улыбнулась баронесса. Сема заключил с ним договор. И подарил ему дом. Теперь Лонору нет необходимости искать слушателей и побираться, зарабатывая на кусок хлеба и ночлег… Кстати, Женя, я сегодня разговаривала с купцами из конфедерации – говорят, в Лиулане они слышали пару бродячих певцов – им тоже очень понравилось… Может, пошлем кого их найти? Братья Измиры…

– Было бы здорово… Вашими стараниями у нас тут скоро надо будет строить консерваторию…

– Почему нет? – хихикнула Клод. Кстати, Эол, а ты в курсе, что мы начали строить новую Обитель Последнего Пути? Вернее, что-то вроде Академии боевых искусств…

– Постой! Я прол… видел сегодня развалины Обители – там такое же запустение, как и год назад…

– Мы строим НОВУЮ… За Южными воротами… Чуть выше Мертвой заводи… Сема собрал бригаду лучших архитекторов Элиона и почти месяц обсуждал с ними проект… А сейчас у нас уже первый этаж достраивается…

– Ого… – восхитился я. – Я должен это увидеть… А что еще нового?

– Да вроде ничего… Город скоро восстановим… Всю шушеру, которая пыталась грабить на дорогах, перевешали… А, строим почтовые станции на всех крупных дорогах и закупаем туда коней – Сема считает, что скорость доставки информации «рулит»… Плохо, что он ушел на Землю. Я многого не понимаю, из того, что он тут собрался создавать… Понятия – знаю, а как все это реализовать в жизнь – увы, нет… Вот, например, школа разведки и контрразведки… Должна быть при Обители. Да, думать о ней немного рановато – мы даже еще не начали набирать талантливых бойцов для самой Обители, – но помещения под нее надо как-то оборудовать…

Слушая рассказ Клод, иногда прерываемый замечаниями Евгении, я поймал себя на мысли, что немного завидую живущим такой насыщенной жизнью ребятам. Да, почти во всем, что они делали, был риск – например, процесс отлавливания банд, расплодившихся в окрестных лесах после разгрома Ордена Алого Топора унес жизни не одного человека, – но зато они Жили! По-настоящему! И горели тем, что делают… А я? Я… наблюдал… Подглядывал за чужими страстями, победами и поражениями… И… завидовал… Осознавать это снова было горько, и у меня основательно испортилось настроение…

– Эол! Послушайте эту девушку… – видимо, заметив, что мне стало грустно, Клод ткнула меня в плечо и показала на сцену зажатой в руке вилкой. – Голос – умереть и не встать… Правда, не умеет играть на музыкальных инструментах и не пишет стихи… Если бы вы знали, чего нам стоило уговорить Лонора написать для нее песню и потом ей аккомпанировать… Самолюбив, блин, до безобразия… Зато номер получился что надо…

Я заинтересованно посмотрел на сцену – в полумраке клуба рассмотреть скромно жмущуюся к шторам, закрывающим проход в служебные помещения, певицу было практически нереально. Зато было неплохо видно Лонора и еще троих аккомпаниаторов, вдумчиво настраивающих свои инструменты. Пара минут, до момента, пока они решили, что готовы, прошла в полной тишине – зрители, оторвавшиеся от тарелок и бокалов со спиртным, боялись даже дышать, чтобы не смутить и без того перепуганную девушку. Наконец Лонор кивнул головой и взял первый аккорд…

Дилиона пела не одна. Лонор-бард, написавший и слова, и музыку, явно не хотел, чтобы, слушая этот ГОЛОС, люди забывали про него, – припев, исполняемый в два голоса, звучал просто потрясающе. Но все равно то, что творила со зрителями эта невысокая и довольно милая женщина, можно было назвать только одним словом – Волшебство… В момент, когда она закончила петь, мне казалось, что моя душа вывернута наизнанку, вымыта, вычищена и вложена обратно человеком, который смог понять все мои потаенные мысли, чувства, надежды и показал мне Путь, по которому надо идти дальше… Туда, где меня ждет Счастье…

В зале было тихо… Никто не топал ногами, не стучал рукоятями ножей о столы, выражая свое восхищение талантом исполнительницы. Зрители ошалело приходили в себя и влюбленными глазами пожирали снова спрятавшуюся в полумрак сцены девушку. Многие украдкой утирали выступившие в уголках глаз слезы, а особо впечатлительные прятали лица в ладонях…

– Ну, как? – хрипло спросила меня Клод минуты через две…

– С ума сойти… Нет слов… Где нашли такое чудо?

– Не поверишь… – улыбнулась Евгения. – Недели четыре назад в окрестностях Бездонного озера ликвидировали одну из последних шаек, а на обратном пути кто-то из воинов баронессы услышал, как поет девушка, собирающая в лесу хворост… Зная, что мы ищем таланты, «взял ее в плен»…

– И у нее всего одна песня? – расстроенно глядя вслед скрывшейся за кулисами девушке, спросил я.

– Пока да… Но переговоры с Лонором продолжаются… Думаю, я его заставлю сделать целую программу… – улыбнулась Евгения. – Часа эдак на два – два с половиной…

Глава 26

Беата

Оксфорд оказался довольно милым, спокойным городком, совершенно не похожим на шумную, нереально огромную Москву. Прогуливаясь по его улицам, я то и дело ловила себя на мысли, что время тут течет иначе, не так, как в других городах Земли. Гораздо медленнее. И что от этого город гораздо ближе к Элиону, чем любое другое место, которое я видела в этом мире. Почти каждый дом тут дышал стариной – город, со времен Генриха II ставший университетским городком, поражал своей архитектурой. В первый же день после приезда, сняв небольшой домик на окраине, я и Эрик, прогуливаясь, умудрились отщелкать двести с лишним кадров на подаренном Семой цифровом фотоаппарате. Что ни здание – то история… Carfax Tower XIV, Christ Church, Magdalen College… Заглядывая в путеводитель, я пыталась представить себе всю ту бездну времени, которая прошла с момента, когда король Эдуард I вступил во владение городом, который тогда же получил свое имя: Форд фор Оксен (“брод для быков” через Темзу), и до момента, когда по его улицам начали ходить автомобили, и не могла – становилось страшно. А вот Эрик смотрел вокруг более прагматично – фотографируя понравившиеся ему здания, он интересовался, смогут ли наши архитекторы построить что-нибудь в таком же стиле, если им приволочь десяток-полтора хороших снимков.

– Прикинь, вот такое чудо – и в Аниоре! – задрав голову, чтобы получше рассмотреть очередное чудо архитектуры, бормотал он и тут же вырывал у меня фотоаппарат… Правда, добравшись до улицы High и распробовав местное пиво, Эрик слегка ошалел от хорового пения, книжных развалов и толп занятой своими делами молодежи. Кроме того, в состоянии легкого подпития его стало глючить– приблизительно раз в минуту он дергался, ощущая отсутствие за спиной мечей, и мучительно вспоминал, где же он мог их потерять… Поэтому звонок Семы, взявшего напрокат машину и считающего, что надо вкусно поужинать, пришелся как нельзя кстати – пить на голодный желудок у Эрика получалось плоховато… А после ужина Сема устроил нам прогулку несколько другого плана – поиск дома, где проживала цель нашего приезда, Ольга Савельевна Кормухина…

…На то, чтобы его найти, ушло чуть более получаса – информации о месте ее проживания в досье на ее папашу было предостаточно. А на следующий день начались «трудовые будни работника плаща и кинжала», как выразился Сема на «утреннем разводе», раздавая нам ценные указания. По его мнению, за пару дней наблюдения мы должны были выявить маршруты, по которым девушка передвигается в колледж и обратно; места, которые она посещает в свободное от учебы время; количество телохранителей, которые ее сопровождают, и тому подобную дребедень. Пока мы мотались, выполняя его часто мало понятные приказы, Ремезов внимательно изучал весь прилегающий к дому нашей будущей пленницы район, рисовал какие-то схемы, ломал голову над вещами, понять которые я так и не смогла – просто не хватало опыта. Но в итоге, через трое суток после нашего прилета, Ремезов, наконец, оторвался от своих схем и повез нас по магазинам…

…Два часа, проведенные в салоне красоты, сделали свое дело – смотреть в зеркало на рыжеволосую стерву в черном вечернем платье было довольно-таки забавно: такой я себя еще не видела. И дело было не в высоких каблуках, для того чтобы передвигаться на которых, мне требовалось находиться в состоянии джуше. И не в коротком до безобразия подоле, еле прикрывающем мою задницу, облаченную в стринги. И не в волосах парика, закрывающих мою спину почти до поясницы. Просто визажист, получивший от Ремезова очень неплохую мзду, за это время сумел придать моему лицу выражение, которого на нем не могло быть по определению – чувственности, граничащей с развратом. Женщина в зеркале явно знала себе цену, но вот с моральными принципами у нее было, как бы это сказать помягче, не густо. Она могла быть доступна немногим, но ощущение того, что стоит протянуть руку, украшенную перстнем с нехилым бриллиантом, и она задумается не только о его цене, но и о том, что может предложить ее хозяин ЕЙ, чувствовалось с первого взгляда. Даже Ремезов, придумавший такой имидж, восхищенно присвистнул, увидев его материальное воплощение:

– Охренеть, Хвостик! Я тебя не узнаю… – хмыкнул он, когда я, выйдя из дверей салона, царственно позволила ему усадить себя на заднее сиденье автомобиля.

– Давай заедем домой, а? – глядя на меня дурными глазами, попросил Эрик. – Надо тебя щелкнуть… Если Вовка этого не увидит, он просто удавится от горя…

– Ща как врежу… – представив реакцию моего супруга на такую фотографию, передернулась я. – Только этого не хватало…

– Почему? – возмутился он. – Ты смотришься просто супер…

– Блин, какой же ты еще ребенок… – погладив парня по голове, я вздохнула. – Ничего, у тебя еще все впереди…

Посмотрев на непонимающе глядящего на меня Эрика, Сема согнулся от хохота:

– Ну да, Вовка бы оценил… Только вот, боюсь, из дома больше бы не выпустил… Особенно с нами…

– Почему? – обиженно поинтересовался Эрик. – Че вы ржете-то? Нет чтобы объяснить…

– До этого надо дорасти… Или пожить на Земле эдак с годик-другой… Здорово, что ты не понимаешь… – вздохнул Ремезов. – Ладно, поехали… Эрик, помнишь, что надо делать?

– Угу… – Сидящий в кресле пассажира парень тут же подобрался и уставился в переднее стекло.

– Вот и отлично…

Глава 27

Маша Логинова

…В моей новой камере, напрочь лишенной окон, за ходом времени следить не получалось – по моим ощущениям, еду мне приносили, как говорил Карлссон, «приблизительно» где-то «не позже часа, и не раньше трех»… Еда появлялась в маленьком окошечке холодной, на пластиковой одноразовой посуде и без всякого разделения на завтрак, обед или ужин. Лампочка за плафоном, защищенным мелкоячеистой решеткой, горела бесперебойно. Посетителей не было. Так что о времени, проведенном в этом помещении, я скоро смогла лишь догадываться. И это не добавляло мне хорошего настроения: ждать, когда же наконец за мной припрется мой благоверный, было совершенно невыносимо. Радовало только одно – плечо заживало с такой скоростью, что я просто диву давалась! Причем даже при довольно серьезных нагрузках оно почти не ныло – а тренировалась я как проклятая. Все равно занять себя было больше нечем… Иногда я напоминала себе джинна, сидящего в лампе, – в мысленных разговорах с Олежкой за свое спасение я обещала ему сначала безумную ночь любви. Чуть позже – быть послушной и верной женой до скончания века. Еще позже – клялась, что безропотно поеду с ним не только в Аниор, но и в самую гнусную дырищу Веера Миров. А последние часы перед появлением Кормухина меня здорово переклинило, и я была готова его растерзать, если он не появится тут сию же минуту… Увы, мои мольбы и стенания так и остались без ответа – вместо мужа на пороге камеры появился Савелий Иванович собственной персоной. Вслед за восемью здоровенными лбами в бронниках и сферах, вооруженных коротенькими черными автоматами и явно предупрежденными о том, что я способна на всякие неприятные неожиданности. Расклад сил был явно не в мою пользу, поэтому я позволила приковать себя к массивной, вбетонированной в пол кровати, и только после этого Кормухин приказал оставить нас наедине:

– Ну, привет, красотка… Как тебе тут? Не скучно? – поставив принесенный кем-то из офицеров стул к противоположной от меня стене, он тяжело опустился на него и прислонился спиной к стене. – Мне тут докладывают, что твоя рука почти совсем зажила? Говорят, ты тренируешься целыми днями? Совсем ты себя не бережешь, девочка… Хотя, быть может, ты и права – здоровье надо беречь смолоду… Не так, как мы, старые развалины… Ну, что молчишь? Не рада моему приходу?

– Ну, как вам сказать, чтобы не обидеть? – хмыкнула я. – Есть куча людей, чье появление в этой комнате вызвало бы у меня гораздо больше энтузиазма. И я уверена, что вы это понимаете…

– Ну да… Пожалуй… – Кормухин скривился, как от зубной боли, и пристально посмотрел мне в глаза:

– Ты знаешь, мне тут про тебя рассказали много интересного… Я бросил все свои дела, чтобы лично побеседовать с так не приглянувшимся тебе Хрюном. Кстати, ты к нему несправедлива. Светлейшая голова. Профессор. Самый настоящий. И не из тех, кто покупает себе диссертации, а Голова. Впрочем, тебе, наверное, интереснее будет узнать, что именно меня так взволновало…

– Ну, если это касается моего мужа и его команды, то послушаю с удовольствием… – хихикнула я. – Небось, кровушки вам уже попортил… И не мало…

Кормухина аж передернуло:

– Мария, только вот не надо хамить, ладно? У нас сложились определенные отношения, которые я бы не хотел обострять без веской причины. Давайте оставим скользкую тему и побеседуем насчет того, что интересует меня. Договорились? Ведь, как ты понимаешь, я могу быть не таким покладистым, и создать тебе кучу ненужных проблем…

– Ок-ок… Как скажете… – сбавила я обороты.

– Вот и молодец… Так вот, этот самый Хрюн уже несколько дней изучает вашу кровь и пребывает на грани буйного помешательства – по его мнению, тебя надо отправить в лабораторию и разобрать на молекулы. Причем немедленно. Что, не хочется? – глядя, как меня перекосило, заулыбался он. – И, в принципе, определенный резон в его словах есть… Ну где еще можно найти человека, в крови которого присутствует то, что для остального человечества – пока лишь только плод вымысла фантастов? Не ручаюсь за правильное название – какие-то нанотельца или что-то в этом духе. В общем, эта самая хрень ускоряет твой метаболизм, автоматически чистит твою кровь от всякого там мусора, синтезирует необходимые микроэлементы и что-то там еще химичит. Результат ты видишь сама – пулевое ранение практически зажило, хотя, по-хорошему, оно должно было загноиться…

– Че это вдруг?

– Ну, стерилизовали рану спустя рукава… Бессонов припугнул врачей… Хотел дать тебе возможность немного помучиться…

– Вот сука… – не сдержалась я. – Убила бы…

– Ну, так убила же… – хохотнул Кормухин. – Тебе мало?

Я заскрипела зубами и молча кивнула.

– Злая ты. Ладно, хрен с ним, с Бесенком. Так вот, воссоздать что-то подобное, по мнению Хрюна, мы не сможем – нет технологии. Он, конечно, хранит часть твоей крови, как зеницу ока, и, по-моему, вообще перестал спать и есть, но оценивает свои шансы, как близкие к нулю. И это расстраивает и его, и меня…

– Ну, я прикидываю…

– Да нет, вряд ли… Если верить профессору, то ты, Машенька, абсолютно здорова. Понимаешь меня? Абсолютно! А, как ты понимаешь, это невозможно в принципе. Часть соединений, создаваемых этими на… блин, опять название забыл… в общем, штуками в твоей крови, нашей науке просто неизвестна… Кстати, проф пробовал вводить твою кровь всяким там добровольцам – эффект равен нулю. Почему – непонятно… И этот факт его тоже не радует… Да и меня – тоже…

– Че так? – улыбнулась я.

– Ну, как тебе сказать? Я, например, уже старый человек и, как ты понимаешь, страдаю несколькими хроническими заболеваниями, за избавление от которых отдал бы все на свете. Увы, как показывает время, деньги и власть в жизни не самое главное… Ход дальнейшей мысли тебе понятен?

– Пока нет… – задумчиво глядя в потолок, буркнула я.

– В общем, я готов простить долг твоего мужа за одну инъекцию этой самой дряни. Я закрою глаза на то, что накуролесили ты, Тимофеев и компания твоего Коренева. И предлагаю вам долю в совместном бизнесе – поверь, стоимость брюликов, которые он у меня увел, не идет ни в какое сравнение с теми деньгами, которые можно будет поднять, продавая эти ампулы тем, кто в них нуждается… Их просто некуда будет тратить…

Глядя на лихорадочный блеск в глазах Кормухина, я неожиданно для себя испугалась – человек, почувствовавший такую возможность урвать огромный куш, не отступится от него НИКОГДА.

– Девочка моя! Я, конечно, верю в то, что твой супруг – отличный солдат и сделает все, чтобы тебя отсюда вытащить… – словно услышав мои мысли, продолжил Савелий Иванович. – Только вот сначала ему надо определить, где находится это самое «здесь». И иметь гарантии того, что я тебя отсюда не перевезу. А возможностей таскать тебя по всей России у меня предостаточно. Пойми, шансов на то, что он тебя найдет – немного. Знаешь ли, наша страна реально велика, и укромных уголков на ее территории просто немерено. Кроме того, соблазн вдумчиво изучить такой фактурный материал все-таки у меня имеется – если я с ним не договорюсь, то, боюсь, для сохранения собственной жизни мне придется все-таки отдать тебя в руки Хрюна. Бля, ой, извини, вырвалось, черт, кликуху ты ему придумала отличную. Короче, ты подумай над моим предложением, а я подожду…

– Сколько у меня времени? – поинтересовалась я.

– Ну, думаю, минуты тебе хватить должно. С запасом. – Глаза генерала мгновенно превратились в узкие щелочки, из которых дохнуло такой жесткостью и угрозой, что у меня тут же зачесались пальцы правой руки, когда-то отрабатывающие удар с поэтичным называнием «Клюв розовой чайки», быстро и почти незаметно для хозяина лишающий его глазницы содержимого…

Думать было не о чем – Джо и Дебора давно покинули Ронтар, а эти самые нанотела в моей крови явно были их прощальным подарком. Хотя, как мне кажется, и у Эола с Манышем могли быть подобные технологии, но тащить Кормухина с его бойцами в берлогу Хранителя было бы чересчур… С другой стороны, если бы Олег смог «договориться» с Кормухиным и нейтрализовать его, скажем, в том же самом Ронтаре или Элионе, то шансов на мое спасение было бы, как мне кажется, гораздо больше… Правда, как отнесется к подобному договору Маныш, мне было непонятно – а без его решения находящийся под неусыпным надзором Эол вряд ли сможет что-то сделать…

– Ну, что надумала, Машутка? – Снова превратившийся в доброго дедушку генерал прервал мои размышления.

– Думаю, теоретически такой вариант возможен… – пожав плечами, ответила я. – Только вот есть нюанс – как связаться с Олегом или с Марком я, откровенно говоря, не знаю… Тот номер Тимофеева, который был у него при попытке нашего захвата, уже наверняка сменился… Он же не дурак. Номера телефона мужа у меня и не было… Думать надо…

– Ну, весточку Кореневу я передать смогу… – хохотнул Кормухин. – Мне так кажется… Главное, что мы с тобой пришли к консенсусу… И это меня радует… Ладно, коллега, а ты не хочешь пока рассказать, где и как тебе удалось получить доступ к этой технологии?

Глава 28

Геннадий Соломин

Тетя Галя взяла трубку не сразу – видимо, опять смотрела свои любимые сериалы, по обыкновению, прибавив звук телевизора так, чтобы слышать бесконечные монологи любимых героев, даже находясь на кухне. А ответив на звонок, долго не могла понять, кто же ее беспокоит в час, когда по телевизору идет ее любимая «Атлантида». В общем, десятиминутное общение с соседкой взбесило меня больше, чем драка с господином Макриным и его присными. Однако, в результате долгих переговоров, она все-таки согласилась позвать к телефону маму. Правда, долго бурчала, что в наше время звонить по такому поводу занятым делами соседям – признак плохого воспитания и недостатка такта. Впрочем, на ее мнение мне было наплевать, и поэтому я пропустил ее тираду мимо ушей. И приготовился к долгому ожиданию. И действительно, до момента, пока отложенную в сторону трубку подняла мама, по моим часам прошло минут десять-двенадцать. Я бы не удивился, если бы узнал, что подружки сначала досмотрели этот чертов сериал у нас дома, а уже потом вспомнили про то, что я их жду.

– Ты куда пропал, сын? – командирским голосом спросила мама, и, не слушая абсолютно не интересующий ее ответ, продолжила тираду: – И что за дурацкое обыкновение звонить к соседям? У меня, слава богу, есть домашний и мобильный телефоны. И оба они работают… Что, трудно было догадаться?

– Мама! – рявкнул я в трубку. – У меня серьезные неприятности по старой службе. Меня хотят снова мобилизовать. Если не хочешь, чтобы меня снова таскали по горячим точкам, собирай вещи и езжай на пару недель к дяде Ивану, в Донецк. Деньги ты знаешь где. Я позвоню ему туда послезавтра. Большего сказать пока не могу. И сделай то, что я сказал, как можно быстрее, ладно?

Судя по грохоту, раздавшемуся в микрофоне, мама уронила трубку – самое страшное, что она могла себе представить – «случилось»! Меня «вызвали на службу»…

– Бегу, сынок… Уеду через десять минут… Ты только не соглашайся, ладно? – залепетала она, и мне на мгновение стало стыдно за то, что я так бессовестно ее обманываю. Но другого способа уехать из дому мне в голову не пришло. Потому, что его не было. – А как же школа?

– Игорю Леонидовичу я уже звонил. Со вчерашнего дня я в отпуске… Не тяни время, пока у меня все нормально… Все, пока… – Я положил трубку и улыбнулся: с надеждами найти нас через мою маму или диктовать через нее условия Кормушке можно было расстаться. А других близких родственников у меня, к счастью, не было… Можно было слегка расслабиться…

– Соловей! Хватит валяться без дела! Иди, что ли, картошку почисти… – донесся до меня голос Глаза. – Объявляю тебе два наряда по кухне…

– За что это? – поинтересовался я, на ходу закатывая рукава и вздыхая, – чистить картошку я возненавидел еще в военном училище.

– Было бы за что – объявил бы три… – улыбнулся Щепкин, сосредоточенно отбивающий мясо. – Как думаешь, сколько надо кусков на всю нашу ораву?

– Ну… таких лично я бы съел четыре… Жарь штук пятнадцать… Думаю, умнем…

– Вот и я так прикинул… – отрезая от вырезки очередную порцию, кивнул он. – Кстати, пока руки чистые, открой банку с ананасами и потри на терке сыр…

– А ты гурман, однако…

– Ну да, это тебе не сухпай… Можно съесть много… А че там Олежка делает? – поинтересовался он, прислушиваясь к звукам, доносящимся из большой комнаты.

– Отбивается от Марка Ивановича… – предположил я. И не ошибся – минут через десять, унюхав запах жарящихся отбивных, на кухне появилась вся эта бешеная троица, и плотоядно уставилась на сковородку…

– Че, опять малыша обижал? – кивнув в сторону Коренева, ухмыльнулся Глаз.

– Обидишь его, как же… – поморщился Тимофеев. – Подрос, закабанел – черта с два достанешь… Да и со скоростью у него стало все в порядке…

С этим я не мог не согласиться – смотреть на размазанные силуэты, в которые превращались эти отмороженные рукопашники, мне надоело еще позавчера. Увидеть какую-нибудь комбинацию, которую можно было бы взять на вооружение, было невозможно, а попадать им под ноги – не хотелось. Я, конечно, завидовал их возможностям, но понимал, что научиться двигаться так не смогу никогда. И принял это как должное. Правда, ребята старались поправить мою технику, как могли – благо, свободное время они проводили всегда одинаково. В тренировках. Но толку от этого было немного – стоило им хоть немножко ускориться, как я переставал видеть их конечности и понимать, что, собственно, они со мной делают…

Меньше всего тренировался Олег – с утра до ночи он возился с компьютером, анализируя поступающую от какого-то Кириллова информацию, выбирался в город, чтобы прокатиться к очередному интересующему его объекту или мрачно думал о чем-то своем. Но стоило ему начать двигаться, как становилось ясно, что передо мной – Великий Мастер. Именно так – с большой буквы. И хотя по отдельным фразам ребят было ясно, что учил его как раз Марк Иванович, ученик явно превзошел учителя. Как минимум, в скоростных качествах. Что интересно, в скорости здорово прибавил и Щепкин – неплохой боец еще со времен училища, за эти годы он превратился в настоящее чудовище! Каждый его удар преследовал вполне определенную цель. Убить или покалечить. Никаких лишних движений. Никакой лирики. Скорость. Мощь. Целесообразность. Глядя на то, как работает Вовка, я представлял себе реакцию нашего инструктора по рукопашному бою, капитана Киселева, будь у него возможность увидеть Глаза – сегодняшнего: думаю, он остался бы им доволен. И его фраза «Девочки, хватит лапать друг друга! Бейте!!!» в этот раз прозвучала бы по-другому…

А вот на технику Беаты, или, как ее называли ребята, Хвостика, мне посмотреть толком и не удалось – по мнению того же Вовки, сестра Олега уступала только брату и Деду. Наступая последнему на пятки…

Представить себе условия, которые сделали из симпатичной фигуристой девушки настолько жесткого бойца, я не мог, а, увидев, как потемнело лицо Щепкина после заданного мною вопроса, вообще перестал поднимать эту тему в разговоре. Предпочитая философски дожидаться момента, когда ребята решат, что настала пора действовать…

Глава 29

Олеся Коваленко

…Инесса Алексеевна смотрела на мнущегося у доски Еремеева с таким видом, словно готова была его растерзать: по ее мнению, не знать биографию Георгия Максимилиановича Маленкова мог только полный и законченный кретин. Дима кретином себя не считал, но, кроме того, что этот политический деятель входил в ближайшее окружение Сталина и даже был председателем Совета Министров СССР, ничего сказать не мог и мрачно смотрел в окно, привычно пропуская мимо ушей гневную тираду исторички. Возмущенная до глубины души учительница, потрясая в воздухе маленьким сухоньким кулачком, принялась было рассказывать про то, что Маленков играл одну из самых заметных ролей в так называемом «Ленинградском деле», но тут скрипнула дверь и на пороге класса возник Килиманджаро.

Класс тут же встал.

– Здравствуйте, дети! Физкультуры сегодня не будет. Геннадий Михайлович немного приболел, и недельку вам придется потерпеть без его урока. К сожалению, заменить его некем, так что после четвертого урока вы можете идти домой. Большая просьба не устраивать бардака в фойе и не ломиться в спортивный зал – те, кто хочет позаниматься на тренажерах, могут подойти в школу после трех часов дня. Вопросы?

– А что с ним? – расстроенно спросил Костик Корниенко.

– Я пока не знаю… – буркнул Игорь Леонидович. – Ладно, не буду вам мешать… Спасибо за внимание.

За пять минут, оставшихся до конца урока, заставить класс заткнуться Инессе Алексеевне не удалось: урок по физкультуре пропал в первый раз за год, и расстроенные ребята не обращали на нее никакого внимания, обсуждая это чрезвычайное происшествие. Сорвав голос, но не добившись тишины, Зануда злобно поджала тонкие губы и, мстительно прищурившись, повернулась к Еремееву:

– Ну, что, скажи своим друзьям спасибо. Шанс поразить меня своим ответом они тебе не дали, так что я ставлю тебе вполне заслуженную «пару».

– За что, Инесса Алексеевна? – взвыл Дима.

– За Маленкова… – хмыкнула историчка и, не дожидаясь запаздывающего уже на две минуты звонка, подхватила журнал, сумочку и книги, и быстрым шагом вынеслась из класса…

Пока ребята обсуждали, чем мог заболеть Сенсей и можно ли его навестить, Олеся мрачно смотрела в окно: то, что Соломина нету дома, она знала совершенно точно. Еще со вчерашнего вечера, который она, по обыкновению, провела под его окнами. От его мамы, заметившей ее из окна и не поленившейся спуститься во двор.

– Беги домой, деточка. И утром не приходи – Генки моего не будет в школе с недельку-другую. Уехал он по делам… Эх, горе ты мое луковое… – приласкав расстроенную ее словами Коваленко по голове, Соломина тяжело вздохнула: – Нашла бы ты себе парнишку помоложе… Че сердечко-то рвать? Он, конечно, мужик хороший, но с характером и с тараканами в голове… Да и староват для тебя немного… Ну-ну, не обижайся… Я тебя понимаю… Ладно, дочка, у тебя есть своя голова на плечах… Как он вернется – появится в школе… Беги… И мне пора уезжать… Эх-х…

Покидать облюбованный угол Олеся, естественно, и не подумала, но когда в окнах Геннадия Михайловича погас свет, а через пять минут его мама уселась в подъехавшее по вызову такси, девочка поняла – Соломина действительно нету дома…

…Запихнув в сумку учебник истории, девочка закинула ее на плечо, выбралась из-за парты и вышла в коридор. Идти домой не хотелось абсолютно. Достав из чехла мобильный, она, вздохнув, пролистала меню и вывела на экран телефона одну из нескольких десятков фотографий своего любимого Соломина. Геннадий Иванович стоял возле брусьев и смотрел куда-то в дальний угол зала. Майка с короткими рукавами обтягивала его торс и выгодно подчеркивала великолепно прокачанные мышцы. Широкая шея, короткая стрижка, мускулистые руки и очень даже симпатичное для мужчины лицо были настолько родными, что Олеся чуть не заплакала: перспектива не видеть его целую неделю ввергала ее в жуткую депрессию.

– Леська! Постой! – Голосок, раздавшийся за ее спиной, заставил девочку убрать трубку и придать лицу нормальное выражение. – Привет! Слышала новость? Говорят, что Сенсей заболел…

– Угу… Только что Килиманджаро объявил…

– Так вот… Как он может заболеть? – удивленно вытаращив глаза, спросила Ленка Инина, после того случая на остановке искренне считающая Олесю своей лучшей подругой. – Он же железный! Я тут подумала – может, это все из-за меня? Ну, те уроды, которые меня в машину тащили… У них, наверное, есть друзья… Может, они его… нашли? Ой, Лесь, что с тобой? Тебе плохо?

– Н-нет… Нормально… – выдавила из себя перепуганная до смерти девочка. – Нет, не могли они… Он бы справился… Он сильный… У него куча наград… Мамочки… Лена, мне… страшно…

– Мне тоже… – призналась Инина. – Слушай, давай к нему сходим? Может, он дома?

– Дома его нет… Вернее, не было вчера весь день и сегодня с утра – тоже… – неожиданно для себя призналась Коваленко. – Но это было вчера… Может быть, он уже вернулся? Как ты думаешь?

– Должен был уже, наверное… – с надеждой в голосе пробормотала Инина. – Когда я думаю, что это все из-за меня, меня аж трясет… Сколько у вас еще уроков?

– Осталась только физкультура… – вздохнула Олеся. – Нас уже отпустили…

– Тогда идем сейчас… На химию я забью… Подожди меня внизу – я сейчас, только сумку возьму…

…Перед домом Геннадия Михайловича творилось что-то невообразимое: на залитой водой детской площадке стояли четыре пожарные машины, «скорая» и милицейский «Уазик». Бросив взгляд на окна его квартиры, Олеся похолодела: на месте аккуратных белых стеклопакетов с проглядывающими сквозь них розоватыми занавесками зияли черные закопченные дыры, из которых вырывались клубы черного дыма! В окно кухни, перед которым заканчивалась выдвижная лестница, как раз залезал вооруженный брандспойтом пожарник. Тремя этажами выше дико орала какая-то женщина, размахивая зажатой в руке белой тряпкой. Чуть правее и ниже ее на балконе подпрыгивали еще двое жителей дома, пытающихся привлечь внимание пожарных к своим квартирам. Толпа зевак, скопившаяся во дворе, увеличивалась на глазах, но предусмотрительно держались подальше от здания. И Олеся вскоре поняла, почему – лопнувшее где-то наверху стекло осыпало землю осколками и заставило стоящих поблизости людей испуганно отшатнуться…

– Блин, это точно из-за меня… – Инина, стоящая рядом, всхлипнула и разрыдалась. – Ну, не может быть таких совпадений! Бежим к «скорой»! Он жив?

Зажмурившись, чтобы не вцепиться девочке в горло, Олеся сжала кулаки, пару раз выдохнула, стараясь успокоиться, и пробормотала:

– Не дай бог, Ленка, чтобы с ним что-нибудь случилось… Я тебе никогда этого не прощу…

Побледневшая как полотно Инина затравленно посмотрела ей в глаза и прошептала:

– Я себе – тоже… А теперь не стой – идем к врачам…

Однако подобраться к ним девочкам не удалось – люди в белых халатах были заняты. Они хлопотали над молодой девушкой в грязном, изорванном и закопченном халатике, лежащей прямо на траве рядом с металлической «горкой». Олеся, заглянув в «скорую», отрицательно помотала головой:

– Его тут нет… Идем вон к тому милиционеру…

– …Пожарные стараются справиться с огнем, и, судя по тому, что мы видим, им это удается… – Голос репортера, раздавшийся откуда-то из-за «Уазика», заставил Коваленко прибавить шагу. – Как говорят очевидцы, пожар начался в квартире номер двадцать два на шестом этаже и быстро двинулся вверх. Первые расчеты прибыли к месту происшествия уже через семь минут после того, как на пульт дежурного поступило первое сообщение, и сразу принялись за тушение пожара. Пострадало более десяти человек – двоих пострадавших с ожогами второй степени доставили в институт имени Склифосовского, остальных развезли в ближайшие больницы. Как говорят эксперты, причиной возгорания стал умышленный поджог. Заведено уголовное дело… Стоп. Снято… Где этот майор? Гоша, тащи его сюда… Он готов дать интервью? – опустив микрофон, засуетился корреспондент «Первого канала»…

– Поджог… – заплакала Инина. – Я так и знала…

– Не плачь. Трупов нет. Значит он, как минимум, жив. Это уже хорошо. Знаешь, я тут подумала – он все равно не мог пройти мимо… Он же настоящий мужчина… Так что ты не виновата… А представь, если бы тебя все-таки увезли? Что было бы с тобой сейчас?

– Не знаю… И боюсь об этом думать… На фиг мне это все? Чтобы ко мне цеплялись все, кому не лень? – прошептала Лена.

– Что «все»? – не поняла Коваленко.

– Да внешность, черт бы ее побрал… Как она меня достала… «Девушка, с вами можно познакомиться?»… «Девушка, что вы делаете сегодня вечером?»… «Девушка, давайте я вас на машине прокачу»… Блин, хоть паранджу одевай… Всем плевать, что у меня в душе… Им главное, что мордочка смазливая и грудь большая… Удавила бы их всех… – затараторила она. – Знаешь, я боюсь верить в слова – кто-нибудь признается мне в любви, а я думаю – ведь врет, паскуда! Плевать ему на то, какая я! Ему надо просто затащить меня в постель… Больше всего на свете хочу быть серой мышкой… Ну, кто бы тогда потащил меня в машину? – в голосе Ининой было столько горечи, что Олесе стало не по себе…

– Макс! Надпись на двери двадцать второй квартиры снимать? – прямо над ее ухом заорал оператор.

– Ты что, дурак? Конечно снимай! А что там написано?

– Да что-то вроде «Коренев, срочно позвони – Маша…». И телефон.

– Чушь какая-то… Интересно, а как фамилия хозяина квартиры? Гоша, сгоняй к ментам, узнай, и пошустрее…

– Странно… Лен, а фамилия Геннадия Михалыча-то Соломин! Может, это все просто какая-то ошибка? И ты тут ни при чем? Хватит плакать… Идем, попробуем поговорить с милиционерами…

Глава 30

Ольгерд

…Пробежка по Парку Победы до Минской улицы и обратно настроения не улучшила. Нисколько. Впрочем, я на это и не надеялся – радоваться было абсолютно нечему. Несколько гигабайт информации, полученной от Кириллова, слежка за домом Кормухина и даже допрос Гарегина Мовсесяна не дали самого главного. Намека на то, где содержится Маша. Штурмовать каждый из семи известных нам объектов Кормухина, расположенных в Москве и ближнем Подмосковье было бы законченным идиотизмом. Еще позавчера мы планировали захват кортежа генерала, но после того, что нам рассказал Моська, и эта идея засохла на корню: между его домом и всеми спецобъектами курсировало аж четыре ложных кортежа! А сам Кормушка дома не появлялся вообще! Ночевал на конспиративных квартирах, на объектах и в гостиницах, видимо, не горя желанием лицезреть физиономии своих старых друзей. В общем, особых перспектив пока не вырисовывалось, и я с нетерпением ждал, когда у нас появится хоть один козырь. Ольга Савельевна. Чтобы наконец начать делать хоть что-то. И забивал это ожидание всем, чем мог. В том числе и тренировками…

…Ворвавшись в квартиру после пробежки, я оторвал Деда от медитации и, стараясь не особенно ускоряться, поработал часа четыре один на один, а потом – против него и Щепкина, решившего помочь «замученному бестолковой молодежью патриарху». В принципе, в словах Глаза присутствовала определенная доля истины – после процедур Джо я вообще перестал уставать. И не только: здорово ускорилась реакция – даже предельно ускоряясь, я видел каждое движение противника максимально четко. И успевал при этом думать. Кроме того, у меня появилось ощущение, что и мышцы, и связки стали намного эластичнее, а кости – прочнее и тяжелее. Так что Мериону приходилось намного тяжелее, чем мне, – при всем его опыте и практически безупречной технике в работе со мной ему перестало хватать и скорости и силы. Что, с одной стороны, меня радовало – наконец-то я его перерос; а с другой – расстраивало: перерос не технически, а… просто за счет скорости. Правда, Наставник считал, что я к себе придираюсь, и за время пребывания на Ронтаре прибавил именно в технике, но мне казалось, что это не совсем так… Впрочем, соперником он все равно был серьезным, и работать с ним мне доставляло массу удовольствия…

После тренировки Вовка и Соловей умчались в город, чтобы изучить подступы к объекту на Дмитровке, а я снова зарылся в компьютер – решил по второму разу проанализировать те данные, которые у меня собрались. Однако стоило мне открыть крышку ноутбука, как завибрировал телефон – звонила Беата, чтобы узнать о том, как у нас дела, и рассказать об их планах. Убив на разговор минут двадцать, я передал привет Эрику и Ремезову и попытался было отключиться, но тут Хвостик передала трубку Семе, и мне пришлось подробно рассказывать о допросе его ненаглядного Моськи…

…Минут сорок, потребовавшиеся нам, чтобы выбраться из города и найти подходящий для допроса лесок, господин Мовсесян провел без сознания. И, слава богу – стоило нам съехать с Новой Риги в лес и, вытащив его из машины, привести в чувство, как началось Шоу. Театр одного актера. Высокий – под метр девяносто, – тренированный спецназовец упал на колени, как только Глаз передал ему горячий привет от его бывшего сослуживца Семы Ремезова. Рыдая и ломая руки, он пытался объяснить нам, что был незаслуженно оболган; что «на самом деле все было не так»; и если он в чем-то виноват, то лишь в том, что был чересчур скромен, так как не хотел «выпячивать свои боевые заслуги». Последовавший рассказ о его подвигах в Чечне должен был вышибить у нас слезу сочувствия, однако излишняя эмоциональность Моськи и переизбыток патриотических лозунгов и штампов в его речи сделали свое дело – мы начали ржать. Ибо поверить в то, что он нам плел, не смог бы даже учащийся школы для умственно отсталых детей. Щепкин, присев на корточки перед коленопреклоненным «актером», вдохновенно повествующим о тягостях и лишениях, пережитых им в «зеленке», восхищенно пробурчал:

– Ох, и горазд же ты врать, Рэмбо! Если верить в то, что ты нам тут рассказал, то тебя явно обделили – лишили, как минимум, десятка орденов и полусотни медалей… Так, так… Что-то я тут не совсем понял… Стрелял из СВД? А где ты ее взял? Минуту назад у тебя был РПК… Ах нашел… Или отбил у чехов? А АГСа у тебя не было? И «Шилки» впридачу? Ладно, харэ гнать… Нашел свободные уши…

Однако Моська и не думал останавливаться – по его мнению, он не успел нас посвятить в самое главное… И продолжил рассказывать сказки… Еще минуты две. До момента, который показался ему весьма подходящим для побега…

…Если бы Глаз не прошел Академию, думаю, на стремительный бросок Гарегина он бы среагировать не успел. И, как минимум, лишился бы глаз. И трофейного пистолета. А так он просто скользнул в джуше, сместился немного в сторону, сломал пальцы Моськи, медленно движущиеся к месту, где только что находились его глаза, и от души врезал Мовсесяну в ухо. Попытка пленника зайти Щепкину в ноги закончилась, толком не начавшись – встречный удар Вовки сломал Гарегину ключицу и опрокинул его на спину.

– Слышь, кузнечик, ты начинаешь меня злить… – встав на ноги, рыкнул озверевший от сопротивления Глаз. – Я, пожалуй, передам тебе еще один привет от Семы…

Через мгновение хрустнуло перебиваемое колено, и лес огласил первый истошный вопль…

– Ну, что, желание сопротивляться пропало? Как ты теперь с одной ногой-то прыгать будешь? Ты не хотел? Случайно? ВСЕ!!! – зарычал Глаз. – Говорить коротко, и только когда я прикажу! Сколько людей в личке у Кормушки?..

…Допрос продолжался почти час. Меня и Соловья корежило от омерзения – величайший герой всех времен и народов Моська превратился в тряпку еще до того, как Щепкин перешел к более-менее «продвинутым» элементам воздействий на болевые точки его тела. Гораздо быстрее, чем локкра – навигатор на захваченном нами на Глазе Ночи корвете. Та продержалась значительно дольше и даже после весьма изощренных пыток продолжала лелеять планы по своему освобождению. Заливаясь слезами и соплями, Гарегин отвечал на вопросы с такой скоростью, что я не успевал за ним записывать. Фамилии, адреса и телефоны сослуживцев, схемы объектов, на которых он бывал, номера машин Службы, места расположения гаражей, расписания дежурств смен караула и тому подобное заняло у меня почти половину блокнота, и к моменту, когда он исчерпал свои познания, настроение у меня было хуже некуда. Во всем том, что он напел, не было главного – места, где содержали Машу. Вообще, Гарегин о ней не знал практически ничего. Тот же самый слух о смерти Бессонова от рук какой-то отмороженной бабы и досужие домыслы по этому поводу его сослуживцев… И все… Короче, поняв, что большего от него добиться не удастся, Вовка перебил Моське позвоночник, вбил пару ребер в легкое, воткнул его же нож в бедро и, попросив лично извиниться перед Шкловским за предательство, оставил его умирать…

– Ольгерд! Бегом сюда! – завопил Мерион в два часа дня. – Бегом!!!

Уронив на пол ноутбук, я вскочил с кресла и метнулся в гостиную: судя по голосу Деда, по телевизору показывали что-то очень важное.

– …Утром столица была взбудоражена серией загадочных происшествий! – вещала с экрана молоденькая телеведущая. – Практически одновременно в нескольких районах города запылали жилые дома. Во все четырех случаях слаженные действия пожарных позволили потушить пожары достаточно быстро, но выехавшие на место возгорания съемочные группы обнаружили, что между всеми этими событиями прослеживается определенная связь! Репортаж с места события ведет наш корреспондент Юрий Щелоков. Юра?!

Растрепанный парень с микрофоном в руке стоял на фоне пылающего жилого дома и смотрел куда-то за спину оператора. Не сразу среагировав на обращение ведущей, он вздрогнул, растерянно улыбнулся и тут же, сделав серьезное лицо, затараторил:

– Пожар начался в квартире номер четырнадцать в половине двенадцатого утра. Уже через пять минут пламя охватило почти весь четвертый этаж, а потом быстро перекинулось на пятый и шестой… Прибывшие по вызову пожарные с трудом локализовали очаг возгорания, но справиться с огнем удалось только к часу дня. Проживавшие в четырнадцатой квартире Ольга Логинова и Сергей Коломийцев с трудом успели выбежать на лестницу и получили незначительные ожоги. Глава семьи, находясь в изрядном подпитии, от госпитализации отказался. Побеседовать с ним нам не удалось – с погорельцами сейчас работают следователи районного отделения милиции. По их мнению, причина пожара – умышленный поджог. Заведено уголовное дело. Алена?

Ведущая, внимательно слушавшая репортаж с места события, повернулась к зрителям и подхватила эстафетную палочку:

– Вроде бы ничего особенного, не правда ли? Однако у нас есть основания считать, что поджог в Ясенево, в Марьиной роще, в Строгино и Кунцево – дело рук одних и тех же преступников! В подъездах всех четырех пострадавших домов обнаружена одна и та же надпись, выполненная словно под копирку!

На экране телевизора вместо испуганно глядящей в камеру ведущей появилось изображение грязной, не мытой лет двадцать стены подъезда, на которой, прямо поверх надписей типа «Коля – козел» и «Зенит – чемпион» черной краской было написано: «Коренев, срочно позвони… Маша… Телефон 252-35-80»…

– Мы попытались дозвониться по этому телефону, – вещала диктор, – но оказалось, что он принадлежит Московскому зоопарку. Небольшое расследование, которое провели наши сотрудники, тоже ни к чему не привело – найти, что общего между семьями Логиновых, Соломиных, Костровых и Кирилловых, прописанных по этим адресам, нам не удалось. Анонимный источник в правоохранительных органах утверждает, что уже создана специальная группа, которой поручено расследование происшествий, и считает, что…

Дед, убрав звук телевизора, повернулся ко мне и криво усмехнулся:

– Кормушка желает с нами пообщаться…

– Что за Костровы, Дед? – переваривая сообщение, перебил его я.

– Мы у них квартиру снимали, тормоз! Пострадали ни за что ни про что… Скотина он редкая… Зачем жечь-то было?

– А как нас найти по-другому? Дачу Кириллова не подожжешь – там неслабая охрана, и шансов на то, что мы с ним свяжемся, по мнению генерала, практически нет – тогда в ресторане я наехал на обоих. Зато четыре однотипных происшествия однозначно будут обсуждать не один день, и вероятность того, что мы наткнемся на репортажи по телеку или в инете, достаточно велики…

– Ну, в принципе, согласен… Только людей жалко…

– Ему плевать на людей… – хмыкнул я, пожав плечами. – Он – господь Бог. Все эти людишки – только пыль под ногами. Он дал нам знать о своем желании? Дал. Показал свою силу? Показал. Что еще надо-то?

– А почему телефон зоопарка?

– Ну, если позвоним не мы – толку от звонка будет ноль. Если те, кто сидит на линии, услышат мой голос, то звонок тут же переключат куда надо… Это технически не так уж и сложно, как мне кажется…

– Ну, наверное ты прав… Звонить будем?

– Обязательно… Только вот надо дождаться Глаза – одна голова хорошо, а почесать две – продуктивнее… Ща позвоню. Пусть летят домой, и побыстрее…

Глава 31

Ольга Кормухина

Джейн работала, не отвлекаясь на досужую болтовню. Как обычно. Только вот сегодня меня это здорово раздражало – желание поделиться новостью, которую мне сообщил Гарри каких-то двадцать минут назад, было настолько невыносимым, что я готова была поделиться ею даже с этой, обладающей от силы полутора извилинами, педикюршей. Однако стоило мне кинуть взгляд на ее голову с плохо промытыми волосами, склоненную над моими ногами, и вспомнить, как выглядит ее лицо с ничего не выражающими рыбьими глазами, как все желание открывать душу тут же пропадало. Чтобы появиться через минуту-полторы. А Ксюха, как на зло, не отвечала – видимо, опять занималась в своем дурацком фитнес-клубе. Набрав ее номер раз двадцатый, я, наконец, окончательно озверела и выключила мобильник – все равно шансов на то, что она возьмет трубку в течение тренировки по аэробике, практически не было. А если судить по моим часам, терпеть мне оставалось минут двадцать пять. Но к этому времени к салону обещал подъехать Хоуп, и времени потрещать с подружкой могло не оказаться совсем. А новость стоила того! Сегодня, в восемь вечера, я приглашена на «обед» к родителям моего благоверного! А это значит, что первый шаг на пути от «Здравствуйте, девушка! С вами можно познакомиться?» до «миссис Хоуп» я уже сделала. Умудрившись не грохнуться на скользком камне под названием «Все было супер. Я тебе позвоню»… Строгий деловой костюм, приготовленный как раз на этот случай, ждал своего часа в гардеробе. Пошитый одним из лучших стилистов Лондона месяца три назад, он выгодно подчеркивал мою фигуру, но при этом не открывал практически ничего.

– Даже самая консервативная супружеская чета не сможет к нему придраться… – осмотрев меня в последний раз, заключил стилист. – С этой стороны вам ничего не грозит…

Так что я чувствовала себя во всеоружии и вполне готовой к решающему бою. Несколько штрихов в салоне, и можно было штурмовать и эту неприступную высоту…

За несколько шагов до двери, ведущей на улицу, я умерила прыть и придала своему лицу слегка взволнованное предстоящими смотринами выражение: юная неопытная девушка из России должна была умирать от страха перед родителями жениха. Бросив взгляд на свое отражение в ростовом зеркале, я осталась довольна увиденным и сделала первый шаг на улицу. И еле удержала пытающуюся отвалиться челюсть: эта скотина Хоуп стоял метрах в двадцати от салона и флиртовал с какой-то рыжей сукой! А на его лице было то самое выражение, которое появлялось на морде у мультяшного героя Рокфора, когда он видел сыр! Закусив губу, я с трудом сдержала приступ бешенства и, прислонившись плечом к стене, присмотрелась к сопернице. Увы, придраться было не к чему – несмотря на то, что эта стерва явно была старше меня, ее кожа была в идеальном состоянии. Ни морщин, ни складок, ни силикона. Великолепно наложенный макияж. Даже полная грудь под облегающим платьем не требовала поддержки. Да и к одежде придраться не получалось – все было в меру и со вкусом. Единственное, что, по моему мнению, ее несколько портило – слегка более массивные, чем надо, предплечья. Шея, талия, живот, ноги, – все было в полном порядке. Задницы мне не было видно, но, судя по форме бедер, надеяться на то, что там есть хотя бы зачатки целлюлита, тоже не стоило. Справившись с желанием повернуться и уйти к чертовой матери, я пару раз глубоко выдохнула, вернула лицу влюбленное выражение и, помахивая сумочкой, направилась к Гарри, все еще стоящему ко мне спиной:

– Привет, милый! Я уже готова! – прощебетала я, нежно прижавшись к его плечу.

Выражение лица Хоупа, услышавшего мой голос, невозможно было передать: он ЗАБЫЛ о том, что я есть! И судорожно пытался сообразить, что сказать!

– Садись в машину, детка! – покровительственный тон, а ля «брат говорит сестре» получился у него не очень. – Я сейчас… Одну минутку, ладно?

– Я так соскучилась! – промурлыкала я и припала к его шее губами. – О, как вкусно от тебя пахнет… Ладно, honey, жду тебя в машине… Только побыстрее, пожалуйста… Нас ждут…

Увы, попытка не обострять ситуацию не прошла. К моему удивлению, Рыжая сделала квадратные глаза и, ехидно глядя на меня, поинтересовалась:

– Это сейчас модно? Ну… такие отношения с братом!

– Гарри мне не брат… – усмехнулась я, еле справляясь с желанием вцепиться в ее лицо ногтями. – Жених. Думаю, просто присматривается, кого из баб пригласить на мальчишник… Ему нравятся такие породистые кобылки…

– Странно… Мне он об этом не говорил… Гарри, это твоя невеста? – поведя плечами так, что ее грудь заходила ходуном, спросила она, и Хоуп судорожно сглотнул. Эта сволочь его чем-то зацепила.

– Н-ну, невеста – это громко сказано… – промямлил он, старательно пряча от меня глаза. – Скорее, подружка…

У меня потемнело в глазах. Планы, которые я лелеяла столько времени, рушились в самый последний момент! Из-за какой-то продажной овцы, за каким-то хреном возникшей рядом с моим салоном прямо перед помолвкой!!! А Гарри словно заколачивал гвозди в крышку гроба, в которых предавались земле мои розовые мечты:

– Так, пару раз посидели в пабе, попили пивка… Ничего больше… Обещал сегодня отвезти домой после салона красоты. У нее сегодня гости, и она торопится…

– Это я тороплюсь? – прошипела я. – В гости?

– А разве не так? Ты меня обманула? – «удивленно» пожал плечами этот гад. – Зачем?

– М-да. Все понятно… – захлопнув приоткрытую было дверь его «Астона», я на негнущихся ногах подошла к нему вплотную, посмотрела в наглые, бесстыжие глаза и от души врезала коленом ему по яйцам. Предварительно изобразив, будто пытаюсь ударить его по лицу. – Желаю удачной и, главное, страстной ночи…

Хоуп, хрипя от боли, согнулся пополам, но попытался вцепиться мне в руку.

