Артур Кварри

ХИЩНИК II

Глава 1

Космический корабль внеземной цивилизации, преодолев пространства со скоростью, близкой к скорости света, снизился над западным полушарием и, совершенно незамеченный, вошел в атмосферу Земли. Приближение его не зарегистрировали ни НОРАД в Колорадо-Спрингс, ни сибирский радарный комплекс в Аблаково, ни какие-либо другие станции слежения. Защитный светоотражающий камуфляж позволил ему проскочить мимо геосинхронных спутников и остаться невидимым для космических телескопов. Лишь войдя в атмосферу Земли на сверхзвуковой скорости, он вызвал легкую вспышку — это на короткий миг озарились ярко-красным светом рефлекторы теплоты. Вспышка, однако, оказалась не такой уж значительной, чтобы ее зафиксировали, а если бы и случилось подобное, то ее приняли бы за странствующий метеорит, сгоревший при вхождении в верхние слои атмосферы.

Корабль снизился над Карибским морем и со свистом понесся к джунглям Белиза, вспенивая воду образующимся Потоком воздуха и слегка набирая высоту по мере приближения к Центрально-Американскому материку. Совершенно незамеченный, он прошел над Гватемалой и взял курс на северо-запад через Мексику к юго-западной границе Соединенных Штатов, туда, где Колорадо впадает в Калифорнийский залив. Он промчался над пустыней Мохаве, накаляя еще больше песок. Его конечным пунктом был Лос-Анджелес.

Шел 1995-й год, впереди ждало долгое, жаркое, душное лето. Вот-вот должна была начаться охота.

* * *

Завизжали тормоза, микроавтобус теленовостей с надписью «Основное ядро» остановился у кромки тротуара, у самых заграждений, образованных полицейскими машинами. Когда водитель нажал на педаль экстренного торможения, где-то совсем рядом прогремели взрывы, послышались вой сирены и автоматные очереди. Не успела машина остановиться, как Тони Поуп распахнул дверцу и спрыгнул на землю, приказав двум другим членам своей команды, чтобы они пошевеливались.

В этот момент за заграждением раздался взрыв такой силы, что Поуп чертыхнулся. Одна из полицейских машин задымилась, пламя перекинулось на стоявший недалеко «Мерседес» последней марки; его пассажиры выскочили наружу. Они укрылись за стоявшим рядом небольшим грузовичком по доставке товаров и стали вести непрерывный огонь из автоматов по полицейским, пригнувшимся за своими машинами.

Команда Поупа бросилась вытаскивать из автобуса видеоаппаратуру, а сам он, сунув в рот сигарету, попытался оценить обстановку. Посреди улицы, неподалеку от горящего «Мерседеса», валялись на боку два полицейских мотоцикла с разбитыми стеклами и фарами, с погнутыми рулями, с крыльями и бензобаками, изрешеченными пулями. Оба их владельца лежали, скорчившись, на земле. Даже с такого расстояния Поуп видел, что они истекают кровью. Люди были еще живы, но, судя по всему, подумал он, долго они не протянут. Один из раненых шевельнулся, другой попытался отползти, но не смог.

Со стороны заграждения Поуп заметил одного из полицейских в костюме для обезвреживания неразорвавшихся бомб, который явно пытался добраться до них, укрываясь от пуль за щитом. Один из бандитов, увидев его, вышел из-за грузовичка и выстрелил из гранатомета. Взрывная волна подхватила полицейского со щитом и отшвырнула назад, где он и остался лежать без движения.

Поуп закурил сигарету и выругался — его команда все еще продолжала выгружать аппаратуру и только-только начала устанавливать телеантенну, похожую на большую тарелку. Вот бы получился кадр, подумал он, окажись мы немного порасторопнее. Да к тому же эти заторы на улицах, черт бы их подрал. На месте происшествия он насчитал уже пять телевизионных групп, включая вездесущих японцев, которые, казалось, всегда и везде поспевают первыми, да и аппаратуры у них в десять раз больше, чем у остальных. Поуп никак не мог понять, как им это удается, разве что они подкупают полицейских диспетчеров, чтобы те, прежде чем вызвать наряд полиции, звонили сперва им. Поуп затянулся и с отвращением выдохнул дым.

Он стал наблюдать за репортерами из соперничающих программ теленовостей, которые расположились поблизости, и его губы скривила злая усмешка. Примерно за квартал от линии огня несколько групп с миникамерами выбирали позицию, фокусируя телефотолинзы на место перестрелки. Майк Бакула с седьмого канала стоял во всем черном в три четверти профиля к камере и с серьезным видом наговаривал текст:

— И вот, когда переживающий небывалую засуху Лос-Анджелес пятьдесят девятый день изнемогал от сорокаградусной жары, произошла еще одна стычка между заправилами наркобизнеса и городской полицией…

Чуть дальше Билл Лемье с четвертого канала представлял события так, будто он по-прежнему собственный корреспондент, ведущий репортаж об уличных боях в Южной Америке. Он работал там до того, как телекомпания отозвала его на родину вести репортажи о все усиливающемся насилии на улицах Лос-Анджелеса. Его серые глаза за линзами очков смотрели прямо в камеру и он своей обычной скороговоркой обращался к ведущему в студии:

— Второй раз за сегодняшний день мы оказались в зоне боевых действий, Дейв. — Камера показала лежащих рядом с мотоциклами раненых, и Лемье слегка повернулся. — Убиты два сотрудника полиции, идет жуткая стрельба, кругом свищут пули. Полиция, похоже, не в состоянии контролировать ситуацию. Право, трудно поверить, что это Лос-Анджелес, Дейв, — вашему репортеру ситуация напоминает о попытке кровавого государственного переворота, предпринятой в прошлом году в столице Колумбии Боготе. То, что полчаса назад началось как обычное дорожное происшествие, сейчас переросло в перестрелку небывалого масштаба.

Да-да, подумал Поуп, напомни нам о своих заслугах в качестве зарубежного корреспондента, а то мы уже забыли о них. Можно подумать, ни один из нас даже недостоин лизать тебе туфли, ведь ты вел репортажи из горячих точек в Рио и Буэнос-Айресе. Тоже мне! С гримасой отвращения Поуп отвернулся и увидел Брюса Миллера из новостей кабельного телевидения, комментирующего происходящее со всей напускной мелодраматичностью, на какую только был способен.

— Всего две-три минуты назад, — уныло констатировал он, — когда полиция предприняла смелую попытку спасти раненых товарищей, вся улица содрогнулась от страшного взрыва. Скорее всего, это была граната, но мы не уверены… и вот убит еще один полицейский…

Все репортеры говорили одновременно, прижимая микрофоны к губам, чтобы звукооператоры не запечатлели на своей пленке комментарий стоявших неподалеку других журналистов. Билл Луэллин с девятого канала, вездесущий «человек с улицы», брал интервью у обезумевшего латиноамериканца, потную, голую грудь которого прикрывал промасленный передник.

— Мы нашли свидетеля, — объявил Луэллин, вдохновляясь и подавая свою информацию как нечто из ряд вон выходящее. Взгляд его метнулся от камеры к объекту интервью. — Рядом со мной — Хуан Белтран, владелец заведения под названием «Кукурузные лепешки Хуана». Когда началась перестрелка, вы оказались в самом ее центре. Расскажите нам, что произошло!

В самом центре? — подумал, затягиваясь, Поуп. Да ты, приятель, не иначе как пудришь мне мозги?

— Моя прекрасная передвижная закусочная! — простонал Хуан, воздевая к небу руки. — Она — все, что у меня было… Они разнесли ее в щепки! Мои микроволновые печи, моя пароварка для толченой кукурузы с мясом, моя… — Он не выдержал, повернулся в сторону перестрелки, и, грозя кулаком, заорал во все горло:

— Вы, мудаки хреновы!

Луэллин тщетно пытался прикрыть микрофон рукой. Поуп усмехнулся. Так тебе и надо, Луэллин, будешь знать, как лезть в прямой эфир с этим чертовым кукурузником! Господи, да ведь все эти ребята — сущие дилетанты. С тех самых пор, как Тони Поуп появился в Лос-Анджелесе, они все до единого старались не отстать от него, пытаясь подражать его крутому, бескомпромиссному, победному стилю, но ведь Поуп — «мастер боевой уличной журналистики» — всего один такой, и сейчас он покажет этим презренным пискунам, как надо работать. Тони выхватил у звукооператора микрофон и принял характерную для него позу в четверть оборота к камере.

— Тони Поуп и его «Основное ядро» — в прямом эфире на месте действия и в вашем доме, — заговорил он, глядя прямо в камеру, как будто пытался загипнотизировать зрителей. Этот наглый самоуверенный взгляд всегда приковывал к себе внимание — в нем чувствовались властность и уверенность. — Это сцена из Дантова «Ада», — продолжал он, на долю секунды повернувшись туда, где шла перестрелка. — Изматывающая жара, огонь и дым, крики умирающих — а воротилы наркобизнеса продолжают терроризировать Лос-Анджелес, ведя открытую войну за господство на улицах. Кто же, черт побери, тут правит бал? Разумеется, не полиция, которую превосходят как по численности, так и по вооружению и которая просто не в состоянии справиться с ситуацией. Не пора ли мэру, отсиживающемуся в своем летнем домике на озере Тахо, объявить военное положение, ввести национальную гвардию и положить конец кровопролитию?

Уж теперь-то этот подонок наверняка оставит свое озеро и примчится. Зачем просто сообщать новости, нужно создавать их, — с удовлетворением подумал Поуп. Тут его внимание привлек вой полицейской сирены, и он развернул камеру, чтобы снять стремительно несущуюся по тротуару патрульную машину. Она зацепила по пути его микроавтобус. — Хэрригэн! — в ярости отметил про себя Поуп. Он зацепил меня специально!

Эти двое терпеть не могли друг друга. Для «боевого уличного репортера» Тони Поупа лейтенант-детектив Майк Хэрригэн был паршивым неандертальцем, «фараоном», фашистом, который предпочтет прицепиться к представителю средств массовой информации, чем арестовать преступника. Для Майка Хэрригэна, выросшего на улицах Лос-Анджелеса и не терпящего всякого вздора, вроде болтовни Тони Поупа, тот был всего лишь выскочкой и зазнайкой. Впрочем, Майк презирал всех репортеров.

Машина остановилась, Хэрригэн вышел и направился к баррикаде.

Поуп навел на него камеру, на ходу придумывая текст, как это делает спортивный комментатор, описывающий перипетии состязания, только в данном случае игра велась не на жизнь, а на смерть. Поуп не просто не любил Хэрригэна, он его ненавидел, и, к сожалению, недооценивал его. Стоило только тому появиться, как всегда что-нибудь да происходило. Особенно, если находившийся там же Тони Поуп провоцировал его.

Лейтенант Майк Хэрригэн, огромный, мощный негр, которому было уже под сорок, действительно зацепил автобус Поупа намеренно, однако, направляясь к заграждению из полицейских машин, он и думать забыл о «мастере боевой уличной журналистики». Для Хэрригэна Тони Поуп был чем-то вроде надоедливого насекомого, которое надо прихлопнуть, чтобы оно не жужжало. Ведь есть на свете дела и поважнее. Например, жизнь его товарищей.

За одной из машин Хэрригэн заметил Леону Кэнтрелл и Дэнни Арчулету. Они стояли, пригнувшись, с пистолетами в руках. Кэнтрелл была молодой красивой брюнеткой, умной и энергичной, она прекрасно зарекомендовала себя и заслужила репутацию очень хорошего полицейского — крутого и надежного. Что же касается Дэнни Арчулеты, то они с Хэрригэном знали друг друга очень давно: друзья детства, они вместе выросли и вместе пошли служить в полицию, а последние пятнадцать лет работали в паре. Кэнтрелл и Арчулета целились из своих пистолетов в грузовик на другой стороне улицы. Оказавшись рядом с ними, Хэрригэн рывком ослабил галстук и расстегнул еще одну пуговицу на пропитавшейся потом сорочке. Арчулета кивнул в знак приветствия.

— Не терзай меня ожиданием, Дэнни, сынок, — сказал Хэрригэн, толкнув его в бок.

— Дело плохо, Майк. Двое наших мотоциклистов остановили «Мерседес», сопровождающий грузовик — в нем оказались наркотики. В грузовике находились десять колумбийцев из банды «Эль Скорпио», вооруженные до зубов.

— Пытаются прорваться в свой штаб, — добавила Леона, кивнув на соседнее здание. — Мы не даем им проскочить, но наши двое раненых истекают кровью.

Хэрригэн глянул из-за капота на двух распростертых на земле мотоциклистов. Дело плохо — это еще мягко сказано, подумал он. Господи, что получится, если взять группу колумбийских гангстеров, обучить тактике терроризма и постоянно подпитывать их деньгами какой-нибудь межнациональной корпорации? Получится банда «скорпионов», неуправляемых психов, решивших прибрать торговлю наркотиками в Лос-Анджелесе к своим рукам и убирающих всех и вся, кто заступает им дорогу. Включая и полицейских, но вовсе не ограничиваясь ими. Согласно последнему сообщению из штаба, это дело о перестрелке уже было передано под юрисдикцию ФБР, поскольку «скорпионы» представляли проблему не только в Лос-Анджелесе, но и чуть ли не во всех других крупных городах страны. Однако, как обычно, когда дело доходит до действий, агентов ФБР на месте не оказалось. Хэрригэн покачал головой.

— А где же, черт возьми, специальное вооружение, которое нам так долго обещали? — бросил он.

— Так и застряло в той перестрелке в Сан-Педро, — ответил Дэнни. — Говорят, эти подонки сбили один из наших вертолетов. Настоящий бардак!

— А мы, значит, пока оружие доставят сюда, будем молча наблюдать, — послышался голос сержанта Риджера. — Миллс и Джонсон долго не протянут. Без бронеавтомобиля нам до них не добраться.

Да, это так, снова подумал Хэрригэн. Если мы еще немного промедлим, бедняги умрут от потери крови или схлопочут шальную пулю. Он повернулся и взял у одного из полицейских короткую скорострельную винтовку, с рукояткой, как у пистолета.

— Сейчас я потолкую с этими мерзавцами, — бросил он Дэнни, протягивая ему винтовку. — Когда подам сигнал, прикрой меня.

Дэнни кивнул и вогнал патрон в двенадцатикалиберное ружье для разгона демонстрантов.

— Будет сделано, — кратко сказал он.

Пригнувшись, Хэрригэн бросился к своей машине и открыл багажник. Тот был забит вещевыми мешками с полицейской амуницией на случай мятежей и военного нападения, а также содержал небольшой арсенал, насчитывавший два скорострельных обреза, автоматическую винтовку двести двадцать третьего калибра, снайперскую винтовку триста восьмого калибра с телескопическим прицелом и прикладом, девятимиллиметровый карабин со складывающимся прикладом, и целый ассортимент пистолетов, в том числе и «смит-вессон» тридцать восьмого калибра, который Хэрригэн почти никогда не использовал, разве что в качестве оборонительного оружия. Была у него и более мощная артиллерия: массивный хромированный израильский «орел пустыни» сорок четвертого калибра, «глок-23» сорокового калибра и небольшой «детоникс» сорок пятого калибра. В кобуре под мышкой он носил полуавтоматический кольт сорок пятого калибра. Стандартный калибр полицейских револьверов был девять миллиметров, но Хэрригэну хотелось, чтобы у него под рукой имелось все, что только можно было заполучить.

Он выбрал одну из короткоствольных штурмовых винтовок и, щелкнув затвором, проверил ее. Арчулета тем временем прилаживал к окнам машины пулезащитные щиты, он понял, что именно задумал Хэрригэн. И не то чтобы от этого его намерения Арчулете стало легче, просто Хэрригэн знал, что делает. Добраться до раненых можно только одним способом: поставить какой-нибудь заслон между этими чертовыми колумбийцами и лежавшими на земле полицейскими. А под рукой у них, кроме автомашин, ничего не было. Они работали довольно долго, а когда закончили, Арчулета кивнул Хэрригэну. Тот сел в машину, просунув ствол винтовки между спинками своего и соседнего сидений, чтобы оружие не соскользнуло. Затем, держа дверцу открытой, повернул ключ зажигания, выжал сцепление и, резко дав задний ход, поехал по тротуару, грозя зацепить открытой дверцей микроавтобус Тони Поупа.

Черт возьми, подумал Поуп, неужели снова защепит? Он постарался побыстрее убраться с дороги, но машина Хэрригэна все-таки задела «Основное ядро» своей дверцей, которая от столкновения слетела с петель. Хэрригэн, как ни в чем не бывало, продолжал ехать дальше. Миновав линию обороны полиции, увеличил скорость и что-то крикнул раненым. Леона и Дэнни открыли огонь, их поддержали другие полицейские, обеспечивая тем самым прикрытие, мчавшемуся по направлению к раненым Хэрригэну.

* * *

Для глаза Хищника машина Хэрригэна, проскочившая мимо полицейского заграждения, показалась мерцающим расплывчатым пятном. Датчики боевого шлема, настроенные на инфракрасное видение, зарегистрировали тепло ее двигателя. Высвеченная на дисплее целостная картина представала в размытых мерцающих тонах красного, желтого и оранжевого цветов, она вся пульсировала точками трепещущего яркого света, исходившего от тел сражающихся и от вспышек выстрелов. Вылетавшие из стволов трассирующие пули по огненной дуге неслись к грузовичку, за которым также укрылись люди. Хищнику это напоминало решетчатую конструкцию, где сражающиеся пользовались лазерами, а инфракрасный дисплей лишь усиливал жар от пламени. На входе поступало слишком много информации, надо было отфильтровать ее хотя бы частично.

Дисплей, гудя, будто сделал рывок вперед, когда в ответ на телепатическую команду Хищника, сканер боевого шлема дал изображение четче. В фокусе появилась машина Хэрригэна, началась обработка исходящих от нее тепловых излучений…

Дисплей будто снова сделал рывок вперед, концентрируя фокус и тем самым увеличивая изображение. Датчики обработали металлический корпус автомобиля, теплоту, исходящую от двигателя, проникли в кабину и сосредоточились на находившейся там форме жизни. Изображение стало еще четче. Когда биосканеры заполучили все необходимые данные и сравнили их с информацией, содержащейся в банке памяти боевого шлема, сбоку инфракрасного дисплея высветилась информация о форме жизни в несущейся машине.

Невидимый для участников перестрелки благодаря своему светоотражающему камуфляжному скафандру, Хищник наблюдал за происходящим с крыши одного из ближайших домов. Он тихо урчал, щелкая челюстями, если звук прорывался наружу. Он был в восхитительном возбуждении. Предвосхищении. Трепетном ожидании охоты.

На протяжении многих тысячелетий род Хищника охотился во Вселенной. Это была воинственная раса, непревзойденная в своем мастерстве среди других форм жизни. В течение бесчисленных поколений они утверждали себя, выслеживая других существ — дичь, как они называли их, часто таких же хищников, как и сами они, и не было для них большего удовольствия, чем смертельный танец охотника и его жертвы, завершающийся взятием трофея — черепа и позвоночника побежденного существа. С любовью и заботой очищенные и отполированные, эти трофеи становились украшением жилища охотников, равно как и примерами их совершенствования и определенного статуса в своей среде. И не сыскать было дичи более возбуждающей и непокорной, чем чувствующие формы жизни. В особенности — люди.

В некотором смысле люди были подобны самим хищникам. Двуногие, высокоразвитые, разумные и агрессивные — господствующий вид в их собственном мире, на планете, которую они именовали Землей. Они называли себя homo sapiens, что в переводе с одного из древних языков означало «человек разумный». Потому превыше всего они ценили этот свой разум, хотя, казалось, агрессивные в них инстинкты были развиты гораздо больше. На протяжении всей своей истории они постоянно враждовали друг с другом, изобретая различные замысловатые модели властвования, а искусство ведения войны довели до степени изящного, Разумеется, они были примитивными и низшими существами, что, впрочем, нисколько не делало их менее опасными. И все же доставляло удовольствие следить за их развитием на протяжении многих и многих веков! Когда их впервые обнаружили, они были не более чем полудикими, жили племенами, их разум и орудия труда находились на очень низком уровне. Однако как жестоко они дрались! Когда еще только начались первые охотничьи экспедиции на третью от Солнца планету, стали поступать сообщения, что от этого вида следует ждать многого. И по мере того, как век сменялся веком, это предсказание оправдывалось.

Они далеко ушли в своем развитии, эти человеческие существа. Их технология развивалась стремительно, техника становилась все сложнее — хотя, по сравнению с развитием науки на родной планете Хищника, все еще казалась примитивной. Оружие, которое разработали люди, теперь вполне могло представлять реальную угрозу, да и их амбиции возросли. К тому же в самом недавнем прошлом одному человеку удалось не только ускользнуть от охотника, но и победить его. Прежде такого никогда не случалось. Дичь становилась умнее и гораздо опаснее. А значит, и гораздо интереснее.

* * *

Машина неслась к двум раненым, лежавшим на мостовой. Хэрригэн высунулся в свободное от дверцы пространство, правой ногой вжимая педаль газа в пол и держась правой рукой в самом низу руля, он висел сбоку машины как индеец на боевом коне, двигаясь на бандитов под углом. Он рассчитал все до секунды.

«Скорпионы» открыли бешеный огонь по приближающейся машине. Повиснув в дверном проеме, Хэрригэн старался не потерять управление, в то время как пули прошивали ветровое стекло и осыпали его колючим стеклянным дождем, напоминавшим крошеный лед. Они прошили приборную доску, спинки сидений, стуча по металлическому корпусу, точно сотни молотков.

Хэрригэн завис еще ниже, до боли изогнув позвоночник, но руль не выпускал. Приблизившись к раненым, он резко потянулся, включил низшую передачу. Заскрежетал, протестуя, металл, машина притормозила и пошла юзом, потом, виляя, как рыба хвостом, со скрежетом остановилась перед лежащими на мостовой, обеспечивая собой прикрытие между ними и бандитами.

Из-за заграждения показались несколько полицейских. Они передвигались короткими перебежками и пригнувшись — от «скорпионов» их прикрывала только машина Хэрригэна. Пока они оттаскивали раненых, Хэрригэн выскочил из автомобиля и, оставаясь вне поля зрения стрелков, попытался приблизиться к почерневшему от копоти «Мерседесу». Он метнулся с винтовкой в руке к машине. Град пуль застучал по мостовой.

Хотя автомобиль Хэрригэна обеспечивал прикрытие для его товарищей, он прикрывал и «скорпионов», которые тут же выскочили из-за грузовика и понеслись, отстреливаясь на бегу, к зданию, в котором располагался их штаб.

Ситуация изменилась, и полицейские за заграждением зашевелились. Увидев, что колумбийцы помчались к зданию, они сменили позицию и открыли сильный огонь. Пятеро из бандитов успели проскочить в дверь полуразрушенного здания, но шестого у порога настигли пули — это Дэнни с Леоной, стреляя на ходу, выбежали на улицу.

Хэрригэн молниеносно вскочил на капот «Мерседеса», кубарем скатился на другую сторону и застал врасплох оставшихся четырех бандитов. Не успели они направить на него оружие, как он в упор расстрелял их всех.

Хищник внимательно наблюдал за Хэрригэном. Сканер боевого шлема следил за его передвижением, вводя информацию в свой псионический банк данных и анализируя ее с фотонной скоростью — эта информация даст охотнику возможность измерить скорость реакции его будущей добычи.

Подчиняясь телепатической команде, сканер увеличил изображение, и Хищник стал изучать обозначенные тепловой линией черты лица Хэрригэна. Этот человек — искусный охотник, подумал Хищник, настоящий воин. Неплохо бы выяснить его мастерство, проверив сначала мастерство тех, на кого он охотится…

* * *

Хэрригэн буквально почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом, и резко обернулся, держа винтовку наготове, но сзади никого не оказалось. Он тяжело вздохнул. Держись, парень, сказал он себе, уж больно у тебя нервы расшатались. Староват ты уже для подобных дел. Еще пять годков, и сравняется двадцать лет, как ты в полиции. Господи, прямо целая жизнь! Однако, если судить по тому, как развиваются события, пять лет — это тоже целая жизнь. Если сумеешь столько продержаться, считай, тебе повезло. Еще пять лет этого дерьма! А что потом? Потом пусть служат эти молодые хвастуны, пусть ведут войну, которой, похоже, нет конца и которую, казалось, невозможно выиграть.

Хэрригэн порой задумывался, в чем же тут дело. Получалось, что все усилия полиции ровным счетом ничего не давали. Будь проклята эта служба! Куда ни плюнь, брызги все равно попадают на тебя. Из-за своей работы он уже потерял жену, трех подружек, а скольких седых волос она ему стоила, нельзя уже и сосчитать. Из-за нее он все время пребывал в напряжении, дергался, превращался прямо в психа. Более того, временами в нем закипала какая-то злость. Еще бы ей не закипать — Хэрригэн постоянно был на работе, из работы состоял весь его день, и даже вечером он не мог от нее освободиться. Он жил, дышал, ел и потел на этой чертовой работе, и время от времени задумывался: а почему бы раз и навсегда на нее не плюнуть? Но вся закавыка заключалась в том, что кто-то должен был ее делать. Кто-то не должен был допустить, чтобы к власти в стране пришла мафия.

Многие полицейские мнили из себя солдат, ведущих войну против преступности, но Хэрригэн считал, что на самом деле все обстоит не совсем так. Передовая на фронте всегда четко определена, здесь же, на улицах, ничего толком не ясно, пока не засвистят пули. А порой даже и тогда. В городских джунглях, думал Хэрригэн, имеют значение не столько выучка солдата, сколько… инстинкт охотника.

Да, именно так — инстинкт охотника. Охота на диких зверей и, в случае удачи, их поимка, а нет — уничтожение. По сути дела, работа полицейских на улицах Лос-Анджелеса состояла в охоте, а сами они были охотниками, выслеживающими самую крупную и самую опасную дичь — своего собрата-человека.

* * *

Хищник услышал шум. Он посмотрел наверх и увидел вертолет. Когда тепловые волны от двигателей закружились в водовороте под его винтами, он стал похож на оранжево-красное привидение.

Сканер зарегистрировал этот новый предмет, проанализировал его данные, сравнив с данными в банке, и текст сбоку дисплея подтвердил, что это изобретенный человеком летательный аппарат, однажды уже встречавшийся, в тот самый достопамятный раз, когда добыча одержала победу над охотником.

Запись той экспедиции доставил на родину корабль одного незадачливого охотника, запрограммированный, в случае смерти пилота, на возвращение домой. Подобные меры предосторожности были жизненно необходимы, иначе сверхпередовая технология могла бы попасть в руки других форм жизни. И во избежание риска все охотники жили по суровому кодексу — в случае поражения единственный выход — самоуничтожение. Таков был и кодекс Хищника — убей или будь убитым. Кодекс, который правил всей Вселенной, — ешь или будь съеденным. Бей или будь убитым.

То немыслимое случилось впервые, впервые человек победил одного из них. Запись экспедиции, автоматически введенная в банк данных корабля компьютером боевого шлема, была изучена с пристальным интересом. Это могло означать только одно — эволюция людей достигла уже такой степени, что они стали по-настоящему опасной дичью. Значит, отныне они представляют собой уже гораздо больший интерес. А раз так, надо устроить им испытание.

Хищник трепетал в предвкушении охоты. Невидимый, он с плавной грациозностью направился к полуразрушенному зданию, в которое вошли колумбийцы.

* * *

Хэрригэн посмотрел на вертолет, нахмурился и швырнул ненужную теперь винтовку в изрешеченную пулями машину. Потом вытащил револьвер, и тут к нему подбежали Дэнни Арчулета и Леона Кэнтрелл.

— Майк, с тобой все в порядке? — окинув его быстрым взглядом, спросила Леона.

— Да, — кратко ответил Хэрригэн, все еще не в состоянии переключить свои мысли, поскольку понимал: схватка еще не закончена. — Пойдем, возьмем остальных.

Дэнни запыхался от бега.

— Майк, мы только что получили приказ Хайнеманна окружить здание и ждать.

— Ждать?! — гневно повторил Хэрригэн. — Чего?

— Какой-то спецкоманды, — ответил Дэнни, расстроенный не меньше своего друга. — Может, от ФБР — кто знает? — Он помолчал, чтобы отдышаться. — Господи, я явно не в форме. Эта жара меня доконает.

Хэрригэн повернулся и посмотрел на здание, в котором укрылись бандиты, сжал губы и покачал головой.

— Дай этим ублюдкам окопаться там — и придется сровнять дом с землей, чтобы достать оттуда.

Уже много месяцев полиция пыталась выйти на штаб «скорпионов»: платила информаторам, ее агенты прислушивались к разговорам на улицах, и вот место, где бандиты прятали наркотики и оружие, наконец обнаружено совершенно случайно двумя патрульными мотоциклистами, остановившими «Мерседес» за превышение скорости или еще за какую-то мелочь.

В их деле такое случалось довольно часто, если случалось вообще. И вот теперь, когда они прижали и загнали «скорпионов» в ловушку, ФБР желает присвоить себе все лавры, отдавая эти чертовы команды. Да, типичная ситуация, подумал Хэрригэн. И один только Бог знает, что на уме у колумбийцев. Можно ожидать, что в их арсенале окажутся все виды оружия — от пулеметов и гранат до ракет и базук. Дашь им время подготовиться — и придется взрывать весь квартал, чтоб вышибить их оттуда. Это еще и обернется перестрелкой, которая будет продолжаться много часов, если не дней. Начнутся пожары, а известно, что старые жилые дома горят, как спичечные коробки. К тому же эти проклятые журналисты одержат еще одну победу, отсняв множество полных драматизма кадров, и будут трезвонить о жестокости полиции.

Черт побери! И о чем он только думает, этот Хайнеманн? О своей драгоценной заднице, о чем же еще! Он уже и не помнит, что значит работать на улице: слишком засиделся в кабинете. Размяк. Фэбээровцам только и требуется, позвонить в свой серебряный колокольчик, и у Хайнеманна сразу же начнется слюновыделение, как у собачки перед кормлением. Полицейские же тем временем, сделав всю черную работу, должны сидеть как можно тише, предоставив «скорпионам» возможность подготовиться к отражению нападения.

Внутри своего штаба бандиты даром времени не теряли. Они суетились, как рабочие муравьи, на верхнем — пятом — этаже этого закопченного здания. Этаж был тускло освещен: свет проникал из слуховых окошек, расположенных в двадцати футах от потолка. Разбитые окна закрывали ставни из толстого листового железа, в комнатах находились открытые стальные шкафы с полками, заваленными оружием и патронами. На полу стояли ящики с боеприпасами и гранатами, здесь же были упаковки с наркотиками, предназначенными для распространения по всему Лос-Анджелесу. Об отступлении тут и не помышляли. «Скорпионы» знали, что путь к нему отрезан, и о том, чтобы сдаться, ни один из них и думать не смел. В тюрьмах полно их противников из местных, разгромленных ими во время войны за господство в торговле наркотиками банд. Лучше уж оказаться убитыми, чем рискнуть попасть за решетку.

«Скорпионы» слышали вой сирен на улице и шум вертолета над головой и понимали, что остается только стоять до конца. Они также знали, что достаточно вооружены, чтобы противостоять небольшой армии. В отличие от полицейских, которым приходилось думать о случайных гражданах на улицах и о безопасности проживающих в близлежащих домах, им не мешало ничто. Из этого здания их можно было выжить, только сбросив на него бомбу, а они знали, что на это полиция не может пойти. Предстояло жестокое противостояние, длительная перестрелка. А раз уж им суждено сойти в могилу, то они намеревались прихватить с собой как можно больше «фараонов».

Колумбийцы доставали с полок оружие и заряжали его. Вытащили пулемет, несколько гранатометов, короткоствольные винтовки. Заряжая все впрок, они натягивали на себя бронежилеты, попутно нюхали кокаин и тем самым обретали решимость очень дорого продать свою жизнь.

— Идите же и получите, суки! — хрипло крикнул один из них. — «Эль Скорпио» готов!

Внезапно послышался оглушительный треск, одно из слуховых окошек взорвалось, рассыпавшись стеклянными осколками, и, будто в ответ на только что брошенный вызов, комната наполнилась громким неприятным воем, от которого стыла в жилах кровь. В разбитое окно влетело что-то огромное и не поддающееся определению, и, глухо задребезжав, опустилось в центре комнаты.

«Скорпионы» резко повернулись, готовые отразить неожиданное нападение, но это оказалось невозможно, поскольку они ничего не увидели. Абсолютно ничего. Они испуганно обменивались взглядами.

Внезапно они ощутили, что на них что-то надвигается. Казалось, воздух шевелится, в нем смутно угадывалась какая-то призрачная форма, которая одновременно и присутствовала и отсутствовала — будто сам воздух в комнате сгустился и превратился во что-то громадное и зловещее, что-то такое, что, казалось, преломляет вокруг себя световые волны. Это нечто было совсем невидимым, но им был пропитан весь воздух. А от вибрирующего звука, который оно издавало, надвигаясь с отупляющей сознание быстротой, волосы у всех встали дыбом.

«Скорпионы» открыли беспорядочный огонь. Они не знали, во что стреляют, они не видели свою цель, но их органы чувств зарегистрировали наводящее ужас постороннее присутствие. Натянутые до предела нервы людей щекотал страх от сознания, что в их среду проникло что-то враждебное им. Немедленно заявил о себе инстинкт самосохранения, и что-то подсказало, чтобы они дрались не на жизнь, а на смерть. Когда комната буквально взорвалась пальбой, могло показаться, что разверзлась сама преисподняя. Сотни пуль рикошетом отскакивали от кирпичных стен и стальных шкафов. Воздух перед стреляющими, казалось, замерцал и зашевелился, как волны жара, пляшущие над поверхностью земли в пустыне. И тут раздался крик.

Глава 2

Хэрригэн резко повернулся и взглянул на здание, в котором вдруг разразилась страшная пальба. Затем где-то на верхнем этаже ухнула граната. С окон слетели два стальных ставня и, описав дугу, тяжело грохнулись на землю в нескольких футах от полицейского заграждения. И тут Хэрригэн услышал крик обезумевшего человека.

Решив, что «скорпионы» открыли по ним огонь из всего имеющегося у них оружия, полицейские немедленно укрылись за Машинами. И только Хэрригэн понял, что стреляют вовсе не по ним, а по кому-то внутри самого помещения.

— Что за черт! — Он нахмурился и повернулся к сержанту Риджеру. — В здании есть кто-нибудь из твоих людей?

Риджер на мгновение опешил. Он быстро сосчитал своих.

— Нет, — ответил он.

— Идемте! — решительно сказал Хэрригэн. Денни с Леоной подошли к нему и проверили свое оружие.

— Лейтенант! — запротестовал Риджер, вспомнив о приказе из управления. — Я не имею права никого посылать туда. Хайнеманн уже направляется сюда…

Хэрригэн прервал его:

— Ну, если Хайнеманн доберется сюда, я приглашу его последовать за мной.

Не дожидаясь ответа, он направился к зданию. Там наверняка что-то происходит, возможно, внутри находится кто-то из полицейских, ведь Риджер мог этого и не знать. Может, какие-нибудь слишком самоуверенные новички проследовали за «скорпионами» внутрь. А если это так, если в здании находятся сотрудники полиции, чтобы противостоять банде прекрасно вооруженных и обезумевших от наркотиков бандитов, им наверняка понадобится помощь, причем немедленно. Пошли они к дьяволу, эти фэбээровцы, подумал Хэрригэн, пошел к черту и Хайнеманн. Хэрригэн считал, что важнее товарища, который нуждается в помощи, на свете нет ничего.

Риджер изумленно уставился вслед Хэрригэну, Арчулете и Кэнтрелл, заскрежетал зубами и, наконец, принял решение.

— Черт побери, — выругался он, делая знак стоявшим рядом полицейским, — следуйте за ними!

Повторять не пришлось. В здании, где, как казалось еще несколько минут назад, идет Третья мировая война, воцарилась зловещая тишина.

Оказавшись внутри, Хэрригэн с кольтом в руке осторожно двинулся по грязному коридору к лестнице, ведущей в верхние этажи. От мусора, валявшегося под ногами, противно воняло. Кое-где на почти голых бетонных стенах виднелись следы зеленой краски. Духота была невероятная.

