Галина Полынская

Круиз на дно морское

Глава первая: Мне страшно скучно

Жизнь выглядела совершенно пустой и никчемной затеей, к тому же почему-то сильно хотелось на Гавайи…

– Ива! – неожиданно раздался голос Божены. – Ты дома?

– А где ж мне быть? – сварливо ответила я, выползая из столовой навстречу подруге. – Уже вернулась из кругосветного путешествия?

– Как видишь, – она сунула мне пакет с подарками. – А Марк где? А почему в доме такой собачий холод? А почему ты такая кислая?

– Да так… – на все вопросы ответила я безнадежным взмахом руки.

– Ну, а все же? – Божена не собиралась вечно топтаться у дверей и направилась в гостиную. – Выкладывай, что стряслось?

– Самое противное, что ничего, – заныла я. – Если думаешь, что Марк меня бросил, то зря, он опять пропадает на своих раскопках. Скорей бы они уже все раскопали, что можно и успокоились! Неужто в земле так много всего понапихано?

– Много, очень много. Давай дальше, я вся во внимании.

Она отобрала у меня свой пакет обратно и принялась вытаскивать подарки, расставляя их на столе.

– Холодрыга в доме, – я присела на стул и взглядом поискала сигареты, – потому, что открыты все окна. Я так страшно накурила, что разболелась голова и стало еще противнее жить. Насчет кислотности – мне страшно скучно и совершенно нечем заняться, в мире ничего не происходит! Мне негде применить свои выдающиеся способности и таланты! Не могу сидеть в тихом, спокойном болоте, я страдаю! Вчера вечером я дошла до опупея, до офонарея тоски и принялась звонить всем подряд, но как на зло никого не оказалось дома. Понимаешь, Божена, люди ведут какую-то жизнь, где-то шляются по ночам, одна я сижу и настырно тыкаю пальцем по кнопкам телефона, надеясь отловить кого-нибудь и начать нудить в трубку. Ты не представляешь, какому количеству народа я позвонила, даже в Италию! Не позвонила, наверное, только одному Господу Богу, да и то лишь потому, что не знаю его номера телефона. Когда придет счет, Марк меня удавит, он и так постоянно пилит за то, что по его мнению я постоянно трачу прорву денег на всякую ерунду.

– А мне почему не позвонила? – Божена художественно расставила сувениры на столе.

– Потому что ваша милость изволила наслаждаться жизнью в кругосветном путешествии в обществе дражайшего супруга! Если бы я знала, в какой точке земного шара ты пьешь шампанское, уж непременно позвонила бы, не сомневайся!

– Ива, может, ты прекратишь называть поездку в санаторий кругосветным путешествием?

– Ага, в санаторий! А тетка в Варшаве? А кузен в Праге? А родственники Гарри? У-у-у-у!

– Если бы ты знала, какими нудявыми были эти визиты, ты перестала бы завидовать.

– Расскажи! – потребовала я с настойчивостью одинокой старой перечницы, которой всегда до всего имелось дело. – Пойдем на кухню, чаю попьем.

Сказано – сделано.

– Ну, что рассказывать, – Божена поставила на плиту чайник, – тетка просто затиранила нас рассказами о своих болячках и о скором конце света. Два дня мы еще худо-бедно терпели, но на третий заявилась толпа подружек кумушек-квочек, и нам пришлось спасаться бегством.

А родственники Гарри это вообще отдельный разговор. Все женщины этого большого семейного клана помешаны на английских сериалах, причем, преимущественно юмористических. Ты знаешь, что такое английский юмор?

– Он тонкий.

– Да и под час настолько, что сразу и не разберешь, где смеяться, а где плакать над глупостью авторов сценария. Ладно бы они просто эту чушь смотрели, так нет! Дамы каждую серию за обедом и ужином обсуждали, требуя от нас бурного участия в этом процессе. А бравые мужчины поголовно сдвинуты на политике, очень громко друг с другом общаются, но никто никого не слушает. Удивительно, что все они очень дружно живут под одной крышей, толком не общаясь между собой! Каждый сам себе интересен! Высказывать Гарри все, что наболело за эту бурную неделю, я не могла, потому что знакомство с его родными было моей идеей. Сама видишь, завидовать нечему.

– А кузен в Праге? – злорадно напомнила я.

– О, это еще тот кошмар, – вздохнула Божена, разливая по чашкам чай. – Когда он узнал, что Гарри детектив, то пришел в такой неописуемый ужас, что не мог не вызвать у Гарри чисто профессионального интереса. Но, портить отношения с моими родственниками муж не стал, мы быстренько убрались восвояси, предоставив кузену возможность глотать успокоительные таблетки в полном покое.

– Понятно…

Я хлебнула чайку. Боженин рассказ ничуть не утешил мою исстрадавшуюся душу. Хоть какие-никакие, но все-таки события.

– А у меня все плохо, скучно и нудно, – снова принялась канючить я, – не представляешь, как сильно испортился мой характер за это время! Марка нет уже больше двух недель, вы с Гарри в путешествиях, соседи куда-то поразъехались… все меня бросили, никто меня не любит! Я была такой противной, нудной, что задавила морально даже Фредерика.

Божена посмотрела на огромного черного лоснящегося от счастья и довольствия дога.

– Не выглядит он морально задавленным, не переживай. Ты работаешь сейчас над какой-нибудь картиной? – перевела она разговор в более мирное русло.

Я кивнула.

– И что рисуем?

– Кота.

– Кого?

– Кота. Решила немного поработать в сюрреалистической манере, скука, сама понимаешь.

– Покажешь?

– Пойдем.

На мольберте в мастерской красовался небольшой холст с изображением упитанного кота. В меру пушистый, в меру полосатый, а его серьезная умная морда очень напоминала лицо Марка.

– Ой, как на Марка похож! – расхохоталась Божена. – Ты ему показывала?

– Нет, ты же знаешь, в искусстве он ничего не понимает, наверняка начнет бурдеть, что я опять над ним издеваюсь.

– А по-моему, очень мило и забавно, если решишь меня изобразить в виде лошади или козы, предупреди, ладно?

– Договорились.

И я опять собралась жаловаться на неудавшуюся жизнь, Божена это почувствовала и поспешно сказала:

– Слушай, подружка, дождемся Марка и поедем все вместе в настоящее путешествие, куда угодно, как тебе?

– Марк обязательно найдет миллион причин, чтобы никуда не ехать, торчать дома и пить пиво с Гарри.

– Марка беру на себя, – Божена с улыбкой посматривала на полосатого кота, – со стороны Гарри никаких возражений не последует, это я гарантирую.

Вернувшись на кухню, мы допили остывший чай, и я снова завела пластинку про свои страдания.

– Ну, хватит, уже, хватит! – не выдержала подруга. – Собирайся, поедем в город, походим по магазинам, это тебя развлечет?

– Не очень, если честно.

– А после магазинов зайдем в ресторан поужинать, – продолжала искушать Божена.

– Ладно, – сдалась я, – пока одеваюсь, насыпь Фреду корму.

Собиралась я недолго, краситься, как Божена по три часа я не умела, поэтому на весь процесс ушло минут десять.

По дороге Божена всячески пыталась вывести меня из состояния дремучей меланхолии, но все без толку – завязла я окончательно и бесповоротно. И магазины не спасли. Я вяло скупала какую-то никчемную дрянь. Увидев, как я пихаю в тележку пачку табака для курительных трубок и набор детских инструментов «Помоги папе», она прервала этот бессмысленный и беспощадный процесс и потащила меня в ресторан.

– Слушай, Ивка, – подруга не оставляла попыток развеселить моё кислейшество, – может организовать твою персональную выставку?

– Выставку чего? – я хмуро закурила, рассеянно рассматривая немногочисленную публику и флегматичных официантов.

– Катин, разумеется.

– Каких картин? Я почти все раздарила, то, что осталось – страх позорный, их не выставлять, а сжигать надо.

– Ну так нарисуй новые.

– Вдохновения нет! – огрызнулась я, сердитая на весь этот скучный мир. – Я так долго не протяну! И по Марку скучаю!

– А давай поедем к нему на раскопки, – осенило Божену. – Сделаем сюрприз!

– Не уверена, что это ему понравится.

– Да ладно тебе, он наверняка скучает ничуть не меньше. Где его раскопки, ты знаешь?

– Знаю, часах в сорока езды.

– У-у-у-у… – не ожидала Божена, – далековато.

Она призадумалась.

– Тогда остается путешествие, – пожала подруга плечами, – поедем, развлечемся. Кажется, это единственный способ стряхнуть с тебя замогильное состояние. Дождемся Марка, и в путь. Интересно, нам еду когда-нибудь принесут или можно уже идти скандалить?

– Вон, несут, – я кивнула на полусонного официанта с подносом, он неторопливо плыл в нашу сторону.

– Наконец-то! – сверкнула взглядом Божена. – И шампанское нам откройте! Сервис, называется!

Пожевав пресные салатики и резиновую отбивную, мы глотнули теплого шампанского, и решили больше никогда не приходить в этот ресторан.

Подъезжая к «Мальтийскому Замку», заметили Гарри, он ходил вокруг дома и пытался заглянуть в окна первого этажа. Окна были высоко, и доблестный детектив забавно подпрыгивал, в надежде хоть что-то разглядеть.

– Гарри! – Божена остановила машину. – Мы здесь!

– О, – заулыбался он. – Я уже беспокоится начал. Где вы были?

– Так, по магазинам.

Все вместе мы вошли в дом.

– Слушай-ка, – Божена нежно взяла супруга под руку, – как насчет того, чтобы отправиться в небольшое путешествие?

– Путешествие? – слегка удивился Гари. – Мы же только что приехали…

– Мы – да, а вот бедная Ива сидит дома одна, скучает и впадает в дремучую депрессию.

Я быстро закивала.

– Ну, хорошо, можно и в путешествие, – пожал плечами замечательный Гарри, – у меня все равно отпуск. А Марк поедет?

– Разумеется, – усмехнулась Божена, – надо только его дождаться, за это время выберем, куда конкретно отправимся и на чём.

– Давайте отправимся по морю или океану, – немного оживилась я, – поплывем на корабле. Всегда мечтала!

Ох, в недобрый час я это произнесла.

– Можно и на корабле, – кивнула Божена.

– Действительно, почему нет? – улыбнулся Гарри.

Ох, зачем они согласились?

Глава вторая: Подготовка к путешествию

Марк вернулся через четыре дня и обнаружил нас с Боженой за столом в гостиной. Весь стол был завален рекламными проспектами и туристическими журналами, и мы так были поглощены своим занятием, что даже не заметили появления Марка.

– Извините, что беспокою, – откашлялся муж, – я случайно адресом не ошибся? Этот дом называется «Мальтийский Замок»? А вы, случайно, не моя жена?

– Марк! – вскочила я с места и бросилась ему на шею. – Ура! Наконец-то! Теперь ты нас рассудишь!

– А в чем дело? – Марк поставил на пол дорожную сумку, и крепко меня обнял.

– Видишь ли, мы никак не можем решить, по какому морю плыть! Лично я хочу Средиземное!

– Сто-о-оп, – в глазах Марка возникло отработанное годами настороженное выражение. – Давайте по порядку. Что вы задумали на этот раз и чем нам это всем грозит?

– Ничем не грозит! – наперебой заголосили мы с Боженой. – Просто решили отправиться в морской круиз! Страшно скучно! Ни разу не были в морском путешествии!

– Да-да-да, – Божена прижимала к сердцу яркий проспект с надписью «Карибские острова».

– Все понятно, – вздохнул Марк. – Если меня кто-нибудь накормит обедом, буду признателен.

Мы мигом сгребли проспекты в сторону и освободили на столе немного места. Пока я ожесточенно вскрывала консервы и вываливала на сковороду мороженые овощи, Божена радужными красками описывала предстоящее путешествие, просто соловьем заливалась – видать не забывала собственного обещания взять Марка на себя. Муж машинально листал буклеты и косился голодным взглядом в сторону злобно шипящего на сковородке обеда.

– Ты не представляешь, в каком чудовищном состоянии я обнаружила Иву! – выпалила Божена, и Марк очнулся.

– А в чем дело?

– У нее самая настоящая депрессия! Это настолько жуткое состояние… а если перейдет в хроническое… – подруга закатила глаза. – То всё. В хронической форме депрессия неизлечима.

– И что, единственный способ избавиться от депрессии – невесть куда тащиться на корабле? – Одним глазом Марк недоверчиво смотрел на Божену, другим заинтересованно в сковородку.

– Но это хоть как-то развлечет Иву, поможет хоть немного придти в себя.

Все это выдавалось таким тоном, что я сама уверилась в том, что смертельно больна и жить мне остается каких-то пару часов, если к крыльцу немедленно не будет подан спасительный корабль.

Шипение овощей сменилось шкворчанием, а после бульканьем. Вскоре обед был готов. Я взяла тарелку побольше и насыпала пропитания щедро, с горой – с Марком лучше договариваться, когда он сытый. Вспомнив, что в холодильнике оставалась бутылочка пива, я подхалимски подсунула ее супругу.

Я честно пыталась дать ему спокойно поесть, но на второй вилке не выдержала и заныла:

– Ма-а-а-арк! Мне непременно нужно куда-нибудь поехать! Я совсем прокисаю! Никаких событий, кроме чаепитий с соседями и стычек Фредерика с другими собаками!

– Кстати, где этот гад? – вспомнил про масика Марк, попивая пиво.

– Не знаю, наверное, спит наверху. Так вот, я больше не могу. Раньше моя жизнь была сплошным удовольствием: убийства, призраки, подвалы… красота! А теперь что? Что теперь, я спрашиваю?

Марк хотел что-то быстро сказать, но немного подавился и закашлялся. Божена постучала его по спине, а я продолжила:

– Моя жизнь утратила всякий смысл. Неужели тебе трудно поехать со мной в путешествие? Я же не заставляю вскапывать липовый сад или стоить отдельный дом Фредерику!

– Да чего ты так разволновалась? – Марк промочил горло пивом. – Разве я отказываюсь? Я же не сказал «нет», я вообще еще ничего не успел сказать, вы мне просто шанса не дали.

– Значит, ты согласен? – не поверила я собственным ушам.

– Вполне. Только почему именно морем?

– А чем? – я была ошеломлена столь быстрой сговорчивостью супруга.

– Еще существуют поезда, самолеты… – принялся перечислять он.

– На этом всем я уже ездила, а вот на корабле – ни разу!

– А ты морской болезнью не страдаешь?

– Это что такое?

– Сейчас объясню, – с готовностью откликнулась Божена. – Это означает следующее: когда корабль качается, тебя начинает тошнить и…

– Я поняла, не порти Марку аппетит. Честно сказать, не знаю, есть ли у меня такая болезнь, я ни разу не была на корабле, но вообще-то мне всегда говорили, что у меня крепкий вестибулярный аппарат. Настаиваю на корабле.

– Ладно, – Марк покончил с обедом, – правда существует еще кое-какое незначительное препятствие. В наших краях нет ни океана, ни моря, ни даже реки, могущей впадать в море.

– Доедем на поезде до ближайшего водоема и дело с концом, – не унывали мы. Для нас с Боженой в этом мире вообще не существовало никаких препятствий – если уж нам втемяшилось гулять на пароходе, то даже отсутствие воды не являлось существенной проблемой.

* * *

Ближе к вечеру пожаловал Гарри. К этому моменты мы с Боженой находились на грани крупнейшей в нашей жизни ссоры, мы уже откровенно швыряли друг в друга проспекты и орали во все горло. Это поразительно, сколько мест на белом свете, где мы никогда не бывали, и где, оказывается, всю жизнь только и мечтали побывать! Однако мечтали мы с подругой совершенно о разных странах в разных концах света, и придти к соглашению никак не могли.

Гарри сбегал за пивом, и мужчины молча потягивали напиток на безопасном от нас расстоянии, предпочитая ни во что не вмешиваться.

– Дамы, – все же решился Гарри, – у меня есть предложение. Если вы, конечно, прерветесь на секунду.

Мы и сами уже устали от слишком бурной дискуссии.

– В Турции, в Анкаре живет один мой хороший знакомый, плыть придется по Черному морю. Можно совместить круиз с визитом к приятелю, он чудесный человек, а Турция очень красивая, экзотическая и совсем недорогая страна с очень вкусной кухней и массой обожаемых вами сувениров и украшений. Как вам?

Мы с Боженой напряженно задумались, но, так как никаких аргументов против не отыскалось, согласились. Постепенно выяснилось, что до порта с кораблями, мы доберемся на поезде безо всяких пересадок. Путешествия путешествиями, а совершать лишние телодвижения мы не особо любили.

Собирать вещи я принялась незамедлительно, а сытый и довольный Марк, не находя в себе сил следовать за мной и отнимать бесчисленные наряды, которые неминуемо должны были превратиться в сорок чемоданов, лишь изредка издавал слабые протестующие возгласы, когда я проносилась мимо с очередным тряпочным ворохом. Кажется, жизнь начинала налаживаться! Гарри с Боженой так же попали под влияние моей кипучей деятельности: Гарри принялся копаться в телефонном справочнике, отыскивая железнодорожный вокзал, желая немедленно заказать билеты, а, судя по возвышенному выражению лица Божены, мысленно она уже перебирала содержимое своего гардероба.

Решив, что в этих окрестностях нас мало что держит, билеты заказали на завтрашний день. Марк по привычке немного поупирался, не одобряя такую поспешность, но это была всего лишь привычка – один против троих, здесь уж Марку не выстоять.

Наш поезд отправлялся в шесть утра.

Глава третья: Да здравствует круиз!

Не думала, что засну, но это все-таки произошло, причем заснула так крепко, что Марк еле меня добудился. Когда я наконец-то открыла глаза, он выпалил на одном дыхании, что сплю я как медведь в берлоге, и что на поезд мы практически опоздали. Мало чего соображая спросонок, я вскочила с кровати и бесцельно заметалась по комнате. От этого сон немного выветрился, я обрела способность соображать, и первым делом пересчитала чемоданы, громоздившиеся здесь же, в спальне. Все четыре штуки были на месте, значит, за время моих сновидений, Марк ничего не успел выбросить.

Не давая мне опомниться, Марк схватил багаж, меня и бросился на выход. У дверей стояло груженое чемоданами такси – значит, Гарри тоже не совладал с Боженой, и она взяла с собой все, что посчитала нужным.

– Скорее, Ива! – крикнула подруга из машины. – Мы насмерть опаздываем!

Как выяснилось, проспали все, кроме Гарри, потому что он совсем не ложился, а всю ночь пытался дозвониться своему другу и предупредить о нашем визите, но так и не дозвонился. Только в такси я вспомнила, что мой бедный песик остался в одиночестве, но Марк успокоил, сказав, что обо всем договорился с Романом, Фред как всегда остался в надежных руках.

Всю дорогу до железнодорожного вокзала Божена непрерывно копалась, рылась и возилась в своих сумках. Ей казалось, что она забыла то одно, то другое, то третье, и просто обязана проверить, все ли на месте, пока не далеко уехали. Копалась она с излишнем, мягко говоря, усердием, и мне постоянно доставались весьма ощутимые тычки под ребра ее острым локтем. Я мужественно терпела, потому что в такие моменты подругу нельзя было прерывать. С другой стороны сидел Марк, ему какое-то время удавалось уклоняться от правого локтя Божены, но все же она умудрилась попасть ему в челюсть.

