Галина Полынская

Курортная фишка

С любовью, от всего сердца эту книгу посвящаю

Ковальчук Кириллу Борисовичу.

Глава первая

Написано было у царя Соломона на кольце «Все проходит»… Очень правильные слова, очень. Все, абсолютно все проходит, а кое-что проходит невероятно, бессовестно быстро. Я имею в виду лето. Долгожданное летнее время пронеслось прямо таки с головокружительной скоростью – вроде бы еще вчера лежал снег, как бац – уже август! Мало того, приближалось седьмое число – день рождения моей единственной и неповторимой Таисии Михайловны. И вот, вместо того, чтобы трудиться в поте лица на благо родной газеты, я сидела за своим столом в позе роденовского «Мыслителя», смотрела в монитор с чистой «страницей» и предавалась мучительным раздумьям: что же подарить Тае? Зарплату нам обещали девятого числа, что рушило все планы, даже занять было не у кого, весь наш доблестный коллектив считал медяки и на время завязал с кофейными посиделками в буфете.

– О чем думы тяжкие?

Я и не заметила, как к моему столу пришвартовался Влад.

– Да так, – вздохнула я, меняя позу, – у Таюхи седьмого день рождения.

– Помню. А меня пригласят?

– Не знаю, список гостей еще не утверждался. Ты уже придумал, что подарить?

– Лучший подарок – книга, еще хорошо сделать подарок своими руками. – И поспешно добавил: – Это не я так сказал, это постановление девятого съезда КПСС, честное октябрятское.

– Знаешь что, – рассердилась я, – у тебя человек совета спрашивает, а ты как всегда со своими глупостями! Остроумный такой, прямо дальше некуда!

– Сенчик, ну что ты сразу в драку, – миролюбиво засверкал очками Влад. – Я пока еще не думал на тему подарка, да и думать-то особо не на что, зарплата только девятого.

– В курсе, – приуныла я, значит и у Влада финансовая яма, а я рассчитывала перехватить у него энную сумму. – Чего делать-то?

– А не хочешь объединить усилия? – Влад присел на край подоконника, где теснились горшки с нашими подшефными растениями.

– В смысле – купить что-то одно от нас двоих? – Навострила я уши.

– Ну, да, пускай что-то одно, но зато хорошее, чем наберем всякой бякости дешевой.

– По-моему, даже если мы объединимся, у нас на дорогой подарок все равно не хватит.

– Сколько у тебя наличности?

– Пять сотен, нам с Лавром на двоих не так уж и много, прямо скажем – мало совсем. А сегодня только четвертое, до девятого еще лететь и лететь.

– Да, не густо, – Влад снял очки и потер переносицу. – У меня примерно столько же, но у меня есть кое-какое компьютерное железо, припасенное на продажу, думаю, баксов на пятьдесят наторгую.

– Пятьдесят баксов это гораздо лучше, чем пятьсот рублей.

С этим Влад не мог не согласиться. Продолжить наш в высшей степени важный разговор помешало ворвавшееся начальство, Конякин время от времени устраивал такие проверочные набеги, надеясь застать нас в безделье и праздности.

– Что такое?! – выкрикнул он, завидев Влада на подоконнике. – Почему не работаем?! Что, все уже написали?! Можно отсылать номер в типографию?!

Влад знал, что оправдываться бесполезно. Он молча водрузил очки на нос и отчалил к своему столу, а я попыталась мобилизовать свою больную фантазию, надеясь, что она выдаст мне хоть какой-нибудь сюжет.

– Станислав Станиславович, – неожиданно для меня же самой произнес мой рот, и Конякин, будучи уже в дверях, затормозил, – а почему бы нам не делать так, как делают большинство наших коллег?

– А как делают большинство наших коллег? – Конякин прищурил свои драконовы очи.

– Они берут материалы из Интернета, а так же переводят статьи иностранной прессы. Заграницей газет такого плана, как наша ну просто пруд пруди. И нам не пришлось бы так надрываться.

– Значит, ты предлагаешь нашему изданию отстегивать за перепечатку материала в свободно конвертируемой валюте? – Конякин совсем по-птичьи склонил голову набок, с интересом патологоанатома глядя на меня.

– Да разве кто-нибудь кому-нибудь платит? – искренне удивилась я. – Где мы и где они!

– Платят, Сена, платят. В противном случае можно огрести симпатичный судебный процесс на свою голову. Что же касается Интернета, то да, все газеты там пасутся, поэтому, дорогая моя, они все и печатают одно и тоже, одни и те же сплетни. А мы, – он сделал грандиозную паузу, – всегда были выше этого, мы публикуем только эксклюзив!

Господи, – подумала я, – да о чем он? Какой эксклюзив? Это он так называет наши коллективные бредни?

– А если ты, Сена, – безжалостным тоном продолжал Конякин, сверля меня горящими зеницами, – так сильно надорвалась, то поезжай в отпуск, отдохни. А вообще, мы тут никого не держим, в нашей редакции должны работать только те сотрудники, которым дорога честь газеты!

С этим он удалился, громыхнув дверью. Я подождала, пока с меня стекут помои, и повернулась к монитору. К моему столу снова подошел Влад.

– Сен, ты чего это? С чего вдруг ты полезла к С. С. с новаторскими идеями?

– Сама не знаю, – печально вздохнула я, – должно быть голову напекло. И когда же нам на окна занавески повесят? Люди с ума сходят от жары и никому до этого нет дела. Так что мы можем купить существенного на твои пятьдесят баксов?

– А чего бы она хотела?

Я призадумалась. Вообще-то Таисия много чего хотела, но нам все равно столько денег не найти, даже если б Влад продал весь свой компьютер целиком и кое-что из мебели в придачу. Влад ждал ответа, поглядывая на дверь – как бы снова не влетел Конякин, а я перебирала в мыслях Таискины желанья и мечты. Неожиданно всплыл радужный образ мобильного телефона. Наше последнее расследование, за время которого Тая балансировала на грани замужества, лишил ее любимой игрушки – мобильника, благодаря которому она ощущала себя вполне состоятельной дамой из высшего общества. Аппаратик разбили, и Тая долго и нудно справляла по нему поминки, похоже, рана не затянулась и до сих пор.

– Она хотела бы мобильный телефон, – выдохнула я. – Можно его приобрести за пятьдесят условных единиц?

– Конечно, сейчас можно без проблем взять симпатичную и недорогую модель. Разумеется, там не будет всяких разных наворотов…

– Нам главное, чтобы звонил.

– Вот и чудесно, я съезжу на Савеловский рынок и возьму мобилку.

– А я куплю открытку, и может быть даже цветок! Хотя можно где-нибудь нарвать на клумбе под покровом ночи.

Мы оба заметно оживились, когда хоть какая-то проблема близка к решению, это очень освежает и бодрит.

– Если тебе не будет хватать, помни про мои пятьсот рублей.

Влад кивнул и поспешил к своему рабочему месту, пока его снова не застукали в безделье и праздности.

Вплоть до самого конца рабочего дня я страдала. В голову не шли идеи, лезли всякие глупости, но никак не темы для матерого эксклюзива, способного не запятнать высокой чести нашей вшивой газеты. Опять тихонько заявила о себе давняя мечта написать книгу, хорошую, добрую, страшно умную и жутко интересную, за которой встали бы в очередь ведущие издательства страны. И в одночасье прославиться. И всем всё доказать.

– Сена, ты домой собираешься? – Влад топтался рядом, желая идти со мной к метро.

– Да, – вяло кивнула я, и принялась выключать компьютер. – Не подбросишь мне тему?

– Сам мучаюсь. Когда до зарплаты остаются считанные дни, я могу думать только о ней, родимой.

Кивнув на прощание нашему секретарю-кроссвордисту Петюне, уходившему позже всех, мы покинули издательский дом «Комета». Не смотря на шесть часов, на улице стояла жара и духотища, видимо собирался дождь.

У метро мы взяли по хот-догу и бутылочку апельсиновой фанты на двоих.

– Влад, в чем смысл жизни? – я укусила мгновенно зачерствевшую на воздухе булку.

– В его постоянном поиске, – ответил он, с набитым ртом. – Чтобы за этот короткий срок хоть чему-нибудь полезному научиться. Чтобы не пакостить себе и миру.

Я глотнула фанты и протянула ему бутылку.

– Слушай, а почему вы с Тайкой разошлись? Чего вам не хватало?

– Как-то само собой получилось, – пожал он плечами. – В конце-концов, что я мог ей дать? Мне нравится моя жизнь, работа и газета, я не хочу пока ничего менять, а Тая требовала, чтобы я поменял все и сразу, а я не хотел этого ни морально, ни физически. Тая замечательный человек, я искренне ее люблю, но в один прекрасный момент мы оба поняли, что быть друзьями для нас это самый оптимальный вариант. Ни мне, ни ей не хотелось вцепляться друг другу в волосы по прошествии пары лет счастливой семейной жизни.

– Жаль, – я отправила остатки хот-дога в урну вместе с салфеткой. – А я-то уж надеялась, что хоть у кого-то из нас личная жизнь заладится.

– Я на свою личную жизнь не жалуюсь, – вслед за моими огрызками полетела пустая бутылка, – у меня все в порядке.

– Вот бы нам, женщинам так же просто относиться к случайным связям, как это делаете вы. Все бы сразу стало вокруг голубым и зеленым.

– Мы проще относимся к жизни, не усложняем все на свете до полного опупения, мы хотим получать удовольствие от жизненного процесса и получаем его. Вы же на ровном месте способны такую трагедию создать, что все ближние захотят повеситься. Вы превращаете свою жизнь в какой-то непосильный болезненный процесс и обвиняете в этом кого угодно, кроме себя.

– Мы склонны относиться к жизненным, как ты выразился, процессам с ответственностью, потому что на нас лежит миссия матери и хранительницы домашнего очага, – хот-дог встал в желудке колом и отравил последние крупицы хорошего настроения, – а вы со своей простотой отношения только и можете, что развязывать войны и разрушать окружающую среду. А в непосильный болезненный процесс нашу жизнь превращаете именно вы – жизнерадостные мужчины.

– Ой ли?

– Да, да!

– Сена, скажи честно, я отравил тебе жизнь? Лично я?

– Ты – нет.

– Большое спасибо и на этом. Ну, что, едем по домам или будем дальше рассуждать о судьбах человечества?

Мы нырнули в метро, проехали пару станций вместе и расстались каждый при своем мнении.

Домой я приехала с ощущением, что к каждой моей ноге прикреплено по свинцовому грузилу. Вот что значит неплодотворно проведенный день, никакого душевного подъема и физической легкости. Прогуляв Лаврентия, я сварила себе кофейку, раскопала пару столетних конфеток, принесла на кухню телефон и набрала Таискин номер. Подруга ответила сразу, будто держала руку над трубкой.

– Здравствуй, дружок, – я наблюдала, как над чашечкой поднимается легкий дымок. – Что делаешь?

– Пребываю в легкой депрессии и предпраздничной панике.

– Ладно, паника – понятно, а депрессия в честь чего?

– Лето заканчивается.

– И что? Заканчивается же лето, а не жизнь.

– Ты не представляешь, как долго я не была в отпуске, не купалась в море, не видела красивых загорелых людей с жизнерадостными улыбками. Мне эта Москва с ее шумом, озабоченными спешащими толпами, вонючими машинами и скверной погодой уже поперек горла стоит, дышать мешает. Я так хочу на курорт, аж челюсти судорогой сводит.

Я лихорадочно соображала. Отправить подругу на курорт с пятьюдесятью долларами и моими жалкими рублями ну никак не получалось.

– Я бы тоже не прочь отдохнуть, – отхлебнув кофе, я невольно поморщилась, опять мои умелые ручки сварили гадость. – Мне сегодня даже Конякин намекнул на отпуск, совсем я уже одурела от своего народного творчества. Но у нас все равно нет денег.

– Может, что-нибудь продать? – голос подруги звучал тоскливо.

– У меня из ценностей только собака, но я друзей не продаю, ты же знаешь.

– А у меня даже собаки нет, – кажется, Тая собиралась пустить слезу. – И работы тоже нет…

– Почему ты так упорно не хочешь пойти работать в «Фараон»? Горбачев же зовет.

– Хреновственный из меня, Сена, детектив.

– Да ладно! Вон мы уже сколько преступлений раскрыли!

– Нам просто везло, тупо везло.

– Если нам все время так здорово везет, значит, можно ездить на этом везении и дальше. Иди к нему хоть секретарем, там же прилично платят.

– Может, ты и права, – уныло ответила она. – А что если попросить зарплату авансом и рвануть в Крым?

– А ты думаешь, тебе там сразу дадут оклад в тыщу долларов? Далеко ты собираешься уехать на зарплату секретаря детективного агентства?

– А у нас нет никакого знакомого мужчины, за чей счет можно было бы отдохнуть?

Я глубоко задумалась.

– Нет, дорогая, кроме Влада никого, но он сам рад бы отдохнуть за чей-нибудь счет.

– Что же делать, Сена? Что делать? У меня такое чувство, что если я не отдохну, то еще один зимний, мокрый, грязный, холодный год просто не переживу!

Мне оставалось только вздыхать и кручиниться. Я уже сама забыла, какое море на ощупь, но что делать, если проклятые деньги, вернее их отсутствие, все портили.

– Ты список гостей уже составила? – решила я перевести разговор с этой печальной темы.

– Честно сказать, даже и видеть-то особо никого не хочется, – пожаловалась подруга. – Как представлю, что сначала полдня надо стоять у плиты, а потом весь вечер развлекать народ – вообще жалею, что родилась.

– Я тебе помогу. Настряпаем нехитрых салатиков, купим легкого винца, а Влад всех развлечет.

– Я еще не решила, стоит ли его приглашать.

– Как же без Влада? – удивилась я. – Без Влада никак нельзя.

– Ты так думаешь?

– Уверена.

Глава вторая

Седьмое число очень удачно выпадало на субботу. К этому светлому дню у меня осталось ровно сто семьдесят рублей. И пятьдесят три копейки. Обремененная таким богатством, я отправилась на Выхино покупать подруге подарок. Прижимая к сердцу сумку с кошельком, чтобы и это не украли, я толкалась среди народных масс и мучительно хотела к морю. Зайдя в книжный магазин, я принялась крутить витрины с открытками, ужасаясь их стоимости. До чего же я, родимая докатилась, если меня стала ужасать стоимость поздравительных открыток… Отбросив эту мысль, чтобы уж совсем не расстраиваться, я выбрала веселую картинку с рыжим котом, обнимающим большую бутылку шампанского. После перебралась в парфюмерную лавку. Чего я собиралась там приобрести на свои миллионы, я и сама не знала. Взгляд долго блуждал по красивым флаконам, ярким коробочкам и ценникам, покуда не остановился на витрине с духами-ручками по девяносто рублей. Обычно они стоят сто пятьдесят, а тут вдруг девяносто! Небесная удача! Моей чернобровой Таисии как нельзя лучше подходил запах «Hot couture» от Живанши, такая она у меня вся из себя знойная и загадочная, непознанная вся такая. Приобретя духи, я вышла на улицу и у бетонной кишки перехода, ведущего к электричкам и метро, купила на оставшуюся тридцатку у бабульки букет васильков. А в душе хотелось подарить любимой подруге весь мир, включая поездку на Кипр. В крайнем случае – в Коктебель.

На Академку я приехала к полудню, хотя обещала заявиться с самого утра и старательно крошить салаты. Чувствуя себя такой виноватой, что дальше некуда, я прикрылась васильками и надавила кнопку звонка. За дверью радостно затренькало, сообщая о моем приходе. Тайка распахнула дверь, и я сразу же протянула ей букет.

– С днем рождения, душа моя.

– Спасибо!

Тая взяла несчастные васильки с таким видом, будто это были голландские розы, и заулыбалась. На голове у нее были бигуди, на лице синяя маска, плюс старый халат, а поверх него заляпанный всем, чем только можно передник. И все равно именинница была прекрасна.

– Это еще не все, – жестом фокусника я извлекла из сумки духи и открытку. – Вуаля!

– Ой, какая прелесть, какой милый котик! Ой, я обожаю Живанши! Спасибо, спасибо, Сеночка!

Думая о том, как плохо быть бедной, я зашла в коридор, сбросила матерчатые тапочки, повесила сумку на крючок вешалки и пошла на кухню.

– Давай, обозначай фронт работ, я готова к кулинарным подвигам.

В центре стола красовался здоровенный кочан капусты, вокруг него теснились разнообразные овощи и зелень, громоздились пакетики с майонезом и различными соусами, на плите что-то яростно шипело в большой сковороде.

– Бери фартук и начинай резать капусту, – Тая подошла к сковороде и принялась мешать тонкие мясные ломтики. – Ты даже представить себе не можешь, Сена, сколько можно сделать салатов из капусты.

– А сколько будем делать мы? – я завязала на талии фартук с вылинявшим узором из груш и яблок и принялась разгребать овощи, освобождая место для работы.

– Четыре.

– Четыре капустных салата? – недоверчиво уточнила я.

– Ее много и она дешевая. Одним этим кочаном можно весь подъезд накормить. Давай, кромсай тоненько и эстетично, я ее уже вымыла.

– А много будет народу?

– Без тебя и Влада десять человек.

– А кто?

– Пара одноклассников, двое соседей, кое-кто со старой работы, так и набралось.

– Надеюсь, что кто-нибудь тебе подарит что-нибудь ценное, – из-под острого ножа рассыпались бледно-зеленые и ярко-белые капустные полосочки.

– Ага, мы эту ценность удачно продадим и поедем на море, – усмехнулась подруга. – У меня, Сена, как на зло, не нашлось ни одного богатого гостя. Хотя, что толку с богатых гостей, купят сувенир за три рубля и говорят, что ручная работа. Возьми четыре глубокие миски и сразу раскладывай в них капусту.

– А ты мясо для чего жаришь?

– Хочу замострячить эдакое симпатичное рагу с баклажанами, томатами, болгарским перцем и капустой.

– Опять капустой?

– А чем тебе не нравится капуста? Полезный овощ.

Пока Тая активно кашеварила свое симпатичное рагу, я наполнила полезным овощем все четыре миски и испросила дальнейших указаний.

– В один салат накидай луку репчатого, в другой зеленого, в третий чесноку, в четвертый клюквы, вон, в пакетике лежит. Потом по очереди – майонеза, растительного масла, растительного масла и соевого соуса, и майонезного соуса для салатов. А дальше суй, чего душа пожелает – специи там всякие, зелень. У меня еще есть невостребованная банка зеленого гороха и где-то еще валялись соленые огурцы, их тоже желательно пристроить.

– Ясно, шеф.

И, засучив рукава, я взялась за дело.

Безумные получились салатики, зато все абсолютно разные. И я подумала, что капуста и впрямь способна оживить собой банкет.

– А вино ты уже купила?

– Да, в холодильнике. Будь добра, порежь лук кубиками для рагу, а я пойду маску смою.

Она ушла в ванную, а я заглянула в холодильник, любопытствуя, какое же вино она взяла. Тая не стала размениваться на бутылки, она купила коробку красного полусладкого, две бутылки недорогого шампанского и бутылку хорошей водки для мужчин. На дверце скромно пристроились две бутылочки «Ессентуков-17» и две «Балтики-3» – предусмотрительная Тая озаботилась насчет доброго утра после торжества.

Дело спорилось. Варился рис, нарезались крабовые палки, из банок вытряхивалась сладкая кукуруза, из пакетиков лез майонез. И к пяти часам мы приготовили вполне приличный и вкусный фуршет.

– Кажется, все, – подруга обвела задумчивым взором громоздящиеся повсюду тарелки и чашки. – Вчера я еще слепила холодец, его мы вытащим непосредственно, когда все рассядутся. Пошли к соседке за столом.

Мы сняли фартуки, и вышли на лестничную площадку. Марья Степановна нас уже ждала, мало того, она приготовила Тае какой-то подарок.

– Подарите, когда за стол сядем, – заупрямилась подруга, – я же вас пригласила.

– Да ну что я, Таечка, среди вас, молодежи, делать буду, – старушка упорно совала ей в руки белую коробку средних размеров, – я лучше потом как-нибудь зайду, принесу бутылочку, выпьем винца за твое здоровье.

Уговаривать ее не было времени, Таиска все еще щеголяла в бигуди, а до прихода гостей оставался какой-то жалкий час. Тая положила коробку на сложенный стол-книжку, потом мы взяли этот стол и потащили к себе. Марья Степановна одолжила нам еще и табуретки, и клеенчатую скатерть.

Поставив стол в центре комнаты, разложили его, накрыли скатертью и расставили табуретки. Потом посмотрели, что же там за подарок перепал от соседки.

– Ух, ты, – Тая вынула из коробки изящную вазочку из синего стекла, – какая прелесть. Поставим в нее твои васильки и вообще получится шикарно.

– Ты давай красься и причесывайся, я сама все сервирую и все поставлю, а то скоро народ уже повалит.

Тая отдала мне вазу и умчалась в ванную. Я наполнила подарок водой, поставила васильки и водрузила в центр стола. Сразу стало празднично, не хватало только музыки. Включив магнитофон, я отыскала волну поприятнее, сделала погромче и принялась таскать из кухни салаты. Все-таки хорошо, когда день рождения летом: фрукты-овощи сравнительно дешевы, можно погулять с гостями на свежем воздухе, можно затеять шашлычки на природе, не то, что у меня – в сопливом ноябре, погода дрянь, все дорого и снег того гляди пойдет.

Расставив салаты, тарелки и бокалы, я разложила приборы и обвела стол критическим глазом. Глаз радовался. В дверь позвонили.

– Сена, открой! – крикнула Тая из ванной. – Какой-то мерзавец раньше времени приперся!

Этим мерзавцем оказался Влад. В одной руке у него был целлофановый пакет, в котором угадывались очертания бутылки шампанского, а другом красная роза в прозрачной упаковке.

– Привет, Сенчурия, – он вошел в прихожую, протягивая мне розу и пакет. – А где виновница торжества?

– Красоту наводит. Проходи в комнату.

Влад, как обычно, разбросал свои ботинки в разные стороны и потопал в указанном направлении.

– О, как у вас тут все красиво! – воскликнул он, увидав стол. – И, наверное, страшно вкусно.

– Да, – кивнула я, вытаскивая розу из целлофана и пристраивая ее в гущу васильков. – Именно «страшно вкусно». Не советую тебе есть первый и третий капустный салат, я там малость перемудрила.

– Во-первых, я голодный, а во-вторых, мой желудок способен переварить даже гвозди, – успокоил Влад, усаживаясь за стол.

– Ты мобильник купил?

– В пакете.

Первым делом извлекла из пакета бутылку розового крымского шампанского.

– Я продал железа не на пятьдесят баксов, а на пятьдесят восемь, – ответил на мой незаданный вопрос Влад. Он внимательно рассматривал салаты.

– Прекрасно. Его мы на стол не поставим, выпьем сами.

Следом я извлекла коробочку с «Мотороллой» и комплект для подключения к сети «Мегафон».

– А почему «Мегафон»?

– А почему бы и нет? Я выбрал самый дешевый тариф, чтобы она не разорялась.

Тут меня из ванной позвала именинница. Я положила подарки на стол и поспешила на зов. Таисия была хороша, как никогда – черные кудри, обильно политые лаком сияли, ресницы доставали до небес, алые губы пламенели.

– Сена, – трагическим шепотом произнесла она, – что мне надеть?

– Ты разве заранее не решила? – удивилась я. Обычно такие вопросы обдумывались минимум за неделю.

– Не до этого было. Посоветуй, а?

Я пошла обратно в комнату, открыла платяной шкаф и уставилась в его недра. Барахла Таюха нажила довольно много и пока я в нем ковырялась, в дверь снова позвонили.

– Влад, открой.

Он нехотя снялся с места и поплыл в прихожую.

– Сена, скорее! – завывала из ванной именинница. – Ну что ты так долго?!

– Бегу!

Я схватила вешалку с черным костюмом – юбка и пиджак, вешалку с воздушным сиреневым нарядом и вешалку с коротким черным платьем, слегка напоминавшим комбинацию из-за обилия кружев.

По пути в ванную я столкнулась с незнакомой мне молодой женщиной, она держала в руках букет белых роз и прямо с порога кокетничала с нашим Владом.

– Здрасте, – бросила я и шмыгнула в ванную.

– Ну что ты так долго, – нервничала Тая. – Кто там пришел?

– Какая-то барышня, я ее не знаю. Вот, смотри, что могу тебе предложить.

Костюм был отвергнут сразу, Тая сказала, что смотрится в нем, как жаба. Каким образом можно смотреть жабой в черном костюме я не могла понять, да и не было времени. Под сиреневое платье не подходила красная помада.

– Ну, накрась губы другим цветом, подумаешь, большая проблема.

– Оно длинное и закрывает ноги, я зря, что ли, как проклятая целый месяц худела? Ноги во мне самое красивое, надо ими блеснуть хоть раз в году.

– Тогда надевай это, – я сунула ей короткое платье с кружевами, – сейчас туфли тебе принесу.

– Надеюсь, я все-таки похудела, – пробормотала подруга, хватая платье.

Я отправилась вешать не пригодившиеся наряды обратно в шкаф. Влад с гостьей сидели за столом и о чем-то ворковали.

– Сена, – сказал Владик, мельком глянув в мою сторону, – надо розы поставить в воду.

– Сей момент, барин, все будет исполнено.

Закрыв дверцы шкафа, я пошла в прихожую разыскивать парадные туфли Таисии, сначала мне необходимо было решить этот вопрос, а уж потом заниматься розами-мимозами. Только я начала копаться в обувнице, как в дверь опять позвонили. Явилась парочка с тортом и ромашками.

– Здрасте, проходите, чувствуйте себя как дома, Тая сейчас будет.

Они разулись и пошли в комнату, а я опять полезла в обувницу. Туфли с металлическими каблуками-шпильками отыскались в самой глубине. Я извлекла их на свет божий и оглядела со всех сторон, они были чистыми, не облезлыми и выглядели очень достойно. Закрыв обувницу, я понесла их в ванную. Тая была уже в платье и поправляла прическу.

– Посмотри, я не толстая?

– Нет. Держи обувь.

– Поищи в шкафу колготки.

– Какого цвета?

– Чтобы не рваные были.

– Ясно.

– А кто там пришел?

– Какая-то парочка с тортом.

– С тортом? Это хорошо, торта у нас нет.

– У нас нет торта?!

– На него мне уже средств не хватило. Неси колготки, Сена, я не хочу просидеть тут весь свой день рожденья!

Я бросилась за колготками. Как только я показалась на горизонте, Влад снова напомнил о розах, подыхающих без воды, к тому же теперь к ним присоединились еще и ромашки.

– Я, конечно, попытаюсь разорваться, чтобы всё успеть и всем угодить, но боюсь, у меня не получиться, – отрезала я, и полезла в шкаф на поиски коробки с колготками. В дверь опять позвонили.

– Сена, открой!

– Сам открывай!

Да что это за безобразие, в конце-то концов? Нашли себе рабыню Изауру. Отыскав целые колготки телесного цвета, а понеслась обратно в ванную, где изнывала виновница торжества.

– Сена, кто пришел?

– Я их никого не знаю! Вылезай уже отсюда поскорее!

– Посмотри, у меня сзади волосы хорошо лежат?

– Великолепно. Извини, у меня там розы от обезвоживания загибаются.

Отыскав на кухне тяжеленный четырехгранный вазон, я наполнила его водой и поволокла в комнату. Поставила цветы. Взяла со стола бутылку крымского шампанского и унесла ее на кухню. Тщательно спрятала. Вытащила из холодильника шампанское похуже и понесла гостям.

Глава третья

Не прошло и часа, как Тая вылезла из ванной. К этому знаменательному моменту собрались уже все обещанные десять гостей. Народ оказался на удивление пунктуальным. Благоухающую «Живанши» Таиску бросились наперебой поздравлять, я только успевала выхватывать букеты и определять их в разнообразную тару. Влад чмокнул ее в напудренную щечку и преподнес мобилу.

– О-о-о! У меня снова есть телефон! – она торопливо распотрошила коробку, желая поскорее добраться до заветного аппаратика. – Я опять при мобильнике! Спасибо, дорогой, спасибо!

Тае презентовали флакон итальянской туалетной воды, большую картину из янтаря, железную фигурку, изображающую непонятно что, две вазы, набор гелей для душа, кулинарную энциклопедию, страшненькие сережки с малахитом, комплект постельного белья и… шахматы из оникса. Блестящая идея одарить Таисию дорогущими шахматами пришла в голову лысоватому мужчине лет тридцати пяти в костюме и красном галстуке. Интересно, он задумывался хоть на минуту – на фига Таюхе шахматы? Она же играть умела только в шашки и то исключительно в «Чапаева», да и делала это, по-моему, раза два в жизни, не больше.

Потом все расселись за стол, Влад открыл шампанское и народ принялся пировать. Салаты мои капустные ели и не морщились, и я малость расслабилась. Гости между собой быстро перезнакомились, в общем и целом они производили впечатление довольно милых людей, раздражала лишь молодая женщина, кокетничающая с Владом. Звали ее Ларисой, раньше Тайка работала вместе с ней в банке, в одном отделе. Лариса хлестала шампанское, хрустела капустой и постоянно порывалась поведать публике о своем увлечении флористикой, но за столом не нашлось ни одного человека, которому хотелось бы послушать о ее экибанах.

Одноклассники делились воспоминаниями о том, какой веселой троечницей была наша милая Тайка, как она гоняла с пацанами в футбол и успешно симулировала всевозможные смертельные болезни, чтобы прогулять физкультуру или математику.

За непринужденными разговорами время летело незаметно. То и дело кто-нибудь нажимал на пластмассовый краник, подливая себе из коробки винца, мужчины лакировали шампанское водочкой, за столом царила атмосфера любви и дружбы. И в дверь позвонили.

– Разве не все еще пришли? – спросила я.

– Вроде все, – Тая на всякий случай обвела гостей взглядом. – Правда я еще Горбачева приглашала, но он сказал, что ему кровь из носу нужно на выходные попасть на дачу, у него там вроде крыша на бане обвалилась.

В дверь опять позвонили.

– Иди, открывай.

Тайка выбралась из-за стола и, слегка покачиваясь на своих железных каблуках, поцокала в прихожую. Оказывается, это явились Тайкины родители. Надо сказать, что отношения со своей семьей она поддерживала крайне натянутые, они практически не общались, а если и общались, то как чужие люди и по деловым вопросам. Я этого не понимала. Ладно, мои родители, они до глубокой пенсии будут оторванными от земли хипарями, даже не заметившими, что у них получился ребенок, но Тайкины… стабильные, обеспеченные граждане, крепко стоящие на ногах и – ноль контакта. Поэтому я немного удивилась, чего это они вдруг явились ее поздравлять. С гостями родители поздоровались, но за стол не сели, увели Таю на кухню. Вскоре я услышала, как хлопнула пробка, вылетевшая из бутылки, и занервничала – уж не нашли ли припрятанное крымское?

Пробыли они чуть больше получаса, попрощались с гостями и отчалили. Тая проводила их и, заглянув в комнату, поманила меня рукой. На ее лице было какое-то странное выражение. Я поспешила к ней. На кухонном столе стояла открытая бутылка шампанского «Asti Mondoro», лежал сложный цветочный букет в пышной упаковке. Тайка вдруг повисла на мне и начала повизгивать.

– Ты чего? – я попыталась аккуратно избавиться от дорогой подруги.

– В отпуск, Сена! Мы едем в отпуск! Мы! Едем! В отпуск!

– Объясни, пожалуйста.

Она выпустила меня из объятий, подошла к столу, из-под букета извлекла конверт и протянула мне. Заглянув внутрь, я увидела деньги.

– Здесь тысяча долларов, – светясь от счастья, сказала Тая, – нам хватит! Давай-ка глотнем шампанского!

Она быстренько ополоснула бокалы и налила «Asti».

Остаток вечера мы веселились на всю катушку, мы пели на два голоса, мы плясали гопака под Верку Сердючку, короче, сходили с ума от радости, как могли.

Довольные посиделками гости расползлись в двенадцатом часу, сытый и пьяненький Влад остался помогать убирать последствия праздника.

– Девчонки, а все-таки, чему вы так бурно радовались? – Влад составлял из грязных тарелок пирамиду. Сбросив туфли, Тая курила, потягивая шампанское, я собирала бокалы. – Вы сначала нормальные были, а потом как взбесились.

– Мы с Сенкой едем на юг, – соблаговолила ответить именинница. – Родители мне деньги подарили.

– Здорово. А куда собираетесь?

– Пока еще не знаем. А куда люди ездят?

– Смотря чего вы хотите от отдыха, – Влад принялся складывать в пирамиду пустые салатницы.

– Отдохнуть мы хотим, от-дох-нуть.

– Ну, если вам не нужны бурные приключения, страстные курортные романы…

– Не нужны, – перебила Тая, – мы хотим отдохнуть как почтенные пенсионеры, тихо и благородно.

Меня она даже не подумала спросить, а хочу ли я отдыхать, как пенсионер?

– В таком случае поезжайте в Евпаторию. Небольшой городок, хорошие пляжи, все сравнительно недорого, там вполне можно поправить нервную систему и зарядиться здоровьем на весь год. Я там был, мне понравилось.

– Нервную систему, говоришь, поправить? – я вытряхнула из Тайкиной пачки сигарету. – Дельная мысль. Я бы еще показала какому-нибудь врачу свою спину, а то у меня от сидячей работы уже попа отстегивается.

– Во-во, это всё туда, – закивал Влад, – мировая здравница, пристегнут тебе твою попу обратно в два счета.

– Тай, как насчет Евпатории?

– Мне все равно, лишь бы море было. Давайте, убирайте со стола, чего расселись, именины уже закончились.

Возились долго и нехотя, но к половине второго все-таки управились, перемыли посуду, подмели полы.

– Спать хочу зверски, – Тайка вышла из ванной в халате и без косметики. – Сена!

– Я!

– От меня тут в двух шагах есть железнодорожные кассы, завтра прямо с утра пойдем за билетами.

– Я еще с работы не отпросилась, – замялась моя особа, – вдруг меня не отпустят? Меня, скорее всего, действительно не отпустят…

Тая посмотрела на меня, как на фашиста, и я поняла, что отпустить меня обязаны, мне нужно будет все для этого сделать возможное и не возможное.

Владу постелили на полу, мы с Тайкой уместились на кровати. Выключили свет и дружно отчалили в царствие Морфея.

* * *

Влад разбудил нас в полдень.

– Ско-о-о-олько времени?! – я подпрыгнула и бесцельно заметалась спросонок. – Бедный Лаврентий!

– Сена, мы идем за билетами… – сквозь сон пробормотала Тая.

– У меня собака не выгулянная! Не кормленная!

– Сен, – зевнул Влад, – я все равно собираюсь сейчас ехать в твою сторону, давай зайду к тебе и погуляю с Лаврушкой, покормлю его.

– Ты золотой человек.

– В курсе. Я у вас в холодильнике пиво видел, можно выпить?

– Только одну бутылку, – буркнула Тая, отворачиваясь к стенке.

Как следует раскачались часа через два. Напившийся пива Влад уже давно ускакал и никто не мешал нам бродить по квартире в разобранном виде и нюхать цветы в вазонах.

– О, Сена, смотри, что я нашла! – раздалось из кухни, и я пошла полюбопытствовать, чего же она там такого отыскала.

Оказалось, Тайка наткнулась на бутылку крымского шампанского.

– Какая прелесть, откуда это?

– Влад принес, я решила на стол не выставлять, чтобы нам больше досталось.

– Очень мудро, – она положила шампанское в холодильник. – Так, давай, собираемся и идем за билетами. У тебя паспорт с собой?

– С собой. А если меня Конякин не отпустит?

– Тогда ты уволишься оттуда и вместе пойдем в «Фараон»! – Тая налила полный стакан холодной минералки и принялась ее жадно заглатывать. – Мы поедем отдыхать не смотря ни на какого Конякина.

Зазвонил телефон. На проводе был Горбачев. Пока Тая принимала поздравления от доблестного детектива, я успела одеться и причесаться.

На улице палило солнце. Раскаленный асфальт дышал жаром, неподвижный воздух, казалось, можно было потрогать руками.

Кассы располагались на втором этаже магазина, торгующего одеждой и бытовой техникой. Исполненные радужных надежд, мы поднялись наверх, прошли по коридору к небольшой комнатке, где за компьютером сидела пышная дама.

– Здравствуйте, – обдала ее Таисия волною «Живанши», – мы бы хотели купить два билета.

– Куда? Присаживайтесь, – она кивнула на единственный стул у стола.

Тая присела, я осталась подпирать косяк.

– В Евпаторию, – чинно сообщила подруга.

Дама пощелкала клавиатурой, посмотрела в монитор и «обрадовала», что билетов нет.

– Мы согласны на плацкарт, – снизошла Тая.

Плацкарта тоже не было. Не было ни-че-го до конца месяца. Тая растерянно посмотрела на меня.

– Может, поедем куда-нибудь в другое место?

Но я как-то уже настроилась на Евпаторию, все-таки Влад там был, значит, земля обетованная.

– И что, нет никаких вариантов уехать туда?

– Разве что билеты сдадут, – пожала плечами тетенька. – Вы приходите каждый день, может, повезет.

В расстроенных чувствах мы ушли домой.

– Ничего, я буду ходить сюда каждый божий день, – бодрилась Тая, – наверняка кто-нибудь да сдаст. Бывает же, что у людей меняются планы, или кто-нибудь внезапно заболеет.

– Или умрет, – поддакнула я. – Уедем, обязательно уедем, я в этом и не сомневаюсь.

Зайдя к Тае, я взяла, было, сумку, собираясь отправляться к себе, но подруга и слушать ничего не хотела. Она затянула меня на кухню и вытащила из холодильника бутылку крымского шампанского. Визжа от страха, Тая открыла ее и разлила по бокалам нежно-розовое ароматное вино.

– За то, чтобы мы как можно скорее купили билеты! – торжественно провозгласила она тост. – За наше грядущее незабываемое путешествие!

Глава четвертая

Шли дни. Вернее не шли, а тянулись – долгие, душные, нудные. Лето заканчивалось. Я прямо физически ощущала, как оно проходит, высыпается, как сквозь пальцы песок, а мы продолжали сидеть в Москве. Я изнывала в редакции, изредка позванивая Тае на новый мобильник – не случилось ли чудо? Таисия ходила в кассы как на работу, но никто не думал менять свои планы, болеть или умирать. Билетов не было.

Когда наступило пятнадцатое августа, я стала готовить себя к мысли, что мы никуда не поедем. И далась нам эта Евпатория? Существуют же другие города у моря.

Близилось обеденное время, но есть почему-то не хотелось. Я сидела за компьютером и вяло выстукивала на клавиатуре двумя пальцами очередной бред сивой кобылы под громким заголовком.

– Сена, – заглянул к нам Петюня, – тебя к телефону. Приятный женский голос.

Я выковырилась из-за стола и вышла из офиса. Взяв лежавшую на столе трубку, я вздохнула:

– Алло?

– Сена! – раздался полузадушенный от счастья вопль Таисии. – Я купила! Купила билеты! Семнадцатое число, тринадцать сорок, купе!

– Ура, – оживилась я, – надо срочно приобрести купальник.

– Да, и обновить летний гардероб, а то у нас с тобой ничего морского нет.

– Послушай-ка, – я мысленно произвела кое-какие расчеты, – мы что, уезжаем послезавтра?

– Именно!

– Когда же мы будем все покупать?

– Отпрашивайся у Конякина! И чем быстрее, тем лучше! Я дома, жду твоего звонка!

Повесив трубку, я посмотрела на Петюню, он сидел за своим глючным компьютером и щелкал мышкой.

– Что, Петя, новую машину тебе так и не поставили?

– Обещают, – философски изрек он.

– У себя Станислав Станиславович?

Петя кивнул.

– В духе?

– Как обычно.

Мысленно я пожелала себе удачи и поскреблась в дверь начальства.

– Войдите! – рявкнуло оно.

Я приоткрыла дверь и просочилась внутрь. Конякин сидел за столом и копошился в ворохе каких-то бумаг.

– Чего тебе, Сена?

– Станислав Станиславович, – жалобным голоском начинающего паралитика начала я.

– Короче, Сена, без вступлений! Что тебе надо?

– Отпуск! – выпалила я и приготовилась к расстрелу.

– Когда? – Конякин похоже удивился.

– Сегодня. Прямо сейчас.

И быстро, пока он не опомнился, зачастила:

– У меня уже билеты на послезавтра, с таким трудом купленные! Мне нужен отпуск, я больше не могу, если я не отдохну, совсем ошизею! Отпустите меня, отпустите, ну, пожалуйста!

– И куда же ты едешь? – голос Конякина звучал на удивление спокойно, и это вселяло в сердце сверкающую надежду.

– В Евпаторию, – я смотрела на него с пронзительной тоской во взгляде. – Здравница всемирного значения. Я так больна, Станислав Станиславович, так больна… если бы вы знали, какие у меня проблемы со спиной. А что творится с моей нервной системой!

– Я тебя отпущу с одним условием.

– С каким? – я уже пританцовывала от нетерпения, готовая сорваться с места и рысью, рысью за купальником.

– Привезешь не меньше пяти статей большого объема.

