Галина Полынская

Поза да Винчи

Глава первая

«…и он внезапно почувствовал за своей спиной чье-то надрывное, хриплое дыханье», – старательно выстукивала я на клавиатуре, уставившись в монитор вытаращенными от вдохновения глазами.

– Сена, – произнес где-то рядом голос Влада.

– Я очень занята.

… чье-то надрывное, хриплое дыханье…

– Сена-а-а, – заныл голос, – ну отвлекись на минуточку.

– Владик, отвали от греха!

… надрывное, хриплое дыханье…

– Сенчик, ну мне очень нужно с тобой поговорить!

– Изыди! – зарычала я. – А то больно сделаю!

…хриплое дыханье… дыханье хриплое… или лучше – сиплое? Или…

– Ну, Се-е-еночка!

…нет, лучше хриплое…

– Сеныч!

… дыхание… дыхание… Черт бы все побрал!

– Чего тебе?! Ну, чего надо?! Не видишь – работаю!

– Между прочим, уже четыре минуты, как обед начался, – принялся оправдывать свое бессовестное поведение Владик. – Идем в буфет, а?

– И вот за этим ты меня оторвал от дела?! – изволила я гневаться. – Чтобы я с тобой в буфет пошла?

– Не только, – Владик переминался с ноги на ногу, поправляя то очки, то прическу, то рубашку, то брючный ремень, что означало у него душевное волненье, сердечное томленье. – Попьем кофейка, и я расскажу, что у меня за заботы.

– Ой, как же ты не к стати со своими заботами, меня такое вдохновенье распирало! Ладно, хватит танцевать ламбаду, идем.

Сохранив недоделанную статью, я бросила на монитор взгляд полный сожаления, и отправилась вслед за Владиком в буфет пить кофе и выслушивать его проблемы. А что делать? Друг все-таки…

Буфет издательского дома «Комета» располагался этажом ниже нашей родимой редакции и славился богатым ассортиментом. Железным желудкам армии борзописцев предлагались следующие напитки и продукты питания: кофе растворимый, чай в пакетиках, минеральная вода и кола, два вида «Доширака», бутерброды с колбасой, сыром, быстрорастворимая картошка «Ролтон», а так же лапша «Ролтон» – должно быть на случай если вдруг организм внезапно откажется принимать в себя «Доширак». Иногда, очень редко завозили маленькие, буквально микроскопические пиццы и буфетчица разогревала их в микроволновке до такой степени, что упаковочную пленку невозможно было оторвать от колбасы и растекшегося сыра. На этом ассортимент исчерпывался. Взяв сразу по два стаканчика кофе и по паре бутербродов, мы уселись за столик и, глубоко вздохнув, я сказала:

– Ну?

Отхлебнув кофе, Владик начал излагать.

– Я, Сен, с девушкой недавно познакомился, совершенно очаровательная особа…

– Погоди, – перебила я, желая поскорее узнать, причем тут я и его новая пассия, – ты с девушками знакомишься беспрерывно, и разве очередное знакомство повод отрывать меня от святого дела – написания статьи? Я сюжет, между прочим, два дня в муках рожала!

– Погоди, Сен, – взмолился Влад, – все равно ведь обед! Так вот, девушку зовут Олеся…

– Из белорусского полесья? Все, все, молчу, рассказывай.

– Так вот, где-то с полгода назад она при каких-то трагических обстоятельствах рассталась со своим парнем…

– О, да, расставание с парнями вообще сопряжено с сильным трагизмом, – с пониманием закивала я, выбирая бутерброд посимпатичнее. – И ты теперь врачуешь ее душевные раны?

– Вроде того, она в сильной депрессии, подавленная такая, плачет часто…

– Владик, хоть убей, не понимаю, причем тут моя персона? Я-то чем могу помочь?

– Не ты, – он допил кофе и взялся за следующий стаканчик, – а Лаврентий.

– Что? – насторожилась я. – При чем тут Лаврентий? Ты мою собаку не впутывай!

– Видишь ли, Олеся обожает собак, особенно сенбернаров, фильмы о них собирает, открытки, картинки, но у нее самой нет возможности держать такую собаку, она живет в маленькой квартире с мамой. Вот я и подумал, что если мы придем к тебе в гости, чтобы Олеся могла пообщаться с Лавром? Она получила бы массу положительных эмоций.

– А, вот в чем дело, понятно. Я лично не против, Лаврентий парень общительный, но, видишь ли, в чем дело, у меня дома постоянно торчит Таюха и ты можешь вообразить, какую массу отрицательных эмоций она всем устроит, когда ты заявишься на нашу территорию лечить Лаврентием израненную душу своей новой девушки. Ну не нравится ей, когда ты своих подружек к нам таскаешь.

– Можно подумать, это так часто случается, – обиделся Влад. – А нельзя как-то подгадать, чтоб ее дома не было? Не сидит же она в квартире безвылазно. Кстати, Тая сейчас где-нибудь работает?

– Ага, бухгалтерит при магазинах своих родителей.

– Ну вот, – обрадовался Влад, – мы и придем, когда она будет на работе.

– Не знала, что ты свободен по будним дням.

– Ах, да… – малость поостыл мой коллега по перу. – А выходные у нее когда?

– Суббота, воскресенье, как и у нас с тобой.

– И что делать?

– Ладно, – сжалилась я, – попробую подготовить Таюнчика к визиту прекрасной незнакомки, чтоб не сильно желчью прыскала.

– Спасибо, – расчувствовался Влад, – ты настоящий друг. Хочешь мой бутерброд съесть?

– Благодарю, не стоит, не знаю, как свои переваривать буду.

– Может, в курилку зайдем, потравимся маненько?

– Нет, сначала добью статью, пока окончательно идеи не выветрились, а уж потом обкурюсь на радостях.

– Лады, а я пойду, курну.

Покинув буфет, поднялись этажом выше и там наши пути разошлись. В офисе нашего легендарного «Непознанного мира» сидел один только секретарь-кроссвордист Петюня. В буфет он никогда не ходил, обедал на рабочем месте принесенными из дома бутербродами. Хоть Петюня и не так давно влился в наши хилые ряды, коллектив относился к нему более чем благосклонно и вообще, нам страшно льстило, что в нашей редакции, как в приличном месте, восседал свой собственный секретарь при старом, страшном, но все ж таки компьютере.

– Что, Петь, компьютер тебе так и не заменили? – по привычке спросила я, проходя мимо.

– Ждем-с, – так же по привычке развел он руками. – Сен, погоди, тебя Станислав Станиславович искал.

– А чего меня искать, – притормозила я, ощущая неприятный холодок в области желудка, – я тут, на рабочем месте, отходила на десять минут кофе пить и то строго в обеденный перерыв.

– Он просил тебя зайти к нему, – понизив голос, Петр указал бровями на дверь кабинета Главного Монстра нашей корпорации.

– Хорошо, – как ни в чем не бывало пожала я плечами, стараясь за напускным спокойствием скрыть охватившую меня панику. Господи, зачем это я Конякину понадобилась?! Чего и когда я натворить успела?.. – А он у себя?

Петя утвердительно кивнул.

Походкой оловянного солдатика – паралитика, я двинула к логову нашего великого и ужасного начальства. Робко постучала и, услышав отрывистое: «Да!», приоткрыла дверь и вползла внутрь, обмирая от всяческих нехороших предчувствий. С. С. восседал за письменным столом, вперив огненный взор в монитор. Покосившись на серебряную рамку с фотографией сиамской кошки с таким же маньяческим взглядом, как и у хозяина, я осторожно поинтересовалась, пошто барин меня кликать изволил?

– Значит так, Сена, – Конякин отвел взор от монитора и вперил его в меня, отчего я стала дышать исключительно вдохами, – надо сделать репортаж, провести, так сказать, небольшое расследование!

– Ка-ка-какое? – закудахтала я, не сразу переключаясь со своих ужасов на деловую волну.

– Журналистское! – отрезал Конякин. – Есть кое-какие слухи о якобы происходящих аномальных явлениях в населенном пункте под названьем Гжель. Вроде бы там какой-то заброшенный дом чудеса устраивает: люди в нем то ли исцеляются, то ли помирают, то ли бесследно пропадают. Поезжай и выясни, в чем там дело, пока другие сенсацию не расхватали! Завтра пятница, можешь не выходить на работу, но чтобы к понедельнику материал мне на стол!

– А, если там нет ничего? – осмелилась вякнуть я. – Если все эти слухи всего-навсего враки?

– Тогда ты включишь воображение и сделаешь так, чтобы слухи подтвердились в лучшем виде! И не смей затягивать! В нашем деле главное что?

«Чтобы нас не засудили за бесконечное вранье и клевету?» – мысленно предположила я.

– В нашем деле главное скорость подачи материала! – сам себе важно ответил Конякин, не дожидаясь моего ответа. – Чтоб конкуренты не успели перебить нам сенсацию! Так что вперед, Сена, быстро! Действуй!

– Слушаюсь! – гаркнула я и, чеканя шаг, промаршировала к выходу.

А в офисе наш доблестный коллектив уже вовсю делился соображениями на тему: зачем меня позвал Конякин? И не грозит ли мне скорое увольнение? И если да, то когда и в чем я успела столь мощно проштрафиться? С моим появлением дебаты смолкли и все, как один уставились на мой персонаж, ожидая новостей. Растягивая удовольствие, я, будто бы вовсе не замечая повышенного внимания, уселась за компьютер и защелкала мышкой.

– Сен, ну чего там? – озвучил общий вопрос корректор-верстальщик Дима.

– Что случилось-то? – подскочил к моему столу охваченный переживаниями Влад, а Тина Олеговна воткнула мне в затылок жадно радостный взгляд, надеясь на скверные вести.

– Да так, ничего особенного, – наслаждалась я моментом, – просто Станислав Станиславович решил мне поручить ответственное журналистское расследование, вот и все.

– Ух, ты, здорово! – обрадовались все, кроме Тины Олеговны. Я прямо затылком увидала, как померк свет ее глазниц. – А что за расследование?

– Этого я сказать пока не могу, – напустить вокруг туману и набить себе цену, есть почетная обязанность всякого «желтого» журналиста. – Как будет готов материал, получите исчерпывающую информацию.

Боже, как же я прекрасна! Скорее напишите с меня портрет в полный рост! Ну, скорее же!

Статью о монстре-мутанте, страстно дышащем в спину развеселому грибнику (вроде как я интервью брала у этого самого грибника и достоверно все записала с его правдивых слов), я закончила за полчаса в наилучшем виде! Вот что значит приподнятое высоко кверху настроение!

Остатки рабочего дня пролетели легко и незаметно. На гребне расчудесного настроя даже наваяла небольшую заметку о бабочках людоедах, мол, такие чудовища завелись в подмосковных лесах – мама не горюй! Обожрались, типа, эти бабочки нектара с растений, выросших на свалках радиоактивных отходов и вот вам результат. Тему, откуда в подмосковных лесах могли взяться свалки этих самых отходов, я решила развить в следующей статье. Подписавшись под захватывающей историей о монстре и грибнике Алексеем Ульяновым, а под сенсацией о бабочках Маргаритой Ольбрыхской, сбросила творенья на дискету и понесла Петру, дабы он все это дело распечатал и передал Главнокомандующему на рассмотрение, одобрение и утверждение. И, в принципе, можно было с чистой совестью чесать до дому, до хаты. Предстояло еще заскочить в магазин за продуктами питания, потому как с утра мы с подругой съели даже мышей, повесившихся в холодильнике. Сердечно распрощавшись с готовящимся расползтись по домам коллективом, я стартовала из редакции газеты всех времен и народов, которую между собой мы ласково называли «Неопознанный труп».

Нагруженная пакетами с провиантом, я переступила порог родной квартиры, в прихожей меня уже с распростертыми объятиями встречал мой раскрасавец сенбернар.

– Здравствуй, пупсик, здравствуй, золотусик, – поставив пакеты у стеночки, взяла ошейник, поводок, запрягла свое сокровище и повела на прогулку.

Погулять решили во дворе, надеясь встретить возвращающуюся с работы Таю. Настолько мы привыкли жить вдвоем в моей квартире, что пора бы поднимать вопрос о расширении жилплощади. Ну, веселее нам вместе бороться за счастливое будущее человечества и мир во всем мире, ну что ж поделать…

Двор пустовал, я решилась отпустить Лаврентия с поводка, и пес незамедлительно поспешил к ближайшим деревьям. Не смотря на конец октября, погода стояла замечательная, в кои-то веки осень выдалась теплой, тихой и какой-то уютной. Деревья еще не успели распрощаться со всей листвой и разноцветные кроны продолжали радовать яркими красками. И совсем не хотелось думать о неумолимом приближении ноября и собственных грядущих именинах и о том, что стукнет, треснет, звякнет мне, любимой, аж двадцать семь годиков… в общем, старость уже не за горами, грядут, подступают развеселые похороны… Глубоко уйдя в столь оптимистические размышления, я даже не заметила, как на горизонте возникла знакомая с детства персона Таисии Михайловны. Лаврик увидал ее первым и бросился на встречу.

– Привет, масик, – Тая притормозила и погладила радостно улыбающегося и виляющего хвостом песлера, – привет мой запупусик.

Конечно, называть «масиком», «пупсиком» и «запупусиком» почти сто килограммовую собачку было слегка неуместно, но мы, взрастившие Лавра с полуторамесячного возраста, никак не могли относиться к нему, как к взрослому, для нас он навсегда остался голопузым щенком с голубыми глазками и носиком-пимпочкой.

– Здоров, Сенофонд, – поприветствовала меня любимая подруга. – Дома есть чего пожрать? Я от голода с ног валюсь.

– Продукты закупила, а вот приготовить ничего не успела, решила сразу Лавра выгулять. Сейчас сообразим что-нибудь по быстрому. А ты чего какая-то кислая?

– Я не кислая, – вздохнула Тая, поправляя переброшенный через плечо ремень сумки, – я уставшая. Зашиваюсь форменным образом – конец квартала, да еще и документы в налоговую подавать.

– Да-а-а-а? – нешуточно расстроилась я. – А я думала, мы вместе поедем заколдованный дом смотреть.

– Какой такой дом?

– Конякин посылает меня в Гжель на задание, говорят, там дом какой-то чудесатый объявился, надо все разведать-разнюхать.

– Ух, ты, – заинтересовалась подруга, – обидно такое пропустить. А когда ты собираешься?

– Да буквально завтра.

– А завтра у нас что?

– В общем-то, пятница.

После непродолжительных размышлений, Тая приняла решение прогулять ради такого дела работу и наверстать упущенное в выходные. Налоговая-налоговой, но больно уж привыкли мы все дела-задания-расследования обтяпывать на пару.

Догуляв Лаврентия, отправились домой шкварить ужин и обсуждать грядущую вылазку в город-герой Гжель.

Глава вторая

С утра Тая повела Лаврентия на выгул-выпас, а я занялась приготовлением Вечной Яичницы с Колбасой, параллельно размышляя о предстоящем путешествии. Что я всегда ценила в нашем многоуважаемом начальстве, так это полное и безоговорочное владение информацией: то ли исцеляются люди, то ли помирают, то ли есть такой дом, то ли нет его… Поезжай туда не знаю куда, напиши про то, сам не знаю что. Хорошо хоть на этот раз Конякин знал название населенного пункта, а то как-то отправил меня на задание писать об одной ясновидящей, указав направление – «в какой-то там деревне». Интересно, что ж там за дом такой… интересно, а где и как С. С. добывает эту информацию? Может, ему инопланетянские разведчики докладывают? Может, Конякин сам инопланетянин? А что, похож… Я практически уже вижу жирные заголовки ведущих изданий: «Сенсация! Главный редактор газеты криминала и аномальных явлений „Непознанный мир“ оказался марсианином!!!» Вот это жизнь бы началась, вот это слава…

– Сена, мы пришли! – донесся из прихожей Тайкин голос. – Мы очень славно погуляли!

– Молодцы! Завтрак почти готов!

Пока подруга кормила, поила и вытирала полотенчиком слюнявую сенбернарью мордуленцию, я завершила приготовление пищи, посыпала яичницу зеленью и поставила чайник.

– О, боже мой, опять яичница, – вздохнула Тая, со скорбной миной присаживаясь за стол. – Неужто нет другой альтернативы?

– Омлет, – я поставила пред ней тарелку со смачным ломтем.

– А так, чтобы не из яиц?

Я призадумалась.

– Ну, есть еще всякие там хлопья, мюсли-фигусли, если хочешь, куплю. Насыплю тебе мисочку, залью молочком и трескай с пользой для здоровья.

Тая внимательно посмотрела себе в тарелку на ломоть ослепительно красивой и душераздирающе ароматной яичницы, и отрицательно мотнула головой.

– Нет уж, мюсли-фигусли я не хочу.

– Тогда лопай, что дают и не митингуй.

Завтрак прошел в молчании. Когда перешли к кофе с печеньем, Тая задала вопрос:

– Гжель – это где?

Я пожала плечами.

– Это там делают всякие такие сине-белые тарелки и фигурки?

– Вроде да.

– А далеко ехать?

– Тай, я понятия не имею, где эта Гжель базируется, как же я могу знать, далеко она или нет?

– Сдается мне, придется трюхать на липестричке, надеюсь, от Выхино они стартуют в Гжель. Не забудь взять диктофон и фотоаппарат, чтоб все красиво было, ты ж все-таки журналист, а не хвост поросячий.

С этим я не могла не согласиться.

Снарядившись для поездки в «липестричке», отправились в путь. Всю дорогу до метро Таисия делала мне трепанацию черепа на тему: когда же я научусь бесстрашно ездить на машине не только по Москве, но и Подмосковью? Что за ерунда, в самом деле, иметь свои колеса, а в Гжель волочиться на грязном дребезжащем электроне?

– К тому же в электричках навалом всяких разных буйных алконавтов, хулиганов, бандитов, воров…

– А так же взбесившихся фанатов «ЦСКА» и мадридского «Реала», – согласно закивала я.

Ужасы, маньяки и бандиты, подстерегающие наивных беззащитных пассажиров непременно в электричках, являлись излюбленной паранойей Таисии Михайловны.

– Да, да и фанаты тоже, – Тая открыла дверь остановившейся у метро маршрутки и полезла наружу. – Фанаты это самое страшное! Ты даже представить себе не можешь…

– Выходи скорее, а? Людей тормозим!

Платформа Выхино встретила нас свежим ремонтом и измененной планировкой, так что нам пришлось основательно поплутать, прежде чем вырулили к кассам и осведомились на счет звездолетов, стартующих в Гжель. Таковые звездолеты имелись, и унылая необходимость тащиться на какой-нибудь вокзал отпала. Приобретя билеты, выяснили, когда ожидать экипаж и отправились закупать напитки, продукты и прессу. Отчего-то поездка на электричке, даже если она занимала от силы минут сорок, воспринималась подругой, как долгое, утомительное, полное тягот, невзгод и лишений путешествие, за время коего мы непременно должны помереть от голода, жажды и скуки. Я хорошо знала этот ее неисправимый пунктик, поэтому не сопротивлялась и молча наблюдала, как она закупает чебуреки, шоколадки, чипсы…

– И пирожки с мисом и рясом! – выдала Тая.

Продавщица подняла на нее взгляд и невозмутимо поинтересовалась:

– Сколько?

– Два! Нет, лучше три! И четыре с картошкой!

– С рисом и мясом, – зачем-то запоздало поправила я.

– Ну, а я что сказала?

– Да так, ничего… Тай, куда нам столько, а?

– Ничего, пригодятся! Лучше пусть останется, чем не хватит.

Закончив с пирожками, она набила пакет прохладительными напитками и переключилась на лотки с прессой. Наш родимый «Непознанный мир» красовался в первых рядах.

– Чтоб такого интересного взять почитать, – вслух размышляла подруга, разглядывая газеты и тоненькие журнальчики.

– Вот эту возьмите, – указала продавщица на «Непознанный мир», – очень интересная газета.

– Нет уж, спасибо, – вежливо отказалась подруга. – Дайте лучше эту, вот эту и вон ту. И этот журнальчик, в нем есть телепрограммка?

Получив все желаемое, отправились на платформу, звеня бутылками, шелестя газетами и распространяя щедрый чебуречно-пирожковый дух. Вскоре подошла электричка, мы зашли в вагон, и Тая принялась выискивать самое безопасное место: «Сюда мы, Сена, садиться не будем, вдруг в середину врежется неуправляемый автобус. Сюда тоже не стоит, в начале вагона всякое может случиться… И даже не думай, Сена, идти в конец! Сейчас мы выберем золотую середину, самую безопасную…»

– Тайчик, – я с сочувствием смотрела на свою дорогую подругу, – а если на этот поезд упадет неуправляемый самолет, где тогда искать самое безопасное место? Давай, садись уже куда-нибудь, хватит метаться по проходу и мешать людям. Вернемся в Москву, я отведу тебя к хорошему милому доктору, ты ему расскажешь обо всех своих страхах, он тебя внимательно выслушает и выпишет вкусненьких капелек или разноцветных таблеточек.

– Вот что я хочу сказать тебе, Сена…

– Ты сядешь, наконец, или нет?! – зашипела я, как раскаленный утюг, на который резко плюнули. – Мы всем мешаем со своими сумками и бесцельной беготней по вагону!

Тая собиралась что-то сказать, но я не захотела слушать, а при помощи хорошего тычка усадила ее на ближайшую лавку. Сердито сопя, она отодвинулась к окну, водрузила пакеты себе на колени и приготовилась всю дорогу быть жабой. Всеми силами попытавшись абстрагироваться от того, что сидит рядом, я уставилась в пространство поверх голов впереди сидящих и постаралась переключить мысли на рабочий лад. Никаких точных координат местонахождения чудо-дома у нас не имелось, следовательно, предстояла увлекательнейшая экскурсия по несомненно живописным окрестностям города-героя Гжель, в обязательную программу входили так же приставания к местным аборигенам с загадочным вопросом: «Скажите, а где здесь какой-то дом, который то ли лечит, то ли калечит…» И как, как, скажите на милость, это вообще способен сделать дом? Не человек, который в нем живет, а непосредственно само строение? Пусть я и трудилась долгие годы в редакции самой желтой, самой вральной газеты на свете, но наделенная некими сверхъестественными способностями постройка… по-моему, это немного чересчур.

– Сена, ты меня вообще слышишь?! – послышалось над ухом недовольное скрежетание.

– А? – развернулась я к Таиске. – Что?

– Я тебе уже десять минут рассказываю, а ты на меня ноль внимания!

– Прошу пардона, я задумалась. О чем ты повествовала?

– Я рассказывала о том, как ко мне одна морда козлиная уже целую неделю клеится, прохода не дает, так задолбал – ужас!

– Да? И что, эта морда совсем-совсем уж такая козлиная?

– Козлее некуда! – брезгливо передернула Тайка плечами. – То ли он при магазине грузчиком работает, то ли еще кем-то не менее почетным: высокий, тощий рыжий дрищ лет двадцати трех с дебиловатой улыбиной во всю конопатую рожу. Ко всему вдобавок, он, кажется, еще и таджик!

– Разве таджики бывают рыжими? – усомнилась я.

– Они, Сена, всякими бывают! – отмахнулась подруга. – Так вот…

– Нет, погоди, – уперлась я, – и все-таки рыжих таджиков не бывает. Не бывает и все тут, это все равно, что белый негр. Таджики поголовно черноволосые.

– Белый негр есть – это Майкл Джексон! Так вот…

– Майкл Джексон побелел искусственным, а не естественным путем, от природы он черный, все по закону, – продолжала я гнуть свою линию. – Порыжеть таджик может только от перекиси водорода, а вот конопушками на лице уж точно никак не обзаведется. Значит, он не таджик.

Внимательно посмотрев на меня, Тая процедила сквозь зубы:

– Сена, ты чего зациклилась на этом? Чего ты прицепилась: таджик – не таджик?! Какая к черту разница?!

– Мне просто интересно, с чего ты вдруг решила, что высокий, рыжеволосый, конопатый молодой человек – таджик?

– Господи, убить бы тебя, да нечем! Забудь о его национальности и слушай дальше!

Но, к сожалению, продолжить она не успела, вслед за бесчисленными торговцами всякой ерундистикой, стадами бредущими по вагонам, к нам вошел целый оркестр – не один там какой-нибудь доходяга с баяном, а реальный такой, симпатичный оркестрик из четырех добрых молодцев в камуфляжной форме: две гитары, портативный синтезатор и гармоника. Толкнув короткую вступительную речь на тему «кто сколько может», они заиграли… Судя по отдельным словам, случайно долетавшим до наших ушей сквозь оглушительную музыкальную какофонию, это была какая-то слезоточивая песня про афганские страдания простого честного русского парня, которого на родине не дождалась вероломная, распутная предательница невеста. Судя по могучему тексту, артисты сочинили эту славную песню прямо в тамбуре за минуту до выступления. Длился этот невыносимо громкий отвратительный кошмар не меньше пяти минут, чтобы уж точно денег дали, чтобы даже мысли не возникало не дать! Когда смолкли последние аккорды и здоровенные, с косой саженью в плечах попрошайки двинулись по вагону, подсовывая под носы пассажиров беретку с мелочью, Тая посмотрела на меня ошалелыми глазами и с легким заиканием попросила напомнить, о чем мы с нею недавно разговаривали? Призадумавшись, я ответила, что кажется, о Таджикистане.

– А что именно мы говорили о Таджикистане?

– Не знаю, наверное, то, что там тепло, солнечно и вызревают офигительные дыни.

Тут следующее остановкой объявили Гжель, и мы поспешили в тамбур заранее готовиться к выходу.

Глава третья

Платформа города-героя Гжель встретила нас резкими порывами колючего ветра, отчетливо пахнущего снегом. В Подмосковье оказалось значительно холоднее, чем в стольном граде.

– Ну-с, – печально вздохнула я, окидывая взором окрестности, – начнем делать репортаж прямо сейчас, какая разница, все равно придется сенсацию высасывать из пальца. Шлепну пару фотографий, чтоб уж точно было видно – я была в Гжели.

Достав из сумки «мыльницу», я нацелила объектив на указатель с соответствующей надписью.

– Стой-ка, чего зря пленку тратить, – Таиска поспешила к указателю, – сфотай и меня заодно.

Встав по центру, она выставила ногу, отклячила попу, да еще как-то умудрилась оттопырить в сторону бедро, изобразила суперсексуальный взгляд и растянула малиновые губы в призывную улыбищу. Я опустила фотоаппарат и снова печально вздохнула.

– Тай, ты ж не для журнала «Досуг с выездом на дом» снимаешься, а всего-навсего для газеты аномальных явлений. Будь лапочкой, встань нормально, а?

С недовольной гримасой Тая изменила положение и встала так, будто ее собирались расстрелять на фоне этой большой черной надписи. Мне очень захотелось попросить ее вообще отойти к чертям собачим от указателя, но не стоило портить отношения. Сделала пару снимков и убрала «мыльницу» в сумку. Таисия подошла ко мне и сумрачным взором окинула окрестности.

– Ну, что ж, – без особого энтузиазма произнесла она, – сейчас будем как две дуры грязь месить и спрашивать у всех и каждого, где тут дом какой-то непонятный. Делать нечего вашему Конякину, и сам спокойно не живет и другим не дает.

– Ты не понимаешь, он горит за идею, сердцем болеет за нашу газету.

– Вы б ему намекнули деликатно, чтоб он себя поберег хоть немного.

Спустившись с платформы, мы пошли, куда глаза глядят, а глядели они в сторону ближайшего скопления частных домов. Первым гжельцем, попавшемся на нашем нелегком пути, оказался вдребезги пьяный мужичок – всем телом выписывая замысловатые геометрические фигуры, он отчаянно пытался куда-то дойти. В качестве источника информации гжелец никуда не годился, пришлось изыскивать другие варианты. Вариантом номер два оказался мальчик лет десяти, на котором мы и решили потренироваться в задавании идиотических вопросов.

– Мальчик, а мальчик, – сахарным голосом начинающего маньяка педофила произнесла Тая, – скажи-ка нам мальчик, где у вас тут чудесный дом находится?

После минутного раздумья, мальчик сказал:

– Что?

– Дом какой-то необыкновенный у вас тут в Гжели где стоит?

– Не знаю, – ответил мальчик и бросился бежать.

– Зашибись… – вздохнула Тая, и мы пошли дальше.

Путь дорога лежала вдоль плотно пригнанных друг к другу заборов и калиток. Заборы были глухими и высокими, заглянуть через них никак не получалось, а долбиться в калитки, выкликая домовладельцев, нам почему-то не хотелось. Но вскоре нам свезло: одна из калиток отворилась и показалась крошечная бабуська. Плотно замотанная в платок, в куртке дождевике и резиновых сапогах, она напоминала маленький непотопляемый кокон.

– Извините, пожалуйста! – крикнула я. – Можно у вас спросить?

Непотопляемый кокон никак не отреагировал, он бодро топал вперед.

– Черт побери! – тихонько выругалась Тая, и мы синхронно ускорили шаг, не желая упустить потенциального информатора. – Бабушка! Бабуля! Подождите! Бабуля-а-а-а!

Кокон притормозил и обернулся, на нас уставились маленькие сердитые глазки.

– Чаво вам? – вежливо поинтересовалась гжелка, в смысле – жительница Гжели.

– День добрый, – самым приветливым образом заулыбалась Тая, – вы не подскажете, где здесь находится какой-то удивительный дом? Дело в том, что мы много о нем слышали и вот теперь хотели бы взглянуть.

Бабуся очень долго и пристально изучала нас колючими глазками, в сравнении с которыми рентгеновский аппарат просто детские шалости, и, наконец, решила снизойти до общения с нами.

– Да, есть у нас дом необычный…

Фух, слава богу!

– …его сам нечистый построил! – бабуся многозначительно подняла вверх указательный палец. – Сам нечистый!

– Что вы говорите, – Тая сделала «большие глаза». – Собственноручно построил или бригаду нанимал?

Я предостерегающе наступила ей на ногу, опасаясь, что информатор передумает делиться сведениями. Но, к счастью, информатор не понял скрытого сарказма Тайкиной фразы и продолжил выкладывать данные.

– Через тот дом люди пропадают, по ночам молнии бесовские сверкают прям над крышей, звуки доносятся, вроде как стоны человечьи…

– И где же этот дом находится? – не выдержала любопытная Тая.

– Идите прямо до конца улицы, свернете налево и снова до конца идите, там он и стоит – у леса.

Ну, естественно, где ж ему еще стоять, только у леса. У темного, страшного, дремучего леса… Распрощавшись с бабусей, двинули в указанном направлении.

– Нет, ну надо же такое придумать, – покачала головой Тая, пристально глядя себе под ноги, – «нечистый построил»! Сколько в людях идиотских суеверий, прямо средневековье какое-то. Сен, ну ты сама подумай, каков маразм: решил себе нечистый дачку в Гжели срубить, отдохнуть, так сказать от своих прямых обязанностей, срубил и давай по ночам дискотеки устраивать! Ерундистика!

– Тая, ну что ты так переживаешь, наоборот радоваться надо, что не зря съездили и мне не придется мучительно сочинять очередную отсебятину.

Следуя бабусиным указаниям, мы проследовали заданным маршрутом и вскоре показался Тот Самый Дом. Выглядело таинственное сооружение довольно жалко и на первый взгляд напоминало здоровенный старый сарай с треугольной крышей. Коричневая краска на стенах основательно облезла, обнажив темное дерево, дверь, болтающаяся на одной петле и кое-как заколоченные досками окна, довершали блистательную картину дьявольской дачи. Окружала дом буйная растительность, когда давно, видимо, бывшая садом-огородом. В унылом молчании созерцали мы данный натюрморт до тех пор, покуда из ближайших елок не вышел пожилой дяденька в болоньевой куртке, кепке и резиновых сапогах до колен, в одной руке он держал основательную такую палку, а в другой корзинку. Корзинка вселяла надежду, что дяденька грибник, а не маньяк, поэтому мы решили затеять с ним деловую беседу.

– Извините, пожалуйста, – уже без особого энтузиазма и широких улыбок произнесла Тая, – можно у вас спросить?

– Можно, – закивал он кепкой, меняя траекторию движения, – отчего ж нельзя. А чего вы хотите узнать?

При ближайшем рассмотрении дядя оказался не таким уж пожилым, где-то под полтинник, а его корзинку наполняли страшноватенькие подмороженные опята.

– Мы хотели бы расспросить об этом доме, – Тая кивнула в сторону объекта, – какие-то странные слухи ходят о нем, непонятные такие, противоречивые… Вы не могли бы внести хоть какую-нибудь ясность в этот вопрос?

– Ох, девочки, – дядя наклонился, чтобы поставить корзинку на землю, – очень темная тут ясность, сам толком не знаю. Кто о чем сплетничает, где правда, где придумки не разберешь. Дом этот уже лет семь пустует, даже бродяги в нем не прижились, будто и впрямь он какой-то проклятый.

– А кто в нем жил раньше, семь лет назад? – я полезла, было, в сумку за диктофоном, но передумала, не хотелось отвечать на кучу встречных вопросов.

– Какая-то семья, я точно не знаю, сам не так давно сюда перебрался.

– И куда же эта семья подевалась? – Тая с беспокойством посмотрела сначала на небо, потом на свои часы, гостить в Гжели допоздна в ее планы не входило.

– Да там тоже какая-то непонятная история, кто что говорит: толи муж от водки помер, толи жена его отравила – не известно. Как мужи схоронила, так с ребенком и уехала отсюда насовсем. С тех пор дом и пустует.

– Что ж получается, – удивилась я, – она просто так его бросила? Продавать не стала?

– Не знаю, – пожал плечами наш безымянный собеседник, – по-моему, после них здесь больше никто не жил.

– А что, в доме и впрямь какие-то непонятные явления происходят? – Тая снова посмотрела на часы.

– Не знаю, я ж в нем не ночевал никогда, если тут что-то и происходит, то только по ночам. Надо кому-то хоть раз тут переночевать, все и прояснится.

– Все понятно, – вздохнула Тая. – Ну что, Сенчик, идем? А то, похоже, вечереть начинает.

– А разве мы в дом не заглянем?

– Еще чего не хватало, – Тая сурово зыркнула на меня и ласково улыбнулась дяде. – Большое спасибо за ваш рассказ, было очень интересно.

– Ну, до свиданья вам, – он взял свою корзинку и пошел дальше.

– Давай зайдем внутрь, – рискнула настаивать я, когда наш визави удалился на приличное расстояние. – Зачем было ехать в такую даль?

– Чтобы запечатлеться на фоне этой мрачной развалюхи и со спокойной совестью поехать домой, а по пути совместными усилиями придумать захватывающий, забойный, сенсационный репортаж с места событий. Ты меня сфотаешь или я тебя?

– Не могу понять, ты боишься зайти в пустой старый дом?

– Не боюсь, – передернула Тайка плечами, – но зачем? Там и крысы всякие могут быть, и мыши, и жабы, и какашки…

– Ладно, – сдалась я, – давай-ка выберем ракурс поудачнее. Встань вон у того дерева и сделай тревожное лицо. Можно даже испуганное.

Тайка послушно заняла выбранную мною позицию и состряпала такое выражение лица, будто ей за шиворот мокрица попала. Щелкнула подругу на фоне дома, затем дом без подруги, а потом и подругу без дома, просто так, на память. На этом наш забойный спец-фоторепортаж завершился, и мы с чистой совестью потопали к станции. Электричку ждали ровно семьдесят три минуты и… сорок пять секунд. За это время успели выпить – слопать все, что было припасено в пакетах и изругаться нехорошими словами. Подошедшая электричка оказалась переполненной, мы еле-еле смогли влезть в тамбур. Оказавшись в тесноте и обиде, занялись детальной разработкой будущей статьи, дабы хоть как-то скоротать этот долгий и малоприятный путь. Хоть обстановка и не очень-то располагала к творчеству, мы отчаянно блистали интеллектом и на подступах к Выхино, статья практически родилась на свет.

– Ты знаешь, дорогая, у тебя талант! – сообщила я подруге, вылетая на платформу под натиском пассажиропотока. – Фантазия работает превосходно!

– Да я вообще лучше всех! – крикнула Тайка, барахтаясь в людском водовороте. – Только ни одна свинья меня по достоинству не ценит!

Глава четвертая

Пока Таисия самоотверженно выгуливала Лаврентия, я решила позвонить своему любимому и неповторимому начальству, доложить о проделанной работе, заодно испросить дальнейших указаний касательно статьи: желательный объем и все такое. Ощущая себя буквально накоротке с Конякиным, позвонила ему домой.

– Да! – рявкнуло любимое начальство после третьего гудка. – Слушаю!

– Станислав Станиславович, – сахарно засюсюкала я, – здравствуйте, это Сена. Я вот только что…

– А, здравствуй, Сена!

– Здравствуйте. Я вот только что…

– Случилось что-то?

– Да нет, просто я только что вернулась из Гжели! Ездила смотреть этот дом с привидениями!

– Ездила? – заинтересовался С. С. – И что? Каковы результаты?

– Да, в общем-то, особо никаких, – я присела на подлокотник своего единственного кресла и поводила пальцем по узору обивки. – Никто толком ничего про него не знает, говорят всякую ерунду, что его нечистый построил, что по ночам он там дискотеки устраивает, что лет семь он уже брошенный стоит, что хозяева, которые там жили то ли поубивали друг друга, то ли сами поумирали – короче, не ясно ничего. Последний из опрошенных сказал, что в доме надо переночевать, чтобы понять происходящее, ведь все непонятное творится там именно по ночам.

– Ну, так в чем дело?

– В каком смысле?

– Если нужно переночевать, поезжай и ночуй!

– Вы серьезно? – растерялась я.

– Разумеется! Это будет материал месяца! Он нам нужен! Нужна настоящая сенсация!

– Вы хотите сказать, что я должна поехать и остаться на ночь в заброшенном доме, в котором не пойми чего твориться? – Я не могла поверить своим перепуганным ушам.

– Да, Сена, именно это я и хочу сказать! – отрезал Конякин. – Ты как журналист, как профессионал должна за версту чуять сенсацию и все силы употребить на то, чтобы сенсация попала в первую очередь на страницы нашей, нашей, Сена, газеты! Если ты боишься, хотя мне не ясно, чего именно там можно бояться, ты же сама прекрасно знаешь, как именно выдумываются все аномальные явления, возьми с собой подругу или друга. В понедельник, в крайнем случае – во вторник, жду статью как можно большего объема, тиснем на первую полосу. Да, и непременно фотографии! Получишь за статью двойной гонорар! Все, Сена, удачи, я очень занят!

И гудки… гудки… гудки… С раскрытым ртом и в полной прострации я просидела до возвращения Таисии и сладкого.

– Сена, мы пришли! – донеслось из коридора. – Ты где?

Я закрыла рот, положила трубку на рычаг аппарата, сползла с подлокотника кресла и поплелась на зов.

– Чего это с тобой? – Тае хватило одного взгляда на мою физиономию, чтобы заподозрить неладное. – Что успело стрястись за какие-то полчаса?

Она распрягла Лаврушку и повесила ошейник с поводком на специально предназначенный для этого крючок.

– Ты даже не представляя-я-я-ешь… – скорбно проблеяла я. – Я в шо-о-о-оке!

– Да что случилось-то? – Тая отодвинула меня в сторонку и направилась в сторону кухни. – Ты чай будешь?

– Мне бы мышьяку…

– Объясни ж ты, наконец, что стряслось? Не пугай меня!

Зайдя на кухню вслед за подругой, я без сил опустилась на табурет и передала содержание телефонного разговора с Конякиным.

– Он что, совсем рехнулся? – Тая зажгла газ и поставила чайник на плиту. – В конце-концов, он не имеет права заставлять тебя ночевать в заброшенном доме! С тобой же там может все что угодно случиться!

– А что со мной там может случиться?.. – мой голос предательски дрогнул.

– Говорю же – все что угодно, – пожала плечами подруга, открывая дверь холодильника. – Да вообще это форменный садизм отправлять девушку, да еще и одну…

– Конякин сказал, чтобы я взяла подругу или друга…

– Сен, даже если бы у меня завтра было свободное время, я бы все равно никуда бы не поехала, но так как сегодня я забила на работу, то завтра буду, скорее всего, на ней ночевать, чтобы точно все успеть в срок. Не мучайся дурью, фотки какие-никакие мы сделали, статью еще в электричке придумали, так что сляпай забойный репортаж, а Конякину скажи, что мужественно переночевала в этом дурацком доме. И всех делов. Бутербродик тебе сделать?

– Не надо, еще пирожки с чебуреками не переварила. Плохо ты, Тая, нашего предводителя знаешь, обмануть Конякина невозможно, он нас всех насквозь видит. Хочешь – не хочешь, а ехать придется.

– Да ты с ума сошла! Ты только вспомни этот жуткий дом! На окраине! У леса! Там днем-то страшно, не то, что ночью!

– У меня нет другого выхода, – уныло произнесла я. – Если С. С. сказал, что надо сделать, значит это надо сделать. Поговорю с Владом, может он рискнет составить мне компанию.

– Как знаешь! – раздраженно отмахнулась подруга и принялась нарезать колбасу. – Не понимаю, как можно позволять обращаться с собой подобным образом? Форменный свинтусизм!

– Вот такая у меня работа, – печально вздохнула я, – жестокая и беспощадная. Ладно, пойду звонить Владу.

Снявшись с табуретки, я поплыла в комнату.

– Не могу представить, что ты и впрямь сделаешь это! – понеслось мне в след.

– А ты представь! – огрызнулась я в ответ, хотя и сама не могла себе этого представить.

Присев на диван, поставила на колени телефонный аппарат и призадумалась, каким же образом стопроцентно уговорить Влада на эту поездку? План созрел в одну минуту. Накрутив номер, на всякий случай скрестила пальцы.

– Алё? – ответил голос Владика.

– Привет, это я.

– О, Сенчик, здоров. Придумала что-нибудь на выходные?

– Конечно, – коварно улыбнулась я, – еще как придумала. Надо твою девушку развлечь по полной программе, переключить ее настолько, чтобы от депрессии не осталось и следа. Одним Лаврентием тут не обойтись, поэтому я предлагаю следующую программу: мы едем за город и устраиваем самый настоящий ночной пикник в доме с привидениями. Представляешь, какие будут незабываемые ощущения?

И меня слегка передернуло в предвкушении этих незабываемых ощущений.

– Да, слушай, интересно, – оживился Влад. – И ты знаешь, где находится дом с привидениями?

– Конечно, я специально ездила сегодня его смотреть. Он прямо как декорация из фильма ужасов, вам понравится!

Меня снова передернуло всю с ног до головы.

– У меня как раз есть пара спальных мешков, – Владика уже обуревал азарт, – фонарик, в общем, все, что нужно для мероприятия я соберу. На чем поедем?

– Можно на моей машине, но только если ты поведешь, я за МКАД не рискую выезжать, ты же знаешь, рулю только по городу.

– Да без проблем, а что за населенный пункт?

– Гжель.

– О, далековато. У тебя карта есть?

– Есть!

– Прекрасно. Когда выдвигаемся?

– Завтра, лучше, конечно, засветло, чтоб не заблудиться.

– Замётано! Давай мы с Олесей подъедем к тебе часикам к трем-четырем…

– Погоди, а ты уверен, что Олеся согласится?

– Да, она девушка не из пугливых, да и приключения любит.

– Ну, если любит… Жду вас к трем-четырем! Захватите что-нибудь съестного, я тоже холодильник опустошу.

– Само собой! Спасибо, Сенчик, спокойной ночи! До завтра!

– Пока.

Повесив трубку, я перевела дух и буквально сразу начала мучаться угрызениями совести. Хотя, если положить руку на сердце, ничего ужасного я не совершила и честно сказала, куда я их зазываю на пикник.

– В последний раз спрашиваю: бутерброд будешь? – заглянула в комнату Тая.

– Нет, не буду, а вот чайку хлебну, а то в желудке все так катастрофично после всех этих вокзальных кулинарных изысков.

– Позвонила Владу?

– Ага, все отлично, завтра едем вместе.

О том, что с нами будет еще и девушка Владика, я не стала упоминать, чего Таиску лишний раз нервировать.

– Отчаянные вы люди, журналюги, – покачала головой подруга. – Не жалеете вы себя, ой, не жалеете. Идем, а то чай остывает.

* * *

Таиска покинула мою скромную обитель ни свет ни заря. Сквозь сон я слушала, как она собирается, но сил в себе проснуться и проводить ее так и не нашла. Окончательно проснулась только к половине десятого. Лаврентий уже стоял у изголовья и пристально наблюдал за моими попытками включить сознание.