– Божена! – возопил мой муж. – Брось ты свои сумки! Чего не хватит, купим, обещаю!

– Да? – Божена подняла на него затуманенный грядущими странствиями взор. – Ага… – ответила она как-то неопределенно, но сумки оставила в покое, зато принялась копаться по карманам.

Вскоре показался вокзал, и он мне сразу не понравился. В тусклых утренних сумерках сложно было рассмотреть всё в подробностях, но место явно поигрывало аэропорту. Ко всему вдобавок царило такое столпотворение, что можно было подумать о всеобщей миграции народа, о революции или каком-то стихийном бедствии. Мы с Боженой, еще не до конца проснувшиеся, были оглушены, деморализованы и утратили всякую дееспособность, к счастью, наши мужчины, как и положено, пребывали в полном сознании и доставили багаж к правильной платформе. Поезд мне тоже не понравился. Даже мягкие, сглаживающие сумерки не делали привлекательнее грязные облезлые вагоны и тусклые замызганные окна.

– Да-а-а… – мрачно протянула Божена, окидывая взором наш транспорт и свой облегающий джинсовый костюм светло-бежевого цвета. – И что, мальчики, ничего получше нельзя было найти?

– Только этот, следующий поезд в нашем направлении через трое суток, – развел руками Гарри.

– Мы живем в ужасающей дыре, – пришла к выводу подруга, и полезла в тамбур.

В вагоне клубилось несметное количество народа, мы насилу отыскали свое купе. Ну, естественно оно оказалось возле туалета, где же еще! Свет в купе был чрезвычайно тусклым, располагаться приходилось практически в потемках. Пытаясь разместить и распихать багаж, мы поминутно сталкивались лбами, надеясь хоть что-то разглядеть в потемках. Когда наконец-то распределили вещи, отдавили друг другу руки-ноги, перевели дух, но тут Божена принялась вытаскивать все обратно – в какой-то сумке, в самом низу, остался ее халат и косметика. И кошмар возобновился…

Слава Богу, под луной действительно ничто не вечно, все, что надо достали, ненужное убрали, угомонились и стали распределять спальные места. Марк настаивал на нижних полках для нас с Боженой, но я наотрез отказывалась. Дело в том, что я не люблю нижних полок, терпеть не могу, когда чьи-то носки то и дело маячат перед носом. И я целеустремленно ползла наверх. Марк возражал и доказывал, что я непременно свалюсь и сверну себе шею, я же утверждала обратное. В этот момент в дверь постучали, она открылась и на пороге возникла дама с пышными усами, в руках она держала бельевую стопку.

– Ваше постельное белье, – гнусаво произнесла дама и сунула стопку Марку в руки. Не успели мы поблагодарить, как дверь захлопнулась.

– Что это было? – заинтересовалась Божена. – Усатая женщина?

– Наверное, мужчина, похожий на женщину, – улыбнулся Гарри, – темно все-таки.

– Какое-то оно… сырое… – Марк неуверенно перебирал белье.

– Да?! – сразу же встала в позу брезгливая Божена.

– Быстро высохнет. – Гарри поспешно взял два комплекта.

Застелив полки, мы расположились, стараясь не касаться подозрительно белья частями тела, незащищенными одеждой.

* * *

Мертвецким сном спали до самого вечера. Когда подрали глаза, Божена тщательно привела себя в порядок и возжелала кофе. Мы ее горячо поддержали и отправились на поиски вагона-ресторана. Пока перебирались из тамбура в тамбур, пассажиры не могли от нас взгляда отвести! Вернее, от Божены… Как же ей удается после Бог знает какой ночи и черт знает в каком поезде оставаться такой ослепительной красавицей?

Как ни странно, ресторанчик оказался вполне приличным. Мы заняли столик и заказали кофе с легким ужином. Все вроде было вполне пристойно, но у Божены с лица не сходило такое выражение, будто она встала ни с левой, ни с правой, а с какой-то третьей ноги. Я знала, как это поправить – заказала шампанского, разлила по бокалам и сказала:

– За наши невероятные приключения, подружка, да не обойдут они нас стороной.

Если бы я только могла предположить, что один тост из миллиарда способен исполниться, я бы заклеила себе рот липкой лентой, вышла бы на ближайшей станции и вернулась обратно в тишину и благодать «Мальтийского Замка». Но разве могла я в тот момент предположить, какие чудовищные пророчества срываются с моих губ?

– Да, – улыбнулась Божена, пробуя шампанское, – приключения у нас с тобой всегда перворазрядные. Надеюсь, в круизе тоже повезет.

– М-м-м-м-м! – протестующе замычал Марк, не успев проглотить суп.

Мы поспешили заверить, что ожидаем от поездки только самых лучших и приятных во всех отношениях приключений. Но Марк нам все равно не верил, он нас всё равно подозревал.

Глава четвертая: «Солнечный ветер»

За время пути ничего экстраординарного не произошло, если не считать того, что Божена страшно мучалась желудком после ресторана, а Марк поругался с соседним купе на почве того, что граждане пассажиры сутки напролет орали песни дурными голосами. Гарри всех помирил, соседнее купе пригласило нас в гости и вскоре песни уже орали все вместе. А мы-то считали, что нам вчетвером в купе тесно! Теперь нас было восемь и ничего, даже танцевали.

Ехали так весело, что едва не пропустили свою станцию, благо Марк опомнился. Мы дружно бросились к себе в купе, схватили вещи и вскоре уже толпились в тамбуре.

Когда такси подъехало к порту, у меня перехватило дух, при виде такого потрясающего зрелища.

– Давайте никуда не поедем, а попутешествуем здесь!

– Может и придется, – вздохнула Божена, вылезая из машины, – билетов на пароход у нас нет, кто знает, сколько проторчим в порту.

– Такое может быть, да? – заволновалась я. – Марк!

Он ничего не ответил, муж тащил четыре чемодана, свою сумку и ему было не до разговоров.

– Идемте туда, – Гарри кивнул на красивейшее здание порта, – оставим девушек с вещами, а сами разузнаем насчет билетов.

Марк согласился энергичным кивком и с удвоенной энергией поволок багаж к белокаменным ступеням. Оставив нас на карауле, мужчины быстренько смылись.

– Зря мы не продумали билетный вопрос, – вздохнула Божена, рассеянно глядя по сторонам, – надо было позвонить сюда и узнать, когда рейсы, есть ли места…

– Ладно тебе, – не унывала я, – в конце концов, путешествия тем и хороши, что все происходит неожиданно, экспромтом, так гораздо интереснее, а когда все известно заранее, всё гладко причесанно, чего из дома-то вылезать? Сиди себе, смотри телевизор.

Вскоре вернулись наши мужчины.

– Сегодня вечером отплываем, – довольно сообщил Гарри. – Наш корабль называется «Солнечный ветер».

– Какое чудное название! И корабль несомненно будет чудным!

Багаж сдыхали в камеру хранения, и отправились осматривать порт. Ух, какие корабли высились у причалов! Раскрыв рты, мы с Боженой рассматривали великолепных белоснежных красавцев.

– Ивка! – обрела дар речи Божена. – Какая красотища! И мы могли дожить до пенсии, не увидев этого!

– Да-а-а-а… – я едва не вывихнула шею, желая, как следует рассмотреть компанию высоких широкоплечих моряков. Все они были чернокожими, а форма ослепительно белой, такой контраст не мог не заинтересовать меня как художественную натуру. Один моряк заметил мою свернутую шею и восторженный взгляд. Он улыбнулся невероятно белыми зубами и помахал рукой. Естественно, Марк это тоже заметил, хотя смотрел совершенно в другую сторону.

– Ива, может, хватит пялиться на матросов? – недовольно процедил он.

– Откуда ты знаешь, что они матросы? Вдруг они капитаны.

– Не важно кто они. Прекрати, это неприлично.

– Да ну тебя!

Божена тоже крутила прической во все стороны. Такого людского разнообразия, как в порту, мы раньше не видали. Да и сама атмосфера всеобщего движения действовала возбуждающе. Какой чудесный августовский денек все-таки выдался!

– Такая жарища, – изрек Марк, – пойдемте пива попьем.

Никто не отказался. В ближайшей кафешке присели за пластиковый столик, и Марк сделал заказ.

– Нет, все-таки здорово ты придумала, Ива, – Божена закурила. – Всегда думала, что порт этот то же вокзал, разве что с водою, а теперь вижу, как сильно заблуждалась. Это особенный мир!

– Хочу жить в порту, – кивнула я.

– За удачное путешествие, за отсутствие штормов и бурь. – Сказал Марк, и мы чокнулись большими пластиковыми стаканами.

– Марк, покажи билеты, – потребовала я.

Он извлек из портмоне красивые картонные прямоугольники с тисненым текстом, и протянул мне.

– Ух, ты! – билеты больше смахивали на пригласительные билеты на какой-нибудь банкет или светский раут. – Так это билеты в первый класс?

– Да, – грустно вздохнул Марк, – больше мест не было, только там.

– А если бы имелись, ты непременно взял билеты куда-нибудь в трюм с крысами, лишь бы подешевле, да?

– Ива, ну что ты говоришь… – начал, было, Марк.

– Я знаю, что говорю, – я повертела билеты. – «Солнечный ветер», какое название, прелесть. Хочу туда немедленно.

– Посадка начинается в пять, еще два часа времени.

– Пойдемте по магазинам, – немедленно предложила Божена. – Пора закупать сувениры.

– А не рано ли? – засомневался Марк.

– В самый раз, – поддержала я подругу, – идемте, хочу купить маленького игрушечного капитана.

Но Марк уперся злобным бараном и никуда нас не пустил, пришлось распивать пиво и изнывать в ожидании.

– Ну, пора, пожалуй, – сказал Гарри, посмотрев на часы, – заберем вещи, поищем таможню. Хотелось бы придти в числе первых и не стоять в очереди из трехсот человек.

Забрав багаж, мы оперативно разыскали невыразительное, непрезентабельное и неприветливое здание таможни. Народ с сумками и чемоданами всех цветов и размеров дисциплинированно строился в очереди к большим столам, за которыми сидели наиважнейшие люди в форме. Они сверлили цепкими взглядами будущих пассажиров и с такой брезгливой тщательностью изучали билеты и паспорта, будто сильнее сильного не хотели пропускать всю эту орду на корабль. Нас тоже долго мурыжили, нудно досматривали багаж, к сожалению, все у нас оказалось в порядке и нас были вынуждены пропустить.

Корабль меня просто потряс. Здоровенный, белоснежный, как гигантский кусок сахара, он гордо ожидал пассажиров, а на борту красовалась надпись: «Солнечный ветер». По длинному гостеприимному трапу неторопливо взбирались люди с довольными лицами. И тут мне, так некстати, вспомнились кадры из знаменитого кинофильма «Титаник», там тоже очень довольные люди карабкались на большой, красивый корабль… Я тряхнула головой, отгоняя это, в высшей степени неприятное видение, успокаиваясь тем, что в августе в Черном море мы днем с огнем не сыщем айсберг, даже если специально зададимся такой целью.

На последних ступеньках трапа нас встречали красивые загорелые люди в белоснежной форме, они улыбались и помогали пассажирам забраться внутрь корабля. Я тоже залезла внутрь и остолбенела. Да это не корабль, это холл роскошного отеля! Крытые красными коврами полы, пальмы в кадках, сверкающие золотые перила… А посреди холла, линейкой выстроился весь экипаж и персонал в парадном облачении. Они приветствовали нас такими счастливыми улыбками, будто мы являлись дорогими долгожданными гостями, а не бандой оголтелых туристов, которые целую неделю только и будут, что всюду мусорить и ко всему придираться. Нас так же приветствовал и сам капитан лично. Высокий, красивый, немного пожилой, но стопроцентный капитан, просто до мозга костей! Все это меня так растрогало, что я собиралась идти вдоль всего строя, поочередно пожимая руки и заверяя в искренней, вечной дружбе, но Марк успел пресечь этот порыв на корню, сказав, что достаточно просто улыбнуться и один раз сказать «здравствуйте».

Великолепный капитан сообщил, что через два часа будет счастлив увидеть всех в «Музыкальном салоне», где состоится знакомство друг с другом и кораблем.

В провожатые нам досталась симпатичная брюнетка. Не переставая улыбаться, она провела нас по крытой коврами лестнице на третий этаж. Всю дорогу я без конца задавала идиотские вопросы, а она с поразительным терпением, и, кажется, даже с удовольствием, на них отвечала.

Каюты наши тоже напоминали гостиничные номера, правда, вместо окон были круглые иллюминаторы, а вместо кроватей приделанные к стенам полки, конечно, не такие страшные, как в поездах. Любезная брюнетка все очень подробно объяснила и рассказала, но я все равно ничего не поняла. А зачем? На стене виднелась панель с кнопками вызова различной обслуги. Еще раз напомнив, что ждут нас в «Музыкальном салоне» и, объяснив, как туда добраться, брюнетка ушла.

– Ну, что, – Марк с удовольствием огляделся, – давайте располагаться.

– Мы зайдем за вами. – Божена с Гарри отправились в свою каюту чуть дальше по коридору.

Распотрошив чемоданы, мы с супругом разбросали вещи по всей каюте и, довольные проделанным, принялись собираться в «Салон». Как пассажиры первого класса, мы просто обязаны были источать богатство и роскошь, поэтому, не взирая ни на какое протестующее брюзжание Марка: «душно, пекло, август месяц…», я впихнула его в парадную рубашку, галстук и костюм, а сама облачилась в изумрудное вечернее платье, оно лучше всего подходило к непонятному цвету моих волос.

Вскоре постучались Божена с Гарри. На подруге было умопомрачительное сверкающее платье, а Гарри мужественно парился в выходном костюме.

– Идемте, – произнесла недосягаемо прекрасная Божена. – Пора показать им всем!

Что конкретно и кому мы собирались показывать, я не уточнила, но согласилась с подругой на все сто.

В поисках «Музыкального салона» мы немного, минут эдак сорок или пятьдесят поплутали по кораблю, забрались едва ли не в трюм, но нас вовремя успел отловить чем-то очень сильно озабоченный матрос и великодушно проводил к «Салону».

«Музыкальный Салон» оказался чудесным рестораном красно-золотых тонах, с полукруглой сценой в центре. На столах празднично сверкали бокалы, бутылки шампанского, вазы с фруктами, блюда со всевозможной вкуснятиной.

Нас проводили к столикам первого класса, мы уселись за центральный и заважничали. За стол к нам подсадили еще двух господ и какую-то сонную даму. В процессе знакомства, я сообщила, что являюсь художницей, причем произнесено это было так, что ни у кого не должно было возникнуть сомнений, что Сальвадор Дали был моим учеником, причем не самым лучшим. Марк, попавший под гибельное влияние корабельной роскоши, так же возвестил о своей профессии, как о чем-то невероятно почетном и прибыльном. Как он это произнес: «Я историк-археолог!» О-о-о-о! Кто бы мог подумать, что откапывает он не золотые пирамиды, а черепки от старых горшков.

Божена сама представила Гарри:

– Это мой супруг Гарри Либерти, частный детектив.

О, надо было слышать, как она это сказала!

– Очень приятно познакомиться, – кланялись мужчины, а сонная дама сонно кивала. Настала очередь соседей представляться.

– Я Лев Петрушевич, – сказал лысоватый, полный, часто вытирающий лоб полосатым платком, господин, – имею фабрику по производству люстр, ламп, светильников «Петрушевич и сыновья».

Мы выразили радость по поводу знакомства.

– Мое имя Мавр Элиф, – представился второй – пожилой, седовласый, с симпатичным, немного расплывшимся лицом и печальными черными глазами.

Мне он понравился гораздо больше Петрушевича и я, совершенно искренне сказала, что счастлива познакомиться.

Сонную даму, как выяснилось, звали Ариадна Сирук, на этом она и ограничилась, впрочем, мы не настаивали на более подробном знакомстве.

Вскорости на сцену поднялся капитан. Он поприветствовал публику, пожелал приятного времяпрепровождения, сообщил, что после ужина нас поведут знакомиться с кораблем и техникой безопасности, еще раз выразил надежду, что все нам понравится, и покинул наше светлое общество.

– Ну, господа, за хорошую дорогу, – шумно вздохнул Петрушевич, поднимая бокал с шампанским. – Хоть бы нас ветры обошли, только б качать не начало.

– У вас морская болезнь? – спросила я для поддержания светского разговора.

Петрушевич неопределенно качнул лысиной и залом выпил.

– За незабываемое путешествие, – изрекла сверкающая Божена.

– За неповторимое путешествие, – добавила я.

Пророческие фразы сыпались одна за другой.

Глава пятая: Море, синее море

Увлекшись ужином, мы и не заметили, как корабль снялся с якоря и отправился в путь. Я немного взгрустнула по этому поводу, хотелось посмотреть на отплытие, но быстро успокоилась, ведь еще можно будет посмотреть на прибытие. Божене было все равно, поплыл корабль или нет, она наслаждалась собственным присутствием в новой обстановке и наверняка ощущала себя главной героиней какого-нибудь известнейшего фильма.

На сцене оркестр наигрывал зажигательные мелодии, распевал веселые песни и основательно поддавшая часть пассажиров, постепенно начинала выплясывать. Мне тоже захотелось что-нибудь сбацать, но Божена запретила, сказав, что таким важным дамам не пристало оскандалиться в первый же вечер. Я не стала вступать в диалог. Мне был очень симпатичен Мавр Элиф и я изо всех сил пыталась втянуть его в беседу. На все вопросы он отвечал вежливо, дружелюбно, но как-то рассеяно, казалось, он все время думает о чем-то важном, но малоприятном.

– Ива, – шепотом произнес Марк, улучив момент, когда Элиф говорил с официантом, – отцепись ты, в конце концов, от человека, видишь, ему не до тебя.

– Жаль, – вздохнула я, – хотелось пообщаться. Может, ты все-таки пойдешь со мной танцевать? Я развлекаться еду или куда?

– Ива, я едва жив от жарищи покуда сижу, представляешь, что со мною будет, если я сейчас встану и затанцую?

– Марчик, ну, пожалуйста, ну, один танчик! А то сейчас Петрушевича приглашу!

Марк посмотрел на наминавшего салат Петрушевича и криво улыбнулся.

– Марк! Идем танцевать!

– Хорошо, но при одном условии: ты больше не будешь заставлять меня влезать этот проклятый костюм.

– Все, что хочешь, – поспешно кивнула я, поднимаясь из-за стола. Божена оторвалась от бокала шампанского и с подозрением уставилась на нас.

– Мы только один танчик, – елейно улыбнулась я, схватила Марка за рукав и потащила к танцевальной площадке.

Музыканты исполняли восхитительную мелодию, пели красивыми голосами и мое романтическое настроение, подогретое изрядной порцией шампанского, всколыхнулось с удвоенной силой.