– Конечно, разумеется, привезу и шесть, и семь…

– Скажи Петру, пусть оформит бумагу, я подпишу и получишь в кассе отпускные.

– Станислав Станиславович, – мой голос сам собой взрыднул от счастья, – спасибо вам! Большое человеческое спаси…

– Кыш!

Я выскочила в предбанник и передала Петюне указания начальства.

– Бумагу мне, бумагу!

– Сейчас нарисуем, – невозмутимо кивнул наш секретарь-кроссвордист и защелкал по клавиатуре.

Я же схватила трубку телефона и накрутила Таискин номер. Как только она ответила, я возбужденно заверещала:

– Таечка, меня отпустили! Сейчас получу отпускные и свободна!

– Здорово! Давай встретимся и…

– Встретимся на Выхино, у нас там отличный вещевой базарчик, все очень недорого, там и отоваримся.

Договорились встретиться у магазина «Ювелирный» и распрощались с поцелуями.

Пока Петя готовил мне вольную, я вызвала Влада в курилку и сообщила о грядущей поездке.

– Умудрились купить билеты? – он стрельнул у меня сигарету.

– Да, Таюхе повезло. Слушай, а как там с жильем устраиваться?

– Честно сказать, не помню, я там был давно, со всем семейством и, если не ошибаюсь, мы ездили к каким-то маминым знакомым, с которыми в последствии разругались вдрызг. Да я думаю, проблем не будет, как только с поезда сойдете, вас атакуют тётусы с предложением жилья, только выбирай, где подешевле и к морю поближе.

Звучало очень ободряюще.

– Ничего, что тебе опять придется ко мне переселяться?

– А вы надолго едете?

– Пока не знаю, но недели на две – точно.

– Поезжайте на месяц, а я пока свою квартиру сдам одному знакомому, ему как раз нужно где-то месяц перекантоваться, да и мне деньги не лишние.

– Не знаю насчет месяца, там видно будет. А ты все равно сдавай, если что, поживешь у меня на кухне.

На этом и решили.

Через полчаса я стала обладательницей вольной грамоты и помчалась с нею в кассу, где мне без звука отсчитали шесть с половиной тысяч деревянных. Опьяненная воздухом свободы, я спешно собрала сумку, выключила компьютер и была такова.

Через сорок минут я уже топталась у магазина «Ювелирный», высматривая в толпе любимую подругу. Уже не раздражала жара, не бесили агрессивные людские массы – я одной ногой стояла на пляже, меня ничто более в Москве не волновало.

– Сена! – окликнул Тайкин голос, она спешила со стороны подземного перехода. – Давно ждешь?

– Да нет, только подошла.

Держась за руки, мы стартанули на рынок.

Первым делом выбрали мне купальник, у Тайки имелось целых два и новый ей был без надобности.

– Может, что-нибудь поярче? – Тая с сомнением рассматривала причудливые черные цветы на синем фоне. – Как-то очень уж замогильненько.

– В самый раз, мне нравится.

Расплатившись, я сунула первую покупку в сумку и поздравила нас с почином.

– Слушай, – Тая осматривала ряды, – а что нам вообще нужно?

– Что-нибудь радостное, пляжное.

В результате купили по короткому сарафанчику на тонких лямочках, шорты, пару символических маечек и яркие пластмассовые шлепки.

– Еще надо взять панамы и полотенца, – заявила Тая, сворачивая к прилавку со шляпами, – а то напечет мозги с непривычки.

Против панамы я не возражала, хотя сроду шляп не носила. Таюха сразу схватила плетеную шляпу с широкими полями, щедро утыканную алыми маками.

– Ну, как? – она кокетливо сдвинула шляпу на бок.

С черными волосами смотрелось отлично. Шляпа стоила недорого, мы вполне могли позволить себе эти тряпочные маки. Поразительно, но мне не подошла ни одна шляпа из трех десятков, имевшихся в наличии! Я смотрелась на редкость глупо во всех панамах, просто гриб какой-то с глазами.

– Может, вам примерить кепку? – посочувствовала продавщица. – Попробуйте.

Она протянула мне синюю кепку с белыми надписями на английском. Примерка показала, что кепки мне к лицу.

– Мы ее берем, – торопливо сказала утомленная солнцем и рынком подруга.

Разобравшись с головными уборами, переместились к полотенцам. Тая выбрала с изображением девушки в шляпе с вишенкой во рту, а я с пальмами и надписью «Таити».

Довольные покупками, мы простились у магазина «Ювелирный» и отправились по домам.

Глава пятая

Шестнадцатого к вечеру ко мне пожаловала Таисия с большим чемоданом на колесах. Не на колесиках, а именно на колесах, будто их кто-то оторвал от тачки и нарочно приделал к чемодану. Для смеха. Я не стала задавать вопросов, чтобы не нарваться на гневную отповедь. У меня же была скромная спортивная сумка вполне вменяемого зеленого цвета.

Весь вечер провели в оживленных дискуссиях по поводу предстоящего путешествия. Мы так давно никуда не выезжали, что поездка в Евпаторию рисовалась нам чем-то вроде полета на Марс.

– Давно мы с тобою никуда вместе не выбирались, – сказала Тайка, застилая разложенный диван простынею. – Тем более в отпуск.

– Ага, – я облачилась в ночную рубашку с рисунком из облаков и ангелочков. –

Уверена, прекрасно проведем время, вдвоем мы с тобой нигде не соскучимся. Интересно, какая она – Евпатория?

– Обычный курортный городишко, они все примерно одинаковые.

– Да ладно! Все города, особенно, курортные разные.

– А ты много где была?

– Кое-где, между прочим, была.

– Наверное, ты была там, где еще не ступала нога человека.

– Да ну тебя в пень, дорогая!

Еле-еле заснули.

К десяти утра пожаловал Влад. Он приехал со своими вещами, радостно сообщив, что сдал свою квартиру. Я показала ему, где лежат закупленные для Лаврика консервы и сухой корм, дала подробнейшие инструкции, куда его водить на прогулку, а куда не стоит. Влад слушал, кивал головой и украдкой посматривал на часы – должно быть, волновался, что мы опоздаем, останемся в Москве и тогда ему придется жить у меня на кухне целый месяц.

– Ребята, скорее! – пританцовывала в прихожей у своего чудаковатого чемодана Таисия. – Не хватало еще на поезд опоздать!

– Успеем, – Влад снова сверился с часами, – с большим запасом выходим.

Я поцеловала Лаврушу в кожаный нос, попросила не скучать, убедила, что скоро вернемся…

– Сена!!!

– Иду, уже иду.

До самой автобусной остановки решали, как лучше ехать – на метро или на такси. На такси пугали пробки, по метро не хотелось таскаться с вещами.

– Поехали на машине, – Тая самостоятельно везла свой чемодан, и он то и дело норовил перевернуться на выбоинах. Влад нес мою сумку и большущий пакет с провизией в дорогу. – Времени еще полно.

Я тоже была против метро, не вязалось оно как-то с нашим курортным настроением. Влад поймал машину, столковался о цене, загрузил наше барахло в багажник и мы помчались к Курскому вокзалу. Тая сидела впереди, мы с Владиком, соответственно, сзади. Пока Тайка трепалась с молодым и довольно приятным водителем, Влад учил меня уму разуму:

– Денег на пляж берите с собой по минимуму, не ведите себя вызывающе, не привлекайте к себе лишнего внимания и у вас будет шанс отдохнуть без неприятностей. Не шляйтесь поздно по ресторанам, не заводите знакомств с местным населением – это может плохо кончиться. Вы с себя все золотые украшения сняли?

– Нет, я прямо так и поехала – во всех своих якутских бриллиантах.

– Когда разобьют голову из-за какой-нибудь пустяковой цепочки, будет уже не до смеха. Слушай меня дальше. Не трубите на каждом углу, что вы из Москвы, не хвастайтесь деньгами, не покупайте вино в разлив, не ешьте ничего в сомнительных кафе и на улицах, не берите скоропортящихся продуктов на базаре, особенно берегитесь колбасы…

У меня прямо голова пошла кругом. «Господи, – подумала я, – и куда же нас понесло? Какие страшные ужасы подстерегают нас на каждом углу! Как же хорошо и безопасно в славном городе Москве!» Тайка обернулась, увидала мой затравленный вид и набросилась на Влада.

– Ты чего это нас запугиваешь? Хочешь все настроение испакостить? Сена, не слушай его!

– Сена, слушай меня, иначе вы найдете себе приключений на хвосты павлиньи.

Таким образом, он учил нас жизни до самого вокзала, я чуть было не сказала водителю поворачивать лимузин обратно от греха подальше. Но Тая была настроена решительно, она желала во что бы то ни стало добраться до моря и никакие страшилки ей не мешали.

Мы шли по длинной кишке перехода, высматривая указатели, нам требовалась вторая платформа.

– Сюда, – сказал Влад, сворачивая, – за мной.

Мы поднялись по лестнице и очутились на перроне. Там уже стоял поезд «Москва-Евпатория».

– А не рано ли? – удивилась я. – Еще час почти до отправления.

– Зато сейчас сядем и будем культурно отдыхать, а не слоняться по перрону.

Мы пошли вдоль состава искать шестнадцатый вагон. Мимо проплыл вагон-ресторан и Тая заметно оживилась. Шестнадцатого вагона почему-то не оказалось. Все остальные имелись в наличии, а именно нашего не было. Навстречу нам шла молодая пара с маленьким киндером, они тоже искали шестнадцатый вагон.

– Может, нам продали фальшивые билеты? – неуверенно предположила я, но эта версия была с негодованием отвергнута Таисией Михайловной.

Наконец, Влад догадался пойти и узнать номер этого поезда. Оказалось, поезд не наш, а наш подадут позже. Мы успокоились, и Тая предложила пройтись непосредственно на вокзал и купить чего-нибудь питьевого в дорогу. Влада оставили сторожить вещи, а сами нырнули обратно в кишку перехода.

– Культура отдыха, Сена, начинается прямо с перрона!.. – заявила Тая, возбужденно сверкая глазами.

Что она хотела этим сказать, я не знаю, видимо Тая и сама не знала, поэтому свою мысль продолжать не стала и это великое изречение повисло в воздухе неоконченным.

Мы вышли к сверкающим витринам кафе и магазинчиков. Все прилавки были под завязку забиты до смерти надоевшими пепсиколами и спрайтами, а душе требовалось чего-нибудь нормального, более-менее естественного. Наконец в одном кафе мы обнаружили полуторалитровые бутылки чая с лимоном, что и приобрели. Пока я расплачивалась, Тая пристально рассматривала витрину с шампанским и винами. Я проследила ее взгляд.

– Тая, давай ничего не будем тут брать. Сама подумай, завтра мы будем уже в Крыму. Зачем тратить деньги на эту бурду, когда скоро мы сможем наслаждаться настоящими виноградными эликсирами?

Это возымело действие, и мы ограничились чаем.

До отхода поезда оставалось десять минут, когда мы принеслись на перрон. С другой стороны платформы стоял еще один состав с надписью «Москва-Евпатория», это уже был наш поезд, и в нем, слава богу, оказался шестнадцатый вагон. Влад втащил барахло в тамбур, помог Тае с ее глупым чемоданом, отыскал купе с пятой и шестой полкой, рассовал сумки под сиденья и с чувством выполненного долга помахал ручкой. Мы его сердечно поблагодарили и на этом расстались. Влад еще раз помахал нам уже с перрона и скрылся из видимости.

– Уф, – Тайка уселась к окну. – Ну, начало вроде бы хорошее, купе симпатичное, не свинское, окно целое, занавески чистые.

– Надеюсь, с соседями повезет, – я присела рядом. – Ты на верхнюю полезешь или внизу останешься?

– А ты как хочешь?

– Мне все равно.

– Тогда я внизу останусь.

Тут открылась дверь и вошла девушка блондинка в джинсовом сарафане. Вся накрашенная, будто в дискотеку собралась, а не на поезд. Она поставила свою сумку на пол, прошлась по нашим ногам и приникла к окну. На перроне стоял ее провожающий – молодой человек, похожий на больного бультерьера. Девушка принялась рисовать в воздухе сердечки, посылать воздушные поцелуйчики, показывать жестами, что сразу же позвонит по прибытию. Тая с отвращением наблюдала за этим представлением.

Второй нашей попутчицей оказалась женщина лет тридцати пяти с по-мужски короткой стрижкой и черной спортивной сумкой. Она приветливо улыбнулась всем, определила сумку под сидение и присела рядом с Тайкой. Блондинка сидела на моей полке. Познакомились. Женщину звали Натальей, блондинку Аней.

– На курорт, девчонки? – спросила Наталья, извлекая из пакета бутылку московского коньяка.

– Да, – кивнула Тая, – решили немного развеяться, отдохнуть от работы, от столичного шума.

– Это правильно, – за бутылкой последовали пластмассовые стаканчики. – Я в турфирме работаю, столько лет отправляла народ в Крым, теперь вот решила сама съездить. Ну, давайте по пятьдесят за хорошую дорогу.

Поезд тронулся, поплыл перрон со всеми провожающими. Наше путешествие началось.

Из пакетов достали разнообразную еду, разложили на столике и принялись пировать под коньячок.

– Скажите, Наташа, – Тая ухватила кусок копченой курицы с оранжевой кожей, принадлежавшей Ане, – а трудно в Евпатории снять жилье?

– Если бы вы поехали дней на десять позже, то не было бы проблем, в конце августа – начале сентября жилье сдается практически за бесценок.

– А сейчас? – навострила я уши.

– Сейчас вы снимите, конечно, дороже, но все равно снимите, – она разлила по стаканам еще. – Только не хватайте сразу, когда вам начнут предлагать его в поезде. В поезде вы снимете долларов по десять-пятнадцать, а на вокзале, вам предложат гривен за восемь-двенадцать.

– Гривна это сколько в рублях?

– Около шести рублей. Да, и в поезде можете безбоязненно менять деньги, у них действительно немного выше курс.

Мы потягивали коньячок и мотали на ус полезную информацию.

– Была я в Евпатории в прошлом году, – подала голос Аня, – такой кошмар, я вам скажу. Такая скука, такие тупые юноши! Податься решительно некуда, сиди себе на море, вот и все удовольствие. В ресторанах кормят ужасно, шашлык несъедобный, пляжи грязные…

И т. д. и т. п. Тая культурно ела помидор и смотрела на Аню не моргая. В шоколадных глазах подруги светился естественный вопрос: чего ж ты туда опять тащишься, лапушка, если там все так невыносимо?

– Ну, не правда, – Наталья достала из пакета с овощами маленький пупырчатый огурец, – если на городской пляж идти, то там, конечно, народу много, да и море не фонтан, а если проехать на маршрутке пять минут, то попадешь на прекрасный пляж с чистой водой, песчаным дном, с лиманом в двух шагах.

Тая полезла в свою сумочку, извлекла блокнот и спросила номер маршрутки. Наталья с готовностью снабжала нас всеми этими важными сведениями, а Анна смотрела в окно, наморщив нос.

– Касательно лечения хотелось бы узнать, – полезла я.

– А что у тебя болит?

– Сердце за нашу страну, – хмыкнула Тая.

– Спина и нервы, – вздохнула я. – И то и другое в полной негодности.

– Работа что ли сидячая или травма была?

– Работа сидячая.

И Наталья принялась выдавать нам адреса лечебниц и всевозможные рекомендации, куда ходить, а куда не надо. Судя по ее словам, цены на лечение в Евпатории в сравнении с московскими были просто смешными. Я обрадовалась, представляя, какой загорелой и здоровой я вернусь в редакцию. То-то все ахнут и от зависти заплачут.

Глава шестая

Покачиваясь на верхней полке, я смотрела в окно на проносившиеся мимо леса и деревеньки. Внизу похрапывала Тайка, Наталья читала газету, Аня какой-то бестолковый тоненький женский журнальчик. Мне читать не хотелось, мозги требовали отдыха, они уже начитались, надумались, написались, теперь они хотели просто болтаться в черепной коробке без дела.

Незаметно наступила ночь. Я так крепко уснула, что меня с трудом добудились пограничники – средь глухой ночи они пришли проверять наши паспорта. Изучив документы, они забрали идиотские въездные декларации, которые для заполнения принесла нам вечером проводница, и удалились. Можно было спать дальше, но сон перебили напрочь. Тайка ворочалась и тихо сквернословила, возмущенная такими порядками. Следом за проводниками по вагону понеслись молодые люди, приговаривающие на ходу:

– Меняем рубли, доллары на гривны! Самый высокий курс! Рубли, доллары на гривны!

– Что, прямо сейчас менять? – спросила я Наталью.

– Утром поменяете, они будут тут бегать до самой Евпатории.

Поезд вскоре тронулся и убаюканная его колыбельными покачиваниями, я снова сладко заснула.

Утро началось у нас в десять – разбудила проводница сообщением, что нужно потихоньку собирать белье.

– Зачем? – зевнула Тая, когда за проводницей закрылась дверь. – Мы же приезжаем в половине первого. Что, все это время сидеть, как пеньки на полках? Не, я еще поваляюсь.

Я тоже хотела еще поваляться. Кроме этого я хотела в туалет, горячий кофе и легкий завтрак. Спала я в трикотажных шортах в радостный цветочек и коротенькой маечке, так что вполне можно было так гулять по вагону. Прихватив полотенце, я полезла вниз.

– Не сверни себе шею, пожалуйста, – забеспокоилась обо мне дорогая подруга.

– Все в порядке, – я достигла пола и сунула ноги в шлепанцы. – Где у нас щетки-пасты, мыло?

– В пакете с едой синенький кулечек.

Очереди в туалет, как ни странно, не было. Я открыла дверь и моему сонному взору предстала ужасная, мокрая и зловонная картина. К тому же эта картина довольно сильно раскачивалась. Как я совершала свой утренний моцион, стараясь ни к чему не прикоснуться, это отдельная история, когда-нибудь я расскажу ее своим потомкам. В голове крутилось возмущенное: это же купейный вагон, он же лучше, чем плацкарт, почему не убирают в туалете?!

Выйдя из места общественного пользования, я столкнулась с сонной Тайкой, на плече у нее висело полотенце.

– Удачи тебе, друг, – сказала я, и пошла в купе, – постарайся выплыть оттуда живой.

В двенадцать мы собрали белье, сдали его, скрутили матрасы и сели у окошка высматривать море. На каком-то полустанке в поезд снова проникли менялы и мы поменяли сто долларов на гривны. До самой Евпатории Тая мучалась вопросом, куда же прятать деньги?

– У меня есть маленькая сумочка на пояс, давай туда засунем и ко мне пристегнем.

– Нет, уж лучше пристегнем ко мне, – почему-то заупрямилась Тая, видать, я казалась ей слишком ненадежным денежным хранилищем.

Ближе к пункту назначения по вагонам пошли предлагать жилье. Памятуя наставления Натальи, мы отвергали все поползновения.

В половине первого поезд прибыл в солнечную Евпаторию. С вещами мы протиснулись в тамбур, на перроне толпились люди, наперебой прелагая квартиры у моря. Сойдя с поезда, мы были немедленно атакованы со всех сторон, похоже, у нас на лицах было написано, что приехали мы отдыхать дикарями.

– Двухкомнатный дом практически у моря рядом с парком Фрунзе! – выкрикнула мне прямо в лицо молодая, крепко сбитая женщина.

– Сколько? – как на аукционе поинтересовалась Тая. Вид у нее был страшно деловой, будто бы она имела представление, где находится и как выглядит этот парк Фрунзе.

– Десять долларов!

– Не пойдет! Следующие!

– Восемь!

– Шесть, и пойдемте!

Женщина согласно кивнула, и вместе с нею мы направились к стоянке такси. Тая катила свой чемодан и выспрашивала по пути об удобствах, наличии ремонта и все такое прочее, я же тащилась чуть позади и вертела по сторонам головой. Все вокруг мне нравилось уже хотя бы потому, что ничуть не походило на Москву. Батюшки, какие узенькие трамвайные рельсики! Они что, предназначены для игрушечных трамвайчиков?

Нашу спутницу звали Галей, она подвела нас к старым «Жигулям», за рулем которых сидел худющий усатый мужчина, видимо ее муж, помогла запихать в багажник вещи, мы забрались в салон и покатили к новому месту жительства.

– На всякий случай, – продолжала беседу Тая, – мы расплатимся с вами сразу дней за двадцать, а то мы деньги тратить любим, протрынькаем все и на жилье не останется.

Двадцать дней? А чего так мало? Даешь сорок, и долой работу! Но я не стала вмешиваться, потому что Таисия уже взяла на себя роль лидера, уселась на белого коня и понеслась во весь опор, мне же оставалось тихонько следовать за нею на сонном ишачке и не возникать понапрасну.

Приехали быстро. Пока усатый мужчина выгружал из багажника наши вещи, мы пошли осматривать дом. Галя открыла черные железные ворота, три ступеньки вели вниз, в крохотный дворик-колодец с непонятно как втиснутым туда красным пластмассовым столом и двумя старыми табуретками.

– Здесь кухня, туалет и душ, – Галя показала на аппендикс под навесом по левой стороне.

Да, действительно, там была кухня, туалет и душ – практически все вместе, на одной крохотной площади, хорошо хоть санузел, если его можно было так назвать, отделялся от пищеблока тоненькой стыдливой перегородочкой. А в принципе удобно, можно сидеть на унитазе и следить, чтобы суп не выкипел…

– А здесь две комнаты, – Галя упорно не замечала наших вытянутых физиономий, – смотрите, девочки.

«Две комнаты» – это очень сильно сказано. На самом деле комната была одна, метров десять, я думаю, и эту комнату разделяла перегородка на два пенала, куда воткнули кровати, древний платяной шкаф с одной дверцей и зачем-то два розовых пуфика, видать кому-то дома не пригодились. Больше ни на что места не оставалось.

– Да-а-а-а! – только и смогла произнести Тая. – И далеко тут море?

– В двух шагах, девочки, в двух шагах, – зачастила хозяйка. – Тут и парк Фрунзе рядом, это же практически центр.

Тащиться обратно на вокзал с вещами и начинать торги заново совершенно не хотелось. Прикинув, что мы будем приходить в эту лачугу только для того, чтобы переночевать, а все остальное время посвятим морю и солнцу, мы отстегнули хозяйке за двадцать дней и получили ключи.

Закрыв за хозяевами ворота, мы принялись раскладывать вещи и обживаться. Вернее, я раскладывала вещи, а Тая подыскивала место, куда можно спрятать деньги. В конце-концов, она засунула их в щель между стеной и шифоньером.

– А мы хоть сможем их оттуда достать или каждый раз придется мебель двигать?

– Сможем, – заверила она. Попробовала и достать не смогла.

Вдвоем мы немного отодвинули шкаф и вытащили перетянутую резинкой пачку.

– Давай положим их в разные места, – предложила я.

– Чтобы потом забыть, куда положили?

– Ну не совсем же мы склеротички. Мы запомним.

Но Тая почему-то наотрез отказалась разложить наличность по разным тайникам. Пока она изобретала новое хранилище, я отнесла на кухню и спрятала в посудном шкафчике оставшиеся от отпускных тысячу двести рублей.

В результате Тая затолкала деньги под матрас своей кровати и успокоилась. И мы стали собираться на море. Таисия облачилась в красный купальник с белой надписью на попе: «Bad Girl», пестрый сарафанчик и шляпу с маками, сложила в пакет полотенца, пристегнула к поясу сумочку с гривнами и сообщила о готовности стартовать.

– Слушай, – я посмотрела на часы, переведенные на украинское время, – мы идем в самое пекло, не лучше ли немного подождать?

Но Тая не могла ждать.

– Давай пока что сходим в дельфинарий, где водолечебница, проконсультируемся насчет твоей спины. Наташа ведь говорила, что это все где-то рядом с парком Фрунзе, а, следовательно, рядом с нами. А оттуда прямо на пляж.

Я согласилась с таким плотным графиком, действительно, чего время терять? Каждый день дорог. Надев кепку и черные очки, я последовала за Таисией. Мы тщательно, на все обороты закрыли дверь, железную калитку, вышли на проезжую часть и огляделись. Куда идти и в какой степи находится парк Фрунзе, разумеется, не знали. Завидев вдалеке одинокого местного аборигена, Тая бросилась к нему с криком:

– Уважаемый! Вы не подскажете?..

Уважаемый подсказал. Море находилось от нас в минутах двадцати бодрой пешей прогулки, а парк Фрунзе и того дальше. Мы чуть на асфальт не сели. В состоянии аффекта Тая долго поносила на чем свет стоит вероломных хозяев хибары, а потом мы пошли искать транспорт.

Глава седьмая

Единственное, что оказалось хорошо, так это то, что маршрутки ходили рядом с нашим домом. Мы залезли в девятый номер, отстегнули две гривны и попросили водилу остановить у дельфинария. Он кивнул, и мы поехали. Вскоре нам пришлось сильно удивиться по двум пунктам: во-первых, народу в маршрутку набилось как в автобус, не было даже стоячих мест, во-вторых, дорога вся дорога была в таких ямах – колдобинах, что мы испытали массу острых ощущений. Глядя в окошко, я заметила, что повсюду красуются надписи: «Евпатории 2500 лет». Судя по проносившимся мимо пейзажам, город не убирали все это время и столько же лет не ремонтировали.

– Сена, смотри, какая архитектура, – Тая ткнула пальцем в окно, мимо проплывал двухэтажный особняк, выстроенный в стиле средневекового замка.

– Да, – кивнула я, – попадаются интересные экземпляры.

Низкие дома, узкие дороги, свечки кипарисов и подстриженные кустарники, ограды санаториев и пансионатов – юг, юг, юг!

– Дельфинарий! – сообщил водитель.

Мы вылезли из маршрутки и огляделись. Перед нами была тенистая аллея, заставленная палатками с разной пестрой ерундой и сувенирами. Пришлось ловить следующего жителя древнего города и устраивать допрос. Как выяснилось, эта аллея и есть тот самый парк Фрунзе. До дельфинария оставалось ровно два с половиной шага. Им оказалось большое здание с интересной полукруглой крышей.

– И к кому мы там обратимся? – я шла следом за Таей в гостеприимно распахнутые двери.

– Кого первого встретим, к тому и обратимся.

Зайдя внутрь, мы увидели прилавок с различными солями, маслами и духами. Тая сразу же припала к нему, позабыв, о цели нашего визита. Пришлось заботиться о себе самостоятельно. Заприметив идущую по коридору женщину в докторской форме, я перегородила ей путь. Как ни странно, она не послала меня куда подальше – в какую-нибудь регистратуру, а вполне подробно объяснила, чего делать и как дальше жить. Мне рекомендовалось посетить ортопеда в соседнем здании в сто двадцатом кабинете и походить на успокаивающие шалфейные ванны. Горячо поблагодарив любезную женщину, я оторвала Тайку от прилавка и потащила прочь из дельфинария – в соседнее здание.

– Сена, ты только посмотри, какую прелесть я купила, – Тая совала мне в руки пластиковую бутылку насыщенно-зеленого цвета, – это пена для ванны с маслами, минералами и солями! Видишь, видишь, тут на дне настоящая соль барахтается?

– И сколько стоит?

– Сто двадцать рэ на наши деньги, вообще даром. А куда мы идем?

– Уже пришли. Тут ортопед принимает.

– А зачем нам ортопед?

– Не нам, а мне.

Мы вошли в здание и сразу же отыскали сто двадцатый кабинет. Приоткрыв дверь, я заглянула внутрь. Там была приемная, дальше кабинет, в кабинете виднелись доктора. Я поинтересовалась насчет ортопеда, и мне ответили, что он принимает с трех часов. На моих наручных было без пятнадцати три. Мы тихонько проникли в приемную и примостились на стульях у тумбочки с зеркалом. Буквально через минуту зашла полная женщина, она тоже желала попасть к нему на прием. Мы важно сообщили, что она – за нами. Женщина не возражала.

Пробило три. Ортопеда не было. Тая маялась, рассматривая себя в зеркале. Три пятнадцать – никого. Наконец-то дверь открылась и появился… хромающий на обе ноги ортопед. Он проковылял в кабинет, не обратив на очередь никакого внимания, и захлопнул за собою дверь. С добрую минуту мы молчали.

– Да-а-а, девочки, – задумчиво произнесла женщина, – боюсь, никто нас здесь не вылечит.

– Идем на море, Сена, – Тая встала со стула, – поплаваешь хорошенько, глядишь и полегчает.

Покинув территорию дельфинария, мы заплатили по две гривны с носа и оказались на переполненном народом пляже. Сегодня решили никуда больше не ездить и открыть купальный сезон прямо тут, не отходя от кассы.

Пока я чинно расстилала на песочке полотенца, Тая скинула сарафан и, радостно повизгивая, устремилась в синее-синее море, которое на пляже в черте города имело желтовато-бурый оттенок. Раздевшись, я украдкой осмотрела себя, чтобы удостовериться, насколько прекрасно я смотрюсь в новом купальнике, и собралась было следом за подругой, но во время вспомнила наставления Влада и уселась на полотенце сторожить наши вещи. То и дело красным буйком всплывала Тайкина попа, буек быстро удалялся от берега. А я и не знала, что Таисия умеет так резво плавать!

Ожидая ее, я натиралась защитным кремом, и имела удовольствие созерцать толпы продавцов, бредущих по пляжу. Торговали абсолютно всем, от сувениров до «горячих домашних обедов». Возникало ощущение, что загорать я устроилась прямо на базаре.

Наконец-то Тая волю наплескалась и выбралась на берег.

– Чего так долго? – недовольно проворчала я, поднимаясь с полотенца. – Другие что ли не хотят купаться?

– А чего ты не пошла со мной? – она попрыгала на одной ноге, вытряхивая из уха воду.

– Вещи сторожила. Вода теплая?

– Горячая. Как прекрасная жизнь!

Тайка рухнула на свое полотенце и застыла в позе морской звезды.

Вода и вправду оказалась до неприличия теплой. Старательно обходя камни, я зашла подальше и с довольным похрюкиванием плюхнулась в море. Да, жизнь действительно прекрасна!

Домой вернулись в седьмом часу вечера. Сил искать продуктовый магазин, потом что-то стряпать не было никаких, поэтому мы доели оставшуюся с поезда провизию и принялись заправлять кровати. Удивительное рядом – белье было хорошим, на вид практически новым.

– Сен, давай сразу договоримся, – Тая брезгливо запихивала серый комок подушки в наволочку, – Владу будем рассказывать только хорошее, если понадобится, существенно приукрасим действительность, а то он замучит своим: «а я вам говорил, а я вас предупреждал, ах, я такой умный, ах, вы такие дуры». Он же своим занудством плешь способен проесть.

– Хорошо, будем приукрашивать.

Я упала на постель, натянула простынку до самого подбородка и застонала от наслаждения. В голове все смешалось – поезд, вокзал, дельфинарий, море, загорелые дочерна отдыхающие… Тая тоже улеглась и выдохнула:

– О-о-о-о! Какой кайф! Я чего-то так устала.

– Это мы с дороги.

– Скажи-ка мне, – она заворочалась, устраиваясь поудобнее, – ты на ванные ходить будешь?

– Что-то я в этом не уверена, из-за одних этих ванн туда таскаться… поплаваю в море, погреюсь на солнышке, и все само рассосется. Тай, ты меня слушаешь?

Но ответом мне было ровное посапывание, подруга уже крепко спала.

* * *

С раннего утра мы, как заправские курортницы, намазались «антипригарными» кремами, надели радостные купальники, развеселые сарафанчики, и отправились к морю. На этот раз решили посетить разрекламированный Натальей пляж с лиманом. Позавтракать нам было нечем, поэтому ограничились чашкой растворимого кофе «3 в одном».

– Наверняка там имеются всякие разные кафешки, – Тая бодро вышагивала впереди меня, громко хлопая шлепанцами. – Уж какую-нибудь шаурму из молодого котенка купим непременно, голодными не останемся.

Я шла следом и недовольно кривилась. Шаурмы из котенков, да крахмальные сосиски в булках смертельно надоели в Москве. Здесь хотелось свежей только что пойманной рыбки, приготовленной необычным способом, хотелось диковинных морепродуктов, каких-нибудь сумасшедших мидий, запеченных в хитром кляре, а Тая о какой-то шаурме повествует. Странно, честное слово.

Подробно расспрашивая всех встречных-поперечных, мы вырулили к остановке требуемой маршрутки.

Забравшись в салон, я уселась у окна и стала наблюдать окрестности. Впереди, лицом ко мне, сидел симпатичный молодой мужчина в женских солнцезащитных очках и отчаянно давился пивом. Он набирал пива в рот, долго его там держал, надув щеки, потом с трудом проглатывал, при этом на лице его появлялась такая гримаса, которую не могли скрыть даже эти нелепые очки с блестящими стразами. Так как час был довольно ранним, я могла предположить, что это есть ни что иное, как жесточайшая битва человека с похмельем, причем была она такой яркой и яростной, что пейзажи отошли в сторону, я прямо таки глаз не могла отвести от этого пассажира.

Минут через пятнадцать бешеной скачки по ямам и колдобинам, мы попали на пляж. По правую сторону и вправду виднелся сравнительно небольшой водоем, со стороны которого шли люди, вымазанные черной грязью с ног до головы. Сделав вывод, что это и есть лечебный лиман, мы потопали к морю, отчего-то не испытав горячего желания извазюкаться подобным образом.

С левой стороны высился громадный то ли разрушенный, то ли недостроенный пансионат – зрелище впечатляющее: эдакий небольшой апокалипсис среди всеобщего праздника Нептуна.

Кафешек в обозримых окрестностях не виднелось, на глаза попался одна лишь жалкая будка-вагончик, торговавшая напитками. Мы взяли бутылку лимонада и вошли на территорию пляжа. Народу было видимо-невидимо, граждане отдыхающие не оставили практически ни клочка свободного песка, пришлось долго ходить по головам, прежде чем мы сумели выкроить себе местечко под солнцем. Расстелили полотенца, разделись, и Тая немедленно бросилась в воду, оставив меня сторожить вещи. Кажется, это начинало становиться доброй традицией! Пришлось сидеть и хмуро наблюдать, как она радостно барахтается в мелких синих волнах, к тому же мой желудок громко орал от голода. И тут пошли торговцы провизией. С голодухи я собралась скупать все и у всех, но Внутренний Голос тихонечко так, заговорщицки шепнул: «не бери пирожки, Сеночка… и „сладкую медовую пахлаву“ не бери, ведь ты не имеешь ни малейшего представления о том, что же это такое…». Внутренний Голос у меня очень хороший и практически никогда не ошибается, поэтому пирожки с пахлавой я пропустила, хотя соблазн был велик. И тут я услышала:

– Крупная морская креветка! Свежайшая крупная морская креветка!

Подумав, что креветками я уж точно не отравлюсь, ведь если этот продукт хоть не много не свежий, его сразу выдаст запах, я подозвала девушку с ведром этого чудесного деликатеса. Радостно улыбаясь, она поставила ведро рядом с моим полотенцем и убрала пакет, прикрывавший креветки. Ведро было наполнено какими-то розовыми блохами с длинными усами и ногами.

– Это что, простите? – я никого не хотела обидеть, я просто изумилась.

– Креветки.

– Крупные морские? – уточнила я.

– Ну, девушка, крупнее они у нас не бывают, – развела руками барышня.

Для того чтобы утолить голод мне понадобилось не менее двух ведер таких вот насекомых, поэтому креветки пошли дальше.

В большой печали, я глотала лимонад, выискивая Тайку в толпе купальщиков. Наконец-то вдоволь наплескавшись, она соизволила вылезти на берег и уступить мне море.

– Водичка – супер! – радостно выпалила она, нахлобучивая на голову шляпу и плюхаясь на полотенце. – Ты все еще не купила поесть?

– Пока ничего не попалось подходящего, может, тебе повезет.

Я сняла кепку и поспешила в воду. Погрузив нагретое жарким солнцем тельце в ласковые волны, я блаженно зажмурилась и тихонько замурлыкала от восторга. Все-таки человечку не так уж и много надо для счастьица.

Глава восьмая

Переждав под навесом самое пекло, мы мужественно проторчали на пляже до пяти часов, рискнув подкрепиться только лишь жареными мидиями. Перекусив, Тая внезапно расхрабрилась и купила еще деревянную палочки-шпажку с нанизанными на нее кусочками улитки рапана. И стала предлагать мне попробовать первой. На что я ответила: – Спасибо за щедрость, дорогая, кушай сама на здоровье.

Тая осторожно сняла зубами один кусочек и принялась задумчиво жевать, глядя на руины пансионата.

– Ну? Что? Каково это на вкус?

– Как соленая резина. Но Владу скажем, что божественно.

И чего ей так Влад дался? Как будто мы отчитываться перед ним обязались.

– Выброси, если не вкусно, чего ты мучаешься.

Но либо Тае хотелось вдоволь насладиться морскими деликатесами, либо ей было жалко денег, но она мужественно сжевала все до конца.

В начале шестого засобирались домой.

– Предлагаю переодеться, накраситься и пойти гулять, – Тая стряхнула со своего полотенца песок и принялась его складывать.

– Куда именно?

– Ну откуда же мне знать, где тут люди гуляют.

– Когда мы ходили в дельфинарий, то рядом видели набережную, помнишь? – я сунула полотенце в пакет и поправила кепку. – Наверняка, там и осуществляются народные гуляния, там такое количество всяких разных кафе…

– Где, надеюсь, готовят приличные шашлыки, – плотоядно облизнулась подруга, под порывами легкого ветерка, на ее шляпе хищно шевелились красные маки. – И вообще, не пора ли приобщиться к знаменитым крымским винам?

Я согласилась, что пора.

Добравшись домой, мы быстренько переоделись в «вечерние сарафаны», отличавшиеся от дневных длиной и декольте, наспех набросали легкий макияжик, прихватили побольше наличности, фотоаппарат и отправились блистать на набережную.

– Как тут прекрасно, ты не находишь? – Тая вышагивала, зорко поглядывая по сторонам. – Вон, смотри, у кафе стоит мангал, значит, там готовят настоящий шашлык, а не барахло на сковородке. Идем, идем туда скорее!

Я тоже не прочь была отведать сочного мясца, поэтому с готовностью поспешила в выбранном направлении. Как только мы уселись за столик, к нам тут же подоспела официантка с меню. Мы заказали по шашлычку и принялись выбирать вина. Выбор оказался более чем приличным, но большинство названий ни о чем нам не говорили, поэтому мы долго в нерешительности мычали, водя пальцами по строчкам. В конце-концов, попросили посоветовать чего-нибудь симпатичного. Девушка стала советовать, но дело в том, что мы никак не могли решить, чего же больше хотят наши души – красного или белого?

– Давайте сначала принесу вам белого, а когда будет готово мясо – красного, – нашла выход из положения официантка.

И мы радостно закивали глупыми головами.

– Только самого лучшего! – бросила ей вслед Тайка.

Вскоре перед нами стояли бокалы с ароматнейшим белым вином.

– М-м-м, – сладко зажмурилась Тая, вдыхая запах, – как сие чудо называется?

– Тамянка.

– Несите сразу еще по сто пятьдесят!

Девушка кивнула, и отошла.

– «По сто пятьдесят», – хмыкнула я, – будто ты водку заказываешь.

– Ой, не придирайся ко мне, я на отдыхе! Давай, чин-чин!

Мы чокнулись и сделали по глотку. Потом еще по одному, и еще…

– Какая вкуснятина! – Тая полезла в сумочку за сигаретами. – Разве у нас купишь такого вина? Да ни за что на свете! Повезем домой!

– Сколько?

– Сколько поднимем!

К моменту подачи на стол шашлыка, мы уже были маленькими развеселыми хрюшками, и нам хотелось изведать все новое и непознанное, к тому же мы внезапно стали большими винными знатоками и без особо труда стали выбирать в меню то, что хотелось попробовать немедленно.

– А фафлык-то как хорош, – сообщила Тая с набитым ртом, – куфай, Сена, куфай.

Меня не надо было долго уговаривать, я «куфала» со зверским аппетитом, запивая мясцо то из одного бокала, то из другого. Все вина казались удивительными, поразительными и восхитительными.

Так как наше безудержное пьянство и чревоугодие происходило в двух шагах от пристани, к которой то и дело подходили разукрашенные огоньками пароходики, мы могли догадаться, что эти милые суда возят таких же пьяниц и чревоугодников на морские прогулки. И тоже решили прокатиться.

– Я пойду, разузнаю, когда следующий рейс, – сытая, основательно подобревшая и помягчевшая душой и сердцем Тая вылезла из-за стола и поплыла к кассам. Я же подозвала официантку и попросила нас рассчитать, надо было контролировать бюджет, а то так не долго и оскандалиться. Когда она принесла счет, я мысленно пересчитала гривны на рубли и изумилась, насколько мы легко отделались.

Вскоре подошла Тая.

– Через сорок минут двухчасовая прогулка с дискотекой, – доложила она, усаживаясь за стол, – я билеты взяла. Ты поедешь?

– Раз взяла, чего ж спрашивать.

– Это я из вежливости. Ну, что, давай еще врежем по Тамянке?

И мы врезали.

Разумеется, корабль едва не уплыл без нас, но мы каким-то чудом вспомнили в последний момент, что собирались на морскую дискотеку и понеслись к стоявшему у причала пароходу. Забежали внутрь, осмотрелись и обнаружили ресторанчик с мягкими кабинками.

