Сергей Булыга

Украденный остров

Жил на свете художник. Он писал… Нет, не картины он писал, но иконы. В те далекие времена писали только иконы. Художник был очень талантлив, однако его иконы никто не покупал, потому что он изображал на них свою жену. Жена его была очень красивая, но люди на иконах искали не красоту, а смирение, и художник не мог выручить за свою работы ни единой монеты.

Благодарение судьбе, что художник жил в городе на берегу Бескрайнего Океана. В порту того города останавливалось множество кораблей; эти корабли приходили из дальних стран и отправлялись в еще куда более дальние страны. Знающие люди поговаривали, что там пропасть золота, серебра и драгоценных камней. И вот, чтоб не заблудиться в пугающих просторах Бескрайнего Океана, капитанам кораблей нужны были карты. Каждый год – новые карты, потому что старые от непрерывного пользования быстро протирались и рвались на сгибах. Вот потому-то художник, дабы хоть как-то сводить концы с концами, целыми днями чертил и чертил новые карты. А так как он был художник, а не картограф, то карты свои неизменно сопровождал рисунками.

В морях он рисовал русалок и дельфинов, морского змея и морского льва; на белых пятнах неизведанных земель он помещал невиданных зверей и неслыханные богатства, которые сокрыты за магнитными горами и ядовитыми морями. А вместо розы ветров художник изображал настоящую розу – шипами на север и бутоном на юг.

Капитаны охотно брали разрисованные карты – с такими веселей скитаться в бескрайних водных пустынях, – но зато платили они скупо, ибо только еще отправлялись за сокровищами, а не возвращались с ними. Вот потому-то художник и работал от зари до зари.

Но и жена его тоже не сидела без дела: она стирала на богатых соседей, штопала матросские плащи, помогала мужу растирать краски. И, невзирая на нужду, с каждым днем становилась все краше. Ведь она любила художника и верила в его талант. А талантливых людей рано или поздно признают государи, а уж за ними и все подданные.

И вот как-то раз жена художника сидела рядом с ним, долго смотрела, как под его рукой рождались все новые и новые земли, а потом сказала:

– Нарисуй мне маленький остров. Самый маленький остров.

Художник посмотрел на усталое лицо жены… и согласился. Он обмакнул перо в чернильницу, выбрал на карте теплое, солнечное место и нарисовал там маленький, как жемчужина неправильный кружок. Затем подписал: «Твой остров».

– А какой он, мой остров? – спросила жена.

Тогда художник нарисовал на острове дерево с диковинными плодами, а у берега – золотую рыбку. Потом нарисовал еще и еще. Но и этого ему показалось мало, и тогда он над островом нарисовал солнце.

– Это солнце тоже твое, – сказал художник.

– Ну вот мы и разбогатели, – улыбнулась жена.

А художник подрисовал на волнах кудрявые гребешки, провел жирной линией прерывистую кромку далекого и загадочного материка, свернул карту в трубочку и положил ее к другим, уже готовым картам.

– Как?! – удивилась жена. – Ты намерен продать капитанам Мой Остров?!

Тогда художник отложил карту подальше.

А тем временем за окном наступила вечерняя заря, солнце опускалось в Бескрайний Океан. Увидев это, жена села к окну и приготовилась позировать, а художник взялся за кисть. Ибо хоть теперь он вынужден был от зари до зари чертить карты, но поздним вечером и ранним утром продолжал писать портреты жены, которые упрямо называл иконами.

Но вот прошел год, второй. Отважные капитаны, ушедшие в куда более дальние страны, возвращались ни с чем – Бескрайний Океан надежно хранил свои тайны. Все меньше и меньше кораблей заходило в порт; карты, даже разрисованные, становились не нужны. И теперь уже редко когда забредал к художнику случайный посетитель. Как правило, им был один из тех капитанов, которым все равно куда плыть, лишь бы не сидеть на берегу. Однако у таких моряков деньги не водятся, и карты, к сожалению, они просили в долг. Художник не отказывал.

