Владимир Михайлов

Встреча на Япете

1

Звезды процарапали по экрану белые дуги. Брег, грузнея, врастал в кресло. Розовый от прилившей крови свет застилал глаза, приглашая забыться, но пилот по-прежнему перетаскивал тяжелеющий взгляд от одной группы приборов к другой, выполняя главную свою обязанность: следить за автоматами посадки, чтобы, если они откажут, взять управление на себя. За его спиной Сивер впился взглядом в экран кормового локатора и от усердия шевелил губами, считая еще не пройденные сотни метров, которым, казалось, не будет конца. Звезды вращались все медленнее, наконец вовсе остановились.

– Встали на пеленг, – сказал Брег.

– Встали на пеленг, – повторил Сивер.

Япет был теперь прямо под кормой, и серебряный гвоздь «Ладоги» собирался воткнуться в него раскаленным острием, завершив свое многодневное падение с высоты в миллиарды километров. Вдруг тяжесть исчезла. Сивер собрался облегченно вздохнуть, но забыл об этом, увидев, как помрачнело лицо Брега.

– Ммммм!.. – сказал Брег, бросая руки на пульт. – Не вовремя!

Тяжесть снова обрушилась.

– Тысяча! – громко сказал Брег, начиная обратный отсчет.

Он повернул регулятор главного двигателя. На экране прорастали черные скалы, между ними светился ровный «пятачок».

– Следи, мне некогда, – пробормотал Брег.

– Идем точно, – ответил Сивер.

– Кто там? – спросил Брег, не отрывая взгляда от управления.

– Похоже, какой-то грузовик. Видимо, рудовоз…

– Сел на самом пеленге, – сердито бросил Брег. – Провожу отклонение.

– Порядок, – сказал Сивер.

– Шестьсот, – считал Брег. – Триста. Убавляю…

Сивер предупредил:

– Закоптишь этого.

– Нет, – проговорил Брег, – сто семьдесят пять, уберу факел, сто двадцать пять, сто ровно, девяносто.

– А хотя бы, чего ж он так сел? – сказал Сивер.

Скалы поднялись выше головы.

– Самый паскудный спутник, – сказал Брег, – надо было именно ему оказаться на их трассе. Сорок. Тридцать пять. Упоры!

Зеленые лампочки замигали, потом загорелись ровным светом.

– Одиннадцать! – кричал Брег. – Семь, пять!..

Двигатель гремел.

– Ноль! – устало сказал Брег. – Выключено!

2

Грохот стих, лишь тонко и редко позванивала, остывая, обшивка кормы да ласково журчало в ушах утихомирившееся время. Сивер открыл глаза. Рубка освещалась зеленоватым светом, от него меньше устает зрение. Брег потянулся и зевнул. Они посмотрели друг на друга.

– Но ты здорово, – сказал Сивер. – И надо же: автомат скис на последних метрах.

– Я его подкарауливал, – ответил Брег. – Чувствовал, что вот-вот… С этой спешкой мы его перегрузили, как верблюда. Теперь придется менять.

– Я думал, ты мне поможешь.

– Ну, помогу, а потом займусь. Полагаю, времени хватит.

– Когда, ты считаешь, они придут? – спросил Сивер.

– Суток двое прозагораем, а то и меньше, – сказал Брег.

– Только? По расчету вроде бы выходило пять дней. Я хотел здесь оглядеться…

– Тут одного дня хватит. Камень и камень, тоскливое место. Вот если бы они возвращались месяцем позже, на их трассу вывернулся бы Титан, там садиться благодать, и вообще цивилизация.

– Вот тогда-то, – сказал Сивер, – мы и врезались бы. Скажи спасибо, что это Япет – всего-навсего пять квинтильонов тонн массы. Титан раз в тридцать массивнее…

– Чувствую, – улыбнулся Брег, – ты готовился. Только к Титану я и не подскочил бы, как лихач. Я его знаю вдоль и поперек. Так что не удивляй меня знаниями. Кстати, их ты, пожалуйста, тоже не удивляй.

– Ну уж их-то мне и в голову бы не пришло, – сказал Сивер. – С героями надо осторожно…

– Правильно, – кивнул Брег. – Со мной-то стесняться нечего: раз дожил до седых волос на посыльном корабле – значит, явно не герой.

– Ну ладно, чего ты, – пробормотал Сивер.

– Я ничего, – спокойно сказал Брег. – Я и сам знаю, что не гений и не герой.

Они еще помолчали, отдыхая и поглядывая на шкалы внешних термометров, которые должны были показать, когда окружающие камни остынут наконец настолько, что можно будет выйти наружу. Потом Сивер сказал:

– Да, герои – это… – Он закончил протяжным жестом.

– Не знаю, – проговорил Брег, – я их не видел в те моменты, когда они становились героями, а если бы видел, то и сам бы, может, стал.

– А кто их видел? – спросил Сивер. – Герои – это рекордсмены; уложиться на сотке в девять секунд когда-то было рекордом, потом – нормой мастера, а теперь рекордсменом будет тот, кто не выйдет из восьми. Так и тут. Чтобы летать в системе, не надо быть героем; вот и мы с тобой путешествуем, да и все другие, сколько я их ни видел и ни показывал, – тоже вроде нас. А вот за пределы системы эти вылетели первыми.

– Ну не первыми, – сказал Брег, он собрался улыбнуться, но раздумал.

– Но те не вернулись, – проговорил Сивер. – Значит, первые – эти, и уж их-то мы встретим, будь уверен. У меня такое ощущение, что мне повезет, и я сделаю прима-репортаж.

– Ну, – сказал после паузы Брег, – можно выходить.

3

Они закрепили кресла, как и полагается на стоянке, неторопливо привели рубку в порядок, с удовольствием ощущая легкость, почти невесомость своих тел, естественную на планетке, в тысячу раз менее массивной, чем привычная Земля. Сивер взял саквояж и медленно, разглаживая ладонями, стал укладывать в него пижаму, халат, сверху положил бритву. Брег ждал, постукивая носком ботинка по полу.

– Пижамы там есть, – сказал он.

– А я не люблю те, – ответил Сивер, застегивая «молнию».

Лифт опустил их на грузовую палубу. Там было тесновато, хотя аппаратура Сивера и коробки с медикаментами и витаминами занимали немного места: «Ладога» не была грузовиком. Сивер долго проверял аппаратуру, потом, убедившись, что все в порядке, дал одну камеру Брегу, другую взял сам.

Вышли в предшлюзовую. Помогая друг другу, натянули скафандры и проверили связь. Люк отворялся медленно, словно отвыкнув за время полета.