– Хорошо-то как, – промурлыкала я, обнимая мужа и случайно наступая каблуком ему на ногу.

– Да, просто замечательно, – скривился он, – Ива, осторожнее, черт, подери! Ваши каблуки это какое-то оружие, в самом деле!

– Прости, не хотела, – и тут же впечатала шпилькой в другой ботинок любимого.

– Ты специально, что ли? – рассердился он.

– Нет, честно слово! Я не виновата, это корабль качается!

– Тогда танцы отменяются. Хочешь прогуляться на палубу?

– Хочу.

Я помахала рукой Божене и пошла вслед за Марком. Поднявшись на палубу, я потеряла дар речи от восхищения: вокруг раскинулась безбрежная вода, спокойная и черная. Тугие волны медленно поднимали ленивые спины, и чудилось, что это не вода, а масло. Далеко-далеко светился город, его огни походили на пригоршню светлячков, а над головой, в разрывах черно-серых туч, сияли крупные чистые звезды и край бледно-зеленой луны.

– Как прекрасно!

– Да, – Марк снял пиджак и набросил мне на плечи, – действительно красиво.

Иллюминация нашего корабля освещала воду у борта, и цвет ее не шел ни в какое сравнение с несчастной загаженной водичкой курортного побережья. Здесь она выглядела таинственной, непокоренной и неприрученной, в ней не плавали визжащие толстые дети, обгоревшие на солнце пьяные отцы семейств и мамаши с бумажными листочками на носах. Эта вода допускала к себе только большие благородные корабли и могла по своему желанию казнить или миловать. Я уже любила эту воду, я готова была поклоняться ей, как древнему божеству.

– Ива, ты сейчас свалишься за борт.

– Море… оно такое красивое…

– Да, но холодно, сыро, ты простудишься. Пойдем, завтра будешь любоваться пейзажами сколько угодно при солнечном свете. Кстати, тут бассейн есть, искупаемся.

Приобняв меня за плечи, Марк направился к лестнице.

– Там Божена с Гарри одни остались… – я отчаянно зевала.

– Доставлю тебя в каюту и схожу за ними, ты же уснешь сейчас на ходу.

Надышавшись морским воздухом, я ощущала себя так, будто выпила упаковку снотворного. Очутившись в каюте, я стянула платье, сбросила туфли и рухнула на кровать. Кажется, я успела уснуть еще до того, как моя голова коснулась до подушки.

* * *

Утром проснулась от бодрого насвистывания Марка, видимо, он только что вылез из душа, его волосы были мокрыми, а лицо довольным.

– Утро доброе, – зевнула я, приподнялась и опять рухнула на кровать.

Качало гораздо сильнее вчерашнего. У меня почему-то закружилась голова, а в желудке возникло какое-то очень неприятное чувство…

– Крепкий вестибулярный аппарат, говоришь? – усмехнулся Марк, глядя на мое перекосившееся лицо.

– Похмелье, наверное, – бодрилась я.

– Ну-ну. Завтрак через полчаса.

Пытаясь не обращать внимания на то, что пол под ногами бойко ходит ходуном, я поспешила в ванную и к гардеробу.

Не замечать качку становилось все труднее, так и тянуло прилечь на кроватку и закрыть глазки. Слава Богу, хватило ума надеть туфли на низком каблуке и по пути я нигде не растянулась.

Божена с Гарри уже восседали за столом в «Музыкальном Салоне». Гарри преспокойно уплетал яичницу, а бледная Божена осторожно выуживала из тарелочки маслины и с опаской, будто плод мог взорваться, отправляла в рот. Рядом так же стояли тарелки с огурцами, лимоном и сыром.

– Что, плохо? – я присела рядом с подругой и сразу принялась за огурцы.

– Да, – шепотом ответила подруга, – у меня похмелье и морская болезнь.

– У меня тоже, – похрустывая огурцом, я посмотрела по сторонам.

Народа не убавилось, но вела себя публика значительно тише. Некоторые пытались храбриться, но среди зеленоватых лиц соседей по столам, бодрые шутки звучали малость неуместно. За нашим столиком присутствовали все, за исключением Мавра Элифа. Сонная дама пребывала в очевидном порядке, так как за полчаса успела сожрать столько, сколько я не смогла бы осилить даже на спор и за деньги. Закончив свой варварский завтрак, она молча поднялась и отчалила из «Салона». Петрушевич немного посетовал на то, что шторм того гляди разыграется на полную катушку, немного перекусил и тоже умчался.

– Мавру, наверное, совсем плохо, – я честно пыталась проглотить кусок яичницы, – даже завтракать не пришел. Может, ему отнести? Надо бы узнать, в какой он каюте.

– Ива, уверен, о себе Мавр в состоянии позаботиться и без твоего участия, – заверил Марк, он тоже чувствовал себя прекрасно.

Качка усиливалась, и организм постепенно выходил из-под контроля.

– Пойду-ка, прилягу, – выдавила Божена, – что-то мне совсем скверно. Гарри захвати в баре минеральной воды и огурцов.

– Хорошо. – Гарри быстренько закончил трапезу, кивнул нам и помчался заботиться о супруге.

– А ты как? – Марк попивал чаёк и почему-то совершенно не укачивался.

– Немногим лучше Божены, наверное, тоже в каюту пойду…

– Жаль, а я думал, в бассейн сходим.

– Я и забыла… да, в бассейн хочется, пойдем, – из всех сил продолжала я развлекаться на всю катушку, – только нужно, каким-то образом, сходить в каюту за купальником.

– Посиди здесь, я сам схожу.

Я молча кивнула. Марк ушел, а я призадумалась. Надо было что-то делать, как-то улучшать состояние, иначе на одном оптимизме я долго не потяну. В голове возникла только одна мысль и вялым взмахом руки я подозвала официанта.

– Джин-тоник, пожалуйста, – не разжимая зубов, произнесла я.

Официант с сомнением посмотрел на меня, но заказ все же выполнил. Я решила вогнать свой организм в анабиоз, дабы он не заявлял больше о своих претензиях и пожеланиях. Проваляться весь круиз в каюте в мои планы не входило. Попинав трубочкой ломтик лимона в бокале, я приступила к осуществлению намеченного проекта. В этот момент вошел Марк и с ужасом уставился на меня.

– Что такое? – невинно поинтересовалась я.

– Ива, ты совсем с ума сошла, что ли? У тебя алкоголизм или тяга к самоубийству?

– Маркусик, мне так плохо, вот я подумала, если выпью – станет лучше, – заскулила я, не прекращая тянуть коктейль.

– Как хочешь, – он присел, ставя на пол пакет с купальными принадлежностями, – в конце концов, это твое здоровье.

Я энергично закивала и меня едва не стошнило. Мужественно допив бокал, я поплелась вслед за супругом, он же, всем своим видом, даже спиной, выражал негодование по поводу моего образа жизни.

Бассейн находился на втором этаже, или, как принято говорить на корабле – второй палубе. Вокруг большого овального водоема были разбросаны лежаки, шезлонги, белели пластмассовые столики. Наиболее крепкие, ретивые туристы плескались в водичке и распивали за столиками пиво, приобретенное в небольшом барчике здесь же.

– Как здорово, – я даже не на долго забыла о своих внутренних проблемах, к коим прибавился еще и джин-тоник, он ни в какую не желал оставаться в желудке и упорно рвался наружу.

Кое-как переодевшись в кабинке, я поспешила рухнуть в шезлонг, а Марк плюхнулся в бассейн и давай наслаждаться жизнью. Я с завистью наблюдала за ним, считая, что судьба ко мне все же несправедлива.

– Не желаете чего-нибудь выпить? – рядом стоял улыбчивый официант с отличным загаром. Я посмотрела в сторону бассейна, Марк показывал мне выразительный кулак.

– Будьте добры, – вздохнула я, – помогите мне дойти до бассейна.

Официант понимающе кивнул, взял меня под руки, как немощную калеку и осторожно повел к воде. Палуба раскачивалась взбесившимся маятником, вода в бассейне, соответственно, тоже. Как только официант помог моему телу погрузиться в водоем, меня захлестнуло с головой и остатки прически, коими я собиралась щегольнуть в обед, превратились в полулысое ничто. Пока я ругалась и плевалась, Марк плавал вокруг меня кругами, напевая бодрую песенку про поезда и самолеты.

Глава шестая: Ничто не предвещало

Весь день пришлось проваляться в каюте, с большой суповой миской в обнимку. Видя, какие несусветные муки я принимаю, Марк перестал надо мной издеваться и, наконец, принялся проявлять заботу: сбегал к врачу, принес таблеток-порошков, минеральной воды, отпаивал меня, периодически смачивая полотенце на лбу – ко всему вдобавок, у меня разболелась голова.

– Ива, все будет хорошо, – как мог, утешал супруг, – это обычная морская болезнь. Шторм стихнет, и ты снова будешь в полном порядке, надо потерпеть, лучше поспать.

Какое там! Стоило хоть на мгновение прикрыть глаза, как меня начинало так мутить, так выворачивать!

Шло время, состояние ухудшалась. Когда я принялась что-то бредить о бездарно прожитой жизни, он перепугался, решив, что я чем-то отравилась за ужином или завтраком и привел симпатичного пожилого дядечку в белом халате. Дядечка тоже был в полном порядке, я и тут же прониклась к нему справедливой ненавистью.

– Ну, что тут у нас? – он присел на край кровати-полки. – Тошнит?

Я кивнула.

– Рвет?

Кивок.

– Голова болит?

Кивок.

– Все в порядке, – утешил бессердечный коновал, – в такую качку полсудна в лежку, а у остальных разыгрывается зверский аппетит. Немного прикачаетесь и полегчает. Лучше всего поспать.

Я застонала и отвернулась к стенке.

Ближе к вечеру проклятая качка стала стихать, мне полегчало, даже смогла встать. За этот день, полный трудностей и лишений, я похудела килограмм на десять и мое лицо приобрело аристократическую худобу и бледность. Облачившись в брючный костюм, и потребовала, чтобы Марк проводил меня в «Музыкальный Салон», мне не терпелось отпраздновать свое воскрешение из мертвых и начало активного бурного отдыха. Обрадованный моим выздоровлением Марк ничуть не возражал. Мы постучались в каюту Гарри с Боженой, но нам никто не открыл, должно быть, они уже поднялись в «Салон».

Народа в «Музыкальном Салоне», как ни странно было очень много, причем публика активно разминалась перед ужином горячительными напитками. Бледная, как привидение Божена, восседала за столом в облегающем черном платье и напоминала прекрасное творение мадам Тюссо. Единственное, что выдавало наличие жизни в этом теле, были лихорадочно горящие глаза. А Гарри снова пребывал в порядке и изучал меню. Заметив нас, он заулыбался, и помахал рукой, а Божена лишь моргнула густо накрашенными ресницами.

– Как ты, Ива? – Гарри отодвинул стул, помогая мне усаживаться.

– Днем было чудовищно, сейчас гораздо лучше.

Вскоре пожаловали мадам Сирук с Петрушевичем. Фабрикант что-то бурно ей вещал, мадам внимательно слушала и больше сонной не казалась.

– Кажется, мы присутствуем при зарождении большой и чистой любви, – тихо произнес Марк, украдкой глядя на них. – Гарри, подай меню, будь добр.

Гарри протянул ему картонку, а мой взгляд невольно остановился на пустом стуле Мавра.

– Послушайте, а вдруг с ним что-нибудь случилось? Почему он не приходит есть?

– Действительно, – кивнул Гарри, – надо выяснить в какой он каюте и сходить проведать. Сделаю это прямо сейчас.

Он поднялся из-за стола и подошел к стойке. В моей голове уже вовсю роились сотни различных версий, связанных с отсутствием Элифа, самочувствие стремительно улучшалось, даже разгулялся аппетит.

– Он вполне может питаться в каком-нибудь другом месте, – все испортила Божена, – здесь штук пять ресторанов и с десяток баров. Или заказывает еду прямо в каюту. Это мы отдыхаем, а он, быть может, едет работать, наверняка ему некогда торчать в музыкальных салонах.

Нет, ну подруга называется! Тем временем, Гарри переговорил с барменом и вышел из ресторана. Я не теряла надежды, что вернется он с плохими новостями, и наши с Боженкой блестящие способности снова спасут мир.

Гарри долго не возвращался, я успела слопать ужин и выпить три бокала шампанского. Божена снова питалась маслинами и огурцами, но от шампанского не отказалась, уверяя соседей по столу, что соленые огурцы к шипучке – классический вариант.

Наконец показался Гарри. Лицо его было серьезным, едва ли не озабоченным, душа моя встала на цыпочки и радостно запищала, в предвкушении чего-нибудь из ряда вон выходящего.

– Ну, что? – Марк оторвался от жареной курицы с золотистой корочкой.

– В каюте его нет, – Гарри присел на свое место, – чемоданы не распакованы, кровать не разобрана.

– Как же так? – удивилась я. – Он ночью не ночевал и днем не дневал? То есть, я хотела сказать…

– Я понял, – кивнул Гарри. – Скорее всего, он ехал не один и все это время провел в другой каюте. Сейчас это выясняют. Я сказал, кто я такой и меня будут держать в курсе.

И он преспокойно занялся ужином!

– Гарри! Да как ты можешь сидеть здесь и лопать? Мы обязаны принять непосредственное участие в поисках!

– Ива, на судне существуют такие места, куда нас не пустят, к тому же, такая толпа народа, рыскающая по кораблю во главе с начальством, вызовет у пассажиров нездоровый интерес, а потом, чего доброго, и панику. Сейчас корабль спокойно обыщут и сообщат результаты. Может, ничего страшного и не произошло.

– А корабль, Ива, большой, – встрял Марк, – времени на его осмотр понадобится много, так что займись чем-нибудь, отвлекись.

Легко сказать! В страшных душевных судорогах я промучалась часа три, пока высокий мужчина в белой форме не сделал Гарри знак. Стоял мужчина в дверях салона и вид у него был самый спокойный и мирный. Гарри направился к нему, а я едва не взвыла от переполнявших сердце страданий.

– Сейчас все узнаем, – утешал Марк, – потерпи еще чуть-чуть.

Божена сосредоточенно пила шампанское мелкими глотками, не шевелясь и не разговаривая. Гари закончил беседу, отчалил от моряка и пришвартовался к нам.

– Ну? Что? – подпрыгивала я от нетерпения.

– Ничего, – Гарри присел за стол и посмотрел на пустые бутылки из-под шампанского. – Путешествовал он в одиночестве. Обыскали весь корабль снизу доверху, Мавра нигде нет, он просто-напросто исчез, растворился без следа. И вот еще что, в его вещах нашли список всех пассажиров и экипажа, с краткими комментариями: кто, откуда, чем занимается.

– И мы есть? – опешила я.

– Ага. Знаете, кто такой этот Мавр Элиф?

Откуда же нам было знать?

– Дипломат посольства Бразилии в Великобритании. По всей видимости, мы были последними, кто имел счастье с ним общаться. Ну, что, Ива? Ты счастлива?

Глава седьмая: Паника на корабле

– Куда он мог подеваться с корабля? – Божена немного оживилась, сквозь восковую бледность лица проступил слабый румянец.

– Куда угодно, – пожал плечами Марк, – например, за борт.

Перед глазами возникла прекрасная таинственная вода, и меня слегка передернуло.

– Ребята, – я покосилась в сторону Сирук с Петрушевичем, но они были поглощены своими разговорами и на нас внимания не обращали, – а каким же образом у Мавра оказались наши данные? Мы же купили билет за пару часов до отплытия.

– Любые данные можно получить из компьютера за минуту, – Марк подозвал официанта и заказал коньяка себе и Гарри. – Для работника посольства это не трудно. Я так думаю.

– А как же он узнал, кто чем занимается? – не унималась я.

Марк печально посмотрел в пепельницу.

– Из того же компьютера, – Гарри расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, – имея паспортные данные человека и это не проблема.

– А-а-а… – немного опечалилась я, покрыть события мраком и тайной не получилось.

– На всякий случай, поиски продолжаются, – Гарри взял бокал и понюхал коньяк, – обшаривают каждый закоулок. Капитан, должно быть, уже связался с берегом и вот-вот начнутся поисковые работы.

Здорово, здорово, здорово!

– М-да, – Марк задумчиво тянул коньяк, – интересно, почему всегда и везде, где бы мы не появились, начинает происходить всякая белиберда? У нас что, энергетика плохая? Может, у тебя она, Ива, не в дугу?

– Что значит, «не в дугу»? – обиделась я за свою энергетику.

– Ну, аномальная? Черномагическая?

– Сам ты черномагический, это простые совпадения!

– Столько совпадений уже закономерность, это практически – система.

Мореход в белой форме снова возник в дверях «Салона» и засемафорил Гарри. На этот раз его лицо уже не было таким спокойным и умиротворенным, нет, мореход, конечно, пытался сохранить остатки этого выражения, но оно упорно расползалось по всем швам. Гарри подоспел к нему и оба скрылись из поля видимости.

– Что-то мне все это перестает нравиться, – сказала Божена, оживая все больше и больше.

– Ну, вам же так нужны были приключения, – напомнил Марк.

– Это Иве без них не жилось, а я просто хотела развлечься и попутешествовать.

– Вот и совместите свои желания.

От коньяка Марк впал в благостную эйфорию и чхать хотел на все общечеловеческие проблемы – он ехал путешествовать с женой, друзьями и деньгами, и пусть там хоть под землю уйдет вся Великобритания вместе с Бразилией. И я решила, что пора подавать на развод, у меня с этим мужчиной не может быть ничего общего.

– Вон и Гарри идет, – кивнул на двери совершенно чужой мне человек, – кажется, он встревожен.

– Ребята, – Гарри стремительно финишировал у нашего стола, – плохие дела.

– Что ты имеешь в виду? – прищурилась Божена.

– Поисковых работ не будет.

– Почему?

– Капитан не может связаться с берегом.

– Почему? – попугаем повторяла я. – Не умеет, что ли? Не знает, как пользоваться рацией?

– Знает, только она выведена из строя.

– А запасная?

– И запасная.

– А что, сотового телефона на корабле ни у кого нет?

– Ива, погоди ты со своими глупостями, – отмахнулся Марк. – А Мавра-то нашли?

– Нет его нигде, как сквозь землю провалился.

– Вероятнее – сквозь воду, – мрачно изрекла Божена. – Что делать будем?

– Не знаю, – пожал плечами Гарри, – пока все держится в тайне, чтобы народ со страху не взбесился.

– Прекрасно, значит, со страху беситься будем только мы одни. Роскошное путешествие. Официант! – рявкнула Божена, перекрикивая музыку и на ее зов ринулось сразу трое. – Шампанского! Много!

Внезапно корабль как-то странно вздрогнул, в его недрах что-то гулко застучало, затарахтело, он дернулся, будто натолкнулся на какую-то преграду и… кажется, остановился. Божена замерла с полуоткрытым ртом, Гарри не донес до рта вилку с маринованным грибом, Марк оцепенел с пепельницей, набитой окурками, которую он собирался вручить официанту с назидательной речью, а Петрушевич с Сирук, казалось, вот-вот синхронно брякнутся в обморок. Надо было как-то разрядить ситуацию, и я с идиотской улыбкой выдала:

– А фильм «Титаник» все смотрели?