– Давай сюда! – обрадовалась Тая, но мне хотелось посмотреть, чего еще имелось в наличии.

На второй палубе оказался еще один ресторанчик, в сто раз лучше первого, с настоящим баром, полным уже знакомыми нам винами. Выше располагалась открытая площадка с лавочками.

– Сюда мы придем тошниться, – сказала Тая и скатилась вниз, в ресторан.

Подойдя к барной стойке, мы пристроились в очередь и стали присматриваться к винным этикеткам. Когда мы добрались до бармена, Таисия громко произнесла:

– Пожалуй, я возьму «Шепот чеченца», грамм сто плесните на пробу.

– «Шепот ченца», – даваясь от смеха, поправил бармен, – ченец – это монах. Вот, пробуйте.

Он плеснул ей глоток в пластиковый стаканчик. Тая с умным видом попробовала, поморщилась и попросила глоточек массандровского «Токая». Продолжая улыбаться, бармен выполнил ее просьбу. Пригубив «Токаю», она задумчиво произнесла:

– Хм, как будто настояно на табаке…

– На чем? – удивился бармен. – Оно настояно на айве. Говорят, это было любимое вино Гитлера.

Винные пристрастия Адольфа мы не разделили.

– А чем, скажите, мускат отличается от мускателя?

Бармен принялся плескать по глотку, дабы мы оценили разницу. За нами уже собралась очередь страждущих, но мы были очень заняты и глухи к людским проблемам.

Перепробовав весь винный ассортимент, в результате купили бутылку шампанского, два апельсина и удалились к свободному столику.

– А не зря мы его взяли? – я с опаской наблюдала, как Тая разливает по стаканчикам пенный напиток. – Может, не стоит смешивать?

– Да какая разница, то вино и это вино, разве что газированное. К тому же все напитки тут чистый виноград безо всякой дряни. Гулять, Сена, так на всю катушку, чтобы потом в Москве было что вспомнить. Давай, чин-чин.

Выпив, мы посмотрели в окно и только теперь заметили, что пароход, оказывается, давно плывет и набережная превратилась в щедро усыпанную огнями далекую полоску. Из большого телевизионного экрана на стене лилась развеселая музычка, крутились клипы, что создавало танцевальную атмосферу. Мы, в принципе, находились уже в той кондиции, когда можно было залезать на сцену и изображать страшный эротизм вокруг шеста, но благо на пароходе не было сцены. Зато были шесты, целых четыре. Вокруг них мы и принялись плясать после второго стаканчика шампанского, отсутствие других танцующих нас ничуть не смущало. Что мы выделывали, я не могу передать нормальными человеческими словами, но публика нам восторженно хлопала и просила еще. Время от времени подкрепляясь шампанским, мы вытанцовывали с таким телесным рвением, будто старались за большие деньги. И упорно держались за шесты, опасаясь позорного падения на ковровое покрытие.

Потом была вторая бутылка шампанского. За нашим столиком оказались какие-то молодые люди, с коими мы принялись вести умные беседы, с трудом перекрикивая музыку. Своими плясками мы основательно разогрели народные массы и в скором времени танцевали уже практически все.

В общем, праздник удался.

Когда пароход вернулся к набережной, мы нехотя вылезли на берег, отклонили предложения молодых людей продолжить банкет у них в доме отдыха и попробовали найти такси, потому что вариант маршрутки даже не рассматривался. Такси нашлось быстро, но тут возникла существенная проблема – мы напрочь забыли, где живем. Объяснять таксисту пришлось хором и на пальцах, примерно как в знаменитой комедии: «там мужик в пиджаке и дерево – во!» С грехом пополам он все-таки вычленил какую-то крупицу полезной информации, мы залезли в салон, где я мгновенно возжелала уснуть.

– Не спать, не спать! – тормошила меня Тая. – Смотреть по сторонам, искать наш дом! Искать, кому говорю!

– Все равно в темноте ничего не вижу, – безобразно зевая, я все же уставилась в окно. – Я этого города совсем не знаю, ты понимаешь, Тая? Я тут первый раз. Чего ты от меня хочешь? Почему ты все время на меня кричишь? Ты меня совсем не любишь, так ведь? Ну, признайся же!

И собралась пустить несчастную слезу.

– Похоже, вам сюда, – сказал таксист.

Фары осветили наши черные ворота, и грусть моя мгновенно улетучилась.

– Вы нас спасли! – я полезла в сумку за кошельком. – Иначе мы бы до утра лазили по вашему курорту! Спасибо, спасибо, спасибо!

– Восемь гривен, – усмехнулся водитель.

Заплетаясь в собственных ногах, мы достигли калитки, потом я чиркала зажигалкой, а Тая старалась попасть ключом в замочную скважину. Получилось это у нее раза с тридцать пятого. Открыв наконец калитку, мы так обрадовались, что напрочь забыли о таком факте, как три ступеньки, ведущие вниз, во дворик. Тая полетела первой, следом приземлилась я.

– Ёкарный бабай!!! – разнесся зычный Таин вопль над всей Евпаторией. – Понастроили тут всякой…

– Ты ничего себе не сломала? Не отбила? Не ушибла?

Я кое-как поднялась на ноги вместе с сумкой и помогла встать подруге.

– Да вроде все цело.

Когда мы попали в дом, сил нам хватило только на то, чтобы бы стянуть сарафаны, расползтись по койкам и отключиться. Последним видением, посетившим мое угасающее сознание, был мужчина в женских очках с бутылкой пива…

Глава девятая

Вот уж не знаю, сколько было времени на планете Земля, когда я разлепила накрашенные со вчерашнего дня ресницы. И почему-то как-то сразу мне в голову пришла мысль, что сегодня вероятнее всего на море мы не пойдем. Да уж, отдохнули, повеселились, будет что в Москве вспомнить, если только мы доживем до возвращения на родину.

– Тая! – подучилось хриплое карканье. – Ты жива?

Из-за перегородки донесся тихий стон. Все и без слов было понятно. Я попыталась подняться, но голова упорно перевешивала и я падала обратно на кровать. Лишь страшная жажда заставила меня преодолеть это притяжение и подняться.

– Се-е-ена, – раздалось с Таиной половины жалобное блеяние, – нет ли у нас минералочки или лимонадику?

– Нет, дорогушечка, нету, есть только водичка из-под краника.

Держась за стены и предметы мебели, я потихонечку вышла из дома и поплелась в санузел, совмещенный с кухней. Кое-как отмыв лицо с мылом, я напилась водички, взяла на кухне самую большую кружку, тщательно ее сполоснула, наполнила живительной влагой и понесла умирающей подруге.

Тая лежала на спине, уставившись в потолок стеклянным взором. Как ни странно, косметика у нее не размазалась, тушь не потекла, видать, она так всю ночь и проспала с открытыми глазами.

– На, дружок, пей.

– С хлоркой? – она с усилием перевела на меня взгляд.

– Да что ты, какая может быть хлорка, только чистый виноград.

Кряхтя, Тая приняла вертикальное положение и взяла кружку. После пары глотков ее взгляд сделался почти осмысленным.

– Боже, Сена, как мне плохо! – напившись, Тая отдала мне кружку и рухнула обратно.

– Говорила же тебе, не надо мешать.

– Ну что теперь вспоминать… – с грустной философией заметила она. – Похоже, мы на море сегодня не пойдем.

– Ты знаешь, я уже думала об этом. Хотя, может, быстрее очухаемся, если поплещемся в водичке?

– Я лучше под душем поплещусь, меня нельзя выносить на солнце.

– Иди, умойся, пока тушь в глаза не попала.

– Да, это хорошая мысль, – она снова кряхтя поднялась и посмотрела по сторонам. – Слушай, Сена, почему у нас такой дикий беспорядок?

– Какой беспорядок? – я была уже на пороге, шла относить на кухню кружку.

– Посмотри сама.

Я сфокусировала взгляд. И вправду, все вещи были разбросаны как попало.

– Сена, – голос Таи задрожал. – Окно… окно открыто, а вчера, когда мы уходили, оно было закрыто…

– Ты уверена?

– На все сто двадцать…

В глазах у меня как-то нехорошо потемнело, а сердце заколотилось как припадочное.

– Деньги, Сена! – взвыла Тая. – Посмотри, целы ли деньги!

С неизвестно откуда взявшимися силами, я понеслась на кухню и полезла в посудный шкафчик. Мои тыща двести рэ были на месте.

– Господи, слава тебе, – с облегчением пробормотала я.

И тут из домика донесся протяжный вой раненной волчицы. Перепуганная этими звуками, я выскочила из кухни. Таисия рыдала, размазывая тушь по щекам, все постельные принадлежности с ее кровати, включая матрас, валялись на полу.

– Нас обокрали, Сена, обокрали! Все деньги унесли!

– Не все, мои тысяча двести на месте.

– Да лучше бы твои тысячу двести унесли, чем мои восемьсот долларов! У-у-у-у!..

Я без сил опустилась на розовый пуфик, пытаясь уместить в мозгу произошедшее.

– Что же делать! Что же делать! – стеная, Таисия в остервенении пинала собственную подушку.

– Заявлять в милицию, пожалуй, не имеет смысла, – промямлила я, массируя раскалывающуюся от боли голову. – Все равно не найдут. За жилье у нас заплачено за двадцать… девятнадцать дней. И на обратные билеты денег у нас теперь нет…

– Надо звонить Владу! – Тая прекратила истязать подушку и бросилась на поиски мобильника. – Какое счастье, что я по привычке вчера телефон кинула в сумку и забрала с собой, иначе бы и его свистнули! Ублюдки, мерзавцы, подонки!

– Тихо, погоди, успокойся и не звони ему пока.

– Это почему еще? – она остановилась.

– Надо сначала решить, как жить дальше и сколько конкретно попросить денег.

– Восемьсот баксов, сколько же еще!

– Тая, у него нету столько. Допустим, он влезет в долги и насобирает по знакомым, но как мы потом будем отдавать? Подумай хорошенько.

С кислым лицом, Тая уселась на мою кровать.

– И что же теперь делать? – упавшим голосом произнесла она. – Что делать, Сена, скажи?

Мне стало нас жалко прямо до ужаса. Я поискала свою сумку, извлекла кошелек и пересчитала оставшуюся после вчерашнего банкета наличность.

– Не все так плохо, – излишне жизнерадостно заявила я, в надежде хоть немного подбодрить убитую горем подругу, – у нас еще сто две гривны.

– Умереть от восторга. И на что же нам этого хватит?

– По крайней мере, на хороший завтрак – точно.

– На последний хороший завтрак, – погребальным тоном уточнила она.

– Знаешь что, – рассердилась я, – хватит ныть! Мне тоже не больно-то нравится случившееся! Я тоже ждала этого отпуска как манны небесной! Но раз уже это произошло, что ж теперь, повеситься что ли на первом кипарисе? Пойдем, сходим в магазин, купим еды, позавтракаем, а после подумаем, каким образом выкрутиться из этой ситуации. Иди, умойся для начала, ты похожа на Франкенштейна!

Вяло огрызаясь, Тая нехотя поплелась в ванную.

На самом деле я симулировала твердую волю и несгибаемый дух, меня трясло, как в лихорадке и очень хотелось разрыдаться от такой вопиющей несправедливости, ведь теперь, скорее всего, весь наш долгожданный отдых пойдет насмарку. Не сегодня – завтра позвоним Владу, признаемся, что нас ограбили на второй же день нашего пребывания в здравнице всемирного значения и униженно попросим денюжек на пару плацкартных полок. И поедем обратно в город-герой Москву. Кошмар, мягко говоря…

Вернулась умытая Тайка, ее лицо было слегка опухшим и донельзя несчастным. Мы натянули сарафаны дневного назначения, прикрыли макушки шляпами, глаза очками и отправились на поиски продуктового магазина.

Счастье улыбнулось быстро, буквально метров через пятьдесят располагался довольно большой магазин. Правда, ассортимент у него оказался почему-то на удивление скудным, зато вино-водочная продукция была представлена в огромном количестве. Но мы на эти полки не могли смотреть без содрогания. Ни я, ни Тая не собирались стоять у плиты и что-либо готовить, поэтому взяли то, что можно было сразу съесть без предварительной тепловой обработки: копченую рыбу, хлеб, минеральную воду, салат из морской капусты.

– Может, пиво возьмем? – предложила Тая. – А то мне что-то совсем на душе скверно.

Меня пробила крупная дрожь от этих слов.

– Или лучше сухого шампанского, – Тая задумчиво созерцала витрину. – Все-таки чистый виноград.

Пока я копила слюну, чтобы смочить пересохшее горло и наговорить подруге много страшного, она спросила продавщицу, нет ли у них охлажденного шампанского? Самое поразительное, что оказалось! Ни разу не видела, чтобы в Москве в холодильниках держали что-то кроме пива и лимонадов, а тут пожалуйста – сухое шампанское «Крымская классика».

– Сена, как можно не взять ледяную запотевшую бутылку? – Тая прижала ее сначала к сердцу, а потом ко лбу. – Как можно не попробовать шампанское с таким названием? Сеночка, я так расстроена, мне нужен глоточек ледяного шампусика, просто жизненно необходим.

Видать вчерашней фиесты моей разлюбезной подружке показалось мало. Я безропотно отдала продавщице деньги и подхватила пакет с провизией.

Поразительно, но с курса мы не сбились и точно вырулили к нашему бедному разграбленному жилищу. Пока я пилила тупым ножом рыбу и художественно раскладывала ломтики с торчащими во все стороны костями в керамическую тарелку с отколотым краешком, Тая взялась за «Крымскую классику». Даже не поморщившись, как обычно от страха, она сняла фольгу, металлическую сеточку и с тихим «пук!» извлекла пробку.

– Сена, давай стаканы.

– У меня руки в рыбе.

Поставив бутылку на пластмассовый столик во дворе, она зашла в кухню и взяла кружки. Я быстренько закончила с копченостями, нарезала хлеба, в мисочку вывалила салат из морской капусты и присоединилась к подруге.

– За наш незабываемый отдых, – мрачно произнесла Тая, поднимая кружку.

– Да ладно тебе, – упорно бодрилась я, – выкрутимся!

– Интересно, как же? У нас есть только два варианта: клянчить деньги у Влада или же самим кого-нибудь ограбить.

Клянчить очень сильно не хотелось, грабить мы не умели. Хотя, чего там уметь, нападай, да грабь…

Вкусная рыбка, недурственный салат и ледяной шампус оказали животворящее действие на тела и души. И даже постигший нас кошмар перестал казаться настолько уж кошмарным.

– Слушай, – Тая тщательно вытаскивала косточки из облюбованного куска рыбы, – а не сократить ли нам наше приятное путешествие на недельку и не попросить ли хозяйку вернуть часть денег? Тогда худо-бедно, на сухарях и мойве могли бы протянуть.

– Хозяева этой хибары не оставили нам никаких своих координат.

– Серьезно? – удивилась подруга, отрываясь от своего занятия.

– Угу. Мы, конечно, можем съехать раньше времени, но денег нам никто не вернет.

– А… как же так?

– А вот так. Правильно Влад нам всю дорогу мозги компостировал, мы с тобою еще те лохушки.

Тая принялась жевать рыбу, с унынием разглядывая покрытую мелкими капельками воды бутылку.

– Может, тебе попробовать на время устроиться в какую-нибудь местную газету? – неожиданно изрекла Таюха.

От этой «здравой» мысли у меня чуть салат изо рта не выскочил. Буквально только что я вырвалась из удушающе-крепких объятий своего «Неопознанного трупа», чтобы бодренько и с огоньком поработать в какой-нибудь «Правде евпаторца»? Пардон, евпаторийца… Глаза у меня угрожающе сузились, в уголках распахнувшегося рта зловеще зашевелилась морская капуста, и Тая сразу же осознала свою ошибку.

– Все-все, – замахала она руками, – дурная идея! Забудь!

И я милостиво забыла. Я вообще человек добрый. И благородный. И страшно интеллигентный. И почему-то уже основательно окосевший…

Я собиралась было затянуть песенку – все-таки я на отдыхе, имею право! – но Тая была на удивление бодра, трезва, готова к подвигам и не желала слушать мой вокал.

– Пойдем, Сенчурия, на моря, – решительно молвила она, – чего тут сидеть, расстройство одно. Раз уж приехали отдыхать, будем отдыхать, нечего лить слезы, мотая сопли на кулак.

Она встала из-за стола, и принялась собирать грязную посуду, а я, весело напевая: «Лох – это судьба», отправилась переоблачаться в купальный костюм.

Глава десятая

– Поразительно! – Тая расстелила на песке мое полотенце. – Как тебя могло так развезти от сухого шампанского?

Откуда же мне было знать?

– Иди, покупайся в море!

И я послушно потопала к водичке.

Вволю поплескавшись, освеженная и бодрая, я вылезла на берег, уступая место Тайке. Но подруга была занята, она о чем-то беседовала с продавщицей «шашлычков из мидий». Меня заинтересовал предмет разговора и я плюхнулась на полотенце рядом с ними.

– Ты как раз во время. Сена, познакомься, это Вера.

Я познакомилась.

– Так вот, Вера, – продолжила подруга, – ситуация у нас вы понимаете, какая.

Вера сочувственно кивнула соломенной шляпой.

– Если вы нам не поможете, то я даже не знаю, что мы будем делать, как выкручиваться.

– Ой, девочки, не знаю, – вздохнула она, – ну посудите сами, к чему нам лишние конкуренты?

– Это же ненадолго, – гнула свое Тая, – через девятнадцать дней мы уедем в Москву, нам хотя бы на билеты заработать. Если бы не ваше поганое ворье, мы бы отдыхали в свое удовольствие, а так приходится мучиться.

– И страдать, – добавила я.

До меня все еще не доходило, что же задумала Таисия.

– Да, ситуация действительно ужасная, – Вера переложила из одной руки в другую обрезок пластиковой бутылки, в которой находились шашлычки. – Ладно, я поговорю с хозяином, может, что-нибудь придумаем. Приходите завтра на это же место, я вас найду.

– Большое спасибо, – обрадовалась Тая, – хорошей вам торговли.

Вера пошла дальше, а я поинтересовалась сутью дела.

– Я пытаюсь устроить нас на работу, – Тая легла на полотенце рядом, надвигая шляпу на лицо.

– Куда? – заулыбалась я.

– Сюда, – Тая ткнула пальцем в песок. – На пляж.

И тут до меня наконец-то стало доходить.

– Ты хочешь сказать, что мы будем работать продавцами на пляже? – на всякий случай уточнила я.

– Если возьмут.

– Да ты с ума сошла!

– А что ты предлагаешь? – взвилась подруга. – Нас больше никуда не примут без санитарных книжек! И сюда тоже не имеют права брать, да я изо всех сил на жалость давила! Они получают десять процентов от выручки, с одного товара и половину с другого! Если дела пойдут, сможем продержаться до отъезда!

– Нет, нет, нет, – трясла я головой, – я не смогу ничем торговать, я не смогу ходить тут и кричать…

– Жрать захочешь, закричишь, как миленькая! Все, прекрати трястись, если нас возьмут, пойдем в торговлю. Закрыт вопрос, Сена, закрыт! Вариантов больше нет!

– Как это нет? Должны быть! Тая, пойми же меня, я не смогу тут торговать! Не смогу и все!

– Это почему же? – она посмотрела на меня поверх черных очков. – Мы решили податься в принцессы?

– Я не умею!

– Подумаешь, большие сложности, я тоже не умею, но человек на то и разумный, чтобы поддаваться обучению и легкой дрессуре. Сама подумай, чего тут уметь? Ходи, кричи, да складывай в карман денежки. Проще простого.

– Целый день ходить на солнцепёке? Да меня солнечный удар хватит!

– А как же они ходят? Их ведь не хватает!

Спорить было бесполезно, оставалось надеяться, что нас не возьмут. И тогда мы обогатимся более простым способом – кого-нибудь ограбим.

* * *

Но нас взяли. По словам Веры, хозяин очень проникся нашим бедственным положением и, чтобы не дать пропасть отдыхающим почем зря, велел подходить к кафе (оказывается, на этом пляже все-таки имелось кафе) к шести утра.

– Туда подъезжает машина, – вводила нас в курс дела Вероника, – подвозит товар, мы его разбираем и – вперед.

– А чего так рано? – уныло поинтересовалась я.

– К семи, половине восьмого уже на пляж приходит народ.

– А чем именно мы будем торговать? – судя по тому, что в этот день в руках Веры были не шашлычки, а ведро с розовыми блохами-креветками, товар менялся.

– На месте разберемся. Ну, удачи вам, девчонки.

Мы поблагодарили нестройным хором.

– Довольна? – сердито поинтересовалась я. – К шести утра! Я на работу к половине девятого приезжаю и то еще ни разу не успела во время, а тут…

– Будем пораньше ложиться, только и всего, – пожала Тайка плечами. – Полшестого встанем, быстренько соберемся…

– Как хорошо звучит – полшестого! Просто песня для ушных раковин!

– Сена, прекрати, а то сейчас утоплю на фиг!

Я, конечно, прекратила, но все равно осталось при своем мнении. Тайкина затея казалась мне дурным сном, я никак не могла представить себя торгующей на пляже рапанами. Ну не могла и все тут! Не потому что я такая вся из себя королевишна, просто это слишком резкая смена профессии для работника интеллектуального труда.

Понурые и погруженные в невеселые мысли, мы приплелись с пляжа домой, пожевали бутерброды с безвкусной колбасякой и улеглись на кровати, мечтать о своем будущем. Тайка щелкала кнопками мобильника, пытаясь найти, где там у него будильник, а я мрачно читала случайно найденную в доме старую газету – крымский вариант нашего «Непознанного мира». В общем, досуг наш был цветист и разнообразен.

* * *

В пять пятнадцать заверещал мобильный будильник. Начались наши трудовые будни, едрен батон. Как мы просыпались, поднимались, это тема для отдельного романа. Проснуться не помогли даже многократные ополаскивания портретов ледяной водичкой. Есть в такую рань совершенно не хотелось, да и особо ничего съедобного и не осталось. У нас завалялся один единственный пакетик кофе, мы выбрали кружку побольше и выпили ее на двоих. Затем побросали в пакет полотенца и купальники, все-таки целый день шататься по пляжу и ни разу не окунуться – нонсенс.

На улице было прохладно и сумеречно. Курортный город еще крепко спал, одни мы трусили к остановке маршруток вялой рысью. И тут нас ждало приятнейшее открытие – в такой ранний час маршрутки еще не ходили. Тихо ругаясь сквозь сжатые зубы, Тая замахала неизвестно откуда взявшемуся одинокому такси. И мы поехали на работу, как барыни.

Остановить попросили не доезжая до места назначения метров ста, еще не хватало, чтобы все увидели, как несчастные нищенки на такси разъезжают. Ежась от утренней прохлады, мы поспешили к небольшому летнему кафе у моря. А там уже вовсю кипела жизнь. Собралось человек десять продавцов, стояли две легковушки, из багажников которых выгружался товар, из кухни кафешки выносились подносы с пирожками, хачапури и непонятно чем. Как выяснилось чуть позже, непонятно что – это и была «сладкая медовая пахлава». Мы со всеми перезнакомились, сонно улыбаясь и кивая. Затем нам вручили поднос с пахлавой, пластмассовое ведро с креветками, обрезок пластиковой бутылки с шашлычками из мидий и картонную коробку со стаканчиками малины и ежевики. И перечислили цены всего этого хозяйства. Моя голова не соображала, поэтому я понадеялась на Тайкину память.

– Как все продадите, – сказала барменша Лена, – возвращайтесь сюда и берите еще из холодильника.

Мы кивнули и принялись распределять продукцию. Вокруг пахлавы крутилась туча ос, которых я боялась паническим образом. Видя тихий ужас на моем лице, Тая вздохнула и взяла этот поднос себе. Все-таки лучший друг это лучший друг, а не хухры-мухры. Я схватила ведро, положила наверх шашлычки, в другую руку картонку с ягодами и мы стартанули. На пляже еще никого не было. Зеркально-спокойное море окутывала голубоватая дымка, стирающая грани между водой и небом. Очарованные такой красотой, мы побросали товар на песок, переоделись в купальники и полезли в воду. Она оказалась теплой, будто подогретой, абсолютно прозрачной и какой-то невероятно сказочной. Если бы не возникло нужды так рано проснуться, мы бы и не увидели всей этой инопланетной красоты… Плавали долго, никак не могли заставить себя покинуть море, но увидев, что на пляж пошли первые отдыхающие, повернули к берегу.

– Сена, глянь-ка, какой зверь гребет!

– Где?

Подойдя к Тае, я увидела здоровенную медузу, белую, с сиреневыми каемками, с некислым пучком толстых щупальцев. И все это великолепие зачем-то плыло к берегу. Решив помочь неразумному существу, мы принялись мутить воду, разворачивая зверюгу в обратную сторону. Задав медузятине верный курс, мы с глубоким чувством выполненного долга пошли на сушу торговать продуктами питания.

Глава одиннадцатая

Тая поправила на носу черные очки, поглубже надвинула на лицо шляпу и произнесла слегка сдавленным голосом:

– Сена, главное помнить, эти люди нас не знают и мы не знаем этих людей. И мы друг друга больше никогда не увидим.

– Пахлава… – тяжело вздохнув, тихонько проблеяла я, – крупная морская пахлава…

– Идем, хороший человек. Помни, когда мы едины, мы непобедимы.

И мы пошли по практически пустынному пляжу с редкими ранними купальщиками, да громадными толстыми чайками, неспешно гуляющими по песку в поисках чего-нибудь вкусненького. Шли молча, ни я, ни Тайка никак не решались заорать во весь голос, рекламируя товары.

– Чего голосить, – сопела Тая, с опаской поглядывая на тучу ос вокруг своего подноса, – людей еще маловато для хорошей торговли.

– А вдруг они уже голодные? – Я все же набралась смелости и выкрикнула фальцетом: – Креветки! Свежие креветки!

Ничего страшного не произошло, никто не стал в нас тыкать пальцем и издевательски хохотать, на нас особо-то и внимания не обратили.

– Пахлава-а-а! – взревела Тая, как медведица, которой внезапно треснули по хребту. – Пахлава-а-а!

– Сладкая, медовая, – подсказала я. – Погоди, я сейчас про шашлыки из жирных мидий крикну.

– Давай, а потом я про ягоды.

Мы стали по очереди возносить хвальбы нашим продуктам, неспешно топая по пляжу. Идти было трудновато – ноги хорошо увязали в песочке и мы то и дело теряли шлепанцы.

На соседнем пляже народу собралось гораздо больше.

– Девушки! – неожиданно окликнул нас тощий парень с бутылкой пива. – Дайте креветок!

Мы радостно заторопились к первому покупателю.

– Почем они у вас? – он заглянул в ведро.

Повисла пауза. Этого мы с подругой не помнили.

– Три гривны, – «от балды» ляпнула Тая, и парень полез в карман шорт за деньгами.

Он купил два стаканчика, получил пакетик для мусора, и мы отправились дальше.

– Как ты думаешь, не продешевили? – переживала я.

– Давай продавать по четыре, – пожала плечами подруга. – У меня прямо как отшибло – в упор не помню, что почем.

– Вернемся в кафе – запишем.

Быстро разгулялось солнышко и исчезла таинственная дымка, витающая над морем, а небо стало ослепительно голубым. Мы брели вдоль берега, без устали нахваливая товар, и в конце третьего пляжа на нашем пути оказался молодой человек в крошечных черных трусах фасона «танго». Или они назывались «стринги»? Или как-то еще? Мы не в полном объеме владели этой информацией. Он стоял к нам спиной прямо на линии нашего движения, и мы имели счастье лицезреть его голую попу во всей ее пушистой красоте. Подойдя к нему вплотную, Тая сурово произнесла:

– Мущина, пахлавы не желаете?

Он слегка вздрогнул, оборачиваясь.

– Чего?

– Креветки, говорим, у нас вкусные. Имеются шашлыки из мидий и ягода малина с ежевикой. Витамины и морские деликатесы.

– Крупные, жирные, сладкие, – перечислила я сразу все достоинства всего ассортимента.

Он так глубоко задумался, будто мы предложили ему сменить гражданство. Потом неуверенно спросил, сколько стоит пахлава, и Тая ответила – четыре гривны. Он сходил к своей подстилке, принес деньги и оказался счастливым обладателем засиженного мухами и осами лакомства. Мы пошли дальше, а он все вертел в руках эту несчастную пахлаву, будто никак не мог понять, зачем он ее купил и чего теперь с нею делать.

Навстречу нам бодро двигались коллеги по работе, торгующие бог знает чем, все нам приветливо улыбались, мы посылали ответные знаки дружеского расположения. Вскоре нам встретился кряжистый дядька, он тащил сумку со «свежевареными морскими крабами». Мучимые голодом, мы ринулись к нему, желая поскорее вкусить этого деликатеса. Не в пример креветкам, крабы оказались довольно крупными, хотя, если сравнивать с тихоокеанскими (к сожалению, виденными нами только по ТВ) – то те же блохи. Мы купили четыре штуки и уселись под навес трапезничать. Распотрошив одного крабика, мы сильно разочаровались – зверушка оказалась практически не соленой и противно безвкусной.

– Оказывается, даже краба можно испортить, если постараться, – печально вздохнула Тая.

Остальных есть не стали, а загнали курортникам по шкуродерной цене.

Где-то через час на пляже уже негде было присоседиться. Приходилось все время смотреть в оба, чтобы не наступить на чью-нибудь голову. Поразительно, но факт – наши «витамины и деликатесы» бойко раскупались, мы такого и не ожидали! А я-то уж настроилась на то, что мы за весь день заработаем копеек пятьдесят. Ан нет, за два часа мы практически все продали. Особенно меня порадовала компания молодых людей с невообразимым количеством пивных бутылок, которая закупила у меня аж десять стаканов «морских блох». На радостях я сыпанула им щепотку бесплатно, за что потом меня долго и нудно отчитывала жадная Тая.

Распрощавшись с последней пахлавой и последним шашлычком из мидий, мы поспешили в кафе, чувствуя сладкий вкус грядущего богатства.

– Заодно и поедим, – плотоядно щелкнула зубами Тая. – А то я скоро озверею с голодухи.

В кафешке с разбегу заказали по тарелке пельменей – самого дешевого, что там оказалось и по стакану кофе. Уничтожив пищу с космической скоростью, ринулись к барменше за новой порцией пахлавы и креветок. Как бы промежду прочим, Таисия уточнила стоимость этого хозяйства. И выяснилось, что мы продавали свои продуктовые наборы чуть ли не в два раза дороже положенного.

– Лихо, – сказала Тая, когда мы отошли от кафе на приличное расстояние. – Ловко мы, однако.

– Надо продавать по установленным ценам, а то побьют коллеги по бизнесу.

– Не догонят, – хмыкнула Тая.

И, тихонько мурлыча под нос: «нас не догонят…», она направилась в самую гущу отдыхающих.

* * *

Торговля закончилась около семи часов вечера. Люди на пляже еще оставались, они пили различные прохладительные и горячительные напитки, дышали свежим воздухом, но у нас уже не было сил впаривать им свою продукцию. Мы устали как бурлаки с легендарной реки Волги. Оттащив в кафе непроданные остатки, сдали выручку, получили свои проценты и поползли к остановке маршрутного такси. У нас не было сил даже пересчитать деньги.

– Девчонки, стойте!

Мы остановились и обернулись, нас догонял дочерна загорелый парень, торговавший на пляже копченой рыбой.

– Вот, возьмите на ужин, – он протянул Тае кое-как завернутую в бумагу рыбину средних размеров.

Мы едва не зарыдали от такой благотворительности. Судя по всему, наша трагическая история уже стала достоянием общественности.

Усевшись в маршрутку, мы со стоном вытянули ноги. Отдохнув минутку, Тая полезла в сумочку на поясе, желая все-таки узнать, сколько же мы заработали тяжким трудом под палящим солнцем. Оказалось, почти триста гривен!

– Опаньки! – Тая радостно засунула деньги обратно в сумочку. – Я думала, цифра будет гораздо меньше!

А я, если честно, надеялась, что она будет гораздо больше… Но, произведя в уме кое-какие подсчеты, я пришла к выводу, что если мы будем зарабатывать примерно столько же каждый день и ничего, совсем ничего при этом не покупать, то дней через пять-шесть сколотим и на обратные билеты и на скромное безделье. Ведь должны же мы хоть сколько-нибудь отдохнуть, в самом-то деле!

* * *

Произошло так, как я и предполагала – шесть дней мы въяривали как бобики, но все-таки скопили небольшой капиталец. Отложив и тщательно спрятав деньги на билеты, мы пересчитали оставшуюся наличность и поняли, что вполне еще можем наверстать упущенное. На радостях Тая побежала в магазин за шампанским.

– Пожалуйста, только не покупай больше копченой рыбы! – крикнула я ей вслед. – Я никогда в жизни больше не смогу ее не только есть, но даже нюхать!

– Я тоже! – донеслось со двора в ответ.

Тая принесла колбасы и неизменный салат из морской капусты, к которому у меня тоже постепенно возникало стойкое отвращение. Распечатав шампанское, Таисия разлила ледяное вино по кружкам и мы уселись за столиком во дворе.

– За нас, Сенчурия, все-таки могучие мы с тобой люди, имеем мы волю к победе.

Это уж точно.

– Вот что я подумала, – Тая двумя пальцами взяла с тарелки толстый кусок колбасы и положила на хлеб, – чего сидеть остаток отпуска безвылазно в этой Евпатории? Смотреть тут особо не на что. Лично я уже сыта по горло и пляжем, и морем, хочется каких-нибудь новых впечатлений.

– И что ты предлагаешь? – я немного напряглась. Лично мне впечатлений хватило уже выше крыши.

– Поехали куда-нибудь на экскурсию, посмотрим интересные места на побережье, достопримечательностями полюбуемся, как культурные туристы.

– Ах, вот оно что, – я с облегчением улыбнулась, – только-то! Да, конечно, с удовольствием.

Не откладывая дело в долгий ящик, мы отправились на набережную, где на каждом шагу располагались столики под зонтиками, за которыми сидели тетеньки и продавали билеты на экскурсии.

У первого же столика мы притормозили и принялись ворошить рекламные буклеты, выбирая, куда бы отправиться. Приятная пожилая женщина принялась всячески расхваливать все без исключения маршруты.

– О, смотри, Сена, какая красота, – Тая ткнула пальцем в фотографию каких-то каменных сосулек. – Поехали туда!

– А что это? – я взяла буклет, чтобы рассмотреть получше заинтересовавшие подругу сосульки.

– О, это красивейшая пещера Эмине-Баир-Хосар, ее сталактитам и сталагмитам миллионы лет… – и тетушка пустилась в красочные описания пещеры.

Мы развесили уши, раззявили варежки и возжелали поглядеть чего же там с потолка накапало за миллионы долгих лет. Цена за экскурсию оказалась волне приемлемой, прямо скажем, гораздо дешевле всех остальных, к тому же нам предлагалось осмотреть не одну, а две пещеры: Эмине – тра-та-та – тра-та-та и Мраморную. Мы получили билетики, инструкции на тему удобной обуви и отчалили довольные собой. Все-таки отдых отдыхом, а цивилизованному человеку необходима культурная программа.

Глава двенадцатая

Экскурсия начиналась в девять утра. Мы без напряга встали в восемь, напились кофе, позавтракали и отправились к пункту сбора. К сожалению, обуви удобнее шлепанцев у нас не имелось. Тетушка так же предупредила, что в пещере около плюс восьми и порекомендовала потеплее одеться, впрочем, сказав, что при входе выдают напрокат куртки.

Преисполненные бодрого туристического оживления, мы топтались у дороги напротив старинной мечети вместе с небольшой группкой таких же бодрых граждан. То и дело подъезжали большие и маленькие автобусы, из них выглядывали экскурсоводы и выкрикивали номер группы. Наконец дело дошло и до нас. Остановился небольшой автобусик «Мерседес», из него выглянул молодой человек и провозгласил:

– Группа сорок пять, пещеры!

– Мы тут! Мы тут!

Размахивая билетами, Тая поспешила к автобусику. Кроме нас в салоне сидело еще человек семь, мы даже обрадовались, что народу немного, больше, как говориться, кислороду. Как только мы отъехали, молодой человек представился Вадимом, сообщил, что он наш гид и принялся рассказывать о городе Евпатории, его достопримечательностях, озерах и лиманах. Мы с интересом слушали, смотрели в окна и чувствовали себя стопроцентными туристками высшей пробы.

Ехать оказалось довольно далеко, но нам хотелось впечатлений, поэтому расстояние не пугало. Мы чувствовали себя славно до тех пор, покуда автобусик не полез куда-то в гору по такой жуткой дороге, какой мы в жизни никогда не видали. Нас так трясло, качало и кидало из стороны в сторону, что экскурсовод Вадим даже принялся оправдываться и ругать устроителей маршрута, мол, за те деньги, которые огребают пещеры за сезон, могли бы и благоустроить трассу. В ответ мы могли только скорбно мычать сквозь стиснутые зубы, опасаясь растерять по салону все кишки. Дорога смерти длилась минут сорок – никак не меньше. Все наши внутренности практически вытряхнулись наружу, глаза сбились в кучу и почему-то уже совсем не хотелось смотреть на многомиллионные сосульки. Прямо даже и не знаю, почему. Но, рано или поздно любой кошмар кончается, наш гид жалостливо сообщил, что мы уже приехали, автобус судорожно дернулся и затих. Двери открылись и господа туристы стали по очереди выпадать на свежий воздух. Кто-то поспешно уединился в ближайших кустах, кто-то стал глубоко дышать, глядя на небушко, мы с Таисией стояли плечом к плечу и ожидали, пока внутренности вернутся на место, а в глазах прояснится. Когда публика пришла в себя, Вадим повел нас к пещерам, ради которых мы претерпели столько мук.

– За все это нам обязаны дарить на память по золотым часам, – мрачно произнесла все еще бледная Таисия. – Причем каждому и с именной гравировкой.

– Размечталась, – я с трудом проглотила застрявший в горле желудок. – Зато впечатления. Ты же хотела впечатлений, вот и получи, фашист, гранату.

Тая сердито промолчала.

Слава богу, идти пешком оказалось недалеко. По пути Вадим сыпал сладкоголосыми обещаниями, что на обратном пути мы заедем в прекрасное кафе, где нас вкусно и дешево накормят, дадут бесплатно продегустировать всякого разного домашнего вина, которое мы сможем приобрести, коли нам оно понравится. Тая немного оживилась, взгляд ее подобрел.

У входа в пещеру Эмине-Баир-Хосар взяли напрокат куртки-пуховики, и тщательно запаковались в них. Нарядились все, кроме высокого подтянутого мужчины с волнистыми черными волосами, он остался в белой рубашке с коротким рукавом.

– Не замерзнете? – улыбнулась ему Тая.

– Нет, – улыбнулся он в ответ, демонстрируя белоснежные ровные зубы, которые появляются во рту исключительно стараниями дорогущего дантиста, – не хочется надевать эти грязные тряпки, природная брезгливость.

Ты смотри, какая цаца! Ну конечно, с такими зубами можно и покривляться в свое удовольствие. Когда все оделись, Вадим передал нас с рук на руки другому экскурсоводу – самоуверенному мальчику лет восемнадцати по имени Саша. Саша сразу нас предупредил, что фото и видеосъемка в пещере платные, и мы порадовались, что забыли взять фотоаппарат – меньше соблазнов. Держась за металлические тросы, заменяющие перила, мы стали спускаться вниз по каменным ступеням. Саша шел впереди, в руке у него был такая маленькая штучка, дающая красную точку – лазерная указка, этим огоньком он тыкал в различные причудливые сталактиты и сталагмиты, рассказывая, какие ассоциации вызывают эти каменные образы у сотрудников пещер. Это, конечно, было смешно, но совсем не интересно, хотя Вадим представил нам Сашу как супер-пупер специалиста по пещере, знающего о ней абсолютно все. Вскоре мы остановились у лежавшего на песочке скелета какого-то животного. Саша сообщил, что это мамонтенок, зовут его Колей, и в пещеру он съехал вон через ту дыру в незапамятные времена. Посчитав эту информацию исчерпывающей, он повел нас дальше. В пещере было красиво, душно и мокро, разноцветные лампы подсвечивали причудливые каменные образования, и мы пришли к выводу, что не зря поехали, особенно грел душу обещанный ресторан с бесплатной дегустацией домашнего вина.

– Вот это «Шапка Мономаха», – сообщил Слава, останавливаясь у какой-то гладкой штуки, невероятно похожей на немецкую каску.

– А почему это называется «Шапка Мономаха»? – полезла Тая на передний план. – Это же больше на каску фашистскую смахивает.

– Так красивее, – назидательно произнес Саша. – Ну кто пойдет смотреть фашистскую каску? Пойдут смотреть «Шапку Мономаха».

Любоваться на эту штуку пришлось минут десять, Саша отчего-то застрял у этой «каски» всерьез и надолго. Наконец-то он счел возможным двинуться дальше. Заблудиться в пещере с множеством залов, расходящимися во все стороны дорожками было раз плюнуть, поэтому мы старались не выпускать из вида нашего экскурсовода. Двигались медленно, то и дело приходилось кого-то ждать, народ так и норовил отклониться от маршрута и сунуть нос, куда не просят.