Сорочка у Хэрригэна потемнела от пота, пот струился и по его лицу, но он молча поднимался по лестнице. Арчулета и Кэнтрелл, настороженные, с оружием наготове, следовали за ним. Кругом было тихо. Слишком тихо.

Хэрригэн замедлил шаги, каждый нерв его был натянут, каждая мышца напряжена. Он стоял очень тихо, прислушиваясь к каждому звуку, к малейшему изменению в воздухе. Он чувствовал, что здесь что-то не так. Совсем, совсем не так. Улицы Лос-Анджелеса приучили его быть постоянно начеку, его чувства стали буквально обострены. Хэрригэн снова ощутил, как волосы у него на голове зашевелились. Где-то внутри его что-то требовало, чтобы он убирался отсюда к чертям собачьим, однако сделать это не позволяла мысль о том, что его товарищи могли оказаться в беде. К тому же он дал себе слово разобраться наконец со «скорпионами» до конца, неважно, подоспеют фэбээровцы или нет.

Хэрригэн повернулся к Арчулете и встретился с ним взглядом. Слова им были не нужны. Между ними уже давно установилась чуть ли не телепатическая связь. Арчулета приподнял бровь. Где? — словно прозвучал безмолвный вопрос. Хэрригэн уловил слабый звук и повернулся налево, к двери. Он закусил нижнюю губу и кивнул.

Арчулета подал сигнал другим, и те заняли позицию по обеим сторонам от двери, где они могли обеспечить прикрытие, если бы кто-то принялся стрелять по ним, как только дверь откроется. Медленно, осторожно, отстранившись как можно дальше, Арчулета повернулся и взялся за ручку. Дверь оказалась заперта. Он бросил взгляд на Хэрригэна. Тот вскинул револьвер, сняв его с предохранителя. Он был готов уложить любого, кто окажет им сопротивление. Одним быстрым и сильным движением Арчулета выбил дверь ногой и резко упал на пол, а Хэрригэн перескочил через него, и, взяв на мушку открытый дверной проем, быстро оглядел комнату.

Послышались крики, испуганное всхлипывание. Взору Хэрригэна предстала кучка сбившихся в угол латиноамериканок. Вокруг швейных машин на столах лежали кипы недошитого нижнего белья. Цех с потогонной системой, незаконно использующий труд иностранцев, сделал вывод Хэрригэн.

Однако его интересовали не эти женщины.

Арчулета с выражением облегчения на лице встал рядом с Хэрригэном. Но вдруг одна из дверей за спиной у них внезапно распахнулась, и из нее выскочил один из бандитов. Глаза его были полны ужаса, он орал как оглашенный и палил вокруг себя сразу из двух автоматических пистолетов. Весь в крови и словно безумный.

Его пуля сразила полисмена Зинка, и тот скатился по лестнице, остальные, спасаясь, попадали на пол. Колумбиец продолжал стрелять. Одна из пуль угодила в висевший на стене огнетушитель — он взорвался. В это время Леона Кэнтрелл разрядила в бандита свой револьвер, и того отбросило к стене. Но пули почти не причинили ему вреда — спасал бронежилет. Одурманенный и охваченный паникой, вопя так, что у него вот-вот должны были лопнуть голосовые связки, он, как ни в чем не бывало, снова двинулся по коридору, вышел на лестницу и стал бегом подниматься на крышу.

— Займите комнату! — крикнул Хэрригэн и бросился вслед за бандитом.

У себя за спиной он услышал, как сотрудник вызывает по радио подкрепление:

— Ранен полицейский! Мы на пятом этаже! Повторяю, ранен полицейский! Необходимо подкрепление!

Колумбиец выбежал на крышу, даже не соображая, куда бежит, движимый единственным желанием убраться подальше, но не от полиции, а словно от какого-то неописуемого ужаса, с которым он только что столкнулся-. «Фараоны» — враги, у них оружие, стучало у него в голове, но они ничто по сравнению с той силой, той вещью, кошмаром, который проник через слуховое окно и навсегда изменил восприятие действительности.

Колумбиец понятия не имел, что это такое. Его разум оказался не в состоянии анализировать, рационалистически мыслить, не в состоянии воспринять увиденное. Он вдруг отказал. Жизненный опыт этого человека не мог подсказать ему, как объяснить причину случившегося. У него просто сработал инстинкт «дерись или давай деру». Однако драться с привидением было невозможно, оставалось только в страхе бежать.

Подобно животному, в панике спасающемуся от лесного пожара, он опрометью выскочил на крышу, совершенно не сознавая, что существо, от которого бежит, находится всего в нескольких ярдах от него — на башенке шахты лифта. Взору светящихся желтых глаз за боевым шлемом колумбиец представлялся колышущимся оранжево-красным маревом, движущимся к краю крыши.

Хэрригэн появился в дверном проеме и увидел перед собой бандита. Колумбиец попался в ловушку. Бежать ему было некуда. Хэрригэн вскинул кольт.

— Бросай оружие! — приказал он. — Игра окончена! Колумбиец уставился на него обезумевшим взглядом, его грудь вздымалась — он пытался отдышаться. Каждая мышца Хэрригэна напряглась. По его спине струился пот. Предсказать, что последует за этим, было невозможно. Хэрригэн не выносил подобных ситуаций. Парень явно не в себе, один Бог знает, от чего. Перед ним находился не человек, а обезумевшее от наркотиков животное, способное на что угодно.

Инстинкт подсказывал Хэрригэну стрелять, но он не мог нажать на курок даже после того, как этот «скорпион» первым открыл по ним огонь и ранил Зинка. У Хэрригэна было преимущество перед бандитом, и хотя ему не хотелось, но он должен был попытаться взять его живым.

Колумбиец уставился на Хэрригэна, вернее, мимо Хэрригэна, на что-то у него за спиной, глаза его буквально выскакивали из орбит. Он попятился и закричал:

— Нет! Нет! Убирайся!

Бандит вскинул ружье, и Хэрригэн, не колеблясь, разрядил кольт. Пули застучали по бронежилету колумбийца, он опрокинулся и полетел вниз. Однако его руки все еще продолжали сжимать оружие, и пока он летел, автоматные очереди бороздили небо. Тело бандита перевернулось в воздухе и упало на стойку передвижной закусочной «Кукурузные лепешки Хуана».

Хэрригэн глубоко вздохнул, зарядил пистолет и посмотрел на солнце.

— Жарко, черт побери!

Он неторопливо двинулся к краю крыши, но ему снова показалось, будто к затылку притронулось что-то леденяще холодное. Он резко обернулся и вскинул кольт.

Вокруг никого не было.

Хэрригэн замер. Его глаза ощупывали крышу, но он ничего не замечал, кроме пляшущих волн жара. Ничего. И все же он ощущал рядом чье-то присутствие.

* * *

Хищник наблюдал за мерцающей красной фигурой Хэрригэна, стоявшего перед ним с оружием в вытянутой руке.

Сканер шлема загудел сильнее, и силуэт в поле зрения охотника увеличился. Хищник ощущал напряжение этого человека, его острое, как лезвие бритвы, восприятие.

В фокусе появилось дуло пистолета, направленное прямо на него. Человек стоял твердо и был настроен решительно.

Создавалось впечатление, что противник видит его, но это, разумеется, было невозможно. Нельзя, однако, отрицать и тот факт, что человек, похоже, осознавал, что рядом с ним затаилась какая-то опасность. Он непонятным для Хищника образом ощущал его присутствие. Хищник сохранял полную неподвижность. Да, этот человек тоже охотник, воитель, это несомненно, и при малейшем движении он мгновенно насторожится. Почувствовав угрозу, он начнет стрелять. Оружие у него в руках вполне могло нанести серьезные повреждения, возможно, даже вызвать смерть.

Теперь людей уже нельзя недооценивать. Это убедительно доказала запись той экспедиции. Люди, которых повстречал тот охотник, продемонстрировали, что убить их не так-то просто, что охота на них — опасная игра, отчего, вероятно, предвкушение ее становилось еще слаще. Были взяты трофеи, — отменно, со вкусом, — все, кроме одного.

И этот один, как это ни казалось невероятно, одержал над охотником верх. Тот человек дрался, как загнанный зверь, дрался беспощадно. И победил. Наказанием за неудачу охотнику послужило самоуничтожение. Тот, первый, был сверхчеловек, и вот сейчас здесь оказался еще один такой, обладавший огромным мастерством и обостренным восприятием. Да, эти существа и впрямь ушли в своем развитии далеко вперед. А из этого экземпляра получится со временем замечательный трофей.

* * *

Постепенно Хэрригэн расслабился и опустил пистолет. Нервы, наверное, подумал он. Я становлюсь психом. Просто я слишком стар для этой игры. Давненько уже хожу по краю, все испытываю судьбу. Может, пора все бросить и переселиться на какую-нибудь маленькую ферму, пока я еще со щитом. Он двинулся назад к лестнице, перестав обращать внимание на свои ощущения, не осознавая присутствия враждебного существа, которое находилось в такой опасной близости…

С лестницы на крышу ворвался Дэнни Арчулета в сопровождении десятка полицейских в пуленепробиваемых жилетах, с револьверами и автоматическими винтовками. Он на мгновение задержался, чтобы отдышаться. Полицейские тут же образовали круг, держа под контролем всю крышу.

— Майк! Ты в порядке?

— Да, все нормально, — ответил Хэрригэн, испытывая непонятную тревогу. Он что, теряет остроту восприятия или просто превращается в психа? Он мог поклясться, что там, у него за спиной, кто-то есть.

Хэрригэн осторожно подошел к краю крыши и неуверенно посмотрел вниз. Он боялся высоты, хоть и стыдился в этом признаться. Арчулета поступил так же. Для Дэнни не существовало этой проблемы. Арчулета рассеянно потрогал золотой, медальон на шее, служивший ему талисманом, — такая уж у него была привычка. Он делал это часто, особенно когда испытывал стресс. Увидев тело колумбийца, распростертое поверх стойки закусочной, он хмыкнул.

— Мне надо спуститься, — нервно бросил Хэрригэн. Денни знал, что он боится высоты, хотя вряд ли кто еще догадывался об этом. Хэрригэн отошел от края и повернулся к полицейским.

— Обыщите крышу, — быстро и кратко отдавал он приказания. — Идите сверху вниз. Проверьте каждый этаж. Возможно, остался кто-то еще. Опечатайте здание. — Он повернулся к Арчулете. — Пошли.

Они начали спускаться по лестнице, по-прежнему держась настороже, готовые к тому, что в здании может оказаться еще кто-нибудь из бандитов.

Очутившись на этаже, где на них напал колумбиец, они прошли через открытую дверь в комнату, откуда он выбежал. У двери с понурым видом стоял полицейский Андерсон, новобранец, а Леона Кэнтрелл осматривала комнату. Хэрригэн с Арчулетой вошли и застыли на месте.

Комната напоминала бойню. Она вся была забрызгана кровью, а на стенах виднелись сотни ямок от пуль, выпущенных автоматическим оружием. Хэрригэну и прежде доводилось видеть места, где совершались убийства, но подобного он еще не видел никогда.

— Господи! — тихо пробормотал он. Три тела лежали на полу в разных позах. Создавалось впечатление, что «скорпионов» убили, трупы разбросали.

Леона, стоявшая с опущенным к ноге револьвером, молча смотрела на одно из этих тел. Она словно оцепенела. Хэрригэн подошел к ней и тоже посмотрел на труп. Колумбиец лежал на спине, лицо его было залито кровью, а грудь представляла сплошное кровавое месиво. Казалось, у него взорвалась грудная клетка, а края огромной раны оплавились, будто их кто-то прижигал.

Арчулета принялся обходить комнату, осматривая следы от выстрелов, измеряя углы и траектории полета пуль, пытаясь представить, что же тут могло произойти.

— Черт! — выругался Хэрригэн, глядя на труп. Леона, выходя из оцепенения, вскинула на него глаза.

— Что все это значит, черт побери? — спросил Хэрригэн.

— Их разрезали на куски, — ответила Леона. — Но кто мог это сделать?

Она внимательно посмотрела на Хэрригэна, который принялся ходить по комнате, стараясь запомнить все детали, отмечая положение тел, обращая внимание на валявшиеся кругом гильзы, на сотни дырок от пуль в стенах. Он никак не мог понять, что же тут случилось, никак не мог уразуметь смысла происшедшего. Эта бойня вообще казалось ему бессмысленной. Да и от чьей руки умерли эти люди?

— Возможно, их тут кто-то поджидал, — сказал он.

— Но кто? — спросила Леона. — Быть может, это банда с Ямайки? — Как и Хэрригэн, она подумала о давнем соперничестве между двумя наиболее сильными группами по сбыту наркотиков не только в Лос-Анджелесе, но и в других городах страны.

— Это не их стиль, — возразил Хэрригэн, — да и куда же, к чертям собачьим, они тогда подевались?

Вопрос был уместный. Если соперничающая банда проникла в штаб «скорпионов» и устроила в нем засаду, значит, когда «скорпионы» отступили после перестрелки на улице, те находились внутри здания. Как же в таком случае им удалось так быстро, перебить колумбийцев и выбраться? Их не видел ни один полицейский, а ведь все здание было окружено.

Хэрригэн повернулся к Андерсону, по-прежнему стоящему у двери.

— Никто не должен заходить сюда, пока не прибудут эксперты, — приказал он. — Ни один человек. — Он повернулся к Арчулете и Кэнтрелл. — Ну, ребята, встряхнитесь! Порядок вам известен. Тщательно обследуйте комнату. Мне нужно знать все: положение тел, кусков стекла, траектории полета каждой пули, абсолютно все.

Хэрригэн не хотел, чтобы до прихода экспертов кто-нибудь заходил в комнату, но его детективы превосходно умели делать предварительный осмотр, ничего не нарушая и оставляя картину преступления в первозданном виде, а ему хотелось как можно скорее отыскать хоть какую-нибудь зацепку. Это была загадка, а загадок он не любил. Кто мог проникнуть сюда и убить трех «скорпионов»? Кто вселил ужас в бандита, который выскочил из этой комнаты, как будто за ним гнался сам дьявол? И как же, черт побери, кто-то мог выбраться отсюда невидимым? Все казалось просто невероятным. Однако все это произошло на самом деле.

В дальнем конце комнаты Арчулета изучал следы от пуль, пытаясь воссоздать картину перестрелки. Лицо его было напряжено, и выражало недоумение. Он приблизился к полуоткрытой двери в маленькую комнату. Держа оружие наготове, распахнул дверь.

За ней оказалась грязная ванна со сломанным смесителем. Краска на стенах комнаты облупилась. На полу медленно расползалась лужица крови. Арчулета нахмурился. Вдруг откуда-то сверху упала большая капля. Это была кровь. Одновременно ему показалось, что он услышал над головой какое-то едва уловимое движение.

Быстро вскинув оружие, Арчулета отступил назад и на секунду, всего лишь на секунду, почувствовал какое-то движение около слухового окошка, как будто на фоне закопченного стекла колыхались волны жара. Однако внимание его тут же отвлекло тело, висевшее вниз головой: труп был подвешен за пятку на оконной ручке. Вернее, пятка была просто насажена на ручку — ни дать ни взять кусок говядины, подвешенный на крюк. Арчулету точно ветром сдуло.

— Майк, — позвал он хриплым голосом.

Хэрригэн появился из-за его спины. Он увидел кровь на полу, и его взгляд проследовал за взглядом Арчулеты к телу, свисавшему со слухового окошка. Он молча смотрел на него.

Арчулета взял швабру и повернул труп. На груди оказалась такая же зияющая рана, как и на других телах. Хэрригэн молча уставился на нее.

— Убили его там, — сказал Арчулета, кивнув в сторону комнаты. — А потом кто-то… — Он замолчал. — Футов двадцать, — затем проговорил он, прикидывая на глаз высоту.

Арчулета оглядел крошечную комнату. — Ни лестницы, ни веревки. — Он покачал головой, раздумывая о том, сколько весит тело. — Наверное, фунтов сто шестьдесят, сто шестьдесят пять… — Он бросил взгляд на крупного и сильного Хэрригэна. — Затащить его туда не смог бы даже ты.

В дверях у них за спиной появился сержант Риджер, и, увидев свисавший со слухового окна труп, в ужасе попятился. Понадобилось время, прежде чем он обрел дар речи. — Лейтенант, — сказал он тихо, — прибыл мистер Хайнеманн. — Риджер немного помолчал. — Он хочет, чтобы мы все немедленно ушли отсюда.

— Сукин сын, — с раздражением проговорил Хэрригэн, — приехал все-таки. И почему этот чертов Хайнеманн не сидит за своим столом, где ему самое место?

Когда они уже спускались по лестнице, оставив Андерсона стоять на страже у двери, под потолком ванной комнаты послышался слабый шорох. Висевшее тело просунули через слуховое окошко, как будто оно совершенно ничего не весило.

* * *

Помощник начальника полиции города поджидал внизу на улице. Он был облачен в свой голубой мундир и стоял, властно скрестив руки на груди. По бокам от него находились его шофер Траск и телохранитель сержант Финк, а также еще два сотрудника — без свиты Хайнеманн никогда не выезжал. Он не так уж давно начал заниматься политикой, это ему нравилось и казалось важным. Он примеривался на должность начальника полиции, тот, в свою очередь, — на должность мэра. Мэр же столько нахапал, находясь на своем посту, что ему было просто уже на все наплевать, и в городе он теперь почти не показывался, предпочитая в основном проводить время за игорным столом на озере Тахо. Хэрригэн за это его особенно не винил. Лос-Анджелес, по его мнению, давно превратился в помойку. А сам Хэрригэн был всего лишь членом команды мусорщиков.

Хэрригэн направился было через улицу к машине Хайнеманна, но передумал и подошел к закусочной, где все еще лежало тело «скорпиона», упавшего с крыши. Лицо находилось в подносе с соусом. Он подошел, приподнял за волосы голову погибшего и посмотрел на лицо.

— Мне нужна фамилия этого психа, — бросил он Арчулете.

— Считай, она у тебя уже есть, Майк, — ответил Дэнни.

Хэрригэн повернулся и снова направился через улицу к Хайнеманну. Раньше, думал он, я знал в лицо почти всю шпану в городе, но с недавних пор многое изменилось. Теперь нашу страну наводнили зарубежные головорезы, они прибывают на самолетах, приземляющихся на посадочных площадках в пустыне Мохаве. Вооруженные до зубов, как террористы, они часто даже не умеют говорить по-английски. Это самое настоящее вторжение, и мы проигрываем эту войну. Члены этих группировок круты и замкнуты, они строго соблюдают конспирацию и практически невозможно выйти на них. Половина осведомителей в городе бездействует — они просто не знают, с чего начать, а те, что знали, окончили свою жизнь на мусорных свалках: трупы были так изуродованы, что жители города долго не могли прийти в себя, а опомнившись, старались больше сидеть дома и держать язык за зубами.

Но, черт побери, ведь кто-то же должен знать хоть что-то, продолжал размышлять Хэрригэн. Он сделает все возможное, чтобы выйти на этих подонков, узнать, кто они, а также, кто свел с ними счеты. И, самое главное, как они смогли провернуть такое дело под носом у полиции, и провернуть его так, что никто ничего не видел.

Хэрригэн подошел к Хайнеманну — тот был в мундире и в такую жару имел жалкий вид. В свое время они считали себя друзьями, но потом Хайнеманн пошел на повышение, и они постепенно удалились друг от друга. Хайнеманн стал администратором и сменил приоритеты. Для Хэрригэна они остались прежними, изменилась лишь тактика его поведения.

— Вот это сюрприз, Фил, — сказал Хэрригэн с едва скрываемой иронией.

— Что это вдруг выгнало тебя из Дворца?

Хайнеманн оставил его слова без внимания и отвел Хэрригэна в сторону.

— Не знаю, с чего и начать, Майк, — заговорил он с серьезным видом — настоящий политик. — Честно говоря, я в недоумении. Тебе ведь сообщили, что это дело передано ФБР, однако ты не подчинился моему приказу не углубляться в задание. — Он глубоко вздохнул. — Я полагал, между нами давно установилось взаимопонимание. Я сжег за собой мосты, чтобы заполучить тебя сюда, и я хочу лишь одного — чтобы ты меня поддерживал. А ты, наоборот, подвел меня, и теперь из-за тебя могут возникнуть неприятности.

— Пусть наши проблемы останутся с нами. Фил, — с раздражением ответил Хэрригэн, — но ведь ты должен понимать, тут идет самая настоящая война. Тут такое происходит, такая жестокость, что, честно говоря, у меня просто не было времени раздумывать над каким-то там паршивым приказом из Дворца.

— Не «каким-то там вонючим приказом», а прямым приказанием, лейтенант, — отрезал Хайнеманн, выходя из себя. — Вы нарушаете механизм управления…

Хэрригэн не собирался выслушивать весь этот вздор. Он нетерпеливо прервал Хайнеманна, уже не владея собой.

— Там произошло кровопролитие, которое можно было предотвратить, — заговорил он, повысив голос. Однако в разговор вмешался Арчулета.

— Ради бога, Майк, — произнес он. — Пожалуйста, не надо.

— Моя задача, господин заместитель начальника-полиции, — бросил Хэрригэн через плечо Дэнни, — в отличие от вашей, заключается в том, чтобы предотвратить кровопролитие там, где оно может произойти. И без соответствующего разъяснения расстилаться я ни перед кем не собираюсь, а тем более перед фэбээровцами.

Арчулета оттащил Хэрригэна в сторону, но спорившие продолжали с ненавистью смотреть друг на друга. Внимание Хэрригэна отвлек серебристый вертолет «джэт рейнджер», опустившийся посреди улицы. Команда агентов ФБР, одетых в обычную спортивную форму, начала выходить из него с тяжелыми чемоданами в руках. Они направились в здание, которое занимали колумбийцы. Через плечи у фэбээровцев были перекинуты парусиновые мешки, очевидно, с каким-то снаряжением. Вот тебе и мой приказ, никого не пускать в здание, пока не приедут ребята из лаборатории и не осмотрят все как следует, подумал Хэрригэн. Чертовы фэбээровцы все там затопчут! О том, чтобы сохранить место преступления в неприкосновенности, теперь можно забыть. Хэрригэн повернулся к заместителю начальника полиции.

— Черт побери, что это такое, Хайнеманн? — в сердцах спросил он.

Побагровев, Хайнеманн указал дрожащим пальцем в сторону.

— Немедленно убирайтесь отсюда, — произнес он. — Возвращайтесь обратно в свою клетку в Метро Дивижн, пока я не отдал вас под суд. — Он повернулся к своему шоферу:

— Поехали!

Хэрригэн проводил его ледяным взглядом, затем без единого слова повернулся и направился к своей истерзанной машине. Арчулета недовольно покачал головой и подозвал Леону. Они сели в свою машину и последовали за Хэрригэном в полицейский участок Метро Дивижн.

* * *

«Клетка», как назвал ее Хайнеманн, представляла собой внушительную крепость из кирпича и стальной арматуры, с бетонными пилонами перед входом, защищавшими здание от взрывчатки, которая могла быть подложена в автомобили, парковавшиеся рядом. Полиции приходилось учиться на собственном горьком опыте, ибо в последние годы город превратился в зону военного беспредела, именно поэтому она и приняла соответствующие меры предосторожности. Главное управление полиции Лос-Анджелеса однажды просто взлетело на воздух, когда грузовик, полный взрывчатки, буквально въехал в его центральный вход. Тогда погибло более ста человек. В результате всего этого в корне изменились и методы работы полиции — в городе нужна была тактика коммандос.

Внутри участок выглядел точно так же, как выглядели полицейские участки в больших городах много десятилетий подряд. Полузапущенный, тесный, увешанный досками для бюллетеней с фамилиями и фотографиями находящихся в розыске, объявлениями, памятными записками, циркулярами, плакатами местного пользования, на одном из которых был изображен погибший. Надпись на плакате гласила:

«БЕРЕГИ СЕБЯ — НОСИ ПУЛЕНЕПРОБИВАЕМЫЙ ЖИЛЕТ: ЗАДНИЦА, КОТОРУЮ ТЫ СПАСЕШЬ, МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ ТВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ».

На другом прелестный младенец в пеленках, сунув дуло револьвера в рот, будто соску-пустышку, вопрошал:

«ПАПОЧКА, ТЫ ВИДЕЛ МОЮ ИГРУШКУ?»

Хэрригэн, Арчулета и Кэнтрелл миновали многолюдный вестибюль, передали свое личное оружие охранникам, когда проходили через детектор, определяющий наличие металла и взрывчатки, а оказавшись на другой стороне, забрали его. Потом поднялись по лестнице и направились по коридору в похожую на пещеру инструктажную комнату, сплошь заставленную картотеками, компьютерами и тяжелыми металлическими столами, за которыми полицейские писали свои донесения. В помещении вентиляторы гоняли жаркий, душный воздух.

Как всегда, в инструктажной участка Альворадо царило деловое оживление. Детективы сидели в одних рубашках, вороты были расстегнуты, рукава закатаны, галстуки развязаны. Рубашки потемнели от пота, он также бусинками выступал у них на лицах. Полицейские брали заявления свидетелей и вели бесконечные опросы. Большинство кондиционеров не работало, а тем, что еще работали, поставленная задача казалась явно не по силам. В комнате было жарко, как в сауне.

Прежде чем войти в кабинет капитана, Хэрригэн задержался, чтобы поговорить с Леоной Кэнтрелл. Это дело с фэбээровцами никак не выходило у него из головы. Кто-то оказывает давление на Хайнеманна. Но почему? Что происходит?

— Леона, — сказал он, — кто-то запачкался в этом деле, и я хочу знать, кто именно. Она поморщилась.

— Интересно получается, почему всю подобную работу всегда приходится выполнять именно мне?

— Потому что у тебя нюх на такие дела, — ответил Хэрригэн. — Свяжись в Главном управлении с отделом по борьбе с наркоманией. Выясни, с кем работают эти фэбээровцы.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответила Леона. — Как только схожу в дамскую комнату, сразу же и займусь этим делом.

Глядя поверх плеча Леоны, Хэрригэн видел, как несколько полицейских затаскивают накачанного наркотиками парня, пытаясь протолкнуть его в дверной проем; тот размахивал руками, брыкался и что-то бормотал. Внезапно он с криком вырвался. На него тут же навалились и прижали к полу. Хэрригэн только покачал головой и направился в кабинет.

— Леди, — говорил детектив Кливер в телефонную трубку, когда Хэрригэн проходил мимо его стола, — если у вас засорился туалет, вызывайте водопроводчика, а не полицию.

Он положил трубку. За столом напротив Дон Томпсон задавал вопросы человеку сомнительного пола.

— Нормальный, «голубой» или бисексуал? — спросил он скучным голосом. Томпсон рассеянно кивнул Хэрригэну. До отставки ему оставалось всего три года, и он не собирался попусту тратить себе нервы. Еще три года, и Томпсон отправится на северо-запад, где поселится в бревенчатой хижине в лесах Орегона, как можно дальше от больших городов и от людей. Хэрригэн его понимал. Порой из-за этой проклятой работы можно возненавидеть весь свет.

— Дорогая, срок лицензии истек, — объяснял детектив Дворкин одной из проституток, стоявшей у его стола. Он ткнул пальцем в дату на лицензии.

— Фиг тебе! Я уплатила налог полгода назад. Скажи этому долбоебу, Шейла! — отвечала она, поворачиваясь к одной из своих подружек.

Дворкин окинул проходившего мимо Хэрригэна страдальческим взглядом. В полицию он пришел после армии: послушать его, так выходило, что в армии служить гораздо легче. Вполне вероятно, он прав, подумал Хэрригэн, проходя через инструктажную к кабинету капитана, расположенному в задней ее части. И каждый Божий день ты видишь и слышишь здесь одно и то же, будто идешь вброд через одну и ту же яму с дерьмом. Абсолютно ничего не меняется!

У стола рядом с кабинетом капитана флиртовал с сержантом Грин молодой человек, которого Хэрригэн в участке прежде не видел. Самоуверенный мальчишка, он стоял, наклонившись над столом и улыбался сержанту, не спуская глаз с ее полной груди, и делая все возможное, чтобы помешать ей работать. Вот он вытащил листок бумаги из ее пишущей машинки, Грин в раздражении откинулась на спинку стула, а он сделал из листка кораблик и помахал перед ней.

— Выходит, — говорил он, — ты хочешь сказать мне, что, если бы подвернулся другой — хороший, — ты бы пошла с ним?

Грин невольно засмеялась и покачала головой.

— Я этого не говорила…

Хэрригэн приблизился к двери, парень выронил свой кораблик и вздрогнул.

— Лейтенант Хэрригэн?

— Да, сынок, отдохни! — бросил Хэрригэн, отстраняя его рукой. — Сейчас вернусь!

В кабинет он вошел, не постучав.

Одну стену комнаты занимал целый блок видеомониторов с приглушенным звуком, настроенных на различные станции, и Хэрригэн скорчил гримасу, увидев на одном из них физиономию Тони Поупа, ведущего очередной репортаж. Был там и полицейский канал, по которому сообщали самую последнюю информацию о том, что происходит в городе. На столе, шевеля бумаги и гоняя жаркий влажный воздух, работал большой электрический вентилятор. Капитан Пилгрим склонился над кондиционером у окна, пытаясь хоть немного вдохнуть прохлады. Этот здоровенный, похожий на бульдога человек пятидесяти пяти лет страдал ожирением, и жуткая жара совсем его доконала. Не успел Хэрригэн и рта открыть, как Пилгрим уже накинулся на него.

— Ну что мне с тобой делать? — сказал он. — Хайнеманн так надавал мне по заднице, что я целую неделю не смогу садиться.

Он повернулся и посмотрел на видеомониторы.

— Эту войну мы не выиграем, — сказал он, с горькой отрешенностью обращаясь не столько к Хэрригэну, сколько к самому себе. — И как бы ты ни злился, — добавил он, снова поворачиваясь к Хэрригэну, — придется тебе подчиниться.

Не успел тот ответить, как Пилгрим поднял телефонную трубку и нажал на кнопку селекторной связи с сержантом Грин.

— Соедини меня с Салливеном из конторы окружного прокурора, — приказал он. — И чтобы без всяких там штучек, будто он якобы на совещании. Разыщи его! И где донесение о сегодняшних операциях?

Пилгрим немного послушал, что отвечает Грин, затем положил трубку и взял со стола лист бумаги. В раздражении он потряс им перед лицом Хэрригэна.

— «Вступает в силу немедленно, — прочитал он. — Федеральная оперативная группа под командованием специального агента Питера Киза будет заниматься расследованием преступной деятельности по транспортировке и распределению недозволенных товаров». А ты будешь оказывать ему всяческое содействие, — добавил от себя Пилгрим.

— Это все равно, что сделать из меня идиота, — с раздражением ответил Хэрригэн.

— Черт побери, — парировал Пилгрим, — фэбээровцы уже обзвонили всех здешних шишек. У меня связаны руки, так что не пытайся ни в чем меня упрекать. Мне два года до пенсии, и я не могу позволить себе роскошь потерять тебя. Пусть даже ты относишься к патрульным машинам, как будто они проходят по статье накладных расходов. В этом месяце ты разбил уже три.

— Был плохой глушитель, а удары…

— Не перебивай меня! — отрезал Пилгрим. Он уселся за стол и пристроил вентилятор так, чтобы тот гнал воздух ему в лицо. Вошла сержант Черил Грин и подала донесение о сегодняшних операциях. Хэрригэн посмотрел на нее оценивающим взглядом.

— Мистер Салливен на совещании, — быстро проговорила она, кинула взгляд на Хэрригэна и поспешно вышла.

— Мерзавец! — сказал Пилгрим. — Завтра в девять ноль-ноль у тебя баллистическая экспертиза, — сообщил он Хэрригэну. — Но наши ребята выкрутятся. Чертовски трудная работенка, Майк. — Он вздохнул. — Ну, а тебе что от меня нужно?

Хэрригэн улыбнулся. В отличие от придурка Хайнеманна, он с симпатией относился к Пилгриму и уважал его. Просто тот попал меж двух огней и пытался сделать невозможное: сбалансировать отношения между администрацией полицейского управления и рядовыми сотрудниками. И душой Пилгрим был со своими сослуживцами — лично для себя он не искал никакой выгоды.

— Я лишь хотел удостовериться, что ты придешь сегодня вечером к Рею, — сказал Хэрригэн. — Мы устраиваем небольшой сабантуйчик в честь Леоны. Ей сегодня стукнуло двадцать восемь.

— Ну конечно, я там буду, — ответил Пилгрим. Хэрригэн услышал, как дверь у него за спиной открылась, и, повернувшись, увидел высокого светловолосого парня в спортивной одежде. Не успел Пилгрим ничего сказать, как Хэрригэн уже все понял. У парня, что называется, на лбу было написано, откуда он.

— Лейтенант Майк Хэрригэн — Питер Киз, специальный агент ФБР, — представил их друг другу Пилгрим.

Киз, как показалось Хэрригэну, одарил его многообещающей улыбкой и протянул руку.

— Простите за наше вмешательство, — примирительно сказал он. — Мы вовсе не собираемся задевать ваши чувства, мы лишь пытаемся каким-то образом увязать деятельность всех этих группировок в общенациональном масштабе. Жаль, я не могу рассказать вам большего, но в операции задействовано слишком много наших тайных агентов. Знаете, как оно бывает — всем нам приходится выполнять свою работу. Я уверен, мы поймем друг друга и будем действовать сообща.

Да ладно, подумал Хэрригэн, давай, заливай, чего уж там. Он пожал плечами и сказал:

— Всегда рад сотрудничать с вами.

Кивнув Пилгриму, он вышел из кабинета. Болтовню эту он терпеть не мог, и неважно, искренен был Киз или нет. Главное в том, что ФБР, бесцеремонно заявившись, затаптывало все его расследование своими грязными ботинками и еще задирало при этом нос, а Хэрригэну, естественно, такая ситуация совершенно не нравилась, в каких бы выражениях они ни пытались ее обставить.

Не успел он закрыть за собой дверь, как собеседник сержанта Грин кинулся к нему.

— Лейтенант, я новенький…

— Я же сказал, сынок, отдохни! — ответил Хэрригэн, прерывая его на полуслове. — Дойдет очередь и до тебя.

Ему не хотелось отвлекаться — слишком уж многое надо было обдумать. Он направился к себе в кабинет. Тот, как всегда, представлял собою красочную картинку в контролируемом хаосе: на стенах — карты города, пестревшие разноцветными передвижными булавками, фотороботы и фотографии находящихся в розыске, наклеенные где попало; на столе и на картотечных шкафах — стопки бумаг. По сути, в кабинете невозможно было отыскать ни одной вещи, которая бы сообщала что-то о характере и личности его владельца. Ни сувениров, ни фотографий близких — ничего такого, что придавало бы комнате какую-то индивидуальность. Это был кабинет детектива, который думал только о деле и проводил в участке очень мало времени — сидя в кабинете преступников не поймаешь.

Хэрригэна поджидал Дэнни Арчулета, обмахиваясь куском картонки, оторванной от коробки из-под съеденной пиццы. На столе лежал разобранный вентилятор, который Хэрригэн тщетно пытался отремонтировать. Он валялся на столе уже неделю. Мастер из Хэрригэна был никудышный, даже когда он и выкраивал время на какую-либо починку, и, хотя он давно уже оставил попытки выбить себе новый вентилятор, он ни за что не купил бы его в магазине — скорее всего, вентилятор тут же бы стянули.

Хэрригэн подошел к старенькому кондиционеру у окна и подставил руку под слабую струйку воздуха. Чертова хреновина патетически попискивает, как будто доживает последние дни, что, вероятно, не так уж далеко до истины, кисло подумал он. Кондиционер издавал звук, какой издает приводной ремень вентилятора в автомобиле, — ремень, которому вот-вот придет конец.

Хэрригэн сел за стол, вытащил из-под мышки тяжелый кольт и положил его перед собой. Потом посмотрел на Арчулету.

— Ну, что скажешь, Дэнни, сынок?

— Пятеро «скорпионов» укрываются в здании, — сказал Арчулета, как бы возвращаясь назад и разговаривая с самим собой, — а через минуту из них делают шашлык. Причем на убитых нет ни одной пулевой раны… — Он замолчал, ему не нравилось, что все в этом деле покрыто мраком. Арчулете оно осточертело не меньше, чем Хэрригэну.

