Сергей Булыга

Дваждырог

Дваждырог проснулся, как всегда, на рассвете, и сразу же вышел во двор, выпустил кур из курятника, потом зашел в хлев и подоил козу, вернулся в дом, поджарил яичницу, позавтракал, и лишь затем уже отправился в огород. В огороде он долго бродил взад-вперед и вздыхал, пинал ногами прошлогоднюю траву и думал: вот дела, опять все прахом, так стоит ли тогда стараться?! Но после все-таки набрался мужества, встал на колени, уперся рогами в землю и начал пахать. Пахал он долго, без обеда, и к вечеру вспахал пять длинных грядок. Усталый и голодный, Дваждырог вернулся во двор, набрал воды из колодца и тщательно вымыл руки, рога и колени, загнал кур в курятник, подоил козу, вошел в дом и поужинал, потом сел к окну и стал читать книгу под названием «География». Когда во дворе стемнело, Дваждырог зажег керосиновую лампу и продолжал читать. Однако вскоре глаза у него начали слипаться, и он лег спать. Было это в половине десятого.

Спал Дваждырог без сновидений.

На следующее утро он снова выпустил кур, подоил козу, позавтракал, потом, не поднимая головы, подошел к огороду, резко, одним рывком, открыл калитку, так же резко поднял голову…

И замотал рогами, завздыхал.

Тут было отчего вздыхать! Ведь от его вчерашних пяти грядок не осталось и следа. Опять у него под ногами была прошлогодняя сухая трава да плотно сбитый грунт. То же самое он видел и вчера, и позавчера, и еще раньше. Другой от такого наваждения окончательно бы отчаялся и прекратил даже пытаться что-то изменить. Но Дваждырог на то и Дваждырог! Он, довольно быстро успокоившись, подумал так: ну что ж, тогда сегодня я буду пахать еще глубже и еще настойчивей! И он работал без обеда и даже без ужина. Было уже совсем темно, когда упрямый Дваждырог уперся лбом в забор и понял, что на этот раз он успел вспахать весь огород. Ну, наконец! Теперь еще посмотрим, чья возьмет! Весьма и весьма довольный собой, Дваждырог вприпрыжку вернулся во двор, умылся, навел порядок по хозяйству, поужинал, почитал книгу и лег спать.

А утром посмотрел в окно – и с тяжким стоном опустился на пол. Проклятый огород опять стоял непаханый. Ага, вот, значит, как. Ну, ладно! Мрачно насупившись, Дваждырог вышел во двор, выгнал кур из курятника, подоил козу, позавтракал, сел к окну, подпер лицо ладонью и задумался.

Он думал целый день. Он был так увлечен своими мыслями, что даже пропустил обед и спохватился только к вечеру. Увидев, что уже темнеет, Дваждырог поспешно вскочил и выбежал во двор, надоил молока, закрыл курятник, метнулся в огород, встал на колени – и начал пахать!

Вспахав две небольшие грядки, Дваждырог посчитал, что теперь и этого будет вполне достаточно, и потому вернулся в дом, тщательно вымылся, поужинал, сел к окну, зажег керосиновую лампу, открыл «Географию» и притворился, будто бы читает… а сам то и дело поглядывал в окно.

Часы пробили девять, десять, одиннадцать. Взошла луна, глаза сами собой закрывались… Но Дваждырог не поддавался сну. И был вознагражден! Лишь только часы на буфете пробили полночь, как в небе что-то громко щелкнуло – и в огороде тотчас же исчезли вспаханные грядки. Ага, подумал Дваждырог, так вот в чем дело! Сломались Главные Вселенские Часы. Прежде они отсчитывали дни, недели, месяцы, годы, в природе шел естественный круговорот… А теперь, и это трудно не заметить, уже шестые сутки подряд время как будто бы топчется на месте: проходит день, а после ровно в полночь в Главных Часах срывается какая-то зубчатка, в небе звучит щелчок – и вместо следующего дня снова наступает день прошедший. То есть Вселенские Часы теперь похожи на обычные – ну хоть на те, что стоят на буфете. А если это так, то все, что он, Дваждырог, успевает сделать за день, в полночь бесследно исчезает. Ну что ж, подумал он, теперь по крайней мере все понятно, встал, захлопнул книгу, расстелил постель, погасил лампу и лег спать…