– Оля, отойди! – Крик Гриши, раздавшийся от припаркованной у обочины машины, заставил меня вздрогнуть. Телохранитель, сорвавшийся с места, бежал к нашей компании с таким выражением лица, что я даже посочувствовала Гарри – ближайшие несколько минут ничего хорошего ему не предвещали. Однако смотреть на то, что сотворит с ним Гриша, мне не хотелось, поэтому я повернулась к ним спиной и, закинув сумочку за плечо, быстрым шагом направилась в сторону дома. Благо идти до него было всего ничего – каких-то минут десять. Утробное хеканье, донесшееся до меня сзади, заставило меня злорадно улыбнуться и прибавить шаг – Гарри там приходилось туговато…

– Ну, и что ты будешь делать дальше? – сворачивая за угол, по-русски пробормотала я. – Искать нового муженька?

– Нет. Съездишь в гости! – раздалось у меня за спиной, и я потеряла сознание…

…Первое, что я увидела после того, как пришла в себя, – это лицо той самой рыжей суки! Только вот выражение его разительно отличалось от того, которое я видела там, перед салоном – ни тени доступности в глазах, ни следа игривости или великосветского шарма. Я даже не сразу сообразила, что на ней не было рыжего парика. Короткие волосы, стриженные под мальчика. Обтягивающая белая майка и джинсы. Полное отсутствие косметики.

– Здравствуй, Ольга! Ты уж извини, что мы вынуждены были пригласить тебя в гости таким экстравагантным способом. Увы, так уж сложились обстоятельства… Чуть позже мы тебе объясним причины, и, я надеюсь, ты найдешь их вполне логичными… – удостоверившись, что я в сознании и начала соображать, сказала она. На великолепном русском языке! Без акцента!

– Вам нужен выкуп? – прокрутив в голове когда-то прочитанные статьи-страшилки про киднеппинг, поинтересовалась я, стараясь ничем не выдать накатившую на меня панику.

– Ну, в какой-то мере да.

– Сколько? – пожав плечами, поинтересовалась я. И с удивлением ощутила, что не связана.

– Не все меряется деньгами, девушка. Если ты думаешь, что мы – банальные террористы или бандиты, то ты сильно ошибаешься. Я же сказала – мы ВЫНУЖДЕНЫ… – повысив голос на последнем слове, скривилась Рыжая. – Твой любимый отец имел глупость обидеть моего брата…

– А я тут при чем? – перебив ее, буркнула я и попыталась сесть.

– Ты – ни при чем. Совершенно. Просто господин Кормухин захватил в заложники его жену и мою подругу, а убедить отпустить ее мы, увы, не можем… – не мешая мне устраиваться поудобнее, спокойно объяснила она. – И просто освободить ее – тоже. Уж очень много людей работает на твоего батю. И мест, где она может содержаться, у него тоже немерено… Зачем убивать ни в чем неповинных людей?

– Я тоже ни в чем не повинна… – ерзая на краешке дивана, чтобы иметь возможность оттолкнуться и попытаться напасть на эту беспечную дуру, заметила я.

– А мы тебя, как видишь, не убили… И не собираемся… Как только Савелий Иванович вернет нам Машу, мы тебя отпустим. На все четыре стороны. Даю тебе слово.

– Небось отпустите – это аллегория? Типа, как в кино, за ногу и над обрывом… – съязвила я. – Поверила я вам, как же…

– Могу выразиться конкретнее… – ничуть не обиделась эта сволочь. – Мы тебя выпустим из машины живую и совершенно здоровую, и после расставания с нами ты будешь жить долго и счастливо… Только вот с Гарри – уже вряд ли…

Руки, «поправляющие» растрепанные от лежания на спине волосы, нащупали «невидимку», и я, услышав последнее предложение, взвилась в воздух, как учили, стараясь попасть острой железякой в глаза. Увы, глаз, как и их хозяйки, передо мной вдруг не оказалось! Рыжая стояла в стороне и снисходительно улыбалась!!!

Я прыгнула к ней снова и снова промахнулась – эта скотина двигалась так, как будто на нее прыгала старушка лет ста двадцати от роду, а не молодая, злая как собака девчонка!

– Может, хватит? Идея была ничего, и в другой компании она, скорее всего, сработала бы… – в очередной раз уйдя с линии атаки и даже не запыхавшись, хихикнула она. – На тебе лица нет! И, по-моему, ты вспотела… Хочешь принять душ?

– Я тебя убью… – процедила я и замерла: женщина, еще мгновение назад стоявшая метрах в пяти от меня, вдруг возникла из ниоткуда вплотную ко мне с ножом, прижатым к моему горлу, и спокойно произнесла:

– Не надейся. У тебя нет ни одного шанса. Вообще…

А потом пропала…

– Я тут, але!

Повернувшись, я обалдело уставилась на вальяжно развалившуюся на моем диване красотку и неожиданно для себя разрыдалась…

– Меня зовут Беата… – не обращая внимания на мою истерику, представилась она. – Моих друзей ты увидишь позже. Тот, который помоложе, – Эрик. Негра зовут Семен. Сема. Русский. Дитя Олимпиады. Дам тебе совет. Если решишь на кого-нибудь из них кидаться, то выбирай Сему. Он среди нас самый медленный. Но учти, ты рискуешь нарваться на встречный удар – двигаясь быстро, думать он не успевает. А рефлексы у него не рассчитаны на излишний гуманизм. Но перед тем как атаковать, посмотри в зеркало. Запомни лицо, не обезображенное сломанным носом или челюстью…

– Я больше не буду бросаться… – всхлипнув в последний раз, буркнула я. – Что я, дура, что ли?

– Вот и отлично. А теперь иди в ванную и приведи себя в порядок. А то похожа на чучело… И еще… Резать вены не надо – мы действительно тебя отпустим. Как договоримся с твоим отцом. Даю слово…

– А покушать дадите? – прислушавшись к своему желудку, поинтересовалась я.

– Угу… Утку по-пекински не обещаю, но в холодильнике всего предостаточно… Кстати, орать тут бесполезно. Домик стоит на отшибе, и шансы на то, что тебя кто-то услышит, равны нулю…

– С папой поговорить дадите?

– Конечно… Ребята приедут и позвоним… Мне самой не терпится…

Папа взял трубку сразу, как будто сидел с телефоном в руках. И сразу начал орать:

– Дочка, ты где? Совсем охренела? Подумаешь, обидел какой-то мудак…

– Папа, замолчи… Меня похитили… Тут с тобой хотят поговорить… Передаю трубку… – дождавшись паузы в его воплях, сказала я и передала трубку Семену, действительно оказавшемуся негром.

– Алло, Савелий Иванович? Это Ремезов. Помните такого? Вот и отлично… Не надо меня перебивать, потому что секунд через двадцать я отключусь. Итак, ваша дочь у нас. Меняем на Машу Логинову. Без доплаты. Вы подумайте, устроит вас или нет, а я позвоню. Эдак через часик-полтора… Бай-бай…

Беата, ухмыляясь, поймала брошенную Ремезовым трубку и поинтересовалась:

– Сема, общение с Вовкой на тебя плохо действует! Даже тут не можешь быть серьезным…

– Это я не от него набрался! – парировал он. – Это от тебя… Вовке до тебя, как до Парижа… в общем, ползком…

Третий похититель, оказавшийся совсем молоденьким парнишкой, сидел в углу и улыбался.

– Блин, что у Олежки все время занято? – очередной раз набирая номер на своем телефоне, буркнул Сема. – О, есть контакт! Привет, братан! В общем, у нас все путем! Доча Кормушки у нас в гостях. Кушает вот. Оголодала на студенческих харчах… Привет тебе передает… Не паясничаю… Ее бате звонили… Он проникся… Я обещал ему позвонить через часик-полтора… Новости? У вас? Слушаю…

По тому, что на лице Ремезова разом пропала довольная улыбка, я поняла, что ситуация изменилась. И не в лучшую для меня сторону. Усилием воли заставив себя продолжить кушать, я незаметно стянула левой рукой со стола нож и положила его под скатерть, себе на колено…

– М-да, – закончив говорить по телефону, буркнул Ремезов. – За последние пару лет твой батя здорово изменился. А когда-то я его даже уважал… Совсем крыша поехала…

– Что случилось? Не тяни… – Беата подскочила с кресла и, вцепившись в воротник рубашки Ремезова, пару раз его тряхнула. Так, что в общем-то здорового и, наверное, тяжеленного мужика замотало в воздухе, как тряпку.

– Да как тебе сказать? – Кормушка решил с нами связаться. Сам. Утром он сжег квартиры Машиных родичей, Соловья, Кириллова и хату, которую когда-то снимали Дед с Ольгердом… И оставил на пожарищах телефон, куда позвонить… Придурок, блин…

– Что с мамой Соловья? И с остальными?

– Олежка говорит, что жертв нет. Но без квартир осталось семей двадцать с хреном… Мудило, бля…

Я зажмурилась и тихонько положила нож на место – попадаться под руку разъяренным такой новостью отморозкам мне чего-то расхотелось…

– Ну, в общем, мы ему позвонили… – нехорошо улыбнувшись, заключил Семен. И повернулся ко мне:

– Говорят, у твоего бати в Москве две хаты? Дом на Пальме-де-Майорка и в Вене? Прикольно… Придется попутешествовать… Давно не занимался любимым делом…

– К-каким? – набравшись смелости, полюбопытствовала я.

– Я когда-то был подрывником… – ухмыльнулся он и подергал себя за мочку уха. – Ох, и люблю я это дело…

Глава 32

Хранитель Эол

Лойша спала. Свернувшись в клубок, как наигравшийся за день котенок. Роскошные черные волосы разметались по кровати, тускло отблескивая в свете догорающей на окне свечи. На лице, на котором и во сне играла легкая улыбка, лежали тени, но даже в полумраке оно дышало свежестью и молодостью. Осторожно выскользнув из-под обвившей его шею руки, Эол слез с кровати и перебрался на подоконник. И приоткрыл створку окна: после бурно проведенного вечера ему было жарко и хотелось вдохнуть полной грудью. На улице бушевала гроза. Резкие порывы ветра мигом остудили его лицо, но затушили слабенький огонек свечи. Вполголоса чертыхнувшись, Хранитель перенес свечку поближе к кровати и, поставив ее на табуретку, зажег фитиль. Вспыхнувшее пламя вырвало из мрака потрясающе красивый изгиб талии и крутое бедро девушки, в который раз заставив Эола удивиться ее выбору – старый, проживший безумно длинную жизнь мужчина не мог заинтересовать эту молодую и пышущую жизнью танцовщицу. Однако она была с ним, и это многое меняло – в его жизни появилась новая цель и новые – или давно забытые? – интересы. Наткнувшись взглядом на кувшин, Хранитель почувствовал жажду и поморщился – пить вино не хотелось, а воды в комнате не было. Надо было одеваться и идти вниз, в харчевню. Поискав свою одежду и, со стыдом обнаружив ее разбросанной по полу от двери и до их ложа, Эол подхватил штаны, и тут на него накатило знакомое ощущение приближения очередного «откровения». Заметавшись по комнате, Хранитель с трудом нашел свою сумку с блокнотом, трясущимися руками открыл его на чистой странице и приготовился писать…

Покинуть найденное счастье

и сделать шаг в ночную тьму,

туда, где небо рвет ненастье,

Судьбой предписано Ему…

…В ночи, задолго до рассвета,

шагнуть по Вееру Миров;

услышать голос… Значит, где-то

вот-вот Друзей прольется кровь…

Дописывая последнюю строку, хранитель почувствовал, что его знобит: против обыкновения, строчки были вполне понятны и требовали пошевеливаться, и немедленно – там, на Земле, кому-то из команды Ольгерда срочно требовалась помощь! Еще раз пробежав глазами Пророчество, Эол заскрипел зубами и бросился одеваться. Наскоро собравшись, он шагнул было к двери, но вспомнил про спящую Лойшу и замер – уходить не попрощавшись было некрасиво. На редкость. Да и вряд ли одна минута могла что-нибудь решить. Поэтому, повесив сумку на ручку двери, он прошел к кровати, присел на нее рядом с девушкой и вдруг заметил, что она не спит:

– А я думала, что ты так и уйдешь не попрощавшись… – грустно призналась она, прикрывая грудь одеялом.

– Прости, милая… Мне правда надо спешить… Моим друзьям нужна помощь… – понимая, что для нее эти слова звучат, как полная и законченная чушь, пробормотал Эол. – Ты… ты дала мне шанс снова почувствовать себя человеком и мужчиной, и… Я вернусь к тебе… Не знаю, насколько быстро, но я обещаю, что вернусь… Правда…

Недоверчиво глядя на него, Лойша склонила голову к плечу:

– Не надо лгать… Я уже большая девочка… И не жалею о том, что было… И не требую от тебя прощальных слов… Иди, раз так решил…

– Лойша… Посмотри в мои глаза… – чуть не взвыв от боли в сердце, попросил Хранитель. – Я не лгу. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО к тебе вернусь… Просто мне надо бежать… Мне с тобой было здорово… И не только ночью… Вообще… Я… Мне… Поверь, а?

– Ладно, иди…

Заметив искорки сомнения, загоревшиеся в ее глазах, Эол расцвел, притянул черноволосую красавицу к своей груди, вдохнул запах ее волос и, поцеловав девушку в нос, встал:

– Передай, пожалуйста, баронессе Золиа, что я ушел в свою берлогу. Скажи, «очередное Пророчество». Она поймет. Пусть не волнуется. Самому пока непонятно. Хорошо?

– Ничего не поняла… – прижав его ладонь к своей груди, прошептала Лойша. – Но передам обязательно… Возвращайся. Буду ждать…

Добираться до челнока пришлось больше часа – охрана городских ворот долго не могла понять, зачем такому уважаемому человеку надо покидать Аниор в такую непогоду, да еще задолго до рассвета. Пришлось вызывать дежурного офицера и решать вопрос с ним. Благо, мало кто не знал, что этот странный чужеземец – личный друг Мериона Длинные Руки и Ольгерда Коррина. В общем, выбравшись за ворота, насквозь промокший Хранитель бросился к лесу бегом. И тут же за это поплатился – подвернувшийся под ногу корень заставил его потерять равновесие и врезаться лицом в ствол корявого, но от этого не менее прочного дерева. Ощупав саднящий лоб, Эол почувствовал, что ссадил кожу и разозлился – надо было торопиться, а продираться сквозь лес в полной темноте было довольно рискованно. Можно было наткнуться на ветку или сверзиться в какой-нибудь овраг. В общем, с грехом пополам, изорвав одежду, перемазавшись в глине, разодрав в кровь руки и бок, еще раза четыре упав, он наконец добрался до челнока и активировал брелок. А через пару минут, бросив грязную одежду на поляне, влез внутрь и, ежась от холода, включил обогрев салона, упал в кресло пилота и активировал управление…

…Заспанный Маныш появился в зале перехода тогда, когда система вышла на рабочий режим. И непонимающе посмотрел на Хранителя:

– Что случилось? Куда собрался?

Кивнув головой в сторону валяющегося на кресле блокнота, Эол хмуро пробормотал:

– Очередное Пророчество. Мне надо связаться с Ольгердом. И как можно быстрее.

– Так… ясно… – прочитав стихи, Маныш мгновенно подобрался. – Надо было меня будить. Куда будешь открывать переход?

– Да вот думаю, что в Зону двадцать три. Несколько нестабильна, но зато вероятность ее обнаружения приборами землян исчезающее мала.

– Двадцать три? Ты одурел? – пробежав глазами по показаниям приборов, заорал Маныш. – Вероятность схлопывания Перехода больше восьмидесяти процентов.

– Зато, в случае удачного открытия, у меня будет минуты три… Этого должно хватить. Я надеюсь… Зато очередной попытки захвата берлоги не будет. Совершенно точно.

– М-да. Пожалуй, согласен. Я помогу…

– Отлично. Тогда я готов. Можно начинать? – сказал Эол. – Как хорошо, что в этом мире у нас есть возможность с ними связаться… А то бы я извелся от ожидания…

– Кстати, а давай установим там С-418? Думаю, что этот вариант тебя устроит гораздо больше…

Удивленно посмотрев на начальство, Хранитель растерянно улыбнулся и спросил:

– А можно? Конечно, хочу!

– Ну, раз я предложил, значит, санкцию ты получил… – хохотнул Маныш. – Давай, шевелись, не стой столбом… Ставь «Эску» и сразу обратно – зона все-таки нестабильна. А лишний риск нам совершенно ни к чему…

– Угу… – метнувшись к дверям ангара, Хранитель быстренько активировал здоровенный цилиндр «Эски», дождался, пока он пройдет автотестирование и приподнимется в воздух, и, корректируя траекторию его движения с пульта управления, поспешил к Контуру…

На маленьком островке в Средиземном море тоже была ночь. Вдохнув теплый морской воздух, Хранитель пробежался пальцами по сенсорам пульта управления «Эской» и, удостоверившись, что она перешла в рабочий режим, улыбнулся: через какие-то пару минут закопавшуюся в скальный грунт машину будет невозможно обнаружить. А она сможет передавать сигналы на большинстве известных частот прямо в берлогу. Правда, работающую в так называемом «смежном» режиме… А время, необходимое ей для того, чтобы замаскироваться, можно было потратить с толком. Позвонить Ольгерду. Благо такой вариант связи был предусмотрен. Правда, только лишь теоретически…

Глава 33

Вовка Щепкин

Услышав пронзительный писк коммуникатора, я чуть не свалился с кресла – как говорил Эол перед отправкой нас на Землю, возможность связаться с нами существует, но шансов на то, что он получит на это разрешение, практически нет. Выключив телевизор, я метнулся к брошенной на диване куртке и, вытащив комм из кармана, нажал на сенсор. Засветившийся в темноте экран мгновенно показал встревоженное лицо Хранителя:

– Привет, Глаз! Что у вас там случилось?

– Вроде бы пока ничего! – удивленно глядя на взволнованного Эола, хмыкнул я. – Вроде, все путем… Могу рассказать подробно…

– Чуть позже. Связь будет постоянная… А сейчас уходите оттуда, где вы есть… Как можно быстрее. Может, я и не прав, но, если верить Пророчеству, вам грозит опасность… Позвоню позже…

– Понял, выполняю… – буркнул я, нажал на сенсор отключения и заорал:

– Подъем, строиться! Валим отсель… Шевелите задницами, засони…

Через минуту заспанные, но готовые ко всему ребята стояли у двери со всеми нашими манатками и вслушивались в ночную тишину…

– На лестнице четверо. Двое – выше, двое – ниже… Еще четверо – на крыше… – полуприкрыв глаза, рассказывал Олежка. – Так… Трудно выделить тех, кто бодрствует, блин… Столько людей в доме…

– Во двор подтягиваются машинки… – недоверчиво слушая «откровения» Коренева, пробормотал выглядывающий из кухни во двор Соловей. – Возможно, вы и правы…

– Гена, как спускаться дюльфером не забыл?

– Угу, после Кощея забудешь… – вспомнив нашего инструктора по альпинизму, хмыкнул Соломин. – А что, мы собрались в поход?

– Нет, уходить будем по крыше… – сказал я.

– Че, одурел? Там же наверняка будут снайпера…

– С ними, я думаю, разберемся… – доставая из чехла ножны с мечами, пробормотал Олег. – Вовка, потащишь шмотки. Соловей, ты замыкаешь…

– Это у тебя что, мечи? – Отойдя от занавески, Соломин ошалело посмотрел на Коренева и покрутил пальцем у виска. – Вы что, фильмов Куросавы насмотрелись? Убийцы сёгуна, бля…

– Помолчи… – рявкнул я, видя, что Олег с Дедом тянутся к рукоятям, и отошел от двери, чтобы не мешать им стартовать…

– Пора… Снизу идут еще четверо… Стоп… Секунду… – Еще трое – на крыше… По самому краю… Ха, будут врываться через окна… Приготовились… Соловей! Главное, не спи… За дверью готовы. Видимо, с тараном… Подошли еще четверо… – шепотом комментировал Олег. Так… Начали…

Ускоряясь до предела, я рванул на себя дверь, открывая проход готовым к бою друзьям, и, подхватывая с пола сумки, бросился вслед за ними наружу, еле сообразив, что стоящий в ступоре Соловей просто не понял, что мы уже начали бой. Олег превратился в ветряную мельницу и за время, которое мне понадобилось для того, чтобы добежать до лестницы, уже рубил кого-то этажом ниже. Дед как раз закончил пластать тех двоих, которые еще стояли на ногах перед дверью, и, сбив меня в сторону плечом, помчался наверх, к тем двоим, которые должны были быть там.

– Соловей! Бегом, бля! – восстанавливая равновесие, зарычал я и отвесил увесистый пинок пытающему согнуться в приступе рвоты парню: зрелище в коридоре было еще то. – Че, трупов не видел?

Влетевший от моего удара в стену Гена кое-как справился с собой и еле-еле пошкандыбал вверх по лестнице. Вернее, побежал, но не в джуше. Догадался подобрать с трупа автомат. А я, схватив еще один, уже прислушивался к происходящему выше…

Олежка пронесся мимо так, что любой спортсмен-спринтер удавился бы от зависти. Мечи, зажатые в руках, тускло отливали красным, и я, на мгновение представив его своим противником, поежился.

Перед люком на крышу мы на мгновение замерли, ожидая команды Деда и Коренева.

– Соловей. Шмотки. Я – первый, Вовка – второй. Дед прикрывает. Слева – двое. Думаю, снайпера… Снизу бегут те, кто спрыгнул с крыши в окна… Гена, видишь пожарный ящик? Ломай, там веревка… Бежишь налево до упора. Там такой приметный штырь. Цепляешь карабин и ждешь команды. Вопросы? Начали… – Олег, подброшенный Мерионом, выбил телом люк и исчез в темном провале. Я полетел следом…

Угнаться за Кореневым было нереально. Как и среагировать на его атаку – в момент, когда я только поворачивался к позициям снайперов, он уже бежал дальше. Оба воина, сдуру расположившиеся рядом, бились в агонии. Закинув за спину автомат, я схватил с крыши винтовку и, упав на колено, приник к прицелу…

– Одиннадцать часов. Крыша. Два часа. Крыша. Десять. Двор. – Ориентируясь на подсказки возникшего рядом Коренева, я стрелял так, как на соревнованиях. Привычные толчки приклада в плечо, как ни странно, доставляли мне удовольствие – все-таки этот вид убийства нравился мне гораздо больше, чем беготня с мечами…

– Молодец. Бегом к веревке. Прикроешь мой спуск… – не дожидаясь, пока я оторву глаз от прицела, приказал Олег. – Держи подсумки…

Свист стали, раздавшийся от люка, через который мы попали на крышу, заставил меня на мгновение замедлить бег, но, стоило посмотреть на совершенно спокойного Деда, стряхивающего с клинков кровь, как я понял, что с той стороны нам не грозит ничего…

– Граната! – заорал Соловей и тут же заткнулся: Мерион, схватив пролетающую мимо СЗ-1, молниеносно отправил ее обратно и бросился вслед за нами…

– Охренеть… – пробормотал Гена. – Отморозки, бля…

– Пошел… – приготовившись к стрельбе, буркнул я Олегу. – Готов…

Запрыгнув в альпинистскую обвязку, Коренев продел веревку через «восьмерку» и спрыгнул со стены…

– Руки сожжет!!! – ужаснулся Гена.

– Не сожжет… – мягко нажимая на спусковой крючок, усмехнулся я. – Бейсболка и подол куртки…

Во дворе дежурили двое… Среагировать на Олега успел только один, но шансов увернуться от моей пули у него не было. В общем, еще через минуту мы неслись в сторону улицы Дунаевского…

– Гена, что у тебя с лицом? – на бегу спросил Соловья Дед.

– Что? – не понял Соломин.

– Морда в крови почему?

– А… об стену ударился вроде…

– М-да, теряешь форму… – хохотнул я… – Уже и ходить разучился…

– Разучишься с вами, мясники, блин… – огрызнулся Соломин. – Черт меня дернул с вами связаться…

– Алло, Савелий Иваныч? – на бегу заорал в трубку Олег. – Ты что, охренел? Или ухо дочери увидеть захотелось? Так я могу прислать… Людей отзови, паскуда! Каких людей? Тех, которые еще живы, бля… Все, созвонимся…

Глава 34

Беата

Прижавшись носом к оконному стеклу, я ничего не видящими глазами смотрела в ночную тьму. Звонок Олежки слегка выбил меня из колеи – после того как мы захватили дочку Кормушки, мне казалось, что все наши злоключения на Земле вот-вот должны закончиться. Ан нет – намечалось что-то новое и пока малопонятное. Быть может, только мне? Вроде бы, мы все рассчитали правильно – любимая дочь генерала должна была стать тем самым аргументом, ради которого он просто обязан был отпустить Машу. Но как тогда понять эту попытку ночного штурма квартиры на Студенческой? Последняя попытка переломить ситуацию перед тем, как сломаться? Способ показать, что ему плевать на дочь? Дурная инициатива его подчиненных? Вариантов, которые лезли мне в голову, было предостаточно. Но ни один не давал даже намека на то, чего нам ждать завтра, и есть ли шансы вытащить Машку из лап этого урода. В любом случае, оставаться в этой дурацкой Англии мне расхотелось – распылять нашу, и без того не очень многочисленную группу лично мне казалось идиотизмом… А идеек по поводу того, как проволочь не особенно довольную своим нынешним положением девочку через две границы, у меня пока не было. Да и у Семы, по-моему, тоже: судя по тому, как он ворочался на своем диване, со сном и у него были проблемы.

И вообще, мне хотелось в Аниор. При всех соблазнах и удобствах цивилизации, жизнь на Элионе была намного менее замороченной. Взять, хотя бы ту же проблему транспортировки – стали бы мы задуряться по поводу того, как ее протащить? Да никогда! Пехом, и через горы… Или кораблик бы наняли, – в зависимости от того, куда и откуда надо было бы ее провезти… А тут паспорта, таможни, полиция… Дурдом… М-да, высоковатая плата за биде, мороженое и телевизор… Кстати, в кино я так и не сходила… Хоть мороженого успела перехватить…

– Хвостик, блин, я придумал! – на аниорском, как обычно, мешая его с русскими выражениями, заорал Сема, причем так громко, что Эрик чуть не упал с кровати. – Летим в Москву…

Механически отметив краем глаза, что за окном, оказывается, начал моросить дождик, я развернулась лицом к стоящему в одних трусах парню и с надеждой посмотрела в его сияющие глаза:

– Кто – блин? Я? Это в каком же, скажи мне, пожалуйста, месте? Черт, прости, это я по привычке… Что придумал-то?

– Как протащить дочурку Кормушки через кордон… Надо просто полететь на самолете…

– Да ладно? Так просто? Ты предлагаешь его угнать? А как? – не понимая, на фиг это надо, спросила я.

– Нет, зачем угонять-то? Билетики возьмем… Сядем в креслица и фьюить – в Москву… – ехидно ухмыляясь, начал он меня изводить. – Сочку попьем по пути… Или, там, виски… Хотя нет, бухать ща не хочется… как тебе мой план?

– Ты что, обкурился? – вспомнив, что еще такое план, буркнула я. – Судя по реакции, план был ниче так, забористый… Только вот смысла в идее я пока не вижу…

– Ха! Главное, что вижу я… Так, поутру слетаю в аптеку…

– Вот тебя прет, парниша… Думаешь, там продадут что-нибудь позабойнее? – решив, что раз он надо мной прикалывается, то и я могу поиздеваться всласть, хихикнула я. Все равно, судя по его глазам, в его бестолковку действительно пришла стоящая мысль… – Только погода на улице нелетная. Крылышки замочишь…

– Замочишь… Замочу… Точно. Замочу… – подскочив ко мне, он с чувством чмокнул меня в щеку и, подхватив на руки, закружил по комнате:

– Умничка, девочка! План обрастает мясом…

– Мило! Главное, что не целлюлитом… – поймав обалдевший взгляд проснувшейся от шума Ольги, расхохоталась я. – Ставь на пол, развратник! Мужу пожалуюсь! На этот самый, как его, харрасмент…

– Он меня простит… – хмыкнул Ремезов, но на пол все-таки поставил. – Ты такая умница…

– Умница, но при этом – верная жена… – щелкнув его по носу-картошке, веселилась я. – И тебе меня не охмурить ни цветом кожи, ни тасканием на руках, шоколадка «Аленушка», блин…

– Вы че, дури обкурились? – недовольно буркнула сонная и злая Кормухина. – Поспать-то дайте, а? И так вся извелась уже…

– Че это вдруг извелась-то? Кроватка коротковата? – прищурившись, поинтересовался у нахальной девицы Сема.

– Неа, сплю в чем попало… Вернее, в чем украли…

– Есть вариант намного проще. В чем мать родила… – съязвил неугомонный Ремезов. – Надо – поможем облачиться… Или разоблачиться… И никому твои прелести не нужны, не льсти себе… – заметив, что она тут же вцепилась в одеяло, расхохотался он. – Так себе экземплярчик… Куда тебе до моей жены…

Кормухина вспыхнула так, что в свете единственного горящего в комнате ночника ее лицо показалось черным:

– А что во мне не так?

– Ну, многое… Спортом заниматься не пыталась? Тощенькая шейка – дашь щелбан – переломится; позвоночник сквозь шубу видно, наверное; икры – вообще не видать…

– Да у меня внешность модельная… – прошипела задетая за живое девушка.

– А, ну да… Слышал про эти стандарты красоты… Да педики их придумали, не иначе… Кто на кости-то позарится? Я имею ввиду нормальных мужиков… Вот, посмотри на Беату… Вот это – Женщина… Мечта поэтов, прозаиков, физиков, химиков и…

– …И таких отморозков, как вы… – прервала его Ольга. – Ладно, проехали. Не нравлюсь – не смотри… Только хватит орать – поздно уже… Поспать дайте, ладно? Похитители хреновы…

– Борза не по годам… – восхитился Ремезов.

– С вами и не такой станешь… – огрызнулась девушка. – Достали…

– Ну, ладно, уговорила… Спи… Завтра тяжелый день…

– В каком смысле? – оторвав голову от подушки, встревожилась Кормухина.

– На Родину полетим… – хмыкнул Эрик.

– А моя учеба?

– Скоко будет дважды три знаешь?

– Представь себе, да… – показав Семе язык, сказал она.

– Отлично… А на фиг бабе знать больше? Кухня, ванная, постель… маршрут не требует знания дифференциального исчисления… Или понимания принципов теории относительности…

– Это у вас так… А я…

– Ну, что ты? Защитила диссер? Заработала хоть рубль? Умеешь хоть что-то делать руками? Ты – как все… Разводила парня с «Астоном»… Только не говори, что у тебя к нему чистая и светлая любовь… Все равно не поверю… Ладно, спи… Хоть краснеть не разучилась, и то ладно… – внезапно разозлившийся на нее Сема рыкнул так, что Кормухина тут же заткнулась и накрылась одеялом с головой. – И вообще, ты не забывайся, ладно? А то мы можем быть не такими милашками, какими кажемся на первый взгляд…

…Ремезов вернулся домой часам к двенадцати дня и тут же прошел в комнату, где Эрик охранял мрачную, как туча перед грозой, Ольгу:

– Привет, красотка…

– Привет, дед Курощуп… – заметив, что он несет в руках, тут же отбрила его девушка. – Ты решил мне бульончику сварганить?

– Не, просто показать тебе, какой ты можешь быть курицей… – злобно оскалился Сема. – Рот закрой и смотри внимательно… Повторять – не буду. И не проси…

Бросив на пол мешок с квохчущей птицей, он скинул с плеч мокрую куртку и вытащил из ее внутреннего кармана небольшой сверток. Потом присел около журнального столика и аккуратно разложил на стеклянной поверхности его содержимое – несколько одноразовых шприцев и три маленьких пузырька из темного стекла…

– Уколов боишься? – внимательно прочитав надпись на одном из пузырьков, Ремезов набрал в первый шприц содержащуюся в нем жидкость, и, вытащив из мешка курицу, сноровисто сделал ей укол, а потом впихнул несчастную птицу обратно. – Смотри, как ее колбасит! Говорят, эта дрянь выжигает внутренности… Хочешь, вскроем? Эдак через полчаса! Можешь засечь время… Да, штука, которую я ей вколол, весьма интересная… О, начинает действовать…

…Птица билась в агонии минут десять. Все это время побледневшая как полотно Кормухина кусала губы, стараясь не заорать, – судя по выражению лица Семы и количеству шприцев, колоть собирались и ее!

– Ну, как тебе результат? Эффектно? – безумными глазами глядя на девушку, поинтересовался он, дождавшись, пока его первая жертва окончательно перестанет трепыхаться. – Вот и мне нравится… Что особенно весело – противоядие к этой гадости синтезируется суток десять… Это только длительность технологического процесса производства. А его еще надо найти… Военная разработка, блин. А вот в этой баночке – та же дрянь, только с замедлителем – начинает действовать через сутки после укола… Так что вероятность летального исхода – стопроцентная… Ну, а тут – и само противоядие… Введение его гарантированно выводит бяку из организма…

– А мне-то на хрена все это рассказывать? – трясущимся голоском поинтересовалась Ольга.

– Как «на хрена»? Я же сказал – мы сегодня летим в Москву. Эрик и Беата летят с противоядием одним рейсом, а я с тобой – другим… Благо самолетов сейчас летает – мама не горюй. Тебя мы уколем перед вылетом… Здесь. А антидот введем уже в столице нашей Родины… Как тебе перспектива?

– Зачем меня колоть?!!! – закричала насмерть перепуганная девушка. – Я и так полечу!!!

– Не… так ты не сможешь… – крылышек-то нема…

– В самолете!

– Ха, а вдруг ты начнешь чудить на таможне? Или в аэропорту? На фиг мне это надо?

– Не начну, клянусь мамой… – зарыдала она в голос, сразу превратившись в гадкого утенка.

– Что мне твои клятвы, девочка? – скривился Ремезов. – Мне нужны гарантии. А их ты дать не можешь… Увы… Я должен быть уверен, что всякое твое желание выпендриться закончится, стоить тебе вспомнить, что ты сдохнешь ровно через сутки после укола. Ой, нет, вру – чуть пораньше… Двадцать два часа и тридцать семь с копейками минут… Ученые, блин, не могут подогнать время срабатывания до круглой цифры… Согласись, этот вариант для нас – намного предпочтительнее, не правда ли? И потом, чего тебе волноваться? Ну, укол, ну – два… Зато посетишь любимую Отчизну… Вдохнешь родной воздух Отечества… Батьку опять же, наверное, увидишь… Если он, конечно, действительно тебя любит…

– Вы ненормальные… – вытирая слезы рукавом, пробормотала Ольга. – Психи!!!

– А что ты хотела от тех, у кого другие ненормальные крадут жен или подруг? – поинтересовался Эрик. – Да, мы готовы идти по головам… И чья-то там жизнь, и не одна, нас не остановит…

– Папа вас найдет и уроет!!! – завизжала Кормухина.

– Угу… Найдет… Или мы его… Кстати, орать не надо. И плакать – тоже… В аэропорту ты должна смотреться на все сто… А то противоядие я могу ввести несколько позже, чем надо… Скажем, через пять минут после начала его действия – вот тогда наорешься на всю оставшуюся… вернее, на все оставшиеся минуты жизни…

– Садист херов! – пробормотала она. – Ненавижу…

– Ладно, шутки в стороны… Ручку-то давай… Или тебя опять глушануть надо? – смочив ватку одеколоном, поинтересовался Сема у забившейся в дальний угол девушки. – Ну, будь умницей! Рука у меня легкая, укола не почувствуешь…

– Может, не надо, а? Давайте я папе позвоню – он отпустит вашу Машу. А? Ну, хоть попробуем, а? Ну, пожалуйста!!!

– Эх, вот молодежь пошла… – сокрушенно пробормотал Ремезов и кивнул головой Эрику.

Через несколько секунд сбитая на пол Ольга расширенными от ужаса глазами смотрела, как медленно движущийся поршень вдавливал в ее вену розоватую жидкость…

– Вот и хорошо… Часики у тебя ничего, только вот секундной стрелки на них нет… Понты, блин… Впрочем, будешь умницей, – вколю противоядие пораньше, как только выедем из аэропорта… В Москве, естественно… Договорились?

Кормухина обреченно посмотрела в его глаза, и вдруг потеряла сознание…

Глава 35

Кормухин

Майор Бережной трясся как осиновый лист:

– Господин генерал! Ну, я думал, что нет смысла терять время, да и боялся вас разбудить… Ночь, все-таки… Вы спали…

– Ты что, совсем мозги пропил, скотина? – не удержался от крика генерал. – Что значит, «боялся разбудить»? Я тебе что, беременная несовершеннолетняя соплюшка? Бля, ты поставил под удар жизнь МОЕЙ дочери, придурок! И если бы у тебя получился твой так называемый «сюрприз», то мне могли прислать ее ухо. Или руку! У тебя дочь… или сын, не помню?

– С-сын… Ему одиннадцать… Вроде… Да, будет скоро…

– Тьфу, бля, даже этого не знаешь… Так вот прикинь, пришлют тебе его ручку – как ты себе, сможешь простить? Или объяснить ЕМУ, как его такой любимый и крутой папка ПОСПОСОБСТВОВАЛ тому, что эту руку ОТРЕЗАЛИ!!!

– Не смогу. Я не знал… Мне нечего сказать в свое оправдание… – наконец-то стал похожим на мужика майор.

– Ты не понимаешь. Те люди, против которых мы сейчас играем, – люди только по названию… Я до сих пор не знаю, ЧТО они такое. Не все, конечно, – это касается Коренева и его деда, Тимофеева… – постепенно успокаиваясь, думал вслух Кормухин. – Этим тварям наплевать на мораль. Если им будет надо, они зальют кровью не только отдельный район, но и весь город. Ты-то сам видел результат того, на что они способны, а?

Бережной утвердительно покачал головой:

– Они мясники, босс… Там как на бойне… Только люди…

– И что, они кого-то пожалели? Ну, скажи? Там есть легкораненые?

– Нет… ни одного. Голая целесообразность… Достал – убил…

– Вот именно… Я не знаю как, но они чувствуют угрозу… И тех, от кого она исходит…

– Угу… Я уверен, что все мои люди заняли места совершенно бесшумно. А эти – валили снайперов, как будто имели корректировщика огня… Мне это сразу показалось странным…

– Странным? Знал бы ты про них столько, сколько знаю я, – не удивлялся бы… Эх, блин, а ведь я тогда сделал всего одну ошибку… Они могли и сейчас работать на нас… И как работать!!! Да, старый я дурак… А вот сейчас сижу, благодаря тебе, и думаю – ну, чего они не звонят? Прошло уже восемнадцать часов. С гаком… Удавить тебя, что ли?

Бережной понуро опустил голову и уставился на носки своих ботинок.

– Ладно, поеду, навещу Логинову… Может, хоть отвлекусь немного… подгони машину к выходу… Я спущусь через пять минут…

Сорокаминутная поездка по вечернему городу настроения не добавила – несмотря на наличие мигалок, «крякалок» и эскорта сопровождения, вырваться из города на трассу удалось с большим трудом. Из-за огромного количества попутных машин, стремящихся добраться до своих крошечных участков, чтобы вырастить там полтора огурца или помидора. Работать не хотелось, музыка раздражала, поэтому всю дорогу генерал мрачно смотрел в окно и думал о дочери…

Сказать, что он был хорошим отцом, не получалось: днюя и ночуя на своих объектах, он видел ее урывками, периодически делая для себя какие-либо открытия. Ой, Ольга пошла! Ой, научилась говорить… О, вот это платьишко на стуле – школьная форма… Как, она уже школьница? Ей десять… Пятнадцать… Закончила школу… Когда появились Деньги, должно было стать легче… Черта с два – безумные игры на грани требовали все больше и больше времени и нервов. Что в результате? – Да, она учится в элитном колледже в Великобритании, и шансов на то, что сможет поступить в Оксфордский университет, а, значит, и нормально устроить свою жизнь, – достаточно много… Она не курит, не начала колоться или нюхать дурь, как многие из ее состоятельных сверстников. Благодаря тому, что рядом – все-таки его люди. До сих пор не принесла в подоле, хотя школьных влюбленностей и не избежала… Но при этом что она испытывает к нему, родному отцу? – Трудно сказать однозначно… Любовь? Благодарность? Ненависть? Черт, вернуть бы время вспять… Но это, увы, невозможно… Постараться завоевать уважение и любовь заново? Как? Вернуть ее обратно? Пристроить здесь, в Москве? А она сможет понять? Почувствовать, что это ему необходимо? Сделать правильные выводы? Или решит, что он пожалел денег для ее образования? Что делать-то? Что?

– Сначала вернуть ее, вот что! – вполголоса пробурчал Кормухин и, заметив, что водитель стрельнул в него взглядом через зеркало заднего вида, нахмурился:

– Рули давай, ушастый…

– Две минуты до прибытия, господин генерал! – незнакомый водитель, сменный, наверное, покраснел и покрепче вцепился в баранку.

– Вот и хорошо. Рули сразу к четвертому корпусу… Я выйду там…

…Звонок от Коренева раздался в лифте, и Кормухин, заметив, что номер не определен, тут же врезал кулаком по кнопке остановки – прервись звонок, он бы этого не пережил. Лифт дернулся, и, замедлив ход, остановился на следующем этаже.

– Алло, Кормухин. Олег, ты? – еле дождавшись, пока откроются двери, заорал в трубку генерал. – Слушаю…

– Да, я, как это ни странно… – отозвался знакомый голос…

– Я разобрался с причиной нападения на вас… Дурацкая инициатива подчиненных… – стараясь не показывать своего волнения, «спокойно» произнес Кормухин. И поморщился – фальшь чувствовалась все равно.

– Ладно, это все мелочи. Твоя дочка – уже в Москве. У нас в гостях. Пока – цела и невредима… Слегка испугана, правда, но, видимо, просто потому, что боится летать на самолетах…

– Дай с ней поговорить!!! – взмолился мигом вспотевший генерал.

– Хе, че это вдруг? Или ты давал мне пообщаться с женой? – в голосе Коренева прозвенел металл. – Что-то я такого не помню…

– Мне надо пять минут, и я смогу выполнить это желание! – вспомнив, что он, собственно, совсем рядом с Логиновой, выпалил Кормухин.

– Вот потом и поговорим об этом… А пока я бы хотел услышать, когда и где мы осуществим обмен… Моей супруги на твою дочь…

Кормухин прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и, мысленно попросив прощения у дочери, буркнул:

– Извини, но обмена пока не будет…

– Это как это? – явно не ожидавший такого ответа Коренев аж поперхнулся.

– Очень просто! Дочь на твою Машу – обмен равноценный. А мои камни, которые ты прикарманил? Знаешь, какие проценты накапали ПО ЭТОМУ ДОЛГУ, малыш?

– Ты что, сбрендил на старости лет, Иваныч? – после секундной заминки рявкнул Олег. – Ладно, только учти, я могу выйти из себя, и тогда…

– Постой, ты меня не дослушал… – моля Бога, чтобы он не бросил трубку, перебил его генерал. – Мне не нужны камешки. Хрен с ними… Мне важнее другое…

– Что именно?

– Мои люди сделали несколько анализов крови твоей благоверной… О, не волнуйся, Маша жива, здорова и отлично себя чувствует! – успокаивая звереющего парня, затараторил он. – Сам услышишь, если захочешь. Так вот, вместо камней я хочу получить такую же инъекцию… Не хочу стареть, знаешь ли… И еще кое-что – может быть, стоит заключить мирный договор? Займемся распространением твоей вакцины, и через год… Да что там год… уже через пару месяцев мы будем миллиардерами! Что скажешь, Олежка?

Слушая тягостную тишину в трубке, Кормухин внезапно почувствовал, что его сердце начало давать перебои, и растерянно прислонился к стене. Ноги держать перестали…

– Ты больной, Иваныч! – растерянно пробормотал Коренев секунд через двадцать. – Я подумаю… Ладно, отключаюсь. Перезвоню через пятнадцать минут, чтобы пообщаться с женой… И пусть там твои люди не дурят – комитет по встрече тех, кто решит отследить мое местонахождение по симкам, с которых я звоню, уже готов и потирает руки…

– Желающих не будет. Даю слово… – сползая по стене на пол, пробормотал генерал. – Жду звонка…

…Кнопка экстренного вызова охраны нажималась невыносимо долго. Не слушались руки. За то небольшое время, которое понадобилось его перепуганным телохранителям, чтобы найти его в относительно небольшом здании, понять, что ему просто нехорошо, и на руках доставить к врачам, Кормухин раз десять успел проститься с жизнью. До того ему было хреново. Однако от госпитализации он отказался – до звонка Олега осталось совсем немного, а от того, сможет ли поговорить взбешенный парень со своей женой или нет, зависел самый большой успех или неудача в жизни генерала…

– Дайте мне чего-нибудь выпить… Или уколите, блин! Мне надо быть на ногах еще двадцать минут!!! – еле пробормотал он забегавшим вокруг врачам и еле удержался, чтобы не отключиться…

…Из кресла-каталки, на котором его привезли к Логиновой, он встал прямо перед дверью. И с трудом дождался, пока ее прикуют, занесут в комнату удобное кресло, и только потом, собрав всю силу воли, сделал первый шаг внутрь…

– О, генерал! На вас лица нет! – увидев, в каком он состоянии, улыбнулась Мария. – Видимо, Олежка вас все-таки допек… Он это может, сама знаю… Да вы садитесь, садитесь… А то в обморок еще грохнетесь… А на фиг мне это надо?

– Привет, красавица… Сейчас будет звонить твой благоверный – я решил дать вам возможность пообщаться…

– Ух ты, какая щедрость! – скривившись, будто прожевала лимон, съязвила Логинова. – Че это вдруг? Только вот не надо ля-ля, ладно? Че такого они наворотили? Я прямо изнываю от любопытства…

– Дочку мою похитили… – понимая, что Маша это и так узнает, зло пробурчал Кормухин. – В Лондоне… Из колледжа…

– Охренеть… А меня – в Лондон? Олигархи, блин… Че, прямо из колледжа? Они такие, могут…

– Нет, она учится в Оксфорде… Училась… Украли от салона красоты… – полуприкрыв глаза, объяснил генерал.

– Хе, а что не в Зуево-Кукуево? В каком-нибудь ПТУ? Бабло решает… Вот, ходила бы вместо салона в общественную баню, глядишь, и все было бы по-другому…

– Не паясничай, а?

– А че это? Мне тут скучно… Ни телека, ни друзей, ни подружек… Собаки, и той нет… По сыну соскучилась… Кстати, не меньше, чем вы – по дочери… Хотя куда вам знать, что такое ребенок… небось, видите ее от силы раз в год по обещанию…

Сил объяснять, что это не так, не было. Тем более что, по сути, Логинова была права, и Кормухин просто утвердительно кивнул головой.

– О, как вас колбасит-то! – восхитилась она. – Узнаю руку мужа… Это он?!

Вытащив из кармана трубку, генерал посмотрел на уже привычную надпись «номер не определен» и, нажав клавишу ответа, бросил телефон Логиновой. И тут же закусил губу – вместо нормального броска получилось что-то вроде конвульсии умирающего…

Девушка подхватила дорогую «Vertu» так легко, как будто ей для этого не пришлось практически усаживаться на шпагат. И как будто не была прикована левой рукой к забетонированному в стену над кроватью кольцу. Прижав телефон к уху, она тут же завалилась на кровать, радостно заорав:

– Привет, Олежка!!! Я тебя люблю!!! Прости меня, дуру набитую… Я больше никогда-никогда и никуда от тебя не уеду…

Смотреть и слышать, как она разговаривает с мужем, было невыносимо, и генерал вдруг почувствовал жуткую ненависть и к Логиновой, и к ее ненормальному мужу: его дома ждала просто соседка по квартире. Мать его ребенка. И абсолютно чужой человек. Жена, бля…

Глава 36

Маша Логинова

– Привет, Олежка!!! Я тебя люблю!!! Прости меня, дуру набитую… Я больше никогда-никогда и никуда от тебя не уеду… – завопила я, услышав в трубке такой родной голос Коренева, и чуть не разрыдалась от счастья…

– Точно дура… законченная причем… Только вот любимая… – пробурчал Олежка, но в его голосе было столько тепла и радости от того, что он меня слышит, что мне поплохело. – С тобой все в порядке? Как к тебе относятся? – по-аниорски спросил он.

– Жива-здорова. Рана затянулась, могу полноценно грузить руку… – по-русски ответила я. – Они тут очень милы… Последнее время, правда…

– Может, побудешь там еще? – съязвил мой благоверный. – А что, никаких обязанностей, наверное…

– У, гад!!! Вырвусь отсюда – убью на фиг… Как там сын? – сообразив, что особенно забалтываться не стоит, я мигом стала серьезной. – Ну, когда ты меня отсюда заберешь?

– Скоро, малыш. Обещаю… Потерпи еще немного, ладно?

– Хорошо…

– О, Вовка звонит… Секундочку, милая…

Олег схватил вторую трубку и секунд десять что-то выяснял, совершенно про меня позабыв. Наконец, когда я уже начала закипать и решила положить трубку, в ней снова раздался его голос:

– Ты передай Кормушке, что я приношу ему извинения в связи с дурацкой инициативой моих подчиненных… Только слово в слово, ладно? Что случилось? – в голосе мужа звенели так хорошо знакомые мне нотки мстительного удовлетворения, что я аж подпрыгнула на своей кровати от нетерпения. – Ну, в его квартиру случайно залетела муха…

– Какая, на фиг, муха? Ты че, сбрендил?

– Не муха, а «МУХА»! – расхохотался он. – Ракета из одноразового гранатомета… А его хата за городом неожиданно загорелась. Практически сама по себе…

– Ты что, охренел? А я?! Кто меня теперь выпустит? – еле сообразив, что говорить по-русски не стоит, завопила я.

– Все нормально… Просто ты не знаешь новостей… Теперь счет равный… Передай, что я просил…

– Слушай, а тебя не засекут? Ну, в кино показывают, как отслеживают телефоны…

– Плевать… Я за городом… Пока до меня доберутся, я сто раз успею уйти… Ладно, малыш, передай ему трубку… Лучше я сам его порадую… Еще созвонимся… Я тебя очень люблю… И все будет нормально… Держись…

– Все-таки ты гад, Коренев! – заключила я и, с трудом заставив себя оторваться от трубки, повернулась к бледному как смерть генералу:

– Савелий Иваныч! Тут Олег вас просит еще на пару слов…

– Брось трубку… – даже не пытаясь приподняться, попросил он.

Я пару секунд подумала, не вырубить ли его этой самой трубой, но прикинув, что это никак не улучшит мое состояние, с трудом заставила себя аккуратно забросить ее генералу на колени…

– Алло, слушаю… ЧТО?? Коренев, я тебя ненавижу… А что с женой? Ну, и то ладно… Ладно, считай, в расчете… Только вот не забывай, мой мальчик, что кроме твоей Маши у нас на руках еще один козырь. Не менее весомый… Ну, да… Тот, кто активировал переход… Откуда ты знаешь? Ну и что, что ходит под себя? Он же ваш друг… Ладно, обойдемся без торговли… Два? Почему так долго? Хорошо, договорились… Буду ждать твоего звонка…

Закончив телефонный разговор, Кормухин устало посмотрел на меня и пробормотал:

– Сколько раз себе говорил – не надо недооценивать людей… Который раз – на те же грабли, бля… А твой муж – скотина порядочная… И хитрый, как сто китайцев… Жопой чует блеф, скотина…

– Может, полегче на поворотах? – разозлилась я. – Я, кстати, не менее злопамятна, чем он… И не перевариваю, когда кто бы то ни было оскорбляет кого-то из моих близких… Особенно мужа…

– Прости, это я, как комплимент… – слабо улыбнулся он. – Идея с квартирами оказалась не айс.

– О, вы смотрите рекламу? – ухмыльнулась я.

– Нет, с чего ты взяла?

– Да выражение «Не айс» – точно из какого-то рекламного ролика…

– Это один из моих водителей так разговаривает… Привязалось… Ладно, мне, пожалуй, пора… Олег сказал, что свяжется со мной дня через два. Или три. Так что будем ждать… Может, есть пожелания какие?

– Ящик пусть притащат… Скучно… И мороженого… – вспомнив Беату и ее гастрономические пристрастия, попросила я. – И еще я бы не отказалась от отбивных… Мяса хочется – жуть…

– О, как? Против ящика настроена охрана. По их мнению, ты можешь им воспользоваться, чтобы что-нибудь накуролесить…

– Блин, хотела бы – и без него бы обошлась… Например, чертовски хотелось запулить вам вашим телефоном в лобешник. Вряд ли вы бы это пережили… Только толку-то? – хмыкнула я. – Пусть тащат. Хоть пару дней поживу в комфорте…

Взвесив на руке увесистую трубку, Кормухин задумчиво посмотрел в потолок и, видимо, углядел там решение:

– Убедила. Будет. Ладно, я пошел…

Глядя, как он на подгибающихся ногах плетется к двери, я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться – в этот момент я наконец поверила в то, что мое заключение скоро действительно закончится…

Глава 37

Вовка Щепкин

Трехчасовой разговор Олега с Хранителем загрузил меня не по-детски. И не одного меня – отключив мобилу, Коренев дурными глазами посмотрел на стопку бумаги, которую он исписал в процессе, и тяжело вздохнул – все это надо было еще обдумать…

– М-да… Чем дальше – тем страшнее… В голове не укладывается… Че делать-то? Хорошо, блин, этим двоим… – Он кивнул в сторону гостиной, где Эрик терроризировал Соловья, пытаясь научить того азам техники владения ножами по-элионски. – Мы придумаем, а они будут делать…

– Фигня, прорвемся… Давай с самого начала… – Пододвинув к себе стопку с записями, Сема взял ручку и чистый лист. – Итак, начнем с Маши. Главное, что она здорова и может нормально передвигаться. Обузой не будет точно… Колян. Тьфу, блин, Кольен. Состояние помидора… Знаете, пацаны, а ведь я думал, что он – размазня… Ума не приложу, как так можно – р-раз, сказал кодовое слово и на хер стираешь себе личность…

– Состояние обратимо… – буркнул Дед. – Сам же слышал… Правда, для этого нужны манышевские специалисты…

– Да это понятно! – поморщился Ремезов. – Но все-таки… Прикиньте, что они не смогут его вытащить… Что, оставаться таким навсегда? Ходить под себя, ни хрена не чувствовать, не думать, не видеть, не слышать?