Когда же посетитель уходил, художник низко опускал голову и подолгу молчал. Тогда жена его брала ту самую карту, где был нарисован Ее Остров, с интересом рассматривала рисунки и вслух фантазировала. О, в этих фантазиях они переносились на чудо-остров под чудо-солнце. И там оказывалось всё. Всё, кроме нужды, голода, болезней, холода и неуверенности в себе. Художнику ничего не оставалось, как поддакивать. Он слушал жену, соглашался, кивал, а потом предлагал написать ее новый портрет. Или икону, как вам будет угодно. Но жена в последнее время все чаще и чаще отказывалась позировать, ибо чувствовала, что предложения эти исходят скорее из благодарности, нежели от любви. А еще она видела, что художник не верит в Ее Остров, но молчала об этом.

Вот так они и жили, перебивались с хлеба на воду, пока однажды в их каморку не заглянул Тот Капитан. Он потребовал самую подробную, самую точную, самую крепкую карту Бескрайнего Океана, ибо собирался уплыть дальше всех своих предшественников и открыть много новых, богатых земель. Тот Капитан придирчиво рассматривал карты, предложенные художником, и ни одна из них не нравилась ему.

– Мазня! – то и дело выкрикивал он. – Бездарная мазня! Вот здесь, посмотри, нет ни фарватера, ни промера глубин. А здесь ты даже не соизволил указать разбойничью крепость!

И он, вне себя от гнева, одну за другой швырял карты в угол.

Вскоре стол художника опустел. Лишь на подоконнике оставалась лежать свернутая в трубочку карта с Островом Жены Художника.

– А там что? Покажи! – потребовал Тот Капитан.

Художник, не двигаясь с места, посмотрел на жену. Жена молчала.

– Ну, я жду! – нетерпеливо воскликнул Тот Капитан и постучал по столу монетой. Золотой монетой!

Художник посмотрел на монету, на жену, на холодный очаг… И развернул перед посетителем заветную карту.

– Вот это да! – оживился Тот Капитан, мгновенно подобрев. – Теперь я вас отлично понимаю!

И он надолго замолчал, всматриваясь в очертания далеких берегов и замеряя по карте расстояния маленьким циркулем. Художник глянул ему через плечо и увидел, что Тот Капитан прокладывает курс к острову, который был нарисован для жены. Желая остановить недоразумение, художник сказал:

– Видите ли, этот остров я нарисовал…

– Вижу! Еще как вижу! – перебил его Тот Капитан. – Об этом остров я наслышан не меньше твоего, да вот только впервые вижу его на карте; обычно его координаты скрывают. – Тот Капитан немного помолчал, потом добавил: – Ты правильно сделал, что назвал его «Твой Остров». Остров теперь действительно мой! Мой остров! – и Тот Капитан рассмеялся тем смехом, которым обычно пугают детей.

– И все-таки послушайте меня, – сказал художник. – Я ничего не знаю о том острове, о котором рассказываете вы. А этот остров я нарисовал просто так…

– Просто так? – не поверил Тот Капитан.

– Ну, не совсем, – смутился художник и мельком глянул на жену. – Однажды я сидел вот за этим столом и работал. Тут надо вам сказать, что я всегда стараюсь как можно точнее передавать на карте очертания материков, по несколько раз перепроверяю координаты островов. Ведь моим картам люди доверяют свою жизнь…

– Короче! – перебил его Тот Капитан.

– Хорошо… Итак, я работал, а жена подсела рядом и попросила нарисовать для нее маленький, самый маленький остров. Так, просто в шутку. Я согласился и нарисовал. Но после этого уже не смел предлагать кому-либо карту с несуществующей землей.

Тот Капитан пожал плечами и задумчиво сказал:

– Но очертания, второе солнце… Странно!

Он покосился на жену художника, и ее опущенный взгляд только укрепил его подозрения.

– Ну ладно, – сказал моряк. – Я вижу, в этом доме умеют не только ловко чертить карты, но и отменно набивать им цену. Хорошо! – тут он порылся в кошельке и продолжал: – Я беру эту карту. Держи!