Башмаки застучали по черному камню. Звук проходил внутрь скафандров, и от этого людям казалось, что они слышат ногами, как кузнечики. Вспыхнули нашлемные фары. Брег медленно закивал головой, освещая соседний корабль, занявший лучшее, центральное место на площадке. Машина на взгляд была раза в полтора ниже «Ладоги», но шире. Закопченная обшивка корабля сливалась с мраком; амортизаторы – не телескопические, как у «Ладоги», а шарнирные – вылезали в стороны, как локти подбоченившегося человека, и не вызывали ощущения надежности: частые утолщения показывали, что их уже не раз сваривали. Сивер покачал головой: зрелище было грустным.

– Да, – сказал он, – рудовоз класса «Прощай, мама». Что они делают в этих широтах? Погоди, возят трансурановые с той стороны на остальные станции группы Сатурна. Правильно?

– Давай дальше, эрудит, – проворчал Брег.

– Это срам, – сказал Сивер, – что энергетика станций зависит от таких вот гробов. Кстати, а что он вообще делает здесь? Рудник же на той стороне.

– Скорее всего техобслуживание. Рудовозам разрешено заходить на станции, как эта, если они никому не мешают.

– Нам они как раз мешают, – сказал Сивер. – Боюсь, что «Синей птице» некуда будет сесть.

– Если она и впрямь зайдет, – проворчал Брег. – Они могли изменить маршрут.

– И в самом деле, – сказал Сивер, – им не сесть. Она же, пожалуй, раза в два больше нашего, «Птица»? А этот стоит – неудобнее нельзя, и растопырился.

Они снова обернулись, поводя лучами фар по кряжистому корпусу. На нем, почти на самой макушке, по рыхлой броне неторопливым жуком полз полировочный автомат, оставляя за собой тускло поблескивавшую полосу. Рудовоз прихорашивался. Сделать это ему, пожалуй, следовало бы уже давно.

– Ну и агрегат, – усмехнулся Сивер. – Корабль запущен дальше некуда. А между тем в этой зоне полагается быть инспектору. Готов поспорить, что он безвылазно сидит на Титане. Поэтому они и сели на автоматической станции, где нет людей и их никто пе увидит.

Он умолк, огибая вслед за Брегом глыбу, об острые края которой можно было порезать скафандр.

– И вообще космодром следовало строить там, где камней поменьше.

– Камни здесь появились, когда строили космодром, – сказал Брег. – Взрывали скалы. И потом, каждая посадка и старт добавляют их: скалы трескаются от наших выхлопов. В других местах камней вообще нет: ни тебе атмосферы, ни колебаний температуры…

– Все равно надо было строить на гладкой стороне.

– Фон, – сказал Брег. – Там уран и прочее. – Он взглянул на свой дозиметр. – Даже этот кораблик поднял фон. Видишь? – Он показал Сиверу прибор.

– Что ж удивительного, если он нагружен трансуранами по самую завязку. Но теперь потрясаешь, я вижу, ты меня, а не наоборот.

– Ну, – проворчал Брег, – я-то узнал это не из книг… Вот и пришли.

Они остановились возле небольшой, наглухо закрытой двери, ведущей в помещения станции, вырубленной в скале.

– Я зайду, расположусь, – сказал Сивер, – а ты принеси остальное. – После паузы он, спохватившись, прибавил: – Если тебе не трудно, конечно.

– Нет, – ответил Брег, – чего ж здесь трудного.

4

Обширная комната – кают-компания станции – была освещена тусклым светом, и поэтому углы ее казались не прямыми, а острыми, глубоко уходящими в скалу. Автоматы, как им и полагалось, экономили энергию. Сивер поискал взглядом выключатели, хозяйским движением включил большие светильники и огляделся.

Трое с рудовоза сидели в конце длинного стола. Перед ними стояли алюминиевые бокалы с соломинками. Примитивная посуда заставила Сивера чуть ли не растрогаться – словно он попал в музей или в лавку древностей. Возле стойки автомат-бармен, гудя и звякая, сбивал какую-то смесь. Автомат не внушал доверия. Сивер перевел взгляд на сидевших за столом и внутренне усмехнулся: трудно было бы придумать людей, более соответствующих своему кораблю. Трое были одеты кое-как, об установленной форме не приходилось и думать. Один из них спал, опустив голову на брошенные на стол кулаки, другие двое разговаривали вполголоса.

– Этот щелкунчик сидел не там, а километром дальше, – говорил сидевший третьим от Сивера, – а они, наверное, увидели вспышки. Так что тут в любом случае был крест. Кто знал только?

– Они не-еретяжелились и ползли на брюхе, – яростно сказал другой, – вот в чем причина.

От яркого света оп зажмурился, потом повернулся и внимательно осмотрел Сивера. Сивер подмигнул и кивнул на спящего.

– Готов?

– Не-ет, – медленно, как бы задумчиво сказал обернувшийся. – Он просто устал.

Слова, исходя из его уст, смешно растягивались, и Сивер едва удержался, чтобы не фыркнуть.

– Вы издалека?

– Да, с Земли, – небрежно ответил Сивер. – Только сели.

– Да-авно оттуда?

– Три недели.

– Ну что там, на Зе-емле?

– Все нормально, – сказал Сивер, – Земля есть Земля. Самая последняя новость: «Синяя птица» возвращается.

Заика кивнул.

– Их успели похоронить, – сказал Сивер, растолковывая, – а они возвращаются! «Синяя птица». Звездолет, который ушел к лиганту – помните, то ли звезда-лилипут, то ли планета-гигант, – лигант, разысканный гравиастрономами на полпути к системе альфа Центавра! – Он повысил голос, досадуя на равнодушие, с каким была встречена новость. – Первый звездолет, ушедший к ней, так и пропал. Думали, что и «Птица»…

– Зна-ачит, рано, – сказал заика. – Рано думали. Ну что, нашли они этот лигант?

– Ладно, – сказал сидевший третьим.

– Да уж наверное, – раздраженно проговорил Сивер. – И, надо полагать, покружились около него достаточно, пока все не разведали. Иначе с чего бы опаздывать на целый год?

– Это поня-ятно, – сказал заика. – Только с облета немногое увидишь, особенно че-ерез инфравизоры. Им следовало бы сесть.

– Ладно, – опять проговорил третий.

– Первый корабль именно оттого и не вернулся, – наставительно сказал Сивер, – что решил сесть. Они сообщили на Землю о своем решении при помощи ракеты-почтальона. Больше о них ничего не известно. Так что «Птица» не могла сесть.

– Ра-азве «Птица» не сообщила на Землю, каковы результаты?

– Их первые сообщения разобрали кое-как, процентов на тридцать. Большие помехи, – разъяснил Сивер. – Для хорошей передачи им надо бы иметь корабль вроде моего: летающий усилитель. Едва хватает места для двух человек, остальное – электроника и энергетика. У них таких устройств не было. Наверное, в последнее время они передавали что-то.

– На-аверное, передавали, – согласился заика и, держа соломинку между пальцами, принялся сосать из бокала.

– Пока мы поняли, что они возвращаются. И что-то насчет трех человек. Надо полагать, – Сивер приглушил голос, – эти трое погибли. А всего их было одиннадцать.