— Да и погибли они не из-за наркотиков и не из-за денег, — закончил за друга Хэрригэн. — Того и другого оттуда можно было вывезти вагон и маленькую тележку. Как можно все это объяснить?

Арчулета задумался.

— Помнишь того типа, занимавшегося восточными единоборствами? — спросил он немного погодя. — Того, что свихнулся в баре на Саут-Мейн несколько лет назад?

Хэрригэн кивнул.

— Помню. Убил восьмерых голыми руками, прежде чем попал к нам под крылышко. Кто-нибудь обладающий таким же мастерством? Спец по ножу или сабле? Гангстер, убивающий членов враждебной группировки?

Арчулета покачал головой.

— Профессионал так себя не вел бы. Будь их больше одного, мы бы их наверняка увидели. Что же получается? Этот парень затаился и до самой последней минуты себя не раскрывал, а затем расправился с четырьмя вооруженными до зубов бандитами и каким-то неведомым нам образом проскочил мимо нас?

Хэрригэн усмехнулся:

— А единственный, кто мог все рассказать, упал с крыши?

Он поморщился. Если бы только не пришлось стрелять по этому сумасшедшему! Но ведь он совершенно спятил — то ли накачался наркотиками, то ли обезумел от страха, а может, и то и другое вместе, и он запросто мог убить меня. Я был лишен выбора. Но этот парень все видел! Что бы там ни происходило, парень все видел! Это, я уверен, и напугало его до смерти.

— Тот мерзавец сидел прямо там, — продолжал Хэрригэн. — Мы опоздали на несколько секунд и упустили его. — Он сделал глубокий вдох, потом медленно выпустил воздух. — Моя догадка такова: мы имеем дело с очень опытным человеком. Маньяком, жаждущим мести. — Он посмотрел на Арчулету. — Может, покараулим ночку?

— Нет. Думаю, мы его еще увидим. Уж очень он любит свою работу. — Арчулета скорчил гримасу. — Пожалуй, лучше всего взять его на довольствие и включить в платежную ведомость.

— А вдруг он решит расправиться с теми, кто там сейчас? — возразил Хэрригэн. — Я отвечаю за эти улицы, Дэнни, сынок. И мне нужен этот парень!

Арчулета встал и выглянул в инструктажную. Он увидел там новенького, пытавшегося заболтать Леону. Она, казалось, терпеливо слушала его, но было очевидно, что никакого шанса она парню не даст.

— Я постараюсь разузнать все, что можно, — сказал Арчулета. — Да, кстати, забыл тебе сказать. Прислали замену Феррису. Это некто Джерри Лэмберт. Патрульный полицейского участка Рэмыарт.

Хэрригэн поднял взор и увидел парня, который дважды пытался заговорить с ним.

— Этот самый? — с некоторым удивлением сказал он. — Я думал, пришел техник, чтобы отремонтировать кондиционер. — Хэрригэн презрительно фыркнул. — Лэмберт. Да. Я слышал о нем. В первую же неделю своей работы он наткнулся на четверых громил, грабящих банк. Вместо того, чтобы позвать на помощь, мальчишка забирает всех четверых и получает благодарность в приказе от самого мэра. — Он поморщился. — Пижон. Мне таких не нужно.

— Говорят, парень не так уж и плох, — сказал Арчулета. — Разбирается в слежке и электронике, а уж это тебе точно нужно. Послушай, да он сам напросился, чтобы его взяли сюда!

— Плохой признак, — сказал Хэрригэн, качая головой. — Уже по одному этому можно сказать, что он чокнутый. Арчулета снова выглянул в инструктажную.

— Похоже, он кадрит Леону.

— Первая его большая ошибка, — в один голос сказали Хэрригэн и Арчулета и улыбнулись друг другу.

В инструктажной Леона Кэнтрелл стояла, сложив руки, и слушала Джерри Лэмберта, который потчевал ее, как он говорил, историей из собственной практики.

-..Ну, я сказал: «Леди, вы арестованы!», — рассказывал Лэмберт. — А она спрашивает: «Почему?» А я ей: «Потому что ваш муж мертв». А она и отвечает: «Я и прежде втыкала нож в этого кретина, но он еще ни разу не помер!».

Леона вежливо улыбнулась.

— И впрямь смешно, — сказала она, подходя к Лэмберту поближе и кладя руку ему на плечо. — Знаете, я о вас слышала!

Она пододвинулась еще ближе и, резко наклонившись, опустила руку ниже его живота. Лэмберт ахнул и зажмурился от боли.

— Не вздумай больше пробовать на мне свои старые штучки, а то навсегда распрощаешься со своими яйцами, понял?

Лэмберт еще раз ахнул и быстро кивнул, соглашаясь.

— Ну, я вижу, вы уже познакомились, — сказал Арчулета, подходя к ним.

— Лэмберт, — обратился он к парню, — почему бы тебе не повидать лейтенанта?

Леона выпустила его и мило ему улыбнулась. Лэмберт издал какой-то звук, с удивлением и даже с некоторым страхом уставившись на нее, потом попятился к двери в кабинет Хэрригэна, постучал в нее и вошел.

Хэрригэн посмотрел на него. Лэмберт глянул назад в открытую дверь на Леону и покачал головой.

— Она что, бешеная? — спросил он.

Хэрригэн встал, обошел вокруг стола, положил руку Лэмберту на плечо и тихонько подтолкнул его к стулу, а сам сел перед ним на край стола.

— Сейчас я произнесу то, что называю речью, сынок, — заговорил он. — Другой речи у меня нет, и произношу я ее всего раз, так что будь внимателен. — Он подождал, чтобы удостовериться, что Лэмберт слушает. — До сих пор, — продолжал Хэрригэн, — были забавы и приключения, полицейские и воры, пироги и пышки. Но сейчас вокруг тебя одно дерьмо. Метро Дивижн приравнено к военной зоне, а у тебя, я знаю, репутация любителя пострелять, и это меня беспокоит. Мы смогли выстоять, потому что мы — одно целое, одна команда, потому что мы думаем и действуем сообща.

— Лейтенант, я знаю, куда просился, — сказал Лэмберт. — Мне стоило таких трудов попасть сюда! Хэрригэн покачал головой.

— Именно это меня и пугает, сынок, — сказал он. — Ни один человек не просится сюда просто так. Тут не место для выкаблучивания, и я не потерплю рядом с собой человека, который что-то кому-то хочет доказать. — Он помолчал. — Пойми меня правильно, сынок, — продолжал Хэрригэн, не желая, чтобы его приняли за твердолобого осла, но и решив дать Лэмберту еще немного подумать. — Нам здесь нужны хорошие работники. А ты, говорят, в своем деле разбираешься. Но для нас прежде всего — чувство одной команды. Живи с этим чувством, и все будет нормально, все мы будем стоять за тебя. Но запомни: дверь открывается в обе стороны. Так-то вот.

Он протянул Лэмберту руку. Тот пожал ее несколько неуверенно.

— Добро пожаловать на войну, сынок, — мрачно сказал Хэрригэн.

Глава 3

Рамон Вега любил жить на широкую ногу, и такую жизнь ему обеспечивала торговля наркотиками. Его роскошный дом в привилегированном районе Банкер-Хилл в Лос-Анджелесе стоил гораздо дороже, чем любой из самых шикарных домов в Бел-Эйр или в Пасифик-Палисейдс, и он потратил еще несколько миллионов на его реконструкцию. Лос-Анджелес, вероятно, был единственным городом в мире, где очень состоятельные люди покупали красивые, стоившие по несколько миллионов долларов особняки, а потом сносили их и строили на этом месте новые, поскольку земля всегда стоила гораздо больше, чем возведенные на ней сооружения. Следуя этой странной традиции, Рамон Вега и купил роскошный дом, а затем полностью его перестроил.

Фирма, занимающаяся дизайном интерьеров, которую он подрядил за королевское вознаграждение, работала почти год, чтобы превратить этот особняк в тот дом, в котором, по представлению Рамона Веги, и подобает жить человеку, занимающему такое положение, какое занимал он. В результате новый дом хотя и не отличался безупречным вкусом, зато явно поражал роскошью. Построенный на разных уровнях и ослепительно сверкавший, он представлял смесь храма майя и дворца арабского владыки. Высокие потолки поддерживались массивными колоннами, а полы были выстланы причудливыми узорами из плит вулканического стекла и мрамора. Тяжелые двери украшали инкрустированные бронзовые панели. Люстры, казалось, позаимствовали из какого-нибудь дворца прошлого века, а смесители в ванных были сделаны из чистого золота и платины. Интерьеры резиденции Веги вызывали в памяти роскошные интерьеры голливудских фильмов и, безусловно, отличались экстравагантностью. Недоставало лишь заляпанного кровью каменного алтаря, у которого священнослужители в капюшонах, держа в руках ножи из вулканического стекла, читали бы нараспев ритуальные заклинания над обнаженной и корчащейся жертвой, предназначенной на заклание.

Рамон Вега достиг определенного положения, если принять во внимание его бедное детство на улицах Боготы. И на пути от нищенской комнатенки, где проживала его семья, до этого дворца в Лос-Анджелесе он неизменно получал деньги от продажи кокаина, поэтому и испытывал чуть ли не подобострастное почтение к белому порошку, который вознес его столь высоко. Кокаин дал ему все, чего только он когда-либо желал: власть, положение, деньги, женщин. Все самое лучшее.

Одевался он только у самых дорогих портных, а ездил только в самых дорогих автомобилях. В любой день из его собственного гаража ему могли подать — естественно, с шофером — белый, сделанный на заказ «роллс-ройс-корниш» с откидывающимся верхом, черный «феррари тестаросса», или красный «ламбургини коунтак». Ювелиры на Родео-драйв заискивали перед ним, желая угодить ему во всем, когда бы он ни появился, и одного его телефонного звонка было достаточно, чтобы для него был заказан столик в любом из лучших ресторанов города на любой вечер. Рамон Вега, благодаря особенностям своей профессии, не числился в списке достопочтимых граждан города, зато он мог легко купить каждого, кто состоял в этом списке, так что он особенно не расстраивался. С его жизнью не могла сравниться даже элита Палм-Спрингс, и он наслаждался на полную катушку.

Сладостные звуки музыки наполняли комнату, и Рамон ритмично двигался в кровати вместе с темпераментной и красивой девятнадцатилетней девушкой. Он даже не знал ее имени. Да и зачем? Какая разница? Он увидел и возжелал ее, а когда мужчина катит в «ламборгини коунтак», обладает красивой внешностью, а денег у него — куры не клюют, выбрать красивую девушку не проблема. Это занятие было сродни хождению по магазинам. А ходить по магазинам Рамон любил.

Он так увлекся, что не увидел, как в дом к нему кто-то ворвался, пока до его слуха не донесся глухой удар с наружной стороны двери в спальню. Девушка, похоже, этого звука не слышала, но Рамона жизнь научила с подозрением относиться ко всяким неожиданностям, особенно когда они происходят где-то поблизости, говоря иначе, в твоем собственном доме. Поэтому он тут же скатился с кровати и бросился к заряженному пистолету, лежавшему на тумбочке.

Девушка, все еще пребывающая в истоме, запротестовала было, но не успели еще пальцы Рамона сомкнуться на рукоятке пистолета, как тяжелые, инкрустированные двери распахнулись, и в комнату ворвались шестеро вооруженных людей. За их спиной Рамон успел разглядеть своего охранника, лежавшего на полу в луже крови.

Он быстро вскинул пистолет, но гости оказались проворнее. Они мгновенно навалились на него, не успела даже перепуганная девушка сообразить, что происходит, и закричать. Один из них сильно ударил Рамона по лицу стволом револьвера и сшиб его на пол. Второй, не дав ему прийти в себя, схватил его за волосы и приподнял голову. Рамон вскрикнул. Третий подошел к кровати, где находилась девушка. Он посмотрел на нее, потом бросил взгляд на Рамона, и по лицу его медленно расплылась улыбка, обнаружив золотой зуб. Бандит потянулся к девушке. Она отпрянула, но он схватил ее и притянул к себе в изножье кровати. Он оценивающе оглядел ее, восхищаясь гладким, покрытым потом телом, затем оттолкнул и сделал знак четвертому из своих дружков. Тот закрыл двери спальни.

Золотой Зуб заставил Рамона наблюдать, пока он сам и пятеро других по очереди забавлялись с девушкой; не то чтобы Рамон особенно переживал, но у него от страха подкашивались колени, когда он видел, как грубо они с ней обращаются. Его просто затрясло при мысли, что будет, когда они закончат с ней и обратят все свое внимание на него. Ждать ему пришлось недолго.

Бандиты в поисках драгоценностей перевернули спальню вверх дном, а затем и остальные комнаты в доме. Никакие угрозы, протесты и просьбы на них не действовали. Именно это и напугало Рамона больше всего. Его непрошенные гости воспринимали все это как шутку, не более, но Рамону Веге было не до смеха.

Он пытался лихорадочно сообразить, как бы ему отыскать какую-нибудь лазейку, которая бы позволила выжить, — он понимал, что это не обычная кража со взломом. Тот факт, что эти люди хорошо вооружены, что они прорвались в дом, перебив всю его охрану, и особенно, что они были с Ямайки, означал, что это люди Короля Уилли, а значит он, Рамон Вега, попал в страшный переплет. Король Уилли давно задумал захватить его владения, и только за последний год произошло немало кровавых стычек между «скорпионами» и бандитами Уилли. Рамон понимал, что если он не сумеет откупиться от этих людей, соблазнив их каким-нибудь заманчивым предложением, перед которым они просто окажутся не в состоянии устоять, он уже не жилец на этом свете.

Они бросили его на пол, связали ему ноги и вздернули на одну из тяжелых люстр, и он висел вниз головой, как гигантский марлин — весь в их власти. Поднимая его, они хохотали, потом решили устроить перекур, и комната наполнилась острым, тошнотворно сладким запахом марихуаны. Один из бандитов вышел и вернулся через несколько минут с большим парусиновым мешком, из которого вытащил несколько жестянок из-под кофе и коробку со свечами. Банки они расставили большим кругом и в каждую сунули по свече. Затем выключили свет и зажгли свечи, тусклое мерцание которых отбрасывало на стены причудливые, пугающие тени. Рамон запаниковал. Он кричал и умолял, пытаясь привлечь их внимание, втянуть в разговор, но все было напрасно. У изголовья кровати, закрывая себя простынями, всеми забытая, скорчилась девушка. Взгляд ее остановился.

Рядом с головой Рамона Золотой Зуб поставил ведерко, затем достал из мешка какую-то банку. Рамон почувствовал, как по лицу у него струится пот. И вдруг в поле его зрения попала коричневая рука, сжимавшая окровавленную куриную лапку. Золотой Зуб принялся что-то выводить ею у него на груди. Рамона стала бить дрожь. Заикаясь, он умолял не убивать его, предлагая им деньги.

— Я могу заплатить вам, — говорил он. — Два миллиона. Наличными. Прямо сейчас.

Золотой Зуб, не обращая на него никакого внимания, вытащил огромный сверкающий нож. Глаза Рамона невольно обратились к острому, как бритва, лезвию.

— Тут дело не в деньгах, приятель, — сказал Золотой Зуб с сильным акцентом, выдававшем в нем жителя Ямайки. Он приблизил свое лицо вплотную к лицу Рамона и ухмыльнулся. — Речь идет о власти. На улицах объявился новый Король. Это его послание твоим людям. Ты уходишь в историю, приятель.

До ушей Рамона донесся еще один голос с таким же акцентом.

— Это ужасно, приятель, ужасно. Последовал тихий, неприятный смешок. Рамон застонал.

— Но Король говорит, что убить тебя мало, приятель, — продолжал Золотой Зуб. Он снова ухмыльнулся и поднял банку, которую вытащил из мешка. — Ему нужна твоя душа. Магия вуду «Вуду — религиозный культ африканского происхождения, практикуемый в Западном полушарии, в основном Гаити). Для него характерны вера в колдовство и фетиши, а также ритуалы, во время которых участники, пребывающие в трансе, общаются с предками, святыми или анимистическими божествами.»…

Когда Золотой Зуб наклонился к Рамону и нежно приставил нож ему к груди, его пятеро дружков засмеялись. «Они же все чокнутые, — в отчаянии подумал Рамон. — Совершенно спятившие. Господи, выхода нет, — с ужасающей отрешенностью подумал он. — Пресвятая дева, я покойник».

— Пожалуйста, не убивайте меня, пожалуйста… Я отдам вам все, что пожелаете…

— Это «все» ничего не значит, приятель, — ответил Золотой Зуб, пожимая плечами. — Мне все равно. Хочешь, расскажу, что я думаю? — Он наклонился очень близко, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Рамона.

— На свете одно дерьмо, приятель, — сказал Золотой Зуб. — Одно дерьмо. Каюк тебе, приятель!

Он засмеялся, и Рамон почувствовал, как по спине пробежала сильная дрожь. Он открыл рот, собираясь закричать, но в следующее мгновение Золотой Зуб вонзил кончик ножа прямо ему в горло. Брызнула кровь. В ужасе закричала девушка.

Внезапно красная вспышка озарила комнату, и луч лазера сосредоточился на груди одного из бандитов. Человек с любопытством посмотрел вниз, озадаченный светящейся точкой, так неожиданно появившейся у него на теле. В следующее мгновение в его груди зияла кровавая дыра.

Все застыли. Золотой Зуб завопил от ужаса, выхватил из-за пояса пистолет и, не целясь, выстрелил в направлении, откуда произошло нападение. Двое других тут же бросились к своему оружию, и комната буквально содрогнулась от грохота.

Со стен и потолка дождем посыпались штукатурка, осколки электрических лампочек, щепки. Бандиты палили, как солдаты в джунглях, стреляя по врагу, притаившемуся где-то за пределами видимости. Девушка съежилась рядом с кроватью, распластавшись по полу, она закрыла голову руками и только тихонько постанывала.

Опомнившись, они перестали палить и стояли, напряженно прислушиваясь, смотря по сторонам и пытаясь хоть что-то разглядеть в тусклом свете уцелевшей свечи. Они понятия не имели, откуда был сделан первый выстрел. Каждый думал только о том, что они проглядели кого-то из охраны, теперь этот, оставшийся в живых, — а может, и не один — где-то затаился, хотя казалось просто невероятным, чтобы кто-то мог выжить после такой сумасшедшей стрельбы. В комнате стало совершенно тихо.

И вдруг одного из бандитов сбило с ног. Создалось впечатление, что его отбросило выстрелом, однако выстрела не было. Послышался лишь свистящий звук, и большая сетка из очень тонкой проволоки, пролетев через комнату, накрыла его и потащила назад. Самозакручивающиеся металлические штыри, расположенные по краям сетки, с силой ввинтились в стену. Проволока натянулась, впиваясь бандиту в кожу, на его лице показалась кровь. Двинуться он не мог. Попавшийся в сети из сверхпрочного сплава, он задыхался в агонии и раскрывал, как рыба, рот.

Четверо других скорее почувствовали, нежели заметили движение в тускло освещенной комнате. Что-то с невероятной скоростью промчалось мимо, и один из них резко повернулся, готовый выстрелить, но не увидел цели. Казалось, воздух заколебался, как будто кто-то — или что-то — находилось рядом. Создавалось впечатление, что на людей нападают их собственные тени.

Один из бандитов дико закричал, когда острое, как лезвие бритвы, копье со страшной силой вонзилось ему в грудь и пригвоздило к стене.

Снова почувствовалось какое-то движение. Двойное лезвие блестящего боевого ножа пронзило грудь еще одного бандита, и он грохнулся на пол.

Двое обезумевших людей не имели никакого понятия, что же происходит. Они снова открыли огонь — только теперь по тому месту, откуда невидимый нападавший несколькими секундами раньше нанес удар, но Хищника там уже не оказалось. Благодаря камуфляжному светоотражающему скафандру он был совершенно невидимым, и бандитам лишь чудилась некая расплывчатая форма, наподобие прозрачного привидения. Они быстро поворачивались и в ужасе озирались по сторонам, не в силах понять, кто атакует их и безжалостно убивает.

Послышалось шипение, затем раздался резкий приглушенный звук, будто кулинарным молотком отбивают мясо, и в грудь еще одного из бандитов со страшной силой вонзилось копье, отчего он взлетел в воздух, как прыгун с шестом.

Золотой Зуб вдруг обнаружил, что он один остался в живых. Он никак не мог поверить, что все произошло так быстро, ведь еще несколько минут назад их было шестеро. Пригнувшись, он осторожно поворачивался то в одну, то в другую сторону, отчаянно пытаясь найти цель. Ему почудилось, что он уловил движение в углу комнаты, и палец мгновенно нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Он посмотрел на пистолет и понял, что кончились патроны. А с ними и его жизнь.

Он снова обвел взглядом комнату. Вдруг воздух перед ним будто замерцал, и Хищник, выключив систему защиты, стал видимыми. Хриплое дыхание вырвалось со свистом из горла Золотого Зуба. Он в ужасе закричал. То, что он увидел, могло присниться только в кошмарном сне. Пока он лихорадочно вытаскивал из кармана патроны, Хищник двинулся на него. Сверкнуло двойное лезвие боевого ножа, и Золотой Зуб зашелся в пронзительном истошном крике, который тут же захлебнулся в предсмертной ругани, и в комнате снова воцарилась тишина.

* * *

Не успел водитель притормозить, как Тони Поуп выскочил из своего микроавтобуса. Он огляделся. Рядом с парадным входом в особняк стояла патрульная машина, у открытой ее дверцы находился полицейский, говоривший что-то в трубку радиотелефона. Неподалеку три группы устанавливали видеоаппаратуру, в их числе снова были эти чертовы японцы, отметил Поуп. И как только они всегда успевают на место происшествия раньше него? Почему он приезжает последним? Возможно, и впрямь они подкупают полицейских диспетчеров.

Поуп увидел, как Джону Гэллиджесу с десятого канала протянули микрофон, и он поправил галстук.

— Ну, как я выгляжу? — спросил Гэллиджес одного из своих коллег. — Шикарно? О'кей, начнем первыми.

Он ухмыльнулся, заметив Поупа, поднял большой палец и начал свой треп.

— Джон Гэллиджес в прямом эфире на десятом канале. Сенсационное сообщение. Мы оказались первыми, кто прибыл на место происшествия.

Он сделал легкое ударение на числительном «первый» и, опустив руку под микрофон, чтобы она не попала в камеру, подал Поупу палец.

— Да пошел ты к дьяволу, — с раздражением пробормотал Поуп, пока его группа поспешно устанавливала видеоаппаратуру.

— Мы находимся на Сан-Педро-стрит, — тараторил Гэллиджес, — у дома предполагаемого кокаинового короля Рамона Веги…

Поуп с отвращением отвернулся и обратил свое внимание на Сэнди Дайерсинг с четвертого канала, которая тоже уже травила свою баланду.

— Несколько секунд назад мы получили сообщение об убийстве по меньшей мере двадцати человек, — говорила она. — В данный момент еще не ясно, кто эти жертвы, но одна указывает на то, что все они входили в группировку так называемых «демонов», банды, известной своими культовыми, в стиле вуду, расправами над соперниками…

Поуп поспешил к своему побитому автобусу, чтобы привести себя в порядок, пока его команда устанавливала видеоаппаратуру. Взяв коробку с переднего сидения, он открыл ее и начал быстро гримироваться. Ему и впрямь уже начинало действовать на нервы, что все болтуны постоянно его опережают. В его микроавтобусе была установлена связь с полицейскими диспетчерами. Он знал, что информация до него должна доходить не позже, чем она доходит до остальных. А, может, тут дело совсем не в том, что он не первым получает ее, а в том, что не может вовремя прибыть на место происшествия? Интересно, а вдруг кто-то подкупил его водителя? Поуп бросил подозрительный взгляд на Джазза, который возился с аппаратурой. Поуп не очень хорошо знал город, чтобы определить, достаточно ли быстро Джазз добирается в нужные ему места. Что ж, придется устроить проверку — вдруг он ездит кружными путями? Этим опозданиям пора положить конец. Надо и о репутации подумать.

Заканчивая гримироваться, Поуп услышал визг тормозов и, повернувшись, увидел, что неподалеку остановилась машина Майка Хэрригэна. Он вылез из нее со своим напарником — и тут же подъехала еще одна машина. Из нее вышла Леона Кэнтрелл вместе с каким-то новым «фараоном», которого Поуп прежде с ней не видел. Эта Кэнтрелл та еще штучка, подумал Поуп, но чертовски хороша. Однако выудить у нее ничего невозможно. Посмотрим, удастся ли что-нибудь узнать у Хэрригэна. Он поспешил к ним.

* * *

-..И тут мне док говорит: «Мне понадобятся образцы семени, кала и мочи», — с упоением рассказывал Лэмберт Леоне. — А я сказал; «Бог мой, док, я страшно спешу! А нельзя мне просто оставить нижнее белье?» Леона искоса посмотрела на него и скорчила кислую мину:

— Очень смешно.

Поуп подбежал к Хэрригэну и с ходу начал задавать вопросы:

— Лейтенант, это еще одно гангстерское побоище? Говорят, в здании может оказаться до пятидесяти трупов. Не желаете ли прокомментировать слух, будто полиция настолько некомпетентна, что пришлось вызвать специальное подразделение ФБР, чтобы сделать за вас вашу работу? Люди имеют право знать, лейтенант, что здесь происходит.

— Господи! Это же Поуп! — сказала Леона, подходя к ним. — Этот паразит, должно быть, даже ночует в своем автобусе.

— Позвольте мне, — произнес Лэмберт. — Связь с общественностью — моя специальность.

Леона окинула его презрительным взглядом.

— А есть ли на свете хоть что-нибудь, что не было бы твоей специальностью? — спросила она.

Когда Хэрригэн проследовал мимо Поупа, даже не взглянув в его сторону, Лэмберт подошел к репортеру.

— Тони! Я рад встрече!

— Кто вы, черт побери? — спросил Поуп.

— Ваш самый большой поклонник, Тони, — заявил Лэмберт, тараторя и не давая репортеру вставить слово. Он заставил Поупа повернуть к автобусу. — Я слушаю вас постоянно: «Нырнувшая в мусорник мать рожает крысу», «Домашняя собака взрывается в микроволновой печи», «Прелюбодействующие сиамские близнецы», «Бракосочетание на льду». Люблю я ваше дерьмо, Тони, право слово!

— Вы не имеете права, — кричал Поуп, когда Лэмберт пытался увести его подальше от Хэрригэна. — Я…

— Послушайте, Тони, — проговорил Лэмберт, прижимая его к микроавтобусу, — позвольте вам все объяснить. Лично я ценю напористых, эксцентричных журналистов, но вон те ребята, что стоят там, они ведь не такие хипповые как я, и вы это знаете.

— Это нарушение… — снова начал Поуп, но Лэмберт не дал ему докончить.

— Не перебивайте меня, Тони. — Он засмеялся. — Черт, да они скорее пальнут вам по заднице! На вашем месте, Тони, я поехал бы поворошить мусор где-нибудь в другом месте. Вы знаете, что я имею в виду? Уверен, что знаете. Тони, не разочаровывайте меня.

— О'кей, — сказал хмуро Поуп. — О'кей, я все понял. Мы убираемся отсюда. Успокойтесь.

Он повернулся и сделал знак своей команде сворачивать работу. Лэмберт понаблюдал за ним немного, с удовлетворением кивнул самому себе и отправился к Хэрригэну, который стоял с Леоной и Дэнни у полицейской машины, припаркованной у входа в особняк.

— Тогда-то мы и приняли вызов, — рассказывал патрульный Шенберг. — Посмотрели все внутри. Господи, да там кровавая баня!

В машине раздался голос полицейского диспетчера:

— Приказ для всех подразделений, работающих на Сан-Педро-стрит и Пятой авеню. Предоставьте возможность заняться расследованием федеральным агентам. Всем подразделениям блокировать территорию между Цветочной и Шестой авеню. Не входить в здание, этим займутся агенты ФБР.

Хэрригэн посмотрел на Арчулету и остальных.

— Мы ничего не слышали, — кратко бросил он.

— Босс у нас ты, — с улыбкой ответил Арчулета.

— Идемте, — сказал Хэрригэн.

Лэмберт выхватил фонарик из колечка на ремне Шенберга.

— Он может вам понадобиться, — сказал он, протягивая его Хэрригэну, — За фонарик отвечаю головой, — добавил Лэмберт, обращаясь к Шенбергу.

Они вошли в особняк. В вестибюле обнаружили тела двух охранников: обоих застрелили с близкого расстояния. Одного, стоявшего на посту у двери, убили из винтовки; другой, прибежавший, вероятно, на звук стрельбы, лежал посреди вестибюля с простреленной автоматной очередью грудью. В помещении для охраны в большой луже крови валялся один из служащих. Вокруг него вспыхивали и гасли экраны мониторов. И его прошили из автомата — на поверхности стола были видны следы от пуль.

Прежде чем подняться наверх, Хэрригэн бегло осмотрел трупы. Без сомнения, убийцы вломились в дверь, перестреляли охранников и поднялись на лифте.

Электричество в доме было выключено. Хэрригэн включил фонарик. Они уже много лет охотились за этим мафиози, с тех самых пор, как он открыл свою лавочку в Лос-Анджелесе и в короткий срок расправился с несколькими соперничающими группировками в городе, использовав для этой цели «скорпионов». Но полиция тогда так и не смогла ничего доказать, и Рамон Вега перед судом не предстал. Это-то и бесило. Все прекрасно знали, чем он занимается. Все знали, что он главарь «скорпионов». Но то, что знали все, вовсе не значило, что это можно было убедительно доказать в суде. Вега жил, подобно принцу, в особняке, который походил на дворец из «Тысячи и одной ночи»; он общался с самыми известными людьми в городе.

Хэрригэн и его спутники переступили порог спальни.

Впрочем, продолжал размышлять Хэрригэн, теперь уже Рамон Вега оказался подвешенным за ноги на люстре в собственной спальне. Горло его было перерезано, огромная лужа крови залила роскошный ковер. Но он оказался не единственным мертвецом. Все было забрызгано кровью. Комната, иссеченная пулями, представляла собой жалкое зрелище. Как все это похоже на то, что случилось в штабе «скорпионов», подумал Хэрригэн.

— Рамон Вега, король крэка, — сухо произнес он, будто это была эпитафия. Хэрригэн посветил фонариком по его трупу. Один из самых крупных торговцев в восточной части города. Сотни килограммов в неделю — и это еще по весьма скромным оценкам, снова подумал он.

Леона подошла к подвешенному телу и осмотрела символ, начертанный кровью у него на груди.

— Это вуду, — сказала она, — знак, характерный для жителей Ямайки. Они собирались забрать его сердце. Они делают это для устрашения своих врагов. — Леона обратилась к Хэрригэну. — Король Уилли, — сказала она.

— Кто-кто? — спросил Лэмберт.

— Король Уилли, — ответил за Леону Арчулета. — Шаман одной из банд в нашем городе. Заправлял террористическими группировками на Ямайке, пока не стал слишком влиятельным. Вожди на Ямайке шагу не сделают без его одобрения. Теперь живет где-то у нас. Один из королей наркобизнеса.

Полицейские огляделись.

— Так кто же ответит мне, что здесь все-таки произошло? — спросил Хэрригэн.

Арчулета окликнул его с другого конца комнаты. Хэрригэн посветил фонариком в его сторону, и луч света упал на обнаженную девушку, скорчившуюся на полу у кровати. Она была залита кровью, но, похоже, не своей. Хэрригэн направил свет ей в лицо, но она была без чувств. Казалось, она вообще ничего не видит — глаза ее будто подернулись пеленой. Девушка, видимо, пребывала в состоянии кататонии. Губы у нее двигались — она снова и снова еле слышно что-то повторяла. Леона наклонилась, немного послушала и нахмурилась.

— Бессмыслица какая-то. Она твердит: «El Diablo vino рог ellos» — «За ними пришел дьявол».

Хэрригэн склонился над девушкой и заглянул ей в глаза. Что бы там ни произошло, она, должно быть, все видела. Тогда почему ее оставили в живых?

— Не знаю, каким чудом ты осталась цела, — нежно сказал ей Хэрригэн, — но, когда ты выйдешь из этого состояния, ты все расскажешь.

— Если все это сделали бандиты с Ямайки, — проговорил Лэмберт, выражая вслух мысли Хэрригэна, — тогда зачем же они оставили свидетельницу?

Хэрригэн повернулся и очень медленно посветил фонариком по комнате: разбитые светильники, поломанная мебель, везде битое стекло и иссеченные стены.

— Это не они, — спокойно произнес он.

— Наш дружок с оружейного склада? — спросил Арчулета, имея в виду штаб «скорпионов». Он вопрошающе поднял брови.

Хэрригэн мрачно кивнул, — Да. Там все выглядело точно так же. И было точно такое же ощущение. — подчеркнул он. — У нас в городе объявился маньяк.

Он оглядел разгромленную спальню. Бандиты вломились к Веге, чтобы обезглавить «скорпионов» — последний смелый шаг в их войне за сферу влияния, но тут, в свою очередь, кто-то порешил их. Да, задачка экстракласс!

Хэрригэн подошел к стене, разглядывая глубокий надрез на одной из деревянных балок. Надрез получился очень чистый, намного лучше любого надреза, произведенного электропилой. Инструмент, с помощью которого его сделали, прошел по дереву, как нож по маслу. Хэрригэн поиграл лучом фонарика, потом направил его вверх, к потолку. Сверкнуло что-то металлическое. Он повернулся к Арчулете, тот кивнул в ответ.

И вдруг всех осветил прорезавший тьму мощный луч света. Вздрогнув, они резко повернулись, и чей-то голос произнес:

— Лейтенант, можно вас на минутку… конфиденциально?

Голос показался знакомым. Свет слегка ослаб, и, прищурившись, Хэрригэн различил стоявшую в дверном проеме фигуру, а за ней — целую команду людей с большими чемоданами в руках. Они вошли и принялись устанавливать осветительные приборы по всей комнате, а когда их включили, в ярком свете появился человек, чей голос показался Хэрригэну знакомым — сотрудник ФБР Питер Киз. Хэрригэн кивнул своим спутникам, и они вышли.

— Мне говорили, что настойчивость — одно из самых ваших замечательных качеств, — излишне мягко проговорил Киз.

— Послушайте, — примирительно сказал Хэрригэн, — я знаю, что…

Киз не дал ему договорить. Он буквально накинулся на Хэрригэна, его приятных манер как не бывало, в голосе появилась жесткость.

— Вы, видимо, не очень хорошо умеете слушать, а, Хэрригэн? У вас очень длинный нос, и вы уже сунули его слишком глубоко в мои дела. — Киз помолчал, потом, отчеканивая каждое слово, произнес:

— Ну, может, вы поймете хотя бы вот что. Если вы в следующий раз встанете на моем пути, вы попадете в разряд жертв несчастного случая. Надеюсь, я ясно-Неожиданная вспышка света прервала его речь. Киз резко повернулся и увидел Тони Поупа, который вместе со своей командой каким-то образом ухитрился проникнуть в особняк, минуя заслон полиции.

— Гарбер! — крикнул Киз одному из своих людей, указывая на репортеров. — Убери их отсюда! Забери камеру!

Не успел Поуп пошевельнуться, как двое фэбээровцев налетели на него, схватили видеокамеру и разбили ее о пол.

— Вы не имеете права! — закричал Поуп. — У меня есть права как у журналиста! Прекратите сейчас же!

Два агента стали подталкивать его к двери. Заметив Хэрригэна, Поуп сделал резкий рывок в сторону. Фэбээровцы несколько замешкались, а потом бросились к репортеру. Сопротивляясь, Поуп мгновенно включил миниатюрную видеокамеру, которую спрятал в руке, и быстро заснял все, происшедшее в комнате.

— Это сокрытие преступления, Хэрригэн! — затем прокричал он. — Вы не имеете права не допускать сюда прессу!

Агенты ФБР вытолкали его в дверь. Киз в бешенстве уставился ему вслед, потом снова повернулся к Хэрригэну. Ему понадобилась секунда или две, чтобы успокоиться.

— Я могу это устроить, Хэрригэн, — продолжая начатый разговор, сказал он уже очень спокойным голосом, — можете мне поверить. А теперь — убирайтесь отсюда!