– Уважаемые! – надрывался Саша, когда опять не мог кого-то досчитаться. – Не отставайте! Не сходите с дорожки! Вы можете попасть в необорудованные, опасные залы!

Но уважаемые и слушать ничего не хотели, они упорно лезли во все щели, особо отличался зубастый мужчина в белой рубашке, побрезговавший казенной курткой. Он успевал побывать вообще везде, ко всему вдобавок, норовил потрогать все каменюки руками, что доводило нашего экскурсовода до белого каления. Он уже голос сорвал, объясняя, что прикасаться тут ни к чему нельзя, что природа всю эту красоту творила миллионы лет, а туристы способны разрушить своими лапами за один сезон. Но любопытный дядечка словно оглох в одночасье и продолжал упорно вредить природе. Когда мы подошли к небольшому мертвому озеру, красиво подсвеченному фонарями, он так перегнулся через перила, желая получше рассмотреть белесый налет на воде, что едва не рухнул вниз. Экскурсовод окончательно озверел и поспешил увести нас в более безопасное место.

Группа поднялась на площадку, где в импровизированной арке располагалась длинная скамья. Мы с Таей хотели присесть и передохнуть, но Саша стал всех загонять в небольшое угловое помещение, в котором располагались прозрачные витрины с разнообразными желтыми костями. Помещение оказалось сравнительно маленьким, народу было тесно, да и рассматривать обломки чьих-то позвоночников не было никакого интереса, поэтому мы с Тайкой тихонечко выбрались наружу, желая все же передохнуть на скамейке.

– Все-таки не зря поехали, да? – сказала Тая, преодолевая пару ступенек, ведущих к площадке.

– Угу… – неопределенно ответила я, пристально всматривалась вдаль.

У противоположного края арки, в дальнем темном углу что-то белело. Разумеется, мы пошли посмотреть, что же там такое валяется. Это был любопытный мужчина в белой рубашке. Он лежал на животе лицом вниз в довольно корявой позе, а в спине у него торчала пластмассовая рукоятка то ли шила, то ли отвертки, вокруг которой расползлось красное пятно.

– Ты знаешь, Сена, – медленно произнесла Тая, задумчиво глядя на неподвижное тело, – отчего-то мне кажется, что ни в какой ресторан мы сегодня не попадем и домашнее вино дегустировать не станем. Дрянная получилась экскурсия…

– Скорее беги за Сашей, – очнулась я, – еще скажут, что это мы его… того… самого…

– Нам-то это зачем? Он экскурсоводу жизнь портил, не нам.

– Бегом давай! А я тут покараулю!

Тая поспешила обратно в каморку с костями, я осталась дежурить у тела. Надеясь, что может быть все еще и обойдется, я подошла к нему поближе и дрожащим жалким голосом поинтересовалась:

– Господин, вы живы? Господин, скажите что-нибудь, пожалуйста.

Господин не ответил, даже не шелохнулся и надежды на благоприятный исход событий практически не осталось. Минутой позже появилась взволнованно сопящая Тайка, за нею торопливо шел Саша с непонятным выражением лица, следом тянулись любопытные туристы.

– Вот, – Тая широким жестом указала на неподвижное тело, и я посторонилась, открывая обзор.

Кто-то ахнул, кто-то забормотал «господи». Надо отдать Саше должное, юноша не растерялся, в панику не впал, в оброк не звякнулся, а сразу же взял ситуацию под контроль.

– Так, прошу вас, рассаживайтесь на скамейку и ждите меня, я побегу звонить наверх, тут есть телефонный аппарат. Ничего не трогайте, никуда не уходите!

И он помчался куда-то вниз по лестнице. С растерянными лицами народ стал рассаживаться на длинную скамью в каменном эркере. Люди бросали косые взгляды на белую рубашку с красным пятном и поспешно отводили глаза. Нам с Таисией места на лавке не хватило, да мы и не стремились – в нас мгновенно проснулись дремавшие до сей поры детективы. Мы встали так, чтобы никому не мешать, не мозолить глаза и принялись рассматривать туристов. Кто-то из этих людей в безразмерных темно-серых куртках-пуховиках, скорее всего, являлся убийцей. Ближе всех к нам сидела молодая пара с ребенком лет пяти, дальше две подружки лет по семнадцать, затем толстый дядечка лет сорока пяти со своей супругой – такой же толстой, спокойной и непробиваемой, как бронетранспортер татаркой. Этот дядечка все дорогу наливался пивом, даже в пещеру прихватил пару банок и теперь шумно прихлебывал, в полголоса жалуясь жене на сырость и недостаток кислорода. Рядом с ними сидела женщина лет эдак за пятьдесят с густыми темно-русыми волосами, они были уложены в прическу, открывающую высокий лоб, что делало ее похожей на русскую барыню. И у самого края лавочки примостился рыжий парень неопределенного возраста. Он находился ближе всех к трупу и от этого сильно нервничал. Вот, собственно, говоря, и всё. Ну, и мы еще, разумеется.

– Как ты думаешь, кто? – шепнула мне на ухо Тая.

– Может, не из нашей группы? – из всей компании на роль убийцы вообще никто не подходил.

– Тогда форменный абсурд получается, его что, пырнули этой штукой просто так? Ради минутного удовольствия?

– А что, убийца не мог придти с другой группой?

– Думаю, это было бы чудовищно сложно. Ты обратила внимание, что все группы ходят разными маршрутами? Мы столкнулись только с одной, да и та двигалась нам навстречу. Если убийца пришел сюда с другой группой, ему пришлось бы рассчитывать свои действия просто нечеловеческим образом: уловить момент, прибежать сюда, потом бежать отсюда… нет, вряд ли такое возможно, но это следует с Сашей обсудить. Кстати, вон он идет.

Наш экскурсовод, взволнованный и бледный, мчался к нам, перепрыгивая через две ступеньки. Туристы напряглись и выжидательно уставились на него.

– Так, – отдуваясь, начал Саша, – наверх сообщил, вход-выход уже закрыли…

– Вход-выход закрыли? – насторожился дяденька с пивом. – И долго мы тут будем сидеть?

– До приезда милиции и скорой из Семфирополя.

– Да вы что? – возмутилась молодая мама. – Здесь холодно и сыро! К тому же мы хотим есть!

– Не только мы здесь будем сидеть, – Саша сурово оглядел возмущенных туристов, – все остальные группы тоже, никто отсюда не выйдет до приезда милиции.

Я вспомнила, как мы сюда добирались, по какой дороге тряслись до полуобморочного состояния и поняла, что милиция приедет очень нескоро и, скорее всего, товарищи милиционеры будут сильно не в духе после такого мощного сотрясения кишок. Должно быть, допрос с легкими пытками они устроят прямо тут, в пещере. Теперь это творение природы уже не казалось мне красивым, обстановка выглядела мрачной и угрюмой, как в склепе, к тому же здесь наверняка не было ничего похожего на туалет… Народ продолжал возмущаться, никому не хотелось торчать в этой каменной могиле в компании с неподвижным телом. Возмущенный таким поведением масс, юный Саша воскликнул:

– Да вы что, не понимаете?! Совершено убийство! И, судя по всему, убийца это кто из вас! Так что будем тут сидеть до тех пор, покуда не выясним, кто именно!

И тут началось вообще нечто невообразимое…

Глава тринадцатая

Милиция приехала через три с половиной часа. Лично мы с Таисией Михайловной к этому моменту были близки к помрачению рассудка и распада организмов на составляющие. От тяжелого влажного воздуха разболелись головы, от голода тошнило и дико хотелось в туалет. Как себя чувствовал дяденька, под завязку наполненный пивом, я с трудом могла представить. Кроме нас в пещере находилось еще две группы, общая численность народа составляла человек тридцать. И все пребывали в бешенстве. Но, молодые ребята – сотрудники каменного музея, были непоколебимы, входа не открыли, ни одну живую душу не выпустили.

– Ну почему все это происходит именно с нами? – мрачно произнесла Тая, ни к кому не обращаясь. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к сырой стене. – Почему мы не можем просто нормально отдохнуть? По-человечески съездить на одну единственную паршивую экскурсию?

Я не знала ответов на эти сакраментальные вопросы.

– Милиция! – внезапно взвизгнул рыжий парень нечеловеческим голосом. – Ну, наконец-то!

К нам на площадку спускались четверо милиционеров, врач и двое санитаров с носилками. Туристы разволновались и оживились, предвкушая скорый выход на свободу. Мало обращая на нас внимание, милиция принялась осматривать труп и фотографировать его.

– А вы в курсе, что тут фото и видеосъемка платные? – трясясь от холода, вякнула Тая.

На эту ее реплику никто не обратил внимания, новоприбывшие были целиком и полностью заняты трупом. Когда из тела извлекали орудие убийства, я подскочила поближе, желая рассмотреть, чем же таким прикончили любопытного господина с замечательными зубами? Это оказалась длинная остро заточенная вязальная спица, намертво вклеенная в пластмассовую ручку от отвертки. Самодельное орудие поместили в прозрачный пакет, и санитары переложили тело на носилки.

– Точный удар, – задумчиво произнес маленький седенький доктор в квадратных роговых очках, – прямо в сердце.

Тело понесли наверх, а милиция занялась нами, стали по очереди опрашивать измученных людей. Как и следовало ожидать, допрос ничего не дал, никто между собой не был знаком, все остановились в Евпатории в разных домах отдыха, никто не был знаком с убиенным, все впервые увидели друг друга на этой злополучной экскурсии. Милиция изо всех сил пыталась восстановить картину, понять, кто где был на момент преступления, но все равно получалась форменная каша – бестолковые туристы поголовно что-то бессвязно мычали и просились наверх. Ничего не вырисовалось, когда убивали любопытного господина, остальные находились в каморке, любовались костями. Все ли там были, полным ли составом – этого никто не мог вспомнить, потому что смотрели на кости, а не друг на друга. Однозначным было лишь одно – покойный не пошел вместе с остальными глазеть на куски скелетов, а снова полез, куда его не просили, судя по всему, он хотел подойти к краю площадки, чтобы полюбоваться открывающейся внизу панорамой. И кто-то пошел за ним, ударил спицей и присоединился к группе. И теперь, сидел тут вместе со всеми, как ни в чем не бывало. Но вот в чем загвоздка: никто, абсолютно никто не годился на роль убийцы, единственный, кого с натяжкой можно было бы заподозрить в этом грязном деле, был одинокий рыжий парень, который от столь длительной близости к трупу пребывал на грани истерики.

Когда очередь дошла до нас, мы принялись делиться своими соображениями о произошедшем и, чтобы наши соображения выслушали и не попросили заглохнуть, мы сообщили, что работаем в московском детективном агентстве. На сотрудника правоохранительных органов города Симферополя это заявление не произвело вообще никакого впечатления, а вот то, что мы никак не могли вспомнить адреса, по которому проживаем в Евпатории, очень даже заинтересовало.

– Понимаете, – жалко лепетала я, – визуально-то мы знаем, как туда добраться, но вот что там за улица, номер дома…

– Я бы вам советовал вспомнить, – хмуро изрек угрюмый и очень молодой милиционер.

– Мы же его не убивали, – огрызнулась Тая, – мы обнаружили труп и подняли тревогу! В конце-концов, мы с вами практически коллеги!

Это почему-то сильно оскорбило гражданина начальника, и он с удвоенным рвением принялся требовать от нас евпаторийского адреса. С грехом пополам вспомнили номер дома, а вот название улицы отшибло начисто.

– Ладно, – с грохотом лопнуло его терпение, – пусть с вами в отделении разбираются.

Офонаревшие от сырости и холода люди посчитали это заключительным аккордом и собрались было на выход, но доблестные стражи порядка пресекли эту попытку, сообщив, что они должны еще пообщаться и с остальными группами. Мне показалось, что мужчина, уже давно смявший свои пустые пивные банки в плоские блинчики сейчас разрыдается. Впрочем, остальные чувствовали себя не лучше, одна лишь женщина с прической и лицом барыни хранила относительное спокойствие, очевидно понимая, что биться лбом о сталагмиты нет никакого смысла – все равно не выпустят, пока не завершат всё необходимое в такой ситуации.

Прошло еще часа полтора. С этой площадки, где мы уже изучили каждый камень, уходить нам не позволяли. Общаться между собой не хотелось, все члены группы чувствовали холодную и душную ненависть друг к другу, предполагая в своем соседе убийцу, из-за которого все вынуждены претерпевать такие жестокие мучения.

Когда Тая уже собралась лечь на пол, закрыть глаза и отдать свою жизнь в руки Всевышнего, поступила команда – на выход. И откуда у людей только силы взялись! Только что все поголовно умирали, а тут вдруг пронеслись вверх по каменной лестнице, как сайгаки и впереди всех пивной дяденька. Экскурсовод Саша пытался предпринять какие-то слабые попытки по организации взбесившихся туристов, но его едва не затоптали. Вырвавшись на свободу, мы бросились кто куда, но нас заставили снимать казенные куртки. Цедя сквозь зубы проклятия и отрывая пуговицы, мы избавились от пуховиков и наперегонки помчались к туалету, замеченному на отрезке пути между стоянкой автобусов и растреклятой пещерой. Там уже стояла такая очередь, что Тайка жалобно застонала, озираясь по сторонам, но вокруг, как специально, была голая местность без единого мало-мальски высокого куста.

– Где мои? Мои где? – возник откуда-то экскурсовод Вадим, привезший нас из Евпатории. – Группа сорок пять, поднимите руки!

Над очередью взметнулись дрожащие руки.

– Номер нашего автобуса 34—98 Бе-Же, сейчас мы возвращаемся в Евпаторию, деньги за Мраморную пещеру я вам раздам в салоне. Всем понятно?

Ему ответил нестройный хор переминающихся с ноги на ногу людей.

Скорой помощи видно не было, видать уже повезла неудавшегося туриста в последнюю экскурсию – морг. Остальные две группы отпустили восвояси, и они, скорее всего, отправились в ресторан, кушать шашлык и лечить нервную систему дегустацией вин, а нас засунули в автобус, тщательно пересчитали, потом устроили перекличку и, убедившись, что все на месте, раздали деньги и тронулись в путь. Следом поехал милицейский уазик. В салоне с нами устроился ехать гражданин начальник – молоденький, пасмурный, от которого мы с Таей не ожидали ничего хорошего в свой адрес.

– Набрались, черт возьми, впечатлений, – вздохнула Тая, тоскливо глядя в окно, автобусик выруливал на «дорогу смерти». – Теперь еще в кутузку упекут за то, что не знаем, где живем.

– А ты не вспомнила?

– Сена, я уже с трудом помню, как меня зовут. Выдался денек на славу, загреби меня господь…

Автобусик выехал на «дорогу смерти» и начал прыгать вверх-вниз, при этом еще и раскачиваясь из стороны в сторону.

Возвращение обратно в здравницу мирового значения рисовалось в зыбком предобморочном тумане. Голодных и холодных нас так растрясло, такая произошла усушка и утруска, что когда въехали в черту города, никто и не попросился на свободу. Даже молодая семья с ребенком не стала качать права, боевой дух был сломлен, несчастные туристы пребывали в глубочайшем смирении и стопроцентной покорности судьбе. Полдня в пещере Эмине-Баир-Хосар в окружении милейших сталактитов и замечательнейших сталагмитов, плюс «дорога смерти, страха и ужаса» обработали нас по полной программе, милиции даже ни к чему нас пытать, все уже были готовы все сами рассказать и во всем признаться.

Нас подвезли к отделению милиции и предложили выметаться. Измученные люди стали выпадать практически плашмя на асфальт. Затем всех завели в здание, в узкий коридор с низким потолком и сказали рассаживаться на стулья, стоявшие вдоль стены, а сами милиционеры с нашим экскурсоводом зашли в какой-то кабинет и плотно прикрыли за собой дверь. Прислонившись затылками к выкрашенной бежевой краской стене, мы вяло рассматривали вывешенные напротив фотороботы преступников.

– Костя, – тихо произнесла молодая мама, сидевшая рядом со мной, – как ты думаешь, долго еще этот кошмар будет продолжаться?

– Понятия не имею, – так же тихо ответил он, поправляя заколки на хвостиках дочки, сидящей у него на коленях. – Я же в таких ситуациях никогда не оказывался. Все-таки убийство…

– А это не могло быть несчастным случаем?

Я даже улыбнулась. Хорошенький несчастный случай – сам себе случайно в спину воткнул заточенную спицу. Расшалился, стало быть, дяденька не на шутку…

Вскоре из кабинета вышел Вадим и, не глядя на нас, быстро пошел прочь по направлению к выходу. А нас стали вызывать в кабинет по одному. В среднем на человека тратилось по полчаса. Выходя из кабинета, люди с порозовевшими лицами и блестящими глазами мчались на выход сломя голову. Дошла очередь и до нас. Мы двинули, было, в кабинет вместе, но светловолосый мужчина лет тридцати пяти, сидевший за столом у окна, вежливо попросил входить по одному. И я пошла первой.

Глава четырнадцатая

Когда, наконец, все закончилось и мы смогли покинуть отделение, уже вечерело.

– Предлагаю сесть на такси, поехать на набережную и поесть как следует шашлыка с вином, – предложила Тая.

И я, разумеется, согласилась. Нужна же хоть какая-то компенсация за моральные и физические страдания? Кстати сказать, в кабинете у следователя оказалось не так уж и страшно, после пещеры мы, в принципе, ко всему были равнодушны. Следователь представился Кириллом Борисовичем, внимательно выслушал мое бормотание, запротоколировал его, дал подписать протокол и отпустил с миром. У него в кабинете, под спокойным, внимательным взглядом голубых глаз, я неожиданно успокоилась, расслабилась и вспомнила, где же мы, черт побери, проживаем с Таисией Михайловной. Так же пришлось сообщить и мой московский адрес. На вопрос о месте работы я сначала назвала детективное агентство, а потом, на всякий случай и редакцию. Кирилл Борисович заинтересовался, стал спрашивать название газеты, что из себя представляет «Фараон»? Я расписала в общих чертах.

На Таисию он вообще потратил минут десять – не больше, ничего нового она явно не могла ему сообщить.

Поймав такси, мы поехали проедать и пропивать деньги, возвращенные за Мраморную пещеру. И совсем было не жалко, что мы ее так и не увидели. Кажется, у меня возникла стойкая аллергия на любые пещеры, как бы красиво они не назывались.

Заняв столик с видом на море, мы заказали полкило шашлыка и две бутылки шампанского. Ожидая мясо, Тая разлила по бокалам шипучку, глотнула и произнесла печально:

– Прямо не жизнь, а чепуха какая-то.

– Да ладно тебе, – хмыкнула я, крепко окосев с одного глотка, – бывает и хуже.

– Правда? – она перевела на меня взгляд. – Поверить не могу.

Принесли мясо и все проблемы отступили на двадцать второй план. Пожирая шашлык, Тая тихо постанывала от наслаждения, я вторила ей. Жизнь стремительно налаживалась.

– А симпатичный этот Кирилл Борисович, да? – Тая старательно возила по тарелке коркой хлеба, собирая соус. – Я ожидала страшного суда, а он оказался таким милым, внимательным, прямо психоаналитик, а не следователь.

– Угу.

От сытости я осовела и собралась вздремнуть.

– Не спать! Общаться! Как ты думаешь, кто убил белорубашечника?

– Рыжий, – зевнула я.

– Почему? – удивилась Тая.

– Ну а кто еще? Семья с ребенком? Две девочки подружки? Тетушка пенсионерка? Пивной Бочонок с супругой? Экскурсовод?

– Экскурсовод отпадает, – покачала головой Тая, – он самый первый пошел в комнату с костями. Похоже, белорубашечник откололся от общества сразу, он не собирался глядеть на кости, а пошел к краю обозревать панораму. Но не дошел…

– В комнатке с костями царила такая толчея, – холодное шампанское меня малость разбудило, – пока люди таращились на витрины, спокойно можно было ткнуть его в спину и присоединиться к остальным – никто ничего бы и не заметил.

– Ну, так никто ничего и не заметил, – зевнула подруга. – Кто бы это ни был, он ловко придумал, улучил момент, сделал дело и затерялся в группе незнакомых между собой людей. И до свиданья, не горюйте, малыши. И все-таки, кто бы это мог быть?

– Не знаю и знать не желаю, – я вытащила из пачки сигарету и вытянула под столом ноги, откидываясь на спинку стула. – Я, в конце-концов, на отдыхе. И все! Баста! Плесни-ка мне еще шампуса.

* * *

Утром нас разбудил звонок в дверь. Звук этот был столь не характерен для нашей скромной обители, что мы приняли его за продолжения сладкого сна и даже не попытались подняться. Но ранний посетитель был настойчив, он упорно трезвонил и пусть с усилием, но мое сознание включилось.

– Сена, что это за фигня такая? – раздался из второй комнаты скрипучий Тайкин голос.

– Не знаю.

Я протерла глаза и слезла с кровати, потому что далее терпеть этот трезвон не было никакой мочи. Надев сарафанчик и пригладив торчащие в разные стороны волосики, я пересекла двор, подошла к калитке и каркнула:

– Кто тама?

– Извините за беспокойство, – раздался приятный мужской голос, – это Кирилл Борисович, следователь.

– Секундочку!

Я бросилась обратно в дом, по пути поднимая с пола пустые бутылки из-под шампанского. После кафе мы продолжили разноцветный фестиваль дома.

– Тая, вставай скорее! Это Кирилл Борисович, а ты в трусах!

Подруга мгновенно слетела с кровати и стала поспешно напяливать сарафан задом наперед. Я забросила стеклотару на кухню и помчалась открывать следователю. Кирилл Борисович был свеж, подтянут и благоухал хорошей туалетной водой, подмышкой он держал кожаный портфель на молнии.

– Здравствуйте, – улыбнулся он, – простите, что так рано вас потревожил. Можно войти?

– Да, конечно, – я посторонилась, пропуская его во дворик и закрывая калитку. – Хотите чая или кофе?

– Кофе, если можно.

– Присаживайтесь пока куда-нибудь, я мигом.

Я помчалась на кухню, поставила чайник на плиту и быстренько шмыгнула в ванную.

Умытая до блеска, с начищенными резцами, с дымящейся кружкой растворимой бурды «три в одном», я вернулась в дом. Там лохматая Таиска в мятом сарафане очаровывала Кирилла Борисовича светскими беседами.

– Идемте во дворик, – предложила я, – там стол есть, а тут и присесть-то толком некуда.

Кирилл Борисович кивнул и пошел к выходу. Я успела шепотом посоветовать Тае завернуть в ванную.

Мы со следователем присели за столик, и я поставила перед ним кружку.

– Слушаю вас внимательно, – я изо всех сил демонстрировала свежий и бодрый вид, хотя мозг еще крепко спал и на внешние раздражители реагировал слабо.

– Значит так, – Кирилл Борисович положил на стол портфель и стал расстегивать молнию. – Разыскал я детективное агентство «Фараон», созвонился с ним…

Мозг моментально проснулся, спина покрылась неприятными мурашками, ладони похолодели. Из ванной выглянула Таюха, напряженно и настороженно сверлила она взором Кирилла Борисовича.

– …и мне подтвердили, что вы действительно там работаете.

Тая смотрела на него круглыми, как пуговицы глазами и бочком, бочком продвигалась к столу.

– И тогда мне в голову пришла идея, – он отхлебнул кофе и принялся копаться в портфеле. – Возможно, вы могли бы помочь следствию. Если вы, разумеется, согласитесь.

От волнения у меня в горле намертво пересохло. Интересно, кто же ему подтвердил, что мы работаем в «Фараоне»? Неужто добренький боженька направил телефонный звонок прямиком в аппарат Горбачеву?

– А чем же мы сможем вам помочь? – Тая первой взяла себя в руки.

Действительно, ни к чему демонстрировать такой ужас и растерянность, могут и заподозрить… в чем-нибудь.

– Вы могли бы поговорить с каждым членом вашей группы, возможно, кто-нибудь да и скажет вам то, что не сказал бы мне. Инсценируйте случайную встречу, разговоритесь, посидите вместе в кафе, сходите на пляж. Конечно, вероятность не велика, но тоже шанс.

– А вы все-таки думаете, что убил кто-то из нашей группы? – третьего стула не было, поэтому Таюхе пришлось стоять, подпирая собой дверной косяк.

– Ничего не могу утверждать наверняка. У меня имеются адреса всех, кто находился в тот момент в пещере, предстоит большая работа, я буду прорабатывать каждого, особенно тех, кто тоже, как и покойный, приехал из Москвы.

– Так он из Москвы? – я жутко хотела кофе, но это был последний пакетик. – Наш соотечественник?

– Да. – Он извлек из портфеля бумагу и зачитал: – Шиловский Владимир Сергеевич, остановился в частном отеле «Встреча», номер 12. При себе у него была гостиничная карточка. Сейчас я как раз иду в эту «Встречу» выяснять, один он приехал или с кем-то.

– В принципе, мы могли бы побеседовать с туристами, – я была счастлива, что мы выпали из обоймы подозреваемых, – но мы не знаем, где кто остановился.

– Вот имена и адреса, – он вынул из портфеля еще один лист, испещренный мелким рукописным текстом. – Из всей группы кроме вас три москвича.

– Кто? – затаила дыхание Тайка, как будто московское местожительство уже повод стать главным подозреваемым.

– Павел Потапов, такой рыжеволосый молодой человек, Наталья Стягина…

– Какая она на внешний вид? – похоже, Тая уже начала следствие.

– Две подруги, одна из Питера – Елена Проклова, другая из Москвы – Наталья Стягина, худенькая беленькая девочка.

– Да, да, – кивнула Тая, – помню.

– И Верховская Ангелина Александровна.

– Женщина в годах с высокой прической? – встряла я.

– Да.

Конечно, такую величественную даму только так и могут звать. Кофе уже хотелось просто невыносимо, а Кирилл Борисович, как на зло, к кружке не притрагивался и все самое вкусное медленно, но верно остывало перед моим жадным носом.

– А остальные откуда? – вела расследование Таисия Михайловна.

– Михаил и Рамиля Зайчиковы из Белоруссии, Минск.

– Это такой толстый мужчина с женой татаркой? – уточнила я, и Кирилл Борисович утвердительно кивнул.

– Светлана и Константин Данелюк с дочкой Юлей, Западная Украина, Львов. Здесь написано, чем они все занимаются, где работают.

– Экскурсовод под подозрение не попадает?

– Он все время шел во главе группы и постоянно был на виду. Им я займусь сам.

– Скажите, – подала я голос, – я видела орудие убийства, это была остро заточенная вязальная спица, не указывает ли это на то, что убийца – женщина?

– Вовсе не обязательно, такое оружие мог изготовить и мужчина.

– А кого можно с чисто совестью сразу отметать? – поинтересовалась Тая, переминаясь с ноги на ногу.

– Я бы никого не стал, – едва заметно улыбнулся белокурый и голубоглазый Кирилл Борисович. – Попробуйте пообщаться со всеми без исключения.

Глава пятнадцатая

Беседа наша длилась часа два – не меньше. Кофе он все-таки выпил… Весь. До дна. Наконец мы тепло распрощались и, записав в солидный кожаный блокнот номер Тайкиного мобильника, очаровательный следователь откланялся, оставив на столе листок с координатами подозреваемых. Закрыв за ним калитку, я потопала на кухню, налила полную чашку воды из-под крана и принялась шумно утолять жажду. Стоило признаться, что отпуск рухнул окончательно и бесповоротно. Теперь нам уже не светило вальяжно валяться на пляже, руководить медузами, плясать на пароходах и строить глазки местным джентльменам. Мы опять будем расследовать, провались-ка всё под воду!

– Сена, – заглянула на кухню Тая, – у нас что, не осталось больше кофе?

– Не осталось, у нас вообще ничего нет, кроме воды из-под крана.

– Гадство.

Тая исчезла с горизонта, а я снова наполнила чашку водой – никак не удавалось победить жажду.

– Сена, гляди, что у меня есть, – снова возникла Тая, в руках у нее была практически полная бутылка полусухого шампанского. – Надо же, а, видать вчера уже не влезло.

– Я больше не могу это пить, – честно призналась я, – хочу кофею.

– Кофей, Сена, будет в Москве, а вот настоящего крымского шампанского там уже не будет, а если будет, то за крупные деньги.

Она налила шампанского в керамическую кружку и сунула мне в руки.

– Пей.

– Издеваешься?

– Сена, мы на курорте, шампанское – напиток аристократов, а это, – она потрясла бутылкой перед моим носом, – «Новый свет», коллекционное. А ты отказываешься!

– Я сюда приехала отдохнуть и подлечиться, – я все-таки решилась устроить бунт на корабле, – а с тобой и с твоим напитком аристократов я последнего здоровья лишусь! Я хочу кофе!

– А кофе, конечно, очень полезен для организма!

– Я не хочу шампанское, будь оно хоть трижды коллекционное! Пей сама, если хочешь, а меня оставь в покое!

В покое-то она меня оставила, но обида была смертельной. Я тоже рассердилась не на шутку, сколько можно терпеть такое насилие над личностью? Я вообще человек или тварь дрожащая? Мысленно я дискутировала с Тайкой по дороге к магазину и обратно. Дома я соорудила бутерброд с колбасой и сыром, залила кипятком растворимый кофе с сахаром, сливками и села во дворике трапезничать. Тайку видно не было, затаилась где-то пьянчужка разобиженная. Запивая бутерброд горячим напитком, я попыталась отвлечься от сердитых мыслей и перенаправить их в более мирное русло – на расследование. Никто, совсем никто, вообще никто из туристической группы не подходил на роль убийцы. И где, собственно говоря, мотив? Кому так сильно помешал Владимир Сергеевич Шиловский? Для начала не мешало бы выяснить, чем он занимался при жизни и с кем приехал отдыхать? Должно быть Кирилл Борисович прямо сейчас и занимался этими вопросами.

– Сена, – буркнул Тайкин голос, и я обернулась. – Звонил Кирилл Борисович.

– И что сказал?

– Просил нас подойти к зданию морвокзала, это на набережной, где мы с тобой шашлыки ели.

– Прямо сейчас?

– Ага.

– Ну, пойдем.

Мы сняли мятые сарафаны, переоделись в шортики-маечки, причесались, собрав волосы в целомудренные хвосты, подкрасили губки, на носы – черные очки и были готовы оказывать посильную помощь следствию.

К зданию морвокзала подоспели минут через пятнадцать, Кирилл Борисович с портфелем подмышкой уже прохаживался у парапета набережной.

– И снова здравствуйте, – улыбнулась ему Таиска. – Уже есть какие-то новости?

– Да, и новости довольно интересные, – он положил портфель на парапет. – Шиловский приехал на курорт не один, а со своим другом, вернее сказать – любовником Игорем Свотиным двадцати одного года от роду.

– Так этот Шиловский голубой что ли? – удивилась я.

На внешний вид вроде бы нормальный дядька – губы не накрашены, волосы не напомажены и челюсть на миллион долларов – не меньше. Черт и чего мне так дались его зубы? Прямо наваждение какое-то.

– Да, нетрадиционной ориентации. Я беседовал с Игорем, молодой человек пребывает в шоке, но он все же сумел довольно связно ответить на мои вопросы. Шиловский оказался довольно состоятельным человеком и являлся совладельцем двух художественных галерей в Москве и Петербурге.

– Если он такой богатый, – встряла Тайка, – то почему его понесло сюда, а не куда-нибудь на Багамы?

– Шиловский хотел пройти курс лечения знаменитыми сакскими грязями и минеральными водами, а через две недели они собирались прямо отсюда ехать на Кипр.

– А чем Игорь занимается?

– Он учится в театральной студии, собирается поступать в ГИТИС.

– А почему он поехал на экскурсию один? – поинтересовалась я. – Почему без сердечного друга?

– У Игоря клаустрофобия, а Шиловскому очень хотелось посмотреть пещеры, его это сильно увлекало.

– При таком раскладе получается предостаточно мотивов для убийства, – сказала Тая. – Из-за денег, бизнеса, отвергнутый любовник…

– Мотивы мотивами, – перебила я, – но ты же помнишь нашу группу, кто там мог быть убийцей?

– Кто угодно, – пожала плечами Тая, – убийца не обязательно должен выглядеть, как Леон из фильма Люка Бессона, он или она вполне может быть мирным и добропорядочным гражданином на внешний вид. А Игорь часом не собирается быстренько в Москву возвратиться?

– Я его предупредил, что он задержится здесь как минимум на неделю, ведь ему придется доставлять тело в столицу, для этого нужно будет оформить кучу бумаг. Как раз вам хватит времени с ним пообщаться.

– А он тоже в числе подозреваемых?

– Кроме вас все в числе подозреваемых.

Хоть в чем-то нам повезло.

– Может нам прямо сейчас к нему сходить? – предложила Тая. – Этот частный отель вообще где находится?

– В двух шагах отсюда, но сегодня, думаю, не надо, пускай он хоть немного придет в себя, навестите его лучше завтра.

– А он за это время не успеет придумать какую-нибудь правильную и лживую историю?

– Если он в чем-то и виноват, значит, эту историю он уже придумал.

Еще немного порассуждав на высокие криминалистические темы, мы распрощались с милым следователем.

– Давай пройдемся по набережной? – предложила Тая. – В какой-нибудь кафешник завернем.

– А ты деньги взяла?

– Разумеется.

– Как ты думаешь, если мы каждый день будем заворачивать в кафешники, на долго ли нам хватит кроваво заработанного?

– Ну, тогда просто погуляем, подышим морскими йонами.

Прямо удивительная покладистость, совсем на Таю не похоже!

Миновав скверик у морвокзала, мы вышли на набережную и слились с пестрой толпой курортников. Жаль, теперь мы себя не ощущали беспечными отдыхающими, мы теперь были «при исполнении».

– Погоди, я воды куплю.

Я осталась у парапета, а Тайка метнулась к пестрой палатке. И так же быстро возвратилась, но почему-то без воды.

– Слушай, там эта тетка идет! – горячо зашептала она.

– Какая тетка?

– Ну, эта, из пещеры с прической!

– Да? И где она? – я во все стороны завертела головой.

– Вон, впереди, у второй палатки, видишь?

Я прищурилась, всматриваясь вдаль. И правда, Тайка умудрилась в толпе высмотреть нашу коллегу по печальной экскурсии. В желтом сарафане и белой соломенной шляпе она неспешно шла, помахивая сумкой. Держась на некотором расстоянии, мы двинули за ней.

– Сейчас к ней пристанем?

– Давай лучше посмотрим, куда она идет. Главное, Сена, вести себя естественно, чтобы не было заметно, как мы ведем наблюдение.

Да, в нашем деле естественность очень важна.

– Интересно, куда она идет? – Тая поправила на носу очки.

– Туда, куда идут все эти сотни людей, – хмыкнула я. – Она гуляет по набережной, дорогая.

– Могу поспорить, что она не гуляет, а куда-то целенаправленно идет.

– С чего ты это взяла?

– Она идет совсем не прогулочным шагом.

Я сочла бессмысленным продолжать этот пустой разговор. Когда Тая начинала умничать, играя в детектива, меня, как правило, злость разбирала. Я попыталась абстрагироваться от Тайкиной болтовни и сосредоточилась на желтом сарафане. Покопавшись в памяти, я извлекла ФИО подозреваемой: Верховская Ангелина Александровна. Красивая фамилия, похоже, польская…

– Сена, ты меня вообще слушаешь? – недовольно пробурчал великий детектив, шлепающий рядом.

– Разумеется.

– Да? И какова же была моя последняя фраза? – ехидно поинтересовалась Холмсиха.

– Ты сказала: «Умоляю, дорогая Сена, прости меня за все то зло, что я тебе причинила, я больше так никогда, никогда не буду».

– Не правда!

– Странно, а мне послышалось именно это. Гляди, она идет в дельфинарий.

– Подозрительно…

– Прошу тебя, не впадай в паранойю.

Мы вошли в здание дельфинария вслед за Ангелиной Александровной. Направлялась она в крыло, где проводились различные водные процедуры. Народу там было мало и мы не рискнули идти дальше, она могла нас заметить, а мы еще не выработали план действий. Стояли мы у приоткрытой двери с табличкой: «фито бар». Из кабинета лился наиприятнейший аромат, мы заглянули внутрь, увидели круглые столики, людей, чинно распивающих чай и решили присоединиться. Взяв по стаканчику успокоительного сбора, заняли столик у двери, откуда хорошо просматривался коридор.

Просто так сидеть в фито баре было нельзя, и в ожидании Ангелины мы уговорили по три чашки и всерьез стали опасаться, что можем успокоиться всерьез и надолго.

– Давай что ли какой-нибудь желудочный возьмем? – предложила Тая и громко икнула.

– Давай лучше для повышения иммунитета.

– Думаешь, с одного стакана он у нас резко повысится? – Тая откинулась на спинку стула с тяжелым выражением лица человека, употребившего слишком много жидкости за раз.

– Просто я не могу больше пить успокоительный, я уже так успокоилась, что могут быть последствия.

– Ну, давай иммунитетный, мне все равно, – Тая снова икнула и села поудобнее, чтобы лучше просматривался коридор.

Но, не успела я вылезти из-за стола, как подруга вдруг встрепенулась:

– Идет! Что будем делать?

– Столкнемся с ней «случайно».

Мы подождали, пока Верховская поравняется с дверью фито бара, и выскочили прямо на нее.

Глава шестнадцатая

– Ой, извините! – Тайка не рассчитала и весьма основательно толкнула Ангелину Александровну.

– Ничего страшного, – милостиво улыбнулась она и собралась идти дальше.

– Простите, пожалуйста, – я заглянула ей в лицо, – это не с вами мы вместе ездили на экскурсию в Эмине-Баир-Хосар? Когда еще убийство произошло?

Она посмотрела на меня, на Таю, потом опять на меня.

– Да, девочки, кажется с вами.

– Ой, ну надо же, какая встреча! – всплеснула граблями Таисия Михайловна. – А мы думали, что после этого кошмара все с нашей экскурсии спешно по своим городам разъехались, отдых-то, можно сказать, безнадежно испорчен.

– Я всего-то сюда на неделю приехала, что ж теперь и этого себя лишать? Да, то, что произошло, безусловно, ужасно, но что же делать-то? Рядом ложиться? Тем более что я этого человека совсем не знала.

– А вы сюда на процедуры ходите? – это было совершенно не мое собачье дело, но мы все-таки вели расследование, а значит, все правила приличия безжалостно отметались.

– Да, на гидромассаж, замечательная вещь.

Мы по-прежнему стояли в коридоре и мешали ходить туда-сюда остальным людям.

– Гидромассаж? – Таисия продемонстрировала крайнюю заинтересованность. – Это что такое?

Ангелина Александровна принялась терпеливо объяснять. Нас то и дело толкали и это меня, хоть и переполненную успокоительным чаем, немного расстраивало. И я решилась прервать увлекательное повествование о подводном массаже:

– Слушайте, чего мы тут стоим? Идемте на улицу. Вы сейчас куда?

– Вообще-то на рынок за продуктами.

– О, да нам по пути! Идемте. А вы не знаете, от гидромассажа можно похудеть?

– Конечно можно.

– Сильно? Быстро? А это дорого?

Поддерживая непринужденную беседу о красоте и здоровье, мы потащились на совершенно не нужный нам рынок. Пока Тайка выспрашивала об этом дурацком гидромассаже, я ждала удобного момента, чтобы плавно перевести разговор в нужное русло. Этого момента все никак не представлялось, Тая плотно заняла уши Ангелины Александровны гидромассажем, будь он неладен. Наконец она сделала паузу для того, чтобы отскочить к палатке за бутылочкой воды. И я воспользовалась моментом.

– Кстати, мы с вами так и не познакомились толком, меня зовут Сена.

– Ангелина Александровна.

– Очень приятно. А вы сами откуда?

– Из Москвы.

– Правда? И мы тоже! Ну, надо же, какое совпадение! Вы здесь еще на каких-нибудь экскурсиях были?

– Нет, вот на первую поехала и так неудачно.

– Все-таки поразительное происшествие, – Тайка вернулась с бутылкой минералки и мы пошли дальше, – мы уже мозг сломали в попытке понять, каким же образом убили этого несчастного и кто это мог сделать.

– Пусть следствие выясняет, – величественно произнесла Ангелина Александровна. – Это их работа.

– А вам не интересно?

– Нет.

– Совсем? – удивилась Тая.

– Совсем. Я стараюсь как можно дальше держаться от любых проявлений насилия, обхожу стороной чужую смерть. Я не знала этого человека, не имела с ним никаких общих дел, почему же я должна теперь мучаться вопросами, кто, почему и зачем его убил? Да еще заниматься этим на отдыхе? Вот уж увольте.

– А вы кто по профессии? – уныло поинтересовалась Тая.

– Сейчас на пенсии, а раньше работала гинекологом.

Женщина шла, ступая довольно тяжело, видимо у нее болели ноги, ко всему вдобавок, у нее был такой взгляд, что не оставалось сомнений, она действительно испытывала нешуточную боль, а тут мы еще со своими дурацкими расспросами. Я представила себе эту величественную даму на заслуженной пенсии, избегающую любых проявлений насилия, подкрадывающуюся с заточенной спицей к неприкрытой спине беспечного Шиловского, и поняла, что на рынок нам все-таки идти не имеет смысла. Похоже, Тая тоже осознала этот факт, поэтому произнесла с деланной озабоченностью:

– Ой, совсем забыла, Сена, сейчас же к нам должна квартирная хозяйка подойти насчет оплаты за дом!