– А прикинь альтернативу? Сколько чего он знает? Сколько чего умеет? Да попади он к тебе же в руки, через сколько бы времени он заговорил?

– Ну, минут через пятнадцать… От силы… – хохотнул он.

– Во-во… И говорил бы до тех пор, пока не выболтал бы все, что можно и нельзя. Так?

– Угу…

– А сейчас его наверняка оставили в покое. Ну, пытаются, конечно, снять этот блок, но уж точно не пытками… – пробормотал Олег. – Информация цела, и морально его не сломят… А если мы его вытащим, то тельце ему в порядок приведут еще до того момента, как вернут на место сорванную башню…

– А я бы, наверное, испугалась… – Беата, сидящая на полу с плиткой шоколада в руке, зябко поежилась. – Знать, что через мгновение перестанешь существовать… Это, наверное, похоже на смерть, да?

– Ладно, с ним понятно. Придется тащить на руках… Это не очень хорошо… – Сема что-то черканул на своем листе и снова всмотрелся в записи Олега. – Так, как я понимаю, за Самиром придется вернуться потом?

– Угу, видимо, так… – согласился Коренев. – Только его там не хватало…

– Понятно… Что будем делать с Соловьем?

– Хрен его знает… Думаю, надо оставить тут… – сказал я. – У него школа, мать, проблемы с хатой…

– Ну, квартиру-то по-любому ему надо будет покупать новую… – вскинулась Хвостик. – И чем скорее – тем лучше…

– Естественно. Думаю, справится сам. Не маленький… Главное, что денег у нас хватает… Кстати, когда вернемся за ребенком, надо будет продать часть камешков… Деньги на счетах в нескольких европейских банках нам не помешают… – опять принялся писать Сема. – Правда, и так вроде не бедствуем, но бабла много не бывает…

– Это мелочи… Давай дальше… – поморщился Мерион.

– Так… Вот… Предварительная встреча нужна? Ну, с Кормушкой?

– А хрен его знает… Нужна, наверное… Или дать ему рекомендации по телефону?

– Нет! Лучше лично… Где-нибудь за городом… В лесу, скажем… Чтобы не простреливалось издалека… – Сема, нахмурившись, поглядывал то на меня, то на Олега. – Блин, я бы в эту лажу не поверил однозначно…

– А что ему останется делать? То, что мы из другого мира, он уже знает. Если не совсем даун… Значит, поверить, что инъекцию можно получить только там, сможет…

– Ладно, допустим… Но он ведь один не попрется? И… куда вы предлагаете его потащить?

– Вот об этом я и думаю… – уставившись в окно, произнес Коренев. – И как бы его там оставить… Очень уж он мне надоел…

…Спорили мы часа два. Если не больше. Некоторые предложения больше смахивали на бред, но Мерион, изображающий из себя что-то вроде рефери, заставлял рассматривать каждое, пытаясь найти в нем хоть какое-то рациональное зерно. И потихонечку план начал обрастать мясом. Стопка бумаги перед Ремезовым становилась все толще и толще; потом Олежка приволок лэптоп, и начал забивать в него вопросы, которые надо было решить для того, чтобы все сработало нормально. Основная масса их касалась возможностей Эола и его техники – то, что мы выложимся на сто процентов, сомнений ни у кого не вызывало… Наконец, решили, что на сегодня хватит. И Олежка взялся за телефон…

Эол ответил сразу. Как будто спал рядом с трубкой. И тут же включился в работу…

Внимательно глядя через плечо Олега, как заполняются пустые места в сварганенной им таблице напротив каждого вопросика, я неожиданно подумал, что в дружбе с инопланетянами есть своя прелесть… И посмотрел на все еще сидящую на полу жену…

Мило улыбнувшись, Беата легко вскочила на ноги, подошла ко мне и прижалась щекой к моему плечу:

– Ты думаешь обо мне?

– Угу… Ты у меня – золото… Если бы не Твари, не Орден и не Олег, то я бы тебя никогда не увидел…

– Слышь, Ромео, ты мне мешаешь! – неожиданно рявкнул Олег. – Бери любимую супругу и выгуляй ее, что ли… Все равно бездельничаете…

– Ну и куда нам, по-твоему, сунуться? Ночь на улице, посмотри! – возмутился я.

– А хоть на Воробьевы горы… Или в Парк Горького…Да просто погуляйте, тормоза…

– Я сегодня прочитала, что московское метро – самое красивое в мире… Это правда? Покажи мне метро, Вовка! – загорелась Беата, и, вцепившись мне в рукав, потащила в спальню. Идем одеваться!

– Оно уже закрыто… Можно сходить покушать в ресторан или попробовать ввалиться в какой-нибудь ночной клуб… Жалко, машины пришлось бросить… Такси ловить лениво…

– А на Элионе ты тоже тачки ловить будешь? – усмехнулся Олег и снова приложил трубку к уху.

– Он прав… Пошли, прогуляемся… Сколько можно сидеть дома, а? Кстати, кино еще работает?

– Вряд ли…

Прогулка по Воробьевым горам получилась что надо – Хвостик радовалась, как ребенок, возможности бегать по парапету, огням прожекторов, освещающих московские дома и Университет, виду, открывающемуся за Москвой-рекой… Но стоило ей увидеть тусовку байкеров и понять, что мотоцикл – круче лошади, как у нее снесло крышу:

– Вов, а Вов! А можно я попрошу, чтобы меня прокатили?

Сначала я, конечно же, напрягся: отпускать жену с каким-то там мужиком на мотоцикле показалось мне идиотизмом. Но потом я вспомнил, что безобидной ее, собственно, назвать трудно, и улыбнулся:

– Сейчас договоримся…

Собственно, ребят с нормальными мотоциклами на площадке было немного: сказывались будни и поздний час. Зато практически каждый из них пожирал Беату глазами – светлые джинсы, белая маечка, обтягивающая грудь, офигительная фигура, заметная издалека даже в свете фонарей, не оставляли равнодушными даже экипажи изредка проезжающих мимо патрульных машин. Думаю, что, будь я немного помельче, желающих познакомиться с ней нашлось бы предостаточно. Даже ночью. Поэтому сомнений в том, что ее прокатят, у меня не возникло.

Добравшись до ближайшего приглянувшегося мне супербайка, я мило улыбнулся его хозяину, гордо опершемуся на сиденье железного коня и вцепившегося в банку «Колы», и протянул руку:

– Привет! Это что за зверь?

– Ямаха эр-один! – радостно выпалил затянутый в кожу мужичок лет сорока-сорока двух… Две тысячи восьмого года… Сто восемьдесят лошадей! Проскальзывающее сцепление… – видимо, за время, прошедшее с момента покупки агрегата, он еще не успел вдосталь порасписывать своего красавца, и поэтому лекция грозила затянуться надолго…

– А не до хера? – с сомнением в голосе спросил я. – Говорят, что и с восьмьюдесятью лошадками бьются…

– Ну, кому как… – жизнерадостно хохотнул мужичок. – Главное тут – не торопиться…

– В смысле, ездить медленно? – наморщив носик, поинтересовалась Хвостик.

– Нет! Пересаживаться с машины послабже на машину покруче постепенно… По мере освоения… Я катаюсь уже семь лет… У меня персональный тренер… Могу сказать, что с этой дурой я справляюсь неплохо…

– Без базара? – «засомневался я».

– В натуре, братан! – гордо расправил жирненькие плечики мотоциклист.

– А прокатить сможете? – сделав брови «домиком», спросила Беата.

– Вас? – Мужичок расцвел и повернулся к своему черному зверю. – Легко… Только вот запасного шлема у меня с собой нет…

– Плевать… Мы недолго…

Через минуту взревел двигатель, и чудо японской техники сорвалось с места и унеслось в сторону Мосфильмовской…

Оставшиеся на месте байкеры смотрели на меня как на блаженного, – судя по их взглядам, сажать свою бабу на мотоцикл к чужому мужику было полным идиотизмом… Я, как ни странно, не разделял их мнения, но взгляды меня несколько раздражали. Поэтому, чтобы ненароком не сорваться, я предпочел прогуляться до противоположного края смотровой площадки, оперся о парапет и уставился на здание Большой спортивной арены Олимпийского комплекса «Лужники». Стоило слегка рассеять взгляд, как здание, подсвеченное прожекторами, вдруг показалось подобием летающей тарелки, и я вдруг вспомнил последние минуты перед отлетом Джо и Деборы. Их корабль, вернее, корвет локкров, захваченный нами на Глазе Ночи, мало походил на тарелку, но зато мог по-настоящему летать между звезд, и, будь на то моя воля, я сейчас мог бы оказаться за сотни световых лет от Земли. Мог увидеть другие планеты, жизнь, совершенно не похожую на ту, к которой я привык здесь… – тут мне вдруг стало смешно – ведь и без всяких там «тарелок» за несколько лет я умудрился побывать на Элионе, в мире Тварей, на Ронтаре и Глазе Ночи! И при этом всегда был рядом с Землей. Буквально в одном шаге. Вернее, портале…

…Рев возвращающегося мотоцикла раздался буквально через десять минут. Я даже засомневался, что это они, – зная характер моей супруги, я не удивился бы, потребуй она от хозяина «Ямахи» прокатить ее, скажем, по МКАДу. Ехидно посмотрев на удивленных таким скорым возвращением товарища байкеров, я неторопливо подошел к спрыгнувшей с мотоцикла Беате и улыбнулся:

– Ну, как тебе ощущения?

– Хочу такой же! – сияющая, как отполированная «духом» бляха ремня Хвостик аж подпрыгивала от удовольствия…

– Пятьсот двадцать тысяч рублей, между прочим… – буркнул явно чем-то расстроенный мужчина.

– Всего-то? – усмехнулся я. – Мелочь… Надо только сначала научиться…

– В РГАФКе есть неплохие курсы… – подал голос парнишка, стоящий чуть поодаль… – И в Крылатском…

– Спасибо, поищем… Пошли, дорогая… – Я взял Хвостика под руку и сделал первый шаг в направлении площади Гагарина, или, как ее называл Сема, площади Бэтмэна…

– Эй, братишка, и это все? – в голосе, раздавшемся за моей спиной, чувствовалась нереальная крутизна…

– Ой, нет, извините! – Я повернулся к довольно здоровенькому парнишке, стоящему в расстегнутой куртке у меня за спиной, видимо, чтобы было видно, как майка обтягивает его накачанные грудные мышцы, и протянул ему руку:

– Спасибо, братва!

– Н-ну у тебя и грабли… – с трудом пережив мое рукопожатие, пробормотал он: – Вот теперь – пока…

Глава 38

Хранитель Эол

– Знаешь, Эол, что мне нравится в твоих друзьях? – не отрываясь от расчетов, задумчиво сказал Маныш. – Их средневековая способность к самопожертвованию. Ради чего угодно. Вот смотри, мы считаем себя цивилизованными людьми. Как же, нашей истории – сотни веков. Общество без войн, практически достигшее предела своего развития. Мы практически бессмертны, мы можем все или почти все… И при этом удивляемся тому, что аборигены с пары отсталых планет способны на большее! Возьмем того же Майно Кольена. Ольгерд и компания видели его раза два. Или три? Значит, ни о какой дружбе речи и быть не может. А вот послушал я сегодня планы Коррина, и чувствую себя свиньей: они собираются его вытаскивать, чего бы это не стоило. А мы, все из себя такие цивилизованные-цивилизованные, привычно считаем, что потеря сотрудника в такой ситуации – результат оправданного риска профессии. И все, понимаешь? Мы списали его еще тогда, когда он пришел на Службу… И не только его! Тебя, меня… Инструкциям сотни лет… Они проверены опытом… И не раз… Но… меня что-то от них воротит…

Хранитель удивленно посмотрел на философствующее начальство и грустно усмехнулся:

– Теперь ты меня понимаешь? Они – Настоящие. А мы – тень того, что когда-то было… Мы – существуем по инерции… А они – Живут. Полной и насыщенной жизнью… Каждую секунду своего существования…

– Они способны убивать… – поморщился Маныш.

– Но и любить они тоже способны… Так, как нам не снилось… Может, это просто две стороны одной монеты? Той, которая нами уже давно потеряна? Сильные чувства… Кто у нас знает, что это такое? Посмотри на наше искусство! Компиляция из когда-то созданного… Попытки создать что-то новое на стыках совершенно несочетаемых понятий… Жалкие потуги передать то, что не чувствуешь сам… Назови мне хотя бы одного современного поэта, стихи которого трогают тебя за живое… Да что там стихи? Когда ты в последний раз чувствовал страсть? Ты вообще понимаешь, что это такое? Я не про определение понятия… Я про ощущение… искренность в чувствах… где она у нас, а? Там же, где и дружба, самопожертвование, честь, совесть… Мы – выхолощенные цивилизацией роботы… И с этим надо либо смириться, либо… либо жить так, как эти ненормальные… Знаешь, в Аниоре я понял, что такое Песня… Взгляд… Прикосновение… Нежность… И сейчас мне кажется, что раньше я не жил. Вообще.

– Угу. Пожалуй, я тебя понимаю. Теоретически… И… завидую… – сгорбился Маныш… – Но это не дает мне право нарушать должностные инструкции. И совершать преступления… То, что ты предлагаешь, я расцениваю именно так… Может, закроем тему? Эксперимент – это только лишь эксперимент. И ничего больше… Ну не могу я так легко, как это делаешь ты, плюнуть на то, что въелось мне в кровь… Не могу, и все тут…

– Стоп… Опять накатило… – прервал философствование начальства Эол и сразу же схватился за блокнот…

…Под сенью леса векового,

где балом правит Смерть, пройти

до неприветливого крова,

врагов теряя по пути,

непросто… Тот, кто был Отмечен,

вернет Души вторую часть…

…Но результат нежданной встречи

его друзьям пойдет не в масть…

– Однако… – пробежав глазами строчки, Маныш ошарашенно посмотрел на Эола и сразу же поднес к листу сканер. – Твой Ольгерд что, ясновидящий?

– Нет… Хотя… не знаю… Что за встреча? – отходя от постепенно отпускающего его напряжения, поинтересовался Эол. – Что-то мне она не нравится…

– Мне тоже… Но никакой опасности для Ольгерда она, видимо, не таит…

– А его друзья? Как они-то?

– Ну, если не умрут, то ничего страшного, пожалуй… – с сомнением в голосе произнес Маныш. – С ума сойти… как представлю себе четыреста километров по этому аду… пешком… с перочинными ножичками… – становится страшно…

– Да. Есть немного… Ладно, пускай будет твой вариант… – расстроенно произнес Эол. – Давай думать дальше… С местом, допустим, определились… А ты уверен, что мы сможем снять защиту комплекса и эвакуировать ребят после этой безумной прогулки?

– Ну, с защитой – практически да… Вызову ребят с шестого отдела. Сделают. Сейчас главное не то. Важнее не упустить мелочей. Проработать легенду, подготовить схрон…

– Я все-таки не пойму – ну зачем такие сложности? Если он сможет заманить этого самого Кормухина в портал – может, просто взять и ликвидировать генерала? Вместе со всеми его людьми? А?

– Прости, Эол… Я пока не настолько проникся духом корринизма, чтобы во второй раз запускать аборигенов в Систему… Сквозной портал – еще куда ни шло… – мгновенно напрягся Маныш. – Сколько можно нарушать инструкции? Я тебе уже говорил. И твоему Ольгерду – тоже…

– Ладно, тогда загрузить ребят с «семерки» – пусть встретят их после перехода…

– Обосновать сможешь? – криво усмехнулось начальство. – Вряд ли… Значит, тебя пошлют куда подальше…

– Я – сам… – начал было Хранитель…

– Что – сам? У тебя есть очередное Пророчество? – перебил его Маныш. – Есть. Мы сейчас что делаем? Правильно, изучаем тебя… Все, что я смогу сделать в рамках утвержденного проекта, я сделаю. Но не более того…

– Ясно… – Потемнев лицом, Эол вскочил с места и заметался по комнате…

– Думаешь, небось, о том, что можно написать стих, впрямую требующий нашего вмешательства? – желчно поинтересовалось начальство. – Не задуряйся. Вероятность того, что у тебя это получится, – с твоими-то талантами, – меньше одной сотой процента… Уже просчитывали… Мало того, идентифицировать подмену будет элементарно… Каждое «Пророчество» я прогоняю через веселую такую программу… В общем, не надо ля-ля, как говорит твой друг Глаз… Просто продолжаем эксперимент…

Глава 39

Вадим Сизов

Шевелиться не хотелось. Вообще. Ощущение того, что его просто использовали и бросили, действовало на нервы так, что чесались кулаки. От безумного, совершенно запредельного желания дать по морде или, еще лучше, свернуть шею первому попавшемуся под руку «исследователю». Всем этим придуркам в целлофане. Ученым, который день выворачивающим его наизнанку. Людям, не способным понять, что все, что Вадим видел, он уже рассказал. Не раз и не два. И совершенно добровольно, и в состоянии гипноза. Во всех подробностях и без купюр. Нет, им надо было знать, какого цвета были панели на стене или что показывал экран на пульте управления той самой ерундой… Да, блин, помнил бы – сказал… А еще эти бесконечные анализы…

Лейтенант мрачно посмотрел на свои исколотые вены и тяжело вздохнул: он не чувствовал себя больным. до появления врачей. А сейчас – увы, стал…

– Вы когда-нибудь уйметесь, суки? – увидев, что к нему с очередным прибором прется восторженно сияющий от возможности кого-то поизучать проф, он зарычал и решил, что с него хватит: – Бля, я же могу выйти из себя…

– Лейтенант! Вы что, не понимаете? Вы были в другом мире! В ваш организм может быть заражен чем-нибудь таким, что поставит под угрозу все существование Человечества!

– Слышь, падла… Я могу поставить под угрозу твое существование, паскуда… Достали…

Ученый слегка притормозил, посмотрел на ремни, притягивающие Сизова к операционному столу, и улыбнулся:

– Ну, понять вас, пожалуй, не так сложно, но… долг перед цивилизацией превыше желаний отдельно взятой личности…

– Проф! Вас когда-нибудь резали ножом?

– Нет… А что? – непонимающе улыбнулся его собеседник.

– А то, что если вы не уйметесь, то когда я отсюда выйду, я вас лично разделаю, как Бог черепаху… Обещаю…

Посмотрев в его глаза, ученый поежился, прищурился и, подумав, пробормотал:

– Вы этого не сделаете…

– Че это вдруг? – нехорошо усмехнулся Сизов. – Думаете, мне не хватит злости? ХВАТИТ!!! Я вам каждую вашу кишку показывать буду, ясно? Клянусь…

Профессора проняло. Глядя, как запотевает изнутри его костюм биологической защиты, Вадик мстительно пробормотал:

– Ну что, сука, страшно? Я тебе не малолетка из детсада, а боевой офицер… Обещал – значит сделаю…

– Профессор Ольшанский! Выйдите из зоны!!! – рявкнуло под потолком…

– Я пойду, ладно? – растерянно прогундосил ученый и, развернувшись на месте, засеменил к выходу…

– Можешь не возвращаться, гадина… – уронив голову на стол, обрадованно пробормотал Сизов… – Хоть немного полежу спокойно…

…Увы, поваляться без присмотра не удалось: не прошло и пяти минут, как в зону влетел майор Бережной. Собственной персоной. БЕЗ целлофанового костюма!!!

– Че разлегся, солдат? Подъем, бля!

– Может, сначала развяжете? – еще не веря, что его заключению пришел конец, ехидно спросил Вадик. – А то как-то не получается… Ну, что, я уже не рассадник инопланетной заразы?

– Вроде бы нет… – отщелкивая крепления ремней, совершенно серьезно ответил майор. – У нас собственной заразы девать некуда… Тьфу, бля, ты голый!!! – с ног до головы осмотрев лейтенанта, скривился он.

– Стесняетесь? – начал хамить Сизов.

– Рот закрой!!! Проф, шмотки ему, быстро!!! Даю минуту! Время пошло!!!

– Че случилось? – закусив удила, ехидно поинтересовался лейтенант. – Начальство дрючит?

– Слышь, Сизов, или как тебя там? Не заткнешься – оставлю тут… На растерзание… Найду другого героя… Скажу, что ты сознание потерял или еще какую хрень приплету… – злобно оборвал его Бережной. – Так что не квакай, пока не спрашивают…

Внушение подействовало, как ушат холодной воды, – Сизов, еще мгновение назад готовый лезть на баррикады, замолк на полуслове и, переступая голыми ногами на холодном кафельном полу, принялся ждать куда-то запропастившегося профессора.

– Сегодня вечером ты с Большим Боссом поедешь на какую-то там непонятную встречу… Форма одежды – гражданская… Задача номер один: сообщить о нестыковках в речи тех, с кем будет встреча с тем, что ты видел в этом твоем хрен знает где расположенном месте немедленно. Условленным знаком… Задача номер два: обеспечить безопасность Босса. Вопросы?

– Хе! – развеселился Вадик. – Так зеленые человечки снова на Земле? Прикольно!

– Не паясничай! У нас мало времени… Надо купить тебе шмотье, получить оружие и еще добраться до Объекта-пять… Давай, одевайся шустрее… Проф, что, кроме белого халата, не нашлось ничего?! Охренеть, бля…

Ожидание во дворе Объекта-пять закончилось в половине пятого утра. Утра, а не вечера. Со звонка по мобильному телефону начальнику смены личной охраны генерала. Услышав, как засуетилась личка Кормушки, Сизов закинул окурок в урну, набросил на плечи валяющуюся на скамейке джинсовую куртку и встал. Вовремя – генерал выскочил из Блока-два уже через пару минут, и, не обращая внимания на то, что говорил ему семенящий рядом Бережной, тяжело влез на заднее сиденье.

– Сизов! Лезь в джип!!! – заорал майор.

– Ко мне. На переднее сиденье… – перед тем как захлопнуть бронированную дверь, рявкнул Кормухин. – Живее, блин…

Через несколько секунд захлопнувшаяся дверь отгородила Вадика от окружающего мира…

– Гони к Москве… Быстро… – бросил Кормушка водителю. – Сизов?

– Так точно, господин генерал!

– Услышишь что-то не то – поднимаешь вверх бровь… Поймешь, что врут, – пожмешь плечами… При каких-то эксцессах валишь, кого сможешь, за исключением того, с кем я буду говорить. Ясно? Его, по возможности, брать живым. Стрелять по конечностям разрешаю… Но это – только в случае моей команды или агрессии с их стороны… Командой будет фраза «Удивительно. Даже не верится»… Вопросы?

– Вопросов нет…

– Вот и отлично. А сейчас помолчи, не до тебя…

Как оказалось, генерал не соврал: первый звонок на его мобилу раздался буквально минут через десять. Потом второй, третий… Повинуясь приказам Кормухина, машина то и дело меняла направление движения, все дальше и дальше удаляясь от Киевского шоссе. Наконец, часа через полтора после выезда с Объекта, их мотание по Подмосковью закончилось: «Мерседес» замер на опушке довольно густого леса, рядом с небольшой тропинкой, пропадающей между стволов…

– Выходим. Сизов, держись рядом. Я должен видеть твое лицо, – приказал генерал и открыл дверь. – Костик. Жди в машине…

…Алло! Олег? Мы выходим. Нас будет шестеро. Как договаривались… – ответив на входящий звонок, Кормухин открыл дверь и вылез из машины. – Блин, на хрена было встречаться в лесу? Нашли бы какой-нибудь ресторан… Как в старые добрые времена… Что нам делить, а? – с помощью телохранов спускаясь по тропе в овраг, он бормотал в трубку, прижатую к уху… – Тут налево? Хорошо… Бля, старый я для таких походов уже… Да и сердечко пошаливает немного… Поляну? Вижу… Дерево с дуплом? Угу… Нет, одного возьму с собой… Или возвращаюсь обратно… Блин, говорю же, сердце пошаливает… Договорились…

…Беляев! Ждете тут… Инициативу не проявлять. Подниму правую руку – подключаетесь… – убрав телефон, приказал он охране. – Сизов идет со мной… Ма-а-алчать! Поляна – метров пятнадцать! Что, бля, не добежите? Я тоже их не вижу. Коренев должен быть за вон тем стволом… Я буду с ЭТОЙ стороны…

– Ну, привет, бродяга… – добравшись до указанного анонимным собеседником дерева, Кормухин, не заботясь о чистоте формы, устало присел на торчащий из земли корень. – Теперь я тебя вижу…

Проследив за направлением его взгляда, Вадик заметил рослого, нереально широкоплечего парня, устроившегося в тени за соседним, таким же массивным, стволом.

– Привет, Иваныч… – криво улыбнулся «бродяга». – Давно не виделись…

– Угу, пожалуй, что да… Как жизнь?

– Если бы не ты – была бы просто прелестной… С Машей…

– Ну, прости, если что не так… Но и ты пойми – долг на тебе нешуточный… И возвращать его было надо… Хоть как… Ладно, эту тему мы уже обсуждали… Давай о деле…

– Не вопрос… Что тебя интересует? – «бродяга» пошевелился, и Сизов, с удивлением заметив за его плечами рукояти самых настоящих мечей, мысленно обозвал его ниндзей.

– Когда и как я получу вакцину… Готов ли ты к совместному бизнесу по ее распространению… Когда ты вернешь мою дочь…

– Именно в таком порядке? – усмехнулся «ниндзя»… – Впрочем, в твоем стиле…

– Не придирайся, Коренев! Не до шуток… – поморщился Кормушка, и Вадик понял, что бродяга его зацепил. Задел за живое…

– Ладно. Начнем со второго вопроса. Сотрудничать я не собираюсь. Хватило. Не обсуждается… Дочку и вакцину получишь в обмен на Машу и моего соплеменника, которого твои люди забрали из Контура…

– Он превратился в растение… Зачем он тебе? – удивился генерал. – Мои люди говорят, что вернуть его в нормальное состояние невозможно. А, блин, я и забыл, что ты – не человек… – услышав последнюю фразу, Сизов неожиданно для себя напрягся.

– Ну почему же… – усмехнулся ниндзя. – Я человек. Но не из вашего мира…

– Ну и как там, ваш мир? Похож на Землю?

– Как тебе сказать? Наша цивилизация – гораздо ближе к природе, чем вы… А так – то же самое… Те же люди, со своими радостями и горестями… Есть разница в морали, но этого касаться в нашем разговоре, я думаю, смысла нет…

– Ну, не хочешь говорить – не говори… Ладно. Когда ты будешь готов дать мне вакцину?

– С этим не так легко, как тебе кажется, Иваныч… Благодаря тебе у меня появились небольшие, но от этого не менее серьезные трудности… Ну, если коротко, то благодаря твоим людям и тому, что мой человек был вынужден вычистить свои мозги, доступ в лабораторию межпространственных исследований напрямую невозможен… Я могу воспользоваться только портативным пробойником, чтобы добраться до ближайшего к Земле исследуемого нами мира… А это, поверь мне, не самый лучший вариант…

– Почему?

Глядя, как при рассказе о других мирах загорелись глаза Кормухина, Сизов вдруг почувствовал, что под личиной безжалостного, беспринципного и бесчеловечного военного все еще живет мальчишка, когда-то мечтавший о полетах к звездам и межзвездных войнах…

– Как тебе наверняка говорили твои ученые, точки сопряжения наших пространств располагаются в строго определенных местах. В тех мирах, в которых нет собственной цивилизации, мы обычно строим лаборатории практически рядом. Процесс пробоя требует безумных затрат энергии. Поэтому лабораторный комплекс со всей инфраструктурой занимает достаточно много места. И скрыть его от заинтересованных лиц вроде тебя практически невозможно… Отвечу на незаданный вопрос – на Земле его нет. Вы бы нашли его сразу, как только вышли в космос… Ну, или в течение пяти-десяти лет… Фонит… Лаборатория есть на одной из планет системы Ронтара… Только она немного другого профиля… И законсервирована лет двадцать тому назад. Располагается километрах в четырехстах от возможного места пробоя… Мир там весьма живописный, только агрессивный немного… Так что добираться до комплекса надо будет на своих двоих. Дней двадцать… Два дня на расконсервацию… Неделю – на накопление энергии, достаточной для открытия пробоя в нашу лабораторию… Итого месяц без малого…

– А где брать вакцину? – поинтересовался Кормушка.

– Брать? – удивленно посмотрел на него ниндзя. – Зачем ее брать? Она синтезируется за двадцать минут в любом технологическом комплексе любой лаборатории. В том числе и в том мире, куда я буду уходить… Только вот какой смысл мне ждать месяц?

– Не понял? – с лица генерала мигом исчезло мечтательное выражение.

– Идти туда, чтобы вернуться через месяц, и только потом увидеть свою жену и друга, я считаю идиотизмом… Я не физик сопряженных пространств. Я – исследователь. По-вашему – солдат… Мне проще вынудить тебя вернуть ее добровольно… Мои возможности ты себе немного представляешь… Что мне стоит, скажем, устроить покушение на президента? Ну, не само покушение, а, скажем, создать ситуацию, в которой станет понятно, что первое лицо – далеко не в безопасности… И подкинуть ФСО идейку, что это результат действий одного строптивого генерала? А чтобы гарантировать правильное решение, подкинуть им какую-нибудь технологическую конфетку? Ну, принцип создания какой-нибудь неизвестной вам бяки? А? Что скажешь? Того же анализа моей крови и обещания подкинуть рецептик лекарства тем, кто скоро задумается о том, что все люди бренны, хватит с запасом… Или я не прав? И тебя заставят привезти Машу туда, куда я попрошу… Согласен?

– Что тебя удерживало до этого? – скривившись, как от зубной боли, поинтересовался у «бродяги» генерал.

– А зачем мне светиться? Про нас не знают, и отлично. По-хорошему, надо было бы зачистить всю твою шарашкину контору, чтобы информация не ушла дальше, но санкции на это мне не дадут – вмешательство четвертой степени, блин… – Ниндзя раздосадованно поморщился, вздохнул и продолжил: – Я и так тут накуролесил… Женился на аборигенке, провожу тут отпуска, делаю небольшой бизнес… Сослуживцев на это подбил… Тоже хожу под статьей… Так что мне проще договориться с тобой…

– На слово я верить, как ты понимаешь, не буду… – усмехнулся Кормухин.

– А разве я требую? Я предлагаю тебе небольшую прогулку… Четыреста кэмэ по лесу… в нашей компании… За двадцать секунд до выхода я возвращаю тебе дочку. Хочешь – возьмешь ее с собой. Нет – оставишь тут… Ты привозишь мою жену и друга и, получив Ольгу, вместе с ними совершаешь переход… Предел возможности пробойника – около трех тонн полезного груза… Ну, по-вашему… Можешь взять с собой охрану… Человек десять… Доберемся до Лаборатории – я просто отправлю тебя и твоих людей назад…

– Вопрос номер один. У вас там что, транспорта нет? Тарелок летающих или чайников? Что ноги бить-то?

– Комплекс законсервирован… После активации – все, что угодно… Хоть поварешка летающая… Мы давно решили вопрос с сопротивлением воздуха, и для полета в атмосфере форма транспорта не принципиальна…

– Ладно, допустим… Второй вопрос: пускай ваш специалист у нас… Что у вас, нет второго? Что за проблема вернуться туда, откуда ты к нам явился? Ведь можно было бы не торопиться?

– Смеешься? Как узнал, что Машку захватили – озверел… – развел руками «бродяга». – Схватил «пробойник», и с теми, кто был рядом, рванул сюда… Кроме того, начни я искать спеца, мне тут же по шапке бы дали… Думаешь, за утечку ТАКОЙ информации меня погладят по головке? Думал, что вытащу обоих и спущу дело на тормозах…

– Слышь, блин, я вот только не врубаюсь, зачем тебе были мои камни? – переваривая сказанное его собеседником, хмыкнул генерал. – Вы же, блин, всемогущие почти…

– Да, если честно, на фиг не нужны… Так и валяются где-то… – расхохотался парень. – Че мне с ними там делать-то? У нас они не котируются…

– А что брал?

– Ты что, не помнишь? Я думал, что ты, блин, патриот, и, изучая ваш мир, помогал, чем мог… Сам виноват, проявил свое поганое нутро не вовремя… Я и взбеленился… Ладно, не будем о грустном… Тебя принципиально устраивает мое предложение, или мне переходить на план «бэ»?

– Я подумаю… Кстати, что из оружия мы сможем взять с собой в случае, если я соглашусь?

– Да что хотите… Лишь бы вписалось в параметры пробоя, и лишь бы вы могли это пронести на себе четыреста километров…

– Какая там атмосфера? – вырвалось у Сизова.

– Кислородная… Фильтры от примесей в достаточном количестве есть в точке сопряжения. Типа вашего НЗ. На первые полчаса пойдет что-нибудь типа противогаза… Там же все сделаем прививки… Включая меня… И все, в путь…

– Ясно… Я подумаю… – Кормухин тяжело поднялся с корня, поморщился, распрямляя затекшие ноги и оперся на руку подскочившего к нему лейтенанта. – Сколько у меня времени?

– Сутки. Не больше… Завтра в обед я выйду из себя и не вернусь… – с угрозой в голосе проговорил ниндзя и вдруг исчез!!!

– Где он? – задергавшись, воскликнул Сизов и получил чувствительный удар в живот:

– Уймись… Пропал… Не человек он… Идем к машине, я устал… Зови ребят, пусть помогут…

Весь обратный путь по тропинке Сизов дергался как припадочный, – ощущение взгляда в спину, как в «зеленке» во вторую Чеченскую, заставляло нащупывать пистолет под мышкой, искать растяжки и до рези в глазах вглядываться в окружающий лес. Даже состоявшийся разговор, при всем его идиотизме, бесил не так, как чувство, что за ними наблюдают. И к моменту, когда они наконец выбрались на опушку, он аж вспотел от напряжения. Удостоверившись, что Кормухин устроился на заднем сиденье автомобиля, он попытался было сесть на прежнее место.

– В джип. К ребятам. Держи язык за зубами… – перед тем как закрыть дверь, приказал ему генерал.

– Есть! – чуть не приложив руку к «пустой» голове, Вадик повернулся было к джипу и тут же дернулся, уходя от удара в затылок, – телохранитель, стоящий слева и сзади от него, атаковал без всякой подготовки и, кажется, даже без команды…

Пропуская над собой руку, лейтенант нанес было ему удар в открывшуюся печень, и тут же почувствовал, что опоздал, – жгучая боль в пояснице обожгла его изнутри и заставила глухо застонать…

– Шустрый, блин… – раздался голос второго охранника… – Но не быстрее пули… Меньше знаешь – лучше спишь… Шура, добей…

Глава 40

Беата

Идея брата выгулять Кормухина по Глазу Ночи мне не понравилась с самого начала. Во-первых, ломиться непонятно откуда и непонятно куда мне было неохота. Тем более что здание, около которого мы когда-то ждали прилета локкров, должно было быть взорвано еще до отлета Джо и Деборы. А значит, и места, к которому имело смысл стремиться, практически не существовало. Во-вторых, я раньше не замечала за Ольгердом такой мстительности и, видимо поэтому, никак не могла принять сердцем его идею заставить Кормушку пройти через тот ад, в который он когда-то посылал своих людей. Я там, конечно, не была, но из рассказов Вовки знала, что их выезды в Африку назвать прогулками можно было только с очень большой натяжкой. Была бы моя воля – я бы его просто убила. Без всяких выпендрежей. И тут же про него забыла бы – мало ли на моем жизненном пути было таких уродов? В-третьих, подставлять всех нас под «радости» животного мира этой планеты по второму разу было несколько жестоко: какими бы мы ни были быстрыми и сильными, гарантий того, что все выберутся оттуда живыми, он дать, естественно, не мог… В общем, слушая его переговоры с Хранителем и Манышем, я периодически ловила себя на мысли, что начинаю потихоньку ненавидеть эоловское начальство: именно он отказал Ольгерду в реализации первых двух идеек. Захватить генерала прямо в Контуре, используя возможности Берлоги, и помочь нам в идентификации места содержания Маши и Кольена, опять же используя технические возможности их цивилизации… Впрочем, чисто теоретически все аргументы Маныша были донельзя логичны: он соблюдал Закон. Правила, определяющие технологию работы с другими цивилизациями… И укорять его было не за что – он и так закрывал глаза на многое… Особенно на помощь Хранителя… В общем, крыша у Олежки съехала именно поэтому…

Машки ему не хватало здорово – если в первые дни после нашего появления на Земле брат еще как-то скрывал свои чувства, то сейчас, после короткого разговора по телефону, он стал похож на ежа. Выпускал колючки раньше, чем понимал, что ему не понравилось… Я даже старалась не подпускать к нему Соловья и Эрика – тренироваться с ним, находящимся в таком состоянии, было чревато травмами, и, возможно, серьезными… Даже мне с ним приходилось туго – иногда в процессе боя он уходил в свои мысли и переходил в боевой режим. То есть мне приходилось защищаться в полную силу, стараясь докричаться до него раньше, чем он меня убьет… Слава Творцу, обычно рядом находился Дед, вместе с которым сдерживать атаки буйствующего Ольгерда мне обычно удавалось… Хотя и не без труда…

Мерион тоже начал сдавать… Да, он понимал, что мы не держим на него зла за то, что Маша уговорила его отправить ее на Землю, и тем более за то, что ее захватили люди Кормушки, но все-таки переживал… И очень сильно… За несколько дней из остроумного, пышущего жизнью мужчины он умудрился превратиться в молчаливого, вечно занятого медитациями старика… И мне это очень не нравилось…

Эрик и Сема занимались дочкой Кормухина – по очереди дежурили в выделенной ей комнатушке, вместе с ней смотрели телевизор и даже иногда выгуливали ее на улице. Им было веселее всего – Ольга, поняв, что дело по ее обмену сдвинулось с мертвой точки и что маньяков среди моих мужчин нет, изгалялась над ними, как могла. Правда, только до вчерашнего вечера, когда я, устав от жалоб Ремезова, заперлась с ней в ванной и настучала ей по бестолковке – после избиения она стала тише воды и ниже травы…

Единственным, кому было все по барабану, был мой ненормальный муж. Он жил в свое удовольствие! Тренировался, в свободное время таскал меня по городу, показывая всякие достопримечательности или злачные места, прикалывался над всеми, к кому мог прицепиться и домогался меня. Практически каждую ночь. Ему все было в кайф! Даже идея Ольгерда о прогулке по Глазу Ночи:

– Блин, а этот самый челнок с Ронтара потянет, кроме нас, еще и голову «коряги»? Хочу захерачить ее на стену в нашей гостиной в Аниоре! Прикинь, как будут шугаться те, кто припрется нас навестить? Только где нарыть нормального таксидермиста? Этой овце локкре было классно – р раз, и чучело готово… А мне придется помучиться…

И на слова о том, что две с лишним недели придется как попало спать и есть, что каждый шаг по джунглям придется делать с боем, что кому-то из ребят придется тащить на себе ничего не соображающего Кольена и за ним ухаживать… «Прогуляемся», блин…

В общем, настроение у меня было не очень. Скорее даже – «очень не»… Но других идей, которые бы заставили брата передумать, я придумать не смогла… К моему искреннему сожалению…

Последний день перед переходом на Глаз Ночи я провела в городе. В сопровождении мужа. Гуляла по Пушкинскому музею и магазинам Охотного ряда, смотрела кино в «России» и питалась в «Кавказской пленнице», играла в боулинг и парилась в настоящей русской бане. И фотографировала, как ненормальная: хотелось, чтобы дома, вспоминая Землю, было на что посмотреть… И печатала фотографии чуть ли не в каждом попутном отделе «Кодака»… Переживая, что в Аниоре такой возможности не будет… А когда Вовка рассказал мне про «Поляроид», я его чуть не убила – знай я о нем раньше, собрала бы столько прикольных кадров…

В общем, домой мы приперлись нагруженные, как лошади… И, побросав все на пол еще в дверях, бросились на голос Ольгерда: судя по тону, он говорил с Кормушкой:

– …Договорились… Около отеля «Балтия»… двадцать пятый километр Новой Риги… Кстати, Иваныч, как ты понимаешь, я слегка подстраховался… А? …Ничего, кроме моего слова… Доберемся до лаборатории – сделаю… До связи…

– Вернулись? – выбрасывая очередную симку, буркнул он, и перешел на аниорский:

– Неужели завтра я увижу Машу?

– Куда она денется? – пожал плечами сидящий на подоконнике Угги и продолжил полировать свои клинки…

– Слышь, тут у меня мысль мелькнула… – поинтересовался у него Щепкин. – С розыска-то нас сняли? А то мне по фигу, а вот Соловью придется тяжко…

– Угу… я проверял. Еще вчера… Кириллов подтвердил… Пока вы шарахались по городу, мы делом занимались…

– Хату Генке нашли… – подтвердил Ремезов на русском. – Какие-то партнеры Кириллова оформят все за неделю… Соловей до сих пор в шоке… В ванне отмокает… Не хотел брать деньги, дурень…

– Что еще? – Вовка прошел до двери в спальню, заглянул внутрь и поздоровался с охраняющим Ольгу Дедом: – Привет, Мерион! Че такой мрачный? А мы пива купили… и воблы… Давай на пару заточим?

– Ну, в принципе я не против…

– Стремно как-то переходить около их объекта… – в который раз пробурчал Ремезов. – Ни хрена мы там не подготовили… А вдруг ему плевать на вакцину? Просто блефует? Ну, как мы…

– Обсуждали же… – нахмурился Ольгерд. – Не зря я назначил им встречу у «Балтии»… Пока я не увижу Машу – никаких движений… А Вовка подстрахует… Винтовка есть, промахиваться он так и не научился…

– А если на поляне будет засада?

– Почувствую я… И Кормушка это знает… Ты же слышал, что я ему сказал…

– Угу… – Сема кивнул. – Только вот неспокойно что-то на душе… Дергаюсь немного…

– Да ты всегда дергался перед командировками… Вот если бы начало колбасить меня – можно было бы и не выезжать… – хмыкнул Вовка, намекая на известную историю с его предчувствием: когда-то перед очередной поездкой на какой-то там Кавказ ему приснилось, что его ранят… В результате из восьми офицеров, отправившихся в горы, двое погибло, а все остальные получили ранения. Включая и моего мужа. После этого с его предчувствиями старались считаться…

– Ну, да, с этим не поспоришь… И все-таки…

– Сема, забодал! Иди, делом займись, а?

– Чем, например?

– Воблу почисть… – улыбнулся Вовка.

– У тебя получается лучше… – попробовал было отвертеться Ремезов, но не тут-то было:

– Сам признал! Что отсюда следует? Что тебе надо ТРЕНИРОВАТЬСЯ…

Глава 41

Баронесса Золиа

Осторожный стук в дверь, раздавшийся задолго до рассвета, заставил баронессу, в одной ночной рубашке сидящую на подоконнике у раскрытого настежь окна, слегка поморщиться: общаться с кем бы то ни было она была не расположена. Однако ответить все-таки пришлось – человек за дверью оказался на редкость настойчив, и, судя по всему, решил стучать до победного конца.

– Да, слушаю!

– Баронесса Золиа! Там, внизу – некая девица, назвавшаяся Лойшей Миллиш. Говорит, что танцовщица из «Метлы». Требует вас, и как можно быстрее… Говорит, что у нее срочная новость…

– От кого? – пытаясь вспомнить эту самую танцовщицу, пробурчала Клод.

– От Эола-Хранителя… – донеслось из коридора.

– Бегу! – слетев с подоконника, баронесса заметалась по комнате, ища, что бы на себя нацепить – костюм для занятий фехтованием после вчерашней тренировки под дождем превратился в комок грязных тряпок и валялся где-то в углу. Вызывать прислугу не хотелось, поэтому Золиа плюнула на приличия, набросила на себя халат, запрыгнула в сапоги и, подпоясываясь на бегу, выскочила в коридор…

– Она в караульном помещении, баронесса! – стараясь удержать на месте челюсть, доложил дежурный офицер. – Ждет…

– Отлично, благодарю за службу… – на бегу бросила ему Клод, и, долетев до лестницы, понеслась вниз, прыгая через ступеньки…

– Здравствуйте, баронесса! – молоденькая, чуть не плачущая девушка, в которой Клод с трудом узнала одну из постоянных служащих «Метлы», переминалась с ноги на ногу и явно не хотела говорить в присутствии пялящихся на обеих женщин солдат отдыхающей смены.

– Оставьте нас! – рявкнула Золиа, и через минуту помещение опустело. – Слушаю…

– Хранитель Эол просил передать вам, что он возвращается в берлогу. Сказал, очередное «Пророчество». И что вы поймете… А еще он просил не волноваться…

– И все? – закусив губу, Золиа требовательно посмотрела ей в глаза.

– Да… Только он сам очень волновался… И собирался, как ненормальный… Еле успел попрощаться… А где это его логово? И почему туда надо было идти ночью?

– Он ушел ночью? – удивилась Клод. – Во сколько?

– Я только успела одеться и добежать до дворца… – недавно…

– Городские ворота закрыты… Его, конечно, выпустят, но так торопиться? – почувствовав, что начинает беспокоиться, пробормотала Золиа и закричала: – Эй, кто-нибудь! Дежурного офицера ко мне!

– Да, баронесса? – донеслось из коридора буквально через несколько мгновений.

– Пошлите пару толковых солдат со сменными лошадьми. Пусть догонят Эола-Хранителя и сопроводят его до того места, до которого он прикажет. Повиноваться ему, как… Ольгерду Коррину, понятно?

– Так точно, госпожа… Разрешите выполнять?

– Выполняйте…

– А текст Пророчества он передать не просил? – дождавшись, пока офицер выйдет из помещения, спросила Клод.

– Нет… А что, это очень важно?

– Угу… ладно, сейчас я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату во дворце – иди, выспись как следует… Вскочила в такую рань…

– Спасибо, баронесса! Только я лучше пройдусь до «Метлы». Все равно не засну… – поклонилась девушка и густо покраснела… – Простите, а можно вопрос?

– Да, конечно…

– Он сказал, что обязательно вернется… В это можно верить?

– Эол? Так тебе сказал? – удивилась Клод и с интересом посмотрела на прячущую глаза танцовщицу.

Лойша, не поднимая глаз, кивнула и покраснела еще больше.

– Обещал, значит вернется… Ему верить можно… Если у вас все серьезно, то, пожалуй, тебе нет смысла идти до клуба… Живи тут… Думаю, Эол обрадуется…

– Ой, а это удобно? – Девушка расцвела так, что Клод даже растерялась.

– Да, конечно… Ладно, я пойду, приведу себя в порядок, а то похожа демоны знают на кого, а ты пока устраивайся на новом месте… Все равно ждать новостей придется долго… Как минимум, недели полторы…

…Запыхавшийся Мэнир возник в малой гостиной в самый разгар завтрака, и, оглядев сидящую за столом компанию, громким шепотом произнес:

– Эол пропал!!!

– Как пропал? – не поняла баронесса. – Он просто уехал к себе. Еще ночью…

– Да нет, не все так просто… Только что вернулись солдаты, которых посылали к нему… ну, с лошадьми… Они прошли по его следам и… нашли его одежду… Сам Хранитель словно испарился…

– Там были следы кого-нибудь еще? – побледнев, поинтересовалась Клод.

– Они не знают… Лес после дождя, грязь… Сказали, что непонятно…

– Ясно… Нейлон! Арти! Найдите того, кто сможет прочесть следы, и дуйте к месту пропажи… Возьмите солдат… А я… Нет, я тоже поеду с вами…

Глава 42

Ольга Кормухина

…Беата была хороша. Глядя, как она сушит волосы после душа, стоя раздетой у окна, Ольга вдруг поймала себя на мысли, что ради такой фигуры она не отказалась бы даже от безумной татуировки, «украшающей» живот, грудь и плечо этой молодой, но чертовски красивой женщины. Рассмотреть тату целиком никак не получалось, но и те ее куски, которые попадались на глаза, заставляли задуматься – неуемная фантазия талантливого, но однозначно больного на всю голову художника превратила женское тело в батальное полотно. Десятки, если не сотни, трупов, устилающие многоцветную лестницу, вьющуюся по горе; женщина на вершине, опускающая огромный топор на шею пытающегося увернуться от удара мальчишки; кроваво-красные блики на ее доспехах; солнце, отливающее алым; силуэты той же воительницы, только поменьше, стоящие на ступенях ниже и отливающие всеми цветами радуги от фиолетового до белого… В какой-то момент Беата повернулась к ней корпусом, и Ольга увидела наколку целиком…

– Путь, вот что это такое! – подумала она с удивлением. – Что-то вроде Дороги Смерти… Жуть…

– Вставай, скоро поедем… – Заметив, что ее рассматривают, девушка и не подумала стесняться – спокойно повесила полотенце на стул и принялась одеваться.

– Далеко? – откинув одеяло и хватая халат, поинтересовалась Кормухина.

– Если твой отец не устроит нам какую-нибудь гадость, то часов через десять ты будешь дома… – натягивая брюки, усмехнулась Беата.

– А вы, судя по твоей одежде, нет?

– А что не так с моей одеждой?

– Ну, прыжковый комбинезон, армейские ботинки, тельник… А до этого ты ходила в джинсах, майках, блузках…

– Ну, в общем, джинсы и майка мне, конечно, нравятся гораздо больше, но на той прогулке, которую мы планируем, в них мне будет несколько неудобно…

Девушка заправила куртку в брюки, затянула ремень и пару раз подпрыгнула на месте. Потом открыла шкаф и достала оттуда длинный сверток. Аккуратно положив его на стол, Беата развязала тесьму, и перед глазами удивленной Ольги появились мечи…

– Зачем они вам на прогулке? – ехидно поинтересовалась она. – Где покупали? Китайские, небось?

– Нет, Малайзия… – Вытащив один клинок из ножен, Беата внимательно осмотрела его лезвие и, видимо, оставшись довольной его состоянием, взялась за второй. – Хочется поизображать ваших ниндзя… Или сыграть в «казаков-разбойников»…

– Лучше бы в пейнтбол… – рассмеялась Ольга. – Хоть какое-то подобие войны… А эти ролевые игры – одно баловство… Правда, я слышала, что даже летальные случаи бывали… Надо аккуратнее – главное, чтобы оружие было тупое…

– Это да! – не смогла не согласиться Беата. – Чем тупее, тем веселее, наверное…

– А можно посмотреть?

– Лучше не надо… Порежешься… – убирая мечи в ножны, буркнула ее собеседница.

– Так они же тупые?

– Только по сравнению с теми, что с собой у Деда. – Соединив оба клинка вместе коротким ремешком, усмехнулась воительница и положила их на подоконник. – Дуй в ванную, пока там свободно…

…Увы, там оказалось занято. Ворвавшись внутрь, Ольга наткнулась на широченную спину бреющегося у зеркала обнаженного по пояс Олега и онемела: таких мышц она не видела даже в кино!

– Подожди минутку, я сейчас, ладно? – глядя на нее в зеркало, пробормотал парень и продолжил орудовать станком…

– Да, конечно… – еле нашла, что сказать, девушка и попятилась – отрывать взгляд от такого мужчины не хотелось… Черт, да фигура Хоупа с тем, что было здесь, даже близко не валялась!

– Рот закрой! Муха залетит! – насмешливый голос Володи вывел ее из ступора и заставил густо покраснеть. – Кто там? Олежка? М-да, мужчинка – что надо! – заглянув в ванную, заулыбался Глаз. – Только вот женат и при этом, как ни странно, однолюб…

– Слышь, Щепкин, может, тебе в рекламные агенты податься? – хохотнул Олег. – Ладно, Оля, иди умывайся… Через час выезжаем…

…Вовка по кличке Глаз вел машину, как водила-гастарбайтер откуда-нибудь из Молдавии или Украины: маршрутное такси неслось по городу, как ненормальное, подрезая всех подряд, игнорируя сигналы светофора и периодически выезжая на встречную полосу движения. Вцепившись руками в спинку переднего кресла, Ольга с ужасом подумала, что в прошлой жизни он наверняка работал в «Автолайне». И не один год, наверное: чтобы ездить ТАК, наверняка требовалась серьезная практика. Первые пять минут такой гонки ей казалось, что маршрутку вот-вот остановят ДПС-ники, и она сможет крикнуть, что является заложником. Если, конечно, такая глупость имеет хоть какой-то смысл. Увы, никто из встречных ментов и не думал обращать свое очень дорогостоящее внимание на какое-то там рейсовое такси: они были заняты любимым делом. Размахивали волшебными палочками. Поэтому вскоре девушка смирилась и переключила свое внимание на валяющиеся в проходе рюкзаки. По ее мнению, таскать такой груз могли разве что роботы. Или рамы вроде Угги или того же Олега. Однако рюкзаков было шесть, и все одного размера… Значит, тяжелая участь носильщика ждала даже такого пожилого человека, как их Дед… Впрочем, на то, как они будут уродоваться в этом их походе, ей было, в принципе, наплевать… Хотелось домой, и желательно поскорее…

– Алло, Соловей? Ну, что там у тебя? – вдруг услышала Ольга и растерянно оглянулась: так и есть, в машине не было Гены. Единственного человека, который в этой компании казался ей относительно нормальным… – Отлично… Будем минут через десять… Зря не рискуй… Спасибо, дружище… Еще увидимся…

Действительно, минут через десять маршрутка, движущаяся по Новорижскому шоссе, сбавила скорость и съехала с дороги к бензоколонке. Олег и сидящий рядом с Ольгой Дед прикрыли глаза и словно заснули на долгих пять минут…

– Двадцать человек. Четверо – в «Мерине», остальные – в «Урале»… Маша и Кольен – тоже там… И вокруг все спокойно… – не открывая глаз, произнес Олег.

