Виталий Пищенко

Первое испытание

Всем добрым знакомым

с отчаянием посвящаю…

Саша Черный

1. Меч Конана. Право неожиданности

Жалобный вопль донесся со стороны болота. Поскольку оборвался он неожиданно, на высокой ноте, было ясно, что перейти трясину кому-то не удалось. Сожрали беднягу…

Оген неспешно поднялся, долго всматривался в белесые клочья тумана, беззвучно бродящие между покрытыми жухлой травой кочками, в чахлый кустарник, невесть зачем подступавший вплотную к окнам черной, покрытой пожелтевшей ряской воды… Ветер принес острые запахи осеннего тления, но к ним примешивалось еще что-то – едкое, неприятное. Оген принюхался. Так и есть. Шишига или свистохвост. Рисковая тварь – до замка владетельного барона Сигурда всего несколько верст. Правда, ленив старый барон и вряд ли без особой нужды сменит мягкое место за пиршественным столом на жесткое охотничье седло. И то сказать: слопает зверюга пару-тройку смердов – убыток невелик. Об эльфах и прочих нелюдях тем более никто беспокоиться не станет. Да и не такие они дураки, чтобы самим в пасть чудовищу лезть – на это только у людей ума хватает.

Оген вернулся к небольшому костерку, хрустко пожиравшему поленья, подбросил в него пару веток, бездумно уставился на огонь. Мысли текли вяло – дневной переход вымотал, уставшее тело требовало отдыха. Можно, конечно, самому завалить зверюгу… Вряд ли он ошибся – больно уж специфически воняло. Свистохвост или шишига. Скорее даже, свистохвост – вплетался в вопль съеденного олуха какой-то сторонний звук. Делов-то на полчаса… Вот только, стоит ли шлепать по грязи? Сколько заплатит барон Сигурд за зверюгу? Два-три десятка медных фэнов. Они, конечно, тоже не лишние – в любом кабаке местного кона помогут создать себе необходимый шарм. Имидж опять же… А с другой стороны – времени в обрез. До завтрашнего заката нужно успеть добраться до места и завладеть мечом Конана. Звание Знатока стоит дороже дивидендов, которые можно получить, прихлопнув свистохвоста. Орки с ним. Пускай жирует и размножается. Тем более, ведьмаки утверждают, что осталось их немного – чахнут что-то, скукоживаются. Пускай его живет…

Хрустнувший под чьей-то ногой сучек заставил насторожиться. Меч беззвучно вышел их ножен, острое лезвие кроваво блеснуло в отблесках костерка.

Оген сложил пальцы в охранительном Знаке. Он знал, что в этом месте опасности быть не может – поляну накрывала аура духа Семецкого. Каждый, кто находился на ней, ощущал мудрый взгляд изваяния праведника, столетия назад вырезанного из ствола векового дуба. Но, тем не менее…

Тишина налилась угрозой, потом раздались звуки шагов. Кто-то старательно давил ногами сухие ветви, словно старался выявить свое присутствие. Темная фигура отделилась от черной стены ночного леса, за ней проявились еще несколько… Оген поудобнее перехватил рукоятку оружия.

– Я пришел с миром, – негромко, с достоинством произнес незнакомец и, сделав еще несколько шагов, приблизился к костру.

Перед Огеном стоял пожилой рыцарь. На лице его, изборожденном глубокими морщинами, лежала печаль застарелой грусти, глубоко в глазах угнездилось затаенное отчаяние. Оружие незнакомца покоилось в ножнах. Щит, который держал в руках следовавший за рыцарем слуга – явно вывезенный из сарацинских земель – был украшен фамильным гербом: дракон в золотом поле отбивался от нападающей на него стаи воробьев.

– Рад приветствовать вас, благородный незнакомец, – Оген склонил голову в легком поклоне и тоже убрал меч в ножны. – Ночь холодная, я предлагаю вам обогреться у костра и разделить мою скромную трапезу.

– Благодарю вас, – рыцарь с достоинством поклонился и неожиданно спросил: – Надеюсь, вы не будете возражать, если мой слуга разожжет еще один костер, у которого могут устроиться … – он немного помялся, но все же закончил фразу: – мои спутники…

– Разумеется, – растерянно согласился Оген, – но, может быть, они составят нам компанию?

– Нет-нет! – быстро отозвался рыцарь и негромко вздохнул: – Глаза бы мои их не видели…

Безмолвный слуга с помощью нескольких спутников рыцаря быстро разжег на краю поляны большой костер, добавил дров и в пламя, у которого устроились его сеньор и Оген. Поляна осветилась, тьма недовольно отступила и укрылась под кронами обступавших людей деревьев.

Оген с удивлением рассматривал спутников своего гостя. Было их больше десятка. Двое щеголяли золотыми шпорами, несколько человек прижимали к груди разнообразные музыкальные инструменты, остальные выглядели совершеннейшими простолюдинами.

«Странная компания», – недоуменно подумал Оген, но спрашивать ничего не стал, не желая проявлять неучтивость.

А незнакомец словно уловил его мысли. Он еще раз вздохнул и поднял на Огена темные грустные глаза:

– Думается, я просто обязан поведать вам свою печальную историю, – заговорил он. – Не хотелось бы выглядеть назойливым, но…

– Я не любопытен, – сдержанно отозвался Оген, – и если рассказ к коему вы хотите приступить, тягостен для вас, то можете с чистой совестью не терзать себя. Приношу вам искренние извинения за недоумение, кое мне видимо не удалось скрыть при виде ваших спутников.

– Нет-нет! – воскликнул рыцарь и, немного помолчав, повторил: – Нет-нет… Мне необходимо облегчить душу, и я буду очень признателен, если вы согласитесь выслушать меня. Но позвольте прежде задать один вопрос: нет ли у вас, благородный господин, каких-либо проблем, в разрешении которых я мог бы оказать вам помощь?

– Благодарю, – учтиво отозвался Оген, – все свои проблемы я привык разрешать сам, но признателен за проявленную вами готовность придти на помощь незнакомому человеку.

– Слава Богу! – не скрывал радости, вскричал незнакомец, но тут же поправился: – Извините… Впрочем, я надеюсь, что вы поймете меня, услышав грустную повесть моей жизни. Сейчас мой слуга сервирует ужин, и мы сможем побеседовать за славной трапезой… Надеюсь, вы слышали о праве неожиданности?

– Разумеется, – кивнул Оген, которого несколько сбивали с толку неожиданные смены темы в разговоре. – Древнее рыцарское правило. Применяется оно не часто, ибо таит в себе особый смысл.

– И обоюдоострое, – назидательно произнес незнакомец, поднимая вверх руку, в которой цепко держал ножку тетерева, обильно сдобренную заморскими специями, – Впрочем, лучше начать по порядку…

Зовут меня Гуго Непобедимый. Как вы понимаете, такое имя не дается даром, но право, у меня оно вызывает прежде всего гордость за предков. Род мой отличается древностью, благородством, искусностью на поле брани. Хвала Господу, я не стал исключением, недостойным своих пращуров. Победа простирала надо мной свои крыла и в кровавых битвах, и на благородных турнирах. Мне не исполнилось еще и тридцати лет, а соперники избегали меня, как лань льва, как куропатки орла. Стоило им увидеть мой гордый герб, и они мчались прочь, как от чумы. Но сердце мое жаждало подвигов! Тем более, что оно оказалось во власти самой очаровательной из женщин, когда-либо рождавшихся на Земле. Моя нежная, моя возвышенная дама ждала от меня новых побед, но никто не хотел противостоять моему мечу и копью. Что оставалось делать? Я пустился в долгое странствие, поклявшись пронести славу моей прекрасной дамы по всему подлунному миру. Перед отъездом из родного замка престарелый отец дал мне свое родительское наставление.

– Сын мой, – сказал он, – поклянись, что ты не будешь брать с поверженных противников ни злато, ни серебро, ни земли, ни строения, ни даже драгоценные благовония и помаду для губ и лица. Ты не должен бросать взор на их оружие, лошадей, жен, женщин или слуг. Лишь одним можешь воспользоваться ты – представитель славного рода, достойное звено в длинной цепи благородных предков. Я позволяю тебе использовать право на неожиданность – столь же древнее, как и само рыцарство. Братья твои бездетны, а я стар и не доживу до времени, когда меня будет окружать толпа нежно лепечущих внуков. Так пусть же твоя доблесть наполнит смыслом мою старость. Сын мой! Поклянись, что ты исполнишь отцовскую волю.

Я приклонил колено, со слезами на глазах поцеловал морщинистую руку отца и дал клятву.

Гуго Непобедимый поднял изящно украшенный платиновыми прожилками кожаный кубок и провозгласил:

– За вас, сэр Оген! За вас и благородное рыцарство в вашем лице.

Оген благодарно склонил голову и пригубил свой кубок. Вино было хорошим.

– Первого противника я встретил верст через двести, – шумно проглотив напиток, продолжил свой рассказ сэр Гуго. – До этого все благородные дворяне, завидев меня, мужественно скрывались в лесу, в котором по слухам кишмя кишит нежить и нечисть, не говоря уж о разнообразных хищниках. Рыцарь же, о коем я упомянул, меня не испугался. Опершись шлемом о ствол огромного дуба, он безуспешно пытался отыскать ширинку на своем стальном панцире, сработанном неизвестным мне, но явно славным оружейником. Да и сам рыцарь был высок и статен, его благородное происхождение не вызывало сомнения. Он заявил, что я оторвал его от наиважнейшего дела, и пожелал биться боевым оружием до смерти. Я не возражал. После этого мой противник с помощью своего и моего слуги с трудом забрался на коня для того лишь, чтобы через мгновение грохнуться на землю от удара моего славного копья. Естественно, я поставил его перед выбором: либо он получает удар милосердия, либо отдает мне то, о наличие чего в собственном доме не знает. Поразмыслив для виду, этот благородный человек избрал второй вариант. Он оказался прекрасным собеседником, и я до сих пор с удовольствием вспоминаю те три дня, которые мы провели вместе, направляясь к его родовому замку, из коего он уехал месяц назад, дабы отбить у неверных Гроб Господень. О том, что его благородная жена бесплодна, он сообщил мне в первый же вечер, но это меня не особенно расстроило: имение у него было большое, а у рачительного хозяина найдется то, о существовании чего он не подозревает. Впрочем, долго искать нам не пришлось. Мой бывший противник решил прежде всего представить меня своей супруге и потащил в ее спальню. Там и оказалось то, о существовании чего в своем доме этот благородный человек не подозревал. Мы обнаружили это в постели его очаровательной спутницы жизни. Это был он.

Сэр Гуго ткнул рукой в сторону костра, у которого коротали время его спутники, и рявкнул:

– Эй ты! Поди сюда!

Сидевший у огня лысоватый вислоносый рыцарь с карими глазами навыкат шустро вскочил и поспешил на зов. Подойдя ближе, он низко склонил голову, сохранившую местами остатки растительности.

– Теперь хоть на человека похож, – мрачно сообщил сэр Гуго, – а тогда! Потный, взъерошенный, ноги кривые! Об остальных частях его богопротивного тела и говорить не хочу – одно воспоминание о них посейчас отбивает у меня желание близости с женщиной. Неудивительно, что мой бывший противник с радостью отдал его мне. А я, увы, был связан клятвой!

– А он не возражал? – осторожно спросил Оген, кивая в сторону плешивого.

– Попробовал бы, – буркнул сэр Гуго и приказал своему предназначению: – Проваливай!

Слуга-сарацин вновь наполнил опустевшие было кубки, и непобедимый герой продолжил свой рассказ.

– Буквально на следующий день мы наткнулись на рыцаря, попавшего в безвыходное положение. Я решил проехать по лесу дабы сократить путь… Никогда себе этого не прощу! Вышеозначенный рыцарь лежал под огромным деревом, которое, судя по всему, рухнуло лет десять назад. С одной стороны ствола торчала его голова в шлеме, а с другой – золотые шпоры и та часть тела, которая находится ниже пояса. Бедняга совсем сорвал голос, и, не окажись я поблизости, никто бы его не услышал. Какой черт занес его в эту щель, я так и не выяснил. Он плел что-то про дракона, обрушившего на него дерево, но, по-моему, врал. Похоже, просто не мог перетащить свое брюхо через рухнувший ствол, и решил проползти под ним. Естественно, он был готов отдать мне все, что угодно. У его жены мы обнаружили вон того белобрысого смерда. Впрочем, я не жалуюсь, от него хоть польза есть. Пузан слезами обливался, когда отдавал его мне. Оказалось, что этот малый – превосходный конюх, редкостный специалист по случке кобыл с жеребцами. Недотепа-толстяк заплатил за него чертову кучу денег, вот только ждал его в своем замке через неделю. На свою беду парень поторопился. Теперь следит за нашими лошадьми, поскольку случать здесь некого. М-да!