Так как в этот момент в «Музыкальном Салоне» царила гробовая тишина, моя фраза долетела, наверное, до каждого уха в зале. Что тут началось! Странно, что народные массы не смели нас вместе со столом. Туристы бросились на выход, выкрикивая всякие гнусности в адрес корабля, капитана и непосредственно «Титаника». Мы продолжали сидеть, как завороженные. Марк очнулся первым. Он поставил пепельницу обратно на стол, все равно официанты побежали на выход вместе с почтенной публикой, допил коньяк, и, подперев ладонью подбородок, задумчиво произнес:

– Надо поразмыслить.

Гарри съел гриб и согласно кивнул.

– Что же это такое, а? – тихонько проблеял Петрушевич. – Что же это, а?

– Охотно расскажу… – начала, было, я, но Марк наступил мне на ногу и пришлось замолчать.

– Уверен, ничего серьезного не произошло, – сказал Гарри, – сейчас пойду и все узнаю. Будьте здесь, никуда не уходите.

Мы никуда и не собирались, а Петрушевич с Сирук с места сдвинуться были не в состоянии по причине стресса.

– Неужто потонем? – простонал Петрушевич. – Как же так? У меня же фабрика! «Петрушевич и сыновья»! Как же так?

– Всякое бывает, – глубокомысленно изрекла я и заметила, что за стойкой остался одинокий бармен, должно быть он не желал, чтобы уважаемые пассажиры в панике разграбили весь ассортимент. Я вылезла из-за стола и направилась к нему. Присев на высокий черный табурет, сказала:

– Двойной мартини с тоником, пожалуйста.

Кивнув, бармен загремел бутылками.

– И часто такое бывает? – решила разведать я обстановку.

– Вообще-то нет, – охотно пошел он на контакт, – честно говоря, впервые.

Он поставил передо мной высокий бокал с трубочкой и зонтиком мухоморной расцветки.

– Утонем?

– Не знаю, надеюсь, нет, да и не так мы далеко от турецкого берега.

– В случае чего, доплывем, – жизнерадостно улыбнулась я, чувствуя, как сердце сковывает прохладное чувство страха.

Я быстро выпила мартини и протянула бокал, бармен снова его наполнил и включил тихую музыку.

– А вы в курсе, что еще и рация не работает? – поделилась я. – И Мавр пропал.

– Плохой сегодня день, – кивнул бармен.

– Но, может, все еще и обойдется? – пыталась я выжать из него хоть что-то оптимистическое. – Корабли наверняка здесь ходят часто, можно им сосы посылать, должны же быть какие-то штуки для сосов, кроме рации?

– Сигнальные ракеты, – сказал бармен и добавил: – наверное. Я же к морю никакого отношения не имею, меня брат устроил по знакомству.

В душу мне стали заползать всякие нехорошести.

– А другие на этом судне имеют отношение к морю? – я потянула бокал для третьей порции. – Хоть кто-нибудь? Хотя бы капитан?

– Имеют, конечно, – сподобился ободряюще улыбнуться бармен. – Всё будет хорошо, не беспокойтесь.

Я взяла коктейль и, обуреваемая нехорошими предчувствиями, вернулась к столику.

– Марк, мы случайно не опоздаем к раздаче спасательных жилетов? Не хочешь пойти и занять очередь? И не плохо бы разузнать о количестве лодок, ты же помнишь, что творилось на «Титанике»? Большинству не хватило мест…

– Прекрати ты, Ива, со своим «Титаником»! – рассердился Марк. – И так уже всех пассажиров переполошила! Пойду-ка, Гарри поищу.

– Шампанского нам так и не принесли, – заметила Божена, мрачно глядя вслед моему мужу, – пойду, сама возьму.

Она встала и, пошатываясь на каблуках так, словно шторм продолжался, направилась к стойке.

– Мои бриллианты… – прошептала мадам Сирук, о которой все уже успели забыть.

– Что, бриллианты? – заинтересовалась я.

– Я везу с собой все свои бриллианты… – ее глаза стали медленно закрываться.

– Ничего страшного, наденете все на себя, надеюсь, волнами не сорвет.

– Вы что, специально издеваетесь? – прошипела она, поднимая веки и глядя на меня неподвижными змеиными глазами. – Вы это специально делаете?

– Да я же вас наоборот подбодрить хотела.

– Не надо!

– Вам-то что, – простонал Петрушевич, – у вас бриллианты, а у меня сыновья! И фабрика по производству…

– Шампанское теплое, – подошедшая Божена бухнула на стол две бутылки, – одно радует, что за счет заведения. Бармен сказал.

«Ага, наверное, решил подлизаться, чтобы я никому не сказала, что он тут по знакомству, – подумала я».

– Откройте, пожалуйста, – Божена сунула бутылку Петрушевичу, – боюсь вскрывать теплое.

Видимо, продолжая размышлять о своих сыновьях и фирме, Петрушевич неловко повозился с пробкой и в мадам Сирук ударила тугая пенная струя. Пока он, охая и причитая, пытался промокнуть ее салфетками, мы с Боженой разлили остатки по бокалам, и подруга решила произнести тост. Видимо, собиралась она изречь нечто важное, потому что даже встала.

– Ива, – произнесла она таким тоном, что я невольно тоже поднялась, – в нашей жизни было много всякого разного, и хорошего и плохого, но вот такого еще не случалось. Так давай выпьем за то, чтобы выйти сухими из этой воды. Такие люди как мы не могут взять и пошлым образом утонуть.

Я не могла не согласиться, выпили мы на брудершафт.

Внешне все было в порядке: мы сидели в ресторане, пили шампанское за счет заведения, но настроение стремительно портилось – мне становилось откровенно страшно, хоть я и внушала сама себе, что рано еще паниковать.

Вернулся Марк, следом пожаловал Гарри. Его вид был далек от жизнерадостного.

– Ну, что? – Божена наполняла бокалы.

– Ничем не могу порадовать, – развел руками Гарри, – кажется, корабль выведен из строя.

– То есть, как «выведен из строя»? – напряженно спросил Марк. Кажется, Маркусик стал относиться к ситуации серьезнее.

– В прямом. Я не разбираюсь в кораблях, поэтому мне достаточно слов старпома: корабль сломан, но на плаву держаться будет, видимых повреждений, течи тоже, вроде не наблюдается. Пока.

– Сто-о-оп! – замахала я руками. – Как это, сломан? Разве можно сломать такую большую штуковину?

– При желании, Ива, можно сломать какую угодно большую штуковину. – Вздохнул Гарри и я поняла, что дело действительно дрянь.

– И шампанское теплое, – хмуро изрекла Божена.

Облитая этим самым шампанским мадам Сирук тихонько лишилась чувств, впечатавшись носом в доблестное плечо г-на Петрушевича.

Глава восьмая: Чего мне дома не сиделось?

– И что будем делать?

– Ждать указаний руководства, – развел руками Гарри, – что же еще?

– Ива, – Божена посмотрела на меня слегка замутненным взором, – я пойду, переоденусь, а после поднимемся на палубу, ладно? Посмотрим, что там и как.

– Может, вещи собирать пора?

– Рано еще, – отчего-то уверенно изрекла подруга.

– Милая, тебя проводить?

– Я сама!

– Хорошо-хорошо, как скажешь. – Но Гарри все равно встал и пошел за нею.

– М-да, дела-делишки… – вздохнула я, отстраненно наблюдая, как Петрушевич носится с Сирук. – Неуправляемый корабль, испорченные рации, пропавший дипломат – что может быть лучше от депрессии?

Марк поискал взглядом, чего еще съестного осталось.

– Марк! – внезапно воссияла я догадкой. – Кажется, я поняла, зачем Мавру нужен был список всех пассажиров! Он хотел точно знать, кто едет на корабле, чтобы иметь возможность вычислить потенциального убийцу!

– Потрясающе. Черт побери, почему хлеб такой черствый?

– Да послушай же меня! Убийца на корабль все равно просочился, Мавра прикончили или похитили, а чтобы замести следы, решили устроить крушение всего судна!

Марк перестал жевать и уставился на меня, Сирук окончательно очнулась, Петрушевич замер – видимо слова мои показались не лишенными смысла.

– Всё было подстроено, – воодушевилась я. – После исчезновения Элифа вырубаются все средства связи и капитан не может сообщить на берег о случившемся. Затем ломается сам корабль – и всё! Мы недалеко от берега, так что вполне можем наткнуться на рифы-мели или другое судно. Конечно, нас может носить по волнам довольно долго и, в конце концов, нас спасут, но это не в интересах убийц, им необходима катастрофа, в которой Мавр сойдет за обычного потерпевшего, поэтому корабль должен затонуть. Следовательно, катастрофа нам обеспечена!

Марк неправильно проглотил кусок бутерброда и закашлялся. Промочив горло шампанским из моего бокала, он сказал:

– Ива, это просто твои домыслы, уверен, скоро устранят все неполадки и мы отправимся дальше.

– Не отправимся, могу поспорить на все наличные.

В этот момент в дверях «Музыкального Салона» возникло какое-то шевеление и в «Салон» ворвались паникеры-пассажиры со своими чемоданами. Их доброжелательно загоняли в ресторан люди в белой форме, среди толпы мелькал и сам Его Величество Капитан. Я уселась поудобнее, ожидая важных новостей, ведь не кофе же пить он пожаловал?

Туристов распихивали за столы, капитан поднимался на сцену, а через толпу к нам пробивался Гарри.

– Ну? – взвилась я. – Что там?

Гарри жестом показал: потом.

– Уважаемые пассажиры, – произнес капитан в микрофон, и меня сразу же затрясло в ознобе от такого вступления, – прошу вас сохранять спокойствие, ничего страшного не произошло. Небольшие неполадки быстро устранят и мы продолжим наш круиз. Прошу вас довериться опытному, профессиональному экипажу судна. Ничего непоправимого не произошло, прошу вас сохранять спокойствие. Выпейте шампанского и примите мои искренние извинения за то, что ваше приятное путешествие слегка омрачилось.

Капитан кивнул впавшей в ступор публике, спустился со сцены и ретировался из «Салона», а официанты принялись разносить шампанское. Как люди, знающие истинное положение вещей, они улыбались жуткими резиновыми улыбками и изо всех сил пытались шутить с насмерть перепуганными пассажирами – речь капитана успокоила как метеосводка в судный день.

Пришла Божена, облаченная в узкие черные джинсы, черный свитер, кожаную куртку и сапоги, на поясе болтался плеер.

– Плеер-то тебе зачем? – не могла не поинтересоваться я.

– Там второй концерт Рахманинова, – замогильно произнесла она, – не могу утонуть без него.

– Боженка, не впадай в маразм! Кто тонуть собирается?

– На «Титанике» тоже никто не собирался, – она залпом опрокинула бокал шампанского. – Пойдем, Ивка, на воздух… разузнаем…

– Мы позже подойдем, – кивнул Марк, ему явно не терпелось что-то обсудить с Гарри, – мы догоним.

Божена прихватила со стола початую бутылку шампанского и мы двинули на палубу.

Как ни странно, кроме нас там больше никого не оказалось и почему-то царила такая темнотища, будто на всем корабле отключили свет. Лениво плескались невидимые гладкие волны, на затянутом тучами небе не просматривалось ни единой путеводной звезды…

– Пойдем в задницу, – неожиданно предложила Божена и я с удивлением уставилась на подругу. Она, безусловно, была пьяна, но не до такой же степени!

– Зачем же самим ходить? Давай дождемся, пока нас туда пошлют…

– Я не в этом смысле, – сильно покачнулась она. – Я совсем другое имела ввиду! Я говорила про корабельную задницу. Как она называется?

– Корма, – догадалась я.

– Да, именно. Туда я тебя и зову. Идем.

Что она там забыла, я уточнять не стала, мне было все равно куда идти, главное следовать за подругой по пятам и не позволить ей свалиться за борт.

Достигнув кормы, Божена поставила бутылку на пол и перегнулась через перила.

– Ты чего это? – забеспокоилась я.

– Тошнит. Сейчас корабль пачкать буду.

– Так ты за этим сюда пришла?

– Да. Не стану же я позориться у всех на виду! Отойди подальше и пой песни, авось ничего не услышишь.

– Давай, начинай, – я огляделась по сторонам, – когда примемся тонуть, уже не до этого будет.

Отойдя к правому борту, я стала смотреть на воду. Море мирно плескалось где-то в темноте, и мне сделалось грустно и почему-то так одиноко, что я едва не разревелась. Мир такой огромный, такой сильный и неумолимый, ему нет ни какого дела до всех людей вместе взятых и каждого в отдельности… кричи не кричи – все равно никто не поможет… Печальная слеза скатилась и повисла на носу. И тут мне показалось, что по черным волнам движется какой-то предмет внушительного размера.

– Ох, – за моей спиной возникла Божена. – Значительно легче.

Она сделала глоток прямо из бутылки и набросила на голову капюшон.

– Тише! – зашипела я. – Смотри! Там что-то есть!

– Где?

– Вон! Вон там!

Вспыхнула крошечная красная точка и принялась выписывать в воздухе замысловатые знаки. Без сомнения, это был маленький фонарик, величиной с четверть авторучки. Такой дебильной игрушкой детишки очень любят изображать на лбу родителя «огонек прицела лазерной винтовки». Путем нехитрых умозаключений я догадалась, что там лодка или катер, а в ней люди, желающие забрать кого-то из пассажиров, а кого это и дурак догадается. Хмель моментально улетучился из моей светлой головы и вместе с ним, должно быть, улетучился и разум, потому что вытащила из кармана зажигалку и пару раз сверкнула огоньком.

– Ива, что ты делаешь? – едва слышно прошептала Божена.

– Они приплыли за убийцами и, похоже, принимают нас за них.

Лодка причалила к борту, огонек пропал.

– Надо пойти и поднять тревогу.

– Ты что! Пока мы всех расшевелим, они уедут, а догнать мы их не сможем, корабль не работает!

– На что ты намекаешь?

Ответить я не успела, с лодки снова подали сигналы красной точкой, и я быстро чиркнула в ответ зажигалкой.

– Божена, это шанс всех разоблачить, – горячо зашептала я, – это судьба! Карма! Пока нас принимают за убийц, мы спустимся в лодку, а потом…

– Что потом? – вежливо поинтересовалась подруга.

Откуда же мне было знать? Главное – попасть в лодку! Оттуда тихо свистнули, и я вякнула:

– Сейчас идем!

– Этна! Эрик! Скорее! – донеслось в ответ.

– Вот видишь? – возликовала я. – Нас приняли за них! Ты сойдешь за Эрика, я за Этну!

– Ты с ума сошла, – упорствовал «Эрик», – мы что, в воду прыгнем?

– Зачем? Здесь наверняка должна быть лестница, уж такую мелочь они должны были предусмотреть. Ищи!

Мы принялись методично обшаривать местность, и под большим спасательным кругом обнаружился плотный рулон веревочной лестницы. Кое-как развязав капроновые шнуры, мы с трудом подняли вязанку и перекинули через борт. С глухим стуком лестница полетела вниз, раскручиваясь. И только тут до Божены дошло во всех нюансах, что мы именно собираемся совершить.

– Нет! Ни за что! – она села на палубу. – Туда? По веревочной лестнице? Никогда! Лучше утону!

– Ладно, – спокойно согласилась я, – в таком случае мне придется лезть одной. Ты не волнуйся, все будет в порядке, я просто скажу убийцам, что под конец операции у Эрика сдали нервы и мне пришлось его пристрелить, как не имеющего больше ценности для организации.

– Ива! Опомнись! – Божена вцепилась в мою штанину. – Это безумие! Мы ни разу в жизни не лазили по веревочным лестницам! Мы упадем и разобьемся! Ты знаешь, как здорово можно расколотиться о воду?

– Или ты идешь со мной, или я лезу одна.

– Я боюсь высоты! – простонала подруга, поднимаясь на ноги и неуверенно берясь за перила. – Умру от разрыва сердца! Ты в этом будешь виновата!

– Допей быстренько шампанское, – посоветовала я, перегибаясь через борт и вглядываясь в темноту – там ли еще лодка?

– Эй! – донесся оттуда разгневанный голос. – Вы чего там делаете?! Спите?!

– Идем! Небольшие проблемы!

– Да, да, – Божена судорожно глотала шампанское, – доблестный Эрик уделался со страху.

– У тебя есть помада?

Я проверила крепление лестницы на прочность.

– Да, – Божена извлекла из кармана кожаной куртки тюбик, – а зачем? В темноте все равно не видно.

– Кому надо, тот увидит.

На спасательном круге я торопливо написала: «Скоро будем, не волнуйтесь! И. и Б.»

– Да, Марка с Гарри это несомненно успокоит.

– Давай скорее, пока настоящие Эрик с Этной не подошли… кстати, где они шляются до сих пор? Ну и дисциплинка. Давай, вперед!

Покуда Божена не успела опомниться, я принялась совершать страшные акробатические этюды, пытаясь очутиться к кораблю передом, а к морю задом, да так, чтобы не сорваться вниз. Каким-то непостижимым образом мне это удалось, я даже умудрилась встать на толстую пластмассовую ступеньку лестницы. Вцепившись в капроновые веревки, я опустила ногу ниже… еще ниже… Лестница болталась, как полотенце на веревке в ветреный день, далеко внизу перекатывались упругие спины волн, сверху тихо молилась Божена.

– Быстрее! – раздалось снизу. – Держу лестницу!

Она и впрямь натянулась. Это было гораздо удобнее, но теперь я шаркала носом буквально по борту корабля. Шаг за шагом я неумолимо спускалась к лодке, вскоре на горизонте возникла задняя часть Божены. Часть нависла надо мной и я подумала, что если Божена свалится…

– Ива… то бишь, Этна, ты там как? – густым басом произнес мой «Эрик».

– Лучше всех, – сдавленно прошептала я, – до лодки еще километров тридцать, так что мы почти у цели.

– Ива, я хочу домой, – тихо заплакал «Эрик», наступая ботинком мне на руку.

Глава девятая: Куда нас черти понесли?

Плюхнувшись в лодку, оказавшуюся небольшим катером, я собралась, было, перекреститься трясущейся рукой, но на голову мне рухнула Божена.

– Сподобились! – ругался невидимый в потемках визави. – Что так долго?

– Следы заметали, – испуганно рявкнула подруга, натягивая капюшон до подбородка.

– Зачем вас только наняли? Профессионалы называется! Тьфу!

Забившись в угол, мы не спорили и не отсвечивали лишний раз. Незнакомец сердито орудовал веслом. Как только катер оказался на значительном расстоянии от «Солнечного ветра», он включил мотор, и мы понеслись, подскакивая на волнах.

– Давай выпрыгнем, пока не поздно, – клацала зубами Божена.

– Уже поздно, корабля не видно. Не найдем.

Вскоре катер едва не врезался в небольшое судно, так же болтавшееся на воде безо всяких габаритно-опознавательных огней.

– Давайте скорее! Полезайте!