Заика поднял глаза на Сивера, но третий предупредил его.

– Ладно, – сказал он еще раз.

– А я ни-ичего, – пробормотал заика. – Просто я та-ак и думал. Не так уж плохо. Все-таки зна-ачительная часть дошла…

– Правильно, – кивнул Сивер. – Трое героев погибли, но остальные восемь человек возвращаются, и, вы сами понимаете, Земля собирается принять их, как надо. По сути, встреча начнется здесь. Для этого я и прилетел.

– Это хорошо придумано, – сказал третий. – А кто прилетел? Много?

– Я и пилот. Думаю, хватит… Но перейдем к делу. Как я понимаю, это ваша машина? – Он кивнул куда-то вбок.

– По-охоже на то, – сказал заика.

– Серьезный ремонт?

– Да нет. Ни-ичего особенного.

– Значит, скоро уйдете.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Хотели сутки отдохнуть, – сказал третий; в голосе его было сомнение.

Сивер доброжелательно улыбнулся. Размашистым движением отодвинув стул, он уселся у противоположного конца стола.

– Сутки, – весело сказал он. – А раньше?

– Ра-аньше? – спросил заика, выпуская соломинку.

– Скажем, через полсуток. Полировку вы закончите, а по вашим отсекам инспектор лазить не станет. – Он подмигнул и засмеялся, давая понять, что маленькие хитрости транспортников ему известны и он в принципе ничего против них не имеет.

После паузы вновь прозвучал вопрос:

– Мы меша-аем?

Сивер улыбнулся еще шире.

– Так получается. «Синяя птица» остановится здесь на денек-другой – так сказать, побриться и начистить ботинки до блеска, прежде чем прибыть па старушку. Понимаете? Возвращаются герои, которые уже давным-давно не видали родных краев.

– Ну да, – сказал третий. – А мы мешаем.

– Да вы поймите, старики, – сказал Сивер. – Они герои! Я понимаю, вы, может быть, не меньшие герои в своем деле. Только разница все же есть. А вы растопырились так, что «Птице» и сесть некуда. Представляете, какой там кораблина? И потом, ну, честно говоря, посмотрят они на ваше чудо. Вот, значит, чем встретит их благодарное человечество: ржавым сундуком с экипажем, одетым не по форме. Я ведь тут специально для того, чтобы вести прямую передачу на Землю. Репортаж. И вы, правду говоря, как-то в репортаж не вписываетесь. Еще раз прошу – не обижайтесь, старики, у каждого свое дело, и не надо осложнять задачу другим…

Двое внимательно слушали его, а один все так же спал за столом. Потом третий сказал:

– Значит, большой корабль?

– А вы что, – спросил Сивер, – никогда не видали?

– А вы?

– Ну, когда они стартовали, я еще учился… Но у меня есть фотография, наша, архивная. – Он вытащил фотографию из кармана и протянул.

Заика взял ее, посмотрел и сказал:

– Да…

И передал третьему, и тот тоже посмотрел и тоже сказал:

– Да…

– И еще, – сказал Сивер. – Их восемь человек. Восемь человек в составе экипажа. А тут на станции всего десять комнат. Их восемь, я и мой пилот.

– А кто пилот?

– Брег, – сказал Сивер. – Пожилой уже.

– Встреча-ал?

– Нет, – сказал третий. – Может, слышал. Не помню. Значит, вас двое. А родные что же, друзья?

– Я же вам объясняю: настоящая встреча состоится на Земле. Там их и будут ждать все. А мое дело – передать репортаж.

– Ну что же, – сказал третий, глядя на заику, – мы, пожалуй, и впрямь поторопимся.

– Ты все-егда торопишься… – начал заика.

– Так что же, решили? – спросил Сивер.

– Ладно, – сказал третий. – Попытаемся уложиться в ваши сроки. Раз уж так повернулось…

– Правильно, старики, – сказал Сивер. – Там отоспитесь. Хотя коллега ваш, я вижу, и тут не теряет времени. – Он кивнул на спящего. – Как его зовут?

Он задал вопрос не случайно: не принято было интересоваться фамилиями людей, которые не сочли нужным назвать себя, но спящий представиться не мог, и спросить о нем казалось естественным.

– Его? Край, – помедлив, ответил третий; он произнес это негромко, чтобы спящий не проснулся, услышав свое имя, как это бывает с людьми, привыкшими к срочным пробуждениям.

– Край, – повторил Сивер, запечатлевая имя в памяти и одновременно проверяя ее; нет, такого человека не было в числе одиннадцати, составлявших экипаж «Синей птицы» в момент старта. – Ну, значит, договорились?

– Мешать мы не хотим, – сказал третий.

Считая разговор законченным, он взглянул на часы, замечая время, от которого теперь следовало вести отсчет.

– Кстати, – сказал он заике и, порывшись в кармане, вытащил коробочку с таблетками, дал одну заике, вторую, морщась, проглотил сам.

– Спорамин? – сочувственно спросил Сивер.

– Антирад, – неохотно ответил третий. – Машина слегка излучает.

Сивер кивнул, думая о том, что в трюме «Ладоги» стоит несколько коробок с медикаментами, и среди них – одна с антирадом. Несколько секунд он колебался.

– У вас много?

– Вам нужно?

– Вообще-то фон здесь действительно несколько повышен…

Третий, не удивляясь, кивнул и протянул Сиверу таблетку. Сивер проглотил ее и с облегчением подумал, что люди с «Синей птицы» получат свои лекарства в целости и сохранности.

– Береженый убережется, – сказал третий.

Он поднялся в странно замедленном темпе, тяжело ступая, словно нес на себе тяжесть планеты, вышел из-за стола и подошел к стене, на которой был намалеван стандартный земной пейзаж. Пластиковый пол возле стены образовывал неглубокий желоб, долженствовавший изображать продолжение нарисованного па стене ручья. «Ручей на Япете, – подумал Сивер, – надо же придумать такое! За этой переборкой наверняка ванная. А может, ванны нет, только душ». Человек с рудовоза ткнул пальцем в пейзаж.

– Ничего, а? – сказал он и взглянул на Сивера, словно ожидая подтверждения.

Пейзаж был тошнотворен, но Сивер кивнул: он был доволен тем, что разговор с «извозчиками» прошел без осложнений. Третий засмеялся, рот его оказался очень большим, растянулся от уха до уха, а взгляд веселым и пристальным. Сивер заметил это с удивлением: до последнего мига люди эти казались ему очень похожими друг на друга – быть может, потому, что главное внимание привлекали не их лица, а необычно потрепанная одежда. Поняв это, Сивер почувствовал легкое недовольство собой, но в это время прозвучал звонок, означавший, что кто-то входит в станцию, и, поскольку это мог быть только Брег с камерами, Сивер поднялся и вышел в коридор, чтобы встретить пилота.