Хэрригэн встретился с его ледяным взглядом. Он не любил, когда ему угрожают, и все же что-то в голосе Киза заставило его понять, что это не просто обычные угрозы. Произнесенные слова подействовали на него. Они были сказаны буднично, без излишней драматизации, и Хэрригэн понял, что Киз мог привести свою угрозу в исполнение.

— Да кто вы, черт бы вас побрал, такой, Киз? — спросил Хэрригэн, очень спокойно глядя ему прямо в глаза.

Парень по фамилии Гарбер подошел и стал рядом, готовый по первому же приказу выпроводить полицейского.

Хэрригэн окинул Гарбера с ног до головы взглядом, затем снова посмотрел на Киза. Двое мужчин, ничего не говоря, стояли друг против друга и молча смотрели один на другого. Они достигли полного понимания. Хэрригэн знал теперь, что Киз не просто какой-то там федеральный агент. Как бы не так. Федеральные агенты не грозят офицерам полиции, что те могут бесследно исчезнуть. Киз, в свою очередь, тоже понял, что Хэрригэн его раскусил. Кивнув на прощание, детектив вышел из разгромленной спальни.

Хэрригэн спустился и вышел из особняка, от гнева и напряжения он еле сдерживал себя. На улице оказалось полно народу. Врач судебной медицинской экспертизы, команда экспертов из полицейской лаборатории, масса сотрудников полиции — все толкались у входа. В здание их не пускали, и они не знали, что делать. Все перешло под юрисдикцию Киза, подумал Хэрригэн.

Он увидел Леону и Лэмберта, которые стояли и разговаривали у одной из патрульных машин. Они наблюдали, как оставшуюся в живых свидетельницу вынесли на носилках и поместили в машину «скорой помощи». Однако Хэрригэна почему-то не покидали сомнения, что до больницы девушка не доедет. Он отвел в сторону Джерри Лэмберта.

— Хочешь, чтобы я тобой гордился, сынок? — спросил он. — Пойди на любые ухищрения, на какие только способен, проследуй за ними и узнай, куда они отвезут ее. Меня найдешь у Рея. — Он промолчал, чтобы придать вескость следующим своим словам:

— Смотри, будь поосторожней. Этим ребятам палец в рот не клади.

— Не беспокойтесь, лейтенант, — небрежно ответил Лэмберт. — Слежка — моя специальность.

Он сел в свою машину, подождал, пока отъедет карета «скорой помощи», и последовал за ней на приличном расстоянии. Хэрригэн посмотрел ему вслед, гадая, не обмишурится ли парень. Он надеялся, что нет — ему нужны были кое-какие ответы, Хэрригэн повернулся к Леоне.

— Ну, и как он?

Леона скорчила гримаску.

— Дерьмо — оно и есть дерьмо, — ответила она.

— А ты что-нибудь разузнала в Управлении? — спросил Хэрригэн.

Леона сделала глубокий вздох.

— Киз и его веселые ребята разрабатывают операции в Тактическом Крыле. Тема запретная. Никто ничего не знает, включая начальника Управления. — Она помолчала. — Жмуриков с военного склада, как только их привезли в морг, сразу же конфисковали фэбээровцы. Ими будут заниматься их специалисты. Но вот что странно — в морг попало только три трупа.

— Что?! — Хэрригэн нахмурился.

— Один из «скорпионов» пропал, — сказала Леона. — Никто не знает, что с ним случилось.

Озадаченный, Хэрригэн перевел взгляд на Арчулету.

— Если его нет у фдбээровцев… — заговорил Дэнни и замолчал.

— Позвони Нэтэну Колдуэллу в ФБР в Вашингтоне, — сказал Хэрригэн. — Скажи, что это моя личная просьба. Пусть попытается что-нибудь разузнать о Кизе, пусть проверят его послужной список. — Раздумывая, Хэрригэн смотрел отсутствующим взглядом в даль. — Пожалуй, сегодня вечером мы уже ничего сделать не можем, — сказал он наконец. — Идем, — добавил он, обращаясь к Леоне, — я отвезу тебя.

Она посмотрела на него с выражением притворного удивления.

— Майк, я польщена, — сказала она. — Ты отвезешь меня? Это что-то новое.

— Дэнни, сынок! — сказал Хэрригэн Арчулете, пропуская мимо ушей слова Леоны и отступая в сторону.

Арчулета подошел к нему.

— Нам надо быть очень осторожными, — тихо сказал ему Хэрригэн. — Эти ребята ведут себя очень странно. Но кто бы они ни были, они заручились благословением самого Папы Римского.

Он задумчиво посмотрел на особняк.

— Они пробудут здесь добрых четыре часа, — продолжал Хэрригэн. — Я отвезу Леону к Рею. Ты поторчи пока здесь, но постарайся, чтобы тебя не видели. Посмотри, что тут будет твориться. Я приеду сюда в час — хочу еще раз повнимательней осмотреть спальню. Только постарайся уберечься, Дэнни, сынок! Опасность подстерегает сзади!

Арчулета улыбнулся и протянул Хэрригэну двадцатидолларовый банкнот.

— Это от меня, — сказал он. — Закажешь всем выпивку от моего имени.

Хэрригэн улыбнулся ему в ответ, прошел к своей машине, сел рядом с Леоной и уехал. Арчулета помахал им, затем повернулся и посмотрел на особняк. Внезапно он оглянулся и нахмурился.

Дэнни озадаченно озирался по сторонам, пробегая взором по силуэтам крыш. Он прищурился, но ничего толком не разглядел. На мгновение его пронзило острое чувство, что за ним следят. Более того, это было ощущение, о котором образно говорят: «Кто-то перешагнул через мою могилу».

Он передернул плечами, тряхнул головой, пытаясь отделаться от этого чувства. Неужели он сходит с ума? Навязчивый страх снова овладевал им. Направляясь к особняку, Дэнни вспомнил, что подобное чувство у него возникало и раньше. И каждый раз при этом ему хотелось бросить все к чертям собачьим. А в голове продолжали звучать слова Хэрригэна: «Только постарайся уберечься, Дэнни, сынок! Опасность подстерегает сзади!»

Глава 4

Таверна Рея была заурядным баром в рабочем районе. Когда-то он процветал, впрочем и сейчас оставался еще одним из самых лучших мест в городе. Расположенный на перекрестке, он привлекал внимание простой неоновой вывеской: «Таверна Рея», а светящаяся стрела указывала на вход в цокольный этаж здания. Баром пользовались полицейские, рядом с ним обычно парковались их патрульные машины.

В помещении не было цветов или растений, отсутствовали какие-либо мотивы на морскую тему и аквариумы, а также многочисленные эстампы. Длинный бар красного дерева, темные деревянные панели, начищенные бронзовые светильники, зеркало за стойкой и мерцающий бликами глобус создавали очень уютную обстановку. Автомат-проигрыватель с большим набором записей Фрэнка Синатры, мелодий Мела Торма и Тонни Беннета. По стенам были развешаны фотографии полицейских на парадах и спортивных состязаниях, знамена полицейских участков и прочие трофеи. Заведение это считалось официальным «водопоем» Метро Дивижн, а его владелец, Рей Драммонд, в прошлом служил в полиции.

В зале, переполненном свободными от дежурства полицейскими, стоял гул от зазывающих выкриков бармена, шумных рассказов про войну, болтовни друзей, угощающих друг друга. Наибольшим успехом пользовался стандартный полицейский коктейль — виски с пивом.

Над стойкой самодельный флаг возвещал: «С днем рождения! Леоне стукнуло двадцать восемь». Флаг покрывали многочисленные подписи, а долларовые бумажки были прикреплены так, что образовали подобие традиционного ирландско-итальянского «денежного дерева».

Центр праздничного собрания — Леона Кэнтрелл — вышла из дамской комнаты. Сегодня ей явно нездоровилось, ее движения утратили обычную гибкость. Она подошла к своему мужу, Рику.

Небрежно одетый под хиппи, рослый, с копной темных волос и серьгой в ухе, Рик Кэнтрелл в свои тридцать с небольшим отличался грубоватой мужской красотой. Он имел солидное дело по перепродаже мотоциклов. Познакомились они, когда Леона, только что пришедшая служить в полицию, остановила его за превышение скорости. В результате он узнал номер ее телефона.

Рик взял Леону за руку и заботливо проговорил:

— Ты неважно выглядишь, детка.

— Паршиво чувствую себя всю неделю, — ответила она тихо. — Это все проклятая жара.

— Тебе надо выпить, — произнес с улыбкой Рик.

— Предпочту содовую, — сказала она.

— Содовую? — повторил он с удивлением. Леона не была трезвенницей. Она могла пить наравне с мужчинами.

Сержант Черил Грин пробралась к ним сквозь толпу.

— Леона, тебе двадцать восемь было и в прошлом году? — пошутила она. Обе женщины рассмеялись, и Черил крепко обняла подругу.

В дальнем углу помещения для курящих Майк Хэрригэн и капитан Пилгрим склонились в оживленном споре над стойкой.

— Черт побери, Майк, — сказал Пилгрим, — я пытаюсь спасти твою задницу. Я не меньше тебя не люблю, когда мне указывают, как надо работать, но здесь замешано ФБР.

— Послушай, — упрямо ответил Хэрригэн, — если Киз и его свита — из ФБР, тогда я — королева Англии. Я не думаю, что все эти убийства имеют какую-либо связь с бандитами.

— Пожалуйста, будь разумным, Майк, — проговорил Пилгрим, качая головой.

— О чем ты? Не понимаю, — сказал Хэрригэн. — Но кто бы ни был убийцей, — продолжал он, — Киз желает его поймать из своих собственных соображений. — Он замолчал, чтобы сделать глоток. — И Киз обладает достаточной силой, чтобы одержать верх над целым Управлением полиции и добиться своего. Да, ставки здесь гораздо выше, чем в борьбе с наркомафией.

— Тем больше смысла не ввязываться в это дело, — настаивал Пилгрим.

Он не понимал, чего добивается Хэрригэн, но знал его достаточно долго, чтобы почувствовать, что это неспроста. Если это было связано с высокими правительственными кругами, Пилгрим не хотел об этом знать. В его должности, в его возрасте и накануне ухода в отставку, он жил по заведенному для себя правилу: «Не раскачивай лодку». Но это было как раз то правило, которым пренебрегал Хэрригэн. Пилгрим знал Хэрригэна как отличного офицера, но раскачивать лодку всегда было его любимым занятием. У Хэрригэна уже произошел разрыв с Хайнеманном, а теперь он скрестил мечи с Кизом и скоро погрязнет в дерьме. Беда заключалась в том, что он этого не осознавал. Как сделать, думал Пилгрим, чтобы он это понял и проявлял впредь максимум осторожности?

— Мне надо выйти, — сказал Пилгрим, с тяжелым вздохом слезая с высокого стула. — Ты подожди здесь. Я еще не закончил разговор.

По пути в туалет Пилгрим решил, что все увещевания бесполезны. Уж если Хэрригэн зацепился за что-то, его не оторвешь никакой силой. Однако Киз может оказаться крепким орешком, и тогда, выражаясь метафорично, он шарахнет ядерной бомбой. Пилгрим сможет заступиться за Хэрригэна в известных пределах, как делал это всегда в прошлом, но он боялся получить сильную затрещину.

За все свои годы службы сначала патрульным, потом в Управлении, особенно в Управлении, Пилгрим усвоил, что нельзя безболезненно для себя задевать начальство. Если им что-то не понравится, тебе дадут сдачи еще сильнее. Киз как раз и был одним из таких боссов. Если Хэрригэн не уступит, то может оказаться в нокдауне. Покинуть ринг живым будет иметь возможность только один из них.

Черт возьми, Майк, думал он, идя по коридору, зачем ты лезешь во все это? Ответ приходил далеко не утешительный: Хэрригэн не отступит, пока не доберется до сути дела. Вот именно за это Пилгрим всегда его и уважал. Но теперь все это слишком беспокоило капитана полиции.

* * *

Улица около роскошного особняка Рамона Веги казалась безлюдной. Полицейские заслоны были уже сняты, последний патрульный автомобиль покинул место своей стоянки. Дэнни Арчулета вышел из темного подъезда одного из домов, отдаленного на расстоянии квартала от места происшествия, последний раз затянулся и раздавил окурок каблуком. Было одиннадцать тридцать. Оставалось еще полтора часа до встречи с Майком.

Арчулета наблюдал, как федеральные агенты, закончив работу в особняке, тащили к машинам свои многочисленные чемоданы с оборудованием. Обычно на место преступления выезжал только судебно-медицинский эксперт, самое большее — двое, причем вся их поклажа умещалась в маленьком чемоданчике. Фэбээровцы же так чертовски долго возились и приволокли целую лабораторию. Почему? Что они искали: Дэнни осмотрелся, затем быстро пересек улицу и приблизился ко входу в особняк. В левой руке он держал электрический фонарик. Дэнни вошел. Вестибюль оказался пуст. Он поднялся на лифте. Дверь в бывшую спальню Рамона Веги оказалась опечатанной. На плотном листке бумаге с желто-черной полосой было начертано: «Правительственная печать — вход на место преступления без разрешения властей карается законом».

Осмотрев ленту, Арчулета вытащил складной нож и нажал на кнопку. Выскочило лезвие. Этот предмет не был из набора стандартного полицейского оборудования, но в руках Дэнни оказался очень полезным. Ловким движением он просунул лезвие под печать. Из полицейских получились бы хорошие грабители, пронеслась шальная мысль.

Он вошел внутрь, включил фонарик и осмотрелся. Федеральные знали, что делали: помещение оказалось основательно вычищено. За исключением повреждений на стенах, не было никаких свидетельств того, что здесь недавно произошло. Все ценности были вывезены. Дэнни с ехидцей подумал — не иначе как вещественные доказательства! О'кей, эти старательные мальчики прочесали все частым гребнем. Однако посмотрим, не осталось ли здесь еще чего-нибудь.

Он стал шарить лучом света по плиточному полу, разглядывая пятна запекшейся крови. Одно из них было смазано подошвой спортивной обуви. Дэнни опустился на колени. Другое пятно было тоже смазано, но не обувью. Он нахмурился и начал внимательно рассматривать его. Оно было величиной в две ладони, с одной стороны отчетливо проступал след от крупных пальцев. Арчулета тряхнул головой и вновь принялся изучать пятно. Без сомнения, сюда кто-то ступил. Но кто? Форма следа была действительно странная. Объяснить ее он не мог. Немного дальше Дэнни нашел еще один такой отпечаток. Он выглядел наподобие трехпалой руки, да еще со стальными когтями. Дэнни оглядел выбоинки на полу. Но как могли когти повредить твердую поверхность плиток? Может, убийца был обут в специальные сапоги? Но зачем? Дэнни был озадачен. Наверняка фэбээровцы заметили следы, но как в таком случае они к ним отнеслись?

Водя лучом фонарика по стене, Арчулета исследовал странные отпечатки, которые почему-то вдруг перешли на стену. Луч поднимался все выше, наконец, достиг потолка и направился к опорной балке. На ней были отчетливо заметны следы расщепления древесины. Сумасшествие какое-то, подумал Дэнни. Проклятие! Что за игры задумал играть с ними этот Киз? А может, фэбээровцы подстроили изысканную шутку? Нет. На них это совсем не похоже. Они лишены чувства юмора.

Луч фонарика наткнулся на что-то блестящее. На подобное ему уже указывал Хэрригэн, только тогда металл блеснул снизу балки. Дэнни улыбнулся: все-таки федеральные агенты не все нашли. Видимо, слишком спешили поскорее закончить свою работу.

Он подошел к тому участку стены, который пострадал от пуль больше других — из-под осыпавшейся штукатурки виднелись стойки и блоки. Дэнни просунул руку в проем и отодрал еще один кусок сухой штукатурки. Используя горизонтальные стойки, он стал осторожно подниматься вверх по стене, проверяя, выдержат ли они его вес. Дэнни добрался до стропил и, опираясь на них, стал дюйм за дюймом подбираться к тому месту, где обнаружил что-то блестящее. Воспользовавшись ножом, он выковырял из балки металлический предмет, похожий на наконечник копья. Ничего подобного он ранее не встречал. Предмет был сделан из какого-то неизвестного Дэнни металла — легкого сплава, заточенного до остроты лезвия бритвы. Он совершенно не мог представить, какому оружию могли принадлежать такие наконечники. Судя по размеру, это было вряд ли обычное оружие.

Захватив наконечник, Дэнни попытался вернуться, но внезапно его нога скользнула по расщепленному дереву. Балансируя, чтобы сохранить равновесие, он схватился за другую балку. Переведя дух, Дэнни протянул руку к следующей балке, но прежде чем уцепиться за нее, он коснулся чего-то другого — невидимого. Дэнни притронулся к чему-то, покрытому чешуей. Непроизвольно отпрянув, он потерял равновесие и полетел вниз. Во время падения он почувствовал, как что-то с невероятной силой схватило его за щиколотку и зажало словно тисками. Он понял, что в ногу вонзились когти, которые не позволяют ему упасть. Он закричал от боли.

Извиваясь, как вытащенная из воды рыба, Дэнни потянулся к пистолету, судорожно выхватил его из кобуры, но не удержал. Оружие ударилось о плиты пола. Дэнни взглянул вверх, чтобы увидеть, кто его схватил. Перед его взором предстало материализующееся как бы из воздуха существо, облаченное в легкий гибкий скафандр.

От испуга у Дэнни перехватило дыхание. Чудовище было огромных размеров — от семи до восьми футов высоты, с причудливым шлемом на голове, с каким-то оружием и снаряжением. На его плече находилась не то маленькая пушка, не то башенка с лазером, сбоку висело складное копье. Большая часть туловища была в скафандре. Там, где броня отсутствовала, проглядывала чешуя, как у пресмыкающихся, но только радужного оттенка. Дэнни увидел глаза, испускающие из-под забрала шлема зловещее желтое свечение.

Чудовище с легкостью держало его одной рукой, обхватив щиколотку тремя огромными пальцами с мощными когтями. Перед Дэнни был не человек. Это был монстр, чудовище из ночного кошмара.

— Господи! — только и смог воскликнуть он, не веря своим глазам. В следующее мгновение Дэнни услышал звук своего собственного голоса, донесшийся из-под шлема. Чудовище обладало способностью великолепно имитировать голос. — Господи!..

Резким рывком Дэнни забросило на балку.

* * *

Хэрригэн смаковал коктейль в таверне Рея. Рядом, небрежно облокотясь на стойку, пристроился Джерри Лэмберт. Незаметно для присутствующих он держал в руке миниатюрный монитор. Лэмберт почти вплотную придвинулся к Хэрригэну, и тот мог смотреть запись в черно-белом изображении. Носилки, на которых лежала девушка, погружали в вертолет, а в это время Киз и Гарбер, наблюдая, беседовали между собой, — Хэрригэн отчетливо видел их лица.

— «Джэт рейнджер» без опознавательных знаков? — спросил Хэрригэн про вертолет, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Он самый, — кивнул Лэмберт. — Ваш приятель Киз единолично заправлял всем этим шоу.

Толковый парень, подумал Хэрригэн, выполнил все, как было приказано, и хорошо выполнил. Вначале Лэмберт не очень понравился ему, теперь мнение приходится менять. Тем временем молодой полицейский внимательно наблюдал за танцующими. Хэрригэн проследил за его взглядом. Изрядно выпившая сержант Черил Грин двигалась в такт музыке. Она заметила Лэмберта и улыбнулась, приглашая его присоединиться.

— Теперь, лейтенант, — сказал Лэмберт, — если позволите, я хотел бы заняться настоящей полицейской работой.

— О'кей, сынок. На сегодня ты свободен, а завтра тебя ждет другая работа: будешь следить за Кизом. Я хочу знать о нем все: что он делает, куда ходит. Быть может, нам повезет.

Лэмберт кивнул и улыбнулся.

— Удача — это моя специальность, — сказал он и подошел к Черил.

Хэрригэн усмехнулся и, посмотрев на часы, опрокинул рюмку. Наступало время встречи с Дэнни.

* * *

На город опустилась ночь. Далеко внизу улицы Лос-Анджелеса обозначились красноватым свечением. Тепловые излучения от двигателей автомобилей оставляли при движении багровые траектории. Город буквально мерцал. Огни, движение, — это пульс человеческих джунглей, думал Хищник. Он пристроился на каменном парапете небоскреба, взирая на море из бетона и асфальта в поисках жертвы. Мощным прыжком он сорвался со своего насеста, крепкие руки с острыми когтями вонзились в стену противоположного здания. Без всякого усилия, словно белка, он взлетел на крышу. В одной руке он нес трофей последнего убийства — череп и позвоночник Дэнни Арчулеты, которые вырвал из окровавленного тела с легкостью рыбака, потрошащего скумбрию.

Хищник взобрался на вершину часовой башни, венчающей здание, и стоял, оглядывая город словно свое охотничье угодье. Высоко над собой он держал копье. Он испустил жутчайший победный вопль, в котором звучала радость от предстоящей охоты. Голубая энергия буквально клокотала вокруг копья, создавая огромное энергетическое поле. Над головой Хищника сверкнула молния, ударила в копье, окутав его сиянием. Послышался гром.

Хищник наслаждался. Он воздел свой трофей к небу. Уже скоро он сможет вернуться на свою планету и будет хвастать победами. Возвращение будет таким же увлекательным, как и сама охота. Но оставался еще один — особенный — трофей, и его надо было завоевать. Без него возвращение будет не таким сладким.

Это человеческое существо — воин, с которым он столкнулся на крыше, — совершенно особый экземпляр. Большой. Сильный. Быстрый. Изобретательный. Ради такого стоило задержаться.

Эта планета просто кишела дичью. Население, быстро размножаясь, увеличивалось с каждым годом. Здесь полно дичи, но не всякая дичь заслуживала внимания. Большая часть населения Земли казалась Хищнику просто рабочими муравьями. Они не были сильными и агрессивными, к тому же обладали замедленными рефлексами. Никакого желания охотиться на них у Хищника не возникало. Да и какая это охота? Другое дело — воины.

Когда первая экспедиция прибыла на Землю — Хищник постоянно вспоминал об этом, — люди находились еще на ранней стадии развития. Большинство из них были свирепыми и агрессивными, но из-за своей недоразвитости они казались не столь привлекательны для охоты, как другие жизненные формы. Однако даже тогда было замечено, что некоторые из человеческих существ выделяются среди себе подобных: более сильные, более быстрые, с лучшей реакцией. Но, внешне их было трудно отличить в общей массе. Большой рост и развитая мускулатура не являлись надежным признаком.

По мере эволюции воинов стало различать намного легче. Они часто сражались друг с другом, поэтому охота на них приобретала особый интерес. С каждой экспедицией накапливались знания об обычаях людей и их характерах. С превращением землян в развитую структуру стало труднее различать воинов.

С одним из них и столкнулся Хищник на крыше того здания. Его инстинкт самосохранения был чрезвычайно развит. Несмотря на камуфляжный светоотражающий скафандр, воин почувствовал рядом с собой присутствие Хищника и ринулся в атаку.

Да, это замечательный экземпляр! Скоро, скоро он будет у него!

* * *

Стояло раннее утро, и за исключением присутствующих на похоронах, на кладбище никого не было. Тони Поуп находился недалеко от вырытой могилы, рядом с которой выстроился почетный караул. Оператор с видеокамерой в руках начал съемку.

Прозвучала команда, полицейские подняли винтовки, троекратно прогремел траурный залп — была отдана последняя честь Дэнни Арчулету. Поуп вышел из-под деревьев и встал, где посветлее. Оператор дал его крупным планом.

— Тони Поуп и его «Основное ядро» в прямом эфире и снова с вами, — заговорил он. — Я веду траурный репортаж о похоронах сотрудника полиции детектива Арчулеты. Странное затишье охватило наш город, прекратились даже стычки между враждующими группировками королей наркобизнеса. — Тони помолчал немного, потом взмахнул рукой и для достижения наилучшего эффекта произнес:

— За всеми последними событиями стоит неизвестный маньяк-убийца. Линчеватель.

Ему нравился его текст. Полиция и федеральные агенты просто с ног сбились в попытке найти этого убийцу. Каждый хотел выделиться, каждому хотелось, чтобы его имя упоминалось в связи с этим таинственным делом. Тони с удовлетворением продолжил свой репортаж. Слова будто отскакивали от него. Репортеры, наверняка, их подхватят.

— Маньяк-убийца. Линчеватель, — повторил он, словно забивая шляпку гвоздя, — теперь принялся за полицейских. Кто следующий в его списке? — Тони сделал паузу. — Прохожий? — Еще пауза. — Вы сами? — Он слегка понизил голос. — Ваши любимые?

Поуп обернулся, чтобы привлечь внимание зрителей к похоронам. Тут он заметил приближающегося Майка Хэрригэна, снимающего на ходу куртку и галстук. Рубашка на нем была пропитана потом, лицо скорбное, взгляд жесткий. Поуп дал знак оператору следовать за ним и поспешил перехватить Хэрригэна. Он засеменил рядом, едва успевая за его широким шагом.

Поуп, упорствуя в желании получить интервью, засыпал полицейского вопросами.

— Почему убили детектива Арчулету? Обнаружил ли он что-нибудь? Установил ли он личность убийцы?

Хэрригэн по-прежнему не обращал никакого внимания на репортера.

— Каково ваше мнение о мотивах этих убийств? — настаивал Поуп. — Ходят слухи, что вас обвиняют в противоправных действиях. — Сосредоточив все внимание на Хэрригэне, Поуп не заметил подстерегавшей его опасности, и точно налетев на кирпичную стену, он оказался на земле. Репортера сбил с ног Пилгрим.

— Убирайся к черту! — заорал он на Поупа. — Даже на кладбище вы не можете оставить нас в покое, вьетесь, как стервятники. — Он поспешил вслед за Хэрригэном.

— Майк, извини!

Хэрригэн остановился, едва сдерживая гнев. Он и сам бы врезал Поупу, но не хотелось делать этого при родственниках Дэнни.

Хэрригэн кивнул Пилгриму и направился к своему автомобилю. Пилгрим сел за руль своей машины и включил зажигание. Взглянув через плечо, он заметил микроавтобус Поупа «Основное ядро».

Пилгрим дал задний ход и ударил в борт автобуса, оставив большую вмятину. Получив таким образом некоторое удовлетворение, он поехал вслед за Хэрригэном в Главное управление полиции.

Хэрригэн едва не плакал. Господи, кто же убил Дэнни? Я поймаю этого подонка! Он ответит за все. Я прикончу его! И я обещаю тебе, Дэнни, сынок, что легко он не умрет.

Убийца взял череп Дэнни. Забрал череп и также позвоночник. Господи! Какой же извращенный надо иметь разум, чтобы совершить подобное? Хэрригэн сжал руль с такой силой, что заломило руки. Ужасная смерть. Но каково семье Дэнни узнать обо всем этом… Полиция попыталась не афишировать подробности, но эти проклятые журналисты до всего докопались. Такие же мерзавцы, как этот Тони Поуп…

Пятнадцать лет Хэрригэн прослужил с Дэнни, а перед этим была неразлучная мальчишеская дружба. Они были как братья и много чего пережили вместе: перестрелки, засады, давление полицейской администрации, давление городских властей, давление общественного мнения. Они уже через столько прошли, что, казалось, стали неуязвимы… И вот теперь Дэнни не стало. Это казалось невероятным, это было так больно. Лучше бы я погиб, Дэнни, сынок, подумал с горечью Хэрригэн. Лучше бы я.

* * *

Здание, где размещался офис Хайнеманна, весьма отличалось от полицейского участка Метро Дивижн. Оно больше походило на помещение руководителя какой-нибудь корпорации. Офис Хайнеманна производил впечатление уютом и аккуратностью. Все вокруг было в приглушенных тонах, стены обиты темными деревянными панелями, а полы устланы толстыми коричневыми коврами. Элегантная мебель создавала впечатление солидности и порядка.

Хайнеманн сидел за массивным столом красного дерева и смотрел в какую-то папку. Хэрригэн почувствовал, как в нем поднимается раздражение на шефа. Рядом с Хайнеманном стоял лейтенант Симс, помощник по административной работе, с самодовольным презрением посмотревший на Хэрригэна и Пилгрима, когда они входили в кабинет. Хэрригэн поймал его взгляд и заставил отвести в сторону.

— Склонен к насилию, — читал Хайнеманн, не поднимая глаз. — Подвержен навязчивым идеям. Практикуется применение грубой физической силы…

-..И десять благодарностей за отвагу, и лучшая статистика арестов преступников в истории Управления, — вмешался Пилгрим, отказавшийся безучастно взирать, как чиновник распекает его офицера. Но тут Пилгрим догадался, куда клонит Хайнеманн: они готовы разделаться с Хэрригэном, и тут, конечно, не обошлось без вмешательства ФБР. Если это так, то ему будет очень трудно отстоять его.

Хайнеманн закрыл папку и посмотрел на Хэрригэна, старательно пытаясь сохранить спокойствие.

— Ваше положение, Хэрригэн, зависит от моего вмешательства. Если о ваших действиях узнает руководство, оно обвинит вас в смерти детектива Арчулеты и временно отстранит от работы.

Дерьмо, подумал Пилгрим. Строит из себя умника. Шеф не захочет предпринимать действий, которые могут привести к нежелательной огласке. По крайней мере, пока у него есть надежда получить пост мэра. А мерзавец Хайнеманн не посмеет самостоятельно принять решение, если только его не подтолкнут к этому. Похоже, Хэрригэн получит временную передышку. Только бы Майк придержал свой темперамент!

— Могу вас уверить, — продолжал официальным тоном Хайнеманн, — что эти ковбойские проделки и возмутительное игнорирование приказов сумеем пресечь. Ни один мой подчиненный не должен вмешиваться в действия оперативной группы ФБР, возглавляемой агентом Кизом. Ни один. — Он помолчал. — Вы свободны.

Как только они повернулись, чтобы выйти, Хайнеманн произнес:

— Майк!

Хэрригэн остановился. Пилгрим напрягся. Что еще? Хайнеманн глубоко вздохнул, обошел стол, приблизился к Хэрригэну, взял его за руку и отвел в сторону.

— Ты должен меня понять, Майк, — сказал он. — Я оказался под огнем. Управление обстреливают со всех сторон. Городской Совет, мэр, пресса. Могут полететь головы. Мы нуждаемся в помощи этой федеральной команды, Майк. Мы не сможем выиграть этот бой без них. Хэрригэн молча смотрел на него.

— Ты наш лучший детектив. Ты лучший детектив из всех, кого я когда-либо видел, — продолжал примирительно Хайнеманн, — и ты нужен мне с твоей командой, я вовсе не хочу, чтобы ты действовал в одиночку. Поверь, если мы будем держаться вместе, мы выиграем.

Хэрригэн смотрел на Хайнеманна и не мог понять, как произошло, что хороший полицейский превратился так быстро в трусливого бюрократа, пытающегося лавировать между всеми и по-настоящему озабоченного только одним: как бы сохранить свое благополучие.

— Было время. Фил, — начал Хэрригэн и не договорил. Хайнеманн предал своих лучших друзей и стал продажным политиком. Бесполезно ему напоминать, каким он был. Теперь он другой. Хэрригэн повернулся и молча отворил дверь.

Думая каждый о своем, они спустились в холл. Пилгрим первым нарушил молчание.

— Они не отстранят нас! Это дело полиции. Мы найдем убийцу Дэнни!

Хэрригэн не мог больше сдерживаться.

— Мы вместе провели пятнадцать лет на этих проклятых улицах! Убийца должен быть наказан! Я доведу дело до конца!

Когда они вошли в лифт, Пилгрим сказал:

— Если найдешь этого негодяя, всади в него пулю и от меня.

Пилгрим знал, что Хэрригэн теперь не отступит, а Хэрригэн верил, что Пилгрим сделает для него все, что в его силах, и даже больше.

В вестибюле они внезапно увидели Киза, направляющегося к лестнице. Поскорее бы убраться отсюда, подумал Пилгрим и поспешил покинуть здание.

В этот момент Хэрригэн сгреб Киза в охапку я хорошенько двинул об стенку. Из папки, которую тот держал в руках, посыпались бумаги. Киз был явно напуган и крайне удивлен.

— Слушай, ты, — сказал Хэрригэн, — мне наплевать на то, кто ты такой. Что ты все кружишься вокруг убитого? Теперь это мое личное дело!

— Вы понятия не имеете, против кого идете, — сказал Киз как можно спокойнее. — Я вас предупредил. Хэрригэн вновь ударил его.

— Нет! — с угрозой в голосе сказал он. — Это ты не знаешь, против кого идешь! Это я предупреждаю: убирайся с моего пути!

Он ушел, прежде чем фэбээровец опомнился. Он должен был уйти быстро. Останься он дольше — и могло случиться всякое.

Гарбер и еще один человек из команды Киза были свидетелями последних секунд столкновения. Гарбер посмотрел вопрошающим взглядом на шефа. Киз понимал, что Хэрригэн поставил себя в уязвимое положение и его можно привлечь к ответственности. Однако на это требовалось время. Нужно было подать рапорт, собрать свидетельские показания. Времени у него не хватало. Слишком высока была ставка.

— Пусть убирается, — неохотно проговорил Киз. Когда Хэрригэн проходил мимо мониторов, расположенных на посту охраны, он заметил Леону Кэнтрел и Джерри Лэмберта. Должно быть, они видели все, что случилось. Глупо, подумал он, сердясь на себя. Очень глупо. Он подошел к ним и сказал:

— Забудьте это! Все прошло!

— Черт возьми, Майк! — воскликнула Леона, догоняя его. — Ты не имеешь права так поступать! Это касается не только тебя. Я тоже любила Дэнни!

Лэмберт подошел к ним.

— Помните, вы сказали мне, лейтенант, что смогли выстоять, потому что были одним целым, одной командой. И еще вы добавили: «Дверь открывается в обе стороны».

Лэмберт помолчал и добавил, — Мы вам пригодимся, лейтенант.

Хэрригэн смотрел на них, и его гнев постепенно стихал.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Согласен. Будем вместе. Затем повернулся к Лэмберту, глубоко вздохнул и попросил:

— Расскажи мне о Кизе.

— Я наблюдал за ним эти три дня, — доложил он.

— Круглые сутки, — перебила Леона, идя по другую сторону от Хэрригэна Лэмберт усмехнулся.

— Команда у Киза отличная. Мне пришлось побывать и шофером, и плотником, и линейным мастером, и почтальоном, короче говоря, использовать все свои возможности. Они разъезжают по всему городу, — продолжал Лэмберт.

— Причем, вся команда оснащена компактным снаряжением агентов федерального розыска, — добавила Леона.

— Я установил подслушивающие устройства, но их телефоны были перекодированы, — сказал — Лэмберт. — К оборудованию я не смог подобраться.

— Сегодня утром они внезапно пропали, — проговорила Леона.

— То есть вы потеряли их?

— Кажется, они словно исчезли, — извиняющимся тоном уточнил Лэмберт.

— В самом конце Вернон-стрит.

— В конце Вернон-стрит, — повторил Хэрригэн, пытаясь представить это место. — В районе скотобоен?

— Да, — кивнул Лэмберт. Хэрригэн нахмурился.

— Похоже, Киз нашел, что искал, — сказал он. — Или близок к этому, черт его подери!

Некоторое время они шли молча. Хэрригэн стремительно прокручивал возможные варианты.

— Этот тип вытесняет торговцев наркотиками, — вслух рассуждал он. — А теперь и полицейских. — Он покачал головой. — Леона, я хочу встретиться с Королем Уилли. У нас с ним сейчас схожая задача.

Леона могла установить связь с Уилли только через сеть осведомителей, и предстоящая встреча Хэрригэна с ним ей не нравилась. О таинственном Короле Уилли известно было мало: только то, что он предельно бесчувственен и жесток. Вероятно, он считал себя шаманом-священником или колдуном-врачевателем. Леона могла дать ему знать о желании Хэрригэна встретиться, но что из этого получится, предсказать было невозможно. Уилли во всем был противоположностью Рамону Веге, он старался быть мало заметным. Но если объявлялся, всегда оставлял трупы. Они были так обезображены, что на них было страшно смотреть даже бывалому детективу.

— А пока, — продолжал Хэрригэн, — я хочу узнать, что скажет патологоанатом по поводу смерти Дэнни. Я должен посетить морг.

— Доктора Ирэн Эдвардз с ее командой потрошителей, — сказал с отвращением Лэмберт. — Даже волосы встают дыбом. — Его передернуло.

Хэрригэн открыл дверцу машины.