– Сейчас, лапушка, – я душераздирающе зевнула, – уже идем гулятеньки.

Лавр радостно замахал хвостом и принялся нетерпеливо переступать с лапы на лапу.

Выгуливаться отправились в школьный двор, часть огромной территории коего использовался собачниками окрестных домов для променада питомцев. Я отпустила Лавруху с поводка, и пес бодро устремился к ближайшим елкам, а я неторопливо пошла к группе собачников, желая послушать последние новости. Нынче на повестке дня была грядущая собачья выставка, что меня, в принципе, мало интересовало. Мы с Лаврентием посетили их уже с десяток и неизменно получали золотые медали, затем нас утомило столько золота и мы решили, что вполне можем позволить себе почивать на лавровых венках. Поэтому участия в дискуссии я принимать не стала, а отошла в сторонку и стала наблюдать за резвящимися пёслерами, обдумывая грядущую поездку. В принципе, перспектива ночлега в «доме с привидениями» в компании Влада и его пассии меня не сильно пугала, все-таки Владик и физически крепок, и психически вменяем – от любого дракулы в случае чего отмашется… А вот если бы предстоял ночлег в обществе моей разлюбезной паникерши Таисии Михалны, вот тут-то я бы постаралась найти сто двадцать одну причину, чтобы отвертеться от этого задания.

Отгуляв положенное, пошли домой завтракать. Рассиживаться с хрусталем и салфетками мне было некогда, предстояла подготовка к увеселительной прогулке в домик ужасов, так что, наскоро зажевав пару бутербродов и напившись кофею, приступила к сборам. Неизвестно, к каким очаровательным приключениям стоило готовиться, поэтому нарядилась максимально практично: джинсы и свитер потеплее, все-таки хоромы не отапливаемые, ночью можно и дуба врезать ненароком. Дабы не особо объедать Владика и его пассию, состряпала три бутерброда с колбасой, три с сыром, плюс пара огурцов и один помидор довершили набор для пикника. И бутылочка пепси. Затем укомплектовалась фотоаппаратом и диктофоном – кто знает, может, придется брать интервью у какого-нибудь призрака…

Пятнадцать минут четвертого в дверь позвонили. Как и ожидалось, пожаловал Владик со своей бубновой дамой, мой добрый друг тащил громадную спортивную сумку, увидав которую можно было решить, что мы собрались на неделю в Альпы, а не на одну ночь в Подмосковье.

– Ой, здравствуйте, здравствуйте! Чмок-чмок-чмок! Проходите, прошу, прошу!

Вот такая вот я гостеприимная и хозяйственная… Выслушивая взаимные приветствия, я ненавязчиво рассматривала гостью. М-да уж, своим вкусовым пристрастиям, касательно женского пола, мой собрат по перу не изменял. Неоднократно мы с Таисией ломали головы, зачем ему столько одинаковых блондинок? И как он их различает? И главное, как умудряется находить настолько одинаковых? Конкурс двойников отдыхает… Олеся, как и все ее предшественницы, была среднего роста, худенькая, с мелкими, маловыразительными чертами лица, с забранными в хвостик волосами и голубыми глазами, полными печали и тоски. На все мои гостеприимные старания и вокруг-гостей-скакания, принцесса Несмеяна лишь слабо, как-то нехотя улыбалась и гладила Лаврентия, практически не обращая на меня внимания. И я поняла, что общий язык с девушкой найти будет весьма проблематично… Особо рассиживаться не стали, желая пораньше попасть на место и вдоволь насладиться гжельскими пейзажами засветло.

Я вывела из гаража свою страшненькую масяньку, Влад с грехом пополам затолкал сумищу в багажник, уселся за руль, я впереди, Олеся на заднее сиденье. С двадцать пятой попытки машинюшка завелась и мы покатили навстречу новым впечатлениям.

Глава пятая

По дороге мы с Владом болтали о том, о сем, в основном обсуждая нашу редакторскую текучку, Олеся же хранила гробовое молчание. Влад пару раз обращался к ней с какими-то вопросами, ответом ему было невнятное мычание. Оставалось только голову сломать в попытке догадаться, чем же она смогла привлечь, покорить, обаять и очаровать нашего Владика? Особо выдающейся внешностью она не блистала, как интересная собеседница проявить себя не спешила, поэтому не возможно было понять – есть у нее чувство юмора или нет? А для меня это очень, очень важно, потому как слегка опасаюсь людей без чувства юмора, не понимая, как они вообще живут на этом свете… возможно они даже и не люди вовсе, а пришельцы с какой-нибудь далекой мрачной планеты… Так вот, касательно Олеси с ее душераздирающей тоской в глазах, унылое она производила впечатление, что тут говорить. Надо будет поподробнее расспросить Влада, какой же конкретно изюм он в ней откопал. Вскоре Олеся все-таки подала голос, она попросила Влада притормозить где-нибудь, потому что ей приспичило в туалет. Владик присмотрел кусты погуще и съехал на обочину. Олеся медленно вылезла из машины и так же медленно, еле-еле переставляя ноги, поплелась к кустам. Я проводила взглядом ее спину.

– Да уж… – невольно вырвалось у меня.

– Что поделать, она переживает личную драму, – Влад опустил стекло и закурил.

– Ну не до такой же степени. Подумаешь, драма – с парнем разошлись. Вот если бы ее бросил муж с кучей детей, без жилья и средств к существованию, вот тогда стоило расстраиваться. Тем более, она не осталась в полном одиночестве, за нею как-никак симпатичный парень ухаживает.

– Какой еще парень?

– Ты, балда!

– А, ну да, да… Кстати, мне долго пришлось уговаривать Олесю, чтобы она поехала с нами в Гжель.

– Это почему еще? Она слишком хороша для поездки в какую-то там разнесчастную Гжель? – Олеся не нравилась мне все сильнее и сильнее.

– Да нет, просто ее парень родом именно из Гжели, представляешь, какое невероятное совпадение?

– Угу, невероятней некуда. Слушай, что-то она долго, а? Вдруг решит повеситься на сосне в приступе отчаяния?

– Да ладно тебе, Сена, – вздохнув, Влад выбросил окурок в окно. – Там какая-то непростая история, он то ли к ее сестре ушел, то ли к ближайшей подруге, я точно не понял, но как-то там все очень некрасиво получилось.

– Тем более радоваться надо, что одним мерзавцем в ее жизни стало меньше. Они не были женаты?

– Вроде нет.

– Детишек он ей в наследство не оставил?

– Нет.

– Тогда вообще не понимаю столь глубокого траура. Не хочешь пойти посмотреть, куда девушка подевалась?

– Человек в туалет пошел, ты понимаешь? Чего ради я попрусь за нею?

– Ну, хотя бы высунься в окно и крикни: «Дорогая, ты в порядке? Помощь не нужна»?

– Ладно.

Но, только Владик собрался вылезать в окно, как из кустов показалась наша потеряшка.

– Извините, что так долго, – печально вздохнула она, забираясь в машину, – молнию на джинсах заело, никак не могла застегнуть.

– Ничего страшного, – любезно ответила я, – со всяким может случиться. Ну что, едем или пейзажами любуемся?

Владик завел тарахтелку и мы покатили дальше. Сверяясь с картой, он благополучно отыскал верной направление и мимо Гжели мы не промазали.

– Вот там сворачивай, – взялась руководить я, – дальше прямо и налево… ага… и вон туда, туда, туда… Приехали.

В подступающих сумерках «дача нечистого» смотрелась, мягко говоря, мрачновато. В неподвижных древесных кронах зависли туманные полосы, такая тишина царила, что казалось – на десятки километров вокруг нет ни одной живой души. Владик окинул задумчивым взором возвышающуюся над одичавшим садом крышу с кое-как заколоченным чердачным окном и посмотрел на меня. Весьма озадаченно и вопросительно посмотрел. Но я этого как будто не заметила и жизнерадостно застрекотала:

– Ну что ж, давайте приступим к нашему увеселительно-душещипательному пикнику! Вот увидите, это будет потрясающе, замечательно, неповторимо!

И оперативно полезла из машины, пока никто не предложил разворачивать оглобли и ехать отсюда куда подальше. Выбравшись из салона, Влад помог Олесе и втроем мы отправились осматривать место проведения пикника. Олеся то и дело ежилась и нервно озиралась по сторонам, а физиономия Влада прямо на глазах грустнела и печалилась, печалилась и грустнела… Ну что за люди такие занудные, прямо не знаю! Прямо зла не хватает!

– Идемте, идемте, – продолжала я изображать радушную хозяйку, – я вам там все покажу!

Что я там показывать собиралась, мне и самой было не понятно, потому как внутрь мы с Таюсиком сдрейфили войти. В полосе зеленых насаждений неожиданно обнаружился страшенный забор из плоских серых досок, но пребывал он в откровенно негодном состоянии, поэтому препятствием не послужил. Входная дверь была заперта на внушительный железный засов, однако, замка на засове не имелось. Приложив несущественное мышечное усилие, Владик отодвинул засов и открыл дверь. Честно признаться, я ожидала, что сейчас по носам врежет насыщенный аромат общественного туалета, но пахнуло только сыростью, плесенью и чем-то еще, чем пахнут брошенные дома. По очереди мы вошли внутрь, и под ногами захрустели осколки стекла. Света, падающего в многочисленные щели и неплотно заколоченные окна, вполне хватало, чтобы рассмотреть коридор и пару комнат… вернее то, что от них осталось.

– Вы думаете, нам правда будет тут интересно? – слабым голосом произнесла Олеся.

– Ну, разумеется! – с жаром произнесла я. – Ведь это же настоящий дом с привидениями!

Должно быть с жаром я переборщила, потому что Влад начал поглядывать на меня с подозрением. Но пока еще он молчал и это обнадеживало. Спотыкаясь о какие-то камни, палки и прочий мусор, я бодрячком поскакала осматривать внутренности дома. И быстренько отыскала лестницу на второй этаж, чему нельзя было не удивиться, ведь у дома не было второго этажа.

– Владик! Иди-ка сюда!

– Чего такое? – Моментально нарисовался Влад. – Что уже стряслось?

– Ничего не стряслось, просто я нашла непонятно куда ведущую лестницу. Разве здесь есть второй этаж?

– Скорее всего, она ведет на чердак, – запрокинул голову, он силился что-то рассмотреть в полумраке. – Ну, да, вон, в пололке четырехугольное отверстие.

– О, как это интересно! Давайте все дружно полезем на чердак!

– Сена, – Влад посмотрел на меня, – с тобой все в порядке? Все хорошо?

– Лучше не придумаешь!

– А вот мне так не кажется. По-моему, ты что-то не договариваешь.

– С чего ты взял?

– Вообще-то я тебя не первый день знаю. Выкладывай, зачем ты нас сюда притащила.

– Ты еще скажи: «заманила», – криво усмехнулась я.

– Можно и так сказать. Давай, колись, раз мы уж все равно тут.

Из-за его плеча белесым призраком возникла Олеся, и тоже уставилась на меня, ожидая новостей. М-дя, однако…

– Ладно, – начала «колоться» я, – слушайте, раз вам так интересно. Это на самом деле со всех сторон подозрительный дом, тут происходят всякие непонятные вещи, но какие никто толком объяснить не может. Так как в этот дом меня снарядил Конякин, в погоне за очередной сенсацией, то он, соответственно, требует полного и подробного материала, желательно с фотографиями. А всякие странности происходят здесь исключительно по ночам, вот он и заслал меня сюда с ночевкой.

– С. С. заставил тебя ехать ночевать в заброшенный дом? Одну? – вытаращил Владик глазки. – Совсем он уже, что ли, озверел?

– Да, совсем, – я напустила на себя несчастный вид. – Хотела Тайку с собой взять, но она страшно занята на работе, оставался только ты… вернее вы.

– А что ж ты с самого начала не объяснила все?

– А вдруг вы не поехали бы? Одной-то мне страшно!

– Ну, что ж, – развел руками Влад, – раз так получилось, давайте устраивать пикник, может и вправду каких-нибудь призраком узрим.

– Может, посмотрим, что там наверху? – оживилась я, видя, что никто не собирается меня ругать, бить и призирать.

– Давай, – Владик попробовал лестницу на прочность. – Но для начала пойду, поставлю машину куда-нибудь в заросли, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание аборигенов, заодно и вещи заберу.

– Да, это ты хорошо придумал.

Владик ушел, а мы остались у лестницы. И все время, вплоть до его возвращения, я пыталась общаться с Олесей. И у меня ничего не получилось. Вообще. На все мои потуги мило пощебетать, она отвечала короткими невразумительными фразами и смотрела куда угодно только не на меня. «Надо спросить у Владика, все ли у нее в порядке с чердачным пространством или же она просто коза невоспитанная! – сердито подумала я и замолчала». К счастью, долго пребывать в неуклюжей тишине не пришлось, вернулся Влад с вещами.

– Ну-с, где будем располагаться? – поинтересовался он.

– Давайте посмотрим, что все-таки там, наверху.

Мне почему-то казалось, что на чердаке гораздо безопаснее ночевать. Влад достал из сумки фонарик, сунул его в карман штанов и покорно полез на чердак. На всякий случай мы придерживали с двух сторон лестницу, а я еще помогала ценными советами:

– Ты проверяй ступеньки, прежде чем ногу ставить! А то сверзишься и костей не соберешь!

– Сена! Не говори под руку! Вернее под ногу! Черт, заноз наловил полные ладони!

Лестница не подвела, и Влад благополучно скрылся в темном квадрате. Вспыхнул фонарик.

– О, а здесь очень даже мило! – вскоре донесся голос Влада. – Похоже, местная молодежь вовсю устраивает посиделки в доме с приведениями! Причем со всеми удобствами! Давайте, поднимайтесь!

Я полезла первой, не желая наблюдать перед своим носом задний фасад Олеси. На чердаке и впрямь оказалось интересно. Мало того, что довольно большое пространство делили продольные балки, на которых вполне удобно было сидеть, так еще и в наследство от неизвестных нам доставалось три деревянных ящика, гнутое ведро и железная бочка. На двух ящиках в обрезанных банках из-под пива крепилось пять свечных огарков, то здесь, то там виднелась пустая стеклотара из-под пива и вина. Да, похоже местная молодежь чихать хотела на всех нечистых вместе взятых, граждане регулярно фестивалили на чердаке. Пока я зажигала свечи, Влад сервировал на ящиках банкет, Олеся же уселась на балку и наблюдала за нашими действиями. Когда все было готово в лучшем виде, она соизволила присоединиться к нашему шалашу. Влад разлил по пластмассовым стаканчикам коньяк, толкнул тост и пикник начался. Где-то через сто граммов, Олеся наконец-то начала подавать признаки жизни и пустилась рассказывать лично мне не интересные случаи из своей скучной жизни. Я страдала, маялась и горячо желала скорейшей встречи с каким-нибудь призраком для оживления общей атмосферы праздника. Когда у меня кончились силы делать вид, что мне интересно, как они с какой-то Светкой куда-то там ходили, я решила покинуть общество и немного размяться. Прихватив фонарик Влада, я отправилась обследовать чердак. Владусика всецело поглотила захватывающая история о прогулках со Светкой, поэтому на мое дезертирство внимания он не обратил, да меня это и не особо расстроило. Пускай воркуют, голубки, я же попытаюсь как-нибудь самостоятельно развлечься, а то так и со скуки издохнуть недолго.

С чердачной разрухой я знакомилась так долго, насколько это вообще было возможно, но ничего потрясающе интересного, кроме всяческого мусора и полуистлевших газет не нашла.

Как-то слишком уж быстро наступила ночь и взошла громадная, прямо-таки могучая луна, такие луны обычно показывают в кинокартинах про вампиров и оборотней. Как мне показалось, зависла она прямо над нами, как неопознанный летающий объект и во все многочисленные щели крыши и стен хлынул ртутно-белый свет. Моя творческая натура моментально прониклась подобной почти мистической красотой и возжелала сотворить какой-нибудь элегантный стих. Отыскав самое тихое место на самой удобной балке, то бишь устроившись почти у самого отверстия в полу, я возвела очи к небесам и задумалась над первой строчкой…

– Сенчик, а чего ты от нас ушла? – очень во время соизволил заметить мое отсутствие Влад.

– Скоро приду, веселитесь без меня!

– Нет, ну я так не играю! Мы вот как раз еще коньячка задумали выпить! Иди к нам, мой добрый друг!

Черт бы тебя побрал, дорогой мой Владик, черт бы тебя побрал! Понимая, что он все равно не отвяжется, я встала, подошла к сервированным ящикам, выпила коньячку вместе с почтеннейшей публикой и настоятельно попросила не беспокоить меня в ближайшие полчаса, ибо мне срочно требуется побыть наедине со своими мыслями. И вернулась на балку к луне и вдохновению. Итак… как бы загнуть мыслю позаковыристее… Может быть так:

Условия мне ставила луна:

Любить отчаянно и страстно!

Но в сердце только тишина,

А в голове все так опасно!

Но мне луна вдруг говорит…

– Сена, ну когда ты придешь коньяк пить? Прямо некрасиво с твоей стороны бросать нас на произвол судьбы!

Гадство! Гадство! Гад… И тут я отчетливо услышала, как с первого этажа доносится некий подозрительный шум. Судя по всему, в наш замок пожаловали гости. Тихонько снявшись с балки, я подлетела к отдыхающим, моментально задула все свечки и зашептала:

– Замрите, там кто-то есть!

Глава шестая

Обратившись в три соляных столба, мы слушали, как внизу топчутся, негромко переговариваясь, какие-то люди, похоже, их было двое. Их голоса то приближались, то отдалялись, и сложно было понять, что они там делают, непонятная какая-то происходила возня. Вскоре Владик вспомнил, что он единственный доблестный защитник нашего женского коллектива и принялся оглядывать в поисках оружия. Самым подходящим предметом оказался фонарик, ничего более угрожающего у нас не имелось. Олеся, как завороженная таращилась на Влада и, похоже, не дышала, я же мужественно держала себя в крепких руках, у меня лишь совсем чуть-чуть топорщились на макушке волосы. И шевелились слегка. Вдруг кто-то снизу довольно громко произнес мужским голосом:

– Все, хватит, идем.

Незваные гости еще немного повозились, и наступила тишина. Мы, наверное, где-то еще с полчасика изображали манекенов, затем Влад все-таки решился покинуть свое место на балке и включить фонарик.

– Т-ты куд-да? – заикаясь, пролепетала Олеся.

– Хочу посмотреть, что там внизу.

– Мо-о-жет не надо?!

– Все равно спускаться придется, не век же нам тут сидеть.

– Погоди, я с тобой пойду.

Я все-таки чувствовала отдаленные угрызения совести за то, что притащила их обоих сюда. Владик не возразил и мы тихонечко, изо всех сил стараясь производить как можно меньше шума (на всякий случай!) сползли по лестнице вниз. И буквально сразу увидали следующий натюрморт: на полу, прямо в луче лунного света, белой краской был нарисован круг и в этом круге, раскинув руки и ноги, лежал на спине человек мужского пола в одних трусах. Внутри круга были нарисованы еще какие-то линии, но это было уже не столь существенно по сравнению с тем, что человек этот вне всяких сомнении пребывал в несколько м-м-м-м… мертвом состоянии.

– Уж-ж-ж-жас, – растерянно прожужжала я. – Что это еще за ерунда такая?

– А тебе это разве ничего не напоминает? – Влад водил туда-сюда лучом фонарика, рассматривая инсталляцию.

– А что мне это должно напоминать?

– Ты «Код да Винчи» смотрела?

– Нет.

– Читала?

– Тоже нет, а что, должна была? Я вообще к коммерческой литературе не очень хорошо отношусь, ты же в курсе, насколько я интеллектуальна.

– В общем-то, сейчас могло бы пригодиться коммерческое чтиво. Там в самом начале убивают одного деятеля, но так неудачно убивают, что он находит в себе силы долго ползать по всему Лувру и рисовать на полу загадочные картинки, затем он ложиться в центр нарисованного и наконец-то дает дуба. А изобразить всеми своими художествами деятель хотел диаграмму Леонардо да Винчи «Хомо Вертувиа», по-нашему: «Человек Вращающийся».

– И ты хочешь сказать, что некто, насмотревшись или начитавшись произведения, решил устроить похожую сцену?

– Угу. И решил, и устроил. Предлагаю валить отсюда на всех парусах, потом замучаемся объяснять, что мы тут делали во время убийства.

– Ты считаешь, его убили прямо здесь?

– А ты думаешь, его привезли сюда в готовом виде?

– Если его убивали здесь, то почему все так тихо прошло? И где кровь?

– Может его привезли в бессознательном состоянии и тут придавили.

– Если его задушили, то где же следы удушья?

Не могу сказать, что мы с Владом совсем уж циничные люди, чтобы вот так вот стоять над трупом и обсуждать его, но лично мне вся эта ситуация казалась едва ли не продолжением пикника с привидениями, а Владу, похоже, было так интересно, что даже и не страшно.

– Вы что-нибудь нашли? – раздался сверху голос Олеси, про которую мы как-то даже умудрились позабыть.

– Да! – опередила я Влада и злорадно добавила: – Мы нашли труп!

– Чей?! – ахнула она.

Если б мы еще знали, чей…

– Человеческий! Хочешь посмотреть?

А то когда еще такое увидишь!

Олеся не ответила, она стала спускаться к нам молча. Пока она слезала, мы продолжали рассматривать тело, лежащее в грубо намалеванном белом кругу. Темноволосый, на вид лет тридцать, лицо с острыми чертами, напоминало мордочку какого-то грызуна… довольно неприятное, надо сказать, лицо, хотя, будучи трупом, вряд ли возможно выглядеть мило и привлекательно. Телосложение худощавое… нет, худющее, с выпирающими ребрами и кривоватыми густо волосатыми ногами. И черные кусты подмышками. Малоприятное, в общем, зрелище. И тут вдруг раздался вопль, от которого мы с Владом чуть не поседели, настолько неожиданно и жутко он прозвучал за нашими спинами. Орала, как недорезанная, наша дорогая Олеся. Покуда я хватала ртом воздух, держась за сердце, Влад пытался утихомирить свою ненаглядную, впавшую в состояние аффекта. Пришлось даже слегка надавать ей по мордасам ради скорейшего успокоительного эффекта. Орать она, слава богу, перестала, зато уселась на пол в полуметре от трупа и давай рыдать, завывать и раскачиваться из стороны в сторону.

– Дурдом «Ромашка»! – сердито бросила я, и полезла наверх, не желая созерцать Олесины припадки и страстно вожделея глоточек коньяка и сигаретку для обретения душевного равновесия.

Присев на балку у ящика с пикником, я задумчиво перекусила, глотнула коньячку и задымила сигаретину. М-да, симпатичная получилась вечеринка, просто загляденье, а главное, сколько впечатлений, прямо по килограмму в одни руки. Интересно, каким извращенцам пришла идея в их протухшие головы не только убить человека, но еще и такой цирк с его телом устроить. Больные люди, что тут говорить…

– Сена, – раздался голос Влада, и в отверстии пола показалась его голова, – ты здесь?

– Нет, – печально вздохнула я, – я благополучно дематериализовалась отсюда в Москву. Успокоилась твоя краля?

– Немного, – он появился целиком, подошел и сел рядом со мной на балку. – Ужасная история…

– Да уж.

– Ты дослушай. Этого парня внизу зовут Алексей Мурзин, он и есть бывший жених Олеси.

– Да-а-а-а? – меня посетило нешуточное удивление. – Ты серьезно?

Влад кивнул.

– Ничего себе пасьянс… А она ничего не перепутала с перепугу?

– Нет, конечно, она его сразу узнала. Коньяк еще есть?

– Немного, – я взяла бутылку и посмотрела на свет, оставалась еще четверть. – Тебе налить?

– Нет, я Олесе отнесу.

– Не лучше ли ее сюда позвать? А то вряд ли она утешится коньяком, рассиживаясь рядом с телом бывшего возлюбленного. Кстати, у нее ужасный вкус, ты не находишь?

– Может, он человек был хороший, – пожал плечами Влад. – Ты права, приведу ее сюда, так лучше будет.

И он полез обратно вниз. А я осталась созерцать луну и печалиться о том, что никак, ну никак мы не можем обойтись без трупов, обязательно, всенепременно они откуда-то всплывают, вылезают и сыплются нам на головы буквально на каждом шагу. Загадочная какая-то судьба у нашей маленькой компании, загадочная… Явился Влад вместе с судорожно всхлипывающей Олесей и принялся разводить вокруг нее трогательные сюси-пуси. Меня воркованье Владика и бесконечные всхлипы Олеси слегка раздражали, потому что отвлекали от основной супер задачи: следовало срочно решать, что делать дальше? Как свинтить отсюда по-тихому и не попасть в число подозреваемых? Мы ведь не только катастрофически наследили своим глупым пикником, у нас еще и машина в кустах… а от колес останутся следы… И какой дурак в погонах нам поверит, что на чердаке заброшенного дома, в ночь убийства совершенно случайно оказалось «трио бандуристов»? Причем убит ни кто-нибудь, а бросивший Олесю жених… а на чердаке она вместе со своим новым парнем… Ясен пень, как белый день, что обманутая невеста со своим воздыхателем задумали жестоко отомстить трупу… то есть, тьфу, гражданину Мурзину за вероломное коварство. А уж каким местом я ко всему этому причастна, следствие с удовольствием установит. От чудесной перспективы, которую широкими мазками рисовала моя богатая творческая фантазия, волосы на макушке снова приподнялись и бодро встали дыбом… А Владик все ворковал и ворковал! А Олеся все колбасилась и колбасилась, предаваясь безутешному горю!

– Знаете что! – суровым тоном заслуженного детектива на пенсии прикрикнула я. – Может, хватит сопли размазывать? Мы в доме с трупом! Как мы собираемся объяснять свое пребывание здесь? И как докажем, что не сами прихлопнули гражданина? Ведь вы с Владом, Олеся, могли вот так вот отомстить негодяю за твое разбитое сердце! А я была у вас шофером! Или я просто маньячка-феминистка, обожающая присутствовать при расправах над самцами! Или я кто-нибудь еще! Ни один следователь не поверит такому совпадению, будто мы очутились в доме случайно! А как жалко мы будем выглядеть, уверяя, что только лишь приехали на «дачу к нечистому» посмотреть на привидений, чтобы написать какую-то там идиотскую статью в паршивую желтую газету! Врубаетесь в ситуацию или нет?

– Да, кстати, – очнулся и призадумался воркун-голубок, – и впрямь ерунда какая-то получается.

– «Ерунда», Владик, это не то слово! – зловеще прошипела я. – Совершенно не то слово! Хватит ныть, давайте собираться, пока нас не обнаружили! Олеся, подбирай свои сопли и вперед, на баррикады! Тщательно заметаем следы своего пребывания и крадучись, на цыпочках шуршим домой! Иначе, будет дело под Полтавой, не разгребемся!

Публика вняла моим пламенным речам, и работа закипела. Молча, сосредоточенно, мы рассовывали остатки пикника по пакетам, пихали в сумку каждую крошку, каждый огрызок. В сильном рвении, Олеся чуть было не прихватила заодно и парочку чужих бутылок.

Когда сочли, что следы заметены достаточным образом, спустились вниз со всем багажом и как по команде остановились у трупа эдаким почетным караулом. Стояли, смотрели… в конце-концов я извлекла фотоаппарат и принялась снимать инсталляцию «А ля да Винчи» с разных ракурсов.

– Сена, ты зачем это делаешь? – отчего-то шепотом поинтересовался Владик.

– Да просто так, на память!

– Ты, наверное, расследовать это дело собираешься, да? – не унимался Влад. – Олесь, Сена у нас не только журналист, но и еще талантливейший частный детектив. Она такие дела рассобачивала, майору Пронину не снилось!

– Да-а-а-а? – сильно заинтересовалась Олеся, и я мысленно назвала Владика многими нехорошими словами в предчувствии надвигающейся катастрофы…

Нет, ну кто, скажите, кто эту задницу за язык дергал?! Катастрофа не заставила себя долго ждать:

– Вы частный детектив? Вы действительно частный детектив? – затарахтела Олеся с пулеметной скоростью, мгновенно переходя на «вы». – Тогда вы сможете найти мою сестру, да?

– Какую еще сестру? – уныло и мрачно произнесла я.

– Двоюродную! Это к ней от меня ушел Лешка! А потом сестра пропала, исчезла! А следом с Алешенькой вот такое приключилось… – Она широким жестом указала на «Алешу да Винчи». – Вы же найдете мою сестру? Правда, найдете? А ваши услуги дорого стоят? Сколько стоят ваши услуги?

– Олеся, ну что ты говоришь такое, – опять открыла задница свой рот, – какие могут быть деньги? Сена наш друг, она забесплатно найдет твою сестру, заодно и раскроет убийство твоего… вашего Алешеньки. Она вообще очень добрая и бескорыстная, за то ее и люблю. Да, Сенчик?

– Да! – злобно ответила я, думая, что Владика следует положить в бесчувственном виде рядом с «Алешей да Винчи» в какой-нибудь неестественной позе. – Да, да, да, конечно! Доброта моя границ своих не разумеет! Мы не хотим наконец-то убраться отсюда? Лично я очень хочу!

– А сестру мою найдете, да? Нет, если что, у меня есть деньги, я заплачу!

– Олесь, ну что ты заладила? Сенка ни за что с тебя деньги не возьмет. Правда, Сенчик?

И я огляделась в поисках тяжелого предмета.

Глава седьмая

Даже вспоминать не хочу, как мы толкали машину, пытаясь отвезти ее подальше от населенного пункта, а уж потом разрушать благословенную ночную тишину шумом двигателя и светом фар. Не хочу вспоминать, как мы унавозились с ног до головы в грязи, где конкретно сбили и вывихнули ноги в бесконечных буераках, как мы страдали и ругались, тоже не хочу вспоминать. И уж тем более становится тошно от воспоминаний об ослепительно яркой огромной луне, висевшей над нашими головами словно гигантская спутниковая тарелка… Да, действительно, луна это гигантская тарелка, через которую жители других планет транслируют себе все, происходящее у нас!.. Во, теперь даже знаю, что сказать моему будущему личному психиатру: Здравствуйте, доктор! Я, видите ли, журналист из желтой газеты, «Неопознанный труп» она называется, я аномальные явления сочиняю! И вот я, доктор досочинялась до того, что теперь у меня голова набекрень и чубчик наискосок…

– Сена! Мы едем с открытой дверью! Дверь закрой, а?

– А с какой стороны она открыта? – принялась вращать я чубчиком.

– С твоей! Закрой ее нормально!

Глаза Владика несколько превышали размер очков, и рулил он уже отнюдь не с пионерской скоростью и аккуратностью – неслись мы на во все железки! А если брать во внимание начинку моего жоперожца, куда предыдущие хозяева (бывшие видимо активными идейными наследниками Кулибина) воткнули двигатель от «Порше»… Кстати говоря, мой «тухлый апельсин» только с виду стремный запорожец, а внутренности у него дай боже! Очень даже кулибинская у него начинка…

Итак, мы неслись во все железки, на поворотах слегка подлетая над асфальтом. Владик отчаянно рулил, нервно педалил и резко притормаживал, а я зачем-то вспоминала глупый фильмец-ужастик, произведенный в голливудской киностудии специально для толстых американских подростков, называлось то отчаянное творение: «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». Даже представления не имею, почему я вспоминала именно этот фильм, поглядывая на перекошенное лицо Владика с такими вот сильно вытаращенными глазами. Похоже, дошла до его черепной коробки вся романтика нашего пикничка, дошла наконец-то!..

Хоть и резвыми скачками, но домой мы добрались только к трем утрам. Лаврик сильно удивился, увидав всю честную компанию в столь неурочный час и в таких разрушенных нервах. Пёслер расстроился на этот счет и попытался всех обнять расцеловать в утешение. Мы сердечно поблагодарили его за заботу и участие, вытерли с себя слюни, поправили одежду, единодушно решили, что царапины до свадьбы заживут и прошли на кухню пить кофе. Нам всем очень сильно кофею хотелось. Прямо какое-то аномальное явление, правда, доктор?.. Я, дорогой доктор, очень большой специалист по аномальным явлениям! Тьфу на меня…

В общем, сидели мы, молча пили кофе, собираясь с абсолютно развалившимися мыслями, как вдруг в шестом часу утра зазвонил телефон.

– Похоже, всё, за нами пришли, – мрачно произнес Влад и вылил себе в кофе распоследние остатки коньяка.

– Звонят нам пока еще по телефону, а не в дверь, – заметила я, и поспешила к аппарату, хотя меня тоже не мог не удивить звонок в такое время.

И кто бы это мог звонить, как вы думаете, дорогой доктор? Таисия Михайловна, кто же еще! А, судя по бредятине, которую она понесла в трубку, она была еще и пьяна до состояния картона. Из бурной словесной диареи драгоценной подруги я уяснила следующее: лучшей подруге сейчас очень хорошо, и она вместе с каким-то таким же хорошим кексом уже подъезжает к моей берлоге, и ей немедленно нужно нас познакомить, потому что без моего благословения она не сможет выйти за него замуж. Я успела произнести только: «Какой кошма…», как Таюнчик рявкнула, что они уже у подъезда, и отключилась со связи. Договаривая мысленно окончание фразы, я пошла на кухню, где люди с серыми лицами пили противный черный растворимый кофе.

– Многоуважаемые, – скрипучим голосом произнесла я, – у нас, походу дела проблемы…

– Ха-ха, – издевательским тоном ответил Владик. – Какие проблемы могут быть круче трупа, в убийстве коего могут обвинить всех нас? Нас вообще уже ничто не сможет побеспокоить.

Ой, наивный чукотский мальчик!

– Есть, Владичек кое-что и покруче, кое-что реально могущее всех нас побеспокоить, – не менее издевательски произнесла я. – Например, пьяная в какашлепанцы Таисия Михална с каким-то крокодилом Данди. И вот сейчас они войдут в наши гостеприимные двери. Вот прямо сейчас…

– Да ладно, – сказал наивный чукотский мальчик, – хватит ерунду шутить. Надо сейчас душик принять, спать упасть, а завтра на свежую голову…

И тут раздался долгий дверной звонок. Очень-очень долгий. Страшный такой звонок.

– Так ты не шутила?.. – ужасающим голосом произнес Владик. – Там и вправду….

– Да, – ласково улыбнулась я, выходя из кухни, – да-да-да! Подготовь пока Олесю, у тебя есть целая минута. Иду, иду! Уже открываю! Не надо так фанатично звонить! Не надо! Черт бы вас побрал…

Распахнув свою гостеприимную дверь, я узрела следующую картину: Таюнчик в коротком красном платье «в облипку», в туфлях на здоровучих каблуках в состоянии сильного штормового предупреждения висит на каком-то коротеньком господинчике непонятного возраста с круглыми очечками на носу а ля «Лаврентий Палыч Берия» и аккуратной такой номенклатурной шляпой на голове: эдакий почти забытый «пирожок» с полями – необходимая деталь туалета в шестом часу утра, что тут говорить. В руках «товарищ Берия» держал подозрительные пакеты. В общем, помогите, люди добрые…

– Здравствуйте, здравствуйте, – залепетала я, становясь в дверях и все еще надеясь что-нибудь придумать и не пропустить их внутрь. – Вот уж никак не ожида…

– Это Гена! – коротко представила своего спутника Тая и оттолкнув меня с дороги одним движением плеча, ввалилась в прихожую, втаскивая за собой путающегося в кульках дяденьку.

– Гена, знакомься, это Лаврик! Он лучший пес в мире! Гена, отдай Сене пакеты! Сена, чего стоишь столбом, возьми у Гены пакеты! Гена, познакомься, это Сена!

– Таечка, – только и смогла выдавить из себя я, принимая у молчаливого Гены пакеты, – а разве ты не должна сейчас готовить документы для налоговой? А еще там у тебя вроде конец квартала был…

– Конец квартала это еще не конец света, – глубокомысленно изрекла подруга, пытаясь элегантно снять туфли и при этом не растянуться на полу. – Кстати, Гена наш главный налоговый инспектор! Чудесный человек, чудес…

Реакция у чудесного налогового инспектора оказалась хорошей, Таисию Михайловну он подхватил во время, и мадам избежала позорного падения. Затем разулся сам Гена, снял шляпу, аккуратно повесил ее на крючочек, пригладил светлые волосики и я заметила, что он в общем-то даже и не пьяный… Хотя рядом с Таей сейчас кто угодно показался бы трезвым.

Короче говоря, предотвратить неизбежное у меня не получилось, Таюнчик неотвратимо поперся на кухню, подтаскивая за собой Гену. Ну и буквально сразу начались танцы…

– Сена, это еще что такое, а?! Что они тут делают, а? А это еще кто такая, а?! Кто это такая, я спрашиваю?!

Господи, боже ты мой! С Владом моя дорогая подруга рассталась еще в эру динозавров, причем расстались они спокойно и по обоюдному согласию, но отчего-то всякий раз, когда она видела Влада с очередной блондинкой, у нее неизменно начинался припадок. Перепуганная Олеся каким-то образом умудрилась едва ли не вместе с табуреткой втиснуться в щель между окном и холодильником и оттуда, из убежища взирала на мир круглыми блестящими глазами. Владик, не первый день знающий Тайку, молча курил со слегка обреченным видом, зная, что любое сказанное слово будет произнесено себе во вред. Дождавшись случайной паузы в гневной оратории, я быстренько вставила свои две копейки:

– Тая, успокойся, пожалуйста! Мы все вместе ездили на мое журналистское задание! Ты помнишь, как меня Конякин отправил в Гжель с ночевкой? Вот они и ездили со мной! Мы только что вернулись!

– Нет, ну я все понимаю, – не хотела ничего понимать Тая, – просто объясните мне, что в этой квартире делает эта мамзелька?!

– Тая, не забывайся! – я начала, в конце-концов, сердиться. – Это не твоя квартира, а моя! Кого хочу, того и привожу!

– Ах, вот ты как заговорила?! Нет, ну красии-и-иво, красии-и-иво!

А то, что она сама ко мне вваливается в шесть утра непонятно с кем, это нормально, это обсуждению не подлежит!

– Да ну вас всех в пень стоеросовый! – в сердцах бросила я, протискиваясь к столу и желая познакомиться поближе с бутылкой Метаксы, которую Владик успел выставить, пока я наслаждалась шоу «лягушонка Кермита» в прихожей. – Тая, хочешь скандалить, иди, скандаль в другое место! Не хочешь, садись за стол вместе с Геной и пейте, что вы там с собою принесли!

– Ах, вот ты как заговорила? – машинально повторила Тая и неожиданно успокоилась. – Ну что, Геночка, давай присядем?

Стоявший у дверного косяка Геночка покорно кивнул. А кухонный метраж у меня, между прочим, очень маленький, чтоб вы знали и не забывали, все-таки хрущоба позорная, не какой-нибудь там дворец с колоннами и улучшенной планировкой. И чтобы разместить за фактически двухместным пластиковым столиком пять человек, следовало включать фантазию и эрудицию. Чем Гена с Владиком и занимались, молча глядя по сторонам пару минут.

– А давайте лучше в комнату, – пошел по нестандартному пути Владик, – там и рассядемся за письменный стол, а то здесь никак не поместимся.

Все, кроме Олеси, обрадовались такому выходу из положения и засобирались в комнату. Олесю же ничего во всей этой ситуации не радовало и из-за холодильника она вылезать, похоже, не собиралась. Пришлось на правах гостеприимной хозяйки ее оттуда вытаскивать и препровождать в нужном направлении. Без особых там изысков сервировали мой старенький письменный стол, выставили напитки, разложили закуски. Набор напитков оказался весьма разнообразным: метакса и бутылка кагора с нашей стороны, а со стороны гостей: джин гринолдз, бутылка шампанского, пол-литра почему-то красного мартини, хотя мы практически все в обществе предпочитаем бьянко и… бутылочка безалкогольного пива. Мы с Владиком плеснули себе по глоточку метаксы, а Олеся, немного поскромничав и поломавшись попросила «мне немного мартини, если можно». После чего Тайка снова злобно на нее зыркнула, мол, и эта туда же! Ведь всех своих девушек Владик неизменно угощал мартини, это уж нам было доподлинно известно. Сдвинули бокалы за «приятное знакомство», я намочила в метаксе клюв и тут же смертельно захотела спать. Такая усталость навалилась после развеселых ночных приключений, что я едва не уронила свое красивое лицо в миску с корейским салатом. Тайка тем временем что-то бурно повествовала, то и дело, обращаясь за подтверждением своих слов к Гене, и тот согласно кивал, прихлебывая мартини. Затем Гена неожиданно принялся рассказывать про какую-то язву, то ли про свою жену, то ли про желудочную – я так и не поняла, потому что мой организм сам собой свернулся в уютный калачик, голова устроилась к Владу на коленки, и хозяйка дома покинула вечеринку, крепко-накрепко заснув.

* * *

Раскрыв глазоньки по утру, я долго не могла понять, кто все эти люди, спящие вокруг меня в разнообразных позах? Я как уснула на диване, так и спала, но у меня под головой больше не было коленок Владика, там посапывала Олеся. Кое-как устроившись в кресле, дрых Влад, а на полу, на сооруженной из разнообразных постельных принадлежностей и моих личных вещей, возлежали Тая с этим… как его? Как же его? Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой… Геной! Точно, Геной. Никто даже не попытался раздеться, публика так и почивала при полном параде. И лица у всех такие скорбно-торжественные, что хоть прямо сейчас в Мавзолей отправляй. В комнату тихонечко вошел Лаврентий, оглядел натюрморт и, осторожно переступая через напольную композицию, подошел к дивану. Сначала понюхал взъерошенную макушку Олеси, потом лизнул в щеку меня и слегка помахал хвостом, мол, гулять пойдем или я уж как-нибудь на унитаз постараюсь примоститься, раз такое дело вокруг твориться?

– Пойдем, лапушка, сейчас пойдем, – прошептала я, приподнимаясь и аккуратно сползая с диванчика, чтобы никого не разбудить.

Крадучись, на цыпочках мы с Лавриком вышли из комнаты, никого не потревожив. Быстренько совершив утренние процедуры, покинула ванную и посмотрела на кухонные часы. Времени на дворе было ни много не мало, а половина второго дня! Несчастный мой песик, сколько ему пришлось ждать законного выгула! И будить меня не стал, лапушка моя сладкая, пожалел хозяйку! Я срочным образом нарядила солнышко лохматое в ошейник, схватила поводок и, уронив с крючочка номенклатурную шляпу Геннадия, полетела на улицу.

Глава восьмая

Вернувшись с прогулки, увидали что в доме уже началось вялое движение: фыркал, умываясь в ванной Владик, тошнилась в туалете Таисия Распрекрасная, а по кухне шатался товарищ Берия в поисках какого-то неведомого счастья.

– Доброе утро, – вежливо поприветствовала я налогового инспектора и принялась заботиться о своем питомце. Его требовалось напоить и накормить.

– Доброе, – закивал он начинающейся лысиной. – Как бы чайку сообразить, а?

– Чайничек на плите, водичка в кране, спички на столе, заварка вон в том навесном шкафчике.

– Ага, спасибо.

И он бодро принялся за дело. Из ванной вышел освежившийся Владик, сердечно поприветствовал нас и взялся помогать Геннадию. А в туалете все надрывался и надрывался наш разлюбезный Таюнчик.

– М-да, похоже, она вчера намешала напитков… – задумчиво произнес Влад, раскладывая по чашкам чайные пакетики. – Сен, у тебя минералка хоть есть?

– Не знаю, надо в холодильнике посмотреть, – Лаврик завершил водопой, я тщательно вытерла сенбернарью морду и приступила к процессу кормления. А процесс кормления дело ответственное, не терпящее суеты и отвлечения на всяких там непутевых похмельных подруг. Кормила я Лаврика большой ложкой, черпая еду из специальной эмалированной миски с орнаментом из колокольчиков и ромашек, стоявшей на подставке, потому что кормить сенбернара с пола нельзя, может скелет деформироваться. Вот так вот! Если же Лаврентий пытался есть сам, то это быстро переставало получаться, потому как своим курносым носом он плотно утрамбовывал паёк на дно миски и доесть уже никак не удавалось. Итак, повязав ему на шею полотенце-слюнявчик, чтобы лапушка не обсвинячилась, я приступила к кормлению пупсика.

– Может, у вас аспирин найдется? – Геннадий глаз не мог отвести от столь необычной собачей трапезы. – Таечке, наверно, стоит выпить аспирину…

– Влад, посмотри в коробке с лекарствами, есть ли там аспирин.

