Роберт Шекли

Не надеясь на будущее

Леонард Нишер был обнаружен перед отелем «Плаза» в состоянии столь сильного эротического возбуждения, что для его усмирения потребовались усилия троих полицейских и проходившего мимо туриста из Билокси, Миссисипи. Когда Нишера привезли в лечебницу Сен-Клер, пришлось применить к нему «влажную упаковку» — обмотать руки, плечи и тело выше талии мокрой простыней. И лишь эта «упаковка» позволила молодому врачу спокойно влепить Нишеру изрядную дозу валиума.

Когда к осмотру пациента приступил доктор Майлз, лекарство уже подействовало, так что Майлз даже попросил двух здоровенных санитаров (один из них раньше служил охранником в «Детройт Лайонз») и Норму, сестру из психиатрического отделения, подождать за дверью. В данный момент пациент явно не собирался ни на кого нападать и пребывал в расслабленно-благостном состоянии; после укола абсолютно ничто его не раздражало, и даже «мокрая упаковка», видимо, казалась приятной.

— Ну, мистер Нишер, как вы себя чувствуете? — спросил Майлз.

— Прекрасно, доктор! — откликнулся Нишер. — Извините, что причинил вам столько беспокойства. Дело в том, что, выйдя из аномальной пространственно-временной петли, я чисто случайно «приземлился» прямо перед отелем «Плаза» и…

— Еще бы, от такого кто угодно может с катушек слететь, — с пониманием кивнул Майлз.

— Полагаю, мое заявление прозвучит довольно дико, — продолжал Нишер, — и никаких доказательств у меня, разумеется, нет, однако я говорю чистую правду: я только что совершил путешествие в будущее и обратно.

— Ну и как там, в будущем? Хорошо? — поинтересовался Майлз.

— Просто замечательно! — воскликнул Нишер. — А уж что там случилось со мной!.. Да нет, вы просто не поверите!

Нишер был белокожий, среднего роста мужчина лет тридцати пяти; выглядел он — спеленутый мокрой простыней и с расслабленно-счастливой улыбкой на лице просто нелепо, однако рассказывать начал с огромным воодушевлением.

Оказалось, что вчера он, как всегда, после работы — трудился он бухгалтером в юридической конторе «Ханратти и Смирч» — отправился домой, на Двадцать пятую улицу Восточного округа. Вставляя ключ в замок и услыхав за спиной какие-то странные звуки, он сразу подумал: «Так, грабитель!», мгновенно повернулся к опасности лицом и встал в «позу таракана» — это основная защитная стойка в тайваньском карате, которым он занимался. Но сзади никого не оказалось. Он заметил лишь слабо колыхавшееся и почти прозрачное облачко какого-то красноватого тумана, постепенно окутавшее Нишера, после чего он стал слышать странные, непонятные звуки, потом замелькали яркие испышки света, и он отключился.

Придя в себя, Нишер услышал чей-то голос: «Не беспокойтесь, все в порядке». Он открыл глаза и понял, что находится уже не на Двадцать пятой улице, 11 в прелестном небольшом парке с высокими деревьями, чудными аллеями, искусственными водоемами и невиданными статуями. Он сидел на скамейке, вокруг бродили ручные олени, а по аллеям гуляли люди в одеждах, напоминавших греческие туники. Рядом с ним восседал добродушный седовласый старец, одетый, как Чарлтон Хестон в роли Моисея.

— Что это здесь такое? — спросил Нишер. — Что происходит?

— Скажи, — спросил его вдруг величественный старец, — а не попадал ли ты случайно в такое красноватое облачко? Ага! Я так и думал! Видишь ли, имела место небольшая пространственно-временная аномалия, благодаря которой тебя и занесло так далеко в будущее.

— В будущее? — переспросил потрясенный Нишер. — В какое еще будущее?

— Просто в будущее, — ответил старик. — Лет на четыреста вперед. Плюс-минус года два-три.