– Да, как же это мы так запамятовали? Надо скорее домой возвращаться. Ангелина Александровна, вы не обидитесь, если мы вас покинем?

– Что вы, девочки, конечно нет.

– До свидания, хорошего вам отдыха.

– Вам того же.

И наши пути разошлись. Территориально мы снова находились у морвокзала.

– Глупо было бы ее подозревать, – Тая подошла к парапету набережной и посмотрела на суетящихся у воды чаек.

– А остальных не глупо? Только одного рыжего можно кое-как за уши притянуть к понятию «потенциальный убийца» и то только потому, что он без семьи, не на пенсии и мужского пола.

– Две подружки подозрений не вызывают? Сейчас такой молодняк пошел, что за штуку баксов куда угодно тебе спицу воткнут и не поморщатся.

– Считаешь, убийца наемный? Кто-то из них выполнял чей-то заказ, а не по личной инициативе заколол бедолагу?

– Вот уж не знаю, но склоняюсь к варианту наемника, он мог замаскироваться под семейную пару, под подружку-хохотушку…

– Как-то странно ты выражаешься: мог замаскироваться под семейную пару. Фантазия у меня богатая и от такой мимикрической картины мне сразу же стало смешно.

– Главное, что ты меня поняла, – отмахнулась подруга. – Как все-таки интересно судьба устроена, ведь он единственный из всех не одел пуховика, а если бы надел, был бы шанс уцелеть.

– Думаешь, куртка могла спасти?

– Спасти – не спасти, но удар мог бы стать не таким точным и сильным. Хотя, при большом желании можно эту спицу загнать и в глаз, и в ухо, и в шею. Было бы желание. Итак, кто у нас следующий по списку? Предлагаю заняться рыжим.

– А в ближайшие дни никто на родину не уезжает?

– В ближайшие нет, но нам не мешает поторопиться, потому что через десять дней уезжаем мы.

– Ах, да, – мне казалось, что наш прекрасный отпуск будет длиться вечно. – Хорошо, рыжим, так рыжим. Ты взяла листок с координатами туристов?

– Конечно, – Тая полезла в карман шорт, – все при мне.

Она развернула листок и поискала взглядом сведения о рыжем.

– Тэк-с, тэк-с, Потапов Павел Данилович остановился в пансионате «Орбита», в 25-ом номере.

– Прямо сейчас отправимся на поиски этой «Орбиты»?

Честно признаться, мне хотелось пойти домой, как следует покушать, потом лечь поспать, затем пойти на море, а после…

– Конечно сейчас, чего тянуть. Чем быстрее мы со всеми переговорим, тем больше шансов избавиться от возложенной на нас почетной обязанности и пару дней полежать на пляже пузом кверху.

Чего тут возразишь? И мы принялись домогаться к прохожим, желая выяснить местонахождение «Орбиты». В чем прелесть небольших городков, так это то, что все в них находится рядом, а по московским меркам, так вообще впритык. Через десять минут мы подошли к зданию пансионата, располагалось оно в пятнадцати метрах от набережной.

– И что будем делать? – Тая посмотрела на входные двери «Орбиты» поверх черных очков. – Тут торчать и караулить, когда же он выйдет прогуляться?

– Не знаю, – отчего-то я совсем потеряла интерес к этому безнадежному предприятию. – Тая, эта затея так беспросветно глупа, что у меня вообще нет никакого энтузиазма осуществлять ее. Ну, посуди сама, какой дурак станет нам исповедоваться? Убийца замечательно обстряпал свое дельце – пещера, экскурсия, группа, состоящая из горстки незнакомых между собою людей, курортный городок из которого эти люди уедут через недельку-другую – это же сто процентный «глухарь». Представь, сейчас убийца принимает морские и солнечные ванны, довольный собой и миром, и тут, как прыщи на заднице вскакиваем мы и заводим шарманку про эту расчудесную экскурсию, пристаем с вопросами, расспросами и намеками. Что сделает убийца? Раскроет нам объятия и с готовность облегчит душу? На все наши вопросы он наверняка ответит общими, ничего не значащими фразами, а если мы станем упорствовать в желании докопаться до истины и восстановить всю картину событий, насторожится или занервничает. С какой это вдруг стати мы интересуемся? Нам-то что за дело? И не такой убийца идиот, чтобы ронять случайные, но очень полезные для следствия факты.

– Считаешь, идея Кирилла Борисовича никуда не годится?

– В ней есть разумное зерно, – я почесала затылок, поправляя заколку, – но это сработало бы, прицепись мы к подозреваемому где-нибудь по месту жительства, подружились бы с ним, влезли в доверие, напоили до полного откровения, а так, за пару часов, за несколько дней…

– К тому же, если мы станем постоянно таскаться за людьми, это ничего кроме законного раздражения не вызовет, – Тая угрюмо наблюдала за чайками.

– Вот именно.

– А что же сказать Кириллу Борисовичу? Как-то удобно вот так взять и заявить, мол, вы негодный следователь и идея ваша – барахло.

– Нет, так говорить мы, разумеется, не станем, кто знает, может, он замечательный следователь, не ищущий стандартных решений и легких путей, но просто в этом случае мы даром потратим время и силы. Мой Внутренний Голос уже высказался на эту тему.

– Мой тоже, – Тая облокотилась на парапет и посмотрела в сторону пансионата «Орбита». – С рыжим вполне можно пообщаться и в Москве, если убийца он, то вдали от места преступления он почувствует себя в безопасности, расслабится.

– Это да, давай отложим рыжего на Москву. Касательно семейных пар…

– Уверена, молодую пару с ребенком и дядьку с пивом и супругой татаркой можно смело отметать. Не реально, чтобы кто-то из них был убийцей, просто не реально.

– Почему?

– Ты пошла бы убивать человека, прихватив с собой вторую половину и детеныша?

– А если это не вторая половина убийцы? Если это посторонний, просто нанятый для прикрытия человек?

– Ребенок слишком ненадежное прикрытие, он мог все испортить, мог проболтаться или вел бы себя неестественно. Толстый с пивом и женой все время шли первыми, сразу за экскурсоводом, да и пьян толстый был уже порядочно, он не смог бы так точно и сильно ударить. Ре

– А Верховская?

– Ее тоже можно пока отодвинуть на задний план. Такая величественная пенсионерка, она бы выбрала более элегантный способ, например, яд. Давай попробуем сойтись поближе с подружками-хохотушками, все-таки вторая из Питера, туда мы вряд ли потащимся. Пока они тут, посмотрим, что за люди эти красавицы, с чего живут, чем дышат.

– Согласна. И давай еще завтра навестим безутешного «вдовца» Игоря. Вероятнее всего, ветер все же дует оттуда, это самый разумный и оптимальный вариант. Смотри сама, у Игорька клаустрофобия, а Шиловский рвется поглядеть пещеры, где его и убивают. Такое изумительное алиби, что аж не верится в его правдоподобность.

– Не мешало бы проверить, действительно ли у него клаустрофобия, – немного оживилась Тая, – устроить, так сказать, небольшой тест на вшивость. А что касается этого Шиловского, то раз уж ты такой богатый, да еще и голубой, то следует остерегаться лишний раз поворачиваться задницей к малознакомым людям. Правильно я говорю, Сена?

– Да, дорогой Таюсик.

Ну просто талант у человека поминутно изрекать пошлости и гадости.

Глава семнадцатая

Как и мы, подружки-хохотушки снимали комнаты в частном секторе, но в отличии от нас, их место жительства располагалось в ста метрах от моря. В половине восьмого утра, сонные и злобные, мы заняли выгодную позицию для наблюдения и стали томиться в ожидании объектов. Скамеечка, на которой расположился наша маленькая, но очень отважная следственная группа, весьма удачно пряталась под сенью густых цветущих кустарников. Подрагивая от утренней прохлады, мы пытались устроиться на жестком деревянном сидении с максимальным комфортом.

К восьми часам Тая сердито улеглась на скамейку, положила голову мне на колени и закрыла глаза, намереваясь уснуть.

– Иш, какая ты хитренькая, – запротестовала я.

– Сена, не будь жабой, я посплю, потом ты ляжешь.

Но как следует всхрапнуть подруге не светило, калитка дома напротив отворилась и показались наши подружки-хохотушки в купальниках и прозрачных цветных платках, обмотанных вокруг бедер. Тая немедленно приняла вертикальное положение и мощно зевнула.

– Похоже, они настропалились на пляж, – сделала потрясающий по своей логике вывод Таисия Михайловна. – Хорошо, что взяли купальники и полотенца.

Это да. Мы решили сегодня при любом исходе слежки попасть на пляж, поэтому прихватили все необходимое.

Как только подружки отошли от нас на приличное расстояние, наш боевой отряд поспешил за ними.

– Как мы к ним подъедем? – Тая надвинула поглубже на лоб свою шляпу из маковой соломки.

– Расположимся где-нибудь неподалеку, а там посмотрим.

Народу на пляж набилось видимо не видимо и наши бывшие коллеги по торговому бизнесу вынуждены были совершать во истину акробатические этюды, балансируя с ведрами и подносами на крошечных пятачках свободной от загорающих тел суши. Девушки размотали платки, расстелили полотенца и улеглись поджариваться, а мы все стояли у кабинки для переодевания и думали, как поступить.

– Да ладно, – махнула рукой Тая, – чего тут мучаться! Идем.

Она поправила лямки купальника и решительно направилась к подозреваемым. В полутора метрах от девушек оказалось свободное местечко, прямо как по заказу и мы немедленно его заняли. Расположились, расстелились и принялись общаться немного громче обычного, надеясь, что наши выкрики привлекут внимание подружек. Естественно, обсуждали поездку в пещеру. Этот маневр быстро принес результаты – подружки поднялись и завертели головами, отыскивая источник звука. Увидев нас, подружки снялись с места и подошли к нам.

– Девчонки, – сказала брюнетка в белом купальнике, – мы случайно услышали ваш разговор, вы что, тоже были в Эмине-Баир-Хосар, когда там произошло убийство?

– Да, – Тая сняла очки и пристально посмотрела на девушек, затем ее лицо озарилось радостью узнавания. – О, привет, привет! Вы нас не помните? Мы же были в одной группе!

Когда стихли взаимные восторги от такой неожиданной встречи, мы предложили девушкам перенести полотенца к нам поближе, что те и сделали. После познакомились. Брюнетка в красном купальнике была Еленой Прокловой из Питера, а блондинка в ядовито-зеленом бикини звалась Натальей Стягиной из Москвы.

– Нет, ну все-таки кошмарная получилась экскурсия, – Елена достала из пляжной сумки пачку сигарет и зажигалку. – До сих пор не могу поверить, что все это произошло именно с нами.

– Ага, – Наталья тоже прикурила, – мы хотели еще в Бахчисарай съездить, но после пещеры расхотелось. Вдруг там еще кого-нибудь убьют!

И она засмеялась громким, визгливым смехом, отчего сразу стала мне неприятна.

– А мы вот все думаем, думаем, – завела Таисия с озабоченным видом, – как же это могло произойти? Кто умудрился его убить? Как? Когда? Ведь все всё время были друг у друга на глазах.

– Не все время, – покачала головой Елена, – в помещение с костями заходили по очереди, кто-то сразу же вышел…

– Кто? – беспечно поинтересовалась я, хотя от волнения в зобу дыханье сперло.

– Такой толстый с пивом, – пощелкала пальцами блондиночка Наталья, – он только сунулся в эту комнатушку и сразу же пошел обратно, повторяя, что тут он точно задохнется.

– Нет, – Елена принялась тщательно закапывать окурок в песок, – его жена не пустила, сказала, что надо все посмотреть, раз деньги заплачены.

– Вы так внимательно за всеми наблюдали? – удивилась Тая.

– Они просто рядом с нами стояли.

– Ну а все-таки, – гнула я свою линию, – кого же там не доставало?

– Думаю, это не возможно определить, люди все время ходили туда-сюда, практически никто не стоял на месте.

– А это вы нашли труп, да? – поинтересовалась Наташа.

– Да, – заскромничала Тая, – мы.

– Сильно испугались? – Наташа уставилась на нас блестящими голубыми глазами.

– Конечно, – доверительно сообщила Тая, – еще бы!

Подруга преувеличивала, не очень-то мы и испугались. Во-первых, это был далеко не первый труп, который нам посчастливилось увидеть в жизни, во-вторых, мы не сразу сообразили, что произошло, в-третьих…

– Странно, что в убийстве не заподозрили вас, – Лена смотрела то на меня, то на Таю, – обычно в первую очередь подозревают тех, кто обнаружил труп.

Карие глаза Елены были спокойными и очень умными, в отличие от пластмассовых глазенок подруги, и я подумала, что с Еленой следует держать ухо востро, она вполне могла заподозрить неладное.

– Странно, что никто до нас не наткнулся на тело, – сказала Тая, – вы же сами говорите, публика только и делала, что сновала туда-сюда.

– Значит, туда никто не успел дойти раньше вас, – пожала плечами Елена, – ведь комната находилась вот здесь, – она положила на песок камешек, – выходя из нее, заворачиваешь за угол, – она провела пальцем линию, – потом поднимаешься вверх на две ступеньки и только потом оказываешься на площадке со скамейкой. А для того, чтобы увидеть тело, нужно было еще пересечь всю площадку, да и лежал он в темном углу, сразу и не увидишь. Если кто-то и выходил из комнаты после совершения убийства, то он мог просто не заметить труп.

– Кому же понадобилось его убивать? – Тая задумчиво рисовала причудливые фигуры вокруг камешка, обозначающего комнату с костями.

– Какая разница, – Наташа поднялась с полотенца и потянулась. – Если убили, значит, было за что. Я иду купаться, кто со мной?

– Я, – Лена тоже встала, – девчонки, идете?

– После вас, мы вещи покараулим.

Проводив взглядом их удаляющиеся спины, Тая перевернулась на спину и поправила очки на носу.

– Что ты думаешь, Сена?

– Наташа производит впечатление тупицы, – я улеглась на бок, чтобы тельце поджаривалось равномерно, – а вот у Лены умные глаза и рассуждает она здраво.

– И кто из них может быть убийцей?

– Обе. Ната вполне способна убить по глупости, а Лена от большого ума.

– И что будем делать дальше?

– Предлагаю еще немного с ними подружить, это может быть интересным. Давай назначим им вечером свидание, погуляем вместе и попробуем основательно подпоить.

– Предложение принимается, – лениво произнесла Тая. – Уф, я как хорошо прожаренный бифштекс, надо срочно искупаться. Погляди, они еще не возвращаются?

Я подняла голову и посмотрела в сторону взбаламученного отдыхающими моря.

– Пока что не видать.

– Козюльки противные!

* * *

О вечернем свидании договорились без труда, «козюльки противные» обрадовались компании, похоже отдых вдвоем им уже порядочно наскучил. Договорились встретиться в пять часов у гостиницы «Украина». Напротив нее располагалась аллея парка Фрунзе, ведущая к набережной – единственному центру досуга и отдыха здравницы всемирного значения. Накрасившись и напарадившись, мы прибыли к «Украине» с небольшим временным запасиком. Настроение мое было вполне жизнерадостным, курортным, оказывается, даже приятно совмещать расследование с расслабляющим отдыхом. Это тебе не по сумасшедшей Москве мотаться из одного конца города в другой, подыхая в метро и пробках, чувствуя, как мозг постепенно превращается в какашку, тут мы чинно и благородно прогуливались среди кипарисов, вдыхая вкусный чистый воздух. Одно удовольствие вести следствие в такой благодатной обстановке. Мне было хорошо и благостно, а вот судя по напряженной Тайкиной физиономии, она всерьез озаботилась какими-то глобальными думами.

– Таюш, ты чего так интеллектом давишь? Наверное, кушать хочешь?

– Не мешай, я одну идейку обмозговываю.

– Помочь?

– Не надо.

Через минуту подоспели Ната с Леной, на обеих красовались яркие облегающие платьица, едва прикрывающие попы, обе ловко вышагивали на километровых каблуках, а их мордашки украшала нешуточная боевая раскраска. Рядом с ними мы с Таисией Михайловной почувствовали себя старыми мрачными перечницами в своих длинных глупых сарафанах и шлепанцах без каблуков.

– Ну что, куда пойдем? – компанейски заулыбалась я.

– Давайте прямо по аллее, а там видно будет, – улыбнулась в ответ Елена.

У Наты, судя по задорному блеску в глазах, тоже было боевое настроение, пейзаж портила только угрюмая Тайкина физия.

Перейдя через дорогу, мы подошли к аллее. Справа красовалось какое-то сумасшедше элегантное кафе с открытой площадкой, сплошь уставленной кадками с розовыми цветами на длинных стеблях.

– Ой, глядите, казино! – неожиданно очень громко воскликнула Ната, отчего мы с Таей синхронно вздрогнули. Мы вообще-то имеем привычку вздрагивать, если кто-то поблизости внезапно заорет. – Глядите, в этой дыре есть казино! Обожаю казино! Заскочим?

Я припомнила содержимое нашего общего с Таисией кошелька, перед мысленным взором сразу возникли яркие картины того, как мы эти жалкие гривны зарабатывали, все в поту, мухах и осах, и поняла, что даже ради торжества всемирной справедливости не пойду тратить наши деньги в казино. Не пойду и все тут, хоть стреляйте. Тая смотрела на вывеску «Казино» над полукруглым входом в какой-то подвал, примостившийся сбоку солидного белого здания, на ее пасмурном лице читалась нешуточная внутренняя борьба. Перебрасывая ремешок белой сумочки с одного плеча на другое, Ната уже резво ковыляла на своих ходульках к вожделенному казино.

– Лен, – тоскливо затянула я, – мы не рассчитывали как-то на визит в казино…

– Мы угощаем, – отмахнулась она, – идемте, сыграем по-маленькой.

Ну, если они угощают… гулять, так гулять.

Мы спустились по лестнице вниз и уткнулись в неподвижного шкафообразного дяденьку, закрывающего собою вход в злачное заведение.

– У вас открыто? – кокетливо поинтересовалась Ната, подступая к «шкафику» вплотную.

– Да, – проскрипел он, с трудом разворачиваясь, как отсыревшая избушка на остеопорозных курьих ножках, – проходите, пожалуйста.

Казиношный зал оказался небольшим, прямо скажем – маленьким. Он вмещал барную стойку с витриной и барменом, три стола: один с рулеткой, другой с картами, третий с костями и две кабинки с круглыми столиками. И человек десять игроков.

– Фи, шняга! – наморщила носик Ната. – Мура, а не казино!

– Ну, раз уж пришли, давай сделаем пару ставок, – сказала Лена и направилась к окошечку, где меняли деньги и продавали фишки.

– Сена, – зашипела мне на ухо Тая, подруга зачем-то элегантно оттаскивала меня к кабинкам со столиками, – глянь-ка, не наш ли это рыжий?

– Где? – очень удивилась я.

– За карточным столом!

Я прищурилась, высматривая в завесе сигаретного дыма картежников. В это не возможно было поверить, но там действительно сидел наш рыжик из пансионата «Орбита». Судя по похоронному выражению его лица, игра шла не ахти как. Прямо скажем – плохо.

– Это просто какая-то неслыханная космическая удача, – прошептала Тая, не сводя глаз с рыжего.

– Божественный промысел, – согласно кивнула я.

К сожалению, нам пришлось прекратить дискуссию на высокие темы, потому что Лена приобрела фишки, и наши юные подружки принялись озираться, выискивая, куда же мы запропастились.

Глава восемнадцатая

Играть решили в рулетку. Пока Лена с Натой совещались на что ставить, мы обогнули стол, делая вид, что погружены в легкую светскую беседу, и оказались рядом с игроками в карты, непосредственно вблизи от рыжего. Улыбаясь Таисии, я мучительно пыталась вспомнить, как же его зовут? Память отказывалась выдавать хоть какой-нибудь ответ. Мы встали к нему спиной, заинтересованно поглядывая на рулетку. Вдруг Тая тихо прошептала:

– Раз, два, три, ёлочка, гори… – и лихо развернулась к рыжему с возгласом: – О-па! Вот это встреча!

Он поднял голову и уставился на мою подругу с полным непониманием во взгляде, на мгновение, мне даже показалось, что мы ошиблись адресом.

– Не помнишь меня? – радостно сверкнула клыками Таисия. – Экскурсия! Эмине-Баир-Хосар!

Услышав это магическое название, рыжий так стремительно изменился в лице, что сомнения развеялись, это действительно был он.

– Привет, – пробормотал он и судорожно сглотнул, потом перевел взгляд на меня. Я улыбнулась и помахала ему рукой. – А вы тут что делаете?

– Да вот, заскочили поиграть, – Тая совсем перебазировалась за карточный стол. – Кстати, мы тут не одни, с нами еще Ната и Лена, девчонки тоже были на этой замечательной экскурсии. Эдакий вечер встречи экскурсантов получается, забавно, да?

Судя по выражению его бледного некрасивого лица, ровным счетом ничего забавного он тут не усматривал. И я решила, что контакт надо устанавливать традиционным и очень эффективным способом. Я тоже подошла к карточному столу и протянула рыжему руку:

– Меня зовут Сена.

– Павел, – он нехотя пожал мою ладонь вялыми влажными пальцами.

«Потапов», – наконец-то всплыло в памяти.

– Предлагаю, Павел, выпить. Как ты на это смотришь?

Разумеется, смотрел он положительно, но основательно замялся, видать его финансы уже спели свои прощальные трогательные романсы.

– Я возьму, – ободряюще улыбнулась Тая и пошла к стойке.

Тут Ната с Леной заметили наше отсутствие и тоже подошли к карточному столу.

– О! – завопила Наташа на все казино, в свойственной ей культурной манере. – Ты ведь тоже с нами на экскурсии был, да?

– Да, – глупо улыбнулся Паша, моментально растекаясь при виде стройных фигурок в коротеньких облегающих платьицах. – Вот это встреча! А вы чего, тоже играете?

– Так, балуемся, – кокетливо подбоченилась Ната.

Судя по всему, эта цыпочка готова была кокетничать с любым объектом мужского пола, даже если этот объект полный отстой, такова уж ее блондинистая сущность.

Подоспела Тая с тремя бокалами какого-то мутного пойла.

– Ой, я тоже возьму что-нибудь выпить! Ленчик, ты чего будешь?

Ну почему же она все время орет? На нашу компанию и так уже смотрели все игроки и крупье включительно, того гляди выведут за недостойное поведение. Ленчик пожелала коньяка. Я взяла принесенный Таей бокал и осторожно понюхала содержимое. Пахло чем-то одуряюще сладким. Дождавшись Нату с коньяком, Тая подняла бокал и толкнула речь:

– Друзья мои, предлагаю выпить за нашу неповторимую экскурсию, от которой у нас уж точно останутся неизгладимые впечатления на всю жизнь! Конечно, все это было ужасно, но благодаря такому сумасшедшему путешествию мы смогли познакомиться!

– Ура! – горячо поддержала я подругу.

И отхлебнула из бокала. И тут же передо мною встала сложная дилемма: вернуть эту странную жидкость обратно в бокал, отвернуться и культурно сплюнуть на пол, или же держать во рту. О том, что бы это проглотить, вопроса даже не стояло. Павел залпом проглотил приторную гадость и удивленно крякнул:

– Ух! Это что такое?

– Массандровский мускат, – нежно улыбнулась Тая, отчего-то не спеша его пригубить.

– Ничего себе, какой крепкий.

– Ну, а как же, это же десертное крепленое вино.

И до меня дошло, отчего же этот масандровский мускат имеет такой страшный вкус и дикую крепость – Тайка напузырила в вино водки. Решила, стало быть, расслабить Павла побыстрее и с минимальными денежными затратами. Но зачем же и мне и себе делать такой же атомный коктейль?

Быстро завязался бодрый разговорчик. Вскоре наша компания, предпочетшая живое общение губительному пороку азартных игр, стала мешать остальным посетителям, и мы переместились за столик в кабинку. К слову сказать, насильственно крепленый массандровский мускат мне все-таки пришлось проглотить, некуда было деваться.

– Сеныч, вижу, ты пить не хочешь? – как бы между прочим спросила Тая.

– Да, что-то не хочется.

– Паша, ты выпьешь?

– Давайте, – рыжик уже расслабился в приятном женском обществе, – не пропадать же добру.

Ах, вот в чем заключался дьявольский план Таисии Михайловны… И Паша благополучно выпил сначала мою порцию, а потом и Тайкину.

Веселым мартовским ручейком журчала ничего не значащая беседа, Ната с Леной по очереди ходили к стойке за порциями выпивки, а потом мы всей компанией решили игрануть в рулетку. Лена купила фишек и понеслись грешные души в рай. Ко всему празднику в добавок, к Нате с Леной основательно пытались закадриться двое крепко выпивших хлопцев с показательными золотыми крестами на крепких шеях. Они-то и притащили из бара две бутылки коньяка, желая влиться в нашу теплую компанию. С прохладным чувством смутной тревоги наблюдала я за набирающим обороты фестивалем. Только я хотела поделиться с Таиской своими опасениями, на тему возможных трудностей в ведении расследования, как в этот момент моя золотая подруга выиграла пятьсот гривен, поставив на зеро. Пока она подпрыгивала ввысь, визжа при этом от счастья, я пыталась наметить хоть какой-то план действий.

– Первый раз! Первый раз в жизни я выиграла! – орала Таисия, оставив далеко позади культурную Наташу. – Ни фига себе, как мне повезло! Сена, ты представляешь? Я выиграла! Выиграла!

И я пришла к выводу, что из казино нужно уходить как можно быстрее, следует перебазироваться в более подходящее для задушевной беседы место. На ум пришел пароход и путешествие на нем. Я посмотрела на часы, мы вполне успевали на восьмичасовой рейс. Осталось дело за небольшим – подчинить все это подвыпившее азартное стадо могучей воле разумного человека.

– Давайте теперь поедем кататься на теплоход и как следует покутим на эти деньги! – громким голосом внесла я предложение, пристально глядя в глаза Таиске.

Но она в припадке радости не реагировала на мои сообщения, посылаемые на мозговой пейджер. Благо остальным моя идея с теплоходом пришлась по вкусу, и мы покинули казино, к великому неудовольствию Таисии. Вот как можно с таким безответственным человеком вести хоть мало-мальски серьезные дела? Срам один.

По дороге к набережной Тая старательно переводила пятьсот гривен в рубли, рубли в доллары и бурно изумлялась результату. Я шла молча и злилась, ожидая, что сейчас она примется переводить доллары в юани или песеты. Все-таки подруга не нищенка, бывший банковский работник, так неужели сто долларов способны настолько потрясти ее хрупкое детское воображение? Даже перед подозреваемыми неудобно, честное слово.

На набережной отыскали кассы, и пока рыжий Паша покупал на всех билеты, я улучила минутку и оттащила Тайку в сторону.

– Ты чего это делаешь, а? – зашипела я, как раскаленный утюг, на который плюнули. – Мы зачем тут, а? Чтобы веселиться до упаду или расследовать?

Насупившись, Тайка смотрела на меня исподлобья.

– Так что давай, заканчивай свои ритуальные пляски и принимайся за дело! Если сама не можешь, хотя бы мне не мешай!

Похоже, сознание Таисии немного прояснилось, потому что в глазах появился проблеск осмысленного.

– Слушай, Сена, – торопливо забормотала Таиска, – ты как-нибудь про между прочим скажи публике, что я экстрасенс.

– Чего-о-о? – малость растерялась я.

Но вести дебаты было уже некогда, нас звали на причал, у которого стоял теплоход, весь в разноцветных огнях. С борта доносилась веселая музыка, настраивающая на беспечный лад, но мы с Таисией Михайловной были серьезны и собраны. Все-таки мы на задании, об этом стоило помнить всегда.

Поднявшись на борт, решили расположиться в ресторанчике на первой палубе: уютные круглые кабинки, ненавязчивый музончик, немного народу – что еще надо для счастья? Паша с Леной прикупили в баре две бутылки вина, красиво нарезанные кружочками апельсины, и фиеста началась. Разговор велся собственно говоря ни о чем, чего-то интересного или важного лично для нас не звучало. Пожевывая апельсиновую корочку, я ждала момента, когда можно было бы ввинтить информацию о том, что Тая великий экстрасенс. Для чего она это придумала, я не могла понять, но за долгие годы безупречной дружбы привыкла доверять подруге, тем более, ее частенько посещали самые настоящие озарения, оставалось надеяться, что и сейчас ее мозг навестила очередная супер-идея.

– Давайте выпьем! – Паша поднял пластиковый стаканчик.

– А за что? – хитро заулыбалась Ната, поглядывая на рыжика.

Черт возьми, кажется, она на самом деле пыталась соблазнить это чудо-юдо! Даже Таисия, вечно озабоченная поисками потенциального спутника жизни, абсолютно не реагировала на Павлушу, а молоденькая хорошенькая игрушечка Наташа прямо таки обстреляла его красноречивыми взглядами. Лена на вопиющее поведение подруги не обращала никакого внимания, видать привыкла.

– За то, чтобы такие экскурсии в нашей жизни больше никогда не повторялись! – встряла я.

– Да, – закивала Ната, – поменьше бы всяких ужасов. Тем более на отдыхе такие дела вообще отстой!

Можно подумать, что в повседневной жизни такие дела не отстой, а цаца. Тут Тая ощутимо пнула меня ногой под столом и отправила сообщение на мозговой пейджер, но из-за шума в голове от сладкого вина, я толком не разобрала, какое. Оставалось полагаться на интуицию.

– Знать бы, какие и где подстерегают нас несчастия… – очень многозначительно произнесла Тая, и я догадалась, что игра в экстрасенса уже началась.

– Ой, тебе ли прибедняться, – еще более многозначительно хмыкнула я, – в отличии от обычных людей ты можешь увидеть, где и какие несчастия могут подстерегать.

– Ну что ты, Сена прямо все мои секреты разглашаешь, – Тая очень натурально смутилась.

– Да ладно тебе, о таком даре, как у тебя, люди могут только мечтать, – продолжала я разглашать секреты, и, видя, что народ заинтересовался, продолжила лепить с потолка. – У Таисии одно время в Москве была большая практика, люди к ней на прием за полгода записывались, она была довольно известным человеком. Таисия Азнавур – не слышали?

– Азнавур? – Лена задумчиво посмотрела на самодовольно надутую Тайкину мордаху. – Звучит ужасно знакомо.

Еще бы, поди Шарля Азнавура все знают, а кто не знает, тот хотя бы раз да слышал фамилию легендарного французского шансонье армянского происхождения. Даже и не знаю, почему мне на ум пришла именно его фамилия.

– Еще бы, – подхватила я, – о ней слава громкая ходила, но в один прекрасный момент, Тая отошла от своей большой практики.

– Да, – Таиска приложилась к стаканчику с вином, – было мне одно тайное видение…

– Так ты экстрасенс? – затаив дыхание, Ната уставилась на мою подругу во все свои глянцевые глазенки.

– Я предпочитаю называться ясновидящей, – Таисия смотрела в пространство поверх голов присутствующих и выглядела очень загадочно и внушительно.

– О, значит ты можешь сказать, кто убил этого дядьку в пещере? – радостно завизжала Ната.

– К сожалению, под землей мои способности не действуют.

– А я во всю эту лабуду не верю, – ухмыльнулся противный Павлик, разливая по стаканчикам вино.

Назвать великую Таисию Азнавур «лабудой»? Это вы, батенька, зря, зря…

Тая уставилась на него горящими шоколадными глазами.

– Хочешь, я докажу тебе обратное в течении пяти минут?

– Ну, давай…

– Идем.

Тая встала из-за стола, жестом показала рыжему, что ему надо сделать тоже самое, и они вышли из ресторанчика.

Глава девятнадцатая

Яркий утренний свет настырно лез под ресницы. Я приподняла веки и попыталась хоть что-то различить в молочно-белом тумане. Минуты через три я немного занервничала, потому что никак не могла понять, где же я, черт побери, нахожусь. Единственное, что смогла понять, так это то, что лежу я на полу, мне жестко, неудобно, у меня замерзли ноги и я страшно хочу пить. И еще у меня чудовищно болит голова. А жить-то как-то надо… С трудом великим приняла я вертикальное положение, подождала, пока туман перед глазами рассеется и обозрела окрестности. Это была некая большая очень скудно обставленная комната, собственного говоря, в ней не было больше ничего, кроме двух кроватей, тумбочки у окна и страшенного платяного шкафа. Затем в поле зрения попала Таисия Михайловна, она лежала рядом со мною на полу, разбросав в разные стороны руки-ноги и устремив безжизненное лицо к потолку. На ее щеке красовалась какая-то картинка, присмотревшись, я поняла, что это татуировка – алое сердечко, обвитое черной колючей проволокой. На чем лежала моя легендарная подруга, я не видела, но сверху она, как и я, была прикрыта пляжным полотенцем. Я подползла к недвижимой подруге детства и отрочества, взяла ее за сахарное плечико и как следует потрясла.

– М-м-м-м… – сердито произнесла она, не открывая глаз.

– Тая! – загудела я ей в ухо. – Где мы?

В эту секунду где-то у нее в голове громко зазвонило. Пока я удивлялась, пытаясь пробудить к жизни свое потухшее сознание, Тая извлекла из-под затылка сумку, из нее мобильник, нажала на нужную кнопочку и рявкнула:

– Да!

– Привет, Таюш, – раздался голос Влада, говорил он очень громко, поэтому мне тоже было превосходно слышно. – У вас там все нормально?

– Да… – голова ее гулко стукнулась об пол, глаза снова закрылись.

– Слушай, мне Горбачев уже обзвонился, очень за вас беспокоится, говорит, ему в агентство звонил какой-то следователь из Евпато…

– Я тебе перезвоню! – мгновенно очнулась Тая, и выключила телефон вообще от греха подальше.

Потом она поднялась и села, посмотрела по сторонам и внесла предложение:

– Пошли отсюда.

У меня возражений не имелось. Поднявшись на ноги и как следует присмотревшись, увидала, что на одной кровати спит Лена, на другой Ната с рыжим Пашей, и тогда сознание прояснилось окончательно и я догадалась, где мы находимся. Стараясь не шуметь и никого не разбудить, мы вышли во дворик, увитый виноградом, под естественной зеленой крышей стоял синий деревянный стол и лавочки. Тая хотела было присесть, но передумала и направилась к калитке. Оказавшись на улице, мы долго соображали, куда же идти, где искать остановку маршрутки. Потом махнули рукой и пошли куда глаза глядят. Глядели они у нас в разные стороны, поэтому Таю то и дело заносило налево, а я так и норовила свернуть куда-нибудь вправо. И тут вспомнив о рисунке на Тайкиной щеке, я остановилась, достала из сумочки пудреницу, раскрыла ее и поднесла к лицу подруги. Она долго всматривалась в свое отражение, но ничего особенного не увидела! И я поняла, что еще рано, нужно будет повторить попытку чуть позже.

– Рассказывай, как ты вчера пообщалась с подозреваемыми? – свежий чистый воздух подействовал на мой измученный нарзаном организм самым живительным образом и захотелось информации.

– Женя, Света, Люся… – Тая пощелкала пальцами, вспоминая, как же меня зовут.

– Сена, – услужливо подсказала я.

– Да, точно, Сена, так вот, никто из них не убивал.

– Ты уверена?

– Да. Я вчера им так мозги замусорила, что Паша с Натой буквально исповедоваться мне начали.

– Зачем?

– Чтобы я наставила их на путь истинный и подсказала, как жить дальше.

– А ты что, действительно угадала какие-то их жизненные события?

– Ну, в общих чертах, да, это оказалось совсем не сложно, – она притормозила, покопалась в сумке, достала черные очки и нацепила их на нос. – Достаточно смотреть глаза в глаза и уверенно перечислять события, которые вполне могут произойти в жизни абсолютно любого человека. Причем никакой конкретики, все должно быть максимально размыто, чтобы в случае холостого выстрела переиграть все с точностью до наоборот.

Мы вышли к оживленному шоссе и долго спрашивали у прохожих, в какую сторону нам ехать, путано объясняя, где мы живем. Выяснив этот крайне важный вопрос, мы встали на обочине.

– Ну и что дальше? Что ты им наговорила?

– Паше сказала, что у него есть какая-то страшная тайна, которая его мучает. И говорю, что это связано с мужчиной, ну намекаю стало быть на Шиловского.

– А он что?

– Да, говорит, башкой кивает, в лице поменялся, ну, думаю, неужели я на верном пути? А он и выкладывает, что мол как-то упился со своим институтским приятелем и решили они попробовать, что такое однополый секс. Толком у них ничего не вышло, но с тех пор Паша в готическом ужасе пребывает, думая, что стал голубым. Разумеется, никому он об этом не рассказывал и страшно мучался, желая выговориться и вот наконец-то такая возможность представилась, и он прямо таки счастлив.

– И все? – разочаровалась я.

– Да, если бы он убил Шиловского, то думаю, это оставило бы в его душе гораздо большие след и он бы мне об этом рассказал, потому что я его уверила, что со мною можно быть откровенным, как со священником или со своим психоаналитиком, все тайны умрут вместе со мной. Ну он и рад стараться, всю свою неинтересную жизнь мне выложил.

– А Ната с Леной?

– У них еще скучнее, – завидев маршрутку нужного нам номера, Тая замахала крылом, – у Наты страшная тайна заключается в том, что она влюблена в парня Лены и собирается его отбить, наплевав на дружбу. А у Лены вообще нет никаких страшных тайн, кроме того, что она в детстве украла из домашней копилки пятьдесят долларов.

Мы залезли в маршрутку и уселись у окошка.

– Так что же получается? – я передала водителю две гривны за проезд. – Убийца не из нашей группы? Но ведь это не возможно! Не реально так все рассчитать, ведь группы ходили разными маршрутами!

– Тише ты, – поморщилась Тая. – У нас еще осталась молодая семья и парочка толстяков.

– Так мы же их решили вообще не прорабатывать, они же вроде вообще никак на убийц не похожи.

– Теперь прорабатывать будем. Ведь кто-то же его убил, не сам же Шиловский воткнул себе в спину эту штуку. Предлагаю поесть, переодеться и навестить безутешного вдовца.

– Вообще-то я думала, что мы спать ляжем…

– В Москве поспим. Хочу побыстрее развязаться с этим делом и хоть в последние дни отдохнуть и ни о чем не думать.

* * *

Совершив все необходимые водные процедуры, отскребли с ее щеки татуировку (слава богу, она оказалась простой переводной картинкой, какие продаются в пачках жевательной резинки), перекусили тем, что оставалось, переоделись и собрались на выход.

– Не помнишь, в какой он гостинице остановился? – Тая нахлобучила шляпу и расправила хищные красные маки.

– В частном отеле «Встреча», зовут его, если не ошибаюсь, Игорь Свотин.

– Ну-ну, пойдем, поглядим, что там за Игорь такой.

На обратном пути решили завернуть на пляж, поэтому взяли купальники с полотенцами. В конце-концов, на курорте мы или где?

На улице вовсю жарило солнце, но если у нас в Москве даже от сравнительно небольшой повышенной температуры чувствуешь себя, как сосиска в микроволновке, то здесь дышалось прекрасно и ходилось легко и вообще, чувствовали мы себя полноценными жителями планеты Земля.

Частный отель «Встреча» производил положительное впечатление, располагалось красивое трехэтажное здание с балкончиками рядом с набережной, в уютном тихом месте. На первом этаже помещалось небольшое одноименное кафе, на балкончиках красовались белые и розовые цветы в кадках – прелесть, что тут говорить. Войдя в холл, мы подошли к стойке дежурной и сообщили, что желаем повидаться с Игорем Свотиным. Номера его комнаты мы не помнили, бумажку с координатами всех подозреваемых благополучно забыли дома. Вот такие мы хитрые и предусмотрительные…

– Сейчас узнаю, в номере ли он, – любезно ответила симпатичная дежурная.

Она сняла телефонную трубку, потыкала пальцем в кнопочки и произнесла, спустя полминуты:

– Игорь? Здравствуйте, тут к вам пришли две девушки, – и нам: – Простите, вы по какому вопросу?

– По поводу убийства Владимира Шиловского, – так же любезно ответила Таисия.

Дежурная передала это Игорю, и кивнула нам, мол, проходите.

– Вон там слева лестница, второй этаж, комната двенадцать.

– А что, разве лифта нет? – завозмущалась Тая.

– Идем, идем, – подтолкнула я ленивую позорницу к лестнице.

Игорь ждал нас у лестничного пролета. Он оказался невысоким худеньким юношей лет шестнадцати на вид с белыми, судя по всему крашенными прямыми волосами, модельно подстриженными, с тонкими прядками, падающими на лоб. Лицо у него было бы обыкновенным, ничем не примечательным, если бы не красивые ярко-зеленые глаза. Выглядел он довольно скверно – лицо серое, губы дрожат.

– День добрый, – улыбнулась Таисия, глядя на него поверх черных очков, – Игорь Свотин?

– Да, – выдавил он, глядя то на меня, то на подругу. – Кто вы?

– Может, пройдем в номер?

– Да, конечно.