Не спалось. Дождь монотонно моросил по крыше, ветер шуршал в трубе, часы – да-да, особенно они! – уж слишком громко тикали. Остановить их, что ли? Нет, нельзя. Жизнь без часов – это не жизнь. Часы указывают время и говорят, когда вставать, когда работать, завтракать, доить… Но это малые, буфетные часы. А Главные, Вселенские, те говорят, когда пришло время пахать, когда пропалывать, окучивать, сжинать, обмолачивать. Вот уже двенадцать лет Дваждырог безбедно жил в этой долине. Весной пахал, летом косил, трудился по хозяйству, а осенью, собрав урожай, он отправлялся в город, где продавал плоды своих трудов, отдыхал и веселился, а с первым снегом опять возвращался к себе и, жарко натопив печь, ложился в спячку. До весны. Дваждырог не сетовал на жизнь, он был уверен, что его труд не пропадает даром, а приближает к сбору урожая, к поездке в город, к отдыху. А как быть теперь?! Вселенские Часы сломались, время замерло, и Дваждырог – да и не только он один, а вся страна, планета, вся Вселенная застыла в неопределенности. Ох! Ох-хо-хо! И Дваждырог…

Вдруг, сам того не ожидая, успокоился. А что, подумал он, если беда всеобщая, то это вовсе не страшно, потому что в нашей бескрайней Вселенной обязательно найдутся какие-нибудь могущественные, обладающие нужными знаниями и умениями силы, которые запросто починят Главные Часы. А Дваждырог, кто он такой? Он жалкая пылинка в бесконечности. Пылинка должна знать свое место и терпеливо ждать, когда Природа будет исправлена и вновь придет в привычное движение. Чтобы легче было ждать, Дваждырог повернулся к стене, лег поудобнее и тотчас же заснул – без сновидений.

Наутро он проснулся поздно. А, собственно, куда ему теперь было спешить? Поэтому Дваждырог еще долго валялся в постели, зевал и потягивался, и только к десяти часам вышел во двор, открыл курятник, подумал – и не стал доить козу, а сразу отправился в огород, там по привычке ткнул рогами в землю… Но тут же лег и задремал. Дремал он долго, до обеда, потом вернулся в дом и съел яичницу из десяти яиц. Надо сказать, что прежде Дваждырог был весьма рачительным хозяином, ну а теперь зачем ему было скупиться и экономить на себе? Ведь наутро все опять будет по-прежнему!

Итак, весьма и весьма сытно пообедав, Дваждырог в прекрасном расположении духа отправился в рощу. Летом там зелено, тепло, пчелы жужжат, порхают бабочки. Так это же летом! А сейчас там было тихо и сыро, кое-где в низинах еще лежал серый снег. Но, правда, зато почки на деревьях уже сильно набухли и вот-вот должны были лопнуть. Однако Дваждырог тут же с грустью подумал, что точно такие же сильно набухшие, но так и не лопнувшие почки он увидит и завтра, и послезавтра, и еще, может, долго-предолго. Дваждырог насупился, ушел из рощи, сел на берегу ручья и задумался. Но холодный и промозглый ветер вскоре заставил Дваждырога вернуться во двор.

По двору бродила злая и голодная коза, петух покрикивал на кур. Дваждырог бросил курам пригоршню пшена, потом открыл калитку и запустил козу в огород – ну и пусть себе топчет и гложет, все равно наутро все будет по-прежнему! – а сам вернулся в дом, сел у окна и до самого вечера безо всякого интереса читал «Географию». А вечером опять: коза, курятник, книга, лампа, сон…

И потянулись дни за днями. Перед обедом – ровно без пятнадцати двенадцать – солнце каждый день скрывалось в туче и собирался дождь, но в тридцать две второго пополудни туча, так и не уронив ни единой капли, величаво уходила на запад. Потом, ближе к восьми часам, на долину опускался туман. Потом был сквозняк из-под печи в одно и то же время. Потом, ровно в полночь – щелчок, потом, под утро – моросящий дождь…