– Минералка есть, – Влад извлек из холодильника початую бутылку «Святого источника». – Сейчас поищу аспирин. Сен, а ты себя нормально чувствуешь?

– Да, как ни странно, только малость от сигаретного дыма угорела. Кстати, а где Олеся?

– Спит еще, – разлив по чашкам кипяток, Владик заботливо накрыл их блюдечками и уселся за стол, довольный собой.

– А что, завтракать никто не будет? – поинтересовалась я.

– Я бы перекусил чего-нибудь, а вы, Геннадий… Геннадий…

– Просто Геннадий, – великодушно разрешил он. – Да, я бы тоже не отказался.

– В таком случае, – ласково улыбнулась я, орудуя ложкой, – яйца, колбаса в холодильнике, сковорода в плите, масло вон в том шкафчике. Яичницу можно сделать на всех присутствующих, возможно и Таюнчк перекусит. А еще ты, Владик, забыл поискать аспирин.

Вот такая я вредная я, не даю гостям расслабляться, пускай сами о себе заботятся. Вскоре из туалета выползла наша леди в красном и немедленно скрылась в ванной, заперев за собой дверь на шпингалет. Сразу зашумел душ.

– Влад, ты не хочешь проведать Олесю и спросить, будет она завтракать или нет? Кстати говоря, времени уже много, может, ее дома родители обыскались?

– Да, верно, – он положил на стол упаковку аспирина, убрал на место коробку с лекарствами и потопал в комнату будить возлюбленную.

А мы с Лавриком тем временем завершили поздний завтрак, я тщательно вытерла его мордуленцию и отпустила на послетрапезный отдых. Теперь можно было перевести дух и попить чаю. Освоившийся на кухне Геннадий успешно готовил яичницу, помощи моей не требовал, и, примостившись в уголочке, я приступила к чаепитию. И в голову тут же полезли события прошедшей ночи, хотя сейчас, на родной кухне за чашкой чая, распростертый труп Олесиного возлюбленного в заброшенном доме казался просто легким бредом.

Не прошло и часа, как из ванной вышла замотанная в полотенца Тая и нетвердой походкой пошла в комнату, даже не заглянув к нам с товарищем Берией.

– Таюнчик, с добрым утром! – крикнула я ей вслед, но ответа не получила.

– Может, пойти, отнести ей водички и таблетку? – проявил сострадание Гена.

– Ну что вы, не стоит, сама придет, сама все возьмет, – любезно ответила я, – с ней такое не впервые, поверьте мне.

Где-то в глубине души мне все еще хотелось слегка отомстить дорогой подруге за нахальное вторжение.

Пришла к нам Тая с бутылкой пива в руке. Присев на стульчик рядом со мной, она сделал добрый глоток прямо из горлышка и произнесла:

– О-о-о-о-о!

– А мы тебе тут минералочки с аспирином припасли, не желаешь?

– Нет, спасибо, – она снова припала к горлышку, – иначе до завтра не отойду, а пиво меня мигом на ноги поставит, всего два глотка сделала и уже в голове посветлело.

Я не стала просвещать алконавтиху, что пиво, которым она так славно похмеляется безалкогольное, пускай наслаждается, жалко, что ли. Вскоре к нашему обществу пожелали присоединиться Владик с Олесей, поэтому пришлось перебираться обратно в комнату, чтобы все смогли позавтракать. Геннадий только отправил в рот первый кусок яичницы, как в кармане его основательно измятой от спанья в одежде на полу зазвонил мобильник. Жуя на ходу, он поспешил на кухню.

– Тай, а он к нам надолго? – с легкой грустью поинтересовалась я, так как мне очень хотелось обсудить с нею «Алешу да Винчи».

– Фиг его знает, – равнодушно ответила подруга, резво переходя с пива на чай и яичницу. Фантастика, но, напившись безалкогольного пива, она порозовела, глазами заблестела, ожила! Поразительно! Надо написать статью о великой силе человеческого самовнушения, интересный должен получиться материал, Конякину понравится.

Вернувшийся в общество Гена с сожалением сообщил, что ему срочно необходимо нас покинуть, и я радостно поспешила его проводить, Тая не потрудилась даже вылезти в коридор и помахать ему ручкой, просто крикнула из комнаты: «Пока, Гена!» и продолжила трескать яичницу. Что тут скажешь, бесчувственное существо. Закрыв за дорогим гостем дверь, я вернулась к товарищам и произнесла с торжественным видом:

– Тай, а ты не хочешь спросить, как мы съездили в Гжель?

Олеся вздрогнула от моих слов и испуганно уставилась на Влада, тот жестом успокоил ее, мол, все свои остались, не стоит вздрагивать.

– Неа, не хочу, – ответило бесчувственное существо, методично пожирающее яичницу.

– А зря, – многозначительно прищурила я левый глаз. – Я бы на твоем месте спросила, как у нас там все прошло.

– Ну, ладно, – вздохнула она с видом утомленной примадонны. – И как же у вас там все прошло?

– Очень интересно все прошло. А теперь спроси, что же мы там такого нашли?

– О, боже, – закатила она глаза. – И что же вы там такого нашли?

– Труп, моя дорогая, труп.

– Какой еще труп? Вы же за призраками ездили, если не ошибаюсь, а не за трупами.

– А нам снова повезло, – пожала я плечами. – А теперь спроси, на чей мы труп наткнулись?

Олеся страдальчески помассировала виски и тяжело вздохнула.

– А вот не хочу я это спрашивать, – ехидно сказала Тая, – потому что меня это не интересует! И вообще, мне домой пора!

Ой, ой, вы только поглядите, как она легко решила от нас отделаться! Сейчас, прямо размечталась!

– Извините, – обратилась вдруг Олеся к Тае и та уставилась на нее тяжелым, ничего хорошего не предвещающим взглядом, – а как вы обычно лечите головную боль? Такую вот, похмельную…

– Пивом и мокрыми тряпками! – отрезала Тая.

– Ну… пивом-то понятно, а с мокрыми тряпками что делаете?

– На голову их повязываю! Ладно, карапузики, с вами хорошо, но мне пора двигать в путь дорогу.

– Никуда ты, дорогуша, не пойдешь! – визгливо тявкнула я. – Я тебе битый час пытаюсь рассказать, в каких неприятностях мы побывали и какие последствия нам могут угрожать!

– Можно не орать, а? Аж в ушах звенит! Вы мне своих неприятностей не навязывайте, мне бы со своими разобраться! Что у вас там случилось, меня не интересует, потому что я там не при чем! Понятно?

Лишившись дара речи, я смотрела на свою подругу детства и отрочества широко раскрытыми глазами. Затем поднялась из-за стола и медленно пошла на кухню. Мне внезапно захотелось побыть в одиночестве. Подойдя к окну, я скрестила руки на груди и скорбно уставилась вдаль, как обреченный капитан тонущего корабля. Какая пронзительная минута! Даже захотелось немедленно написать какое-нибудь трагическое стихотворение о рухнувшей, скончавшейся, издохшей в страшных корчах дружбе. Из комнаты доносился голос Влада, но что он говорил, я и не пыталась разбирать. Капитан скорбел, созерцая горизонты, полные обломков затонувших кораблей… За спиной послышались шаги, я не стала оборачиваться, меня не интересовало, кто там такой плетется.

– Сена, извини меня, – тихо произнес Тайкин голос, – прости меня, пожалуйста, друг мой дорогой, я не знала, как вы вляпались.

Я молчала.

– Влад мне рассказал… в общих чертах. И вы прямо так и сидели на чердаке, когда внизу убивали бойфренда этой крыски-лариски?

Я скорбела.

– Прямо жуткая жуть, – Тая попробовала заглянуть мне в лицо, – прямо страшно подумать, что вам пришлось пережить, бедненькие вы мои.

Я созерцала горизонты.

– Сеночка, ну прости меня, ну, пожалуйста, я же не знала. Давай ты мне сама все-все-все расскажешь с самого начала, а? Очень тебя прошу.

Я продолжала молчать, скорбеть и созерцать горизонты.

– Сенка, хватит! – подруга схватил меня за плечи железной хваткой, развернула к себе и как следует встряхнула. – Прекрати немедленно! Ну, подумаешь, взбрыкнул немного человек с похмелья, так его со скалы сбросить за это надо? Да если бы не пиво, вообще не знаю, чтобы я делала…

– Оно было безалкогольным, – мстительно произнесла я, глядя ей в глаза.

– В смысле?..

– В самом прямом! Ты здорово поправила самочувствие безалкогольным пивом! Должно быть, ты умеешь обращать воду в вино и явила миру чудо!

Она мне не поверила, полезла в мусорное ведро, достала бутылку и тщательно изучила этикетку. Я же отвернулась к окну, желая насладиться своей маленькой подлой местью. Но ничего у меня не получилось, потому что по натуре я человек не подлый и не мстительный. И еще я очень люблю Тайку-негодяйку… Порой так хочется ее чем-нибудь прибить, но любовь все равно побеждает.

– Надо же, – раздалось за моей спиной растерянное бормотание, – кто бы мог подумать… и впрямь безалкогольное… Может, оно какое-нибудь особенное? Новый сорт? Экспериментальный?

– Я буду расследовать это дело, – перевела я разговор на правильные рельсы, – искать, кто же убил дрянного паршивца, бросившего Олесю и куда-то подевавшего ее двоюродную сестру. Мне абсолютно, то есть совершенно не хочется во все это впутываться, но без этого, похоже, никак не обойтись. Ты со мной или нет?

– С тобой, – обреченно вздохнула Тая, – куда ж деваться с подводной лодки. Кто будет оплачивать нашу работу? Олеся?

– Боюсь, никто.

– Как это? – сильно удивилась не привыкшая двигаться забесплатно Таисия Михайловна. – Я чего-то не понимаю?

– Владик успел заверить Олесю, что я добрая, бескорыстная, великодушная мать Тереза, что всех разоблачу и накажу совершенно бесплатно.

– Ага! Сейчас! Разбежались, споткнулись, упали! Вла-а-а-ад! А ну иди сюда! Надо поговорить!

Глава девятая

Пока Тая вышибала из Влада мозги, а из Олеси деньги, я решила посвятить себя более мирному занятию: немного прибраться в доме и устранить последствия ночного пиршества. Очистив стол от тарелок и стеклотары, отодвинула его на законное место, и сразу же из прихожей явился Лаврентий, забрался в свою «будку» – под этот самый стол, устроился поудобнее и давай похрапывать. Счастливый пес с добрым нравом и крепкой нервной системой… порою обзавидоваться хотелось, честное слово.

В общем, сошлись на четырехстах условных единицах, причем Тая не преминула заметить, что надрываться за двести баксов на лицо для нас страх как унизительно и только в честь доброй и долгой дружбы с Владом мы нисходим с нашего Олимпа… и тд. и т. п в течении минут десяти пафосно раздувая ноздри. Олеся смотрела на Таисию, как лягушка на француза, тихонечко поджимая лапки, чтобы их не откусили раньше времени, и все время кивала с покорным согласием.

– Значит так, – Тая встала у окна, скрестила на груди руки и уставилась на Олесю взглядом полководца, – рассказывай все по порядку, ничего не упуская с самого начала. Где и как ты познакомилась с покойным гражданином Мурзиным?

– Он пришел к нам в банк…

– В банк? – приподняла одну бровь бывший банковский работник Таисия Михайловна Ливанова. – Ты работаешь в банке? И кем же?

– Кассиром операционистом. Леша приходил к нам платить за квартиру, за телефон, так и познакомились.

– Он же из Гжели, у него, значит, и в Москве квартира имеется?

– Нет, он снимал жилье, в Гжели у него была, кажется, четверть частного дома, доставшаяся от бабушки.

М-да, не очень-то завидный жених вытанцовывается… В общем, у Алексея и Олеси закрутился роман. Крутился он ровно четыре месяца вплоть до злополучного момента знакомства прекрасного Олесиного принца с ее же двоюродной сестрой. Здесь следует сделать отступление и рассказать о том, как Олеся и вся ее семья вообще перебрались из Луганска в Москву. Еще в восьмидесятых годах Олесина тетя Валентина удачно познакомилась с забредшим в Луганск по каким-то командировочным делам москвичом. Отношения развивались стремительно, что не удивительно, учитывая почти пятнадцатилетнюю разницу в возрасте в пользу красивой черноглазой луганчанки. Очень кстати командированный москвич оказался вдовцом, и Валентина решила не упускать столь щедрого подарка судьбы. Она проворно развелась с мужем, бойко выписала его из квартиры, продала жилье, прихватила маленькую дочку Лёлю и устремилась к новой жизни в «огнях большого города». Новоиспеченный супруг оказался владельцем симпатичной двухкомнатной квартиры недалеко от Битцевского парка, где и поселилось семейство, а на вырученные от продажи Луганского жилья Валентина купила однокомнатную в Марьино. Обосновавшись на новом месте, Валентина принялась активно перетягивать в Москву сестру Любу с дочкой Олесей, которым в Луганске, собственно говоря, делать было особо нечего: сильно пьющего мужа Любы зарезали в пьяной драке, с работы ее сократили, родственников не осталось, так что на родине ее ничего не держало. Распродав свое имущество, они с дочкой поехали в Москву. Сестры обменяли однушку в Марьино с доплатой на двушку в том де районе, где и поселились Люба с Олесей. Через пару лет счастливой семейной жизни супруг скончался, оставив в наследство Валентине весьма пухлую сберкнижку. Хваткая вдова умно распорядилась свалившимися на нее свободой и деньгами, и вложила средства в грузовые перевозки. Да так умело повела дела, что не разорилась и практически не пострадала ни в какие кризисы и дефолты. Расширяя и приумножая бизнес, она добилась внушительных финансовых успехов, вместе с дочерью стала одеваться исключительно в дорогих бутиках, посещать рестораны просто для того, чтобы перекусить, а не «выйти в свет», даже завела себе молоденького альфонса. Выросшая в холеную красотку Лёля поступила в финансовую академию (своим умом или за деньги, об этом история в Олесином лице умолчала), где и училась на данный момент на пятом курсе. А вот Люба никаких, совершенно никаких финансовых высот не достигла, видать вся деловая хватка досталась исключительно одной сестре. Как начала она работать на швейной фабрике с самого приезда в Столицу, так и продолжала. Хоть и редко, но Валентина помогала финансово сестре и племяннице, но делала это так, чтобы лишний раз указать Любе на ее несостоятельность, ткнуть пальцем в то, что она неудачница, к тому же ей доставляло явное удовольствие лишний раз напомнить, что квартира, в которой они проживают на половину принадлежит ей и в любой момент она может затребовать свою долю. В последние годы Олеся с мамой вообще жили, как на пороховой бочке, потому как слишком уж участились размышления тетушки на тему расширения бизнеса и необходимости откуда-нибудь достать большую сумму на это самое расширение. Ясен пень, что сумму это она без проблем могла получить, продав в общем-то ненужную ей квартиру в Марьино, запихнув сестру с племянницей куда-нибудь в коммуналку, потому что с озвревшими ценами на московскую недвижимость Любе нечего было и мечтать об отдельном жилье.

Возвращаясь к роману Олеси и гражданина Мурзина, стоит отметить, что инициативу-то, оказывается, проявляла именно наша вечно перепуганная страдалица-тихоня. Она, можно сказать, всячески окучивала Алексея, очень уж он ей, видите ли, понравился. Я невольно стала вспоминать его распростертое на полу малосимпатичное тело, не понимая, чего же там могло так сильно понравиться? Хотя о вкусах не спорят, это всем известно, не так ли? В общем, Алексей поломался, покривлялся и наконец-то позволил девушке любить свою великолепную персону, втянулся, можно сказать, в романтические отношения. И только ситуация грозилась перерасти в какое-нибудь увлекательное мероприятие вроде свадьбы с последующими удовольствиями в виде беременности и выпивающего безработного мужа с вероятным рукоприкладством, как в гости к Олесе нагрянула Лёля. Алешенька ее увидел и пропал. Олеся выветрилась из его непостоянного сердца без остатка и следа. Не знаю, каким таким мужским очарованием и сексуальным магнетизмом обладал Алешенька при жизни, что девушки влюблялись в него табунами, не устояла и Лёля. Что нашла красивая обеспеченная студентка финансовой академии в молодом человеке сомнительной внешности, перебивающегося какими-то непонятными случайными заработками, осталось большим секретом, но факт остается фактом – у них разгорелся бурный роман, а Олеся, вся в трагизме и переживаниях, оказалась за бортом. Как ни в чем не бывало, будто постороннему, не имеющему никакого отношения к текущим событиям человеку, Лёля взахлеб рассказывала Олесе о том, как замечательно идут дела на их любовном фронте, из чего я не могла не сделать вывод, что двоюродная сестренка Олеси или тупая, или стерва, или и то и другое вместе взятое. Большинство душевных страданий покинутой Олеси я пропустила мимо ушей, как не имеющие отношения к делу, а вот последняя сводка с любовного фронта показалась мне не безынтересной. Где-то за месяц до случившегося, Лёля поделилась с Олесей далеко идущими планами на будущее, как то: они планируют выйти из-под матушкиного крыла, которая, кстати говоря, пребывала отнюдь не в бешеном восторге от Алексея, и открыть собственное дело, а затем отселиться в свою квартиру, жить долго, счастливо, богато и умереть в один день на ложе из лепестков роз. Обмирая от нехорошего предчувствия возможного расставания с квартирой, Олеся поинтересовалась, откуда они собираются брать стартовый капитал на открытие своего дела? Неужто мама Валентина посодействует? Лёля ответила, что в денежном вопросе связываться с мамой она не станет ни за что на свете, к тому же серьезной суммой она рисковать не захочет даже в пользу собственной дочурки. Но не успело Олесе как следует поплохеть от усилившихся предчувствий, как Лёля радостно сообщила, что они нашли изумительный выход из положения и знают, где взять деньги под смешной процент. А потом они вложат деньги в «одно очень-очень верное дело», быстренько приумножат капитал, вернут кредит и заживут припеваючи. Где конкретно они разыскали столь щедрого кредитора, что за «очень-очень верное дело» собирались затевать, Лёля не рассказала. Где-то через неделю она всем сообщила, что едет навестить подругу в Липецк, уехала и пропала. Валентина дозвонилась подруге и выяснила, что она и не думала ждать гостей и Лёля к ней не приезжала. Тогда Валя бросилась за помощью в милицию. Разумеется, первым делом хотели взять за хобот Алексея, но выяснилось, что и он исчез, просто напросто съехал в неизвестном направлении со своей съемной квартиры, причем съехал не просто так а на новой дорогущей иномарке. Мурзина объявили в розыск, но поиски результатов не дали. Нашли его именно мы в заброшенном «доме с привидениями». Затем Олеся сказала, что больше ей добавить нечего и принялась рыдать.

– М-да, – произнесла Тая, и поставила чайник на плиту.

Влад сидел, уставившись в окно с печатью глубочайшей задумчивости на челе. Я тоже выглядела мыслителем. Такое вот полотно маслом: «Трое мыслителей и Плачущая».

– Ну, что, величайшие детективы всех времен и народов, – тяжело вздохнул Влад, – какие будут соображения? Олесь, успокойся, пожалуйста, хочешь выпить чаю?

Олеся отрицательно качнула головой, продолжая лить слезы водопадом.

– Полагаю, деньги они взяли, – глубокомысленно изрекла Тая, – затем Лёля куда-то подевалась, а Мурзин с этими деньгами по какой-то причине сбежал. Видимо он не собирался вкладывать их в бизнес, или же передумал, как только вся сумма оказалась в его руках. Взял и просто кинул твою сестру, вот и вся любовь. Так что тебе еще повезло, что легко от такого распрекрасного принца отделалась. И хватит, наконец, реветь! Этим ты мешаешь следствию!

Олеся еще пару раз всхлипнула и замолчала.

– Возможно, Алексей собирался кинуть еще и самого кредитора, – продолжала размышлять вслух Тая, – собирался смыться с деньгами, но не успел.

– Надо искать Лёлю, – подала я голос и мысленно добавила: «Надеюсь, что еще не поздно». – Вот только с чего начать? От чего оттолкнуться? Может, поговорить с ее мамой?

– Наверное, все, что могла, она рассказала милиции, – сказала Олеся.

– Милиция это одно, а мы совершенно другое, – назидательно произнесла Тая. – Владик, подай ручку и блокнот, вон, на подоконнике валяются. Спасибо. Возьми, – она протянула писчебумажные принадлежности Олесе, – напиши адрес и телефон своей тетушки.

Пока Олеся старательно, как на экзамене выводила слова, мы усиленно размышляли, какие еще ей задать вопросы.

– А у твоего… вашего Алексея в Гжели какие-нибудь родственники имеются? – спросил Влад.

– Вроде бабушка была, – не особо уверенно ответила Олеся, – от нее ему четверть дома осталось.

– Четверть дома – это сколько? – заинтересовалась Тая.

– Две комнаты и кухня.

– А мама, папа? Где вся его семья?

Этого Олеся не знала.

– Сам-то он родом из Гжели или приехал откуда-то?

Этого Олеся тоже не знала.

– Ну, какие-то друзья, знакомые у него должны иметься по месту прописки? – Таисия была слегка возмущена подобной неосведомленностью Олеси о бывшем женихе. – Ты хоть кого-нибудь из них знаешь? Видела? Говорила?

– Неа… – промямлила она.

– Поразительно! – начала терять терпение Тая. – Вы столько времени общались, а он ни с кем из своих друзей не удосужился тебя познакомить? Как же так?

Олеся ушла в глубокие раздумья и после длительной паузы изрекла:

– Одного друга знаю…

– Ну, слава Аллаху! – воскликнула Тая. – Давай подробности!

– Как-то мы гуляли на ВДНХ и встретили его знакомого по имени Батон.

– Какое красивое редкое имя! – язвительно хмыкнула Тая.

– Это не имя, это прозвище, – с умным видом пояснила Олеся.

– Да ты что? – вытаращила глаза Тая. – И как же я сама не догадалась?

– Имя у Батона было? – Вмешался Влад.

– Было – Коля.

– А фамилия?

– Фамилию я не знаю.

– А где живет бесфамильный Батон Коля? – уже не сдерживая раздражения, спросила Таисия. – Адрес его знаешь?

– Мы вместе погуляли по ВДНХ, и пошли к нему пить пиво, он недалеко там живет…

– Адре-е-е-ес! – Простонала Тая.

– Адреса я не знаю, но могу показать дом, подъезд и даже квартиру.

Ну, хоть за это спасибо!

– Значит, поступим следующим образом, – принял решение наш Главнокомандующий Таюс. – Завтра мы навестим твою тетю и попробуем поговорить с нею по душам, а после завтра ты поедешь с нами на ВДНХ и покажешь место обитания Батона. План ясен?

Олеся согласно закивала.

– Если вдруг внезапно тебе вспомнятся еще какие-нибудь друзья-знакомые-родственники или захватывающие подробности из жизни Алексея, немедленно звонишь нам и докладываешь. Ясно?

– Да, да, я все поняла.

Вот и чудненько.

– Ладно, детки-конфетки, – Тая деловито поднялась с табуретки, – вы как знаете, а у меня еще дел по работе навалом, я побежала.

– Мы, пожалуй, тоже пойдем, – засобирался Влад. – Спасибо, Сенчик, за чай и гостеприимство.

– Не за что, – отмахнулась я, – приходите еще, гости дорогие.

Глава десятая

Понедельник, как говориться, день тяжелый и, конечно, не веселый, а если уж начальство решает с самого утра устроить профилактическую пропесочку всему коллективу, то радости вообще никакой не остается. Печальные и понурые стояли мы кривеньким полукругом и покорно внимали гневным речам нашего предводителя. Как обычно выступление С. С. Конякина сводилось к знакомым до боли тезисам: все мы бездари, бестолочи и лентяи, такого разгильдяйского коллектива свет не видывал, статьи мы выдаем скучные, глупые, нудные… и не понятно, за что мы вообще зарплаты получаем?!

– И еще чуть не забыл! Петр!

– Я! – по-армейски гаркнул наш секретарь-кроссвордист Петюня.

– Ты почему ведешь с рабочего компьютера переписку с каким-то своим душевнобольным другом?! Интернет в редакции предназначается исключительно для нужд газеты!

– Это не мой друг, – принялся оправдываться Петр, – это один из наших читателей, он хочет, чтобы мы опубликовали его письмо в нашей газете.

– Что за письмо? – слегка сбавил обороты Конякин. – На какую тему?

– Требование к Роману Абрамовичу дать ему денег на открытие собственного бизнеса и покупку слухового аппарата. Сегодня он прислал нам шестнадцатый емейл.

– А мы-то тут причем? – не понял Станислав Станиславович. – Мы же не публикуем читательскую почту и брачные объявления!

– Кстати, – пискнула Тина Олеговна, – а, может, стоит начать публиковать объявления о знакомствах? Это расширило бы нашу аудиторию…

– Ни за что! – отрезал Конякин.

– А если за деньги? – кашлянул художник Лёвик Иловайский. – Сделать их платными, как рекламу? Все лишняя копейка в бюджет.

Конякин призадумался, по-птичьи склонив голову на бок. Воцарилась приятная тишина.

– Ладно, – произнес С. С., – это стоит обдумать. Так! Чего стоим и не работаем?! И коллектив с огромной радостью бросился работать.

Включив компьютер, я открыла документ с недобитой статьей и добросовестно уставилась в экран. На этот раз я бредила о тайных раскопках, которые в настоящее время ведутся в секретных, неизвестных общественности правительственных ветках метрополитена, где неожиданно наткнулись на странные захоронения непонятных существ, подозрительно похожих на инопланетных захватчиков… там даже лазерный пистолет нашли! Честное слово!

На развитие честной и правдоподобной статьи я потратила без малого час и только собралась сделать заслуженный перерыв на кофе, как к моему столу пришвартовался Влад. Друг и соратник по желтому перу выглядел озабоченным.

– Чего такое? – поинтересовалась я. – Что еще стряслось?

– Пока еще ничего, – печально вздохнул он. – Не выходит у меня из головы Олесина история. Неужели этот Алексей и впрямь мог оказаться таким негодяем? Бросить попавшую в беду девушку, сбежать с деньгами…

– Мы же не знаем, с какой конкретно суммой он сбежал, – я потянулась, разминая затекшее тельце.

– По-моему, без разницы, какая там была сумма.

– А вот и нет, разница есть. Мало ли, какая создалась ситуация и что побудила Алексея рвануть с деньгами куда подальше, наплевав на Лёлю, это не такой уж и редкий случай. Сплошь и рядом любовь заканчивается сразу, как только на передний план вылезают деньги. Ладно, оставим все на совести покойного, ситуацию он уже все равно никак исправить не сможет, в первую очередь нас интересует: куда подевалась Лёля? И все ли с ней в порядке?

– Да уж… – Владик снова печально вздохнул. – Хорошо, что он не с Олесей решил затеять какой-то там бизнес, а то знает, чем бы все это для нее кончилось.

– Слушай, Олеся тебе и впрямь так серьезно нравится? – не удержалась я от вопроса.

– Мне хочется ей помочь… А вообще она милая девушка.

Понятно, джентльмен и спаситель всех униженных и оскорбленных блондинок не дремлет в нашем расчудесном Владике.

– Ясно все с тобой. Пойдем кофейку бабахнем?

– Пойдем. Нет, ну все-таки как можно так поступать? Украсть деньги, бросить девушку… В голове не укладывается!

* * *

Прибыв домой с ощущением не напрасно прожитого трудового дня, прогуляла Лавра и только приступила к кормлению любимой псинки, как в дверь позвонили. Явилась готовая рваться в детективный бой Таисия Михална.

– Сенчик, страшно жрать хочу, – заявила она прямо с порога. – У тебя есть что-нибудь перекусить?

– Погляди в холодильнике, что найдешь – все твое. Как думаешь, Олеся позвонила тете? Предупредила о нашем грядущем визите?

– Можно позвонить Олесе и спросить, – донеслось из раскрытого холодильника. – А еще лучше звякнуть непосредственно тете и поинтересоваться, предупредили ее на наш счет или нет?

– А Олеся записала ее телефон?

– Должна была черкнуть вместе с адресом, – Таиска наложила на тарелку остатки вчерашнего банкета и уселась за стол. – Где эта бумажка?

Бумажка лежала на подоконнике, там, где собирались все самые важные бумажки. Какое-то время они тщательно хранились, а когда начинали сыпаться с подоконника на пол, собирались в аккуратную стопку и относились в мусорное ведро. Телефон тетушки Валентины был записан крупными каллиграфическими цифрами.

– Есть? – спросила Тая с набитым ртом.

– Ага.

– Давай, звони.

– Почему я?

– Видишь, я ем? Черт, похоже, морковка прокисла! Сена, понюхай морковку, прокисла или нет?

– А вот дудки тебе! Раз ты не хочешь звонить, а не стану нюхать морковку!

И гордо проследовала в комнату к телефонному аппарату. По времени Валентина уже должна была придти домой, хотя кто их, бизнесменов знает, может у них рабочий день ненормированный. Трубку сняли после пятого гудка, и хрипловатый женский голос отрывисто произнес:

– Я слушаю!

– Здравствуйте, – деловито откашлялась я, на всякий случай сверяясь с исписанным Олесиным подчерком листом, – могу ли я поговорить с Валентиной Гутенко?

– Это я, а кто спрашивает?

– Вечер добрый, меня зовут Сена…

– Как-как? – бесцеремонно перебила меня тетя Валя. Что ж поделать, далеко не все адекватно воспринимают мое необычное имя с первого раза.

– Се-на, – внятно произнесла я, – как река в Париже. Я вас вот по какому вопросу беспокою…

И в двух словах изложила суть вопроса. До конца тетя Валентина меня опять не соизволила дослушать, вновь перебила и в довольно грубой форме заявила, что ни к каким частным детективам она не обращалась, знать ничего не знает и ни за что платить не собирается.

– Меня вам развести не получится, аферюги поганые! Не на ту напали! – гаркнула она напоследок и бросила трубку.

Положив трубку на рычаг, я загрустила, не совсем представляя себе наших дальнейших действий.

– Ну, как дела? – в дверном проеме возникла наевшаяся прокисшей морковки Тайка. – Позвонила?

– Угу. Довольно монстровая тетушка у Олеси, прямо не бизнесменша, а бандерша какая-то. Сказала, что никаких детективов она не нанимала, ни за что платить не собирается и на последок обозвала нас аферюгами погаными. Как будем налаживать контакт, не представляю.

– Хм, – сказала Тая, взяла листок с телефоном и набрала номер Валентины.

На этот раз ответила бизнестетя после первого же гудка, и вместо «здрасте» из мембраны хлынула громкая площадная брань, способная обратить в соляной столб более-менее интеллигентного человека. Интеллигентный человек, конечно, мог бы серьезно пострадать, а вот моя разлюбезная Таисия Михайловна – ничуть. Мало того, парой емких, хлестких фраз она прервала словоизвержение Валентины и первым делом сообщила, что за все уже уплачено, поэтому на деньги никто ее разводить не собирается. И никакие мы не аферисты, а самые что ни на есть частные детективы. И наши услуги, кстати говоря, стоят гораздо дороже, полученного нами гонорара! Просто мы чисто по человечески хотим помочь разыскать ее дочь Лёлю! И не надо тут орать на уважаемых людей при исполнении их обязанностей!

В общем, Таисия в два счета наладила контакт, мадам Гутенко принялась громко извиняться, потом они договорились о встрече и распрощались.

– Вот так вот, – довольно улыбнулась Тая, – одеваемся и едем в гости, нас с нетерпением ждут.

– Тай, ты прямо молодечик!

– А, ерунда, – гордясь собой, отмахнулась она, – просто с каждой особью следует разговаривать на ее родном языке, тогда проблем не возникнет. Чего стоим, кого ждем? Одевайся бегом, скоро ночь уже настанет, а нам еще тащиться черт-те куда!

Двушка в районе Битцевского парка, с которой начиналась блестящий жизненный путь Валентины Гутенко, разрослась в четырехкомнатную в шикарной новостройке в том же районе. Два раскрасавца дома стояли рядом «плечом к плечу», назывались «Жилой комплекс „Изумрудный“,» и прямо таки олицетворяли собой респектабельность и благополучие.

– Живут же люди, а! – завистливо вздохнула Тая, созерцая здания с огороженной территорией и охраной. – Нагребли бабла и кайфуют, кровопийцы…

– Ну не все же кровопийцы, некоторые, наверняка, заработали.

– Ага, Сеночка, наивная моя! – фыркнула подруга. – У нас в Москве вообще полным полно бессмертных Дунканов Маклаудов, которые лет эдак за триста-четыреста скопили себе на такие вот изумрудные квартирки исключительно честным трудом!

Миновав будку охранника авостоянки, мы вошли на территорию. Территория впечатляла. Никаких тебе уродских гаражей на газонах, а детская площадка, похожая на сказочный резной городок, не имела ничего общего с кошмарными металлоконструкциями, «украшающими» московские дворы… Красота, да и только, хорошо живут кровопийцы, комфортно. Войдя в подъезд, сообщили следующему охраннику о намерении попасть в квартиру сто двадцать.

– К сожалению, Валентина Дмитриевна уехала, – ответил он.

– Как это? – удивилась Тая. – Мы же договаривались, Валентина нас ждет! Когда она уехала?

– Да вот, минут пятнадцать назад, – молодой человек взглянул на наручные часы.

– Ну, это вообще уже! – рассердилась Тая. – Мы черт знает откуда добирались, а она взяла и ушла!

– Похоже, они поругались с Артемом Сергеевичем, – решил поделиться информацией сплетник охранник. – Сначала он вышел, сердитый такой, две сигареты сломал, зажигалку забыл, у меня попросил, потом закурил и уехал. А где-то через пол часа вышла Валентина Дмитриевна, тоже очень сердитая, села в свою машину и тоже уехала.

– Артем Сергеевич это кто? – сурово поинтересовалась Тая. Мимо нас то и дело ходили жильцы, мы им мешались, но с места не трогались.

– Ну… друг Валентины Дмитриевны.

– Стало быть, сожитель?

Охранник кивнул.

– А, может, она уже вернулась? – без особой, впрочем, надежды сказала я.

– Да нет, вряд ли, я ее не видел.

– Вон сколько мимо вас прошло народа, – подала голос Тая, – на который вы не особо-то обратили внимания. Вы же не присматриваетесь пристально к жильцам, в основном внимательно смотрите на чужих. Давайте мы все-таки поднимемся, а то обидно так далеко ехать впустую.

Молодой человек оглядел нас внимательным взором, и после долгих раздумий решил, что особой опасности мы не несем, согласился пропустить и даже любезно показал куда идти к лифтам.

– Не могу понять, каких тут еще и грабить умудряются? – Тайка нажала кнопку вызова и расстегнула молнию на куртке.

– Кого их?

– Жильцов таких вот домов! Их же тут как Форт Нокс охраняют, а ворье все равно умудряется просачиваться!

Я не знала, как поддержать эту беседу, поэтому молча рассматривала лифтовой холл. Здоровенные напольные вазы с искусственными цветочными букетами у окон весьма радовали глаз. Лифтовая кабина неописуемой красы вознесла нас с подругой на четвертый этаж, где оказалось всего две квартиры. Дверь с номером 120 была отчего-то приоткрыта.

– Ну вот, – довольно засопела Тая, – я же говорила, что она вернулась! И нечего было нас так долго мариновать в подъезде, тоже мне охра-а-ана! Валентина Дмитриевна! – Тая распахнула дверь пошире и заглянула внутрь. – Валентина Дмитриевна, мы приехали! Это мы вам сегодня звонили! Наверное, не слышит, давай зайдем.

– Да как-то не удобно…

– Неудобно, Сена, в почтовый ящик какать, а зайти в квартиру с открытой дверью очень даже удобно!

И мы зашли. В прихожей свет не горел, но откуда-то, вероятно из комнаты падала яркая полоска.

– Валентина Дмитриевна! – крикнула Тая. – Мы к вам!

Мы пошли на свет и очутились в просторной гостиной, оформленной в самом что ни на есть помпезном стиле. Среди обилия роз и золоченых завитушек, мы не сразу даже разглядели женщину в кресле. Полноватая, с выдающимся бюстом и пышными выбеленными волосами, она сидела, вцепившись в подлокотники, запрокинув голову, приоткрыв рот, глядя в потолок стеклянными глазами. Перед нею на столике стояла бутылка коньяка, бокал и тарелочка с лимоном.

Глава одиннадцатая

– Коньяк, наверное, плохой попался… – видать от неожиданности сказала Тая.

– Не говори глупостей, пожалуйста. Думаешь, она мертва?

– Очень на это похоже. Подходить и проверять это я не собираюсь.

– Думаешь, это Валентина?

– Думаю, да, не соседка же зашла попить коньячку, заодно и помереть. Как же она проскочила мимо охранника?

Я пожала плечами, оглядываясь по сторонам. Ничего подозрительного на первый взгляд не виднелось.

– Осмотрим квартиру? – деловито предложила Тая.

Вот такие мы бесстрашные детективы, никакие трупы не могут помешать нашему жгучему желанию полазить по чужим апартаментам в поисках Чего-нибудь Очень Интересного.

– Идем скорее, надо сообщить охране, пусть вызовут скорую, может еще…

– Сена, у нее веки не моргают, глаза закатились, лицо белое и она не дышит, что «еще»? Давай осмотрим квартиру!

– Ты в своем уме? Как мы объясним, что мы тут так долго делали? Идем, идем, – я схватила ее за рукав куртки и потащила к выходу. – Скорее шевелись!

Но Таисия Михална упорно тормозила и вертела флюгером во все стороны, тщательно осматривая окрестности.

– Погоди-ка, – она вырвалась из моей цепкой хватки и метнулась в какую-то комнату. Я бросилась за нею следом, плюясь разнообразными проклятиями. Как оказалось, попали мы в спальню. Тая зажгла верхний свет и нашим жадным взорам предстал очередной интерьер в стиле «фатальное дурновкусие»: практически всё зверски розового цвета. И белая с золотом мебель! Это ж с ума можно сойти в такой спальне минут через пятнадцать пребывания! На огромном туалетном столике помимо кучи духов и косметики теснилось с десяток фоторамок. Таисия принялась рассматривать снимки.

– Это, похоже, Лёля, – Тая ткнула пальцем в яркое фото, сделанное на каком-то курорте: на пляже стоит Валентина в красном купальнике, рядом с нею стройная молодая блондиночка.

На соседнем фото та же блондиночка, но крупным планом: симпатичное личико, большие карие глаза, ярко накрашенные губы – в общем, ничего особенного, но в принципе, довольно мило. Миловидность девушки основательно портило выражение лица а ля «юная стервоза». Было очевидно, что такой ласточке палец в рот не клади, мигом откусит, прожует и выплюнет.

– А это, судя по всему, молоденький дружок, – указала подруга на следующий снимок, сделанный в ресторане. За щедро накрытым столом сидит разнаряженная Валентина, а рядом с нею стоит весьма симпатичный молодой брюнет в сером костюме. Красивое загорелое лицо, сексуальная белозубая улыбка, – в общем, все, что надо для полноценного времяпрепровождения состоятельной дамы.

– Возьмем фотки?

– Давай не будем ничего трогать, я вполне всех запомнила.

– Ты сюда посмотри! – Тая ткнула пальцем в сторону кокетливого диванчика-бенкетки. На нем лежала толстая книга Дэна Брауна «Код да Винчи». – Видишь?!

– Да! Вижу! Это книга! И что?

– Ты же сама говорила, что инсценировка с трупом в гжельском доме повторяет какую-то сцену из этой книги!

– Тая, – плохо сдерживаясь, прошипела я, – такая вот книга есть в каждом втором или даже первом доме! Реклама, дружок, это страшная сила, чтоб ты знала! Идем отсюда!

– Погоди… – Тая снова принялась озираться.

Но я не хотела «годить», я желала убраться поскорее прочь из квартиры с трупом, поэтому схватила в охапку дорогую подругу и поволокла ее к выходу. Вызвав лифт, на всякий случай принялись стряпать себе алиби насчет длительного пребывания в апартаментах покойной.

– Скажем, что ты упала в обморок, увидев труп и я тебя откачивала, – предложила Тая.

– Почему я? Сама падай.

– Я что, похожа на припадочную?

– А я?!

– Ты выглядишь более… ну это, как сказать… нервически, что ли.

– Это я-то выгляжу нервически?!

– Ну что ты визжишь по каждому поводу? Может, никто и не заметит, что мы там так долго торчали! Заходи в лифт!

Спустившись вниз, мы подлетели к охраннику со встревожено-перепуганными лицами и залопотали, перебивая друг друга:

– Скорее вызывайте скорую и милицию! Валентина Дмитриевна похоже умерла! Дверь открыта, а она сидит в кресле и не дышит!

– Да ладно вам, – неуверенно улыбнулся охранник, полагая, что мы способны так идиотически шутить, – она же уехала и не возвраща…

– Она у себя в квартире! – Тая подняла руку и указала пальцем в потолок. – Похоже, Валентина мертва! До вас дойдет, наконец, или нет? Не верите, идите, посмотрите.

И он нам не поверил! И пошел смотреть!

– Что будем делать? – спросила Тая, проводив его камуфляжную спину, удалившуюся в лифт. – Ждать ментовозку, труповозку, давать показания? Или просто по-тихому свинтим отсюда?

– А как будем правильнее?

– Правильнее остаться, ведь как-никак мы обнаружили тело, но лично я бы с удовольствием утекла отсюда и поскорее, потому как, с минуты на минуту, из лифта вылетит охранник «с изменившимся лицом».

– Мне кажется, правильнее будет остаться, – засомневалась я, как честный законопослушный гражданин. Ну, почти честный. Почти законопослушный.

– Да, но нам опять придется придумывать, что мы тут делаем, зачем пришли, откуда знаем Валентину, придется врать милиции…

– Ты права, идем отсюда!

И мы поспешно покинули красивый дом с его прекрасной благоустроенной территорией и ротозейной охраной.

Домой прибыли в весьма растрепанных чувствах, быстренько прогуляли Лаврентия и незамедлительно устроили военный совет на кухне. Первый пункт совещания озвучила гражданка Ливанова:

– Сенофонд, ты что-нибудь понимаешь?

– Не очень, – честно ответила я. – Надо было как следует запытать охранника на тему якобы ушедшей Валентины, чтобы он ее как следует описал. Но мы предпочли покинуть место преступления.

– В любой другой день мы можем еще раз туда съездить и запытать его по полной программе. Как думаешь, ее любовничек имеет к этому отношение?

– Пока у меня нет никаких соображений на данную тему, – с умным видом ответила я. – Однозначное отношение к этому имеет тот или та, кто вышел из дома под видом Валентины. Вот почему мне очень хочется расспросить охранника поточнее на тему, как же этот человек выглядел.

– А мотив? Ты чай будешь или кофе?

– А есть еще альтернатива?

Тая привстала с табуретки и заглянула в холодильник.

– Есть полбутылки муската.

– Тогда я буду полбутылки муската. Мотив, Таюш, может быть какой угодно, но первое что напрашивается: Валя узнала нечто, связанное с пропажей дочери или с побегом Мурзина.

– Мурзин ее убить не мог, потому как мертв сам, – Тая разлила вино в два бокала и полезла в холодильник за какой-нибудь едой. – Следовательно, это сделал кто-то другой…

Я прямо изумилась такой фантастической логике, да на трезвую голову!

– Тай, скорее всего, Валентина сама взялась искать Лёлю, не дожидаясь, покуда наша доблестная милиция восстанет от вечного сна, или же она занялась поисками несостоявшегося женишка, не подозревая, что он уже отгулял свое. И наткнулась на кого-нибудь не того, возможно вышла на кредитора.

– И тот, вместо того, чтобы стрясти с нее долги, взял и убил? – засомневалась подруга, делая глоток вина. – Боже, Сена, какой паршивый мускатик те пьешь!

– Какой продают, такой и пью, – обиделась я. – Не сама же я его делаю!

– Сена, ну что за манера все время визжать по поводу и без повода?

– Да с тобой хочешь – не хочешь, а завизжишь!

– Ладно, всё! Тихо! Хороший мускат, хороший! Вот, если, колбаской закусить, так вообще чудесно! Кто ее убил, Сена? Быстро отвечай!

– Здрас-с-с-те! Ты в своем уме?

– Я думала, вдруг ты от неожиданности скажешь что-нибудь умное и полезное, – вздохнула Тая, щелкая зажигалкой. – Жаль, что не сказала… Ну да ладно. Что же делать дальше? Звонить Олесе, оповещать о смерти тети? Слушай, а с чего мы вообще взяли, что ее убили?