– Угу… И мне так кажется… – подтвердил его слова Мерион. – Звони Кормушке…

– «Кормушка» это мой папа? – не сдержалась Ольга. – Ни фига себе кликуха…

– Это еще ничего… Жалко, что «окрестили» раньше… А то могли и пообиднее придумать… Скотина он у тебя порядочная, между нами, девочками, говоря… – хмыкнул Глаз, глядя на нее в зеркало заднего вида.

– Алло, Иваныч? – Подняв вверх ладонь, Олег жестом попросил не мешать. – Дайте трубу Маше… Хочу удостовериться, что она в сознании и с ней все в порядке… Привет, малыш! Ты как? Точно? Ну, хорошо… верни трубку Кормухину… Иваныч, езжайте вперед. Мы – за вами… Маршрутное такси… Ага, на заправке… Ну, угнали… Тебя это расстраивает? Вот и нас – нет… И давай без сюрпризов… Хорошо, сейчас…

Олег повернулся к Ольге и протянул ей трубку:

– Поздоровайся с папой…

– Дочка, как ты? С тобой все в порядке?

Услышав в мобильнике голос отца, девушка почувствовала облегчение:

– Да, папа, со мной все о’кей!

– Скоро все закончится, родная… Прости меня, ладно? И ничего не бойся…

– Папа! Олег просил без сюрпризов… – побледнела она и посмотрела на нож в руках спокойного, как удав, Эрика. – Меня зарежут, и даже не задумаются…

– Я не в этом смысле… Сюрпризов не будет, доча… Обещаю… Просто не бойся, я тут, почти рядом…

– Ладно, возвращаю трубку Олегу… – облегченно выдохнула она. – До встречи…

…Контрольно-пропускной пункт на въезде на какой-то спецобъект, казалось, пережил самую настоящую войну: выбитые стекла в будке, болтающаяся на одной петле дверь, выщербленные от попадания пуль стены, сломанный шлагбаум… Глядя на улыбающиеся лица сидящих вокруг людей, Ольга внезапно поняла, к разгрому на КПП эта компания имеет самое непосредственное отношение. И ужаснулась… Однако особенно пострадать ей не удалось – отцовский «Мерседес» внезапно свернул с асфальтированной дороги, уходящей под землю метрах в пятидесяти впереди, и, смешно переваливаясь на неровностях почвы, въехал прямо в лес. Грузовик и маршрутка двинулись следом… В салоне трясло так, что она пару раз ощутимо треснулась головой о стекло:

– Блин, может, потише, а? Не дрова же везешь!!!

– Да вот тороплюсь сдать тебя папаше… – и не подумав снизить скорость, ухмыльнулся Вовка. – А то посторонняя женщина рядом… Жена ревнует…

– Кто-то сейчас схлопочет по шее… – привычно подхватилась Беата, и Ольга с удивлением поняла, что даже в такой напряженный момент они еще могут шутить!

– Лучше умереть стоя, чем жить, но в болезни…

– Долорес Ибарурри, блин, – расхохотался Олег… – Образование из тебя так и прет… Ладно, философ, харэ трепаться… Приехали…

…Поляна, на которой остановились машины, выглядела странно, если не сказать больше: чистенький зеленый ковер из травы и полевых цветов в самом центре был словно разорван странной прямоугольной конструкцией, наклонно торчащей из-под земли. Несколько массивных опор, на которые опиралась его передняя, приподнятая часть, блестели смазкой, а в самом пандусе виднелись ряды кресел, закрепленных на направляющих…

– Алло, гараж! Не спи, замерзнешь! Не май месяц на улице! – Голос Вовки оторвал Ольгу от созерцания картины безумного разгрома внутри и заставил собраться…

– Внизу – четверо… Глубоко… Не успеют… Ощущения агрессии нет… Эти начинают высаживаться… – прервал его разглагольствования Дед.

К глубочайшему удивлению Ольги, вместо того, чтобы прятаться за своей машиной, ненормальная команда Олега мгновенно смешалась с опешившими от такой наглости людьми ее отца, оставив ее под присмотром Семы.

– Иваныч! Попроси ребят не дергаться… – проходя рядом с почему-то оседающим на землю солдатом, попросил Олег. – Я надеюсь, договоренность в силе?

– Как только ты откроешь переход, я отпускаю твою жену, а ты – мою дочь…

– Людей у тебя многовато… Учитывая вес рюкзаков, пройдут человек тринадцать-четырнадцать… Вряд ли больше… Кстати, на все про все у нас будет минуты две с половиной… Так что хлопать ушами не стоит… Противогазы взяли? Инструктаж провели?

– Все, как ты сказал… – Ее отец тяжело выбрался из машины, и девушка с удивлением заметила, что он – в камуфляже и с оружием! – Ладно, давай уже начинать…

Олег зачем-то посмотрел на часы, оглянулся по сторонам, поднял руку, подзывая к себе Сему, и Ольга с удивлением поняла, что осталась одна.

Короткое ожидание сменилось странной черной вспышкой прямо там, где стоял Дед, и перед изумленными людьми заколыхалось какое-то странное марево…

– Угги! Бери Кольена… Остальные – забрасываем рюкзаки…

Через долю секунды толпа людей пришла в движение – следуя примеру спокойно шагнувшего в марево нагруженного двумя (!) неподъемными рюкзаками Эрика и вскоре возникшего снова, но уже без них, увешанные оружием солдаты надели противогазы и начали по одному пропадать в жуткой воронке портала…Сорвавшись с места, Ольга бросилась к стоящему рядом с ним отцу и повисла у него на шее:

– Папа! Я надеюсь, ты не туда собрался?!

– Туда, доча… – прижав ее к себе, вздохнул он. – Я надеюсь, все пройдет отлично, и я вернусь домой недели через три-четыре…

– Я с тобой!

– И не проси… Тебе надо учиться… Я тебя очень люблю… Прости меня, дочка… Костик! Ольгу – в машину! Отвечаешь за нее головой!

Чувствуя, как по ее щекам катятся слезы, девушка с трудом заставила себя оторваться от отца, и послушно пошла за вцепившимся в ее руку телохранителем.

– Двадцать секунд! – Олег, стоящий в обнимку с женой рядом с маревом портала, кинул на ее отца такой взгляд, что девушка чуть не заорала от страха. Но было уже поздно – все три фигуры растаяли в черном провале, а через пару секунд пропал и сам портал…

– Я его больше не увижу… – обессиленно рухнув на траву, прошептала она и разрыдалась…

Глава 43

Геннадий Соломин

…Черный провал портала исчез как-то неожиданно быстро… Глядя в оптический прицел на потерянно бредущую к «Мерседесу» Ольгу, Соловей вдруг почувствовал, что и его настроение начало стремительно ухудшаться: несколько дней, напрочь перевернувшие его представление о мире, закончились, и впереди его ждала самая обыкновенная жизнь. Без встрясок, треволнений, приключений. Да, оставалась любимая школа, дети, души не чаявшие в нем, в своем преподавателе, но по сравнению с тем, что он мог найти там, в других мирах, лежащих где-то совсем недалеко, все это казалось мелким и неинтересным. И от осознания этого факта на душе становилось все хуже и хуже…

Дождавшись, пока обе машины скроются за деревьями, он встал с пенополевого мата, аккуратно протер винтовку, запихнул ее в целлофановый мешок и засунул сверток под поваленный ствол дерева, забросав прошлогодней хвоей так, чтобы захоронка не бросалась в глаза. Потом осмотрел себя и, решив, что в дождевике и с корзинкой в руке вполне тянет на грибника, грустно поплелся в сторону разрушенного КПП. Идти по лесу слегка напрягало – сознание, давно перешедшее в боевой режим, автоматически заставляло искать растяжки, просчитывать места, удобные для засад, высматривать «кукушек» и вслушиваться в щебет птиц. В общем, к моменту, когда между деревьев наконец показалось Новорижское шоссе, Соловей успел морально устать и с трудом заставил себя расслабиться…

Как ни странно, поймать попутку удалось довольно быстро. Мало того, стоило пообещать водителю пять тысяч рублей, как он тут же согласился отвезти Соловья, куда ему заблагорассудится…

«Эх, если бы ты мог…» – подумал Гена и, пристегнувшись ремнем безопасности, тяжело вздохнул…

…Выбравшись из машины за два дома до своего, он расплатился с оказавшимся безумно болтливым водилой и, дождавшись, пока «Жигули» скроются за поворотом, стянул с себя дождевик. Потом запихнул его в лукошко и задвинул все это добро поглубже в кусты, растущие возле одиннадцатого дома. Придирчиво осмотрев себя и решив, что выглядит вполне нормально, Соломин неторопливо двинулся по улице, старательно отгоняя от себя мрачные мысли о будущем…

– Геннадий Михалыч! Вы вернулись? А мы так волновались!!! – невесть откуда взявшаяся Олеся радостно подпрыгнула на месте, густо покраснела и смущенно добавила:

– Мы с Ининой уже и не знали, что думать… Ой, как она обрадуется… Она в магазине, пошла купить минералки… Жарко сегодня… Пить хочется…

– Давно стоите? – поинтересовался Соловей.

– Угу… – краснея еще больше, призналась Коваленко. – После второго урока сбежали… У нас сегодня нет ничего серьезного…

– Здравствуйте, Геннадий Михайлович! – раздалось за его спиной… – Минералки хотите?

– Привет, Лена… Нет, спасибо… Что же вы не на уроках-то, а? И что я, как педагог, должен вам, по-вашему, сказать?

– А ничего! – глядя на него не по-детски серьезно, сказала Инина. – Пожар у вас дома случился из-за того, что вы вступились за меня, так ведь? Так что мы имеем право беспокоиться…

– Да нет, девчонки, с чего вы взяли? – удивленно вытаращился на них Соломин. – Тот случай не имеет к пожару никакого отношения… Совершенно точно…

– Не верю… – набычившись, заявила Лена. – Вы, конечно, не считаете нас взрослыми, но мы – далеко не дуры… Люди, которых вы покалечили, не имеют привычки прощать… Так что не надо нас успокаивать, ладно? Все равно то, что вы для меня сделали, я никогда на забуду… Любой другой просто прошел бы мимо, и мне даже страшно подумать, что было бы со мной сейчас…

Посмотрев на девочку, Соловей тяжело вздохнул и… промолчал: объяснять им, что причиной пожара были взаимоотношения Олега и Кормушки не было смысла. Никакого. Да и поверить в это они вряд ли бы захотели. Поэтому, потрепав Инину по русой головенке, он все-таки дошел до угла и посмотрел на закопченные провалы окон своей квартиры…

– Вы уже решили, где будете жить? – дав ему пару минут, поинтересовалась Лена. – Я говорила с папой, и он сказал, что будет рад, если вы поживете у нас… Кроме того, он у меня работает на стройке и может помочь с ремонтом… Только вот не надо стесняться, ладно? Папа сказал, что с него причитается, и как только вы появитесь, очень хочет с вами поговорить…

– Спасибо, Лена… У меня есть, где остановиться… Честно… А на той неделе я перееду в новую квартиру… Здесь неподалеку… А эту, наверное, буду продавать… Я просто пришел на нее посмотреть…

– А когда вы вернетесь в школу? – ревниво поглядывающая на подругу Олеся наконец сообразила, что сказать.

– Завтра наверное… Те дела, которые вынудили меня взять отпуск, уже закончились… Так что куда я теперь от вас денусь…

– Вот здорово! А то Килиманджаро заставил проводить физкультуру Мегеру, так ее никто не слушал – все тренировались по вашей программе… А она попыталась начать рулить: «Прыгайте, мол, через козла», так ее никто не стал слушать… – затараторила Коваленко, и Соловей внезапно понял, что его действительно ждут…

Глава 44

Эрик

Рюкзаки здорово мешали. Да, при первых же признаках опасности удар по замкам, вшитым в их лямки еще на Земле, мгновенно сбрасывал их с плеч, но в таком «гостеприимном» месте, как Глаз Ночи, и такое короткое промедление могло стоить жизни. Кроме того, из-за них рукояти мечей, закрепленных за спиной, занимали немного не такое положение. Поэтому два раза из трех я промахивался мимо них, хватая руками воздух. Хорошо, хоть сам портал тут был расположен не в лесу, а на довольно высоком каменистом холме, напрочь лишенном растительности. Поэтому первые десять минут мы и наши «гости», с ног до головы увешанные оружием, провели в тишине и спокойствии… Этого как раз хватило, чтобы сделать каждому по прививке, принять какой-то там катализатор и вставить в ноздри фильтры: по мнению Хранителя Эола, готовившего тут схрон, с их катализатором необходимости в чем-то типа пленок Джо, которые мы надевали на лицо, не было. Что здорово обрадовало. И не меня одного…

Все время, пока Ольгерд раздавал каждому из присутствующих по портативному автомеду, и показывал, как приклеивать его к пояснице, я тренировался выхватывать мечи. Пара солдат с автоматами, дожидающихся своей очереди, с усмешками поглядывали на меня, вполголоса обсуждая преимущества огнестрельного оружия перед холодным. Остальные смотрели по сторонам, пытаясь понять, где это они оказались. И только Кормухин весь издергался от плохо скрываемых сомнений – судя по его вопросам, он не был до конца уверен, что в автомеде, выданном ему Коррином, не содержится какая-нибудь дрянь, способная отправить его на тот свет быстрее гипотетических опасностей этого мира.

– Не хочешь – не одевай… – пожав плечами, Ольгерд закрепил на себе свой и, заправив верх в штаны, затянул ремень. – Только когда тебя укусит какая-нибудь гадость, не ной…

Присев на корточки перед коробкой, в которой еще оставалось штук двадцать этих маленьких, размерами с пачку сигарет устройств, генерал все-таки переборол свое недоверие и, выбрав наиболее приглянувшийся ему экземпляр, все-таки присобачил его на место…

Маша ругалась с Угги. По ее мнению, оставлять ее без оружия было полным и законченным идиотизмом, а так как он занят Кольеном и у него два меча, то поделиться оружием просто обязан. И требовала левый меч. Угги не желал расставаться со своим клинком, но переспорить супругу Ольгерда вроде бы еще никому не удавалось. Тем более что Беата, соскучившаяся по подруге, тут же ее поддержала…

– И на хрена ты оставила свой у Кольена? – мрачно пробормотал сдавшийся Угги, отцепляя ножны от перевязи и провожая взглядом давно ставший частью его тела клинок. – Я чувствую себя голым…

В общем, все были заняты делом. Кроме Семы, Глаза и Деда – эта троица внимательно наблюдала за людьми Кормухина и за опушкой расположенного метрах в трехстах леса…

– Иваныч… Успокой вот этих двух лохов… – с угрозой в голосе произнес Ольгерд, когда генерал, наконец, закончил с экипировкой. – Если они думают, что, справившись со мной, смогут отсюда выбраться, то очень сильно ошибаются: эта игрушка – он показал на закрепленный на его запястье муляж «пробойника», – одноразовая. И открыть портал обратно на Землю вы не сможете, как ни старайтесь…

– А что они? – испуганно повернувшись в сторону солдат, явно смещающихся так, чтобы иметь возможность гарантированно попасть в Коррина, задергался генерал.

– Да занимают позицию… Ребята… Давайте жить дружно… Кстати, если вы посмотрите на вот эту милую девушку за вашими спинами, то заметите в ее руках пару симпатичных метательных ножей… Гарантирую – от них увернуться невозможно. Как бы вам этого не хотелось… И броники вас не спасут…

– Охренел, Кузьма? Бля, что за самодеятельность? – зарычал Кормухин. – Займись делом! Проверь экипировку подчиненных… выдели людей в боевое охранение… Распустил я вас, суки…

Этот самый Кузьма – воин с одной большой звездой на погоне – мрачно кивнул и, пихнув плечом стоящего рядом сослуживца, повернулся спиной к Ольгерду:

– Кошелев! Пенкин! Ко мне…

…Судя по ухваткам, каждый из четырнадцати солдат Кормухина представлял, что такое война не понаслышке. Легкий, практически бесшумный шаг, сконцентрированное на происходящем вокруг внимание, отличная физическая форма… – все свидетельствовало о том, что генерал взял с собой самых лучших. Впрочем, лучших только для Земли: на Глазе Ночи их ждали не такие же люди, как они, а нечто большее. Повышенное тяготение, безумный климат и вечно голодные, чертовски быстрые зверушки… Размерами от земной крысы и до носорога…

Первое желающее полакомиться человечинкой существо метнулось почему-то не на прошедших впереди солдат Кормухина, а на шагающую в середине отряда Беату. Шаг в сторону, свист меча – и разрубленная на две половинки тварь, чем-то похожая на летучую мышь, забилась в судорогах прямо под ногами безучастно шагающего за Угги Кольена.

– Что это было? – задергался идущий неподалеку Кузьма.

– Да так, мелочь… – стряхивая с клинка кровь, усмехнулась Хвостик. – Кстати, очень рекомендую приготовиться – эта гадость по одному не ходит… В стае – штук по двенадцать-пятнадцать особей… Правда, помельче, чем эта…

– Ух ты, какие зубки… – присев рядом с бьющимся в агонии тельцем, присвистнул офицер. – Не хотел бы я почувствовать их на своем горле… Всем внимание… Оружие к бою…

Тут же залязгали затворы, однако было уже поздно – увидеть молниеносные броски «мышей» из ветвей ближайших деревьев можно было только находясь в состоянии джуше…

Правый меч лег в руку легко, а вот с левым пришлось повозиться – рукоять нашлась только с третьей попытки. Так что пришлось потанцевать, уворачиваясь от двух на редкость настырных животных, выбравших в качестве обеда мою скромную персону. Зато я слегка согрелся и разогнал застоявшуюся кровь – через несколько секунд, убирая клинки обратно, я почувствовал себя готовым на все… И даже больше… А вот люди Кормухина – нет: смотреть на их растерянные лица было до того забавно, что я расхохотался.

– Что это было? – глядя на кроваво-красный ковер из обрубков тел атаковавшей нас живности, нервно спросил генерал.

– Первые ласточки… – усмехнулся Ольгерд. – А что твои люди-то не стреляли? Может, автоматы на предохранителях? Или зарядить забыли?

– Я не успел их даже заметить… – злобно буркнул Кузьма. – Они какие-то реактивные…

– Одна большая просьба, господа… – подал голос Вовка. – Если вы все-таки надумаете стрелять, то работайте по своим секторам… Ужас как не хочется получить пулю от своих…

– Черт, Угги, я их увидеть не успеваю… – на аниорском пробурчал Сема… – давай-ка я займусь Кольеном, а ты присмотришь за окрестностями, ладно?

– Блин, а я и забыл, что тебя в Академии не было… – схватился за голову Ольгерд. – Хвостик, Угги! Присматривайте за Семой, ладно?

– Ладно! – развеселилась Беата. – Сема, тебя отсадить не надо? Сходим в кустики пописать?

– У, гады!!! – притворно нахмурился Ремезов, но от присмотра не отказался – чего-чего, а с мозгами у него все было в порядке…

Минут через десять вдалеке раздался жуткий треск…

– О, коряга! – хмыкнул Ольгерд. – Интересно, по нашу душу?

– Че за коряга? – тут же напрягся Кормухин, на всякий случай смещаясь поближе к нам.

– Да так, что-то вроде домашней киски… – хмыкнул Глаз. – Пушистая такая, любит, когда ей животик чешут… В общем, увидите еще… Вам понравится…

К моему облегчению, треск вскоре замер где-то вдали – коряга, находящаяся в подветренной стороны, не учуяла запах свежей крови и унеслась куда-то по своим делам. Зато появились местные львы. Те самые, которые целую вечность назад в ночном бою перед Комплексом убили Лидо. И, как обычно, стаей…

– Внимание! – почувствовав их приближение первым, рявкнул Дед. – На два часа что-то живое… Движется к нам… Приготовились…

Я сбил Кольена с ног, отмахнулся выхваченным клинком от спикировавшей на него «птички» и приготовился к атаке…

«Львы» атаковали практически одновременно – выскользнув из неглубокого оврага, шесть здоровенных серо-зеленых «котов» бросились на ближайших к ним людей, как соколы на полевых мышей. Дико заорал кто-то из солдат. Затрещали автоматы. А тройка Ольгерд—Беата—Дед размазалась в воздухе, превратившись в жуткое шестирукое существо, ощетинившееся мечами. Я метнулся к Угги и прикрывающей его спину Маше, походя рассекая глотку пролетающему мимо меня к уклонившемуся от прыжка Вовке. И тут же ушел в перекат, чтобы пропустить над собой еще одного зверя. Тяжело упавшая за мной туша оказалась без одной из задних ног – до нее дотянулась Маша. Вскочив на ноги, я встроился в тройку и заработал мечами – буйствующий среди солдат Кормушки зверь мигом лишился трех из четырех лап, потом получил пару ударов в горло и, наконец, затих…

…Результаты боя Кормухина не обрадовали: шесть туш «львов», ни одной царапины у наших ребят, если не считать царапиной синяк на лице ударившегося о ствол дерева Семы. Один труп. Четыре легко раненных кошками офицеров. И неслабая просека в подлеске, выкошенная пулями стрелявших в никуда вояк.

– Белкин! Че встал? Ранеными займись, бля! – зарычал он, оклемавшись от стресса. – Наложи повязки…

– Эта дрянь на пояснице щелкает, господин генерал… – пожаловался один из раненых. – Под ней аж жарко стало…

– Ну, если мечтаешь подхватить какую-нибудь заразу – можешь снять… – «подсказал» ему Вовка. – Скажи спасибо, что они есть. Иначе с этим климатом раны бы загноились уже через пару дней…

– Не дай Бог! – перекрестился раненый. – Пусть лучше щелкает…

– Олег, и много тут такой дряни? – стараясь держать лицо, поинтересовался генерал.

– Такой – не очень… У каждой стаи – своя территория… Да эти, в принципе, не опасны… В стае редко бывает больше десяти-двенадцати особей…

– Десяти? Да нас какие-то шесть чуть не сожрали! – испуганно пробормотал стоящий неподалеку от Маши солдат.

– Этих хоть слышно… – ухмыльнулся Вовка. – А стаи местной мелочи могут быть голов по пятьдесят, и вот с ними приходится поднапрячься… Кстати, ребята, как вы проверки сдавали? Что-то со стрельбой у вас неважно как-то… Ни одного попадания… Или целились в деревья? Мол, срубишь такое, оно на «льва» – хрясь, и он – труп? Жесткий план…

– Олег, заткни Щепкина! – прошипел генерал. – Нам только междоусобиц не хватало…

– Вова, не доставай ребят… – на аниорском приказал Коррин. – Им и так хреново…

– То ли еще будет, босс! – пожав плечами, ответил тот. – Жду – не дождусь появления коряги… Вот после нее им будет весело…

– Маша, ты как там? Плечо не беспокоит? – удостоверившись, что Щепкин перестал цепляться к деморализованным нападением солдатам, Ольгерд повернулся к своей супруге.

– Все нормально, милый… Как же я, оказывается, соскучилась по тому, что ты рядом… – Маша с разбегу подпрыгнула, приземлилась на подставленные руки и звонко чмокнула мужа в губы. – Дура я. Но… исправлюсь…

– Эрик! Что там с Кольеном? – слегка покраснев, пробормотал Коррин, и я сорвался с места…

– М-да, надо его переодевать… Обмочился… – заставляя сесть бедного Хранителя Ронтара, буркнул я и принялся расстегивать ремень на его штанах…

Глава 45

Маша

Лес Глаза Ночи был все так же неприветлив, как и в наше первое с ним знакомство. Высоченные, перевитые ползучими растениями с широкими, ярко-фиолетовыми листьями, деревья смыкались кронами где-то высоко-высоко над землей, и тут, в вечном полумраке, шла яростная борьба за выживание. В принципе, если бы не жуткая сырость и выворачивающая наизнанку вонь, чувствующаяся даже через эоловские фильтры, тут было бы вполне терпимо: к поведению живности мы привыкли еще в прошлый раз, а тащить рюкзаки ребятам было не особенно тяжело. Правда, Сему плющило от необходимости присматривать за Кольеном, но тут уж ничего поделать было нельзя – помочь ему могли только в берлоге Эола, до возвращения в которую мы еще должны были от души поизображать Сусаниных. Вообще идея моего супруга «выгулять» этого скота по джунглям этой на редкость гостеприимной планеты меня впечатлила: задолго до того, как я попала в лапы к этому «бизнесмену от спецслужб», рассказы Вовки, Семы и покойного Алонсо дали мне возможность составить о нем определенное мнение. Я, конечно, понимала, что командир любого ранга рано или поздно привыкает посылать на смерть своих подчиненных, но делать это ради денег лично мне казалось кощунственным. Сидеть в кабинете, просчитывать будущую прибыль, и знать, что где-то там, у черта на рогах, несколько, пусть даже великолепно подготовленных ребят, идут на смерть ради того, чтобы ты мог прикупить новый «мерин» или хату на Лазурном берегу, было за гранью моего восприятия жизни. Так что возможность совершить пешую прогулку в места, куда Макар телят не гонял, должна была стать для него воздаянием. Правда, мне было немного не по себе от того, что те офицеры, которых он взял с собой, вряд ли переживут этот променад, но взгляды, которые бросали на меня большинство из них, заставляли с этим смириться: видимо, слухи о том, что я убила Бесенка, дошли и до них…

…Шагая следом за Олежкой, я внимательно смотрела по сторонам, балансируя на грани джуше – пара минут в нем, пара – отдых. Потом снова в него… По моим ощущениям, входить в это состояние становилось все легче и легче, только вот увеличить глубину погружения никак не удавалось. Видимо, я уперлась в свой предел. Правда, той скорости реакции, которой я добилась, здесь хватало за глаза, но подленькое чувство зависти к тому же Олежке, двигающемуся раза в полтора быстрее меня, нет-нет да и давало о себе знать.

Вообще завидовать было чему – мой муж оказался на редкость цельной натурой. В дни, когда у меня сносило крышу и жутко тянуло устроить скандал, я обычно зверела от того, что придираться к нему, собственно, причин не находилось. Все, что он делал, он делал добросовестно и от души. Тренировался. Играл с ребенком. Вникал в политику сопредельных с Аниором стран. Общался со мной. Странно, но даже тогда, когда я откровенно несла чушь, пытаясь его уязвить, он слушал меня внимательно, вникая в то, что я говорю, и пытаясь понять, что же стоит за сказанными мною словами. Стервозность, как оказалось, присущая и мне, не находила выхода, и меня начинало клинить от бессилия… Ярость требовала выхода, но не находила… До того дня, когда я вдруг решила, что хочу на Землю… Боже, какой я оказалась дурой… Ведь сложись все немножечко иначе, я могла никогда не увидеть ни мужа, ни сына, ни ребят, а стать подопытным кроликом. Или попасть в руки маньяка типа Беса…

– Ищем место для ночевки! – прервал мои размышления муж. – Хорошо бы найти поляну или возвышенность, свободную от растительности… Ночью тут становится весело…

– Веселее, чем днем? – недоверчиво спросил конопатый крепыш, шагающий чуть впереди Кормухина. – Я думал, что хуже быть не может…

– Да? Ты пессимист, однако… – хохотнул Вовка. – Может! Вообще нам сегодня везло… Шли, как на прогулке… Я даже удивился – куда вся живность подевалась?

– Хватит трепаться… Слушать мешаете… – рявкнул Дед и отбросил в сторону пытающуюся вцепиться в его сапог помесь слизня и сороконожки. Только размерами с небольшую змею.

– Есть, сэр! – Щепкин попробовал было щелкнуть каблуками, но получил хорошего тумака от идущей следом Беаты и лязгнул зубами – тумаки у нее были увесистыми…

…Поляну найти не удалось – пришлось устраивать лагерь прямо в чаще леса. Пока первая треть отряда ставила палатки, а вторая – охраняла их от живности, Олег, Беата и Дед устроили жуткую резню метрах в восьмистах сзади – по их мнению, запах свежей крови для местных каннибалов должен был служить гораздо большим раздражителем, чем наш лагерь. В принципе, так оно и получилось – уже через пять минут после их возвращения до нас донесся первый голодный рык, а минут через тридцать со стороны побоища начали раздаваться такие звуки, что побледнел даже изо всех сил старавшийся сохранять невозмутимое лицо Кормушка. Но особенно хреново ему стало, когда на вопрос «А сколько мы прошли за день» он получил короткий, но довольно емкий ответ:

– Восемь километров четыреста двадцать семь метров… Если верить моему маршрутизатору…

– А сколько еще осталось?

– Четыреста тринадцать с мелочью…

Олег, делая вид, что не видит выражения лица своего «ляпшего друга», убрал маленькую коробочку взятого из схрона у Перехода приборчика в нагрудный карман и добавил:

– Ну, так мы перешли сюда в половине третьего дня по местному времени… Пока собрались, пока пошли… А, вы еще хоронили погибшего… Нормальный темп… Ладно, давайте распределим караулы…

Ночь прошла относительно спокойно. Если не считать того, что храпело человек пять мужиков. Включая спящего в соседней палатке Сему. Ребятам было наплевать, а я, выдрыхшаяся в гостях у Кормухина как минимум на месяц вперед, никак не могла заснуть. Теоретически можно было бы подомогаться мужа – после его ласк меня вырубало, как торшер при коротком замыкании, – но присутствие в нашей палатке Беаты и Вовки заставляло об этом только мечтать… В общем, задрыхла я далеко за полночь, обхватив рукой талию Олега, и перестав обращать внимание на визг, рев, рычание и храп, а проснулась где-то за час до рассвета. От дикого хохота Угги:

– Ух-ты… Первый раз такое вижу!

Выскочив из палатки, не забыв предварительно осмотреть землю перед ней, я, на всякий случай выхватив меч, бросилась на голоса, раздающиеся из центра лагеря.

Посмотреть было на что – один из людей Кормушки, по-моему, откликавшийся на фамилию Соболев, шипя от боли, вертелся, как юла, неподалеку от Угги, безуспешно пытаясь отцепить от голой задницы какую-то змееподобную тварь сантиметров тридцати длиной. Спущенные до щиколоток брюки, полуметровый обрывок туалетной бумаги, зажатый в его правой руке, автомат, болтающийся на шее, блики горящего между палатками костра… – картина выглядела настолько потешно, что я не выдержала и присоединилась к гулко хохочущему товарищу.

Через минуту около дико матерящегося солдата собралась добрая половина лагеря, и каждый, присоединяющийся к общему веселью, не упускал возможности позубоскалить:

– Слышь, Тема, а зачем тебе шланг на заднице?

– Резвее, резвее! Звона не слышно…

– А зачем тебе еще один прибор, да еще и сзади?..

– Разойдись, бля! – рявкнуло за моей спиной голосом Олежки, и бедный солдат, сбитый с ног, дико заорал: Коренев, схватив тварь, оторвал ее от залитой кровью ягодицы вместе с куском мяса.

– Кто у вас там санинструктор? Обработайте рану, и как можно скорее… Автомед, смотрю, уже пашет, – значит, противоядие ввел… Предупреждал же – не отходить от лагеря в одиночку! И смотреть под ноги, прежде чем сделать шаг… Не говоря уже о том, что присесть…

– Он просто охотился… На живца! – хохотнул кто-то из толпы.

– Иваныч! Заткни своих придурков… Если они так и будут хлопать ушами, то до лаборатории дойдем только мы…

От последовавшей за его словами тирады Кормухина у меня завяли уши. Очень образно выражаясь на языке, так освоить который можно было, наверное, только в армии и на зоне, генерал доходчиво объяснил своим людям, в каких отношениях он состоит с ними, с их родственниками и даже с одеждой. Чем закончится каждый их неверный шаг, вздох или улыбка. Для чего они вообще родились и к какому отряду млекопитающих относились их родители…

Спать решили не ложиться – полчаса, оставшиеся до рассвета, решили посвятить завтраку и сборам…

Обеззараженная какими-то таблетками вода пахла просто омерзительно, и вместо умывания я протерла лицо дезинфицирующими салфетками, а потом в компании Беаты и Олега отправилась в лес в туалет. Писать, держа в руке меч, да еще под охраной двух вооруженных парными клинками ребят было настолько потешно, что я не выдержала и захихикала.

– Тебя тоже что-то укусило? – не отводя взгляда от зарослей кустарника, в котором что-то неприятно шебуршало, поинтересовалась Хвостик.

– Да нет, думаю, что в наших тренировках были существенные пробелы! Мы ни разу не отрабатывали удары из положения «на корточках», перекаты с унитаза или биде…

– Болтушка… – хмыкнул мой благоверный. – Давай, заправляйся… И встань за моей спиной: не нравится мне этот шорох… Хвостик, ты все? Пошли к лагерю… Кстати, кажется, дождь начинается…

…Первые капли дождя начали пробиваться сквозь листву минут через сорок. К этому времени мы успели поесть, собрать палатки, поухаживать за бедным Кольеном и тронуться в путь. А через два с небольшим часа почва под ногами превратилась в болото. Подниматься по не особенно крутому для нормальной погоды склону стало совершенно невозможно – ботинки скользили, как по льду, а комки грязи, налипающие на них, превращали каждый шаг в маленький подвиг. В общем, к моменту, когда отряд взобрался на вершину небольшого, покрытого все тем же лесом холма, сдохли почти все. За исключением разве что Деда, Ольгерда, Угги и Беаты. Даже у Глаза, Семы и Эрика, никогда не жаловавшихся на усталость, отваливались ноги, а вот Кормухина и Кольена приходилось тащить… Или толкать… В зависимости от ситуации…

– Может, устроим привал? – прохрипел генерал, с грехом пополам добравшийся до вершины. – Сердце сейчас выскочит на хер..

– Вот будет картинка-то! – не удержался, чтобы не съязвить, Вовка. – Не хуже, чем утром…

Не обратив ни малейшего внимания на его эскападу, Иваныч с мольбой уставился на Олежку.

– Можно… Пятнадцать минут… Выделите людей в караул… Угги, Эрик – с нашей стороны…

– Олег, извините, у меня рука вздулась! – красный, как рак, Кошелев, оказавшийся с ним рядом, продемонстрировал мужу почерневшую ладонь.

– За что хватался? – прикрыв глаза, вздохнул Коренев.

– За деревья… На подъеме…

– Молодец… Дай сюда руку… И терпи… – выхватив нож, Олежка взрезал увеличивающийся на глазах нарыв и, аккуратно поддев острием какую-то черную гадость, отшвырнул ее подальше. – Все. Перевяжи и не беспокой… Спину жжет?

– Да, еще как…

– Яда много… Если бы не удалили, автомед бы не справился… Руку бы пришлось отрезать… Господа! – он повысил голос. – Если хотите выжить, выполняйте все мои указания как можно точнее… Это вам не Земля…

«Да… – подумала я, – такой гадости, как этот «клещ», в Подмосковье уж точно нет». Судя по загруженной нам когда то информации, эта гадость была способна превратить человека в мешок со слизью часов за восемь-десять, а потом дать в нем жизнь паре сотен своих потомков…

…Вторая половина дня оказалась гораздо тяжелее первой: жуткую чащу, куда мы вломились сразу после спуска с холма, облюбовала для проживания стая тех самых «котов», которые встретились нам в первые же минуты после высадки на Глаз Ночи в прошлое посещение Ронтара. Причем тут их оказалось намного больше…

…Первые силуэты стелящихся над землей коричневых молний заметил Угги. И метнувшись вперед и влево, заработал мечом и метательным клинком, зажатым в левой руке. Чуть позже в джуше скользнули все остальные: реагировать на безумно быстрых зверьков можно было только так. И присоединились к его «веселью». А вот стрельба началась с заметным опозданием – краем глаза заметив, как медленно задвигался затвор автомата, я вдруг поняла, что его хозяин просто стреляет в никуда!

Впрочем, особенно рассуждать времени у меня не было, и я с головой ушла в состояние боя, чтобы успевать добивать тех, кого пропустил выкладывающийся впереди Глаз. Сумасшедшая пластика работающих на полной скорости ребят, рычание, истошный визг умирающих под клинками «котов», грохот очередей и жуткий аромат: смеси запахов леса, крови и пороховых газов слились в безумную картину, которую было невозможно описать словами. Как и в тот памятный день, к концу боя все мы превратились в изгвазданные до безобразия фигуры. А люди Кормушки – в полностью деморализованное стадо.

Нет, внешне они смотрелись очень даже ничего – автоматы, заброшенные на плечо, грамотно выбранные позиции для стрельбы, россыпи гильз вокруг… Только вот в глазах – ни тени уверенности в завтрашнем дне. И затаенный страх…

Глава 46

Ольгерд Коррин

Приборчик оказался занятным – на небольшом, с экран обычной мобилы, дисплее отражалось жуткое количество информации. От широты и долготы места нахождения самого прибора в земных единицах измерения и до прогноза погоды на ближайшие сутки-двое. При желании можно было развернуть над ним объемное изображение интересующего участка местности в любой точке планеты и, меняя масштаб, осматривать его во всех подробностях. Правда, не в режиме реального времени – судя по всему, картографическая съемка планеты велась несколько лет назад. Ибо на месте купы деревьев на том самом холме, на который нам открыли сквозной Портал, давно остались одни поросшие мхом головешки. Но все равно, двигаться с его помощью можно было бы раза в три быстрее, чем я вел свой отряд сейчас. А куда мне было торопиться? Желание отомстить этому уроду Кормухину было таким острым, что я иногда ловил себя на мысли, что примериваюсь, как бы метнуть в него метательным ножом или полоснуть мечом. И тормозил тянущиеся к оружию руки… Этот маленький диктатор нужен был мне живым… А вот здоровым – необязательно…

Было немного жалко ребятишек. Тех, кто был вынужден ломануться с ним хрен знает куда, только для того, чтобы Большой Босс получил вожделенную Панацею – средство от всех его болячек и надвигающейся старости… Именно поэтому уже со второго дня я старался расставить своих ребят так, чтобы, по возможности, прикрывать от нападений местной фауны этих, не успевающих ни на что реагировать, бедняг. Правда, немного возрос риск случайного ранения из огнестрельного оружия, но получившие подробные инструкции Вовка и Эрик периодически «корректировали» сектора стрельбы особо рьяных стрелков… Отправляя их в беспамятство… Все равно причины внезапных обмороков они понять не успевали…

Берегли не всех – майора Кузьмичева и еще четверых его выкормышей предоставили их собственной судьбе: судя по рассказам сталкивавшихся с ними Ремезова и Щепкина, скотами они были первостатейными. И особого гуманизма не заслуживали. Учитывая одного погибшего в первый день, я планировал вернуть на Землю семерых. По возможности. Естественно, с подкорректированными Эолом и Манышем воспоминаниями. Так что напрягаться приходилось несколько больше, чем если бы мы просто ломились куда глаза глядят…

…До озера, являющегося конечной точкой нашего маршрута, по прямой было километров сто пятьдесят. Располагающееся в получасе ходьбы за Комплексом, в объемном изображении маршрутизатора оно смотрелось конфеткой: ярко-голубая вода, парочка милых островков с восхитительными белыми песчаными пляжами; один из них – с небольшой горочкой и родником, от которого начиналась малюсенькая, но довольно бурная речушка. Вытянувшееся километров на десять, в ширину оно было чуть больше километра. И, если двигаться так, как я вел отряд, должно было стать одним из основных препятствий на нашем пути. Его, конечно, можно было обойти – полоса заболоченной местности справа от него, хоть и смотрелась угрожающе широкой, реально была метров в двести шириной и вполне проходима. А вот слева бы пришлось помучиться… Не по-детски… Так что оставалось форсировать водную преграду, используя имеющуюся у нас надувную лодку. Кстати, рассчитанную на пятерых…

…Вообще Кормухин старался не показывать и виду, что между нами и им есть какие-то трения. Да, люди Кузьмы постоянно двигались так, чтобы держать меня и моих ребят в поле зрения, и в экстремальных случаях больше смотрели за нами, чем за животными, но это было предсказуемо и понятно. И даже не вызывало раздражения. А вот милые улыбки и панибратство изображающего из себя моего ближайшего друга и чуть ли не отца генерала периодически заставляли меня скрежетать зубами. Впрочем, терпеть оставалось не так уж и много, и я держался. Тем более что уставал он так, что к вечеру еще волочил ноги и, с трудом дождавшись, пока для него поставят палатку, вваливался в нее и отключался. А с утра был похож на смерть – черные круги и мешки под глазами, нездоровый румянец на щеках, желтые склеры и куча мелких, но многое говорящих знающему человеку признаков свидетельствовали о том, что панацея ему действительно нужна…

Здорово, что я сообразил попросить Эола отключить на автомедах терапевтическую функцию – иначе за планируемые три недели пути эта падла забегала бы как конь. А так, реагируя на яды и токсины, приборчики работали в четверть возможности, тревожно сигнализируя об этом зеленым свечением верхней кромки, воспринимаемым не знающими цветовых обозначений Службы землянами как обозначение штатного режима работы…

Тяжелее всего было с Машей – осознавшая свой «косяк», как выразился бы Вовка, супруга не знала, как ко мне подластиться и вымолить прощение за проступок. Если бы не Хвостик с Щепкиным, то «примирение» наступило бы еще в первую ночь, ведь обижаться на нее после ночи любви сил у меня не оставалось… А мне хотелось перекинуть ее через колено и от души взгреть связкой ивовых прутиков… Или высказать ей все, что я о ней думаю… Поэтому я держал дистанцию и изо всех сил старался не реагировать на ее мимолетные ласки…

Чертовски умная баба задницей чувствовала надвигающуюся бурю и всячески пыталась соскочить с движущегося ей навстречу поезда: ластилась ко мне, как могла, была до безобразия предупредительной и милой и ни разу не попыталась поспорить. Хоть в чем-нибудь… Хотя и понимала, что устраивать ей разбор на людях я не буду в любом случае… Тем более тут, на Глазе Ночи, где от микроклимата в коллективе может зависеть чья-то жизнь. В общем, я балансировал на грани между тем, чтобы ее простить, и желанием дотерпеть до Аниора (или хотя бы до Логова Эола), и жутко от этого мучился…

…Второй и третий день нашего анабазиса прошел без каких-нибудь особенных эксцессов. Немного втянувшиеся в ритм движения спецназовцы начали реагировать на атаки живности, почти автоматически смещаясь так, чтобы не мешать работать нам, а изредка прорывающиеся к ним живоглоты умудрялись то вцепляться им в ботинки, то упираться мордами в броники, то натыкаться на оружие. Я даже начал подумывать, что не мешает сделать пару ошибок, как на третью ночь наш лагерь посетила «коряга». Воплощение самых жутких кошмаров какого-нибудь запойного пьяницы пронеслось по нашим палаткам с такой скоростью, что выбраться из-под обрушивающихся на голову полотнищ успели только мы. Ну, и Сема с Кольеном, выброшенные наружу почувствовавшим приближение зверя Дедом. Всех остальных, спокойно спящих внутри, словно переехало катком. Уже после расправы с развернувшимся и попытавшимся атаковать нас животным я долго осматривал оставшихся в живых солдат и про себя аплодировал незваному помощнику: все три переломанных им спецназовца относились к компании Кузьмы. И здорово мне мешали…

Еще два офицера отделались легкими ранениями – Кошелеву здорово пропороло бедро, а Белкин, санинструктор, заработал рваную рану левого плеча. Кормухин и остальные пребывали в состоянии ступора: зарубленный нами монстр, долго бившийся в агонии на палатке Кузьмичева, смотрелся настолько внушительно и страшно, что даже в мертвом виде внушал уважение…

– Вы монстры… – освещая фонариком почти отделенную ударом чьего-то меча голову коряги, пробормотал генерал. – Охереть, какой удар… А я не верил, что казаки разрубали человека от плеча и до седла… Думал, что кости помешают…

– А вы попросите Олега! Или Угги… – расхохотался неугомонный Щепкин. – Они вам развалят сразу двоих… А Дед – троих. С Черными мечами-то… Да, да, милая! – добавил он, посмотрев на нахмурившегося Хвостика. – Ты тоже можешь… Я видел это лично…

Однако прогиб его не спас – мучающаяся не меньше него от желания пошутить сестрица все-таки достала его подзатыльником.

– А потом этими же руками тащишь меня в кровать… – притворно обидевшись, вздохнул Вовка. – Ни стыда, ни совести… Ладно, Олежка, молчу, молчу…

После ночного происшествия появилась радующая меня тенденция: несмотря на все попытки Кузьмы держать своих людей подальше от нас, донельзя перепуганные реалиями окружающего их мира люди перестали реагировать на его команды, а вот мои выполняли влет, чуть ли не повизгивая от удовольствия от того, что их заметили и что-то поручили. В результате у меня освободилась одна пара рук: Кольен, переданный на попечение Белкину и Чистякову, перестал обременять Сему, и обрадованный Ремезов занял свое место в общем строю. Кстати, больше всего этому радовался Угги: Ремезов, после гибели сразу троих кормухинцев, разжился огнестрельным оружием и отдал свой меч Маше, которая, в свою очередь, вернула Угги его левый клинок… А на четвертый день мы добрались до гор…

Глава 47

Баронесса Золиа

– Что я могу сказать, Клод? – облазав поляну и ее ближайшие окрестности, тяжело вздохнул Арти. – Похитить его могли…

– Как?! Вы же говорите, что нет ни одного следа? – удивленно спросила баронесса.

– Это на земле… А вот там, на дереве, ветки обломаны весьма интересно. Словно кто-то устраивал себе место для наблюдения или засады. Вот по этим корням, – де Коннэ мотнул головой, – при желании можно аккуратно добраться до ручейка и по воде убраться куда угодно. Дно там каменистое, и следов остаться не должно… Странно другое – зачем ему было идти в берлогу таким странным маршрутом? Ну да, направление совпадает, но в такую погоду было бы логичнее идти по дороге… Немного длиннее, зато безопаснее…

– Он торопился… – буркнул не прекращающий осмотра Нейлон. – Сам же видел – падал по дороге. И не раз… Может, надеялся выиграть время?

– Не знаю… Ну, хорошо, допустим, его похитили… Тогда кто? И зачем? Ну, ладно, я понимаю, если бы пытались украсть Коррина, Мериона, их близких. Тех, кто приложил руку к развалу Империи Алого Топора… Но о роли в этом Эола знает крайне мало людей. И все они – из нашего круга…

– Ну почему? – возразил баронессе Арти. – Я не присутствовал при тех событиях, но если послушать горожан, то и о его участии можно услышать много интересного… Людская молва – страшная вещь…

– Хорошо, не буду спорить… Допустим, знают… Украли… Дальше что? Требовать восстановления Империи? Идиотизм: новый император, новая политика, новые цели… Мы отсюда никак не сможем ничего изменить и тем более вернуть все на круги своя… Вернуть на Элион Тварей? – Тоже вряд ли… Хотя, Эол, наверное, смог бы… Что делать-то будем?

– Я бы послал человека по четыре-пять вверх и вниз по течению… Пусть поищут следы, выходящие из воды… Может, кого и обнаружат… А кому-нибудь из нас надо отправляться в Логово, чтобы проверить, там ли Хранитель, и если нет, то сообщить об этом Манышу и попросить помощи… Может, у Эола есть с собой какой-нибудь маячок или что-то вроде…

– Согласна… Ладно, кто поедет к Манышу?

– Я и Арти. Больше, наверное, некому… – пожал плечами Нейлон. – Если я не ошибаюсь, то у тебя запланировано несколько приемов, не так ли?

– Ну да… – понурилась Золиа. – Посольство княжества Лурд, представители союза торговцев Дореда… Через неделю ожидается приезд королевы Шеины…

– Ну, скучать тебе не придется… Ладно, так и сделаем… Возьмем по паре заводных лошадей и рванем налегке… Постараемся добраться побыстрее…

– Плохо, что эта, как ее, Лойша, не догадалась попросить у Эола текст… Может, ребятам нужна помощь… – расстроенно пробормотал Арти. – Ладно, не будем тянуть время… Поехали…

…Спрыгнув с лошади, баронесса кинула повод подскочившему к ней мальчишке и направилась было в сторону дворца. Но остановилась, не доходя до дверей в его левое крыло – ее внимание привлек шум, доносившийся со стороны парадной лестницы. Удивленно приподняв бровь, Золиа обернулась к чуть не врезавшемуся ей в спину Арти и поинтересовалась:

– Что там за орево?

– Не знаю… Пойду, гляну, пожалуй…

– Нет, вы идите, собирайтесь, а я разберусь… Удачи вам… И счастливого пути…

…Толпа горожан, собравшаяся перед лестницей, требовала Коррина. Или Мериона Длинные Руки. И находилась в той стадии возбуждения, когда малейшая искра могла привести к бунту. Протиснувшись сквозь размахивающих дрекольем граждан, и скользнув между узнавшими ее дворцовыми стражниками, баронесса кое-как выбралась на крыльцо и подняла вверх ладонь:

– Я – баронесса Золиа. Что случилось?

– Хотим видеть Ольгерда Коррина! – завопил какой-то мужик, вцепившийся в щит одного их оцепивших лестницу солдат.

– Его нет в городе… И Мериона – тоже… – рявкнула Клод. – Я вместо них… Что случилось?

– Беда, баронесса… – с сомнением оглядев ее с головы до ног, злобно пробурчал заводила. – А Марии Коррин тоже нет? И Ремезова?

– Увы, и их тоже… Уехали по делам… Я вас слушаю… Только тише, пожалуйста… А то мне не слышно…

– Тихо!!! – заорал он, и шум потихонечку стих… – Они ее снасильничали, а теперь прячутся! Выдайте нам их, немедленно!

Тут же поднялся дикий крик – каждый горожанин пытался что-то объяснить, при этом протиснуться поближе к баронессе, и дальнейших слов мужика Золиа расслышать не смогла.

– Молчать! Если вы хотите помощи, то пусть говорит один! А то я уйду во дворец… – перекрикивая толпу, заорала баронесса.

К ее удивлению, практически мгновенно настала мертвая тишина.

– Давай по порядку, и, желательно, коротко и ясно… Как тебя зовут, кстати?

– Скорняк я. Бобром кличут… Да какая разница? – нахмурился мужик. – Харчевню «Молот» в ремесленном квартале знаете?

– Нет, но вроде бы слышала о ней…

– Плохо… – поморщился Бобр. – Ну, так вот… Сегодня ночью в ней гуляли эти скоты из Спаттара… Там их посольство неподалеку… На улице Обгорелого тополя… Ну, знаете?

– Про посольство знаю… – кивнула баронесса. – Были у меня на той неделе…

– Ну, сначала вроде все было пристойно – ели, пили, никого не трогали… А потом перебрали, и начали приставать к дочке Жирного Мунга, ну, хозяина харчевни. Ласка-то девка видная – грудастая, жопастая… Но порядочная, не то что Прошка из «Жареного ягненка» – вот та шалава редкая… Как-то раз мы там…

– Так, мы про Ласку говорили… – перебила Клод сбившегося с нити повествования Бобра. – Про Прошку расскажешь друзьям… Потом…

– Ой, простите… – Мужичок растерянно посмотрел по сторонам и, вспомнив, зачем он тут, продолжил:

– Так вот, один из них, такой весь из себя надутый, схватил Ласку за жопу… Ой, простите, баронесса, за задницу… – заметив, что она морщится, поправился он. – Мы народ простой, к обхождению не приучены, так что извиняйте, если что не так скажем, ладно?

– Ладно, продолжай…

– Ну, такие вещи, да еще под утро, когда народ перебрал вина, случаются, и Ласка просто ушла… Этот барон не успокоился, и когда она снова прошла мимо, схватил ее и посадил себе на колени… Поднос с заказом как-то оказался у него на голове… – тут Бобр слегка покраснел.

– Врезала, что ли? – на всякий случай поинтересовалась Золиа.

– Да нет, что вы, баронесса! Она – девушка тихая, даже, можно сказать, забитая…

– Только не ври, ладно? – поняв по лицам ближайших к мужику людей, что забитой эту самую Ласку назвать трудно, буркнула Клод. – Правильно сделала… Дальше…

– Ну, этот тип разозлился, и начал что-то там орать… Потом вышел на двор, чтобы привести себя в порядок. А камзол-то, кстати, можно было сразу выбрасывать… Ну, Ласка ушла на кухню и долго не показывалась… Потом посетителей стало больше, и Ронька с Милкой перестали справляться… Ласка снова взялась за подносы… Барон к тому времени совсем упился: как только она появилась в зале, он и его люди схватили ее и утащили наверх, в комнаты… Мы не сразу поняли, что там происходит… Ну, тоже были навеселе… – помрачнев, признался мужик… – А когда она оттуда сползла, вся в крови, было поздно: спаттарцы уже расплатились и ушли…

– И вы побежали сюда?

– Нет… – еще больше помрачнел он. – Рванули к их посольству… Нас мало было… Человек восемь… Я, Крошка Лоп, Шило…

– Это не важно, что дальше? – опять перебила его Клод.

– Как это неважно? Их охрана послала нас подальше. А когда Шило начал ломиться в их ворота, его ткнули мечом… И Лопа – тоже… Мы хотели подпустить им красного петуха, но из поместья высыпали арбалетчики, и мы разбежались…

– На вас есть их кровь? – подойдя вплотную к собеседнику, Клод внимательно посмотрела ему в глаза.