5

Брег уже успел внести камеры и теперь стоял, откинув забрало шлема и успокаивая дыхание. Сивер осмотрел камеры и убедился, что они в порядке. Потом кивнул пилоту.

– Раздевайся, поужинаем.

– Нет, – сказал Брег. – Хочу сначала наладить автомат. Не могу отдыхать, пока на корабле что-то не в норме.

– Ну что же, это правильно, – сказал Сивер, подумав. – Наладишь, приходи.

– Само собой. Что за ребята?

Сивер пожал плечами:

– Ничего интересного. Неизвестные.

– Не герои, – усмехнулся Брег.

Сивер нахмурился:

– Определенно. Ты зря смеешься. Я было тоже подумал… Нет, просто труженики космоса. Я часто думаю об этом. Должно же все-таки быть что-то, что отличает героев с первого взгляда. Люди совершили подвиг – и у них особенный блеск в глазах и такое учащенное дыхание, когда они начинают понимать всю величину того, что совершено ими. И вот человек становится другим…

– Теория, – сказал Брег. – Все потрясаешь?

– Брось, милый, – сказал Сивер, – логика! Да и корабль – типичный рудовоз. «Синяя птица» куда длиннее. Кстати, на фотонной тяге – это сказано во всех справочниках. А этот? У него и рефлектора-то нет.

Он проводил Брега и вернулся в кают-компанию. Двое снова сидели за столом, спящий шумно дышал. Сивер заказал ужин, взял тарелки и уселся.

– Где это вы так заездили машину? – спросил он.

– А что, заметно? – хмуро поинтересовался заика, даже не растягивая слов.

– Да ладно, – сказал большеротый.

Заика встал. Он сделал это неожиданно порывисто, так, что стул отлетел и бокалы на столе звякнули; он взглянул на большеротого, развел руками и смущенно засмеялся. Заика оказался неожиданно большого роста, длинноногий. Подойдя к автомату-бармену, он выцедил смесь в стаканы, поставил их на стол и слегка тронул спящего за плечо.

– Про-оспишь все на свете.

– Пускай спит, – сказал большеротый. – Ему хватило. Успеем.

– Ну, пусть, – согласился заика и, не садясь, отхлебнул из стакана. Соломинку он вынул.

Сивер поморщился: ко всему, брюки были чересчур коротки долговязому, а застежка одного из карманов кургузой куртки болталась полуоторванная. Сивер не любил нерях. Заика, должно быть, почувствовал его взгляд, он оглянулся на Сивера и сказал, чуть улыбаясь:

– Не по фо-орме, да? Но мы успеем переодеться.

Сивер пожал плечами. Заика поставил полупустой стакан, подошел к стене с пейзажем, завозился, нащупывая кнопки. Найдя, он нерешительно ткнул пальцем одну из них. В желобе, тонко журча, заструилась вода. Скрытая подсветка делала ее золотистой и теплой. Заика уселся на пол и снял башмаки. Сивер зажевал быстро-быстро, чтобы не расхохотаться. Заика опустил босые ступни в воду.

– Ух т-ты! – сказал он, блаженствуя.

– Вода, – пробормотал большеротый, отпивая из стакана.

Заика вскочил. Оставляя мокрые следы, он подбежал к столу и взял стакан. Усевшись и вновь свесив ноги, поднес стакан к губам.

– Со-овсем другое дело, – сказал он.

Сивер отодвинул тарелку.

– Пожалуй, пора, – проговорил он задумчиво.

Спустив тарелку в щель мойки, он прошел вдоль стен кают-компании, ища стенной контакт. Найдя его в углу, он вынул из сумки вольтметр и замерил напряжение.

– Вот еще новости, – пробормотал он.

– Тока нет? – сочувственно поинтересовался большеротый.

– Здесь двадцать вольт, а мне нужно двести.

– А на автоматических все сети низковольтные.

– Это я вижу, – проворчал Сивер. Он постоял около стены, раздумывая. – Ничего не поделаешь, придется тянуть силовой кабель от корабля. Хорошо, что есть резерв времени.

– Ду-умаете? – спросил заика, не оборачиваясь.

– Они придут не раньше чем через сутки.

– Они о-обещали?

– Да ладно тебе, – сказал большеротый, сердясь.

– В пределах системы, – сказал Сивер голосом лектора, – они вынуждены будут убавить скорость: концентрация свободного водорода здесь куда больше, чем в открытом пространстве.

– Это спра-аведливо, – согласился заика.

Сивер подошел к столу, взял камеру и походил по каюте, прицеливаясь.

– Передача будет что надо! – сказал он. – Земля таких и не видывала.

– Мы еще не мешаем? – спросил большеротый. Чувствовалось, что он борется со сном.

– Еще нет, – сказал Сивер. – Мало света. Включите, пожалуйста, настенные. Так. Пожалуй, подойдет. Вы не могли бы встать сюда? Я примерюсь.

– Это для кино? – спросил большеротый нерешительно.

– Теле. Попозируйте немного. Ну, представьте, что вы командир «Синей птицы».

– Трудно, – сказал большеротый, улыбаясь и окидывая Сивера тем же внимательным взглядом.

– Да нет, – с досадой сказал Сивер. – Очень легко. Семь с половиной лет вы были в полете. Теперь возвращаетесь. Могучие парни на великолепном, все перенесшем корабле…

– Попозируй, мо-огучий парень, – сказал заика. – Что тебе стоит?

Сивер строго поглядел в его спину.

– А вы не иронизируйте, – посоветовал он. – Итак, преодолено много препятствий, совершены подвиги – и теперь, когда у вас все в порядке…

– Стартовые не в порядке, – сказал заика, не оборачиваясь по-прежнему. – Бо-ольшой разброс.

– Это ведь не о вас… Хотя предположим, что стартовые немного не в порядке – это даже интереснее. Видите, у вас фантазия работает. Но вы их, конечно, уже исправили, прямо в пространстве, совершили еще один подвиг. Говорите об этом. Мне нужно видеть, как это будет выглядеть, надо выбрать лучшие точки, откуда можно передавать. Итак, вы капитан…

Большеротый покачал головой.

– Боюсь, не получится.

– Слу-ушай, – сказал заика; на этот раз он повернулся. – А ты представь, что ты – ко-пилот.

– Или ко-пилот, – сказал Сивер. – Все равно.

– Да нет, – сказал большеротый грустно. – Я лучше не буду.

Сивер вздохнул.

– М-да… – проговорил он выразительно, но все же взял себя в руки. – А ведь они заслужили, чтобы вы немного постарались ради них.

– Могучие парни, – пробормотал заика. – Со-овершавшие подвиги. Легенда.

Сивер недружелюбно взглянул на него.

– Это факты, – сказал он.

– Плюс вы-ымыслы, – проговорил заика, шевеля ногами в воде. – Плюс домыслы. Все берется в скобки и возводится в ква-адрат. Возникает легенда. Умирая, кто-то сказал что-то. А как он мог сказать, если…

– Прошу, – четко произнес Сивер, – не оскорблять память погибших!