– В каком смысле? – я не совсем поняла ход ее дедуктивной мысли.

– Вот мы с тобой сразу решили, что Валентина умерла насильственной смертью, – терпеливо принялась объяснять Тая, – а она могла отбросить тапки от вполне естественных причин: сердце не выдержало нервных переживаний, коньяк не в то горло попал…

– Нет, дорогая, – перебила я, – не могла она, как ты выразилась: «отбросить тапки» от естественных причин, потому что некто, нарядившись Валентиной, инсценировал ее уход из квартиры, дабы таким образом запутать охрану и спокойно покинуть дом. И он же не просто так это сделал! Ясно тебе, голова ты садовая? Ее убили, какие могут быть сомнения? Надо звонить Олесе.

– Ну-у-у… – Тая замялась, – давай лучше позвоним Владу, а дальше он пускай выкручивается. Как тебе?

Хоть это и было подловато, но я согласилась, потому как терпеть не могла сообщать кому-то дурные вести, прямо язык в ротовой полости ворочаться переставал, когда следовало это делать. Получив мое согласие, Таисия благородно взяла на себя миссию позвонить Владу.

– Владик, здравствуй, – ласково произнесла она в трубку. – Кушаешь? Молодец… Нет, с нами все в порядке, ничего не стряслось… нет, в принципе, стряслось, но не с нами. Да я тебя не пугаю, просто хочу рассказать, что приключилось, а ты мне слово не даешь вставить! Помолчи минуту, дай закончить мысль! Так вот, ездили мы с Сенофондом сегодня к Олесиной тетке, а она умерла, представляешь? Как, как, насмерть умерла, как же еще! Какой ты, Владик, тугодумный, просто ужас! Так вот… не перебивай, кому сказала! Так вот, мы с Сенофондом полагаем, что ее убили. Кто, кто, убийца, разумеется! Владик, мы абсолютно без понятия, зачем и как это сделали! Позвони Олесе, расскажи, что произошло и пускай она в милиции, а еще лучше у судмедэксперта выяснит, отчего именно и когда точно по времени она умерла, ты меня понял?

Надо же, какая Таечка деловая колбаса! Значит, Олеся не только должна узнать печальную новость, но и незамедлительно подключиться к широкомасштабному расследованию! Ну, просто прелесть, что тут скажешь, душевный Тая человек.

Предоставив Владу разбираться с полученной информацией, подруга повесила трубку и уставилась в глубокой задумчивости в потолок. Минуты через три я сказала:

– Ну?

– Надо поговорить с этим породистым жеребчиком.

– Ты имеешь в виду любовника покойной?

– Именно. А так же я настаиваю на скорейшем свидании с Батоном Колей.

– Думаешь, он нам сильно нужен?

– Пока не знаю, но вариантов пока не так уж и много.

Зазвонил телефон, и я взяла трубку. Это оказалась Олеся. Я ожидала бурных рыданий и фонтана скорби по безвременно ушедшей из жизни Валентине, но она спокойно, хоть и с некоторой настороженностью поинтересовалась, действительно ли ее тетя умерла? И точно ли мы в этом уверены?

– Ну, в общем, да, – малость растерялась я. – Мы с Таей там были, видели тело…

– Слава богу, – с облегчением произнесла Олеся, – хоть в чем-то повезло!

Я так и осталась сидеть с открытым ртом.

Глава двенадцатая

– Дай сюда, – Тая выхватила трубку из моих рук. – Олеся? Привет, это Тая. Слушай, ты не могла бы поскорее сопроводить нас к Коле Батону? Мы подумали, что не стоит с этим тянуть, а то что-то обстановка накаляется, как в Гондурасе. Прямо сегодня сможешь? Прекрасно, – она бросила взгляд на циферблат. – Давай через час на станции ВДНХ в центре зала, договорились? Ага, давай, до встречи.

Повесив трубку, Тая потребовала от меня немедленно собираться. Пилить на ВДНХ в столь позднее время у меня не было ни малейшего желания, о чем я и сообщила дорогой подруге.

– Нельзя ли поехать завтра? Пораньше?

– Во-первых, ты слышала, я уже договорилась, во-вторых, это реальный шанс застать хлебобулочного Колю дома, если он, конечно, не попрется куда-нибудь на ночь глядя. Давай, давай, Сена, собирайся! Тоже мне детектив! Клякса, а не детектив!

Не могу даже сосчитать, сколь часто я задавалась вопросом: как же я умудряюсь столько лет терпеть рядом эту сколопендру? Мне давно уже пора дать медаль за нечеловеческое терпение… А еще лучше занести в книгу рекордов Гиннеса, как самого измученного дружбой человека.

Хоть мы и прибыли раньше назначенного часа, Олеся нас уже поджидала в центре зала. Выглядела она сильно возбужденной, можно даже сказать, нервно-радостно возбужденной.

– Олесь, – спросила я, когда мы поднялись на поверхность, – неужели тебе совсем-совсем не жаль своей тети? Ее же все-таки убили, а это в некотором роде м-м-м-м… несколько печальный факт, разве нет?

На что Олеся ответила, что ее тетя была монстром, каких поискать, что именно по ее милости они с мамой постоянно жили в страхе и унижениях, и что она наконец-то получила по заслугам, видать кого-то еще умудрилась до смерти достать.

– Мама сейчас у подруги в Подмосковье, – продолжала Олеся, сверкая глазами, – дозвониться до нее пока не могу, скорей бы она приехала и обо всем узнала!

М-да, судя по всему, мамина радость не будет знать своих границ… Надо же, как даже самые близкие родственники умудряются отравить друг другу жизнь, что смерть одного из них ничего кроме бурного восторга не вызывает.

– Вот, пришли, – сообщила Олеся, широким жестом указывая на панельную двух подъездную многоэтажку, – надо только вспомнить, в каком он подъезде живет.

– Уж сделай одолжение, – сердито буркнула Тая, ее видимо тоже не особо впечатлила столь откровенная радость Олеси по поводу тетиной смерти.

Пока Олеся ворошила свою память, я решила задать ей еще пару вопросов.

– Олесь, ты была знакома с бойфрендом Валентины?

– С Артемом-то? Ну конечно.

– Ты хорошо его знаешь?

– Да так, – пожала плечами Олеся, – постольку поскольку, Валя старалась, чтобы мы не встречались.

– Почему? – поинтересовалась Тая.

– Она его ревновала ко всем ужасно.

– И даже к собственной племяннице? – удивилась я.

– Еще бы. Кажется вон в тот, второй подъезд мы заходили.

Как раз именно к этому подъезду очень кстати направлялась парочка жильцов, и мы устремились за ними, желая преодолеть препятствие в виде домофона. Войдя в подъезд, Олеся задумчиво огляделась, будто надеясь отыскать какие-то особые отличительные знаки, и сказала, что «вроде бы на восьмом этаже». Подойдя к лифту, мы выяснили, что он буквально только что сломался, и шедшая впереди нас пара жильцов благополучно застряла где-то между вторым и третьим этажом, и теперь по лифтовой шахте разносились их скорбные завывания и мольбы о помощи.

– Так он «вроде бы» живет на восьмом этаже или точно? – недобрым голосом произнесла Тая, на что Олеся, глядя то на Таю, то на меня чистыми невинными глазами, ответила, что вообще не уверена, будто нужная квартира находится в данном подъезде.

Под громкий скрип зубов Таисии Михайловны, мы принялись взбираться на восьмой этаж. Где-то в глубине души у меня стремительно назревал протест против вкусовых пристрастий Владика касательно женского пола…

Поднявшись на восьмой, Тая с резким взвизгом расстегнула молнию на куртке и очень недобрым голосом произнесла:

– Ну? Здесь?

Олеся издевательски долго рассматривала три железных и одну дерматиновую дверь на лестничной площадке, и, наконец, указала на дерматиновую:

– Вроде эта.

Я взглянула на часы, они показывали без четверти полночь. Первая мысль была: страшно представить, сколько придется отвалить вампирам-таксистам, чтобы добраться домой, потому что до закрытия метро уже никак не успеваем. А вторая мысль прозвучала слабым отголоском первой: как же будет неудобно так поздно беспокоить постороннего человека, если мы сейчас бессовестно ошибемся квартирой…

Не долго думая, Олеся нажала на кнопку звонка, и тот разразился трелью птички-неврастенички. Не сговариваясь, мы с Таей заранее напустили на себя доброжелательно виноватый вид. Дверь распахнулась без всяких вопросов, типа: кто там? Кого это черти принесли? На пороге стоял невысокий молодой человек лет двадцати шести-двадцати восьми в мятых бриджах до колен полосатой расцветки и майке камуфляжной расцветки. Юноша был невысоким, но ладно сложенным, с вьющимися светлыми волосами, довольно приятными, но инфантильными чертами лица, вернее даже личика. По обыкновению, такие кадры до самой пенсии изображают мальчиков и как должное принимают усиленную заботу женского пола об их драгоценных персонах. Сама не знаю, как же я так подробно успела рассмотреть обитателя дерматиновой квартиры буквально за несколько секунд.

– Коля, привет, – заулыбалась Олеся, – ты меня помнишь?

Коля вперил в нее свой мутноватый взор. До моих ноздрей донеслось насыщенное алкогольно-табачное амбре, исходящее от Коли. Не успел Коля толком задуматься над вопросом, как Таисия Михайловна решила – главное, что Олеся вспомнила Колю, а остальное все приложится и, изобразив саблезубую улыбку, поперла на таран, вталкивая хозяина в прихожую и бесцеремонно влезая на чужую территорию. Пьяный до состояния пластилина хозяин апартаментов даже не попытался предотвратить столь наглое вторжение, он просто не смог в силу своего некондиционного самочувствия. Олеся осталась в прихожей что-то там рассказывать этому алкогольному полузомбику, а мы принялись осматривать квартиру. Обычная, довольно загаженная холостяцкая малогабаритная берлога с крошечной кухней.

– Глянь-ка, – Тая подошла к кухонному столику, загроможденному водочными бутылками, тарелками с какими-то огрызками и сигаретными пачками, – тут два стакана.

– И что? Может, он из одного пьет, из другого запивает.

– И две разноцветных зажигалки, – Тая подошла к столику вплотную, – и две разных сигаретных пачки – «Винстон легкий» и «Честерфилд». Похоже, здесь только что был гость. Или гостья.

– Вот это уж точно не наше дело. Сейчас бы привести в порядок хозяина этой богадельни, хоть бы что-нибудь существенное из него вытянуть.

– Хм, – Тая с выражением высочайшей брезгливости на лице, полезла в пепельницу и двумя пальцами извлекла задавленный окурок. – Гляди-ка, он все еще дымится.

– А разве его не мог курить прямо перед нашим приходом сам Коля?

Прищурив внимательный детективный глаз, Тая присмотрелась к названию окурка. – Это «Винстон легкий», поглядим, что закурит наш Колян. Кстати, где он там с Олесей? Идем-ка поглядим.

А поглядеть было на что. Хлебобулочный Колян норовил закрыть глазки и присесть на пол в уголок у двери, а Олеся безуспешно пыталась его поднять, поставить на ноги и удержать в этом положении.

– Черт побери! – в сердцах процедила Тая. – Похоже, мы тут застрянем надолго! Сеныч, иди, набирай в ванную холодной воды, сейчас мы его приведем в чувства! Олеся, брось его, пускай сидит, все равно толку от него пока никакого!

Олеся послушно отпустила белокурое тело, оно съехало по стеночке, уселось на пол и моментально уснуло.

– Тьфу! – сказала Тая, а я поспешно отправилась готовить вытрезвитель в домашних условиях.

Ванная комната оказалась противной, маленькой и грязной, а сама ванная такой коричнево-ржавой, что купаться в ней, наверное, можно было только в обуви. Открыв кран, я удостоверилась, что вода исправно набирается, и пошла обратно к обществу. Тая с Олесей заседали на кухне, подруга сурово осматривала обстановку, а Олеся прибиралась со стола, выкидывала пустые бутылки, сгребала в большую суповую тарелку всякий мусор и объедки.

– Слушай, а что из себя вообще Артем представляет как человек? – Тая решила не терять времени даром и продолжить допрос свидетеля.

– Да вроде ничего, – она вытряхнула мусор в ведро и поставила тарелку в раковину. – Симпатичный.

Ну, то, что он симпатичный, мы и на фотках разглядели.

– Расскажи об их с тетей взаимоотношениях. Она его содержала?

– Не знаю, наверное, он ведь гораздо ее моложе.

– И что? – подала я голос. – Может его внезапно поразила безумная страсть?

– Ага, к ее деньгам, – хмыкнула Тая. – Олесь, насколько я поняла, твоя тетя не являлась особо добрым, щедрым и великодушным человеком, должно быть, Артему не легко было тянуть из ее кошелька на карманные расходы?

– Не знаю, – она присела на табуретку у окна, – говорю же, Валя никого близко не подпускала к Артему, сильно очень его ревновала. Знаю только, что она ему машину купила.

– Что ж, тоже неплохо, – кивнула Тая. – А давно они познакомились?

– Мы стали почти одновременно встречаться, я с Лешкой, а она с Артемом.

– А где они познакомились?

– В фитнесс-центре они познакомились, и почти сразу вспыхнул рома-а-ан!

Фразу про роман Олеся произнесла с такой двусмысленной улыбочкой, что мне сделалось слегка противно.

– А чем он занимается? Кем работает?

– Кажется, спортсмен, работал или все еще работает тренером в фитнесс-центре.

– Названия фитнесс-центра ты, конечно же, не знаешь, – весьма безнадежным тоном произнесла Тая.

– Почему же, знаю, Валя записалась в этот центр и посещала его, пыталась похудеть и омолодиться под руководством Артема. Все время хвасталась тем, какой это элитный и дорогой центр, что годовой абонемент туда стоит семьдесят тысяч, и что она может себе позволить такой приятный и полезный пустячок. Центр называется «Орандж Фэнтази», название там по-английски пишется.

– Что ж, превосходно, – плотоядно улыбнулась Таюся, – весьма признательна за информацию.

– А вы что, Артема подозреваете? – в глазах Олеси вспыхнул нешуточный интерес.

– Мы подозреваем всех и никого, – загадочно ответила Тая. – Сена, иди, погляди ванную, как бы вода через край не поперла.

Ванная и впрямь успела достаточно наполниться и была готова к принятию и вытрезвлению Батона. Втроем мы без особого труда дотащили бесчувственное тело до водоема, и тут встал вопрос: как, собственно говоря, пихать это тело в воду, в одежде или без? И если без, то кто его будет раздевать? Приняли решение стащить с него бриджи, майку и оставить Коленьку в трусах, дабы не травмировать себе лишний раз психику. Толкаться вчетвером в крошечной ванной не представлялось возможным, Олеся дезертировала, а мы с Таей принялись раздевать Батончика. Он что-то нехорошо, порою угрожающе мычал, но мы не обращали внимания на эти звуки. Швырнув его тряпки за пределы ванной прямо в Олесю, Таечка потрогала пальчиком воду, удостоверилась, что там достаточно холодно и мокро, и сказала:

– Давай, Сенусик, погружаем!

Взяв Коленьку под белы рученьки, мы, не особо церемонясь, запихнули его в ванную. Сначала ничего не произошло, но где-то через полминуты к телу вернулась чувствительность, Коленька распахнул сначала глазки, затем ротик и заорал, как резаный, предпринимая попытки покинуть водоем и выбраться на сушу. Но не тут-то то было. Сильной, мужественной рукой Тая взяла его за хилое плечико и решительно опустила на глубину.

– Смотри не утопи, – обеспокоилась я, дальнейшей судьбой потенциального свидетеля, – вдруг он знает что-то ценное.

– Не боись, все будет чики-пуки.

Стремительно приходящий в себя Колян, сначала никак не мог понять, что же такое безобразное с ним происходит, кто мы такие и чего с ним творим, затем стал сквернословить, браниться и требовать немедленного прекращения экзекуции. Но мы были глухи к его мольбам. Мало того, я дотянулась до душа, открыла холодную водичку и принялась поливать объект сверху.

– А он не простудится? – пискнула из коридора заботливая Олеся.

А вот на это нам было глубоко наплевать, о чем ей Тая и сообщила в резкой форме. Закончив прояснять сознание Коли, мы с Таей покинули ванную, предоставив трясущемуся от холода юноше вытереться и окончательно придти в себя. Мне хотелось надеяться и верить, что высохший Коленька не учинит зверского рукоприкладства над своими мучительницами.

Глава тринадцатая

Всклокоченный хмурый, мутный Коля только после двух кружек крепкого растворимого кофе смог врубиться, что нам от него требуется. По предварительному сговору, мы решили не докладывать о безвременной кончине его друга Алексея, а просто выказать озабоченность его внезапным исчезновением и длительным отсутствием. Прихлебывая кофе, Коля пытался сообразить, когда он в последний раз видел своего друга и о чем они вели беседы. Поразительно, но он не догадался спросить, кто мы такие и какое, собственно говоря, нам дело до его приятеля. С грехом пополам вспомнил, что видел его «кажется, недели две тому назад», а вот о чем разговаривали сказать не может, потому как при встрече выпито было очень много. Коля потянулся за сигаретной пачкой и взял «Честерфилд», что не укрылось от бдительного ока Таисии Михайловны.

– А кто курит вот это? – она взяла со стола пачку «Винстона».

– Так это… – Коля в недоумении огляделся, – этот… А где он?

– Кто он?

– Знакомый один… Ушел что ли? Ну и хрен с ним.

– Коля, – Тая украдкой взглянула на часы, – когда и как ты познакомился с Алексеем?

– Где-то с полгода назад, вместе пиво пили, – воспоминания по-прежнему с трудом ворочались в его мозгах, – а потом он тут на ВДНХ гулял со своей девчонкой, и я с ними иногда гулял.

– С этой? – Тая указала на Олесю. Коля пристально ее рассмотрел, будто видел впервые и отрицательно мотнул головой.

– Нет, с другой, та была черненькой и звали ее, кажется, Кариной. Леха говорил, она крутая телка, бизнес у нее свой, люстрами всякими торгует.

– Молодая девчонка? – поинтересовалась я.

– Ну-у-у-у… лет, наверное, за тридцать.

– Это уже практически тетка, а не девчонка, – язвительно хмыкнула Тая. – У Лёши к ней была большая любовь или он ее на деньги раскручивал?

– Фиг его знает, – пожал плечами Батон, – может и то и другое.

– А где именно она люстрами торгует?

– Название у магазина было какое-то прикольное, что-то вроде «Туши свет».

– «Да будет свет», – поправила Олеся, – это целая сеть салонов.

– Да-а-а-а? – задумчиво протянула Тая, – интере-е-е-есно… А Леша делился с тобой своими планами на будущее? Чего он вообще от жизни хотел?

– Бабла побольше, – простодушно ответил Коля, – и чтоб ничего не делать.

Надо же, какая оригинальная и необычная мечта у человека!

– Говорил, я к телкам подход знаю, – продолжал Коля, – они говорил, мне сами деньгу несут.

– Вот, значит, как… – Тая уставилась в грязное окно, за стеклом которого все равно ничего не было видно. – А какие-то общие друзья-знакомые у вас имеются?

– Да кроме Тёмыча никого, вот он как раз сегодня и приходил, а когда ушел, я не понял.

– И что из себя представляет Тёмыч? – Тая широко зевнула, культурно прикрыв свою пасть ладонью.

– Да я его плохо знаю, так виделись пару раз.

– А сегодня он зачем приходил?

– Зачем-то приходил… – изо всех сил задумался Батон, – что-то ему надо было, а вот чего – не помню. Пиво сначала пили, потом водку…

– Вот так все мозги себе пропьешь! – не удержалась от назидания Тая. – Ладно, мы пошли, будь здоров.

Без особых трогательных прощаний мы покинули Колины апартаменты. Лифт все еще не работал, пришлось спускаться пешкарусом. Когда мы достигли четвертого этажа, наверху открылась и закрылась дверь. В тишине пустого ночного подъезда эти звуки раздались достаточно четко и громко. Тая остановилась и посмотрела наверх.

– Тай, чего ты? Идем, а то до утра домой не доберемся.

– Мне интересно, это из Колиной квартиры кто-то вышел или нет?

– Помимо Колиной здесь еще навалом квартир, к тому же мы только что оттуда и видели, что кроме Коли там никого не было. Идем уже!

Выйдя во двор, мы посмотрели на время и пришли к выводу, что идти к метро имеет смысл только из-за гнездящихся там таксистов.

– Может, частника тормознем? – мне отчаянно не хотелось торговаться с наглыми таксерскими мордами. – Намного дешевле получится.

– Пускай лучше дороже получится, но я буду спокойно ехать, зная, что меня везет таксист домой, а не маньяк куда-нибудь в лес! – отрезала Тая.

– Ты даже не представляешь, сколько с нас сдерут за дорогу от ВДНХ до Выхино среди ночи! Ты столько не зарабатываешь!

– Можно подумать, одна я должна платить! Скинемся втроем, получится по божески! Забросим Олесю, потому попилим к нам!

– А не лучше ли отправить Олесю отдельно, а нам поехать самим? Пока мы будем забрасывать ее, а после добираться к себе, как раз утро и наступит!

Стояли и препирались мы неподалеку от дома, и, как раз, когда Тая собралась как следует разразиться оскорблениями в мой адрес, из Колиного подъезда вышел высокий молодой человек в кожаной куртке и быстро скрылся за углом. Издалека мне показалось, что он слегка прихрамывал. Спустя минуту где-то там завелся автомобильный мотор, и тронулась с места машина. Тая молча стояла и смотрела на угол, за которым скрылся мужчина.

– Ты думаешь, он вышел от Коли? – я даже сердится начала на такую неуместную паранойю подруги. – Ты же сама видела, в его квартире никого не было! Мы всюду сунули носы, даже в ванную?

– А в туалет? – Тая перевела на меня туманный взор. – А на балкон?

– Ну сама посуди, зачем какому-то Колиному приятелю срочно прятаться, когда к нему вдруг приходят в гости девушки? Не сотрудники правоохранительных органов в форме, а всего-навсего девушки!

– Может быть, он не хотел, чтобы его вообще кто-нибудь видел… в гостях у Коли.

– Ты еще скажи, что нам снова следует пешкарем подняться на восьмой этаж и проверить, жив ли Коля!

– Кстати, дельная мысль…

– Вы как хотите, а я поеду домой, – зевнула Олеся, – мне на работу рано вставать.

– Давай, счастливого пути, – отмахнулась Тая. – И смотри на людях не очень-то громко радуйся тетиной смерти, а то как бы тобой следствие вплотную не заинтересовалось!

Олеся пробормотала что-то прощальное, подняла воротник куртки и торопливо пошла прочь.

– Чего ты на нее взъелась?

– Да не нравится мне эта дура и все тут! Противная до ужаса!

– Ты к ней просто предвзято относишься из-за того, что она с Владом.

– Да плевать я хотела на Влада и на их отношения, она мне противна сама по себе! Давай все-таки поднимемся к Коле, проверим, все ли с ним в порядке?

Но к счастью делать этого не пришлось, я увидела, как в Колиной комнате зажегся свет, и в не зашторенном окне показалась его голая по пояс фигура.

– Вон, жив-здоров, курилка, – сказала я. – Идем домой, а? Я уже согласна на таксистов!

* * *

Пока добрались домой, пока заглушили бутербродами зверский голод, мешающий полноценному отдыху, уже практически наступило утро. Стоит ли говорить, что на работу мы вдребезги проспали? Даже не услышали зубодробительного грохота моего зверского будильника! Разбудил нас истосковавшийся по прогулке Лаврентий. С криками «О, боже! Боже! Я всюду опоздала!» Таиска заметалась по квартире. Наспех умывшись, я поволокла Лаврентия на прогулку, уговаривая его поскорее сделать все свои дела, а то мамочку на работе казнят жестоким, варварским способом. Лаврентий правильно меня понял, посетил кусты по ускоренной программе и добровольно потрусил к подъезду. С Таиской мы столкнулись на пороге квартиры.

– Ты вечером приедешь? – только успела я крикнуть ей в спину.

– Да! – донеслось под грохот ее каблуков по лестнице.

Всю дорогу до издательского дома «Комета» я мучительно пыталась придумать, что же соврать и как объяснить почти полуторачасовое опоздание. Но, как на зло, ничего страшного, но поправимого, что успело со мной стрястись на ум не приходило. Когда я, наконец, добралась до порога родимой редакции, опоздание стало и вовсе катастрофическим. И худшее поджидало меня прямо в предбаннике: у стола нашего секретаря-кроссвордиста Петюни стоял наш Великий и Ужасный Командор собственной персоной. Вперив горящий взор в мою жалкую фигурку, он грозно прорычал:

– Не слишком ли ты рано пожаловала, дорогая?!

– Станислав Станиславович, – залепетала я, – понимаете, у меня такое дело стряслось… такое дело… меня соседи сверху залили, водопад с потолка как хлынул… собака перепугалась, с ней плохо сделалось…

– Иди уже работать! – рявкнул С. С. и снова склонился над Петюниным монитором. – Пиши, Петр дальше! На чем мы остановились?

– На том, что мы убедительно его просим больше не беспокоить редакцию своими дурацкими письмами и идиотскими требованиями к Абрамовичу. А еще мы посоветовали ему проконсультироваться в дурдоме для блага всего общества.

– Все правильно, пиши концовку…

– Думаете, текст письма достаточно корректен? – имел наглость усомниться в корректности начальства Петя.

– Сколько он уже прислал нам сообщений?

– Сегодня пришло двадцать первое.

– Да? Ну-ка уступи мне место, я сейчас еще кое-что от себя лично добавлю!

Стоило мне войти в офис, как Тина Олеговна принялась во всеуслышанье возмущаться безалаберностью и разгильдяйством некоторых сотрудников, ни в грош не ставящих интересы коллектива, честь газеты и т. д. и т. п. бла-бла-бла. К брюзжанию в свой адрес со стороны Тины Олеговны я уже давным-давно привыкла, поэтому спокойно села на свое рабочее место и включила компьютер. Не успела система загрузиться, как к моему столу пришвартовался Влад.

– Сен, ты чего так беспощадно опоздала? – с беспокойством спросил он. – Случилось чего?

– Да нет, просто расследование вчера допоздна затянулось, утром продрыхли, даже будильника не слышали. Слушай, у тебя же комп подключен к Интернету?

– Угу.

– Посмотри адреса салонов «Да будет свет», это люстры, светильники и все такое прочее.

– Хочешь люстру у себя сменить?

– Не мешало бы, – вздохнула я. – Это связано с расследованием, выясни заодно, где у них центральный офис, ладно?

– Нет проблем.

Владик отшвартовался выяснять, а я постаралась собраться с мыслями и настроиться на рабочий лад… Нет, что тут ни говори, а Олеся мне тоже не нравилась, как и Тае, и дело совсем не в том, что она девушка моего друга, просто очень уж она какая-то неприятная… вот было бы здорово, окажись она убийцей… ну или хотя бы хоть как-то причастной ко всей этой истории… ну пускай она хотя бы прибила Алексея… то есть, наняла кого-то его прибить…

Под такие вот размышления мои пальцы сами собой настучали заголовок очередной самой правдивой статьи на свете: «Сенсация! Убийца из белорусского полесья»!

– Вот, – раздался глосс Влада и на стол передо мной лег распечатанный на принтере листок. – А это довольно крупная сеть, надо заметить, три магазина, плюс центральный офис.

– Где он находится? – я взяла листок и пробежала взглядом текст. – Тэкс-тэкс… Нахимовский проспект, понятненько. Спасибон, Владус.

– Надо будет – обращайся. Что-нибудь уже успели выяснить?

– Пока все очень смутно, – честно призналась я, – единственное, что вырисовывается более-менее ясно, так это то, что Леша был откровенным альфонсом, не скрывающим хрустальной мечты разбогатеть за счет обеспеченных женщин. В общем, гнусный тип.

– Интересно, зачем же ему тогда понадобилась Олеся, – удивился Влад, – она далеко не обеспеченная.

– Кто его знает, может, он был способен иногда влюбляться просто так, бескорыстно.

– Но стоило ему встретиться с ее обеспеченной сестрой, как вся бескорысть моментально превратилась в корысть? – сердито поправил очки Влад.

– Кстати! – осенило меня. – Спроси у Олеси, она рассказывала Лёше о своих богатых родственниках во время их романа?

– Думаешь, его встреча с Лёлей и их последующие отношения могли быть не случайными? – напрягся Влад. – Думаешь, он мог все подстроить?

– Вот это я и хочу выяснить.

– Лады, в обед звякну ей на мобильник. Ты какую тему взяла?

– Да так, – я поспешно стерла название про убийцу из белорусского полесья, – пока еще не придумала. У тебя есть соображения?

– Сам мучаюсь, – развел руками Влад, – все идеи кончились.

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

Влад отчалил, а я погрузилась в размышления. И в таком вот погруженном состоянии честно просидела около часа. Мысли занимало текущее расследование, а никак не выдумывание «правдивых» статей для нашего блистательного издания. Если оборотистый Леша знал о богатой сестренке, почему же он сразу не начал обрабатывать ее, зачем возился с нищей Олесей? Если не знал заранее, а узнал в процессе и позже решился на смену курса, а до этого просто встречался с Олесей… Хотя не верилось мне в такие светлые чувства, хоть тресни! Не тянула Олеся ни по внешним данным, ни по внутренним на особу, из-за которой стопроцентный альфонс могу потерять голову! Ну никак! Хотя, кто их этих мужиков разберет, загадочные они особи… непознанные.

Глава четырнадцатая

Влад, как и обещал, созвонился с Олесей в обеденный перерыв и выяснил, что она со всей свойственной ей прямотой раз сто пятьдесят рассказывала любимому о богатых родственниках, но преимущественно жаловалась на притеснения со стороны монстрообразной тетушки, в глубине своей девичьей души надеясь на какую-нибудь защиту и поддержку со стороны благородного рыцаря.

– А ты не спросил, проявлял ли Леша особый интерес к этим рассказам? Может, выспрашивал подробности?

– Спросил, – загордился своими стремительно развивающимися детективными способностями Владик, – она говорит, что ничего особенного он не расспрашивал, просто слушал, иногда давал советы.

– Какие?

– В основном пореже общаться с тетей, а так же говорил, что обязательно надо что-нибудь придумать и перестать финансово зависеть от родственников.

В голове у меня замигала красная лампочка.

– И какие же у него имелись соображения на этот счет? Каким образом он собирался устранять эту финансовую зависимость?

– Конкретных идей он не озвучивал, – важно произнес Влад. – Ладно, я пойду поработаю, а то домой скоро, а у меня еще полный голяк.

– Удачи.

Я присела за стол, и уставилась в монитор на свой «голяк». На странице красовалась пара абзацев маловразумительного текста. Я умудрилась настучать почти двадцать пять строк, но все еще не определилась, о чем именно пишу. М-да, однако, я профессионал…

– Влад! – я призывно помахала ему рукой, и неугомонная Тина Олеговна снова принялась бурдеть что-то нелицеприятное на тему возмутителей спокойствия, мешающих работать всему коллективу. – Подойди на минутку!

Влад подошел и склонился надо мной с самым внимательным видом.

– Расспроси еще Олесю о бизнесе Валентины, что она знает о партнерах, совладельцах? Кому теперь все отойдет?

– Не думаю, что Олеся в курсе, не лучше ли поговорить с ее мамой?

– Мама где-то в отъезде, а Олеся, между прочим, не такая уж и простофиля, какой кажется, – я не хотела, но в голосе все равно прозвучала неприязнь, – она та еще штучка! Наверняка ей все про всех известно!

– Она тебе совсем не нравится, да? – Владик грустно посмотрел на меня поверх очков.

– Ну, как тебе сказать… – я тяжело вздохнула, – не очень, если честно. Но это не мое дело, – добавила я поспешно, не желая расстраивать друга, – я же ее не так хорошо знаю, как ты, так что тебе видней. Ты позвони, спроси, не забудь, хорошо?

– Конечно. Ладно, пойду работать.

Я согласилась, что и мне это не помешает сделать. Могучим усилием взяв себя в руки, я взялась за дело и к концу рабочего дня непонятная статья обрела смысл и форму, я даже набросала еще одну небольшую заметку о хищных комнатных растениях. Как только стрелки часов коснулись цифры 6, я выключила компьютер, попросила у Влада мобильник и набрала Тайкин номер.

– Чего тебе?! – недовольно произнесла она вместо «здрасте».

– Это не Влад, это я.

– А, Сенусик, здорово! Чего тебе?

– Мы выяснили адреса салонов света, не хочешь поехать со мной искать Карину?

– Она нам очень нужна?

– Думаю, не помешает. Едешь?

– Ну, давай, я все равно уже освободилась. Где встречаемся?

– Метро Нахимовский проспект, центра зала.

– Заметано.

До Нахимовского проспекта я добиралась в задумчивости. Всякий раз, когда мы с Таюсей брались расследовать очередное темное и несимпатичное дельце, с начала процесса мы слепо тыкались в разные стороны наугад, совершенно не представляя себе общей картины. Это нас сильно расстраивало и нервировало, но ничего исправить мы так и не смогли, и по-прежнему начинали очередное расследование со слепого тыканья…

– Станция «Нахимовский проспект»!

Я вскочила с места и принялась активно прокладывать локтями путь к выходу.

Дорогая моя подруженька опоздала на двадцать пять минут. Полагая, что она вполне могла перепутать место встречи и теперь торчит где-нибудь у первого или последнего вагона, я добросовестно металась по станции, выискивая знакомую челку «Карлсон». Челка отсутствовала. Думая, что она вполне могла перепутать саму станцию и уехать на какой-нибудь другой проспект, я собралась выбираться на поверхность и грести в люстро-ламповый офис самостоятельно, как в толпе мелькнула знакомая с детства персона.

– Тая! – я замахала крыльями. – Я здесь!

Соратница по борьбе за мир во всем мире заметила меня и сменила курс, в руке она держала здоровенную банку джин-тоника «Гринолдз».

– Та-а-ая! Ты чего это алкоголизируешься? Мы же по делу идем!

– У меня был трудный день, – со скорбной миной ответила она. – Закушу потом жвачечкой. Хочешь глоток?

– Нет, спасибо, надо чтобы хоть один из детективов оставался трезвым при разговоре со свидетелем. Идем скорее, надежды, что магазин или офис все еще работает, становится все меньше!

Ходить далеко не пришлось, магазин с вывеской «Да будет свет!» находился буквально в двух шагах от метро. В ярко освещенных витринах сверкали и переливались сотнями огней всевозможные люстры. Одна из них, в виде хрустального трехмачтового парусника так сильно потрясла мою хрупкую детскую психику, что я подошла к витрине и замерла с раскрытым ртом.

– Да, симпатично, – Тая допила коктейль и огляделась в поисках урны, – но нам все равно не на что ее купить и некуда повесить.

– Не так уж дорого она и стоит, – прошептала я, потрясенная небывалой красотой сказочного корабля, – все каких-то семьдесят тысяч… Года за два вполне можно накопить!

– Ха-ха-ха, – сказала Тая, – представь теперь свою берлогу с такой вот люстрой. Гляди, на какой она цепи, у тебя потолки слишком низкие, будешь головой об нее стукаться, все свои гениальные творческие мысли растрясешь. Идем уже, идем!

Открывая стеклянную дверь, я обратила внимание на вывеску, сообщающую, что магазин работает круглосуточно, без выходных, с большими скидками ночным посетителям.

Войдя внутрь, мы отыскали среди сияющего ассортимента девушку в форменной одежде, и поинтересовались, как нам отыскать Карину?

– Карину Генриховну? – уточнила девушка.

– Да, – важно кивнула Тая, хотя мы понятия не имели, какое у нее отчество. – У нас к ней очень важное дело.

– Она должна вот-вот подъехать, – девушка взглянула на наручные часики, – вы можете подождать? Разумеется, мы могли, что нам еще оставалось делать. Дожидаясь Карину Генриховну, мы слонялись по магазину, с умным видом разглядывая ассортимент. Ассортимент впечатлял.

– Чего только не бывает, – Тая остановилась у громадной многоярусной хрустальной люстрищи, самое место которой было в Большом театре. – Ну, вот куда, скажи, куда такую дуру повесить? Во-первых, сразу же обвалится потолок…

– Тай, она не предназначена для квартиры, такие люстры вешают в особняках, чтобы свисала в пространстве между вторым и первым этажом, или между третьим и вторым… в общем, чтоб свисала. Боже, как же я давно мечтаю повесить в комнате что-нибудь приличное!

– Расслабься, дружок, здесь нам не по карману даже самый простенький и страшный люстрик.

В этот момент в магазин вошла невысокая худенькая женщина в легком осеннем пальто. Девушка-консультант пошла ей на встречу и что-то сказала, пару раз кивнув в нашу сторону, из чего я сделала вывод, что женщина в пальто и есть Карина Генриховна. Тая сунула в рот жвачку и растянула в улыбищу ярко-красные губы.

– Мы здесь в качестве детективов, – на всякий случай напомнила я, и подруга сразу же состряпала сурово-мрачную физиономию.

– Карина Генриховна? – с приветливой улыбкой я пошла к женщине. – Меня зовут Сена, это Тая.

– Да, здравствуйте, – ее глубокие черные глаза внимательно, даже цепко оглядели меня и подругу с ног до головы. – Чем обязана?

– Нам нужно с вами поговорить, – подоспела Тая со своей сурово-мрачной миной. – Скажите, вы знакомы с Алексеем Мурзиным?

После секундного замешательства, она утвердительно кивнула и спросила, что случилось.

– Это долгий разговор, – сказала я, – мы могли бы куда-нибудь присесть?

– Знаете что, давайте сделаем так, у меня сейчас есть небольшое дело, я его быстро закончу, а потом поедем поужинать, я как раз собиралась заехать в какое-нибудь кафе. Вы не сильно торопитесь?

– Нет, нет, – замотала головой Тая, всегда готовая натрескаться за чужой счет, – мы с удовольствием с вами поужинаем.

– Хорошо, присядьте пока вон там, – она указала на небольшой мягкий уголок с журнальными столиком, на котором лежала пачка рекламных проспектов, – я постараюсь побыстрее.

Присев за столик, мы занялись обсуждением Карины Генриховны.

– Как ты думаешь, сколько ей лет? – Тая взяла проспект и принялась его листать.

– Сложно определить, где-то тридцать пять-тридцать восемь, где-то под сорок, в общем.

– Она хорошо выглядит, – подруга сунула проспект себе в сумку, – если бы не морщинки вокруг глаз, можно было бы дать не больше тридцати. Как думаешь, какой она национальности? Волосы такие красивые.

– Не знаю, но женщина явно восточная.

Волосы у нее и впрямь удались – густые блестящие волны, подстриженные в форме классического «каре», достойно украшали ее скуластое лицо с немного резкими чертами. – Не понимаю, что у нее могло быть общего с прохвостом вроде Мурзина? – Тая взяла со столика следующий проспект. – Женщина явно с мозгами, да и на внешность очень симпатичная.

– То что она с мозгами, это очевидно, поэтому давай подумаем, что мы ей рассказывать будем, а о чем лучше промолчать.

– Не стоит говорить, что Мурзин откинул боты, – зачем-то Тая сунула и второй, точно такой же проспект в сумку, – кто знает, может, его до сих пор не нашли.

– А что скажем? Кто мы вообще такие?

– Можно наврать, что работаем от детективного агентства, и нас наняла состоятельная женщина собрать информацию о своем знакомом Алексее Мурзине, потому что она опасается всяких там альфонсов и проходимцев.

– Довольно правдоподобно, – одобрила я. – На кой черт тебе сдались эти проспекты? Зачем ты тянешь уже третий? Они же все одинаковые.

– Да? А мне показались разными. Вон она идет.

Мы поднялись навстречу Карине Генриховне, и все вместе вышли из магазина, где нас поджидало очень даже нехилое авто мерседесьей породы. Мы уселись в это, сверкающее не хуже люстр в витрине, транспортное средство, и порулили ужинать.

Глава пятнадцатая

Привезла нас Карина не в кафе, как обещала, а в большой такой, солидный ресторан, под названием «Тоннель», такой прямо весь из себя, что мы даже заволновались насчет своего внешнего вида. А вдруг не пустят? Охранники поприветствовали Карину Генриховну, как постоянную посетительницу, нам тоже досталось по небольшому приветствию. Сдав вещи в гардероб, мы с Таюнчиком остались в джинсиках и стремных, мягко говоря, свитерочках, а Карина в темно-вишневом брючном костюме, отлично сидящем на ее миниатюрной фигурке. Затем мы прошли в прекрасно оформленный, без особой помпезности зал, где была сцена с белым (!) роялем. На сцене наигрывал задушевную мелодию одинокий саксофонист, солидная публика чинно трапезничала, атмосфера царила самая что ни на есть благородная. Мы расселись за столик, и к нам моментально подскочил официант, ни секунды прямо ждать не пришлось! Рассыпаясь в комплиментах и пожеланиях прекрасно провести время, он разложил перед нами меню, зажег все три свечи в серебряном подсвечнике и услужливо замер поблизости, желая, если что, помочь нам определиться с выбором. Заранее предвкушая небольшое нервное потрясении при виде цен, я с опаской открыла кожаную папку, а Таюха напротив была совершенно спокойна и уже вовсю водила указательным пальцем по строчкам, будучи видимо уверенно, что если Карина нас пригласила, то значит ей за всех и платить.

– Рекомендую взять свинину, вымоченную в красном вине, с печеным картофелем, – сказала Карина, доставая из сумочки пачку сигарет. – Очень вкусно.

Я быстренько отыскала взглядом вышеозначенную свинину, стоила она тыщу триста за порцию.

– Я на ночь мяса не ем, – с достоинством произнесла я, выглядывая что-нибудь попроще.

– А я возьму, – плотоядно улыбнулась Тая, и щелкнула пальцами, подзывая официанта. – Эй, любезный! Значит так, мне вот эту вот свинятину и какого-нибудь винишка к нему…

– Есть неплохое «Бордо», – услужливо посоветовал он, – отличнейший «Медок» урожая…

– Давайте «Медок», – милостиво кивнула Тая, – и какой-нибудь салатец…

– Как раз сегодня подаем фирменный салат от шеф-повара, с утиной печенью и каперсами, – он томно закатил глаза, – совершенно фантастическое блюдо!

Я с беспокойством наблюдала, как в ее жадных глазоньках разгорается хищный огонь. На всякий случай пару раз пнула ее под столом, но прожорливая пиранья никак на это не отреагировала. Я взяла себе отбивную с жареной картошкой, решив особо не выпендриваться и бокал самого дешевого вина, в меню обозначенное, как «домашнее». Карина взяла тоже самое, что и Тая, только вместо вина минеральную воду «Перье» с лимоном. Официант унесся, как на крыльях, Карина прикурила сигарету и, глядя то на меня, то на мою подругу, наконец поинтересовалась, кто мы такие и почему интересуемся Алексеем Мурзиным? Тайка тоже закурила и довольно бойко поведала наше свеже сочиненное вранье, о том, что нас наняли собрать о нем сведения на предмет благонадежности. Карина задумчиво ее выслушала и принялась вертеть в тонких пальцах зажигалку.

– Вы могли бы рассказать об Алексее? – не знаю почему, но я чувствовала себя неловко. – О ваших отношениях?

– С чего вы взяли, что у нас были какие-то отношения?

– Мы все-таки детективы, – Таю не так-то легко было сбить с толку, – кое-какими сведениями располагаем.

– Ну и какими же сведениями вы располагаете? – Карина улыбнулась, отчего «лучики» в уголках ее глаз обозначились сильнее.

– Кое-какими, – загадочно ответила Тая. – Карина Генриховна…

– Называйте меня просто Кариной.

– Хорошо. Так вот, Карина, насчет вашего Алексея нам и впрямь нужно серьезно поговорить…

– С чего вы взяли, он мой?

Мне пришлось тоже закурить, дабы не растерять остатки самообладания.

– Послушайте, – Тая особым самообладанием вообще никогда не отличалась, – если вы не собирались разговаривать, зачем тогда вообще нас сюда пригласили?

– Мне просто было интересно, какое отношение вы имеете к Алексею и почему интересуетесь им.

Ах, вот оно что! Оказывается, еще неизвестно, кто тут кого допрашивает!

– Мы вам рассказали, почему именно им интересуемся, – ласково улыбнулась Тая, давя сигарету в пепельнице, – теперь ваша очередь. Когда вы виделись с ним в последний раз?