— Она блестящий ученый, сынок, — сказал он. — Раскрыла больше преступлений, чем наши участки вместе взятые. — И, помолчав, добавил:

— Ты поедешь со мной.

Лэмберт с неохотой обошел автомобиль, открыл дверцу и опустился на сиденье.

* * *

Доктору Ирэн Эдвардз, главному патологоанатому Лос-Анджелеса, било немногим за пятьдесят. Она обладала выразительной внешностью, прекрасной фигурой и деловой манерой обращения. Лэмберт почувствовал себя в ее присутствии несколько неловко. Его удивляло, как могла женщина выбрать подобную профессию.

Доктор Эдвардз представила им пару рентгеновских снимков и дала пояснения.

— Смерть наступила в результате обширного вторжения в грудную полость острого оружия, — сказала она по-деловому, четко, — которое почти разделило грудную клетку надвое. Смерть наступила мгновенно, — добавила она, казалось, специально для Хэрригэна.

Лейтенант поблагодарил ее за информацию. По крайней мере, это случилось быстро, и Дэнни не страдал, подумал он.

— Детектив упал на пол с высоты около шести метров, — продолжала доктор Эдвардз, — на что указывают обширные кровоизлияния и переломы в левой части туловища. — Она на мгновение остановилась. — Затем убийца извлек из тела позвоночник и череп. Мышцы, связки, хрящи, скрепляющие позвоночник к грудной клетке, были рассечены одним мощным движением какого-то инструмента, более эффективного, чем любой хирургический инструмент. Как рыбу разделал, — добавила она, не желая быть бесчувственной, но не сумевшая иначе выразить то, что хотела сказать. — Я никогда ничего подобного не видела, — заключила она.

Доктор Эдвардз взглянула на Лэмберта, который рассматривал оборудование.

— Пожалуйста, ничего не трогайте, — сказала она, как говорит мать любопытному ребенку.

— Не беспокойтесь, — ответил тот.

— Что это могло быть за оружие? — спросил Хэрригэн.

— Очень острое, — сказала доктор Эдвардз, — от тридцати до тридцати шести сантиметров в длину. Острое как лезвие бритвы и с совершенно неизвестными свойствами.

Она подошла к холодильнику, вынула какую-то стеклянную пластинку и поместила ее в электронный микроскоп.

Хэрригэн и Лэмберт подошли поближе. На экране появились изображения разной степени увеличения.

— Вот образец кости, взятой из оставшейся в теле части позвоночника. Увеличение в сто пятьдесят тысяч раз. Темно-серый оттенок на костяной ткани — это осадок, оставленный оружием.

— Как след металла от пули? — спросил Лэмберт.

— Да. Но, полагаю, что этот след оставлен не самим орудием убийства, а своего рода смазкой, придающей невероятные режущие свойства этому орудию. — Доктор Эдвардз продолжала смотреть на экран. — Но остальное противоречит анализам.

Хэрригэн подумал, потом достал странного вида металлический наконечник и вручил ей.

— Это было зажато у Дэнни в руке, — сказал он. — Это то, что заставило его забраться на балку. — Он облизал губы, тяжело сглотнул и добавил. — Он умер за это.

Доктор Эдвардз приняла наконечник и стала с восхищением его рассматривать, потом прикинула его на вес.

— Он почти невесомый, — сказала она с удивлением.

— Но режет лучше стали, — заметил Хэрригэн. Доктор Эдвардз вынула стеклянную пластинку из микроскопа, нажала на какие-то клавиши и поместила наконечник на место пластинки.

— Удивительно, — сказала она, посмотрев на экран, и нахмурилась. — Необъяснимые качества. Это не металл, а сложное кристаллическое вещество, сходное по прочности с алмазом, но гораздо более твердое. И, кажется, оно обладает таким же смазывающим действием, как оружие, поразившее детектива. — Доктор Эдвардз указала на экран. — То, что вы видите, — это своего рода туман, вернее, распыление этого вещества. — В смятении она посмотрела на Хэрригэна. — Ваша находка не соответствует периодической системе элементов.

— Не может быть! — воскликнул Лэмберт.

Она молча на него посмотрела.

Наступило неловкое молчание.

Периодическая система, твердил про себя Хэрригэн, периодическая таблица. Она же объединяет все элементы в природе. Как доктор Эдвардз может говорить такое? Это же невозможно.

Он подумал о Кизе, который, наверное, работает на какую-то правительственную организацию. Центральное разведывательное управление? Управление национальной безопасности?

«Вы не знаете, с кем имеете дело», — сказал ему Киз. Хэрригэн подумал тогда, что он имеет в виду себя. А что если он имел в виду этого убийцу? А вдруг секретные органы подготовили какого-то сверхробота, снабдив его экспериментальным оружием? Там все время идут зловещие разработки новых разрушительных средств: то генная инженерия вирусов для биологического оружия, то фотонные компьютеры, то мощные лазеры, то усовершенствованные роботы — почти что люди…

Однажды он видел фильм под названием «Манчжурский кандидат», в котором коммунисты воздействовали на мозг пленного американского солдата, превратив его в управляемого убийцу. Но это, конечно, выдумки. А что же происходит на самом деле? Может, какие-то сверхсекретные эксперименты потерпели неудачу, а Киз получил задание обеспечить их прикрытие?

— Доктор, что вы можете сказать о других жертвах? — спросил Хэрригэн.

— Федеральная команда имела в своем штате своих патологоанатомов, — отвечала доктор Эдвардз. — Я судебный медицинский эксперт и главный патологоанатом города, но от моего участия полностью отказались.

Да, подумал Хэрригэн, похоже на то, что Киз действительно выполняет массированное прикрытие. Поэтому он и не захотел участия Ирэн Эдвардз. Она была слишком умна и имела большие связи, вот почему ее держали на расстоянии. Что касается тела Дэнни, то Киз не смог осуществить свой контроль: ни семья Дэнни, ни полицейское Управление не дали бы согласие на секретное вскрытие. Киз считал, что мы ни до чего не докопаемся, размышлял Хэрригэн. Но он недооценил доктора Эдвардз. Она была порядочным человеком и не любила, чтобы ею помыкали.

— Вы не смогли бы познакомиться с показаниями федеральных экспертов? — спросил Хэрригэн. — Может быть, что-нибудь осталось в памяти компьютера?

— Я попробую, — ответила она, — но это будет очень непросто.

— Спасибо, доктор, — сказал Хэрригэн. — Будем поддерживать связь.

Он забрал наконечник, и они вышли из лаборатории. Подойдя к автостоянке, Хэрригэн остановился и еще раз осмотрел дротик. Он был встревожен.

— Что же на самом деле это за вещь? — спросил Лэмберт, — Не знаю, — ответил задумчиво Хэрригэн, — но такое не купишь в магазине скобяных изделий.

— Это что-то военного образца? — не унимался Лэмберт. Парень мыслит в правильном направлении. Правильная догадка, подумал Хэрригэн. Это то, что они потеряли или то, чем хотели завладеть, — Хэрригэн имел в виду Киза. Конечно, нельзя исключить и то, что в этом могла быть замешана какая-то иностранная держава. Тогда понятно, почему федеральные агенты создавали такую плотную завесу секретности.

— Киз, — произнес он, размышляя вслух. — Все возвращается к Кизу. В нем все ответы.

Когда Хэрригэн и Лэмберт подошли к машине, перед ними остановился старый черный кадиллак. В автомобиле сидело несколько рослых туземцев с длинными черными волосами, в расшитых бисером и одетых на голое тело кожанках. От них сильно пахло марихуаной. Один из пассажиров жестом пригласил Хэрригэна сесть в машину.

Лэмберт потянулся к револьверу, но Хэрригэн предостерегающе поднял руку.

— Спокойно, сынок, все о'кей.

Действия Короля Уилли предугадать было трудно. Он не любил терять время. Если он приглашал на встречу, то, возможно, хотел продать какие-то сведения. Или, наоборот, хотел выкачать сведения из Хэрригэна. В любом случае путь был только один.

Лэмберт многозначительно посмотрел на шефа.

— Вы уверены в том, что собираетесь сделать?

Хэрригэн утвердительно кивнул.

— Найду тебя позднее, — сказал он, приближаясь к кадиллаку.

Один из туземцев открыл заднюю дверцу, Хэрригэн сел в машину, и она рванула с места.

Лейтенант покачал головой. Полицейский едет на нелегальную встречу с одним из заправил наркобизнеса, подумал он. Все идет наперекосяк. Но Хэрригэн был полон решимости докопаться до самой сути. После смерти Дэнни он совсем потерял над собой контроль.

Киз имеет мощную поддержку федеральной власти, размышлял в это время Лэмберт, но он не хотел бы поменяться с ним местами, если на пути его встанет Хэрригэн.

Лэмберт посмотрел вслед исчезнувшему за поворотом кадиллаку. Он нервничал. Ему не нравилось, что Хэрригэн остался один на один с такими головорезами. Это не риск. Это сумасшествие. Для бандитов прикончить полицейского было пустяшным и приятным делом. Но Хэрригэн бросил вызов, и он вел игру самостоятельно, независимо от приказов своего руководства или угроз федеральных агентов. Капитан Пилгрим, конечно, поддержит его, но и предстоят серьезные осложнения. Если Хайнеманн узнает о встрече с Королем Уилли, у него случится кровоизлияние. К тому же он не пощадит Хэрригэна, если только тот вернется живым.

Глава 5

Ехали долго, до самых сумерек. Туземцы молчали и вели себя так, будто посторонних в машине не было. Сидевший на переднем сиденье равнодушно уставился на дорогу, двое других по бокам от Хэрригэна замерли истуканами, изредка передавая друг другу перед самым его носом здоровенную вонючую сигару. Они даже не обыскали его и не отобрали пистолета, словно это их не волновало. Хэрригэн не мог для себя решить, добрый это признак или дурной. Впрочем, если бы они захотели что-нибудь с ним сделать, то в тесном салоне кадиллака он все равно не смог бы ничего предпринять.

Удушливый дым от сигары с марихуаной проникал в легкие и раздражал глаза. Несмотря на открытые окошки было душно, как в парилке. Автокассетник наяривал рэг-тайм — Боба Марли, разумеется. Громила впереди кивал головой в такт музыке. Хэрригэн, пытаясь запомнить маршрут, вглядывался в проносившиеся мимо кварталы далеко не фешенебельного предместья.

Автомобиль свернул в какую-то аллею, затормозил, и один из сопровождавших молча открыл дверцу и вышел на обочину, давая Хэрригэну понять, что они приехали.

— Спасибо, что подбросили, — кашлянув, пробормотал он и выбрался наружу. Он наклонился к передней дверце. — А знаете, ребята, вы просто созданы для такой работенки!

Те даже ухом не повели и продолжали смотреть вперед. Все верно, подумал Хэрригэн, они выполнили приказ. Он вглядывался в темноту. В конце аллеи, над крыльцом видневшегося дома, горел тусклый фонарь, больше ничего разглядеть было невозможно.

Неплохое местечко для прогулок, подумал Хэрригэн, криво усмехнувшись. Он осторожно двинулся вдоль деревьев, внимательно прислушиваясь и пытаясь уловить хоть малейшее постороннее движение. Не нравится мне все это, продолжал думать он, ощущая, что за ним наблюдают. Впрочем это чувство ему знакомо. Конечно, он испытал его на крыше, после того, как тот полоумный колумбиец свалился вниз. Затылок вновь обдало холодом, и Хэрригэн резко обернулся. Кадиллак все еще стоял на прежнем месте, дверцы были открыты, а его спутники спокойно сидели, слушая музыку и дымя своими вонючими сигарами. Никто не предпринимал никаких угрожающих действий, автоматы мирно покоились у них на коленях и выглядели, как игрушечные.

Если это ловушка, размышлял Хэрригэн, то место они выбрали отличное. Надо прекратить дергаться, сказал он себе. Сделав глубокий вдох, он пошел к дому. Дойдя до конца аллеи, остановился в неярком свете фонаря. Он уже взялся за ручку двери, как вдруг сзади раздался такой громкий голос, что, казалось, заполнил собой все пространство.

— Мне передали, ты хочешь говорить со мной, — грохотало вокруг.

Хэрригэн огляделся, не в силах noi-ять, где скрыты динамики, усиливающие звук голоса.

— Мне нужна кое-какая информация, — ответил он. Из тьмы медленно выступила дородная, раскачивающаяся фигура. Король Уилли, узнал Хэрригэн. Он даже с виду выглядел истинным жрецом вуду — косая сажень в плечах и торс тяжелоатлета, горящие в темноте глаза, топорная физиономия и черная косматая грива. К ремню Короля Уилли был прицеплен огромный метательный нож, а в руке он небрежно держал девятимнллиметровый карабин. Бандит положил оружие на перевернутый деревянный ящик и впился в Хэрригэна долгим изучающим взглядом.

— Информация, значит, понадобилась? — переспросил он. Голос его и без динамиков гудел, как из бочки. — Верно узнать желаешь, кто укокошил всех этих бедняг?

— Сначала он убивал ваших, а теперь принялся за моих, — ответил Хэрригэн. — Я уверен, что вам известно, кто это. Я хочу его найти.

Король Уилли холодно усмехнулся:

— Я не знаю, кто он, но знаю где. На том свете. Что за чертовщина? — подумал Хэрригэн и настороженно посмотрел на своего собеседника.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что убийца — из потустороннего мира, парень, — пояснил Король Уилли, покачивая головой. — И он всех нас заберет к себе.

Идиот, порет всякую чушь, снова подумал Хэрригэн, будто у меня есть время слушать весь этот бред.

Король Уилли вынул руку из кармана и разжал кулак, показывая пригоршню темно-коричневых полированных косточек. Он бросил кости на ящик и некоторое время занимался их созерцанием.

— Видишь? — спросил он, показывая на фигуру из костей. — Везде одно и то же. — Потом мрачно посмотрел на Хэрригэна и добавил угрюмо:

— Нет на свете такого человека, которого нельзя остановить. Одного убийцу может убить другой убийца. Ты меня понимаешь, парень?

Хэрригэн вздрогнул, услышав хриплый, зловещий смешок; по спине пробежали мурашки. Он начал понимать, почему Король Уилли обладает такой властью над своими людьми. Мощные токи, исходящие от него, были почти непреодолимы; взгляд завораживал. Впечатляющая внешность, помноженная на мистику, констатировал Хэрригэн. Одного этого сатанинского смешка было достаточно, чтобы человек покрылся холодным потом.

— Эта тварь достанет и твоих, и моих людей. Она орудует из преисподней, — продолжал Король Уилли. — Я чувствую ее, она везде. И нет такой силы, которая смогла бы ее остановить. Вот так-то, парень. Нельзя посмотреть в глаза демону, пока он за тобой не придет. Это страшно, парень, страшно по-настоящему.

Хэрригэн безмолвно уставился на Короля Уилли, гадая, кто перед ним — псих, мошенник или человек, который действительно верит во всю эту галиматью? Его хитрые глаза обладали способностью гипнотизировать, но сейчас взгляд их был необычайно спокоен и, как показалось Хэрригэну, правдив. Это был взгляд человека, способного видеть что-то такое, что недоступно другому.

Уилли действительно верил в то, о чем говорил.

— Здесь тебе больше нечего делать, — добавил он, давая понять, что разговор окончен. — Скоро придет и твое время. Готовься.

Хэрригэн продолжал все еще смотреть на него. Кажется, Король Уилли смирился с неизбежным. Теперь Хэрригэну стало очевидно, что тот и в самом деле верит в сверхъестественные силы, в мир вуду — мир духов и колдовства. Может быть, он и правда сумасшедший. А, может, просто пытается заморочить ему голову. Как бы то ни было, думал Хэрригэн, здесь мне больше ничего не выяснить. Если Уилли и знает что-нибудь, на сделку он не пойдет. А, возможно, ему и впрямь ничего не известно, или он вдруг слишком уж чего-то испугался.

Хэрригэн кивнул и направился назад, спиной ощущая лежащий на ящике карабин. Кадиллак по-прежнему ждал у выезда на шоссе. Проклятье, сколько времени потратил зря, злился Хэрригэн, предусмотрительно держа руки опущенными. Надо же, убийца с того света! Должно быть, Уилли чересчур верит этой своей белиберде, к тому же Рамон Вега вышел из игры, и Уилли теперь стал полновластным хозяином Лос-Анджелеса. Как это сейчас некстати, думал Хэрригэн. Ладно, с Королем Уилли так или иначе разберемся, но придется отложить это до лучших времен, конечно, если убийца не достанет его первым и не поможет тем самым полиции. Хэрригэн уселся в машину, и они тронулись в путь.

Король Уилли стоял под деревьями, всматриваясь в тьму, в бесконечность. Потом он собрал с ящика кости, бросил их снова и начал пристально разглядывать образованную ими фигурку. Он содрогнулся, поняв смысл, и гримаса ужаса исказила его лицо.

Что-то — наверное, маленький кусочек черепицы, — скатился с крыши, упал вниз и стукнулся о крышку металлического мусорного бака. Уилли посмотрел наверх, но ничего не заметил. Он шагнул вперед, напряг зрение и, затаив дыхание, прислушался. Ему почудился шорох где-то на стене и на мгновение показалось, будто он различает что-то неопределенной формы, какое-то колебание воздуха, словно движется сама ночная тьма. Если бы Уилли был христианином, то наверняка бы перекрестился, но вместо этого он кинулся к ящику и схватил свой карабин.

Кто-то спрыгнул со стены и тяжело приземлился всего в нескольких шагах от него.

Уилли снял оружие с предохранителя и прошил аллею широким веером пуль. Он перезарядил карабин и, озираясь, стал вслушиваться.

Шорох раздался ближе. Уилли вновь начал стрелять, лихорадочно водя стволом из стороны в сторону. Латунные гильзы описывали в воздухе дугу и падали на землю, поблескивая, словно капли расплавленного металла. Затвор карабина дернулся и замер — пришло время перезаряжать оружие.

Уилли, хотя его глаза все еще были ослеплены вспышками, безрезультатно пытался что-нибудь разглядеть. Кто бы это ни был, он не мог остаться в живых после того количества пуль, какое он в него выпустил. И, однако, как ни казалось это невероятным, Уилли опять услышал шорох. Он приближался — вкрадчиво и зловеще.

Внезапно раздался треск, похожий на электрический разряд. Уилли посмотрел в направлении треска — оттуда исходило странное искрящееся мерцание. Глаза Уилли чуть не вылезли из орбит, когда он увидел, как всполохи голубой энергии, отражаясь в воде, змеями вьются вокруг гигантской пары ног, ступивших в лужу на дорожке. Эти жуткие ноги даже отдаленно не напоминали человеческие, и отражение в луже казалось страшнее ночного кошмара, безумнее галлюцинаций, порожденных отравленным наркотиками мозгом.

Уилли бросил взгляд вверх — туда, где должно было находиться туловище этого чудовища, но ничего не увидел, кроме мельтешения теней да каких-то воздушных вихрей, беспросветный мрак словно еще сильней сгущался вокруг некой могучей и зловещей, но невидимой фигуры. В это страшное мгновение Вилли вспомнил собственные слова:

«Нельзя посмотреть демону в глаза, пока он за тобой не придет».

С перекошенным в беззвучном крике ртом Уилли отшвырнул в сторону бесполезное оружие и потянулся к пристегнутому к поясу ножу. Нащупав пальцами рукоятку, он вдруг понял бесполезность своих усилий. Демона победить было невозможно. Уилли бросился бежать. Секундой позже тьма под деревьями огласилась душераздирающим криком.

* * *

Мертвые глаза Короля Уилли застыли в немом изумлении. Хищник поднял за волосы своей трехпалой рукой его отрубленную голову. Положив трофей на металлический стол, он принялся методично очищать его от мягких тканей. Он пользовался блестящими инструментами, похожими на хирургические, однако гораздо более совершенными. Быстрыми, ловкими движениями Хищник удалил мышцы, сухожилия и хрящи. Он напоминал охотника, свежующего добычу. После обработки перед Хищником предстал отполированный блестящий череп, украшенный благородной патиной. Он почти благоговейно взял его, рассматривая со всех сторон, — для него череп представлял собой долгожданную драгоценность. Второй рукой Хищник поднял скальп, любовно перебирая пальцами волосы. Существо, которому принадлежал этот скальп, сражалось до последнего даже перед лицом неизбежной гибели. Он решил поместить этот новый и памятный трофей вместе с предыдущими.

Подойдя к стальной панели, Хищник нажал на кнопку, и панель со слабым шумом скользнула в сторону, открыв взору ячейки с желеобразным веществом, в котором находилось несколько человеческих черепов и позвоночников. Коллекция трофеев приумножилась. Охота была очень удачной. Бережно и не торопясь Хищник поместил новый экземпляр в пустой слой защитного геля. Затем взял со стола позвоночник, также предварительно очищенный, и опустил его в гель рядом с черепом. Как только он это сделал, трофеи обволокло прозрачной массой, поверхность которой тотчас разгладилась. Хищник издал довольное урчание, и стальная панель вернулась на прежнее место.

Добыча, которую было трудно завоевать, ценилась им необыкновенно высоко. Уже сам процесс выслеживания дичи был богат яркими переживаниями и приносил массу приятных ощущений. Хищнику всегда хотелось растянуть его и посмаковать. А когда наступит пора поделиться своими впечатлениями с соплеменниками, предвкушал он, воспоминание о такой охоте будет особенно сладостным.

* * *

Со свистом сработал механизм, действующий на сжатом воздухе, и тяжелая белая дверь передвижного командного пункта отъехала в сторону. На пороге трейлера стоял Киз. Перемигивающиеся огоньки красных индикаторов отражались у него на лице. Киз вошел внутрь и спустился в узкое помещение, заставленное компьютерами и ярко светящимися видеомониторами. Операторы в белых комбинезонах работали за ними или деловито сновали по командному пункту. Экраны некоторых мониторов показывали техников, облаченных в черные скафандры. Такие скафандры были предназначены для работы в идеально чистых помещениях. Техники устанавливали мощные инфракрасные прожекторы. На остальных мониторах светилось изображение каких-то залов, напоминавших товарные склады.

Киз бросил на экраны беглый взгляд и удовлетворенно кивнул. Он поднялся к столу, за которым, изучая распечатку, сидел Гарбер.

— Как идут дела? — осведомился Киз.

— Температура держится на отметке двадцать три градуса по шкале Цельсия, — не оборачиваясь ответил он. — Хорошие новости. Распыление цезия закончено на восемьдесят семь процентов.

Один из операторов оторвал взгляд от монитора и обратился к собеседнику Киза:

— Мистер Гарбер, не хотите ли взглянуть? Тут что-то передают по каналу новостей.

Киз и Гарбер поспешили к видеомонитору. Передавали репортаж с места происшествия. Тони Поуп стоял на фоне фиолетовых полицейских мигалок перед въездом в какую-то аллею и что-то говорил в микрофон. Гарбер повернул регулятор громкости.

-..В ряду кошмарных убийств, — послышался голос репортера, — характерных для душевнобольного преступника, маньяка. Но вряд ли кто-нибудь уронит слезу над его последней жертвой. Это Король Уилли, один из самых кровожадных заправил наркобизнеса в нашем городе. Сегодня ранним утром на этих отвратительных задворках были найдены его обезглавленные останки с полностью вырванным из тела позвоночником. Как ни цинично это звучит, убитый был достоин подобного финала…

Киз отключил звук. Повернувшись, он посмотрел на другой монитор, на экране которого появилось и сразу исчезло нечеткое изображение полупрозрачного силуэта.

— Ну, что ж, мы готовы, — произнес он.

Киз ждал этого долго, с тех самых пор, как десять лет назад познакомился с Голландцем. Десятилетие вынужденного ожидания, но ожидания не напрасного. Теперь уже действительно скоро…

Майор Алан Шефер, по прозвищу «Голландец», командовал специальным боевым подразделением — отборным отрядом коммандос, в который направляли лучших солдат из отряда «Дельта». Группа специализировалась на проведении крайне рискованных и хранящихся в строжайшей тайне операций в различных странах мира. Шефер, бывалый солдат, заслуженный ветеран Вьетнама, отправлялся вместе со своим отрядом на многочисленные задания и выполнял миссии по освобождению заложников. За все время подразделение не потеряло ни одного человека: они считались лучшими из лучших. Однажды команда Шефера была послана со спецзаданием в Южную Америку. Живым оттуда выбрался только он один.

Шефер рассказывал невероятные вещи. Его отряд якобы столкнулся с неизвестной формой жизни. Хищником, который охотился за людьми, словно за дичью. Одного за другим он убил бойцов его подразделения, содрал с них кожу и скальпировал, а черепа и позвоночники забрал в качестве охотничьих трофеев. В итоге в живых остался только он сам, да еще юная партизанка, взятая в плен. Послав ее сквозь джунгли к вырубке за помощью, Шефер стал сражаться с Хищником в одиночку и в конце концов ранил его. Смертельно он был ранен или нет, Шефер не знал, потому что Хищник, как он прозвал его, был вооружен небольшим ядерным устройством и уничтожил себя вместе со своим оружием и порядочным куском джунглей в придачу.

Как только Шефер понял, что у раненого Хищника есть что-то вроде бомбы, он помчался прочь, как полоумный, и продирался сквозь джунгли до полного изнеможения. Когда его нашли приведенные девушкой лесорубы, он мало был похож на разумного человека. Майор стоял на краю выжженного участка леса. Невдалеке виднелась воронка от взрыва, и было непонятно, каким образом ему вообще удалось избежать смерти. Шефер находился в глубочайшем шоке и, естественно, не мог объяснить, что случилось с ним и его солдатами. Эта невменяемость длилась несколько недель, до того дня, когда Киз приехал в госпиталь для беседы с ним. Как раз в этот день Голландец немного пришел в себя и поведал ему всю эту историю.

Конечно, можно было бы с легкостью отмахнуться от его бредовых фантазий, если бы они полностью не подтверждались показаниями девушки. Кроме того, Киз затребовал личное дело Шефера, из которого узнал, что тот никогда не был подвержен срывам и не склонен к психозам. Шефер был здоров, физически силен и всегда сохранял олимпийское спокойствие. Сломать такого было нелегко. Шефер в буквальном смысле иной раз проходил через ад, а после просто пожимал плечами, если кто-то заговаривал с ним об этом. Как и девушку, Шефера подвергли целой серии сложнейших экспериментов, в том числе проверили и на детекторе лжи.

После всего этого эксперты взялись за изучение выжженного участка тропического леса. Здесь и в самом деле произошло что-то такое, после чего осталось лишь обширное пепелище. Однако результаты замеров остаточной радиации противоречили здравому смыслу: размеры кратера и площадь поражения соответствовали мощности взрыва, эквивалентной взрыву от пяти до десяти тонн тротила. У партизан же атомных бомб, разумеется, не было. Кроме того, таких маленьких атомных бомб вообще не знали на Земле. Самые маломощные из существовавших когда-нибудь были порядка килотонны, а перспективные разработки — не ниже полутора килотонн. Ни у кого на Земле не могло быть устройства, взорвавшегося тогда в джунглях.

После того, как провалилось партизанское наступление, которое начал отражать еще отряд Шефера, на место происшествия выслали исследовательскую группу. В результате в нескольких милях от эпицентра взрыва был обнаружен второй, гораздо меньший по размерам, пятачок сгоревших от ракетных двигателей джунглей. У партизан, естественно, космического корабля не было и быть не могло.

Вскоре после этого Голландец исчез. Несмотря на болезнь, вызванную полученной им дозой облучения, он, тем не менее, в один прекрасный день, выдернув у себя из руки капельницу, одолел нескольких санитаров и охранников, пытавшихся его остановить, и сбежал. Со стоянки перед госпиталем он угнал машину. Больше о нем ничего не слышали.

Врачи авторитетно заявляли, что после перенесенной им дозы облучения выжить он не мог, но Киз не очень-то доверял их мнению. Он изучил личное дело Шефера, он видел этого парня и неоднократно беседовал с ним. Возможно, кровяных телец у Шефера и недоставало, и в конце концов его могли доконать рак костного мозга или лейкемия, но Голландец был не из породы хлюпиков, покорно ожидающих смерть на больничной койке под круглосуточным надзором дюжины штатских бездельников. Шефер — крепкий орешек, думал Киз. Да и чем черт не шутит, сильный организм Шефера мог окончательно преодолеть недуг — такого запросто не скрутишь. Возможно, Голландец еще даст о себе знать…

Но как бы то ни было, Шефер был тогда абсолютно уверен: Хищник вернется. Вернется обязательно. Он оказался прав, и теперь настал его, Киза, черед. Десять лет, десять долгих лет ожидания и подготовки. Годы, потраченные на изучение разрозненных сообщений о странных летающих объектах, детальное рассмотрение каждого случая похищения людей, которое могло бы быть приписано инопланетянам; бесчисленные опросы домохозяек, свихнувшихся на почве мистики после того, как они оказывались свидетельницами падения метеозондов… Да уж, работенка оказалась не из легких, будь она неладна. А Военно-Воздушные Силы, будь они трижды неладны, ни в чем не желали помогать. Однако мало-помалу, невзирая на серию неудач и несмотря на нескончаемые ложные гипотезы, заводившие в тупик, кое-что начинало вырисовываться.

Эти первые результаты они получили благодаря, конечно, Шеферу, ибо он рассказал, что надо искать и как это выглядит.

Теперь — ты мой! — думал Киз, напряженно следя по экрану монитора за работой техников. Скоро, совсем скоро Хищник превратится из охотника в добычу.

* * *

Место выглядело идиллически мирным — ритуальная площадка, на которой люди хранят в почве останки себе подобных и отмечают каждый участок каменными тотемами. Место, которое они, видимо, почитают священным.

Хищник внимательно осмотрел площадку, но особенного оживления не заметил. Невдалеке стояли два устройства для передвижения — автомобили, как называли их на Земле. Вблизи двое людей совершали обряд возложения образцов местной флоры на один из церемониальных участков.

Странные обычаи у этих созданий! Кажется, они благоговеют перед собственной смертью. Это озадачивает. Они ведь сами из породы хищников, они убивают себе подобных, правда, трофеев не берут, а вместо этого чествуют своих мертвецов, хотя и не обязательно тех, кого сами убили. Уже несколько веков наблюдает Хищник за поведением этих существ и охотится на них, а столь во многом еще предстоит разобраться!

Странный звук отвлек Хищника. В мерцающем зареве он увидел человеческого детеныша. Мальчишку, который имел оружие. Хищник напрягся: в банке памяти не содержалось ничего о детях с оружием в руках. Хищник притаился, наблюдая за приближением маленького человека. Внезапно ребенок остановился. Это незрелое существо было наделено великолепной наблюдательностью, оно, похоже, увидело его, несмотря на камуфляжный светоотражающий экран, надежно защищавший Хищника.

И тут он все понял. Предмет, который нес ребенок, был вовсе не оружием, а просто его имитацией! Должно быть, так люди тренируют своих детей, подумал Хищник. Они снабжают их моделями, чтобы научить пользоваться настоящим оружием, когда те достигнут зрелости. Итак, ребенок не представлял для Хищника никакой опасности — он не мог причинить ему вреда, а для хорошего трофея был слишком мал. Возиться с ним не стоило.

Выключив лазерный прицел, Хищник с интересом рассматривал ребенка. Крошечное существо внизу замерло и во все глаза взирало на него. Вот ребенок сделал какое-то движение и протянул Хищнику руку.

— Хочешь печенья? — спросил он.

* * *

— Энтони! Иди сюда! Я же сказала, чтобы ты не выходил из машины!

Шестилетний Энтони обернулся, посмотрел на мать, стоящую рядом с отцом возле грузовика и снова задрал голову на гигантскую призрачную фигуру, почти невидимую, если не считать полуразмытый контур, сливающийся с деревьями, травой и небом. Потом взглянул на кусок печенья, который мусолил в руке. Наверное, привидения не любят печенье, подумал Энтони и снова посмотрел на странные, мерцающие очертания.

— Пока, — сказал он неуверенно и побежал к машине. Энтони пытался рассказать родителям о привидении, которое стояло там, среди деревьев, но мать нетерпеливо втащила его в кабину, качая головой и ворча что-то вроде:

«Насмотрелся мультиков по субботам».

Дверца захлопнулась, грузовик уехал, и Майк Хэрригэн остался на кладбище один. Он глубоко задумался, стоя над могилой Дэнни Арчулеты и не замечая никого вокруг.

— Эх, Дэнни, Дэнни, здесь должен был бы лежать я, — промолвил он, не отрывая взгляда от усыпанного цветами холмика. — Я, а не ты.

Он опустился на колени и поставил среди цветов фотографию — молодой Майк Хэрригэн и совсем юный Дэнни Арчулета, одетые в форму Лос-Анджелесского полицейского управления.

Со смертью Дэнни Хэрригэн словно потерял часть самого себя. Они были связаны настоящей дружбой, крепче которой вряд ли что бывает на свете, и Майк испытывал острое чувство вины, ведь Дэнни погиб, выполняя его задание.

Хэрригэн поднялся с колен и еще немного постоял у могилы. Чувство утраты и безысходной тоски овладело им.

Внезапно он резко поднял голову. Другое, постороннее, сильное чувство дало о себе знать. Хэрригэн обернулся, внимательно осматриваясь. Его пристальный взгляд задержался на чем-то блестящем — солнечный зайчик мелькнул в низкой кроне одного из деревьев. Медленно, очень осторожно он двинулся к дереву; рука его потянулась к кобуре, а глаза не выпускали из поля зрения блестящий предмет. Приблизившись, он разглядел подвешенный за цепочку к нижней ветке дерева медальон. Хэрригэн дотянулся до него рукой и снял с ветки.

— Дэнни! — только и выдохнул он.

Ощутив пробежавший по телу холодок, Хэрригэн выхватил пистолет и снова осмотрелся. Все было спокойно. На кладбище царила абсолютная тишина; птицы и те не пели. Только теплый ветерок шевелил листьями на ветвях.

Внутри у Хэрригэна все сжалось. Выходит, он не сумасшедший. Не суетись, приказал он себе. Убийца здесь, наблюдает. Ведь именно он, чтобы поиздеваться, подбросил ему медальон Дэнни. Убийца как бы предупреждал: «Следующим будешь ты».

Ладно, посмотрим еще, кто кого возьмет, — подумал Хэрригэн, гладя на медальон. — Ну, давай, выходи, я жду тебя!

Но вокруг по-прежнему было тихо.

Тревожно озираясь, Хэрригэн вернулся к своему автомобилю. Его не покидало чувство, что убийцы поблизости уже нет, но он знал, что тот ему специально подсунул медальон Дэнни, как бы давая понять, что найдет Хэрригэна в любое время и в любом месте. Когда Хэрригэн сел за руль и тронулся с места, его руки все еще дрожали от скрытого напряжения. Интуиция подсказывала, что наступает критический момент и близится развязка. Пора связаться с Леоной и Джерри, решил он.

Проехав несколько кварталов, он притормозил у телефонной будки и вылез из машины. После кондиционированной прохлады машины его обдало зноем. Не иначе, как больше сотни градусов по Фаренгейту, подумал Хэрригэн. Ватага ребятишек плескалась в сильной струе воды, бившей из пожарного брандспойта. Сердце его защемило — он вспомнил собственное детство, как они с Дэнни точно так же играли на улице и устраивали вокруг себя настоящий потоп, пока их не прогоняли взрослые. Хэрригэн задумался о тех давних, прекрасных днях. Теперь минувшее казалось ему счастливым и нереальным.

Войдя в будку, он бросил монету и набрал номер отдела медицинской экспертизы. Леона подняла трубку после первого же звонка.

— О, Господи, Майк, ты же обещал появиться три часа назад, — сказала она взволнованно. — Где ты пропадал?

— Нигде. Просто немного поразмышлял, — ответил Хэрригэн. — Что новенького?

Он услышал голос Лэмберта, поднявшего, видимо, параллельную трубку:

— Ты еще не знаешь? Утром в Южном Адамсе найден труп Короля Уилли.

— Знаю, — ответил Хэрригэн, — на улицах только об этом и говорят. — Он вытащил из кармана медальон. — Убийца был здесь, — рассеянно сказал он, — недалеко от меня. Он где-то близко, совсем рядом.