Спящий поднял голову, просыпаясь.

– Кто? – спросил он.

– Нет, – сказал большеротый. – Отдыхай, спи. Все в порядке.

– Ага, – пробормотал проснувшийся. – Где мы сейчас? – Он пошарил рукой рядом со стулом. – Где?

– На станции. Вспомни. На вот. – Большеротый вложил стакан в пальцы проснувшегося. – Выпей.

– Тут красиво?

– Кра-асиво, – отозвался заика у ручья.

– Ага, – сказал проснувшийся. – И ты здесь. – Он выпил. – Ах, хорошо! Отлично!..

Он повернул голову к Сиверу, и Сивер понял, что человек еще не проснулся по-настоящему: веки его были плотно сомкнуты, очень плотно, как если бы человек боялся, что даже малейший лучик света просочится сквозь них и коснется глаз. Человек повел рукой с опустевшим стаканом, нащупывая стол, и по привычности этого движения Сивер вдруг понял, что под этими веками вообще нет глаз, есть лишь пустые глазницы, предназначенные природой для того, чтобы в них были глаза, но глаз не было, и веки были сморщены и опали. Сивер нечаянно сказал:

– Oн!..

– Здесь есть еще кто-то? – спросил слепой.

– С Земли, – сказал большеротый.

– Ага, – пробормотал слепой. – Ну да, станция. Отлично.

– Спи дальше.

– По-огоди, – сказал заика. – Нам надо сняться часов через десять. Иначе мы помешаем.

– Кому?

– Тут готовится встреча героям, могучим парням. С великой помпой. Прямая передача на Землю. Двое: репортер и пилот.

– Неудобно, – медленно сказал слепой.

– Ка-апитан будет произносить речь, – сказал заика. – Представляешь?

– Нет, – сказал слепой после паузы. Потом тряхнул головой и потянулся. – А я выспался, – сказал он весело.

– Третья и че-етвертая магнитные линзы совсем никуда, – пробормотал заика.

– А мы без стартовых, – решительно сказал слепой. – Оттолкнемся маршевым – и все. Нет, это безопасно.

– Пожа-алуй, да, – сказал заика.

– Ну, общий подъем, по-видимому? – проговорил большеротый.

– Раз так – общий подъем, – сказал заика и стал натягивать носки.

– Ты вытри, – сказал большеротый. – На.

Он кинул смятый носовой платок.

– А земляне нам не помогут? – спросил слепой, поворачивая лицо к Сиверу.

– Нам еще надо установить большие камеры на космодроме, – почти виновато сказал Сивер, – и прожекторы. Иначе мы не сможем передать момент посадки. А нас только двое.

– Зря вы родных не привезли, – сказал слепой, проводя руками по одежде.

– Собрались по тревоге. А у них, сами понимаете, постоянной медвизы в космос нет. И конечно, здоровье небогатое после всего.

– Ну, поня-атно, – сказал заика. – Пошли.

– Погоди, – сказал большеротый, кивнув на Сивера. – А может, они нам отсюда помогут связаться?

– Пренебрежем, – сказал слепой. – Отсюда мы и сами.

– Нет, – сказал Сивер, – если мы можем чем-то помочь, не нарушая своих планов, то, конечно…

– Спа-асибо, – сказал заика. – Не надо.

Они вышли, держа ладони на плечах слепого, направляя его. Было слышно, как в гардеробной они открывают шкафчики и натягивают скафандры; гладкая пластическая ткань омерзительно свистела, и звякал металл.

– Это вас на руднике так? – запоздало крикнул Сивер вдогонку, но они уже надели шлемы и не услышали его.

Тогда Сивер подошел к бармену и налил себе. Это был коктейль из фруктовых соков, обычный и не очень вкусный. Сивер пожал плечами и тоже пошел одеваться.

6

Брег открыл ремонтный люк, вывел через него кабель. Вышел сам, и кабель потянули к станции. Черная гладкая змея медленно извивалась между осколками камня. Брег, нагибаясь, тащил конец. Сивер подтягивал кабель к себе, чтобы облегчить труд пилота. В сероватом свете небольшого, но яркого Сатурна кабель отбрасывал тень, и тень эта, ползущая по камням, тоже казалась живым существом. Другая, более слабая тень ползла в стороне, потому что серебристый корпус «Ладоги» отражал лучи Сатурна. Они дотащили конец кабеля до входа в станцию. «Самое сложное осталось позади», – начал было Сивер, но Брег покачал головой: следовало еще каким-то образом ввести кабель внутрь, преодолев герметические двери и избежав утечки воздуха из помещений, где запас его был ограничен. Пришлось идти на корабль за инструментами.

На обратном пути Сивер остановился и спросил:

– А ты подключил кабель?

Брег ответил:

– Ясно, а то чем бы мы вертели дыры? – Он помахал плоским ящиком, взятым на корабле.

– Хорошо, а то я забыл, – признался Сивер.

Они долго возились у станции, пытаясь пробить узкий канал под дверью. Электроэрозионный бур рассыпал фонтаны голубых искр, трансформатор калился на пределе, но вязкая порода поддавалась с трудом.

– Так мы провозимся до утра, – проворчал Сивер. – Неужели нельзя придумать него-нибудь?

– Здесь подошла бы обычная дрель. Со спиральным сверлом.

– Что же ты не взял?

– Взял. Только сверл такого диаметра у нас нет. У нас ведь набор для внутренних работ.

– Грустно, – сказал Сивер.

Брег приложил ладонь к трансформатору, чтобы услышать его гудение, и, не колеблясь, выключил ток.

– Что будем делать? – спросил Сивер.

– Погоди, – сказал Брег. – А у этих нет такого сверла? У них как раз может оказаться.

– Светлая мысль, – согласился Сивер. – Может, ты сходишь на их баржу?

– Сходи уж ты, – сказал Брег. – Я с ними незнаком.

Сивер разогнулся покряхтывая.

– Старость не радость, – сказал он. – Дай какое-нибудь сверлышко.

Порывшись в сумке, Брег вытащил плохо гнущимися в перчатках пальцами маленькое спиральное сверло и протянул его Сиверу. Зажав сверло в ладони, Сивер отправился к рудовозу.

Сатурн стоял уже почти в зените. Под его лучами холодно отблескивали грани скал. Обогнув высокую глыбу, Сивер увидел старый корабль – верхнюю половину его, которая, казалось, висела в пустоте, ни на что не опираясь. Сивер замер на миг, изумившись, потом усмехнулся. Все оказалось на месте; трудолюбивый автомат-полировщик, описывая виток за витком, успел пройти уже половину корпуса, и очищенная и отполированная часть обшивки голубовато светилась, отражая лучи, а нижняя, рыхловатая на поверхности и густо закопченная, поглощала свет и терялась в темноте. Вблизи она все же становилась видной, и можно было окинуть взглядом весь корпус корабля, нелепый, напоминающий старинный конический артиллерийский снаряд. Амортизаторы, числом шесть, все так же нависали над окружающими камнями, словно стрелы подъемных кранов.