Сэр Гуго лениво поковырялся пальцем в тарелке, которую поставил перед ним расторопный слуга.

– Стоит ли продолжать, благородный сэр Оген? – воспросил он. – Двенадцать славных подвигов, и я вынужден таскать за собой орду бездельников, кормить их, поить, обувать, одевать, оплачивать им ночлег… Домой вернуться не могу – что скажет мой славный отец, завидев табор, который я ему приведу? А ведь следующий подвиг – тринадцатый! Не поверите, боюсь его, как не боялся ничего в жизни.

Сэр Гуго сытно рыгнул и ослабил поясной ремень. Оген сочувственно покивал, не зная, что сказать после столь удивительного рассказа. Помолчали.

Один из предназначенных сэру Гуго, издавая малоприятные звуки, направился к кустам, долго возился там, потом выбрался на поляну и пошел к костру, поправляя испачканные зеленью штаны. На спине этого человека висела видавшая виды лютня.

– Может, попросим его спеть? – предложил Оген.

– Ни в коем случае! – передернулся сэр Гуго.

– Тогда кого-нибудь другого. У вас их, кажется, пять…

– Шесть, – поправил сэр Непобедимый. – Редкие мерзавцы. Ни голоса, ни слуха. В менестрели пролезли, дав взятку какому-то прохвосту из Гильдии актеров. Поймаю этого подонка, шкуру с живого сниму! Впрочем, что я все о своих бедах… Может, позволите узнать мне, что привело в эти не самые благодатные земли вас, сэр Оген?

Оснований скрывать цель своего странствия у Огена не было.

– Вот как, – выслушав его, негромко произнес сэр Гуго. В голосе его слышалась явная зависть. – Меч Конана!.. Великая цель, славный подвиг… Потомки будут гордиться вами, сэр Оген. Немного благородных рыцарей рискнут ступить на путь, коим вы идете… Как бы я хотел пойти с вами! Но, увы… Вынужден заботиться о своих тунеядцах… Однако, должен вас предупредить, сэр Оген: будьте осторожны. Киммериец жив и, конечно же, попытается разыскать свое оружие.

Оген нахмурил брови.

– Я слышал об этом, но полагал, что подобная весть – не более чем слухи…

– Увы, – развел руками сэр Гуго, – не далее, как неделю назад, я проходил мимо пещеры, в которой заточил Конана Окраинный колдун. То ли колдовство его оказалось жидковато, то ли забылось со временем как многие другие словоплетения, но… В общем, пещера пуста, рядом валяются обглоданные кости какого-то придурка, а Конана след простыл. Пытался я, было, нагнать Киммерийца – надеялся, что он с голодухи и моих прелюбодеев сожрет, но где там! Так что, заклинаю вас, сэр Оген: будьте осторожны. Будьте очень осторожны!

2. В тисках виртуальности. Бунт машин, или Сундук мертвеца

Элен не удержалась и еще раз осмотрела себя в зеркале. Класс! Фигурка точеная, стройные ноги растут, кажется, от самой шеи, не нуждающаяся в бюстгалтере грудь вздымается чувственными холмами, личико… Показаться бы в таком виде девчонкам!.. Хотя, что эти бестолковки поймут? Ладно, пора приниматься за дело, тем более что на сей раз задача перед ней стоит непростая.

Элен поправила локон, прихотливо спадающий на лоб, и решительно нажала на кнопку запора резервной двери, ведущей в мир кибера 116zz52. Кибернетики не подвели – перепонка двери, приглушенно чмокнув, пропустила разведчицу.

Мирок был не из бедных. Здания просчитаны тщательно – полное ощущение реальности. Видно, что над ними поработали дизайнеры-профи. Брусчатка под ногами не пружинит. Неяркие лучи заходящего виртуального Солнца освещают улицы, заполненные разношерстным людом. Вот только посетителей этого кибера с первого взгляда можно было отличить от постоянно приписанных к нему программ. Те – бодрые, энергичные, целенаправленно стремящиеся к ведомой каждой из них цели. Люди, в сравнении с программами, выглядели какими-то заторможенными, на их лицах была заметна печать усталости. Хотя, чему удивляться? Все абсолютно естественно, просто Элен не думала, что процесс зашел так далеко…

Внимательно оглядывая окружающее, разведчица шла к центру кибера. Хорошо, конечно, было бы найти Снегиря или кого-то из ремонтников, что вместе с ним сумели прорваться в этот мир. Вот только шансов на это почти нет – седьмой час молчат ребята. Впрочем, если б они дали о себе знать, нужда в ее присутствии здесь отпала бы…

До центральной площади оставалось пройти не более двух десятков шагов, когда до слуха Элен донесся гул возбужденной толпы. Было такое ощущение, что две многочисленные группы людей движутся навстречу друг другу, причем встретиться они должны именно там, куда направлялась разведчица. Шум голосов приближался, и, наконец, первый представитель странного шествия показался из-за поворота. Элен растерянно захлопала ресницами. К ней приближался небритый пузан, облаченный в расстегнутую фланелевую распашонку. В руках он держал толстенную жердь с прибитым к ней лозунгом: «Инфантила – в задницу! Тане нужен настоящий мужик!!!» Толпа, вывалившаяся вслед за толстяком, радостно заулюлюкала. Элен инстинктивно отступила к стене, но тут же сообразила, что восторг масс вызвала не ее скромная персона – демонстранты завидели оппонентов. Этих числом было поболе – толпа еле протискивалась через неузкую улицу, ведущую к площади. Шествующие впереди молодцы сосредоточенно подворачивали рукава. Над их головами колыхался огромный транспарант, который упорно перли две тетки бальзаковского возраста. «Заберите свою дуру!» – было начертано на нем. Остальные лозунги характеризовали неизвестную Элен «дуру» в особо нецензурной форме.

– Ты что, рехнулась? – кто-то дернул разведчицу за рукав.

Элен обернулась. Худенький патлатый парнишка настойчиво тащил ее к дверям неприметного заведения, над которыми красовалась скромная табличка

Забегаловка

У старого флибустьера

– Быстрее! – парнишка взволнованно шмыгал носом. – Тут щас такое начнется!..

Элен быстро осмотрелась. В воздухе уже свистели разнообразные метательные предметы. Похоже, намерения у демонстрантов и впрямь были самые серьезные.

– Шевелись! – почти простонал парнишка, и Элен послушно последовала за ним. Тяжелая дверь мягко закрылась, отгородив их от происходящих на улице событий.

Звукоизоляция в помещении была великолепной – шум толпы как отрезало. В круглых, сработанных под иллюминаторы окнах виднелся покрытый пальмами гористый остров, чайки с криками кружились над волнами.

– Уф-ф, – парнишка вытер рукавом рубашки крупные капли пота со лба. – Успели. Здесь можно отсидеться. Вон столик свободный, идем.

Через минуту они удобно устроились за столом, сколоченным из гладко обструганных ножом толстенных плах, и потягивали через соломинки ледяной виртуальный коктейль из высоких бокалов.

– А что это там происходит? – поинтересовалась Элен.

– А, – отмахнулся парнишка. – Прошел слух, что в следующей книжке Таня Гроттер выходит замуж за Гарри Поттера. Вот их поклонники и взбеленились. Сейчас вломят друг другу по первое число.

– Странно… – протянула Элен. Посещая виртуальные миры, она, в основном, имела дело с программами, посетители ее не очень интересовали. – Зачем же принимать все так близко к сердцу?

– Да ты чо? – вытаращил глаза ее спаситель. – Для настоящего фэна реальная жизнь начинается на страницах любимой книги, а все остальное – фуфло! Всю жизнь планировать, кого Гарри осмелится поцеловать, а тут на тебе – подарочек. Поневоле взбеленишься.

– Что же ты не там? – Элен кивнула в сторону двери, давно уже заложенной надежной двутавровой балкой.

– У меня другие интересы, – буркнул парнишка. – Но и людей строго не сужу. Иногда почитать всем хочется…

– Ладно, ладно, – разведчица успокаивающе положила ладонь на его руку. – Не заводись. Скажи лучше, как тебя, спаситель мой, зовут?

Парнишка густо покраснел и после паузы выдавил:

– Зулуска…

Элен удивленно вскинула брови.

– Ты не подумай чего, – заторопился собеседник. – Придумал когда-то себе кликуху в нэте и все… Прилипло намертво.

– А в этом кибере давно? – лениво поинтересовалась разведчица.

– Да по всем прикидкам пора бы уже выйти, – пожал плечами Зулуска. – Ставил стандартную программу на четыре часа. Видно, засбоило что-то…

– Но ведь это вредно для здоровья, – нахмурилась Элен.

– Не бери в голову, – беспечно отмахнулся парнишка. – Чо там делать-то? С работы меня поперли, предки шипят. Да и чувствую я себя вполне прилично. Знаешь, врачам лучше не верить. Им бы только бабки срубить.

«Ну, конечно, – с горечью подумала разведчица. – Все вы так рассуждаете. За двое суток из этого кибера не вышел ни один человек, а их здесь более пятисот. Врачи и виртуальщики сбились с ног, разыскивая их бесчувственные тела, разбросанные по всему Большому миру. Этому Зулуске, похоже, просто повезло. Скорее всего, родители забили тревогу, и их непутевое чадо успели перевести на принудительное питание. А как быть с остальными – с теми, у кого вот-вот начнется необратимое разрушение мозга? Времени почти нет, почему кибер самоизолировался – непонятно, никто не знает, что нужно делать, да еще Снегирь пропал невесть куда…»

– …Главное хорошо оттянуться, – уловила она обрывок фразы Зулуски. – Строить нас, слава Богу, больше ничего не заставляют. Учиться? Дурных нема. А здесь – кайф! Нырнул в виртуалку и балдей. Я, когда отсюда выхожу, даже чувствую себя как-то не так. Словно… скукоживаюсь, что ли. Не веришь?

– Верю, верю, – улыбнулась Элен, пытаясь оторваться от мрачных мыслей.

Зулуска хотел было продолжить свои пламенные речи, но внимание новых приятелей привлек громкий недовольный голос.

– Успокойтесь, шевалье, – прогудел низкий бас.

Однако неведомый шевалье успокаиваться явно не хотел. Он процедил сквозь зубы сложное французское ругательство, мазнул по окружающим бешеным взглядом, завернулся в плащ с нашитыми на нем крестами и, громко стуча сапогами, удалился вглубь помещения. Субъект, пытавшийся успокоить француза, тяжело вздохнул и, встретившись глазами с Элен, поспешил к столику приятелей. Одет он был в потертый камзол, но что-то в его облике выдавало бывшего моряка.

«Программа, – наметанным глазом определила Элен. – И очень прилично сработанная.»

– Извините моего друга, – прогудел подошедший. – У него потрясение микрочипов. А, кстати, не желаете ли отобедать?

– Почему бы и нет? – согласилась Элен. Вообще-то, покушать она любила, знала толк в хороших винах. Гамбургеры и хоттдоги давно осточертели ей, как и подавляющему большинству обитателей Земли. Одни американцы продолжали уписывать их за обе щеки да еще и похрюкивать от наслаждения. Но что поделаешь? В Большом мире свои правила и законы. Только здесь, в виртуальной реальности и можно полакомиться. Жаль, конечно, что все это не более чем психотропная подделка, возбуждающая соответствующие рецепторы, но лучше так, чем никак.

Стол был накрыт в мгновение ока, а виртуальный моряк, испросив разрешения, составил компанию Элен и Зулуске.

– И кто ваш нервный друг? – спросила разведчица, чтобы завязать разговор.

– Д'Артаньян, – спокойно пояснил новый знакомец.

– Тот самый? – удивилась Элен.

Собеседник молча кивнул.

– И что его расстроило? – вступил в разговор Зулуска. – Новые неприятности с подвесками королевы?

– Если бы, – натянуто улыбнулся моряк. – Все гораздо хуже. Понимаете, с самого начала мой друг был запрограммирован как благородный мушкетер, верный слуга Их Королевских Величеств. Потом подули новые ветры. Ему подкорректировали программу – ввели новые показатели с точностью до наоборот. Вы, наверняка, слышали эту историю. Ну, там гвардеец кардинала, лицо преданное Ришелье… Да… А теперь оказывается, что бедняга д'Артаньян был английским шпионом, а основное жалование получал как стукач русского царя. Поневоле взбесишься…

– Но ведь это усложнение программы… – не поняла Элен.

– И что? – пожал плечами собеседник.