Сутулясь и как-то по стариковски шаркая ногами, он поплелся по коридору к двери с номером 12. Апартаменты оказались выше всяческих похвал: просторная гостиная в светло-бежевых тонах с цветным телевизором и мягкой мебелью, со стеклянной дверью, ведущей на лоджию. В углу стоял небольшой современный холодильник, на нем вазочка с белыми искусственными цветами. Мне очень хотелось посмотреть, какая тут спальня, но было как-то неудобно. Мы уселись в кресла, а Игорь полез в холодильник и вытащил бутылку виски.

– Ничего, если я немного выпью? – его голос так дрожал, что мы не посмели отказать ему в порции анестезии. – Вам налить?

– Благодарим, не надо, – сказала Тая, и я поняла, что моя пьянчужка наконец-то напилась. Какое счастье, значит, будем жить долго!

Он налил себе полстакана и присел на диван. Руки у юноши слегка подрагивали.

– Ужасная история, – вздохнула Тая, снимая шляпу и укладывая ее к себе на колени.

– До сих пор не могу в это поверить, – сдавленно пробормотал он, и глотнул виски. А вы… вы откуда…

– Мы были на этой экскурсии, – сказала я, – именно мы обнаружили тело.

Игорь как-то странно всхлипнул и снова припал к стакану. И я поняла, что следует побыстрее добывать информацию, пока он не напился.

– Скажите, Игорь, у Владимира были враги? Реально способные его убить? Может, в сфере бизнеса? Или в сфере личных отношений?

Размышлял он, наверное, минут пятнадцать, я уж подумала, Игорь решил как следует помедитировать над стаканом с виски. Наконец он выплыл из глубочайших раздумий и произнес:

– Таких, чтобы ненавидели его смертельным образом, пожалуй, нет. Есть, конечно, и конкуренты, и завистники, но серьезных врагов нет.

– А может вы просто о них не знаете? – внесла предположение Тая. – Вы давно вообще вместе?

– Не долго, около трех месяцев. Разумеется, я не могу знать абсолютно всех его знакомых и деловых партнеров, но если бы у Володи был хотя бы один серьезный враг, угрожавший его жизни, он бы мне об этом рассказал.

– А кто знал о том, что вы собираетесь ехать в Евпаторию?

– Многие, – пожал он плечами, – мы не делали из этой поездки секрета.

– Скажи, у тебя действительно клаустрофобия?

– Да, – он удивленно посмотрел на Тайку, – это даже в моей медицинской карте записано. А вы что, думаете, что это я каким-то образом мог убить Володю?

– Мы ничего не думаем, – многозначительно произнесла Тая.

И я подумала, что это она очень верно подметила…

Глава двадцатая

Беседовали с Игорем наверное больше часа, но ничего, совершенно ничего полезного для следствия и Кирилла Борисовича не выяснили. Да и трудновато было допрашивать растерянного и подавленного парня, который лишился не только милого сердечного дружка, но и богатого покровителя – а это вам не хухры-мухры. Он наливался виски и все терзался тем, что не отговорил Володю от поездки в эту проклятую пещеру.

– Если бы я только знал, – сокрушался он, – если бы я хотя бы мог предположить, что такое возможно!

– Значит, у тебя нет никаких соображений на тему, кому могла понадобиться смерть Владимира? – Тая уныло разглядывала светлый линолеум на полу. – Кто мог поехать за вами в Евпаторию? Кому известно о твоей клаустрофобии и о его страсти ко всякого рода подземным красотам?

– Вы знаете, в голову вообще ничего не приходит, – промямлил он, – в мозгах сплошная каша. Я просто до сих пор не могу пове…

– Послушайте, Игорь, – нетерпеливо перебила Тая, – через год, когда вы придете в себя и у вас появится легкая свежесть в мозгах, найти убийцу станет практически невозможно. Так что будьте добры, напрягитесь и подумайте.

– Но я правда не знаю! – голос его прозвучал почти что жалобно.

– У вас в Москве есть телефон? – вздохнула я, ну не пытать же его в самом-то деле, засовывая горящие спички меж пальцами ног.

– Я жил у Володи, теперь, скорее всего, буду снимать квартиру…

– А мобильник у вас имеется?

– Да, конечно.

– По приезду в Москву не собираетесь в ближайшее время менять аппарат, сим-карту, оператора?

– Н-нет…

– Тогда дайте нам номер вашего мобильного, пожалуйста.

Тая теперь рассматривала потолок и круглый блин люстры.

Игорь долго и нудно искал листок бумаги, ручку и никак не мог найти. Тая не выдержала, извлекла из сумки мобильник, включила его, и прорычала:

– Диктуйте! Забью сразу в записную!

– М-м-м… – глубоко задумалось это чудо с крашенными перьями.

– Не помните? – участливо поинтересовалась подруга с плохо скрытой злостью.

– Ну, вы же поймите, я ведь сам себе не звоню. Дурацкая какая-то ситуация…

Наконец-то он вспомнил, что где-то в барсетке Володи были его собственные визитки и удалился в спальню.

– Послал же господь тормоза, – процедила Тая, откидываясь на спинку кресла.

– Человек находится в стрессе, – нудно начала я, – нельзя от него много требовать…

– Вспомнить номер собственного мобильника это конечно гигантское требование!

Зазвонил лежащий на Таискиных коленях телефончик, мы обе вздрогнули от неожиданности. Что-то мы стали слишком часто вздрагивать в последнее время. Поехали на курорт нервишки подлечить…

– Ничего хорошего я от этих звонков уже не жду, – пробормотала подруга, поднося мобильник к уху. – Алло!

Разговор длился пару минут, как раз к возвращению Игоря из спальни Тая нажала на кнопочку отбоя.

– Вот, – Игорю протянул Тае два белых прямоугольника, – это моя, это, на всякий случай, Володина, здесь адрес его галереи, ну и все такое.

– Спасибо, – Тая убрала визитки в сумку и стала выковыриваться из кресла. – Вы когда в Москву собираетесь?

– Не знаю, наверное, где-то через неделю, как только закончу со всеми формальностями и бумагами.

– Мы с вами обязательно свяжемся. До свидания.

– Всего хорошего.

Покинув частный отель «Встреча», мы направились к ближайшему пляжу.

– Кто звонил? – я достала из сумочки четыре гривны, чтобы оплатить проход на территорию пляжа.

– Кирилл Борисович.

– И чего хотел?

Заплатив, мы прошли за ограду, высматривая свободные места под солнцем.

– Спрашивал, не видели ли мы у кого-нибудь из экскурсантов на руках латексных перчаток. На рукоятке нет никаких отпечатков, но судя по каким-то там микрочастицам, ручки могли касаться либо латексные перчатки либо… презерватив. Даже скорее всего презерватив.

– Как так? – я остановилась у синей кабинки для переодеваний.

– Очень просто, – Тая зашла в кабинку, сняла шляпу и протянула мне. – На ручку надевается презерватив, он предохраняет от отпечатков пальцев, после убийства, он снимается и прячется в карман или сумку.

– Хитро, – я протянула ей купальник и взяла сарафан. – И опять же это не указывает хотя бы на пол преступника, воспользоваться средством предохранения таким экзотическим образом мог кто угодно.

Тая вышла из кабинки, расправила купальник, чтобы надпись на попе «Bad Girl» читалась лучше, и взяла у меня вещи. Заняв ее место в кабинке, я принялась стаскивать сарафан и все, что под ним.

– Не хочешь позвонить Кириллу Борисовичу и доложить о проделанной работе?

– То бишь о том, что мы благополучно продолжаем плавать в калоше?

– Да, калошный заплыв продолжается, но мы хотя бы честно стараемся, экстрасенсов вон из себя строим, изголяемся как можем в ущерб отпуску и здоровью. Кстати, у меня такое ощущение, что длиннее отпуска, чем этот у меня в жизни не было, и кажется, что длиться он будет вечно. Я прямо на всю жизнь вперед уже наотдыхалась.

Облачившись в купальник, я проверила, все ли нужное хорошо выглядит, нигде ли чего ненужного не выпирает, и вылезла на побережье. А жизнь вокруг кипела во всем своем курортном многообразии: по небу летала какая-то загадочная штука с треугольным то ли парусом, то ли крылом и широкими лыжами, у самого берега суетились хозяева надувных желтых «бананов», «летающих тарелок», скутеров, водных лыж, вдоль кромки воды шествовали фотографы с обезьянами, попугаями, «добрыми и ласковыми питончиками», искусственными пальмами, громадными поролоновыми ракушками и страшенными чучелами кин-конгов и прочих монстров. Стройными рядами шагали наши бывшие коллеги с едой, закуской, десертами, крымскими винами, предлагали зеленый чай, кофе с бальзамом, коктейли «Розовый фламинго», «Шелковые трусики», шаурму с винным соусом… Мы расстелили полотенца, щедро намазались маслами для роскошного загара, улеглись и попытались расслабиться среди всего этого дурдома, шума и гама. Поджариваясь на благодатном южном солнышке, я прокручивала в голове все события, начиная с того самого момента, когда мы с Таей на свою голову покинули комнатку с костями допотопных динозавров и полезли в каменную арку навстречу с трупом господина Шиловского. Перед моим мысленным взором проплывали практически уже ставшие родными лица остальных экскурсантов… Кто же, кто же, кто?

– Сена, о чем ты думаешь? – заворочалась рядом Тая.

– А что?

– Я слышу, как скрипят твои мозги и этот мерзкий звук мешает мне отдыхать!

Вот оно как…

– Да все о деле размышляю, – я приподнялась на локтях и посмотрела на сверкающие морские волны. – У меня такое впечатление складывается, что Шиловский сам выточил эту глупую спицу, нарядил ее в презерватив и воткнул себе в спину, чтобы мы все не заскучали на курорте. Самое отвратное, что нет мотива.

– У кого-то он, безусловно, есть, – Тая перевернулась на живот и поправила свою шляпу с хищными маками. – И очень веский мотив.

– Но у кого? У кого? – я готова была биться лбом о пестрый мелкий песочек. – У меня прямо ум за разум уже заходит в попытке найти хоть кого-то, годящегося в подозреваемые.

– Да ладно тебе так сильно напрягаться, мы же не давали Кириллу Борисовичу клятвы на крови, что вычислим и отловим убийцу. Пойдем, скупнемся? – зевнула Тая.

– Иди первая, я барахло постерегу.

* * *

Вечером мы отправились выслеживать Михаила и Рамилю Зайчиковых, – театр абсурда продолжался. Обитала Зайчиковая чета в частном секторе, причем в таком неудобном месте, что занять приличный наблюдательный пост не представлялось никакой возможности, дом за высоченным железным забором стоял на пересечении аж четырех узеньких улочек и спрятаться было негде.

– Ну и что делать? – Тая уныло обозревала пустынные окрестности.

Откуда же мне было знать, что делать? Я вообще не хотела этим заниматься, потому что не видела в «проработке» семейных пар ровным счетом никакого смысла. Тая тоже пришла на этот «перекресток всех миров» без особого энтузиазма, но мы решили добросовестно опросить оставшихся, дабы хорошо выглядеть в голубых глазах симпатичного Кирилла Борисовича.

– Смотри, вон продуктовый магазинчик, – кивнула я на желтую вывеску через два дома, – зайдем в него и будем смотреть через витрину.

– Пока нас оттуда не выкинут, – буркнула Тая.

Но других вариантов не оставалось. Мы зашли в магазинчик и Тая сделала вид, что очень заинтересована скудным ассортиментом, а я подошла к небольшому окну-витрине и посмотрела на улицу. Обзор открывался так себе, но часть железного забора и калитка просматривались.

– Держи, – Тая сунула мне в руки банку фанты.

– Я не хочу пить.

– А придется. Мне же надо было что-нибудь купить, чтобы наше присутствие тут не слишком сильно действовало на нервы продавщице.

Делать нечего, я открыла банку и принялась потягивать приторную газировку. Тая тем временем принялась копаться в своей сумочке, что-то там выискивая ценное, вдруг из сумочки выпало что-то маленькое, кругленькое и звякнулось на пол. Я наклонилась, подняла и рассмотрела. Это была фишка из казино, достоинством в 10 гривен.

– Дай сюда, – Тая поспешно цапнула фишку и сунула обратно в сумку.

– Это что такое? – заинтересовалась я.

– Фишка, не видишь, что ли?

– Глупо спрашивать, где ты ее взяла. Но зачем? Зачем ты сперла из казино фишку?

– На счастье, – сентиментально вздохнула Таисия, мечтательно глядя в окно. – Видишь ли, я впервые в жизни выиграла, причем не три рубля, а вполне приличную сумму, вот и решила взять фишку, буду приманивать на нее удачу.

– Советую провертеть в ней дырочку, повесить на цепочку и носить до самой пенсии, – посоветовала я. – Счастье повалит не меряно, в неограниченных количествах.

– Неужели, Сена, у меня не может быть какой-то маленькой радости, талисманчика на счастьице?

И т. д. и т. п. минут пятнадцать в том же духе. Я уныло слушала, прихлебывая фанту.

В этом маленьком душном магазинчике мы проторчали четыре с половиной часа. Постепенно начинало смеркаться, как мы успели заметить, на юге вообще очень быстро темнеет. Мне больше не хотелось хорошо выглядеть ни в чьих голубых глазах, я желала только одного – посетить туалет. Нам пришлось соврать продавщице, будто мы высматриваем Таиного молодого человека, чтобы уличить его в неверности. Толстенькой белобрысой хохлушке это показалось увлекательным и правдоподобным, она позволила нам беспрепятственно торчать в магазине, лишь с сожалением заметила, что в девять они закрываются. Но я точно знала, что до девяти я тут не выстою. Ни при каких обстоятельствах. Тайка тоже была на грани.

– Пойдем, постучим, – вдруг решительно произнесла она.

– И что скажем?

– Спросим, не сдается ли у них комната, скажем, что наша хозяйка нас выперла раньше времени.

– А если откроют Зайчиковы?

– Спишем все на невероятную случайность. Идем, я больше не могу!

Покинув свое тайное убежище, мы подошли к забору, и я поискала взглядом кнопку звонка. Нажав на белую пипочку, я придала своему лицу крайне озабоченное выражение, как-никак мы квартиру ищем. Открыла пожилая невероятно толстая дама в синем сарафане, невесть как натянутом на сверх пышные телеса.

– Да? – тяжело дыша, произнесла она.

– Здравствуйте, – обаятельно заулыбалась Тая, – у вас случайно комнаты не сдаются?

– Сдаются, – она посторонилась, – проходите. Только вчера квартиранты съехали, как раз освободилось.

– Да? – мы с Таей переглянулись и вошли во двор.

– Да, собирались до конца месяца жить, и на тебе, как все получилось.

– А что получилось? – мы встали посреди двора, изображая праздное любопытство, да и осматривать ненужные нам комнаты не хотелось.

– Пожилая пара, муж и жена, поехали они на экскурсию, – с готовностью принялась выкладывать тетушка, то и дело вытирая лоб тыльной стороной руки, – а там кого-то убили, они из-за этого полдня просидели под землей, и после у мужа стало сердце хватать, два раза скорую сюда вызывали, вот они и решили раньше домой вернуться и в больницу его положить.

– Вот так, – задумчиво произнесла Тая, разглядывая палисадник, огороженный низеньким синим заборчиком. – Бывает же такое, кто бы мог подумать…

– Извините, – заскулила я, переминаясь с ноги на ногу, – а можно у вас в туалет сходить, а?

Глава двадцать первая

Домой мы приползли, как нам показалось, уже глухой ночью – такая стояла на улице темнотища. По пути завернули в еще круглосуточную продуктовую лавчонку и приобрели скромный съестной набор к ужину. Пока я пилила тупым ножом страшную на вид колбасу и освобождала от пленки тонюсенькие ломтики плавленого сыра с грибами, Тая сидела на табуретке рядом и глубокомысленно смотрела в пол.

– Думаешь, они действительно уехали потому что Зайчикову стало плохо? – Тайка подняла на меня взгляд.

– Ну а чего еще? Будь они убийцами, могли бы и не ломать комедию со скорой, а просто свалить по-тихому, мол время отдыха вышло.

– Выходит, чета Зайчиковых покинула наш «Титаник», сошла, так сказать с борта, не дождавшись конца путешествия. Значит, не окученной у нас осталась только молодая семейка. Кстати, Сена, какое сегодня число? Когда нам уезжать?

Я напрягла мозг, произвела кое-какие вычисления и с изумлением обнаружила, что до конца нашей квартирной аренды осталось всего четыре дня.

– Четыре дня? – почему-то обрадовалась Тая. – Какое счастье! Как я хочу домой, как я безумно соскучилась по нашему милому городу, удобному светлому метрополитену, по нашему расчудесному песику, даже по Владу и то соскучилась.

– Наотдыхалась, да? – я положила на тарелку готовые бутерброды и украсила их перышками зеленого лука – и красиво и полезно.

– О, да, достаточно, я даже на работу, пожалуй, устроюсь, очень работать хочется после такого отдыха.

– Но у нас еще остается неразработанной семья с ребенком.

– Да, вот они-то уж точно убийцы, – Тая выбрала самый лучший бутерброд с самым красивым куском колбасы, с самым ярким луковым пером и бессовестно присвоила себе. – Кровожадные наемники, работающие под прикрытием детеныша.

– Раз решили все кандидатуры рассмотреть, значит, никого упускать нельзя.

Я жевала бутерброд, стараясь не задумываться, из чего же, из чего же сделана эта колбаса… вообще-то с зеленым луком я могу съесть все что угодно, даже собачью консерву. Мы, журналисты, вообще отдельная ветвь цивилизации, возможно, что и тупиковая.

– Ладно, – нехотя согласилась Тая, – не упустим. Надеюсь, они точно последние в нашем черном списке?

– Да.

– Хм-м, я с удовольствием потрепала бы еще и экскурсовода, как тузик грелку.

– И чего он тебе дался?

– Но ведь никто, Сена, никто не годится на роль убийцы!

– Тебе так сильно хочется мотаться в Симферополь, потом по дороге смерти трястись в пещерку?

Тае этого совсем не хотелось, поэтому мы единодушно решили оставить экскурсовода крымской милиции.

* * *

Светлана и Константин Данелюк с дочкой Юлей, приехавшие поплескаться в Черном море из Львова, что на Западной Украине, проживали в пансионате «Прибой». Мы подкараулили их на следующий день в четвертом часу – семейство собралось на пляж, и уже привычно изобразили радость от такой неожиданной встречи. А вот Денелюки нам вообще не обрадовались. Сначала они нас просто-напросто не узнали, а когда Таюха напомнила, где и при каких обстоятельствах мы имели счастье познакомиться, на остреньком Светланином личике появилось такое брезгливо страдальческое выражение, что и без слов стало понятно – нам не рады. Нам лучше уйти. И больше никогда не возникать на горизонте. Но мы лезли напролом, у нас уже не оставалось времени на всякие там реверансы, поэтому мы нахально потащились за Данелюками на пляж.

– Я пытаюсь забыть весь этот ужас, – плаксиво сообщила Светлана, надеясь, что до наших тупых голов хоть сейчас дойдет, – меня по ночам мучают кошмары, а до конца отпуска еще двадцать дней!

– Мы вам сильно сочувствуем, – закивала шляпой Тая. – А как вы считаете, кто его мог убить, а?

Светлана посмотрела на супруга, надеясь, что он что-нибудь сделает с ситуацией или с нами, но что он мог сделать, этот тщедушный супруг, против нас двоих? Ровным счетом ничего. Он что-то там мямлил невразумительное и смотрел по сторонам, избегая взглядов дражайшей половины. Я бы на месте Светланы развелась с ним немедленно, не дожидаясь возвращения на Западную Украину.

– Так как вы считаете, кто его мог убить? – повторила свой вопрос Тая. – И главное за что?

– Ну откуда же мне знать?! – с нескрываемым раздражением отрезала Светлана. – В милиции нас уже допрашивали, нас признали невиновными!

Во как…

– Невиновность устанавливает суд, – сурово изрекла Тая, – наш самый справедливый суд в мире.

«Особенно Басманный», – мысленно добавила я.

Все вместе мы подошли к ограде, препятствующей проникновению на пляж желающих скупнуться на дармовщинку, Тая полезла в сумочку за гривнами и у Данелюков улетучилась последняя надежда на то, что мы от них отвяжемся. Пока Данелюк-папа платил за все семейство, Даленюк-мама торопливо проникла на территорию пляжа, желая видимо оторваться от нас, затерявшись среди отдыхающих. Но ни тут-то было.

– Так как вы считаете, – бубнила свое Тая, настигая Светлану, – как вы думаете…

– Я не знаю! – взвизгнула она так, что перекрыла усиленные мегафонами голоса завлекающие прокатиться на бананчике и летающей тарелочке. – Я не знаю, кто и почему его убил!

Отдыхающие стали с интересом на нас оборачиваться.

– Девочки, – подоспел Данелюк-папа, следом семенила Данелюк-дочь, – можно вас на минутку?

Мы отошли в сторонку.

– Понимаете, – он смотрел не на нас, а на то, как дочь крутится возле разнервничавшейся мамы, – на Свету этот случай произвел очень сильное впечатление, она несколько ночей вообще не могла спать…

– Это мы понимаем, – Тая сдвинула шляпу на затылок, – ужасная история.

– Поэтому я не хотел бы ее лишний раз травмировать даже напоминаньями об этом… этом… инциденте.

Вы только поглядите, какие нежные граждане проживают в Западной Украине, прямо зефир, а не граждане.

– Мы действительно ничего не можем рассказать интересного, – продолжал Данелюк-папа, – когда все это случилось, мы вместе со всеми смотрели кости то ли мамонтов, то ли еще кого-то древнего, не помню точно. Вышли мы оттуда, когда этот человек был уже мертв. Кажется, это вы нашли его тело, да?

Таисия важно кивнула.

– И вы там никого больше не видели? – в его бледных, словно выцветших глазах зажегся интерес.

Это кто тут кого вообще допрашивает, а?

– А кого мы должны были там увидеть? – подала я реплику из зала.

– Ну… убийцу, – он и сам понял, что сморозил глупость.

– Мы видели, как за угол метнулась тень, – доверительно сообщила Тая.

– Какая тень? – бедолага аж дыханье затаил, наверное любит почитывать детективы на сон грядущий.

– В длинном черном плаще и маске. Ладно, не будем расстраивать вашу супругу, до свидания.

И мы с Таюхой направились к морю, желая перейти по водяной кромке на соседний пляж и позагорать как следует, все-таки скоро ехать домой. Расстелив на песочке полотенца, мы сняли сарафаны и остались в купальниках.

– Тай, а ты мобильник свой так и не включила?

– О, совсем забыла, – подруга отбросила тюбик с кремом и полезла в сумку.

Как только она включила аппаратик и набрала пин-код, как он немедленно зазвонил.

– Алло! Да, Влад, привет. У нас все нормально, а в чем дело?

Пока она вела беседу, я решила в кои-то веки опередить ее и искупаться в первую очередь, а она пускай караулит вещи и поджаривается на солнышке. Что я собственно говоря и сделала. Я плескалась и фыркала как тюлень, я плавала к буйкам и за буйки, я ныряла и лежала на спине, покачиваясь на волнах, а Таюха всё торчала на берегу. Из воды я вылезла только тогда, когда совсем уже замерзла и посинела. Тая многозначительно процедила только одно:

– Ну, хорошо!..

Сдернула с головы шляпу, швырнула ею в меня и важно направилась к морю, художественно покачивая бедрами. Вытянувшись на полотенце, я положила на лицо свою кепку и отдалась блаженству. И тут меня, подобно молнии пронзила страшная мысль! Тексты! Ведь Конякин отпустил меня греть пузико на солнышке в обмен на тексты для «Неопознанного трупа»! Сколько я там клялась и божилась привезти статей? Пять? Шесть? О, горе мне, горе! Я приняла вертикальное положение, прикрыла кепочкой макушку, чтобы мозг не напекло и пригорюнилась. Надо же, как же это я со всей этой возней вокруг трупа господина Шиловского про статьи запамятовала? Напрочь из головы вылетело. Вернулась всласть наплескавшаяся Тайка и сразу же заметила мой погребальный вид.

– Что еще успело стрястись? – довольно поинтересовалась она, плюхаясь на полотенце рядом.

– Да вот, вспомнила, что обещала Конякину привести кучу забойного материала, – вяло ответила я.

– Очень ты не во время об этом вспомнила, – наморщила курносый нос подруга, – теперь остатки отдыха насмарку, только и будешь нудить, что ничего на ум не приходит.

– Знаешь что, – сразу же рассердилась я, – тебе, безработной, конечно, не понять моих мелких и низменных проблемок! Это же мне, а не тебе Конякин нос отгрызет, когда я заявлюсь в редакцию с пустыми руками, это же мне…

– Ша! – прикрикнула Таюха. – Хватит слюною брызгать, давай лучше по-быстрому прикинем темки репортажей.

– Ты что, будешь мне помогать? – я прямо ушам не поверила, уж не солнечный ли удар меня осчастливил?

– Да, лишь бы ты только скулить не начинала. Итак, один готовый репортаж уже имеется: таинственное убийство в Эмине-Баир-Хосар.

– Убийствами у нас Макакина занимается, а я по части аномальных явлений.

– Хе, тоже мне проблема, напиши так: убийство совершил призрак на глазах десятков очевидцев.

– Ага, дух мамонтенка Коли отомстил за свое безрадостное мамонтовское детство.

– Мое дело – предложить, – пожала плечами Тая. – Вообще я думаю, что навертеть различных сенсаций типа «привет из Крыма» гораздо проще.

– Это почему?

– Неизведанные морские глубины, пропавшие прямо с пляжа отдыхающие, магнолии-каннибалы, – принялась перечислять Тая.

– Слушай, а Влад зачем звонил?

– Да Горбачев икру мечет после звонка Кирилл Борисовича, боится наш бравый детектив, что мы вляпались в историю, ну я успокоила как могла, ничего говорю страшного с нами не стряслось, живы – здоровы. Сказала, что скоро приезжаем, попросила встретить.

– А он?

– Не очень обрадовался, Влад рассчитывал, что мы будем сидеть на курорте до конца месяца, он же свою квартиру сдал.

– Помню. Ничего страшного, поспит на кухне, я до конца месяца здесь не доживу.

– Никто не доживет, – кивнула Тая. – Кстати, по возвращении в Москву ты совершенно спокойно можешь не ставить Конякина об этом в известность, неторопливо дома написать статьи и на белом коне въехать в редакцию.

– Совершенно верно! – обрадовалась я такому простейшему выходу из ситуации. – Я же не говорила, когда конкретно вернусь! И за это время мы сможем еще повидаться с Игорем Свотиным, поглядеть на него в родной московской обстановке, прикинуть, что он выиграл от смерти любовника, а что потерял.

– Ты хочешь сказать, что мы продолжим этим заниматься и в Москве? – Тайка скорчила недовольную мину.

– Конечно, а как же. Неужели тебе не интересно, кто же все-таки его убил? Не тень же в длинном плаще, в самом-то деле.

– Что-то я уже основательно приморилась с этим Шиловским, – Тая перевернулась на спину, дабы тушка поджаривалась равномерно. – Слушай, может, его по ошибке спицей ткнули? В кого-нибудь другого метили?

– В кого, например?

– Кто бы знал… Как на зло в нашей тур-группе сплошные добропорядочные курортники и недалекая молодежь, прибитая Интернетом, даже заподозрить некого. Глупое преступление, ничего в нем не понятно, не люблю я такие.

– Не сказала бы, что оно глупое, судя по всему оно было столь тщательно спланировано, что имеет все шансы остаться нераскрытым. Пойду-ка я скупнусь.

– Только не долго, я тоже хочу!

Глава двадцать вторая

Оставшиеся до отъезда дни просвистели с невероятной скоростью – мы всецело предались отдыху, наверстывая упущенное, да так предались, что вспомнили о том, что не мешало бы позвонить Кириллу Борисовичу непосредственно в день отъезда. Благо, на счету Тайкиного мобильника еще оставалась пара жалких долларов. Я отрапортовала о проделанной работе, сообщила о прежнем отсутствии результатов и заверила, что мы продолжим искания по прибытии в Москву. Милый следователь сказал, что будет ждать от нас новостей и пожелал хорошего пути.

Наш поезд отходил в половине девятого вечера. Мы еще успели сбегать на пляж, совершить прощальное омовение и закупить провизии в дорогу. После чего у нас осталось ровно пять гривен – как раз, чтобы доехать до вокзала на такси, да с ветерком. Хозяйка нашего жилища пожаловала за ключами аккурат за полчаса до того, как мы собрались выкатываться – чистая экстрасенсорика, не иначе. Мы не стали ничего ей высказывать касательно «близости» к морю и парку Фрунзе, мы возвращались домой и ничто не могло испортить нашего прекрасного настроения.

Отдав таксисту последнюю пятерку, мы поспешили на перрон. Не знаю, как у остальных, но меня на вокзалах всегда охватывает легкая параноидальная паника, я начинаю волноваться, что не найду свой поезд, а если и найду, то не успею в него залезть, даже если до отправления уйма времени. А вот Тайка спокойно катила свою сумку и, кажется, была озабочена только тем, чтобы колеса пореже попадали в выбоины. Я взяла себя в руки, посмотрела на часы, убедилась, что уехать мы сможем только через двадцать пять минут и паранойя отступила. Поезд «Евпатория-Москва» мирно стоял у перрона. На всякий случай мы раз двести сверили его номер с тем, что написано в билете и только потом полезли в вагон. Как только вошли в наше купе, то сразу поняли, что с соседями нам не повезло – ими оказалась столетняя старушка с мальчиком лет пяти. И этот гарный хлопец мгновенно задолбал нас градом вопросов: кто мы такие, откуда, почему у Таи темные волосы, а у меня светлые? А что у нас в сумках? А куда мы едем? А почему у нас такие платья? А зачем мы надели такие туфли? Тая быстро раскалилась, как утюг с парогенератором и сквозь зубы посоветовала мальку оставить нас в покое, что спровоцировало новый град вопросов. Бабуля же, как ни в чем не бывало, смотрела в окно и на своего любознательного карапуза внимания не обращала. И я подумала, что до Москвы мы явно не соскучимся, если с ума не сойдем, разумеется.

Мальчика звали Вовой и болтать он притомился ровно через три часа и двадцать семь минут после отправления поезда. Воцарившаяся тишина с добрую минуту казалась нам оглушительной, затем Тая встала и на деревянных ногах отправилась курить в тамбур. В этот момент к нам заглянула проводница и спросила, будем ли мы брать белье. Я хотела спросить, сколько это стоит, но во время вспомнила, что у нас нет ни копейки, так что цена не имеет существенного значения.

– Спасибо, не нужно, – ответила я с важным, брезгливым видом и, видимо, переборщила с брезгливостью, потому что проводница обиделась.

– У нас, между прочим, все белье чистое!

– Никто не сомневается, – залепетала я, – просто понимаете, мы вообще никогда не берем белье, мы в поездах вообще не спим…

– А вы будете брать? – обратилась она к бабульке.

Та кивнула и полезла за кошельком.

– А почему вы не спите в поездах? – активизировался мерзостный мальчик, и я тоже пошла курить, недоумевая, почему же так долго не возвращается Таисия.

Оказывается, в тамбуре она вовсю общалась с каким-то приятным пареньком невысокого роста.

– Сена, познакомься, это Саша, – Таискин голос прямо таки дрожал от счастья.

Странная девушка, что ни говори – ну да, ну Саша, чего же так от счастья-то беситься? Но Тая тут же пояснила причину своего неуемного восторга:

– Сеночка, кажется, мы спасены! Саша с другом едут через два купе от нас, у них в соседях тоже крайне противная тетка с маленьким ребенком, если их тетка согласится поменяться с нами местами, мы переселимся к ним! К тому же, Сена, у Саши с другом есть ящик – подумай только! – целый ящик шампанского! Они предполагали, что в поезде не будет вагона-ресторана, вот и озаботились заранее! А знаешь, кем работает Саша? Ты даже не представляешь, кем Саша работает!

Я слушала подругу, забыв прикурить. Вот это да! Реальное спасение, реальное! Какая мне собственно разница, кем там работает Саша, главное, что мальчик Вова будет ехать через два купе от нас.

– Саша оперативник! – выпалила Тая совсем уж с неприличным восторгом. – Он работает в Люберецком ОВД!

– Круто! – воскликнула я. – Нам будет о чем поговорить!

Спасибо, Господи, спасибо, здоровья тебе и счастья, Господи!

Я решила, что можно и потом покурить, сейчас главное поскорее устроить дело. Мы метнулись к Сашиному купе, где сидел и грустил от невозможности попить шампанского в приятном обществе Сашин друг – довольно полный дяденька лет сорока. Увидев нас, он заметно оживился, в его взгляде вспыхнула надежда. Тетка с колючими глазами, как стервятница, охранявшая свое бледное чадо лет четырех, сразу же согласилась поменяться местами и унесла поскорее в клюве своего птенца из этого гнезда разврата. Новые друзья перетащили наши вещи, мгновенно накрыли стол, извлекли из-под нижней полки коробку с двадцатью бутылками не самого дешевого крымского шампанского, и фестиваль начался. Мне даже не верилось, что наша жизненная картина поменялась с такой скоростью и в такую благоприятную сторону.

Когда уже были сказаны все тосты за знакомство и за хорошую дорогу, я перешла к главному, к вопросу, занимавшему наши с Тайкой великие умы – к убийству Шиловского. Повествование начала с самого начала (а куда торопиться, времени вагон), с экскурсии в пещеру и постепенно подобралась к кульминации – обнаружению трупа назойливого туриста с миллионными зубами. Наши новые попутчики слушали внимательно, с интересом, поэтому я пустилась в детальные описания остальных экскурсантов.

– Понимаете, в чем абсурд, – стала подводить я черту, – все люди самые обыкновенные, никто друг друга раньше не видал, ни у кого не было никакого смысла убивать этого господина. Мы даже всерьез стали подумывать, что это он с собой покончил таким изуверским методом, сам себе в спину воткнул эту растреклятую спицу. Если предположить, что его убил кто-то из работников пещеры, то опять же – зачем? Разве мог убийца сегодня узнать, что Шиловский собрался на экскурсию и завтра же устроиться на работу в пещеру? Или не мог же он прямо сразу подговорить, убедить кого-то из работников музея совершить убийство? Это ведь не письмо передать, а человека жизни лишить. Хоть так, хоть эдак выходит, что убийца кто-то из группы, а там никто, ну вообще никто на убийцу не тянет. Вот и получается замкнутый круг.

Попутчики внимательно меня выслушали, и Саша задумчиво изрек:

– Понимаете ли в чем дело, вы ищите мотив этого преступления и именно потому, что найти этого мотива вы не можете, портрет убийцы не выходит. Ведь мотив, которым руководствовался преступник, может быть каким угодно, это все равно, что просчитать кодовую комбинацию из тысячи возможных вариантов. Если вы действительно хотите распутать это дело, мой вам совет, абстрагируйтесь пока от мотива. Посетите галерею покойного, посмотрите, что за люди его окружали, понаблюдайте за этим его любовничком с его очень кстати пришедшейся клаустрофобией – где-нибудь да всплывет знакомое лицо. Вы зациклились на том, что никто из экскурсантов не был знаком между собой и непосредственно с Шиловским, но не подумали провентилировать, знаком ли с кем-нибудь из них его любовник. Как его там зовут?

– Игорь.

– Вот-вот, поинтересуйтесь как следует этим Игорьком, уж больно все хорошо и гладко получилось, я имею в виду его клаустрофобию и убийство в пещере.

Мы горячо поблагодарили за ценные советы и продолжили трапезу. За окном бодро неслась прочь крымская местность, стук колес основательно убаюкивал и вскоре разморенные сытостью и шампанским мы засобирались на боковую. Клянчить деньги на комплекты постельного белья у наших новых знакомых мы не смогли из-за своих высоких моральных принципов, поэтому расположились следующим образом: расстелили на нижних полках пляжные полотенца, устроили под головы свои дамские ридикюли, пожелали спокойной ночи нашим любезным мужчинам и отъехали в страну Морфея транзитом, без пересадки.

* * *

Вечерело. Мучительно долго, медленно подкрадывался поезд к Курскому вокзалу. Мы заранее выволоклись со своим багажом в тамбур и изнывали от нетерпения, гадая – встретит нас Влад или придется самим по метро с сумками волочиться? Наконец поезд дернулся как припадочный и остановился. Вот и закончилось наше морское приключение, да здравствует великая Столица нашей могучей Родины, отдохнули на славу, нечего сказать…

Проводница открыла дверь, и народ посыпался наружу. И тут я увидела, как по перрону мчится Владик, высматривая нужный вагон, в руке встречающий сжимал букетик вялых ромашек.

– Влад, мы здесь! – замахала шляпой Тая, стараясь загреметь со ступенек поезда вместе со своим глупым чемоданом с огромными колесами. – Мы здесь!

– Привет, девчонки, – заулыбался Влад, радостно сверкая очками. – С приездом!

Он помог нам спуститься на землю обетованную вместе с вещами и по очереди расцеловал. Следом вышли наши товарищи по купе. Мы долго прощались, обменивались телефонами, а Влад с подозрением поглядывал на всю эту трогательную картину расставанья.

– Мы тебе потом все объясним, – шепнула я ему на ухо.

– Ну-ну, – понимающе хмыкнул он.

– Слушай, у тебя деньги есть?

– Начинается!

– Я к тому, что у нас вообще нет ни копейки, а домой добираться как-то надо. На метро, а потом на маршрутке с такими сумками – это триллер. Я, разумеется, могу предположить, сколько стоит такси отсюда до Выхино, но я тебе отдам с зарплаты, клянусь.

Влад вздохнул, протянул мне ромашки и полез в портмоне пересчитывать наличность.

– Хватает? – с робкой надеждой поинтересовалась я.

Влад мрачно кивнул. Таисия окончательно и бесповоротно распрощалась с Сашей и его уютным, как Вини Пух другом и развернулась к нам.

– Чего стоим? Идемте!

И поправив шляпу со слегка выгоревшими на южном солнышке маками, чинно устремилась к переходу, волоча за собой подпрыгивающий на каждой крошечной кочке чемоданище. Влад прихватил мой багаж, и мы потопали следом.

– Как отдохнули?

Лучше бы он этого не спрашивал.

– Ну, как тебе сказать, – тяжело вздохнула я, спускаясь по ступенькам в «кишку» перехода с перрона непосредственно к городу Москве, – довольно разнообразный получился отдых, будет о чем вспоминать холодными зимними вечерами.

– Вот здорово, – обрадовался по незнанию Владик. – Здорово загорели, выглядите классно.

– Серьезно? – криво усмехнулась я. Еще бы мы не загорели, таская пахлаву целый день по солнцепеку.

– Ага. Ты ходила куда-нибудь в санаторий? Поправила здоровье?

– Есть маленько, – уклончиво ответила я. Как-то сразу с вокзала врать не хотелось, а правды мне Тайка уж точно не простит, поэтому переключила тему. – Значит, квартиру ты свою сдал?

– Сдал. До конца месяца еще почти десять дней…

– Я же говорила, живи у меня, какие проблемы, поставлю тебе раскладушку на кухне, все веселее будет на работу ездить.

«А так же ты будешь гулять с Лавром, готовить ему еду и расчесывать лохматые панталоны, – мысленно добавила моя злокозненная персона, – будешь мыть посуду, подметать полы и ходить в магазин. Владик, а не остаться ли тебе у меня на постоянное жительство?»

– Ну, если я тебя не стесню…

– Да ты что, нет, конечно.

– Чего вы там плететесь еле-еле? – крикнула далеко оторвавшаяся от нас Таиска. – Спите что ли на ходу?

Мы послушно ускорили шаг.

Выбравшись на поверхность, мы устремились к таксерскому гнезду. Эх, жаль далеко остались милые восемь гривен за проезд ночью через полгорода, да здравствует миллион от Казанского до Выхино. Чтобы не портить себе настроение, я предоставила Владу, как основному держателю капитала, торговаться с таксерами. Больше таксистов я не люблю, пожалуй, только гаишников и воров…

Сторговался Влад довольно быстро, потому что все эти скунсы держали одну и ту же цену и не уступали ни сантима. Погрузив вещи в багажник, мы с Тайкой забрались на заднее сидение, Владик расположился впереди, что было очень даже кстати, расспросы о нашем блестящем отдыхе хоть на какое-то время откладывались.

Глава двадцать третья

Лаврик встретил нас восторженными прыжками, объятиями и поцелуями. Как все-таки здорово, когда тебе так искренне радуется большое, доброе и очень красивое существо.

В квартире было подозрительно чисто, похоже, тут убирались женские руки, возможно даже руки не одной девушки. Когда же я увидела отдраенную до блеска кухню (такого результата я не достигала даже во времена генеральных уборок века), я сказала:

– Влад, познакомь нас с нею.

– С кем? – Владик копался в холодильнике, чего-то там выискивая.

– С девушкой.

– С какой?

– Которая все тут убрала, я хочу с ней подружиться.

Влад рассмеялся и принялся метать на стол приготовленные к нашему приезду вкусности.

– Сеночка, девушки ко мне приходят совсем не для того, чтобы убираться в квартирах, разве ж я могу такое позволить? Это я чистоту навел.

Мой рот сам собой приоткрылся.

– Значит, перед нашим возвращением он устроил тут дикий свинарник, – ехидно вставила подруга, присаживаясь за стол, – и решил замести следы всех своих преступлений. Правильно, Владусик?