Подойдя совсем близко, он остановился и посмотрел на дозиметр; корабль излучал, хотя и умеренно. Сивер подошел еще ближе, вплотную. Полировочный автомат снова вынырнул, сделав виток; он двигался теперь быстрее, и это понравилось Сиверу.

Люк оказался неожиданно высоко, не в нижней, самой широкой, а в средней части корабля, выше верхнего крепления амортизаторов. К нему вела странно массивная лесенка, кое-как сваренная из труб. Любопытствуя, Сивер поискал глазами название корабля – ему положено было находиться над люком, но эта часть была еще покрыта нагаром, и разглядеть ничего не удалось. Поднявшись, Сивер постучал в крышку люка сверлом, но кора, в которую превратился верхний слой обшивки, глушила звук. Удивляясь про себя тому, как такой давно уже созревший для переплавки корабль ухитряется еще проходить через контроль сверхбдительного космического регистра, Сивер несколькими скользящими ударами сбил корку нагара и постучал вновь.

Ждать пришлось долго; очевидно, люди были далеко, да к тому же требовалось время, чтобы один из них мог облачиться в скафандр. Наконец люк медленно распахнулся; на этой старой машине – а кораблю было наверняка больше десяти лет, век же космических машин не длиннее собачьего – люк не откидывался, образуя площадку, и не расходился створками в стороны, а отодвигался назад, влекомый сгибающимися в шарнирах рычагами. Когда-то такие конструкции существовали, и если напрячь память, можно было, пожалуй, даже вспомнить, когда именно и на каких кораблях. Но Сиверу сейчас было не до того, да и воспоминания были ни к чему: он был не на свободной охоте, у него было конкретное задание, и очень важное к тому же, а искусством не отвлекаться он овладел давно.

На фоне отступившей крышки показался человек в скафандре; судя по габаритам, это был долговязый заика. Вытянув левую руку, согнутую в кисти, он указательным пальцем правой постучал по окошку на запястье, где виднелись часы, и затем погрозил этим пальцем, показывая, очевидно, что условленный срок не кончился. Сивер тоже показал свои часы, затем несколько раз провел над ними ладонью, как бы говоря, что время сейчас не имеет значения. И что он пришел не для этого. Он протянул свое маленькое сверло и двумя пальцами обозначил требуемый диаметр – плюс-минус пять миллиметров. Долговязый помедлил, затем, наверное, сообразил. Он осторожно взял сверло, затем сделал движение, приглашавшее зайти в тамбур. Сивер решил было переступить порог, но взглянул на свой дозиметр и отказался от этой мысли: фон в корабле был наверняка выше, чем вне его, но и так он был достаточно велик, чтобы заставить считаться с собой. Сивер отрицательно поводил рукой, обратив ее ладонью к долговязому; тот сразу понял, отступил, и пластина люка выдвинулась, закрывая вход.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Сивер провел это время, отойдя от корабля на несколько шагов, – все-таки фон был слабее.

Наконец люк открылся. Долговязый, появившись на пороге, подождал, пока Сивер поднялся к нему, и протянул корреспонденту маленькое сверло и еще одно – такое, какое было нужно. Сивер благодарно прижал руки к груди, долговязый поклонился в ответ; луч света от маленькой лампочки, освещавшей порог и верхнюю ступеньку трапа при открытом люке, упал на верхнюю часть шлема, старомодного, почти шарообразного, и осветил полустершееся слово – от него остались лишь буквы «Сол…». Сивер знал, что на его собственном шлеме, под фарой, золотом было напылено слово «Ладога» – название корабля; так что рудовоз именовался, вернее всего, «Солнце» или как-нибудь в этом роде. Хорошо еще, что не «Галактика» – в старину обожали даже небольшим кораблям давать звучные имена. Сивер еще раз помахал рукой и двинулся в обратный путь, а долговязый остался стоять на пороге люка, глядя корреспонденту вслед.

Теперь работа пошла быстрее, несмотря на то, что сверло оказалось изрядно затупленным. Через час канал под дверью станции был высверлен и кабель протянут. Сивер облегченно вздохнул и вытер пот.

– Заработали по коктейлю, – сказал он.

– Не откажусь, – согласился Брег.

– Принеси. Вообще-то, наверное, придется мобилизовать ресурсы «Ладоги»: звездолетчики вряд ли станут утолять жажду тем, что пили эти трое с «Солнца».

– Почему с «Солнца»?

– Похоже, так называется их сундук, – засмеялся Сивер и принялся копаться в многочисленных жилах кабеля.

Он подключил пульт дистанционного управления телекамерами, монитор и сами камеры и принялся уже подключать дистанционный пульт радиостанции «Ладоги», когда Брег вынес стаканы с охлажденной смесью соков.

– Долгонько, – сказал Сивер, беря стакан.

– Вспоминал, – сказал Брег. – Но такого названия никак не разыщу в памяти. «Солнце» – нет, не помню, чтобы такое было.

– И все-таки «Солнце». Так написано. Гаснущее солнце. Или еще лучше: солнечное затмение. Корпус так оброс нагаром, что я боялся стучать в борт – опасался, что сверло пройдет насквозь. – Он допил и вытер губы. – Правда, там, где прошел полировщик, металл начинает блестеть. Так что, по-видимому, на сей раз они дойдут до Титана благополучно, а в следующий рейс, я убежден, сюрвейер их не выпустит. – Сивер осмотрел штекер фидера, предназначенного для питания пульта радиостанции. – Немного болтается. Я сейчас укреплю его, а ты отдыхай, потому что придется еще устанавливать камеры снаружи. Или лучше установи камеры, а потом отдыхай. – Сивер быстро действовал отверткой. – Ты ведь умеешь?

– Со Сказом я полетал немало, – проворчал Брег и снова стал натягивать скафандр.

Сивер помог ему одеться и снова взялся за работу. Брег захватил две камеры и скрылся в тамбуре. Сивер заизолировал соединение и минуту постоял, наблюдая, как мягкая лента схватывается и образует твердый футляр. Затем он подключил телепульт радиостанции и в последнюю очередь присоединил монитор к питанию и к антенному кабелю. «Теперь порядок», – сказал он сам себе, потер руки и включил монитор. Брег успел уже установить камеры и теперь появился в гардеробной и откинул шлем.

– Вот теперь отдыхай, – сказал Сивер.

– Если я не нужен, – сказал Брег, – я лучше пойду доделаю свой автомат.

– Погоди, – сказал Сивер, – сейчас испробуем радиостанцию, тогда пойдешь. Возьми еще коктейль и захвати для меня заодно.

Он включил радиостанцию «Ладоги». Механизмы сработали, неясный шум наполнил помещение. Сивер медленно пошарил в эфире, в районе той частоты, на которой работал передатчик «Синей птицы».