И Тот Капитан прибавил к первой монете вторую. Тоже золотую. Художник вопросительно посмотрел на моряка, и тот объяснил:

– Первый золотой я даю тебе за карту, ну а второй – это твоей подружке, чтоб она не жалела о том острове, который я забираю с собой!

Сказав это, Тот Капитан ушел, насвистывая пиратскую песню.

Когда хозяева остались одни, художник принялся бодро расхаживать по комнате и строить планы на будущее. О, у них теперь целых две золотых монеты! Можно сходить на рынок и набрать там всякой снеди, потом завернуть к портному, позвать трубочиста, купить угля на всю зиму, потом новые кисти и краски…

Жена долго молчала, а после встала и подошла к окну. За окном начинало смеркаться, потому что солнце уже утонуло в Бескрайнем Океане.

– Я не хотела верить, что ты продашь Мой Остров, – тихо и без видимой обиды сказала она.

– Было бы из-за чего расстраиваться! – сказал художник. – Только скажи, и я нарисую тебе десять, сто, тысячу таких островов! И все они будут не хуже первого!

– А мне кажется, что тот, первый, всё равно останется самым лучшим и самым настоящим. Ведь тогда мы любили друг друга.

– Мы и сейчас любим, – обиделся художник. – Разве не так?

И жена не стала с ним спорить. А вечером, во время и после изысканного ужина, она была весела и внимательна. Так что художник вскоре забыл ее слова, приняв их за обычный женский каприз.

Если б он знал, что ждет их впереди!

Не успели еще художник и его жена истратить полученные золотые монеты, как Тот Капитан прибыл в столицу державы и добился аудиенции у государя. Там он развернул карту, показал на ней Остров Жены Художника и сказал, что если ему доверят экспедицию в три корабля, то он в три месяца обернется к чудесному острову и обратно, и трюмы всех трех кораблей, а возможно даже и все их три палубы будут полны золота, серебра и драгоценных камней. Всё это Тот Капитан сложит к ногам государя, а для себя испросит лишь звание Великого Адмирала и десятую долю добычи.

Предложение, что и говорить, было заманчивым, но ведь прекрасно известно: чем опасней мошенник, тем слаще его посулы. Государь созвал советников, те долго совещались, испытывали просителя различными каверзными вопросами насчет чудесного острова и вновь совещались. Наконец они посоветовали государю все-таки рискнуть, довериться Тому Капитану и дать ему три корабля на три месяца. Государь изволил согласиться с их мнением, но на всякий случай приказал снять копию с карты и взял с Того Капитана клятву преданности и неукрывательства добычи. Тот Капитан поклялся. Тогда ему дали три самых быстрых корабля, триста самых лучших матросов и приказали поспешать.

В день получения приказа эскадра подняла якоря, подняла паруса, подняла флаги – и скрылась в Бескрайнем Океане.

А государь спрятал копию карты в самый надежный сундук и принялся ждать. Но Тот Капитан не вернулся и не через три месяца и не через три года.

На четвертый год Океан выбросил на берег обломки флагманского корабля эскадры. Всем стало ясно, что ждать Того Капитана более бесполезно. Тогда государь, памятуя, сколь недешево обошлась ему эта экспедиция, созвал своих советников и строго спросил с них за убытки. Советники не растерялись и сослались на клятвы и заверения Того Капитана, а также и на карту, с которой государь соизволил снять копию. Принесли копию и сверили ее с другими, бытовавшими в державе картами, но ни на одной из них, конечно же, не был указан тот остров, к которому отбыла экспедиция. Поскольку было невозможно спросить с Того Капитана, то принялись искать картографа. И нашли.

На допросе, проводившемся с должным пристрастием, художник показал все, как было, и его отпустили. Правда, перед этим сожгли все его картины с изображением жены, разодрали в клочья карты и над головой самого художника переломили кисти. Кроме того, с тех пор ему было запрещено как писать картины, так и чертить карты.