— Да вы шутите! — воскликнул Нишер. И стал допытываться у старца, куда он попал НА САМОМ ДЕЛЕ, однако старец упорно твердил, что это НА САМОМ ДЕЛЕ будущее, и, в общем-то, ничего необычного с Нишером не произошло, хотя, конечно, такое случается далеко не с каждым. В конце концов Нишеру пришлось принять его слова на веру.

— Ну что ж, — сказал он, — пусть так. И как же вам тут, в будущем, живется?

— Замечательно! — заверил его старик.

— Неужели нас не завоевали космические пришельцы?

— Разумеется, нет!

— А разве нехватка твердого топлива не поставила человечество на грань выживания?

— Мы решили проблему энергетического кризиса еще несколько столетий назад, отыскав недорогой способ превращать песок в сланцы.

— А каковы теперь ваши основные проблемы?

— У нас, похоже, нет сейчас никаких проблем.

— Так это Утопия? Старик улыбнулся.

— Ну, это уж тебе самому судить. Но, может быть, ты хотел бы кое-что увидеть собственными глазами, раз уж попал сюда с кратковременным визитом?

— Почему кратковременным?

— Подобные пространственно-временные аномалии не поддаются контролю со стороны человека, — пояснил старик — Вселенная просто не потерпит твоего присутствия ЗДЕСЬ, если ты должен быть ТАМ. Однако даже Вселенной требуется какое-то время, чтобы осознать случившееся и принять соответствующие меры. Не хочешь ли прогуляться? Меня зовут Огун.

Они вышли из парка и двинулись по очаровательному, обсаженному высокими тенистыми деревьями бульвару. Архитектура зданий показалась Нишеру несколько странной: стены соединялись под какими-то непонятными углами и были выкрашены в абсолютно не сочетавшиеся друг с другом цвета. Дома были отделены от улицы отлично ухоженными зелеными лужайками. Похоже, жить в этом будущем было и впрямь довольно приятно. Нет, ничего экзотического, просто очень хорошо. Да и люди, одетые в греческие туники, выглядели исключительно счастливыми и всем довольными. Вообще обстановка очень напоминала воскресный день в Центральном парке Нью-Йорка.

Затем внимание Нишера привлекла парочка, которой явно надоели разговоры; любовники, недолго думая, разделись и занялись тем, для чего в двадцатом веке существовало вполне определенное слово.

И никому, похоже, происходящее не казалось необычным! Огун вообще ни слова не сказал, так что Нишер тоже промолчал, но не мог не заметить, что теперь им все чаще стали попадаться подобные парочки, прилюдно занимавшиеся сексом. После седьмой Нишер не выдержал и спросил у Огуна, не религиозный ли сегодня праздник, сопровождающийся ритуальными оргиями, или же они просто набрели на участников Всемирного конгресса сторонников адюльтера?

— Но в действиях этих людей нет ничего особенного! — заявил Огун.

— А не лучше ли им заниматься сексом у себя дома или в гостинице?

— Наверное, все они только что случайно встретились прямо здесь, на бульваре, — как ни в чем не бывало ответил Огун.

Это Нишера окончательно потрясло.

— Вы хотите сказать, что эти люди до сего момента даже не были друг с другом знакомы? — спросил он.

— Скорее всего, — пожал плечами Огун. — Старые знакомые обычно выбирают для таких занятий местечко покомфортабельнее.

Нишер буквально окаменел от изумления. Он понимал, что так глазеть неприлично, но ничего не мог с собой поделать. Однако никто, похоже, против этого не возражал. Он пригляделся и заметил, что прохожие действительно часто с улыбкой поглядывают друг на друга прямо на ходу, а потом, минутку поколебавшись…

В течение следующей минуты Нишер выпалил не менее двух десятков вопросов, но Огун прервал его:

— Позволь, я попробую кое-что объяснить тебе — ты ведь у нас ненадолго и прибыл из эры всеобщей сексуальной подавленности и, как следствие этого, всеобщей распущенности. Хотя тебе-то, вероятно, верхом распущенности как раз представляются отношения в нашем обществе, ну а мы сами воспринимаем их как самое обычное и естественное выражение симпатии к ближнему и всеобщей солидарности.