– Сейчас попробуем, – сказал он, – и вызовем Землю, сообщим, что у нас полный порядок. – Он смотрел на стрелку индикатора настройки, она покачивалась вправо-влево.

Внезапно Сивер вздрогнул: из помех вырвалось слово, оно было громким, но хриплым и трудноразличимым.

– Расстояние, – едва слышно повторил Сивер.

Снова послышался громкий шорох, но Сивер уже включил автоподстройку. «Произведем посадку, – так же хрипло сказал репродуктор. – Квитанции не жду, отключаюсь, сеанс через два часа, привет вам, Земля, милые, стоп». Шорох в динамике сделался сильнее, затем опал. Брег подбежал, расплескивая жидкость из стаканов; Сивер посмотрел на него счастливыми глазами и тихо проговорил:

– Это они.

– Где-то очень близко?

– Наверное, будут часа через два. Как стремятся! Я думаю, следующий сеанс они хотят провести отсюда. Но вместо них это сделаем мы! – Сивер затоптался, будто хотел тотчас же бежать куда-то. – А эти еще тут? Им пора бы убираться!

Он слова включил монитор, направил камеры на рудовоз. Обшивка корабля была чиста, люк закрыт. Полукруглая решетка антенны медленно поворачивалась наверху. Зажглись навигационные огни, затем разом погасли, загорелись снова и теперь уже не выключались.

– Смотри, – сказал Сивер, – кажется, уходят. Наверное, тоже приняли эту передачу и поняли. Торопить их не придется. – Он почувствовал, что начинает испытывать даже некоторую симпатию к людям с рудовоза, которые так хорошо все поняли. – Вызываю Землю!

Он повернулся к пульту, но Брег сказал:

– Погоди. Этот сейчас стартует, мы не пробьемся сквозь помехи.

– А ничего этот кораблик, если его оттереть, – сказал Сивер. – Даже жаль, что ему больше не придется летать.

– Об этом не нам судить.

– Уверен, что он вылетал уже все сроки.

– А вот посмотрим, – сказал Брег.

Он подошел к библиотечному шкафчику, который гостеприимно раскрылся перед ним и, порывшись, обнаружил «Справочник космического регистра» между томами Салтыкова-Щедрина и Стендаля. Полистав его, Брег пожал плечами и сказал:

– Такого названия все же нет. Ничего связанного с Солнцем. Впрочем, погоди-ка… – Он снова занялся справочником.

Сивер уселся поудобнее, подвигал пульт по столу, приноравливаясь.

– Попробуем свет… – пробормотал он и повернул выключатель. Сильные прожекторы «Ладоги» извергли потоки света.

Сивер немного подумал, промычал что-то и включил главный прожектор, укрепленный в поворотной оправе на самом носу. Обшивка рудовоза вспыхнула, словно холодное пламя охватило ее.

– Вот, – сказал Сивер. – То, что требовалось. А что это он? Погляди-ка…

Брег повернулся к экрану монитора. Было видно, как корабль замигал ходовыми огнями. «Благодарю», – вслух прочитал Брег. Сивер усмехнулся.

– Думают, что это в их честь иллюминация, – сказал он.

Огни все мигали. «Счастливо оставаться», – прочитал Брег.

– Слушай, – сказал он торопливо, – они и в самом деле стартуют! У них еще есть время, но они стартуют!

– И хорошо, – сказал Сивер.

– Ты отдал сверло?

– Нет, – сказал Сивер. – Забыл.

– Напрасно, – сказал Брег. – Так не делают.

Он, спеша, достал сверло из инструментальной сумки и стал ногтем счищать загустевшую, перемешанную с пылью смазку с хвостовика инструмента. Затем коротко выругался. Сивер недоуменно поднял брови. Через секунду он настиг Брега в гардеробной: пилот рвал скафандр из зажимов.

– Вызывай же их! Быстро! – прорычал Брег.

Сивер пожал плечами:

– Они уже втянули антенну. – Но все же стал влезать в скафандр, который Брег уже держал перед ним.

В тамбуре пилот танцевал на месте от нетерпения. Они выскочили из станции в тот миг, когда корабль трижды промигал: «Внимание!.. Внимание!.. Внимание!» Брег резко остановился, хватаясь за глыбы, чтобы не взлететь высоко.

– Смотри! – сказал он негромко.

Согнутые ноги амортизаторов стали медленно выпрямляться в коленях, словно присевший корабль хотел встать во весь рост, в то же время он еще и вставал на цыпочки, упираясь в грунт лишь концами пальцев, и дальше – становясь на пуанты, как балерина. Ровно обрезанный снизу корпус поднимался все выше, но не весь: нижняя, самая широкая часть его так и осталась на уровне приподнявшихся пяток, с которыми была намертво связана, а остальное уходило вверх, вверх… Брег опустился на колени и стал смотреть снизу вверх. Нос корабля поравнялся с вершиной «Ладоги» и продолжал расти.

Брег, наверное, увидел, что хотел, потому что быстро поднялся и ухватил Сивера за плечо.

– Немедленно назад! – прокричал он. – В станцию! Ну же!

Сивер возразил:

– Лучше посмотрим отсюда, мне не приходилось видеть…

– И не придется, кретин! – рявкнул Брег и толкнул Сивера ко входу.

В станции они, не снимая скафандров, кинулись к монитору. Корабль теперь стоял неподвижно. Брег повернулся к пульту и начал поворачивать внешние камеры так, чтобы они смотрели на корабль снизу вверх и давали самым крупным планом.

Сивер взглянул на экран, на Брега, опять на экран; объективы приблизили нижнюю часть корабля и взглянули на нее искоса вверх, и Сиверу показалось, что он увидел бездонное озеро с тяжелой, спокойной водой, знающей, что под нею нет дна.

– Понял? – крикнул Брег.

Сивер не успел ответить. Скалы дрогнули. Сивер ухватился за стол: планету качало. Миллионы фиолетовых стрел ударили в камень. Полетели осколки. Сивер замычал, мотая головой. Корабль висел над поверхностью Япета, выпрямившийся, стройный. Фиолетовый свет исчезал, растворялся, становился прозрачным и призрачным, но люди с «Ладоги» представляли, какой ураган гамма-квантов бушует теперь за стенами станции. Корабль поднимался все быстрее.

– Мои камеры! – закричал Сивер. – Черт бы его взял!

Он быстро переключил. Первая камера ослепла, дождь осколков еще сыпался сверху. Сивер вновь включил вторую. Корабль был уже высоко; он светился, как маленькая, но близкая планета.

– Красиво, – уныло сказал Сивер. – Он мне удружил. Все шло так хорошо – и под конец разбил камеру.

– Да зачем тебе камера?

Сивер покосился на пилота.

– Кто мог знать, что рудовоз окажется на фотонной тяге?

– Да почему рудовоз? – с досадой спросил Брег. – Кто сказал, что это рудовоз?

Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.