– Я всегда считала, что любая программа стремится к усложнению, – призналась разведчица.

– Господь с вами, – махнул широкой ладонью моряк. – Возьмите, к примеру, меня. Билли Бонс, бывший пират, пьяница и мерзавец. Идеальная, несложная личина, позволяющая мне наслаждаться жизнью.

– Странно, – прикусила губу Элен.

– Отнюдь, – моряк добродушно улыбнулся. – В вас говорит антропоцентризм. А я (вы только не обижайтесь!) пришел к выводу, что даже простейший арифмометр «Феликс» превосходил интеллектом некоторых представителей рода человеческого. Что уж говорить о современных компьютерах? Поверьте, истинное счастье в наши дни способны испытывать только их порождения – простые надежные программы.

Элен и Зулуска озадаченно переглянулись.

– Смутил я вас, – прогудел Билли Бонс. – «Семнадцать человек на сундук мертвеца…» Помните? Мы – программы – гораздо гуманнее, на нажитое другими не претендуем. Да-с…

Он еще раз посмотрел на вытянутые лица собеседников и сменил тему:

– Хочу сообщить, дорогие гости, что ваше вынужденное затворничество закончилось. На улице тишь, гладь и полный штиль. Так что, если вас ждут дела, не смею задерживать. И помните – старина Билли Бонс всегда вам рад.

Побоище на площади и вправду завершилось. Брусчатка была щедро усыпана виртуальными и реальными зубами, а также сломанными метлами и контрабасами. Дрын, с коим шествовал давешний пузан, стоял прислоненный к стене. Вместо грозного лозунга его венчала разодранная распашонка. Приглушенно жужжащие киберуборщики споро убирали мусор.

– Ладно, пойду окунусь в какую-нибудь игрушку, – мотнув головой, сообщил Зулуска. – Пока!

– Подожди! – окликнула его Элен. – Ты не слышал о чем-нибудь необычном за последние сутки?

– Да вроде нет, – пожал плечами парнишка. – Хотя… Знаешь, на девятом уровне «Прогулочки» застрял какой-то чудик. Сам ни туда, ни сюда, и к нему никто пробиться не может. А в остальном все нормалек…

У входа в «Прогулочку» толпились ротозеи. В версиях недостатка не было.

– Читал я о чем-то подобном, – вещал бородач, сохранивший в глазах инфантильный блеск. – Даже писал в одной из своих статей. Мужик на уровне завис. Не то за ним водилось что-то, не то знания особые нес человечеству…

– Ага, – подтверждали из толпы. – Его жена туда загнала. Он еще объяснял: «Ее, мол, волею…» И колбаса у него была.

– Какая еще колбаса? – не понял бородач.

– Обыкновенная, – терпеливо пояснили ему. – С комплексным бонусом здоровья, силы и мощи.

– Не, – заколебался знаток. – Я, вроде, другого имел в виду. Он был не то из параллельного мира, не то из будущего… У него с собой ничего не было.

– Не бреши, – не поверили окружающие. – До девятого уровня стрелялки с пустыми руками не дойдешь!

– Так я ж и говорю, что за ним спасателей посылали… – вяло отбивался бородач.

– Из психушки… – хихикнула какая-то девица.

Элен нахмурилась и отошла в сторону. Что-то было не так… «Прогулочку» она знала хорошо, и прошла бы ее без труда. Но время… Украдкой оглядевшись, разведчица достала из сумочки универсальную отмычку.

Девятый уровень оказался парализован. Словно буря пронеслась по нему, исковеркав и разорвав в клочки виртуальные декорации. Тишину нарушало только хриплое, прерывистое дыхание человека, который сидел, прислонившись спиной к полуразрушенному донжону башни князей Бетельгейзе. Элен опустилась на колени, осторожно подняла голову человека. Это был Снегирь. С трудом разлепив веки, он долго всматривался в лицо Элен, потом вяло улыбнулся:

– Добралась-таки… Молодец, девочка… Я так и думал, что кто-нибудь догадается…

– Что здесь произошло? – нетерпеливо спросила разведчица.

Снегирь с трудом облизал пересохшие губы.

– Главный компьютер сбрендил. Вообразил себя демиургом и закуклил этот мир. Мы попытались его отключить, но… Попали под виртуальный удар. Он теперь настороже… Не вздумай к нему соваться…

– И что же делать? – сообщение Снегиря было настолько невероятным, что Элен сразу поверила кибертехнику.

Снегирь сфокусировал взгляд на ее растерянном лице.

– Свихнуть его электронные мозги. Нужно переиграть игру с жестко заданными параметрами…

– Это значит… Историческую? – сообразила Элен.

– Точно, – слабо кивнул Снегирь. – Пусть Ганнибал победит римлян или Роммель союзников. Комп свихнется, и кибер откроется…

– Но это невозможно! – растерялась Элен.

– Есть способ… Найди программу ЮС. Против этого вируса нет защиты…

– Ты сошел с ума? – ужаснулась Элен. – Эта программа запрещена полвека назад. Все ее носители уничтожены, хакеры, культивировавшие ЮС, отправлены на принудительное исправление… Ты бредишь, Снегирь!

Дыхание кибертехника прервалось, он с трудом проглотил комок, мешавший ему говорить, и еле слышно прошептал:

– Свалка программ… Ее смотритель знал самого Семецкого… Лично… Он должен помочь. Ты справишься… Прости, девочка, но я отрубаюсь…

3. Чужой. Первые потери

Автоматная очередь сухо и отчетливо прозвучала над самым ухом.

Алекс мотнул головой, отгоняя остатки сна, и сел. Автомат затрещал вновь. Алекс нашарил будильник и отключил звук.

– Чертов Юрка… И когда только успел напакостить?

Окончательно проснулся и с улыбкой вспомнил вчерашний вечер. Хорошо посидели! Умница Юрка уговорил-таки друга сходить в «Трактиръ». Алекс пытался было отбиться, логично доказывая, что в лучший в Мегаполисе ресторан очередь расписана на полгода, но Семецкий отмел все возражения. Пришлось, конечно, повозиться с туалетом – «Трактиръ» не заштатный «Националь», там ценят изыск и элегантность. Зато и выглядели друзья современно и удовольствие получили по полной программе. Алекс вспомнил, как был накрыт стол и аж застонал от наслаждения.

Устрицами «Трактиръ» всегда славился, но на сей раз были поданы какие-то особо нежные. Фаршированный фазан таял во рту. Хе из кроваво-красной нерки удовлетворил бы любого привереду. И напитки оказались под стать закускам. Нежные ликеры оттеняли замороженно-тягучую водочку, а экзотическая текила неожиданно приятно дополняла вкус отечественного алкоголя. Пресытившись ресторанной обстановкой, друзья перебрались на квартиру Алекса и под неспешные разговоры с наслаждением усидели бутылку сорокалетнего «Кузбасса», закусывая изысканный коньяк – решили не пижонить – тонкокожим марокканским лимончиком. Похоже, в этот момент Юрка и перепрограммировал привычную трель будильника на треск автоматной очереди.

Алекс с наслаждением потянулся. Вставать не хотелось – первый день отпуска – спешить некуда. После обеда можно будет слетать на какой-нибудь из Карибских пляжей – благо там еще ночь, солнце взойдет не скоро. Окунуться в прозрачнейшую океанскую волну, уйти в синеющую глубину к радужным переливам кораллового рифа… А потом нежиться в плетеном шезлонге, расслабленно потягивая ледяной коктейль. «Морган», пожалуй, сегодня покажется крепким… Значит, лучше всего остановиться на «мохито»…

Резкий звонок видеофона спугнул приятные мысли. Алекс недовольно покосился в сторону аппарата – мерцал багровый глазок вызова тревожной линии. Это что еще за новость? Алекс дотянулся до фона, но изображение включать не стал: валяющийся в постели до обеда темпоральщик – зрелище не самое приятное для начальства. Даже если этот темпоральщик находится в законном отпуске. Коротко щелкнула звук-клавиша, и Алекс насторожился еще больше – в голосе руководителя сектора 7Z-BG Федора Сухова звучала неподдельная тревога.

– Алексей, ты мне срочно нужен. Отпуск отменяется.

Алекс включил видеоканал, секунду всматривался в лицо Федора. Глаза Сухова были обведены темными кругами, красные прожилки ярко выделялись на синеватых белках.

– Что? – спросил Алекс. И уже зная ответ, уточнил: – Чужой?

– Да, – подтвердил Сухов. – Ночью появился в реальном времени в окрестностях Плутона, потом исчез. Два часа назад его обнаружили во временном секторе ВВГ вектор Ц на Ио.

– Он укоренился? – с тревогой спросил Алекс.

– Да, – отрубил Федор. – Подробности узнаешь на месте. Приезжай.

Экран видеофона погас. Несколько мгновений Алекс невидяще рассматривал его, потом резко вскочил. Было ясно, что десятилетнее тревожное ожидание завершилось. Пришло время действовать.

Чужой… Странное порождение бездонного космоса, реликт невероятно древних эпох. Впервые он появился в пределах территорий, освоенных человечеством, более полувека назад. Попытки вступить с ним в контакт не удались, да и немного было их – этих попыток. Априорно было ясно, что это гигантское желеобразное существо враждебно людям, что его сознание (если оно, конечно, было) непознаваемо… Попытка Чужого укорениться в Поясе астероидов была расценена как угроза. Схватка казалась неизбежной, и она состоялась. Понес ли какие-нибудь потери Чужой, осталось невыясненным, но он покинул облюбованное место и исчез в глубинах Пространства и Времени. Человечество не досчиталось нескольких астероидов и взвода темпор-штурмовиков из срочно сформированной бригады «черных киверов». Среди тех – первых погибших в битве с чудовищным созданием Неведомого – был и дед Алекса…

С тех пор Чужой еще трижды появлялся в поле зрения людей. Последний раз десять лет назад. Его попытка просочиться по засыхающей ветви времени на Нептун, была замечена в последние мгновения. Удар темпоральщиков остановил продвижение Чужого, а использование временной удавки – знаменитой ВУД, недавно освоенной человечеством, – заставило его убраться восвояси. Но скорбное Кладбище Чести, на котором Земля хоронила своих героев, пополнилось еще несколькими обелисками. Был среди них и памятник отцу Алекса, руководившему шестеркой отважных, затянувших ВУД на темпоральном нервном узле Чужого.

И вот опять… Что ждать от чудовищного монстра, зачем он опять движется к освоенным человечеством планетам?

Алекс захлопнул дверь квартиры, стремительно спустился на сверхскоростном лифте на подвальную стоянку транспорта и решительно направился в сторону кокона спринт-кабины. Конечно, этот способ передвижения не для слабонервных, но выигрыш во времени дает ощутимый.

Внезапно Алекс ощутил чье-то присутствие и, скосив глаза, заметил пристально наблюдавшего за ним смуглого горбоносого человека. Что-то знакомое было в чертах его лица, но вспомнить Алекс не успел – стены спринт-кабины мягко сомкнулись за спиной. Однако, эта неожиданная встреча почему-то встревожила, память настойчиво пыталась зацепить какую-то ускользающую нить… Наконец перед глазами всплыл умело затемненный зал «Трактира» и лицо человека, сидевшего за овальным столиком недалеко от Алекса и Семецкого. Он был не один, но приметы его сотрапезников не запомнились… Две встречи подряд. Странно… Конечно, это может быть случайный совпадением… И, тем не менее, – странно!..

Сухов сидел за своим старомодным столом, о котором в Управлении ходили легенды и рассказывали анекдоты, и мрачно вглядывался в бесконечную ленту экспресс-информации, выползающую из узкой щели копнителя знаний. В кресле, стоящем в углу, скромно притулился незнакомый Алексу молодой человек. Федор кивнул, но своего занятия не оставил.

– Ну что? – не выдержав затянувшегося молчания, спросил Алекс.

Сухов оторвал взгляд от ленты, бросил ее на стол и устало потер лицо руками. Наконец он отозвался:

– Не ясно. Укорениться Чужой успел. Ведем визуальное наблюдение. Час назад Семецкий ушел по ветви времени.

– Почему меня не подождали? – Алекс не скрывал своего недовольства.

Ответ Сухова прозвучал подчеркнуто сдержанно.

– Пришлось торопиться. С ним ушел Штефан.

– По какой ветви времени они движутся?

– Левой радиальной спирального ветвистого рога.

Алекс недовольно поморщился.

– Лучше ничего не могли найти?

Сухов недоуменно посмотрел на темпор-штурмовика.

– А чем она тебе не нравится? Не пересыхающая, гибкость в норме…

Алекс неопределенно махнул рукой.