Без сомнения, убийца был в Южном Адамсе во время их встречи с Королем Уилли, подумал Хэрригэн. Убив его, он хотел продемонстрировать, что с такой же легкостью может расправиться и с ним. Потом убийца пришел на кладбище и повесил медальон на видном месте. Господи, это смахивает на какую-то игру!

— Майк, убийца явно маньяк, — тревожно продолжала Леона. — Тебе следует быть очень осторожным.

— Нам всем следует проявлять осторожность, — ответил Хэрригэн, кладя медальон обратно в карман. — Что слышно о Кизе?

— Пока никаких следов, — снова вступил в разговор Лэмберт.

— Твой знакомый из ФБР подтвердил, что поступило распоряжение форсировать расследование дел, связанных с наркобизнесом, — сообщила Леона. — По-видимому, Киз этим и занимается, но Колдуэлл не вдавался в подробности.

— Однако мы узнали еще об одной детали, — добавил Лэмберт. — Нечто занятное о брате Киза. Оказывается, он доктор философии, физик из Корнуолла. Окончив колледж, он был принят на работу в Стратегический Оборонный институт, затем, два года спустя, получил чин капитана военно-воздушной разведки. Более поздние сведения засекречены. Ты был прав, — это выглядит так, словно кто-то прячет концы крупных махинаций.

— И Киза послали, чтобы образумить братца, — задумчиво произнес Хэрригэн. — Логично. Все сходится. И все-таки…

— Майк, — прервала Леона, — это тупик. Так мы все сойдем с ума. Мы не справимся.

Хэрригэн вздохнул и дотронулся до медальона.

— Мне наплевать, какие важные шишки замешаны в этом деле. Эта сволочь убила Дэнни, и я ее прикончу, — сказал он.

Боковым зрением Хэрригэн вдруг уловил снаружи какое-то движение. Схватившись за пистолет, он оглянулся и тут же отшатнулся, оказавшись нос к носу с разинутой медвежьей пастью. Налитые кровью глаза зверя были всего в нескольких дюймах от застекленной будки. Хэрригэн чуть не выстрелил, но потом вздохнул с облегчением: это рабочие выносили чучело огромного медведя из охотничьей лавки и грузили в кузов автофургона.

— Майк! Ты еще тут? — услышал он в трубке голос Леоны.

— Фу-у, — облегченно произнес Хэрригэн. Господи, с досадой подумал он, я действительно стал психом.

— Кстати, что слышно от доктора Эдвардз?

— Я здесь, лейтенант, — донесся голос Ирэн Эдвардз. — Все, что могла, я проверила. Федеральные агенты полностью все вычистили. Удалось найти только обрывок отчета о проведении химического анализа нескольких образцов, взятых из особняка Веги. Образцы перемешаны с кусочками дерева и, по-видимому, извлечены из стены или из балки. В образцах содержатся следы NH, — NO, NO и бычий гемоглобин с добавкой диэтилстилбестрола.

Хэрригэн вздохнул.

— Не могли бы вы перевести это на обычный язык?

— Аммиак, нитраты и кровь животного со следами DES, — пояснила она.

— DES, — сказал Лэмберт, — это стероиды.

— Да, — продолжала доктор Эдвардз, — их впрыскивают скоту для увеличения веса перед отправкой на бойню. Думаю, тот, кто убил детектива Арчулету, недавно побывал на бойне.

Хэрригэн в своей будке согласно кивнул.

Детали головоломки начинали складываться воедино. Киз находился как раз в районе бойни, когда Джерри упустил его, думал он. Фэбээровцы вырвались на несколько шагов вперед, но мы быстро их догоним.

— Вот что мы сделаем, — сказал Хэрригэн Лэмберту. — Садитесь на метро, линия Лонг-Бич. Через час встречаемся на станции «Вернон-стрит».

— Опять это поганое метро, — проворчал Лэмберт. — Чем хуже машина?

— Ты еще помнишь, чему тебя учили? — спросил Хэрригэн. — Тебя не должен увидеть никто из молодчиков Киза, а они могут оказаться поблизости. Выскользни с черного хода, убедись, что за тобой не следят, и нырни в метро.

Он повесил трубку и вышел из будки. Несколько секунд Хэрригэн стоял на тротуаре у витрины охотничьей лавки, откуда недавно вынесли чучело медведя. В витрине был воссоздан уголок девственного леса, различные чучела живописно расположились среди деревьев, травы и мхов.

Все это были охотничьи трофеи.

Глава 6

Леона и Джерри спустились по черной лестнице и вышли из здания через запасный выход. Проверив, не увязался ли за ними хвост, они быстро направились вниз по улице к метро. Лэмберт заметил, что его спутница явно нездорова. Тогда, ночью, в таверне у Рея, вид у нее тоже был болезненный, подумал Джерри. Наверное, сказывается напряжение и работа сутками напролет, а, может быть, и жара. Или у Леоны какие-то неприятности. В любом случае она, видимо, слишком горда и упряма, и сама поделиться с ним не захочет. Он колебался, спрашивать ее или нет, но решил в конце концов, что, раз уж они работают в паре, он непременно должен спросить.

— Боюсь, ты не захочешь об этом говорить, — неуверенно начал Лэмберт, — но выглядишь ты неважно.

Леона бросила на него свирепый взгляд и поспешно ответила:

— Есть немного. Эта неделя меня совсем доконает.

— Не обижайся, но я как раз подумал, что сейчас ты могла бы немного отдохнуть, — сказал он. — Местечко, куда мы едем, далеко не райский уголок; от тамошнего смрада даже крысы дохнут. Боюсь, ты его не вынесешь. Послушай, мы наверняка никого там не найдем, так почему бы тебе не отправиться домой, не забраться в ванну и не освежиться немного? А мы, если что-нибудь обнаружим, позвоним тебе.

Леона улыбнулась.

— Спасибо, но это не дело — бросать товарища. И потом, я хочу увидеть все от начала до конца. Из-за Дэнни.

— О'кей. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Предупреждал, предупреждал, — проговорила она. — Пойдем.

Они скрылись в потоке пассажиров, движущемся ко входу в метро. Идти по следу маньяка-убийцы да при этом еще играть в прятки с федеральными агентами — такое любого выбьет из колеи. Теперь Джерри убедился, что Хэрригэна не подвела интуиция. Киз со своими подручными, пропади они пропадом, кем бы они ни были, являлись частью тщательно продуманного плана прикрытия. Пожалуй, это единственное разумное объяснение всему этому. Видимо, кто-то здорово сел в лужу с какими-то сверхсекретными железяками. Судя по всему, речь идет об опытных образцах оружия, сконструированного из нового, легкого и сверхпрочного сплава, вроде того, из которого был сделан найденный Дэнни необычный наконечник. Возможно, убийца был одним из тех, кто получил доступ к секретным сведениям, а потом смылся, и теперь его хотят накрыть. За полной информацией следует обращаться в ЦРУ, думал Джерри. Или, быть может, виноват не кто-то один: может, это какая-то настолько засекреченная правительственная группа, что никто о ней даже не слышал? До Лэмберта доходили отголоски слухов о чем-то подобном. Говорили о тайном правительственном бюро по организации убийств, сведения о котором не зафиксированы ни в одном документе. Оно якобы финансировалось с тщательно законспирированных банковских счетов, и работали в нем агенты, имеющие карт бланш на любые действия. Да уж, что называется, потянули тигра за хвост! Но отступать некуда. Недаром Хэрригэн страдает манией преследования. Того и гляди, доведет себя до истощения.

Они вошли в метро, и, пока спускались по ступенькам к платформе, Лэмберт постоянно оглядывался через плечо. Был час пик, а в толчее и суматохе к ним запросто мог подобраться правительственный агент. Интересно, насколько далеко готов пойти Киз, чтобы обезопасить себя? Плевое дело — подкрасться в толпе и спихнуть человека с платформы под приближающийся поезд, подумал Джерри.

Лэмберт не заметил хвоста, однако его не покидало чувство, что кто-то за ними наблюдает. Интересно, у меня тоже мания преследования, или за нами действительно следят? — спрашивал он себя.

* * *

Взглянув на уличную толпу, Хищник с помощью сканера своего боевого шлема стал наблюдать за инфракрасными изображениями человеческих тел. Но изобилие потенциальных трофеев не трогало его — он сосредоточил внимание на двух воинах непосредственно впереди себя. Не понимая до конца всего комплекса людских взаимоотношений, он точно знал, что некоторые люди связаны семейными узами, другие — каким-то их подобием, скорее всего, это племенные группы, решил он.

Два человеческих существа, которых он выслеживал, несомненно принадлежали к племени воинов. Остальные в большинстве своем воинами не были. Хищник именовал их муравьями, явно подчинявшимися воинам. Среди воинов, видимо, тоже существует иерархия, мало чем отличающаяся от структуры власти на родине Хищника. Иерархия на Земле совершенно не изменилась за прошедшие столетия. И воины всегда относились к самой способной, активной и агрессивной части человеческого общества — по его элите.

Племя же, к которому принадлежали те двое людей, за которыми наблюдал Хищник, несомненно, было одним из могущественнейших племен воинов. Из них получатся великолепные трофеи, с удовольствием подумал он, а самые ценные — из их вождя. Но этот лакомый кусочек надо сохранить напоследок, а сначала заняться другими, тогда, глядишь, и вождь станет свирепее.

Племенная общность особенно крепка и спаянна. Каждый воин защищает другого так же яростно, как большинство остальных защищает своих детенышей. Даже обряд воздаяния ритуальных почестей, который недавно наблюдал Хищник, разработан у них более досконально, чем у других людей. В отличие от прочих человеческих племен, воины во время всяких ритуалов используют оружие; вероятно, они производят символическую атаку на врага, убившего их соплеменника. Это явная демонстрация силы, единства и решимости сразиться с противником. Убийство членов такого воинственного отряда вызовет бешеную ярость их вождя, обострит его инстинкты, и поединок с ним станет кульминацией всей охоты.

* * *

Большинство пассажиров, поднимавшихся по лестнице с платформы подземки, пребывало в блаженном неведении о том, что среди них находится Хищник. Время от времени, когда он невидимкой проходил мимо, тот или иной человек испытывал какое-то смутное, неприятное ощущение, будто предчувствовал что-то, замечая мерцание воздуха, раздвоение предметов или нечто необъяснимое, что очень его пугало. Чаще всего при этом люди хватались за бумажники и кошельки, подозрительно озирались по сторонам и продолжали, насколько могли быстрее, свой путь.

Иногда Хищник задевал некоторых, но лишь немногие оборачивались посмотреть на невежу и, никого не увидев, только пожимали плечами. Кто-то при этом ощущал страх и беспокойство, ошибочно полагая, что его толкнул сосед сзади, но лишь отдельные из людей останавливались и напряженно вглядывались в неясное мерцание, едва различимые контуры, на мгновение нарушившие восприятие действительности. Они вздрагивали, словно от какого-то ужасного предчувствия, но, решив, что это просто галлюцинации, лишь ускоряли шаги.

Открылись двери поезда, остановившегося у платформы, пассажиры повалили к выходу, а Джерри и Леона протиснулись в вагон. Народу оказалось столько, что и яблоку, кажется негде упасть.

— Не припомню, чтобы в этой проклятой душегубке хоть раз бывали свободные места, — бросил Лэмберт. — Надо было ехать в другом вагоне, там меньше народу, а лучше всего — в машине, — добавил он.

Поезд входил в туннель. Леона поманила Лэмберта, и они стали протискиваться в конец вагона, где было значительно просторней. Они остановились у двери, ведущей в соседний вагон, и через стекло посмотрели в вагон. Несколько юнцов окружили испуганного человека лет тридцати, нервно прижимающего к коленям портфель, а их предводитель как раз вытаскивал из кармана большую четырехдюймовую отвертку с остро заточенным концом.

— Это скотство никогда не кончится, — жестко проговорила Леона, доставая револьвер.

* * *

Хищник спрыгнул на рельсы и устремился в туннель, состязаясь в скорости с разогнавшимся поездом. Вот он догнал последний вагон, его мощные когти впились в металл, и, найдя опору, он вскарабкался на буфер…

* * *

Нависнув над сидевшим пассажиром и поигрывая отверткой, хулиган ухмыльнулся и полоснул по портфелю.

— Ну, чего у тебя там, признавайся? — презрительно бросил он.

Судорожно сглотнув и не отводя от парня взгляда, человек открыл портфель и внезапно выхватил из него короткоствольный револьвер тридцать восьмого калибра. Сжав побелевшими руками рукоятку, он стал водить стволом из стороны в сторону, направляя его то на одного, то на другого хулигана.

— Проваливайте отсюда! Оставьте меня в покое! — крикнул он срывающимся голосом.

Парень, хотя и отступил на шаг, но страха не выказал. Он только крепче сжал в руке отвертку и едва заметно кивнул дружкам. Те придвинулись ближе.

— А ну-ка, разуй глаза, папаша, — сказал один из них. — Напрашиваешься, чтоб тебе продырявили твою ослиную шкуру? — И он привычным движением достал здоровенный пистолет и приставил ко лбу пассажира. — Мой-то, небось, побольше твоего, — ухмыльнулся парень.

Вдруг хулиганы резко повернулись, услышав позади себя щелканье затворов: со всех сторон на них были направлены пистолеты других пассажиров.

— Ни с места! Полиция! — закричал Лэмберт, рванув дверь и врываясь в салон. Одной рукой он выставил вперед складной щит, в другой держал оружие. Справа от него с револьвером в вытянутых руках стояла Леона.

Все застыли.

— Оружие на пол! Относится ко всем! — скомандовал Лэмберт.

— Бросайте и немедленно! — повторила Леона, держа предводителя юнцов под прицелом. — Или я стреляю! Но все словно окаменели.

— Говорю тебе, подонок, брось перо! — снова приказала она. — Повторяю абсолютно всем — оружие на пол!

Парень с напускным равнодушием первым бросил отвертку на пол, пассажиры также один за другим положили свои пистолеты.

— Вы все, повторяю, все арестованы! — объявил Лэмберт. — Вы имеете право не отвечать на вопросы…

Закончить он не успел. Раздался страшный скрежет вспарываемого металла, и часть крыши вагона сорвало прочь. Произошло короткое замыкание, и сноп искр брызнул в салон. Присев от неожиданности, Джерри и Леона внезапно увидели чей-то гигантский силуэт на фоне мелькающих туннельных огней.

Пассажиры мгновенно похватали свое оружие и открыли бешеный огонь по приближавшейся тени. Темный вагон озарился яркими вспышками выстрелов, но все затмила вспышка, испепелившая одного из стрелков. Буквально через секунду еще один взрыв уничтожил второго пассажира, а потом и третьего — оружие невидимого пришельца било с неумолимой точностью.

Грохот колес, скрежет металла, пальба и вопли смешались в единую безумную какофонию звуков. Предводитель юнцов рванулся к отвертке и метнул ее в темную массу, которая, казалось, уже заполнила собой весь вагон. В тусклом свете мелькавших огней Леона видела словно отдельные кадры фильма: парня что-то приподняло над полом, с силой швырнуло в стекло, и он со вспоротой грудной клеткой повис на раме окна.

— Джерри! — закричала Леона, вдруг с ужасом поняв, что потеряла Лэмберта в этом кромешном аду.

— Назад! — услышала она его голос и почувствовала, как ее хватают сзади за одежду и тащат. Лэмберт рванул ее к себе, обхватил рукой и, пятясь, начал отступать в другой конец вагона.

Кто-то из оставшихся в живых юнцов щелкнул лезвием большого складного ножа, но прежде чем он успел сделать еще одно движение, его с разорванной грудью отбросило назад, и он, врезавшись в Леону, сбил ее с ног. Упав, она почувствовала на лице чужую кровь.

Леона видела, как Лэмберт, вскочив на сиденье, побежал по нему к центру вагона, непрерывной пальбой пытаясь отвлечь убийцу на себя. Расстреляв патроны, он быстро перезарядил пистолет.

— Сюда, ублюдок! — закричал он. — Сейчас ты у меня попляшешь! Прямо здесь!

Что-то заметив, Джерри выстрелил в темноту. Мелькавшие огни обозначили неясную фигуру, образованную перемежавшимися полосками света и тьмы. Она надвигалась на Лэмберта. Он снова начал стрелять, но пули, высекая искры, рикошетом отскакивали от чего-то, напоминающего доспехи.

— Леона! — закричал Лэмберт, — немедленно уходи! Уходи отсюда!

Она наконец смогла освободиться от тела, которое придавливало ее к полу, и, отерев с лица кровь, поднялась на ноги.

— Бегите! — крикнула она пассажирам, сбившимся в кучу в углу салона, — живо! В соседний вагон!

Уводя убийцу от Леоны, Лэмберт опять начал стрельбу, которая, как ему было уже ясно, не производила ровным счетом никакого эффекта. Он нащупал ручку двери в следующий вагон и повернул ее. Дверь не открылась. Джерри навалился, но, видимо, дверь заклинило. Отступать было некуда.

Истратив последний патрон, Лэмберт отбросил бесполезный пистолет и вдруг заметил на полу большую заточенную отвертку. Он схватил ее и с диким воплем прыгнул вперед.

— Пошевеливайтесь! — кричала в это время Леона в соседнем вагоне; с револьвером в руке она оттесняла людей как можно дальше от места убийства. Охваченные паникой, пассажиры метались из стороны в сторону, напоминая стадо бестолковых баранов. Окна осветились огнями переполненной платформы, проносящейся мимо — поезд мчался, не сбавляя скорости. Леона с проклятьем кинулась расталкивать истерично кричащих людей, пытаясь добраться до стоп-крана.

— Полиция! — срывающимся голосом твердила она. — Прочь с дороги!

Наконец ей удалось дотянуться до рычага, и она рванула его вниз. Поезд резко затормозил, люди повалились друг на друга, и двери автоматически открылись.

— Выходите! Быстрее! — подгоняла Леона. Никто не заставил повторять себе дважды. Люди спрыгивали на узкую пешеходную дорожку, потом перебегали на второй путь и бежали по туннелю к следующей станции, свет которой маячил ярдах в ста впереди. Прежде чем покинуть вагон, Леона удостоверилась, что в нем никого не осталось. Спрыгнув, она, задыхаясь, побежала вслед за остальными, как вдруг резко остановилась и оглянулась назад. Рыдания душили ее, слезы катились по щекам.

— Джерри! — только и смогла прошептать она.

Решение было принято мгновенно. Леона повернула назад и, взяв обеими руками револьвер, подошла к открытой двери вагона. В висках у нее стучало, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она увидела Джерри Лэмберта, слабо освещенного тусклыми лампочками, горящими на стенах туннеля. Страшно изувеченный, он свешивался с верхнего поручня.

— О, Господи, только не это… — тихо простонала Леона, отказываясь верить своим глазам. Потом ее охватила страшная паника, и она бросилась бежать — прямо туда, где затаился Хищник.

От удара при столкновении с чем-то невидимым, но необычайно твердым, она чуть не потеряла сознание, и тут же сильные когтистые пальцы сомкнулись у нее на горле и легко подняли ее. Леона дико закричала, извиваясь и молотя руками и ногами по воздуху. Невыносимый кошмар, призрак, зловеще мерцающий в темноте, лишил ее рассудка.

* * *

Датчики боевого шлема тут же обследовали в инфракрасных лучах трепыхающееся человеческое тело и передали на дисплей изображение внутренних органов, показали лихорадочную работу сердца, расширение и сжатие легких. Кроме того, Хищник увидел еще и маленький голубой комочек в области живота, свидетельствующий о наличии внутри другого живого существа.

Хищник ослабил хватку, позволив Леоне коснуться ступнями земли, и отпустил ее совсем. Она повалилась на бок и осталась недвижима. Да, из нее получился бы прекрасный трофей, подумал Хищник. Она боец, какие редко встречаются. Но вскоре она принесет детеныша, а охотничья этика запрещает убивать беременных: так было решено на родине Хищника в целях сохранения поголовья дичи.

Хищник оставил существо неподвижно лежать на рельсах, повернулся и снова вошел в вагон, чтобы собрать богатый урожай трофеев.

* * *

Автомобиль Хэрригэна яростно взвизгнул тормозами возле станции подземки, где уже скопилось с десяток патрульных полицейских машин и карет «скорой помощи», осветивших всю округу своими фиолетовыми мигалками. Хэрригэн распахнул дверцу, выскочил из машины и помчался к станции, распихав по пути группу репортеров, среди которых был и Тони Поуп, задающий ему вслед вопросы о «линчевателе». Дорогу Хэрригэну преградил Хайнеманн со свитой помощников.

— Это ужасно, Майк, — сказал он. Лицо его исказилось гримасой боли. — У меня в голове не укладывается, как это так — вагон растерзанных людей… Я обязан сделать заявление для прессы… — Хайнеманн с опаской взглянул в сторону репортеров: он совершенно растерялся. — Помоги мне!

— Пусть твой дружок Киз все им объяснит, — зло посоветовал ему Хэрригэн.

— Его нет нигде, — ответил Хайнеманн. — Целая оперативная группа во главе с ним исчезла, будто растворилась в воздухе. — Он схватил Хэрригэна за руку и крепко сжал ее. — Что мне сказать им, Майк?

— Расскажи о нашей совместной дружной работе. — Хэрригэн стряхнул руку и поспешил навстречу санитарам с носилками, появившимся у выхода со станции. На носилках лежала Леона Кэнтрелл.

— Как она? — озабоченно спросил Хэрригэн.

— Ее жизнь вне опасности, но она в глубоком шоке, — ответил один из санитаров.

Над Леоной склонился врач со стетоскопом, соединенным с чувствительным датчиком, к которому по бокам были приделаны маленькие ручки. Он стал водить прибором по ее телу.

— Просматриваются сердечные тона эмбриона, — объявил врач. — Эта женщина беременна. Срочно везите ее в окружной госпиталь.

Санитары подхватили носилки и втолкнули их в стоящую рядом машину, Хэрригэн дождался, пока они уедут, и торопливо спустился на станцию, запруженную полицейскими чинами, сотрудниками транспортной полиции, судебно-медицинскими экспертами и санитарами «скорой помощи».

Его взгляд остановился на подогнанном к платформе вагоне: часть крыши была задрана и сверху зияла огромная дыра. Местами металл был оплавлен, местами его рваные края указывали на взрыв; в разбитые окна были видны свисающие с поручней освежеванные трупы. Все вокруг было залито кровью. С минуту Хэрригэн не мог прийти в себя. Он смотрел на этот вагон остекленевшим, исполненным невыразимого ужаса взглядом и не мог унять сотрясавшую его дрожь.

— Майк!

Хэрригэн оглянулся. Перед ним стоял капитан Пилгрим. Мгновение они молча смотрели друг на друга. Еще не спросив, Хэрригэн уже знал ответ.

— Джерри?

— Его нигде нет, — ответил Пилгрим. К ним подошел полицейский.

— Вас вызывают из Главного управления, — сказал он и протянул Пилгриму трубку радиотелефона.

Хэрригэн направился к вагону. Джерри, где ты? Господи, где же он?

Хэрригэн шел по платформе вдоль поезда. Спрыгнув на рельсы, он медленно двинулся в темную пустоту туннеля. Когда глаза привыкли к темноте, он принялся внимательно осматривать все вокруг.

Его нога на чем-то поскользнулась. Хэрригэн присел на корточки и провел пальцами по бетонному полу. Это была большая лужа крови. Сердце молотом застучало в груди. Он выпрямился и посмотрел вдаль, где скрывалась следующая станция подземки. Приблизительно в пятидесяти ярдах от себя он уловил какое-то движение. Хэрригэн застыл.

При тусклом свете он едва различил очертания какой-то фигуры огромных размеров, склонившейся над чем-то лежащим на рельсах. Внезапно произошло какое-то движение, и череп вместе с позвоночником взлетел вверх. Чудовищный торжествующий вой, сопровождаемый гулким эхом, наполнил туннель и замолк где-то вдали. Тело, словно его пнули гигантской ногой, пролетело значительное расстояние и глухо шлепнулось невдалеке от Хэрригэна. Он неистово вскрикнул и бросился вперед. Изувеченный до неузнаваемости, Джерри Лэмберт лежал посреди рельсов. Хэрригэн знал, что это был именно он.

Хэрригэн опрометью бросился вперед, туда, где скрылось чудовище. Одолев значительное расстояние, он выбежал на платформу и помчался по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступени. Наверху он, тяжело дыша, остановился и стал внимательно осматриваться.

Множество автомобилей находились в этот час на улице, за несколько кварталов до Вернон-стрит все было запружено пожарными и патрульными машинами. Водители, попавшие в пробку, непрерывно сигналили, единственным доступным им способом изливая свою досаду и раздражение.

Внезапно справа от себя Хэрригэн уловил колебание воздуха: какие-то вихри невероятным образом сгустились в едва различимый контур. Это почти невидимое глазу очертание с легкостью прыгнуло с тротуара на крышу стоявшей легковушки.

От удара крыша прогнулась, и обезумевший водитель, вжав голову в плечи, только и смог выглянуть из окна. Однако Хищник уже был на крыше следующей машины. Передвигаясь таким образом, он пересек улицу и двинулся дальше. Хэрригэн слышал удары и вопли людей, видел, как продавливаются под страшной тяжестью крыши автомобилей, но не мог поверить своим глазам. Разум бунтовал против увиденного.

О, Господи… Наверное, зрение зло шутит с ним! Или это причудливый атмосферный эффект, мираж, порожденный знойным маревом и выхлопами автомобилей, застрявших в гигантской пробке?.. Какая разница? Черт с ним, что это — погибло столько людей. Хэрригэна душила ярость, И он возобновил погоню.

Взлетев на капот, а с капота на кабину ближайшей машины, Хэрригэн перепрыгивал с одного автомобиля на другой, не обращая внимания на угрозы и крики водителей. Он старался не упускать из вида удаляющуюся тень, эти скачущие пятна тумана.

Хэрригэн достиг тротуара на противоположной стороне улицы. Владельцы легковушек честили его на чем свет стоит. Но он, не замечая этого, напряженно вглядывался вдаль, стараясь отыскать в жарком воздухе того, за кем гнался. Он никак не мог увидеть убийцу, но прослеживал его путь по проминающимся крышам, по сбитым с ног пешеходам, по визгу тормозов и оглушительным крикам людей. Хэрригэн понял, что безнадежно отстает.

— Ах ты, мразь! — прорычал он и бросился, сломя голову, назад, к станции подземки, где оставил свою машину.

Тони Поуп заметил его, когда он проталкивался через толпу репортеров, быстро преградил ему путь и сунул к лицу микрофон.

— Что, лейтенант, снова это чудовище, этот убийца — маньяк, линчеватель? Сколько было жертв? Опять зверства? Считаете ли вы, что это каннибал?.. — скороговоркой выпалил он.

Хэрригэн развернулся и что есть силы двинул Поупа в челюсть. Тот рухнул на тротуар, как подкошенный. Словно танк, Хэрригэн стал прокладывать себе дорогу в толпе, и те, кто оказался на его пути, кеглями валились в стороны. Добравшись до автомобиля, Хэрригэн рванул дверцу, мгновенно оказался на сиденье и, повернув ключ зажигания, дал газ. Люди отпрянули в стороны, и машина, взвизгнув пробуксовывающими колесами, взяла с места бешеную скорость. Включив сирену и сбив полицейские заграждения, Хэрригэн помчался вперед. Он вел свой автомобиль, как сумасшедший, виляя в потоке машин и уворачиваясь от встречных. На поворотах автомобиль заносило, и он едва удерживал его на двух колесах. Встретив какое-либо препятствие, он вылетал на тротуары, и пешеходы кидались врассыпную. Однако Хэрригэн никого не задел — реакция у него была молниеносная. За считанные секунды он домчался до места, где в последний раз видел призрак, и понесся дальше. Когда он тормозил на полном ходу, резина покрышек дымилась и оставляла черные полосы на асфальте. Хэрригэн искал взглядом покалеченные машины.

Ничего. Он не обнаружил ничего, кроме тех автомобилей с продавленными крышами, которые уже видел раньше. Дальше след терялся. Хэрригэн обтер пот, струившийся по лицу, и задумался.

Кстати, как выглядел этот дьявол? Он успел заметить лишь призрачный силуэт, растворяющийся в воздухе — он то проявлялся, то исчезал, иногда будто бы слегка искрился, но, быть может, это просто казалось? Несомненно одно: очертания напоминали гигантскую человеческую фигуру, вернее, фигуру какого-то чудовищного мутанта.

Автоматически следя за дорогой, увеличивая и сбрасывая скорость, Хэрригэн пытался найти хоть какое-то разумное объяснение увиденному. Могла это быть какая-нибудь новинка технологии вроде того наконечника, который был зажат в сведенных судорогой пальцах Дэнни? Может, эти умники из Министерства Обороны изобрели какую-то электронную защиту, позволяющую человеку сливаться с окружающей средой? Некий, доведенный до совершенства, маскировочный комбинезон? Неудивительно, что Киз и его подручные землю готовы рыть, чтобы заполучить его обратно. Господи, ну конечно же, как я раньше этого не понял! Какой-то маньяк завладел этой штуковиной и теперь терроризирует город, с особой жестокостью убивая всех вокруг себя.

Хэрригэн нажал на педаль тормоза, и машина остановилась. Он выскочил из нее и встал посреди улицы, настороженно озираясь по сторонам. Как бы то ни было, эта непостижимая маскировка не делает своего владельца абсолютно невидимым. Остаются какие-то колебания воздуха, слегка обозначающие его контуры.

Внезапно внимание Хэрригэна привлекла стая голубей, взмывшая в небо, и он успел засечь неясное движение на фоне большого рекламного щита. Хэрригэн бросился на сиденье и снова пустился в погоню.

Свернув в узкий переулок, автомобиль по пути зацепил мусорный бак. Вылетев на следующую улицу, Хэрригэн резко остановился и в бессильной ярости замолотил кулаком по сиденью.

— Покажись, мерзавец! — стонал он.

Выжав педаль газа, он понесся вперед, как вдруг откуда-то сбоку, из переулка, прямо на него выскочил грузовик. Хэрригэн с проклятьем повернул руль, но было слишком поздно: грузовик врезался и протаранил его машину. Хэрригэн от удара потерял сознание.

Когда он пришел в себя и стряхнул с волос осколки ветрового стекла, то начал осторожно ощупывать ребра, проверяя, все ли цело. Не успел он открыть дверцу, как она распахнулась, и он почувствовал, что его вытаскивают из кабины, бросают на мостовую и заламывают руки за спину. Послышалось щелканье наручников. Еще не пришедший в себя от столкновения с грузовиком, Хэрригэн не протестовал и даже не закричал, что он офицер полиции. Кто-то набросил ему на голову куртку, потом его подняли с земли и бросили в кузов грузовика.

Хэрригэн понял: это Киз!

Он попытался сесть, но его толкнули и придавили к полу. Из-под наброшенной на голову куртки он совершенно ничего не мог рассмотреть. Грузовик тронулся.

— Мерзавцы, выпустите меня. Я офицер полиции! — наконец завопил Хэрригэн, но куртка заглушала его голос, и ответа не последовало.

Так и есть, поневоле смиряясь со своим положением, решил он, это работа Киза. Что им от меня надо? Они, кажется, абсолютно уверены в своих действиях — даже не потрудились отобрать пистолет. Впрочем, с заломленными за спину руками до кобуры ему все равно не дотянуться. Если бы у него появилась хотя бы малейшая возможность, он бы ею воспользовался…

Грузовик резко затормозил, и Хэрригэн услышал, как хлопнула дверца кабины. Затем его подняли и опустили на землю. Чьи-то руки удерживали куртку на его голове и одновременно подталкивали в спину. Дорога пошла в гору, под ногами загромыхало железо.

Послышался легкий свистящий звук, и за Хэрригэном закрылась дверь. Его повели вниз, обыскали, вынули из кобуры кольт и сняли с головы куртку. Хэрригэн зажмурился от яркого света.

Он находился внутри большого стального трейлера, превращенного в хорошо оснащенный командный пункт.

Операторы в белых комбинезонах сидели за компьютерами и мониторами, внимательно следя за их работой. Мерцали экраны, осциллографы, цифровые дисплеи, перемигивались сигнальные лампочки; кондиционер нагнетал в трейлере прохладный воздух. Все вокруг было похоже на небольшой космодром.

Человек в белом халате, накинутом поверх костюма, повернулся на вращающемся стуле. Это был Питер Киз. Он встал и подошел к Хэрригэну.

— Вы все еще суете свой чертов нос не в свое дело? — риторически осведомился он и кивнул одному из сопровождающих Хэрригэна. Тот снял с него наручники. — Подойдите, лейтенант, вам это будет интересно, — продолжал Киз. — Разве я не предупреждал, что вы можете стать жертвой несчастного случая?

— Что это такое? — произнес Хэрригэн, осматриваясь. Киз покачал головой и поглядел на него с улыбкой.

— Сколько раз я говорил вам, Хэрригэн, что вы просто не понимаете, с чем имеете дело?

Он кивком пригласил его к мониторам и что-то набрал на клавиатуре компьютера.

На экране появился и исчез кодовый номер, а затем Хэрригэн увидел изображение странной, похожей на призрак, смутно очерченной фигуры, имевшей сходство с человеком, но несколько искаженной формы, словно бы не полностью материализованной, газообразной, с появляющимися и исчезающими вокруг нее всполохами голубой энергии. Хэрригэн ошеломленно уставился на экран, а Киз с улыбкой на губах внимательно наблюдал за его реакцией.

— Это ваш пресловутый убийца, лейтенант, — сказал он. — Не правда ли, великолепен?

Хэрригэн смотрел, ничего не понимая.

— Его тело оставляет в воздухе очертания. Причины тому — молекулы запахов, — объяснил Киз. — Они-то его, голубчика, и выдают!

Гарбер, сидящий невдалеке перед другим экраном, взглянул на них и усмехнулся.

Киз пробежался пальцами по клавишам, и на экране возникло другое изображение: на этот раз выжженый участок леса — эпицентр мощного ядерного взрыва. Люди с дозиметрами в руках бродили в противорадиационных белых комбинезонах или брали пробы грунта. Хэрригэн наблюдал за ними, не понимая, какое это имеет отношение к призраку.

— Десять лет назад, — произнес Киз, — похожая тварь уничтожила отряд войск спецназначения в Южной Америке. В живых уцелел лишь его командир, но тварь и его чуть не прикончила. Этот человек рассказывал совершенно не правдоподобные вещи, и только благодаря ему мы начали кое-что понимать. — Киз на секунду остановился, внимательно глядя на монитор. — При взрыве исчезли две сотни акров тропических джунглей. Замечательное и страшное оружие! Эта тварь взорвала себя, чтобы не достаться нам, но она проиграла, Хэрригэн. Теперь ничто уже не помешает нам заполучить ее. Вернее, другую подобную тварь.

Картинка на экране сменилась. Теперь на вопросы отвечала молоденькая девушка. Она была в сильном возбуждении, и голос ее дрожал:

— Оно легко передвигается по джунглям. Оно чрезвычайно сильное и быстрое. Его не видно. Оно охотится на людей, как на дичь…

Киз снова что-то набрал на клавиатуре, и на этот раз Хэрригэн узнал человека, которого допрашивали. Это была девушка, находившаяся в особняке Рамона Веги, единственная из тех, кто остался в живых после того побоища. За кадром послышался голос Гарбера, задающего вопросы по-испански.

— El Diablo… Демон, — ответила она. Голос девушки звучал монотонно. — Он появился из ниоткуда. Он был везде… — Девушка заплакала. — Он убил всех!

Хэрригэн, словно очнувшись, оторвался от монитора, посмотрел на Питера Киза. Он начал понимать, как ошибался на его счет, ошибался в своих предположениях об убийце, ошибался во всем…

Киз был прав — Хэрригэн просто понятия не имел, с чем столкнулся. Но с другой стороны, откуда он мог все знать? Или хотя бы даже предположить о столь не правдоподобном?

— Все верно, лейтенант, — спокойно кивнув, произнес Киз. — Проклятые инопланетяне! Они действительно существуют.

Склонившись над клавиатурой, он снова что-то набрал. Вновь замелькали кадры — обрывки новостей из разных горячих точек, смонтированные вместе.

— Уличные бои на Ближнем Востоке, партизанская война в джунглях Вьетнама и Камбоджи, Центральная и Южная Америка. Жара и конфликты. Конфликты схожи между собой, — сказал Киз. Он подумал немного. — Пожалуй, можно было бы назвать это приглашением на сафари. А дичь — это все мы.