Сверху полетела лестница.

– Не-е-ет, – простонала Божена. – Опять этот кошмар!

Но карабкаться все равно пришлось. Подгоняемые злобным сопением рулевого катера, мы взлетели по шатким плашкам-ступенькам, перевалились за борт и рухнули на палубу. Вокруг суетились какие-то люди. Нас поставили на ноги и поволокли куда-то вниз.

– Скорее! Скорее! Шевелитесь! – весьма ощутимо пихали меня в спину.

Спотыкаясь, я неслась, не разбирая дороги, а мои полоумные мозги продолжали анализировать и делать выводы: судя по теснотище, убогости и зловонию, находились мы на рыболовецком траулере.

– Сюда!

Перед носом распахнулась дверь какой-то тускло освещенной конуры, нас толкнули внутрь и чей-то нервный голос прогавкал:

– Сидеть тут до самого порта! Ни звука!

И дверь с грохотом захлопнулась.

– Господь милосердный… – Божена огляделась. – Ива, зачем мы здесь?

– Судьба у нас такая.

Нашим новым портом приписки являлась крошечная грязная каюта с четырьмя полками, как в вагоне плацкарте. Под потолком, в абажуре из железной сетки мучалась тусклая, загаженная мухами-туристами лампочка, на покрытых пятнами деревянных полках валялись рваные матрасы и серые комья подушек… И крошечный слепой иллюминатор, в котором бились волны.

– Ива, мы ненормальные! Мы ненормальные, Ива!

– Но, если не мы, то кто же? В смысле про подвиг, а не про сумасшествие… Божена, на нас снова надеются высшие силы, нам доверено спасение сотни людей и наших любимых супругов. Мы что, не оправдаем доверия?

– Я жить хочу, – Божена прилипла к иллюминатору, пытаясь что-то рассмотреть. – Я молода, красива, я замужем, я чудесная мать и не хочу помирать в трюме какого-то баркаса.

– Божена, я тоже молода, замужем, не очень красива и совсем не мать, но я тоже не собираюсь скончаться именно так и именно тут. У нас все получится, не беспокойся.

– Почему ты так уверена?

– Потому что у нас с тобою бойцовские ангелы хранители, они не дремлют. Сказано было, что до самого порта мы отсюда не выйдем, так что давай располагаться.

– Ох… – Божена подошла к полке и с отвращением посмотрела на матрас с подушкой.

Кораблик набирал скорость, бешеная качка, не имевшая ничего общего с благородным раскачиванием «Солнечного ветра», быстро примирила нас и с тифозными матрасами и с блохастыми подушками.

Дверь распахнулась безо всякого предупреждения и в каюту ворвался невысокий толстенький морячок в сапогах по самые подмышки. Он волок какую-то коробку. Божена немедленно повернулась лицом к стене, на ее голове все еще был капюшон, разве могла подруга допустить мысль о соприкосновении белоснежных кудрей с такой подушкой?

– Вот он, – он бухнул коробку на пол, – еда.

– А как быть с туалетом? – я держалась в тени, вдруг кто-нибудь знает Этну в лицо.

– Налево и прямо по коридору.

– А нам сказали не выходить.

– В гальюн ходите, – пожал он плечами, – как же без гальюна?

– И правда! – поддакнула подруга незнакомым голосом.

Морячок ушел, а мы склонились над коробкой. Набор оказался джентльменским: две бутылки вина, целлофановый пакет с вареными крабами, яркие банки мясных консервов и паштетов, буханка хлеба и складной нож.

– Неплохо, – Божена выудила из пакета краба величиной в полторы ладони, – видать, мы на хорошем счету.

– Да уж, – я последовала ее примеру, – наверное, мы очень хорошие преступники. Никогда не ела крабов.

– Серьезно? – Божена ловко расчленяла зверушку.

– Ага, раков, креветки ела, а крабов не довелось. Посмотри, в ножике штопор есть?

– Должен быть, – Божена вытряхнула крабов в коробку, а пакет приспособила под мусор.

Винцо оказалось так себе, этикетку прочесть не смогли, все надписи были на каком-то незнакомом языке, но под крабов шло душевно. Мы так зверски хотели есть, что на качку уже не обращали внимания, наверное, как говорил доктор с «Солнечного ветра», наступил долгожданный момент адаптации – мы прикачались.

– Вкуснотища! Такое мясо нежное, прелесть!

– Да, крабы это – вещь, – Божена деловито вскрыла банку, отрезала ломоть хлеба и щедро намазюкала его паштетом. – Будешь?

– Угу.

У подруги всегда был великолепный аппетит, готовить она обожала, оставалось только вздыхать и завидовать, что при всем этом у нее такая прекрасная фигура.

Наевшись до отвала, мы завалились на полки.

– Ивка, а когда приплывем в порт… знать бы еще, куда мы плывем! и все раскроется, что делать будем?

– Там и посмотрим.

Глаза закрывались сами собой. Чего у меня не отнять, так это умение счастливо засыпать везде, всегда и при любых обстоятельствах.

* * *

Среди ночи захотелось в туалет. Тихонько, чтобы не разбудить Боженку, я сползла с полки и прокралась к дверям. Спала подруга в полном обмундировании, даже в сапогах.

Пошатываясь спросонок, я вылезла в коридор и огляделась, вспоминая в какую сторону идти. Туалет нашелся быстро. Я с добрую минуту колебалась, выискивая, где же буква «Ж», потом присушивалась – нет ли кого в гальюне? Внутри тесного помещения царила разруха… писсуары, грязные настолько, словно экипаж этого суденышка мочился мазутом, ржавая раковина и две зловонные дырки, отгороженные жестяным листом. Прикладывая все силы для того, чтобы не попасть ногой в дыру, я балансировала, придерживаясь за край железки. В сортир еще кто-то вошел, и я притаилась, надеясь, что полуночник ограничится писсуарами. Полуночников оказалось двое.

– Ну, что, валить их тут будем? – зевая, произнес один голос.

– Не, на этот раз начальство хочет, чтобы до места доставили, там, наверно, и завалят.

– И девку?

– Ну, а чего?

Взвизгнули молнии, зашумела вода в раковине и мужики ушли. Я подождала для верности пару минут и с удовольствием покинула вонючее убежище. Не было никаких сомнений, что говорили они об Эрике с Этной. «Вот, значит, какая незавидная участь их ожидает, – размышляла я, выглядывая в коридор, – то бишь нас… нас!» Горизонт был чист и пуст, бегом я добралась до каюты, вбежала внутрь и разбудила Божену.

– Что такое? – она недовольно щурилась спросонок.

– Только что я подслушала разговор, оказывается, Эрика с Этной собираются убить. Они, наверное, со всеми своими исполнителями так поступают, они сказали: «на этот раз начальство хочет, чтобы до места доставили, там, наверное, и завалят»! Ты понимаешь, о чем я?

Боженка хлопала густо накрашенными ресницами и никак не могла толком проснуться.

– Надо что-то делать, – металась я по каюте. – Надо драпать отсюда!

– Как и куда? – Божена зевнула, встала на ноги и потянулась. – Мы в открытом море, наш корабль уже далеко, а я плаваю по-собачьи и то еле-еле. Дождемся прибытия, авось сразу и сбежим.

– Куда?

– Смотря, куда приплывем. Ива, давай поспим, а? Я если не высплюсь, ничего не соображаю.

– Ладно, спи.

Я уселась на свою полку и призадумалась. Итак, что у нас имелось? Плеер, пачка сигарет, зажигалка, два кошелька с общей суммой чуть больше двухсот долларов и перочинный нож со множеством лезвий. Крайне небогатый арсенал. Жаль, что у нас не имелось пистолета… хоть какого-нибудь, хоть самого плохонького, как бы было замечательно!..

Размечтавшись о пистолете, я незаметно уснула.

Глава десятая: Приплыли!

На гадском грязном кораблике мы плюхали, должно быть, суток двое и чуть не взбесились со скуки. Морячок в сапожищах дважды приносил коробки с провизией, набор был одинаковым, но мы не жаловались, грызли крабов, давились невкусным вином и строили различные предположения о месте швартовки. Божене пришлось смыть свою драгоценную косметику, но на мужчину она все равно мало походила, поэтому при малейшем подозрительном шуме, подруга набрасывала капюшон и забивалась в темный угол. Я же, теша себя надеждой, что Этну действительно никто в лицо не знает, чувствовала себя гораздо увереннее.

На рассвете третьего дня пути в подслеповатом иллюминаторе показался берег. Отпихивая друг друга, мы пытались рассмотреть окрестности и догадаться, куда это нас занесло.

– По-моему это какая-то восточная страна, – Божена основательно заехала локтем мне в бок и прилипла к стеклу, – может, именно в Турцию приплыли?

– Турция гораздо ближе, мы давно были бы на месте, это что-то другое. У тебя солнцезащитные очки есть?

– Во внутреннем кармане.

– Советую надеть, хоть какое-то время выиграем.

Она извлекла шикарные черные очки, с оправой усыпанной мелкими стразами под бриллианты.

– М-да, самое оно, – вздохнула я, – очки Эрика-убийцы…

– А где я возьму другие?

Спустя час баркасик ловко подрулил к небольшому причалу и пришвартовался.

– Ну, подруга, – Божена натянула капюшон и нацепила очки, – да поможет нам Бог.

– Аминь.

Спустя пять минут повторилась та же суета, только в обратном направлении: нас снова бесцеремонно толкали, пихали и шипели: «Скорее! На выход!»

На палубе царило удушающее пекло, можно было бы подумать, что приплыли мы в Африку. У причала нас поджидала грязная машина с сильной вмятиной на передней двери.

– Шевелитесь! Шевелитесь! – нас втолкнули на заднее сидение, и машина немедленно сорвалась с места, я даже толком не успела закрыть дверь.

Впереди сидело двое мужчин в белых рубашках. Водитель обернулся и что-то весело сказал нам на неизвестном языке. Божена что-то промычала в ответ, незаметно смахивая со лба пот, в такое пекло в кожаной куртке с капюшоном можно было свариться в крутую.

Разговаривать с нами больше не пытались. За окнами мелькали улицы неизвестного города неизвестной нам страны. Восточной страны, судя по обилию мечетей и женщин в хламидообразных платьях и платках. Все дома в основном были низкими, с плоскими крышами, улочки узкими… и отчего-то мне вспомнился фильм «Бриллиантовая рука» и герой Миронова, лихорадочно бегающий по таким вот улочкам и глухим дворикам… Я нервно рассмеялась, и Божена обеспокоено покосилась на меня.

Авто резко свернуло, заскакало вверх по улице и тормознуло у большого, явно не бедного дома. Водитель коротко бибикнул, открылись автоматические ворота и нас попустили внутрь. Во дворе нас уже поджидали: высокий красивый молодой мужчина и толстый дядька в широкой рубашке навыпуск. Вылезать из машины нам совсем не хотелось, но пришлось, причем Божена сделала это крайне неудачно – зацепилась головой и капюшон свалился. И белому свету явились мокрые, слипшиеся, абсолютно женские кудри. Шофер с компаньоном как по команде уставились на подругу. Возникла сцена немая и столбняковая. Первым очнулся тип в рубашке навыпуск, он подлетел к нам поближе, сдернул с божениного носа очки, внимательно вгляделся в ее бледно-восковое лицо, потом подпрыгнул ко мне, цепким взглядом ощупал мою неказистую персону и развернулся к нашим сопровождающим. О чем они дискутировали, я не поняла, мы с Боженой сплотились плечом к плечу и украдкой изучали окрестности. Красивый молодой человек молча переводил взгляд огромных бархатных глаз то на группу орущих друг на друга мужчин, то на неподвижных нас. Затем подошел к нам, и неожиданно обратился к Божене на английском.

– Ай доунт понимать! – виновато ответила она и посмотрела на меня. Я-то хоть что-то петрила по англицки, поэтому бодро затарахтела:

– Йес! Ай эм понимать!

Парень прикрикнул на бурно выяснявших отношение мужиков и они мгновенно притихли.

– Вы кто такие? – снова обратился он ко мне.

– Ива, что он спрашивает? – испуганно забубнила Божена. – Что он спрашивает, Ива?

– Спрашивает, кто мы такие.

– Ива, не говори ему, кто мы такие!

– Не беспокойся, я все навру, как надо.

И с жутким акцентом поведала, что мы пассажиры с потерявшего управление корабля, а добрые люди с благородного баркаса великодушно нас спасли. И мы теперь так благодарны, ну так благодарны, ну прямо так благодарны! Молодой человек молча слушал, глядя на меня неподвижными чернющими глазами. Казалось, они были без зрачков и глазных яблок. Дослушав мою путаную, временами бессвязную речь, моргнул, перевел взгляд на Божену, потом на притихших компаньонов и махнул рукой, мол, проходите в дом.

В доме повсюду были ковры, диваны страхолюдных расцветок, низкие журнальные столы и хрусталь, хрусталь, хрусталь… Выглядело всё так, будто хозяевам очень сильно хотелось обставить жилище и красиво, и богато, и модерново, и с соблюдением традиций предков, но как это воплотить в жизнь, они понятия не имели. В результате получилось то, что получилось, плюс низкие потолки с жуткими люстрами-блинами. Комнат оказалось столько, что мы со счету сбились, однако успевали цепко осматривать интерьер и всех присутствующих. Присутствующих было мало, пару раз прошмыгнули бесшумные женщины, замотанные в платки, из-за приоткрытой двери, проплывавшей мимо, донеслись густые мужские голоса, я бросила быстрый взгляд в этом направлении и заметила кое-что очень интересное. Божена тоже это заметила.

Нас привели в небольшую, такую же ковровую, как и все остальные, комнату, оставили одних и закрыли дверь на ключ. Божена присела на диван и попыталась привести волосы хоть в маломальский порядок.

– Приплыли! – подруга сердито ерошила спутанные пряди. – Где мы?

– Где-то на Востоке, – я присела рядом. – Но дела наши идут неплохо…

– Да? А в чем прелесть?

– Нас еще не били, не пытали, не расстреливали…

– «Еще»! Именно – «еще»!

– Главное, придерживаться образа ничего не понимающих, не соображающих дурех, авось нас просто выкинут на улицу…

– А дальше? – Божена с интересом уставилась на меня. – Дальше что?

– Пойдем в посольство…

– В какое мы пойдем посольство без документов, без визы, без страховки? Пока будут выяснять кто мы, откуда, как тут оказались, пройдет уйма времени, «Солнечный ветер» пойдет ко дну вместе с нашими мужьями.

– А что ты предлагаешь?

– Надо подумать… Боже, как мне жарко! – Божена расстегнула молнию и принялась стаскивать куртку.

– Лучше не надо, – вздохнула я, – еще в гарем отправят.

Подруга моментально вернула все на место.

– Придумала, как надо поступить, – осенило мою светлую голову. – Надо попасть в Анкару, разыскать приятеля Гарри…

– Ива, а как ты себе представляешь Анкару? Деревней с тремя домами? Это столица, как-никак, а ты «разыскать»!

– Ты что, не знаешь его адреса? – ужаснулась я.

– Зачем мне нужен был какой-то турецкий адрес, если мы ехали вместе с Гарри? Он все знал!

– А телефон? Он же всю ночь названивал, дозвониться никак не мог, ты не запомнила номера?

– Не уверена…

– А ты напрягись! У тебя же превосходная зрительная память – раз увидела, сразу запомнила! Если вспомнишь номер, нам достаточно просто позвонить и рассказать ему обо всем случившемся, а уж он-то наверняка известит и полицию, и спасателей!

– Есть в этом разумное зерно, – проворчала подруга, – надо подумать… только не дави на меня! Не торопи! Сама вспомню!

– Хорошо, хорошо, – замахала я руками, – считай, что меня тут нет. А ты видела, что в той комнате?

– Ага, столько оружия… прямо лагерь повстанцев. Вот бы украсть хоть один пистолет.

– Я тоже об этом думала, еще на баркасе мечтала. Эх, знать бы, как там наши любимые? Сломанный корабль без огней… в него же кто угодно врезаться может.

– Ива, прекрати! Умолкни, умоляю и без тебя тошно!

Сидеть без дела я не могла и, спрыгнув с дивана, принялась исследовать комнату. За красно-золотыми портьерами обнаружилось окно, выходившее на внутренний двор. Высокий железный забор, здоровенные ворота, способные пропустить бронетранспортер, коренастые деревья, скамеечки, виноград и какие-то фрукты-овощи, разложенные сушиться на длинных кусках ткани, расстеленных на земле.

– И что там? – подошла Божена.

– Да так, ничего особенного.

В поле видимости возникла молоденькая девушка в длинном темно-синем платье и голубом платке, она тащила ведро воды.

– Женщин тут, наверное, ни во что не ставят, – прокомментировала Божена, – этот ребенок, должно быть, уже замужем и имеет собственных детей от этих варваров.

На обратном пути, уже с пустым ведром, девушка заметила наши персоны. Глядя на нас испуганными глазами-маслинами, она явно хотела что-то сказать, но не стала, а упорхнула со своим ведром куда-то вглубь двора.

– Как ты думаешь, Ива, Мавр может здесь быть?

– Ты веришь, что он все еще жив?

– Понятия не имею.

– Телефон вспомнила?

– Вспоминаю… – голос ее звучал безо всякого энтузиазма.

– Плохо вспоминаешь! Не так! Ты воссоздай в памяти всю картину, комнату, Гарри, телефонный аппарат, блокнот с номером и загляни туда, прочитай написанное.

– Для такой медитации мне, как минимум, необходимо успокоиться, взять себя в руки и не ждать каждую минуту, что сюда ворвутся вооруженные головорезы и поведут нас на расстрел! – огрызнулась подруга.

– Смотри-ка, там что-то происходит…

Задернув занавеску, мы оставили лишь крошечную обзорную щель и притаились. По двору забегали низкорослые черноволосые дядьки, открылись ворота и въехала вполне приличная машина, явно не из дешевых, но тоже безнадежно грязная. Из авто выскочили крепкие дяденьки, следом вывалился жирный мужик во всем белом. Судя по суматохе – жиртрест являлся важной фигурой.

– Сейчас сюда, наверняка, припрутся, – Божена поправила занавески и мы вернулись на диван.

Приняв непринужденно-скучающие позы, стали ждать. В замочной скважине заворочался ключ, дверь приоткрылась, и красивый парень, знающий английский, попросил нас следовать за ним. Вел себя молодой человек совершено бесстрастно, говорил нейтральным тоном, так что никаких выводов касательно нашего дальнейшего будущего мы сделать не могли.

Препроводили нас в просторный зал с неуместно большой хрустальной люстрой, и Божена тут же вписалась в прозрачные висюльки головой. Все присутствующие в помещении как по команде уставились на весело зазвеневшие стекляшки.

– Ой, извиняюсь! – Божена хватала висюльки, пытаясь пресечь радостный перезвон, и я испугалась, что сейчас она вообще оторвет эту люстру ко всем чертям.

– Садитесь, пожалуйста.