– Не знаю. Неуютно в ней. Такое ощущение, что она… скукоживается, что ли… Да и почки времени совсем не развиваются. Я же докладывал…

– Помню, – Сухов встал, вышел из-за стола, приблизился к окну. – Мы тогда же все проверили. Темпор-показатель в норме, временных запоров нет. А почки… Стандартный ступор, ты же знаешь – такое случается.

– В том то и дело, что нестандартный, – буркнул Алекс, но спорить больше не стал.

Федор, не оборачиваясь, стоял у окна, постукивая по пуленепробиваемому стеклу крепкими пальцами.

– Что еще? – в упор спросил Алекс, хорошо изучивший своего начальника.

Сухов вздохнул, повернулся к нему лицом и нехотя проговорил:

– Обрезатели ветвей активизировались.

Алекс пожал плечами.

– Ну и шут с ними. Проведут пару митингов, наорутся, тиснут несколько глупых статеек в какой-нибудь газетенке. Пусть их.

Сухов покачал головой.

– Не скажи… Ты замечал, что пики их активности в аккурат совпадают с появлением Чужого?

– И верно, – растерянно согласился Алекс. – Но что из этого следует?

Федор развел руками.

– Не знаю. Есть информация, что за последние годы они создали несколько групп по обрезанию ветвей времени.

Алекс удивился.

– Что за чушь? Они что, окончательно рехнулись.

– Положим, сбрендили они давно. Одна попытка установить связь с Темным Маркизом о многом говорит. Не понимают, что Вседерждатель Вселенной такого никогда не позволит.

– Уж не в Наблюдателей ли они верят? – предположил Алекс.

– И это возможно. Тревожит то, что в этих группах – они их, кстати, Отрядами свободы именуют – непропорционально много чеченцев.

– М-да…

Алекс вновь вспомнил горбоносого смуглого незнакомца. Встречи с ним представали в новом свете.

– Ну да ладно, – Сухов вернулся за стол. – Это все предположения, не более. Лучше познакомьтесь.

Молодой человек, о существовании которого Алекс успел забыть, быстро вскочил и замер, прижав руки по швам.

– Я, собственно, уже знаком. Заочно… – пробормотал он, с обожанием глядя на Алекса.

– Вот и отлично. Это Сидор Молотов, – объяснил Алексу Сухов. – Выпускник темпор-академии. Твой напарник.

Алекс кивнул и окинул Сидора внимательным взглядом, под которым тот зарделся, словно неопытная девушка.

– Надо думать, что теоретически мой новый партнер подкован превосходно? – поинтересовался Алекс.

– Я… – заговорил было Молотов, но Федор перебил его.

– Академию Сидор закончил с отличием. Все, о чем там считают нужным рассказывать, изучил.

Алекс удивился.

– Неужто от молодых дарований что-то утаивают? Это не беда. Практика быстро поможет заполнить теоретические пробелы. Да и мы, старики, готовы поделиться знаниями. Так что – не стесняйся.

– Я пытался выяснить… – неуверенно заговорил Молотов. – Но никто не смог…

– Конкретнее, – оборвал его Алекс. – Что так и не сумел усвоить выпускник столь уважаемой академии?

– После последнего визита Чужого было обнаружено немалое количество непонятных выделений. Знаю, что их долго и тщательно изучали, но результаты исследований оказались засекречены…

Сухов поморщился и сказал:

– Вот так и рождаются легенды. Слухи, несколько недобросовестных журналистов, плюс недоделанный закон о печати… Нечего там было засекречивать. Идея, что эти выделения являются остатками жизнедеятельности Чужого и помогут разобраться в его метаболизме, не подтвердилась. Возятся с ними до сих пор, изучают, а результатов – ноль. А ты, небось, надеялся этаким путем разгадать загадку? Если б все было так просто…

Неожиданно копнитель знаний заверещал, словно кот, которому прижали дверью хвост. Сухов, оборвавший пояснения на полуслове, резко приблизил к глазам ленту экспресс-информации, вгляделся в скользящие по ней значки и символы.

– Что? – почувствовав недоброе, выдохнул Алекс. – Что случилось?

Федор поднял на него глаза, пожевал губами…

– Юрка?! – понял Алекс. – Что с ним?

– Обрыв ветви, – вымученно выдавил из себя Сухов. – Вектор времени, в который попали Штефан и Семецкий, свивается узлом, внешний покров ветви аннигилирует. Ребята живы, но как их вытащить из этой переделки, я не представляю.

Алекс резко спросил:

– До Чужого им далеко осталось?

– Трудно сказать… Ты не хуже меня знаешь, что понятия «далеко-близко» в аннигилирующем времени довольно относительны. Общепринятой теории узла ветвистости нет, а частные гипотезы многого не объясняют. Ясно одно – все зависит от временных почек, стадии их активизации, возможности укоренения в матричный ствол. Но то, что без Чужого здесь не обошлось – бесспорно.

В кабинете установилась тяжелая тишина.

– Аналитическая группа скоро будет? – почти спокойно спросил Алекс.

Сухов посмотрел на часы.

– Собрались полчаса назад. Наверное, уже приступили к обработке поступающей информации.

– Это хорошо, – раздумчиво протянул Алекс. – Их данные мне пригодятся.

– Решил идти, – констатировал Федор.

Алекс жестко посмотрел на руководителя сектора.

– У тебя имеются другие идеи? Шанс спасти Юрку и Штефана есть. И не забывай – до Чужого они не добрались, и мы не знаем, чем он занимается.

– Да все я понимаю, – отозвался Сухов. – Знаю, что другого выхода нет, но… А! – отчаянно махнул он рукой. – Лучше бы я сам пошел…

Алекс дружелюбно положил руку ему на плечо.

– Успокойся. У меня с Чужим старые счеты. Пришла пора поквитаться.

– А я? – подал голос молчавший до этого Молотов.

Алекс холодно произнес:

– Вам, мой молодой друг, придется остаться. Сухов видимо не сказал тебе, что я по своей природе – волк-одиночка, – но, заметив, как помрачнело лицо юноши, темпоральщик смягчился. – Не переживай. Чувствует мое сердце, что эта схватка с Чужим затянется. Уверен – в штурмовом десанте место для тебя найдется.

Алекс шагнул к дверям, но оглянулся… Сухов и Молотов напряженно глядели ему в след. Ободряюще улыбнувшись им, темпор-штурмовик вышел из кабинета.

4. Меч Конана. Магия и чудовища

Расставание с сэром Гуго Непобедимым затянулось. Рассказав о своих бедах, он оттаял и оказался великолепным собеседником. Да и запасы вин и изысканных закусок, хранящихся во вьюках, навешанных на его лошадях, казались неисчерпаемыми. Новоиспеченные друзья выпили за прекрасных дам, доблестных рыцарей, благородных правителей, затем подняли тосты за тех, кто делами своими поддерживал славные традиции, потом… В общем, когда Оген разлепил-таки слипающиеся веки, солнце успело подняться над верхушками деревьев. Сэр Гуго, который, несмотря на ночные возлияния, оказался на диво бодр и свеж, счел невозможным для своей чести отпустить Огена без завтрака. Рыцари устроились у вновь разожженного костра и, сопровождаемые завистливыми взглядами предназначенной сэру Гуго свиты, подняли кубки. Естественно, что первый тост был провозглашен за достойнейшую миссию, которую возложил на себя Оген, второй – за погибель всех недругов, кои дерзнут встать у него на пути, третий… В конце концов Оген начал всерьез беспокоиться, успеет ли он добраться к назначенному месту до захода Солнца. Сэр Гуго чутко уловил его волнение и предложил выпить «на посошок» – тост, от которого ни один благородный рыцарь не вправе уклониться. На прощание друзья обнялись, но, добравшись до недовольно пофыркивающей, застоявшейся лошади, Оген припомнил одну древнюю традицию и провозгласил «стременную». Сэр Гуго с восторгом согласился. Рыцари поклялись в вечной дружбе, но время – увы! – не позволяло продолжить приятное общение. С сожалением Оген водрузился в седло и двинулся навстречу опасности. Впрочем, о предстоящих заботах думать не хотелось. Пока конь, осторожно переставляя ноги, спускался с холма по скользкой извилистой тропе, Оген с удовольствием вспоминал удивительную историю, рассказанную сэром Непобедимым, и события последних часов. Внезапно лошадь встала, как вкопанная, и поднявший тяжелую голову Оген увидел перед собой слугу сэра Гуго, державшего в руках хорошо знакомый рыцарю кубок, наполненный до краев. Оген оглянулся. На вершине холма виднелась фигура размахивающего руками сэра Непобедимого. За спиной рыцаря мрачно толпились его предназначения.

– Закур… за… курганная! – донеслось до Огена.

Он благодарно поклонился, принял кубок и с удовольствием осушил его. После этого подвига, голова Огена сама собой склонилась на гриву лошади, и мягкое покачивание накинуло на мысли рыцаря сладкие тенета дремы. Седло мерно колыхалось, словно колыбель в далеком детстве, откуда-то доносился заботливый голос мамы. Он тормошил, вытаскивал из объятий сна, тревожил:

– Просыпайся, засоня… Хватит… Пора вставать!..

– Сейчас… Я еще минуточку… Сейчас… – пробормотал Оген, собрался с силами и поднял голову.

Узкую звериную тропу обступали хищно придвинувшиеся деревья. Ветер тревожно шумел в их вершинах. Небо стремительно затягивалось рваными свинцовыми тучами. Перед самыми копытами коня дорогу перебежал длиннобородый гном, кутающийся в старый выцветший плащ с капюшоном. Обернувшись на ходу, гном сквозь зубы обругал рыцаря на своем тарабарском языке.

Оген лениво подумал, что надо бы сойти с коня и вбить мозгляка в землю по самые уши. Благо, почва здесь мягкая, ноги лошади вминаются в нее чуть ли не по бабки. А, кстати, почему так? Оген привстал на стременах, но тут деревья впереди расступились, и рыцарь аж присвистнул от изумления. Перед ним расстилалось необозримое болото.

– Куда же ты завез меня? – недовольно поинтересовался у коня Оген. Тот скосил на седока карий выпуклый глаз и коротко всхрапнул, словно поясняя, что его дело – двигаться, а выбор дороги входит в обязанности всадника.

Впрочем, Оген уже сообразил, куда они попали. Выступавший из наплывов болотного тумана менгир, венчающий невысокое нахолмие, был ему знаком. Впереди простиралась бездонная Гремлинская трясина.

– М-да… – протянул Оген, растерянно озираясь. – Хуже не придумаешь…

Положение и в самом деле складывалось малоприятное. Время явно к полудню, возвращаться – значит заведомо не успеть к месту, где укрыт меч Киммерийца. А пути через трясину Оген не знал. Слышал, что туда уходили отдельные храбрецы, но возвращались ли они? Об этом никто не рассказывал. Вот только выхода у Огена, похоже, не оставалось…

Вздохнув, он пожал плечами и спешился. Из поклажи, уложенной в седельные вьюки, отобрал самое необходимое, упаковал заплечный мешок. Доспехи, поколебавшись, снял – если в них ухнешь в болото, никакая молитва не поможет. Ну да ничего, дубленая кожаная куртка защитит и от остроги трясинного разбойника, и от зубов хищных тварей…

Скакун внимательно следил за приготовлениями хозяина, и в его влажных глазах читалось явное неодобрение. Оген усмехнулся, ласково потрепал коня по холке.

– Не переживай, – успокаивающе произнес он. – Доводилось, если помнишь, попадать в разные ситуации. Выберемся. – Оген помолчал, еще раз окинул взглядом бесконечное, навевающее тоску болото, разлегшееся перед ним, и вновь заговорил: – В общем, мне туда… А ты возвращайся домой.

Он легонько хлопнул коня по крупу. Умное животное мгновение поколебалось, потом решительно повернулось в сторону леса и затрусило по покрытой жирными лужами тропинке.

«Доберется, – подумал Оген, – отобьется и от зверя, и от нежити, и от лихого человека. Может, гнома-охальника по пути затопчет? Это было бы совсем неплохо. Ладно, пора и мне двигаться…»

Третий час он осторожно продвигался к самому сердцу Гремлинской трясины. Лишь один раз болото недовольно вспучилось, и огромные, покрытые красными прожилками глаза уставились на рыцаря. Оген потянулся к рукояти меча, предусмотрительно заброшенного за спину, но неведомое чудовище не шевелилось. Взгляд застарелого алкоголика внимательно ощупал человека, потом болото глухо вздохнуло. Бугор тины неспешно двинулся прочь – в сторону обломков древнего строения, торчащих из грязи.