И только Карина собралась отвечать на поставленный вопрос, как подлетел официант с полным подносом изысканных яств и давай сервировать стол. Пришлось дожидаться, покуда он закончит.

– В последний раз мы виделись около месяца тому назад, – Карина развернула тряпочную салфетку и постелила ее себе на колени. Принявшаяся было за салат Таисия отложила вилку и тоже потянулась за салфеткой. – В принципе, к тому моменту наши отношения практически исчерпали себя, так просто иногда перезванивались.

– И долго длились ваши отношения? – ну никак, совсем никак я не могла взять в толк, что может быть общего у красивой, умной, интеллигентной и обеспеченной женщиной с этим несчастным Мурзиным! Ну не понятно, хоть лопни!

– Около полугода, – она глотнула воды, взяла вилку и принялась за еду. – Первое время он меня забавлял своим настойчивым ухаживанием, затем мы немного сблизились.

– И что же вас сблизило? – я во что бы то ни стало желала узнать, что именно могло их сплотить.

– Знаете, мои милые, чего порой так сильно не хватает таким вот женщинам вроде меня? – Карина взяла из плетеной тарелочки кусок зернового хлеба.

– И чего же? – мне очень-очень захотелось узнать, чего же может не хватать такой женщине, как Карина Генриховна.

– Нам не хватает беспечности. Легкости бытия. Я целиком и полностью растворена в бизнесе, в работе, которая меня поглотила. Меня окружают не мужчины, а партнеры по бизнесу. Время от времени случаются партнеры по спальне. Не могу сказать, что я совсем уж одинока, но беспечности временами мне очень не хватает. Леша намного младше меня, однако я никогда не чувствовала этой разницы, наоборот, я ощущала себя его ровесницей. Я надевала джинсы, и мы на метро ездили гулять на ВДНХ, мы ходили в кино на последние сеансы, занимая «места для поцелуев». Мне было легко с ним. Он дал мне ощущение пространства и молодости.

Вот оно как! Всего-навсего провинциальный альфонс без выдающихся внешних данных, а сколько вокруг него, оказывается, пространства и легкости бытия! Надо же, а!

– И почему же ваши отношения начали сходить на нет? – Нарубавшись эксклюзивного салатика от шеф-повара, Таиса Михална взяла бокал красного вина и, оттопырив в сторону мизинец, сделала культурный глоток. Я себе никаких таких пышных салатов заказывать не стала, поэтому сидела просто так, дожидаясь горячего и наблюдая за жующими.

– Мне не понравилось то, как он начал просить у меня денег, – Карина Генриховна щелкнула зажигалкой, прикуривая. – Не то, чтобы я не понимала с самого начала, что ему рано или поздно потребуются деньги, ведь я так и не поняла, чем он занимался, Леша в вечном поиске пребывал. Мне было интересно, когда же и как это начнется, и когда это началось, то мне не понравилось, о чем я ему вскоре и сообщила. Не хотелось обрывать отношения, но и роль глупой дойной коровы меня тоже не устраивала. Алексей перевел все в шутку, мы встречались еще какое-то время, а потом он спросил, могла бы я хотя бы просто посодействовать ему в делах, в открытие своего бизнеса. Не деньгами, разумеется, а знакомствами, связями, поручительством, в конце-концов. Я ответила, что ручаться я за него не собираюсь, но познакомить с кое-какими людьми в непринужденной, неделовой атмосфере вполне могу, почему бы и нет.

– А какой он собирался открывать бизнес? – взяв свой бокал, я сделала пару глотков, вино оказалось очень вкусным, странно, что его так низко оценили.

– Не знаю, – Карина пожала плечами, – он все время перепрыгивал с одной фантазии на другую, частенько повторял, что не имеет смысла затеваться без стартового капитала, и был озабочен поисками этого самого капитала.

– Но ведь деньги обычно дают под что-то, – заметила я, – под какую-нибудь идею, а не просто так, под мыльные пузыри.

– Честно сказать, меня не очень интересовали эти его мыльные пузыри, – улыбнулась Карина Генриховна, – ощущение легкости начало проходить так же быстро, как и возникло, иными словами я потеряла к нему интерес, но зачем-то время от времени продолжала с ним созваниваться, в основном звонил он.

Она замолчала и занялась салатом. Я закурила, глядя на сцену, на нее уже вышли музыканты – прямо целый приличный оркестр, а не «дудка, скрипка, бубен», как обычно бывает в заведениях общественного питания.

– А где вы с ним познакомились? – Тая вывозила куском хлеба остатки салата и отправила кусок в свой бесстыжий рот.

– В фитнесс-центре.

– В каком?! – хором выкрикнули мы с подругой, чем весьма удивили Карину Генриховну.

– В обыкновенном, куда ходят люди, чтобы поддерживать себя в хорошей физической форме. Леша там занимался на тренажерах.

– А как называется центр? – Тая вперила в Карину огненный взор.

– «Орандж Фэнтези». Мне почему-то кажется, это вас по какой-то причине это удивляет?

Мы не успели ответить, по какой именно причине нас это удивляет прямо до судорог в коленках, потому что явился чертов официант с горячим. Пока он расставлял изысканные яства, музыканты окончили свою очередную рапсодию, и на сцену вышла певица – шикарная барышня, а ля «Мерелин Монро» непонятного возраста, в длинном сверкающем платье с конкретно декольтированным бюстом. Она запела грудным бархатным голосом приятную иностранную песню в стиле блюз. И тут Тая хлебнула винца, желая промочить свое золотое горлышко, но видимо от волнения и удивления хлебнула не совсем удачно, и очень здорово подавилась… или поперхнулась? Или захлебнулась? Честно признаться, не знаю, как правильно обозначить то, что начало с нею происходить. Пока она надрывно кашляла, резкими жестами отгоняя бросившегося ей на помощь официанта, в зал вошла троица весьма представительных господ. И прямо все в белом! И все колоритные, как на подбор! Я почему обратила на них внимание, потому что это как бы являлось живой иллюстрацией к многочисленным анекдотам, которые начинаются с фразы: «Встречаются русский, хохол и грузин…», только в данном случае вместо грузина был явный, стопроцентный армянин: довольно высокий, весьма объемный, с расстегнутым воротом белой рубашки, выставляющим на всеобщее обозрение могучую золотую цепь с какой-то не менее золотой блямбой. В общем, дерзкое зрелище, если вы понимаете, что я хочу сказать. Завидев эту троицу, Карина заулыбалась, приветливо помахала рукой, из-за чего можно было сделать вывод, что они знакомы. «Русский и Хохол» кивнули издалека нашей компании и продолжили движение к облюбованному столику, а отягощенный нажитым исключительно честным трудом золотом армянин подошел к нам.

– Вечер добрый, Кариночка, – с улыбкой произнес он, – здравствуйте, девочки.

– Привет, Рубен. Знакомьтесь, мои подруги Сена, Тая, Рубен Матевосович.

– Просто Рубен, к чему такие официальности!

Мы не могли не согласить, что просто «Рубен» будет гораздо лучше, потому как отчество могли и не выговорить.

– Присаживайся к нам, – пригласила Карина, и я слегка расстроилась, потому как разговор на этом можно было считать оконченным, а мне хотелось поподробнее расспросить насчет «Орандж Фэнтези», в частности выяснить, откуда у провинциального голодранца взялись лишние семьдесят тысяч на накачку своего хилого торса.

– У меня сейчас разговор небольшой, а потом приду, выпьем по стаканчику.

– Я за рулем.

– А я нет. – И с этой счастливой новостью, Рубен отчалил к своим друзьям.

– Какой колоритный господин, – Тая проводила его взглядом. – Интересно, чем он занимается?

– У него ресторанный бизнес, строительный и что-то еще по мелочи. Кстати, именно с ним я и знакомила Алексея в непринужденной, так сказать, обстановке.

И в ту же секунду в наших с подругой сердцах вспыхнул жгучий интерес к персоне Рубена Матросовича… пардон, Матевосовича.

Глава шестнадцатая

Пока Таисия Михална за обе щеки трескала свою свинину, тушеную в красном вине (кстати, выглядело это дело весьма аппетитно, мясо каким-то образом умудрились заплести в косицу) и печеным картофелем (его, кстати, было всего четыре тонюсеньких ломтика), я продолжала расспрашивать Карину о ее знакомстве с Мурзиным в фитнесс-центре. По ее словам это было самое обычное случайное знакомство: пару раз сталкивались в тренажерном зале, в как-то раз вместе в баре выпили кофе, так и начали общаться.

– Насколько понимаю, этот фитнесс-центр не из дешевых, – не без укоризны я посмотрела на дорогую подругу, усердно набивающую пасть изысканными яствами, в то время, когда мне приходилось в гордом одиночестве вести расследование. Свою порцию (кстати, оказавшуюся очень-очень маленькой) я уже давно срубала, и просто так сидеть было как-то неловко. – Алексей мог себе позволить такой дорогой абонемент?

– Совсем не обязательно приобретать карту на целый год, можно и на месяц, и на неделю, даже разовые. Так же можно приобрести групповой абонемент, на нескольких людей, тогда платить придется гораздо меньше.

– Какая гибкая, демократичная система, – подала голос Тая. – А сколько стоит один раз потренироваться?

– Не знаю, у меня годовая карта.

– А как-то надо заранее записываться или можно придти, заплатить и – вперед, на тренажеры?

– Кажется, можно просто придти и купить разовый абонемент, только обязательно нужен паспорт.

– Понятно, спасибо, – и Тая потянулась за последним куском хлеба, оставшимся в тарелке.

– Карина, – я пододвинулась к ней поближе, – когда придет Рубен, вы не говорите, пожалуйста, что мы интересуемся Алексеем Мурзиным, ладно? И кто мы такие тоже не говорите, хорошо?

Она внимательно посмотрела на меня и молча кивнула.

А на сцене тем временем разворачивалась целая шоу программа: пары в ярких костюмах вовсю изображали нечто пронзительно-лиричное, рояль им явно мешал развернуться на сравнительно небольшой сцене, но что поделать, зато красиво. Круто, понимаете ли, держать на сцене такой вот агрегат, на котором за весь вечер никто так и не поиграл.

Наконец, Рубен Мамонтович… тьфу ты, ёшкин пень! – Матевосович закончил все свои важные переговоры, «Русский и Хохол» отчалили из ресторана, а он перебрался к нам. Немедля возле нашего стола возник официант, и наш новый друг заказал столько всего, что можно было всерьез обеспокоиться его здоровьем. Галантно поинтересовавшись, что именно изволит пить Тая, он потребовал две бутылки такого же вина, затем спросил, чего желаю я. Я очень хотела пожелать свинины, тушеной в красном вине, но решила не зарываться и сказала, что пропущу бокальчик винца и этого достаточно. Официант помчался выполнять заказ, а Рубен с Кариной принялись обсуждать каких-то своих общих знакомых. Старательно делая вид, что я всецело поглощена концертом, я украдкой разглядывала Рубена. На шее у него, оказывается, висела не блямба, а весьма здорово сделанный медальон в виде головы рычащего льва. Хорошо хоть не крест до самого пупа, всё какое-то разнообразие… И параллельно обдумывала, каким же образом затеять знакомство и, если повезет, разжиться визиточкой уважаемого строителя-ресторатора? Не мешало бы посоветоваться с дорогой подругой, пускай хоть какое-то участие примет в деле, а то ишь, расслабилась, пипа суринамская!

– Таюнчик, не составишь мне компанию? – я многозначительно взглянула на нее, поднимаясь из-за стола.

– А ты куда?

В гранд-опера, едрен батон!

– В удобства, – я взглянула еще многозначительней. – Идем со мной, дружок, вместе веселее.

– Ну, если тебе будет веселее… – она вытерла салфеткой губы и с недовольной миной полезла из-за стола.

Не без труда отыскав хорошо замаскированное помещение санузла, мы вошли внутрь, и Тая сразу же направилась к зеркальной стене над умывальниками красить губы.

– Вкусная была свинина? – сердито поинтересовалась я.

– Очень! В жизни ничего не ела вкуснее, да и винцо отменное. Хочешь помаду губки подрисовать?

– Нет уж, спасибо, мне такой цвет не идет. А ты уверена, что за все съеденное и выпитое заплатит Карина? У тебя же нет с собой столько денег! Представляешь, какой позор нас ожидает? Я, например, заказала так, чтобы хватило расплатиться!

– Ой, ну подумаешь, не заплатит Карина, заплатит армянина! Гы-гы-гы-ы-ы!

Ну, вот что тут будешь делать, а? Срам, да и только.

– Слушай, касательно «армянины», надо разжиться его визиткой, узнать, какими ресторанами он владеет, и вообще подобраться к нему поближе, разузнать о нем побольше.

– Зачем он нам сдался? – абсолютно искренне удивилась эта горе-детективщица.

– У тебя что, свининой уши заложило? Не слышала, как Карина сказала, что знакомила с Алексея с Рубеном?

– Да? Значит, случайно пропустила мимо. А когда она это сказала?

– Ты меня пугаешь, ей богу! Теперь уже не важно, когда она это сказала, давай придумаем, как затеять беседу, познакомиться поближе?

– Ну давай я ему глазки построю, завлеку в свои сети, – Тая вытащила из сумочки расческу и принялась поправлять слегка поникшую челку.

– О, господи, – ужаснулась я, – только давай без постройки глазок, а то это неизвестно чем может кончиться!

– Ага, например, я выйду замуж за богатого представительного мужчину!

– Который, скорее всего, является преступником!

– Да с чего ты это взяла?!

– Тай, – я медленно вдохнула и выдохнула, – у меня такое ощущение складывается, что это дело я расследую в одиночестве, и рядом больше никого нет. Где ты, Тая, где ты? Я тебя не вижу!

– Ладно, хватит паясничать! Идем за стол, пока клиент не ушел! Ты, кажется, в туалет хотела?

– Не хотела, мне просто надо было с тобой поговорить.

Вернувшись в зал, мы застали все ту же задушевную беседу Рубена с Кариной, и стол – полную чашу. Тая пододвинула свой стул поближе к Рубену, уселась, рискованно закинув ногу на ногу (что, в принципе, в джинсах особого смысла не имело), кокетливо подложила ручку под подбородок и, дождавшись паузы в беседе, вставила свои «две копейки»:

– Рубен Мамонович, можно вопросик задать?

«Боже ж мой! – мысленно завопила я. – Ты переврала его отчество! Не Мамонович, а Мамонтович!»

– Конечно, можно, – заулыбался Рубен, видимо не расслышавший такого досадного промаха из-за музыки, и подлил нам всем вина.

– Карина сказала, вы владеет рестораном, можно узнать, каким именно? Дело в том, что меня очень привлекает ресторанный бизнес, мы с подругой всегда хотели им заниматься. Думали вложиться в открытие небольшой такой честной гостиницы этажа на два-три, и чтобы внизу непременно ресторанчик такой уютненький, семейный запузырить. Вот, хотелось бы с вами посоветоваться, обсудить, так сказать, все детали и возможные «подводные камни».

И морг-морг так призывно ему левым глазом. Рубен закурил, глядя на мою внезапно разбогатевшую подругу, затем сказал, что идея, конечно, очень интересная, что не мешало бы ее обсудить в более спокойной обстановке и как-нибудь в другой раз. И полез в карман, и достал портмоне, и выдал нам обеим по визитке!

– Вот, девочки, возьмите и мою, – Карина тоже протянула нам по карточке, видимо позабыв, что мы являемся ее подругами.

– Большое спасибо, – мы убрали вожделенные картонки в сумочки, обменялись с Таей сообщениями на «мозговые пейджеры», и почти хором сообщили, что нам надо идти, уже поздно и все такое. Быстренько распрощались и поспешили к выходу, опасаясь, что нас вот-вот догонят и все-таки заставят платить за все бессовестно сожранное.

* * *

Следующим этапом своего грандиозного расследования мы запланировали визит в фитнесс-центр «Орандж Фэнтези». Очень уж любопытно было взглянуть, что из себя представляет это место встречи одиноких сердец, а так же мы надеялись повидаться с раскрасавцем Артемом. В конце рабочего дня я завладела мобильником Влада, набрала Олесин номер, дабы уточнить фамилию бойфренда покойной тетушки, заодно хотелось узнать, приехала ли Олесина мама? Фамилию Артема она вспомнила без труда – Николайченко, мама уже приехала, и появились кое-какие сногсшибательные новости! Ее уже, оказывается, вызывали на допрос по поводу убийства ее тети! Да-да, именно убийства, потому что Валю отравили здоровенной дозой клофелина, подмешанного в коньяк! А завтра на допрос вызывают маму! Она обязательно пойдет вместе с мамой, чтобы та не очень волновалась…

– Стоп! Тихо! Подожди! – пришлось прервать ее бурный словесный поток. – У Вали осталось завещание? А компаньоны-совладельцы бизнеса? Кому все достанется?

– Пока не знаю, но если нужно выясню!

– Да! Нужно! Выясни!

Вернув аппарат Владу, я не могла снова не возмутиться не иссякающей радостью Олеси по поводу тетиной кончины.

– Сделай милость, объясни ты своей принцессе, что так себя вести не только глупо, но и опасно, особенно теперь, когда возбудят уголовное дело и начнут следствие! Пускай умерит свой восторг! – и мысленно добавила: «Идиотка!». – Это же все-таки какое-никакое, а несчастье!

– Видишь ли, – промямлил Владик, потирая переносицу, – далеко не редкость, когда даже самые близкие люди становятся такими врагами, что их смерть становится сущим праздником.

– Я все могу понять и все представить, просто поговори с ней и пускай прекратит так себя вести! Это всех бесит!

Влад кивнул и поплелся своему столу.

На этот раз подруга не опоздала и на станцию прибыла во время. От метро до «Орандж Фэнтези» пришлось еще пилить на трамвае, и когда мы добрались до здания фитнесс-центра, основательно завечерело. Да еще и погода испортилась, поднялся резкий ветер, в воздухе отчетливо запахло зимой.

– Бр-р-р! – сказала Тая, поднимая воротник куртки и пытаясь спрятать уши. – Слушай, наверное, надо было взять спортивную форму, как-то мы об этом не подумали.

– Что-нибудь придумаем, – расхрабрилась я, хотя, что можно было придумать в такой нелепой ситуации, как поход в спортивный центр без формы?

Здание фитнесс-центра поразило нас до самых печенок. Девушки мы не очень-то спортивные, мало где бываем, мало что видим, от жизни, можно сказать, отстали, поэтому в наших умах спортивный центр рисовался в виде простого, скромного здания, куда люди приходят позаниматься спортом. А тут пред нашими очами предстало нечто среднее между современным торговым центром и рестораном. Неоновые вывески гласили, что в этом супер-пупер-мега заведении помимо грандиозных тренажерных залов имеется бассейн, бары-рестораны, сауна, солярий и еще бог знает что.

– М-дя, – сказала Тая, хмуро рассматривая фасад, – и вновь мы чужие на этом празднике жизни.

– Можно подумать, ты ходила бы сюда тренироваться.

– Ходила бы!

– Ой-ой-ой! Да-да-да!

– Ну, если даже и не тренироваться, то хотя бы тусоваться. Наверняка, тут можно…

«Завести множество полезных знакомых, – мысленно продолжила я».

– … завести множество полезных знакомых. Пойдем, а? Я замерзла, как цуцык!

И мы пошли, хоть я и сильно сомневалась, что в сие презентабельное заведение пропустят таких вот непрезентабельных нас.

Дальше все было еще сложнее: нас встретил нешуточный такой металлоискатель, пришлось продемонстрировать и сумки. Миновав металлоискатель, мы попали в ласковые объятия многочисленной охраны. На просьбу предъявить «билет на балет», мы сообщили, что собираемся приобрести разовый пропуск в это шикарное заведение, в это эльдорадо красоты и здоровья. Охрана указала нам путь к кассам, продолжая, однако, пристально следить за нашими перемещениями. Можно подумать, мы в российский золотой фонд прорваться хотим, а не в фитнесс-центр! В кассах нас поджидало расстройство и огорчение, оказалось, что на сегодня все разовые абонементики раскуплены, и вообще их нет и не будет до конца месяца. Но нас не так-то просто сбить с толку, мы принялись пытать непосредственно насчет Артема Николайченко. Но и персонал фитнесс-центра тоже оказался не из простых. Нас отправили к администратору, администратор переправил к какому-то менеджеру, менеджер к другому администратору, который сообщил, что Николайченко взял неделю отгулов по семейным обстоятельствам. Сообщать его домашний адрес или хотя бы телефон нам отказались наотрез. Как мы не бились над поставленной задачей, ничего не вышло, пришлось плюнуть и убраться восвояси. Оказавшись на улице, Тая в сердцах пнула металлическую мусорку, едва ее не опрокинув.

– Нас арестуют за хулиганство в общественном месте, – уныло сказала я. – Позвони Олесе, может, она знает, где живет Артем.

– На, позвони сама! – Тая выхватила из сумки мобильник и сунула мне в руки. – Я и так в бешенстве! А эта девица меня кошмарно раздражает!

Я набрала Олесин номер, ответила она сразу, девушка что-то жевала.

– Привет, – вздохнула я, – это Сена. Олеся, ты знаешь адрес Артема?

– Нет, но показать дом, подъезд смогу.

Через час мы встретились с Олесей на станции Водный стадион. Она снова была бодра и весела, но у меня уже не было сил обращать на это внимание. На этот раз Олеся точно знала правильный маршрут.

– Ты что, часто к нему в гости ходила? – сварливо поинтересовалась Тая.

– Бывало пару раз.

Мы вышли к Головинским озерам, по берегам которых высились белые свечки домов.

– А зачем ты ходила в гости к любовнику своей тети? – удивилась я.

– Артем общался с Лёлей, они почти дружили, а чтобы Валя не ревновала мы ездили к нему вместе.

– Валя ревновала собственную дочь к своему же любовнику? – заинтересовалась Тая. Что-что, а всякие такие интересные подробности всегда будоражили пытливый ум моей дорогой подруженьки.

– Она его ко всем ревновала.

– А Лёля, значит, дружила с Артемом? – все больше и больше интересовалась Тая. – У них было много общих интересов?

– Не знаю. Вот в этом доме он живет.

Мы остановились у одноподъездной «свечки».

– А как вы проводили время? Что делали?

– Видик смотрели, – принялась перечислять Олеся, – пиво пили, у озера гуляли…

– А о чем разговаривали? – я окоченела, как полуфабрикат, больше всего на свете мечтала оказаться сначала в горячем душе, а потом в кровати, но приходилось мужественно расследовать.

– Да так, – пожала она плечами, – ни о чем.

Какая прекрасная дружба, какие насыщенные отношения нынче у молодежи! Боже, я начинаю рассуждать, как старая перечница… очень-очень замерзшая старая перечница!

– Идемте в дом, – клацая зубами, сказала Тая. – Какая у него квартира? Этаж?

– Третий, двадцать шестая, я даже знаю код.

О, это было просто чудесно! Олеся даже показалась мне милой. Войдя в подъезд, Тая предложила Олесе «подождать нас где-нибудь здесь».

– Здесь? – малость растерялась она. – В подъезде?

– Можешь на улице, – улыбнулась бессердечная Тайка, – но здесь, кажется, значительно теплее.

– А почему мне нельзя пойти с вами?

– Потому что, – многозначительно ответила Тая и направилась к лифту. О том, чтобы подняться на третий этаж пешком не могло быть и речи.

В глазке квартиры номер двадцать шесть горел свет. Переминаясь с ноги на ногу, мы разглядывали глазок и пытались придумать, кем назваться. В конце-концов не придумали ничего умнее назваться дальними родственницами Олеси.

– Скажем, что семья пытается своими силами отыскать Лёлю, – подытожила Тая, и надавила на кнопку звонка.

Раздалась мелодичная трель, и мы сделали тревожно озабоченные лица. Открыть нам соизволили лишь после третьего звонка, когда мы уже всерьез обеспокоились такой подозрительной тишиной. Отворил нам ворота высокий широкоплечий раскрасавец в темно-синем халате, щедро распахнутом на мускулистой груди. И взгляд мой пытливый сразу же уткнулся в украшение на этой самой груди: золотая цепь и медальон очень похожий на медальон господина Рубена, только вместо львиной головы червонным блеском играла баранья.

– Здрасте! – с плотоядной улыбиной Таисья хищным глазом оглядела в высшей степени привлекательный объект, и я незаметно наступила ей на ногу, напоминая, что мы бедные родственники пропавшей девушки, желаем поговорить по делу, а не завести приятное знакомство. Тая правильно меня поняла, улыбина моментально исчезла, а на мордаху легла печать скорби и уныния.

– Здравствуйте… – трагическим шепотом прошелестела она, – вы Артем?

– В общем, да, – он прислонился плечом к дверному косяку, – а вы кто?

– Нам очень нужно поговорить с вами по очень важному делу, – я взглянула на него пронзительным взором. – Впустите нас, пожалуйста, а то на лестничной площадке неудобно обсуждать подобного рода вещи.

В нашем деле главное напустить побольше тумана и слегка запугать клиента с первых же минут контакта. Правильно я говорю?

– Ну, проходите, – малость озадаченно ответил он и посторонился.

Когда мы стали входить в прихожую, он зачем-то выглянул на лестницу и посмотрел по сторонам. Видать хотелось ему убедиться, что поздние гостьи заявились одни – одинешеньки. Надо же, какой осторожный юноша…

Мы сделали попытку разуться, но хозяин сказал: «Не надо, не надо разуваться, проходите так!», и махнул крылом в сторону кухни. Из этого можно было сделать вывод, что он совсем не рад своим поздним гостьям и хочет, чтобы они убрались с горизонта как можно быстрее. Гости мы не гордые, поэтому преспокойно прошествовали в грязных ботасах на кухню и расселись, не дожидаясь особых приглашений. Кухня, хоть и небольшая, была оформлена и обставлена очень даже прилично, в супер-современном стиле: серебристые стулья с красными кожаными сидениями, навороченный холодильник, черно-белая плитка на полу и стенах. Артем там где-то застрял в коридоре, поэтому у нас была минутка осмотреться. С громким взвизгом Тая расстегнула молнию на куртке и закинула ногу на ногу, отчего с подошвы ее видавшего лучшие времена башмака отлетел смачный кусок грязи и приземлился у навороченного холодильника. В коридорчике показался Артем, он шел в нашу сторону. Он шел и слегка прихрамывал.

Глава семнадцатая

За долю секунды у меня перед глазами пронеслась картина: мы стоим у дома Коли Батона, из подъезда выходит высокий человек в кожаной куртке и быстро идет за угол, немного прихрамывая… Захлопнув рот, я стремительно взяла себя в руки и перешла к сути дела. Не мешало помнить об Олесе, торчащей в подъезде, как бы ей не надоело там стоять и она не поднялась в квартиру.

– Артем, мы являемся дальними родственницами семьи Валентины Гутенко. Вы в курсе произошедшего несчастья?

И тут Артем та-а-а-ак зыркнул на меня своими распрекрасными глазами, что мне сделалось немного неприятно на душе.

– Послушайте, меня уже вызывали к следователю, я давал показания, что не имею никакого отношения к ее смерти! Когда я уходил, она была жива и прекрасно себя чувствовала! Да, мы немного поссорились, поругались, у нее был такой характер, что не ссориться просто не возможно! И я решил уйти, чтобы она остыла и перестала истерить! И я ушел, поехал сюда, домой! И что там было дальше, понятия не имею! В конце-концов, охранник свидетель, он видел, как я выходил! Я не имею к этому никакого отношения, ни-ка-ко-го! И не надо пытаться повесить на меня весь этот кошмар, понятно?!

Какой нервный юноша, однако. В Тайкиной сумке зазвонил мобильник и этот пронзительный звук отвлек гражданина Николайченко от душевных переживаний – он заткнулся. Тая поспешно вытащила мобилу, быстро пробормотала: «Перезвоню!», швырнула аппарат обратно в сумку, подняла взгляд на торчавшего в дверном проеме Артема и произнесла голосом доктора Мориарти.

– А с чего вы взяли, что мы пришли к вам по поводу убийства Валентины? – и сделала еще такой зловещий акцент на слове «убийство».

– То есть как? – уставился на нее нервный юноша. – А по какому поводу?

– Пропала ее дочь Лёля Гутенко, вы в курсе?

– Пропала? – приподнял он соболиные брови. – Как пропала? Куда пропала?

– Вот это мы и хотим понять, куда и как она пропала. Вы были с ней знакомы?

– Да не так, чтобы очень, – его голос прозвучал растерянно. – А когда это произошло?

– Несколько недель назад. Значит, вы не были близко с нею знакомы? – Тая рассматривала его стройную фигуру с интересом патологоанатома.

– А чего ради я должен сближаться с дочерью своей сожительницы? Я ж не извращенец какой-нибудь.

– Может, вы общались как друзья? – подала я голос.

– Или как возможный отчим с будущей падчерицей? – предположила Тая.

– Да нет же! – гражданин Николайченко снова начал раздражаться. – Не было у нас никаких близких взаимоотношений! Мне по горло хватало Вали с ее вечными капризами и истериками!

– И что же вас удерживало вместе? – задала Таисия провокационный вопрос, на который Артем не захотел отвечать, отрезав, что это не наше дело. Но клиент сильно ошибался, это было как раз очень даже нашим делом.

– С чего вы вообще взяли, что она пропала? – произнес он неожиданную мысль, проходя через кухню к окну. Взяв с подоконника пачку сигарет и пепельницу, он развернулся к нам. Держал он пачку «Честерфилда». – Может, она уехала с каким-нибудь мужиком.

– А она на такое способна? – Тая решила поменять ноги, закинула левую на правую, и кусок подсохшей грязи со второй подошвы отлетел теперь уже к двери. – Вот так вот взять и уехать ничего не сказав даже собственной матери?

– Матери она не стала бы ничего говорить в первую очередь, – хмыкнул Артем, стряхивая малюсенький столбик пепла в керамическую ракушку. – Валя ничего подобного просто не позволила бы ей выкинуть.

– Лёле так сильно хотелось вырваться из-под маминой опеки? – я наблюдала как он курит, рукав халата на правой руке съехал вниз, открывая руку почти до локтя. От внутренней стороны запястья тянулись припухшие ссадины. – Это ее угнетало?

– Разумеется, ей хотелось свободы, Валя любого могла задавить, а уж Лёльке доставалось больше всех…

– И вы продолжаете утверждать, что практически не контактировали с Лёле й и не были в курсе ее жизни и проблем? – перебила Тая и этим все испортила. Клиент очнулся, поглядела на Таю, на меня и весьма едко произнес:

– Так, я не понял, это что, допрос? Если меня хотят допрашивать, пускай пришлют повестку! Я с удовольствием приду, мне нечего скрывать! И вообще, вы знаете сколько времени? Мне завтра на работу! Извините, мне надо спать ложиться!

Что ж поделать, настаивать на продолжении беседы не имело смысла. Мы снялись со стульев и нехотя поплелись на выход.

– Артем, извините за вопрос, – не удержалась я напоследок, – а что у вас с ногой?

– Растяжение связок! – отрезал он. – Неудачная тренировка!

– А вы спортсмен, да? – вздохнула Тая, ей очень не хотелось уходить.

– Да! До свидания!

И перед нашими носами с грохотом захлопнулась негостеприимная дверь под номером 26. В молчании мы проследовали к лифту, и я вызвала кабину.

– Только не говори, что я все испортила! – процедила подруга.

– А я ничего и не говорю, – уныло ответила я.

– Ты не говоришь, но все подразумеваешь своим осуждающим молчаньем!

– Хорошо! Ты все испортила! Только он хоть что-то начал выбалтывать, как ты полезла к нему со своими протокольно-ментовскими вопросами! Насмотрелась детективных сериалов, миссис Коломбо!

– Думаешь, он мог бы разболтать что-то полезное?! – не хотела признавать свои промахи, проступки и ошибки миссис Коломбо.

– По твоей милости мы теперь никогда этого не узнаем!

– Не хочу с тобой разговаривать! Тьфу на тебя!

– Ну коне-е-е-ечно, тьфу на меня! А я, между прочим, не только грязь с башмаков разбрасывать могу, я еще и по сторонам смотрю, важные детали подмечаю!

– Какие еще детали? – заинтересовалась и малость сбавила обороты Тая. – И где, спрашивается, этот гадский лифт?

– Давай пешком спустимся.

– С третьего-то этажа?! – ужаснулась Тая.

– Идем, идем! – схватив за рукав патологическую лентяйку, я поволокла ее к лестнице. – Так вот, о важных деталях. Во-первых, он курит «Честерфилд».

– И что? Завались сколько народу курит «Честерфилд».

– Не перебивай! – на лестничной площадке было темно, как в бочке с мазутом. Пришлось спускаться, держась за перила, тщательно нащупывая ногами края ступеней. – На столе у Коли Батона тоже лежала пачка «Честерфилда», хотя Батон курил «Винстон». А потом из подъезда вышел высокий мужчина и он прихрамывал! Уверена, это был Артем!

– Батон говорил, что его друга, который с ним пил, а потом куда-то подевался, зовут не Артем, а как-то по-другому, не помню точно, как именно. Ох ты, черт! – внезапно воскликнула Тая. Судя по шумовому сопровождению, она обо что-то споткнулась. Этим «чем-то» оказалась сидевшая на лестнице Олеся.

– Девочки, это вы? – сонно пробормотала она. – А сколько времени?

– Много времени! Фух, как же я испугалась! Вставай, вставай, пора домой!

Погода на улице совсем испортилась. Резкие порывы холоднющего ветра пробирали до самых костей, да что там до костей, до костного мозга! С Олеси мгновенно слетели остатки дремоты и мы, как тройка борзых скакунов, припустили к метро, надеясь успеть на последний поезд, а то ночные поездки на такси, уже становящиеся доброй традицией, могли окончательно подорвать наш и без того скудный бюджет.

На метро-то мы успели, а вот на такси от Выхина до дома все-таки пришлось потратиться. Замерзли мы до такой степени, что казалось, еще немного и уши отвалятся, упадут на пол и разобьются. А еще предстояло выгулять Лаврика, ему-то не было дела до того, где нас нелегкая носит, ему нужно было во двор, в кустики.

– Он ведь очень умный пес, – в отчаянии произнесла Тая, глядя, как я копошусь в шкафу, выискивая куртку потеплей и шапку, – почему ты не приучишь его ходить на унитаз?

– Как ты себе это представляешь? – Я переоделась и натянула вязаную шапку по самые ноздри.

– Ну-у-у-у… как-нибудь сядет…

– А потом за собой еще и смоет. Хочешь, оставайся дома, я быстренько сама управлюсь.

– Ну уж нет, там поздно, темно и страшно, вдруг на вас там кто-нибудь покусится. У тебя еще шапка есть?

– Только меховая.

– Годится! И перчатки!

– Только варежки.

– Пойдет!

Прогуляв пёслера, вернулись домой, посетили горячий душ и устроили на кухне поздний ужин.

– Я бы выпила чего-нибудь, – Таю всю передернуло с ног до головы, – никак согреться не могу, даже ванная не помогла. – Есть что-нибудь покрепче?

– Кажется, есть бутылка клюквы на коньяке, одна я ее распечатывать боюсь, – я полезла в холодильник.

– Почему?

– Вдруг отравлюсь, начну помирать, а спасти будет некому. На вот, держи. Колбаски еще подрезать?

– Подрезай, – Тая открутила крышку и понюхала содержимое бутылку. – Вроде нормально пахнет, давай рюмахи. Слушай, ты думаешь, Артем все-таки причастен?

– К чему? – я поставила тарелку с колбасой в центр стола.

– К чему-нибудь, – Тая разлила по рюмкам ядовито-красную жидкость. – Или к смерти Вали, или к исчезновению Лёли. Кстати, ты обратила внимание, как расходятся показания Олеси и Артема?

– Ты опять разговариваешь, как мент позорный! Расслабься хотя бы дома!

Тая выпила клюкву, зажевала колбаской и сообщила, что начинает расслабляться.

– Да, я заметила некоторую несостыковку, – я положила колбасину на кусок хлеба, сверху пристроила перышко зеленого лука и принялась трапезничать. – И я уверена, что врет Артем.

– Почему не Олеся?

– Ей смысла нет завираться именно в этом вопросе. И хоть убей, я не верю, что она умнее, чем кажется. Надо обязательно посмотреть, что собой представляет ее мама. Да и не помешает наконец выяснить, что теперь будет с квартирой, деньгами и бизнесом Валентины, кому все отстегнется. Думаю, Олеся в этой истории не при чем, а вот с Артемом не мешало бы разобраться, в нем много подозрительного.

– Кстати, а что ты там заметила интересного? Лаврик, иди сюда, я тебе колбаски дам!

– Лаврик, не ходи! Во-первых, ты уже ужинал, во-вторых, я не хочу, чтобы ты перепортил себе желудок нашей колбаской! У Артема на руке, вот здесь, странные такие продольные ссадины. И еще у него повреждена нога. Не думаю, что это безобидное растяжение связок на тренировке.

– А что же это? – заинтересовалась Тая. – Его били? Пытали? Прижигали паяльной лампой?

– Это бы и хотелось выяснить. И еще, ты обратила внимание на украшение на его груди?

– Да, симпатичная побрякуха, на полкило потянет.

– Эта побрякуха один в один напоминает ту, что украшала буйную нагрудную растительность Рубена Мате… не помню, как там дальше его отчество звучит.

– У него там, по-моему, какое-то другое животное было изображено.

– Да, лев, а у этого баран, но не в этом суть, украшения очень похожи, даже плетение цепей одинаковые, и изготовлены медальоны весьма оригинально, не какая-нибудь банальная штамповка, которую можно купить в любом ювелирном, тут эксклюзивная, ручная работа, скорее всего, сделанная на заказ. Понимаешь, что я хочу сказать?

Тая задумчиво возвела очи к потолку и культурно икнула, поперхнувшись клюквой на коньяке.

– Ты хочешь сказать, что у Артема так же навалом бабла, как и у Рубена, что он может позволить себе такой вот крутой эксклюзивный ошейник?

– Нет, дорогой ты мой человек, начинающий страдать расстройством логического мышления! Я хочу сказать, что, скорее всего, Артем с Рубеном знакомы! Поэтому и обзавелись похожими украшениями, может даже заказывали их у одного ювелира!

– И что тогда означают эти звериные головы? – Тая без зазрения совести цапнула с тарелки последний кусок колбасы и, не подумав предложить половину ближнему своему, бессовестно его слопала. – Некая иерархия? Типа – Рубен царь зверей, а Артем пока в баранах ходит?

И вот с этим человеком мне приходится бок о бок вести какие-то там расследования! Подумать только!

– Думаю, все гораздо проще, Рубен по знаку зодиака лев, а Артем баран… то есть, – тьфу! – овен. Это знаки зодиака, а не какая-то там опереточная иерархия.

– Вполне может быть. Каков наш дальнейший план, мистер Фикс? Принимаемся за Рубена?

– Давай отложим Рубена на субботу, как-то не очень хочется ехать в его ресторан вечером, после работы, лучше выделить на это день. Вот куда бы я съездила завтра, так это домой к покойной Валентине, хотелось бы еще поговорить с охранником, расспросить его как следует.

– И думаешь, он тут же раззявит калитку и все-все-все нам выложит, особенно после нашего побега с места преступления?

– Должен раззявить, обязан. Помнишь, ты как-то дарила мне на восьмое марта парочку фальшивых удостоверений?

– Да, конечно помню, еще очень хорошо помню, как тебе не понравился мой оригинальный подарок и как долго ты плевала мне в душу.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и как могла спокойно и ласково попросила щедрую дарительницу помочь мне отыскать ее великолепные подарки.

– Ладно, – смилостивилась противная подруга, – так уж и быть, помогу. А то ты такая растяпа, никогда не помнишь, куда кладешь важные вещи!

Глава восемнадцатая

Весь трудовой день я героически боролась со смертельным желанием уткнуться лбом в клавиатуру и немедленно уснуть. Фальшивые удостоверения мы искали почти до четырех утра, само собой времени на полноценный отдых практически не осталось. В обед под завязку налилась кофием в буфете, но даже это слабо помогло.

– Что, Сен, бессонная ночка выдалась? – Влад подошел к моему столу.

Я кивнула с распахнутым в мучительной зевоте ртом. Глаза слезились и ни в какую не хотели открываться.

– И чего тебе не спалось? – Влад присел на край подоконника. – Расследовали, небось?

– Угу!

– Моя помощь не требуется?

– Пока не-е-е-ет! – никак не получалось победить зевоту. – Хотя нет, стой! Дай тему для статьи! Пожа-а-а-а-алуйста-а-а-а!

Влад добросовестно призадумался. Думал он долго, напряженно, затем неуверенно произнес:

– Пупок, как связь с космосом. Кажется, об этом мы еще не писали.

– Какой еще пупок? – не поняла я спросонок.

– Ну этот, который на животе.

– И что мне про это написать? – глаза закрылись, голова неудержимо стала клониться вперед.

– Напиши, как именно люди через пупок связываются с космосом.

– Я себе этого даже представить не в силах! – плаксиво ответила я и впечаталась носом в стол.

– Друг держись, – Влад взял меня за плечи, привел в вертикальное положение и встряхнул, – держись, не умирай! Еще немного осталось и пойдешь домой, в люлю!

– Не пойду я домой, – голова запрокинулась назад, глаза закрылись крепко накрепко, – мне еще охранника допрашивать…

– Хочешь, двойной кофе принесу?

– Не лезет больше в меня кофе!

– Прямо не знаю, чем и помочь… Хочешь, ущипну тебя как следует?

– Только посмей! – ценой громадного усилия я растопырила глаза и уставилась в монитор ужасным взглядом. – Так что ты там про пупок говорил?

– Что через него можно с космосом связываться.

– Правда, что ли?

– Сенчик, ты меня пугаешь, – Влад с жалостью посмотрел на меня. – Пиши давай, а то скоро уже конец рабочего дня, а у тебя полный голяк.

Да уж, это точно, следовало взять себя в руки и во что бы то ни стало связаться с космосом через пупок. Я же все-таки профессионал…

К половине шестого связь была благополучно достигнута и статья передана через Петюню нашему предводителю.

– Владик, можно еще раз воспользоваться твоим мобильником?

– Держи, – мой добрый щедрый друг протянул аппарат, и я набрала Тайкин номер.

– Да-а-а-а! – сквозь зевоту ответила Тая.

– Тая, это Сена, – зевнула я в ответ. – Во сколько встречаемся? Я уже свободна.

– Где встречаемся? Зачем? Лично я еду спа-а-а-ать!

– Как так? Мы же договорились ехать к охраннику!

– Я не в силах! Я очень хочу спа-а-а-а…

– Я, между прочим, тоже! Весь день мучаюсь, как проклятая! И тем не менее…

– Все, тихо! Не визжи! Какое там метро?

– Битцевский парк. Ты едешь?

– Еду-еду! Вот ведь нудота какая…

И отключилась со связи. Вернув Владу мобильник, я побрела на выход, обуреваемая противоречивыми чувствами в отношении своей напарницы по детективному ремеслу. В предбаннике у петюнинского компьютера вновь стоял Конякин и диктовал Петюне текст электронного письма:

– …и если ты, скотина безрогая еще раз решишься нам написать, мы вычислим твое место жительства… Петр! Слово «скотина» пишется через «о»! Что с тобой такое?! Ты же работаешь в газете!

– Простите, опечатался, сейчас поправлю. Вот, всё готово. Что дальше?

– И чего вы маетесь? – за мною следом вышел Влад. – Занесите его мыльный адрес в черный список, поставьте фильтр, и письма этого маньяка просто перестанут к нам доходить.

– И ты сможешь это сделать? – недоверчиво спросил наш далекий от технического прогресса предводитель.

– Конечно, это же минутное дело.

– Ну так садись и делай! Петр, уступи ему место!

– Станислав Станиславович, до свидания, – подобострастно попрощалась я, берясь за дверную ручку.

– Ты уже все сделала? – вперил в меня Конякин огненный взгляд.

– Да, да, – закивала я, и мысленно добавила: «сделала все, что смогла, на что хватило здоровья». – Статья получилась забойной, Станислав Станиславович, она у Пети.

– Тогда счастливо, всего хорошего! Ступай, Сена, ступай, видишь, заняты мы!

Покинув стены издательского дома «Комета», я поспешила к метро, пряча лицо от пронзительного ветра, несущего некую противозную колючую мерзость, в народе зовущуюся «крупой». Но нет худа без добра, пока долетела до орденоносного метрополитена, взбодрилась, проснулась, практически ожила.

Сонную, хмурую, недовольную всем миром физиономию под сенью основательно растрепанной челки «Карлсон» я узрела сразу, как только вышла из вагона.