Молодой человек указал на забавное сидение, смахивающее либо на слишком большое кресло, либо на недоделанный диван, но как раз двоим хватало места. Помимо англоговорящего парня в комнате находилась прямо таки толпа народа: жирный мужик со своим сопровождением, белорубашечники, доставившие нас из порта и еще пятеро жгуче-чернявых, давно небритых мужчин. И все рассматривали нас. Я приветливо улыбалась, а Божена, как-то странно скособочилась и застыла в непонятной позе. Парень попросил еще раз озвучить увлекательную историю нашего прибытия, и я повторила все слово в слово. Толстый что-то сказал, и парень перевел:

– Вы одни путешествовали?

– Да нет, не одни, – я смотрела на господ с таким сверхъестественно глупым выражением лица, что поднять руку на такую ослицу, наверное, не смог бы ни один повстанец, или кем уж они там являлись. – Там было еще человек двести.

Жиртрест принялся что-то обсуждать с красивым парнем, обращался он к нему уважительно, на всех остальных же не обращал вообще никакого внимания. Вероятно, решалась наша дальнейшая судьба, толстый то и дело бесцеремонно тыкал пальцем в нашу сторону, я старалась не обращать на это внимания, рассматривала потолок с люстрой, а Божена все как-то странно корчилась, заваливаясь на подлокотник кресла-дивана.

– Родственники готовы заплатить за ваше возвращение на родину? – развернулся парень в нашу сторону.

– Конечно, да, – закивала я, – а сколько?

Он не ответил, жиртрест снова что-то захрипел, в диалог влезли остальные и начался шум, как на базаре. Вскоре толстый махнул рукой и шум стих так же быстро, как и возник. Нас опять отвели в прежнюю комнату и собрались запирать дверь, но Божена возмущенно заголосила, вцепляясь в косяк:

– Ива, скажи этим дикарям, что нам нужна еда и туалет! Пусть предоставят нормальные условия!

Никто нас слушать не стал. Скверно выбритый конвоир выхватил пистолет и, размахивая им перед носом подруги, втолкнул ее в комнату. И дверь моментально захлопнулась.

– Скотина! – Божена врезала ногой по двери. – Тварь какая, а!

– Тише, успокойся, прошу тебя.

– Вот ведь гад! – она плюхнулась на диван, сопя от возмущения. – Ну, ничего, погодите! Вы еще не знаете, с кем связались!

– Тише, умоляю. Ты лучше скажи, почему ты так странно корчилась на диванчике?

– А потому, – она расстегнула куртку и показала плеер, пристегнутый к брючному ремню, – он работает еще и как диктофон. Я записала их разговоры, кто знает, вдруг они болтали о чем-то важном?

– Молодчага! В любом случае пригодится, они там наш выкуп обсуждали, да и помимо этого, наверняка, наговорили много важного в интересах следствия. Теперь надо подумать, как же выбраться отсюда. Ты же не думаешь, что нас отпустят после уплаты выкупа?

– Конечно, нет, – фыркнула подруга, подходя к окну и устраивая в занавесках наблюдательную щель, – они ж не такие дураки, какими кажутся.

Заняв наблюдательный пункт у занавесок, мы разглядывали двор.

– Надо быть на чеку, – прошептала я, – они совершено бесшумно подкрадываются к двери, везде ковры, шагов не слышно.

– Уж как ключ в двери повернется, услышим. Кстати, надо осмотреть замок, вдруг получится открыть.

– Ты умеешь?

– Да, меня сынулька научил. Я постоянно ключи то забывала, то теряла, вот он и показал сию нехитрую премудрость.

– А чем будет ковыряться в замке? Не пальцем же.

– Да хоть сережкой, – она тряхнула золотыми висюльками, – разогну крючок, получится вполне сносная проволочка.

– Какие же мы умные, сообразительные и смекалистые!

– Ты так радуешься, будто мы уже на свободе. А через забор как? Вдруг у них охрана или собаки?

– Ну не видать пока никого. Будем ждать, будем следить.

Глава одиннадцатая: Welcome to Livia!

Ждали и следили мы до наступления сумерек. Ничего не происходило, иногда проходили мужики, проносились женщины, пару раз видели девушку с глазами-маслинами, она украдкой косилась на окошко, но не задерживалась ни на мгновение.

Мучимые естественными потребностями, мы неоднократно обшарили комнату в поисках хоть какого-нибудь сосуда, но ничего, кроме мягкой мебели, столика и ковров – ничего! Обидно, что во всем доме хрусталя, тарелок, ваз всяких на пять магазинов, а сюда, именно сюда ничегошеньки не поставили.

– О, я не могу больше, – приплясывала Божена. – Ни о чем другом больше думать не получается! Ива, постучи! Покричи! Пригрози, что сейчас на их персидские ковры наделаем!

Я принялась долбиться в дверь, выкрикивая о наболевшем по-английски. Подоспела парочка головорезов, слава Богу, с ними был и молодой человек со знаниями иностранных языков.

– Извините, – вякнула я, на всякий случай отступая вглубь комнаты. – Мы живые люди! Мы хотим в туалет!

Парень поразмыслил, видать не нашел в этой просьбе ничего криминального и кивнул. В санузел нас конвоировали всей толпой, я не сомневалась, что они ввалятся вместе с нами и внутрь, но к счастью, этого не произошло. Туалетец оказался что надо, красивый, сверкающий, прямо как в ресторане. На полочке у раковины красовались трогательная вазочка с цветочками и прозрачная колба с металлическим носиком, внутри оказалась ароматная жидкость для рук.

– Бог мой, на кого же я похожа, – Божена рассматривала свое отражение в большом настенном зеркале. – Ужас какой… а с волосами что творится!

Мы вымыли руки, умылись с мылом, воспользовались бумажными полотенцами и ароматом из колбочки.

– И никакого крема нет, – сетовала подруга, пристально рассматривая свое лицо. – Кожу всю стянуло.

В дверь нетерпеливо стукнули и что-то непонятно тявкнули.

– Да идем уже! Невтерпеж прямо…

Красавчика в компании не виднелось, мужичата препроводили нас обратно, и опять заперли, о еде так и не получилось заикнуться.

– Ладно, – Божена прильнула к щелке в занавесках, – голод еще можно потерпеть, не помрем.

– Что там? Что видно?

– Ничего, темно и все, ни одного фонаря. Интересно, когда они все заснут?

– Все не заснут, кто-то на карауле останется, ты же видела, сколько там оружия, да и толстый не уехал никуда, его тоже охранять надо.

– Тогда надо корректировать план побега, чего доброго пристрелят при попытке.

Божена отошла от окна, сбросила куртку и завалилась на диван, не снимая обуви.

– Курить хочется, – я присела рядом, – как ты думаешь, нас не казнят за это?

– Не знаю, – зевнула подруга, – я как-то слышала, что в какой-то восточной стране такой ненормальный сухой закон, что за употребление 25 лет тюрьмы или смертная казнь.

– Дикость какая.

Но курить перехотелось.

– Давай поспим, что ли?

– Что-то не хочется, – я полезла к окну, – на голодный желудок вообще трудно…

Под окнами мелькнула какая-то тень.

– Что такое? – приподнялась на локтях Божена.

– Там кто-то есть, – я прилипла к стеклу, наплевав на конспирацию, – иди сюда. И свет погаси.

Щелкнул выключатель, по комнате разлилась чернильная тьма. В окно тихо поскреблись, и мы, отталкивая друг друга, принялись искать шпингалеты-засовы. Приоткрыв створку, мы выглянули наружу, и в лицо мне неожиданной ткнулся какой-то сверток.

– Что это? – сопела Божена. – Что там такое?

– Не знаю.

– А кто там? Кто?

– Отцепись, пожалуйста! – я пыталась хоть что-то рассмотреть в потемках.

В оконном проеме возникло личико девушки с глазами-маслинами. Она шепотом лопотала на своем языке, взволнованными жестами стараясь что-то объяснить. Божена догадалась вытащить зажигалку и щелкнуть пару раз. В руках у меня были длинные платья и черные платки. Не сговариваясь, мы принялись натягивать безразмерные балахоны прямо поверх одежды и заматывать головы платками. Знаками девушка показывала, что надо лезть в окошко, при этом постоянно по-воробьиному озиралась.

– Моя куртка! – Божена метнулась к дивану за своим имуществом, а я уже наполовину торчала на свободе.

Путаясь в платье, я сковырнулась с подоконника на землю, следом плюхнулась подруга. Девушка аккуратно прикрыла окно и присела, сливаясь со стеной. Мы последовали ее примеру. Ничто не нарушало тишины, лишь где-то в отдалении раздавались автомобильные сигналы и собачий лай. Девушка махнула рукой, мол, следуйте за мною и, не разгибаясь, заторопилась вдоль домашней стены. Такими же крендельками поспешили и мы, постоянно наступая на подолы обновок.

Свернув за угол, мы снова притаились, а после рванули через какие-то огороды к деревянному забору с калиткой. Приоткрыв ее, спасительница резкими жестами попросила нас катиться на все стороны света. Божена сорвала с пальца золотое кольцо с изумрудом и сунула девушке в руки, она же, с испуганным возгласом, бросила его обратно Божене, и скрылась за калиткой. Услышав, как лязгнул засов, мы очнулись и бросились прочь, не разбирая дороги.

– Ужас! – Божена на ходу натянула поверх платья куртку и нацепила капюшон. – Наверное, минус сто!

– Ага, – тряслась я от холода, стараясь не отставать, – днем дикая жара, а ночью заморозки. Может, мы на Марсе?

– На Сникерсе мы! Что ты тащишься так медленно?

– В платье путаюсь!

– Так подними подол! Ива, ну что с тобой?

Неожиданно возникла шоссейная дорога, мы резко затормозили, свернули на аллею, засаженную мощными деревьями с густыми развесистыми кронами, и сбавили шаг, переводя дух.

– Божен, сняла бы ты куртку. Ихние женщины навряд ли носят кожаные куртки поверх платьев.

– «Ихние» женщины навряд ли шляются по ночам сами по себе.

Но куртку все-таки сняла.

Готовые юркнуть в кусты при малейшем признаке пешехода, мы бодрой трусцой неслись по аллее, погони не опасались, но холодрыга очень бодрила. По левую сторону по-над дорогой высился яркий рекламный щит с английской надписью. Я невольно затормозила. На фоне неестественно синего моря и белоснежной мечети пламенели слова: «Welcome to Livia!Tripoli is open for tourists!»

– Ива, что там написано, а? Ива, ты чего молчишь? Что там?

– Там написано: «Добро пожаловать в Ливию! Триполи открыт для туристов!»

– Что это означает? Ива, что они хотят этим сказать?

– Не тряси меня! Убери руки! Они хотят сказать, что мы в столице Ливии славном городе Триполи… да, кажется, это столица, но я не совсем уверена.

– Так где же мы находимся? Где мы, Ива?

– Не ори! Мы в северной Африке, в Ливии, в стране с полувоенной диктатурой, с туризмом, находящимся в зачаточной стадии, с безумно дорогими ресторанами и жесткими въездными правилами. Это именно здесь могут казнить за глоток алкоголя!

– Откуда ты все это знаешь?

– Пока ты ковырялась в буклетах, посвященных Кипрам и Карибским островам, я штудировала более полезную литературу – «Помощь начинающему туристу: куда ехать не надо». Про Ливию там очень много сказано!

– О… – Божена уселась в траву под деревце, размотала наспех повязанный платок и запаковалась, как следует, на свободе остались только нос и глаза.

– И что там еще было про Ливию?

– Сейчас, – я присела рядом и задумалась, – здесь где-то есть ливийская пустыня, вот почему днем тут жарко, а ночью холодно.

– Но, как же мы сюда попали? Разве тут Черное море?

– Нет, Средиземное, а попали через пролив Босфор, что в Турции. Кстати, без паспорта мы тут ни доллара не обменяем.

– Ива, – прошептала подруга, – мы в беде! За восточных женщин не сойдем – языка не знаем, да и не похожи, за туристок тоже – документов нет… Как мы выберемся отсюда?

– Не голоси. Дай подумать. Сигареты у тебя?

Она покопалась по карманам куртки и вытащила «Вог» с зажигалкой. К счастью, пачка оказалась практически полной.

– На самолете – никак, – бормотала подруга, мешая думать, – поезда не ходят… Ива мы ни на чем не уедем без документов! Нас посадят в тюрьму или продадут в рабство!

– Да, ни на чем не уедем… – сигаретный дым успокаивал и выстраивал мысли в правильном порядке, – легально ни на чем…

– Ты что-то придумала? – встрепенулась подруга.

– Похоже на то. Надо двигать к морю, найти порт, да не пассажирский, а грузовой, отыскать корабль, следующий в Турцию, незаметно пробраться на него и затеряться среди груза.

– Не могла бы ты придумать что-то более реальное?

– Реальнее некуда, только это. Теряем время.

– А где тут море?

– В противоположной от пустыни стороне. Я так думаю. Только не спрашивай меня, где пустыня.

Глава двенадцатая: Женщина на корабле – к несчастью

Докурив, мы попытались прикинуть, где же потенциально может находиться море? Прикинуть не получилось, и мы решили действовать как обычно, то есть, полностью довериться интуиции. Перейдя через дорогу, юркнули в темные улочки, надеясь слиться со стенами домов. Очень радовало, что платья, подаренные безымянной героиней, темно-синие, а платки черные. Подбадриваемые холодом и возможностью погони, мы неслись как угорелые. По приблизительным подсчетам, со всеми паузами и перекурами, наш марафон длился минут сорок. Как только возникал намек на пешехода или машину, тут же забивались в ближайший темный угол.

– Мы можем носиться тут до утра, пока в нас кто-нибудь не вцепится, – Божена в изнеможении прислонилась к чьему-то бесконечному забору, – как пить хочется!

– И есть, – я никак не могла отдышаться, сердце бухало на всю страну с полувоенной диктатурой, легкие же отказывались служить совсем.

– Господи! – Божена подняла к звездному небу прекрасные глаза, полные отчаяния, – не знаю точно, как Тебя здесь зовут, но я уверена – Ты один на всех! И Ты наверняка сейчас нас видишь! Помоги, Господи! Подскажи, путь истинный!

– Смотри!

– Ива, я не с тобой сейчас разговариваю.

– Да посмотри же туда!

– Куда?

– Краны! – я тыкала пальцем, указывая на слабоосвещенные «головы» конструкций. – Это портовые краны!

– А почему не строительные?

– В таком количестве? Нет, это порт! Грузовой!

– Спасибо, Господи! – Божена торопливо поклонилась, перекрестилась на ходу, и мы возобновили пробежку по ночному Триполи.

К счастью, это действительно оказался порт, его территорию огораживал высокий забор из сетки рабицы. Притаившись в ближайших кустах, мы обозревали окрестности, освещенные парой фонарей-прожекторов. У ворот торчал охранник с винтовкой через плечо. Он лениво прогуливался по маршруту: четыре метра вперед – четыре метра назад.

– И что делать? – шепнула Божена.

– Надо его как-нибудь нейтрализовать, – лихорадочно соображала моя голова, а глаза так и рыскали в поисках чего-нибудь спасительного, пока не наткнулись на булыжник. – Ты иди, отвлеки его, я подкрадусь и дам по башке каменюкой.

– Как же я его отвлеку? – подруга тряслась от холода и страха, и к подвигам была не готова.

– Отойди вон туда подальше, встань на свету и изобрази стриптиз.

– А если он меня пристрелит?

– Думаешь, на свете найдется хоть один такой дурак? К тому же он не военный объект охраняет, а всего-навсего порт. Пока будет соображать, что к чему, тут я и подоспею. Снимай куртку!

– Ох… готический ужас…

Пригнувшись, Божена пошуршала к наиболее освещенному пятачку у забора. Дождавшись, пока охранник окажется к ней спиной, подруга выскользнула из густой тени, пересекла асфальтированную дорожку и замерла на полоске щебенки прямо под фонарем. Я надела боженину куртку, взяла булыжник поудобнее и приготовилась к старту. Охранник отмаршировал свои четыре метра, развернулся и замер, как вкопанный. Предательски дрожащим голосом Божена принялась напевать «Ламбаду», совершая при этом странные телодвижения. Охранник не двигался. Жаль, что я не видела его лица… То и дело пуская отчаянного громкого петуха, Божена комкала широкий подол платья, постепенно задирая его и являя миру грязные сапоги с черными джинсами. Не дожидаясь, пока охранник хоть как-то выразит свои чувства, я стартанула из укрытия, описала элегантную параболу и, слегка притормозив, впечатала булыжником ему по кумполу. Охранник тяжело рухнул на землю. Божена немедленно закончила свое выступление и подоспела ко мне – я ожесточенно стаскивала с его плеча ремень винтовки. Под матерчатой курткой обнаружилась кобура с пистолетом, ее мы тоже позаимствовали.

– Ива, ты его не убила? – Божена оперативно рылась по карманам жертвы.

– Вроде, нет… положи бумажник на место! Мы же не воры, мы честные граждане! Давай теперь оттащим его в кусты, мало ли, вдруг тут еще кто-нибудь патрулирует?

Устроив охранника поудобнее и еще раз убедившись, что он жив, мы понеслись к воротам. Открыв узкую железную калиточку рядом с большими автомобильными воротами, протиснулись на вожделенную территорию грузового порта и огляделись. Кругом контейнеры, грубо сколоченные деревянные коробки, бочки, мешки… где-то рядом брехали собаки. Держась в тени, мы пробрались к причалам, где покачивались корабли и кораблики всех мастей. Большие и солидные, коих было раз, два и обчелся, нас не интересовали, там наверняка было полно охраны, а вот небольшие грязноватые баркасы, вроде того, что доставил нас в Триполи, казались подходящим вариантом. Спрятавшись за большим железным контейнером, мы разглядывали плохо освещенные суденышки, не зная, по какому признаку определять их порт приписки.

– Надо смотреть на флаги, – догадалась Божена, – какой у Турции флаг?

– Нашла у кого спрашивать. Кажется, на всех или на большинстве мусульманских флагов должны быть звезда или полумесяц… или то и другое одновременно.

– «Или – или – или»! – проворчала подруга. – Ты же читала полезные книжки, могла бы и запомнить!

– Чего ты на меня взъелась? Я тебе что, энциклопедия стран и государств? У тебя же зрительная память, ты и вспоминай!

Божена присела на корточки и глубоко задумалась.

– Главное провести параллели, найти ассоциации, авось и флаг всплывет. Что у тебя ассоциируется с Турцией?

– Много дешевого золота и полосатое мыло.

– Ты наверняка сто раз видала этот флаг, главное…

– Замолчи, прошу тебя, как друга! И отдай мне куртку, я в таком холоде не умею вспоминать!

– Пожалуйста, пожалуйста.

Вытащив из кармана сигареты, я протянула кожанку Божене. Никотин немного притупил острое чувство голода, вроде бы даже стало чуточку теплей.

– По-моему, звезда с полумесяцем на красном фоне, – Божена выпрямилась и тоже прикурила. – Конечно, не могу сказать на все сто процентов…

– А надо! Заплывем чего доброго туда, куда вообще не ступала нога человека!

– Красный фон, теперь точно уверена, я вспомнила проспект о Турции, там флаг на обложке.