— Значит, вы решили проблему секса! — воскликнул Нишер.

— В общем-то, случайно. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, — пояснил Огун. — Мы отчаянно стремились запретить все и всяческие войны, пока человечество не уничтожено окончательно. Однако для решения этой задачи нам пришлось изменить саму психологию людей, тот инстинкт, который вызывает в них жажду завоеваний. Исключительно важным фактором оказалась подавленная сексуальность. Уже после первых удачных экспериментов информация о них получила самое широкое распространение, и был проведен вселенский плебисцит. И было принято генеральное решение: умерить сексуальные аппетиты людей, улучшив и перепрограммировав половые инстинкты на благо всей человеческой расы. В общем, были задействованы биологическая инженерия, специальные клиники — все на добровольной основе, разумеется! — и секс, избавленный от агрессивности и желания обладать и подавлять, превратился теперь в изысканную смесь эстетики и особого искусства общения.

Нишер хотел было спросить, как это повлияло на брак и семью, однако заметил, что Огун отвлекся, улыбается какой-то привлекательной блондинке и собирается подойти к ней поближе…

— Эй, Огун! — воскликнул Нишер. — Не бросайте меня!

Старик с удивлением обернулся:

— Дорогой мой, я отнюдь не собирался оставлять тебя одного! Напротив, я хочу, чтобы ты к нам присоединился. У нас всегда так делается!

Нишер заметил, что вокруг собралась уже целая толпа, и люди с улыбкой на него смотрят.

— Так, минуточку!.. — И он машинально встал в «позу таракана».

Но к этому времени одна из женщин уже успела вцепиться ему в ногу, другая пролезла у него под рукой, а третья ласково перебирала пальцы на другой руке… В легкой истерике Нишер крикнул Огуну:

— Почему они так ведут себя?

— Это спонтанное проявление радости по поводу твоего неожиданного появления Так всегда бывает, когда к нам попадает человек из прошлого. Нам всем становится ужасно его жаль — ведь бедняге придется вновь вернуться в ту кошмарную жизнь! — и мы рады подарить ему свою любовь. Я достаточно хорошо объясняю?

Нишер чувствовал себя так, словно участвует в массовке на съемках фильма о Древнем Риме или, скорее, Вавилоне. Улица, насколько мог видеть глаз, была битком забита людьми, и все они занимались любовью — вдвоем, втроем, вчетвером… Но особенно поразила Нишера атмосфера, царившая над толпой: в ней не было и намека на сексуальность! Нет, это было настоящее море чистой любви, сочувствия, сострадания! Он заметил, что лицо Огуна начинает как бы таять, растворяться в волнах толпы, и крикнул:

— А как долго продлится подобное отношение ко мне?

— Возможно, отношение к тебе останется неизменным все время твоего пребывания здесь, — расслышал он голос Огуна.

Все время? Нишер даже представить себе этого не мог. А когда наконец до него дошел смысл сказанных слов, он лишь промолвил чуть ли не с благоговением:

— Вы хотите сказать… куда бы я ни пошел, везде?.. Огун только ухмыльнулся и исчез. Нишер представил себе, как вся планета занимается любовью, как в ряды сексуальных партнеров вступают все новые и новые участники… Да, это, безусловно, была самая настоящая Утопия! Нишер понимал, что ему необходимо каким-то образом доставить информацию о будущем в свой век, каким-то образом убедить людей… Он поднял голову и увидел… что находится в Центральном парке, перед входом в отель «Плаза».

— И, видимо, очередной скачок во времени окончательно лишил вас сил? — спросил Майлз.

Нишер с улыбкой потупился. Пик воздействия валиума на его организм был уже пройден; он быстро приходил в себя.