– Таесунчик, приветик, – засюсюкала я, надеясь с разбегу подлизаться и не перепоганить себе весь вечер общением с этим чудовищем. Перед всеми, ну просто перед каждым приходится унижаться и заискивать, лишь бы оставшиеся нервы себе не перепортить! – Сейчас быстренько учиним допросик охранничку и поедем спатеньки…

– Идем уже! – рявкнул гнусный Таесунчик и кавалеристским шагом направился к эскалатору. Я посеменила следом, стараясь немного помедитировать на ходу ради сохранения себя для общества и дальнейшей борьбы за его благоденствие.

Величественные башни жилого комплекса «Изумрудный» щедро освещались, особо густо бил свет из-под полукруглых крыш.

– Ты себе даже представить не можешь, какие бешенные баблосы палятся только на внешнее освещение обычных жилых домиков! – сварливо проскрипела Таисия Экономная. – Какая нелепая трата бюджета! Ведь эти средства можно было бы раздать бедным, несчастным и обездоленным!

– О, да! – я всем своим видом озаботилась неразумной растратой бюджета, деликатно подталкивая Таю к входу на территорию жилого комплекса и прямо таки изо всех сил надеясь, что сегодня работает именно тот охранник, который нам нужен.

И счастье улыбнулось моей измученной душе, охранник оказался правильным! Сидя в застекленной будке, он так внимательно читал газету, что неловко было отвлекать, но все-таки пришлось.

– Вечер добрый, – столь сахарно произнесла я, что даже удивительно, как это мой голос не растекся по стеклу густым сиропом. – Вы нас помните?

Все еще безымянный для нас охранник поднял взгляд от газеты и, судя по его мгновенно перекосившемуся лицу, память молодого человека не подвела.

– Это вы! – нехорошим голосом произнес он. – Стойте, не двигайтесь, я сейчас позвоню в милицию!

– Не трудитесь, – Тая выдала свою особую «аллигаторскую» улыбищу. – Милиция уже здесь! Коллега, покажите удостоверение!

Я покопалась в сумке, выбрала корочку, «удостоверяющую», что я являюсь сотрудником детективного агентства «Фараон», раскрыла ее и припечатала к стеклу на уровне гневных глаз доблестной охраны.

– Вас как зовут? – продолжала вести допрос Таисия Аллигаторская.

– Виктор, – он пристально изучил мое «удостоверение», затем перевел взгляд непосредственно на меня. – Ой, извините, я не знал.

Он встал и вышел из своего «аквариума» к нам.

– Просто вы тогда так ушли, приехала милиция…

– Да, мы понимаем, – Тая едва сдерживала зевоту и не хотела выслушивать подробности милицейского приезда. – Мы вынуждены были уйти, потому что являемся в некоторой степени конкурирующей организацией. Ну, вы понимаете? Мы проводим параллельное расследование, и просим вас, Виктор, ответить на пару вопросов.

Виктор согласно закивал.

– Спрашивайте, коллега, – подло перевела на меня стрелки Тая, и давай пристраиваться куда-то в угол между стеклянной конторкой и стеной, чтобы подремать в тишине и тепле.

Делать было нечего, я начала задавать вопросы.

– Витя, постарайтесь сейчас вспомнить тот день, когда все произошло.

– Да уж как забыть! – нервно усмехнулся он. – Когда приехала милиция…

– Нет, до того как приехала милиция и пришли мы с подругой, – кивнула я в угол за конторкой. Оттуда раздался тихий храп. – Расскажите по возможности в мельчайших подробностях обо всем, что произошло незадолго до нашего с коллегой появления.

Храп из-за угла сделался несколько громче. Я покашляла и повысила тон:

– Начнем с того, что вы увидели, как мимо вас проходит Артем. Попытайтесь вспомнить все-все подробности. Каким он был? Сердитым, расстроенным, испуганным? Шел он быстро или медленно?

– Довольно быстро шел, – добросовестно принялся восстанавливать детали Витя, – выглядел сердитым и очень расстроенным. Он даже сломал две сигареты, потом поискал по карманам зажигалку, чертыхнулся и попросил у меня.

«Что ж, – подумала я, – вполне подходит под логичное описание расстроенного ссорой мужчины, решившего уехать, чтобы его „зазноба“ успокоилась и прекратила истерить».

– А сколько времени прошло, когда вслед за Артемом вышла Валентина?

Храп в углу сделался и вовсе безобразно громким. Пришлось постоянно громко кашлять, как законченный туберкулезник, дабы заглушить эти позорные звуки.

– Где-то немногим больше получаса.

– И вот теперь очень подробно опишите проходившую мимо вас Валентину. Очень-очень подробно.

– Ну, она тоже выглядела сердитой, расстроенной…

– Начните с того, как она вообще выглядела. Что на ней было надето?

– Кожаное пальто, такое длинное, до пола, черное, с красными меховыми вставками и высоким воротником, сапоги на высоких каблуках, черные очки.

– А прическа? Какая у нее была прическа?

– Да как всегда, пышные такие белые волосы.

– Распущенные?

– Куда?

– По плечам! Или собранные?

– Распущенные…

– Если я правильно понимаю, вы увидели некого человека, одетого в длинный кожаный плащ, сапоги, черные очки и решили, что это Валентина? С чего вы это взяли?

– Потому что такого плаща больше не у кого нет, только у нее был. Меня жена как-то раз замучила, когда приезжала ко мне сюда и увидела Валентину в этой штуке, спроси, мол, где она такую красоту взяла. Ну, я взял, набрался наглости и спросил, где можно такое купить? Она так засмеялась на мой вопрос, что даже решила ответить, сказала, что это нам все равно не по карману, что плащ сшил очень известный дизайнер специально только для нее. И больше такого ни у кого нет.

– Х-м-м-м… – задумчиво промычала я. Храп из-за угла становился совсем уже неприличным. – Значит, вы, глядя только на плащ, волосы, очки и сапоги решили, что мимо вас идет Валентина?

– Ну а кто же? – искренне удивился охранник. – Вот только я думаю, что у нее с сапогами какая-то проблема приключилась.

– Какая проблема? – больше всего на свете мне хотелось, чтобы моя нога каким-то образом удлинилась, загнулась за угол и как следует врезала по бессовестно храпящему и причмокивающему в сладком сне «детективу».

– Она прихрамывала.

Меня словно кипятком ошпарили.

– Прихрамывала?! И сильно?

– Ну да, прилично.

– А на какую ногу?

Охранник призадумался.

– Кажется, на правую.

В моих мозгах загремел целый салют.

– А когда Артем проходил, он не прихрамывал?

– Артем? – Виктор удивленно взглянул на меня. – Да нет, ему-то с чего, он же каблуков не носит, а у нее явно что-то с каблуком стряслось.

В углу госпожа Ливанова что-то счастливо залепетала во сне, и мне захотелось расквасить ей нос.

– Скажите, вы абсолютно уверены, что Артем как ушел, так больше не возвращался? Может, вы отходили куда? Просто отвлеклись и не заметили?

– Нет, он не возвращался, я абсолютно точно уверен, я никуда не отходил и ни на что не отвлекался. В этот день у меня сломался телевизор, не было ни книги, ни газеты, поэтому делать было нечего, и я просто сидел и смотрел по сторонам.

Горячо поблагодарив охранника за помощь, я заглянула за конторку. В углу, сидя на корточках, дрых Таюс Афинский. Я наступила ей на ногу, потрясла за плечи, подергала за челку, потом за нос и только тогда она соизволила проснуться.

– Кто здесь?! – перепугано воскликнула сплюшка. – Где я?!

– Вставай! – сердито прошипела я. – Петушок пропел давно! Пошли домой, горе луковое!

– Ох, Сена, как же ты меня напугала! – она поднялась на ноги. – Злодейка ты, Сена! Нехороший человек!

Глава девятнадцатая

На утреннюю прогулку Лаврентия повели вдвоем. Выгуливать пупса решили в школьном дворе. Отпустили сладкого с поводка, он помчался к своим четверолапым товарищам, мы же с подругой, не пожелав присоединиться к компании сонных собачников, остановились в сторонке и занялись умственной деятельностью. Первый вопрос озвучила подруга:

– Ты что-нибудь вообще понимаешь?

– Пытаюсь изо всех сил.

– Если он ушел и больше не возвращался, то сам собой напрашивается ответ: у Артема был сообщник, который вышел из квартиры под видом Валентины. Таким образом, он отвел от себя подозрение и выиграл бы уйму времени, если бы мог предсказать наше с тобой появление, – Тая задумчиво наблюдала за резвящимся в собачьем сообществе Лаврентием.

– Не сходится. Видишь ли, охранник сказал, что Артем выходил твердой походкой, не хромая, а «Валя» прихрамывала. Если ты вчера обратила внимание, Артем хромает. Какой напрашивается вывод?

– Валентиной нарядился сам Артем? А кто же тогда вышел в виде Артема? Чертовщина какая-то получается!

– Может, у него есть брат близнец? – осенило меня. – Тогда еще хоть как-то можно связать концы с концами!

– А что, это мысль! – оживилась Тая. – Надо обязательно провентилировать этот вопрос! Какие у нас планы на сегодня? Что запланируем?

– Предлагаю съездить домой к Олесе и пообщаться с ее мамой. Узнаем, состоялись ли похороны и что там с завещанием. Дай-ка мобильник, позвоню ей.

– Сена, – подруга нехотя полезла в карман, – сейчас мобильниками обзавелись даже самые отсталые слои населения, даже самые распоследние индивидуумы, кроме тебя. Почему ты до сих его пор не купишь?

– Да как-то все не срастается, – я взяла аппарат и стала набирать Олесин номер. – На хороший денег нет, а плохой не хочу. И, кстати говоря, не все-все-все индивидуумы обзавелись мобильниками, у нашего Конякина его нет, например.

– А он вашему Конякину и ни к чему, он же марсианин, общается телепатически.

– Да? – ответил сонный голос Олеси.

– Привет, это Сена, – зачастила я. – Олесь, как ты смотришь на то, если мы с Таей сегодня приедем к вам в гости?

– Нормально смотрю, – пробормотала она, никак не делая просыпаться.

– А мама дома будет?

– Да, будет.

– Ну тогда, как буду с работы выходить, звякну и ты расскажешь, как к вам добраться, лады?

– Лады, – Олеся зевнула и отключилась со связи.

На работу я прибыла в бодром состоянии души и тела, вот что значит как следует отоспаться. Хотелось писать, творить и ваять, особо душу грело то, что на дворе пятница, последний, так сказать, трудовой день недели. Весь наш доблестный редакторский состав так же прибывал в оживленном предвкушении выходных, поэтому за работу все взялись дружно и с огоньком. В общем, коллективное вранье на аномально-криминальные темы спорилось. Я так правдиво расписала найденные в Египетской пустыни древние часы, наделенные необыкновенными свойствами постепенно «отматывать» время назад и возвращать своему хозяину молодость, что даже сама почти поверила. В общем, день прошел самым что ни наесть плодотворным образом, мы почти чувствовали себя сплоченным коллективом, практически одной командой, даже Тина Олеговна за весь день ни к кому не придралась, не прицепилась, что и вовсе сделало эту пятницу волшебной. Без пяти шесть я попросила у Влада телефон, созвонилась сначала с Олесей, а потом с Таисой, сообщив, что встречаемся на этот раз в центре зала станции Марьино. Трясясь в вагоне, я прислонилась затылком к стеклу и прикрыла глаза, желая задать мыслям размеренный ритм стука колес. Итак… итак… итак… Если у Артема есть брат близнец или очень похожий на него сообщник… хотя вряд ли возможно добиться такого идеального сходства от постороннего человека, чтобы даже скучающий охранник не различил. Значит, остается близнец, и они каким-то образом вдвоем провернули это дело. Зачем же они ее вообще убили? Все дело в завещании? Артем не просто альфонс, он еще и убийца? Что же его толкнуло на такой ужасный шаг? Ведь убийство явно было тщательно спланировано, он выбрал именно эксклюзивный плащ своей любовницы, зная, что ни у кого такого нет, что вещь достаточно броская и запоминающаяся, а черные очки с париком довершили преображение – охранник ни минуты усомнился, что перед ним Валентина. Прихрамывающая Валентина… Черт, если бы не эта хромота, дело хоть чуть бы упростилось! Хоть как-то можно было бы разложить паззлы! Очень хотелось поверить в невероятное совпадение, будто в одночасье на одну и ту же ногу охромело сразу двое никак не связанных между собою людей, но это совсем уж из области фантастики, граждане присяжные и заседатели… Но как? Как?

– Марьино! Следующая станция…

Услышав знакомое слово, я очнулась от детективных размышлений и бросилась к выходу, опасаясь застрять в закрывающихся дверях.

Таисия Михална уже исправно торчала в центре зала и крутила челкой, аки флюгером, высматривая мою персону. Что-то в последнее время ей постоянно удается прибывать раньше меня… не порядок. На этот раз Тая не посчитала нужным обдать меня призрением за опоздание, напротив, она выглядела весьма радостной и оживленной.

– Что-то произошло? – настороженно поинтересовалась я.

– Ну, почти, – она взяла меня под руку и мы направились к выходу. – Помнишь Гену?

– Какого Гену?

– Ну, Геннадия, я приходила с ним к тебе в гости.

«Ах, товарищ Берия! Как же, как же, помним, помним! Интересно, как там его шляпа себя чувствует…»

– Да, да, помню. Опять хочешь придти с ним в гости?

– Нет, с ним не хочу, с его сыном!

Я искоса посмотрела на абсолютно порочную и безнравственную особу, идущую со мной рядом. Вообще уже ни стыда, ни совести!

– Ой, вот только не надо на меня так зыркать! – Тая толкнула стеклянные двери, вытаскивая меня следом за собой. – У нас с Геннадием исключительно дружеские отношения! И он сам, чтоб ты знала, захотел познакомить меня со своим сыном, он считает меня интересной и положительной девушкой, исключительно подходящей его сыну!

«Да уж, – подумала я, – совсем у Геннадия шляпа прохудилась, возможно, даже не обойтись без квалифицированной медицинской помощи…»

– И вот, значит, он пришел сегодня с ним к нам в магазин, – Тая встала и прочно застряла у информационной тумбы. Судя по горящим глазам, она должна, обязана была немедленно поведать всю эту потрясающую историю до конца, иначе двигаться дальше и что-то там расследовать она не в силах. – Его зовут Игнат, и он просто потрясающий! Ты даже не представляешь, чем он занимается!

– И чем же? – я подняла воротник, прячась от ледяного ветра. И чего ж я, дура, шапку не надела? Зима на носу, а я все надеюсь на тепло…

– Он актер! – выкрикнула Тая, я вздрогнула, на нас обернулась пара человек. – Представляешь? Самый настоящий актер! Он, правда, еще не доучился, но уже занят в нескольких спектаклях, работает на телевидении, он практически звезда!

– Что ты говоришь? Серьезно? – ноги замерзли хуже, чем уши и я принялась мысленно выстилать изнутри легкие осенние ботинки толстым, теплым мехом… Говорят, можно овладеть нехитрыми приемами медитации, самовнушения и стать самым счастливым, самым спокойным и непробиваем пофигистом на свете. – И где же он звездит? То есть, я хотела сказать…

– Ты его видишь каждый день раз по пятьдесят! – Тая победоносно взглянула на меня сверху вниз.

– Где? – слегка напряглась я.

– В телевизоре! Он играет перхоть в рекламе шампуня от перхоти!

В носу у меня моментально засвербело от смеха.

– И ты собираешься крутить роман с перхотью?

– Не с перхотью, а с актером! Много ты понимаешь!

– Гы-ы-ы-ы! Ха-а-а-а-а!

Разобиженная Тайка обозвала меня всякими нехорошими словами, и мы наконец-то пошли искать «где эта улица, где этот дом». Дом оказался унылой серой девятиэтажкой с мутными окнами, разномастными захламленными балконами и сломанным кодовым замком. Лифт работал, но когда он раскрыл нам навстречу свои двери и мы заглянули внутрь, то, не сговариваясь, решили идти пешком, благо невысоко, всего-то шестой этаж.

– Не понятно мне, – Тая взбиралась неторопливо, экономя силы, – неужели так сильно хочется, что дотерпеть до кустов нельзя и надо обязательно напрудить в лифте?! Зачем быть такими свиньями?

– Быдло, ваше благородие, чернь неразумная. Прикажете запороть плетьми на конюшне?

– Ай, да ну тебя! Фух, еще один этаж остался… какая квартира?

– Сто семнадцатая.

– Прямо как статья уголовного кодекса.

Вот что значит быть детективом, хоть и самодеятельным, всюду аналогии мерещатся. Отдышавшись, отсопевшись и откашлявшись, как пара древних старушек-туберкулезниц (вот что значит нездоровый образ жизни, граждане начальники!), мы привели свои любимые лица в порядок, сделав их нейтрально доброжелательными, и подруга позвонила в дверь. Олеся открыла сразу, словно поджидала нас на пороге, о чем не преминула заметить Тая со всей присущей ей вежливостью.

– А я видела, как вы к подъезду подходили, – заулыбалась Олеся, на ней красовался коротенький синий халатик на молнии. – Проходите, мама там понаготовила всего!

О, неужели нас ожидали теплые семейные посиделки с варениками и горилкой? Ух, сейчас бы тяпнула рюмашку, а то что-то медитация ни пса не помогла. Пока мы разувались и разоблачались, к нам вышла полная женщина среднего роста, с темными, убранными назад волосами, в «плюшевом» малиновом халате. Если бы не цвет волос, не расплывшаяся фигура и неухоженное лицо, я могла бы поклясться, что передо мной Валентина, настолько сильно женщины оказались похожи. «Ничего удивительного, – деликатно откашлявшись, произнес Внутренний Голос, – все-таки они сестры».

– Здравствуйте, – поприветствовали мы с подругой хозяйку дома, – Сена, Тая.

– Вечер добрый, девочки, – радушно улыбнулась хозяйка, – Любовь Викторовна.

– Очень приятно!

Убитой горем из-за потери близкой родственницы Любовь Викторовна тоже не выглядела. Мда, есть о чем задуматься…

Нас проводили на кухню, сантиметров на тридцать побольше моей, однако, каким-то образом, мебель и бытовую технику так умудрились расставить, что места хватило всем четверым. У меня же, как правило, полноценно помещаемся мы с Таюхой, немного Влад на подоконнике и половина Лаврентия. На столе нас ожидало угощение: салат из огурцов и редиски, миска уже не дымящихся магазинных пельменей, баночка сметаны, хлеб и… в общем, на этом все. Ах, да, в центре стола, как самое вкусное, красовалась бутылка водки «Путинка». Мы немного растерялись от подобного хлебосолья, но вида не подали. Мы же профессионалы. Любовь Викторовна разложила по тарелкам по шесть штук пельменей, сверху аккуратно – чайную ложечку сметаны, по краям тарелок тщательно был разложен огуречно-редисочный салат, по рюмкам разлита водка. Пришлось выпить, закусить и откашляться. Так как водка не является самым моим любимым напитком, мне пришлось съесть подряд пять пельменей из шести. И одну редиску. Пока я плотно закусывала, Тая начала светскую беседу, то бишь, ненавязчивый допрос.

– Любовь Викторовна, ну как, похороны были?

– Конечно, как не быть, были, – она снова разлила мерзкую теплую водку по рюмкам. – Хорошие получились похороны, богатые.

– А завещание Валя оставила? Кому все отошло?

– Да-да, – закивала она, поднимая рюмку, – всех к нотариусу созвали, конверт распечатывали, прямо как в сериалах.

– И что же кому отошло? – ласково поинтересовалась Тая, деликатно похрустывая огурцом.

– Почти все дочке ее, Лёличке. Нам квартиру эту оставила, больше ничего.

– Вы сказали «почти все Лёличке», – подала я голос. – А остальное кому?

– Дарственную на квартиру свою сделала армяшке какому-то. А ценности, машины – все Лёле. Давайте-ка выпьем за упокой Валиной души.

У меня в глазах прямо так потемнело, еле-еле свою рюмку на столе отыскала.

– А имя этого армяшки вы помните?

– Толи Гурген, толи Пурген…

– Рубен? – услужливо подсказала Тая.

– Ага! Рубен, он самый! – Любовь Викторовна подняла на Таю взгляд. – Так вы его знаете? Любовник он, что ли, Валентинин был? Жирненький кусок ему обломился, нечего сказать. Ну, давайте, девочки, не чокаясь.

На этот раз теплая гнусная водыща полезла еще хуже, я осилила только половину рюмки, да и закуски оставалось совсем немного. Не объедать же хозяев до нитки, в самом-то деле, мы ведь не звери какие-нибудь.

– Вы, наверное, рады теперь, что квартира, наконец-то, ваша, – сказала Тая, выгребая оставшиеся пельмени из общей миски себе в тарелку.

– Да уж, рады, как радым-то не быть, – закивала Любовь Викторовна, поддевая вилкой кусочек редиски. – Уж попила она кровушки нашей, прости господи, ой попила! Никогда зла ей не желала, не делала, но как сказали, что померла, так перекрестилась, прости господи, прям перекрестилась, вот ей богу! Жаль, правда, денег нам совсем не оставила, только квартиру, да и на этом спасибо. Но вот если бы еще и капиталец какой отстегнула, как было бы хорошо, как было бы чудес…

– А вы с Артемом были знакомы? – бесцеремонно перебила я эти мечтания-причитания.

– С любовничком-то ее? А как же! Вот ведь позорище! Он же ей в сыновья годился! А она все трындела, мол замуж за него пойду, совладельцем сделаю, хоть на старости лет поживу как знаменитости, всякие там пугачевы с молодым красивым мужем, чтоб мне все завидовали. Ну, вот ведь не долго завидовали, померла, сердешная.

– Она не просто померла, – сухо заметила Тая, – ее убили. Как вы думаете, кто это мог сделать?

– Да кто угодно, – пожала она пухлыми плечами, – богатая ж она была, все хотят убить богатых.

– Еще и Лёля пропала, – мне почти невыносимо уже было сидеть за этим столом вместе с молчаливо жующей Олесей и ее пухлоплечей мамой. – Вы в курсе, что с ней могло случиться?

– Да что с ней, с шалавой эдакой могло случиться, – отмахнулась Любовь Викторовна, – уехала, видать с каким-нибудь джигитом, и знать не знает, что с ее матерью стряслось. Да еще и денег ей страх как отвалилось! И знать не знает! Шалава!

– А вдруг с ней что-нибудь случилось? – не помню, когда еще так сильно мне хотелось вернуть угощение обратно на тарелку, глядя на деловитую такую, основательно лилово-плюшевую хозяйку дома (теперь уже ее дома). – Вы не думали об этом?

– Да что с ней, шалавой может случиться, – отмахнулась Любовь Викторовна, едва не смахнув со стола все близстоящие тарелки. – Ничего не случится! Ну, давайте, не чокаясь.

Пришлось мучаться не чокаясь, ведь не то, что огурцов, уже редиски на элементарные закусочные нужды не хватало, а хлебосольная хозяйка хлеб солить отнюдь не собиралась.

– Скажите, вы не в курсе, где родственники Артема? Откуда он? Есть у него братья или сестры?

– С под Питера вроде бы он, а родственников у него никого нету.

– Вообще никого? – удивилась я. – Его в капусте нашли?

– Почти, детдомовский он.

Красивая версия с братом-близнецом развалилась самым позорным образом.

– Да и еще сказать хочу, – карие глаза Валентины Дмитриевны сделались влажными, страдальческими, буквально за всю страну печальными. – Вот Олесечка спуталась с каким-то голодранцем, – она кивнула на беспрерывно жующую Олесечку, хотя не понятно, чего она могла жевать, когда все тарелки давно остались пустыми. – Писатель он там, что ли. Так вот, девочки, вы же Олесины подружки, я ж правильно поняла? Вы бы поговорили, объяснили по душам, что такой сюртук ей не пара, голодранцев, да писательков нам не надо. Уж сколько в нищете пробарахтались, только квартирой совсем уж обзавелись, как на тебе, поперли ерундисты! Олесечка-то у меня девочка видная, ей стоящий жених нужен…

Мамину тираду Олеся смогла перебить только внезапным приступом кашля, и мы поняли, что маму она не поставила в известность, что мы «ее подруженьки» очень даже близко знакомы с «сюртуком-голодранцем». Покраснев, как борщовая свекла, Олеся там что-то бредила скороспелое, но нам уже очень срочно требовалось идти домой. Прямо немедленно. Прощались скомкано, ноги уносили быстро. Олеся вылетела за нами следом на площадку.

– Девочки! Вы только Владику ничего не говорите! Мама же не знает, какой он миленький! Он же ведь когда-нибудь разбогатеет, да?

Но мы уже стремительно неслись вниз, гулко грохоча копытами.

Глава двадцатая

Вылетев на улицу, мы по инерции пробежали еще метров сто и только после этого смогли остановиться и отдышаться.

– Я сейчас же позвоню Владу! – трясущимися от злости руками, Тая принялась копаться в своей объемной сумке в поисках мобильника. – Я ему сейчас…

– Погоди, – я взяла ее за плечи, – сейчас ты раскричишься, в ультимативной форме потребуешь, чтобы он немедленно бросил эту селянку, что может привести к прямо противоположному результату. Когда от человека что-то мощно требуют, он начинает моментально тормозить, упираться рогами в землю и визжать: я сам все знаю, я сам все решу, не лезьте не в свое дело! Понимаешь? Надо как-нибудь позвать его в гости и за бокальчиком винца, в спокойной обстановке поделиться соображениями насчет того, что он однозначно достоин лучшей участи, чем эта Олеся со своей практичной, умудренной жизненным опытом мамашкой. Блин, бывают же такие гадостные люди! И чего нашему Владу так не везет?

– Надо баб выбирать умеючи! – выпалила Тая. – Ничему не учится, болван! Хотя, чего переживать, на его век бестолковых корыстных стервочек-блондиночек хватит! Можно даже впрок заготовить, насушить пучками! Тьфу!

– Успокойся, вдох-выдох, вдох-выдох… помни, что нервные клетки вроде как не восстанавливаются.

– Если б они не восстанавливались, я уже давным-давно сидела бы в дурдоме! В камере для буйных!

– Пойдем к метро, дружочек, – вздохнула я, – надо бы успеть до закрытия магазина купить чего-нибудь съестного, а то в холодильнике шаром покати.

Я взяла под руку свою дорогую буйную подружку, и мы потопали к шумной теплой утробе орденоносного метрополитена.

Добравшись домой и, исполнив свой прогулочно-прокормочный долг перед любимой псинкой, состряпали себе нехитрый ужин и расселись на диване перед телевизором.

– Все в этой семейке друг друга стоят, – изрекла Тая, откусывая «многоэтажный» бутерброд с ветчиной, сыром, луком, огурцом и чем-то еще, не в курсе, чего именно она туда натолкала. – И ведь достанутся же какому-то несчастному такая женушка с такой вот тещенькой.

– Главное, чтобы нашего Владика такая беда стороной обошла.

– Не беспокойся, обойдет, уж я об этом позабочусь!

Ну, кто бы сомневался…

– Знаешь, Таюсь, у меня предчувствие, что круг вот-вот сомкнется. Истина где-то рядом.

– Ага, и замыкается все на товарище Рубене. Ты визитку его не посеяла?

– Вроде нет.

– Иди, поищи и принеси.

– Слушаюсь, мой генерал.

Принеся визитку, я торжественно вручила ее подруге.

– Геворгян Рубен Матевосович, – прочитала Тая, – бизнесмен. И три мобильных телефона. Надо же, коротко так, емко: «бизнесмен». И всех делов. Что ж, копнем, расковыряем, позырим, что там у него за бизнес. Ты визитку Карины не посеяла?

– Принести?

– Да.

Я исправно доставила визитку по месту назначения.

– Тэк-с, тэк-с… Гулмазова Карина Генриховна, генеральный директор сети «Да будет свет», факсы, телефоны прилагаются… прэлэстно, прэлэстно… Дай-ка, Сенусик телефончик.

– Ты собираешься звонить Карине? Не Рубену?

– Телефон дай, а? Вот ведь любопытная какая!

Пришлось сходить на кухню за аппаратом. Подтаскивая за собой длиннющий шнур, я несла своего верного желтого громко дребезжащего приятеля Тае и думала на тему: интересно, нашли Мурзина или он так и лежит в заброшенном доме в позе звезды?

– Держи, – я поставила аппарат Тае на колени и уселась на диван рядом.

Сверяясь с визиткой, Тая накрутила номер и состряпала деловое лицо. Ой-ой-ой, какие мы важные! Откусив бутерброд, я уставилась в телевизор, надеясь уловить суть идущего кинофильма. Из прихожей притопал Лаврентий и полез в свою «будку» – под мой письменный стол.

– Алло, Карина? – деловито произнесла Тая в трубку. – Вечер добрый, это Тая. У меня вот какой вопрос назрел, вы говорили, что Рубен занимается ресторанным бизнесом? А вы не знаете, какими именно ресторанами он владеет? Да? Надо же… что вы говорите, как мило! И где все это находится? А сам он где чаще всего бывает? Ну так, чтобы нагрянуть сюрпризом, дождаться и поболтать в спокойной обстановке? Как-как? «Шахерезада»? А где это территориально? Да-да, записываю!

Тая усиленно помахала мне рукой, мол, а ну подайте-ка мне немедленно писчебумажные принадлежности! Я скоренько исполнила приказ вышестоящего начальства.

– Да-да, диктуйте!

Карина надиктовала, Тая записала и распрощалась.

– И где это? – сунула я любопытный нос в листок. – Метро Площадь Ильича… У-у-у-у, далековато.

– От твоего Выхина, дорогая моя, все на свете далековато. Значит так, Рубенчик владеет сетью летних кафешек на берегах московских и подмосковных водоемов, а так же тремя ресторанами «Шахерезада», «Нефертити» и «Саломея»…

– Иш ты!

– Не перебивай! Так вот, сам он частенько приезжает в «Шахерезаду», может в течение дня заскочить, может и не заскочить, а вот ближе к вечеру стабильно приезжает перекусить. Так что, завтра мы с тобой нарядимся и пошуршим перекусывать туда же. Как ты думаешь, что мне надеть?

О, извечный больной вопрос! Прямо таки кровоточащий вопросище! Когда Таисия Михайловна начинала готовиться к выходу в свет, она могла свести с ума всех без исключения в радиусе трех кварталов. В этом вопросе моя дорогая подруженька являлась большой мастерицей, прямо Марьей искусницей. Чтобы не истрепать себе остатки нервной системы непосредственно перед поездкой в ресторан, я елейным голоском предложила переворошить гардероб прямо сейчас. Чего откладывать столь увлекательное мероприятие, правда? Процесс пошел по четко отлаженной схеме: из недр шкафа и антресолей на пол вывалилась куча барахла, мы уселись на пол и принялись перекладывать тряпки с места на место.

– Интересно, нашли Мурзина? Наткнулся на него кто-нибудь? – я выудила свой любимый черный топик с надписью «Death», Тая тут же отобрала его и зашвырнула подальше.

– Да, мне тоже это интересно, так интересно, что хоть снова в Гжель поезжай. Слушай! А не позвонить ли нам Горбачеву?

– Зачем?

– У него полным полно связей, как мне кажется, во всех ментовках, он знает уйму следаков, уверена, ему не составит труда выяснить судьбу покойного.

– Неплохая мысль, – я посмотрела на часы, – Жаль, сейчас уже поздно.

– Завтра с утречка звякнем. Как тебе этот блузончик? – она продемонстрировала летнюю полупрозрачную рубашку.

– Ты в ней окоченеешь, не август месяц на дворе, выбери что-нибудь потеплее. Вот это, например, – я протянула ей красный свитерок с рюлексом, похоже, доставшийся мне еще от прабабушки. Я вообще редко выбрасываю вещи. А вдруг пригодятся.

– Жутковато выглядит, – Тая взяла свитерок и растянула его, брезгливо рассматривая со всех сторон.

– А ты примерь, вдруг на тебе будет смотреться волшебно, ведь не одежда красит человека, а человек одежду. Примерь, примерь.

– Ну, если ты настаиваешь…

О, да, я настаивала, еще как настаивала, а вдруг удастся обойтись малой кровью? Михална свитерок примерила и долго рассматривала себя в зеркале, изумляясь, насколько сексуально обтянула тонкая блестящая шерсть ее божественную грудь. Только я хотела перекреститься, как Тая заявила, что все-таки в подобном свитере она выглядит слишком толстой, и надобно примерить что-нибудь еще. С пеной у рта, я принялась убеждать, что она в жизни еще не выглядела лучше.

– Ты правда так думаешь? – Тая оглядела себя с левого бока, затем с правого, втянула живот, выпятила грудь, зачем-то растопырила ноздри и сдвинула брови к переносице.

– О, да! Еще черные джинсы, распусти волосы, сделай страстный макияж и хоть сейчас на подиум!

– Пра-а-авда?

– Да-да-да!

Подумать только, в кои-то веки мне удалось убедить этого упрямого барана, она согласилась идти в «прабабушкином свитере». Со своим нарядом я определилась в два счета, тряпки затолкали обратно в шкаф и антресоли, застелили диван и дружно заснули с чистой совестью.

* * *

– Ты, Сен, иди с Лавром гуляй, а я Горбачеву позвоню, – душераздирающе зевая, Тая потянулась за телефоном.

– Сейчас суббота, девять утра, человек наверняка спит еще.

– Ну и ладно, – Тая упала на диван, закрыла глаза и замерла без движения.

– Вставай, вставай, – я жестоко потрясла ее за плечи, – подъем, зольдатен! Идем гулять, проветриться надо! А потом со свежей головой расследовать!

– Изыди, нечистая сила, – пробормотала подруга, норовя отвернуться к стенке. Но я не собиралась сдаваться. На улице моросил мерзкий дождик, и шляться по лужам в одиночестве мне не хотелось, я желала компании.

В это гадкое, мокрое, холодное осеннее утро двор пустовал, поэтому пупсика решили выгуливать не удаляясь от дома. Я отпустила Лавра с поводка, и он резво помчался к ближайшим кустам, щедро разбрызгивая грязь. Я с тоскою проводила взглядом свою лохматую «тумбочку на ножках», заранее предвкушая увлекательное мытье-купание питомца. Раскрыв зонтик, Тая широко зевнула и посмотрела по сторонам в поисках каких-нибудь развлечений. Из-за угла показалась пожилая женщина с небольшим «двортерьером» на поводке. «Двортерьер» был облачен в красный комбинезончик и видать так гордился своим нарядом, что ступал с поистине королевским величием, ну просто мраморный дог, а не «двортерьер». Они с хозяйкой важно прошествовали мимо нас, Тая проводила парочку взглядом и внесла рационализаторское предложение:

– Сен, а давай Лавру тоже какой-нибудь борзый прикид замонстрячим? И не будем так мучаться с его купалками-протиралками.

– Ни разу еще не попадалась одежда на сенбернара, на всякую мелочь – пожалуйста, а для больших и толстых нету ничего.

– А мы сами сошьем, не безрукие! – Таисия основательно загорелась идеей. – Помнится, у тебя где-то валялся ненужный болоньевый плащ, черный такой. В рукава засунем передние лапы, пуговицы застегнем на спине, где-то надставим, где-то ушьем и получится загляденье!

– Думаешь?

– Уверена! Я так сделаю, Зайцева с Юдашкиным хватит кондрашка от зависти, вот увидишь!

Ну, кто бы сомневался…

– Тай, слушай, ну как все же Артем умудрился убить Валентину? Вариант с братом близнецом отпал, по причине его сиротства.

– Ты продолжаешь считать его убийцей?

– А кого еще?

– А кто Мурзина прикоцал? Как считаешь?

– Ты знаешь, мне кажется, что все нитки тянутся к бизнесмену Рубену, если ни к нему самому, то к кому-то близкому. Главное, найти Лёлю, и многое тайное станет явным.

– Если она все еще жива, – глубокомысленно заметила подруга.

– Не будем терять надежду.

– Есть хочу, прямо ужас как сильно.

– Я тоже. Лаврик! Цыпа! Идем домой, мамочки кушать хотят!

Но завтраку пришлось подождать, первым делом стоило отмыть-отчистить перепачканную хуже всякого поросенка цыпу. Затем отмыть коридор, самих себя, а уж потом можно было и о пищеварении позаботиться. Сварганив Вечную Яичницу, мы напитали организмы, напились кофею и ощутили в себе готовность рваться в бой. Первым делом позвонили Горбачеву. Наш любимый детектив оказался дома. Обменявшись взаимными приветствиями, Тая приступила к сути. Трубку она держала так, чтобы и мне был слышен разговор.

– Михаил Сергеевич, у нас к вам огромная просьба.

– Да, Таечка, какая?

– Есть такой город Гжель, знаете?

– Знаю.

– В этом городе есть заброшенный дом с дурной славой, местные жители всякие небылицы про него сочиняют. Так вот, в этом доме пару недель назад было совершено убийство, убили некого молодого человека по имени Алексей, по фамилии Мурзин. Убийство обставили почти как в книге «Код да Винчи». А теперь, собственно говоря, сам вопрос. Не могли бы вы через какие-нибудь свои источники выяснить, нашли ли правоохранительные органы этот труп? И если нашли, то от чего этот гражданин умер? Каким способом его унасекомили? То есть, я хотела сказать…

– Я понял, Таечка, что ты хотела сказать, – голос Михаила Сергеевича прозвучал напряженно. – Конечно, не имеет смысла спрашивать, откуда вы это все узнали и что вы делали в заброшенном доме в Гжели?

– Нет, Михаил Сергеевич, не имеет смысла, – сахарным голоском подтвердила Тая. – Так вы выясните? Вы сделаете это для нас? Ну пожа-а-а-алуйста!

– Сделаю, если ты ответишь на мой вопрос.

И я подумала, что Михал Сергеич слишком много требует от Таи.

– И ответишь честно.

И я подумала, что Михал Сергеич требует от Таи невозможного.

– Скажи, Тая, вы с Сеной на этот раз ничего опасного не затеяли?

– Да ну что вы! – Тая прямо даже возмутилась от таких беспочвенных подозрений. – Все в полном порядке!

– Хотелось бы верить, – тяжело вздохнул Горбачев. – Как ты сказала зовут покойного?

– Алексей Мурзин, – с готовностью повторила Тая.

– Перезвоню тебе на днях.

– Ой, какое вам спасибо, Михаил Сергеевич, вы даже не представляете!

– Всего хорошего.

Горбачев снова тяжело вздохнул и повесил трубку.

– Здорово, – довольно улыбнулась я, – все-таки наш Михал Сергеич самый лучший на свете. Давай собираться?

– Угу.

И вскоре началось…

– Нет, все-таки в этом свитере я выгляжу толстой, надо примерить что-нибудь другое.

Стиснув зубы, я сосредоточенно красила правый глаз.

– Как думаешь, что подойдет к этим джинсам? – Тая уставилась в раскрытый шкаф.

– Этот свитер подходит к ним просто идеально! – процедила я, принимаясь за второй глаз. – Красься, давай, время – деньги! Помни, мы едем по делу, а не глазки строить!

На чудо я не надеялась, но оно все-таки произошло: Тая закрыла шкаф и уселась к окну делать макияж.

Не прошло и двух часов, как она закончила реставрацию портрета. За это время я успела убрать квартиру, почистить ванную, раковину, сложить в аккуратные стопки весь хлам на подоконниках и расчесать «подвес» и «панталоны» Лаврентию. Наконец, мадам Ливанова сочла, что выглядит достаточно блистательно, и принялась складывать косметику.

– Все?! – прорычала я. – Теперь можем идти?!

– Сейчас, прическу сделаю, и пойдем.

– У-у-у-у-у!

– Не гудеть! Не гудеть, кому сказала!

Глава двадцать первая

От метро Площадь Ильича пришлось довольно далеко пилить пешкарусом до искомого кафе. Пришлось опросить немало прохожих, прежде чем удалось вырулить к нужному зданию. Фасад «Шахерезады» оказал нешуточное воздействие на нашу хрупкую детскую психику.

– Нифигища себе! – выразила охватившие ее чувства Таисия Михайловна, и я не могла с нею не согласиться.

Высоченные двери «под серебро» украшало причудливое литье, над дверями нависал ажурный полукруглый «козырек», на котором красовалось название, – буквы из металла и стекла в восточном стиле. Окна, размером с неслабую магазинную витрину, также оформляло причудливое литое кружево, а «серебряные» стекла с уличной стороны являлись непрозрачными. В общем, милая такая кафешка…

– Говорила же, на надо надевать этот свитер! – трагическим голосом произнесла Тая. – Вот теперь пожалуйста!

Божечки мои, ну за что мне выпала такая суровая жизненная доля?

– Идем, – я решительно взялась за ручку и потянула на себя чудо-дверь, которой место было где-нибудь на здании посольства, а не ресторана.

Войдя, мы оказались в фойе, оформленном с восточным размахом, охранник, гардероб с гардеробщиком прилагались. Встретили нас как долгожданных гостей, с почетом приняли наши страшненькие куртки, с поклоном выдали номерки и мы, преисполнившись собственной значимости, важно потопали в зал. От великолепия интерьера аж в глазах потемнело, все красивенно синего цвета с золотом, в центре зала фонтан с хвостатыми рыбками, скатерти расшиты восточными узорами, приятная ненавязчивая музычка… в общем, сильно, прямо таки круто. Занято было всего три столика, поэтому мы смогли выбрать правильную стратегическую позицию – уселись там, откуда хорошо просматривался вход и весь остальной зал. К нам немедленно подоспел официант, наряженный не хуже какого-нибудь султана. Сообщив, что счастлив нас видеть, он вручил нам меню и ретировался.

– Крепись, дорогая, сейчас мы ознакомимся с ценами, – я открыла папку. – Постарайся остаться в сознании, и помни: мы сюда не есть пришли и даже не пить.

– Нет, ну по бокальчику-то можно вы… Да-а-а! Ну и це-е-е-ены! Гляди-ка, еще и кальянов имеется десять видов! Всегда хотела попробовать…

– Вот сейчас тебе точно не судьба это осуществить. Надо же, какое тут разнообразное, и восточная кухня, и обычная, и специальные блюда от шеф-повара… красота!

Но особо гурманить не пришлось, не позволяли узкие финансовые рамки, да и вообще, что-то мы зачастили кутить по ресторанам со своими скромными трудовыми доходами. Сделав заказ, мы принялись глазеть по сторонам и вести светские беседы.

– Как мне надоели эти трупы, девочки-стервочки и их клушки-мамашки, – изрекла Тая. – Не поживешь спокойно, ей богу.

– Судьба у нас такая, – лаконично ответила я. – А если сегодня Рубен не приедет? Таскаться сюда каждый день? Разоримся.

– Олеся пускай платит! – огрызнулась Тая. – Она нам, кстати, еще кучу денег должна!

– Должна-то она должна, но я почему-то сильно сомневаюсь, что заплатит.

– Это почему еще? – Тая с подозрением уставилась на меня.

– Предчувствие у меня такое, – вздохнула я.

– Оставь в покое свое предчувствие, – плотоядно хмыкнула Тая. – Не заплатит Олеся, заплатит Лёля, к тому же она у нас теперь богатенькая наследница.

– Слушай, – я взяла зубочистку и принялась крутить ее, – охранник говорил, что Артем вышел, сел на машину и уехал, затем «Валентина» вышла, села на машину и уехала. Интересно, куда подевалась Валина машина?

– Наверное, стоит где-нибудь в укромном месте, дожидаясь, покуда улягутся все страсти, чтобы потом с новыми номерами отойти к другому владельцу. Наверняка машинка не из дешевых, чего такими штуками разбрасываться.

– Ну, как же, как Артем это провернул? – с задумчиво тоской я уставилась на мирно шелестящий фонтан. – Как умудрился?

– А если представить на минутку, что это все-таки был не он? – Тая полезла в сумку за сигаретами.

– Не могу себе этого представить, никак не могу, – честно призналась я.

– Ты уперлась со своими подозрениями только из-за этой хромоты? Больше у тебя нет никаких причин подозревать Артема?

– Просто больше некому, понимаешь? – довольно жалобно произнесла я.

– Здорово! – хмыкнула Тайка. – Приговорите к казни этого человека, товарищ судья, потому что, я так думаю, кроме него больше некому было совершить это злодейское преступление! Молоток ты, Сенофонд!

– Ну а сама ты что думаешь? – прищурила я сердитые глазки. – Кто убийца по твоей версии?

– Я пока еще ничего не думаю, – важно изрекла эта жабианская сущность с лакированной челкой.