Оген помедлил, но, поскольку ничего больше не происходило, сделал следующий шаг. И опять запружинила под ногами плетенка из корней давно умерших растений. Больше всего Оген боялся разрывов в этой ненадежной опоре. Поставишь ногу не туда, болото жадно чавкнет, и… Это постоянное ожидание опасности, от которой невозможно уберечься, изматывало хуже явной угрозы. Поэтому, когда чуть в стороне возник островок твердой земли, поросший чахлыми лиственницами и березками, Оген решительно направился к нему – передохнуть хоть немного.

Гибкое лилово-коричневое щупальце вырвалось из болотной тины и со свистом рассекло воздух рядом с лицом рыцаря. Оген, мгновенно позабывший о коварных ловушках трясины, выхватил меч и стремительно нанес ответный удар. Полоса сверкающей стали едва не отсекла остро зазубренную клешню невероятно верткого чудовища. Кто на него напал, Оген не знал. Возникало ощущение, что болотных обитателей было несколько: щупальца, ядовитые шипы, жадно щелкающие клешни угрожали рыцарю, фонтаны грязи поднимались из болотных глубин, утробное уханье сменялось пронзительным, закладывающим уши свистом…

Внезапно все стихло. По взбаломученной воде разбегались быстро исчезающие круги, снова стал слышен надрывный стон каких-то болотных птиц, неутомимо выводивших свою однообразную песню. За время пути она успела въестся Огену в печенки, не раз возникало желание пойти на звук и разогнать к чертовой матери участников затянувшейся птичьей тризны. Или праздника?

Болото взбурлило, и на берег островка, до которого Огену оставалось сделать какой-то десяток шагов, выбралось совершенно невероятное существо. Огромная лягушачья голова покоилась на коренастом, густо покрытом лоснящейся шерстью торсе, левая рука чудовища заканчивалась покрытой прочной скорлупой клешней, правая – длинными и гибкими пальцами, между которыми свисала тонкая и прозрачная перепонка. Ног у страховидлы не было, они сливались в длинный, нервно подрагивающий хвост с острым, похожим на скорпионье, жалом на конце. Из-за спины болотного обитателя то и дело поднималась пара тех самых щупалец, от объятий которых Оген еле увернулся.

Чудище внимательно осмотрело рыцаря, потом разинуло широченную пасть.

– Зараза! – с чувством произнесло оно. – Едва не отхватил мою любимую лапу… Чего вылупился? Ты кто такой?

– А тебе что? – хрипло выдохнул Оген.

– Любопытно, – признался болотный житель. – Нужно же знать, кого я чуть не слопал.

– Чуть не считается, – возразил рыцарь.

– И это верно, – не стал чиниться страховидло, потом вполне миролюбиво добавил: – Чего ты в грязи топчешься? Иди сюда, передохни.

Оген сделал несколько осторожных шагов, выбрался на твердую землю и опустился на высокую сухую кочку. Меч он продолжал сжимать в руке.

– Ну что ж, продолжим беседу, – изрекло болотное чучело и, не дожидаясь ответа, спросило: – Ты зачем в трясину полез, придурок?

– Тороплюсь на ту сторону, – не счел нужным скрывать причину своего появления в этом месте Оген.

– Ну, дает! – хохотнуло чудище. – Вброд перейти Гремлинское урочище! Много видел олухов, но эдакого…

– А что, это действительно невозможно? – осторожно осведомился Оген.

– Почему? – вопросом на вопрос ответил уродец и неожиданно добавил: – Звать меня можешь Квархом.

Обитатель болот сорвал лист незнакомого рыцарю растения, раскрошил в него пучок сухого мха, ловко свернул самокрутку и прикурил от невесть откуда добытого уголька. Понаслаждался произведенным эффектом и выпустил в сторону оторопевшего Огена длинную струю вонючего дыма.

– Драться больше не будем? – спросил Оген, глядя на умиротворенную морду страховидлы.

– Не-а, – мотнул башкой Кварх, – Порезвились и будет. Скучно.

Хвост его стремительно дернулся, и из воды вылетела здоровенная лягушка. Истошно дернув лапками в воздухе, она попыталась заорать, но гибкое щупальце уже изменило траекторию ее полета, и лягва канула в широко разинутой пасти Кварха.

– Вот так, – удовлетворенно произнес уродец. – И поверь, это гораздо вкуснее человечины. Да и полезнее к тому же. Ясно?

Оген, убиравший меч в ножны, кивнул. Тень робкой надежды забрезжила перед ним.

– Так, может быть, ты поможешь мне выбраться из болота? – в лоб спросил он.

– Это еще зачем? – искренне удивился Кварх. – Сам вляпался, сам и выкручивайся. Принцип у меня такой.

– Ради разнообразия, – пояснил Оген. – Приятно иногда сделать доброе дело.

– Да? – Кварх задумчиво поскреб макушку острым кончиком хвостового жала. – Интересная мысль… Хм… А почему бы и нет? Ты меня сегодня здорово развлек, а у вас, человеков, говорят, что долг платежом красен. Занятно… Вот только как тебе помочь? Куда ты шлепаешь-то?

– К Вратам Забытого Мага, – признался Оген.

Кварх озадаченно хрюкнул:

– Нашел местечко… Да еще, небось, метишь попасть туда до захода Солнца?

– А ты откуда знаешь? – удивился рыцарь.

– Можно подумать, по-другому бывает! – довольно осклабился Кварх. – Вот только дороги прямой туда нет. Даже для меня. И слева не пройдешь – сожрут и косточки не выплюнут…

– Кто? – перебил разговорчивого уродца Оген.

– А тебе не все равно? – осведомился Кварх. – Важен результат. Справа… Там пробраться можно… Добредешь до Земли Обетованной, потом – через пустыню, через горы, морем… Года за полтора обернешься, пожалуй. Вот еще задача! Подозревал я, что добрые дела лучше не делать. Ну, уж коли взялся… – чудище повздыхало, потом решительно хлопнуло лапой по земле. – Видишь вон ту каменюгу?

Оген вгляделся в поднимающиеся над трясиной испарения и кивнул.

– Дойти до нее не сложно, – пояснил болотный житель, – тут неглубоко, корни прочные. В общем, – доберешься. А там – как повезет. И не приставай с расспросами, больше все равно ничего не скажу.

– Ну что ж, и на этом спасибо, – Оген поднялся. – Да, ты не слышал, не проходил ли недавно через болото один воин…

– Здоровенный, волосатый, грубый, вся грудь в шрамах? – перебил его Кварх.

– Точно, – насторожился Оген.

– Не слышал, – зевнуло страховидло.

– Откуда же ты знаешь, каков он? – растерялся рыцарь.

– А ты что, других встречал? – довольно хохотнул Кварх. – Ладно, проваливай. Мне еще перед ланчем поспать нужно…

До валуна, указанного обитателем болот, Оген и в самом деле добрался без труда. Настораживало лишь то, что висело над каменюгой какое-то странное марево, и чем ближе подходил к нему рыцарь, тем плотнее оно становилось, пока не слилось в плотную туманную стену. Поколебавшись мгновение, Оген шагнул вперед, запнулся за что-то и чуть не упал. С трудом удержал равновесие, выпрямился и настороженно прислушался, ибо смотреть было некуда – перед глазами колыхалась белесая пелена. Оген оглянулся, но не увидел недалекого островка, на котором устроился отдыхать от трудов праведных и не очень Кварх. Рыцарь сделал несколько шагов вперед – туманное марево заметно поредело, и грязь под ногами перестала чавкать. Оген присел, ощупал рукой поверхность болота – было такое ощущение, что ее покрывал слой холодного тонкого льда, однако, был он прочен, под ногами не прогибался. Пожав плечами, рыцарь пошел навстречу неизвестности.

Странный туман стремительно рассеивался, и не успел Оген сделать и двух десятков шагов, как вышел из-под его пелены. Огляделся и охнул от удивления – неподалеку виднелась ладно рубленая изба, а от нее поспешала к опешившему рыцарю красна девица. Подойдя ближе, она низко поклонилась. Длинная коса тяжело хлопнулась о землю.

– Исполать тебе, добрый молодец, – нежным грудным голосом произнесла красавица.

Еще через час напарившийся в бане Оген сидел за уставленным яствами столом. Целиком запеченная бела лебедь была окружена тарелями с копченой медвежатиной, солеными грибочками да моченой брусникой. В изукрашенном росписью деревянном ковше пенилась ароматная медовуха. Хозяйка избы, подперев щеку упругой рукой, жалостливо смотрела на проголодавшегося рыцаря.

– Не печалуйся, гость дорогой, – успокаивала она Огена, с тревогой посматривавшего на заваливающееся к западу светило. – Помогу я тебе в твоей беде-кручине. Служба у меня, вишь, такая: принять странника, в баньке помыть, напоить, накормить, спать уложить, дорогу указать. Почитай, тыщу лет этим занимаюся. Отдохнуть решила было, укрылась в трясинах-чащобинах, да, знать, не судьба. А ты кушай, болезный, кушай. И что вам, витязям дома-то не сидится? Что за счастье вечно жар-птицу ловить? Одно слово – мущины. А ты, как управишься с делами, дорог трудных да окольных не ищи, сюда возвращайся. Поспишь на пуховиках, силушек наберешься, никакой ворог перед тобой не устоит. А я тебе подмогну, не сумлевайся. Как не помочь такому витязю?

С трудом вставши из-за стола, Оген хотел было отвесить хозяйке поясной поклон, но понял, что сделать это будут затруднительно, и галантно чмокнул ее в пухлую ручку. Зардевшаяся красавица сама проводила его до болота. Она шла впереди, а Оген любовался ее гибким станом, округлыми плечами, стройными ногами и жалел, что дела не позволяют ему задержаться. Туманная стена расступилась перед хозяйкой, и рыцарь тяжело вздохнул, завидев гибельную трясину. Однако, девица с улыбкой достала из кармана небольшой клубок, бросила его в тухлую воду и пояснила:

– Он доведет. Не опасайся, наше колдовство верное, мутью да чернотой заморской не порченое.

А клубок уже скользил по болоту, и за ним тянулась блестящая прочная дорожка. Оген уверенно шагнул на нее, а вслед ему летели сердобольные слова:

– Сильно-то не поспешай. После еды вредно. Да здесь недалече…

У Врат Забытого Мага он оказался неожиданно быстро. В очередной раз посмотрел на Солнце, облегченно вздохнул, поняв, что успевает, и задумался. Впереди был самый опасный участок пути. До гигантских, тесно сдвинувшихся утесов оставалось не более получаса ходьбы, но что ждало его за ними, Оген не знал. И еще что-то тревожило, но что? Ответ он нашел неожиданно быстро: на влажной земле четко отпечатались следы – недавно здесь прошли люди.

Оген прислушался к внутренним ощущениям. Трое из незнакомцев были обычными рубаками-наемниками, зато следы четвертого явно хранили отметку магии. Не самой мощной – от силы второго-третьего уровня, но… Малоприятно. И маг опережал Огена. Правда, колдуну и его спутникам еще предстояло пройти Лабиринт – к нему они и направлялись. Дорога более безопасная, зато неблизкая. Недаром Оген предпочел идти через загадочные Врата…

Он шагнул было к ним, но из недалекого кустарника послышались громкий треск и отчаянная ругань.

«Медом это место намазано, что ли?» – недовольно подумал Оген.

Поколебавшись, он укрылся за обломком скалы – стоило оценить приближающуюся опасность. Через мгновение рыцарь понял, что поступил правильно: из кустов вывалился исцарапанный и разъяренный громила. Обозрев бешеным взглядом окрестности, он злобно пробормотал:

– Конан мертв? Раскатали губу! Конан жил, Конан жив, Конан будет жить!..

Почесав давно не мытую шевелюру, громила решительно направился в сторону болота.

«Так вот ты каков, Киммериец!» – подумал Оген, с уважением глядя вслед гигантской фигуре. Он оценил могучие плечи, болтающийся на поясе героя огромный тесак, который Конан, судя по всему, считал кинжалом, и окончательно решил, что поступил мудро. Конечно, почетно носить звание человека, рискнувшего схватиться с Киммерийцем, вот только звание это доставалось всем посмертно…

Приближение мага Оген почувствовал издалека. Проклятье! Он без проблем прошел Врата и лежащее за ними узкое извилистое ущелье. Амулетов силы, которые Оген предусмотрительно захватил с собой, хватило. И вот – новая проблема. А до цели оставалось несколько шагов – пересечь неширокую площадку, войти в Зачарованную пещеру, протянуть руку… Но именно на эту площадку вел выход из Лабиринта, который маг, похоже, успешно прошел. Оген вздохнул, извлек меч из ножен и стал поджидать соперников.