– Ну, тогда вперед.

Короткими перебежками от одного ящика к другому, мы занялись поисками корабля с турецким флагом, отчего-то ничуть не сомневаясь, что он должен тут быть. Обязан. И у предпоследнего причала он отыскался. Симпатичный грузовой кораблик, погруженный в тишину и темноту, палубу освещала одна единственная лампочка. Притаившись за грудой белых пыльных мешков, мы долго вели наблюдение, но экипажа не заметили, либо все спали, либо гуляли на берегу. Время от времени появлялся один единственный вахтенный.

– Дежурного трогать нельзя, – я поправила ремень винтовки, съехавший с плеча, – будут его искать и на нас наткнутся, надо незаметно пробраться на борт.

– Дождемся, когда он опять скроется, и рванем.

Божена застегнула молнию куртки, скрывая кое-как напяленную наплечную кобуру.

Наконец вахтенный скрылся с горизонта, мы шмыгнули к причалу, в два прыжка преодолели хлипкий деревянный трапик и заметались по палубе, не зная, куда сунуться дальше. Божена первая заметила лестницу, уводящую вниз. Безо всяких промедлений, мы скатились по узким отвесным ступенькам с минимальным количеством шума.

– Дальше-то куда? – Божена то и дело врезалась в меня.

– Ищи большую, широкую дверь, это должен быть трюм.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, я предполагаю.

Наткнувшись на подходящую дверь, мы в четыре руки повернули железное колесо ручки-замка, и просунули внутрь любопытные головы.

– Посвети! Не видно ничего!

Божена щелкнула пару раз зажигалкой, перед нами было просторное помещение, заставленное коробками.

– Оно! – радостно прошептала Божена, протискиваясь внутрь. – Заходи!

Закрыв дверь изнутри, мы подыскали более-менее приемлемое место для жизни. Помимо коробок в трюме обнаружились три бочки, груда мешков и рулоны плотного целлофана.

– Корабль уже груженый, – Божена пыталась сдвинуть закрепленный тросами груз, желая расчистить побольше места для ночлега, – значит, сюда больше не полезут.

– И скоро отчалим! Какие мы молодцы! Какие мы умницы!

– Это да, – голос подруги звучал довольно.

– Интересно, что в коробках и бочках? Вдруг что-то важное лично для нас?

– Сейчас поглядим. – Божена извлекла складной нож, прихваченный с предыдущего баркаса. – Спать совсем не хочется, да?

– Уснешь тут с такими нервами.

Божена аккуратно надрезала сверху пару коробок, портить тару не хотелось, зачем вгонять людей в расходы? В коробках оказалась всякая ерунда: какие-то дешевые сувениры, дезодоранты, игрушки, что не могло нас не удивить – неужто подобной ценности в Турции не хватает?

– Странно, ты не находишь? – копалась в содержимом Божена, подсвечивая себе зажигалкой. – Зачем им такая дрянь?

– Слушай, – закралась неприятная мысль, – а вдруг они это не увозят, а привезли?

– У-у-у-у… что, бежать обратно?

– Погоди, давай посмотрим, на товарах должна быть указана страна производитель.

На наше счастье барахло оказалось не Турецким, а Ливийским, и мы немного успокоились, дополнением к радости, отыскались уродливые фигурные свечки в хрустящих пакетиках. Запалив парочку, продолжили осмотр. В мешки лезть не стали, целлофан нас тоже не интересовал, а вот бочки… это было крайне интересно. Две деревянные были снабжены угрожающими вентилями, третья – железная выглядела совершенно неприступно и домогаться мы к ней не стали.

– Божен, – я наклонилась и понюхала деревянную бочку, – или у меня уже галлюцинации, или там вино.

– Да? – она упала на колени и попыталась крутануть вентиль, не выпуская свечки из рук.

– Погоди, я помогу.

Вдвоем нам удалось слегка повернуть тугую железку, и на пол потекла тонкая красная струйка.

– Вино! Вино! – завопила подруга, впадая в эйфорический транс. – Я люблю, тебя жизнь!

– Тише ты! Тише! Во что его налить?

– Ни во что, – она упала на пол, запрокинула голову и открыла рот, ловя струйку.

Я метнулась к коробкам и стала срывать с дезодорантов колпачки. Наполнив десятка два, мы закрутили вентиль и принялись пировать.

– Я стремительно оживаю, – подруга опрокидывала колпачок за колпачком. – Ты сняла бы ружье с плеча, что ты к нему прилипла?

– Так спокойнее, – я не отставала по колпачковым показателям, – так я ощущаю себя могущественнее.

– А ты стрелять умеешь?

– Чего там уметь, нажимай, да пали. Какое вино вкусное!

– Ага. Одного не могу понять, что оно тут делает, вроде бы мусульманам религия строго настрого запрещает пить вино.

– Они могут его экспортировать. Да и какая разница, главное, оно тут есть.

Опустошив колпачки, наполнили их заново и перенесли к укромному местечку, избранного местожительством. Установив свечки в такие же колпачки, обложились вином, улеглись на пол и заблаженствовали. Боженка устроила голову у меня на плече и прикурила две сигареты.

– Это прямо награда нам за все страдания, – я с наслаждением выдохнула дым и отхлебнула винца, – ты права, Бог не дремлет.

– Угу… – промычала подруга, пытаясь пить, не поднимая головы. Половина пролилась на мое ливийское платье.

– Не свинячь на меня!

– Прости… и-и-к. Но, это ты шатаешься.

– Я не шатаюсь, я лежу. Как я могу шататься?

– Тогда я что ли шатаюсь? Я тоже лежу.

– Погоди, – я прислушалась, – слышишь? Вода плещется… это корабль! Боженка, мы отчалили! Гуд бай, Ливия, да здравствует Турция!

Глава тринадцатая: …к несчастью… к несчастью…

– Ох, Ивка, как же я тебя люблю!

– А я тебя!

– Какие у нас с тобой чудесные мужья! Как ты думаешь, они все еще держатся на плаву?

– Держатся! Наши откуда угодно выплывут!

– Да, с такими женами они должны были хоть чему-то научиться. Слушай, а чего это мы так напились, а?

– А что ты хочешь на голодный желудок?

– Уже ничего не хочу, я спать хочу.

– И я. Давай поспим.

– Давай.

Сон пьяниц очень крепок, поэтому проснулись мы только тогда, когда весь трюм уже был в дыму.

– Что это, Ивка?! – спросонок заголосила перепуганная Божена.

– Кажется, от свечек коробки загорелись! Бежим!

– Куда? Ты что?

– В железной бочке наверняка горючее или спирт! Скоро бабахнет! И дезодоранты еще…

Перебросив ремень винтовки через плечо, я мчалась на выход, вскоре подоспела и Божена. Оперативно распечатав дверь, мы понеслись, чихая, кашляя, расталкивая попадавшихся по пути матросов. Вслед нам неслись изумленные возгласы, но у нас не было времени объяснять, кто мы и что тут делаем.

Мы карабкались по невыносимо маленьким отвесным ступенькам, когда со стороны трюма донеслась канонада – огонь добрался до дезодорантов. На палубе царила суматоха, видать народ уже был в курсе происходящего. Не особо рассчитывая на вакантные места в шлюпках, мы похватали спасательные круги и, перегнувшись через борт, посмотрели, как перекатываются тугие черные волны.

– Может, обойдется еще? – тоскливо произнесла Божена. – Не хочется… туда… может, потушат?

Я обернулась. На палубу вырывались густые клубы дыма.

– Не потушат. Прыгай. Вот-вот бабахнет.

– О, Господи… – подруга перекрестилась, задрала платье до самого спасательного круга и принялась перелезать через борт кормы. – Ива, ты тоже лезь! Я боюсь одна!

– Уже лезу, уже.

Набрав в легкие побольше воздуха и задержав дыхание, я сиганула вниз. Следом, ругаясь на чем свет стоит, полетела Божена. Плюхнувшись в воду, мы усердно погребли прочь от корабля, а судно, освещенное заревом разгорающегося пожара, спешило как можно дальше от нас.

– Ива! – орала подруга, стараясь не отставать от меня. – Тут акулы есть?

– Не знаю! – отплевывалась я, пытаясь перекинуть ремень винтовки поудобнее, с оружием я расставаться не желала, хоть и не знала, будет ли стрелять, когда высохнет? В крайнем случае, пригодится для устрашения.

– А куда мы плывем?

– Не знаю! Просто плывем и все! И я не знаю, где тут берег или спасательные корабли! Я никогда не плавала по Средиземному морю, тем более так, своим ходом!

– У меня голова болит, – всхлипывала Божена, барахтаясь в средиземноморских волнах. – У меня похмелье. Вода холодная. Пить хочу!

– У меня тоже самочувствие не фонтан. Ты греби, давай, греби!

– Я гребу, гребу…

Раздался отдаленный взрыв, но оборачиваться мы не стали, чтобы совсем уж не расстраиваться.

Плыли, а вернее переваливались с волны на волну до полного изнеможения, а когда выбились из сил, безвольно повисли на красно-белых кругах и отдались воле проведения.

– Все время боюсь, что кто-нибудь за ногу тяпнет, – пожаловалась Божена, – и сапоги на дно тянут.

– Ну, так сбрось их.

– Они ужасно дорогие! Это же…

И она назвала какую-то заковыристую фирму.

– Не думаю, что после всего пережитого они будут иметь хоть какую-то ценность.

– Все равно жалко. Слушай, на круге где-то должен быть свисток, да?

– Нет, не должен, он на спасательном жилете.

– А как же мы будем свистеть?

– Никак не будем, увидим корабль и закричим.

– А ты уверена, что мы его увидим?

– Утоплю тебя сейчас! Пойдешь ко дну со всем своим пессимизмом!

Так и встретили рассвет. Вылезло солнце, начало ощутимо припекать.

– Ох! – страдала Божена, надвигая платок на самый лоб. – Давай хоть поплывем, что ли? Невыносимо вот так вот болтаться.

– Давай.

Мы потихонечку гребли, разговаривая о насущном.

– Слушай, какое издевательство в самом-то деле! Пить хочется, воды полно, а не напьешься!

– Да, – вздохнула я, облизывая пересохшие губы, – это подло.

– Думаю, ружье все-таки придется выбросить.

– Это почему еще? Я к нему привыкла, я его люблю.

– А как ты себе представляешь наш подъем на корабль-спаситель? У экипажа наверняка возникнут вопросы. Мы одеты как мусульманки, плаваем на кругах с турецкого корабля, еще и вооружены до зубов, это любому покажется странным, разве нет?

– М-да, – не могла я не согласиться, хотя ружье было безумно жаль. – А ты свой пистолет оставишь?

– Ну да, кобуры же под курткой незаметно. Жарко как, а!

– Хорошо, что не зима, а то помнишь, что с пассажирами «Титаника» стало? Все позамерзали. Спасательные лодки подоспели, а они плавают в жилетах, мертвые все, в инее…

– Ива, замолчи! – взвизгнула Божена.

– Чего ты нервничаешь, не зима же.

Где-то через час на горизонте показалось небольшое судно.

– Корабль, Ива! – завопила Божена. – Мы спасены! Поплыли к нему скорее!

– Главное ори «помогите» по-английски, неизвестно, чей это корабль.

– Хорошо. Help! Help!! He-e-e-elp! Кажется, это опять какой-то грязный баркас! Ну почему нас не хочет спасти белоснежный лайнер с красавцем капитаном?

– Я и на это согласна, лишь бы нас заметили! Плыви, давай, плыви!

– Я плыву, плыву!

– И кричи!

– Я кричу!

И нас заметили. Кораблик сбавил ход, на воду спустили шлюпку и быстрыми темпами лодка направилась к нам.

– Что на лодке написано? – вытягивала шею подруга. – На каком языке?

– По-моему, на арабском, – вздохнула я, – везет нам как утопленникам.

– И что делать? – мгновенно запаниковала Божена.

– Сделаем вид, что мы в глухом шоке, ничего не соображаем, будем мычать и вращать глазами.

– Ты ружье выкинула?

– Да.

– Слушай, а может, угоним лодку? – Божена прищурилась, вглядываясь вдаль. – Там только один человек…

– И куда поплывем? Мы же ничего не смыслим в навигации. Лодка уже близко, делай глупое лицо… Но не на столько же! Оставь хоть какие-то признаки рассудка!

Взволнованный мужик что-то лопотал на своем, на мусульманском, но мы мычали и вращали глазами, не выпуская из рук спасательных кругов. По очереди он затащил нас в лодку и, продолжая монолог, погреб к кораблю. Мы с Боженкой усердно кутали лица в платки, сожалея, что нечем прикрыть глаза, их цвет – голубой у подруги и зеленый у меня, как-то не вязался с нашими представлениями об арабках.

На борту корабля нас уже поджидала горячо любимая веревочная лестница. Наверху столпились шумные люди, они что-то кричали, протягивали нам руки, а водитель лодки все пытался отнять у нас спасательные круги.

Забравшись на корабль, мы приготовились в любой момент дать отпор своим спасителям и всех перестрелять в случае чего, но экипаж проявил заботу и участие. Нас проводили в крошечную тесную каюту, выдали безразмерные зеленые штаны, кажется, из брезента, тельняшки с начесом и по две пары носок вместо обуви. С нами упорно пытались разговаривать, но мы как заведенные вращали глазами и лепетали «Help… help…». Уразумев, что толку все равно не будет, бравые моряки оставили нас в покое, и мы получили возможность избавиться от мокрых тряпок.

– Куда кобуру пристроить? – Божена то так, то сяк примеряла ее. На высокой подруге моряцкая одежда смотрелась вполне сносно, а вот у меня тельняшка болталась едва ли не до колен, штаны пришлось закручивать толстой колбасой, и все равно выглядела я хуже пугала огородного.

– Давай к себе примотаю, у меня тельняшка мешком висит, незаметно будет.

– На. Платки надеваем?

– Конечно. Как же без платков?

Хорошо, что мокрыми были только концы, поэтому особого дискомфорта не испытали. Божена вылила из плеера воду, вытащила кассету и спрятала в карман.

– Ее же можно будет высушить и вылечить?

– Думаю, да, – я поправила платок, вид у нас был самый, что ни на есть пиратский. – Пойдем насчет еды с водой разузнаем.

За дверью нас поджидал щупленький парнишка ростом по плечо Божене.

– Help! Help! – замычала я, открывая рот и тыкая туда пальцем, мол, жрать хотим, господин любезный.

Он понимающе закивал и жестом попросил следовать за ним. Привел он нас в помещение с низким потолком и длинным деревянным столом, за которым восседал экипаж, сплошь состоявший из чернявых восточных мужчин, среди них выделялись только два европейца – худощавые коротко стриженые парнишки. Мужик, привезший нас на лодке, бурно и весело рассказывал товарищам, как он нас спасал, изображая процесс отъема спасательных кругов. Перед нами поставили по тарелке супа, каши и по стакану компота. Не теряя времени, мы набросились на еду. Парнишки европейцы, сидевшие напротив, кушали не спеша, без особого энтузиазма ковыряясь в железных тарелках, а процесс нашей с Боженкой свинской трапезы, развернувшийся у них прямо перед глазами, тем более аппетита не прибавил. Отложив ложки, они принялись бесцеремонно нас рассматривать.

– И чего только в море не плавает, да, Эрик? – тихонько произнес вдруг «парнишка», по голосу оказавшийся девушкой. – Всякое барахло.

Услышав эту фразу, мы с Боженой одновременно поперхнулись безвкусной жесткой крупой и закашлялись.

Поспешно завершив свой обед, посредством мычания и жестов, мы попросились обратно в каюту, и щупленький мальчик охотно нас проводил. Оставшись вдвоем, мы заперли дверь, и, трясясь от возбуждения, взялись за обсуждение создавшейся ситуации.

– Это Эрик с Этной! – размахивала руками Божена. – Наверняка бандиты из Триполи связались с этим кораблем и попросили забрать убийц с «Солнечного ветра». Значит, у них несколько таких вот бандитских баркасов!

– Ты не о том думаешь, – я щупала наши тряпки, развешанные по всей каюте, высохли хоть немного или нет? – Божена, получается, мы снова едем обратно в Ливию! К гангстерам из Триполи!

– О-о-о-о-о! – подруга заметалась по каюте. – Что делать? Что делать? Что делать?

– Тихо! Угомонись! Нам известно, что Эрика с Этной собираются убить, надо все им рассказать и объединиться!

– Ага! Так они и разбежались! Пацанка назвала нас барахлом, плавающим в море, а ты – «объединиться»!

– Выбора нет, надо убедить их сотрудничать. У нас есть пистолет, у них тоже должно быть оружие. Мы захватим корабль и заставим капитана плыть к «Солнечному ветру», как тебе?

– Звучит достаточно безумно, значит, должно получиться.

Эрика с Этной отыскали на палубе, они преспокойно курили, глядя, как корабельный нос рассекает пенные волны. Мы подошли к ним поближе, делая вид, что страшно заинтересованы этим захватывающим зрелищем. Парочка покосилась в нашу сторону.

– Эрик, – откашлялась я, – Этна, нам нужно поговорить с вами.

Они удивленно уставились на меня.

– Мы не арабки, – шептала я, а Божена не забывала посматривать по сторонам, – мы пассажиры «Солнечного ветра», у нас есть очень интересная и важная информация для вас. Можно сигарету? А то наши промокли.

– Конечно, – Эрик протянул нам пачку. – Так что за информация? И откуда вам известны наши имена?

– Дело было так…

Стараясь не перескакивать с пятое на десятое, я поведала нашу увлекательную историю. Эрик с Этной внимательно слушали, куря без передышки. Скорее всего, они являлись братом и сестрой, внешнее сходство было удивительным: оба белобрысые, с резкими, угловатыми чертами лиц и колючими бледно-зелеными глазами. Чтобы они поверили в мой рассказ окончательно и бесповоротно, я описала гостеприимных хозяев трипольского дома, заикнулась о кассете с диктофонной записью, умолчав, о том, что она мокрая и неизвестно, подлежит ли восстановлению. Зачем ненужные подробности?

– Нас всех убьют, – подобралась я к финалу пламенной речи, – ни в коем случае нельзя возвращаться в Ливию. Мы с таким трудом оттуда выбрались.

Божена наступила мне на ногу, и я не стала докладывать, каким же образом мы это осуществили.

– Я же говорила – им нельзя доверять! – отрезала Этна. – И не такие уж большие деньги они заплатили!

– Кстати, – не выдержала Божена, – а где вы были? Почему не пришли на корму в назначенное время?

– Я же говорила – на корму! – набросилась Этна на Эрика. – А ты «на носу, на носу»! Сам все перепутал!

Мы понимающе кивали и сочувствующе вздыхали – да, мужики они такие.

– Не сейчас, – отмахнулся Эрик, – надо думать, что делать…

– У нас есть план, – довольно улыбнулась Божена. – Ива, озвучь.

Глава четырнадцатая: Нас ожидает Истамбул

Мы с Боженой пробрались в каюту, отведенную нам и, морщась от отвращения, натянули не до конца еще просохшую одежду, поверх напялили платья, сложили штаны с тельняшками аккуратными стопками и поднялись на палубу, где нас уже поджидали Эрик с Этной.