– Нет…

– Отлично… Я разберусь… Обещаю…

До улицы Обгорелого тополя, или, как ее называли сами жители квартала ремесленников, Головешки, баронесса и сопровождавший ее небольшой отряд дворцовой стражи добрались довольно быстро. Правда, пришлось объезжать Торговую площадь и примыкающие к ней улицы – пробиться по ним в этот час, да еще верхом, было просто нереально: запрудившая Торговый район толпа народа не расступалась даже перед безумно любимыми ею Ольгердом и Дедом. Спешившись перед окруженным возмущенными горожанами особняком, Клод аж присвистнула: возле посольства собралось не меньше полутора тысяч человек. И люди продолжали прибывать!

– Дорогу! – рявкнул капитан Солвин и, не дожидаясь реакции на свои слова, вместе с десятком своих солдат принялся расчищать ей путь… Оглянувшись назад и удостоверившись, что Бобр держится рядом, Клод двинулась к особняку.

– Че уставились? Ворота откройте, и поживее! Баронесса Золиа, наместник Аниора в отсутствии Ольгерда Коррина. Собственной персоной! – остановившись перед воротами, рявкнул капитан. – Или вас поторопить?

– Сейчас… Вызовем начальника охраны… – пробормотал было солдат, но не тут-то было:

– Ты что, ослеп? – в голосе Солвина прозвучала четкая и недвусмысленная угроза…

– Простите, баронесса! – отдавая воинский салют и пытаясь одновременно распахнуть калитку, воин задергался и чуть не уронил щит… – Проходите… Ламбо, проводи баронессу в дом… Оск! Доложи барону… Бегом!!!

…Дожидаться появления барона пришлось минут двадцать. Если не больше. И когда в зале для приемов появился чрезвычайный и полномочный посол королевства Спаттар, барон Эльен де Компф собственной персоной, стало ясно, почему: помятый, еле стоящий на ногах дворянин явно умирал от жуткого похмелья:

– Чем обязан, баронесса? – с трудом подбирая слова и проигнорировав приветствие, поинтересовался он и, упав в кресло у окна, припал к кувшину, который принес с собой…

– О-о-о… моя голова…

Чувствуя, что начинает закипать, Клод кивнула стоящему среди ее свиты Бобру и, дождавшись, пока слегка растерянный мужичок окажется рядом, вполголоса поинтересовалась:

– Среди тех, кто уже тут, есть те, кто был вчера в «Молоте»?

– Да! Вот он и был… Потом вон тот павлин у двери, ну, у которого шпага справа… Белобрысый в сиреневом камзоле… Те двое, которые около столика… По-моему, все… Да их и было-то шестеро…

– Ясно, спасибо… – Клод мрачно оглядела зал, в который набилось человек двадцать спаттарцев и, сделав пару шагов вперед, спросила: – Барон как-вас-там-дальше! Вам не кажется, что садиться в присутствии дамы, которая, кроме всего прочего, является наместником государства, в которое вас направили для установления дипломатических отношений, несколько неправильно? Или в вашем королевстве понятия о приличиях так сильно отличаются от наших?

– О, демоны меня побери… – с трудом открыв глаза, пробормотал де Компф. И все-таки встал. – Чем могу служить, баронесса? Насколько я помню, на это утро прием мы не планировали…

– Я заехала по делу… И не буду ходить вокруг да около. Барон Эльен де Компф! Согласно законам королевства Аниор, вы и те, кто вместе с вами провел вчерашний вечер в харчевне «Молот», арестованы. По обвинению в изнасиловании гражданки королевства Аниор. Суд над вами состоится сегодня же. Прошу следовать за моими людьми…

– Слышь, девочка, ты что, с дуба рухнула? – скривился барон. – Ты находишься на территории королевства Спаттар, и здесь законы вашего королевства НЕ ДЕЙСТВУЮТ! Так что вали к демонам, пока я не приказал выбросить всех вас на улицу или, там, высечь розгами… Ты что, не знаешь таких элементарных вещей?

– Барон, вы – хам… И я искренне сожалею, что у вашего короля не нашлось нормального человека, способного обуздывать животные инстинкты и думать головой, а не тем, что вы имеете глупость называть достоинством… По поводу законов… Один из наших гласит: «Жизнь гражданина Аниора есть достояние королевства. И любое посягательство на нее, честь или здоровье любого гражданина расценивается, как оскорбление Государства. Со всеми вытекающими последствиями. Преступления против граждан королевства не имеют сроков давности и преследуются по закону ДО СОВЕРШЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ. Как на территории королевства Аниор, так и за его пределами». Вы, как посол, обязаны были это знать.

– И что, вы хотите сказать, что ради жизни какого-нибудь паршивого свинопаса готовы начать войну? – хохотнул слегка пришедший в себя де Компф. – Ну, например, с нами?

– И не задумаемся… Так что прошу сдать оружие вашим людям и отправиться с нами…

– Девочка, ты сбрендила… Когда вернется ваш король, тебя отшлепают по попке…

Пару раз глубоко вздохнув, чтобы отогнать подступающее бешенство, баронесса подошла к развалившемуся в кресле барону и процедила:

– Будь вы МУЖЧИНОЙ, я бы с удовольствием скрестила с вами мечи, невежа… Но унижаться до дуэли с быдлом – ниже моего достоинства. Поэтому имею честь повторить вам еще раз – вы арестованы. И БУДЕТЕ доставлены в городскую тюрьму. В ЛЮБОМ состоянии…

– Ну, это мы еще посмотрим… – встав на ноги, хмыкнул посол и тут же рухнул на пол, сбитый ударом локтя в переносицу:

– Капитан Солвин! Распорядитесь арестовать всех тех, кого укажет господин Бобр. И доставьте их в тюрьму… Всем стоять!!! Любое неповиновение власти будет расцениваться как посягательство на жизнь наместника королевства Аниор, укрывательство опасного преступника и соучастие в преступлении… Есть тут человек, который сможет выполнять обязанности посла в отсутствие этого быдла? Вы? Как вас зовут?

– Лукки де Ольво… – растерянно поклонился баронессе молодой, лет двадцати-двадцати двух, довольно скромно одетый мужчина.

– Отлично. Я бы на вашем месте отправила подробный рапорт королю и попросила дальнейших инструкций. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали на судебном разбирательстве – дожидаться прибытия представителя вашего короля мы НЕ будем. Впрочем, если у вас есть другие, более важные дела, то копии протоколов будут доставлены прямо к вам в посольство… После вынесения вердикта…

– Н-нет… я буду обязательно…

– Вот и отлично… Будьте любезны, заберите оружие у арестованных…

– Рассмотрев все обстоятельства дела, суд решил следующее: барон Эльен де Компф де Мионд де Онору виновен в совершении изнасилования и причинении тяжкого вреда здоровью девицы Лесии Вион, иначе прозывающейся Лаской. И приговаривается к смертной казни через повешение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит…

…Виконт Лумор де Орс де Гошшар виновен в совершении изнасилования и причинении…

Вполуха слушая приговор суда, Клод внимательно смотрела в зал, в котором, кроме представителей посольства и семьи обесчещенной девушки собралось человек двести обычных горожан – ремесленников, торговцев, зевак. На лицах большинства из них было написано мстительное удовлетворение. И только Лукки де Ольво, сидящий прямо напротив судьи, находился на грани обморока – смотреть на его бледное как полотно лицо было даже немного смешно…

– Питто де Конс, не совершавший насилия, но присутствовавший при оном и не воспрепятствовавший его совершению, приговаривается к году заключения и будет препровожден на рудники… После отбытия наказания он будет выдворен за пределы королевства Аниор и лишится права въезжать на его территорию пожизненно…

– Я требую, чтобы меня депортировали из страны и передали мое дело суду королевства Спаттар! – перебив глашатая, заорал барон де Компф. – И потом как можно дворянина приговаривать к казни через повешение?

– Дворяне – люди чести. И понятие «дворянин» не совместимо с понятием «насилие»… Так что ваши титулы были зачитаны только для идентификации вас, как личности… – не дожидаясь ответа судьи, рявкнула баронесса. – На вашем месте я бы умерла от стыда… Не дожидаясь позорной смерти на веревке… А передачи дела не будет. Приговор будет приведен в исполнение еще до заката… Господин Лукки де Ольво! У вас есть замечания по поводу справедливости вынесенного приговора? Как по-вашему, обвинение привело суду достаточно аргументов, свидетельствующих о виновности ваших сограждан?

– Но… казнь…

– Я задала конкретный вопрос! Есть ли у вас сомнения в виновности обвиняемых?

– Нет, баронесса… – закрыв лицо ладонями, прошептал исполняющий обязанности посла.

– Ясно. Я не знаю, как вы составите рапорт своему королю. Но хочу заметить, что решение суда НЕ зависит от политической ситуации. А королевство Аниор всегда готово как к миру, так и к войне… Заседание окончено…

Глава 48

Беата

Горы на Глазе Ночи Творец создал с дичайшего похмелья и, видимо, из того, что ему подвернулось под руку там, где он пришел в себя. Ну, представьте себе тропические деревья, от корней и до вершин увитые лианами, непонятно как цепляющиеся к безумной мешанине граней отвесных скал, к краям трещин, глубоких и не очень ущелий. Прибавьте к картине осыпи, красные потеки содержащей железо воды из пробивающихся там и сям родников. А потом украсьте получившийся вид сырым серовато-белым туманом, отчетливо пахнущим серой. Стоило бросить на это «великолепие» взгляд, как все желание изображать из себя покорителя вершин пропадало раз и навсегда. После второго взгляда появлялось желание повернуться и уйти туда, откуда пришел. После третьего – находило поддержку у не желающего переться туда – не знаю куда организма: сразу начиналось головокружение, появлялось чувство тошноты и жуткой усталости… Только вот моему брату на это было наплевать: стоило нам выбраться из такого «гостеприимного» леса на обрывающуюся пропастью под ногами «опушку», как он повернулся к мрачно уставившимся на горы ребятам и улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Добрались! Теперь будет немного легче!

– Чем это? – удивленно спросил Кормухин.

– Коряги тут не водятся… И «львы» – тоже… Правда, хватает «змей», всякой мелкой дряни и чего-то типа наших ворон, но с этим придется смириться…

– И долго нам по ним херачить? – мрачно спросил Кузьмич.

– Трое суток. Если не будем хлопать ушами, а начнем движение прямо сейчас… Во-он за тем хребтом есть милое ущельице, в котором вроде бы можно будет провести ночь… Правда, чтобы успеть туда до заката, надо будет поднапрячься и шевелить конечностями немножечко пошустрее… Не вижу радости на лицах! Не так много и осталось…

– Ну да, немного… – злобно пробормотал кто-то из кормухинцев. – Километров триста с хреном… И на хер мне это было надо?

– Рот закрой, Пена! – расслышав последнюю фразу, Кормухин вышел из себя: – Че разнылся-то? Спецназовец херов… Как не у жены под юбкой, так поджилки трясутся? Че встал? Иди вон, помоги подвесной мост организовать, плакса…

«Минус один… – подумала я, поймав взгляд, брошенный на генерала оскорбленным до глубины души солдатом. – Я бы к нему теперь спиной не поворачивалась… Особенно в бою…»

Чтобы перебраться через пропасть, понадобилось минут пятнадцать. И только потому, что дальний край был выше, чем тот, на котором мы стояли. Так что рюкзаки и Кольена пришлось подтягивать веревкой, подвесив их на карабины. А вот потом начался сущий ад – Ольгерд ломанулся практически вертикально вверх, и кормухинцам пришлось в спешном порядке вспоминать азы альпинизма. Брат лез по скале так, что создавалось ощущение, будто не существует ни вываливающихся из под рук камней, ни тяжеленного рюкзака за спиной, ни сырой пленки испарений, покрывающей всё и вся. Точно так же двигался и Дед. Ну, и я, наверное – когда-то, в далеком детстве, бегая хвостиком за Ольгердом, я повторяла за ним все, что он делал под руководством Мериона. Лазал он по стене Обители или часами отрабатывал какое-либо перемещение. Не делала я только одного – не таскала на себе Госпожу Этель – бревно весом с взрослого мужчину. И то только потому, что просто не могла его поднять… Будь у меня возможность немного подрасти – я, наверное, попробовала бы и это, но… в Аниор пришел Орден, и… мне стало не до Этель…

– Замри на месте, Угги! – заметив рядом с плечом двигающегося чуть ниже и правее товарища какое-то шевеление, я метнула туда нож, и, как оказалось, не зря – почти перерубленное тело вывалившейся из глубокой щели твари, судя по расцветке, оказалось весьма ядовитым экземпляром местного отряда змей… – До ножа дотянешься? Подбери, ладно?

– Спасибо, Хвостик! – ухмыльнулся он. – Конечно, дотянусь… Наверху отдам…

– Слышь, парнишка, может, тебе надо очки прикупить? – ехидно поинтересовался у него мой благоверный. – Надо же, такую анаконду, и в упор не увидеть…

– А ты подвесь к себе Кольена, и я посмотрю, как это скажется на твоем зрении… – хмыкнул изображающий носильщика Угги. – Как бы помягче выразиться-то? Станешь близоруким, как крот…

– Да ладно, ладно… Нашел отмазку… Но с тебя бокал красного…

– А ты-то тут при чем? Думаю, мороженое будет принято благосклоннее…

Я расхохоталась.

– Эй, болтуны… Вам там скучно, что ли? – донеслось откуда-то сверху… – Так прибавьте темп… Лезете, как беременные бегемоты… Тут полка удобная есть… Можно метров двести по вертикали пройти, не напрягаясь, наискосок…

…Часа через три, когда солнце Глаза Ночи начало заходить за горизонт, мы, наконец, добрались до края ущелья, в котором Ольгерд планировал переночевать. Спускать вниз не хотелось – если тут, на его краю, было еще светло и достаточно тепло, то внизу царила тьма и сырость. Увы, поставить палатки там, где мы стояли, было негде, и, смирившись с предстоящим спуском, ребята по одному начали съезжать по сброшенным со скалы веревкам…

– О, пещеры! – скинув с плеч рюкзак и потянувшись, обрадовался Кузьма. – Может, ну их, эти палатки? Постелем там спальники, у входа – охрану и баиньки?

– Не, я – пас… – отозвался Ольгерд. – Скалы тут сыпучие… Ночью подморозит, водичку прихватит – хрясь, и камушком по головке… А спать в каске мне западло… Да и нет касок-то… А вот тут, у речки, место вроде ничего…

– Ну, как знаешь… Мы, пожалуй, все-таки в пещерке заночуем… – пожав плечами, майор кивком приказал затаскивать их пожитки в облюбованный им каменный мешок…

– Как знаешь… Твое дело… – брат присел на корточки около покрытого бурым мхом камня и принялся распаковывать рюкзак…

Не прошло и двадцати минут, как лагерь был готов. Мы с Машей хозяйничали у костра, Ольгерд возился с маршрутизатором, а остальные – слонялись рядом, плотоядно посматривая на кипящее варево в котелке и охраняя нас от атак периодически пикирующих откуда-то сверху зубастых «птичек».

– Аааааа!!!! – Дикий крик, раздавшийся из пещеры, на мгновение парализовал всех: в нем не было ничего человеческого.

Уйдя в джуше, я рванулась с места, и в несколько прыжков оказалась у входа. Внутри было темно.

– Подвинься! – Ольгерд, сдвинув меня в сторону, с фонарем в левой руке сделал осторожный шаг вперед и удивленно остановился: – Не чувствую ничего крупного… Да и мелкого – тоже… О, черт… Посвети мне!!!

Поймав брошенный мне фонарик, я повела им по сторонам и выхватила из тьмы бьющееся в конвульсиях тело, когда-то бывшее Чистяковым. Сейчас его с ног до головы покрывал мерзкий, копошащийся ковер из крошечных скользких тварей, смахивающих на обычных слизней. Видны оставались только правая кисть, половина лица и ботинки…

– Черная плесень… – хватая беднягу за ремень и выволакивая из пещеры, злобно выругался Ольгерд. – Впрыскивает обезболивающее и потом съедает заживо… Выделяет какую-то кислоту, нейтрализовать которую можно большим количеством воды…

– Брось его в реку!!! – еле сдерживая тошноту, заорал Кормухин.

– Охренел? Он весь в крови… Через пару секунд его обглодают до костей! Это не Земля, блин… Фляги!

…Увы, спасти Чистякова не удалось. Несмотря на то, что автомед работал на износ, удерживать жизнь в растворенном до костей теле не было смысла. Никакая медицина не смогла бы вернуть его в человеческий вид. Поэтому Кузьма, ногой перевернув подчиненного, брезгливо сорвал с его спины еле слышно щелкающий приборчик и отбросил его в сторону…

– Блин, а если бы Рома не прилег там сейчас, то ночью нам бы настала жопа… Всем сразу… – вдруг сообразил Кормухин и, обведя нас всех безумным взглядом, достал из внутреннего кармана куртки флягу. Запахло коньяком. Сделав пару глотков, он справился с нервной дрожью и зло посмотрел на брата:

– Блин, не мог сказать раньше?

Ольгерд спокойно выдержал его взгляд и поинтересовался:

– Ты что, глухой? Я сказал, что ночевать НАДО снаружи. А то, что там оказалась плесень, – не моя вина. Я в пещеру даже не заглядывал… Кстати, когда мы его вытаскивали, я заметил там пару небольших ответвлений. Не удивлюсь, если в пещере есть живность… Впрочем, думаю, желание ночевать в ней уже не появится ни у кого?

– Сука… – переводя взгляд с Ольгерда на понуро стоящего Кузьму и обратно, оскалился генерал. – Что за чертова планета? За пять дней потеряли пятерых… И все – мои… Почему?

– Да просто нежные вы очень… И ленивые… – палатки, видите ли, ставить не хочется… А мои – шуршат, как проклятые. И не ноют… Вот и вся разница, Иваныч… Будете продолжать в том же духе – вообще хрен кто дойдет…

– Открой портал обратно, бля!!! – вдруг истерически заорал все еще мучающийся с раной бедра Кошелев и, выхватив пистолет, приставил его к голове Маши.

– Слышь, мудило, у тебя три секунды, чтобы убрать ствол… – медленно процедил Олег.

– А если не уберу? – срывающимся голосом поинтересовался тот и перевел взгляд на стоящего неподалеку от него Угги.

Даже в джуше я не успела увидеть движение размазавшегося от скорости брата. Просто Машку вдруг кинуло в Угги, правая рука Кошелева на мгновение зависла в воздухе отдельно от разваленного от плеча и до паха тела, а потом медленно полетела к земле…

– Для справок… – оглядев не успевших понять, что, собственно, произошло, кормухинцев, Ольгерд стряхнул кровь с обоих клинков и забросил их обратно в ножны. – Портал открывается только в определенных точках. «Пробойник» у меня был одноразовый. Так что если вам – на Землю, то не надо меня злить. Тем более угрожать моей жене…

– У, с-скотина… – присев над телом подчиненного, выругался Кузьма. – Легкий броник одел, падла…

– Был бы тяжелый – голову бы снес… – буркнул Ольгерд. – В чем проблема-то?

– Мясник херов… – еле сдерживая тошноту, пробормотал Кормухин. – Отморозок…

– Полегче, Иваныч… А то я могу пересмотреть наше соглашение. В одностороннем порядке…

– Да, в общем, я бы тебе не советовал… – выдержав тяжелый взгляд брата, нагло заявил Кормухин. – Ты думаешь, что я, отправившись сюда, не перестраховался? Ошибаешься… У меня есть еще один козырь в рукаве… И, кстати, не менее весомый, чем твоя жена… Так что давай без всяких там… – Он грязно выругался и злобно посмотрел на Ольгерда. – Тебе все понятно или разжевать? Название Сан-Лоренцо-аль-маре тебе о чем-нибудь говорит? Или фамилия Брилев? Мальчик, не надо воображать себя самым умным! Ты решил переть против Системы… Она тебя переедет и не заметит… Так что хватит строить планы – шевели жопой и поторопись – иначе сына твоего… ну, скажем, продадут куда-нибудь типа публичного дома… Мало ли в арабских странах любителей маленьких мальчиков?

– Что ж, Иваныч, потом не говори, что я тебя не предупреждал… – прикрыв глаза и глубоко вздохнув, прошептал озверевший Ольгерд. – Если с головы моего сына упадет хоть один волосок, то я тебе устрою такое прощание с жизнью, что смерть Чистякова покажется тебе сладкой… А сейчас отбой…

Глава 49

Кириллов

– К вам можно, шеф? – Гордеев заглянул в кабинет и, увидев приглашающий жест Кириллова, быстрым шагом подошел к его столу.

– Минуту, допишу пару строчек… – не отрывая взгляда от компьютера, буркнуло начальство. – Тэк-с… Все… Что у тебя там? Я слушаю…

– Обнаружено наружное наблюдение… Минимум четыре человека… Судя по подходу – спецы… Работают комплексно…

– Давно?

– Начали в половине третьего утра. Я тут же связался с «COFUSCO»… Шарль подключил ребят из местной контрразведки и флотского спецназа. В общем, есть два варианта – брать их сейчас или проследить, откуда растут ноги…

– Откуда они растут, я думаю, что знаю… Так что давать им работать не надо… Пусть люди Луиджи отработают свои деньги… Не зря же я им плачу!

– Спецназ уже выехал из Тулона. Что делать нам?

– Ничего… Мы – законопослушные граждане, и нас не касаются мероприятия, проводимые Командованием специальных операций вооруженных сил Франции. Кстати, на телефонной линии тоже сидят?

– Угу… – кивнул Гордеев и поморщился. – Говорю же, спецы… Хорошо, вовремя срисовали…

– Ладно, молодец… Пятерка тебе… Возьми с полки пирожок… Премия будет в конце месяца… Впрочем, если надо сейчас…

– Да нет, шеф, что мы тут тратим-то? Живем на всем готовом… Хоть в конце года… Ладно, я побег… Займусь делом…

…Время тянулось как резиновое. Чтобы его хоть как-то подстегнуть, Кириллов заставил себя часа полтора попотеть в спортзале, потом час плавал в бассейне, совершил ежевечернюю прогулку по пляжу, поужинал на веранде и устроился там же с бокалом дижестива. Однако нарастающее напряжение не отпускало – мысль о том, что люди Кормухина могли выйти через него на дачу Брилевых, где он спрятал сына Коренева, все больше действовала на нервы. Наконец, в половине второго ночи, когда желание позвонить Коле стало совершенно запредельным, позади его кресла-качалки раздался тихий голос Шарля:

– Добрый вечер, товарищ Кириллов… Вот мы и снова встретились…

– Рад вас видеть в добром здравии, друг мой! – вскочив на ноги, Кириллов обрадованно пожал протянутую руку и оглядел такого долгожданного гостя с головы до ног.

Шарль выглядел великолепно. Естественно, для своего возраста. Хороший светлый костюм. Неизменная трость. Алая гвоздика в петлице пиджака. Коротко стриженные седые волосы. Щегольские усики А-ля Шарль де Голль. Хороший одеколон. Единственное, что слегка выпадало из образа – это холодный, цепкий взгляд профессионального разведчика.

– Вы выглядите настоящим плейбоем, Шарль… – пододвинув к гостю второе кресло, улыбнулся Кириллов. – Вас просто не узнать…

– А вы бы хотели, чтобы в тихие, пропахшие запахом больших денег, Антибы я приехал на основном боевом танке AMX-30B2 Brenus? – хохотнул этот давно разменявший четвертый десяток офицер. – Зачем?

– Ну, нет, просто встреть вас в таком виде, скажем, в Ницце или в Париже, я бы вас не узнал…

– Спасибо… Весьма учтивый комплимент… – Взяв протянутый бокал, он принюхался к напитку и уважительно посмотрел на хозяина поместья: – О, коньяк пахнет просто восхитительно… Что-нибудь французское?

– Увы, вынужден вас расстроить, дорогой Шарль, но это грузинский… Попробуйте… Скажете свое мнение…

Короткая пауза, потребовавшаяся гостю для того, чтобы оценить букет, заставила ожидающего рассказа о намечающейся операции Кириллова взмокнуть…

– Вы знаете, просто восхитительно… А где можно приобрести это чудо? – удивленно посмотрев на него, поинтересовался офицер.

– Трудно сказать… Но пару бутылочек я вам подарю… Старые запасы…

– Вы меня очень обяжете, товарищ Кириллов… Ладно, не буду вас томить… Все семеро лиц, которые вели наблюдение за вашим поместьем, задержаны… Могу сказать, что, судя по экипировке, они не являются представителями частных компаний или любителями… Государство… Определить национальную принадлежность по имевшейся у них экипировке, естественно, не представляется возможным, но я практически уверен, что большинство из них – выходцы из республик бывшего СССР. Что наводит на определенные мысли… В период нарастания напряженности в отношениях между нашими странами карта, которую вы мне так любезно подкинули, будет разыграна так, как будет выгодно для нашей страны. Я думаю, что такой подход к этому вопросу не вызовет в вас какого-либо внутреннего неприятия?

– Конечно, нет… Я весьма далек от политики, но кое-что о ней слышал… Играйте так, как вам нравится… Все равно от моего мнения вряд ли что изменится…

– Угу… Я рад, что вы это понимаете… А теперь не будете ли вы так любезны хотя бы кратко обрисовать мне, ну, скажем, те предпосылки, которые привели к появлению на моей территории этих крайне нахальных господ? – в учтивом, доброжелательном тоне Шарля ясно чувствовался металл: играть втемную этот господин не умел и не собирался.

– Дорогой друг… – улыбнулся Кириллов. – Мне трудно нарисовать картину полностью, но кое-что рассказать могу… Итак, у меня есть друг… Бизнесмен… Человек, обладающий великолепной деловой хваткой… Что в моей стране нравится немногим… Некоторое время назад его бизнес показался весьма сладким одной из персон, приближенных к нашим силовым структурам… На предложения продать дело по заниженной на пару порядков стоимости мой друг не отреагировал… И, наверное, зря… Господа военные применили силу… Однако благодаря хорошим друзьям и он, и его семья успели вовремя покинуть страну и затерялись в старушке Европе. Наложить лапу на его активы заинтересованным лицам не удалось – я уже говорил, что он умница? В общем, отловить и выдоить его насухо – стало делом чести для заинтересованных в этом вопросе лиц…

– А вы, как его друг, должны были послужить кончиком той самой ниточки? – криво усмехнулся Шарль.

– Именно так… Мало того, я думаю, что эти ребятки должны были выйти на еще одного нашего общего друга… Николая Брилева… Помните такого? Я вас как-то знакомил… Если не ошибаюсь, в Японском саду в Монте-Карло…

– Вы не ошибаетесь… Я помню этого господина… У моих коллег как-то даже возникали вопросы по поводу некоторых аспектов его бизнеса в нашей стране, но все оказалось в рамках наших законов…

– Слава Богу… – облегченно вздохнул Кириллов.

– Ну да, наверное… – ухмыльнулся офицер. – Но я имел возможность подробно ознакомиться с его досье… В вашей стране он был, как бы так помягче выразиться, ну… не настолько законопослушен… Впрочем, меня лично это не особенно беспокоит… Просто очень порадовал тот факт, что вы не стали скрывать от меня эту информацию…

Кириллов серьезно посмотрел на собеседника:

– Шарль! Я, конечно, не говорю всего, что знаю. Но и не играю с вами в детские игры… Сколько лет мы знакомы? Лет десять? Двенадцать?

– Девять… Всего только девять…

– Ну, пусть так… За это время вы не раз имели возможность убедиться, что со мной можно иметь дело…

– Я и не пытался вас уязвить, дорогой друг… – улыбнулся офицер. – Просто полчаса назад в особняке Брилевых было совершено двойное убийство. Мне сообщили об этом буквально за пару минут до того, как я перешагнул порог вашего гостеприимного дома. И получить информацию о его мотивах ТАК БЫСТРО оказалось для меня несколько неожиданным…

Глава 50

Хранитель Эол…

– Опять не спишь? – Голос начальства, раздавшийся из коридора, заставил Эола вздрогнуть…

– Да вот, пытаюсь понять, что пришло в голову на этот раз… – мрачно посмотрев на Маныша, признался Хранитель. – А ты чего встал?

– Ну, изменения, наступающие в твоем организме при написании очередного Пророчества, уже давно не являются тайной. Настроить Систему на оповещение о наступлении этого знаменательного момента, как ты понимаешь, не трудно… Вот и приперся посмотреть, что у нас там опять… Где твой блокнот, Пророк?

– Понятно… На кровати вроде… Вот, прогоняю его через большой Искин…

– Подожди, дай прочесть… – вчитываясь в кривые, лезущие друг на друга строки, пробормотал уже не слушающий подчиненного Маныш…

…Его рука не дрогнет… Звезды заглянут в мертвые глаза… Уйти… пока не стало поздно… но… обрывается лоза… …Ночной звонок поднимет Птицу, и тот, взлетев за облака, устанет о дите молиться… …Но обнаружит паренька…

– И что, по мнению машины, здесь зашифровано? Как я понимаю, что-то связанное с ребенком Ольгерда и Маши? – пару раз прочитав текст, поинтересовался он.

– Вроде да… С вероятностью в девяносто семь с мелочью процентов люди Кормухина вычислили место, где его спрятали. Значит, несмотря на то, что генерал сейчас на Глазе Ночи, его люди постараются захватить Самира при первой возможности. Не думаю, что с этим у них будут какие-то проблемы…

– Дай, гляну сам… – пробежав глазами результат анализа, Маныш задумался…

– Пожалуй, с этим вот я согласен: «Птица» – это Соломин. «Соловей»… Который час у него в Москве?

– Три одиннадцать утра… – пробежавшись по клавиатуре искина, буркнул Эол.

– Звони… Пусть летит к Кириллову…

– Как ты, наверное, помнишь, у них не все так просто… Десятки отдельных государств, со всякими там границами, паспортами, визами… Личного транспорта, позволяющего р-раз, и пролететь несколько тысяч километров до этих, как их там, Антиб, у него нет… Плюс ко всему, я практически уверен, что если Кормухин дал санкцию на продолжение работы по родным и близким Коррина, то и Соловья должны будут вести… То есть вероятность его задержания на границе весьма и весьма велика… О, восемьдесят четыре процента…

– Слышь, а пошевелить извилинами слабо? – скривившись, поинтересовался Маныш. – Сделай комплект документов. Он, кажется, уже был неподалеку от Портала… Открой сквозной в эту самую Европу…

– Не получится… Около места перехода Маши и Мериона уже четыре дня как наблюдается нездоровая активность аборигенов. Вероятность обнаружения и захвата Соломина – практически сто процентов. Кроме того, в Пророчестве есть слова «взлетев за облака»… Значит, полет…

– Так, этот факт почему-то прошел мимо меня… А этот, основной, в Подмосковье?

– Там пока тихо…

– Значит, документы передашь ему там… Если я не ошибаюсь, он – представитель их специальных подразделений? Так пусть скинет наблюдение и умудрится добраться до аэропорта без него… «Эска» все еще пашет?

– Угу…

– Ну, так звони… Интересно же, что там с пацаном… Только подумай, как представиться и что сказать, а то основные положения твоих должностных обязанностей еще никто не отменял – если что, взгрею так, что мало не покажется…

– Ого, какой жаргон… Сразу чувствуется влияние Беаты и ее супруга… – активируя С-418, ехидно поддел Маныша Эол. – Еще немного, и я чувствую, контролировать и придерживать придется тебя… Ладно, ладно, я шучу… О, звонок прошел… Тише…

Глава 51

Ахмед Алиев

…Крик, в котором не было ничего человеческого, поднял Ахмеда с кровати лучше всякого будильника. Схватив со стула наплечную кобуру и кое-как натянув на себя брюки и кроссовки, отставной капитан метнулся на веранду, приглушенно матерясь, – вокруг было темно, значит, Феликс, при первых признаках опасности обязанный врубить прожектора, расположенные так, чтобы осветить особняк и всю территорию, прилегающую к нему, проспал. Или убит. Добежав до резервного блока, расположенного возле лестницы в подвал, Алиев зажмурился и поочередно дернул вниз все четыре рубильника…

– На месте, шеф! – захрипела радиостанция, невесть как оказавшаяся в левой руке. – У большого босса все тип-топ!

– У меня – тоже… – через пару секунд послышался голос Викинга. – Феликс без сознания. Видел по дороге…

– Труп в детской. Еще один – за окном… – ошалело пробормотал Женя. – Тень на заборе! Прыгнула на дорогу!!! Мне с детьми или догнать?

– Оставайся на месте… Я гляну… – срываясь с места, приказал Ахмед и, добежав до декоративной поленницы, расположенной у забора, в два прыжка оказался на нем.

Улица была пуста. В особняке напротив гремела музыка, и капитан расстроенно поморщился: гости господина Байкова, как обычно, находящиеся в состоянии дичайшего алкогольного опьянения, вряд ли заметили бы даже танковую колонну, пройди она сейчас через их территорию.

– Шеф, машину видел? – раздалось из динамика. – Двадцать секунд назад скрылась за поворотом… Без фар… Марку я не разглядел… Вернее, седан какой-то, размерами с Е-шку, но точнее не скажу… Полицию вызывать?

– Постой, я посмотрю, что у нас там… – поморщился Алиев и спрыгнул обратно во двор. – Викинг! Дуй на пульт и просмотри записи камер… И реанимируй Филю… Мне нужна информация…

– Жень! Хватай детей и тащи их к боссу. Киря присмотрит за всеми. Потом бегом ко мне… Вопросы?

– Шеф, у Самика – американский «Марк-2»! Весь в крови… А пацан – спокоен, как удав… А Веньку тошнит… Тут все в кровище…

– Веньку – к отцу. Зверька – оставь… Бегу… только тело под окном гляну…

…Черный бесформенный балахон. Прибор ночного видения. Пистолет H&K Mk 23 SOCom с глушителем. Все тот же «Марк-2» фирмы Гербер в ножнах на бедре. Экипировка, не дающая возможности идентифицировать принадлежность к какой-либо стране… Естественно, никаких документов и наколок типа «Не забуду мать родную» и «ДМБ-88»… – осматривая труп, капитан старался не упустить ни одной мелочи. Увы, никаких зацепок, включая всякие там белые полоски от загара под снятым перед операцией обручальным кольцом и тому подобной дребедени, которую так любят описывать в книгах, обнаружить не удалось. Обычный тренированный мужик лет двадцати восьми, европейского типа. Среднего роста, без особых примет на видимых частях тела – раздевать его Алиев не стал, так как отвечать на лишние вопросы местной полиции не было никакого желания. Непоняток хватало и так: шею он сломал от падения со второго этажа на затылок. А вот причину, по какой его сонная артерия и яремная вена оказались перехваченными ударом ножа, выдумать пока не получалось…

Встав на ноги и злобно пнув залитого кровью «гостя», Ахмед быстрым шагом отправился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

– Шеф, камеры закольцованы. Показывают какую-то хрень… Вернее, одно и то же… Работали профи – место стыковки практически не видно… Але, ты меня слышишь? Кэп!

– Слышу, слышу… – вытащив рацию из кармана, отозвался Алиев. – Что с Феликсом?

– Живой. Дали по башке… Затылок в крови, но череп цел… Тетеря, блин…

– Ладно, не надо ля-ля… давай, смотри по сторонам… конец связи… – скривившись, зарычал капитан. – Ты бы, конечно, их срисовал…

…Самир, или, как его между собой называла охрана, зверек, восседал на стуле возле Венькиного компьютера и задумчиво глядел в окно. Присев на стол, Ахмед наклонился к малышу и, стараясь говорить спокойно, поинтересовался:

– Малыш! Ты помнишь, что произошло?

– Я не малыш. Я – мужчина… – посмотрев ему в глаза, совершенно серьезно ответил зверек. – Конечно помню…

– Расскажешь?

– Если вам это надо…

– Надо, и даже очень… Давай с самого начала… – попросил Ахмед, заранее представляя, как тяжело будет вытягивать каждое слово из нелюдимого, крайне немногословного ребенка, найти общий язык с которым пока не удалось никому. Кроме, разве что, пары соседских псов…

– Я спал. Почувствовал, что кто-то влез в комнату. Чужой. Меча рядом не было… – Мальчишка расстроенно посмотрел на капитана и, вздохнув, продолжил:

– Он наклонился над Венькой… Смотрел ему в лицо. Потом подошел ко мне… Наклонился…Зажал рот рукой… На его ноге был нож… Тяжелый для меня. Я ударил его в глаз, потом в ногу… Еще один поставил колено на подоконник, стоя снаружи на кони… крани…

– На карнизе?

– Угу… Стоял удобно… Для удара в горло… Я его достал, и он упал назад… Вот и все…

– М-да… А зачем ты бил в ногу? – прищурившись, на всякий случай спросил пацана капитан.

– Ну, там такая штука есть… Папа говорил… Если ее перерезать – кровь вытечет быстро…

– В бедренную артерию бил. Между прочим, попал… И в глаз – тоже… – пробормотал Женя. – И, что меня убивает, ему по фигу…

– А он ударить тебя не пытался? – пытаясь уложить в голове рассказ пацана, Алиев жестом заткнул начавшего разоряться подчиненного.

– Как? Я же ушел ему за спину… И он за лицо держался… Больно было, наверное…

– Наверное… – ехидно поддакнул ему Женя. – У него еще губа прокушена…

– Это не я… – пожал плечами Самир. – Мне некогда было…

– Ясно… Молодец, сынок… Беги мыться, и пошустрее… Сам справишься? Пожалуй, нет… Женя, помоги мужчине привести себя в порядок… Я – на доклад к Боссу… Что полиции говорить – ума не приложу…

– Господин офицер! О причине, по которой в мой особняк забрались эти люди, мне ничего не известно… – Брилев, утомленный получасовым допросом, уже не скрывал своего раздражения. – И сами они мне, поверьте, не знакомы. Я не имею дела с криминалом. Ни с итальянским, ни с французским, ни с российским. Мы приехали сюда отдыхать… Между прочим, с детьми… И не первый раз…

– Господин Брилефф… В вашем доме совершено двойное убийство. Вы утверждаете, что двух взрослых, хорошо подготовленных и вооруженных мужчин, убил ребенок. Сын друга вашего друга. Ладно, допустим так. Логично, что у меня появляется желание лично пообщаться с этим героем. Увы, мальчик исчезает! Куда он может деться? Сколько ему? Пять? Шесть?

– Камеры, испорченные похитителями, до сих пор не восстановлены… Вы же знаете… После того как его привели в порядок, он сидел в гостевой комнате на третьем этаже. Один… А сейчас его там нет… Может, вы слишком громко орали, что намерены его забрать?

– А что, он понимает по-итальянски?

– Семья интеллигентная. Русский, французский, английский, итальянский – свободно… – усмехнулся Николай. – А что, вас это удивляет?

– Пожалуй, да… Я давно сталкиваюсь с вашими соотечественниками, и большинство из них даже не пытается изучить язык страны, в которой у них недвижимость… Вот, например, ваша супруга, насколько я вижу, не понимает того, что я говорю… – ехидно глядя на покрасневшего Брилева, усмехнулся карабинер. – А тут – ребенок… Я склоняюсь к мысли, что вы мне врете… Кстати, экипировка ваших гостей свидетельствует о том, что вы стали объектом интереса весьма и весьма могущественных структур. Не исключено, что и государства. Так что я должен буду сообщить об инциденте в соответствующие службы… Но все-таки хотелось бы, чтобы вы перестали мне лгать!

– Господин офицер! Я уже устал повторять. Спальня – моего сына. Там же спал и этот ребенок. Охрана там НЕ НОЧУЕТ. Я полагался на электронные системы безопасности. Идиот. Мы услышали крики. Мои люди побежали туда… Дежурный охранник был без сознания, а эти двое были УЖЕ мертвы… Если бы действовали мои люди, то они начали бы стрелять. Благо разрешение на ношение оружия у них есть… Отнимать ножи у нападающих и бить их ими же, простите, полный и законченный кретинизм. Вы не находите? Или вы считаете, что это мы экипировали их тела таким образом? Будь у нас желание что-то от вас скрыть, мы бы просто вывезли их в море и утопили бы… Благо есть на чем… Ну, в чем моя логика расходится с вашей? Может, чем пытаться на меня давить, вы послушаете своих экспертов? Вот, они уже ждут, когда вы со мной закончите… Знаете, откровенно говоря, я был лучшего мнения о том, как у вас общаются с потерпевшими… Все, обсуждать ночное происшествие дальше я буду только в присутствии своего адвоката… И прошу оставить моих людей в покое… Их это тоже касается…

Глава 52

Геннадий Соломин

Уйти из дому так, чтобы его не срисовала возможная «наружка», оказалось не так-то просто: с вечера Соловей немного перебрал коньяку, лег спать в районе двух, так что соображал слабо. Впрочем, подготовленный как раз для таких случаев маршрут он прошел всего на полторы минуты медленнее расчетного времени. И через двадцать минут после экстренного подъема уже стоял в паре кварталов от снятой на месяц квартиры, со страшной силой размахивая руками. Поймать тачку в половине четвертого утра оказалось не так просто – машин было предостаточно, но желающих переться хрен знает куда за город, там ждать полчаса его возвращения, а потом возвращаться в город что-то не находилось. В итоге, такой герой все-таки нашелся, но запросил аж триста баксов. Двести из которых – вперед. Хорошо хоть, что после общения с командой друзей Щепкина проблем с деньгами не ожидалось – на кредитке, подаренной Соловью Ольгердом, средств хватило бы лет на пять безбедного существования. Правда, без купания в ванне с «Мадам Клико» и утреннего кофе в Париже. Поэтому в половине шестого Гена уже шагал по знакомой тропе в сторону места, где совсем недавно провожал неизвестно куда своих новых друзей и их обреченных попутчиков. И радовался тому, что последние пару дней не было дождей. Ибо напроситься в машину к сговорчивому частнику после превращения в чушку, он бы не смог и за полштуки «зелени»…

…В лесу было тихо. Пели птицы, в кронах тихонько шелестел ветерок, но присутствия самого страшного зверя в природе – человека – не чувствовалось. А опасаться чего-то еще, тем более в мирном Подмосковье, было глупо. Однако перед тем, как пробраться на отчего-то заброшенную территорию военного объекта, Соловей все-таки от души полазил по-пластунски, стараясь не попасть на глаза гипотетически возможным тут «секретам»: нарываться на людей Кормухина отчего-то совершенно не хотелось.

К счастью, его ночной собеседник оказался прав – до поляны, на которой, как и в тот памятный день, дрожало марево Портала, Соломин добрался без всяких проблем.

– Здравствуйте… Я и есть Эол. Друг Олега и его близких… – Пожилой мужчина, появившийся из черного провала, ведущего хрен знает куда, загруженно улыбнулся и протянул Гене руку для рукопожатия. – К сожалению, возникли некоторые обстоятельства, которые требуют немедленной реакции… Увы, по ряду причин я вынужден обратиться за помощью именно к вам…

– Нормально… – пожав плечами, хмыкнул Соловей. – А к кому еще? Что надо сделать?

– Тут документы и билеты на самолет… Рейс SU 273, вылет в 10.15 из Шереметьева-2. Москва—Ницца. Надо найти и забрать из Франции сына Ольг… Олега и Маши. И доставить сюда. Как можно скорее… Билеты обратно забронированы на послезавтра. Из Ниццы. Кроме того, есть бронь на несколько рейсов из Парижа. На четыре ближайших дня. Там же, в пакете, кредитная карта на ваше имя. Вернее, на имя, указанное в заграничном паспорте. Рекомендую взять машину напрокат…

– А виза? – взяв протянутый пакет, растерянно спросил Соломин.

– Все, что надо, есть. Документы на вашу дочь, в которую должен превратиться сын Ольгерда. Ваучер из отеля, координаты господина Кириллова, с которым вы должны будете связаться по прилету. Инструкции, что и кому говорить. Кусок ткани, который надо показать ребенку, чтобы он с вами пошел…

– Ясно. Что-нибудь еще? – посмотрев на часы и почесав в затылке, спросил он. – Времени до вылета, собственно, не так много…

– Нет, все… Номер телефона, по которому со мной можно созвониться, я написал. Правда, помочь смогу только советом. Увы…

– Ладно, тогда не буду вас задерживать – заметив, что Эол очень уж нервно поглядывает на марево за спиной, поспешил откланяться Геннадий. – Сделаю, что смогу…

– Спасибо… И до встречи… – облегченно выдохнул его собеседник и, попрощавшись, шагнул обратно в портал…

Инструкция оказалась довольно внушительной. Десятка два с половиной страниц, кроме собственно объяснений, содержали карты Антиб и Сан-Лоренцо-аль-маре, поэтажные схемы особняков господ Кириллова и Брилева, фотографии их территорий со спутника и кучу всякой дребедени. Поэтому весь перелет до Ниццы Соловей провел в работе – пытался понять предпосылки, исходя из которых мальчишка должен был находиться в этом чертовом лодочном ангаре, находящемся в двухстах метрах от особняка Брилева… Все, кроме этого пункта, выглядело логично, понятно и не вызывало никаких вопросов… К моменту, когда объявили о том, что самолет начинает снижение и скоро приземлится в аэропорту города Ницца, он, наконец, решил, что какую-то часть информации довести до него просто не сочли нужным. И, слегка разочаровавшись в Эоле, убрал бумаги обратно в пакет. А обрывок кожи, на котором была изображена горная вершина, покрытая снегом, убирать не стал – несмотря на грубую выделку, потертый вид и аляповатую ручную вышивку, при ближайшем рассмотрении у него почему-то создалось ощущение, что это – новодел. И создан далеко не вручную… Узлы, затяжки, обрывки ниток – всего этого было предостаточно, но чувство какой-то ненастоящести не собиралось улетучиваться, и все тут. В итоге, решив, что эксперт из него никудышный, Соломин убрал тряпку в карман и, наконец, выглянул в иллюминатор…

…Стоило перевести навигатор взятого напрокат «мерса» на английский язык, как вопросы пропали сами по себе – несколько секунд ожидания ответа, и на экране появилась ожидаемая информация: маршрут длиной девятнадцать километров и с приблизительным временем в пути в двадцать минут до поместья Кириллова проложен. Довольно посмотрев на себя в зеркало заднего вида, Соломин достал из кармана мобильник и набрал телефон хозяина этого самого поместья:

– Алло! Меня зовут Геннадий. Геннадий Смирнов. Хотелось бы поговорить с господином Кирилловым… Очень приятно… Мой близкий друг посоветовал мне обратиться к вам по вопросу предоставления кредита для фирмы «Аниор Энтерпрайз». Думаю, вам должно быть знакомо это название? Я тут как раз нахожусь в Европе, в Ницце, и хотел бы обсудить несколько интересующих меня вопросов… К сожалению, я здесь проездом, поэтому, если бы смогли уделить мне немного времени…

– О да, конечно же, я помню эту компанию… – после секундной заминки раздалось в телефонной трубке. – Только вот вылетело из головы, как фамилия ее вице-президента. Ну, такой представительный седой джентльмен… Как у него дела, кстати?

– Тимофеев? Марк Иванович? Дела отлично, только вот он сейчас в длительной командировке… – заглянув в шпаргалку, ответил Соловей.

– Ясно, увидите – передавайте привет. Знаете, у меня чрезвычайно много дел на этой неделе, а вот сегодня образовалось «окно». Так что я бы с удовольствием с вами пересекся, скажем, через сорок минут… Вы знаете Ниццу?

– Увы, нет. Я тут первый раз…

– Вы на машине?

– Да, взял напрокат в аэропорту…

– Отлично… Тогда записывайте адрес. Ресторан «Boccaccio», rue Massena, дом семь. Неплохое местечко… Вменяемые цены, хорошая кухня… Управляющий – мой хороший знакомый… Столик я закажу…

– Понял, буду… Тут, оказывается, совсем рядом… – набрав на навигаторе адрес, удивился Соломин. – Каких-то семь километров…

– Угу, где-то так… Да тут все близко… Это не Москва… Ладно, я пока отключаюсь. До встречи…

– Так, пароль сработал… Едем жрать… – отключив телефон, улыбнулся Соловей и, пристегнувшись, тронул машину с места…

Ресторан располагался в крошечном двухэтажном домике на маленькой улочке, расположенной параллельно пляжу. Небольшая вывеска. Три узеньких окна на втором этаже. Четыре лепные скульптуры (или барельефа?) под плоской крышей. Ничего особенного. Однако поднявшись по лестнице и заняв заказанный Кирилловым столик, «Смирнов» приятно удивился: интерьер в стиле какого-нибудь парусника времен Колумба и, главное, запахи были очень даже ничего… Полюбовавшись на плавающих в круглом аквариуме мурен, Соловей дождался заказанного сока и с удовольствием выпил половину бокала – несмотря на работающий кондиционер, на улице было жарковато… – и сразу заказал еще. А через несколько минут появился Кириллов, и Соломину стало не до интерьера.

– Мальчишка как сквозь землю провалился! Николай утверждает, что полицейские искали его часа три и не нашли… Кстати, в то, что этих двух уродов завалил именно он, они не верят. Я подключил своих людей, но пока не знаю никаких подробностей. Коляну трепят нервы. Против него ничего нет, но… виноватого-то найти надо… Жалко мужика… Он сказал, что Самир – сын друга его друга, так теперь полиция пытается этого друга найти… Дурдом…

– В общем, понятно… По имеющимся у меня инструкциям, мне надо облазить вот этот особняк… – сдвинув в сторону тарелки, Соловей положил на стол снимок примыкающей к поместью Брилевых территории.

– Почему именно его? – удивился Кириллов.

– А хрен его знает… – честно признался Соломин. – Сказали и все… Я вообще тут многого не понимаю. Кстати, и того, как может такой мелкий шкет убить двух спецов их же ножом.

– Как двигается его отец, видел?

– А разве его можно увидеть? – криво усмехнувшись, пробурчал Геннадий. – Фантастика какая-то…

– Сынок, наверное, в папу… Я уже давно перестал чему-нибудь удивляться. И даже не спрашиваю, что, откуда и почему… Достаточно того, что Олег – мой друг. Ладно, тогда, я думаю, надо вечерком наведаться в Сан-Лоренцо-аль-маре и поискать…

– Вечером? А может прямо сейчас?

– Можно и так… – пожал плечами Кириллов и, сделав пару глотков минералки, жестом подозвал официанта…

Глава 53

Вовка Щепкин

После того памятного разговора с Кормушкой Олежку словно подменили. Коренев ушел в себя и не собирался возвращаться. Превратившийся в робота парень взвинтил темп передвижения настолько, что уже в первую неделю, прошедшую с того времени, как Иваныч очередной раз показал свое гнилое нутро, мы прошли в два раза больше запланированного. Уставали так, что по вечерам еле находили в себе силы влезть в палатки и заснуть. Или заставить себя бодрствовать на ночных двухчасовых дежурствах. Даже железный Угги, который периодически взваливал на плечи вечно выбивающегося из сил Коляна, и тот находился на пределе своих возможностей. Говорить о физическом, а тем более о моральном состоянии людей генерала было вообще смешно – они в буквальном смысле ничего не соображали. Шли туда, куда их вели. Падали там, где приказывали упасть. Ели то, что им впихивали в рот. И даже не стреляли во время атак продолжающей домогаться нас живности. Кормухин, правда, иногда пытался хорохориться, но как-то неубедительно – исхудавший, с впавшими щеками, потрепанный пожилой мужчина отличался от холеного круглолицего олигарха, который шагнул в портал несколько дней назад настолько, насколько местная «коряга» отличается от мирного земного бегемота…

Такая безумная гонка по все еще остающемуся крайне негостеприимным Глазу Ночи не могла не сказаться на численном составе его отряда. Их стало меньше на два человека. Сначала открылась рана на заднице у Соболева, и слетевшиеся на запах крови местные «птички» буквально разорвали слегка отставшего от нас парня на части. Через три дня после этого сорвался в пропасть еще один – прапорщик Фролов по кличке Кобелино. Возложить на нас вину за эту смерть Кормухин даже не пытался – страховал парня Кузьма, и в принципе, делал это довольно грамотно. Фролову просто не повезло – пролетев метров десять и зависнув на веревке, он с размаху ударился головой о выступ скалы. Перелом основания черепа. Хоронить не стали ни того ни другого. От Соболева мало что осталось, а Кобелино не захотевший втаскивать на гору труп Кузьма просто сбросил в пропасть. Перерезав веревку. Кстати, очень зря – ошарашенные таким обращением с их товарищем четверо его подчиненных восприняли этот факт весьма негативно, и напряженность в их отряде начала усиливаться буквально с каждой минутой…

Следующую ночь после гибели Фролова мы провели на скальной полке, на высоте две триста над уровнем моря. А в мое дежурство – с трех и до пяти утра, – у меня состоялся весьма интересный разговор с Костей Дробышевским – старлеем, с которым я пару раз мотался в командировки в Чечню. В той, прошлой жизни…

Дождавшись, пока заснет предыдущий часовой от «Кормухин и K°», Дробь подошел ко мне и, прислонившись спиной к нависающей над полкой скале, прошептал:

– Слышь, Глаз! Мы тут с Еремой и Шерханом подумали… Тебя и Сему знаем не первый день… а Шамсутдинов тебе вообще жизнью обязан… В общем, если что – мы на вашей стороне… Имейте ввиду… Кузьма – хитрая скотина. Да и Кривой – ему под стать. Кстати, этот, сколько я себя помню, вечно постукивал начальству… Чмо. Хотя – не слабый рукопашник и довольно грамотный офицер. Если будет возможность ударить в спину – не откажется… Короче, рассчитывать можете только на нас троих. Хотя… – Костя еле слышно вздохнул, – помощи от нас с гулькин хрен… Друзья у тебя – просто какие-то монстры… Не видь я собственными глазами, как они двигаются, – никогда бы не поверил… Кстати, скажи спасибо этому парнишке по имени Эрик – если бы не он, меня бы уже не было…

– Хорошо… – усмехнулся я.