– Ба, кого я вижу?! – маг оказался плюгавеньким, потертым жизнью да к тому же еще и рыжим. Его белесые глаза насмешливо следили за Огеном. – Очередной рыцарь. Кажется, уже десятый за последнюю неделю. Не так ли? – он обернулся к своим спутникам. Те радостно заржали.

Оген искоса оглядел их. Мелочевка. Хватит пары минут, чтобы поставить хамов на место. Маг – другое дело. Конечно, он хлипковат, но пакость устроить может. И времени на раздумья не осталось – маг уже поднимает посох… Придется воспользоваться последним резервом… Оген резко выбросил вперед руку с пальцами, сложенными в знак Урр. Удар был нанесен слишком неожиданно, маг явно не ощутил наличия у своего противника колдовских способностей. Энергетический удар он отклонил, но отразить совсем не сумел. Магическая волна ударила его ниже пояса. Колдун выронил посох, сломался пополам и выпучил глаза.

– Ё-моё… – выдохнул он.

С растерявшимися рубаками Оген расправился даже быстрее, чем планировал. Подошел к бьющему поклоны магу, подобрал посох, отбросил его в темноту тоннеля, ведущего в Лабиринт. Маг поднял слезящиеся глаза.

– Ты что делаешь? – простонал он. – Садюга! Как я без него вылечусь?

– Перебьешься, – равнодушно отозвался Оген. – Человек ты уже немолодой, а с возрастом кое от чего приходится отказываться. Жить будешь, радуйся хотя бы этому.

Он еще раз осмотрел поверженного противника, усмехнулся и вошел в мрачный зев пещеры.

Дракон был огромен. Его кожистые крылья с хрустом раздвигались и складывались, глаза горели багровым пламенем, алмазные когти яростно скребли каменный пол пещеры. Чудовище привстало, и Оген увидел сокровище, которое охранял дракон – длинный, отливающий лунным светом меч. Меч Конана! Оген качнулся вправо – голова чудовища повернулась туда же, влево – дракон пристально следил за ним. Так… Теперь нужно подойти ближе, еще, еще немного… Дракон попятился, ему было тесно, не хватало места для маневра. Чудовище поднялось, распрямило лапы… Пора! Оген бросился вперед, распластавшись над самым полом.

Дракон попытался схватить его, засунув голову себе под брюхо, но не достал, неуклюже дернулся и тяжело завалился на бок. Оглушительный рев сотряс стены пещеры. Но Оген успел уже сжать в ладони рукоять меча Киммерийца и вскочить на ноги. Бурная радость волной захлестнула его. Он сумел! Сделал то, что не удавалось никому! Что сможет противопоставить эта ящерица-переросток человеку, в руках у которого меч Конана!

Странное похрустывание заставило Огена обернуться. Тысяча чертей! Магическая дверь в стене пещеры медленно затягивалась. Он слишком много времени потратил на мага-недоучку…

Дракон готовился к атаке, но Огену было уже не до него. Рванувшись к двери, он почувствовал, как прогибается, а потом рвется магическая перепонка. То, что сгруппироваться он не успевает, Оген понял слишком поздно…

5. В тисках виртуальности. Судьбы великих

Свалка программ оказалась довольно угрюмым местом. Системщики давно приметили, что, чем дольше используются виртуальные устройства, тем больше времени требуется на их утилизацию. Так и возникла на окраине кибера территория, которую не видел ни один находящийся в здравом уме посетитель. Среди гор обломков виртуальных строений, куч почти распавшихся конструкций бродили, словно привидения, полупрозрачные программы, некогда участвовавшие в вышедших из моды играх. Не хватало только мрачных завываний, бряцания костей и лязга оков. Тогда ощущение, что Элен стала участницей съемок популярного ужастика, было бы полным. Разведчица мрачно рассматривала отбросы развлекательного бизнеса. В ее голове крутились слова преуспевающего и довольного жизнью Билли Бонса. «Только программа в наши дни может быть счастлива… Нам, в отличие от людей, нажитого другими не нужно…» Так, кажется, выражался виртуальный пират? И, тем не менее, любое создание человека хранит на себе его отпечаток. Во всяком случае, выброшенные на обочину жизни никому не нужны и не интересны. Будь то люди, будь то программы…

Бардак на свалке царил невероятный, однако Элен приметила узкую тропку, вьющуюся между холмов виртуальных отбросов. Мгновение поколебавшись, разведчица решительно ступила на нее. Под ногами что-то похрустывало, нависающие со всех сторон мусорные завалы грозили обрушиться ей на голову, но Элен упорно шла вперед, сторожко прислушиваясь к плотно накрывающей свалку тишине.

Дом появился впереди абсолютно неожиданно для нее. Уютный такой особнячок, в создание которого хозяин вбухал чертову уйму вертолларов. Этому домику стоять бы в фешенебельном районе кибера да вызывать зависть соседей и посетителей, а он ютится на грязной и вонючей свалке.

«Э, нет, – тормознула себя Элен, – не фантазируй, мать. Слава Богу, виртуальные отбросы ничем не пахнут, да и испачкаться здесь непросто. И, тем не менее, хозяин этой милой дачки – существо очень и очень странное…»

Разведчица поднялась на аккуратное крыльцо по уютно заскрипевшим ступеням (страшно представить, сколько пришлось заплатить за этот скрип!) и осторожно постучала в изукрашенную витражами дверь. Ответа не было. Элен легонько надавила на медную ручку – дверь мягко отворилась. Разведчица оказалась в огромном холле, заставленном виртуальными чучелами зверей, обитающих как на Земле, так и в вымышленных мирах.

«Нет, хозяин все-таки большой оригинал, – подумала Элен. – Вот только где он? Проводит зачистку свалки от бродячих программ?»

Довольный смешок стал ответом на эти невысказанные вслух вопросы. По ступеням лестницы, ведущей в холл со второго этажа, спускался человек. Сердце Элен подпрыгнуло, замерло и засбоило. Судя по словам Снегиря, она думала, что смотритель свалки возрастом превосходит первого президента Истинно Демократической России. А тут… К ней приближался стройный загорелый атлет. Его глаза светились таким восторгом, что Элен почувствовала, как щеки ее багровеют. Никогда еще опытная разведчица не испытывала такого чувства – пугающего и манящего одновременно. Элен поняла, что ощущает бабочка, летящая на огонь. Руки незнакомца нежно легли на ее плечи, губы разведчицы сами потянулись к его лицу, и через мгновение голова Элен пошла кругом от сладостного поцелуя.

«Боже, что это со мной?» – со смятением и восторгом подумала разведчица. А незнакомый (но уже такой близкий) голос мелодично обволакивал ее волшебными тенетами.

– Как вы прекрасны! Нужно обладать исключительным вкусом, чтобы создать столь изумительный виртуальный облик… Само совершенство… Но я уверен, что в реальной жизни вы еще обворожительнее…

Руки незнакомца ласкали Элен, и она послушно следовала за ними, чувствуя, что слаще этого момента в ее жизни ничего больше не будет…

Внезапно разведчица насторожилась. Ее нога тесно прижималась к телу атлета, но отнюдь не ощущала то, что должна была ощущать! Элен напряглась.

«Блин! Да это же программа… Вот это накололась!» – сообразила она.

Колено Элен с силой врезалось в то место на теле красавца, где должно было ощущаться так и не ощутимое.

– Бли – ин!.. – протянул атлет, сломался пополам и… выключился.

– Браво! – послышался негромкий голос за спиной разведчицы.

Элен резко повернулась. В глубоком кресле, стоявшем в дальнем углу холла, утонул седой человек. Он был настолько стар, что на память разведчице пришло слово «древний». Первый президент Истинно Демократической России казался бы рядом с ним подростком, а Демократическая мать – девчушкой. Но глаза старца смотрели пытливо и цепко.

– Браво, – повторил он. – Ты первая сумела раскусить этот орешек.

Элен молча рассматривала смотрителя свалки – безусловно, перед нею был именно он. Так и не дождавшись ответа, старик снова заговорил:

– Откуда ты, прелестное дитя? – в его голосе сквозила легкая насмешка, и Элен насупилась. Наконец, облизнув враз пересохшие губы, она ответила:

– Этому миру нужна помощь. Меня прислал Снегирь…

– Вот как? – смотритель неожиданно легко поднялся на ноги. – Ну что ж, подозреваю, что разговор предстоит долгий. Вот и прекрасно – у меня есть чудесный контрабандный кофе. Надеюсь, нам не придется жалеть о потерянном времени…

– Рассчитали вы все верно, – смотритель бог знает в какой раз прихлебнул из чашечки, изготовленной из настоящего виртуального фарфора китайского производства (ценность этой вещицы Элен даже боялась представить). – Ну что ж, посмотрим…

Он повернулся к монитору гигантского компьютера, сухие пальцы старика легко запорхали по клавишам. Несколько раз смотритель отрицательно покачивал головой, потом замер и всмотрелся в калейдоскоп цифр и символов, стремительно мелькавших на экране.

– Пожалуй, это подойдет, – раздумчиво сообщил он, еще немного подумал и подытожил: – Да, это то, что нам нужно. Слушай, – старец повернулся в сторону смирно сидевшей на мягком диванчике Элен, – через сорок две минуты начнется очередная битва при Гавгамелах. Македонцы против персов… Впрочем, это ты, наверняка, знаешь.

Элен покачала головой:

– Помню только, что «царь персидский, грозный Кир в бегстве свой порвал мундир».

Старик пожевал губами.

– Глубокие познания… В битве, о коей я говорю (состоялась она, кстати, в 331 году до Рождества Христова), сошлись войска Дария и Александра Великого. Говорили, что в персидском войске одних пехотинцев было чуть ли не восемьдесят тысяч, сотня боевых колесниц, полтора десятка слонов, до двенадцати тысяч кавалеристов. Македонцев было поменьше, но все равно толпа там соберется еще та, ты в ней легко затеряешься. Нужно уловить момент, когда дрогнут и пустятся в бегство скифы…

– Македонские? – уточнила Элен, внимательно вслушивавшаяся в слова старца.

– Персидские! – вспыхнул тот. – Чему вас только в школе учат? Они стояли на левом фланге войск Дария. Александр сражался на правом фланге, ты должна держаться к нему поближе. Постараешься – и Македонского не потеряешь, и скифов углядишь. Когда те начнут отступать, выпускай «птичку»…

Смотритель ласково погладил небольшое серое существо, устроившееся на его плече. «Птичка» щелкнула клювом и ущипнула хозяина за палец.

– Засиделась? – ласково улыбнулся тот. – Ничего, близится твой звездный час… – старик снова посмотрел на Элен. – Не волнуйся. «Птичка» сама знает, что делать. Только будь очень осторожна, верно определи момент. Мне страшно подумать, что будет, если ты ошибешься. Вирус Семецкого на воле, это знаешь ли… М-да…

– Я вас не подведу, – горячо заверила смотрителя Элен.

– Что я, – устало махнул рукой тот. – Я с этим миром сросся намертво, меня отсюда так просто не выкорчуешь. А вот ты рискуешь. Неверно запущенный ЮС страшнее взрыва сверхновой… Ну да делать нечего.

Элен озадаченно осматривала поле битвы. Громыхая снаряжением, топали куда-то вздымавшие облака пыли отряды, стремительно мчались по своим делам всадники, ревели трубы. Основу войск составляли виртуальные бойцы, но и посетителей кибера здесь было немало. Один из них – веснушчатый, кривоногий, облаченный в псевдопанцирь и короткую юбочку – вертелся возле Элен. Шлем все время съезжал на вздернутый нос вояки, и тот очень героическим движением поправлял свое снаряжение. Заметив, что Элен обратила на него внимание, курносый подмигнул разведчице.

– Ох, и вломим мы Саддаму Хуссейну! – донеслось до нее.

– Кому? – удивилась Элен.

– Вломим! – вновь прокричал вояка, не расслышавший вопроса. – Будет знать, как вставать на пути великих североамериканцев и их верных союзников!

Он подошел поближе и тут же заметил «птичку», дремавшую на плече разведчицы.

– Кто это? – с очаровательной непосредственностью поинтересовался конопатый.

– Орел, – мрачно сообщила Элен, которой давно осточертели неудобные доспехи, жара, пыль и толкотня.

– А что же он такой маленький? – удивился кривоногий американец.

– Болел в детстве много, – буркнула разведчица, и тут войско македонцев пришло в движение. Вздохнув, Элен потопала в общем потоке, стараясь не терять из виду виртуальную копию великого полководца.