Подданные государя с удовлетворением встретили такое наказание, ибо во многих домах оплакивали в те дни мужей и сыновей, ушедших вместе с Тем Капитаном.

А художник вернулся домой, похоронил в три дня угасшую жену – весь город почитал ее за ведьму и с радостью воспринял эту весть – и затворился в своей мастерской. Он понимал, что не голод, не болезнь и даже не людская злоба, а только он сам был виновен в кончине жены. Ведь она умерла оттого, что умерла ее мечта – нет больше Острова! А если так, то он скверный художник и достоин не менее скверной смерти – от одиночества.

Однако уже на следующий день, ближе к вечеру, к нему постучали. Стук был тихий, но властный. Художник открыл. На пороге стоял нищий старик.

– Ты узнаешь меня? – спросил он.

Вместо ответа художник молча пригласил его в дом.

Там, сев поближе к едва теплившемуся очагу, старик назвал себя – Тот Капитан. Да, он все-таки вернулся. Буря разметала его корабли, все погибли, лишь он один избежал этой участи.

Художник слушал и молчал, не решаясь спросить о судьбе чудесного острова. Тогда Тот Капитан сам рассказал о нем:

– Ровно через сорок дней, как я и предполагал, мы увидели его на горизонте. Однако же причалить к острову нам не пришлось. Он то исчезал, то вновь появлялся: справа, слева по курсу, иногда даже сзади. В подзорную трубу я отчетливо видел и второе солнце над ним, и диковинные плоды на деревьях, и даже золотых рыбок у берега. Но приблизиться к земле мы не могли. Видимо, этот остров действительно Остров Твоей Жены.

Художник промолчал, и Тот Капитан стал рассказывать дальше:

– Много месяцев мы гонялись за ним, и всё без толку. Кончились съестные припасы, кончилась питьевая вода, кончилось терпение. Матросы подняли бунт, я едва усмирил их ценой гибели двух кораблей. А через неделю, в бурю, я потерял и третий, а с ним и всю команду. Самому же мне удалось спастись, меня выбросило на берег. Нет, это, конечно, был берег не чудесного острова, и все же…

Тот Капитан достал табакерку, раскрыл ее – табакерка была полна воды, а в воде плавала маленькая золотая рыбка. Однако не из тех, которых называют золотыми, а действительно из чистого золота м в то же время умевшая плавать.

– Возьми, – сказал Тот Капитан. – Я привез эту рыбку в подарок твоей жене… Так позови ее, чего сидишь?!

Художник долго молчал, а потом рассказал моряку обо всем, что произошло за время его отсутствия.

– Прости, – сказал Тот Капитан, сунул табакерку в карман, встал и направился к двери. Там он остановился, сказал еще одно слово: – Жди! – и ушел.

Вскоре Тот Капитан прибыл в столицу и вновь предстал пред государем. Государь сперва долго попрекал Того Капитана за гибель экспедиции, а затем строго потребовал ответа. Тот Капитан был немногословен: он раскрыл табакерку и объявил собравшимся, что привезенная им рыбка – золотая, то есть из чистого золота, и в то же время живая. Государь усомнился, Тот Капитан пожал плечами. И пока он пожимал плечами, советники государя подхватили рыбку за жабры и бросили на раскаленную жаровню.

Золотая рыбка стала быстро и молча плавиться – рыбы, как известно, молчат, – но зато невоздержанный Тот Капитан вскочил и стал в присутствии государя выкрикивать нелицеприятные речи. Однако рыбку это не спасло, а Того Капитана связали и, уже будучи связанным, он молча наблюдал за тем, как маленький золотой слиток был с почетом отправлен в казну. Тот Капитан и потом еще некоторое время отказывался говорить и упорствовал до тех пор, пока, по его требованию, не была сожжена и копия злополучной карты. Лишь только после того, как пепел от карты был развеян по ветру, Тот Капитан изволил поведать о своем плавании. Пощелкивая пальцами по крышке опустевшей табакерки, он сказал, что чудесный остров действительно существует, и тот, кому посчастливится пристать к заветному берегу, станет несметно богат. И будь у того счастливца хоть сотня кораблей, то и тогда ни одному из них не придется возвращаться порожним. Однако остров сей непостижим по той причине, что он не имеет твердого стояния на морском дне, а потому свободно уклоняется от всякого посягательства мореплавателей.