– Вот именно! – подняла я вверх указательный палец. – Ты ничего не думаешь, версий у тебя никаких нет, а все туда же, в критики заделалась!

Как следует поругаться мы не успели, явился официант с нашим заказом. Жевали салаты в хмуром молчании, не глядя друг на друга. Вот такие мы подружки-хохотушки, чуть что, так сразу знать друг друга не желаем. Глотнув винца(очень вкусного, несмотря на то, что в меню оно являлось самым дешевым), я собралась было налаживать отношения, как вдруг в зал вошел долгожданный наш Рубен Батькович. Правда, был он не один, а в компании четырех джентльменов, но для нас такое препятствие сущие пустяк.

– Рубен Матрасович! – громогласно воскликнула Тая, призывно махая ему граблей. – Здравствуйте!

Где-то в глубине души у меня возникло смутное подозрение, что Таисия опять переврала его отчество…

Мусье Рубен прищурился, разглядывая источник звука, затем кивнул нам и уселся за самый дальний столик вместе со своей компанией.

– Пожалуй, стоит подойти, – Тая предприняла попытку встать из-за стола.

– Погоди, у людей дела, беседы, он просто пошлет тебя куда подальше. Пускай поедят, обсудят свои бизнесменские делишки, потом глядишь и сам к нам подойдет.

В кои-то веки подруга согласилась со мной, даже не стала спорить и скандалить. Продолжая потреблять салатики, мы украдкой разглядывали Рубена с товарищами. Все как на подбор солидные дяденьки, при костюмах, с эдакой легкой томной усталостью на увесистых лицах. Умаялись небось бедолаги бабло лопатами ворочать, нелегкое это занятие…

– Отожрали ряхи, паразиты, – Тая щелкнула зажигалкой, прикуривая, – того гляди по швам разойдутся.

Да уж, сколько раз убеждалась, что мы с подругой настроены на одну волну и частенько думаем об одном и том же.

Особо долго общество не рассиживалось, не стали ни есть, ни пить, кто-то тяпнул стаканчик сока, кто-то чашку кофе, в основном курили и говорили, а о чем, к сожалению, до нас не долетало. Граждане (ой, простите, какие граждане, – господа-а-а!) стали расходиться, а долгожданный Рубен направился к нам. Таисия взмахнула густо накрашенными ресницами-опахалами, качнула челкой «Карлсон» и растянула малиновые губы в крокодилью улыбищу. Я наступила ей на ногу и шепнула на ухо:

– Таечка, пожалуйста, только без фанатизма…

– Цыц, цыпа! – было мне ответом. – Мама знает, как пельмень слепить! О, здравствуйте, Рубен Ма…

– Ма-те-во-со-вич! – внятно произнес он, присаживаясь напротив Таи. – День добрый, какими судьбами?

– Да вот ведь дело у нас к вам есть, – доверительно сообщила Тая. – Карина сказала, что мы можем к вам обратиться с этим вопросом.

Как только она упомянула Карину, Рубен Ма-те-во-со-вич взглянул на нас более заинтересованно.

– И что за вопрос?

– Помните, в первую нашу беседу, я упоминала, что мы собираемся затеваться с гостиничным бизнесом?

– Ну да, кое-что припоминаю.

– Так вот, дело мы хотим открывать на троих. Основной капитал нам с подругой, – кивок в мою сторону, – не принадлежит, деньги одного нашего общего знакомого.

Я даже могла предположить, кого она имеет в виду. Такого очкастого, блондинколюбивого, весьма нищего знакомого…

– Для того, чтобы мы тоже могли вложиться в бизнес, – продолжала плести какую-то чушь Таиса Михална, – нам необходима довольно существенная сумма. Карина сказала, что вы можете помочь с кредитом. Так чтоб, щадящие проценты нарисовались.

Я даже дыхание затаила, глядя, насколько внимательным сделался взгляд Рубена, прямо-таки в душу глядел! Что, в общем-то, ничуть не радовало…

– И о какой же сумме идет речь? – он извлек откуда-то из внутренностей пиджака пачку сигарет и золотую зажигалку.

– Да в принципе сумма не так и велика, – Тая устремила скучающий взор поверх головы Рубена, – но и без нее нам никак не обойтись. Всего пятьдесят тысяч евро. С долларами мы связываться боимся, сами знаете, какая сейчас с «зелеными» ситуация напряженная, не известно с каким грохотом в любой момент обвалятся. В рублях эта сумма очень уже астрономической выходит, а вот евро – в самый раз. Чтоб всем спокойно было.

– Сумма не маленькая, – мусье Рубен выпустил сигаретный дым из ноздрей и аккуратно стряхнул пепел в прямо-таки хрустальную пепельницу. – Надо подумать. На какой срок хотите?

– От силы на месяц-полтора, – Тая тоже закурила с деловым видом. Я тихонько сидела и не отсвечивала, а чего светить, когда такие большие бизнесмены разговаривают.

– Надо подумать, – повторил Рубен. – Покушать не хотите?

– Да мы уже… – начала я, но Тая задавила мою фразу на корню:

– В принципе можно попробовать что-нибудь особенное, – соблаговолила снизойти капиталистка Ливанова. – Вы как к кальяну относитесь?

– Хорошо отношусь, – кивнул Рубен с довольной ухмылкой. – Хотите кальян?

– О, да! Я большая любительница кальянов!

– Какой хотите?

– Ну-у-у-у… – возвела ресницы к небу большая любительница кальянов, – такой большой, чтоб на троих хватило.

– С красным вином и корицей, – вякнула я, успев под столом изучить раздел меню: «кальяны».

Рубен махнул рукой и к нашему столику, аки птица-синица подлетел официант. Помимо кальяна с красным вином и корицей, Рубен приказал накрыть весьма щедрую поляну, отчего в моем сердце поселилась радостная надежда – если бы он не собирался затеваться с «нашим кредитом», то вряд ли стал метать харчи с кальянами на стол. Правильно я говорю? Вот то-то же…

В общем, притаранили нам здоровенную стеклянную фигуру синего цвета с тремя трубками-шлангами в разные стороны, тарелок там всяких, напитков горячительных, и пошло-поехало обсуждение бизнес-плана… Про тот позор, как Таисия Михайловна вгрызалась в мундштук своей трубки, пытаясь ее курить, как обычную сигарету, как плевалась и кашляла, зачем-то пытаясь выпускать специфически пахнущий дым одновременно ртом и носом, я рассказывать не буду. Ну, к чему такие страшные вещи пересказывать? Право же, не стоит, господа, поберегите нервы…

Когда обстановка за столом совсем уже сделалась доверительной, дружеской, почти родственной, Рубен Матевосович (да, у нас наконец-то получилось выговаривать его отчество без помарок!) заметил, что все разговоры такого рода идут строго по цепочке, и если бы мы не были знакомыми Карины Генриховны, он и бесед таких вести не стал, но раз уж так вышло, то он готов помочь хорошим людям (то есть нам!) с решением наболевшей проблемы.

– И каковы же будут условия? – икнула Таисия Михална.

– Всего три процента, меньше невозможно, мне самому невыгодно будет давать вам такую сумму, вы же понимаете.

– Деньги вы нам будете суживать? – поинтересовалась я. И вообще я, в отличии от стремительно уходящей вразнос Михалны, старалась держать себя при ясной памяти. – Вы сами?

– Разумеется, я же являюсь владельцем ломбарда.

– Ломбарда? – Тая вперила в мусье Рубена туманно-волоокий взгляд. – Вы еще и ломбардом владеете?

– Да, ломбардом.

– Даже и не знаю, что мы можем заложить под такую сумму, – малость разволновалась я, не готовая к такому повороту событий. Чего-то там закладывать в ломбард мне совершенно не хотелось, тем более и нечего было.

– А закладывать ничего и не придется, – улыбнулся Рубен, – залогом станете вы сами.

Глава двадцать вторая

Наши отвалившиеся челюсти дружно стукнулись об стол. Тая моментально пришла в себя и протрезвела от такой неожиданной постановки вопроса.

– Извините, Рубен Ма-ма-ма…

– Матевосович, – с готовностью подсказал он. – Сейчас объясню подробности. Принцип моего ломбарда в следующем: человек может заложить кого угодно, родственника или знакомого и получить нужную сумму под небольшие проценты на заранее оговоренный срок. На этот срок заложенный переезжает жить на мою территорию, это небольшой поселок под Клином, там вполне комфортабельные условия и ничтожная вероятность побега. Разумеется, никого бесплатно кормить и содержать я не собираюсь, поэтому женщины работают в моих кафе, мужчины в моей строительной фирме. Когда деньги возвращены, заложенный в целости и сохранности идет к себе домой. Вот и все.

Ни фига-а-а-а себе клюква в сахаре! До чего только изобретательный бизнесменский мозг не додумается!

– А если, к примеру, заложивший возьмет и скроется с деньгами, тогда что? – проскрипела Тая, как несмазанная калитка.

– Тогда заложенный будет работать до тех пор, пока не покроет долг с процентами.

Шарма-а-ан, шарма-а-ан, что тут еще скажешь!

– Ну что, вас устраивает? – Рубен доброжелательно поглядывал то на меня, то на Таю. – Под такой низкий процент, да практически без гарантий, вы нигде кредит не возьмете.

Ничего себе «практически без гарантий»! А мы?!

– Видите ли, Рубена Ма…

– Матевосович.

– Да-да, конечно, – Тая в некой прострации таращилась на мирно плещущийся фонтан, – это довольно необычная ситуация и мы должны ее обсудить с нашим компаньоном.

– Разумеется, – закивал он крупной, коротко стриженой головой, – какие могут быть проблемы, разве ж вас кто заставляет? Или торопит? Обсудите, обговорите, обдумайте и позвоните, когда будете готовы. К сожалению, я должен идти, – Рубен взглянул на наручные часы, – вы кушайте, отдыхайте, вечером у нас живая музыка, восточные танцы. Всего хорошего.

– До свидания… – промямлили мы нестройным хором.

Проводив взглядами удаляющуюся крупную фигуру, мы помолчали с добрую минуту, затем Тая произнесла с задумчивым видом:

– Да-а-а-а…

– Это еще мягко сказано, – вздохнула я. – Чего только народ не придумает, да? Безграничная фантазия.

– Что-то мне не очень хочется со всем этим затеваться, – заныла подруга, – как-то это все ужасно…

– Тая, это единственный шанс пробраться на «его территорию» и поискать Лёлю. Если она жива, то нет никаких сомнений, что Лёля в этом поселке. Она в рабстве, понимаешь? Вырисовывается вполне четкая картина: Мурзин «заложил» Лёлю, взял деньги и смылся с ними. А Лёля осталась в поселке! Сумма, взятая Мурзиным наверняка не маленькая, но даже если это десять-двадцать тысяч долларов, то ты можешь себе представить, за какой срок такие деньги можно отработать в каком-нибудь кафе или ресторане? Да еще и с процентами? Тихий ужас! Поехали домой, позвоним Владу и обо всем договоримся. В конце-концов, подумай сама, мы ничем не рискуем! Влад возьмет деньги и где-то через неделю вернет их обратно.

– А проценты? – Тая мрачно взглянула на меня.

– Ну, пускай он вернет деньги дня через три, за этот срок никакие проценты не накапают, а мы как раз успеем все разнюхать и разведать. Нам ничего не угрожает, поверь.

Но подруга вздыхала, печалилась и верить не хотела.

– Ладно, все, идем домой.

Как только мы предприняли попытку встать из-за стола, дабы покинуть сие богоугодное заведение, как к нам подоспел разнаряженный официант и с поясным поклоном вручил счет.

– Чего это такое? – Тая раскрыла кожаные корочки и недовольным взглядом поискала итоговую сумму. – Да вы с ума сошли! Вы же видели, с кем мы сидели! С вашим хозяином! Он нас угощал! Почему мы должны за все платить сами?!

Официант развел руками. Понимая, что скандалить в подобной ситуации бессмысленно, я взяла счет из Тайкиных рук, посмотрела на цифру и в глазах у меня потемнело.

– Боюсь, мы сможем набрать только половину суммы, – умирая от позора, пролепетала я, – скорее, даже четверть…

Остальные посетители даже жрать прекратили, настолько их заинтересовало происходящее. Прямо цирк приехал, бегите посмотреть! С обоих кошельков мы с грехом пополам натрясли чуть больше четверти от общей суммы, и что делать дальше не знали. Феноменально идиотская ситуация, хуже не придумаешь! Официант тоже не знал, как разрешить данный вопрос, поэтому он позвал метрдотеля, метрдотель администратора, а тот в свою очередь позвонил на мобильник непосредственно господину Матевосовичу. После непродолжительных переговоров, нам сообщили, что сейчас мы можем заплатить ту сумму, которая у нас есть, а остальное возместим в следующий раз. Оставив этим варварам всю свою наличность, красные и злые покинули мы гостеприимное кафе «Шахерезада», не дожидаясь живой музыки и танцев. Мы и так уже навеселились на месяц вперед.

Пока добирались до дома (благо карточки на метро и кое-какая мелочь на автобус имелись!), пришли к окончательному и бесповоротному решению: в тыл к Матевосовичу идем!

– Если удастся сдать его властям, может и деньги возвращать не станем! – мстительно процедила Тая. – Прикарманим пятьдесят штук и дело с концом! За моральный ущерб!

Против такого расклада я не возражала.

Не откладывая дело в долгий ящик, решили позвонить Владу. Набрав его номер, я уселась на диван, ощущая противную изжогу от изысканных ресторанных яств и кальяна с красным вином и корицей.

– Алё? – ответил Владик, он что-то жевал. Вот ведь человек, как не позвонишь, все время что-то ест.

– Привет, это Сена.

– О, здоров, Сенок!

– Владик, у меня к тебе очень важное дело, срочно требуется твоя помощь.

– Всегда готов! – по – пионерски отрапортовал он. – Что надо сделать?

– Тебе эта просьба может показаться немного необычной… В общем, ты не мог бы сдать нас с Таей в ломбард?

– Да без проблем, – чавкая, ответил Владик. – И много за вас дадут?

– Пятьдесят тысяч евро, – тяжело вздохнула я.

– Ого! Весьма неплохо! Не думал, что журналисты с экономистами нынче в такой цене!

– Влад, я, между прочим, совершенно серьезно говорю! Слушай внимательно!

И я в максимально сжатой форме поведала суть дела.

– Ничего себе! – сказал Влад, когда я закруглилась. – Представить не могу, что такое в принципе возможно! Думаешь, Лёля там, в поселке?

– Думаю, да. У тебя есть приличный костюм?

– Ага, смокинг с бабочкой.

– Обязательно нужен хороший костюм, а не джинсы с рубашкой! Ты должен выглядеть как человек, у которого есть деньги! Рубен ничего не должен заподозрить, а он еще тот жучара!

– Я понял, понял, поспрашиваю по друзьям, наряжусь по богатому. А когда это все нужно?

– Чем быстрее, тем лучше! Начинай собирать маскарад прямо сейчас, пока Рубен не передумал!

– Понял, приступаю к выполнению задания. Пока.

– Удачи.

Положив трубку, я почесала переносицу и посмотрела на подругу дней моих суровых. Она сидела в кресле, устремив взгляд в потолок.

– О чем ты думаешь?

– Да так… ни о чем. Врут, наверное, все о кавказской щедрости и гостеприимстве или это только нам так свезло?

– Везде полно и плохих, и хороших, и жадных, и щедрых, не бывает, чтобы в конкретно взятой нации были все абсолютно одинаковые, это получилась бы нация клонов, каких-нибудь гомункулусов. Что с собой возьмем в дорогу дальнюю?

– Давай по-минимуму, если придется снова драпать под покровом ночи, так хотя бы налегке.

– Не придется нам драпать, – беспечно отмахнулась я. – Все пройдет культурно, вот увидишь.

В ответ подруга лишь тяжело вздохнула.

* * *

На следующий день, как только Влад отрапортовал о своей готовности изобразить богатенького Буратинку, созвонились с образцом кавказской щедрости и договорились о встрече в «Шахерезаде» в два часа. Владик пообщался подрулить прямо туда. На этот раз наряжаться и разукрашиваться по полной программе не стали, настроение как-то пропало. Прямо даже и не знаю, почему… Да еще и умудрились припереться к ресторану (никак не получалось называть это расфуфыренное заведение: «кафе») на полчаса раньше. Внутрь заходить не хотелось, встали у «серебряных» дверей и задымили папиросины, желая обрести душевное равновесие. Минут через десять подъехал Матевосович на жирно лоснящемся «Форде». Припарковавшись прямо на тротуаре, он вылез, одернул кремовый пиджак и направился к нам с радушной улыбочкой.

– Приветствую, – сказал он, – а чего здесь стоите, внутрь не заходите?

– Друга ждем, – хмуро ответила Тая, глядя на него исподлобья. – Вот ваши деньги.

Она выдернула из сумки кошелек, из кошелька купюры и протянула Рубену. Он их взял, пересчитал (!) и убрал во внутренний карман. Да уж… Минутой позже к «Шахерезаде» важно подплыл черный, наглухо тонированный «Мерседес», отворилась передняя дверь, из салона на свет божий выбрался высокий джентльмен в стильном летнем костюме фисташкового цвета и направился к нашей с Матевосовичем компании. Нас разделяло метра два, когда я наконец-то признала в стильном джентльмене нашего Владика. А как его было узнать, если вдобавок к костюму, он гладко зачесал назад свои вечно торчащие в разные стороны волосы, унавозил их блестящим гелем, а на нос нацепил черные очки? Тая вообще сподобилась обратить на него внимание только тогда, когда Влад открыл рот и поздоровался с нами. Подруга так изумилась, услыхав знакомый голос из уст чужого человека, что даже глаза неприлично вытаращила и рот немного приоткрыла. Но правда похвально быстро взяла себя в руки.

– Привет, привет, – закивала Тая, – прошу, знакомьтесь, это Владислав Сергеевич, а это Рубен Матевосович.

Они пожали друг другу руки, и Матевосович пригласил общество проследовать в ресторан. Влад сначала чуть не вписался в стену дома, затем еле попал в дверной проём, и я уж подумала грешным делом, что он напился для храбрости, а потом поняла, что без своих очков с диоптриями он скверно видит. Чтобы он случаем не грохнулся в фонтан, я ненавязчиво взяла его под руку и, придерживая за локоток, повела к выбранному Рубеном столику. И успела по пути шепнуть, чтобы он ничего тут не заказывал кроме кофе. Влад кивнул и осторожно потрогал свои блистательные волосы. Только мы расселись, как к нам подскочил султан-официант, раздал папки с меню, но мы сразу и практически хором сообщили, что желаем исключительно по чашке обычного черного кофе. С сахаром! Без лишних предисловий приступили к обсуждению ломбардного дела. Влад снял очки, потер переносицу и с весьма деловым видом принялся внимать мусье Рубену. Никаких расписок, нотариально оформленных бумаг он не требовал, только наши паспорта, ну и… нас самих. А еще он столь красочно живописал чистый воздух, природу, комфортные условия проживания в поселке под Клином, что можно было подумать, мы едем не батрачить на Матевосовича, а в санаторий всесоюзного значения. Влад сказал, что его, в принципе, все устраивает, что деньги он прокрутит быстро и, скорее всего, вернет сумму раньше срока. Рубен покивал и спросил, наличными он хочет получить или на счет? Влад предпочел наличные, банковского счета у нашего «мульонера» отродясь не было. Все были готовы к активному сотрудничеству, оставалось самое главное: обмен денег на наши персоны. Рубен предложил следующую схему: мы с Рубеном и его доверенным человеком все вместе едем за деньгами, Влад их получает, затем следуем к нам за вещами, дальше Влад катится на все четыре стороны с пятьюдесятью штуками, а доверенный человек Рубена отвозит нас в поселок.

– Прямо сегодня? – кисло поинтересовалась Таисия. – Сейчас?

– Ну, вы же хотите сегодня получить деньги?

Пока допивали кофе, Большой Бизнесмен созвонился со Своим Человеком и попросил его подъехать к «Шахерезаде».

– Сейчас, минут через десять-пятнадцать приедет. Я сейчас.

Рубен извлек пузо из-за стола и понес его к боковой двери, напротив туалета. Тая посмотрела ему вслед и перевела сумрачный взгляд на Владика.

– Ты чего разоделся как мелкий сутенер? Телевизор не смотришь? Не знаешь, как выглядят мужчины с деньгами?

– Это костюм от «Гуччи»! – возмутился «мелкий сутенер». – Я его у Саньки Селиверстова еле выклянчил! Он на него месяца три копил, чтоб девчонкам нравиться!

– А с волосами ты чего учудил?

– А это сестра Генки Проханова, у которого я ботинки одалживал, причесала. Я ж как раз постричься с зарплаты собирался, на голове бардак, вот она и сказала, что нужно зачесаться, а то нехорошо смотрится.

– А машина чья? – поинтересовалась я.

– Да приятель один, Мишка Гусевич в автосервисе работает, взял тачку кого-то из клиентов, надо бы часа через два вернуть, пока никто не заметил.

– И ты за рулем совершенно чужой машины? – напряглась я. – Мы доедем до первого гаишника!

– Нет, за рулем Мишка, он нас ждет.

– То есть, за рулем сотрудник автосервиса, незаконно воспользовавшийся автомобилем клиента? – суровым тоном уточнила Таисия Михайловна.

– Ну, вы же хотели, чтобы я выглядел богатым человеком! А за один день я не в силах разбогатеть до такой степени, чтобы приобрести «Мерседес» и костюм от «Гуччи»! Вам никак не угодишь, ей богу!

Да уж, это точно, мы всегда найдем к чему придраться, мы такие.

– Ты ключ от моей квартиры не потерял? – спросила я.

– Что ты, как можно, храню у сердца, как талисман.

– На тебе Лаврентий остается, кормить, поить, выгуливать, расчесывать, любить. Ясно?

– Угу.

– Конякину наври, что я чем-нибудь сильно отравилась и на пару дней выбыла из строя.

– Ага.

Минут через пять к нашему столику подошел Рубен Матевосович с каким-то высоким, стройным, весьма красивым мужчиной с большими, такими черными, что они казались влажными, глазами, густыми волосами с сильной проседью и правильными чертами лица – прямо эдакий армянский дворянин. Рубен представил его:

– Это Геворг, это Влад, Сена, Тая.

Мы выразили обоюдную радость от знакомства. Увидав такого неожиданно симпатичного Своего Человека, Таисия Михална заметно оживилась, плечики расправила, глазками заблистала, губками заулыбалась… Вот ведь человек, а! Ничего ее не смущает на пути к построению большого женского счастья! Тьфу! Позорище…

Покинув «Шахерезаду», мы расселись следующим образом: Рубен в свой «Форд», Геворг в свой «Мицубиси», а мы в практически ворованный «Мерседес» вместе с Владиком. За рулем сидел белобрысый паренек с такой щедрой россыпью веснушек на лице, что ему мог бы позавидовать сам «рыжий-рыжий конопатый». Двинулся наш авто кортеж в таком порядке: первым Рубен, вторыми мы, замыкающим – Геворг. Конопатый Мишка ловко рулил, не выпуская изо рта сигаретины за автомобилем Рубена, сидящий на переднем сидении Владик отыскивал радиостанцию по-приличнее, а мы с Таюсом постепенно напрягались и нервничали, нервничали и напрягались… Неожиданно в Тайкиной сумке зазвонил-завибрировал мобильник, отчего мы едва не подпрыгнули и не впечатались головами в крышу чужого авто. Вот такими нервными сделала нас наша нелегкая детективная жизнь.

– Это Горбачев звонит, – трясущимися губами пролепетала Тая. С пятого раза она попала по правильной кнопке и тихо скрипнула: – Алё? Слушаю, Михаил Сергеевич…

Когда беседа, а вернее короткий монолог Горбачева завершился и Тая убрала телефон в сумку, она посмотрела на меня глазами бешеной селедки и прошептала:

– Есть новости о Мурзине…

– Вы чего там шепчитесь? – обернулся к нам Влад. – Кто звонил?

– Отсуетись, редиска! – огрызнулась Тая, пододвигаясь ко мне вплотную и прилипая к моему уху. – Сен, короче, его нашли с неделю назад, вскрытие показало, что умер Мурзин, отравившись лошадиной дозой клофелина, подмешанного в алкоголь! Тебе это ничего не напоминает?

Глава двадцать третья

Разумеется, мне это напоминало, очень даже напоминало, именно таким образом в райские кущи транспортировали Валентину. Интересно… Как следует обдумать и обсудить свежую информация мы не успели, авто мусье Рубена притормозило у неприметного здания с витыми решетками на окнах и без вывески. Так сразу и не поймешь, жилое оно, или офисы внутри, или что-нибудь другое. Рубен ушел внутрь вместе с Владом, а мы остались в «Мерседесе» колбаситься на нервной почве.

– Он же там не прибьет Влада? – прошептала Тая, усердно пытаясь прикурить сигарету фильтром.

– С какой стати? Он же бизнесмен, а не бандит…

– О, да! Конечно!

– Тая! – я сунула руки в карманы, чтобы унять дрожь. – Что ты предлагаешь, а?! Прекрати нервировать обстановку!

– Девочки, – обернулся к нам ни на минуту не прекращающий дымить конопатый водитель, – мне бы через пару часиков вернуть машину, управимся?

– Да! – огрызнулась Тая. – Скоро уже!

Рубен с Владом и впрямь обернулись достаточно быстро, они вышли из здания, причем у Влада в руках красовался аккуратный плоский чемоданчик. Симпатичный такой, почти сувенирный… После чего мы помахали ручкой обогатившемуся Владу, пересели в машину Геворга, и поехали ко мне домой. За вещами. Всю дорогу Геворг слушал свою национальную музыку и песни, включенные на полную мощность динамиков, отчего мы, болтаясь на заднем сидении, сильно грустили. Надо отдать должное водителю, Москву он знал бесподобно, ехал аккуратно и до моих пампасов мы добрались короткими тропами в максимально сжатые сроки. Тая осталась в машине, а я поднялась за вещами. Расцеловав Лаврентия и попросив его не сильно скучать, взяла почти пустую сумку, спустились вниз, и понесла нас нелегкая дальше. Ехали долго, часа два – не меньше, вести светские беседы не представлялось возможным из-за беспрерывно орущей музыки. То и дело Тая доставала из сумки мобильник и смотрела, есть ли «сетка», или уже наглухо потерялась. «Сетка», хоть и слабенькая, пока еще была, что внушало немного оптимизма, ибо оказаться черт знает где без связи с внешним миром было бы очень грустно.

Постепенно населенные пункты исчезли, по обе стороны проносились дремучие леса, все еще одетые в пестрые лиственные лохмотья. Увидав такие лесистые окрестности, мы с Таюнчиком загрустили-запечалились, а тут еще и связь пропала и на дисплее мобильника появилась похоронная надпись: «поиск сети»… Да, если уж тоска, так со всех сторон и по полной программе. Попетляв по пустынным дорогам (нам не встретилось ни одной машины!) мы вырулили неасфальтированую дорожку, засыпанную какой-то жуткой щебенкой. Еще километра полтора и нашим взорам открылась большая поляна прямо посреди лесного массива. Ворота, будка охранника, забор из металлической сетки… не хватало только вышек с автоматчиками для полноты красивой картины этого «санатория всесоюзного значения». Подъехав, Геворг посигналил, из будки вылез здоровенный жлоб в камуфляже и нехотя, лениво, раскрыл ворота. Оказавшись на территории, мы обрадовались еще сильнее, увидав пять затрапезных вагончиков, стоящих на приличном расстоянии друг от друга, туалетную будку, колодец под треугольным навесиком и… и всё на этом. Из крайнего левого вагончика вышла сгорбленная бабка вся в черном и поковыляла к нашей машине.

– Это баба Нина, – сказал Геворг, вылезая из машины, – она поможет вам устроиться, все вопросы к ней.

Он представил нас «бабке Ёжке», и пока мы, жалко улыбаясь и растерянно озираясь по сторонам, пытались изобразить радость от знакомства, она рассматривала нас цепкими злыми глазками из-под лохматых седых бровей. Сдав нас старушенции, Геворг попрощался и незамедлительно убрался восвояси. Вслед за бабкой мы проследовали в ее вагончик, где получили по комплекту постельного белья, крошечной подушке и одеялу, точь-в-точь, как из поезда. Затем Яга повела нас к соседнему вагону, где нам предстояло влачить свое жалкое существование. В вагоне никого не оказалось, скорее всего, народ работал. На вбитых в стены гвоздях висела разнообразная женская одежда, из мебели имелось три тумбочки на четыре кровати и нечто вроде самодельного стеллажа без стекол и дверей.

– Эта и эта свободны! – баба Нина ткнула коричневым пальцем в две соседние кровати. Посчитав информацию исчерпывающей, она поковыляла к выходу. Оглядев древние панцирные койки с тоненькими, по-моему, ни разу не стиранными матрасами, я ощутила тоску и безысходность. Тая молча взяла из моей ослабевшей руки сумку с вещами, поставила ее на пол, рывком расстегнула молнию и, ожесточенно покопавшись в недрах, извлекла бутылку коньяка.

– Откуда коньяк? – безжизненно поинтересовалась я для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, чтобы выйти из молчаливого ступора.

– Оттуда! – мрачно отрезала Тая. – С Большой Земли!

Открутив крышку, она глотнула прямо из горлышка, перевела дух и протянула мне.

– Не лучше ли сохранять трезвость мысли и ясность рассудка? – промямлила я.

– Трезвость мысли? Ясность рассудка? Да у меня сейчас истерика начнется! Я стану невменяемой!

– Тише, тише, – я отпила немного и протянула бутылку подруге. – Ну что такого страшного, в самом-то деле? Это же всего на пару дней. Подумаешь, проведем немного времени на природе в спартанских условиях…

– В каких условиях?!

– Спартанских. Хочешь сигаретку?

– Да! И лучше сразу две! – Тайка плюхнулась на кровать и старая сетка под ее тяжестью провисла до самого пола. – Все это просто ужасно!

– А чего ты хотела? Чтобы он поселил «заложников» в люкс коттеджах и кормил в ресторане?

– Господи, если Влад потратит хотя бы один еврик из этих проклятых денег и задержит наше освобождение, я разобью ему лицо об паркет!

– Ну что ты, как можно! Он не потратит! Давай располагаться…

– И не подумаю! Я не собираюсь тут задерживаться!

– Как хочешь, – покладисто кивнула я, – мне тоже не особо хочется развешивать свои тряпки по стенам, но кровати мы хотя бы можем застелить? Мне как-то брезгливо касаться этого противного матрасика.

На это Тая согласилась. Застелив и кое-как облагородив спальные места, вышли на природу покурить.

– Летом здесь, должно быть очень красиво, – я поежилась под порывами ветра. – И грибов, наверное, навалом…

– Черт, все-таки нет «сетки»! – пробормотала Тая, гипнотизируя взглядом мобильник. – Какая лажа! Ты что-то сказала?

– Да так, ничего, – вздохнула я. – Интересно, когда народ с работы подтянется?

– Вечером, когда же еще! Если, разумеется, рабов не заставляют пахать еще и в ночную смену!

– Тай, ну не надо ко всему так пессимистично относиться, ну подумаешь, большое дело провести пару дней…

– В этом страшном вагоне посреди леса! Где они тут купаются, а? Ничего похожего на душ я не вижу, только колодец! А едят они что? Ты где-нибудь заметила плиту? Холодильник? Хотя бы чайник электрический? Здесь совершенно нет никаких условий для жизни!

– И что ты предлагаешь? – я начала помаленьку сердиться. – Сказать: «не нравятся нам ваши страшные вагоны, мы передумали, везите нас обратно»? Мы в серьезное дело ввязались, это не шутки! Так что хватит занудствовать, надо действовать!

– И чем ты предлагаешь заняться прямо сейчас? – Тая недовольно посмотрела на меня.

– Не мешало бы выяснить, сколько на территории людей помимо «заложников».

– Двое – амбал охранник и баба Яга.

– Думаешь, больше нет никого?

– Уверена!

– Уже проще…

– Что проще?

– На случай если придется бежать…

– Куда бежать?! Пешком, да по этой тайге непролазной до ближайшего населенного пункта мы доползем ближе к весне! Если нас по дороге медведи не сожрут!

– Мне почему-то кажется, что в Подмосковье нет медведей…

– Тут все есть, не беспокойся!

– Глоточек коньячку не желаешь? – я не знала, как еще успокоить безутешную страдалицу.

– Желаю!

И мы пошли обратно в вагончик.

Стемнело. На душе сделалось тоскливо и тревожно. Света мы не зажигали, иначе невозможно было следить через окно за ситуацией на участке, а мы не хотели, чтобы враги застали нас врасплох. Коньяк распивали экономно, только чтобы унять негативные эмоции и чуть-чуть согреться, – забыла сказать, в вагончике стоял приличный такой дубак, видимо он толком и не отапливался.

– Вижу свет, – сообщила Тая, вглядываясь во тьму за стеклом, – предположительно от фар автомобиля.

– Да? – я подошла к окну. – «Заложников» небось привезли.

– Хочется верить, что Лёля среди них, – Тая закрутила пробку и тщательно спрятала коньячную бутылку в сумку с одеждой. – Сразу расскажем ей кто мы такие?

– Лучше не стоит.

– Почему?

– Не знаю, но Внутренний Голос советует сначала разведать, расспросить, что к чему, а потом уж карты раскрывать.

В ворота въехал микроавтобус типа «Газель», и мы уткнулись носами в оконное стекло, стараясь рассмотреть подробности. «Газель» притормозила у вагончика бабы Яги, из нее стали выбираться люди. В свете фар мы насчитали четырех мужчин и пятерых женщин. Мужчины пошли к своему вагону, а двое из пяти особ женского пола направились к нам. Мы с Таюсом быстренько уселись на свои кровати, типа сидим мы вот так вот молча в темноте и не скучно нам совсем. Раздались шаги, вспыхнула под потолком одинокая тусклая лампочка, и мы узрели Лёлю собственной персоной.

Глава двадцать четвертая

Не смотря на то, что видели мы Олесину сестру только раз и на фотографии, узнали мы ее сразу: капризное личико маленькой стервочки, блондинистые волосы, забранные в хвостик, джинсы, джинсовая куртка… Здравствуй, Лёля, здравствуй, дорогая…

– Ой, – не ожидала она, что в вагончике кто-то притаился в темноте. – Вы кто?

– Дед Пихто, – не совсем вежливо ответила Тая, бесцеремонно разглядывая девушку. – Сама-то как думаешь?

– Привет, меня зовут Сена, – я встала, вернее вылезла из панцирной ямы и пошла знакомиться. За Лёлиной спиной маячила какая-то толстая тетка в болоньевом пальто. – А это моя подруга Тая. Нас тоже заложили, будем жить вместе.

– Хоть бы уж недолго! – запричитала толстая тетка, отодвигая в сторонку Лёлю и проходя в помещение. – Измаялась уж батрачить на этих лихоимцев!

– И давно вы здесь? – Тая предприняла попытку выбраться из кровати. – Вас как зовут? Сена! Дай мне руку! Не видишь что ли, человек застрял и мучается?!

Я помогла ей вылезти, и почувствовала, как сильно хочу есть. Толстую тетку звали Машей, а как именовалась Лёля, нам и так было известно.

– Почитай третий месяц пошел, – Маша пристроила пальто на гвоздик у двери, оставаясь в толстых ватных штанах и длинной мохеровой кофте.

– Ничего себе! – присвистнула Тая. – И кто вас заложил?

– Муженек родимый, чтоб он сдох, кобель проклятый! Убёг с денежками, убёг, чует мое сердце! Оставил родную жену на погибель этим басурманам!

– И сколько же он взял денег?

– Сорок тыщ! Дом мы собирались купить…

– А возвращать как думали? – поинтересовалась Тая, наблюдая, как раздевается и вешает куртку на гвоздь Лёля.

– Две квартиры у нас в Севастополе на продаже стоят.

– Не проще было бы подождать до продажи, а потом покупать дом?

– Дом шибко хороший и недорогой, уплыл бы из-под носа, как пить дать!

Ну да, зато теперь уплыл муженек с деньгами… да-а-а-а, дела.

– Хватит тебе, Маша! – раздраженно бросила Лёля. – Объявится он, вот увидишь! И мой тоже скоро нарисуется!

«Очень вряд ли…» – подумала я, а вслух произнесла:

– А что происходит с теми, кого на самом деле тут бросают?

– Ой, страсти творятся, страсти! Симпатичных девчонок на панель отправляют, чтоб долг быстрее вернули, а то они в кафе да ресторанах этих за полжизни такие деньжищи не вернут!

– На пане-е-ель? – протянула Таисия Михайловна с задумчивым видом. – Это что же получается: принуждение к занятию проституцией?

– Ну, так же по любому быстрее вернуть долг получится, – Лёля достала из тумбочки сигареты и уселась на свою кровать. – Не десять же лет официанткой вкалывать.

Интересно, как бы заговорила симпатичная девушка Лёличка, узнай она, что выкупать ее, похоже, никто не собирается и никто даже не в курсе, где она в данный момент находится.

– Слушайте, а где и чем вы питаетесь? – Тая судорожно сглотнула слюну и я поняла, что она тоже проголодалась.

– Да там, в кафе нас кормят.

– А моетесь где?

– Там же и душ есть.

– Понятно…

Значит, спать ложиться придется голодными. Волшебно.

– Маш, включи обогреватель, холодно же! – Лёля затушила сигарету в стеклянной банке.

Маша послушно потопала к замызганному дешевенькому обогревателю, который мы сразу и не приметили. Что ж, возможно не все так скверно, хоть от холода к утру не околеем.

– Да-а-а, неплохо устроился владелец этого ломбардика, – Тая улеглась на кровать, благополучно проваливаясь вниз. – Неплохую имеет прибыль: и проценты, и бесплатная рабсила. Интересно, еще кто-нибудь кроме него додумался закладывать живых людей?

Этого никто не знал.

– Давайте спать ложиться, – зевнула Лёля, – а то рано вставать.

– И во сколько же подъем? – насторожилась Тая.

– В шесть.

– Во сколько?! Я не поднимусь в такую рань!

– Придется, – усмехнулась Лёля. – Ехать ведь далеко.

– А куда именно? – обогреватель ни черта не обогревал, и я поняла, что спать придется в одежде.

– В Клин.

Ох-хо-хо, куда не кинь, всюду клин…

* * *

Хоть и заснула почти сразу (на продавленной сетке оказалось уютно, как в гамаке), но при этом не выспалась совершенно, Лёля еле растолкала и меня и Тайку. К тому времени, когда мы соизволили подняться на ноги, Маша притащила ведро воды и ковшик. Умывались на улице, поливая друг дружке из ковшика. Если вы когда-нибудь умывались водой из колодца на улице в конце октября, вы сможете понять всю гамму постигших нас ощущений. Зубы так свело, что я побоялась, как бы они не треснули и не высыпались к чертям собачим!

– У-у-у-у-у! – завывала Тая, спешно растирая лицо маленьким вылинявшим полотенцем. – А-а-а-а!

– Ничего, – хмыкнула Лёля, – привыкните.

Нет, мне определенно не нравилась эта девушка, определенно.

Пятнадцать минут седьмого водила, оказавшийся мрачным сутуловатым мужиком непонятной национальности, завел «Газель» и пару раз нетерпеливо просигналил, мол, пора на галеру, граждане рабы. Ёжась от пронзительного утреннего холода, мы потрусили к машине. Вокруг царила патриархальная тишина – ни единого птичьего крика, ничего! Густой туман слоился низко над землей, будто дым от огромного костра, так красиво и величественно было вокруг, что я невольно залюбовалась, ненадолго отключившись от насущных проблем. А вот такому душевно черствому человеку, как гражданка Ливанова было громко начхать на окружающую среду во всем ее осеннем великолепии, ее заботил исключительно собственный голодный желудок, замерзший нос и потерянная «сетка» мобильника. Внутри «Газели» оказались сидения, как в маршрутке, мы расселись, и тачанка тронулась в путь-дорогу. Пассажиры ничуть не стремились познакомиться и пообщаться с нами, и мужчины и женщины с хмурыми лицами смотрели в окна и молчали. Похоже, в салоне не осталось ни одного человека, которому все еще нравилась затея с таким вот простым кредитом с незатейливыми процентами.

Через полчаса наш рабский фургон прибыл в славный город Клин. К этому моменту от голода хотелось визжать и сквернословить. «Газель» притормозила у довольно большого и весьма симпатичного здания с вывеской: «Ресторан „Губерния“». Водила трижды просигналил, двери отворились и выкатился крошечный кавказец, ну буквально по пояс нам коротыга. Он забрал Лёлю с Машей и нас с Тайкой, остальные поехали куда-то дальше.

– Сейчас от голода в обморок звякнусь, – прошептала Тая, нетвердой походкой заходя в фойе ресторана. – Помираю, помогите…

– Крепись, сейчас нас покормят, – всем пустым желудком понадеялась я.

Надежды, к счастью оправдались. Коротыга, представившийся Арменом, проводил нас в зал и усадил за столик. Разумеется, в такой ранний час, ресторан еще был закрыт, на столы не постелил даже скатерти, но нам было все равно, мы могли позавтракать даже с пола. Прошло без малого десять мучительных минут, прежде чем на горизонте нарисовалась здоровенная усатая тетка в грязном халате, она тащила поднос с харчами. На завтрак нам полагался чайник растворимого кофе, черствые булочки, тарелка с заветревшейся колбасой и сыром, и по тарелке геркулесовой каши. Как бы не было сие печально, но набросились мы на это «великолепие» рыча и щелкая клыками от жадности. Смели все в один присест, кажется, даже не жевали. Лёля с Машей наблюдали за нами с недоумением.

– Что, так вкусно? – Лёля вяло размазывала кашу по тарелке.

– Очень! – Тая старательно возила куском булки по дну. – Если не хочешь, я могу доесть!

– Да нет уж, съем, – с брезгливой гримаской ответила она, – обед-то не скоро.

– А когда? – Тая отправила в пасть перемазанную кашей булку.

– В час.

Да-а-а, и впрямь не скоро, до часа мы опять успеем озвереть от голода, однозначно.

Как только мы закончили трапезничать, вновь явилась тетя-монстр в грязном халате и взялась распределять фронт работ. Таю она определила на уборку зала, меня отправила в подсобные рабочие на кухню, а Лёлю с Машей запрягла мыть посуду. Поваром оказался пожилой сонный армянин с грустными глазами, оказавшийся настолько глубоко погруженным в свой внутренний мир, что мое присутствие он замечал только если я к нему непосредственно обращалась, да и то приходилось дважды повторять вопрос, прежде чем он хоть как-то реагировал. Пока мыла овощи и чистила картошку, обдумывала задачу: говорить Лёле о том, кто мы такие или еще повременить? Через пару дней Влад нас выкупит, мы вернемся в Москву и расскажем Горбачеву об этом странном ломбарде и о том, что тут держат пропавшую девушку… Но с другой стороны, есть ли что-то противозаконное в существовании данного ломбарда? Ведь люди сюда приезжают добровольно, никто их к этому не принуждает и силой не удерживает: возвращай деньги и катись на все четыре стороны. А что касается отправки девушек на панель, так это всего-навсего со слов Маши, неизвестно, правда это или нет. Кстати, не мешало бы позвонить Владу и сообщить, что объект найден, пускай выкупает нас поскорее. Сказав своему начальству, что отлучусь на минутку, я отправилась на поиски Таисии. Она намывала в зале полы с видом человека, получившего десять лет сибирской каторги. Оглядевшись и убедившись, что в помещении мы одни, я попросила ее поглядеть на дисплей мобильника, все-таки теперь мы находились в городе, а не в лесу, связь должна бы появиться. Тая потянула за шнурок, извлекла аппаратик из-под свитера и воскликнула:

– Эврика! Есть контакт! Ура!

– Дай-ка, Владу позвоню, узнаю как там Лаврик и скажу, что объект найден.

Тая протянула мне аппарат и сунула швабру с тряпкой в ведро. Я отошла в самый дальний угол, чтобы меня никто ненароком не подслушал. Часы показывали десять утра, значит, Владик обязан был присутствовать на работе, поэтому позвонила ему на мобильный.

– Аллё? – произнес Влад каким-то странным сдавленным голосом, я даже не сразу его узнала.

– Привет, это Сена, – в полголоса сказала я. – Как дела, как Лаврентий?

– С ним все в порядке, – нет, все-таки с голосом у него было что-то не в порядке. – Все хорошо…

– Слушай, значит так, Лёлю мы нашли, так что можешь нас выкупать прямо завтра! Сделай это поскорее, здесь просто ужасно!