— Но почему их никто не видит? — спросил Хэрригэн, предугадывая ответ.

— Поразительно надежная защита, великолепно разработанный камуфляж, — задумчиво отозвался Киз. — Они каким-то образом заставляют преломляться световые лучи, то есть луч отталкивается и возвращается обратно, и у наблюдателя создается впечатление, что на месте предмета попросту ничего нет. Да, скорей бы поймать эту тварь!

От слов Киза Хэрригэн поежился. Он начал кое-что понимать.

— Да вы, никак, восхищаетесь этим убийцей? — недоверчиво спросил он.

— Не тем, что он вытворяет, лейтенант, но им самим. Тем, что благодаря ему у нас может начаться новая научно-технологическая эра, — ответил Киз.

Один из операторов оторвался от монитора:

— Мистер Гарбер, появилось кое-что новое. Гарбер подошел к экрану, Киз и Хэрригэн последовали за ним. На экране показался призрачный силуэт Хищника.

Гарбер быстро повернулся к своему пульту и заговорил в микрофон:

— Объект номер один на крыше бойни. Остановился. Осторожный, гад!

— На доскональное изучение этой особи нам понадобится две недели, — сказал Киз. — Каждые два дня он приходит сюда на кормежку — кажется, говядина пришлась ему по вкусу.

Ах, да, вспомнил Хэрригэн, район скотобойни. Вот где они сейчас находятся!

— Это все, что вы собирались мне показать? — спросил он.

— Ну, не совсем. Мы тут устроили маленькую ловушку для охотника…

Киз включил еще один монитор, на котором засветился внутренний вид передней секции трейлера, в которой пятеро одетых в черные скафандры людей заканчивали последний осмотр своего снаряжения.

— Мы пришли к убеждению, что он воспринимает все только в инфракрасном спектре, — добавил Киз.

— В инфракрасном? — переспросил Хэрригэн — Его глаза, или что там у него вместо них, настроены на тепловое излучение, — пояснил Киз. — Он охотился, видя не нас, а лишь наши очертания.

— Стоит перекрыть тепловое излучение, и он — слепой, — добавил Гарбер, отвлекшись от своих экранов и индикаторов.

— Скафандры, которые вы видите на наших людях, поглощают все тепло, испускаемое телом человека, и он становится для этой твари невидимым.

Киз начал переодеваться. Его черный скафандр несколько отличался от других и отливал серебром.

— Мы распылили на бойне радиоактивное вещество, — продолжал свои объяснения Киз. — Кроме того, мы установили мощные ультрафиолетовые установки. Радиоактивная пыль будет прилипать к его телу, и он станет видимым для нас.

Снова взглянув на монитор, Хэрригэн обратил внимание на непонятное оружие в руках одного из техников: длинноствольное ружье с прикрепленной к нему странной матово-черной емкостью, стенки которой были пронизаны трубочками и канавками. Другой техник начал заправлять емкость из большого цилиндрического сосуда с надписью «Жидкий азот».

— Азот? — нахмурился Хэрригэн. — Вы собираетесь заморозить эту тварь, а не убить ее!

— Да, мы хотим поймать ее, — подтвердил Киз. — Нам необходимо предотвратить попытку самоуничтожения Хищника.

— Значит, поймать… — процедил Хэрригэн, думая обо всех жизнях, унесенных проклятой тварью, о своих друзьях и многих других людях, погибших неизвестно ради чего. Выходит, для Киза все это не имеет значения.

Люди в черных скафандрах накинули специальные капюшоны и надели защитные очки, взвалив на спину ранцы с компьютерами.

— Он перемещается, — доложил оператор у монитора.

— Все по местам! — скомандовал Киз. — Смотрите и запоминайте, лейтенант. Скоро то, что здесь происходит, станет достоянием истории.

Он накинул капюшон и вышел через воздушный шлюз, чтобы присоединиться к остальным членам своего отряда. Повернувшись к экрану, Хэрригэн увидел, как открылась наружная дверь и в ней появился Киз в серебристом скафандре. Он подозвал остальных, и те вышли из трейлера через боковую дверь.

— Объект в здании, — доложил оператор.

Хэрригэн повернулся к другому монитору, чтобы посмотреть на Хищника. На экране мерцало изображение, передаваемое камерой, установленной внутри бойни.

Гарбер наклонился вперед, щелкнул переключателем и взял в руку микрофон:

— Он внутри. Пора!

Монитор, связанный с видеокамерой на крыше командного пункта, следил за передвижением отряда Киза, двигавшегося по направлению к бойне. Киз, отчетливо видимый в своем серебристом скафандре, нес ружье, заряженное жидким азотом, за ним следовали помощник, человек с миниатюрной видеокамерой, вмонтированной в шлем, и трое техников со стальной сетью и прочим снаряжением для поимки Хищника. Зрелище они собой представляли самое фантастическое и были похожи на отряд астронавтов, ступивших на неизведанную планету. Такого Хэрригэну видеть еще не приходилось. Группа вошла в здание через раздвижные ворота, которые тут же закрылись за ними. А ведь им пришлось загерметизировать всю бойню целиком — только сейчас Хэрригэн осознал размах операции.

Расследование, связанное с наркобизнесом в Лос-Анджелесе, все эти деятели использовали просто как прикрытие. В действительности ни Рамон Вега со своими головорезами-колумбийцами, ни Король Уилли со своим культом вуду абсолютно их не интересовали. Преследуя свои собственные цели, они, фактически, вмешались в работу полиции, которая ни в малейшей степени их не касалась. Тут шла охота за крупной дичью, а все это расследование было им на руку лишь в том смысле, что позволило в полной мере воспользоваться помощью Полицейского управления Лос-Анджелеса, без помех разработать свою операцию и теперь вот начать охоту. Потому что это настоящая охота, а никакие не исследования.

Хэрригэн размышлял о словах Киза, сказанных им перед тем, как его группа ушла на задание. Вся эта каша заварилась десять лет назад — тогда поток дурацких россказней затопил бульварные газетенки, раздувшие шумиху вокруг летающих тарелок, но постепенно интерес публики схлынул, а тем временем федеральные власти под шумок упрятали потерпевшие катастрофу инопланетные корабли в тщательно охраняемые ангары на военных базах, и сотрудники закрытых лабораторий взялись за изучение замороженных тел пришельцев. И вот чем теперь все это обернулось.

С тех пор, как одной из этих тварей был уничтожен отряд коммандос, прошло десять лет, и у Киза было достаточно времени на подготовку. Исследования, ясное дело, велись за завесой строжайшей секретности, и то, что здесь показали Хэрригэну, разумеется, только верхушка айсберга.

Работа наверняка проделана колоссальная: взять, к примеру, интенсивные допросы людей, уцелевших в огне различных конфликтов, вспыхивавших по всему, свету в течение последнего десятилетия. А подробная разработка каждого сообщения об НЛО и появлении инопланетян — историй, отвергавшихся общественным мнением, как бредни ненормальных или попытки людей с неустойчивой психикой привлечь к себе внимание? Трудно представить себе объем работы, которая, оказывается, все это время кем-то велась. Ведь перед лицом полученных фактов и неопровержимых доказательств ни одну такую историю уже нельзя было сбросить со счета.

Хэрригэн удивился, поняв, как много, оказывается, знали Киз и его помощники, сколько всего они умудрились выяснить за эти десять лет и как долго хранили свои знания в секрете! Пожалуй, это самое важное открытие за последние века, размышлял Хэрригэн, и Киз был прав, когда сказал, что это — новая страница в истории человечества.

Оказывается, мы не одиноки во Вселенной. Писатели-фантасты выдумали массу сюжетов об инопланетянах — тут тебе и мудрые, доброжелательные исследователи человеческой расы, и добрые самаритяне, желающие поделиться с людьми передовой технологией и передать им послание мира; некоторые пришельцы собирались колонизировать Землю, потому что их собственное солнце взорвалось, и им негде стало жить — на худой конец они рассчитывали покорить человечество, поскольку нуждались в рабах или новых источниках пропитания. Однако действительность оказалась гораздо тривиальнее и страшнее — пришельцам просто захотелось поохотиться в наших девственных угодьях, и мы представляем для них обыкновенную дичь. Трофеи, которые вешают на стену. Так поступает человек, когда укрепляет над камином рога оленя или набивает опилками шкуры животных.

Интересно, какие байки о невероятных размерах дичи они выдумывают там, у себя на родине, когда собираются компанией, чтобы выпить или как-нибудь иначе расслабиться?

«Он прыгнул на меня, и я сразил его с одного выстрела, прямо в сердце! Посмотрите на него — он великолепен! Взгляните только на форму этого черепа! Рост шесть футов два дюйма, вес сто девяносто фунтов!» Господи, ужаснулся Хэрригэн, да если что-нибудь подобное выплывет на поверхность, для общества это может обернуться катастрофой! А знает ли обо всем этом кто-нибудь еще? Догадывается ли, подозревает о нависшей угрозе? Он, Хэрригэн, знает о ней, но весь вопрос в том, позволит ли Киз ему уйти и унести с собой полученную здесь информацию? Как он тогда сказал? Я могу попасть в разряд жертв несчастного случая? «Я могу это устроить, Хэрригэн, можете мне поверить».

А теперь он говорит, что им понадобилось две недели на изучение этого существа. Две недели. За последние две недели были убиты Дэнни и Джерри. И Рамон Вега. И король Уилли. И те «скорпионы» в своем штабе. И ямайцы в особняке Веги. И множество пассажиров подземки, да и только ли они? А эти все знали и молчали. Знали десять лет и помалкивали, хотя один Бог ведает, сколько погибло за это время народа. Какая им разница — несколькими тысячами больше, несколькими — меньше!

Интересно, какую легенду они выдумали, чтобы заставить хозяев полностью освободить скотобойню, а потом разместить там свое оборудование и закрыть в нее доступ посторонним? И какую легенду они используют, когда наступит срок исчезнуть лейтенанту Майку Хэрригэну? Впрочем, это сущая безделица для человека, наделенного таким могуществом, как Киз. А он весьма могущественный, ибо без мощной поддержки просто не смог бы десять лет хранить молчание и тайно заниматься своим делом.

Кстати говоря, размышлял Хэрригэн, Кизу целых десять лет не с кем было словом перемолвиться, он общался только с членами своей команды, а это меняет дело. Он не имел права ни с кем ничего обсуждать, зато теперь у него есть я. Быть может, для того он и привез меня сюда и позволяет за всем наблюдать. Кажется, он готов в лепешку расшибиться, лишь бы пустить пыль в глаза. Помнится, убийцы в старых детективах любили попозировать, подержать героя на мушке, выложить ему все от и до, похвастаться, какие они умные. Только в тех историях герой обычно всегда выходил сухим из воды. Неужели я нужен ему только в качестве зрителя? — спрашивал себя Хэрригэн. С той лишь разницей, что в конце представления мне не дадут уйти.

— Мы на месте, — донесся из динамика голос Киза. — Включаю ультрафиолетовое освещение. Конец связи.

Хэрригэн уставился на экран. Представление начиналось.

Глава 7

Хэрригэн завороженно следил за Кизом и его помощниками, осторожно пробиравшимися в темноте. В помещении были установлены видеокамеры, и на мониторе появилось слегка размытое зеленоватое изображение. Когда они включили ультрафиолетовые лампы, стали видны очертания конвейерных лент, пил, разделочных столов и прочего оборудования, характерного для того места, где они находились. Это сюрреалистическое зрелище напомнило Хэрригэну фильмы о водолазах, плывущих на большой глубине. Он заметил, что изображения на мониторах отличаются друг от друга. Происходило это потому, что шлемы техников, закрытые капюшонами, были снабжены видеокамерами. Дополнительные видеокамеры, установленные в стратегически важных местах здания, позволяли просматривать все пространство целиком. Гарбер и операторы, сидящие за пультом, словно режиссеры телевидения, попеременно включали то одну, то другую камеру и наблюдали не только за продвижением команды, но и за всем, что творилось вокруг.

Когда они начали взбираться по железной лестнице, Хэрригэн услышал в наушниках тяжелое дыхание.

Наверно, ребята совсем запарились в своих теплоизолирующих скафандрах, — подумал он. — Если они совершенно не пропускают наружу тепло, то долго в них не протянуть.

Каждая минута была на счету. Радиоактивный порошок, который предварительно распылили на бойне, прилипал к скафандрам, от чего те немного поблескивали; мельчайшие частицы порошка все еще кружились в воздухе, и пространство мягко светилось лиловатым светом.

— Они поднимаются на второй этаж, — сказал помощник Гарбера.

Хэрригэн перевел взгляд на другой экран.

— Цель по-прежнему движется по направлению ко второму лестничному пролету, — продолжал оператор.

— Да, прямо туда, — нервно откликнулся Гарбер. Он сидел на краешке стула, впившись взглядом в мониторы.

Тяжелые ботинки на мягкой подошве позволяли совершенно бесшумно взбираться по железной лестнице. Добравшись до последней перекладины, Киз ступил на второй этаж — воздух там буквально кишел фосфоресцирующими радиоактивными пылинками. Казалось, Киз плывет по сверкающему морю, где полным-полно крошечных багровых светлячков.

— Они его вот-вот увидят, — прошептал оператор и нервно облизнул губы.

— Сработало! — отозвался Гарбер.

На командном пункте царила тишина, нарушавшаяся лишь мерным жужжанием кондиционера. Все напряженно вглядывались в мониторы. Хэрригэн, который тоже не отрывался от экрана, думал все время о том, скольких же людей убило проклятое чудовище, Хищник, как назвал его Киз. А еще он подумал о том, что все пока складывается слишком удачно, и именно это казалось ему подозрительным — ведь слишком хитер и коварен был противник.

* * *

Пробиравшийся по бойне Хищник внезапно остановился. Чутье подсказало ему: что-то неладно. Он замер и стал напряженно прислушиваться. На дисплее появилось мерцающее изображение. Хищник увеличил его и, отсеивая посторонние шумы, попытался уловить нужные ему звуки. Повернув голову, он стал настороженно ждать…

Послышался металлический лязг. Хищник повернулся на звук. Раздались шаги. Шаги. Кто-то осторожно шел в его сторону, причем не один!

Хищник подкрался к перилам, прыгнул на них, словно кошка, и принялся внимательно вглядываться в пространство. Снизу продолжали доноситься звуки шагов, однако он не улавливал теплового излучения, которое должно было непременно исходить в этом случае. Он озадачено повертел головой, датчики его боевого шлема изучали все вокруг, однако дисплей по-прежнему оставался темным. Звуки доносились откуда-то снизу, но почему он не видит, кто их издает? И все же здесь находится посторонний, он его слышит! Хищник очень тихо зарычал от восторга. Происходящее имело единственное объяснение: они научились маскироваться! Звуки шагов явственно доносились до его слуха, хотя люди двигались почти бесшумно. Однако они оставались невидимыми. Через мгновение он понял, как им удалось достичь этого.

Люди поумнели. Они сообразили, что подстерегавший их охотник чувствовал излучаемое ими тепло, и решили изолировать свое тело от внешней среды. Хищник довольно заурчал. С этими существами становится очень интересно! Охота делается все более захватывающей! Он переключил сканер, и дисплей подернулся рябью. Какое-то время Хищник выбирал нужный режим работы, и наконец остановился на ультрафиолетовом излучении.

Вот они! Хищник различил шесть человеческих фигур, одетых во что-то толстое, что немного мешало их движениям. Они медленно и очень осторожно продвигались вперед. Ультрафиолетовые лучи, исходящие из ламп на шлемах, прорезали темноту.

Хищник отпрянул. Столь неожиданная изобретательность привела его в восхищение. Он вытянул руку: к ней прилипли крошечные, мерцающие пылинки, и рука четко обозначилась в темноте. Да, умные твари! — подумал он.

Его сородичи постоянно охотились на Земле. Это было рискованное и увлекательное занятие, и оно явно способствовало естественному отбору, ведь люди уже додумались до того, чтобы охотиться на него самого! Такого Хищник не ожидал. С какими чудесными трофеями можно будет вернуться домой! Он взвизгнул от удовольствия и приготовился к поединку.

* * *

— Стойте! — приказал Гарбер. — Он не двигается! Пристально вглядываясь в экран и все больше хмурясь, он сосредоточил все свое внимание на силуэте Хищника, отступающего к стене.

— Воспроизведи схему, — отрывисто сказал Гарбер оператору.

Тот поспешно набрал на клавиатуре соответствующие команды, и на соседнем мониторе появилось трехмерное схематичное изображение здания. Оператор набрал еще несколько команд, и изображение переместилось на другой экран. На плане было обозначено расположение всех людей из отряда Киза. Хищник, стоявший на площадке третьего этажа, начал потихоньку пятиться. Казалось, он хочет подобраться к своим врагам с тыла.

— Что с ним? — спросил оператор. — Отходит подальше, словно…

— Он их увидел! — До Хэрригэна, стоявшего сзади и смотрящего на монитор поверх плеча оператора, внезапно дошел смысл происходящего.

— Да, Киз влип! — проговорил он.

Гарбер метнул на него быстрый взгляд и снова повернулся к экрану. Он не верил своим глазам.

— Эта тварь заходит к ним за спину, — сказал оператор.

— Вели им сматываться, Гарбер! — закричал Хэрригэн. — Они попадут в ловушку!

Гарбер в панике вытаращил глаза и уставился в монитор, не зная, что делать. Хэрригэн метнулся к пульту и нажал на кнопку внутренней связи.

— Киз, он сзади вас! — закричал Хэрригэн. — На площадке третьего этажа! Осторожней!

— Что? — донесся голос Киза. — Кто говорит? Что, черт побери, происходит?

— Он видит эти проклятые лучи! — воскликнул Хэрригэн. — Выключите лампы! Выключите!

— Черт! — поняв в чем дело, выругался Киз. Изображение на мониторе задрожало. Хэрригэн не выдержал и кинулся к задней двери.

— Остановите его! — заорал, придя в себя, Гарбер.

Двое операторов кинулись к Хэрригэну, но справиться с ним было не так-то просто: одного он перекинул через себя, а когда тот быстро поднялся, сильно ударил его в челюсть, другому врезал как следует кулаком и локтем. Оба потеряли сознание и рухнули на пол трейлера.

Хэрригэн, не оглядываясь, побежал к двери и распахнул ее.

Гарберу некогда было им заниматься. Он уже оправился от шока и понимал, что группа Киза в смертельной опасности — Хищнику каким-то образом удалось увидеть их. Гарбер не знал, как именно, но было ясно, что ребят срочно надо выручать. Мгновенно все перевернулось с ног на голову и охотники сами стали добычей.

— Хищник подбирается к вам справа, — предупредил Гарбер.

Он напряженно всматривался в экран, по лбу его тек пот. В любую минуту он готов был включить одну за другой камеры, чтобы лучше разглядеть Хищника.

— Замыкайте круг, — услышал он голос Киза, который обращался к своим подчиненным. — Занимаем оборонительную позицию.

Его голос прозвучал очень спокойно и четко. Это немедленно повлияло на всех. Группа тут же предприняла тысячу раз отработанный маневр: они развернулись, встали широким кругом спинами друг к другу и достали оружие.

Гарбер совсем забыл о Хэрригэне. Он неподвижно сидел за пультом и, не отрываясь, смотрел на монитор. Все их планы строились на том, чтобы застать Хищника врасплох. Но подобного не случилось. Гарбер уже не раз видел, на что способна эта тварь. Он застонал и схватился руками за голову. Он чувствовал свою беспомощность, но ни за что на свете не хотел бы оказаться на месте Киза.

* * *

Выскочив из трейлера, Хэрригэн увидел неподалеку свою разбитую машину — она стояла всего в нескольких ярдах от него. Очевидно, один из тех, кто доставил его сюда, ехал на его автомобиле за грузовиком. Интересно, зачем они подогнали ее сюда, подумал он. Наверно, собирались дать по машине несколько автоматных очередей, а его, уже мертвого, усадить за руль. Да, это, пожалуй, самое простое. И доказывать ничего не нужно: еще один легавый стал жертвой наркомафии. В газетах опубликовали бы пару заметок, по телевизору показали бы передачу, которую, разумеется, вел бы этот чертов Тони Поуп. Полицейское управление устроило бы роскошные похороны, а расследование, естественно, ни к чему бы не привело.

— Чертовы ублюдки! — выругался Хэрригэн, открывая багажник.

Наверно, стоило бросить их тут одних — пусть сами сражаются с этой подлой тварью, пусть она оскальпирует их и вырвет позвоночники, думал он. Но Хэрригэн, несмотря на свою ярость, не мог так поступить — ведь он все-таки был полицейским… И потом, Хищник зверски убил Дэнни и Лэмберта. И Хэрригэн понимал, что развязка, какая бы она ни была, должна произойти именно здесь и именно сейчас, иначе может случиться непоправимое.

Он достал из багажника бронежилет, надел его, а в специальное отделение вставил металлическую пластинку. Затем взял винтовку, проверил и зарядил ее. Достал гранатомет и прихватил на всякий случай револьвер тридцать восьмого калибра — его он закрепил над бедром, чуть повыше колена. Конечно, кольт сорок пятого калибра устроил бы его гораздо больше, но он остался в трейлере. Хэрригэн отметил, что из машины исчезло крупнокалиберное оружие, а также девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет.

— Проклятое ворье! — вслух проговорил он. — Надеюсь, они хотя бы умеют обращаться с ним — сейчас придется стоять насмерть.

Хэрригэн захлопнул багажник и побежал к зданию скотобойни, внутри которого отряд Киза, встав в круг, напряженно пытался уловить хоть какой-нибудь шорох. Ультрафиолетовые лампы прочерчивали темноту. Киз безуспешно пытался определить, где находится Хищник.

— Гарбер! Я его не вижу, — говорил он в микрофон. — Где Хищник?

Гарбер, по-прежнему не отрывавший взгляда от монитора, внезапно заметил на экране фиолетовое пятно. Оно кинулось на людей сверху, сверкая и рыча.

— Вон он! — в панике закричал Гарбер.

Слишком поздно! Один из техников обернулся, заметив за своей спиной большой серебристый силуэт, и тут же складное копье Хищника вонзилось ему в грудь и вышло в области позвоночника. Парень беспомощно повис на нем, как на вертеле.

* * *

Прильнувший к микрофону Гарбер услышал крики ужаса и автоматные очереди. Экран засветился вспышками выстрелов. Изображение мелькало, потому что человек, в шлем которого была вмонтирована миниатюрная видеокамера, вертел головой, пытаясь найти противника. В сумятице воплей и выстрелов картинка на экране вдруг резко накренилась. Камера упала на пол. Изображение застыло.

— О, Господи… — прошептал Гарбер.

* * *

В кругу осталось только четыре человека. В считанные секунды двое из них упали, и началась полная неразбериха. Киз и еще двое из его команды палили вслепую, а затем стали прорезать воздух струями жидкого азота. Внезапно пистолет Киза заклинило. Он выругался, пытаясь его исправить, как вдруг его помощник, стоявший позади него, дико вскрикнул. И тут же в наушниках шлема послышался оглушительный крик последнего из его группы, того, кто еще оставался в живых. Киз, словно в замедленном темпе, видел, как тело его товарища медленно соскользнуло с копья Хищника, Просто невероятно, насколько быстро могла передвигаться эта тварь! Киз очнулся. Рядом с ним кто-то зашевелился — один из его парней, оказывается, был жив. Держа в руке оружие, заряженное жидким азотом, он повернулся к Хищнику и выстрелил. Однако тот на долю секунды опередил его, и острое копье пробило шлем и вонзилось парню в голову. Товарищ Киза рухнул на пол, и струя ледяного азота ударила в потолок. Она угодила в трубу водоразбрызгивающей системы и моментально заморозила ее. Через мгновение труба с пронзительным звуком лопнула, и в комнату хлынула вода. Одна за другой на скотобойне взорвались все разбрызгивающие установки, и начался настоящий потоп.

* * *

На экране мониторов в трейлере либо было пусто, либо виднелось лишь застывшее изображение. Из наушников доносился лишь шум воды. Гарбер словно окаменел.

— Никого не осталось, — медленно проговорил он и никак не мог поверить в то, что это произошло за считанные минуты.

* * *

Однако Киз был еще жив. Обливаясь потом в своем воздухонепроницаемом скафандре, обильно политом водой, он задыхался и испуганно ловил ртом воздух. При этом он судорожно пытался починить заклинивший пистолет. Внезапно что-то очень тяжелое плюхнулось рядом, и Киз увидел Хищника: тот стоял всего в нескольких ярдах от него, весь в змейках голубых электрических разрядов. Дуло пушки, укрепленной у него на плече, медленно поворачивалось в сторону Киза…

— Нет! — воскликнул он и принялся, как сумасшедший, дергать затвор, с ужасом сознавая, что ему пришел конец.

В это мгновение здание потряс сильный взрыв, и дверь, ведущая на улицу, оказалась выбитой.

— Это я! Ты меня не искал?! — прорычал Хэрригэн, стоя в облаке дыма и заряжая свой гранатомет.

Хищник повернулся и, перегнувшись через перила, поглядел на первый этаж. Однако Киз видел, что дуло пушки по-прежнему было нацелено на него. Он рванулся в сторону, поскользнулся в воде, но все же не смог удержаться и не упасть. Раздался взрыв, и облако мгновенно испарившейся воды поднялось в том месте, где он стоял всего секунду назад.

Хэрригэн услышал взрыв и заметил светящийся силуэт Хищника, который, приняв его вызов, прыгнул со второго этажа. Тварь попыталась замаскироваться, но хлеставшая вода явно ограничивала ее возможности. Голубые молнии, опоясывая ее тело, потрескивали, шипели и ярко светились.

Хищник поднял руку. Другой рукой он нажимал на кнопки пульта управления, прикрепленного к предплечью.

Голубые разряды энергии внезапно исчезли, и пришелец предстал перед Хэрригэном в своем истинном обличьи.

Он был очень высок и во всем походил на человека, если не считать мощных звериных когтей на руках и ногах, а также переливчатой, радужной чешуи, покрывавшей его тело. Грудь, живот и плечи Хищника были защищены чем-то вроде скафандра или панциря. Среди какого-то металлически поблескивавшего оружия, которым был увешан противник, Хэрригэн разглядел наконечники, они, видимо, могли насаживаться по мере надобности на копье. Именно таким был убит Дэнни. На плече у врага была укреплена пушка. На запястьях Хэрригэн заметил широкие браслеты, усеянные кнопками, а на голове — шлем, наподобие космического, снабженный системой видеоизображения, какая бывает на военных вертолетах. На скафандре крепилась еще одна видеосистема с сеткой прицела. В руке Хищник сжимал металлическое копье, а за поясом у него сверкал страшный боевой нож с двумя лезвиями. Пришелец казался чем-то средним между человеком, рептилией и гигантским насекомым.

Все это в один миг промелькнуло перед глазами Хэрригэна. Его восприятие обострилось до крайности. Хищник замер и осторожно оглянулся. Похоже, он не видел Хэрригэна, хотя стоял всего в нескольких ярдах от него.

Хэрригэн затаил дыхание, боясь пошевелиться. Потом вспомнил — Киз говорил, что эта тварь видит только в инфракрасном спектре. Однако, судя по всему, он был способен воспринимать и иное излучение, ведь недаром он так молниеносно расправился с Кизом и его группой. Вероятно, защитный шлем позволял ему прекрасно адаптироваться в любых условиях. И все-таки вода, хлеставшая из поврежденной системы — и это Хэрригэн отчетливо видел, — мешала Хищнику. Очевидно, странные голубые змейки, эти разряды энергии, которые вились вокруг него совсем недавно, свидетельствовали о неполадках в системе защиты. Если Хищник определял местонахождение своих жертв по тепловому излучению, то вода препятствовала этому. Тогда у меня есть шанс, подумал Хэрригэн. Надо попытаться извлечь из сложившихся обстоятельств максимальную пользу. Он осторожно двинулся вперед, стараясь, чтобы между ним и Хищником непременно лилась вода. Тварь повернула к нему голову…

Хищник чувствовал присутствие Хэрригэна, но холодная вода и шум, с которым она вырывалась из труб, мешали ему определить, где находится его противник. Шум воды заглушали движения самого Хищника — только что Хэрригэн видел его, но вдруг тот исчез. Если шлем позволяет этой твари улавливать самые разные излучения, то не исключено, что он может усиливать звуки, сравнивать их и отсеивать все ненужное, думал Хэрригэн. Вполне возможно, пришельцы достигли такого уровня развития техники, который нам и не снился.

Хэрригэн напрягся, стараясь уловить малейший шорох, его палец лежал на спусковом крючке гранатомета. Сзади раздался тихий всплеск. Хэрригэн резко повернулся и, низко пригнувшись, прицелился в темноту. Однако все было тихо. Он медленно попятился, ища, где бы укрыться. Ему показалось, что справа от него что-то шевельнулось, но тут произошло нечто такое, от чего Хэрригэн молниеносно упал на залитый водой пол. Копье, которым был вооружен противник, просвистело буквально в нескольких дюймах от его головы и воткнулось в крышку стального стола для разделки мясных туш.

Хэрригэн обернулся и принялся стрелять, пока не израсходовал все патроны. Потом метнулся в сторону, на ходу перезаряжая оружие. Прищурившись, он вгляделся в густой каскад брызг, напряженно прислушался, а потом что есть силы бросился бежать.

Что-то ослепительно вспыхнуло, и раздался взрыв. Снаряд, вылетевший из пушки Хищника, пролетел в нескольких ярдах от Хэрригэна и попал в стену за его спиной.

Господи, думал Хэрригэн, ну, и силища у этой твари!

И вдруг из темноты до него донесся голое, от которого его бросило в дрожь. Это был голос покойника, Короля Уилли. Кто-то, мастерски подражая ему, насмешливо произнес:

— Нет на свете такого человека, которого нельзя остановить. Одного убийцу может убить другой убийца. Ты меня понимаешь, парень?

И Король Уилли расхохотался.

Скорчившись под длинной скамейкой, Хэрригэн вглядывался в темноту. Он водил гранатометом из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда раздался голос. Ему показалось, что он понял, и Хэрригэн нажал на крючок. Ударившись о стену, граната взорвалась. Мрак, царивший на бойне, на миг рассеялся, и Хэрригэн увидел Хищника, падавшего с груды стальных ящиков, на которые он было взгромоздился. Несколько ящиков загорелось.

Осколки гранаты ранили его. Он сорвал с плеча пушку и принялся палить в ответ. Хэрригэн услышал, как враг его закричал: то ли от боли, то ли от ярости — понять этого Хэрригэн не смог. Внезапно Хищник прекратил стрельбу, вытянул в сторону Хэрригэна руку и из браслета на его запястье вдруг высунулось еще одно дуло. Раздался выстрел.

Хэрригэн каким-то чудом ухитрился дать короткий залп из гранатомета до того, как снаряд угодил ему в грудь, сбил с ног и отбросил назад примерно ярдов на двадцать. Гранатомет упал и откатился в темноту. Оглушенный, Хэрригэн, пошатываясь, поднялся на ноги, с него ручьями текла вода. Он оглядел себя и увидел на груди дымящуюся рваную дыру: снаряд пробил бронежилет, металлическую пластинку и даже чуть не продырявил второй слой брони, который уже дымился и плавился, обжигая кожу. Хэрригэн сорвал с себя бронежилет, отшвырнул его и посмотрел перед собой. Он очень вовремя сделал это, потому что впереди показался грозный силуэт Хищника, несшегося прямо на него.

Хэрригэн отпрыгнул в сторону и покатился по полу. Двойное сверкающее лезвие боевого ножа промелькнуло возле его головы. Хэрригэн кинулся бежать, он несся во весь дух, резко взмахивая руками и со свистом вдыхая воздух. Хищник мчался следом за ним, Хэрригэн это отчетливо слышал. Но ему казалось также, что тот бежит наугад. Продолжая нестись под водопадом ледяных брызг, Хэрригэн с размаху налетел на какой-то предмет, находящийся на его пути. От толчка предмет отклонился, и Хэрригэн упал, изо всех сил стараясь не потерять сознания. Перед его затуманенным взором возникла огромная говяжья туша, которая висела на крюке и раскачивалась. За ней виднелся длинный коридор со множеством туш, подвешенных в ряд на крючьях.

Хэрригэн тряхнул головой, чтобы рассеять туман, и пополз на коленях по кровавым лужам, пытаясь спрятаться за мокрыми тушами. За его спиной раздался жуткий, пронзительный звук, похожий на шипение чудовищной цикады — это Хищник кромсал висевшие куски говядины, кидаясь на туши и сильными ударами отбрасывая их в сторону.

Хэрригэн побежал дальше, пытаясь скрыться. Но враг неумолимо преследовал его, яростно полосуя туши. Бежать было уже некуда. Хэрригэн ударился спиной в стену. Хищник оттолкнул последнюю тушу и, подняв руки над головой, приготовился схватить его.

Хэрригэн нащупал у себя на боку короткоствольную винтовку, выхватил ее и, не прицеливаясь, выстрелил. Первые два раза он фактически промахнулся, и пули лишь слегка поцарапали Хищника. Зато оставшиеся заряды угодили ему в грудь и в плечи, а поскольку Хэрригэн стрелял с очень близкого расстояния, то они в нескольких местах пробили защитный скафандр Хищника. Брызнула зеленая кровь. Выстрелы сбили Хищника с ног, и он с громким стуком повалился на пол.

Хэрригэн тоже не шевелился. Страх буквально сковал его мышцы. Он тяжело дышал и пытался придти в себя.

— Господи, — шептал он, и сердце его бешено билось в груди, словно зверек, рвущийся на волю. — Господи, он чуть не убил меня. Господи, этот мерзавец меня чуть не доконал!

Установки водоразбрызгивающей системы одна за другой начали выключаться: вся вода вылилась. Через две секунды на бойне установилась тишина, которую нарушал лишь звук падающих капель.

Сердце Хэрригэна теперь билось ровнее.

Он откинулся к стене, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и с силой выдохнул воздух. Да, подумал он, а ведь я уже было решил, что настал мой последний час. Но нет, я выжил и теперь должен поведать о случившемся людям.

Хэрригэн с большим трудом поднялся на ноги и осторожно приблизился к неподвижно лежавшему Хищнику. Он глядел на него со страхом и трепетом. Прицелившись ему в грудь, подошел ближе, но тот по-прежнему лежал тихо. Хэрригэн с опаской ткнул Хищника в грудь винтовкой, но реакции не последовало. Он снова пристально посмотрел на него и подумал о Дэнни. Вспомнив Лэмберта и то, что он увидел в подземке, Хэрригэн захотел взглянуть на его, скрытое шлемом, лицо. Он должен был увидеть его! Лицо врага…

Хэрригэн присел и положил винтовку себе на колено.

Осмотрев шлем, он попытался понять, как он снимается. С обеих сторон огромного шлема были ремешки. Хэрригэн дотронулся до них и открепил от шлема. Ремешки упали, и из отверстий, шипя, вышел газ. Запах был омерзительный. Хэрригэн уцепился за шлем под подбородком чудовища и потянул на себя. Он почти не поддавался. Тогда Хэрригэн потянул сильнее. Послышалось влажное хлюпанье, и шлем покатился по полу.

— Господи! — ахнул Хэрригэн, взглянув в лицо Хищника. Он отпрянул и скривился от отвращения.

Его змеиная, в крапинку, кожа была неприятного оттенка, глазные впадины оказались крохотными и очень глубокими, а вместо носа зияла дыра. На месте рта тоже виднелось углубление, в нем находилось что-то, напоминающее клешни с несколькими рядами мелких острых зубов. Хэрригэн в жизни не видел такой гадости. Хищник оказался безобразнее самого безобразного чудовища. В ужасе Хэрригэн смотрел на него, словно загипнотизированный. И вдруг… кожа Хищника сморщилась.

Не дав Хэрригэну опомниться. Хищник взмахнул рукой, и его три стальных пальца сомкнулись на горле противника. Оружие выпало из рук Хэрригэна.

Хищник притянул добычу к себе, и лицо Хэрригэна оказалось всего в нескольких дюймах от зловонной пасти, которая широко раскрылась и продемонстрировала в своих недрах еще одну такую же пасть. Губы этой второй пасти, образованные складками кожи, непристойно кривились, и Хищник закричал, мастерски подражая голосу маленького ребенка:

— Хочешь печенья?