– Да нет, все ваши ребята нас прикрывают. Просто я с первого дня жмусь именно к нему. Так уж получилось… Страшно тут – жуть… – расслышав мою усмешку, затараторил Дробышевский. – Блин, и не стыдно признаться… Я почти никогда не успеваю среагировать на этих тварей… Поэтому даже не стреляю… Какой смысл? За своими смотрю… Да, вот еще… Сегодня Кузьма о чем-то с Кривым шептался… Вы поглядывайте на него – как бы он чего не натворил…

– Да посматриваем… Спасибо… – буркнул я, и почесал затылок, вспомнив фразу Олежки, брошенную еще до момента перехода на Глаз Ночи: «Эрик, Угги, Сема… В любом бою две трети внимания – на людей Кормушки. Выстрелы в спину нам не нужны… Если что – спрошу с вас…»

…На четырнадцатый день с момента нашего появления на Глазе Ночи в настроении Олега что-то изменилось. Внешне это сказалось мало: он все так же пер впереди отряда, практически постоянно находясь в джуше или на грани с ним, расчетливо расправлялся с атакующей с его стороны живностью либо выбирал маршрут прохождения того или иного препятствия. Однако в его взгляде пропали отблески бушующего в его душе безумия, и он начал отвечать хоть на какие-то вопросы…

– Жопа Кормушке… – первой среагировав на это, прошептала мне на ухо мигом оказавшаяся рядом моя горячо любимая супруга. – Ольгерд что-то решил… Что уставился? Твоя школа! Мягче выражаться не могу… Ладно, не морщись… Пойду, успокою Машку…

– Ладно, а я – потерроризирую Олега…

Время пообщаться со мной Коренев нашел только после отбоя: устроившись в самом центре лагеря, он подозвал меня к себе и… улыбнулся:

– Послезавтра прилетит челнок с Ронтара… Самирчик уже в Логове… Так что можно заканчивать это шоу… Тем более что до места, где я планировал этим заняться, осталось всего ничего… Завтра в двенадцать будем уже там…

– Постой-постой! Откуда ты знаешь? – дернулся я.

– Вот эта хрень принимает сигнал с Ронтара. – Он похлопал себя по карману с маршрутизатором. – Мощности передатчика не хватает, чтобы ответить, но и хрен с ним: главное, что с сыном все в порядке…

– А куда придет челнок? К Комплексу?

– Зачем? Наведется на него же… Да плевать куда… Меня тут уже все достало… Жду не дождусь, пока не увижу, как ползает по песку эта тварь…

– По какому песку?

– Увидишь… Завтра… – мстительно прищурившись, процедил Коренев. – Потерпи…

– Машке сказал? – поежившись, спросил я упивающегося мыслями о завтрашнем дне парня.

– Нет. Пусть помучается. Может, в следующий раз дурить не будет… Да и показывать Кормушке, что что-то изменилось, не хочется – а скрыть радость она не сможет…

– Ладно, понял… Ценные указания будут?

– Угу… Кривцова и Кузьму – в расход… Все равно как… Завтра с утра… И передай Шерхану, Ереме и Дроби, чтобы не вмешивались…

– Кому из ребят можно рассказать?

– Пока никому… Хотя… Хвостик из тебя все равно выпытает правду… Вот только не надо строить из себя Зою Космодемьянскую – она сможет… Без вариантов… Так что ей, так и быть, разрешаю… Деду скажу сам… Остальным – завтра…

– Небось, если бы не необходимость предупредить Дробышевского, и мне бы не сказал, так?

– Угу… – усмехнулся он. – А на хрена?

– Гад ты все таки…

– Ну да, пожалуй… – Олег вытащил из ножен один из мечей и внимательно осмотрел лезвие… – Надо полирнуть немного… Ладно, иди ешь… А то, вон, Беата уже изъерзалась…

…Кем-кем, а дураком Кормухин не был. И изменение в настроении Олега срисовал одновременно с Беатой. Трудно сказать, до чего он додумался ночью, но утро началось с хамского заявления Кузьмы:

– Эй, подруга, проводи меня поссать… Посидим на брудершафт… Посмотришь на мое достоинство… Я – на твои недостатки…

Открыв глаза, я обалдело прислушался к голосам за стенкой палатки и, заметив, что Беаты в палатке нет, выскочил наружу…

Моя супруга стояла метрах в двадцати от лагеря, у края поляны, и мрачно смотрела на приближающегося к ней мачо – походке майора мог позавидовать любой манекенщик с подиумов Европы. Если бы не потрепанный камуфляж, ботинки и автомат, картинно заброшенный на плечо, то даже тут он заработал бы высший балл… Возле прогоревшего костра стоял Кормушка и делал вид, что происходящее его не касается. Приблизительно так же выглядел и сидящий неподалеку от него Кривой. Эрик, дежуривший последние часы перед рассветом, придерживал отвалившуюся от наглости Кузьмичева челюсть… Остальных ребят видно не было – видимо, все еще спали…

– А что, самому страшно? – презрительно посмотрев на Кузьму, хмыкнула Беата. – Иди один! Самцов шуганешь автоматом, самок – своим достоинством… Какие проблемы?

– Иваныч, тебе не кажется, что твой человечек хамит? – чувствуя, что начинаю беситься, прорычал я.

– Разве? – сделав круглые глаза, удивленно спросил генерал. – Что-то я не расслышал первой фразы… Кстати, позови-ка сюда Коренева… И его супругу… Надо поговорить… Кое-что прояснить…

– Ну, хоть постоять рядом с тобой можно? – не унимался Кузьма.

– Думаю, с этим у тебя проблемы… – Беата, наконец, дорвалась до возможности поязвить и веселилась на всю катушку… – Когда живешь в страхе – не до эрекции…

– Олег! Маш! Сюда идите!!! – крикнул я, стараясь не упускать из поля зрения вставшего и сдвигающегося в сторону Кузьмы Кривого.

Олег появился практически сразу, а вот Машка замешкалась… Стоило ей показать личико из палатки, как глухой хлопок в соседней, вслед за ним – дикий крик Кольена и… спокойный голос генерала:

– Так, мальчики, это увлекательное путешествие мне надоело. Мы меняем правила игры… Там, в палатке – ваш любимый зомби. Без одной ноги… Маленький кусочек взрывчатки в каблуке… Мы готовились к походу… Вдумчиво… Маша. Так и стой! Ибо в твоем ботинке – тоже пара зарядов… Знаете ли, господа, я, конечно, понимаю, что этот мир – весьма и весьма неприветлив к своим гостям, но спать одетыми, на мой взгляд, крайне вредно для здоровья… С сегодняшнего дня ты, Машенька, спишь в МОЕЙ палатке. До момента, пока я не получу то, ради чего я сюда приперся и не окажусь в своей родной Москве. Снять ботинки я тебе не дам, так что выбора у тебя нет… Олежка! Тебя что-то удивляет? Странно… Я думал, что ты понял, что тягаться со мной у вас кишка тонка… Да, вы дьявольски быстрые и сильные… Но скорость света – и для вас предел… кнопочку нажать мы успеем всегда… Бах, и твоя жена – калека… Ну, как тебе перспектива?

– Ну, ты и сука, Иваныч… – процедил Коренев…

– Пусть так… Но, согласись, умная… – хохотнул генерал. – А ты, красавица, проводи мальчика пописать… Кстати, советую не дурить: обидишь его – твоей подруге будет больно-больно…

– Ольгерд! У Кольена оторвало стопу… Жгут я наложил! Что дальше делать? – распоров свою палатку поперек, в образовавшемся разрезе возник озверевший Эрик.

– Дед! Помоги Эрику… – рявкнул Коренев и, оглядев с ног до головы стоящую рядом супругу, расхохотался:

– И все-таки ты, Иваныч, полный и законченный придурок!!!

Глава 54

Король Спаттара Минион четвертый, Чума

– Что скажете, господа? – исподлобья глядя на сидящего прямо перед ним тысячника Шириана Злобного, поинтересовался король.

– А что тут говорить? – пожал могучими плечами воин. – Оскорбления смывают кровью. Разве есть другие варианты?

– Я бы не советовал так торопиться… – по своему обыкновению, глядя куда-то сквозь стену, пробормотал первый советник Жеом. – Все-таки Король Ольгерд Коррин и его приближенные свалили колосса, который не один год считался непобедимым – Империю Ордена Алого Топора… А это дорогого стоит…

– Ну, до нас войска Ордена не добирались, поэтому степень их непобедимости я бы, пожалуй, преувеличивать не стал… – льстиво улыбаясь Миниону, подал голос королевский казначей Мрайк. – Вы не задумывались о причине, по которой Империя даже не пыталась двигаться в нашу сторону? А ведь она очевидна: зачем разевать пасть на кусок, которым можно подавиться?

– Да? – поморщился Шириан. – Вы это заявляете, как эксперт по проведению войсковых операций? Или как лицо, пытающееся урвать любой удобный случай, чтобы лишний раз полизать сапоги своему сюзерену?

– Я вас собрал не для того, чтобы вы грызлись… – рявкнул король. – Мне нужно понять, как мы должны среагировать на казнь нашего посла…

– Ваше Величество! Мое мнение – принести извинение королю Аниора за неподобающее поведение нашего гражданина, отправить туда нового посла с хорошими подарками и в дальнейшем заключить бессрочный мирный договор… – заткнув ладонью рот пытающемуся что-то вякнуть казначею, высказал свое мнение министр внутренних дел барон Беонд де Грашш. – Однако если вы решите иначе, то я поддержу ваш выбор, Ваше Величество.

– Странно… Почему вы так считаете? – удивленно посмотрел на царедворца Минион.

– Если судить по тем документам, которые нам привез многоуважаемый Лукки де Ольво, то поведение посла противоречило законам Аниора, с которыми он, как минимум, ОБЯЗАН был ознакомиться. Благо времени на это у него было предостаточно. А он имел наглость проигнорировать свои должностные обязанности и поставил под удар наши межгосударственные отношения. Приговор был правомерным, справедливым, и, будь я на месте наместника Аниора баронессы Золиа, я бы вынес точно такое же решение. Чьим бы подданным он не являлся…

– Это был НАШ подданный, барон! И карать или миловать его имеет право только наш государь! – затараторил Мрайк. – И вообще, эта холопка многое на себя взяла… Ее одарил вниманием такой знатный господин, а она его… просто оговорила! Да вы что, не догадались? Это был банальный оговор! Доказательства – сфабрикованы, а значит, произошло обычное убийство!!!

– А ты как считаешь, сын? – Монарх повернулся к принцу Лодду, по обыкновению сидящему на окне и полирующему ногти.

– Тебе какое мнение, папа? – не обращая внимания на этикет, буркнул двадцатипятилетний наследник престола. – Удобное или настоящее?

– Не зли меня… Твое мнение… – зарычал Минион Четвертый.

– Как тебе сказать? Ну, то, что де Компфа казнили за дело – ясно даже самому последнему недоумку. Другое дело, как мы это воспримем… Итак, если рассмотреть ситуацию в общем, то мы имеем следующее. Судя по рассказам господина Лукки де Ольво, король Аниора Ольгерд, по своему обыкновению, мотается неизвестно где. Уже более полугода от него ни слуху ни духу. Вместе с ним уехало две трети его личной гвардии. Это практически легендарные Мерион Длинные Руки, Беата Коррин, два так называемых демона и еще ряд лиц, чьи имена я не запомнил. Если мне не изменяет память, то разгром Ордена был спровоцирован именно этими персонами. А не армией оккупированного Империей государства. То есть с одной стороны момент для вторжения в королевство практически идеальный: в столице нет ни одной личности, способной возглавить армию и оказать нам хоть какое-то сопротивление. Ну, если не считать баронессу Золиа – воин она, конечно, отличный, но не коренная аниорка, а, значит, умирать за нее солдаты будут без особого энтузиазма… Или вообще не будут…

– Вот-вот! Надо этим воспользоваться! – снова подал голос казначей.

– Я еще не закончил, пес!!! – метнув в Мрайка бешеный взгляд, рявкнул принц. – Рот закрой и не тявкай, пока не попросят, мразь… Итак, папа, с твоего позволения, я продолжу… На чем я остановился? А, так вот… С другой стороны, начинать войну в УЖЕ захваченным врагом королевстве Коррину и его людям не привыкать. Кроме того, у них есть хороший союзник – королевство Нианг. Месяц пути туда и обратно, и у ворот Аниора будет великолепная армия его воительниц…

– Бабы… – презрительно усмехнулся тысячник Шириан.

– Эти бабы держат в страхе пиратскую вольницу архипелага Сотни Клыков. И приняли весьма деятельное участие в разгроме Ордена. Я бы не стал списывать их со счетов только потому, что у каждой из них по две сиськи… – ехидно ухмыльнулся Лодд. – Если опять же верить господину Лукки де Ольво, то баронесса – кстати, первый меч Лиурона, – весьма хорошая рубака… А, значит, и ее воительницы не кормящие матери, а воины. Умеющие убивать…

– Армии Аниора как таковой еще не существует… Те жалкие несколько тысяч воинов, которые собраны с миру по нитке, еще не превратились в силу, с которой можно считаться… – сжав кулаки, парировал тысячник.

– Да, так оно и есть. Но… основной костяк их армии – это так называемые адепты Обители Последнего Пути. И эти самые адепты не раз останавливали нашествие Тварей, созданий, намного опаснее любого нашего воина… Да и кто знает, сколько нужно времени, чтобы оповестить короля Ольгерда о нашей военной угрозе? Воин он отменный. Как и господин Мерион. И вряд ли будет сидеть сложа руки…

– Ладно, что предлагаешь ты? – поняв, что сын закончил, буркнул монарх.

– А ничего… Я – пока не король… Мое дело – описать ситуацию так, как я ее вижу… Решение принимать вам, Ваше Величество… – изобразив поклон, Лодд криво улыбнулся и добавил: – Могу я быть свободен? Или надо обязательно поприсутствовать до конца этой говорильни?

– Останься… Твои лошади подождут… – нахмурился Минион. – Итак, что мы решаем, господа?

– Принц Лодд прав! Нападать на Аниор нет смысла. Надо послать нового посла… И заключить мирный договор… – отрубил первый советник.

– Принц сказал не это… Наоборот – лучшее время для нападения – именно сейчас. Короля и его приближенных – нет… Армии – тоже… Кроме того, экономическое чудо, которое сотворили эти люди, наверняка принесло в казну нешуточные деньги… Думаю, что экспроприация этих средств в качестве материальной компенсации морального ущерба от смерти нашего горячо любимого посла будет неплохим подспорьем для бюджета нашего королевства… Кстати, средств на вооружение четырнадцатого пехотного полка, увы, мы пока выделить не можем… Неурожай-с…

– Господин Лукки де Ольво? – повернулся к вымотанному безумной скачкой молодому человеку король.

– Да, Ваше Величество? – глядя на монарха красными от недосыпания глазами, поклонился тот.

– Что скажете? Вы только что оттуда…

– Могу сказать одно. Горожане при Ольгерде стали жить так, что ради возможности чувствовать себя Людьми и дальше они лягут костьми все до единого… Будет он там или нет…

– А что, действительно все так радужно? – удивился Минион.

– Боюсь, что да… И это внушает уважение… И некоторый страх… Представьте себе, Ваше Величество – режим экономического благоприятствования торговле, введенный господином Длинные Руки, привел к тому, что купить в столице место под торговую лавку стало практически невозможно! Иногда появляется ощущение, что в Аниор съехались торговцы со всего Элиона. Там можно купить все. И по нормальным ценам. Мало того, есть кому и на что покупать! Да что там торговля? Вы слышали про «клуб» под названием «Метла»?

– Да, читал… Покойный де Компф делился впечатлениями…

– Так вот… В отличие от любого злачного места такого класса, в нем нет продажных женщин. И люди собираются туда для того, чтобы послушать стихи и музыку, а не напиться и нажраться…

– Кстати, папа, довольно опасная тенденция… – хмуро поддакнул принц. – Если в государстве есть время для искусства, причем не слащаво-льстивого, при дворе, как, например, у нас, а вот такого, настоящего, то это государство становится действительно опасным для своих соседей. И, прежде всего, экономически…

– Ну, и зачем нам такой сильный сосед? Пока есть возможность, надо его ослабить… И… сделать частью великого Спаттара! – сжав руку в кулак, и размахивая им в такт каждому слову, на весь зал заорал казначей.

– Кто о чем, а вшивый – о бане… – вздохнул принц. – Что, совсем проворовался, скотина? Не знаешь, где денег урвать? Эх, будь моя воля…

– Сын! Не заговаривайся… – перебил его взбеленившийся король. – Ты пока еще не король, как мне кажется…

– Ладно, Ваше Величество… – скривился наследник престола. – Тогда разрешите откланяться… У меня дела… Вы воюйте, а я поеду поохочусь… Так как чувствую, скоро нашу страну ждут великие потрясения… По вине отдельных недоумков…

– Вон отсюда…

– Ухожу, ухожу, ухожу…

Дождавшись, пока за принцем захлопнется тяжелая, украшенная причудливой резьбой дверь, король кое-как успокоился и, наклонившись над столом, поинтересовался:

– Сколько надо времени, чтобы подготовиться к нападению на Аниор?

– Два дня, чтобы подтянуть второй, третий и шестой полки к столице… – начал было Шириан, загибая пальцы на правой руке…

– А если коротко? – перебил его монарх.

– Через шесть дней мы можем вторгнуться на территорию королевства. Еще двое суток, и войска подойдут к их столице. Дальше – одному Творцу известно…

– Что ж, так тому и быть…

– Может, стоит объявить дополнительную мобилизацию? – довольно осклабившись, спросил воевода.

– Почему нет? Думаю, три-четыре лишних полка нам не повредят…

– Тогда могу я надеяться, что господин королевский казначей Мрайк выделит мне средства, необходимые для вооружения новобранцев, в полном объеме и своевременно?

– С деньгами сейчас не очень… – забегав глазками, забормотал финансист.

– А меня это не касается… – зарычал король. – Мы вступаем в войну. И если вы, граф, не в состоянии справляться со своими обязанностями, то я, пожалуй, возьму пример с баронессы Золиа и вздерну вас на первом же дереве…

– Ну, нет… я справляюсь… деньги будут… зачем же так-то, Ваше Величество? Я – верный слуга короны и всегда им буду… – перепугавшись, затряс жирными щеками Мрайк.

– Вот и хорошо… – ухмыльнулся монарх. – Барон, вы чем-то недовольны?

– Никак нет, государь… – грустно пробурчал де Грашш. – Я сделаю все, что надо, для того, чтобы кампания стала победоносной. Но хочу отметить, что я был все-таки против… Уже через пару часов в городе пойдут слухи о походе в Эрзрум… Что вы решили покончить с вольницей Снайки Корявого раз и навсегда…

– Не понял? – нахмурился монарх…

– Ну, я думаю, что люди Ольгерда в Спаттаре едят свой хлеб не зря… Услышав о мобилизации, они сложат два и два и поймут, что это мероприятие – реакция на казнь де Компфа… А если вы отреагируете на челобитную купцов, попавших в жернова бандитской вольницы, то это будет воспринято совсем по другому…

– Какую челобитную?

– Караван купцов, скажем, из Лурда, вчера вечером попал в засаду по дороге в Спаттар. Недалеко от Эрзрума… Выжило всего два человека… И, добравшись до вашего двора, господин, попросили вашей помощи… Вы, как сердобольный правитель, не смогли отказать обездоленным и решили выкорчевать из Эрзрумского леса эту шваль раз и навсегда…

– Ты это только что придумал? – прищурился король.

– Ну да… А что такого?

– Молодец… Мой покойный брат не ошибся, назначив тебя на место министра… Мрайк! Как звали того барончика, который свернул шею на охоте три недели назад?

– Де Глиссом, Ваше Величество…

– Отлично… Будьте любезны, подготовьте бумаги на передачу его земель господину Беонду де Грашшу де Глиссому… И побыстрее… Не стоит благодарности, мой друг… Кстати, все, кроме Шириана, могут быть свободны… Мы тут пока подумаем над планом победоносного наступления…

Глава 55

Маша

Идти по лесу, и часами смотреть на мясистый затылок Кормухина было совершенно невыносимо. Иногда я ловила себя на мысли, что с удовольствием рубанула бы по его шейке мечом и отфутболила бы отрубленную голову куда-нибудь подальше в кусты. И автомат Кузьмы, как обычно, идущего сзади, вряд ли бы меня испугал: уйти в джуше, шаг вперед и один взмах клинка… Потом поворот, смещение с линии возможного выстрела влево с броском ножа в глаз Кузьме, потом удар по рукам с оружием и добивающий куда заблагорассудится… И двумя ублюдками на Земле, то есть в Веере миров станет меньше… Однако мысль о том, что Самирчик уже, скорее всего, находится в руках его людей, меня все-таки останавливала. Но с трудом…

Представляю, каково было Олегу – сначала потерять меня, потом – сына, и все это из-за моих дурацких закидонов! Блин, как мне было стыдно! Я бы отдала все, чтобы вернуться в тот день, когда я заявила Деду, что возвращаюсь на Землю! И не произнести этих слов. Но с машиной времени даже у Эола с Манышем было туго… Поэтому приходилось искать взгляды мужа, виновато улыбаться и ждать хотя бы одного теплого прикосновения… Или намека на то, что он меня простит. Хоть когда-нибудь. Увы, пока не дождалась – Коренев пер по Глазу Ночи бука букой, оживляясь только в моменты, когда на нас бросалась местная живность и появлялась возможность выместить свою злость на несчастных «корягах» или «котах». В такие моменты обычно расчетливый и холодный как лед супруг превращался в облитый сиянием клинков смерч, сметающий все на своем пути. Там, где можно было обойтись одним ударом, он наносил три-четыре. Превращая напавшую на кого-нибудь из нас тварь в кровавый фарш. Иногда траектории движения его мечей проходили в опасной близости от Кормушки, и я чувствовала степень выжигающей его изнутри ненависти – каждый раз он с трудом останавливал стремящееся к цели оружие или менял траекторию его движения…

Вечерами, после ужина, если не выпадала его очередь караулить лагерь, Коренев подолгу лежал на спине с открытыми глазами и смотрел куда-то сквозь палатку, часто засыпая перед самым рассветом. Разговорить его не получалось – на все мои вопросы он отвечал кивками, а на прикосновения не реагировал вообще: мне иногда казалось, что я для него перестала существовать вообще. И как жена, и как женщина, и как человек… Первые дни я бесилась – мне казалось, что после освобождения из кормушкинских лап в нашей жизни снова все наладится, он будет таким же предупредительным и нежным, а пережитое – тихо канет в небытие. Потом меня поглотила апатия, а после заявления Кормухина о том, что у него в лапах мой сын – я вообще перестала что-либо соображать. Шла, как машина. Билась, как машина. По ночам спала как убитая. До сегодняшнего дня…

…Прикосновение его губ к моему затылку обожгло меня, как струя крутого кипятка, – у меня мгновенно пересохло горло, пропал сон, и дико заколотилось сердце. Стараясь не шевелиться, чтобы ненароком не прервать такой сладкий и долгожданный поцелуй, я вогнала порядком отросшие ногти в ладони и задержала дыхание. Однако, судя по тому, что губы плавно переместились к чувствительному месту у меня за левым ухом, успокаиваться на поцелуе в шею Коренев не собирался… Слабенький укус в мочку уха, и я почувствовала, что незаметно для себя самой прогнула спину и закусила губу… После прикосновения его пальцев к пояснице я поняла, что лежать на боку просто невыносимо и… сжав зубы, попыталась потерпеть еще… Не тут-то было – ладонь мужа, проскользнув между моей рукой и боком, мягко, но настойчиво потянула меня к себе… Пришлось перевернуться на спину… В этот момент я вдруг дико пожалела, что потеряла свою буйную шевелюру – так волосы, распущенные перед сном, наверняка прикрыли бы мои повлажневшие глаза, и скрыли бы от него то состояние, в котором я находилась… Увы… Поцелуй в угол глаза сказал ему все… Остальное я помню урывками – сорванный камуфляж; жар его прикосновений; безумная, запредельная нежность первого объятия; рвущийся через закушенную губу стон; ботинок, невесть как оказавшийся у меня под поясницей; безумное опустошение, наступившее незадолго до рассвета… Пережитое горе, страх за сына, сумасшедший животный мир Глаза Ночи, ожидающий наших ошибок за тонкими стенками палатки, обиды Олега и мои глупости – все осталось где-то там, в далеком, теряющемся на фоне пылающего огня нашей страсти, прошлом… А в настоящем были только мы двое… И наши прикосновения друг к другу… И совершенно запредельное, сметающее все и вся, желание…

…Момент, когда я отъехала, не запомнился. Помню, как втискивалась спиной в горячий живот мужа, прижимая к своей груди его широченную, покрытую застарелыми мозолями от рукояти меча ладонь, и молила Бога, чтобы он не отвернулся… Помню, как пару раз просыпалась в холодном поту от мысли, что все это мне только приснилось, и, почувствовав его руку, умиротворенно засыпала опять… Помню сон, приснившийся под утро, – Самир врывается в нашу спальню в Аниоре и весело орет:

– Олег! Маш!!! Идите сюда!!!

Помню, как удивилась, что у сына такой взрослый голос, и решила показать его врачу, но потом вдруг моей груди стало прохладно, и я проснулась…

Олег, с мечами за спиной, полностью одетый, как раз выбирался из палатки. Почему-то очень торопливо…

Наскоро натянув на голое тело брюки, я кое-как застегнула ремень, набросила куртку и полезла следом…

– Маша. Так и стой! – стоило мне выпрямиться, обратился ко мне Кормухин. – Ибо в твоем ботинке – тоже пара зарядов… Знаете ли, господа, я, конечно, понимаю, что этот мир – весьма и весьма неприветлив к своим гостям, но спать одетыми, на мой взгляд, крайне вредно для здоровья… С сегодняшнего дня ты, Машенька, спишь в МОЕЙ палатке. До момента, пока я не получу то, ради чего я сюда приперся и не окажусь в своей родной Москве. Снять ботинки я тебе не дам, так что выбора у тебя нет… Олежка! Тебя что-то удивляет? Странно… Я думал, что ты понял, что тягаться со мной у вас кишка тонка… Да, вы дьявольски быстрые и сильные… Но скорость света – и для вас предел… кнопочку нажать мы успеем всегда… Бах, и твоя жена – калека… Ну, как тебе перспектива?

– Ну, ты и сука, Иваныч… – процедил Коренев.

– Пусть так… Но, согласись, умная… – заржала эта паскуда и повернулась к стоящей неподалеку Беате:

– А ты, красавица, проводи мальчика пописать… Кстати, советую не дурить: обидишь его – твоей подруге будет больно-больно…

– Ольгерд! У Кольена оторвало стопу… Жгут я наложил! Что дальше делать? – в разрезе в пологе своей палатки стоял Эрик и бешено сверкал глазами.

– Дед! Помоги Эрику… – рявкнул мой муж и, осмотрев меня с головы до ног, вдруг заржал:

– И все-таки ты, Иваныч, полный и законченный придурок!!!

– Не понял?

– Ну, как говорит мой друг Вовка, спешка хороша при ловле блох… Еще один умный человек как-то сказал: «Кто с мечом к нам придет, тот в орало и получит»… Слыхал такое?

– И?

– Что «и»? В орало хочешь?

– У тебя что, башню сорвало, бля? – потрясая какой-то хреновиной, возмутился Кормушка. – У тебя же жена не ящерица? Лапка у нее не отрастет…

– Ящерица… Еще какая… – с лица Олега вдруг пропала улыбка. Он еще раз посмотрел на меня, потом на Беату и… пропал…

Меня кинуло куда-то в сторону… Ныряя в джуше, я успела сгруппироваться, перекатиться через правое плечо и вскочить на ноги. Прямо в пепелище догорающего костра! Мой визг от ожога об попавший под ногу уголек, наверное, был слышен даже на Ронтаре… Прыгая на одной ноге, я пыталась подуть на обожженную пятку и крыла Олега на чем свет стоит…

…Сначала заржал Вовка. Потом Хвостик… Вслед за ними – Сема… Потом захохотали все остальные, кроме Кольена, Кормушки и Кузьмы. Первый – потому что все еще ничего не соображал. Второй – по причине того, что Олежка вырвал у него маленький пультик, походя переломав все пальцы на обоих руках и ударом в голову отправил в нокаут. А вот с Кузьмичевым все обстояло гораздо грустнее: автомат, еще пару секунд назад зажатый в его руках, валялся на траве. Вместе с обеими его отрубленными по середину предплечий руками. Беата, не обращавшая никакого внимания на хлещущую из перерезанных сосудов кровь, деловито достала из кармана кусок репшнура, перетянула им обе руки чуть повыше локтей и… расстегнула его брюки:

– Достоинство, говоришь? Что ж, сейчас полюбуемся… Ой… И этим ты хотел похвастаться? М да… Что я могу сказать? Таком уродством можно разве что покормить местное зверье… И то, наверное, побрезгуют… Впрочем, попробовать можно…

Взмах меча, и дикий крик Кузьмы переполошил окрестный лес в радиусе нескольких километров…

– Маш, а Маш! Кинь мне уголек, если он тебе больше не нужен…

– Зачем тебе? – не поняла я…

– Да ранки прижгу немного… Чтобы пожил полчасика еще… Пока мы соберемся… Аромат крови-то уже, наверное, чувствуется… Кис-кис-кис!!! Мурки!!! Вы где там лазаете??? Тут вас завтрак дожидается… Блин, сколько можно ждать? – Беата метнулась к костру, подхватила тлеющую головню и, подскочив к согнувшемуся в три погибели Кузьме, ткнула его куда-то в пах…

Второй вопль получился еще громче…

– П…ц… – еле слышно пробормотал стоящий рядом с Глазом на коленях Ерема. – Нас тоже будут мочить?

– Тебя-то за что? – удивленно поинтересовался Щепкин. – Все, кто претендовал на награду, ее уже получили…

– Так, господа хулиганы и бандиты… – разоружив валяющегося ничком генерала, весело сказал Олежка. – Выходим через десять минут. Палатки и всякую хрень, кроме продуктов на один прием пищи и лодки, бросаем здесь… В программе – марш-бросок на девять километров, праздничное шоу на Лазурном берегу местного озера Байкал и на десерт – встреча с зелеными человечками…

– Снесло башню? – опять зашептал Ерема. – Сдохнем же…

– Неа… Все путем… Слушай Босса – будешь жить… – хохотнул Глаз. – Ладно, харэ валяться… Подъем, строиться!!!

Глава 56

Геннадий Соломин

Указанное место нашли без проблем. Довольно высокий забор. Двухэтажный особнячок с красной крышей, судя по отсутствию какого-либо движения, ныне необитаемый. Небольшой прилегающий к дому участок земли… Чинно, красиво, богато… Фланируя по улице вдоль каменной стены, Соловей пытался сообразить, по какому из примыкающих к стене деревьев мог бы забраться ребенок. Весьма подвижный и шустрый, судя по описанию Кириллова. Как обычно бывает по закону подлости, такое дерево оказалось самым дальним от припаркованного «Мерседеса», в котором ждал Михаил Вениаминович. Удостоверившись, что в прямой видимости праздношатающихся личностей не наблюдается, Гена вздохнул, и, вскарабкавшись на дерево, мигом оказался на заборе. Виноградная лоза, которая, если верить инструкции, должна была непременно тут оказаться, нашлась метрах в тридцати. Видимо, мальчишка долго полз по стене, прежде чем нашел место, где можно было слезть. Мягко приземлившись на землю, Соломин крадучись добрался до прихотливо извивающейся по стене лозы и расстроенно оглянулся вокруг – как и следовало ожидать, Самира нигде не наблюдалось…

– Боже, хоть бы он нашелся живым и здоровым! – взмолился Соловей и подошел поближе к стене. Присмотреться.

Оборванный побег бросился в глаза не сразу – его скрывала листва и тяжелые кисти созревшего винограда. Еле дотянувшись рукой до места, откуда предположительно мог сорваться малыш, парень встревоженно покачал головой и присел на корточки.

– Кровь… Блин… – бормоча себе под нос, он провел пальцами по слегка примятой в месте падения ребенка земле и оглянулся. – Так, и куда я бы пополз, получив серьезную травму? К дому? Вряд ли. К гаражу? Закрыт. Черт…

Полчаса напряженных поисков по всей территории участка не дали никакого результата – следов сына Олега обнаружить не удалось. Соломин, привалившись спиной к забору рядом с местом, где он обнаружил подсохшие капельки крови, мрачно смотрел по сторонам, пытаясь понять, куда мог подеваться пацан, и злился – мест, где ребенок мог бы подняться на стену изнутри, тут просто не было. Ни одного!

– Может, его нашли ДО меня? – расстроенно подумал он, нащупал в кармане платок и утер со лба выступивший за время мотания по тридцатиградусной жаре пот. – Черт… Нашел, чем утираться… – расправив на колене обрывок переданной ему Эолом кожи, Соловей потер поцарапанный грубой тканью лоб и выругался…

– Откуда это у вас? – голос, раздавшийся из ветвей стоящего рядом деревца, заставил парня подскочить на месте.

– Это часть жилета Беаты… Сестры твоего папы… – стараясь разглядеть спрятавшегося в ветвях мальчишку, пробормотал он. – Мне ее дал Хранитель Эол, чтобы ты мне поверил. Меня прислали тебя забрать.

– Куда? – недоверчиво спросил пацан и пошевелился. Соловей, увидев его силуэт, еле удержал пытающуюся упасть в траву челюсть: вся одежда ребенка была усеяна мелкими дырочками, их которых торчали листики, пучки травы и тому подобная дребедень. Так что увидеть его в листве можно было разве что глядя в упор. Личико, перемазанное подсохшей землей, он прятал в сгибе локтя, так что и этого участка загоревшей кожи практически не было видно!

– Сначала в Москву. Полетим на самолете. Потом – на машине к порталу Эола. В общем, к нему в логово. Куда дальше – я не знаю. Мне написали, что в Аниор, но что это такое и где находится – не знаю…

– Можно посмотреть поближе? – слегка скривившись, попросил Самирчик.

– Да, конечно… – подойдя вплотную к стволу, Соловей протянул малышу обрывок кожи.

– Настоящая… Снимете меня отсюда? Рука очень болит. И затекла… – вздохнув, попросил ребенок.

– Конечно… – аккуратно взяв Самира за талию, Гена спустил его на землю и поморщился – судя по всему, левую руку малыш вывихнул. При падении со стены.

– Терпимо? – показав взглядом на плечо, поинтересовался Соловей. – Слушай, а как ты на дерево-то залез? С одной рабочей рукой-то? Больно небось было?

– Я – воин. Как папа. И умею терпеть боль… – совершенно серьезно ответил ребенок. – Пошли. Я хочу в Логово. И побыстрее.

– Минуточку… – Соловей достал из кармана мобилу и, набрав по памяти номер, данный ему Эолом, еле дождался соединения:

– Алё! Это Соломин. Ну, помните, наверное? Я нашел Самира. Жив, здоров. Вывих левой руки. Думаю, найдем… Попрошу Кириллова… Постараюсь завтра быть в Москве… Хорошо, даю ему трубку…

Пока малыш общался с Эолом, Гена задумчиво оглядывал получившийся у ребенка камуфляж – то, что он действовал одной рукой, было заметно. Если его ноги, грудь и левый рукав майки с длинным рукавом превратились в сплошной ковер из травы и листьев, то спину и правую руку он «украсить» не смог. Видимо поэтому и замучился прижиматься незамаскированным боком к стволу. Ведь, даже меняя положение, просидеть на развилке ветки столько времени было, наверняка, запредельно тяжело.

– Воин… – подумал Соловей и вдруг понял, что ему не смешно.

– Все, я готов… – протянув отключенный телефон, мальчик нахмурил брови и поинтересовался: – А что, не переодеваться в девочку нельзя?

– Те люди, которые пытались тебя похитить, могут искать мальчика твоего возраста. А девочку – вряд ли… – присев перед малышом на корточки, объяснил Соломин. – А что, ты считаешь, что это будет плохая маскировка?

– Да нет, нормальная. Просто непривычно как-то. Ладно. Я не против. Сделаю, как надо. Пошли…

…Ребенок оказался терпелив до ужаса – за всю дорогу до травматолога он ни разу не всхлипнул и не пожаловался на боль в опухшем плече. Придерживая руку, подвешенную на чем-то вроде косынки, Самир смотрел в окно и только лишь иногда позволял себе слегка поморщиться. Прижимая к его плечу купленный в ближайшем магазине пакет со льдом, Соловей вдруг представил себе реакцию на такую травму любого из своих учеников и чуть не рассмеялся – они бы, как минимум, рыдали. Осмотр врача и все процедуры, последовавшие после установления диагноза, он перенес так же стоически – не плакал, не кричал и не жаловался. Расплатившись с донельзя удивленным таким поведением ребенка врачом, Соловей гордо повел ребенка к машине, на несколько секунд почувствовав себя его отцом.

Всю дорогу до Милана, откуда посоветовал лететь Кириллов, Самир проспал на заднем сиденье автомобиля. Однако добираться до отеля на руках у Гены отказался:

– Сам дойду. Не маленький…

И почти самостоятельно оделся в игривый сарафанчик, купленный по дороге…

Девочка из него получилась не ахти – несмотря на босоножки, платье и парик, «мужской» разворот плеч и осанка будущего «воина» давали о себе знать. Поэтому, заселившись в номер, Соловей минут за десять объяснил мальчишке, как надо себя вести при таком способе маскировки. И еще часа два ошалело наблюдал за его тренировками перед поставленным на пол зеркалом – уяснивший, что от него требуется, малец отнесся к отработке техники передвижения так же, как к отработке боевых связок. Повторял не получающиеся нюансы до потери пульса и требовал постоянных корректировок. В итоге проникшийся уважением к работоспособности пацана Соломин был вынужден прекратить тренировку и объявить отбой…

Глава 57

Кириллов

Ребята подстраховывали Самира и сопровождавшего его Соломина до момента окончания регистрации. Удостоверившись, что «папа с загипсованной дочерью» отправились на паспортный контроль, Кириллов облегченно вздохнул и, помахав рукой повернувшемуся к нему Геннадию, направился было к выходу их аэропорта. Но не тут-то было – голос, раздавшийся из-за газеты стоящего рядом и увлеченного чтением «пассажира» заставил его вздрогнуть:

– Еще раз здравствуйте, товарищ Кириллов… Не буду кривить душой, утверждая, что не ожидал вас тут встретить… – на лице Шарля, как обычно, играла мягкая улыбка, а об его взгляд можно было бриться. – Я вижу, что друг вашего друга нашел, наконец, своего сына… Или дочку?

– Маскировка, мой друг, не более того… – тяжело вздохнув, признался Михаил Вениаминович. – Увы, у нас нет гарантий, что его враги не ищут мальчика этого возраста…

– Понимаю… Знаете, Михаил, я знаю вас уже несколько лет, и не перестаю удивляться вашей деловой хватке… Кстати, можете не волноваться – с нашей стороны проблем у вашего друга не будет. Даю слово. Мало того, я даже не буду пробивать его документы и копать… Удивлены? Почему?

– Я давно не верю в альтруизм сильных мира сего…

– И правильно! – расцвел в улыбке Шарль. – Это было бы крайне неумно. А весь мой опыт общения с вами позволяет быть уверенным в том, что глупых ошибок вы не совершите. Вот, например, то, как вы ушли от слежки по дороге в Ниццу, меня просто восхитило. И куча нюансов, связанных с оплатой услуг врача, заказом авиабилетов, арендой машины, на которой вы и ваши люди приехали в аэропорт – тоже. Но я не буду вдаваться в подробности – дело прошлое и для меня уже закрыто. Давайте побеседуем о будущем?

– Почему нет? – чувствуя, что по его спине потекли струйки холодного пота, согласился Кириллов.

– Тогда вы не будете против, если я прокачусь на вашей машине, скажем, до Ниццы? А ваши ребята смогут воспользоваться услугами автотранспорта, который им предоставят мои люди. За них можете не беспокоиться – микроавтобус пойдет за вашей «Тойотой» метрах в двухстах. Не более…

– Как скажете… – отдав несколько коротких распоряжений Гордееву и немного придя в себя, Кириллов прогулочным шагом направился в сторону автостоянки.

– Итак, давайте, как говорят ваши соотечественники, сразу возьмем быка за рога… – не дожидаясь, пока они доберутся до машины, начал Шарль. – Мне не интересен тот бизнес, которым вы занимаетесь сейчас. Так же не могу сказать, что горю желанием влезть в гадюшник, который называют бизнесом некоторые ваши бывшие партнеры по незаконной торговле алмазами: я, в отличие от многих ваших офицеров и политиков, честно служу государству и не грею на этом руки. Меня интересует другое…

– Я вас внимательно слушаю… – поигрывая ключом от взятой напрокат машины, буркнул Михаил Вениаминович.

– Признаюсь, что, воспользовавшись возможностью ознакомиться с делом о двойном убийстве в особняке вашего друга Брилева, я не сразу обратил внимание на самый интересный нюанс ночного происшествия – заключение экпертов-криминалистов. Знаете, а ведь ваш друг не врет. Оба трупа – на совести ребенка. Того самого, который через полчаса-час покинет территорию Евросоюза. Могу вас успокоить – дело будет, как у вас выражаются, «спущено на тормозах», и через пару недель господин Брилев и его семья и думать забудут о том, что произошло у них дома. Правда, для этого мне пришлось задействовать мое руководство. Не скажу, что это было легко, хотя… я не об этом. Простите, отклонился от темы.

– Ничего-ничего. Признаюсь, я чувствовал себя не в своей тарелке, зная, что подставил ни в чем не виноватых ребят и ничего не сделал для того, чтобы вытащить их из того дерьма, в котором они оказались по моей вине…

– Так уж и ничего? – ехидно улыбнулся француз, забираясь в машину и удобно устраиваясь на переднем сиденье. – У меня несколько другая информация. Хотя… и это мелочи. Ладно, замнем для ясности…

– Вы просто кладезь русских пословиц и поговорок, Шарль! – восхитился Кириллов. – Что-то раньше я этого не замечал…

– А я и не пытался дать вам повод для размышлений, друг мой. Но времена изменились, и мне необходимо заручиться вашим доверием. И я несколько приоткрываю карты.

– Работали в Союзе?

– Отвечать, как вы понимаете, я не буду… Итак, вернемся к нашим баранам. Это тоже пословица, не имеющая никакого отношения к тем лицам, о которых мы будем говорить. Для вас не будет шоком узнать, что ваше досье изучено мною вдоль и поперек?

– Не будет…

– Так вот, маленький фактик, упавший в нагромождение событий, фактов, прямых и косвенных свидетельств и догадок, вдруг оказался тем самым недостающим звеном, которое не давало мне возможности разглядеть в этой каше ГЛАВНОЕ. В России УЖЕ создана так называемая методика выращивания суперсолдат. Давайте не будем строить друг другу глазки – мы оба взрослые люди и знаем цену каждой эмоции. Поверьте, теперь я в этом уверен на все сто процентов. Наша разведка ест свой хлеб не зря – у меня есть куча материала, в котором есть косвенные упоминания о заданиях, которые выполнял первый опытный экземпляр. Я, правда, не понимаю причин, по которым ЭТОТ проект вышел из под контроля. Или, как бы сказали ваши соотечественники, почему он «накрылся медным тазом». Но факты – упрямая вещь! Этот ваш Олег Коренев скрылся в неизвестном направлении, и его поисками занимается целое подразделение. Кстати, хотел бы высказать вам свое уважение – как я понимаю, вы – единственная личность, которая не только восприняла его, как обычного человека, но и сумела с ним подружиться…

– Охренеть… – чуть не врезавшись в притормозивший впереди «Фиат», пробормотал Кириллов.

– Ну да, пожалуй… Кстати, как я понимаю, те изменения, которые внесли в организм этого монстра ваши ученые, передаются генетически? Ведь его так называемая жена – обычный человек. Мы не раскопали, в каком подразделении она служит. Мы не нашли врачей, которые совершили это открытие. У нас нет почти ничего. Кроме уверенности, что нам нужна эта методика. Или Олег Коренев. Мы не собираемся превращать его в лабораторную крысу или использовать для того, чтобы делать грязные деньги. Просто упускать возможность догнать ушедшего в отрыв потенциального врага мы не имеем права…

Глава 58

Хранитель Эол

– Эол! У нас гости… – Голос Маныша, раздавшийся из динамиков системы оповещения, заставил Хранителя прервать тренировку и, вытерев выступивший на лбу пот, вывести на стену зала изображение с камер наружного обзора.

По тропе, влажной от недавно прошедшего дождя, уже недалеко от входа в Логово двигались две маленькие точки. Пощелкав оптическим умножителем, Эол приблизил изображение и встревоженно пробормотал:

– Нейлон и Арти… Судя по лицам и темпу, в котором они двигаются, в Аниоре что-то случилось… Надо же, как не вовремя…

– Ты что-то сказал? – появившееся на пороге зала начальство уставилось на экран.

– Говорю, какие-то проблемы в Аниоре… Если мы вплотную участвуем в судьбе этого государства, то, наверное, надо было организовать с ними связь… А то, случись что, мы узнаем об этом в лучшем случае через неделю…

Маныш задумчиво посмотрел на расстроенного Эола:

– Пожалуй, ты прав. Кстати, не мешает поставить во дворце несколько камер – мне не хватает статистической информации о тех изменениях, которые происходят в этом мире с подачи твоих друзей. В общем, считай, что я разрешил. Только постарайся, чтобы круг посвященных был как можно меньше…

– Спасибо… – Обрадованный Эол накинул на плечи куртку и двинулся к двери в коридор. – Пойду, встречу…

– Я с тобой… Мне тоже интересно… – усмехнулся Маныш.

– Тогда оденься. Снаружи довольно прохладно… Так… Минутку… Иди, встречай ребят, а я… Кажется, снова накатило… – хрипло пробормотал Эол, судорожно пытаясь удержать в голове возникающие из ниоткуда строки…

…Те, кто скорбел о смерти друга,

вернутся к той, кто суд верша,

над жертвой простирая руку,

не знала, что уже спешат

гонцы к тому, кто, вняв совету,

решит, что час его настал…

…И вновь окрасит красным цветом

сияющую тьмою сталь…

– Чем дальше, тем интереснее… – сидя в своем любимом кресле, прокомментировал очередное Пророчество Маныш. – Как я понимаю, скорбели о смерти друга, то есть Эола, вы?

– Угу… – кивнул Арти. – Окровавленная одежда, брошенная около ручья, сломанные ветки на дереве… Весьма похоже на засаду.

– Понятно. Суд вершила, наверное, Клод?

– Да. Кроме нее, некому. Когда мы выезжали из Аниора, перед дворцом как раз собралась толпа народу. Подробности мы не знаем, но там орали о каком-то насилии…

– Ну, значит, баронесса осудила виновного… или невиновного, и в результате мы имеем очередной конфликт. В котором без крови обойтись не удастся. Причем, судя по началу второй строфы, конфликт, скорее всего, будет с государством… – глядя на экран терминала искина, пробормотал Эол. – По крайней мере, если верить расчетам…

– Тогда нам надо в Аниор, – подал голос Нейлон. – Клод одна не справится. Ольгерда и Деда нет. Тяжко нам придется.

– Армия у нас пока не готова… – мрачно подтвердил де Коннэ. – Подразделения находятся в стадии формирования. Есть, конечно, костяк, но, боюсь, для масштабных боевых действий его будет маловато…

– Через час будете в столице. Отвезу… – не отводя взгляда от терминала, пообещал Эол. – Думаю, через пару дней появится и вся остальная компания… Так что черных мечей будет предостаточно…

– А что, от него есть известия? – обрадовались ребята.

– Машу освободили. Коррин сейчас злобствует на Глазе Ночи, вправляя мозги Кормухину. Его сын вот-вот будет здесь…

– Где??? – у Нейлона отвалилась челюсть. – А там он как очутился?

– Долго рассказывать… Впрочем, по дороге в Аниор времени будет предостаточно… До отлета можете принять душ и переодеться. Я пока попробую связаться с Соловьем… Пора бы ему уже и отзвониться…

– Никак не могу поверить в то, что ты – жив… – встав с кресла, сказал Арти. – Знаешь, а мы ведь тебя уже практически похоронили… Лойша, вон, в обморок упала…

– Как? – побледнел Хранитель.

– Когда при ней сказали, что ты, скорее всего, либо в плену, либо погиб…

– А где вы ее нашли?

– Клод выделила ей комнату во дворце… Она прибежала ни свет ни заря сообщить, что ты срочно уехал из-за Пророчества… Девушка была страшно расстроена…

– Надеюсь, с ней все в порядке…

– Ну, неделя переживаний ей на пользу не пойдет точно… – пожал плечами де Коннэ. – Я бы на твоем месте нашел минутку, чтобы ее успокоить… Все равно же будешь около Аниора… Ладно, ты уже большой мальчик, решишь сам… Мы – мыться…

– Здравствуйте, Геннадий! Привет, Самир! Что с рукой, воин? – дождавшись, пока «папа с дочкой» подойдут к порталу, сказал Эол.

– Вывих. Сказали, что месяца два я не смогу тренироваться… – мрачно пробормотал мальчишка. – Ой, здравствуйте, Хранитель!

– Ну, это они погорячились. Учитывая подарок Джо и возможности нашей медицины, завтра будешь как новенький. Правда, часик в регенераторе придется посидеть… – усмехнулся Эол. – Иди в Логово. Там Арти и Нейлон… И еще Маныш. Я пока поговорю с твоим другом, ладно?

– Хорошо. Спасибо, дядя Гена! – Самир чинно поклонился Соломину, потом пожал протянутую руку и, не оглядываясь, шагнул в портал.

– Я вам очень благодарен… – начал было Хранитель…

– Простите, что перебиваю, но, как я понимаю, этот ваш портал не вечен. Так что не будем терять время на лирику. Час назад мне звонил Кириллов и просил передать Олегу, чтобы тот с ним связался. И, по возможности, поскорее. Судя по всему, говорить ему было неудобно, или он считал, что его слушают. Сказал, что скинет какую-то информацию к размышлению «на самый первый ящик». Видимо, на «мыло». И, по моим ощущениям, он был чем-то расстроен. Хотя перед нашим отлетом из Милана с настроением у него все было в порядке. Видимо, что-то случилось за те несколько часов, что мы болтались в воздухе…

– Ясно. Передам. Еще раз большое спасибо… Как с нами связаться, вы знаете… Прошу прощения, но мне пора… – пожав руку слегка расстроенному расставанием парню, Эол сделал шаг к порталу и, улыбнувшись, добавил:

– Не расстраивайтесь. Что-то мне подсказывает, что наша встреча – далеко не последняя. Удачи! Если что – звоните…

– До свидания! Буду ждать… – Шаг, и сомкнувшийся за его спиной портал отсек звуки вечернего земного леса.

– Арти! Дай блокнот! Быстро! – чувствуя, что его снова начинает трясти, заорал Эол еще с пандуса…

…Строчки на листе дышали Злом. Пробегая их глазами снова и снова, Хранитель пытался понять, что же его так пугает в обычном, по сути, стихотворении, и не понимал:

…Четыре дня в привычном мире

не много. Но не отдохнуть:

раздвинув горизонты шире,

ОН снова в Веер торит Путь.

Один лишь шаг… И росчерк стали

закончит начатое Тьмой…

А там, где свет струится Алым,

начнется долгий Путь домой…

Веер, то есть другой мир, в котором Коррина снова ждало приключение? Или Призвание? «Путь домой», который есть, а, значит, его можно пройти? Слово «долгий»?

Прислушиваясь к своим ощущениям, Эол никак не мог избавиться от чувства, что на этот раз Ольгерду предстоит что-то такое, что потребует от него запредельных усилий. И злился, потому что мыслей о том, как и чем он сможет помочь другу, у него не было. Совсем…

– Что, опять? – возникший в дверном проеме Маныш удивленно посмотрел на мрачное лицо подчиненного и, не тратя времени на расспросы, вырвал блокнот из его рук.

– Ну, что скис-то? – пробежав глазами текст, поинтересовался он. – Вроде ничего страшного…

– Не могу отделаться от ощущения, что за этим Пророчеством кроется какая-то гадость… И это меня бесит… – после недолгого раздумья признался Эол.

– Ладно, с гадостью разберемся потом… Мальчишка в регенераторе. Челнок готов к вылету. Дуй в Аниор – надо понять, что там происходит. Я пока начну расконсервацию Комплекса на Ронтаре. Надо связаться с Ольгердом и сообщить ему, что его сын – на Элионе. Пусть заканчивает валять дурака с этим самым Кормухиным – пора заниматься делом. Так… Завтра Комплекс выйдет на рабочий режим… Значит, послезавтра мы его сможем забрать… Согласен?

– Угу… – кивнул Эол, не отрывая глаз от строк Пророчества.

– Да что тебя так плющит-то? – в стиле Щепкина возмутился Маныш. – Приди в себя! В конце концов, жизнь продолжается! Вали в Аниор – там тебя Лойша ждет… Обратно можешь прилететь завтра к вечеру – раньше ты мне тут не нужен… Вопросы?