– Сена, – еле-еле выговорил Влад, – я не могу пока что вас выкупить…

– Это почему еще? – как я только дара речи не лишилась от неожиданности, прямо не знаю. – Почему не можешь?

– У меня украли деньги… – так тихо прошептал Влад, что я еле разобрала слова.

– Как украли?! – заорала я на весь ресторан, более не заботясь о конспирации. – Ты шутишь, что ли?!

– Нет, – Влад едва не плакал, – вчера вечером украли, когда я к тебе поехал Лавра кормить. Вернулся, дверь незакрыта, в квартире бардак, чемодана нет…

В глазах у меня потемнело, ноги отказались слушаться, и я буквально рухнула на ближайший стул. Зачуяв неладное, ко мне поспешила Тая.

– Сена, что случилось? – заглянула она в мое перекошенное лицо. – Что стряслось? Отвечай немедленно, не пугай меня!

– Погоди, – отмахнулась я. – Слушай, за тобой не могли проследить люди Рубена? Может, за вами кто-то ехал?

– Нет, никто не ехал, я бы заметил. А Мишка меня не только до дома подвез, но и до квартиры на всякий случай проводил…

– А кому… – я судорожно перевела дыхание, – кому-нибудь ты говорил, что у тебя появились такие деньги?

– Да ты что! – возмутился Влад. – Я что, дурак совсем? Никому не говорил, только Олесе.

– Заче-е-ем?! – взвыла я. – Ей-то ты зачем разболтал?!

– А что такого? Она как раз приехала, ну я и посоветовался, куда лучше чемоданчик спрятать.

– Дурак! Идиот! Кретин! Олеся и взяла его! У тебя запасные комплекты ключей по всей прихожке разбросаны! Никаких трудов прихватить ключ, приехать в твое отсутствие и забрать чемодан, инсценировав ограбление!

– Да ты что! Она не могла… она бы ни за что…

– Что ты говоришь?! Ты еще многого не знаешь о своей принцессе и ее семейке! Они там все повернуты на деньгах! Немедленно звони Горбачеву! Расскажи ему всю историю…

– Уже звонил, – тише тихого ответил Влад, – Горбачев в отпуске, уехал в Турцию с семьей…

– Как?! – такой засады я никак не ожидала. – Боже, да что ему делать в Турции в конце октября?!

– Не знаю, наверное, отдыхает… Сенчик, ты не волнуйся, я быстренько что-нибудь придумаю…

– Что именно?! – мне хотелось рыдать от злости. – Где ты «быстренько» раздобудешь пятьдесят штук?!

– Я что-нибудь приду…

– Иди ты, Владик, знаешь куда?! – в сердцах выкрикнула я и отсоединилась со связи. Подавив страстное желание шваркнуть мобильник об пол, я ударилась в тоску и скрежет зубовный.

– Сена, что случилось? – топталась рядом заранее перепуганная Тая. – Что стряслось, товарищ мой?

– Нашего дурня обокрали! Уплыли денежки, понимаешь?!

Тая упала на соседний стул и уставилась на меня круглыми блестящими глазами.

– Сена, ты зачем такие страшные шутки шутишь? – прошептала она. – Не надо так со мною, Сена…

– Да какие уж тут могут быть шутки! – завопила я на весь славный город Клин. – Мне сейчас совсем не до шуток! Я серьезна как никогда!

– Тише, тише, – Тайка огляделась, не вошел ли кто, и присела на соседний стул. – Расскажи-ка по порядку.

Ну, я и рассказала. По порядку.

– Боже, зачем Горбачев в Турцию-то поехал? – Тая в ужасе таращилась на меня.

– На турков любоваться! Не важно, зачем он туда уехал, важно то, что мы вляпались! Конкретно влипли!

– Но как, как у него умудрились прямо сразу стибрить деньги?! – дошла, наконец, до Таисии самая главная новость. – Кто?!

– Уверена, что Олеся, больше некому. Улучшила, умница, семейный бюджет. Что будем делать? Ждать пока Горбачев из Турции вернется?

– И что тогда? Мы даже объяснить ему не можем, где находимся, да и как деньги возвращать?

– Кстати говоря, не известно, есть ли в бизнесе Рубена что-то противозаконное и совершил ли он вообще что-нибудь подсудное. Так что на Горбачева можно особо не рассчитывать. Что делать будем? Какие есть рационализаторские предложения?

– Надо самим отсюда выбираться, – решительно произнесла Тая. – Вытрясем деньги из Олеси, разобьем лицо Влада об паркет…

– Погоди, звучит, конечно, заманчиво, но давай поподробнее насчет «выбираться отсюда». Как?

– Надо подумать. Ты тоже думай.

– Хорошо, я пойду думать на кухню, а то меня, наверное, уже совсем потеряли, а ты думай со шваброй в руках. Если что-нибудь дельное надумаешь, немедленно сообщи.

– Замётано.

Тая поплелась к своему ведру, а я вернулась в пищеблок.

Ближе к обеду, когда мы переделали всю работу, у нас выпала свободная минутка и мы уселись в зале немного передохнуть и поглядеть телевизор. Открывалось сие питейное заведение, как выяснилось, с двух часов, так что никто пока не мешал нам расслабляться. Как раз начался фильм Люка Бессона «Ямакаси». С хмурым видом мы смотрели в экран, вникая в тонкости сюжета. Пока еще ни я, ни Тая не придумали никакого дельного плана побега. Фильм рассказывал о группе молодых людей, занимающихся опасным видом спорта – они прыгали с одного здания на другое и вообще, показывали различные акробатические чудеса. И где-то к середине кинофильма меня посетило озарение.

– Эврика! – воскликнула я громогласно. – Я знаю! Знаю, как Артем совершил убийство!

Глава двадцать пятая

– И как же? – Тая заинтересованно уставилась на меня.

– Артем спортсмен, правильно?

– Ну?

– Следовательно, человек он тренированный. Ты помнишь, насколько близко стоят оба здания жилищного комплекса «Изумрудное»? А какие там крыши помнишь? Как шляпки у грибов, они почти соприкасаются. Артем вышел в своей одежде, прошел мимо охранника так, чтобы тот его увидел, а чтобы как следует запомнил, попросил у него еще и зажигалку. Затем он сел в машину, отъехал куда-нибудь за угол, затем вернулся пешком, пошел во второе здание, поднялся на самый верх и перепрыгнул с крыши на крышу, точно, как они, – я указала на экран. – Потом он спустился в квартиру, переоделся в одежду Валентины, спустился вниз и снова прошелся перед охранником, инсценировав и ее отъезд. А хромал он, потому что повредил или ушиб ногу, перепрыгивая, возможно неудачно приземлился. Вот и все, Тая! Знала бы раньше, что существует такой вид спорта, давно бы догадалась! Надо просто напросто показать Артема охраннику из второго дома и тот наверняка его опознает! Ведь если он пропустил Артема, значит, была на то какая-то причина? Возможно, у него кто-то знакомый в этом доме живет!

– Сенка, ты мо-о-о-озг! – восхитилась Тая. – Прям маладца!

О, надо заметить, что комплимент от самой госпожи Ливановой дорогого стоит!

– Ну что вы, – заскромничала я, – не надо аплодисментов, я согласна просто на медаль. Хорошо бы еще выяснить, что за интерес у него был травить свою любовницу?

– И не только, сдается мне, он же траванул и Мурзина, одинаковые ведь методы убийства, почерк один. Старый добрый клофелин… никакой фантазии у душегубов не осталось.

– Истина совсем где-то рядом, – задумчиво ответила я, – еще немного и она выплывет наружу.

Тут к нам за стол присели Лёля с Машей, пришлось прекратить детективный разговор. Маша сразу же начала причитать и сетовать на свою горькую долю и расписывать жуткие перспективы вечного рабства, ожидающие ее по вине по подлого кобеля супруга. Тая ее слушала, слушала, а потом возьми, да и скажи:

– А вы не думали сбежать отсюда?

Маша умолкла на полуслове и уставилась на мою подругу, будто впервые ее увидала.

– Ка-ка-как это? – прокудахтала она. – Как убежать?

– Ногами по земле, – ответила Тая, – но лучше на машине, так будет значительно быстрее.

– Просто взять и убежать? – Лёля недоверчиво смотрела на Таю.

– Не знаю, насколько это будет просто, но я бы с удовольствием покинула это славное местечко, очень уж хочется принять горячую ванну и поспать на нормальной кровати.

У Маши прояснилось лицо, у Лёли загорелись глаза, но после минутного раздумья, Лёля с сожалением произнесла:

– Вряд ли это возможно, к тому же Рубен нас всех найдет и поубивает.

– И он на такое способен? – заинтересовалась Тая.

– За такие деньги думаю да.

– Добравшись до Москвы, мы можем прямиком пойти в милицию и обо всем рассказать, – подала я голос и краем глаза заметила, как странно изменилось лицо Лёли при упоминании правоохранительных органов. – Маша, ты уверена, что некоторых девочек отправляют на панель?

– Да-да, – часто закивала она, – это так!

– Принуждение к занятию проституцией – этого уже достаточно, чтобы надавать ему по шапке. А потом вы найдете своих мужчин, они найдут деньги и расплатятся с Рубеном. Или не расплатятся, если его отправят за решетку. Как вам идея?

– Идея хороша, – сказала Лёля, – только как ее осуществить? Поселок находится далеко от любого населенного пункта, везде леса, мы заблудимся, даже если сумеем пройти через ворота и охранника.

– Да, это так, – Тая задумчиво посмотрела в телевизионный экран, где как раз шла реклама шампуни от перхоти. – Как вы думаете, девочки, симпатичный молодой человек или не очень?

– Который? – прищурилась Маша.

– Который перхоть изображает.

– Мозгляк в белом, што ли?

– Ну почему сразу мозгляк?! – возмутилась подруга. – Прямо слово еще такое подобрала!

Маша открыло было рот, видимо желая сказать что-то в свое оправдание, но Лёля не дала ей это сделать.

– Даже представить себе не могу, как мы это сделаем, – покачала она головой. – По-моему, сбежать не реально.

– Реально, девочка моя, реально, – Тая свысока поглядела на Лёлю. – Нет ничего невозможного при наличии у человека полноценного головного мозга. Просто надо как следует пошевелить извилинами и решение будет найдено.

К сожалению, пошевелить извилинами прямо сейчас нам не удалось, наступило обеденное время и громадная тетка в грязном халате приволокла поднос с тарелками горохового супа. На второе полагалась картошка пюре, две сосиски и стакан жидкого чая. После обеда нас с Таей отправили на кухню, а Лёля с Машей остались в качестве официанток. Заведение открылось, и вскоре народ пошел набивать животы.

До вечера нам пришлось мыть посуду, помогать на кухне печальному повару, и к закрытию ресторана мы так уработались, что еле копыта переставляли. Когда мы уже готовы были упасть и умереть, прибыла спасительная «Газель», нас забрали и повезли в поселок. Заползли в вагончик, выпили по глотку коньяка и рухнули на койки. С полчаса молчали, не было сил даже разговаривать, а потом Тая медленно произнесла:

– Выход у нас только один – бежать из Клина, там можно поймать машину, добраться до Москвы и там уже расплатиться с водителем. Я правильно понимаю, что ни у кого из нас нет денег?

Маша с Лёлей подтвердили ее правоту.

– А как же мы убежим из Клина? – Лёля натянула одеяло до самого подбородка, пытаясь согреться. – В ресторане мы под постоянным присмотром.

– Бежать надо не из ресторана, – Тая задумчиво созерцала облезлый деревянный потолок.

– А откуда ж? – удивилась Маша.

– К примеру, из больницы.

Тут уж настала моя очередь удивляться.

– Да, да, – судя по голосу, Таиска укреплялась в своей идее, – нам всем надо попасть в больницу, не станут же они приставлять к нам охрану. А уж из больницы удрать раз плюнуть.

– И как же мы сможем внезапно заболеть? – спросила я. – Да еще и все вместе?

– Первое, что приходит на ум – отравление.

– И чем же ты предлагаешь травиться? – малость напряглась Лёля. – Я не хочу есть всякую дрянь!

– А придется! – огрызнулась Тая. – Хочешь домой, будешь есть дрянь!

– Нет, а серьезно, – вмешалась я, – чем можно отравиться, так чтоб без серьезных последствий?

– К примеру, грибами, – глубокомысленно изрекла подруга. – На месте этого поселка тоже когда-то был лес, наверняка тут грибов навалом, найдем съедобные и слопаем сырыми пару штук.

– Я не хочу такие эксперименты над собой ставить! – фыркнула Лёля. – Это опасно!

– Опаснее оставаться здесь, – терпеливо ответила Тая. – Гораздо опаснее.

– Это почему еще?

– Я тебе попозже расскажу. А сейчас хорошенько подумайте, взвесьте и решите для себя, чего вы хотите: оставаться здесь или вернуться домой.

– Я домой хочу, – сказала Маша, – силы больше нету тут батрачить задарма. Я хоть грибов наемся, хоть какашек, лишь бы выбраться отсюда.

– Ладно, – нехотя изрекла Лёля, – я тоже с вами. Кто-нибудь в грибах разбирается? А то наедимся поганок и перетравимся до смерти.

– И я разбираюсь, и Сена, так что не боись, наберем правильных. Надо только встать пораньше и ненавязчиво так прогуляться вдоль забора.

На том и порешили.

Поднялись еще затемно, дождались, когда тьма тьмущая превратиться в сумерки, оделись и пошли «на дело». Как и предполагала Тая, вдоль сетки росли целые грибные плантации. Пришлось, конечно, кое-где подсвечивать мобильниками, но мы довольно быстро набрали сыроежек, опят и еще каких-то непонятных грибов, похожих на маслят. Пахли они вкусно, вид имели симпатичный и сомнения нас насчет съедобности не одолевали. Рубали грибочки прямо там, у забора, давились, плевались, но ели, вот так вот сильно нам на свободу хотелось. Затем запили свой варварский завтрак водицей из колодца и вернулись в вагончик.

– Кажется, меня уже тошнит, – сдавленно произнесла Лёля, держась за живот. – Какая гадость!

– Рано еще, – со знанием дела ответила Тая, – часа через два должно заколбасить.

Ее слова оказались почти пророческими, где-то через полтора часа нас и заколбасило. Причем здорово так, от души… Крошечный кавказец, перепугавшись такого массового отравления, сначала долго кричал на своем языке на толстую тетку в грязном халате, подозревая ее в диверсии, а потом усадил нас в свое авто и помчал в больницу. До самого славного города Клина мы упорно твердили «Бе-е-е-е!» и норовили перепачкать весь салон. Не знаю, кому как, но мне было хреново по настоящему, видать даже съедобные грибы в сыром виде съеденные на голодный желудок и запитые не кипяченой водичкой, способны дать могучий результат.

Больница, в которую привез нас перепуганный коротыга, располагалась где-то на окраине, была она маленькой, абсолютно сельской и никаких надежд на исцеление не внушала. О чем коротыга разговаривал с небритым похмельным доктором и сколько ему заплатил, осталось тайной, но нас взялись спасать не спрашивая паспортов и страховых полюсов. Спасение заключалось в следующем: нас провели в ординаторскую, где в небольшой сообщающейся комнатке мы разделись, повесили одежду на железную вешалку, присобаченную к стене, облачились в больничные халаты, вернулись в ординаторскую, где нас поджидали стулья, по два чайника с водой и тазики.

– Пейте воду, потом два пальца в рот и вперед, – напутствовал нас добрый доктор Айболит, после чего, слегка покачиваясь, покинул помещение. Видать в таком смутном состоянии души и тела ему не улыбалась радость наблюдать наши рвотные позывы.

Жить очень хотелось, поэтому мы принялись добросовестно хлебать чуть теплую воду и старательно возвращать ее в тазики. Я смогла усвоить только полтора чайника, а Тайка выхлебала оба, и еще бы столько выпила, жаль, не дал никто.

По завершении водных процедур, за нами пришла молоденькая медсестричка и препроводила нас в палату на пятнадцать мест. Кроме нас желающих оздоровиться почему-то не наблюдалось. Медсестричка сделала нам по уколу и оставила в покое. Хоть имели мы вид бледный до зеленцы, но были бодры и полны решимости довести начатое до конца.

– В обед у них будет пересменка, – подала голос с кровати у окна Маша, – тогда и можно будет уходить, нас никто не заметит.

– Ты уверена? – приподнялась на локтях Лёля.

– Да, я в больнице работала уборщицей, знаю.

– Интересно, наша одежда так и осталась висеть в той комнатенке или ее убрали куда-нибудь? – подала голос Тая. Из всей честной компании выглядела она самым лучшим образом, хоть и грибов съела больше всех.

– Если наши шмотки куда-то унесут, это будет плохо! – заволновалась Лёля. – Как тогда уходить?

– Погоди ты волну гнать, – зевнула Тая, – еще не известно, унесли ее или висит себе, как миленькая. Вы как хотите, а я всхрапну маненько, разбудите, как придет пора драпать.

И моментально заснула! Вот ведь толстокожее создание! А ты тут лежи, нервничай, мучайся от неизвестности… Вскоре захрапела Маша, в потом неожиданно уснула и я.

Разбудила нас все та же молоденькая медсестричка и пригласила проследовать в столовую на обед.

– Что?! – спросонок подскочила Тая с вытаращенными глазами. – Уже обед?!

– Да, да, идите кушать.

Но у нас были совсем другие планы. Выйдя из палаты, мы беспечным шагом направились к лестнице, спустились вниз и еще более беспечно проследовали к ординаторской. Всем организмом надеясь, что дверь не заперта, я взялась за ручку и потянула на себя. Дверь благополучно приоткрылась. Затаив дыхание, я заглянула внутрь, в помещении никого не было. Мы поспешно заскочили внутрь и просились в маленькую комнатку. Наше барахло исправно висело на вешалке. Прикрыв за собою дверь, мы лихорадочно быстро принялись переодеваться. Окон в комнатке не имелось, свет зажигать побоялись, поэтому одеваться приходилось практически в темноте… И вдруг из-за двери раздались голоса – кто-то вошел в ординаторскую. Мы замерли, как по команде, лично я даже дышать перестала. В голове мелькало только одно: если сейчас врачи заглянут сюда и обнаружат четырех полуодетых перепуганных девиц, то все наши спасительные планы однозначно пойдут насмарку. Казалось, прошла вечность, прежде чем ординаторская снова опустела, нам несказанно повезло – в маленькую комнатку никто не заглянул. Удача продолжала улыбаться. С максимальной скоростью завершив переодевание, мы покинули маленькую комнатку, приоткрыли дверь ординаторской и выглянули наружу. Никого. Пустые коридоры.

– Ну, что, бабоньки, рванули? – прошептала Тая.

И мы рванули.

Вплоть до того момента, когда Тая открыла входную дверь, и в лица дохнул осенний ветерок, я не верила в успех предприятия. Но мы все-таки вышли из здания и оказались в больничном дворе. Неким внутренним чутьем Тая безошибочно выбрала верный маршрут и вывела нас к воротам. Покидая территорию, я никак не могла отделаться от мысли, что сейчас нам в спину раздадутся крики преследователей, зазвучат автоматные очереди… Но ничего, обошлось. Выйдя за пределы больничного двора, мы сразу же сменили беспечную походку на бодрый галоп и понеслись, куда глаза глядят, надеясь выскочить к шоссе. Откуда только силы взялись, не представляю! Бегать просто так по городу было опасно, не хватало еще выскочить к ресторану наших рабовладельцев, поэтому пришлось опросить пару местных аборигенов и выяснить правильный маршрут. Добравшись до трассы, мы принялись активно голосовать. Машин двадцать остановились, но как только водители узнавали, куда нам ехать, сразу же отказывались. Еще бы! Где Клин, а где Москва! Повезло нам приблизительно через час, притормозила старая волга с пожилым усатым дядькой за рулем, оказалось, что нам по пути! Этот золотой человек следовал в Москву и на клятвы расплатиться с ним по въезду в стольный град, сказал:

– Да ладно вам, я ж все равно туда еду.

Ощущая себя самыми везучими редисками на свете, мы забрались в салон и покатили до дому, до хаты.

Глава двадцать шестая

Всю дорогу я размышляла над вопросом: когда и как рассказать Лёле о столь близком знакомстве с ее семейством? И никак не могла придти к какому-нибудь решению. Как правило, когда я не знала как поступить, я предпочитала просто молча ждать, когда жизнь сама подскажет мне верный ход…

На подъезде к Москве, Тайкин мобильник добросовестно нашел «сетку», и подруга сразу же позвонила Владу.

– Здравствуй, дорогой! – желчно произнесла она. – Мы сбежали и теперь все вместе едем к Сене! Советую тебе как можно скорее присоединиться к нашей компании! Понял, да? Конец связи! – Она нажала на отбой и добавила: – Бестолочь!

И здесь я была с ней согласна. Вот уж никак не ожидала, что Владик способен так сильно прошляпиться с нашими деньгами!

Добрый самаритянин привез нас к самому метро Выхино, а там сели на автобус и «зайцами» добрались до родного дома. Переступив порог квартиры, я захотела даже порыдать от переизбытка чувств, но времени на это не было совершенно – страшно, просто чудовищно хотелось жрать. Расцеловав удивленного большим количеством гостей Лаврентия, мы с Таисой наперегонки бросились к холодильнику и принялись выгребать оттуда все, что можно было съесть немедленно. Лопали стоя, сосредоточенно перемалывая хлеб и колбасу, Маша время от времени блаженно закатывала глаза и издавала надрывные стоны счастья, Лёля единственная, кто присел за стол и даже взял тарелку. Насытившись, перевели дух, и я незамедлительно отозвала подругу в комнату на разговор.

– Тая, нам надо поехать к Артему.

– Когда? – Тая сосредоточенно орудовала зубочисткой.

– Прямо сейчас.

– Сейчас?!

– Тише, не голоси. Нет никаких сомнений, что он убийца, Артем тоже в курсе, что он убийца, думаешь, он будет сидеть и ждать, покуда об этом весь мир догадается? Он куда-нибудь уедет, и мы его потеряем. А от Артема поедем к Олесе…

– … и разобьем ей лицо об паркет, – согласно закивала Тая. – Ты права, поехали скорее, надо срочно разыскать деньги, пока люди Рубена не нашли нас и не оторвали наши слишком умные головы.

И в этот момент в дверь позвонили. Не знаю, как у меня только инфаркт от ужаса не приключился, даже дара речи не лишилась и нашла в себе силы проскрипеть:

– Боже, Тая! За нами уже пришли?

– Думаешь, наш побег уже рассекретили? – от страха Тайкины глаза округлились и заблестели, как у нервного оборотня.

– Похоже на то…

– Ну разумеется! – воскликнула подруга, воздевая руки к потолку. – Побежали целой толпой! Как же не заметить пропажи аж четырех человек! Надо было вдвоем драпать…

В дверь опять долго и настойчиво позвонили. В комнату к нам прибежали перепуганные Лёля с Машей.

– Ой, что делать-то, что делать? – запричитала Маша. – За нами приехали!

– Тише ты, – отмахнулась Тая, – может, это и не по наши души, может, соседка какая-нибудь…

– Кавказец там стоит, – перебила Лёля, – мы посмотрели.

– Один?

– Да.

– Фух, – Тая даже нашла в себе силы улыбнуться, – с одним-то мы справимся, это ерунда! Скрутим, заломаем…

– А если он вооружен? – предположила я.

Раздался еще один длинный до противности звонок.

– Давайте сделаем вид, что никого нет дома, – предложила Лёля, – позвонит-позвонит и уйдет.

– А если захочет посмотреть, действительно ли никого нет? Мою дверь одним ударом вышибить можно.

И я пошла в прихожую.

– Сена, ты куда?! – заголосила Тая.

– Спрошу, кто пришел и чего ему надо.

– Сена, ты совершишь ужасную ошибку! Девочки, как хотите, а я звоню в милицию!

Посмотрев в глазок, я увидала маленького толстенького горца, отчего-то в махровом халате. Он как раз подносил палец к кнопке моего звонка.

– Вам кого нужно? – сурово произнесла я, не открывая двери.

– Извините, позвонить от вас можно? Я ваш сосед снизу…

– Я знаю наших соседей снизу!

– Они сдали свою квартиру нам! Мне бы только позвонить! Я вышел, а дверь захлопнулась! Мобильный в квартире остался…

– У меня нет телефона!

– А у кого есть? – голос квартиранта прозвучал совсем уж печально.

– Не знаю!

– Ну ладно… извините!

И он пошел к лифту. Конечно, надо было проявить гражданскую сознательность и помочь человеку, оставшемуся на лестничной площадке в домашнем халате, но не в нашей ситуации повышенной боеготовности. Отняв у Таи телефонный аппарат – благо в милицию дозвониться она не успела, я объявила отбой воздушной тревоги. Лёля с Машей вернулись на кухню, а мы занялись подготовкой к поездке.

Пока переодевались, из кухни потянуло сигаретным дымом – спасенные из плена расслаблялись. Надев тонкий балахонистый свитерок, я спрятала под него диктофон, повесив его на веревочке на шею. Неоднократно уже тайные звукозаписи, на которых преступные элементы счастливо выбалтывали подробности своих злодеяний, становились неопровержимыми уликами. Я даже пришла к выводу, что, похоже, убийц так сильно распирает информация о содеянном, так хочется с кем-нибудь поделиться, аж зубы чешутся, и вот когда эта возможность предоставляется, мерзавцы начинают заливаться соловьем, наивно пологая при этом, что благодарных слушателей без проблем отправят к праотцам по окончании рассказа.

Собравшись, мы заглянули на кухню, Лёля с Машей вели неторопливую беседу за чашечкой самостоятельно сваренного кофе.

– Девоньки, нам срочно надо по важному делу отлучиться, – сообщила Тая, – никому не открывайте, никуда не вылезайте, мы скоро приедем. Вот на всякий случай номер моего мобильника, – Тая записала цифры на салфетке.

– К телефону не подходите, – добавила я. – В холодильнике на дверце бутылка кагора, можете ее приговорить.

– Хорошо, – довольно закивала счастливая, как три поросенка Маша, – приговорим! А водочки нету?

– Не употребляем-с мы водочку.

– А в душ можно сходить? – спросила Лёля и, разумеется, получила утвердительный ответ.

Выйдя на улицу, мы поспешили к остановке.

– Надо бы Владу позвонить, – сказала я, – а то приедет ко мне, а девчонки его не впустят.

– И ничего, постоит под дверью!

– Он возьмет и уедет. Лучше позвонить, дай мобильник.

Тая нехотя протянула мне аппарат, пристально высматривая нужный номер маршрутного такси. Дозвониться Владу получилось только со второго раза, связь никак не хотела нас соединять. Судя по шуму машин, он уже вышел с работы.

– Влад, привет! – крикнула я. – Слушай, мы сейчас едем к подозреваемому в убийстве Валентины и Мурзина! Хотим вытянуть из него правду!

– А куда вы едете? – Владик старательно перекрикивал шум автострады. – Давайте я поеду с вами!

И я подумала, что мысль очень даже неплоха.

– При тебе он может и не расколоться, но на всякий случай подъезжай, кто знает, чего от него можно ожидать!

Пока я диктовала адрес, Тая с недовольной гримасой смотрела на меня. Распрощавшись, я протянула ей мобильник.

– Чем ты опять недовольна? Не хочешь, чтобы Влад нас подстраховал? Нам снова следует дождаться, покуда подозреваемый попытается с нами разделаться? С меня в общем-то достаточно острых ощущений!

Тайка ничего не сказала, просто полезла в подошедшую маршрутку.

Пока добрались до Водного стадиона, успело основательно стемнеть. Из-за раннего подъема и насыщенного событиями дня, мне показалось, что тянется он в два раза дольше положенного. В квартире Артема горел свет, значит дома наш голубчик…

– Что-то я немного нервничаю, – Тая ткнула пальцем в кнопку вызова лифта. – Мандражирую слегка…

– Держите себя в руках, коллега, – важно произнесла я, – мы на пороге раскрытия всех тайн и это весьма торжественный момент.

Лично я была спокойна, ведь Влад знал, куда мы отправились, и он ехал следом.

Из-за двери Артемовской квартиры доносилась зажигательная латинская музыка, видать хозяин пребывал в отличном настроении, может даже отплясывал, виляя тазобедренным суставом и гордясь своими жизненными достижениями. Тая позвонила пять раз, прежде чем музыка стихла, и недовольный голос выкрикнул:

– Ну, кто там?!

– Это мы! – немного глуповатым получился ответ, зато честным до последней буквы.

Дверь распахнулась. На Артеме Великолепном красовались одни только короткие джинсовые шорты.

– Дра-а-а-вствуйте! – с хищной улыбиной произнесла Тайка, бесцеремонно оглядывая его с ног до головы. – А у нас к вам дельце!

На лице Артема отразилась сложная гамма чувств: и неожиданность, и злость, и растерянность…

– Мы ненадолго, не беспокойтесь, – хамским образом Таисия поперла в коридор, и Артему пришлось посторониться. Я нахально полезла следом.

Разуваться мы не стали, а сразу предприняли попытку прорваться на кухню, но Артем преградил нам путь.

– Послушайте! – со злостью, почти бешенством сказал он. – Я не могу сейчас разговаривать, я занят!

– У нас к вам очень важное дело! – сухо отрезала Тая, глядя на Артема своим особым «ментовским» взглядом. Как правило, это действовало безотказно, сработало и на этот раз, он замешкался, а мы прорвались на кухню. И на кухонном столе я сразу же увидала маленький, будто игрушечный чемоданчик, точь-в-точь в таком Влад получил от Рубена пятьдесят тысяч евро. Ценой невероятных усилий мне удалось сохранить лицо, а вот Таисия при виде чемоданчика покраснела, как синьор Помидор и закашлялась. Бесцеремонно оттолкнув нас, мимо прошествовал успевший натянуть майку Артем, он схватил чемоданчик со стола, определил его на подоконник и рывком задернул занавеску.

– Так что вам надо?! – почти прорычал он, оставаясь стоять у окна.

– Сбавьте обороты, мистер! – высокомерно ответила Тая, усаживаясь так, чтобы прикрыть меня своим мужественным плечом. Я правильно поняла ее позицию, присела в уголок, незаметно сунула руку под свитер и тихонько включила диктофон. – Видите ли в чем дело, уважаемый, мы знаем обо всем, что вы сделали! Мы в курсе ваших преступлений!

– Да что вы несете, черт бы вас побрал?! – он прищурил глаза и почему-то стал похож на рысь, хотя и не имел никакого сходства с этим симпатичным зверем.

– Ты убил Валентину Гутенко, – прокурорским тоном произнесла товарищ Ливанова, решительно переходя на «ты», – прошел мимо охранника, вернулся обратно, но пошел не к себе домой, а во второе здание. Там ты поднялся на самый верх и перепрыгнул с крыши на крышу. А потом все совсем просто, ты спустился к ней в квартиру, нацепил ее плащ, парик и снова прошел мимо охранника. Правильно?

– А как вы догадались? – видать от растерянности проговорился Артем. – Нет, погодите, с чего вы взяли такую глупость?

– А еще ты убил Алексея Мурзина, – продолжала Тая, – вот только зачем ты попытался все обставить прямо как в книжке «Код да Винчи»? Что за блажь такая?

Тут уж Артем и вовсе рот открыл от подобной осведомленности.

– Так это ты Лешку убил?! – раздался очень знакомый голосок. Мы с Таей синхронно обернулись и узрели дорогую нашу Олесю.

– О, привет, дорогая, – казалось, Тая ничуть не удивилась, – опять в гости пришла к тетиному другу? Небось, чтобы помочь пережить боль утраты? Присаживайся, сделай милость.

Бледная Олеся с лихорадочно горящими глазами опустилась на стул рядом с Тайкой.

– Не такая уж и большая утрата твой драгоценный Лешенька! – процедил Артем. – Кидать Рубена на такое бабло еще никому просто так не удавалось! Он же под твою сестрицу восемьдесят штукарей взял и свалить решил! Да не успел, придурок.

– А зачем вы его повезли аж в Гжель?

– Мы его туда не возили, мы его там нашли. Думал, если залез в такую даль, то уже и спрятался. Но он дурак, что туда поехал, мы же знали – у него там комната в домишке имеется. А разложили его как в книжке для того, чтобы ментов запутать, пусть бы подумали, что псих какой-нибудь покуражился. Мне Лёлька этой книжкой все мозги продолбала, какая уж она интересная, даже прочитать заставила, вот и получилось, что первое на ум пришло, то и сделал.

– Неужели обязательно надо было убивать? Не могли просто забрать деньги?

– Не было у него денег, – Артем закурил, – просадил все до копейки в игровые автоматы.

– Восемьдесят штук?! – ахнула Тая. – Он что, сутками торчал за аппаратами?!

– Практически да. Взять с него было нечего, вернуть он никогда не смог бы такую сумму, к тому же стал угрожать, что сдаст всю нашу компанию ментам, расскажет, чем мы занимаемся.

– И чем же вы занимаетесь? – ласково поинтересовалась Тая.

– Да так, бабенок на бабки крутим, – весьма цинично усмехнулся Артем, и мне захотелось курить, но я опасалась перебивать откровения молодого человека. – Знакомимся с богатыми курочками в фитнесс-центре, мы им любовь, они нам деньги.

– Не дороговат ли абонементик?

– Нам Рубен все оплачивает, а мы ему процент отстегиваем.

– Слушай, а Карину ты знаешь? – зачем-то поинтересовалась Тая.

– Которая лампами торгует?

– Судя по всему, знаешь. Она в курсе ломбардного бизнеса Рубена? Ну, что это настолько специфический ломбард?

– Нет, она знает, что через Рубена можно получить кредит, а как не в курсе.

– А что ты делал у Коли Батона? И чего прятался?

– Не хотел, чтобы меня у него увидели, как раз тогда узнал, что у него судимость была по малолетке, значит, нам он не подходил, а я-то хотел его в нашу команду определить. Но у нас ребята только с чистой биографией, золотые курочки шарахаются от петушков с пятнистой биографией. Да и бухает он не слабо, это тоже не приветствуется.

– Слушай, а Валя была знакома с Рубеном? – не выдержала и все-таки вмешалась я в разговор. – Она составила ему дарственную на свою квартиру. Почему она это сделала?

– Когда Лешка Рубена кинул, Рубен вышел на Валю и пообещал помочь в поисках дочери, мол, владеет он некоторой информацией, а за это она ему должна была в два раза больший кусок отвалить. Свободных бабок у нее не было, все в бизнесе крутилось, вот она и отписала ему хату, лишь бы Лёльку нашел. Она ж не знала, что Лёлька и так у Рубена, думала и впрямь найти поможет.

Да уж, своего мусье Матевосович явно не упустит…

– А за что ж ты ее убил? Чем Валя провинилась?

– Ты уби-и-и-ил?.. – губы Олесь едва слушались. – Ты-ы-ы?

– Я-а-а-а! – передразнил Артем. – Пронюхала она, что с Лёлькой у нас закрутилось, она сама мне в штаны залезла, я не хотел, мне женщины постарше нравятся, поопытнее. Она все носилась с идеей открыть собственное дело, а когда Лешка предложил достать бабло через Рубена, сразу согласилась. Мне сказала, что сейчас они с Лешкой раскрутят дело, потом она его кинет, а меня дергала, чтобы я побольше денег с ее мамаши надоил. А однажды Валька нас застукала, истерику устроила страшенную, орала, что заяву на меня накатает, будто я ее дочурку изнасиловал. Да она сама кого хочешь изнасилует! Вся в мамочку, стерва! Лёлька на мать начала набрасываться, тоже истерить принялась, обе орали, аж сены тряслись, а потом Валя сказала, что ни копейки ей не даст, завещание перепишет, все сестре оставит, мол не заслужила она ни рубля, ни доллара, раз так ведет себя по свински, да и вообще знать ее не хочет, съезжай, доча, куда хочешь, снимай квартиру, крутись как можешь, хватит жировать за мамин счет, да еще и с мужиками ее кувыркаться. Лёлька психанула, шмотки в сумку покидала, и мы сюда, ко мне уехали. Взбесилась Лёлька страшно, да и перепугалась, что мать и впрямь завещание перепишет. Тогда она и придумала, как все устроить. Сказала, сейчас обстряпаем с Лешкой дело, я уеду в поселок, чтоб у меня стопудовое алиби было, а потом ты сходи к мамаше с коньячком сюрпризным, да травани старую ведьму. Кстати, трюк с крышами тоже она придумала, насмотрелась какого-то фильма, и говорит: а ты бы так смог? Смог бы, говорю, чего ж не смочь, я всю жизнь спортом занимаюсь. Потренироваться, конечно, пришлось, все получилось, да вот только немного неловко приземлился, ногу подвернул, руки ссадил.

– О, боже! – разрыдалась Олеся. – Какой ты скот! А я еще помогла тебе Влада обокрасть! Ты же говорил, что меня любишь! Что у нас будут деньги и все наладится!

– Конечно, люблю, – издевательски ухмыльнулся Артем, – я вас всех просто обожаю! Только деньги будут не у нас, а у меня, я их честно заработал тяжелым физическим трудом!

Он рассмеялся, и мне почудилось, будто я присутствую на каком-то дурацком спектакле. Чистый водевиль…

– А ты не боишься, что сейчас мы прямиком отправимся в милицию и живописуем подробности твоего захватывающего рассказа? – Тая посмотрела на него брезгливо, как на соплю из носа.

– Неа, не боюсь. Во-первых, кто вам, дурам, поверит, ведь следователь меня уже допрашивал. Я скажу, что вы все в меня влюблены, я со всеми вами спал и вот вы друг про дружку прознали, и решили мне таким вот подлым бабским образом отомстить. К тому же вещи у меня уже собраны, загранпаспорт есть, гостевая виза и билет в маленький австралийский городок имеются, в семь тридцать утра я помашу родине ручкой.

И довольный собой до невозможности, он снова закурил. И тут в дверь позвонили. На наших с Тайкой мордахах как по команде возникли добрые-предобрые улыбки.

– Кого еще черти принесли? – рассердился без пяти минут австралиец, и пошел в коридор. Мы с подругой решила проследовать за ним. – Кто там?!

– Артемочка, – раздался голос какой-то старушки, – это соседка твоя Вера Яновна, у меня кран сорвало, ты не поможешь, касатик? А то зальет сейчас соседей!

– Хренова перечница, – пробормотал Артем, открывая замок. – Сейчас, Вера Яновна, помо…

Дверь распахнулась, и в прихожую ворвался отряд добрых молодцев в камуфляже, за ними следовал какой-то дяденька весьма представительного вида и наш разлюбезный Владик – весь растрепанный, очки набекрень, в общем, очень боевой вид имел наш добрый друг. Артем принялся орать и возмущаться, но с ним все равно никто не желал церемониться. Влад тем временем поспешно объяснял нам с Тайкой ситуацию:

– Я Михал Сергеичу в Турцию позвонил, рассказал обо всем, он созвонился с Константином Георгиевичем, – почтительный кивок в сторону представительного дяденьки, – попросил всячески посодействовать. Константин Георгиевич оперуполномоченный уголовного розыска.

– Да какое право вы имеете?! – разорялся Артем. – Что я сделал-то?! Я ничего не сделал!

И тут, прямо как в финале спектакля, я извлекла из-под свитера диктофон, немного перемотала пленку назад и нажала на пуск.

– … а потом ты сходи к мамаше с коньячком сюрпризным, да травани старую ведьму, – донесся из динамиков чисто записанный голос Артема.

Артем сразу как-то обмяк, опустил голову и безропотно позволил увести себя в комнату, а мы с Владом и Константином Георгиевичем прошли на кухню, где сидела и рыдала набитая дура, а теперь еще и воровка Олеся. Нам надо было еще рассказать оперуполномоченному уголовного розыска о господине Матевосовиче, его славном бизнесе, пятидесяти тысячах евро в чемоданчике на подоконнике, а так же о милой девочке Лёле, которая захотела много денег, маминого любовника, и что из этого в результате вышло.

Глава двадцать седьмая

Лёлю забрали прямо из моей квартиры, к сожалению, кагор они с Машей допить так и не успели, и когда еще ей светило насладиться винными прелестями, это уже следствие решит. Прихватили заодно и Машу, как свидетельницу, ей предстояло поведать в письменной форме о необычном ломбарде. Мы все что знали рассказали еще на квартире Артема, плюс приложили кассету с нашим содержательным кухонным разговором. Оставшись, наконец, своей маленькой, но очень боевой компанией, мы перевели дух, и Таисия Михайловна незамедлительно вынесла свежее и оригинальное предложение отрядить Влада в магазин за шампанским и чем-нибудь вкусненьким.

– Мы заслужили маленький праздник, разве нет? – Тая поглядела на нас с Владом горящим победоносным взором. – Такое дельце распатронили, любо дорого! Мы должны это отметить!

С нашей стороны возражений не последовало. Владу был выдан пакет под шампанское и Лаврентий на попутную прогулку. Они ушли, а мы с Таюсом поглядели, чего там еще осталось в холодильнике и что из этих остатков можно сочинить.

– Надо же, как прямо все этого Артемку завожделели, – покачала головой Тая, нарезая салатик из двух случайно уцелевших огурцов. – И Валя, и дочка, и племянница! Прямо неотразимый какой конек-горбунёк!

– Умеет находить к женщинам подход, – я аккуратно нарезала остатки сыра и колбасы, стараясь сделать их супер-пупер-тонкими.

– Ой, да к ним и особого подхода-то, наверняка не требовалось! Тоже мне, расхитительницы гробниц периферийные! Правильно говорят, что можно вывезти девушку из деревни, но вот вывести деревню из девушки не получится никогда! – фыркнула дорогая моя столичная штучка Таечка. – Поделом им всем, мне в этой истории вообще никого не жалко! Мелкие, злобные, жадные людишки!

– А мне жалко Влада, – вздохнула я. – Грустно, что ему так не повезло с Олесей.

– Ничего, не везет в любви, повезет в карьере! У тебя зелень есть?

– В холодильнике, внизу посмотри.

Вскоре вернулся Влад с отлично укомплектованным бутылочно-продуктовым набором, и танцы начались…

Ну и на работу мы, разумеется, дружно проспали. А как не проспать, если мы Влада еще дважды за шампанским посылали? Тая отвернулась к стене, пробурчала, что у нее сегодня выходной и подло продолжила спать, а мы с Владиком поползли на работу, мы прогуливать не имели права, за это наш капитан мог вздернуть нас на мачте. Как добирались до издательского дома «Комета» даже вспоминать не хочу. Бледные, с синяками под глазами, с полными ртами мятной жвачки, прибыли мы в лоно родимой редакции. В «предбаннике», у Петюнинского стола стоял, склонившись, Конякин и диктовал Петюне текст электронного письма:

– Мы знаем, что вы пишите нам с трех разных адресов! Имейте в виду, мы выяснили, где вы живете, и теперь следим за вами! – Услышав шорох в дверях, он поднял взгляд. – А! Явились, не запылились! Вам известно, сколько сейчас времени?! Да здесь прямо доброй традицией стало опаздывать! А ты, Сена, где вообще была? Почему на работу не выходила?!

– Станисл… – попытался вмешаться Владик.

– Я Сену спрашиваю! Где ты была, дорогая моя?!

– В больнице, – почти честно ответила я, – грибами отравилась. Думала – не выживу… честное слово…

– Да? – малость сбавил обороты наш командор. – Сейчас хоть поправилась?

– Почти…

– Готова работать в полную силу и с максимальной отдачей?

– О, да…

– Идеи для большой статьи имеются?

– Имеются! – от страстного желания немедленно поведать любимому начальству о своих гениальных идеях, я чуть жвачкой не подавилась. – Я хочу написать о необычном ломбарде, куда вместо вещей люди закладывают своих родственников или знакомых…

– Сена, ну что за бред, в само-то деле! – нетерпеливо перебил Конякин. – Кому это будет интересно?! Придумай что-нибудь более жизненное! Нам нужна забойная тема, за-бой-на-я!

– Найден человек без глаз, умеющий видеть кожей, – подал голос Влад.

– Вот! – поднял вверх указательный палец Станислав Станиславович. – Вот это тема, вот это я понимаю!

– Хорошо, – покорно кивнула я, – будет вам человек без кожи.

– Без глаз, Сена, без глаз! Хотя, можно и без кожи… Так, я не понял, почему вы всё еще не на рабочем месте?! Что, выходной наступил?!

– Уже, Станислав Станиславович! Уже бежим!

14. 09. 06

Notes

Content

Галина Полынская
Поза да Винчи

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Notes