И скука, безделье. Дваждырог по целым дням бесцельно бродил взад-вперед по усадьбе, вздыхал. Стояла ранняя весна, солнце терялось в легком мареве, а где-то далеко на горизонте едва-едва виднелись высокие горы, вершины которых были покрыты белым зимним снегом. Долина, в которой жил Дваждырог, была со всех сторон окружена горами, и поэтому даже зимой здесь не бывало особенно холодно, а уж весной и подавно.

Но что это?! Правда, Дваждырог поначалу думал, что это ему только кажется, однако на восьмой день наблюдений он окончательно убедился в том, что снежные шапки на далеких вершинах и действительно все время уменьшаются. Но как же так? Не может этого быть! Ведь Вселенские Часы сломались!..

Или они сломались только здесь, в его долине. То есть везде время идет по-прежнему, а остановилось оно только здесь. Подумав так, Дваждырог пристально посмотрел по сторонам и нахмурился. А что, опять подумал он, место глухое, вполне подходящее! Здесь можно творить всё, что хочешь, и никто об этом не узнает. Вот оно и сотворилось! Время сошло сюда вместе с весенними лавинами, потом застыло непонятно почему… И, что еще страшней, теперь совершенно непонятно, когда оно опять придет в движение. Так что же тогда делать, что предпринять? Только одно – немедленно бежать отсюда! Дваждырог поспешно вошел в дом и стал лихорадочно собираться к отъезду. Что взять? Часы, подушку, книгу, лампу, шляпу… Нет, только налегке, иначе ему не успеть. Бросив все, Дваждырог выбежал из дома и побежал вначале по дороге, а после напрямик через ручей, через болото, заросли кустарника, опять через болото, затем по галечному склону – вверх, вверх и вверх! А дальше – скалы, горная тропа. Ну так быстрей давай, быстрей!

А день уже кончается. А солнце ниже…

Ну, еще! И еще, и еще!..

Нет, теперь уже совсем темно, тут чуть не так ступил – и сразу рухнешь в пропасть. Да и сил никаких не осталось. Дваждырог, вконец измученный, лег между камнями и заснул.

А проснулся он, как всегда, в своей собственной постели. В окно светило солнце, в курятнике кричали куры, в хлеву бодала дверь коза. Дваждырог мрачно откашлялся в кулак, оделся (до этого он был в пижаме), вышел во двор, открыл курятник, хлев… Нет! Бросил это все – и побежал! Бежал он целый день, бежал и вечером, бежал уже и в полной темноте. Тропа все круче поднималась в гору, Дваждырог то и дело оступался и падал, но тут же поднимался, вновь бежал, вновь падал – до тех пор, пока, свалившись на тропу, не потерял сознание. А утром Дваждырог…

Да-да, вот именно, он снова очнулся в своей ненавистной постели. Да как же это так, думал он, почему именно здесь, в его долине, это случилось?! Почему именно на него свалилось это жуткое несчастье?! Вот о чем он тогда думал, и еще о многом и многом другом. В конце концов, уже окончательно обезумев от гнева и горечи, Дваждырог подскочил к печи, выхватил из ее раскаленного зева горящую головню, выбежал во двор, поджег дом – и с диким криком бросился в огонь, задохнулся от дыма…

А на следующее утро проснулся в холодном поту. Он, как вы сразу догадались, опять лежал в своей постели. Лежал и, задыхаясь от гнева, думал, что же ему теперь делать, если даже смерть не может взять его?! Сесть, что ли, написать послание потомкам, предупредить… Но, во-первых, все, что он сегодня напишет, завтра бесследно исчезнет. А во-вторых, какие могут быть потомки, если время здесь остановилось, и посему он, Дваждырог, вечен?! Да-да, вот именно – он вечен! Дваждырог сел, свесил ноги с постели и нахмурился. Вот так-то, думал он, ничего здесь не изменить, все, что было вчера, исчезает сегодня, все отступает перед временем – все, кроме… Да, конечно! Есть выход! Есть! Он догадался! Сияющий от счастья, Дваждырог выбежал на крыльцо и стал сосредоточенно смотреть перед собой. Пять дней упрямый Дваждырог смотрел, смотрел…