– Ну вот почему, стоит только что-нибудь сделать от всей души, от чистого сердца, как в твоем поступке сразу же усматривают злой умысел? – Влад извлек из холодильника бутылку мартини и водрузил ее в центр стола.

– О-о-о-о, – все с тем же ядом в голосе затянула Тая, – он на мартини разорился! Чего это вдруг? Ты ж его обычно исключительно своим девицам покупаешь!

– Чего ты к нему прицепилась? – не вынесла я подобной несправедливости. – Человек хотел сделать нам приятное, убрался в квартире, приготовил ужин, купил мартини, а ты его терзаешь, как клювом злая птица! Не обращай на нее внимания, Владик, давай-ка посмотрим, чего ты тут вкусненького накулинарил?

– Только не говори, что эти корейские салаты ты приготовил сам, – не унималась Тайка. – И что эту колбасу ты сам навялил, накоптил, тоже не заливай.

– Я ничего такого и не говорю, – уныло отбивался он, – я пожарил отбивные с картошкой, сделал салат из помидоров и огурцов…

– Разогревай, Владик, разогревай скорее отбивные! – голодная слюна хлынула прямо таки водопадом.

Сытный вкусный ужин ненадолго примирил враждующие стороны нашего маленького коллектива, Тайка подобрела, в глазах появился мечтательный блеск и желание поговорить. Влад это заметил и решил, что пора приступать к расспросам. Он подлил в наши бокалы мартини и разбавил апельсиновым соком. Тайка откинулась на спинку стула, вытянула свои лапы под столом так, что никому больше не осталось места и закурила, блаженно жмурясь. Вот ведь горгулья, сначала обругает человека с ног до головы, потом налопается его картошки с обивными и довольно урчит, как будто так и надо.

– Ну, девчонки, рассказывайте, – Влад подпер щеку ладонью, устраиваясь поудобнее. – Что повидали интересного?

– Город нам понравился, – охотно начала я, – маленький, тихий, безумно скучный… то есть я хотела сказать, очень уютный. Такое сложилось впечатление, что в Евпатории вообще нет преступности, настолько там открытые, добрые и веселые люди.

Лицо Влада удивленно вытянулось и я поняла, что слегка переборщила.

– В принципе такое бывает, – неуверенно произнес Влад, – когда человек настроен на отдых, ему все вокруг видится прекрасным. А было у вас что-нибудь особенно запоминающееся?

Я искоса посмотрела на Тайку, она вся подобралась и сурово захрустела корейской капустой.

– В принципе, все было достаточно запоминающимся, – я уставилась в потолок. – Мы купались, загорали, отъедались шашлыками, отпивались отменными крымскими винами и шампанским, катались на теплоходе…

– И съездили разок на экскурсию, – угрюмо добавила Таисия.

По ее виду я никак не могла понять, настроена она рассказывать Владу про убийство туриста или нет? И решила, что уж в этом прискорбном происшествии мы однозначно не виноваты, наше фатальное невезение и головотяпство тут ни при чем, поэтому решила рассказать. А чего скрывать, в самом-то деле?

– Поехали мы, значит, на экскурсию, – с видом завзятого сказочника начала я свое захватывающее повествование.

– Куда? – перебил нетерпеливый Владик.

– В подземные пещеры Эмине-Баир-Хосар, это туда, – я махнула рукой в сторону газовой плиты, – за Семфирополь. Поездка обещалась быть очень интересной…

– С бесплатной дегустацией домашних вин, – вздохнула Тая.

– Да и с обедом в ресторане. Но нам не повезло.

– Вы заблудились в пещере? – вспыхнули глаза Влада. – Провалились в грот? На вас напали мыши мутанты?

Вот что значит работать в газете «Непознанный мир», вот что делает с человеком этот труд.

– Не перебивай! – рыкнула Таисия.

– Группа у нас была небольшой, – я прямо яснее ясного представила нас сидящих в лесу у костра, ввысь летят искры, а мы травим байки вроде таких: «повел нас черный-черный экскурсовод на черную-черную экскурсию». – Люди ничем из себя не примечательные, обыкновенные, прямо скажем, люди. И был среди них один такой чересчур любопытный господин по фамилии Шиловский с красивыми, ну просто фантастически красивыми зубами, как у голливудских актеров, и даже лучше. И вот, значит, ходим мы, смотрим на природные наросты, любуемся мамонтами…

– Мамонтами? – слегка удивился Влад. – Неужели такие огромные пещеры?

– Нет, мамонты маленькие, – сказала Тая, – буквально двухмесячные мамонтята, но они к делу не относятся. Давай, Сена, дальше.

– Так вот, любуемся мы мамонтятами в свое удовольствие, и приглашает нас экскурсовод в небольшую такую комнатку…

– Разве в пещерах есть комнатки?

Ну что за недалекий такой слушатель попался?

– В эти пещеры водят экскурсии, – терпеливо пояснила я, – поэтому там оборудовали небольшие помещения с экспонатами – костями всякими, позвонками, черепами. Потолкались мы с остальными экскурсантами, посмотрели на все эти красоты и решили выйти на площадку со скамейкой, она как раз рядом с комнаткой располагалась. Вышли и что ты думаешь увидели?

Влад глубоко задумался.

– Ни за что не догадаешься!

Влад задумался еще глубже.

– Вы увидели громадную летучую мышь мезозойского периода?

М-да, совсем у человека фантазия не работает.

– Мы увидели труп любопытного господина Шиловского. Представляешь, пока все костями любовались, его кто-то ткнул в спину длинной вязальной спицей с рукояткой от отвертки!

– И насмерть? – Влад удивленно поднял брови.

– Смертельней некуда, один удар и прямо в сердце.

– М-да, неплохо, – покачал головой Влад. – Это просто поразительно.

– Что именно? – Тайка деловито подлила себе еще мартини.

– Вы прямо таки притягиваете к себе преступления и убийства. Фантастика! Может вам к батюшке сходить, исповедаться?

– Знаешь что, Владик, – нехорошо сузились глаза Таисии Михайловны, – можно подумать, мы сами убиваем всех этих людей или нарочно лезем прямо в пекло! Быть может мы с Сеной орудие возмездия над преступниками и убийцами, раз то и дело оказываемся рядом с трупами! Борцы с жестокостью! Карающие войны, бьющиеся с несправедливостью!

– Ладно, ладно, вы войны и борцы, я согласен, – примирительно закивал Влад. – Хорошо, что лично с вами ничего плохого не случилось.

Мы украдкой переглянулись, обменялись сообщениями на мозговые пейджеры и решили все-таки не рассказывать, что великие «орудия возмездия» были успешно обокрадены буквально на второй день своего мегапутешествия. Я бодро переключилась на совместное расследование с Кириллом Борисовичем и расписала в красках, каким образом мы пытались вывести на чистую воду подозреваемых… Влад так хохотал, что облился апельсиновым соком. Прямо обидно, честное слово. Всхлипывая от смеха, он даже попросил повторить на бис историю о том, как Тая изображала из себя экстрасенса.

– Между прочим, – сердито пробубнила подруга, – наши, кажущиеся тебе дурацкими действия, имели успех и принесли результаты!

– И каковы результаты? – Влад взял салфетку, снял очки и вытер слезы с глаз.

Да, действительно, каковы? Тая слегка сбавила обороты и призадумалась.

– Они принесли результаты… – на автомате повторила она. – Мы многое выяснили.

– Например? – Влад нацепил на нос очки и весело посмотрел на Тайку.

– Например, что никто из экскурсантов его не убивал, – упавшим голосом ответила она, – его никто не мог убить, ты понимаешь? Мы чуть мозг не вывихнули, пытаясь понять, кому и зачем могла понадобиться смерть этого несчастного Шиловского и главное, как и кто его убил? И почему именно в пещере? Зачем столько экзотики? Неужто не проще было тюкнуть камнем по кумполу где-нибудь на набережной во время одинокой вечерней прогулки и вывернуть карманы, имитируя ограбление?

– Можно было в море утопить, – поддержала я, – подать отравленное вино, да мало ли как можно хлопнуть человека на курорте, масса вариантов.

– Однако почему-то выбрали именно этот, – Влад тоже призадумался. – Говорите, его любовник страдает клаустрофобией?

Мы закивали.

– Интересно, – Влад почесал подбородок. – Не мешает узнать, были ли между ними какие-нибудь деловые отношения или только любовь? Если имели место деловые отношения и он хоть как-то причастен к бизнесу, деньгам и завещанию, то это один путь следствия, а если только любовь, то путь совсем другой. В этом случае может быть замешана и чья-то ревность…

– О! – Тайка подняла вверх указательный палец с длинным красным ногтем. – Надо выяснить, какие амуры Шиловский крутил до встречи с Игорем! Молодец, Владусик, у тебя случаются просветления!

За разговорами засиделись допоздна, потом Влад неожиданно вспомнил, что утром ему на работу.

– Сен, ты в редакцию поедешь? – зевнул он, снимая очки и потирая переносицу.

– Я хотела бы выкроить еще недельку свободы. Все-таки хочу попробовать узнать, кто убил Шиловского.

– Он тебе родственник этот Шиловский?

– Влад, это дело принципа, понимаешь? Как головоломка – вроде бы все просто, а не складывается и пока ты ее не сложишь ничем другим заниматься не в силах. Правильно я говорю, Тай?

Она сонно кивнула.

Глава двадцать четвертая

Утро нового дня мне очень даже понравилось преимущественно из-за того, что Влад перед уходом на работу добросовестно выгулял и накормил мою псинку. Будить крепко спящую подружку я не стала, когда она не выспавшаяся, она жутко противная. И когда голодная она тоже противная… в принципе, она всегда противная, только в некоторые моменты особенно.

Напевая: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля», я встала под душ. Да, настроение было хоть куда, вот что значит как следует отдохнуть на курорте, к тому же на работу не надо идти, а это самый главный жизненный плюс.

Свежая и бодрая выпорхнула я из ванной, погладила радовавшегося моему присутствию в этом мире сенбернарчика и занялась приготовлением завтрака.

Вскоре на аромат яичницы с ветчиной и луком приползла заспанная Тайка.

– Сена, свари мне кофе, – буркнула она, скрываясь в ванной, и уже оттуда донеслось запоздалое: – Доброе утро!

Но даже это не смогло изгадить моего приподнятого настроения.

Пока Таюха наворачивала яичницу, я попивала кофе и просматривала Евпаторийские записи, особое внимание уделяя информации, полученной от Игоря Свотина. Галерея Шиловского находилась не абы где, а на Новом Арбате и почему-то называлась «Нострадамус». Я попыталась вообразить, сколько стоит в деньгах содержание частной картинной галереи в центре Москвы, но воображение не знало таких цифр.

– Тай, слушай, картинная галерея это вообще что?

Ее активные челюсти замерли, подруга с удивлением взглянула на меня.

– Ну ты Сена даешь! Совсем уже…

– Погоди. Я понимаю – картинная галерея в музее, куда все приходят за деньги любоваться полотнами старинных мастеров, а частная картинная галерея это как?

– Современным художникам тоже надо где-то выставляться, – Тайка возобновила потребление пищи, – иначе о них никто не узнает и они никогда не станут старинными мастерами, не попадут в музеи. В таких галереях художники устраивают свои вернисажи, возможно, продают полотна.

– А за это они платят хозяину галереи?

– Вот насчет этого я не в курсе. Передай еще хлеба.

– Предлагаю съездить туда и как следует разнюхать обстановку, – я протянула ей белый ломтик.

– Не возражаю, можно и съездить. Ты не хочешь позвонить Свотину?

– Думаешь, он уже вернулся из Евпатории?

– А чего тут думать, возьми да позвони.

Я взяла и позвонила. Неприятный женский глосс бесстрастно сообщил, что абонент временно не доступен.

– Ушел в подполье, – сразу же выставила диагноз Тайка, – все с ним понятно.

– Тай, – я сложила в раковину грязную посуду и открыла воду, – даже если предположить, что Свотин причастен к убийству, то как он это сделал? Шиловский поехал на экскурсию, а он остался в гостинице…

– А ты уверена, что он остался в гостинице?

– Ты что, видела его в пещерах?

Тая вынуждена была признать, что не видела.

– Он мог кого-нибудь нанять!

– Кого, Таюш? – я сложила тарелки в сушку и взялась за чашки. – Кого из нашей разнесчастной экскурсионной группы? Мы опять упираемся в тот же тупик. Едем в галерею или нет?

– Едем, едем, – она быстренько встала из-за стола, – только я должна накраситься, причесаться, приодеться, как-никак там культурные люди собираются, может, заведем полезные знакомства.

Да уж, что-что, а безудержное стремление завести полезные знакомства, желательно переходящие в неземную любовь в моей подруге непобедимо.

Разрисовывалась она долго и с особой тщательностью. Я, два раза мазнув тушью по ресницам, изнывала от скуки. Расчесала Лавра, подмела пол на кухне… а Тая все красилась и красилась.

Наконец, когда я готова была уже пойти на крайние меры, она небрежно бросила:

– Ну, ладно и так сойдет.

И выразительно посмотрела на меня, ожидая, что я рухну в обморок от такенной неземной красоты. Не без легкой душевной радости я напомнила, что на дворе август месяц, следовательно, там жарковато, так что это «полотно старинных мастеров» вполне может растечься самым безобразненьким образом. Последующие высказывания любимой подруги я благополучно пропустила мимо ушей, ускользнув в прихожую обуваться. Оделась я в легкие летние брючки, свободную рубашку на выпуск и бежевые матерчатые тапочки, в такой одежде и обуви я себя чувствовала наиболее комфортно, Таюха же вырядилась в один из курортных сарафанов – с открытыми плечами и мощным декольте. Сунув лапы в неудобные пластмассовые шлепанцы на высоченном каблуке, она щедро облилась туалетной водой (не помню точно, как зовется этот термоядерный аромат, но я назвала бы его «Великая французская революция») и важно сообщила о своей готовности поразить воображение публики.

На улице и впрямь палило от души, отчего в общественно транспорте и вовсе дышалось чудесно. Я вот никак не могу понять, телереклама уже всей стране плешь проела своими бесконечными дезодорантами – антепер…пре…срантами (редко сходу удается выговорить это слово!), так почему же никто их не покупает? Или покупают, но они не действуют? Право слово, это так загадочно.

В вагоне метро я всячески старалась держаться поближе к Тайке, ее «Великая французская революция» напрочь отшибала все посторонние запахи, и я смогла дожить до станции Арбатская вполне благополучно.

Сверяясь с адресом, тисненным на визитке Шиловского, мы практически без труда отыскали нужно место.

– М-да, – задумчиво произнесла подруга и потрогала свою намертво залакированную челку, твердую, как каска немецко-фашистского захватчика. – Неплохо, неплохо…

Мы стояли перед красивым современным зданием на первом этаже которого находился художественный магазин-салон «Нострадамус», на втором – одноименная галерея. Сначала зашли в магазин. Против всех ожиданий, прохладное помещение магазина оказалось небольшим, поделенным на два уютных зальчика, с довольно простеньким интерьером. На светло-бежевых стенах висели разнообразные полотна от очень маленьких до непомерно больших.

– Вам что-нибудь подсказать? – материализовалась рядом с нами маленькая девушка в черном форменном костюме. Если бы не косметика, ей можно было бы дать от силы лет пятнадцать.

– М-м-м-м… – Тая с умным видом глазела на масштабное полотно рвотной цветовой гаммы. – А как называется эта картина?

Девушка подошла к стене с этой жутью и прочитала надпись на табличке под рамой:

– «Метафизический страх снега», автор Константин Жмыхов. У нас есть и другие работы этого художника, показать вам?

– Нет, спасибо, – замотала челкой Таисия, – мы еще походим, посмотрим.

– Конечно, если возникнут вопросы, обращайтесь.

И девушка скрылась из вида. Слоняясь по магазину, мы рассматривали картины, не зная, как подобраться к главному – сбору информации.

– Смотри, вроде симпатичненько, да? – Тайка кивнула на тусклый плоский пейзажик. – Ой, а стоит-то сколько! Боже мой!

– Тише ты. Слушай, давай просто спросим у этой барышни насчет галереи.

– А что мы у нее спросим насчет галереи?

– Что-нибудь.

Я взяла Тайку за руку и потащила к прилавку, за которым скучала девушка.

– Будьте добры, скажите, галерея «Нострадамус» сейчас работает? Можно ее посетить?

– Да, конечно, как раз сегодня там выставляется очень известный саратовский художник, – и девушка замялась, вспоминая его фамилию.

– О, – наши лица как по команде изобразили неподдельный интерес, – и можно прямо сейчас подняться и посмотреть?

– Разумеется, только вход в галерею со двора.

Раскланявшись, мы покинули этот унылый и пустынный очаг культуры.

Завернув за угол, мы оказались перед дверью с солидной блестящей ручкой и не менее солидной табличкой: «Вход в галерею „Нострадамус“». Поднявшись на второй этаж, мы очутились в выставочном зале довольно скромных размеров. Прямо скажем, на «галерею» особенно не тянуло, больше походило на обыкновенный магазин, размерами чуть побольше, чем помещение этажом ниже. Галерея была абсолютно пуста.

– Здравствуйте! – молодой человек в сером костюме так внезапно возник перед нами, что мы чуть не вскрикнули от неожиданности. Что у них тут за привычки такие незаметно подкрадываться и пугать клиентов с покупателями?! Мы девушки нервные, с тонкой душевной организацией, с нами нельзя так поступать!

– Как замечательно, что вы решили посетить нашу выставку, – воссиял улыбкой он. – Убедитесь сами, что цена за входной билет слишком ничтожна в сравнении с удовольствием, которое вы получите от просмотра…

– Так еще и платить нужно? – скривилась Тая. Ее ожидания касательно прекрасной галереи с неспешно фланирующими господами, под шампанское болтающими об искусстве пошли прахом. Она поняла, что ее боевая раскраска и лакированная челка не получат признания публики, в связи с отсутствием этой самой публики, поэтому с порога начала демонстрировать дурные манеры.

– Видите ли, в чем дело, – выступила я на передний план с приятной улыбкой на устах, – мы пришли не картины смотреть, нам бы поговорить с вашим директором, он на месте?

– Владимир Сергеевич в данный момент в отпуске, есть его заместитель, – парень остался таким же приветливым и по-прежнему рад был нас видеть, даже после отказа платить за осмотр полотен саратовского искусника. – Вас проводить?

Я хоть и с трудом представляла, о чем мы будем говорить с заместителем Владимира Сергеевича, отдыхающего уже на лучших небесных курортах, но все равно согласно кивнула, мол, проводите, будьте столь любезны.

Глава двадцать пятая

В небольшом кабинете, декорированном в красно-коричневых тонах, висела плотная завеса сигаретного дыма, такая плотная, что сквозь нее едва просматривался стол и лысый молодой человек за ним. Когда вошла наша делегация, он как раз орал на кого-то трехэтажным матом в телефонную трубку. Мы в нерешительности замялись на пороге, не зная, удобно ли прерывать столь важные деловые переговоры. Лысый юноша не сразу нас заметил, но когда рассмотрел наши дымные силуэты, прикрыл мембрану ладонью и рявкнул, обращаясь уже к нам:

– В чем дело?! В чем дело, я спрашиваю?! Я же говорил, меня ни для кого нет!

Ой, вот только не надо так громко визжать, поберегите нервы, свои и окружающих.

– Здравствуйте, – важно произнесла Таисия, всем своим декольтированным корпусом устремляясь в кабинет, – нам необходимо срочно переговорить с вами, мы из детективного агентства «Фараон».

– Перезвоню позже! – бросил лысый заместитель и швырнул трубку на аппарат.

Услышав о детективном агентстве, наш провожатый тихонько испарился с горизонта, плотненько прикрыв за собою дверь, против чего мы собственного говоря и не возражали.

– Еще раз здравствуйте, – я прошла в кабинет вслед за Таиской, – можно спросить, как вас зовут?

– Петр Григорьевич, – сердито буркнул юноша. На вид ему было лет двадцать пять, и насчет «Григорьевича» он явно горячился. На столе перед ним стояло три переполненных пепельницы, в одной дымилась наполовину дотлевшая сигарета. – Так в чем дело? Что еще за детективное агентство?

– Петр Григорьевич, – со змеиной вежливостью процедила Тая, усаживаясь на стул без приглашенья со стороны Петра Григорьевича, – вы в курсе, какое несчастье приключилось с вашим директором?

– Я не могу понять, причем тут детективное агентство? – Петр исподлобья поглядывал то на меня, то на Тайюху. – Разве детективные агентства занимаются подобными делами?

– Наше занимается, – с достоинством отрезала Тая, вынимая из сумки растрепанный блокнот и карандашик, – мы ведем параллельное расследование. Будьте так любезны ответить на несколько вопросов.

И, не давая Петру Григорьевичу возможности сообщить о своем нежелании отвечать на наши вопросы, затарахтела:

– Как вы думаете, кому могла быть выгодна смерть Шиловского?

– Никому! – отрезал противный курильщик.

– Эта галерея, магазин, кому это все отходит?

– Есть три совладельца, одним из которых был Владимир Сергеевич, теперь владельцев будет двое, но от этого все равно никто не выигрывает, и магазин и галерея убыточны, прибыли едва-едва хватало на уплату аренды, их все равно собирались продавать.

– Он был достаточно обеспеченным человеком, кому после его смерти отойдет состояние?

– В фонд борьбы с раком, он все завещал туда, – Петр затушил сигарету, дотлевавшую в пепельнице и вытряхнул из пачки новую.

– В фонд борьбы с раком? – озадаченно переспросила Тая. – А как же родственники? У него родственники есть?

– Вроде бы есть какая-то тетка на Дальнем Востоке, но они не контактируют.

– А враги какие-нибудь, недоброжелатели? – промямлила Таюха, засовывая блокнот с карандашом обратно в сумку. – Или ему кто-то задолжал серьезную сумму?

– Послушайте, – голос Петра Григорьевича прозвучал немного устало, – не смотря на то, что Володя был м-м-м-м…. нетрадиционной сексуальной ориентации, это никак не влияло на его отношения с людьми, да сейчас этим уже никого не удивишь. Насчет долгов, то если он кому-то и давал какую-нибудь незначительную сумму, то чаще всего не требовал ее назад, а крупно он никому не одалживал. Пусть он был немного эксцентричным, но оставался щедрым и легким человеком.

– А из ревности его убить не могли?

– Он со всеми своими молодыми людьми очень хорошо и умело расставался.

Вот те на, впору спрашивать, а не возникало ли у этого щедрого и легкого человека эксцентричной идеи покончить с собой путем втыкания самому себе в спину спицы где-нибудь в крымской пещере?

Таисия окончательно загрустила, пришлось подключаться мне.

– Петр Григорьевич, а с кем Владимир встречался до Игоря Свотина?

Этот вполне невинный вопрос отчего-то снова сильно рассердил его.

– К сожалению, не могу разделить вашей страсти к копанию в чужом белье, – процедил он, – я с ним всего-навсего работал, держать свечку он меня как-то не догадался позвать!

Ой, ну что же мы такие нервные-то, Петр Григорьевич? Вон и облысели уже все, и курите так, словно рак легких мечта вашего детства.

– Видите ли, копание в чужом белье, есть неотъемлемая часть нашей нелегкой работы, – сурово и назидательно молвила я, – и пусть это доставляет нам крайне мало удовольствия, зато помогает разоблачать и наказывать злодеев, в том числе и убийцу Владимира Шиловского. Так что давайте прекратим нервничать, будем взаимовежливы и попытаемся вспомнить, с кем же до Свотина общался Владимир?

Вспоминал Петр Григорьевич довольно долго, успел выкурить две с половиной сигареты. У Таисии на мордахе уже стали проступать первые признаки токсического отравления, да и мое самочувствие стремительно ухудшалось.

– Вроде бы его звали Михаилом, – наконец-то выдавил информацию Петр.

– Так, так, – слегка оживилась Тая и снова полезла за блокнотом, – Михаил, а дальше? Фамилия, место жительства?

– Этого я не знаю. Володя как-то вскользь упомянул, что познакомились они в ночном клубе. Если не ошибаюсь, Михаил там то ли барменом, то ли официантом работал, не помню точно.

– В каком клубе они познакомились?

Вот ведь зануда, все из него вытягивать приходится!

– В основном Володя отдыхал в клубе «Водолей», так что возможно, Михаил работал именно там.

Мы с Тайкой переглянулись. Клуб «Водолей»… о, как много отозвалось в наших сердцах при одном только упоминании об этом увеселительном заведении! У нас и знакомых там навалом, да и самим нам удалось потанцевать на сцене, приняли, так сказать, посильное участие в концертной программе, выручая нашего доброго друга Славочку, чье шоу блистало в этом клубе.

Мы поблагодарили Петра Григорьевича, сказав, что он очень-очень-очень помог следствию, и поспешно покинули эту газовую камеру. Выбравшись на улицу, первым делом, как следует, отдышались, арбатская атмосфера показалась нам такой свежей и чистой, будто мы очутились в хвойном лесу. Надо же, сами курим, а от чужого дыма, да еще и в таких количествах, умираем по ускоренной программе. Проветрившись, потихоньку поплелись к метро.

– М-да, ситуация, – Таюха задумчиво покачала челкой, – это ж издевательство какое-то. Прямо во всем человечестве один единственный такой бриллиант безгрешный, как Шиловский затесался и того прикончили. А за что, почему – не понятно. Будем Михаила разыскивать или плюнем?

– Нет уж, пока до конца не раскопаем, не плюнем. Мне этот Шиловский уже скоро по ночам начнет являться во всем белом, так часто я о нем думаю. Ну не может, не может быть, что бы человека убили просто так, безо всяких причин! Ладно бы, просто камнем дали по чердаку, так нет ведь, специально спицу заточили, в рукоятку от отвертки вклеили, перчатками латексными или же презервативчиком озаботились, чтобы отпечатков пальчиков своих преступных не оставить…

– Сен, а может маньяк? – Тайка посмотрела на меня с душераздирающей тоской. – Может, его какой-нибудь маньячина заколол? Помутился в пещере его мрачный разум, ну и прикончил первого попавшегося.

– А вязальную спицу к ручке от отвертки он прямо в пещере приладил в момент помутнения? Нет, убийца заранее принес с собой орудие, и навряд ли он решил поехать к черту на кулички, дабы дождаться помрачения своего рассудка и пырнуть первого попавшегося гражданина. Уверена, это был тщательно спланированный поступок. Сама подумай, если Шиловский приехал на курорт вместе со своим сердечным дружком, то они всюду должны были ходить вместе, гулять, отдыхать, в море плескаться, и единственное, только вдумайся! – единственное место, куда Владимир мог отправиться в одиночестве, эта злополучная пещера, и только потому, что у Свотина клаустрофобия. Убийца знал об этом, понимаешь, знал. Не удивлюсь, если убийца приехал вместе с ними в Евпаторию в одном поезде и неотступно всюду ходил рядом.

– Если так, то ни Свотин, ни Шиловский в лицо этого убийцу не знали, – подвела кислый итог Тая.

– Разумеется, нет.

Мы вошли в метро и пристроились в очередь за карточками.

– А вообще жутковато, да? – передернула Тайка плечами. – Ты на курорт едешь отдыхать и развлекаться с дружком сердечным, и знать не знаешь, что где-то рядом, возможно в соседнем купе едет и твой будущий убийца. Мрак, правда?

– Правда. Я бы такого фокуса никому б не пожелала.

Купив карточки, мы потопали к турникетам.

Усевшись в вагоне, от скуки стали изучать расклеенную по стенкам рекламу.

– Тай, ты о чем думаешь?

– О том, что нам слишком часто приходится сталкиваться с голубыми. Или нам на них так сильно везет или их уже столько стало, что нормальных мужиков в скором времени можно будет встретить только в заповедниках. Анекдот в тему хочешь?

– Сильно не приличный?

– В меру.

– Ну давай.

– Знаешь, как будет называться загс, если у нас разрешат браки между голубыми?

Дворец Сракосочетания!

– Ой, фу, Тая!

– А чего «фу», чего «фу»? Зато про любовь!

Домой приползли уже к вечеру. Владик пришел с работы буквально перед нами, даже разуться не успел, что было очень кстати – мы его сразу отправили гулять с Лавриком. Влад покорно нацепил на моего пёслера ошейник, пристегнул поводок и поплелся обратно на улицу. Раз вынужден пока что жить с нами под одной крышей, то лучше не сопротивляться, не накалять обстановку.

– И купи по ходу чего-нибудь вкусненького! – крикнула вслед Таюха, с наслаждением сбрасывая с ног неудобные шлепанцы на высоких каблуках. – Фух, я в душ!

На ходу стаскивая с себя южный сарафан, она пошлепала к ванной.

– Сенка, не сподобилась ли ты приобрести какой-нибудь приличный гель или более-менее психически здоровый шампунь?

– Пока что нет, но я работаю над этой проблемой.

Пока что весь мой душевой арсенал составляли пена «Шишкин лес», гель «Тошнотворная земляника» и шампунька с кондиционером «Любимый вошка». Нет, конечно же, производители этой дряни обозвали свою продукцию совсем иначе, новые названия лишь плод моей творческой фантазии, просто они содержимому флаконов подходили гораздо лучше. Разумеется, я не специально выискивала чего-нибудь похуже, позловоннее, просто в магазине эти флакончики отчего-то издают волшебный аромат, а стоит принести домой и воспользоваться по назначению… то хоть святых из дому выноси. Я склонна считать это аномальным явлением, Тая же уверяет, что у меня просто нет вкуса, с чем я абсолютно, то есть совершенно не согласна.

Пока подруга размачивала свою залакированную челку и отмывала с мордахи «полотно старинных мастеров», я успела сварить пельмени и бросила их на сковородку обжариваться.

– Уф, хорошо! – из ванной комнаты выплыла Тайка в моем халате, с полотенечным тюрбаном на голове. – А чем это таким вкусненьким пахнет?

– Пельмени обжариваю.

– У-у-у, – сморщила курносый нос подружка, – а поинтереснее ничего нет?

– Увы, увы. Кстати, у нас с деньгами громадные проблемы, что будем делать? На что жить поживать?

– У Влада займем, – Тая вынула из шкафчика три тарелки и художественно расставила их на столике. – Раз он сдал свою квартиру, значит, деньжата у него должны водиться.

– Ты думаешь, он свои однокомнатные хоромы за миллион евро сдал аж на целый месяц?

– Миллион – не миллион, а кое-что наверняка выручил. Ну сама посуди, Сена, зачем Владу деньги? Все равно спустит на мартини и деликатесы для своих нескончаемых девиц, мы же их потратим с гораздо большей пользой. На себя, любимых.

Я не нашла что ответить на такой железный аргумент.

К моменту полной готовности пельменей вернулись Влад с Лаврухой. Пока я поила, кормила и вытирала морду любимому питомцу, Тая церемонно пригласила Влада за стол, собственноручно накидала ему в тарелку пельмешек, ляпнула сверху ложку сметаны и приступила к реализации своего дерзкого плана по изъятию денежных знаков.

– Владик, – сахарно-сиропно произнесла Таюха и бедный Владик моментально напрягся. Уж кому-кому, а ему были очень хорошо знакомы эти ничего хорошего не предвещающие нотки.

– Чего тебе нужно? Лучше сразу говори, без предисловий.

– Ты не подбросишь нам с Сеночкой баксиков сто до зарплатки?

Я слегка занервничала. Так как Таисия Михайловна до сих пор не удосужилась найти себе работу, и все еще проедала свои накопления (господи, сколько ж она скопить умудрилась?), следовательно «сто баксиков» я буду отдавать с собственной зарплатки. Такое положение вещей меня в корне не устраивало.

– Дело в том, – продолжала сахарить Таюха, – что мы с Сеной в крайне стесненной финансовой ситуации…

– Стоп-стоп-стоп, – поднял руки Влад, будто собирался сдаваться в плен, – вы что, за две недели отпуска умудрились промотать штуку баксов? Все до последнего цента?

– Умудрились, – смиренно опустила ресницы лгунья, – сам понимаешь, курорт, всюду соблазны.

– Ну, знаете ли… – начал Владик, видимо решив устроить небольшой бунт на корабле, но Тая моментально пресекла эту попытку.

– Знаешь что, дорогуша, – ее глаза хищно сузились, сахара в голосе как не бывало, – в конце концов, ты тоже живешь здесь, с нами, потребляешь продукты питания, мы что задаром тебя кормить обязаны?

– Ах, вот ты как вопрос поворачиваешь, – отчего-то и не думал сдавать свои позиции отчаянный революционер, – я могу питаться отдельно и сам себе стану готовить!

– Я вот тебе сейчас Владик объясню популярно строение мира! – рявкнула Таисия, обозленная такой неожиданной неуступчивостью со стороны низшего существа.

И я поняла, что пора вмешаться, ибо дело может плохо кончиться.

– Владик, у нас правда нет ни копейки, – с тяжким вздохом произнесла я, – очень уж крупно мы потратились, выручи, будь другом, а то хоть караул кричи, даже одолжиться не у кого.

– Ладно, – сердито буркнул он, – отдам вам деньги, а сам положу зубы на полку!

– Вот и хорошо, – обрадовалась Тая. – Давай, давай, неси прямо сейчас.

Глава двадцать шестая

До самого вечера мы с Таюхой искали визитку Славы – руководителя танцевального коллектива гей-клуба «Водолей», а Влад пытался абстрагироваться от производимого нами шума и закончить статью для нашей великой газеты.

– Нет, это не возможно, – рассерженная Тайка вынырнула из вороха разбросанных по полу газет и бумаг, – найти в таком бардаке какую-то несчастную визитку не реально!

– Может быть, я ее случайно выбросила, – с виноватым видом я старательно закидывала бумажные залежи обратно в коробки, – все-таки давно дело было.

– Почему бы тебе не завести какую-нибудь простенькую визитницу, – не слушала мои скорбные блеяния Тая, – или хотя бы складывать визитки в кошелек!

– А ты на память Славиного телефона не помнишь?

– Ой, Сена, ну ты скажешь! Я твой-то телефон с трудом вспоминаю, а ты хочешь, что бы я хранила в памяти номер Славы!

– В таком случае, нужно ехать в «Водолей», вот и вся проблема. Можно съездить прямо сейчас, как раз подоспеем к концу программы и поговорим с ним.

Тая долго обдумывала мое предложение, морщила нос, закатывала глаза, вращала челкой… Мне это надоело, и я сказала, что хотела бы как можно скорее окончательно покончить с Шиловским делом, потому как оно мне уже порядком приелось.

– Ладно, – тяжело вздохнула подруга. – Если бывший любовник Миша тоже окажется тупиковой ветвью, мы предоставим следствию трудиться над этой задачей самостоятельно, ладно?

В принципе, я была согласна признать наше поражение, все-таки мы не являлись профессионалами, у нас не было специального образования. Какие-то дела у нас получалось раскрывать, руководствуясь интуицией и полагаясь на слепую удачу, а в каких-то ситуациях следовало самоустраниться, предоставить возможность профессионалам расковыривать дальше это странное убийство. Что ж, и у специалистов бывают проколы, что уж говорить о нас – бодрых дилетантах? Подумаешь, одно небольшое пятно на нашей блестящей репутации, можно ведь никому и не рассказывать об этом безобразном провале, неудачи, поражении…

– И о чем это ты задумалась с таким кисленьким личиком? – поинтересовалась Тая. – Передумала ехать в «Водолей»?

– Да нет, просто думаю о том, что если Михаил тоже ложный след, и мы откажемся от дальнейшего расследования, то это будет наш первый провал. И что самое обидное, я интуитивно чувствую, что не все там так сложно, как кажется. Возможно, мы с тобой ходим очень близко, водим, можно сказать, хороводы вокруг виновника торжества.

– Ну, что ж, – Тайка призадумалась, видать ее тоже не грела мысль о первом провале, – если с Михаилом глухо, дождемся приезда Свотина и вцепимся мертвой хваткой и в него и в его окружение. Если и там глухомань, тогда уж все, сворачиваем следствие, договорились?

– Да.

Влад ужасно обрадовался, узнав, что мы собираемся куда-то отчаливать на ночь глядя, и, следовательно, шансы доделать материал, не заработав нервного срыва у него существенно возрастали. Особенно краситься-рисоваться не стали, кого там очаровывать в гей-клубе? Поэтому поехали скромницами, чудесницами.

В метро было хорошо и пусто, в это время народные массы уже схлынули, час пик благополучно миновал и ехали мы спокойно, с комфортом занимая сидячие места.

– Слушай, Сен, – заорала Тайка прямо мне в ухо, перекрикивая шум поезда, – а что будем делать, если Слава в «Водолее» больше не работает? Все-таки давно мы с ним не общались.

– Тогда поговорим с барменами, официантами, сориентируемся, в общем, на местности.

К клубу «Водолей» мы прибыли к половине одиннадцатого, Славино шоу уже должно было закончиться. Охраннику очень не хотелось нас пропускать, на его угрюмой физиономии крупным шрифтом читалось: «Нигде от вас, от баб мужикам не спрятаться, ни отдохнуть, даже в гей-клуб вы лезете»! Тая объяснила ему в общих чертах цель нашего визита, за одно поинтересовалась, работает ли Слава до сих пор в этом почтенном заведении? Звезды были к нам благосклонны, Славино шоу благополучно процветало в «Водолее», и в данный момент шел последний номер. Заплатив за вход, мы прорвались внутрь и пошли в зал. Как всегда народу за столиками было хоть отбавляй, что ни говори, а это заведение пользовалось успехом. Проталкиваться к столикам мы не стали, пристроились у стойки бара и заказали по самому дешевому коктейлю. Пока миловидный бармен смешивал в шейкере какую-то непонятную бурду, мы рассматривали его самого.

– Может, стоит спросить, как его зовут? – снова сказала Тая мне прямо в ухо.

– Михаил – распространенное имя, если мы сразу начнем задавать ему вопросы об интимной жизни, ничем хорошим это не кончится. Дождемся окончания шоу и поговорим со Славой.

Тайска не возражала. Получив по стакану подозрительного мутного пойла, мы стали смотреть на сцену. Шел восточный номер под бессмертную «Энигму». Тая взяла со стойки бокалы, один протянула мне, второй поднесла к своему носу и тщательно понюхала. Затем осторожно попробовала.

– И на что это похоже?

– На дешевый коньяк, разбавленный водопроводной водой.

Я поставила бокал обратно на стойку, после такого описания рисковать здоровьем расхотелось.

Когда номер подошел к концу и артисты раскланялись под аплодисменты, мы расплатились за не выпитые коктейли и отправились к сцене. Каким-то образом требовалось прорваться за кулисы.

– Извините, пожалуйста, – Тайка прихватила за рукав проходившего мимо официанта с полным подносом грязной посуды, – нам необходимо поговорить с руководителем коллектива Славой.

Славину фамилию ни Тая, ни я не помнили.

– А он вас знает? – официант смотрел на нас с дежурной вежливостью.

– Да, конечно, скажите, что пришли Сена и Тая.

– По очень важному делу, – добавила я.

Официант кивнул и заверил, что сообщит Славе о нашем визите.

Мы отошла к колонне, рядом с которой располагался столик администрации и приготовились терпеливо ждать. Все-таки Славе нужно переодеться после выступления, смыть грим…

– А вообще-то, Сена, – Тая прислонилась к колонне, глядя по сторонам, – однополые отношения они какие-то более трепетные что ли, возвышенные.

Я вытаращила на нее глаза.

– Ну чего ты вылупилась? Ты только присмотрись, как эти дяденьки и юноши трогательно друг за другом ухаживают. Какая здесь царит атмосфера любви и нежности, прямо сердце радуется. Ты в обычном гетеросексуальном кабаке когда-нибудь такое видала? Пьяные мужики пристают к пьяным женщинам, драки, скандалы, никакой романтики. А тут все вежливые, улыбаются, заботятся друг о друге, вот в таком заведении можно душою отдохнуть, да?

– Ты хочешь сказать, что теперь мы будем устраивать ресторанные посиделки в гей-клубах?

– А почему бы нет?

– Думаю, нам тут не очень обрадуются и намекнут, что у девушек свои специально отведенные места для романтических свиданий.

– Нет уж, – замотала головой Таюха, – к розовым меньшинствам я ходить не хочу, я лесбиянок боюсь, вдруг приставать начнут? Да и чего я там среди бабья не видала? Я люблю мужчинок. А тут получим все тридцать три удовольствия: вроде бы и мужчины, и такие милые в придачу, галантные, очаровательные. Как ты думаешь, правду говорят, что гей это лучший друг для девушки?

– Без понятия, я никогда не дружила с геями.

– А зря, Сена, стоит попробовать.

К счастью, мы не успели приступить к наведению дружеских мостов с любителями однополого счастья, во время показался Слава. Он шел со стороны сцены и крутил головой в разные стороны, высматривая нас.

– Мы здесь! – Тая подпрыгнула, махнув рукой.

Слава заметил нас и приветливо заулыбался.

– Привет, привет, рад вас видеть, – он чмокнул в щеку сначала меня, потом Тайку. – Чего не заходите? Совсем меня забыли, нехорошие девчонки.

– Ой, Слава, – зачастила Тая, скорбно вздыхая, – такие дела творятся, такие дела, вся жизнь прямо в растопырку.

– Знаете что, идемте в бар, выпьем кофе и вы расскажете, что у вас опять стряслось, ведь вы наверняка зашли не просто так, да?