– Спасибо… Сейчас полетим… Просто мне кажется, что я упустил что-то важное… Вчера или позавчера… Мысль вертится где-то рядом… А поймать не могу…

– Отвлекись. Сама поймается! – хохотнул Маныш. – Ладно, вали уже. Кстати, я вывел на орбиту пару новых спутников. Мониторинг поверхности начнется через двадцать минут. Так что, к завтрашнему вечеру у нас будет достаточно информации для полного анализа политической обстановки на континенте. Думаю, не помешает…

…Сидя за полюбившимся ему столиком в дальнем от сцены углу «Метлы», Эол, прикрыв глаза, слушал пение Лонора-барда и медленно сходил с ума: очередная баллада Поэта пробирала его до глубины души, заставляя переживать те же чувства, что и все окружающие:

О, Время! Что ты делаешь со мною?

Когда мне плохо – замедляешь бег,

задумчиво киваешь головою,

присев поближе… – Миг длиною в век…

Когда я счастлив – пролетаешь мимо,

не разделив со мною радость дня.

Ну, неужели так необходимо

куда-то мчаться? Выслушай меня!

Быть может, ты сумеешь хоть немного,

хоть иногда, но замедлять свой ход,

или совсем забыть, что ты – в дороге,

когда Люблю… Ну, и наоборот —

не замечай, когда душа сгорает

в разлуки опаляющем огне.

Беги! Лети! Несись! – Я умоляю…

Но нет ответа в гулкой тишине…

…О, Время! Что ты делаешь со мною!

Я лишь вчера издал свой первый крик.

Ты пронеслось безумною стрелою —

и я, увы, почти уже старик…

– Здорово, правда? – тихий голос Лойши, раздавшийся за спиной, заставил его вздрогнуть и вскочить с кресла:

– Я искал тебя весь день, милая… Где ты была?

– На поляне, где ты пропал… – глядя ему в глаза, прошептала девушка. – Я там бывала каждый день… Ждала, когда ты вернешься… Где же ты был столько времени, а?

– Прости… – прижав Лойшу к груди, Эол почувствовал запах ее волос и почувствовал, как колотится ее сердце.

– Ничего… Я все равно не верила, что с тобой случилось что-то дурное… Я бы почувствовала… Но… мне было страшно… И одиноко…

– Пойдем… – положив на стол серебряную монету, Хранитель направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Зрители, потрясенные только что закончившейся песней, взорвались аплодисментами и удивленно косились на тех, кто решил покинуть потрясающее действо задолго до его конца.

– Я снял ту же комнату, что и тогда… – пропуская девушку вперед, негромко сказал Эол. – Знаешь, я знаю тебя каких-то несколько дней, а мне кажется, что целую вечность…

Лойша замерла на месте, потом повернула к нему лицо, заглянула в глаза и улыбнулась:

– Когда ты рядом – я живу. Пока тебя не было – я существовала. Мне страшно думать о будущем – я прекрасно понимаю, что тебе не пара. Но каждую минуту, которую мы будем вместе, я проживу счастливой…

Глава 59

Ольгерд

Озеро появилось перед нами как-то сразу. Еще минуту назад мы пробирались через бурелом, отбиваясь от нападения стаи озверевших от запаха крови «крыс», а сейчас перед нами простиралась серовато-зеленая водная гладь, покрытая легкой рябью от пронизывающего нас насквозь холодного ветерка. Низкие черные облака, висящие практически над нашими головами, отражаясь в воде, внушали какое-то гнетущее ощущение тревоги. Представив, каково сейчас плетущемуся в сопровождении Эрика Кормухину, я вдруг понял, для кого природа подготовила такой милый антураж.

– А где пальмы? – встав рядом со мной, закапризничала Беата. – И песок не как на Мальдивах… Вовка! Сбегай за мороженым!!!

– А можно сплавать? Тут, говорят, в паре морских миль неплохой итальянский ресторанчик…

– М-да… Плавать тут я бы тебе не советовал… – усмехнулся я. – Ты покопайся в памяти… Может, что и вспомнишь…

– О, блин… – буквально секунд через двадцать скривился Щепкин. – Пожалуй, ты прав… Что-то погода сегодня не располагает к водным процедурам…

– А че там такого? – поинтересовался Ремезов, который не был с нами на Ронтаре, а значит, и не получил того блока информации, который нам когда-то загрузил Джо.

– Ну, как тебе сказать, чтобы не расстроить? – развеселился Глаз. – Пираний себе представляешь?

– Ну, да…

– А тут водится гадость раз в восемь мельче, но с гораздо более гнусными повадками. Такие милые, подвижные рыбешки, с маленьким, но очень зубастеньким ротиком. Если бы они только кусали, я бы не стал особенно переживать. Но они реагируют на тепло проплывающего мимо тела, нападают и впрыскивают в рану какую-то гадость, вызывающую местную анестезию и, при достаточно большой концентрации, паралич. В общем, тушка успевает проболтаться в воде достаточно долго, чтобы вокруг собралась нехилая стайка голодных подружек и устроила себе офигенный пир…

– Угу. Самое смешное, что одна рыбка впрыскивает совсем немного яда – человека весом килограмм в сто парализовать не сможет. А вот отключить рецепторы на отдельно взятом участке тела – запросто. Но средняя стайка состоит из сорока-пятидесяти штук. Этого вполне хватает, чтобы замедлить продвижение даже такого монстрика, как «лев», настолько, чтобы к нему подоспела еще одна стайка… – добавила Беата. – Кровь они чуют метров за пятьсот. Если не больше.

– Однако… – покачав головой, скривился Сема.

– Да, мило… – хохотнула Маша и посмотрела на ставшего белым, как полотно, Кормухина. – Иваныч! Ты плавки с собой захватил? Или предпочитаешь плавать ню?

– Фу, Маша, какая ты кровожадная… И как я с тобой только уживаюсь? – буркнул я, стараясь выглядеть белым и пушистым.

– А ты, конечно, вегетарианец и пацифист по натуре, правда? – огрызнулась моя супруга. – Кстати, зачем тебе лодка?

– Ну, как тебе сказать? – доставая из рюкзака ножной насос, ответил я. – Гребля – один из моих самых любимых видов спорта. Вот вспомнил, что давно не тренировался, и решил тряхнуть стариной…

– Покажь мне эту старину – потрясем ею вместе… – захихикала нахалка.

– Чем ржать, лучше займитесь делом… Вон, там, на пригорке, эдак через часик я бы с удовольствием пообедал… А для этого вам, господа, придется пошевелить задницами… Вовка, Угги – организуйте костер, что ли. А то прохладно. Дробь, Шерхан, Ерема – помогите девушкам с готовкой. Дед! Подсобишь мне?

– Конечно… – Мерион подошел ко мне поближе и поинтересовался: – Чем именно?

…Минут через двадцать лодка медленно плыла к милому островку, освещенному пробившимися между облаками лучами местного светила. Вместить всех желающих совершить моцион по озеру пятиместное суденышко не смогло, поэтому я взял с собой только крайне заинтересованных в предстоящем действии лиц: Машу, Беату и Деда. И, конечно же, главного героя действа – Кормушку. Положа руку на сердце, Хвостик оказалась на борту только из-за крайней вредности характера. Не взять ее с собой было равнозначно исполнению смертного приговора Кормушке, «не отходя от кассы». То есть прямо на берегу. Чего мне жутко не хотелось. Ибо подарить легкую смерть такому скоту, как он, в мои планы не входило…

– Ольгерд! Вовка удавится!!! Может, выбросим эту падаль на острове, а потом сплаваем и за ним? – изъерзавшись, заявила она, не успела лодка пройти и трети расстояния до места начала шоу.

– Нет, не сплаваем… Потерпи… Все, что надо, Глаз увидит. И без оптики… – буркнул я, делая очередной гребок. – Лучше уймись – грести мешаешь…

– Ну, я быстро… – заныла сестра.

– Ща вернусь и тебя высажу… – нахмурившись, пригрозил я ей, для правдоподобия бросив весла.

– Молчу, молчу и не ерзаю… – дико перепугалась Хвостик. – Давай, греби дальше, а?

До момента, пока под резиновым днищем не зашуршал песок, в лодке царила мертвая тишина, изредка прерываемая кряхтением валяющегося на дне Кормухина – для безопасности плавания он был аккуратно вырублен ударом в затылок и связан по рукам и ногам. Выгрузив так и не пришедшее в сознание тело на песок, я оглянулся по сторонам, удостоверился, что все главные действующие лица находятся на острове, и пнул Иваныча под ребра:

– Але, гараж! Подъем! Харэ дрыхнуть! Все актеры в сборе…

– Дай плесну на него водой, а то он не слышит… – хихикнула Беата. – Опять же, взбодрится немного…

Звезда шоу пришел в себя минут через пять – я уже начал немного напрягаться. И начал дико озираться по сторонам.

– Осмотрелся? – дав ему время, чтобы начать соображать, буркнул я. – Отлично. Я немного пересмотрел свои планы и решил, что этот островок для тебя подойдет больше, чем тот, на который я планировал свозить тебя раньше. Помнится, мы с тобой договаривались, что когда я получу свою жену обратно, я дам тебе некий шприц с панацеей. Так вот, я тебя почти не обманул. Видишь берег? До него не так далеко – метров триста. Чуть ниже того холмика, на котором сидят мои друзья и остатки твоего воинства, у самой кромки воды находится небольшой камень. Такого милого белого цвета. На нем – шприц с инструкцией по применению. Там твоя панацея. Знаешь, мне не хочется выслушивать то, что ты сейчас пытаешься мне сказать – именно поэтому кляп я доставать не буду. Твоего вранья я наслушался вдосталь… Сейчас мы сядем в лодку и поплывем обедать – судя по тому, как мне машет Щепкин, обед уже готов. Тебе я оставлю вот этот нож и развяжу ноги. Думаю, при должном старании через пару минут после нашего отплытия ты освободишься от веревок, достанешь кляп и сможешь приступить к постройке плотика. Деревьев тут не так, чтобы очень много, но, чтобы сварганить плавучее средство хватить должно… Стимул поторопиться у тебя будет… Вернее, уже есть… Так что все в твоих руках… Помнишь, ты мне сказал эту же фразу, когда обещал вернуть Машу в обмен на лекарство? Не помнишь? А вот мне эта фраза запала в душу… Ходил и повторял ее про себя… По много раз в день… Так что возвращаю ее тебе… Все в твоих руках… А дальнейшее сотрудничество мы обсудим на том берегу… Если захочешь… Ладно, время поджимает… Нам пора. Да и тебе, наверное, не терпится приняться за работу – не все же в жизни делать ЧУЖИМИ руками… Пальчики бо-бо? – заметив, как он трясет связанными руками, хмыкнул я. – А тебя лично хоть когда-нибудь волновало, что и как болит у тех, кого ты посылал на смерть? Вот и мне плевать! Нужен шприц – работай… Нет – не надо… Твое дело… Кстати, в процессе работы покопайся в памяти – может, появятся какие-нибудь ассоциации… Ну, не поминай лихом…

Загнав ребят в лодку, я перетащил генерала поближе к тоненьким, чем-то похожим на наши березки, деревцам, растущим на небольшом холмике, перерезал репшнур, стягивающий его ноги. Потом воткнул между ними засапожный нож Camillus SAF, экспроприированный мною у покойного Кузьмы как раз для этой цели, и быстрым шагом направился к берегу…

– Ольгерд! Я ни хрена не поняла… – дождавшись, пока я возьмусь за весла, призналась Беата. – Зачем ты оставил ему нож? Тебе что, интересно посмотреть, какой конструкции плот у него получится?

– Неа… Увидишь. Потерпи полчасика… – буркнул я, делая первый гребок…

Глава 60

Кормухин

…Первый укус генерал почувствовал не сразу – боль в переломанных пальцах правой руки была такой острой, что заглушала все остальные ощущения. Только почувствовав нестерпимый зуд в районе колена, Кормухин, матерясь, оперся рукой в наполовину срезанный ствол и, с трудом встав на ноги, задрал правую штанину. Брюшко маленького, с ноготь мизинца величиной, насекомого, отдаленно напоминающего земного краба, медленно ввинчивалось в центр синевато-черной опухоли размером с голубиное яйцо! Еле сдержав подступившую к горлу тошноту, Кормухин, кое-как обтерев лезвие ножа об изнанку куртки, поддел тварь кончиком лезвия и, скрипя зубами, выдрал ее из ранки.

– Бля, только этого мне еще не хватало… – утерев выступивший на лбу пот, прохрипел он и ботинком вдавил насекомое в песок.

Второй и третий укус последовали с интервалом секунды в три, так что не почувствовать их генералу не удалось – один пришелся прямо в опухоль. Снова встав с коленей, Кормухин оглянулся по сторонам и онемел – песок, еще недавно бывший неподвижным, сейчас напоминал море в шторм – по нему двигались крошечные волны, под каждой из которой угадывался спешащий на запах крови жук! Побегав по песку пару минут и затоптав несколько десятков кровожадных созданий, генерал вдруг понял, что это бесполезно – на смену затоптанным созданиям появлялись все новые и новые, и надежд на то, что они когда-то закончатся, увы, не было. Пришлось бросать наполовину срезанный ствол и переходить на другой край острова, к такому же деревцу, чтобы начать работу заново…

Первое время идея работала – успевая сделать десяток-другой надрезов, Кормухин уходил к предыдущему стволу и продолжал работу там. Но вскоре такая тактика перестала себя оправдывать – жуков стало так много, что почти каждый его шаг приходился по живому, копошащемуся ковру. Кроме того, генерал сообразил, что его беспокоило все это время – автомед, к ощущению присутствия которого он так привык за эти дни, пропал! А значит, та дрянь, которую заносили жуки при каждом укусе, как-то действовала на его организм…

…К моменту, когда на песке у воды лежало четыре срезанных ствола, Кормухин почти ничего не соображал от безумной усталости, боли в руках и в искусанных ногах и постепенно охватывающего его отчаяния. Для того чтобы нарезать тонкие полоски, которыми можно было бы связать стволы, пришлось пожертвовать брюками. Стараясь не смотреть на свои покрытые черными пятнами укусов ноги, генерал кое-как скрепил вместе очищенные от ветвей и листьев деревья, накрыл курткой получившийся квадрат и принялся закреплять ее края так, чтобы те твари, которые ждали его под водой, не могли добраться сквозь нее до его тела…

Думать о том, что тонкая ткань вряд ли послужит достаточной защитой от челюстей этих рыбешек, не хотелось – его вера в план, такой красивый в начале, и так держалась на соплях. К моменту, когда плот закачался на воде, новые укусы жуков перестали вызывать вспышки боли – отупевшее сознание перестало фиксировать даже сам факт укуса. Просто перед тем, как улечься грудью на плавсредство, Кормухин несколькими движениями соскоблил с конечностей упорно вбуравливающихся под его кожу насекомых и, бросив нож на натянутое полотно куртки, улегся сверху и, сделав первый гребок ладонями, взвыл от отчаяния – грести изуродованными ладонями было больнее, чем резать дерево!

…Берег, на котором обедал скотина Коренев, был относительно недалеко: секунд сорок на его «Бомбардье». Представив себя сидящим за рулем аквабайка, Кормухин вдруг ощутил ирреальность происходящего: в воде должен был находиться не он! Его место – за рулем быстрого, надежного катерка, способного двигаться по воде со скоростью в восемьдесят километров в час!!! Но плывущего по реке чуть быстрее уставших до смерти от бесконечного заплыва прапорщиков и офицеров.

– Эй, утята! Сдохли, что ли? Это вам не детский сад! Спецслужба, ептить! Шевелим ручками и ножками – скоро финиш! Проскурин! Ты что, тонешь? Береги автомат, солдат! Выше голову! Водичка в горлышко попала? Так выпей! Аш-два-о, в курсе? Ну, не без дерьма, конечно, но для настоящего бойца это такие мелочи… Шевелимся, шевелимся… Капитан Светлов! Вытащите этого засранца из воды… Откачайте и бросьте обратно… Это заплыв на выживание, мать вашу!!! Резче работаем руками, девочки! Р-раз– два! Р-раз-два!!! – воспоминание о его детище – методике психологической подготовки офицеров спецподразделения – нахлынувшее откуда-то из глубин памяти, заставило его скрипнуть зубами: сука Коренев явно заставил его плыть не просто так!

– Зато они становились выносливыми и готовыми на все… – пробормотал себе под нос генерал. – И это – полностью моя заслуга…

…Боль в искусанных ногах перестала чувствоваться где-то на половине пути до берега. Обрадованный этим Кормухин даже не сразу сообразил, что это значит. А когда вспомнил рассказ Олега о повадках рыб, живущих в озере, взвыл от страха дурным голосом и, еле удерживая равновесие на шатком плотике, аккуратно повернул голову назад. Лучше бы он этого не делал: ноги, безвольно лежащие в воде, невозможно было рассмотреть из-за кишмя кишащих в розовой от крови воде мальков! Безумно заколотив ногами, генерал попытался оторваться от собравшейся около плотика стаи и снова провалился в другую реальность.

– Лемешев! Что нюни распустил? Ножки стер? А научиться портяночки мотать времени не было, да? Ну, ничего – к следующему марш-броску стимул освоить эту науку у тебя появится… Шевели конечностями, тормоз! Вон смотри, как бежит Бермут! Легко и непринужденно! Кузьма! Кинь парню РПГ – не хорошо отрываться от коллектива… Не вижу улыбок на лицах! Еще двадцать километров, и овраги закончатся. А там недалеко и до лагеря… Скажите спасибо, что сегодня – хорошая погода… ну, хором «Спасибо»! Молодцы… Как говорил Суворов, «тяжело в учении – легко в очаге поражения»! Радуйтесь, что поблизости – ни одного гриба ядерного взрыва, а то сбегали бы посмотреть, как он смотрится изнутри… Кузьма, добавь газку – догоняют…

Мегафон, зажатый в руке, вдруг показался неподъемно тяжелым, и Кормухин, попытавшись взять его другой рукой, вдруг почувствовал влагу на лице. Увы, вместо кузова армейского «Урала», движущегося по бездорожью перед ротой обессиленных марш-броском офицеров и прапорщиков, он снова оказался в проклятом озере на чертовом плоту и безумно далеко от берега, на котором ждал самый сильный соблазн его жизни!

– Старый дурак, чтоб тебя перекосоебило… – дернулся генерал и вдруг услышал тихий звук расползающейся ткани… – Бля, п…ц! – зарычал он, поняв, что звук раздается откуда-то из-под его живота, за время безумного марша по этому миру ставшего не таким объемным. – Суки, и до живота добрались…

Ерзать, чтобы проверить, как себя чувствует его достоинство, под которое он еще на берегу подложил сложенные в несколько слоев обрывки брюк, Кормухин не стал. Страх оказаться в воде целиком оказался сильнее. Просто быстрее заработал руками и ногами. Правда, скорости передвижения это не добавило. По крайней мере, берег продолжал приближаться так же медленно…

Чуть позже ветерок, дувший почти что в спину, слегка поменял направление, и генерала начало ощутимо сносить в сторону… Найдя в себе силы обложить Коренева очередной порцией отборного мата, Кормухин принялся подгребать правее, и заметил, что и под его руками вода кишит теми же ненасытными рыбешками, что заживо рвали его ноги. Гребки стали еще резче, но ненадолго – продырявленная в десятках мест ткань куртки начала разъезжаться при каждом рывке…

– Надо было срезать еще пару деревьев… – обессиленно выругался он. – И вязать по-другому. Четыре ствола вдоль и только два – поперек… И лежать на них, а не между… Придурок старый… Что замер? Греби уже давай… Сука Олег! Мог бы автомед-то оставить… Давай, давай… Немного осталось… – снова сползая в пучину забытья, севшим голосом пробормотал он… – Тащи меня, Леха, тащи…

…Рана в ноге болела нестерпимо… Всем весом повиснув на плече ротного, лейтенант Кормухин еле сдерживался, чтобы не заорать. Жаркое афганское солнце, стоящее практически над самой головой, палило так, что, казалось, еще немного, и он превратится в обугленный кусок мяса. Едкий пот, стекающий по лицу, резал глаза, а из пересохшего от отсутствия воды рта вместо дыхания слышался хрип. Ротный двигался, как сомнамбула, – раненный в плечо левой руки и куда-то в бок, он с упорством бульдозера пер к выходу из этого чертова ущелья, в котором они напоролись на засаду. Залитый чужой кровью Кормухин, выкопанный Лехой из-под горы трупов, проклинал свое дурацкое счастье, кинувшее его в адское горнило необъявленной войны, душманов, оказавшихся в нужное время и в нужном месте, и эту чертову мину, от близкого взрыва которой он потерял сознание. Чувствуя, как с каждым шагом слабеет ротный, он пытался уговорить себя отцепиться от спасительного плеча и идти самостоятельно, но подленькая мыслишка «ну, вот еще пару шагов, и отпущу» каждый раз оказывалась сильнее.

– Велик! Коли промедол… – упав сначала на колени, а потом ничком, еле слышно прошептал балансирующий на грани потери сознания Алексей. – У меня остался один шприц-тюбик… Давай… Ну же… Ты куда? Кормушка! Вернись!

– Душманы… Рядом… Посмотрю… – отползая от умирающего командира, прошептал лейтенант. – Сейчас, минуточку…

– Оставь мне шприц… Ну же…

– Сейчас-сейчас… Там кто-то двигается… – зажав драгоценное обезболивающее в потной ладони, бормотал Кормухин, отползая за нависающую над тропой скалу. – Еще немного потерпи…

…Негромкие голоса движущихся по ущелью солдат вырвали его из тупого оцепенения. Еле-еле разлепив слезящиеся глаза, Кормухин попытался встать на ноги и тут же рухнул лицом вниз. Прямо на тело давно переставшего дышать капитана. Хруст сминаемых солдатскими сапогами камней, раздавшийся рядом, и особенно русская речь, смысла которой он почему-то не понимал, заставили его глупо улыбаться и сжимать в руке пустой шприц-тюбик.

– Мы дошли, Леха, слышишь, мы добрались…

– Семь километров… Не донес… Живот разворотило… Умер от болевого шока… Настоящий мужик… – затуманенное от промедола сознание отказывалось воспринимать окружающий мир, а легкая эйфория и головокружение заставляли его глупо улыбаться и пытаться удержать в фокусе уплывающее куда-то в сторону лицо склонившегося над ним санинструктора…

– Надо же, доплыл… – Очередной раз вынырнув из небытия, генерал приподнял голову и, почувствовав на зубах песок, понял, что лежит на берегу. – Что ж, молодец. Теперь осталось доползти… Пятьдесят метров от силы… Ну, Иваныч! Как ты там говорил – «Хочешь жить – греби руками»? Ну, тебе и карты в руки… Давай, греби…

– Сука, Щепкин, убью… – двигать отказывающимися шевелиться губами было невыносимо тяжело. Казалось, что в десну вкололи обезболивающее и омертвевшее лицо принадлежит другому человеку.

– Да? Как Курмангалиева? Или как Степу Ховрина? Ползи, ползи… Тебя лекарство ждет…

– Автомед хоть дайте, падлы… – сдерживая пытающиеся брызнуть из глаз слезы, попросил он.

– Зачем тебе он, а? «Спецназовец должен быть самодостаточным, уметь преодолевать боль, усталость и, прежде всего, свое „немогу“». Правильно цитирую?

– Я ног не чувствую… И рук… – признался Кормухин.

– «Ваше жалкое тельце должно понять, что Воля настоящего бойца способна заставить его сделать невозможное». Помнишь, Иваныч, сколько раз ты говорил это лично мне? А остальным? Ну, сделай это самое «невозможное»! Вон, видишь, камень! Заметь, он гораздо ближе, чем столик санинструктора на полигоне. И для того, чтобы взять шприц, не надо лезть по минному полю… Хотя, может, тебя это расстраивает? Мало экстрима? Ну, соберись!

– «Путь в тысячу ли начинается с первого шага»… – откуда-то сзади раздался голос Ремезова. – Китайцев ты цитировал лихо. Ну, шевели конечностями… Мы ждем…

– Я не могу… – понимая, что плачет, но не чувствуя, как слезы текут по лицу, прошептал генерал.

– «Это тебе кажется»! Так надо говорить подчиненным, не так ли? О, пополз! А говоришь, что не можешь… Видишь, «главное – это сила воли! И осознание того, что за тобой стоит Служба»!

…Камень приближался невыносимо медленно. Каждый сантиметр, который он проползал по песку, отнимал у него годы жизни – казалось, что все тело медленно, но неудержимо стирается о холодный, сырой и постоянно лезущий в рот, глаза и ноздри песок. Последние пару метров до шприца, яркой точкой горящего в лучах выбравшегося из-за облаков солнышка, Кормухин прополз практически без сознания. На одном желании ЖИТЬ. И вцепившись в пластиковый цилиндр, сначала не понял, что он пуст, – трясущимися руками поднеся его к глазам, он снова и снова пытался разглядеть внутри хоть какую-нибудь жидкость.

– Где лекарство, Олег? – наконец, поняв, что внутри шприца только воздух, прохрипел генерал.

– Лучшее средство от твоей жизни – пара кубиков воздуха в вену… Я не стал жадничать – шприц на пять миллилитров. Тебе хватит за глаза…

– Мы так не договаривались…

– Ну, да… Я стараюсь учиться у тебя, Иваныч… – сидящий на корточках Коренев был совершенно серьезен. – Знаешь, ты мне попортил много крови. Но если бы дело было только в этом… Я подробно изучил твое досье, послушал рассказы своих друзей и решил, что жизнь такой падлы, как ты – это смерть для десятков ни в чем не повинных людей. Я не Господь Бог. Но пройти мимо такого скота, как ты, не могу. Если бы я знал раньше, сколько скелетов таит шкаф за твоей кроватью… Увы, многое мне рассказали слишком поздно…

– Что, например? – не желая видеть очевидного, спросил Кормухин.

– Как умирал Кошмар, помнишь? – донесся откуда-то сверху голос Ремезова.

– Ему было не помочь… И погода была нелетной… – с трудом выталкивая из себя слова, пробормотал генерал.

– Пилоты были готовы лететь. А ты решил, что жизнь одного старлея – нормальная цена за полтора десятка убитых чехов. «Вколите воздух в вену, чтобы не мучался» – твои слова, не правда ли?

– Вы же сами сказали, что он умирает! Два ранения в брюшную полость… Что там еще было?

– Да какая теперь разница, Иваныч? Мы тащили его почти сутки. И он был жив все это время. Если бы ты поднял в воздух борт, то его могли бы откачать… А так он умер… Оставив вдову и троих пацанов… Кстати, ты хоть раз вспомнил о его семье? Или о семьях тех, кто умирал там, куда ты их посылал?

– Им платят пенсии…

– Сколько ТЫ на нее проживешь? Час? Два?

– Ладно, ну ее, эту лирику… Лекарство от всех болезней у тебя в руке. Думаю, лучшего тебе не найти. Ну, как ты там сказал Чирку? «Коли, будь мужиком»? М-да… Нож тебе не поможет… Мы даже подходить к тебе не будем… Сам, все сам… Не чужими задницами, как ты привык… Удачи, генерал… И… не поминай лихом…

Глава 61

Беата

– Ольгерд! Может, хватит? – зарычала я помимо своей воли. Смотреть на то, во что превратился волевой, целеустремленный мужчина за последние несколько минут мне было совершенно невыносимо. – Дай я его добью, если сам не можешь!

Сломленный, раздавленный Кормухин, сжимающий в трясущихся от слабости руках вожделенное «лекарство» уже почти ничего не соображал. Только дико смотрел сквозь шприц и что-то еле слышно бормотал себе под нос.

– На хрена мы перлись сюда столько времени? Ты не мог его убить раньше? – поддержал меня Вовка. – Блин, столько крови, и из-за одного ублюдка? Хвостик права – ты перегнул палку… Да, он урод! Да, он законченная скотина, но это, по-моему, чересчур… Виноват? – Убей! Унижать-то так зачем? Я не помню за тобой такого…

В глазах брата, посмотревшего на Глаза исподлобья, было столько боли, что я на мгновение перепугалась и за себя, и за мужа, и за остальных ребят, вставших на мою сторону.

– «Тот, кто был Отмечен, вернет Души вторую часть…» – неожиданно процитировал он строки какого-то из последних Пророчеств. – «Но результат нежданной встречи его друзьям пойдет не в масть…» – Помните такие слова? И это сбылось, сожри меня демоны… Взбунтовались… И правильно… Давно пора было… Но это все равно бы ничего не изменило… Он должен был пройти свой Путь до конца… Хвостик! Меч убери… Я не буду его убивать… И не собирался… Удивлены? Я – тоже… – Присев над Кормушкой на корточки, он вытащил из кармана автомед и, перевернув генерала на спину, прилепил прибор прямо на его обезображенный живот.

– Оставишь его тут? – зло поинтересовался Сема.

– Нет… – Брат мрачно смотрел на работающий в полную мощность приборчик и задумчиво дергал себя за мочку уха. – Заберу на Элион…

– Зачем? – хором спросили мы…

– А хрен его знает… Сам не понимаю… Не на Землю же его отправлять?

– Блин, ты сбрендил? – высказал общую мысль мой благоверный. – Что с тобой, Олежка? Маша – тут, с тобой! Самирчик, как я понимаю, в берлоге Эола. Этого ты наказал так, что волосы дыбом… Зачем тебе он на Элионе? Измываться дальше?

– Мне он не нужен. Но я – не единственный человек, который мечтал его видеть…

– Ты сошел с ума… – с грустью посмотрев на брата, буркнула я. – М-да, ненависть к добру не приводит… Надо было раньше догадаться…

– Да, наверное… – щелчком выбив из руки начинающего приходить в себя Кормухина шприц, кивнул головой Ольгерд и криво ухмыльнулся. – Какой нормальный человек на моем месте будет слушать кого бы то ни было? Никакой! Один я, блин, урод… Ладно, думайте, что хотите – я так решил… А сейчас мне надо отдохнуть… Устал… Я прилягу тут где-нибудь, ладно? Присмотрите, если еще есть желание…

– А эти чертовы рачки? – вспомнил Сема про островную гнусь.

– Я лягу вон там, на траве… Они водятся только на песке и вылазят на охоту ночью…Если, конечно, не чувствуют запаха крови… Кстати, перетащите Кормушку туда же – его воспитание закончилось…

– Как навести на нас челнок? – спросил Дед, задумчиво глядя на своего лучшего ученика.

– Никак. Сами сядут. Да и эта дрянь меня разбудит, когда эоловская лоханка выйдет на орбиту… По крайней мере, сигнал подаст… Все, не хочу больше ничего обсуждать… Извините, если что не так… – с трудом добравшись до вершины холма, на котором мы недавно отобедали, он стащил в кучу полупустые рюкзаки и, рухнув сверху, мгновенно вырубился…

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил меня Вовка.

– Неа… Пусть выспится – я из него вытрясу… – буркнула я и повернулась к Маше:

– Слышь, Логинова! Что с твоим мужем?

– А хрен его знает… – Она пожала плечами и, покраснев, добавила:

– Всю дорогу он был, как камень. Жесткий, холодный, далекий… Вчера ночью он первый раз ко мне прикоснулся…

– Ясно… Тебе было не до разговоров… – усмехнулся Глаз и тут же заткнулся, увидев мой угрожающе приподнятый кулак.

– Дед, а ты что скажешь? – подал голос Эрик.

– Ничего. Просто подожду немного… Толку от моих догадок? Сам объяснит, когда захочет… – подхватывая под мышки безвольное тело генерала, Мерион кивком подозвал к себе Эрика. – Что стоишь? Бери давай, за ноги…

Глава 62

Ольга Кормухина

…Мама, накачавшись коньяком, дрыхла в кресле перед большим телевизором, транслирующим на всю квартиру очередной сериал. Приподняв ее свешивающуюся с подголовника голову и подложив под нее подушку, Ольга поморщилась – эта женщина с черными кругами под глазами, со спутанными, давно нечесаными волосами, в застиранном халатике, в некоторых местах расползающемся по швам была в чем-то права. Их семья давно перестала существовать.

– Я виновата перед тобой, дочка… – пьяным голосом вещала она часа полтора назад. – Мне надо было уйти от этого скота еще в девяносто пятом… Но у нас появились деньги. И я не смогла справиться с соблазном. Пойми, я чувствовала себя королевой! Могла слетать с подругами в Париж на чашку кофе. Мотнуться в Италию, чтобы прикупить какую-нибудь тряпку в квартале высокой моды в Милане. Или потанцевать на какой-нибудь модной дискотеке Лондона. Знаешь, мне казалось, что это – жизнь. Дурой я была непроходимой. Но прозрела слишком поздно. Когда умерла Тяпка. ТЫ помнишь Тяпку? Единственное существо, которое меня любило просто так… Искренне… Ничего от меня не требуя… Собака чертова… Ты? Папа? Ты, дочка, такая же стерва, как и я. Думаешь, я не вижу? Да, твоя мать – пьянь. Но видеть-то она не разучилась! Тем более того, кто идет по пути, по которому я прошла сама… Твоя учеба, клубы, рестораны преследуют ту же цель, к которой когда-то стремилась и я. Найти КОШЕЛЕК. К которому можно присосаться. Мне – «повезло». И что в результате? Я младше твоего папаши на двенадцать лет. Что у нас общего? Ну, кроме тебя? Да ничего! Он меня просто купил. Молодую, красивую, расчетливую дуру… Пока я была в форме – мной можно было хвастаться, таскать с собой, как модный аксессуар, иногда обращать внимание и даже жениться. Потом в его жизни появились другие бабы, помоложе, покрасивее, с огнем в глазах, и меня тихо задвинули хрен знает куда. Да, я пыталась протестовать – мне надо было царствовать, чувствовать себя необходимой, единственной, несравненной… Твой отец – не человек. Он – тварь. Ты думаешь, ему было дело до моих переживаний? Он обломал меня за одну ночь. Когда-нибудь, когда у меня будет намного более омерзительное настроение, чем сейчас, и… я нажрусь в хлам, быть может я тебе и расскажу, как это было… Если смогу… Он – страшный человек. Кремень. И для него я – не более чем маленькая ступенька. На пути к поставленной им перед собою цели. Захочет – наступит. Нет – перешагнет…

В голосе мамы не было ни отчаяния, ни грусти, ни страха – опрокидывая в себя бокал за бокалом, она говорила отстраненно, словно робот, сообщающий точное время по телефону.

– Любить? Дочка, я не знаю, что это за чувство. Разве что к деньгам. И то – знала. Сейчас мне на них наплевать. Я – сломалась. Как та кукла, которую мне подарили на семилетие. Тогда я плакала, прижимала к себе ее пластмассовое тельце и считала, что жизнь закончена. А сейчас – мне все равно. Понимаешь, я дошла до заветной цели, а тут – пустота. Что мне деньги, если у меня нет ни одного близкого человека? Вот, посмотри, за эту бутылку я продам и тебя, и себя, и все, что у меня есть. И, что самое страшное, – не пожалею. Ни капельки. Так что не пудри мне мозги – иди к черту. Твои проблемы, его проблемы… – я даже слушать не буду… Делайте, что хотите… А, да, ты хотела совета? Выпей! Истина – в вине… Папа? Не знаю… Может, и любит… Да, как ни странно, ты права – в отличие от меня, он к тебе не равнодушен… Только толку с того? Для него главное – деньги. Нет, вру. Деньги – это тоже ступень. Власть! Вот что его прет. Больше баб, машин, домов… Отказаться от этого он не сможет никогда. Как бы ты его ни просила… Смирись… Найди себе отдушину и забей на все, что не по тебе… Плесни-ка еще немного… Что-то рука не слушается… И… подвинься – сериал начинается… Все, базар окончен, не мешай…

…Тяжело вздохнув, Ольга приподняла ладонь на уровень лица, пошевелила пальцами, прощаясь с той, что подарила ей жизнь, и, выйдя из гостиной, аккуратно прикрыла за собой дверь. Для того чтобы забросить в спортивную сумку заранее собранные вещи, ушло минуты две. Еще три – на поиски ключей от папиного «Мерса». Пробежавшись в последний раз по квартире, совсем недавно отремонтированной после какого-то непонятного взрыва, Кормухина машинально стерла пыль с отцовского ноута, стоящего в его кабинете, потом открыла холодильник, зачем-то оглядела его содержимое и, наконец, поняла, что просто тянет время. Выругавшись вслух, Ольга выбежала в прихожую, подхватила с пола сумку и, заглянув в глазок, потянула на себя тяжелую стальную дверь.

Машина завелась с полоборота. Настроив под себя сиденье и зеркала, девушка еще раз тяжело вздохнула, выглянула наружу через наглухо затонированное боковое стекло и тронула машину с места.

Езда по вечерней Москве на здоровенном лимузине особенного удовольствия не доставляла – в отличие от дорог Англии, здесь царил полный бардак и беспредел. Если бы не правительственные номера и не включенные проблесковые маячки, то подрезали бы наверняка и ее, а так через какие-то сорок пять минут «Мерседес» выбрался на Новорижское шоссе и, набирая скорость, понесся прочь от города.

Ориентир, указанный в смс-ке, Ольга чуть не прозевала – пришлось ехать задним ходом, что у нее никогда не получалось. В итоге, раз в десятый чуть не съехав с дороги в кювет, обозленная до предела своей тупостью, девушка заглушила двигатель, выскочила из салона и, вытащив с заднего сиденья сумку, рванула к километровому знаку бегом. Дерево, «похожее на атомный взрыв», в наступающих сумерках выглядело жутко – идти к нему не хотелось совершенно. В последний раз оглянувшись на «Мерс», Ольга вдруг достала из кармана ключ и, размахнувшись, не глядя бросила его через плечо прямо на гудящую за ее спиной дорогу, по которой несся сплошной поток спешащих из города машин.

– Ну, что, так и будем стоять? – услышав еле слышный хруст, сама себе сказала она и побежала к лесу…

– Решилась-таки? – голос, раздавшийся откуда-то справа, заставил Ольгу вздрогнуть.

От внезапно нахлынувшего ужаса у девушки перехватило дыхание и по спине побежали мурашки.

– Да… – дрожащим голосом пробормотала она.

– Ты хорошо помнишь наш разговор? – не унимался Олег-Ольгерд.

– Да! – огрызнулась она. – На память до сих пор жаловаться не приходилось…

– Что ж, тогда пошли… – массивная фигура, возникшая прямо перед ней, сделала шаг по начинающейся между двумя корявыми деревцами тропе, и, для того чтобы не потерять его из виду, Ольге пришлось перейти на бег…

– Слышь, Щепкин, может, тебе в рекламные агенты податься? – хохотнул Олег. – Ладно, Оля, иди умывайся… Через час выезжаем…

– А можно с вами поговорить? – неожиданно для себя самой Ольга уперлась ладонями в грудь пытающегося выйти из ванной Олега и, втолкнув его внутрь, заперла за собой дверь.

– О чем? – хмуро оглядев красную от смущения девушку, поинтересовался он.

– Что будет с моим отцом? Я хочу знать!

– Ну, как тебе сказать, чтобы не расстроить? – присев на край ванны, мрачно пробормотал здоровяк. – То, что по его приказу захвачена моя жена, ты, наверное, знаешь. Кроме этого, благодаря ему один наш друг потерял память, душу и превратился в живое растение… да что там говорить, на счету твоего папаши столько человеческих жизней, что по вашим же законам ему бы хватило на десяток высших мер наказания…

– Знаю… – прошептала девушка. – Но… он мой отец! И я его люблю… Я не хочу, чтобы вы… чтобы он… чтобы его не стало… У вас есть сын! Вы должны меня понять!!!

– Сын? Только благодаря тому, что Дед… то есть Мерион, смог отбиться и уйти от людей, которые захватили Машу, мой сын не превратился в разменную монету в большой игре твоего отца… Кстати, жизни тех солдат, которые умерли при этом, тоже на совести генерала Савелия Ивановича Кормухина. А ведь и у них были семьи. Жены, дети, родители…

Ольга почувствовала, что сгорает от стыда:

– Да. Это так. Но… я его люблю… Я – его дочь, и я не могу его потерять!

– Девочка! Сколько раз ты его видела за последние лет пять? Сколько раз он гладил тебя по голове, говорил что-то доброе, водил куда-нибудь, а? Когда ты сама чувствовала его любовь? Скажи?

– Почти не видела… – созналась девушка. – Не гладил… Не водил… А вот любовь – ЧУВСТВОВАЛА!!! Да, ему постоянно некогда. Да, его проклятая служба высосала из него все человеческое! Но иногда в его голосе я ощущаю ЛЮБОВЬ и ТЕПЛО, вы понимаете?! – глотая слезы, затараторила она. – Я не могу его потерять…

– У тебя есть мама…

– Мамы у меня нет… Уже давно… Отец, при всех его минусах, по сравнению с ней – воплощение любви и внимания. Я хочу быть рядом с ним…

– И в горе и в радости? – криво усмехнулся Олег.

– Да…

– А на что ты готова пойти ради этого?

– На все… – ответила девушка.

– Прости, но не верю… Знаешь, я неплохо изучил досье твоего папы и составил себе представление о тебе. Ты – расчетливая юная акулка, прекрасно знающая, чего и как надо добиваться в жизни для того, чтобы забраться на самый верх Жизни. И твои слова, звучащие ОЧЕНЬ красиво, меня почему-то не убеждают…

– Посмотрите мне в глаза… – рухнув на колени, взмолилась Ольга. – Я – сука. Еще несколько дней назад я делала все то, что вы мне только что сказали… Но это было целую вечность назад! Я… правда готова на все, чтобы папа был рядом! Ну, сделайте что-нибудь такое, чтобы он не мог работать!!! Это не он, это его служба сделала его нелюдью! Я смогу его исправить! Посадите его… Я буду ждать хоть двадцать лет, хоть тридцать…

– Встань с пола… Это сейчас не модно…

– Да мне плевать на моду… Покалечьте его! Но пусть останется живым… Я увезу его к чертовой матери куда-нибудь в деревню, где, кроме нас никого не будет… Я готова пахать, сеять, стоять на панели, лишь бы он был рядом!!!

– У твоего отца – железный характер… Сломать его – почти нереально… И в тюрьме, и в инвалидной коляске, парализованный, он все равно будет добиваться власти… И не даст тебе возможности дарить ему свою любовь… И потом задумайся – ты молода. У тебя впереди – жизнь… Твоя идея про деревню – не более чем красивые слова – ты взвоешь там через месяц…

– Не взвою! А характер… да, тут вы правы… Я не знаю, что с этим делать… – призналась Ольга, понимая, что собственными руками роет отцу могилу. – Но я правда-правда его люблю… Больше всего на свете…

– М-да… Не ожидал… И что странно, ты не врешь…

– Не вру… Я многое поняла за эти дни… Все эти цацки, шмотки, тачки, клубы – мишура… Вы ради жены готовы на все. Вам плевать на те препятствия, которые стоят между вами и ею. Вы – настоящие… А мы… я… – тени… Я больше не хочу ТАК! Я ГОТОВА НА ВСЕ. Работать, не разгибаясь, с утра до ночи. Уборщицей, посудомойкой, дворником. Все равно где и кем, лишь бы, приходя домой, я могла сесть рядом с папкой и почувствовать, что рядом со мной – родной и любимый человек…

– Помолчи минутку, ладно? – на полуслове прервал ее Олег. – Мне надо подумать…

Ольга, дрожа, как осиновый лист, смотрела на мрачное лицо мужчины, сидящего перед ней, и судорожно пыталась придумать те слова, которые смогут его переубедить в случае, если всего того, что она сказала до этого, окажется мало. Увы, ничего нового в голову не приходило. Кроме банальной мысли предложить себя в качестве оплаты. Однако страх разозлить этого правильного и цельного человека останавливал ее от того, чтобы начать раздеваться немедленно…

– Ладно. Могу предложить следующее… – прервал он ее раздумья. – Твоего отца я накажу. Жестоко. Может быть, даже запредельно. И, скорее всего, сломаю его морально. Я не знаю, во что он превратится после – в тряпку, в озлобленное, мечтающее о мести существо или в инвалида. Но жизнь я ему сохраню. Если, конечно, ты этого хочешь. Но… постой, дай договорить! – заметив, что Ольга пытается что-то сказать, рявкнул он. – Но жить на Земле я ему не позволю…

– К-как это? – перепугалась девушка. – Вы же сказали, что сохраните ему жизнь…

– Да. В одном случае. Если ты готова покинуть этот мир и поселиться с ним там, где я захочу… В какой-нибудь заброшенной деревеньке, где, кроме вас, будет жить полтора человека… Только учти – возможности вернуться у тебя не будет. И про удобства, к которым ты привыкла с детства, можешь забыть. На жизнь придется зарабатывать собственным трудом, причем нелегким. И будущего у тебя не будет. Ну, в том понимании, которое ты вкладываешь в это слово тут… И еще… При малейшей попытке твоего папы вмешаться во что-либо, хоть отдаленно напоминающее политику, я убью его без разговоров…

– Устраивает… – выпрямив спину, мгновенно ответила Ольга. – Что я должна сделать?

– Пока ничего… – Олег посмотрел на часы. – Через полчаса надо выезжать… Мы с твоим отцом отправимся на перевоспитание. Скорее всего, оно будет долгим. Даже очень…

– Я дождусь!

– Хорошо… Я дам тебе симку, на которую однажды скину смс-ку… Ответишь – я тебя заберу и твой отец останется жив. Нет – будешь жить тут так, как хочешь… У тебя будет достаточно времени, чтобы подумать еще раз…

– Вы дадите мне слово, что он не умрет ДО моей реакции на эту смс? – спросила девушка.

– Да. Пока разговор окончен. Кстати, то, что мы с тобой решили, постарайся не обсуждать ни с кем. Делай вид, что этого разговора не было. Иначе договоренность аннулируется. А теперь можно я все-таки отсюда выйду?

– Да-да, конечно… – прижавшись к стене, Ольга пропустила Олега к выходу и, закрыв за ним дверь, прижалась лбом к холодному зеркалу над умывальником: лицо горело так, что становилось страшно.

«Деревня. Дыра у черта на рогах. Огород. Полтора человека соседей. Ты что, сбрендила, подруга? – подал голос червячок сомнения. – И потом, верить в то, что человек, ТАК мечтающий о мести, сдержит слово, данное дочери смертельного врага, – полный и законченный идиотизм! Одумайся! На фиг тебе это надо? Шанса вылезти из всего этого не может не быть! Вот, к примеру, по дороге… Или там, на этой встрече… Папа твой – генерал! Не лох какой… Море солдат… Встретят, сотрут этих отморозков в пыль, и все вернется! Учеба, будущее, тот же Хоуп…»

– Он дал слово… – засовывая голову под струю холодной воды, сама себе ответила Кормухина. – А шанс может и не представиться… Хотя… Ладно, посмотрим…

– Постойте!!! – замерев на месте, завопила Ольга, сообразив, что не спросила самого главного: – Папа жив?

– Да… – не замедляя шага, буркнул Олег и скрылся за очередным поворотом тропы.

– Слава Богу… – прошептала девушка и, сделав пару шагов, вскрикнула от боли – ветка, практически не видная в почти кромешной тьме, воткнулась ей в горло и здорово ободрала шею…

– Что там с тобой? – возникнув рядом, поинтересовался ее провожатый.

– Ветка. Я практически ничего не вижу… Иду наугад…

– Ладно, давай руку…

Покрытая мозолями ладонь бесцеремонно вцепилась в ее руку, и через мгновение девушка почувствовала, что ее волочит за собой дикая помесь человека, танка и какого-то дикого зверя. Еле переставляя подгибающиеся от страха ноги, она вдруг почувствовала себя маленькой щепкой, увлекаемой безумной горной рекой в жуткую неизвестность…

– Я скоро его увижу? – преодолевая желание упасть на колени и заскулить, пробормотала она.

– Угу. Если поторопишься. У нас не так много времени.

– А он меня ждет?

– Боюсь, что нет… Доставлять ему такую радость в мои планы не входило. И потом, у меня не было уверенности в том, что ты приедешь… Помнится, перед тем, как мы шагнули в портал, ты практически передумала…

– Откуда вы знаете?

– Чувствую…

– Да… Соблазн был… Трудно сразу отказаться от всего… Даже ради любимого человека… Но я здесь, правда?

– Уважаю… – буркнул Олег. – А теперь помолчи, ладно? Тут все-таки военная база и есть люди… Надо пройти мимо без лишних жертв… Не топай… М-да… Лучше возьму на руки…

Следующие минут десять Ольга чувствовала себя не в своей тарелке – этот странный мужик нес ее на плече так, как будто она не весила ничего! Прислушиваясь к еле слышному звуку его дыхания, она пыталась уловить момент, когда он начнет уставать, и не смогла – монстр не только не уставал, но и умудрялся перепрыгивать вместе с нею через препятствия, иногда переходить на бег и при этом двигаться совершенно бесшумно!

– Повезло этой самой Маше, – с трудом вспомнив лицо виденной один раз девушки, позавидовала она, и вдруг почувствовала, что стоит.

– Пришли! У тебя последняя возможность отказаться… – раздался над ее ухом шепот Олега.

– Ни за что… – решительно ответила она и почувствовала, как ее снова подхватывают на руки… А через мгновение яркая вспышка, резанувшая по глазам, заставила ее зажмуриться.

– Все, приехали. Слазь… – раздался откуда-то сверху смутно знакомый голос. – Привет, Мать Тереза! Признаюсь, не ожидал твоего появления, да еще такого эффектного – верхом на Олежке…

– Где мой отец? – пропустив мимо ушей ехидные замечания Вовки Глаза, Ольга открыла глаза и вцепилась в рукав стоящего рядом Олега. – Я хочу его видеть!

– Щепкин! Проводи… – стряхнув ее руки со своего предплечья, буркнул он и быстрым шагом направился в сторону стоящей в нескольких метрах супруги. – Машка, идем спать, а? А то устал как собака… Аж жить не хочется…

Глава 63

Хранитель Эол

…Счастливый смех Самирчика я услышал задолго до того, как приоткрыл дверь в выделенную Корринам комнату. Заглянув в щель между неплотно прикрытой дверью и косяком, я вдруг понял, что такое зависть: Ольгерд, лежа на полу, «сражался» с нападающим на него сыном. Битва была неравной – мало того, что Самир, вооруженный маленькими, но увесистыми деревянными мечами, разошелся не на шутку, так ему еще помогала Маша, взобравшаяся мужу на спину и пытающаяся его щекотать. Жертва, периодически «пропуская» удары в корпус, изо всех сил пыталась сохранить испуганное выражение лица, но это ей удавалось с большим трудом – глаза Ольгерда сияли так, что меня посетила до ужаса странная мысль: я понял, что жить одному – противоестественно. И я, человек, проживший безумно долгую, наполненную всякого рода свершениями и открытиями жизнь так и не понял, что такое Счастье!

– Сдаюсь на милость победителя! – «содрогаясь» от добивающих ударов сына, «простонал» Коррин. – Там, за дверью – дядя Эол! Если ты согласишься устроить небольшое перемирие, то я приглашу его зайти…

С лица мальчишки мигом пропало выражение радости и он, мрачно кивнув, пробормотал:

– Что, опять дела?

– Не знаю… Наверное… Но не расстраивайся – сегодня я никуда не уйду. Даже если надо спасать Элион или Землю…

– Зря! Спасать мир, наверное, интересно! – мечтательно пробормотал Самирчик. – Ты с мечами, сзади – тетя Хвостик, дядя Угги, Дед, мама… Когда я вырасту, то тоже буду спасать мир от Тварей или еще кого-нибудь…

– Эол, заходи… – не поворачивая головы, вполголоса произнес Ольгерд. – Давай, выкладывай, что у тебя там…

– Грузить тебя вчера я не захотел… – поудобнее устраиваясь в кресле, начал было я…

– Вчера у меня был выходной… – перебив, набычился он. – И грузить было совершенно бесполезно. Я был… как бы так помягче выразиться, несколько не в духе…

– Ты удивишься, но это было заметно… – усмехнулся я. – Ну, с чего начинать? Новости хорошие или как?

– Пожалуй, выберу для разнообразия «или как»…

– Кольен будет в порядке дня через три-четыре. Я имею в виду его личность. Регенерация ноги займет около двух недель. В общем, если верить нашим врачам, за него можно не беспокоиться. Ситуация с Кормухиным несколько сложнее – физически он будет в порядке уже послезавтра, а вот психически – я даже не знаю… Ты уверен в том, что ему не нужна психокоррекция? У нас отличные специалисты…

– Уверен. Лучшая коррекция – это жизнь на природе, вдали от соблазнов «вертикали власти», в обществе любимой дочери, так много сделавшей для того, чтобы ее отец остался жив. Оклемается – отвези их в какую-нибудь дыру, но не очень далеко от Аниора, и приставь к ним пару толковых ребят, чтобы им помогли адаптироваться. Через полгодика я его навещу и подумаю, что с ним делать дальше. А пока – ну его… даже думать о нем не хочется…

– Ладно, с этим все понятно… Поехали дальше… По поводу вопроса, который интересует спецслужбы Франции ты что-нибудь уже слышал?

– Да… – ухмыльнулся он. – Вовка с утра забегал и изгалялся, как мог.

– Обзывал его земляным червяком и, как его там… – хмыкнула Маша, дергая мужа за руку.

– Маугли? – расхохотался я.

– Терминатором! – без запинки произнес сложное слово Самирчик. – Сказал, что папа – супервоин!