И только на шестой день он наконец увидел…

Нет, точнее представил самого себя! Тот, второй Дваждырог стоял возле колодца и мрачно хмурился. Так, хорошо. Дваждырог напряг все свое воображение… и его двойник медленно поднял правую ногу и переставил ее вперед, потом, неловко покачнувшись, переставил и левую. Потом, с каждым шагом передвигаясь все увереннее, двойник подошел к курятнику, отбросил щеколду… и упал, и исчез.

Что ж, придется начинать сначала. Дваждырог покраснел от напряжения, тяжело засопел… И его двойник вновь появился возле колодца, деловито почесал затылок, подошел к курятнику и выгнал кур во двор, заглянул в хлев, присел возле козы…

Нет, не годится, слишком медленно. Дваждырог вновь представил себя возле курятника, потом выходящим из хлева с полным подойником молока, потом сидящим за столом, бегущим к огороду, пашущим…

Когда начало темнеть, двойник как будто бы вспахал пол-огорода. Весьма и весьма довольный собой, Дваждырог поужинал, почитал книгу, лег в постель и подумал: завтра я – мысленно – буду работать еще расторопнее, и тогда еще посмотрим, чья возьмет! Ведь мысль, как известно, быстрее времени.

Так оно и случилось. Назавтра Дваждырог мысленно сделал все свои дела по хозяйству, мысленно вспахал огород, потом мысленно пропалывал и поливал грядки, мысленно радовался тому, какой будет прекрасный урожай… Но тут наступил вечер, Дваждырог поужинал и сразу лег спать, чтобы поскорей набраться сил и завтра – мысленно – успеть сделать еще больше, чем сегодня.

Однако ему понадобилось еще целых три дня упорных тренировок, прежде чем на четвертый день он – мысленно – успел к обеду вырастить и собрать урожай, обмолотить его, ссыпать в мешки и сложить на тележку. Что ж, очень, очень хорошо, великолепно! Однако, не останавливаясь на достигнутом, усталый, но очень довольный собой Дваждырог мысленно вывел из хлева козу, запряг ее в тележку, а себя посадил на мешки и велел осмотреться с видом усталого, но гордого победителя. Вокруг него – опять же мысленно – стояла золотая осень. Дваждырог ловким движением мысли сорвал с ближайшего дерева красивый желтый лист, с форсом наколол его на левый рог, после мысленно махнул кнутом…

И в одно мгновение выехал из долины, остановился возле мельницы, смолол зерно – и очутился на базаре в большом и шумном городе. Там он, не торгуясь, быстро продал муку, а на вырученные деньги целый вечер мысленно катался на каруселях, ел леденцы и эскимо, потом сходил в цирк, за чашкой чая посидел с друзьями, потом – все так же мысленно – отправился в обратный путь…

И очнулся у себя на крыльце. Вечерело. Радостно улыбаясь, Дваждырог плотно поужинал, затем включил керосиновую лампу и всю ночь напролет листал, а местами подробно читал «Географию». Он выбирал, куда бы это ему теперь отправиться. А что?! Теперь ведь ни время, ни расстояния не были ему преградой. Он теперь независим от Главных Вселенских Часов; он может полететь на Остров Говорящий Птиц, может отправиться в Страну Волшебников, на Реку Мудрости, в Лес Диковинных Снов… Правда, это будет происходить лишь в его воображении, но разве этого мало?! И он был счастлив. Одно лишь тревожило Дваждырога – что будет с ним, если вдруг починят Вселенские Часы? Придется ли ему опять, как и в прежние годы, пахать? Нет, Дваждырог не боялся работы; он просто очень опасался, как бы с приходом Времени его не покинуло Воображение.

Content

Сергей Булыга
Дваждырог