– Да нет, брось! – сказал Сивер. – Не может быть.

– На, – сказал Брег.

Он толкнул толстое сверло, и оно покатилось по столу, рокоча.

Сивер взял сверло и прочитал выбитую на хвостовике, едва заметную теперь надпись: «Синяя птица». И следующей строчкой: «Солнечная система».

7

– Их так и делали, первые субзвездолеты, – сказал Брег. – При посадке они складывались, корпус почти садился на зеркало. Если на планете плотная атмосфера и ураганные ветры, им иначе бы и не выстоять. Ждали, что такие планеты будут. Гордились, что впервые в истории вышли за пределы солнечной системы. Эта надпись под названием – от такой гордости. Она, конечно, не для тех, кто мог с ними встретиться: они все равно бы не поняли ее. Она – для самих себя. Для тех, кто летел и кто оставался. Солнечная система! Как сразу милее становится свой дом, когда смотришь на него со стороны!

– Ага, – без выражения сказал Сивер. – Вот как. – Он сидел на стуле и глядел на земной пейзаж на стене. Вода все еще булькала в желобе, в единственном ручье на Япете. Сивер поднялся и выключил воду. – Мы его не догоним? – спросил он равнодушно.

– Нет, – ответил Брег, – у нас же автомат разобран.

– Ну да, – сказал Сивер, – вот и автомат разобран. – Он умолк.

Брег включил камеру, потом начал отсоединять кабель от пульта.

– Погоди, – сказал Сивер.

Брег взглянул на него.

– Чего ждать? – спросил он. – Больше ничего не будет. – Он надел на кабель изолирующий наконечник и тщательно завинтил его.

– Ну да, – повторил за ним Сивер. – Больше ничего не будет.

– Что будем делать с кабелем? – спросил Брег.

– Оставим, – сказал Сивер. – Кому-нибудь пригодится. Только не мне… Почему они не сказали? А я даже не подумал. Вернее, подумал, но не понял. Я дурак!

Брег сказал:

– Наверное. Ничего, ты еще молод, а они не последние герои на Земле и в космосе.

– Молчи, не надо, – сказал Сивер.

– А я и молчу, – сказал Брег.

Они вышли из станции и потащились к кораблю. Сивер сказал:

– И все же, почему?..

Брег ответил:

– Наверное, они не хотели легенд. Они хотели просто выспаться или посидеть, опустив ноги в воду. У них на корабле нет ручья.

Кончив закреплять груз, оба поднялись наверх и сняли скафандры.

– Да, – сказал Сивер, – а на Япете они нашли ручей. А пейзаж был плохой.

– Им было все равно, – проговорил Брег. – Им была нужна Земля. – Он подошел к автомату. – Займемся-ка трудотерапией: замени вот эту группу блоков.

– Давай, – торопливо согласился Сивер и стал вынимать блоки и устанавливать новые. Потом, вынув очередной сгоревший, он швырнул его на пол. – Нет, – сказал он, – все не так! Это не они! Там не было человека с фамилией Край. Совершенно точно! Ну проверь по справочнику! – Он вытащил корабельный справочник из ящика с наставлениями и техническими паспортами. – Ну посмотри!

– Да нет, – ответил Брег, прозванивая блоки, – я тебе и так верю.

– Нет! – сказал Сивер. – Нету! Понятно?

– Тогда посмотри, нет ли такой фамилии в другом месте, – сказал Брег, задумчиво глядя мимо Сивера. – Поищи, нет ли такого в экипаже «Летучей рыбы».

– «Летучей рыбы»?

– Той самой, что не вернулась оттуда.

Пожав плечами, Сивер перелистал справочник. Он нашел «Летучую рыбу», прочитал и долго молчал.

– Кем он там был? – спросил Брег после паузы.

– Штурманом, – сказал Сивер, едва шевеля губами.

Они снова помолчали.

– Они садились там, – тихо сказал Брег. – Садились, чтобы спасти его – единственного уцелевшего. Да, так оно и должно быть.

– Садились на лиганте – и смогли подняться?

– Выходит, так, – сказал Брег. – Не сразу, наверное…

Он снова нагнулся за очередным блоком и стал срывать с него предохранительную упаковку.

– Выходит, их осталось всего трое, считая со спасенным? И они смогли привести корабль?

– Да, – сказал Брег. – Спать им было, пожалуй, некогда.

– Но ведь, – нахмурился Сивер, – в живых должно остаться восемь!

Брег грустно взглянул на Сивера.

– Просто мы оптимисты, – сказал он. – И если слышим число «три», то предпочитаем думать, что это погибшие, а вернутся восемь. Но иногда бывает наоборот. – Он взял у Сивера блок и аккуратно поставил его на место.

– По-твоему, лучше быть пессимистом? – спросил Сивер обиженно.

– Нет. Но оптимизм в этом случае – в том, что трое вернулись оттуда, откуда, по всем законам, не мог возвратиться вообще никто. – Брег установил на место фальшпанель автомата. – Ну, можно лететь.

Сивер уселся в кресло.

– Жаль, – сказал он, – что нельзя махнуть куда-нибудь подальше от Земли.

– Нельзя, – согласился Брег и включил реактор.

Замерцали глаза приборов, пульт стал похож на звездное небо.

– Он слепой, Край, – сказал Сивер, – он больше не видит звезд. Я думал, он потерял глаза на рудниках.

– Нет, – Брег покачал головой, – на рудниках пилоты даже не выходят из рубки, там вообще нет людей – автоматика.

Сивер только зажмурился.

– Слушай, – спросил он, – а если бы ты был все время со мной, ты разобрался бы?

Брег ответил, помедлив:

– Думаю, что да. Для меня каждый пилот – герой, если даже он и не был на лиганте, а просто возит руду с Япета на Титан. Потому что и в системе бывает всякое.

Сивер опустил голову и не поднял ее.

– Что мне скажут на Земле? – пробормотал он. – Меня теперь никуда больше не пошлют?

– Нет, отчего же, – утешил Брег, – пошлют со временем. Но вот они – они никогда уже не будут возвращаться в солнечную систему и останавливаться на Япете. Это бывает раз в жизни и, наверное, могло получиться иначе. – Он несколько раз зажег и погасил навигационные огни, затем трижды промигал слово «внимание», хотя внизу не осталось никого, кто нуждался бы в предупреждении.

– Я хотел… – отчаянно сказал Сивер.

– Да что ты мне объясняешь! – сказал Брег.

Он положил руку на стартер, автоматически включилась страхующая система.

– Действует, – слабо улыбнулся Сивер.

– Теперь его хватит надолго, – ответил Брег. – Наблюдай за кормой.

Сивер кивнул; он и без того смотрел на экран, на котором виднелась поверхность Япета, маленькой планетки, на которой нет атмосферы, но есть ручей с чистой водой, необходимой героям больше, чем торжества.

Content

Владимир Михайлов
Встреча на Япете

1

2

3

4

5

6

7