– Суперсолдат… – улыбнулась Логинова. – И предлагал наладить промышленное осеменение французских красавиц. Хорошо, я докричалась до Беаты, и этот развратник был утихомирен, а то группа производителей уже паковала манатки…

– Неправда! – притворно возмутился отец семейства. – Это вы нас подзуживали…

– Мама! А что такое осеменить? И развратник? – дергая мать за палец, потребовал внимания ребенок.

– Потом расскажу, ладно? – захихикала девушка. – Пока пусть мужчины обсудят свои дела…

– Хорошо… А давай ты меня порастягиваешь немного, пока они говорят! – немного подумав, попросил малыш. – Мне одному скучно…

– В общем, Кириллова подставлять не хочется… – серьезно глядя на меня, буркнул Коррин. – Но что делать с французами, я пока не решил… Думаю, этот вопрос недельку потерпит. Как минимум. А там посмотрим… Может, кинем им какую-нибудь косточку пожирнее… Чтобы им было над чем подумать… Не в нашу сторону… Вертится какая-то мысль, а поймать не могу…

– Ладно, поехали дальше. Еще одна проблема, требующая решения, – назревающая война со Спаттаром…

– С кем? Они что, охренели? – Ольгерд вскочил на ноги и дико посмотрел на меня. – Если я не ошибаюсь, то перед уходом на Землю ты что-то говорил о прибытии в Аниор их посла. Или я что-то путаю?

– Не путаешь… Просто с того времени кое-что изменилось… Клод его повесила…

– За что? – Маша перестала мучить сына и удивленно посмотрела на меня.

– За шею… – ухмыльнувшись, ответил я. – А если серьезно, то дело обстояло так…

Подробный рассказ о происшествии, включающий как рассказ о совершенном послом преступлении, так и информацию о начале передислокации войск короля Миниона четвертого, полученную со спутников, и анализ политической обстановки в его королевстве занял минут десять. И, как ни странно, нисколько Коррина не расстроил.

– Это все фигня. Заровняем и осмирняем, как говорит Вовка. Кстати, пора бы армией вплотную заняться. А то мне кажется, мы слишком долго хлопаем ушами…

– Так я не понял, чему ты радуешься? – мрачно посмотрев на мужа, поинтересовалась Маша. – Армии – нет. Спаттарцы гнут пальцы… Что тут веселого?

– О, ты уже в рифму говорить начинаешь! Скоро начнешь песни писать этому Семиному звездуну…

– Лонору-барду, что ли? – обидевшись за певца, буркнул я. – Кстати, у него отличный голос и великолепные песни. Не то, что ваша попса…

– Да я только за! – расхохотался Ольгерд. – Просто клуб «Метла» – и в Аниоре – вызывает во мне нездоровый интерес…

– Тебе все равно, что есть и что слушать, а вот Мерион, я уверен, оценит по достоинству…

– Ладно-ладно, не обижайтесь! Просто я практически в обмороке… Осталось построить футбольный стадион, и Сему с Вовкой мы будем видеть только зимой, в межсезонье…

– Слышь, предсказатель! Что с Спаттаром делать будем? – не поленившись встать, дойти до мужа и чувствительно врезать ему в бок, поинтересовалась его возмущенная до глубины души супруга.

– Да в гости я к ним схожу. Вернее, слетаю. Достало ноги бить… Как, Эол, подкинешь меня до Спаты?

– Что, сейчас? – удивленно спросил я, проматывая в памяти строки последнего Пророчества.

– Нет, думаю, завтра-послезавтра… Достало меня мотаться хрен знает где… Ты же сам сказал, что выступившие к границе полки смогут собраться в ударную группировку не раньше чем через четыре-пять дней!

– А если они атакуют раньше? – спросила Маша.

– Земисская крепость пару дней продержится без проблем. Даже с тем некомплектом личного состава, который там должен быть. А послезавтра я подпишу мирный договор…

– Ты уверен? – засомневался я, вспоминая, какие силы стронул с места Минион.

– Практически – да… Но в любом случае два дня я буду отдыхать… И мне плевать на Мини Она, Миди Она или Макси Она. А будет себя плохо вести – уступит трон сыну… Или первому министру… В общем, там посмотрим…

– Олежка, ты хамский тип! – схватив его за уши и притянув к себе, Маша захихикала и, без всякого стеснения поцеловав в губы, добавила: – Я тебя люблю и за это тоже… Кстати, если я не ошибаюсь, послезавтра – день рождения наследника престола. Имя его я, правда, забыла… Есть причина навестить… Подарить одеколон или станок для бритья…

– М-да, надо же, ты помнишь такие мелочи… – удивился я и, сверившись с базой данных искина через терминал, подтвердил: – Так и есть, ты права…

– Вот видишь? Есть что-нибудь еще? – счастливо улыбнувшись жене, спросил меня Коррин.

– Пожалуй, все остальное – мелочи…

– Вот и отлично! Тогда, если ты не против, я закончу перемирие. А то агрессор уже утомился ждать…

– Ладно, намек понял… – хмыкнул я и, выйдя в коридор, закрыл за собой дверь.

– Просто я так давно не был ДОМА… – вдогонку крикнул Ольгерд.

– Надолго ли? – про себя пробормотал я и снова вспомнил так встревожившие меня строки:

…Четыре дня в привычном мире

немного. Но не отдохнуть…

раздвинув горизонты шире,

он снова в Веер торит Путь.

Один лишь шаг… И росчерк стали

закончит начатое Тьмой…

А там, где свет струится Алым,

начнется долгий Путь домой…

Глава 64

Оливия

– Судя по выражению ваших лиц, ночка выдалась что надо… – ехидно усмехнулся Глаз, стоило нам с Эриком забраться в челнок Эола.

– Ну, тебе-то грех жаловаться – на Глазе Ночи вообще из-под юбки Хвостика не вылезал… – слегка покраснев, буркнул мой благоверный.

– Интересно, где ты на мне юбку разглядел? – вытаращила глаза Беата. – Я вроде была в брюках…

– Угу. А под ними – юбка была… Иначе что они так топорщились на заднице? Ты же не хочешь сказать, что умудрилась наесть такое чудо в полевых условиях?

– Наесть? Я??? – возмущенно вскочив, Беата повернулась к нам спиной и оттопырила попу: – Ну, где тут что лишнее?

– Сейчас, наверное, только следы пальцев твоего супруга… – хихикнул Эрик. – Юбку-то, небось, пришлось снять?

– Это у твоей Оливии – следы пальцев! На моей их быть не может по определению…

– Что, перестал внимание обращать? – «расстроился» он. – Бедная… А ведь, вроде, обещал любить только одну тебя… Как минимум, полгода… Или все, время истекло?

– Ох, и врежу я кому-то сейчас! – поняв, что ее переиграли, насупилась Хвостик.

– Как говорил какой-то земной автор, «насилие – крайняя степень некомпетентности». Ты лучше объясни, за что тебя Вовка бросил?

– Бросил? С чего ты взял?

– Ну вот, смотри: Оливия и я все еще спим. Судя по морде Ольгерда, и ему ночью досталось не по-детски. Вон, глянь во двор – стоит, глаза трет. Про Эола вообще добудиться не могут… Одна ты – как огурец. И Вовки рядом нет. Значит, загулял в городе… Просто делаешь хорошую мину при плохой игре… Да ты не стесняйся – тут все свои… Мы посочувствуем, поставим Щепкину на вид…

– Кто тут проставляться собрался и по какому поводу? – заглянув в проем люка, поинтересовался сияющий, как новенькая монетка, Глаз.

– Да как тебе сказать, чтобы не обидеть? – усмехнулась я. – Твоя жена собралась. Если мы найдем ей нормального мужика… А то ты ее что-то не устраиваешь…

– В чем это? – удивился Вовка.

– Да вот, посмотрела на наши заспанные морды и решила, что не заслужила от тебя такого отношения. Все люди как люди, а ты – как айсберг в океане…

– Это я холодный?? – возмутился Щепкин. – Да я…

– Температуришь, что ли? – вталкивая его внутрь, буркнул Ольгерд. – Ладно, хватит трепаться. Цивильное шмотье взяли?

– Угу… – состроив расстроенную гримасу и глядя на мужа потухшими глазами, за всех ответила Беата. – Только я, кажется, уже забыла, как ходить на каблуках…

– Фигня, научу… – усаживаясь на свободное место, пообещал ей Глаз.

– Так же, как любить каждый день? – в унисон сказали я и Хвостик и расхохотались.

– Эй, болтушки! Я, кажется, попросил… – чем-то загруженный Ольгерд высунулся из челнока и рявкнул:

– Клод! Хватай Эола и бегом сюда… Сколько можно ждать?

Весь полет до столицы королевства Спаттара я просидела с открытым ртом – как оказалось, то маленькое, давно забытое происшествие с бароном де Копфом имело весьма и весьма неприятное продолжение. Если верить Ольгерду, – а не верить ему причин не было, – то к границам нашего королевства сейчас стягивались весьма боеспособные полки короля Миниона, готовящегося развязать полномасштабную войну. Судя по выражению лица Клод, для нее это не было сюрпризом. Впрочем, ежедневно принимая доклады сотрудников секретной службы Аниора, созданной, кстати, с подачи супруга Беаты, она обязана была быть в курсе всего происходящего в столицах и на территориях сопредельных государств.

И если ее интересовала только информация о местонахождении, численном составе и вооружении каждого отдельно взятого подразделения Миниона Четвертого, то меня больше интересовали дворцовые интриги – кто из министров короля Спаттара что из себя представляет и чего можно от него ждать. В общем, как мне показалось, план Коррина, как всегда, отдавал неким безумием – заявиться вшестером во дворец Миниона и на балу, посвященном дню рождения его наследника, «побазарить» насчет заключения мирного договора было несколько экстремально. Лично я бы предпочла идти так, как сейчас – в брюках, вооруженной до зубов и с тремя– четырьмя десятками воспитанников Деда за спиной.

Беате было все равно – точная копия своего отмороженного брата во всем, что касалось тактики и стратегии ведения поединка или войны, она искренне была согласна с утверждением Глаза, что «наглость города берет». И ни капельки не сомневалась в успехе. А насчет перспективы оказаться там без оружия она сказала следующее:

– И что? Куча дворян! Что я, не найду себе подходящий меч или два? Да без проблем… И потом, Вовка сказал, что я в этом платье – чертовски сексуальна…

– Бедная… – грустно ответил на это Эрик. – Можно было выразить свое восхищение по-другому…

К моменту высадки на небольшой полянке километрах в пяти от Спаты не желающий уняться Эрик получил от Ольгерда второе последнее предупреждение и все-таки затих. И как оказалось, не зря – мрачно поглядывающий на Эола Ольгерд наконец объяснил нам причину своего плохого настроения:

– Будете смеяться, но, если верить очередному творению нашего друга вон в той кабине, то у нас или у меня, есть маза найти на задницу очередное приключение типа посещения Ронтара. И эта перспектива меня что-то здорово напрягает.

– Текст – в студию… – буркнул тоже не особенно веселящийся Глаз. – Хочу послушать…

..Как обычно, понятного было мало. Но слово «долгий» применительно к «пути домой» напрягло всех. Кроме Беаты. Ее задело другое:

– Если ты думаешь, что я пойду в этот самый «путь» в этом тряпье, то ты сильно ошибаешься! – ткнув пальцем в сторону висящего на вешалке платья, возмутилась она. – И не надейся!

– Не кипятись! Ты сейчас одета по-боевому… И поэтому переодеваться будем в городе – у меня не сложилось впечатления, что «путь» начнется именно в их столице. Скорее, по дороге домой…

– Почему ты так решил? – поинтересовался Эол, напряженно прислушивающийся к разговору.

– Не знаю. Чувствую, и все… – признался Ольгерд. – И уверен в этом на все сто…

– Баксов? Евро? – хихикнул Щепкин.

– Иен, блин… – огрызнулся Коррин. – Ладно, как договорились, маршрутизатор я не выключаю. Буду на связи. Ориентировочное время встречи здесь же – завтра на закате…

– Ни пуха ни пера… – совсем по-земному пожелал нам Эол.

– К черту… – хором ответили мы все и отошли поближе к деревьям, чтобы дать ставшему прозрачным челноку взлететь.

– Песню запе-е-евай! – завопил Щепкин, отведя взгляд от места, где пропало туманное облачко, в которое превратился кораблик в момент старта, поднял с земли рюкзак и забрал у жены вешалку с болтающимся на ней платьем…

Глава 65

Ольгерд

Королевский дворец выглядел забавно: дикое смешение стилей, жуткое нагромождение построек, каждая из которых пыталась потрясти зрителя «роскошью» и размерами, по классификации Щепкина вписывалось только в категорию «помесь негра с мотоциклом». И то с трудом. Однако, судя по лицам разодетых, как павлины, королевских гвардейцев, понатыканных через каждые пару метров, это сооружение являлось предметом их гордости. Кое-как справившись с потрясением от лицезрения этого чуда архитектуры, мы попытались затеряться в толпе приглашенного на празднование дворянства, но не тут-то было – уже через пару минут после того, как мы спешились у ворот дворцового комплекса на нас пялился практически весь двор!

– Красотки! Я чувствую, что с партнерами для танцев у вас сегодня проблем не предвидится… – ехидно поддел девушек Вовка. – Одно плохо: ваши платья к вечеру придется сдавать в химчистку…

– Почему? – удивилась наивная Клод.

– На местных мужичках – ни одного слюнявчика…

– Фу… – поморщилась баронесса. – А вы на что?

– Утирать слюнку с ваших бюстов?

– Отгонять нахалов… – расхохоталась Оливия. – Бюст твоей супруги замучаешься оттирать…

– А то у тебя меньше… – оглядев свое декольте, и сравнив его с вырезом платья супруги Эрика, хмыкнула Беата.

– Ну, вот, сейчас они начнут меряться сиськами, все их воздыхатели умрут от апоплексического удара, и война закончится, еще не начавшись… – расхохотался Глаз. – Ольгерд! Отличный план!

– Помолчи минутку! – заметив, как изменилось выражение лица спешивающегося неподалеку пожилого и крайне аскетично одетого дворянина при виде декольте моей сестры, приказал я. – К нам идут… И, судя по всему, не просто познакомиться…

– Позвольте представиться… – поклонившись почему-то мне, вполголоса произнес дворянин. – Министр внутренних дел королевства Спаттар, барон Беонд де Грашш. А вы, как я понимаю, король Аниора Ольгерд Коррин?

– С чего вы взяли? – еле сдержав удивление, поинтересовался я.

– Ну, я думаю, что для тех, кто умеет видеть и анализировать, это очевидно… – усмехнулся барон. – Ваш рост, два меча за спиной вместо парадного, полагающегося к такому роскошному костюму… ну и татуировка на груди вашей сестры, конечно же… Жалко, я не знаю, кто ваши спутники, но вот этот господин, как мне кажется, или Сема Ремезов, или Вова Щепкин по прозвищу Глаз. В общем, один из двух демонов…

– Удивили, господин министр! – восхитился я. – Это господин Щепкин. Позвольте представить и остальных моих друзей…

– Я слышал, что вы не придаете особого значения титулам… – после короткого обмена любезностями обратился ко мне барон. – Но, как мне кажется, пожалуй вы своим спутникам титулы, было бы намного лучше: для большинства обывателей за пределами вашего королевства граф Щепкин звучало бы весомее… Простите, если что не так сказал…

– Пожалуй, вы правы, господин де Грашш… – согласился я. – Вовка, тебе какой титул больше всего нравится?

– Что-нибудь типа граф Щепкин де Калифорния де Монте-Карло де Шампань…

– Губки-то закатай… – рассмеялась Беата. – А то будешь де Франца-Иосифа де Мыс Горн де Зимбабве…

– Ой, только не зимних баб… Они холодные…

– Харэ паясничать… – улыбнулся я, глядя на ничего не понимающего в их перепалке барона. – Это они веселятся…

– Знаете, я много о вас слышал… Но не ожидал, что вы вот так вот спокойно заявитесь во дворец своего врага… – как я понимаю, вы уже знаете о начале войны? – приподняв одну бровь, поинтересовался де Грашш. – И при этом будете развлекаться и шутить…

– Ну, война пока не началась… – я пожал плечами. – И, если все пойдет так, как я рассчитываю, то и не начнется. Каждый может ошибиться. Особенно если перед ним такой сладкий и на первый взгляд беззащитный кусок пирога, как нынешний Аниор… Просто мне бы не хотелось влезать в мелкие дрязги с соседями… Поверьте, бывают проблемы и поважнее…

– И это вы называете мелкими дрязгами? – восхитился мой собеседник. – Вы имеете представление о количестве войск, которые Минион Четвертый решил двинуть на ваше королевство?

– Угу… – я кивнул головой. – Шесть человек…

– В смысле? – не понял барон.

– Шириан Злобный, Меорд Кулачище, Нейдд… прозвища не помню, Кварт Копье, Шойн Старший и Плакса Одд. Вроде, все… Убрать их, и ваша война закончится задолго до того, как полки перейдут нашу границу…

– И вы считаете, что это реально сделать? – удивленно уставившись мне в глаза, спросил министр.

– Да, вполне… – ухмыльнулся Вовка. – Мало того, господин Шириан Злобный сегодня вряд ли сможет присутствовать на намечающемся здесь мероприятии.

– П-почему?

– Занят… Про господина Угги слышали наверное?

– Да, конечно… – растерянно переводя взгляд с меня на Вовку, пробормотал барон. – Правая рука его Величества Ольгерда Коррина.

– Это я его правая рука… А Угги – левая… Причем левая на редкость… – возмутилась Хвостик. – И вообще мой брат – восьмирук… И пяти… – она захихикала и все-таки закончила: – Ну, скажем «завуалированно», и пятиног… И ничего…

Ребята заржали так, что в нашу сторону повернулись даже те, кто еще не успел, по каким-то причинам, обратить внимание на колоритные декольте сопровождающих меня дам.

– В общем, – отсмеявшись, продолжил Вовка. – Господин Угги и господин Ремезов сейчас заняты богословскими диспутами с командующим вашей армией…

– Почему именно богословскими? – не понял де Грашш.

– О бабах уже наверняка поговорили…

– Вы хотите сказать, что господин Шириан сейчас в плену? – не скрывая своего удивления, уточнил барон.

– Пока только в гостях, господин министр… – улыбнулся я. – Кто в наше время верит голословным утверждениям о возможностях? Никто… поэтому мы решили пригласить и его, и младшую дочь вашего уважаемого монарха на небольшую вечеринку…

– Еще и Малию прихватили? – Де Грашш явно расстроился. – Это вы сделали зря. Девочка весьма и весьма далека от политики, и… очень достойный человечек…

– Вы не волнуйтесь, господин барон… – серьезно сказал я. – Ни с нее, ни с Шириана не упал ни один волос. И не упадет – это только демонстрация возможностей, и не более. Она вернется домой в любом случае – согласится ли ваш монарх с нашими предложениями или решит все-таки начать с нами войну…

– А вы не боитесь того, что вас просто схватят?

– Сколько тут хороших рубак? – вопросом на вопрос ответил ему Вовка. – Штук двадцать? Тридцать? Вряд ли они остановят даже одного Ольгерда…

– Гвардия… Толпа… Задавят массой… – усмехнулся де Грашш.

– А вы думаете, что у нас нет козыря в рукаве? Зря… мы, конечно, похожи на наивных детей чукотского оленевода, но это только издалека… И первые секунды три…

– Ну да, во всех тех легендах, которые о вас ходят, нет ни слова о том, что вы способны на необдуманный поступок… – хихикнул царедворец. – Ладно, меня вы убедили… Если вы позволите, я на несколько минут предоставлю вас самим себе, и попробую переговорить и с другими сторонниками мирного решения вопроса. Кстати, их достаточно много и среди высокопоставленных придворных. А вы пока пройдите вон в те ворота – если я не ошибаюсь, там сейчас начнутся соревнования по выездке…

– Посмотрим с удовольствием! – улыбнулась министру Клод. – Лошади! Что может быть прекраснее?

– Если не обращать внимания на взгляды местных мужичков, то, наверное, не так много чего… – съязвил Щепкин и, взяв под руку свою супругу, чинно направился в указанном де Грашшем направлении…

Посмотреть на местных наездников нам толком не удалось – буквально через десять минут господин министр протолкался через пытающуюся занять лучшие места на небольшой трибуне толпу гостей и попросил нас пройти во дворец, к ожидающему нас принцу Лодду. Естественно, отказываться мы не стали – лично я никогда не был поклонником светских развлечений, – и вскоре уже шагали по анфиладам роскошно обставленных комнат в дебрях дворцового комплекса.

Наследник престола встретил нас без особого выпендрежа:

– Простите, что не вышел во двор лично – не хотел, чтобы мои «доброжелатели» как-нибудь переврали происходящее… – молодой, довольно просто одетый парень явно не был любителем праздной болтовни и придворных манер. – Мой друг и наставник барон де Грашш коротко пересказал мне суть вашего разговора. Откровенно говоря, я в восторге: представляю себе лицо Шириана, оказавшегося у вас в «гостях»… Интересно, он и там строил из себя грозу всего и вся?

– Трудно сказать, ваше высочество… – ухмыльнулся я. – Но вряд ли.

– Мне тоже так кажется… И вообще, идейка с завоеванием вашего королевства, Ваше Величество, была, между нами говоря, весьма и весьма гниловатой… Но экономическая составляющая этой розовой мечты нашего министра финансов оказалась выше здравого смысла… В том числе и для моего отца… Надеюсь, сейчас он поймет, что с таким соседом надо поддерживать нормальные отношения?

– Мы тоже на это надеемся… – удивленно посмотрев на принца, хмыкнула Беата. – Экономическая составляющая?

– Госпожа Беата Коррин! – развеселился принц. – Боюсь вас удивить, но кроме всякого рода развлечений, которые может придумать любящий отец для своего единственного сына, меня всю жизнь интересовали еще и науки…

– Это радует…

– А меня-то как! – пробормотал он. – Правда, вмешиваться в то, что я считаю необходимым, я пока не могу, но определенные мысли о том, как и что изменить в нашем королевстве тогда, когда я сяду на трон, уже есть. Только не подумайте, что я тороплюсь занять отцовское место – наоборот, чем позже это случится, тем лучше. Правление – это, прежде всего, ответственность. А взваливать на свои плечи такой груз мне пока не хочется. Есть куча других соблазнов, гораздо более привлекательных… Ладно, это все – мелочи. Как я понимаю, неплохо было бы поговорить с моим отцом? А то, боюсь, если вы застанете его врасплох, он может наломать дров…

– Угу… – согласился с принцем де Грашш. – Может…

– Барон, дружище, если вас не очень затруднит, вы не сходите за господином Жеомом? Думаю, его присутствие при разговоре нам не помешает…

…Расставленные в огромном зале столы перестали радовать своим видом уже через полчаса: гости, словно приехавшие из голодных регионов, уничтожали все, что попадало им под руку. Мясо, птица, выпечка, салаты – все сметалось с блюд в считанные мгновения, а мечущиеся между кухней и пиршественным залом слуги не успевали восполнять уничтожаемое. Смотреть на раскрасневшиеся от количества выпитого вина лица соседей становилось все веселее. Еще недавно томные и утонченные придворные постепенно превращались в хвастливое, исполненное чванливости и вельможной наглости быдло. Не все, конечно, – были за столом и такие, кто сохранял трезвый взгляд и нормальные манеры. Но, к сожалению, немного. Музыкантов, наяривающих что-то заунывное на небольшом балкончике прямо у нас над головами, в том ореве, которое царило за столами, практически не было слышно. Зато бас моего соседа напротив заглушал почти все:

– Интересно, почему до сих пор не видно Его Величества? – не отрывая сальный взгляд от груди Оливии, сидящей между мной и Эриком, «шептал» он своему соседу. – И именинника тоже… Может быть, что-то случилось?

– Попробуйте вот этого винца, граф! – пропустив мимо ушей вопрос, ответил ему усердно накачивающийся дармовым спиртным вельможа. – Если я не ошибаюсь, урожай позапрошлого года… Эх, что за времена… Такую дрянь на столы ставят…

– Его величество король Спаттара Минион Четвертый! – Голос герольда, раздавшийся со стороны стоящего на возвышении трона, заставил большинство присутствующих оторваться от тарелок и кубков и вскочить на ноги…

– Ее величество королева Ориелла…

– Его высочество принц Лодд…

– Здорово, что с титулами не перегибают… – дождавшись, пока герольд объявит последнего прибывшего с монархом придворного, на русском обратился ко мне Вовка. – Прикинь, орали бы что-то вроде король такой-то… властелин того-то и того-то… завоеватель… сотрясатель Вселенной и тому подобную хрень… Я бы челюсть вывихнул от скуки. А тут р-раз – и объявили. Молодцы…

– Кстати да, ты прав! – улыбнулся я. – Это было бы чересчур…

Тем временем король, удобно устроившись на массивном резном троне, принялся внимательно вглядываться в лица сидящих за столом гостей. Маленький, плюгавенький человечек с крайне неприятным выражением лица, мигом возникший рядом, тут же принялся нашептывать ему на ухо. Монарх, морщась, односложно отвечал и, наконец, утомившись, мановением руки приказал придворному оставить его в покое.

– А это что за хмырь рядом с местным Батькой? – заинтересованно спросил меня Щепкин. – На редкость гнусная рожа…

– Какой-нибудь местный Ришелье… – буркнул я и замер: король поднял вверх руку и, дождавшись тишины, мрачно оглядел зал:

– Господа! Как вы знаете, сегодня у меня праздник! Ровно двадцать лет назад моя любимая супруга королева Ориэлла подарила мне наследника. Принца Лодда. То, каким стал мой первенец за эти годы, вы все прекрасно знаете – бесстрашный воин, прекрасный охотник, вдумчивый царедворец и достойный дворянин, он, не покладая рук, перенимает у меня опыт управления государством. Дабы, когда настанет срок, стать достойным преемником своего отца. И хотя он еще очень молод, я часто ловлю себя на мысли, что горжусь тем, что дал ему жизнь. С днем рождения, сын!

Раздался звон сталкивающихся над столом кубков, но монарх поднял руку, и шум в зале мгновенно стих.

– Однако, прежде чем начать празднование этого события, я бы хотел заострить ваше внимание на другой проблеме. К моему искреннему сожалению, за этим столом, кроме тех, кто по велению сердца решил поздравить моего наследника с юбилеем, присутствуют гости незваные. И не разделяющие нашей общей радости. Пробравшись в наш дворец с камнем за пазухой, эти люди, замыслившие недоброе, смотрят на вас и смеются – что для них преемственность нашей династии? Что им наши радости и горести? Ни-че-го!

– Отец!!! – принц Лодд возмущенно врезал кулаком по столу и вскочил на ноги.

– Молчать! Или ты забыл, кто тут король? – взбесился Минион и, привстав на троне, рявкнул: – Стража! Взять их!!!

– Кого, меня и моих друзей? – встав, поинтересовался я. – Или кого-то еще? Красиво сказано – камень за пазухой… А ваши полки, приближающиеся к границам моего королевства, это что, цветок? Вам не кажется, Ваше Величество, что прежде, чем что-то делать, надо немного подумать?

– Что встали! Я сказал взять!!! – срываясь на фальцет, заорал самодержец и затопал ногами, так, что аж подпрыгнул на троне. Пришлось уходить в джуше.

– Слышь, мужик, что ты так орешь? – усевшись на подлокотник его трона, поинтересовался я через пару секунд. – Скажи, что мы тебе сделали плохого?

– Э-э-э… – промычал Минион, явно не ожидавший от меня такой прыти.

– А поконкретнее можно? Кстати, если ты не остановишь своих солдатиков, то, боюсь, без крови мы не обойдемся… – положив перед ним оба своих меча, буркнул я. – Кстати, те, кто мешал мне сюда подойти, живы… Пока живы…

Минион Четвертый, тупо глядя на царящий в пиршественном зале бардак, никак не мог понять, чего я от него требую. А вот его сын оказался посообразительнее – поняв, что его отец находится в состоянии шока, парень вскочил на стол и рявкнул:

– Стража, стоять! Убрать оружие!!! НЕМЕДЛЕННО!!!

– Это переворот!!! – тявкнул «Ришелье» и тут же получил по голове от стоящего рядом де Грашша.

Перепуганная публика, переворачивая кресла, бросилась было к балконным дверям и к выходу, но не тут-то было:

– Я сказал всем стоять! – принц Лодд, презрительно оглядев толпу придворных, тяжело сел на свое место и схватился руками за голову:

– М-да, случись что, на вас нет никакой надежды… Одиннадцать человек, схватившихся за оружие… Не считая стражи… Остальные – трусы… – Он немного подумал, потом поднял голову и рявкнул: – Тем, кто с оружием – большое спасибо… Можете остаться… Остальные – вон!!!

Глядя, как из зала улепетывают его подданные, король Минион быстро пришел в себя:

– Что тут происходит? Государственный переворот? Сын, ты что? Этот трон и так твой!

– Нет, папа… не мой… И я не собираюсь тебя свергать… Просто я не хочу большой войны. С самого детства ты твердил мне, что люди, которые живут там, за пределами дворца – это кровь и плоть нашего королевства. И тот, кто сидит на троне королей Спаттара – за них в ответе. Эта мысль слишком глубоко въелась в мою душу для того, чтобы бездумно посылать ни в чем не повинных солдат на смерть… Оглянись – тех, кого ты считаешь врагами, всего шестеро… Стражи тут – раз в десять больше… Сколько твоих солдат на ногах? Я вижу двенадцать… Остальные – лежат без сознания… Будь у короля Ольгерда желание тебя убить, он бы сделал это без всяких проблем. Разве не так? Так почему он этого НЕ сделал? Что молчишь, отец?

Минион молча пожал плечами.

– Не знаешь? Зато знаю я. Не было никакого камня за пазухой. Этот человек пришел к нам, желая одного – предотвратить начинающуюся войну. И спасти жизни своих подданных. Достойное желание для Настоящего короля. Так чем ты хуже?

– Между нами – кровь… – глухо пробормотал Минион.

– Чья? Ублюдка де Компфа, изнасиловавшего подданного короля Коррина? Плюнувшего на те инструкции, которые он получил вместе с назначением нашим послом? Да если спросить меня, то мы ОБЯЗАНЫ были сделать с ним то же самое, если бы он умудрился избежать наказания в Аниоре.

– Моя дочь в их руках… – опустив голову, упрямо давил свою линию Чума.

– Жива и здорова… – хмыкнул я.

– Это только слова…

– А зачем мне лгать? Будь у меня желание сделать вам гадость, я бы устроил вам кучу внутренних проблем, при которых нападать на внешнего врага вам бы было некогда…

– Например? – подняв голову, Минион удивленно уставился на меня.

– Ну, проще всего устроить смену династии… – улыбнулась Беата. – Убрать вас, королеву, принца, принцессу – и в Спаттаре разгорится такая борьба за трон, что лет пять минимум никто из ваших подданных даже не вспомнит об Аниоре…

– Это не так просто… – заскрипел зубами король.

– Разве? – кивнув на мои мечи, поинтересовался принц Лодд. – Я тебе говорил – эти люди победили Тварей. И Орден. Что для них мы? Посмотри на этих женщин – разве хоть одна из них запыхалась? А ведь пару минут назад они положили кучу наших гвардейцев! Никого не убив… Как?

– Ваше Величество! – слезая с подлокотника, улыбнулся я. – Давайте начнем сначала. Ваш подданный, барон де Компф, был казнен за совершенное им преступление. После суда и в строгом соответствии с нашими законами. Которые, по долгу службы, обязан был знать. Если у вас есть какие-то претензии по этому поводу, я готов их выслушать. Но, если я не ошибаюсь, и у вас в королевстве существует подобная статья… Правда, я не знаю, насколько она работает применительно к власть имущим.

– Работает! – буркнул монарх.

– Не работает! – одновременно признались принц и министр внутренних дел.

– Значит, он должен был получить по заслугам. И получил. Какие могут быть претензии?

– Никаких… – твердо сказал принц. – Правда, отец?

– Правда… – мрачно подтвердил слова сына монарх.

– Вот и хорошо. Ваша дочь и командующий армией сейчас находятся в постоялом дворе «Пять клинков» в квартале оружейников. Живые и здоровые. Если у вас есть желание – можете послать за ними своих людей. Думаю, господина Шириана Злобного мои люди связали. Исключительно для того, чтобы не калечить. А принцесса Малия искренне считает, что ее похитители с оружием в руках караулят ее за дверью.

– А что, их там нет? – удивился Лодд.

– Нет… Думаю, они давно покинули город… – ответил им Вовка. – Что им там делать? Это мы тут пируем, а они – работали…

– Лейтенант! Возьмите пару солдат и пару заводных лошадей и съездите за ними! – приказал красному от стыда за своих поверженных солдат офицеру барон де Грашш. – И поживее… Что стоите? В вашем присутствии тут нет никакой необходимости…

– А теперь, если у вас нет особых возражений, я бы хотел уделить немного времени подписанию мирного договора… – усевшись в кресло чуть пониже трона, я удивленно посмотрел на делающую мне какие-то знаки Беату и, сообразив, что она пытается мне напомнить, добавил:

– Кстати, не мешало бы отправить гонцов в войска… А то может случиться непоправимое…

– Я их УЖЕ отправил… – отщипывая от грозди винограда, лежащей на тарелке неподалеку от него спелые ягоды, пробормотал принц. – Думаю, все будет нормально… Что-нибудь еще?

– Было бы неплохо, если бы Его величество король Минион Четвертый назначил к нам нового посла… – ехидно усмехнувшись, добавил Вовка. И, перейдя на русский, ляпнул: – А то старые уже закончились…

Глава 66

Мелух Алон по кличке Левша

Остановиться на пороге камеры не удалось – удар тюремщика между лопаток оказался настолько сильным, что Мелух, пролетев добрых три шага, упал плашмя на земляной пол камеры. Практически уперевшись лицом в волосатые ноги сидящего на краю нижней лавки здоровяка.

– Вот так и лежи… – дождавшись, пока громыхнет засов на затворившейся за спиной Алона двери, гулко ухнул он и попытался поставить грязный сапог прямо на спину Мелуха. – А то я давно не чистил сапоги…

– А зачем они тебе? – вскакивая на ноги и уворачиваясь от растопыренных пальцев владельца грязных сапог, парень выхватил из брючного шва сделанную еще в Мурзуфской тюрьме заточку и отработанным движением вогнал ее под подбородок пытающегося его схватить здоровяка.

Времени заглядывать в мигом подернувшиеся поволокой глаза еще стоящего на ногах трупа не было, но отказать себе во въевшейся в плоть и кровь привычке похлопать жертву по щеке Алон не смог. Его правая ладонь пару раз шлепнула по заросшей черным густым волосом морде здоровяка и только потом метнулась к горлу еще одного любителя поглумиться над новенькими…

– Кхе-кхе-кхе… – кашель, раздавшийся из-под единственного в камере окошка, заставил атакующих Мелуха мужчин замереть на месте:

– Ну, здравствуй, сынок! – полузабытый за годы странствий голос Доходяги Эгга точно так же, как и в старые добрые годы резанул Алона по ушам.

– Привет, Доходяга! Тебя-то каким ветром сюда занесло? Я и не знал, что ты все еще коптишь это чертово небо, старый хрыч…

– М-да… Можно сказать, что уже и не копчу… – поудобнее устраиваясь на скрипучем ложе, пробормотал бывшая гроза Черного Побережья. – Четыре года как дожидаюсь… Давай сюда, посидим, вспомним прошлое… Что уставились? Али не признали? Алон Левша. Он же Сапожник. И его коронный удар… Бычара, можешь не смотреть – Тухлому уже не поможешь… Отбегался, жирняга… Может, кстати, и к лучшему…

Пробравшись между грязных, заваленных давно не стиранными шмотками полатей, Мелух добрался до лежбища своего первого учителя и грустно посмотрел на осунувшееся лицо когда-то гордившегося своей силой и статью убийцы:

– А ты здорово сдал, Доходяга… Увидь я тебя в толпе – не признал бы точно…

– Угу. Так и было… В Греинце и в Омолоне. Целую вечность тому назад… Старею я, сынок… Вернее, уже давно постарел…

– Да ладно прибедняться-то… – пробормотал Левша. – Вон, до сих пор на Красном месте возлежишь…

– Это не потому, что молод. Просто эти – не доросли… – презрительно оглядев затихших по углам сокамерников, вполголоса признался Эгг. – Будь тут пара ребят позлее – меня бы давно закопали где-нибудь в овраге неподалеку…

– До ближайшего оврага – часа три ходьбы… – ухмыльнулся Левша. – Или ты забыл, где мы находимся?

– Забудешь тут, как же… Ладно, скидывай на пол это вот дерьмо рядом, стели свою куртку, устраивайся и рассказывай, где был, что видел, как влетел…

– Подъем, урр-роды! – в смотровом глазке на двери сдвинулась заслонка, и за мелкоячеистой стальной сеткой показался глаз Беляночки – дежурного надсмотрщика, судя по темноте за окном, решившего разнести завтрак раньше чем обычно. – Что, жрать хочется? Увы, с сегодняшнего дня вы с довольствия сняты…

– Что это вдруг? – подал голос Мечта. – Проворовались?

– Неа… Вы, наверное, не в курсе, но сегодня – День Большого Исхода… Так зачем переводить драгоценные продукты?

– О, Мишра… – испуганно пробормотал Валенок. – Только этого мне и не хватало…

Алон, закинув руки за голову, мрачно уставился в потолок и тяжело вздохнул: попасть в Черный Острог, да еще перед самым Исходом надо было умудриться…

– И ведь не уйдешь… – вторя его мыслям, прошептал Доходяга. – В этот день из Острога еще никто не убегал…

– Эй, девочки! Хватит валяться! Пять минут на сборы! Слышите шум? – Это провожающие… ждут, пока вы выйдете подышать свежим воздухом… Стервятники чертовы… – С лязгом поставив задвижку обратно, Беляночка пошел к следующей камере…

– Попали! – смотреть на трясущийся подбородок сидящего через две кровати Мелкого было противно до омерзения, и Алон, вздохнув, снова уставился в потолок…

…Пять минут пролетели в одно мгновение, и когда дверь в коридор внезапно распахнулась, Мелух не сразу сообразил, что пора выходить.

– Ну, что, поперли? – первым спрыгнув с ложа, постаревший, но такой же бесстрашный, как и двадцать лет назад, Доходяга, не дожидаясь сокамерников, уверенной походкой знающего себе цену мужчины вышел в коридор. Левша, собравшись с духом, метнулся следом за учителем…

В коридоре было темно. И пусто. Несмотря на открытые двери, выходить из камер желающих пока не находилось, поэтому до выхода на улицу они добрались без всякой давки. И остановились: площадь, на которую вела крытая решетчатая галерея, была забита народом до отказа. Кроме, разве что, небольшого участка в самом центре. Там, где галерея превращалась в подобие круглого загона или арены для боев с хищниками…

– Арбалетчики… Пикинеры… Мечники… – зло пробормотал Эгг. – Из галереи тоже не уйти… Сталь… Ладно, пошли… Будь что будет…

Сзади раздались крики боли – ворвавшиеся в камеры латники тычками коротких мечей выталкивали не желающих участвовать в церемонии заключенных из их последних пристанищ, не особенно заботясь о сохранности шкуры обреченных…

– М-да… Ни капельки гордости… – прислушавшись к крикам, доносящимся из коридора, криво ухмыльнулся Доходяга. – И это – элита преступного мира? Не верю…

– Дамы и господа! – Гулкий голос герольда, раздавшийся откуда-то со стороны Дворца Правосудия, заставил Левшу вздрогнуть и слегка прибавить шаг. – Двадцать семь лет мы ждали этого часа! Двадцать семь лет верили, что однажды утром на площади Большого Исхода дрогнет Ткань Мира, и все то отребье, которое отравляло жизнь вам, вашим родным и близким, наконец, канет в черное пламя небытия. Мало кто из собравшихся здесь помнит, как открывался Глаз Правосудия в прошлый раз: два срока Ожидания – слишком много для обычного человека. Но если верить летописям, то в Двенадцатый год царствования Митриха Одиннадцатого в Глаз шагнуло сорок два неисправимых преступника. И почти десять лет после этого в Империи практически не было ни воровства, ни убийств, ни насилия… Увы, двадцать семь лет тому назад Глаз Правосудия так и не открылся… Да, бывает и так, хотя и не часто… И лишенные страха перед неотвратимостью Наказания ублюдки решили, что этого не будет НИКОГДА! Мы все помним Черную Седьмицу и скорбим по убиенным в эти страшные годы родным… Если бы не армия Императора Митриха Двенадцатого, Гневного, то, возможно, и сейчас вам было бы страшно покидать свои дома по ночам или путешествовать по дорогам государства без большого отряда солдат… Да, буйство этих тварей, которые только называют себя людьми, было пресечено, но справиться с этой заразой раз и навсегда, увы, не получилось… Словно сказочный многоглавый дракон, эта скверна снова и снова поднимает голову в разных уголках нашей благословенной страны… И вот сегодня настал знаменательный день – глашатай перевел дух и с новыми силами принялся за чтение, – День Большого Исхода. Еще в час Серого Петуха часовые Дворца Правосудия заметили, как над Плитой Возмездия начали появляться первые Искры Исхода. К часу Последней Звезды стало ясно – Большой Исход состоится! И Закон восторжествует! Ура!!!

Тысячи глоток ожидающих начала страшной церемонии зрителей в едином порыве подхватили крик герольда, и над площадью понеслось многоголосое «Ура»…

– Чему они радуются, придурки? – не отрывая взгляда от алеющего неба, пробормотал Доходяга Эгг. – Не станет нас – грабить их будут другие… Какая разница? Человеческой природы не переделать. Никак…

– Зрелищу… – вздохнул Левша. – Им плевать на нас и наши жизни. Зато возможность рассказывать детям и внукам о том, что лично видели Исход дорогого стоит…

– Ну да, пожалуй… О, а вот и это самое Сияние… Вон, над плитой! Посмотри! Черт, мне о нем дед рассказывал…

Привстав на цыпочки, Мелух присмотрелся к огромному камню в середине площади и почувствовал, что его начинает пробирать озноб – черное марево, возникшее в воздухе, выглядело так, будто кто-то неизмеримо могущественный вырвал кусок Ткани Мира и ушел, забыв ее зарастить…

Толпа за их спинами взвыла, и практически одновременно с этим над плитой словно вспыхнуло черное пламя – глазам стало невыносимо больно, и Левша на мгновение решил, что ослеп…

Возле Дворца Правосудия зарокотали барабаны. Потом что-то заорал глашатай, но разобрать смысл произносимых им слов было невозможно – Мелух изо всех сил пытался перебороть безумный страх и устоять на подгибающихся ногах.

– Я не хочу!!! Выпустите меня отсюда!!! – заорал кто-то неподалеку. – Ну, пожалуйста, люди добрые! Я виноват! Но я раскаялся!!! Простите!!!

Через пару минут орала и билась в истерике добрая половина обреченных на исход заключенных. Толпа, стоящая за спинами солдат, окруживших решетки галереи, тут же принялась смеяться и улюлюкать.

– Ииии… Р-раз! – команды начальника стражи почти не было слышно, но не раз отрабатывающие это упражнение воины слаженно опустили длинные, в два человеческих роста пики горизонтально и сделали шаг вперед.

– Ииии… Два!! – остро отточенные наконечники уткнулись в тела не желающих шагать в марево Глаза Правосудия людей и сделали первый, еще не сильный укол…

– Ииии… Три!!! – отведенные для удара пики приготовились к полноценному удару…

– Граждане Империи! Большой Исход начинается! – взвыл глашатай, и на площади поднялся такой крик, что у Алона вдруг разболелась голова.

– Идем… Не хочу подохнуть, как свинья на вертеле… – Голос Доходяги, первым шагнувшего к Плите, было слышно еле-еле… – Или, если хочешь, можешь ждать, пока тебя туда забросят…

В последний раз оглянувшись на буйствующую за решетками толпу, на здания, окружающие площадь и на такое знакомое алое небо над головой, Левша набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и вслед за Эггом шагнул в марево Черного сияния…

– Ну, что, так и будешь стоять зажмурившись? – донесся до него отчего-то крайне довольный голос Доходяги. – Или все-таки оглянешься по сторонам?

Алон открыл глаза и… онемел: вокруг не было ни решеток, ни толпы, ни площади… Скала на опушке леса. Под ногами – трава… Странное синее небо над головой. Покрытая рытвинами дорога в паре полетов стрелы. Небольшое село на горизонте. Странный, будоражащий нервы запах скошенной травы. И марево Черного Сияния за спиной…

– Ха! Вот это, как я понимаю, еще смерть! – расхохотался Эгг. – Подождем наших или пойдем, пройдемся немного?

– Ты думаешь, есть смысл ждать? – пожав плечами, усмехнулся постепенно приходящий в себя Алон. – Как минимум, половина предпочтет умереть от пик, но не сделать этого самого шага…

– Ну да, согласен… – в последний раз оглянувшись на выпустившую их скалу, буркнул Доходяга и решительно направился в сторону виднеющегося на горизонте села…

– Эй, Эгг! Мне кажется, или вон там, за дорогой, – Левша плотоядно улыбнулся и замедлил шаг, – за вот тем стогом сена парочка молоденьких селянок?

– Не может быть! – хрипло пробормотал Доходяга. – У меня четыре года не было бабы… Хочу…

– Ну, так пошли, попробуем свежего мясца… – на всякий случай выхватив из шва свою любимую заточку, ухмыльнулся Мелух и от души врезал учителю ладонью по плечу: – Ты молодец! Не зря я тебя послушался…

Глава 67

Беата

Выехать из Спаты удалось только во второй половине дня – король Минион, сообразивший, наконец, что выбора ему не оставили, довольно быстро превратился в радушного хозяина и постарался сделать все, чтобы загладить свою оплошность, или «косяк», как выразился мой благоверный. Прерванное застолье возобновилось с новой силой, правда, в гораздо меньшем составе – принц Лодд наотрез отказался возвращать за столы тех, кто вместо того, чтобы попытаться встать на защиту трона, выбрал позорное бегство. Впрочем, стараясь удержать лицо, правящий монарх не только согласился с сыном, но и пообещал жестоко наказать каждого «предателя» и «труса». Слегка напряженная обстановка за столами разрядилась с приездом принцессы Мали и Шириана Злобного: как и говорил Ольгерд, с их головы не упал ни один волосок. Правда, на лице командующего армией Спаттара красовался здоровенный синяк, поставленный ему кем-то из наших ребят, но это сочли мелочью, не стоящей внимания, и технично замяли. Если бы не многократно высказанное братом желание побыстрей вернуться в Аниор, пир продолжался бы как минимум пару дней, а так за час-полтора до рассвета нам все-таки удалось добраться до выделенных принцем апартаментов и немножечко поспать. Правда, не всем – Эрик, как самый молодой, был оставлен бодрствовать, так как исключать возможность попытки реванша мы отчего-то не стали. А часов с десяти утра сонный, но пребывающий в великолепном расположении духа брат включился в работу над мирным договором.

Как и следовало ожидать, под его чутким руководством процесс не затянулся – перед обедом все необходимые бумаги были подписаны обеими сторонами, и, наотрез отказавшись от пира, который собирался закатить по этому поводу король Спаттара, мы, заскочив на постоялый двор и переодевшись, все-таки выехали из столицы…

Тяжелее всего было избавиться от эскорта, выделенного принцем Лоддом – десяток гордых оказанным доверием воинов изо всех сил сопротивлялись попыткам Ольгерда отправить их обратно, и из-за этого нам пришлось сделать здоровенный крюк, так как двигаться не к границе с Аниором в присутствии спаттарцев было бы странно. «Скинуть хвост» удалось в придорожной харчевне километрах в десяти от столицы: Вовка, рассыпавшись в благодарностях перед командиром маленького отряда, проспонсировал им ужин, и, проехав по той же дороге еще километра полтора, мы с облегчением ломанулись прямо через лес в направлении на заветную поляну…

…Запах гари первым почувствовала Оливия – сморщив носик, она удивленно посмотрела на скачущего рядом Эрика и поинтересовалась:

– Вам не кажется, что неподалеку что-то горит?

Ольгерд, потянув носом воздух, помрачнел, ушел в себя и через некоторое время пробурчал:

– Вон там, скорее всего, деревня… Довольно много людей… Видимо, там пожар… Наверное, надо помочь…

До опушки леса добрались минут за десять. И сразу же пустили коней в галоп: клубы черного дыма, поднимающиеся из-за невысокого холма, были такой густоты, что по создавшемуся у меня ощущению, гореть должен был, как минимум, небольшой городок.

– У, суки… – первым вылетев на вершину холма, выругался Вовка. – Это не пожар! Разбойники, что ли…

И правда – горящие дома никто не тушил. Между ними метались перепуганные до смерти женщины, пытаясь убежать от гоняющихся за ними оборванцев, вооруженных топорами и вилами, а немногие оставшиеся в живых мужчины старались оказать опьяненным жаждой крови ублюдкам хоть какое-то сопротивление. Но, судя по всему, без особого успеха – десятка полтора слаженно действующих бандитов сноровисто уничтожали одного защитника деревни за другим, и к моменту, когда мы добрались до околицы, в живых оставалось человека четыре. Если не считать насилуемых женщин…

Как ни странно, на наш отряд разбойники среагировали не сразу – видимо, группа из шести человек, половина из которых были женщинами, не показалась им особенно опасной. А зря – слетев с лошадей и автоматически разбившись на тройки, мы в первые же пару минут выкосили добрую половину этих тварей.

Однако ожидаемого сопротивления не встретили – поняв, что столкнулись с силой, справиться с которой они не смогут, перепуганные мужчины бросились врассыпную. Кроме тех, кто уж очень увлекся процессом насилия. Пришлось носиться между пылающими строениями вдогонку за улепетывающими от нас уродами…

Проще всего было Ольгерду – он чувствовал каждого из находящихся в деревеньке людей и безошибочно выводил нашу тройку туда, где пряталась очередная тварь. Или перепуганная женщина. Именно он, поняв, что ни одного живого разбойника поблизости нет, бросился бежать по направлению к лесу, из которого мы выбрались несколько минут назад, крикнув, что туда убегают еще двое…

Завидовать физической форме бегущих впереди бандитов не стоило однозначно – еле передвигающие ноги от усталости мужчины «бежали» так, как будто никогда не ходили пешком больше пары десятков метров. И я подумала, что, будь на их месте, вместо того, чтобы тратить заканчивающиеся силы в бесполезном беге по направлению к опушке, остановилась бы и попробовала привести в норму сбитое дыхание, чтобы хоть немного посопротивляться. Увы, эти двое думали иначе – метров за десять до «спасительных» деревьев они даже увеличили темп!

Торчащий из земли кусок серого камня метра три высотой, вставший у них на пути, как ни странно, их не остановил: вместо того чтобы попытаться его обогнуть, оба насильника и убийцы с размаху шарахнулись о его поверхность и пропали!!!

Бегущий буквально в трех шагах за ними Эрик остановиться не успел…

– Портал! – выдохнул Ольгерд, и, остановившись в шаге от еле видного марева перехода, выхватил из кармана маршрутизатор.

Ткнув пальцем в какой-то сенсор, он затравленно оглядел всех нас и, впихнув приборчик в руку Клод, приказал:

– Мы за Эриком. Жди Эола. Постараемся вернуться до закрытия…

Content

Василий Горъ
Аз воздам

Глава 1 Геннадий Соломин

Глава 2 Старший лейтенант Сизов

Глава 3 Семен Ремезов

Глава 4 Маша

Глава 5 Кириллов

Глава 6 Мерион Длинные Руки

Глава 7 Ольгерд

Глава 8 Геннадий Соломин

Глава 9 Хранитель Эол

Глава 10 Ольга

Глава 11 Макрин Бессарион Тенгизович. Кличка Бес

Глава 12 Кормухин

Глава 13 Беата

Глава 14 Маша Логинова

Глава 15 Мерион Длинные руки

Глава 16 Геннадий Соломин

Глава 17 Ольга

Глава 18 Хранитель Эол

Глава 19 Кормухин

Глава 20 Ольгерд

Глава 21 Макрин Бессарион Тенгизович

Глава 22 Соломин

Глава 23 Ольга Кормухина

Глава 24 Вовка Глаз

Глава 25 Хранитель Эол

Глава 26 Беата

Глава 27 Маша Логинова

Глава 28 Геннадий Соломин

Глава 29 Олеся Коваленко

Глава 30 Ольгерд

Глава 31 Ольга Кормухина

Глава 32 Хранитель Эол

Глава 33 Вовка Щепкин

Глава 34 Беата

Глава 35 Кормухин

Глава 36 Маша Логинова

Глава 37 Вовка Щепкин

Глава 38 Хранитель Эол

Глава 39 Вадим Сизов

Глава 40 Беата

Глава 41 Баронесса Золиа

Глава 42 Ольга Кормухина

Глава 43 Геннадий Соломин

Глава 44 Эрик

Глава 45 Маша

Глава 46 Ольгерд Коррин

Глава 47 Баронесса Золиа

Глава 48 Беата

Глава 49 Кириллов

Глава 50 Хранитель Эол…

Глава 51 Ахмед Алиев

Глава 52 Геннадий Соломин

Глава 53 Вовка Щепкин

Глава 54 Король Спаттара Минион четвертый, Чума

Глава 55 Маша

Глава 56 Геннадий Соломин

Глава 57 Кириллов

Глава 58 Хранитель Эол

Глава 59 Ольгерд

Глава 60 Кормухин

Глава 61 Беата

Глава 62 Ольга Кормухина

Глава 63 Хранитель Эол

Глава 64 Оливия

Глава 65 Ольгерд

Глава 66 Мелух Алон по кличке Левша

Глава 67 Беата