Судя по всему, битва развивалась по классическим канонам. Бактрийская конница прорвала оборону, выстроенную Парменионом, и вкупе с подоспевшими индусами и персами рвалась вперед, стремясь пошустрить в нехилом обозе македонцев. Александр, не затягивая время, быстренько произнес свою знаменитую речь, из коей следовало, что «победители получают себе все имущество врагов; побежденным же придется думать не о деньгах и рабах, а о том как, сражаясь, пасть со славой и без укора». Благодаря умело размещенным динамикам слова великого воителя в изложении Плутарха стали достоянием всех участников битвы. Вот уже двинулась с места ощетинившаяся копьями македонская фаланга, вот вместо разъяренных лиц и морд Элен видит бодро вскидывающиеся лошадиные крупы – скифы пошли в отступ…

«Пора!» – разведчица протянула руку в сторону яростно разившего врагов Александра Македонского, и «птичка», размазавшись в серую линию, скользнула под доспехи царя. Полководец глупо хихикнул, попытался засунуть ладонь за пазуху, но тут же замер, привстал на стременах и из-под руки посмотрел вслед уходящим наметом скифам.

– За мной! – прогремел над полем боя призыв воителя. – Сарынь на кичку! Мочи их, братва!

Несколько мгновений македонская кавалерия растерянно топталась на месте, но потом перестроилась и помчалась за своим предводителем, в одиночку преследовавшим отчаянно удиравшее скифское войско.

Какой-то всадник зацепил Элен, и ее отбросило в сторону. Разведчица крепко приложилась головой о землю и уже не видела, как серпоносные колесницы персов ударили во фланг начавшей разворачиваться фаланге македонцев…

Битва завершилась. Уже свысока поглядывающий на побежденных Дарий объехал по периметру поле боя, уже закончили суровые персидские пехотинцы сгонять в отары деморализованных солдат разгромленного войска…

Элен зашевелилась и со стоном ощупала голову. Даже шишки не было! «Виртуальная травма», – поняла разведчица и, собравшись с силами, достала плоский экранчик, который вручил ей на прощание смотритель свалки программ. Нажала нужную клавишу, всмотрелась…

По необъятным степям Причерноморья устало плелись остатки некогда великого войска. Враг ускользал, всадники на вислоухих мышастых лошадках маячили где-то на горизонте. Изредка подкрадывались они ближе, выпускали в измученных македонцев несколько стрел и снова растворялись в знойном мареве…

К Александру Великому приблизился гетайр.

– Государь, посол от Пармениона, – хрипло выдохнул он сквозь пересохшие губы.

Подъехавший всадник был покрыт слоем пыли, собранной на долгом пути от Тигра до Днепра. Он встретился глазами с непобедимым воителем и опустил голову.

– Неужто продули битву при Гавгамелах? – спросил Александр, хотя и так все было ясно.

– Да, Великий, – признался посланник.

– Чур меня! – возопил воитель. – Горе мне, душегубцу окаянному!

Он повернулся к стоявшему рядом стратегу, вперил в него тяжелый взгляд.

– Паки, паки… – растерянно пробормотал тот. – Иже херувимы… Житие мое…

– Какое житие?! – взревел царь Македонии. – Ты посмотри на себя, прыщ смердящий! Горе мне!.. Шведы Кемь взяли… И мальчики кровавые в глазах…

Картинка вдруг замерла. Элен быстро осмотрелась. Виртуальные воины застыли в нелепых позах, посетители кибера, наоборот, начинали приходить в себя и в недоумении крутили головами.

– Это безобразие! – визжал давешний саддамоненавистник. – За что я платил деньги?! Требую адвоката!

Его кривые ножки подкосились – давало знать себя слишком долгое пребывание в виртуальном мире. Разведчица подалась было в его сторону, но поняла, что теперь обойдутся без нее: невесть откуда появившиеся отряды спасателей торопились оказать помощь всем, кто в ней нуждался. Элен тряхнула головой и опустилась на землю, истоптанную сандалиями воинов и копытами лошадей.

– Молодец, девочка, – услышала она и подняла взгляд.

Рядом стоял шеф спасательной службы Главкиберстроя Самсон Давидович Напареули. Он улыбался.

– Отличная работа, – услышала разведчица и улыбнулась в ответ.

6. Чужой. И один в поле воин

Алекс знал, что рискует. Но времени не было, и он решил идти не по хорошо знакомым и проверенным темпоральным ветвям, а по плети времени. Она была тонкой, ненадежной, извилистой, свивающиеся в клубок петли грозили увести в прошлое, оторвать от привычной реальности. Однако Алекс чувствовал: по ней можно пройти к нужной точке. Как всегда, в минуты опасности включилось странное свойство его организма, которое сам темпор-штурмовик называл внутривидением. Он действительно видел временной поток, по которому шел, знал, где находится темпоральная точка, из которой можно выйти в непосредственной близости от Чужого.

Путь был нелегким. Темпор-волны закручивали штурмовика, сбивали направление, путали нейтронные связи в полушариях головного мозга. Пришлось включить давным-давно заблокированный эволюционным процессом крестцовый отдел спинного нервного ствола, довериться инстинктивному умению ориентироваться в пространстве и времени. Стало легче. Выдержав первые темпоральные наезды, тренированный организм приспособился, перешел в режим самозащиты. Теперь Алекс успевал улавливать уголками глаз странные призрачные картины, струившиеся по оболочке временной плети. То были варианты прошлого: и давно минувшего, и так и оставшегося нереализованным.

Место, где ему предстояло покинуть ненадежный временной поток, штурмовик определил качественно. Темпоральная плеть плотно обвивала одну из ветвей обратного времени, оболочка ее истончилась, создавая возможность перехода в нужную Алексу реальность. Смущало то, что рядом находилась бурно развивающаяся временная почка, готовая выбросить молодой темпор-росток, и Алекс вошел в темп, стараясь как можно быстрее пройти опасный участок. Это удалось, и вскоре он оказался там, где и планировал – на безжизненной поверхности Ио, неподалеку от тускло блестящего купола законсервированной несколько лет назад темпор-станции.

Куколка спецкостюма мгновенно отреагировала на изменение внешних условий, превратившись в скафандр высшей защиты. На плечи навалилась тяжесть, но Алекс знал, что через десяток секунд неприятные ощущения исчезнут. Он дал команду организму справиться с избыточной перегрузкой и огляделся.

Грязно-бурый диск Юпитера наваливался на близкий горизонт, а на его фоне… Алекс присмотрелся. Да, он не ошибся! Рядом с куполом темпоральной станции возвышалось нечто, напоминающее не то сглаженный весенним солнцем сугроб, не то гигантского, лишенного рожек слизня. Чужой! Извечный враг, загадка, которую никому еще не удалось разгадать… Возникло ощущение, что внимательные глаза пристально следят за человеком, выжидая момент, чтобы уничтожить дерзкого штурмовика, стереть его в темпоральную пыль.

Алекс передернул плечами, отгоняя наваждение, и двинулся к «лысине» – так не без юмора называли исследователи купол станции, и впрямь напоминающий макушку тщательно обритого черепа.

Несмотря на то, что люди покинули станцию достаточно давно, автоматика оказалась в рабочем состоянии. Входная дверь, подчинившись приказу, отданному Алексом, скользнула в сторону, пропуская его в купол. Темпоральщик стремительно прошел через анфиладу комнат первого этажа, вошел в кабину лифта, нажал нужную кнопку. Кабина мягко скользнула вверх, и через несколько мгновений Алекс оказался у пульта управления станцией. Быстро включил экран внешнего обзора, вгляделся в показания приборов и нахмурился. Чужой оказался гораздо ближе к станции, чем казалось со стороны. Его укоренившаяся часть находилась в каком-нибудь десятке метров от купола. Возникало ощущение, что странное существо пытается дотянуться до станции. Алекс быстро нашел временную ветвь, в которой находились его товарищи, и облегченно вздохнул. Юрка и Штефан сумели уйти из зоны темпоральной аннигиляции. Штурмовик прикинул, смогут ли они пробиться к ангару, где хранился медлительный, но надежный «Богомол». Шанс добраться до вездехода у друзей был, хотя и весьма призрачный. Но это все же лучше, чем нечего…

Алекс быстро защелкал клавишами, пытаясь установить связь с Управлением. С пятой, примерно, попытки это ему удалось. На экране возникло осунувшееся лицо Сухова. Увидев темпор-штурмовика, Федор радостно улыбнулся.

– Ты? Жив! Ну, молодчина. Где находишься?

Понимая, что время дорого, Алекс ответил коротко:

– На Ио. Говорю со станции. Есть любопытная информация…

– Ты прости, – перебил его Сухов. – Мы готовим десант, запарка страшная. Немного разгрузимся, и я сразу с тобой свяжусь. Идет?

– Принято, – кивнул Алекс, отключая связь.

Негромкие хлопки в ладоши – звук абсолютно невозможный на безлюдной станции – заставили его резко обернуться. Та-ак… В нескольких шагах от пульта управления стоял давешний горбоносый кавказец и нехорошо ухмылялся. За его спиной топтались еще четыре типа с мрачными физиономиями профессиональных убийц.

– Добрался-таки, – произнес горбоносый, перестав аплодировать. – Правду говорили, что ты парень шустрый.

Алекс внимательно осмотрел его и холодно спросил:

– Кто вы?

Горбоносый дернул губами.

– А это имеет значение? Ах, да… Тебе ведь нужно как-то ко мне обращаться. Ну, что ж… Именуй меня Посредником. Да, именно так. Это соответствует истине.

– И кого же вы представляете?

– Не догадываешься? Странно. У тебя репутация проницательного человека. Так и быть, сообщу. Разумеется, Братство Обрезателей темпоральных ветвей. Причем, не просто представляю. На меня возложено руководство всеми боевыми организациями Братства. Поэтому близкие друзья называют меня Генералом.

– Об этом я догадался. Но, похоже, это лишь одна сторона вашего, м-м-м, посредничества. А вторая?

– Всему свое время, – уклонился от ответа горбоносый. – У нас сейчас совсем иные, к тому же конкретные задачи. И первая – заполучить в свое распоряжение пульт, за которым ты так удобно расположился. Ты мне мешаешь. Поэтому, отойди тихонечко в сторону, не заставляй нас применять силу.

– А если я не соглашусь?

Горбоносый нахмурился.

– Я, человек где-то даже сентиментальный, ты мне ничего плохого не сделал. Пока. Зато мои соратники – люди грубые, причем очень умелые и решительные. Чужие мучения доставляют им наслаждения. Поначалу я планировал просто запереть тебя в каком-нибудь пустом помещении. В итоге, ты туда все равно попадешь. Вот только ни за здоровье, ни за саму жизнь твою я не поручусь.

– Закир, хватит вести с этим козлом пустой базар, – вмешался в разговор один из спутников горбоносого.

И тут же другой бандит резко взмахнул рукой. Алекс увидел внутривидением летящую в него метательную звездочку. Штурмовик пригнулся, и сюрикэн со звоном врезался в металлопластиковую стенку купола.

– Браво! – кивнул горбоносый. – Но это тебе не поможет.

Он сделал шаг в сторону, и тут же в руках остальных громил появились короткоствольные пистолеты. Боевики извлекли их невероятно быстро, но что стоила их скорость в сравнении с темпом, в котором уже находился Алекс! Штурмовик вошел в сжатое время и метнулся к врагам. Человеческий глаз был не способен уследить за его движениями. Голова бандита, стоявшего ближе всех к пульту, дернулась. Послышался хруст шейных позвонков, и безжизненное тело отлетело в сторону. Второй боевик получил жестокий удар, разорвавший ему селезенку и поджелудочную железу, третий остался без глаз и дико выл, катаясь по окровавленному полу, пока направленный удар не оборвал нить его никчемной жизни. Последний из спутников горбоносого успел спустить курок, но пуля так и не нашла цель, похожую на стремительную размазанную тень. Сюрикэн, подхваченный Алексом, врезался бандиту в переносицу и с хрустом углубился в череп.

Штурмовик вышел в реальное время и повернулся к горбоносому, который все это время независимо стоял в стороне, словно происходящее его абсолютно не касалось. Наконец, оглядев результаты побоища, он соблаговолил заговорить.

– Жаль мальчиков. Но сами виноваты. Упорно не хотели учиться. А ты, оказывается, кое-что можешь. Вот только пользы это не принесет. Ведь я и в самом деле Посредник…

Горбоносый развел руками и… исчез. В то же мгновение страшный удар обрушился на Алекса, за ним последовала целая серия. Темпоральщик не мог уследить за невероятно вертким и стремительным противником. Не хватало нескольких тысячных секунды – жалких крох времени, чтобы вписаться в темп, принятый горбоносым. Особенно сильный и точный удар потряс Алекса, и он потерял сознание. Когда штурмовик пришел в себя, то почувствовал, что лежит на полу, а его правую ногу разрывает острая боль.