Затем Хэрригэн с невероятной силой был отброшен назад. Все еще сжимая в руках шлем, он, пролетев по воздуху, ударился о стену. Шлем выпал, угодив в металлический сток для крови, и с грохотом съехал вниз. Хэрригэн, на долю секунды потерявший сознание, пришел в себя. Он увидел, как Хищник, поднявшись на одно колено, уставился на него желтыми глазами, в которых горела дикая злоба: он лишился шлема, и ему было трудно дышать.

Мгновение тварь с ненавистью глядела на Хэрригэна, а потом перевела взгляд на раны на своей груди и на плече, из которых медленно текла густая зеленая кровь. Хищник, пошатываясь, встал на ноги. Он по-прежнему, не отрываясь, смотрел на Хэрригэна. Тот же глядел на винтовку, валявшуюся так далеко от него. Проследив за его взглядом, Хищник нагнулся, поднял оружие и с силой ударил о стену, расколов его надвое.

Хэрригэн в панике озирался по сторонам. К полу была привинчена железная лестница, по которой можно взобраться наверх, но путь к ней лежал мимо этой твари, а тварь была вооружена. Хищник сделал шаг вперед. Хэрригэн судорожно нащупал револьвер…

И тут внезапно в лицо Хищнику ударила сбоку струя. С жутким рычанием он повернулся. Хэрригэн услышал возглас Киза:

— Теперь ты мой, черт бы тебя побрал, тварь поганую!

Фэбээровец был без шлема, в почерневшем, обугленном костюме, с окровавленным лицом и безумными глазами. Он наставил на Хищника ружье, стрелявшее жидким азотом.

— Уходи, Хэрригэн! — воскликнул он. — Я сам его прикончу!

— Нет! — закричал Хэрригэн, но Хищник уже кинулся в атаку.

Киз выстрелил. Струя холодного азота попала в грудь. Хищник зарычал, покачнулся и, хлопнув себя по бедру, вынул что-то такое, что сначала Хэрригэн принял за часть его обмундирования. Это был металлический диск с блестящими краями. Едва его пальцы обхватили диск, раздался пронзительный звук, и края странного предмета раскалились докрасна. Не дав Кизу опомниться, Хищник метнул диск с дьявольской скоростью. Он взмыл в воздух, рассек несколько говяжьих туш, словно это были листы оберточной бумаги, долетел до Киза и, описав дугу, вернулся обратно в руки Хищника. Хэрригэн увидел, что Киз сделал шаг вперед и с удивленным видом упал на колени. В следующую секунду половина его торса грохнулась на мокрый пол, подняв вокруг себя кучу брызг.

Хэрригэн кинулся к лестнице и в мгновение ока оказался на втором этаже. Он мчался вперед, стараясь вспомнить план, который ему удалось увидеть на экране монитора в трейлере. Он понятия не имел, что там сейчас творится. Возможно, Гарбер вызвал подкрепление. А, может, он и его люди в панике разбежались, предпочитая не рисковать — ведь они могли разделить участь всех остальных. Но Хэрригэну некогда было о них думать. Хищник убил своим дьявольским оружием Киза и сейчас гнался за ним. Впрочем, одна мысль придавала ему силы и не позволяла паниковать. Он, Хэрригэн, пролил кровь этой твари! Он его ранил! А если так, значит. Хищник тоже смертей! Но чтобы победить его, нужна свобода маневра. Нельзя еще раз оказаться загнанным в одно помещение вместе с этой тварью. Хэрригэн из последних сил поднялся на верхний, десятый, этаж и начал взбираться по лестнице, ведущей на крышу. Путь к отступлению был отрезан. Надо встретить врага лицом к лицу!

Слыша за спиной дыхание Хищника, которого он несколько обогнал, Хэрригэн вдруг с удивлением осознал, что больше не боится его. Страх куда-то улетучился. Теперь он просто боролся за свою жизнь и собирался вступить в последнюю схватку, из которой только кто-то один мог выйти победителем. Откинув люк и почувствовав, как свежий ветерок овевает лицо, Хэрригэн увидел огни города, простиравшегося вокруг, и внезапно преисполнился спокойной уверенности в том, что не умрет. Он бегло огляделся и заметил, что в одном месте крыша почти соединялась с крышей соседнего здания. Хэрригэн побежал туда. Увидев шахту лифта, которая возвышалась над крышей, он подтянулся на руках и взобрался на нее. Затем достал из кобуры револьвер. В барабане осталось всего пять патронов. Только пять выстрелов. Как бы ему хотелось, чтобы это был не револьвер тридцать восьмого калибра, заряженный патронами, оставляющими небольшую дырочку, а «магнус» сорок четвертого калибра с его увесистыми пулями в медной оболочке или «касулл» четыреста пятьдесят четвертого калибра. Но у Хэрригэна был лишь смит-вессон шестидесятой модели с коротким стволом — всего два с половиной дюйма. Так что придется обходиться тем, что есть. В памяти Хэрригэна всплыл голос инструктора по стрельбе. Много лет назад он учил курсантов академии:

— Прицел — это все!

Хэрригэн глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Затем поднял револьвер и приготовился к бою. Он взвел курок, чтобы легче было сделать первый, самый важный выстрел. Губы пересохли, Хэрригэн облизнул их и замер в ожидании.

Глава 8

Хищник в холодном бешенстве ринулся за убегающим человеком. Это уже не охота, а настоящая битва. Теперь он был не просто ловким охотником, выслеживающим умного и опасного зверя. Нет, теперь речь шла о мести!

Люди проявили удивительную сообразительность, сделав вывод, что он определил их местоположение по тепловому излучению, и придумали, как замаскироваться. Это привело Хищника в восторг, ибо придало охоте элемент новизны. Он с удовольствием наблюдал за их смятением и ужасом в тот момент, когда они поняли, что их маневр разгадан. Прежде его жертвы еще не предпринимали попыток поймать его!

В донесении, которое тот незадачливый охотник отправил на родину, перечислялось, на что способны человеческие существа, когда они доведены до отчаяния. Однако сегодняшняя его дичь вела себя очень примитивно, все время оборонялась, и неудача Хищника объяснялась лишь тем, что он недооценил свою жертву и потерял бдительность. Раны, которые он получил, были нанесены из самого что ни на есть простого оружия, и если бы Хищник был начеку, то наверняка остался бы цел. Охота пошла бы по какому-то иному, новому сценарию, получила бы новое развитие, и он вписал бы новую, очень важную страницу в ее историю. Люди доказали свою способность приноравливаться к разным обстоятельствам, искать слабые стороны охотника и даже переходить в наступление, пытаясь его схватить. Они достигли принципиально нового уровня сознания, их ум стал более изощренным.

Да, сегодняшняя охота была восхитительной, и донесение о ней станет самым важным из всех, что когда-либо поступали с этой планеты. Его будут внимательно изучать и горячо обсуждать там, на родине. Успешно справившись с неожиданным поворотом событий, разгадав природу нового способа защиты человеческих существ и быстро найдя способ борьбы с этим, он может снискать славу искусного охотника.

Хищник намеренно уничтожил людей, которые инстинктивно сбились в кучу, пытаясь атаковать его. Он поразил их быстрыми, точными ударами, рассчитывая отвезти домой не только их черепа и позвоночники, но и маскировочные скафандры. Это будут памятные, уникальные трофеи. Однако Хищника озадачила легкость, с которой он победил своих врагов. Он думал, что новый способ маскировки и неожиданно агрессивное поведение дичи означают появление более умелых противников, что эти люди гораздо способнее тех, с кем ему приходилось иметь дело. Однако оказалось, что справиться с ними проще простого. Но с появлением еще одного своего врага — главного охотничьего трофея — началась новая борьба, поскольку этот враг представлял собой серьезную угрозу, и ее следовало устранить.

Очевидно, после даже столь долгого изучения людей сородичами Хищника, да и им самим, все-таки не удалось получить о них исчерпывающих сведений. Казалось бы, модели поведения людей сохраняли свою неизменность на протяжении всего периода эволюции, и тем не менее, в отличие от других жизненных форм, поведение людей и социальные структуры человеческого общества сильно варьировались, и это затрудняло классификацию. Похоже, воины также подразделялись на группы: одни отличались большой агрессивностью, а другие, менее агрессивные, напоминали обычных муравьев, но только обладающих гораздо лучшими адаптационными свойствами. Это открытие удивило Хищника, но еще больше его поразило яростное нападение своего главного трофея.

Да, совершенно очевидно: он недооценил ум этих существ. Те, кто умел лучше приспосабливаться к изменениям внешней среды, те, кого он сравнивал с муравьями, выступили вперед, якобы атакуя, а на самом деле отвлекая охотника. Когда цель была достигнута, на Хищника внезапно напал самый агрессивный воин. Подобную тактику эти существа применяли впервые, они никогда так себя не вели прежде во время охоты. Хищник быстро оценил ситуацию и принял меры предосторожности, однако он не подозревал, насколько свирепы могут быть существа, на которых ведется охота. Он не думал, что уцелевший воин — его главный трофей — нападет на него.

Теперь, когда его ранили и сорвали с головы шлем, он задыхался от ярости и унижения. Все остальное перестало существовать для него. Главное — уничтожить воина, который пытается скрыться. Земной воздух был губителен для Хищника, который остался без шлема. Правда, у него имелся запасной баллон, но его надолго не хватит. Нужно вернуться на корабль, однако сначала следует разделаться с этим воином. Хищник даже в мыслях не мог признать себя побежденным.

* * *

Когда Хэрригэн снова увидел эту тварь, то непроизвольно сжался. Спокойно, убеждал он себя, спокойно. Если рука слишком напрягается, можно промазать. А тут каждый выстрел на счету. Второй такой возможности, скорее всего, уже не будет.

Ступив на крышу, Хищник замер. Огляделся, ища противника, потом пошел в сторону Хэрригэна. Двигался он с трудом, и чуть ли не по инерции. Может, он ослабел от потери крови, а, может, просто задыхался, лишившись шлема. Впрочем, вполне может статься, сказывалось и то, и Другое.

Хэрригэн встрепенулся. Проклятая тварь уязвима! Ей больно и надо ранить ее еще сильнее! Отомстить за Дэнни, расквитаться за гибель Джерри. Он прицелился, но Хищник вдруг обернулся, словно почуяв противника. Поднеся к лицу какой-то баллон, он сделал глубокий вдох. Хэрригэн начал стрелять. Первые три выстрела попали в скафандр, но четвертый угодил в цель, и из раны брызнула зеленая кровь.

Яростно вскрикнув, Хищник поднял руку, и Хэрригэн увидел складное копье. Он едва успел отклониться. Раздался громкий треск, копье со свистом пронеслось мимо и воткнулось в бак для воды. Хэрригэн, не колеблясь, выдернул копье. Затем спрятался за шахту и, пригнувшись как можно ниже, осторожно выглянул, прислушиваясь к каждому шороху. Он увидел, что Хищник смотрит совсем в другую сторону. Прекрасно сознавая, насколько остры чувства этой твари, Хэрригэн понял, что у него в запасе лишь несколько секунд, потом его заметят. Держа копье перед собой, он кинулся в атаку.

Хищник обернулся, почуяв приближение врага. Сверкнуло двойное лезвие ножа — копье отклонилось. Налетев на Хищника, Хэрригэн смог оттолкнуть его назад, к краю крыши. Копье упало. Когтистые лапы обхватили руку Хэрригэна, но хотя силы и были неравны, он продолжал теснить противника, рыча, словно разъяренный бык, и в ярости подталкивая врага все ближе к кромке крыши. Хищник потерял равновесие, споткнулся и очутился на самом краю. Хэрригэн громко вскрикнул, почувствовав, как стальные когти впиваются в его тело: враг тащил его за собой. Другой рукой Хищник выхватил светящийся диск и попытался метнуть его в Хэрригэна, но тот свободной рукой ударил по руке Хищника, и диск, едва не задев его голову, застрял в кирпиче стоявшей рядом трубы.

Хэрригэн отчаянно сопротивлялся, цепляясь рукой за кромку крыши. Он старался стряхнуть вцепившегося в него Хищника, но могучие когти еще глубже вонзались в тело. Хэрригэн закричал. Он снова попытался заставить врага разжать пальцы, а тот тем временем стремился схватить диск и пустить его в ход. Хищника сильно качало, его зеленая кровь сочилась из ран, и тяжелые капли падали вниз, на улицу. Одной рукой он держал Хэрригэна, другой тянулся к диску. Баллон болтался на ремешке, и он не имел возможности поднести его к лицу. Хэрригэн чувствовал, что враг постепенно слабеет. Лишившись шлема, он начал испытывать приступы удушья. Хэрригэн ощущал, что пальцы его мало-помалу разжимаются.

— Ну, давай, гадина! — мысленно твердил Хэрригэн, (тиснув зубы от боли. — Подыхай скорее!

Хищник разевал рот, словно рыба, вытащенная из воды. Насколько мог судить Хэрригэн, он был уже на последнем издыхании. Если б только продержаться еще несколько минут, не свалиться через край, ведь падать придется с десятого этажа, да еще на железный забор, сплошь утыканный острыми наконечниками.

Хищник смотрел на Хэрригэна, не отрываясь, его глаза становились все безжизненней. Трудно было понять выражение взгляда этой твари. Вот из пасти хлынула зеленая кровь. Хищник зашевелил губами, как бы пытаясь что-то сказать.

— Ну, что тебе? — с трудом выдохнул Хэрригэн. И тот ответил голосом Золотого Зуба, убийцы Рамона Веги:

— Каюк тебе, парень!

Взмахнув правой рукой, он поднес ее к левой, стискивавшей предплечье Хэрригэна. Затем разжал один палец на левой руке и нажал на кнопку на браслете. Крышка откинулась, и Хэрригэн увидел три маленьких экранчика. Хищник начал очень медленно набирать одним пальцем сигнальный код.

Хэрригэн в недоумении следил за его действиями, и вдруг вспомнил слова Киза о том, что пришельцы не хотят, чтобы люди добрались до их оружия.

— О, Господи! — прошептал он.

Хэрригэн потянулся к диску, застрявшему в кирпичах. Казалось, еще чуть-чуть, и диск будет у него в руках. Он из последних сил пытался дотянуться до него. А Хищник тем временем с трудом продолжал набирать код.

Хэрригэн никак не мог дотянуться до диска. Поглядев на браслет, он увидел, что на одном из экранов зажглись какие-то странные значки. Раздался прерывистый писк.

Хэрригэн, преодолевая дюйм за дюймом, продолжал приближаться к диску, его движениям мешали боль в руке и тяжесть Хищника, которую он всеми силами старался преодолеть. Наконец, его пальцы стиснули диск. Хэрригэн потянул его на себя, пытаясь вытащить из трубы. Но диск застрял прочно. Он дернул еще раз, но диск не поддавался. Если б только завладеть им… Но как? И Хэрригэн что было мочи нажал на него.

О, чудо! Диск ожил, края его ярко засветились. Он громко зашипел, и Хэрригэн легко вытащил диск из стены. Подняв его над головой, он полоснул Хищника по руке, стараясь рассечь при этом панель управления на браслете.

Хэрригэн был взвинчен до предела, ему, как когда-то и Кизу, вдруг показалось, что все происходит в замедленном темпе. Он, словно со стороны, увидел, как лезвие диска перерезало руку Хищника. Время замерло. Хэрригэн вдруг почувствовал неожиданное облегчение и упал на крышу. Хищник рухнул вниз. Он отчаянно выбросил вперед оставшуюся руку, и двойное лезвие боевого ножа впилось в стену здания. Раздался металлический скрежет, брызнул сноп искр, нож оставил две глубокие ложбинки и на мгновение остался в камне. Хищник зацепился за них своими мощными когтями на ногах, стараясь смягчить падение.

Нож выскочил из стены. Хищника ударило о водосточную трубу, но, зацепившись когтями, он смог удержаться на ней. Через секунду от его тяжести одна из секций трубы, сорвалась и вместе с ним полетела вниз. Отпихнув от себя трубу, Хищник с трудом смог зацепиться когтями ноги за оконный проем. Раздался треск, но, прежде чем рама вылетела, он успел схватиться рукой за подоконник и оказаться в комнате. Он спустился на пол, ощущая страшное жжение в покалеченной руке. Кровь лилась ручьями. Теперь Хищник помышлял не о мести, а лишь о бегстве. Задыхаясь, он встал и, едва удерживаясь на ногах, подумал только об одном: как бы добраться до корабля.

* * *

Напрягшись, Хэрригэн пытался отцепить отрубленную руку Хищника от своей. С трудом он разжал пальцы и вытащил скрюченные когти. Крича от боли, он отбросил мерзкий обрубок подальше от себя. Отрезанная рука неистово извивалась, дергалась и стучала по крыше, словно обезглавленная змея. Хэрригэн с отвращением поглядел на нее, потом подошел к краю крыши и посмотрел вниз.

У него сильно закружилась голова: он боялся высоты. За минуту до этого, борясь за свою жизнь, Хэрригэн свешивался с крыши, но совершенно не ощущал страха. А теперь страх овладел им с новой силой. Однако нужно было выяснить, что случилось с его врагом, поэтому, стиснув кулаки, он посмотрел вниз на наконечники железной ограды, но никаких следов Хищника там не обнаружил. Потом ему попалась на глаза рухнувшая секция водосточной трубы, и он все понял.

— Черт! — выругался Хэрригэн.

Недалеко от себя он заметил пожарную лестницу. Ему меньше всего хотелось спускаться по ней, но выбора не оставалось — эта тварь должна быть убита, иначе… Хэрригэн даже зажмурился, представив, что может произойти, если случится невероятное и Хищник каким-то образом наберется сил, залижет свои раны и, разъяренный, начнет мстить всем вокруг.

Хэрригэн взглянул вниз и зажмурился. Привязав диск ремнем к спине, он схватился за пожарную лестницу.

— О, Господи! — пробормотал он, глубоко вздохнул и, не отрывая глаз от перекладин, начал спускаться. Осторожно нащупывая ногой железные прутья, Хэрригэн медленно продвигался к торчащему концу водосточной трубы.

* * *

Шаркая шлепанцами, Рут Олбрайт, одетая в домашний халат, вышла из спальни и поморщилась: телевизор ревел так, что, казалось, сотрясаются стены. Херб, как всегда, включил его на полную громкость. Он был глух, как пень, но не признавал этого и даже думать не хотел о том, чтобы сходить к врачу. Он просто включал на всю катушку радио или телевизор, словно хотел, чтобы она тоже оглохла.

Рут услышала, как один из участников телевикторины сказал:

— За пятьсот очков я, пожалуй, выберу раздел истории.

Сейчас я тебе устрою историю, подумала она и, ухмыльнувшись, поглядела на кушетку, где растянулся в нижнем белье ее муж. Ты сам станешь историей, если не убавишь звук этого проклятого агрегата…

И тут, несмотря на сильный шум, Рут услышала грохот. Похоже, он доносился из ванной.

— Херб! — попыталась она перекричать телевизор. — В ванной кто-то есть!

Херб по-прежнему лежал к ней спиной и даже не пошевелился.

Проклятые наркоманы могут обчистить квартиру, а ему хоть бы хны! — подумала Рут. Меня могут убить в моей собственной постели, а он при этом будет сидеть и смотреть какую-нибудь идиотскую викторину или спать.

Грохот в ванной не прекращался. Казалось, разбилось зеркало.

— Херб! — завопила Рут. — Херб! Говорю тебе, в ванной кто-то есть!

Херб не подавал признаков жизни.

Глухая тетеря! — подумала Рут. Даже если разразится Третья мировая война, ты ни черта не услышишь!

Рут вошла в кухню и взяла палку от метлы. Наверно, мерзавцы-наркоманы крадут у нее снотворное и прыскают краской в аэрозоли на кафельные плиты, оставляя какие-нибудь гадкие надписи.

Закрывшись в ванной, Хищник сбивал со стен кафель и сваливал его в раковину вместе с осколками зеркала. С трудом дотянувшись единственной рукой до прикрепленного к бедру мешка, он открыл его и вынул восьмидюймовый металлический стержень с рычажком на конце. Он повернул рычажок, и стержень превратился в маленькую тарелку с тремя крошечными выступами посередине, Поставив тарелку на бачок унитаза, Хищник дотронулся до ее дна, и из трех выступов вырвалось голубое пламя. Он взял пригоршню битого кафеля и кинул в тарелку. Кафель моментально расплавился, образовав густую массу. Порывшись снова в походном мешке, Хищник выудил маленький пузырек, отколол горлышко и вылил его содержимое в желеобразную массу, которая тут же начала загустевать и менять цвет.

Хищник достал инструмент с плоским лезвием, подцепил горячую синюю массу и приложил ее к своему обрубку. Рана затянулась и покрылась чем-то вроде кожи. При соприкосновении с дымящимся снадобьем он завопил от боли.

* * *

Стоя в коридоре, Рут Олбрайт услышала крик Хищника и замерла в страхе, не понимая, что вытворяют проклятые наркоманы. Она поглядела на палку от метлы, которую держала в руке, и палка вдруг показалась ей каким-то слишком уж жалким оружием…

* * *

Немного оправившись, Хищник приложил целебную массу к ранам на груди и на плече. Пока раны затягивались, он корчился от боли. Затем откинул инструмент с плоским лезвием и вынул из мешка причудливо изогнутую трубку. Хищник нажал на маленькую кнопку, из трубки выскочила сверкающая игла. Зарычав, Хищник воткнул иглу себе в грудь и снова нажал на кнопку.

Хэрригэн добрался до окна квартиры и заглянул в него. Он увидел светящийся экран и услышал громкие звуки телепередачи. Немного дальше виднелось окно с выбитой рамой. Подобраться к нему можно было только по карнизу.

— Черт! — пробормотал Хэрригэн. Он боялся посмотреть вниз. — Придется пробираться — иной возможности нет. Если ноги не соскользнут… А, может, мне повезет, и я упаду?

Хэрригэн глубоко вздохнул и поставил ногу на карниз. Все плыло перед глазами, но он старался справиться с собой и не смотреть вниз. Лишь бы карниз выдержал, подумал он.

— Прекрасно, — прошептал Хэрригэн. — Ты уже можешь вместе с остальными полицейскими высаживаться на крышу небоскребов и сражаться с пришельцами внеземных цивилизаций.

Медленно и очень осторожно он начал пробираться к выбитому окну.

* * *

Хищник взял свой баллон, поднес его к лицу и сделал глубокий вдох. Он понимал, что скоро баллон опустеет. Потеряв шлем, он может избежать медленного мучительного удушья, только если попадет на свой корабль. Хищник почувствовал, как вместе с живительным газом к нему возвращаются силы, а боль стихает. Нет, он не побежден! Он может добраться до корабля, отлежаться там, а уж тогда отомстит человеку, лишившему его руки! И не только ему! Как только он прилетит домой, ему вживят новую руку. Но он не может отправиться на родину без черепа и позвоночника своего врага. Если газа хватит, и он вернется на корабль, то залечит раны, наденет новый шлем и возвратится, чтобы закончить охоту. Однако нельзя терять ни минуты. Надо срочно возвращаться на корабль!

Когда Рут Олбрайт подошла к ванной комнате, дверь с треском ломающейся пластмассы слетела с петель и придавила ее к стене.

Потом дверь медленно упала, и оглушенная женщина заметила что-то громадное и черное, быстро пронесшееся по коридору.

Хэрригэн пролез через окно в ванную и увидел, что в ней все перевернуто вверх дном. Кафель сбит со стены, а дверь — сорвана с петель. Он бросился в коридор и столкнулся с потрясенной, еле державшейся на ногах женщиной в домашнем халате и шлепанцах.

— Все в порядке, — успокоил ее Хэрригэн. — Я из полиции.

Рут посмотрела в ванную и покачала головой:

— Моему красавцу, наверно, и на это наплевать! С лестницы донесся взрыв. Хэрригэн кинулся в пролом, оставшийся на месте входной двери, и очутился на лестничной площадке. Испуганные жильцы высунулись из квартир, но увидев окровавленного человека в изорванной одежде, моментально закрыли двери на засовы. Хэрригэн побежал к лифтам. Дверь одного из них была покорежена и выгнута наружу. Он заглянул в шахту и заметил на тросе зеленую, слегка поблескивавшую кровь Хищника.

Господи, подумал Хэрригэн, эта тварь ранена, без руки, истекает кровью, задыхается, и все же у нее еще хватает сил покорежить металлическую дверь и спуститься вниз по тросу. А ведь еще совсем недавно казалось, что Хищник вот-вот отдаст концы. Неужели он каким-то чудом выкрутился? Однако ничего не поделаешь. Теперь эта тварь истекает кровью, у нее нет одной руки, да и оружие почти все потеряно, а он, Хэрригэн, завладел смертоносным диском и может пустить его в ход. Преимущество на его стороне… Только почему ему все время приходится спускаться?

Он вздохнул и полез в шахту. Когда Хэрригэн схватился за трос, и тот закачался, у него сразу закружилась голова Но он, сделав над собой усилие, начал медленно перебирать руками, спускаясь вниз. Ориентиром ему служили кровавые следы, которые Хищник оставил на тросе.

Внизу хлопнула дверь, и Хэрригэн едва разглядел женщину с корзиной белья, которая подошла к лифту и нажала на кнопку.

— Нет! — закричал он, но кабина уже начала опускаться. Трос поехал вверх, впиваясь в руки Хэрригэна.

Он чуть не сорвался, но все же удержался, обхватив трос ногами. Когда кабина оказалась у него над головой, он ухватился за петлю, свисавшую с ее низа, и понесся в темноту.

Лифт подъехал к первому этажу, Хэрригэн отпустил петлю и прыгнул, слишком поздно заметив, что на дне шахты яма. Он угодил прямо в нее, едва успев ухватиться за край обеими руками. Кабина с глухим звуком остановилась в нескольких дюймах от его макушки. Хэрригэн попытался нащупать ногой дно, но не смог. Тогда он опустился еще ниже, но все равно ноги болтались в воздухе. Он пошарил ногами, ища, на что можно было бы опереться. Пальцы скользили, а внизу был только воздух.

— Черт! — проговорил он, и в этот момент пальцы его все-таки соскользнули. Он упал футов этак с шести и приземлился на какую-то металлическую поверхность. Неподалеку слышался звук капающей воды. Хэрригэн ничего не мог разглядеть в кромешной тьме. Он порылся в кармане и вытащил спички. Зажег одну и поднял над головой. Слабый свет озарил темноту лишь на несколько футов вокруг.

— Наверно, это канализация, — сказал он себе. Хэрригэн осторожно пошел вперед. Через некоторое время ему стало понятно, что он в туннеле. При тусклом свете спичек он разглядел стены и потолок. Впереди виднелись очертания какой-то арки, а дальше, ярдах в пятидесяти, он заметил слабое мерцание. Хэрригэн нахмурился.

Спичка обожгла пальцы. Коробка была пуста, и Хэрригэн отбросил ее. Он двинулся на свет, который, по мере его приближения, становился все ярче. Вдруг он ощутил неприятный запах, усиливающийся по мере приближения. Хэрригэн принюхался.

— Метан!

Он опустил глаза и увидел, что ноги до колен окутаны дымом. До него дошло, что он находится совсем не в сточной трубе… Стены туннеля, казалось, были сделаны из органического вещества, их странная, словно лепная, поверхность напоминала раковину моллюска.

— Что это, черт побери? — пробормотал Хэрригэн. Он по-прежнему шел вперед. Свет стал очень ярким.

Облако газа доходило Хэрригэну уже до пояса — запах был резкий.

— Кто тут? — нервно спросил он, хотя вовсе не был уверен в том, что ему ответят.

Внезапно послышался свистящий звук, и что-то, что летящее с бешеной скоростью, ударилось о него, моментально его обволокло и потянуло назад. Он услышал скрежет: это самозакручивающие металлические штыри впились в стену рядом с ним. Тончайшая проволочная сеть, сделанная из какого-то неведомого ему сплава, натянулась, врезаясь в лицо.

Хэрригэн схватил диск, нажал изо всех сил и, почувствовав, что диск ожил, полоснул им по сети сбоку от себя. Он разрезал сеть легко, без малейших усилий. Но едва только успел высвободиться, как на него налетел Хищник. Хэрригэн увидел блеск двойного лезвия ножа и инстинктивно парировал удар диском. Сверкнула молния, Хэрригэна сбило с ног, однако диск остался у него в руках. Хэрригэн приподнялся, но Хищник вновь попытался достать его, и Хэрригэн опять отбил диском его удар.

Тварь неумолимо теснила его назад, пытаясь исполосовать своими смертоносными лезвиями. Хэрригэн, парируя диском удары, всякий раз падал навзничь, но мгновенно поднимался. Руки затекли, легкие саднило от газа. Пока что Хэрригэну удавалось отбивать удары чудовища, но он чувствовал, что силы на исходе. Хищник снова взмахнул оружием. Хэрригэн поднял диск. Двойное лезвие с неистовой силой обрушилось на него', чуть было не вывихнув плечо. Диск выпал из рук…

Хэрригэн в упор посмотрел на врага. Тот стоял совсем рядом. Губы его зашевелились, и Хэрригэн похолодел, услышав свой собственный голос:

— Только побереги себя, Дэнни, сынок! Опасность подстерегает сзади!

То, что имя Дэнни было издевательски произнесено Хищником, хотя и голосом Хэрригэна, вызвало у него такой бешеный прилив ярости, что это придало ему сил. Хэрригэн отскочил в сторону. Хищник кинулся вперед, собираясь нанести ему последний, сокрушительный удар. На задымленный пол посыпался дождь искр. Двойное лезвие ножа врезалось в стену за спиной Хэрригэна. Молниеносно нагнувшись, Хэрригэн схватил диск, нажал на него и, почувствовав, как диск под его рукой оживает, с силой полоснул Хищника по пояснице.

Послышался чудовищный рев. Диск оставил глубокий разрез, и из раны хлынула зеленая кровь. Хэрригэн вскочил на ноги. Хищник зашатался, упал на колени и схватился за края раны, словно пытаясь срастить порезанные ткани.

— Так тебе и надо, ублюдок! — задыхаясь, произнес Хэрригэн, стоя над поверженным противником. — Теперь тебе крышка, красавчик!

Он обеими руками занес диск над головой, намереваясь прикончить Хищника, отомстить ему за Дэнни, за Джерри и Киза, за тех ни в чем неповинных людей, что находились в подземке, и даже за Короля Уилли, Рамона Вегу и прочих субъектов, которые вполне заслуживали смерти, но не такой, какой они умерли, ведь эта тварь охотилась на них, как на дичь, уродовала их трупы, отрезала головы, вырывала черепа и позвоночники. Но внезапно послышавшийся звук за спиной Хэрригэна заставил его вздрогнуть и опустить оружие. Он обернулся и увидел, что перед ним, словно призрак из мглы, материализовался еще один пришелец. Маскирующие устройства отключились, и за первой тварью появилась вторая, затем третья, четвертая пятая…

Диск выпал из рук Хэрригэна. Он попятился, не веря своим глазам.

Перед ним было целых десять чудовищ! Ноги его подкосились. Он упал на колени и очень отчетливо понял, что все кончено. Выхода нет. Надежды тоже.

— Мне очень жаль, Дэнни, — в отчаянии прошептал он. — Очень жаль, сынок, но я проиграл. Вчистую.

Хэрригэн смотрел на приближающихся и ждал последнего удара. Однако они, не обратив на него внимания, подошли к своему умирающему сородичу. Один из них был крупнее и явно старше остальных. Его чешуйчатая кожа имела более темный оттенок, а на скафандре болтались бесчисленные трофеи, добытые во время охоты. Когда он подошел к Хищнику, тот поднял на него глаза и молча простер единственную руку. Этот жест выражал то ли мольбу, то ли смирение. Хищник запрокинул голову.

Вождь — а это мог быть только он, — властно поднял свою руку. Сверкнуло двойное лезвие боевого ножа, и голова Хищника стукнулась о пол и исчезла в клубах дыма.

— Его наказали за неудачу, — оцепенев, прошептал Хэрригэн.

Он ждал, когда предводитель приблизится к нему. Смотреть и ждать неизбежного — больше ему ничего не оставалось.

Вождь взмахнул рукой, но так и не нанес Хэрригэну смертельного удара. Лезвие втянулось в рукоятку ножа. Пришелец долго стоял, не шевелясь и глядя в упор на Хэрригэна. Потом пошарил у себя за спиной, достал какой-то предмет и бросил его Хэрригэну. Тот машинально поймал его.

Онемев от изумления, Хэрригэн уставился на подарок — старинный мушкет с фитильным замком, украшенный серебряными накладками. На серебре было выгравировано итальянское имя и дата — тысяча шестьсот сороковой год.

Хэрригэн в смятении посмотрел на пришельца, но тот, не обращая на него внимания, набирал на компьютере, вмонтированном в браслет, какую-то команду. Пол неожиданно затрясся, послышался звук, который постепенно перешел в пронзительный, оглушающий грохот.

Перед Хэрригэном отворилась дверь.

Он недоверчиво покосился на нее, но колебался лишь секунду, а затем бросился в проем. Он упал на землю, однако моментально вскочил. Хэрригэн понятия не имел, где находится. Впрочем, его это и не интересовало. Он знал только то, что каким-то чудом выжил.

Грохот нарастал, земля под ногами задрожала. Собрав последние силы, Хэрригэн побежал прочь — ему было ясно, что корабль вот-вот взлетит. Пробежав значительное расстояние, он почувствовал, что земля содрогнулась от страшного толчка, и увидел, как взлетает корабль. Хэрригэн рухнул, словно подкошенный.

Космический корабль взмыл из своего укрытия в воздух, и в земле осталась огромная воронка, из которой взметнулся столб пламени.

Хэрригэн лежал на земле под шквалом камней и пыли, затем с трудом встал: сперва на колени, а потом и на ноги. В руках он по-прежнему сжимал старинный мушкет. Хэрригэн в недоумении смотрел на него, не понимая, что означает странный подарок. Что хотел сказать этим вождь инопланетян? Может, это старый, драгоценный трофей, добытый много веков назад во время охоты на человека, который оказался достойным противником? А может, мушкет следует рассматривать как вызов?

Обессиленный, Хэрригэн пошел прочь от места взлета инопланетного корабля. Он был сейчас похож на воскресшего из мертвых. Одежда висела на нем клочьями, он был весь в крови. Хэрригэн поражался тому, что остался в живых. Он понял, что с этого момента его жизнь изменится, ибо изменилось его восприятие реальности. Он был на краю гибели и, заглянув в преисподнюю, ужаснулся. Однако каким-то чудом все-таки уцелел.

В небе раздался рокот вертолетного винта. Задрав голову, Хэрригэн разглядел серебристый «джэт рейнджер». Вертолет немного покружился над тем местом, откуда взлетел корабль, а потом пронесся над Хэрригэном, и, сделав круг, пошел на посадку. Хэрригэн прикрыл ладонью глаза, защищая их от пыли. Вертолет сел, и из него выскочил Гарбер. Он приблизился к Хэрригэну, и какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом их взгляды устремились на белую полоску, оставшуюся в небе от исчезнувшего корабля.

— Мы подобрались к ним так близко! — глухо вымолвил Гарбер и опять взглянул на небо.

Хэрригэн, не отрываясь, продолжал смотреть в одном направлении. Корабль возвращался в далекий мир, на родину, где обитали эти существа… Потом он перевел взгляд на старинный мушкет, который держал в руках. Это его трофей, и он будет напоминать ему о встрече, которую Хэрригэн и так никогда не сможет забыть…

— Не беспокойся, Гарбер, — проговорил он очень уверенно, хотя много бы дал, чтобы его уверенность не оправдалась. — Тебе еще представится шанс!

Хэрригэн отошел от Гарбера. Он уходил от него, от вертолета, от машин полиции и «скорой помощи», которые быстро приближались с включенными сиренами. Хэрригэн уходил от огромной воронки, оставленной в земле инопланетным кораблем. С этой минуты он будет жить в постоянной опасности. Ему дали временную передышку, и он это прекрасно понимал. Но они вернутся! И тогда… Он не знал, какой кошмар ждет его тогда… И все же одна мысль утешала Хэрригэна. Вновь и вновь он думал об этом, ибо сейчас только это имело для него значение.

— Я с ним расквитался, Дэнни! Я расквитался с ним за тебя!

Content

Артур Кварри
ХИЩНИК II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8