– Значит, не будем вязать всю команду? – я ежилась в противных влажных тряпках.

– Достаточно будет взять одного капитана.

– И сразу поплывем к «Солнечному ветру».

– Не имеет смысла.

– Что вы хотите этим сказать?..

Ноги мои мгновенно ослабли, колени подогнулись.

– Пассажиров там нет, – пояснила Этна, – мы пересели на это суденышко как раз во время эвакуации, народ усаживался в шлюпки. Так что, на борту нет никого.

– А куда они направились?

– В Истамбул, он там ближе всего.

– Значит и нам туда дорога. Ну, за дело? – Божена извлекла из кобуры пистолет. – Надеюсь, мне стрелять не придется, он мокрый насквозь.

– Зато наши сухие.

Парочка извлекла очень симпатичные пушки, и мы отправились в капитанскую рубку. На внешний вид капитан ничем не отличался от матросов, и одет был как попало, что не могло нас не разочаровать. Эрик с Этной наставили на него оружие, и Эрик заговорил на иностранном языке. Божена тоже добросовестно тыкала в капитана пистолетом, а я желала только одного, чтобы из дула не потекла водичка в самый неподходящий момент. Выглядел Эрик очень убедительно и выражение лиц у них с сестренкой были подходящими, на месте капитана я не стала бы раздумывать ни минуты.

Капитан выслушал Эрика, внимательно осмотрел всю нашу скульптурную композицию, довольно равнодушно пожал плечами и взял рацию.

– Все в порядке, – кивнул нам Эрик, – ему, в принципе, без разницы, куда следовать, лишь бы платили.

– Ты пообещал ему деньги? – моментально взвилась Этна. – Какие еще деньги?

– Не беспокойся, ничего он не получит, просто человека легче уговорить, чем заставить.

«Да-а-а, – подумала я, – и лучше всего уговаривать под дулом пистолета».

– Располагайтесь, – приглашающе махнул пушкой Эрик, – лучше побыть здесь до самого порта, кто знает, что этому капитану взбредет в голову.

Мы сочли это вполне разумным и расселись кто куда. И потянулись часы скукотищи, качки, тошноты, невкусной еды, затекшей спины и разговоров ни о чем. Эрик с Этной в беседу вступали крайне неохотно, с капитаном, понятное дело, веселой болтовни тоже не светило.

– И что мы будем делать в Истамбуле? – Божена прикурила две сигареты из пачки Эрика и протянула мне одну.

– Перво-наперво, разыщем наших бесценных мужей, они наверняка должны быть где-нибудь в портовой гостинице, потом купим много дешевого золота, полосатого мыла, и поедем в Анкару.

– Куда? – Божена подавилась сигаретным дымом. – Ни в какую Анкару я не поеду! Хватит! Напутешествовалась! Домой хочу!

– Доберемся до места, там и решим.

– И нечего решать! Я уже все решила!

– Эрик, – сменила я тему, – возможно, это совершенно не наше дело, но раз уж мы спасли вам жизнь, не могли бы вы сказать, что стало с Мавром Элифом? И чем он вам не угодил?

– Нам просто заказали его и все, – равнодушно пожала плечами Этна, – мы должны были забрать у него какие-то диски, а что на них – не наше дело.

– И что вы с ним сделали? – Божена затушила сигарету в большой консервной банке. – Хотя нет, не надо! Не говорите! Я ничего не хочу знать!

– И забрали диски?

– Да.

– Могу предложить выгодный обмен, нашу кассету с компроматом на вас, на диски Элифа с неизвестно чем. И в полицию мы не пойдем, и про вас забудем.

Божена собиралась что-то вставить, но увидала мой красноречивый взгляд и благоразумно промолчала.

– А зачем вам диски?

– Ну… так, пусть будут.

– Мы подумаем. А нельзя ли прослушать вашу кассету?

– Плеер сломан, – немедленно ответила Божена, – но у нас все по честному, не беспокойтесь.

– Да, – лживо закивала я, – если мы говорим, что запись есть, значит, она есть, и вы сможете шантажировать своих заказчиков, срубите денег в два раза больше. Эти негодяи собирались вас использовать и уничтожить, вы должны их наказать.

– Да-а-а! Да-а-а! – с самой серьезной миной подзуживала Божена. – Должны! Должны!

– Мы подумаем.

– Конечно, думайте, времени полно.

* * *

На рассвете второго дня пути, наш вонючий грязный баркасик вошел в пролив Босфор. Мы, в полном составе своей преступной группировки, стояли на палубе и обозревали окрестности. Острые башни минаретов, подернутые утренней дымкой, прилепившиеся друг к другу одноэтажные домики… трудно было сравнивать Турцию с Ливией – ее мы толком не рассмотрели, но где-то здесь, в этом симпатичном портовом городе были наши обожаемые мужья, следовательно, уже заранее мы любили Истамбул.

– Давайте вашу кассету, – неожиданно произнесла Этна, не глядя в нашу сторону.

– Этна… – начал Эрик.

– Я все уже решила!

– Как хочешь.

Он отвернулся и закурил.

– Диски! – Этна протянула мне узкий пластиковый контейнер. – Ну?

– Пожалуйста.

С открытой улыбкой честного человека, Божена потянула ей кассету, в моих же цепких, жадных пальцах уже были зажаты вожделенные диски.

– Как пристанем, – продолжала Этна, убирая кассету во внутренний карман темно-серой куртки, – идите на таможню – Каракёй, у кого угодно спросите, здесь каждый второй по-английски говорит. На таможне узнаете, куда разместили пассажиров «Солнечного ветра». Понятно?

– Да, да! Спасибо! – дружно кивали мы.

Я же все недоумевала, почему наш кораблик так спокойно курсирует туда-сюда, и никакие патрули не обращают на это внимания?

Как только судно пришвартовалось, Эрик с Этной спрыгнули на причал, и мгновенно растворились в шумной портовой толпе. Мы не стали хлопать ушами и последовали их примеру. Отойдя на всякий случай подальше от корабля, перевели дух и осмотрелись. Плотные ряды заманчивых кафешек, улыбчивые зазывалы в отличных костюмах, на воде покачиваются лодки со свежей рыбой и креветками – можно купить прямо оттуда, и толпы жизнерадостных людей. Мы приободрились, у первого встречного спросили про Каракёй и, получив подробнейшие инструкции, устремились в указанном направлении.

Здание таможни отыскали в два счета, там тоже не возникло проблем. Как только с моих губ слетало магическое: «Wind оf Sun», вокруг нас начинали прыгать и скакать люди в форме. Не отвечая ни на какие вопросы, мы требовали, чтобы нас немедленно отвели в отель, в коем разместили потерпевших кораблекрушение. Такому натиску турки не смогли сопротивляться.

Простенькая четырехэтажная гостиница располагалась рядом с таможенным терминалом. Пришлось пройти сие важное помещение насквозь и нелегально очутиться на территории Турции. Впрочем, топали мы в сопровождении двоих таможенников, и чувствовали себя как дома.

Переступив гостиничный порог, мы огляделись в поисках портье или администратора, и… увидели Гарри! Он преспокойно вышел из лифта и с озабоченным лицом двинул на выход.

– Гарри! – завопили мы с подругой, бросаясь ему навстречу. – Гарри!

Он завертел головой, не понимая, откуда доносятся вопли.

– Гарри! – Мчались мы, расталкивая уважаемых гостей и жителей Истамбула.

Заметив несущихся прямо на него безумных мусульманок в черных платках, бравый детектив шарахнулся в сторону и едва не сшиб искусственную пальму в круглой кадке.

– Дорогой, это мы! – Божена на ходу срывала с волос платок. – Это мы, любимый!

Никогда я еще не видела у Гарри такого выражения лица.

Глава пятнадцатая: Домой! Домой!

– О, Господи, – Гарри сграбастал в объятия нас обеих. – Где вы были, девочки? Мы с Марком чуть не рехнулись!

– Где мы только не были!

– А где Марк?

– В полиции вместе с консулом заявление составляет. Вас разыскивать! А я вот, за вашими фотографиями ходил.

Разговаривать тихо почему-то у нас не получалось, мы вопили на весь вестибюль, люди оборачивались и, как ни странно, улыбались.

– Идемте, отведу вас в наш номер и сбегаю за Марком. А что это на вас за наряды?

– Все расскажем, все объясним!

Обитали любимые мужья в простеньком двухместном номерке. Все наши чемоданы громоздились посреди комнаты.

– А-а-а-а-а! – отбрасывая прочь платок и, срывая на ходу ливийское платье, Божена бросилась к своей огромной сумке в малиновый цветочек. – Шампунь! Душ! Тут горячая…

– Есть, есть, – закивал Гарри, – вон там ванная. Я скоро.

Но, мы уже его не слышали: за Боженой с грохотом захлопнулась дверь ванной комнаты, а я закопалась в чемоданах, с наслаждением перебирая такую родную, такую драгоценную чистую одежду.

– О-о-о-о! – доносилось из ванной под плеск воды. – Господи, Ты есть! Ты есть!

– Божен, ты скоро? – нудила я под дверью, топчась с халатом и пакетом банно-прачечных принадлежностей. – Божен, ну имей совесть!

– Уже выхожу, уже… а-а-а-а! Как хорошо! Как превосходно!

– Да вылезай же, – мучалась я от зависти. – Силы на исходе!

Наконец-то шум воды стих, и выплыла счастливая подруга в розовом халате с зеленым полотенцем на голове и синей питательной маской на лице.

– Я абсолютно счастлива, Ива, – сообщила подруга. – Я на небесах.

– С дороги!

Задернув целлофановую занавеску, я пустила воду погорячей, и перед глазами возникло лицо Марка. Марка, сидящего в полиции вместе с консулом. И как Гарри туда заходит и сообщает, что мы нашлись… и то, что Марк сделает с нами. Со мной…

– М-да, – пробормотала я, выливая на деревянные от грязи волосы побольше шампуня, – расплата неминуема…

Но живительные водяные струи, аромат шампуня и любимого геля для душа «Сумасшедший абрикос», изгнали прочь дурные мысли.

– Ива, ты еще не утонула? – постучала подруга. – Мне маску смыть нужно.

– Заходи да смывай, я же не в раковине купаюсь.

– До сих пор не верю, что весь этот бардак закончился, – Божена открыла кран, – теперь, когда рядом наши прекрасные, надежные, потрясные мужчины, я чувствую себя как в крепости.

– Интересно, что со мною сделает Марк? Подай полотенце, пожалуйста.

– Не беспокойся, я не дам тебя в обиду. Держи. Интересно, а здесь можно заказать обед и вино в номер?

– Да мне и в ресторан пойти не лень.

Набросив халат, я вылезла из ванной, и, ощущая себя полноценным венцом творения природы, прошла в комнату. Устроившись в креслице у журнального столика, Божена с наслаждением делала маникюр.

– Ивка, я возвращаюсь к жизни, – сияло ее свежепокрытое кремами лицо. – Еще бы шампанского.

– Не помешало бы.

Покопавшись в сумках, я отыскала сигареты и, присев в соседнее кресло, закурила, вытягивая ноги, наконец-то я снова почувствовала себя туристкой. Внезапно распахнулась входная дверь, и в номер ворвались Гарри с Марком.

– Ива! – завопил любимый муж. – Какого черта?! Где вас носило?!

– Сейчас все расскажу, – я бросилась к нему на шею. – Я тебя люблю! Люблю! Люблю!

Когда страсти немного поутихли, мы с Боженкой переоделись, наспех высушили волосы и потребовали ресторан. Немедленно!

Как только мы спустились в вестибюль, Божена незамедлительно приковала к себе взгляды всех присутствующих. Еще бы, в белом шелковом брючном костюме, шикарно сидящем на ее изумительной фигуре, с огромными солнцезащитными очками в ярко-зеленой оправе и с сумочкой такого же цвета, она выглядела грандиозно. Со всех сторон то и дело слышалось:

– Мадам! Мадам!

Но, рядом с мадам шествовал неприступный широкоплечий Гарри, и поклонники вынуждены были ограничиться восторженными возгласами. Далеко ходить не стали, ресторанчики повсюду гнездились в изобилии. Заняв столик, сделали заказ, и наши любимые с нетерпением уставились на нас, ожидая новостей. Мы же тянули время, наслаждаясь звездным моментом.

– Ну? – Не выдержал Марк. – Куда вы подевались с корабля? «Скоро будем, не волнуйтесь! И. и Б.»! Да мы чуть не скончались, когда увидали эту наскальную живопись!

– Ты бы знал, в каком виде я их встретил в вестибюле, – усмехнулся Гарри, – ты бы умер.

– Да мне и так уже немного осталось! С такой жизнью я долго не протяну! Где вы были, изверги рода человеческого?

– Минуточку…

Разве мы могли что-то рассказывать, в то время как улыбчивый усатый официант метал на стол вкусно пахнущие яства? Лишь отведав всего понемножку и глотнув ароматного белого винца, мы поведали о наших невероятных приключениях. Мужчины слушали, не перебивая, время от времени, глотая вино.

– Короче говоря, – закруглилась Божена, – у нас есть диски, из-за которых убили Мавра Элифа, а у причала, быть может, все еще стоит баркас с полным комплектом пособников преступлению.

Гарри с добрую минуту смотрел на нас, переваривая информацию, затем вскочил из-за стола и понесся на выход. Уже в дверях он обернулся и крикнул:

– Я скоро! Будьте здесь!

– Ох… – Марк налил себе полный бокал, – вернемся домой, лягу в санаторий для нервнобольных, а то уже руки трясутся и оба глаза дергаются.

– Ну, это когда еще вернемся, – отмахнулась я, прицеливаясь к большому блюду с разнообразными хитрющими закусками.

– А что, у тебя еще есть какие-то планы? – перепугался Марк. – Дорогая, мы сегодня же уезжаем домой! Безо всяких вариантов! Мне не улыбаются долгие разговоры с полицией, проживание в портовой гостинице… да не собираюсь я искать оправданий! Я просто не останусь тут ни дня!

– А в Анкару? – вякнула я, пытаясь дотянуться до пепельницы.

– Домой, кому сказал!

– Маркусик, но хоть денечек мы можем тут побыть? Мне необходимо кое-что купить.

– Что? Тебе? Надо? Тут? Купить?

– Много дешевого золота и полосатого мыла.

– Марк, – пришла на помощь Божена, – мы столько всего пережили, столько перенесли, неужто вы сразу же потащите нас домой, лишив возможности посмотреть город и его магазины?

– Божена, мы тоже тут много чего пережили. Правда эвакуация на лодках среди ночи – ничто по сравнению с ужасом вашего внезапного исчезновения. Мы с Гарри даже в местную церковь ходили…

– Вы были в мечети? – изумилась я.

– Ну да, а что такого? Тут уже куда угодно пойдешь, кого угодно просить станешь, лишь бы вы живыми и здоровыми обнаружились!

– Марк… – на глаза мне навернулись слезы, – ты так меня любишь?

– Но порою мне хочется тебя придушить, – кивнул он, – последний раз был полчаса назад.

– Я тоже тебя люблю, солнышко!

Вернулся Гарри. Оказалось, он побывал уже в полиции, рассказал про вражеский корабль, но умолчал о дисках.

– Приедем домой, поговорю с начальством, возможно, придется передать диски в Интерпол.

– Поступайте, как хотите, – блаженствовали мы с подругой, – а мы уже сделали всё, что могли.

Закончив трапезу, мы отправились гулять по городу, любоваться видами и покупать всякую ненужную всячину.

– Назад полетим самолетом, – Марк оттащил меня от витрины с антиквариатом на Золотом рынке, – достаточно с нас морских круизов.

Никто не возражал, уж мы-то с Боженой наплавались аж на две жизни вперед.

– Ну, что ж, – подруга посмотрела на мужчин, обремененных ворохом пакетов и сумок, – пожалуй, больше нас тут ничего не держит. Можно улетать. Ива, ты согласна?

– Да, вполне.

– Бог есть, Гарри, Бог есть! Он слышит нас!

Эпилог

К десяти часам вечера прибыли в аэропорт. Гарри с Марком ни отпускали нас от себя ни на минуту, опасаясь, что мы опять растворимся в пространстве и во времени. Лишь пристегнув нас привязными ремнями к креслам в салоне самолета, они немного успокоились.

– Да, Гарри, наши жены – это что-то, – вздохнул Марк, вытягивая ноги, и устраиваясь поудобнее. – Кому расскажи, никто же не поверит.

– Да я и сам порой поверить не могу, – белозубо усмехнулся Гарри. – Наши дамы прекраснейшие на свете.

– Но почему эти прекраснейшие дамы не могут просто спокойно жить, заниматься домом, семьей…

– Мир нуждается в нас, – отрезала Божена. – А времени нам на все хватит, не беспокойтесь.

Воздушный лайнер оторвался от земли и взлетел, оставляя позади наши восточные приключения.

– Гарри, ну почему именно нам было суждено связать с ними свои судьбы? – продолжал Марк. – Может, мы сделали что-то ужасное в своих прошлых жизнях?

– Милый, ну что за траур, в самом деле? – елейно маслила я. – Все позади, мы снова всех победили. Скоро будем дома, все чудесно…

Внезапно с соседних кресел вскочило двое мужиков, у одного в руке была граната.

– Не двигаться! – на ужасающе ломаном английском нервно завопил гранатоносец. – Самолет захвачен!

– О-о-о-о, – Божена незаметно расстегнула ремень и стала сползать куда-то под кресло, – Ива, старые знакомые…

– Да, – я последовала ее примеру, – вижу…

Террористами оказались двое белорубашечников, везших нас от порта до дома в Триполи.

– Видать дела совсем не заладились, – бормотала подруга, откуда-то из-под ног пассажиров, – наверное, на них всех собак и повесили.

– Но тут-то они что делают, хотелось бы мне знать?

– Понятия не имею.

– Ива, Божена, – склонился к нам Гарри, – вы что, их знаете?

– Да, и они нас тоже. Если бы не мы, им наверняка не пришлось бы все это исполнять.

– Не двигаться! – орали, бегая по салону, террористы. – Самолет летит в Кейптаун!

– Ива! – взревела Божена, дергая меня за ногу. – Где это? Что там было в твоей книжке про Кейптаун?!

13.10.02

Content

Галина Полынская
Круиз на дно морское

Глава первая: Мне страшно скучно

Глава вторая: Подготовка к путешествию

Глава третья: Да здравствует круиз!

Глава четвертая: «Солнечный ветер»

Глава пятая: Море, синее море

Глава шестая: Ничто не предвещало

Глава седьмая: Паника на корабле

Глава восьмая: Чего мне дома не сиделось?

Глава девятая: Куда нас черти понесли?

Глава десятая: Приплыли!

Глава одиннадцатая: Welcome to Livia!

Глава двенадцатая: Женщина на корабле – к несчастью

Глава тринадцатая: …к несчастью… к несчастью…

Глава четырнадцатая: Нас ожидает Истамбул

Глава пятнадцатая: Домой! Домой!

Эпилог