«Двойной перелом костей голени, – понял Алекс, проанализировав свое состояние. – Плохо дело…»

Перебирая руками по стене, он с трудом поднялся. Чернота, стоящая перед глазами, медленно отступила. Алекс увидел стоявшего рядом горбоносого.

– Вот так, – удовлетворенно произнес тот. – Я предупреждал…

Договорить он не успел. Ввинчивающийся удар штурмовик наносил из неудобного положения, но уверовавший в победу противник подошел к нему слишком близко. Падая, Алекс извернулся и врезал горбоносому здоровой ногой ниже пояса.

– Мать твою… – с трудом выдохнул тот и сломался пополам.

– А вот это ты зря, – с угрозой пробормотал темпор-штурмовик. – Моя мама – женщина, достойная во всех отношениях, и я не позволю всякому дерьму поминать ее в подобном контексте.

Он дотянулся до шеи горбоносого, нащупал нужную точку и обездвижил противника. Уже теряя сознание, тот просипел:

– Идиот! Ты ничего не понял… Взгляни на экран…

С трудом добравшись до пульта, Алекс нажал соответствующую кнопку, перевел взгляд на экран внешнего обзора и оторопел.

Над плоской поверхностью Ио висел диск темпорального корабля-матки. Десантные боты вылетали из него, как пчелы из улья. Они окружали Чужого, штурмовики занимали сектора атаки. Но не эта грозная картина, и даже не то, что Чужой успел подобраться к самой оболочке купола темпор-станции, смутило Алекса. Что-то происходило с временной ветвью, по которой Чужой просочился на Ио. Внутривидение подтвердило первое впечатление: ветвь скукоживалась. Значит, Чужой не сможет уйти туда, откуда появился, застрянет в Солнечной системе! Атака темпор-штурмовиков заставит его обороняться, и чем все это закончится, никому не ведомо.

– Наконец-то до тебя дошло…

Алекс резко обернулся в сторону горбоносого. Тот по-прежнему лежал неподвижно, глаза его были закрыты, но говорил, несомненно, он. Вот только голос Посредника изменил тембр, стал ниже и грубее.

– Растерялся! Люди всегда были недалекими существами. Лучше взгляни сюда…

Экран мигнул, и изображение на нем изменилось. К ветви времени, привлекшей внимание Алекса, был пришвартован темпоральный грузовик. Ничего особенного – изрядно устаревшая модель, но было в нем что-то непривычное. В следующее мгновение Алекс понял, что его смутило. На верхней палубе грузовика была установлена странная башенка, и из нее изливались темпор-волны. Сила их была невероятна. Волны разбивались об оболочку ветви, буквально раздирая ее внешний покров.

Вновь зазвучал холодный жестокий голос:

– Еще четверть часа, и ветви каюк! Чужой навсегда останется здесь. И я не завидую обитателям этой системы…

– Кто ты? – уже предвидя ответ, спросил темпор-штурмовик.

– У меня много имен. Для тебя я олицетворяю Зло. Но что есть зло по отношению к врагам, как не доброта к себе и своим близким?

– Маркиз Тьмы, – презрительно бросил Алекс.

– Можешь звать меня и так. Мнение жалких червей никогда не интересовало таких, как я.

– За что ты ненавидишь человечество?

Громовой хохот отразился от стен купола.

– Человечество? Какое мне дело до вас, ничтожных муравьев, ползающих по куче мусора, которую вы в гордыне своей считаете Вселенной? Вы – убогая тупиковая ветвь эволюции, пожирающая себя изнутри. Нет, я ненавижу не вас, ибо недостойны вы такого сильного чувства. Мой враг – этот скользкий уродец, которого ты и подобные тебе инфузории нарекли Чужим. Бесчисленные годы я пытался расквитаться с ним, и месть моя наконец свершилась!

Алекс с отчаянием посмотрел на экран. Было ясно, что оболочка темпоральной ветви долго не продержится. Всю свою силу, всю ненависть к существам, вторгшимся в жизнь человечества, вложил темпор-штурмовик в этот взгляд, но ничего не произошло. Алекс слышал, что на Земле есть люди, способные придавать словам и взглядам невероятную физическую мощь, но, увы, сам он к этим Избранным не относился…

Внезапно рядом с кораблем Обрезателей ветвей появилась яркая точка. Алекс приблизился к ней внутривидением и разглядел темпоральный вездеход. «Богомол» приближался к терзающему ветвь времени грузовику. Алекс напрягся и ясно увидел высокий лоб, редкую шевелюру, жестко прищуренные глаза…

– Юрка! – выдохнул он.

А Семецкий уже направил тяжелый вездеход на судно Обрезателей. Сплющилась башня, извергающая темпоральные волны, грузовик завращало, потом он вспучился и лопнул ослепительно ярким шаром. Во все стороны разлетелись обломки, и тут же возвратная временная волна стерла все следы безобразия с полотна бездонного Космоса.

Боль утраты и радость от того, что грозная опасность ликвидирована, смешались в душе Алекса. Он повернулся к врагу и презрительно посмотрел на него. Тело горбоносого свивали судороги, его лицо перекосилось, из плотно сжатых губ вырывался не то рык, не то стон:

– Не-ет! Нет. Нет…

И в этот момент произошло еще что-то. Алекс почувствовал присутствие иного разума. Стенки купола дрогнули. Чужой добился известной только ему цели и проталкивался внутрь станции. Темпор-штурмовик представил, как странная студенистая масса хлынет через порог, заполнит комнату до потолка…

«Вот и все», – мелькнуло в голове, но в то же мгновение на плечо Алекса опустилась крепкая человеческая рука. Он поднял голову и встретился с так хорошо знакомым с детства взглядом серых прищуренных глаз.

– Отец… – растерянно выдохнул темпоральщик.

– Я. Мы гордимся тобой, сынок!

– Мы?..

Еще одна фигура появилась в дверях. Человек, заметно припадая на правую ногу, подошел ближе, улыбнулся Алексу:

– Здравствуй, внук.

Долгий хрип привлек их внимание. Тело горбоносого каким-то чудом поднялось на ноги, глаза, в которых клубилась беспросветная темнота, невидяще смотрели в сторону двери на длинное тонкое щупальце, осторожно перебирающееся через порог.

Древняя всепоглощающая тоска обрушилась на Алекса. В его голове мелькнули странные размытые видения: освещенная ярко-голубым солнцем глубь океана, колония разумных моллюсков, подползающие к ней черные тени… Отголоски миллионолетней вражды, докатившиеся до Солнечной системы из глубин Космоса.

Алекс перевел взгляд на горбоносого. Внутривидение проявило существо, укрывающееся в телесной оболочке человека, – мягкое, уродливое, напоминающее только что вылинявшего краба.

– Это… еще… не конец… – с угрозой выдавило оно.

Но дед уже сделал шаг вперед, протянул к существу руку и властно произнес:

– Изыди!

Раздался удаляющийся вой, мертвое тело горбоносого плюхнулось на пол. Щупальце мгновение поколебалось и исчезло. Дрогнула поверхность Ио, воцарилась тишина, и Алекс явственно услышал щелчок переборки внутреннего космогаража станции. Раздалось клацание магнитных подков, и в помещение вошли два темпор-штурмовика, поддерживающие третьего, тяжело повисшего на их плечах. Забрала шлемов поползли вверх, Алекс увидел покрытое грязными разводами лицо Семецкого и с облегчением вздохнул:

– Жив, курилка!

Юрка хитро улыбнулся:

– Ага. Обычная прогулка. Вот когда я пошел в туалет на «Шоссе Энтузиастов», а потом нашел себя в лесу возле станции «Динамо», все было гораздо сложнее. Жаль только, Штефана помяло… Ну да ничего, оклемается. А смена у нас, скажу тебе, подросла неплохая.

Алекс посмотрел на третьего темпоральщика и с удивлением узнал Сидора Молотова. Семецкий же продолжал свой рассказ:

– Когда мы со Штефаном зависли в одном дырявом спасательном пузыре на двоих, думал все – хана! А тут, откуда ни возьмись этот молодец…

Алекс перебил друга:

– Постой. Объясни лучше, как тебе пришла в голову идея протаранить судно Обрезателей?

Юрка наивно заморгал.

– Ты, разве, об этом не просил?

Вот и пойми, когда он говорит всерьез, а когда шутит! Алекс только рукой махнул.

– А Чужой опять улизнул, – прокашлявшись, сказал Молотов.

– Не улизнул, а ушел, – голос отца вернул Алекса к действительности. – Ушел, но дорогу оставил. И пройти по ней предстоит тебе, сын.

– Мне? – Алекс грустно улыбнулся, осторожно пошевелил сломанной ногой и в недоумении вскинул брови: – А… – и тут же все понял, подошел к деду, обнял его. – Вот, значит, почему ты всегда хромал…

Тот отмахнулся.

– Брось. Меня в моем времени починили быстро. А тебе медлить нельзя. Нужно идти. Дорога ждать не будет.

Семецкий нахмурился.

– А мы?

– Сначала он, – твердо сказал отец. – Потом этим путем пойдешь и ты, и остальные…

Эпилог

Оген шлепнулся на живот и заскользил по тщательно натертому полу. Кто-то громко охнул. «Наверняка, мама», – успел недовольно подумать он, но все звуки уже заглушил заливистый смех. Веселилась, конечно, Ленка. Она, аж, кулачками по парте постукивала от восторга. Лешка стоял у Звездных ворот – значит, только что появился – и тоже хмылился. «Ладно, я с вами еще поквитаюсь», – мелькнуло в голове Огена, но эта мысль тут же ускользнула куда-то на задний план. Он вскочил и радостно взмахнул пластмассовой саблей, которую все еще сжимал в руке.

Учитель, не скрывавший довольной улыбки, поднялся из-за стола. И все притихли, троица встала плечом к плечу и с трепетом ожидала приговора.

– Ну, что ж, Марья Ивановна, – не стал испытывать их терпение учитель, – Замечательные у вас дети. Умницы! Всем с чистой совестью ставлю «пятерки».

Счастливая мама была уже рядом. Поправила Леночкины косички, смахнула кусочек грязи со штанишек Женьки, пригладила непокорный вихор на макушке Алексея…

– Вам спасибо, – с чувством сказала она. – Что бы мы без вас, Аполлинарий Фомич, делали?

Семен Курослепов возвращался с работы усталый, но довольный. День прошел удачно – и перед заказчиками удалось себя показать, и зарплату выдали – купил сорванцам-близнецам «сникерсов-марсов». И то сказать, первый экзамен – запомнится этот день ребятишкам.

Дома главу семейства встретили восторженно. Неугомонная троица прыгала вокруг, дергала отца за одежду, без умолку верещала:

– У нас у всех пятерки! – Пятнадцать на троих! – Бабушка нас с иконой встречала! – А мама пирог испекла!

– Мы уж тебя не стали дожидаться, – шепнула жена. – Извини.

– Все правильно, умница, – ласково улыбнулся Курослепов. – Праздники откладывать не стоит.

Наконец, все подарки оказались вручены, и виновников торжества отправили по спальням. В квартире воцарилась тишина.

– Все-таки непонятно мне, – заговорил Семен, откладывая в сторону газету. – Когда я учился, преподавали нам литературу от давнишних времен до наших дней. А сейчас все вперемешку. Какой в этом смысл? Может, ты, Сергей, пояснишь.

– Делать нечего, вот и мудрят, – успела вставить привычные две копейки теща.

– Видишь ли, папа, – старший сын аккуратно закрыл толстый том «Поэзии Серебряного века». – Мне кажется, все правильно. Объем написанного растет, разве все можно изучить? Вот и пошли по единственно логичному пути: от простейшего – к более сложному. Ты ведь тоже поначалу на заводе болванки резал и только потом на детали перешел.

– Может быть, может быть… – не стал спорить Курослепов.

И уж когда решили расходиться, Сергей, потягиваясь, сказал:

– Вы все-таки малышню не очень захваливайте. Ну что это за предмет: «Русская фантастика начала ХХI века»?! Да его любой ПТУшник сдаст. Особенно, если компьютером обзавелся…

ноябрь 2002 – 5 января 2003

Content

Виталий Пищенко
Первое испытание

1. Меч Конана. Право неожиданности

2. В тисках виртуальности. Бунт машин, или Сундук мертвеца

3. Чужой. Первые потери

4. Меч Конана. Магия и чудовища

5. В тисках виртуальности. Судьбы великих

6. Чужой. И один в поле воин

Эпилог