— Видимо, я не успел вписаться в нашу действительность, — сказал Нишер. Я полагал, что сразу смогу все всем разъяснить — просто схватить любого человека за руку и рассказать, как именно ему следует умерить свой пыл Я надеялся, что сумею показать людям, для какой замечательной любви приспособлены их тела… Видимо, я слишком ретиво взялся за дело; мною владел какой-то истерический запал; я просто всех напугал… А потом меня сцапали полицейские.

— Как вы сейчас себя чувствуете? — заботливо поинтересовался Майлз.

— Остались лишь усталость и разочарование, а в остальном я полностью владею собой. Можно сказать и так. Можно даже все это считать просто галлюцинацией. Впрочем, неважно. Важно одно я вернулся в свое собственное время, в тот век, где существуют еще и войны, и энергетические кризисы, и сексуальные домогательства, но я абсолютно ничем не могу этого изменить!

— По-моему, ваши душевные и физические силы восстанавливаются чрезвычайно быстро, — заметил Майлз.

— Разумеется, черт возьми! Никто и никогда не мог обвинить Леонарда Нишера в том, что он не способен быстро восстановить свои силы.

— В общем, я вами доволен, — сказал Майлз. — Но желательно все же, чтобы вы несколько дней провели под нашим наблюдением. Это не наказание, как вы понимаете, а просто искреннее желание помочь вам окончательно реабилитироваться.

— Хорошо, док, — сонно откликнулся Нишер. — Сколько еще я должен пробыть тут?

— По всей видимости, не более одного-двух дней. Я выпущу вас при первой же возможности.

— Что ж, это справедливо, — буркнул Нишер. И тут же уснул. Майлз велел санитару не отходить от него, вызвал также дежурную сестру из психиатрического отделения и решил пойти домой — он жил неподалеку, а немного отдохнуть ему очень хотелось.

Майлз жарил на обед бифштекс, но мысли его крутились вокруг того, что рассказал ему Нишер. Разумеется, это не могло быть правдой! Но предположим только предположим! — что Нишер действительно побывал в будущем. И там действительно достигнуто полиморфное перверсивное половое влечение… В конце концов, существует немало свидетельств того, что подобные пространственно-временные скачки действительно возможны.

Вдруг Майлзу ужасно захотелось вновь увидеть своего пациента. Он вышел из дома и поспешил в больницу, подгоняемый какой-то неясной потребностью.

В крыле номер два регистратора за столом не оказалось. Отсутствовал и полицейский, обычно стоявший на своем посту в коридоре. Майлз бросился бежать. Дверь в палату Леонарда Нишера была открыта; Майлз осторожно заглянул…

Кто-то, сложив больничную койку, на которой прежде лежал Леонард, аккуратно прислонил ее к стене, благодаря чему в комнате оказалось достаточно места для двух санитаров (один из которых служил раньше охранником в «Детройт Лайонз»), для Нормы, сестры из психиатрического отделения, для двух студенток-практиканток, для дежурного полицейского и еще для одной женщины средних лет, приехавшей из Денвера навестить родственника.

— А где же Нишер? — вскричал Майлз.

— Ох, этот парень не иначе как меня загипнотизировал, — заявил полицейский, с трудом натягивая брюки.

— Он прочитал нам дивную проповедь… О, это поистине Слово Любви! — мечтательно проговорила особа из Денвера, заворачиваясь в простыню, ранее служившую Нишеру «мокрой упаковкой».

— Но где же он сам? — заорал Майлз.

Белая занавеска трепетала у распахнутого окна. Майлз выглянул наружу: тьма была, как стена. Нишер бежал. Его душа, воспламененная кратковременным пребыванием в будущем, без сомнения, заставит его теперь проповедовать «Слово Любви» по всему свету. «Он же может оказаться где угодно! — с отчаянием думал Майлз. — Как, черт побери, мне его отыскать? Господи, помоги мне отыскать его поскорее!»

Content

Роберт Шекли
Не надеясь на будущее