Советники государя на сей раз совещались недолго и предложили следующее: снарядить эскадру в сто кораблей, окружить чудесный остров со всех сторон, а затем взять его на абордаж.

Государь, дождавшись, когда утихнет всеобщее ликование, встал и спросил у Того Капитана, всё так ли в силе остается его просьба: звание Великого Адмирала и десятая доля добычи с новооткрытых земель. Но Тот Капитан, сославшись на слабость здоровья, преклонные лета и сомнительность предприятия, отказался от почестей равно как и от оказанного ему высочайшего доверия – возглавить эскадру в сто лучших кораблей. В награду за свою многолетнюю службу он просил лишь о снисхождении к судьбе несчастного художника, автора карты. Государь изволил обещать, и на этом аудиенция была закончена.

На следующее утро Тот Капитан был уволен от службы и к вечеру скоропостижно – довольно-таки странным образом скончался. А художник был незамедлительно призван в столицу, где ему посулили звание Главного Картографа Государя и пожизненный пенсион, равного которому не имел даже Главный Советник Государя. И за все это он должен был лишь восстановить карту, уничтоженную злой волей Того Капитана.

Памятуя о судьбе золотой рыбки, художник согласился. Он выбрал самое холодное, самое темное место на карте и поместил туда чудесный остров. Карту отдали Придворному Капитану, а художника, чтобы всегда был под рукой, посадили в высокую башню без окон.

Однако же сидеть ему пришлось недолго. Придворный Капитан вскоре вернулся из плавания, трюмы и палубы его кораблей были полны добычи. Правда, над тем островом, где он побывал, не светило второе солнце, а у берегов не было золотых рыбок. Да и сам тот остров не умел плавать, а смирно стоял на месте. Но это пустяки! Главное, что новооткрытая земля была полна золота, серебра и драгоценных камней, а тамошние жители, защищавшие сокровища, были немногочисленны и пугливы. Казна государя значительно пополнилась, а художник, как и было обещано, получил звание Главного Картографа и завидный пожизненный пенсион.

С тех пор художник ни в чем не знал нужды и от зари до зари, по приказу государя, чертил карты Бескрайнего Океана. Дабы карты эти были нетленны и в целости и сохранности дошли до потомков, художник чертил их на золотых листах. Отчаявшись, он рисовал десять, сто, тысячу островов и разбрасывал их по картам как попало. Но никто не обращал на это никакого внимания; с золотых листов снимали копии на бумажные и рассылали капитанам. Капитаны незамедлительно уходили в Бескрайний Океан и везде, где бы ни была указана земля, они находили ее. А порою земля оказывалась даже там, где было указано море.

Держава богатела, и слава Главного Картографа росла из года в год. Художник имел все, что хотел, все, кроме одного – ему не позволяли писать картины. Во-первых, не только картины, но даже и иконы никому уже не были нужны – море отнимало слишком много времени и сил. А во-вторых, не к лицу великому человеку заниматься пустяками. И поэтому когда художник, весьма уважаемый при дворе, просил дать ему хоть немного времени для занятий живописью, государь только лукаво улыбался и приказывал увеличить и без того огромный пенсион Главного Картографа.

И тогда, убедившись, что все просьбы его бесполезны, художник, как и прежде, от зари до зари чертил карты, а ночью, таясь, стал писать портреты своей жены. По памяти.

Но вскоре его стало угнетать одиночество, и тогда он взял себе с улицы бездомного мальчишку, чтоб тот помогал ему стирать пыль с золотых материков. Когда мальчик подрос, он стал учить его писать картины, но чертить карты – никогда.

Да и сам он, садясь к столу, на каждой карте не дорисовывал всегда один и тот же остров – Остров Жены Художника.

Content

Сергей Булыга
Украденный остров