И с этим трудно было спорить.

Слава провел нас в небольшой уютный барчик, вмещавшим от силы десяток прозрачных столиков. Народа почти не было, тихонько играла приятная музычка – то что надо для спокойных деловых посиделок. Мы взяли по чашечке кофе, и присели за столик в углу.

– Ну, – сказал Слава, закуривая, – выкладывайте, что у вас приключилось.

– Мы, Славочка, только что из Евпатории вернулись, – начала Тая.

– О, вы были в отпуске? Превосходно, а я в этом году, скорее всего, так и не вырвусь к морю. Надеюсь наверстать в ноябре-декабре, мы с Эдиком собираемся куда-нибудь за границу, в теплые страны, пока еще не решили, куда именно.

– Остерегайся, Словочка, пещер, – назидательно вставила реплику Тая, – и Эдика своего предупреди.

– Каких пещер? – удивился Слава. – Ты о чем?

– Сейчас мы тебе все распишем в красках. Значит так, слушай внимательно, ни на что не отвлекайся.

То и дело перебивая друг друга, мы поведали о нашем сногсшибательном отпуске, о том, как могут быть вредны для здоровья экскурсии в пещеры, и в частности о том, как и почему убийство в Эмине-Баир-Хосар привело нас в «Водолей».

– Х-ммм, – призадумался Слава, внимательно разглядывая кофейную гущу на дне крошечной чашечки. – Вы уверены, что Михаил работает именно у нас?

– Не совсем, – вынуждена была признать я, – мы знаем только то, что покойный частенько бывал здесь, из чего и сделали вывод. Ты не мог бы навести справки? Возможно, Михаил совершенно не при чем во всей этой истории, но мы уже просто исчерпали все возможные варианты. Хотя, еще одну версию мы толком не рассматривали.

– Какую? – тут же возбудилась Таиска. – Какую еще версию мы не рассматривали?

– А вот такую: Шиловского убил призрак мамонтенка Коли, просто так, из мамонтовской шалости.

– Понятно, – рассмеялся Слава. – Значит, кроме имени вы об этом Михаиле больше ничего не знаете?

– К сожалению, нет.

– Ладно, попробую выяснить все возможное.

– Позвони, если что узнаешь, – я нацарапала на салфетке свой телефон, – даже если ничего не узнаешь, все равно позвони.

– Договорились, – Слава сложил салфетку и убрал в карман. – Еще кофе хотите?

– Нет, спасибо, уже поздно, нам домой пора.

– Жаль, а то бы еще поболтали. Со следующей недели у нас новая программа, приедете на премьеру?

– Обязательно!

Расцеловавшись, распрощались и поспешили в родные пенаты.

Дома все было расчудесно – пес накормлен и выгулян, ужин из макарон и сосисок приготовлен. Единственное, что мешало со вкусом предаться поздней трапезе, была раскладушка с пытающимся уснуть Владом, занимающая практически все свободное пространство крошечной кухни.

– Девочки, можно потише? – сердито гудел он из-под одеяла, пока мы перелезали через него туда-сюда, разогревая ужин. – В отличии от вас мне все-таки завтра на работу вставать!

– Тише мы не умеем, – огрызнулась Тайка, включая плиту. – Сена, подай мне сковородку, я сосиски обжарю, а то вареные они пакостные.

– А вы не можете просто полить их кетчупом, съесть и уйти отсюда? Я спать хочу, мне завтра…

– Не можем! Спи на здоровье, кто тебе мешает?

Влад что-то буркнул невразумительное и сунул голову под подушку.

– Тай, – сжалилась я над бедным Владом, – пойдем ужинать в комнату, дадим человеку нормально отдохнуть.

Тая возражала, предлагая выволочь раскладушку со всем содержимым в коридор, но в прихожей спал Лаврентий, тревожить любимого питомца я не имела конституционного права. В конце-концов, я настояла на своем, прихватила тарелки, и уволокла Тайку с кухни. Все-таки мы слишком часто испытываем терпение Владика, и мне не хотелось, чтобы в один прекрасный момент оно лопнуло с оглушительным грибовидным взрывом.

Глава двадцать седьмая

Прошло три дня, а от Славы все еще не было вестей. Никаких особых занятий мы не могли себе найти, и Таисия впала в такую скуку, что все-таки решила устроиться на работу. И даже не стала откладывать это долгожданное событие в долгий ящик, а взяла и позвонила Горбачеву с вопросом, нужен ли все еще их агентству секретарь? Михаил Сергеевич обрадовался, что Тая наконец-то созрела и попросил ее приехать так скоро, как только она сможет. Не думаю, что бравому детективу действительно так сильно требовалась Таисия в качестве сотрудницы, наверное ему просто было бы спокойнее держать нас поближе к себе, чтобы мелькали на глазах, имея возможность контролировать, а главное во время пресекать нашу кипучую деятельность. Таиска пообещала приехать в понедельник и поспешно распрощалась, из чего я сделала вывод, что не так уж и сильно ей хочется выходить на работу. Стоит только человеку расслабиться и вырваться из рабочей рутины, и залезать обратно в жесткие рамки «с девяти до шести, два выходных, отпуск в декабре» страх как не хочется.

Тайка маялась скукой, я тоже слегка страдала, даже на работу захотелось выйти… честное слово, я не шучу.

Отупляющее Безделье находилось в самом разгаре. Мы слонялись по квартире, не в силах изобрести себе хоть какого-нибудь мало-мальски достойного занятия. Попробовали даже взяться за уборку, но это нам быстро наскучило. Полезли в шкаф перебирать тряпье – что оставить, а что на выброс. Оставили все. Жадность в очередной раз победила.

– Пойду ванную почищу, – уныло сообщила я и поплелась из комнаты. – Потом помою мебель на кухне, а потом…

– Сена, а пойдем в кафе? – неожиданно предложила подруга.

– У нас денег навалом? – удивилась я, притормаживая в дверном проеме.

– Кое-что осталось. Пойдем, у тебя тут рядом какой-то кафешник, оттуда все время слюноточиво тянет шашлычками, пойдем, дружочек, продлим себе отпуск, все равно заняться нечем. А это невыносимо, невыносимо! Бездействие меня убивает!

– Что ж, если посещение шашлычной тебя спасет…

– Спасет, Сеночка, еще как спасет. Идем, идем, скорее.

Я и не особо-то сопротивлялась, сама уже от скуки умирала. По-быстренькому оделась, бросила в сумку карандаш, блокнот и сообщила о своей готовности.

– А зачем тебе блокнот в шашлычной? – зевнула Тайка, лениво начесывая челку.

Как же можно идти в захудалую шашлычную без мощного начеса?

– Попробую набросать темы статей, обещанных Конякину. Если сегодня-завтра Слава не сообщит хоть какие-то новости, в понедельник пойду на работу.

– Значит, конец расследованию? – Тая поставила челку дыбом и потянулась за баллончиком лака.

– Получается – да, – вздохнула я. – Позвоним в Евпаторию Кириллу Борисовичу и посоветуем взять в разработку призрак мамонтенка Коли, как одного из самых вероятных подозреваемых.

Начесавшись и надушившись, благополучно выкатились на свежий воздух. Вечерело. Во двор уже мамы с колясками и бабульки. Хотя, бабульки, похоже, со двора никогда никуда и не уходят.

В маленькой душной шашлычной все столики были свободны кроме одного, за которым скромно, тихо напивалась пивом компания пожилых дяденек в количестве четырех человек. Как на грех, молодых красавцев бизнесменов, совершенно случайно завернувших отметить удачные деловые переговоры в эту тошниловку, не наблюдалось. Некого было сводить с ума грандиозно начесанной челкой. Мы присели за столик, к нам незамедлительно подскочил официант ярко выраженной кавказской наружности и положил перед нами меню. Я чуть под стол не упала, здесь подавали меню! Как правило, в заведениях такого уровня, прейскурант писался на куске картона и крепился у барной стойки. Тайка взяла меню, раскрыла и углубилась в изучение ассортимента.

– А у вас действительно мясо готовится на углях? – наморщила она свой подозрительный нос.

– Канэшно!

Звучало очень убедительно.

– Тогда два свинячих шашлыка, только без костей и сала! Плюс зелень, соус, лаваш, в общем все, что полагается. Так, а какое у вас винцо имеется? – Она перевернула страницу. – М-да, выбор не богат… Давайте вот этого, сухого красного.

Сияя ослепительно белозубой улыбкой, официант забрал меню и стремительно отчалил разжигать угли.

– Нет, ну как-то все это не правильно, – удрученно произнесла Тайка, подпирая ладонью подбородок.

– Ты о чем? – я вынула из сумки блокнот с карандашом.

– Ты хоть раз смотрела какой-нибудь детективный сериал?

– Нет, во-первых мне некогда, во-вторых терпеть не могу детективы, я больше комедии люблю.

– А я Пуаро смотрела, довольно симпатично. Больше всего меня там привлекал Дэвид Сушэ, игравший Пуаро. Я от его тщательно приклеенных усишек в блаженную нирвану впадала, как японец, глядящий на сад камней. Так вот, о чем мой рассказ бессвязный? С мысли сбилась… А! Вспомнила! Так вот, в этом сериале такие хитроумные преступления щелкали, как орешки – диво дивное. Посмотрит внимательно по сторонам, красотуля Пуаро, увидит какую-нибудь бусинку, закатившуюся под валун на морском берегу и восклицает: «Да! Конечно же, как же я раньше не додумался! Теперь-то все понятно!» И тут же все благочестивые господа собираются в красивой комнате, Пуаро очаровательно рассказывает, как все произошло и указывает наманикюренным пальцем на убийцу. Благочестивые господа культурно ужасаются, убийца кается, заламывая руки, публика рыдает от восторга и умиления. А у нас с тобой что за кино такое получается, а? Порнография сплошная, никакой культуры. Ты что там пишешь?

– Пытаюсь набросать хоть какие-то темы статей, Конякин меня сожрет без хлеба и майонеза, если заявлюсь с пустыми руками. Ты не подскажешь, мамонты в какой эре водились?

– Напиши – в ледниковом периоде, – тоскливо вздохнула подруга, видя, что мне ее кино-детективы страсть как не интересны.

– Да, отлично: «Призрак ледникового периода», – я торопливо законспектировала.

– Можно еще написать, что в одном московском кафе за бешеные деньги можно попробовать шашлык из мамонта, – стала входить во вкус Таисия. – Из вечной мерзлоты откапывают замороженную мамонтятинку и на самолетах доставляют зажравшимся москвичам, не знающим чего б еще такого слопать экзотического.

– Да, бредовенько…

– А призрак из ледникового периода не бредовенько?! – Тая вообще очень плохо переносит любую, даже самую безобидную критику.

– Все, все, уже записала про твою мамонтятинку.

Тут нам принесли вино и шашлык со всеми прилагательными. Тая попыталась распилить один кусок ножом и после нескольких безуспешных попыток сказала:

– Вот видишь, видишь, а я что тебе говорила? Из самой натуральной мамонтятинки шашлык, а ты – «бредовенько»!

Трапеза прошла в молчании, трудно разговаривать с вывихнутыми от нечеловеческих попыток прожевать «мамонтятинку» челюстями.

Когда принесли счет, Тая собралась было устроить скандал на тему, что за такую паршивую еду, дрянное вино и стремное обслуживание она платить не собирается и вообще не мешало бы натравить на это заведение санэпидемку, налоговиков, комиссию по правам потребителей и стукнуть на всякий случай в ООН, но я поспешно расплатилась и потащила ее на выход. Вот ведь человек какой, прямо хоть из дома ее не выпускай.

Зайдя во двор, увидели Влада и Лаврентия, они чинно совершали вечерний моцион. Но как только пупсик нас увидал, всякая культура тут же кончилась и он ринулся ко мне изо всех своих сенбернарьих сил. Так как на другом конце поводка болтался о чем-то основательно задумавшийся Владик, его, разумеется, понесло, как перышко по ветру.

– А-а-а-а! – не ожидал он такого внезапного вероломства от флегматичного Лавра. – Сто-о-о-о-ой! Ты куда-а-а-а?!

– Брось поводок, – крикнула я, – а то все деревья лбом пересчитаешь!

Бросить поводок было самым умным вариантом, потому как остановить сенбернара в самом расцвете сил и возможностей, несущегося в объятия к обожаемой хозяйке, может только локомотив. Влад понял, что ситуацию под контролем удержать не получится и отпустил радостную лохматую торпеду на свободу.

– Хороший мой, сладенький, – я обняла подбежавшего Лаврика и чмокнула доверчивую кожаную носопыру. – Гуляешь с Владиком, цыпочка моя золотая?

– Фух, – подошел к нам Влад, – Лавруха, больше так не делай, ты мне чуть руку не выломал. Привет, девчонки, откуда топаете?

– Да вот, в кафешку ходили.

Ой, зря Тая это сказала, Влад аж с лица переменился.

– Это вы значит на последние мои кровные рубли по ресторанам кутите?

– Да какой там ресторан, – отмахнулась Тая, – тошниловка захудалая, и шашлык там подают из мамонтятины.

– Ах, они там еще и шашлычком баловались! – еще больше рассердился Влад. – Ну ничего себе дела! Кстати, говоря, Сена, Конякин сегодня весьма настойчиво интересовался, когда же ты соизволишь вернуться из затянувшегося отдыха? Волновался, не сильно ли ты обгорела на крымском солнышке, не переохладилась ли в морской водичке, пока остальные за тебя твою работу делают? Я сказал, что ты звонила прямо с побережья, сообщала, что сильно скучаешь по любимой газете и буквально со дня на день, скорее всего к понедельнику, клянешься вернуться с ворохом блистательных статей. Я все правильно сказал, ничего не упустил?

– Ничего, – сердито буркнула я.

– Да и еще, вам какой-то Слава звонил.

– Когда?! – хором воскликнули мы.

– Да вот, недавно, когда вы по ресторанам и ночным клубам вовсю кутили.

– Влад, – разъярилась Тая, – в «ночном клубе», что зовется «Шашлычная у Альберта» мы прокутили, как ты выражаешься, аж двести рублей, оттянулись ну просто по полной программе! Давай нас теперь казним за это, повесим вон на той березе и пусть вороны выклюют наши бесстыжие глаза, а дикие гиены растерзают наши грешные тела! А потом…

– Что сказал Слава?! – заорала я на весь двор, перекрикивая Тайку, а это, надо сказать, очень не легко сделать.

– Сказал, что перезвонит позднее! И незачем так орать!

Тут Лаврентий недвусмысленно намекнул, что уже нагулялся и желал бы плотно поужинать пред просмотром вечерних теленовостей, и наша компания направилась к подъезду.

Ожидали мы Славиного звонка до полуночи. Влад уже давно крепко спал на кухне, Лаврентий храпел в прихожей, а мы сидели на диване и таращились в телевизор.

– А все-таки прикольно мы в Евпаторию съездили, да? – Тайка затушила окурок в пепельнице. – Остальной народ как ездит отдыхать?

– Нормально должно быть, – вздохнула я, – как все культурные люди.

– Скучно и предсказуемо он ездит! Ну что такого интересного в их отдыхе? Море, пляж, бары-рестораны, ожоги, смазанные кефиром – вот и все яркие впечатления. Домой вернулись и друзьям рассказать даже не о чем. Съездили-отдохнули-загорели-все потратили. А у нас впечатлений вагон и маленькая тележка за те же деньги. И труп тебе пожалуйста, и нате вам голубоглазого следователя, и пойдите развлекитесь на пляже, торгуя пахлавой и креветками. Не ценим мы с тобой, Сенофонд, выпадающего нам по судьбе джек-пота, не ценим.

– Ну почему же, – промямлила моя персона, – я очень ценю, даже и не знаю, как жить буду, если вдруг внезапно весь этот кошмар закончится и мы сможем спокойно жить и нормально отдыхать, как все остальное человечество.

А Слава все не звонил.

– Значит так, – зевнула Тайка, глядя, как стрелки неумолимо ползут к полуночи, – поступим следующим образом.

Она слезла с дивана, вышла из комнаты и вернулась с фишкой, украденной из евпаторийского казино.

– Если выпадет цифра, продолжаем расследование, какую бы информацию не сообщил Слава, если ляжет гладкой стороной, бросаем это дело ко всем чертям, опять же не смотря на Славино сообщение. Согласна?

– Да, – сама собою кивнула моя голова.

В конце концов, мы не нанимались на службу в правоохранительные органы и денег нам за все эти страдания никто не заплатит, душевных терзаний и испорченного отпуска не компенсируют. Я, конечно, понимаю, адреналин, спортивный интерес, острые впечатления, но всему должен быть предел. Если дело становится таким скучно-тухло-бесперспективным, стоило элегантно уйти в тень и не отсвечивать. Тайка подбросила фишку, она описала дугу и покатилась под письменный стол. Подруга бухнулась на колени и поползла следом за пластмассовым кругляком, призванным решить дальнейший исход событий. И в этот момент зазвонил телефон. Я сорвалась с дивана и бросилась к аппарату.

– Стой, Сена, – крикнула Тая из-под стола, – не отвечай! Посмотрю, как фишка легла!

Я стояла у гремящего телефона, держала руку над трубкой и ждала, пока эта попа в синих джинсах сообщит о том, какой стороной легла фишка. Похоже, наши мозги окончательно впали в кому…

– Выпала цифра!

Я поспешно схватила трубку и крикнула:

– Да, слушаю!

– Сена? Привет, это Слава.

– Ага, здравствуй, – я присела на подлокотник кресла. – Есть какие-нибудь новости?

Сопя и чертыхаясь, Тайка вылезла из-под стола и уселась на диван.

– Да, кое-какие новости есть. Ваш Михаил действительно работал у нас барменом, его фамилия Леденцов, но он уволился полгода тому назад. Наш второй бармен Гена немного с ним приятельствовал, поэтому он в курсе его отношений с Шиловским. Говорит, Михаил страшно переживал, когда получил отставку, впал в сильную депрессию и уволился с работы.

– Правда? – меня бросило в радостный жар, неужели мы на верном пути… – А ты сам этого Михаила видел?

– Да, конечно, когда Гена его описал, я сразу вспомнил этого молодого человека.

Перед глазами у меня возникли четкие портреты Потапова Павла Даниловича, Данелюка-папы и Игоря Свотина до кучи. Я по личному опыту знала, как просто сляпать фальшивые документы.

– Можешь сказать, как этот Михаил выглядит?

– Разумеется. Симпатичный светлоглазый шатен ростом примерно метр семьдесят, на вид ему было лет восемнадцать…

Все три портрета тут же отвалились за ненадобностью.

– Все понятно, – вздохнула я, – дальше можешь не продолжать. Слушай, а каким образом с ним можно связаться? Адрес-телефон реально раздобыть?

– Я спрашивал Гену, он говорит, что один раз был у него в гостях, кроме станции метро координат не знает, но визуально помнит, показать может, у него вообще потрясающая зрительная память.

Ну, кто бы посмел сомневаться.

– Значит, можно попросить Гену показать дом?

– Конечно, я уже с ним обо всем договорился, завтра у Гены выходной и он в полном вашем распоряжении.

– Слава, ты знаешь, что ты – чудо?

– Да, – со скромной гордостью ответил он, продиктовал телефон Гены и распрощался, пожелав спокойной ночи.

Глава двадцать седьмая

Утром нас разбудила возня Влада, слишком уж громко он собирался на работу, что вызвало бурю недовольства в массах.

– Все, все, все, ухожу, ухожу. Сена, ты не видела мою серенькую рубашку с черной надписью на кармане?

– Не видела она твоей рубашки! – изволила сердиться Таисия Михайловна. – Надень что-нибудь другое и проваливай поскорее!

– Считайте, что меня уже нет. С Лавриком погулять уже не успеваю, будильник почему-то не зазвенел и я проспал все на свете.

Но возился, топал, рылся по всем платяным шкафам он еще минут сорок, прежде чем действительно ушел. Разумеется, сна у нас не было уже ни в одном глазу.

– Зараза какая! – продолжала сердиться Тая, ворочаясь с боку на бок и накручивая на себя все одеяло. – Сколько он еще будет торчать в твоей квартире?

– До конца месяца.

Раз уснуть уже не получится, значит, надо вести истомившуюся пусечку на прогулку.

– Звучит как: «до конца света»!

– Приготовишь завтрак? – я выбралась из-под одеяла и потрепала за ухом топтавшегося рядом с диваном Лаврентия.

– Приготовлю, – тяжко вздохнула подруга.

Наспех умывшись, кое-как причесавшись, я впрыгнула в прогулочные брючки, натянула маечку с вылинявшим рисунком и свистнула Лавруху. Он мигом примчался в прихожую.

Погодка на улице была выше всех похвал – тихо, солнечно, чудесно. И мы с моим верным четырехлапым товарищем направились в школу, где он мог вволю поноситься без поводка. На школьном дворике как всегда толпились собачники, резвились многочисленные питомцы, и Лавруша с восторгом помчался к своим друзьям-приятелям. Я приветственно кивнула обществу любителей псинок, присоединяясь к нему, желая послушать последние новости. В этот раз разговор шел об удачных родах овчарки Бетси. Но, сколь не было захватывающим это повествование, мои мысли быстро переключились на телефонный разговор со Славой. Значит, симпатичный шатен Леденцов сильно расстроился после расставания с Шиловским, так сильно, что в депрессию впал, с работой распрощался… неужто такая сильная любовь? Как у этих сексменьшинств все не просто. Вполне возможно, узнав о том, что его место рядом с Шиловским занял Игорь Свотин, Михаил пошел на крайности и кого-то нанял. Тогда почему он заказал Шиловского, а не Свотина? Да и не факт, конечно, что именно Михаил причастен к убийству, но почему бы и нет? Не такой уж у нас и богатый набор подозреваемых остался: отвергнутый Михаил, да мамонтенок Коля.

Вскоре внимание с роженицы Бетси неожиданно переключилось на нас с Лаврентием.

– Девушка, а вас простите, как зовут? – поинтересовалась смутно знакомая мне полная женщина в спортивном костюме.

– Сена.

– Меня Зинаида Юрьевна. Я вот все наблюдаю за вашей чудесной собакой. Вы на выставки его водите?

– Четыре раза были, на щенячей и на подростковой, всякий раз золотые медали брали, – с гордостью ответила я, будто эти медали были моей личной заслугой. – А потом я не стала его таскать, все-таки это для собаки каждый раз стресс.

– А зря, было бы больше шансов найти хорошую невесту.

– Мы не гонимся за браком по расчету, – вежливо ответила я, не понимая, чего это Зинаида Юрьевна прицепилась со своими наставлениями.

– У нас во дворе есть замечательная девочка, она правда не чистокровная сенбернарша, больше московская сторожевая, она как раз сейчас жениха ищет, может, вас это заинтересует?

Эх, жалко, Тайки рядом не стояла, она бы мгновенно сориентировалась и выдала цифру в условных единицах.

– А давайте я запишу ваш телефон, – не унималась Зинаида Юрьевна, – передам хозяйке, вы обо всем и договоритесь, а?

– Хорошо.

Я продиктовала свой номер, сваха тщательно законспектировала его на бумажном огрызке и поспешила к своей собаченции.

Вскоре Лавруша набегался, набесился и запросился домой. Защелкнув карабин на кольце ошейника, я поудобнее перехватила поводок и мы чинно-благородно направились домой.

– Кажется, мой хороший, скоро у тебя состоится романтическое свидание. Ты как, в настроении?

Лаврентий внимательно меня выслушал, немного поразмыслил и согласно качнул головой.

– Ну и славненько.

Так как на улице было сухо, чисто, и Лаврик не нашел где извазюкаться, я лишь смахнула тряпкой дорожную пыль с его лап и пошла на кухню кормить. Там хмурая, сонная Таисия мрачно жарила яичницу с колбасой.

– Кофейку сваришь? – в большую миску щедро посыпался сухой корм.

– Сварю.

– Ты не в духе?

– Я не выспалась!

– Вот сейчас кофейку тяпнешь и проснешься. Пойду пока Гене позвоню.

– Так мы что, прямо сегодня поедем с ним искать логово Михаила?

– Думаю, да, пока у человека выходной и он готов к сотрудничеству, стоит воспользоваться моментом.

И пока Таиска не начала брюзжать, поспешно ретировалась в комнату. Набрав номер, коряво законспектированный на бумажке, я, отчего-то сильно волнуясь, стала слушать длинные гудки.

– Алло? – произнес сонный голос, где-то после двадцать пятого сигнала.

– Ой, извините, я вас разбудила? – опечалилась моя совестливая натура.

– Ничего страшного, – зевнул голос. – Я вас слушаю.

– Вы Гена?

– Да, я Гена, а вы кто?

– Меня зовут Сена, Слава должно быть говорил обо мне…

– Да, да, – голос более-менее проснулся, – вы ищете Мишу Леденцова?

– Ищу, очень сильно ищу. А вы с ним контакт не поддерживаете?

– Нет, после его увольнения мы больше не общались, но где он проживает, показать могу, если нужно.

– Да, вы меня этим крайне обяжете. Мы можем поехать прямо сегодня?

– Можем, давайте ближе к обеду, а то я с ночи, хотел бы еще поспать немного.

– Конечно, конечно. Вы запишите мой телефон, как соберетесь, звоните, договоримся, где встретиться.

– Готов, записываю.

Продиктовала номер, повесила трубку и пошла на кухню, ведомая чарующим ароматом кофе и яичницы с колбасой, как нитью Ариадны.

Завтрак прошел чинно и благородно. Таиска наелась, напилась кофейку и подобрела.

– Так, надобно привести себя в порядок, – заявила она, складывая грязные тарелки в раковину. О том, чтобы сразу же их помыть даже речи не шло.

Обычно наведение марафета занимало у Таисии Михайловны массу времени, зачастую, когда победа была уже совсем близка, Таюха с ревом раненного бизона неслась в ванную смывать все, что нарисовала и бралась за дело снова. К счастью, на этот раз она уложилась в какие-то полтора часа, обошлось даже без побега в ванную. Как раз, когда она заканчивала ставить челку дыбом, позвонил Гена. Встретиться договорились на выходе станции Марксистская.

– Поехали, Тая, поехали же!

– Сейчас, сейчас… – челка ну никак не желала принимать правильную форму.

– Опоздаем ведь! Человек на нас свой выходной день тратит, а ты…

– Не подгоняй меня! Не смей меня торопить!

Надо будет как-нибудь ночью остричь ее легендарную челку, да и вообще обрить на лысо, будет знать, жабианиха злая. Чтобы как-то отвлечься от разрушительных мыслей, я решила позвонить Игорю Свотину, чтобы узнать, вернулся он в Москву или нет. Его мобильный не был отключен и после пятого гудка Игорь ответил. Я напомнила ему, кто такая, и он вежливо меня поприветствовал.

– Игорь, ты уже в Москве?

– Нет, в Евпатории, не все еще бумаги оформил.

Мы немного поругали бюрократию, и я спросила его, знает ли он Михаила.

– Какого Михаила?

– Михаила Леденцова, Владимир встречался с ним до тебя.

– Мы не обсуждали друг с другом своих бывших.

– Все ясно… И он никогда не появлялся на вашем горизонте?

– Нет, никогда.

– Понятно. Как приедешь, позвони, ладно?

– Да, конечно.

Повесив трубку, я отправилась посмотреть, чем занимается Таисия Михайловна. Она продолжала терзать несчастную челку.

В результате на встречу с Геннадием опоздали на двадцать пять минут. Выскочив из вагона, как раненные зайцы понеслись вверх по эскалатору, перепрыгивая через две ступеньки. У выхода я закрутила флюгером в разные стороны, высматривая Гену, он себя описал, как «высокий, темноволосый в синих джинсах и белой футболке с пальмой и надписью „Хочу в отпуск!“». Завидев молодого человека в такой майке, я приветственно замахала ему рукой. Геннадий оказался очень хорош собой, и Таисия сразу же пошла в наступление: расправила перья, грудь вперед, челка по ветру, саблезубая улыбка – в общем все, как полагается. И даже то, что симпатичный парень работает барменом в клубе для гомосексуалистов, и, скорее всего сам таким является, мою дорогую подруженьку не остановило. Она твердо придерживалась мнения, что настоящая женщина даже из законченного гомосека способна сделать нежного и преданного отца многочисленного семейства.

– Далеко от метро живет Михаил? – я умудрилась отогнать Тайку немного в сторону. – Надо ехать?

– Нет, здесь близко, пешком пройдемся.

И вправду оказалось рядом. Мы завернули за универсам «Таганский», преодолели еще метров двести и Геннадий указал на девятиэтажку.

– Вот этот дом, второй подъезд, третий этаж, квартира налево от лифта, вот только кода домофона я не знаю и номера квартиры не помню.

Пришлось торчать у подъезда, ожидая, когда же кто-нибудь выйдет или зайдет. Как на зло, ждать пришлось долго, народ словно вымер. Вскоре Геннадий стал посматривать на часы, и я решила проявить вежливость.

– Гена, спасибо, что проводили, вы идите, дальше мы уже сами.

– Хорошо, мне на самом деле пора, дел сегодня навалом. Увидите Мишу, передавайте привет.

– Ага, до свидания.

– Всего доброго.

Геннадий улыбнулся на прощанье и пошел к метро, а Тая принялась брюзжать.

– Вот зачем ты, Сена, вечно лезешь куда тебя не просят? Зачем ты его отправила, а? Мешал он тебе, что ли?

– Тая, прекрати, – рассердилась я, – ты просто маньячка какая-то! Видела бы ты себя со стороны! Позорница! С тобой стыдно из дома выходить и людям на глаза показываться! Неужели нельзя нормально общаться с парнями, обязательно надо выставлять себя на посмешище, а меня ставить в неловкое положение?

– Ой, посмотрите на нее, – презрительно поджала она малиновые губы, – стоит бедняжка в неловком положении! А ты встань поудобнее и жизнь наладится! Много ты понимаешь в искусстве кокетства и обольщения!

– Ой-е-ей, вы только гляньте на эту обольстительную кокетку! Не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе!

Не известно, до чего бы мы договорились, скорее всего до драки с поножовщиной, но к счастью, к подъезду подошел старичок с потрепанным пуделем на поводке, набрал код и открыл дверь. Все распри мигом позабылись и мы заторопились на третий этаж. Подойдя к квартире слева от лифта, я состроила на лице доброжелательную мину и ткнула пальцем в кнопку звонка. Послышалась заливистая трель, но открывать нам никто не спешил. Я еще раз позвонила, и еще.

– Наверное, все на работе, – опечалилась Тая, – все-таки пятница.

– Да, жаль, похоже, напрасно съездили. Давай хоть записку оставим.

Тая согласно кивнула. Я вырвала из потрепанного блокнота листок и нацарапала: «Михаил! В связи с убийством Владимира Шиловского вас просят связаться с частным детективом Сеной Зориной по этому телефону». Сложив листок, я воткнула записку в дверь и мы повернули на выход.

Глава двадцать восьмая

– Ну что, поехали домой? – уныло произнесла Тая, и я поняла, что домой ей совершенно не хочется.

– Можно погулять где-нибудь, – пожала я плечами, мне тоже не больно-то мечталось о возвращении в квартиру.

– Где тут гулять? Кругом дороги и машины вонючие, – Тая огляделась и прищурилась, рассматривая маленькое летнее кафе неподалеку от подъезда. – Пойдем в кафе?

– У нас уже не осталось ни денег, ни здоровья.

– Просто кофе попьем, подождем возвращения Михаила, вдруг он скоро вернется? Очень уж не хочется в еще раз сюда тащиться.

Если уж Тае приспичило посетить кафе, то она найдет любой аргумент в свою пользу. И мы пошли в кафе. Взяв по чашке кофе, уселись за столик так, чтобы хорошо просматривался подъезд, и заскучали. Попивая довольно приличный, хоть и растворимый кофеек, мы от нечего делать принялись искать окна михаиловой квартиры.

– Думаешь, они сюда выходят? – покопавшись в сумке, Тая достала пачку сигарет.

– Ага, вон те два окна.

Одно окно, судя по цветастым легким занавескам, было кухонным. Прихлебывая кофеек, я посматривала на занавески и вдруг заметила, как они заколыхались и немного приоткрылись.

– О-па, – поперхнулась я напитком, – а в квартирке-то кто-то есть!

– Ты уверена? – сразу же оживилась Тая. – С чего ты это взяла?

– Кто-то приоткрыл занавески и снова зашторил окно.

– Ты часом не глючишь?

– Нет, говорю тебе, там кто-то есть! Идем, будем долбиться в дверь, пока нам не откроют.

– Как-то это не совсем удобно, – замялась сверхделикатная и архитактичная Таюся. – Может Михаил не один дома, с приятелем, у них там романтика, а мы полезем на пролом.

– Полезем, ползем, подождет их романтика, никуда не денется!

Честно признаться, мне самой страх как не хотелось тащиться сюда еще раз. Расплатившись, мы устремились к подъезду, караулить очередного жильца, могущего пропустить нас внутрь. Благо на этот раз не пришлось долго ждать, нас впустила девушка с огромными продуктовыми авоськами. Снова поднялись на третий этаж, и я увидела, что записки в двери нет.

– Ага, а ты говоришь, я глючу.

– Могли мальчишки вытащить, – пожала плечами Тая.

– Да нет же, в квартире кто-то есть.

Я надавила на кнопку звонка и не отпускала минуты три. Никто не открыл! Ах, так? Ну ладно, сейчас я вам всем тут покажу кинофильм студии «Парамаунт»! Вы меня еще в гневе не видали! И я принялась колотить в дверь руками и ногами, выкрикивая угрозы на тему, что если нам не откроют сейчас, то в следующий раз мы придем с милицией.

– Сена, не надо, – пыталась успокоить меня Тая, – пойдем отсюда.

Но было поздно, я уже впала в буйство. Неожиданно послышался звук открывающегося замка и дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина в халате. Невысокая, плотная, с коротко подстриженными седыми волосами.

– Здравствуйте, – сурово произнесла я, – почему не открываете?

– Во-первых, я никого не ждала, – спокойно ответила женщина, – во-вторых, не очень хорошо себя чувствую.

– Извините, – малость остыла и застеснялась своего недавнего буйства я, – мы пришли поговорить с Михаилом Леденцовым, он здесь живет?

Женщина молча смотрела на нас.

– Он дома? – встряла Тая. – Можно его увидеть?

– К сожалению, это не возможно, – как-то натянуто, будто через силу ответила хозяйка, – мой сын умер от передозировки героина четыре месяца назад.

– О-о-о… – я никак не ожидала такого поворота событий, – извините, бога ради, мы не знали. Еще раз извините, простите, что потревожили, до свидания.

– До свидания.

И женщина закрыла дверь.

– Волшебно, – вздохнула Тая, спускаясь вниз по лестнице, – у человека такое горе, а ты ей чуть дверь не выломала.

– Я впала в неистовство, – принялась оправдываться моя пристыженная персона, – со мной такое редко бывает, ты же знаешь, я человек мирный. Прямо даже и не знаю, что на меня нашло.

Домой ехали в подавленном молчании. Все, баста, карапузики, у нас остался только один подозреваемый – мамонтенок Коля. Можно было пришвартовывать к берегу нашу калошу, сушить весла и выкидывать белый флаг капитуляции.

Дома мрачная Тая отправилась на мрачную кухню готовить мрачный обед, а я решила позвонить Гене. Он ответил сразу.

– Привет, это Сена.

– А, здравствуйте, ну что, поговорили с Мишей?

– Слушайте, – уклонилась я от прямого ответа, – вы не знаете, Михаил наркотики принимал?

– Не знаю, – удивился он такому вопросу. – А что?

– Он умер от передозировки.

– Как так?! – ахнул Гена. – От передозировки чего?

– Героина.

– Откуда вы это узнали?

– Его мама сказала. Кстати, как ее зовут?

– Нина Валентиновна, если не ошибаюсь. Боже, какой ужас! Я ничего не знал об этом!

– Погодите, – прервала я его стенания, – может вы в курсе, принимал ли наркотики Шиловский?

– Я не был с ним так близко знаком, просто знал его, как нашего постоянного посетителя. Он приезжал в «Водолей» поужинать, пообщаться, посмотреть программу, выпивал за вечер пару коктейлей – не больше. Принимал он что-нибудь или нет, я не знаю, но неадекватным его ни разу не видал.

– Понятно, – вздохнула я, и скорее для поддержания разговора, чем для большой надобности, спросила: – А Нина Валентиновна кем работает?

– Говорю же, я не очень близко знаю их семью, но вроде бы она бывшая медсестра или кто-то в этом роде.

– Ясно, спасибо. До свидания.

Повесив трубку, я поплелась на кухню помогать Таиске. Подруга дней моих суровых с сумрачным видом чистила картофель, в кастрюльке сердито булькали сосиски. Атмосфера в нашем клубе «Горе-горе детектив» царила скверная.

– Поверить не могу, что этот убийца оказался умнее и ловчее нас! – в сердцах сказала Тая, бросая очищенную картофелину в миску с водой. – Столько сил положили, столько здоровья растратили и что же, все напрасно? Корячились в этой Евпатории, как клоуны из погорелого цирка, строили из себя не пойми кого, вместо того, чтобы пузико на солнышке греть, и что же…

– Погоди-ка, попробую позвонить Кириллу Борисовичу, вдруг у него какие-нибудь новости появились.

– Ага, появись новости, он бы нам сообщил!

– Я все-таки позвоню на всякий случай, мало ли.

Вернувшись в комнату, я поискала блокнот с евпаторийским телефоном голубоглазого следователя и уселась в кресло, пристраивая аппарат на колени. Дозвониться до Кирилла Борисовича удалось с восьмой попытки. Услышав его голос, я радостно затарахтела, напоминая, кто же я, собственно говоря, такая.

– Да, Сена, здравствуй, – приветливо произнес он, – как продвигаются дела?

– Довольно скучно они продвигаются, – честно призналась я.

Хотела сказать про мамонтенка Колю, но не стала, Кирилл Борисович навряд ли посещал Эмине-Баир-Хосар и мог не понять моего тонкого юмора, а объяснять шутку по межгороду – у меня столько денег не наберется.

– А у вас есть какие-нибудь новости?

– Да вот появилась одна любопытная, – сказал Кирилл Борисович, и у меня тут же зашевелились волосы на затылке. – Поступило заявление от гражданки Верховской Ангелины Александровны о пропаже паспорта. Я позвонил в Москву, связался с нею, оказывается, Ангелина Александровна ни в какую Евпаторию в этом году не ездила.

– Так что же получается, – я вернула свою отвисшую челюсть на место, – по ее документам ездила другая женщина?

– Именно.

Перед глазами у меня возникла представительная дама с высокой прической.

– Но фотография…

– В том-то и дело, что женщина, предъявившая документы на имя Верховской, была точной копией женщины с фотографии паспорта.

– А у Верховской нет сестры близнеца?

– Нет.

– Поня-я-ятно, – перед глазами у меня мелькали какие-то помехи, будто я смотрела неисправный телевизор. Внезапно в моем сознании вспыхнуло долгожданное озарение. – Кирилл Борисович, я вам перезвоню!

Бросив трубку на рычаг, я понеслась на кухню.

– Тая, бросай картошку, поехали!

– Куда?

– Обратно на Марксистскую!

– Чего ради?

– Поехали, говорю тебе!

Через час мы снова стояли у двери квартиры на третьем этаже, слева от лифта. Я ткнула пальцем в кнопку звонка и не отпускала ее до тех пор, покуда нам не открыли.

– И снова здравствуйте, – откашлялась я, от волнения пересохло в горле, – можно войти? Это очень важно, поверьте.

Нина Валентиновна Леденцова молча посторонилась, пропуская нас в квартиру. Сбросив в прихожей босоножки, мы пошли в комнату. Простая скромная обстановка, мебель, купленная в далекие советские времена – было видно, что живут здесь не богато. Под стеклом на книжных полках потертой мебельной стенки стояли фотографии длиннолицего кудрявого юноши с водянисто-прозрачными глазами и округло-мягкой, женственной линией подбородка.

– Это Миша? – спросила я вошедшую следом Нину Валентиновну.

– Да, это мой сын, – тихо ответила она, присаживаясь на старый венский стул у стены. – Ему должно было исполниться девятнадцать. Но не исполнилось.

– Вы можете рассказать все по порядку?

Без приглашения мы с Таей уселись на диван, покрытый красным покрывалом.

– Ну, раз уж вы меня нашли, – усмехнулась она, – отчего же не рассказать? К тому же, мне абсолютно все равно, что со мной будет дальше, без Миши моя жизнь не имеет смысла. Я сделала то, что должна была сделать, одной сволочью на свете стало меньше, больше он ничьей судьбы разрушить не сможет.

– Вы имеете в виду Шиловского?

– Именно.

– Ну, с чего начать?

– С этого фокуса с паспортом, как вы это сделали? Ведь я вас сейчас с трудом узнала. Где ваша роскошная высокая прическа?

– Алечка Верховская моя одноклассница. Раньше меж нами не было ничего общего, а к старости мы почему-то стали походить друг на друга. Должно быть в молодости все люди такие разные, потому что у них разнообразные судьбы, а потом, когда жизнь близится к закату, у всех появляется одно общее, что делает людей похожими друг на друга – старость. Ангелина по праву гордилась своей косой, роскошные волосы у нее были, а после пятидесяти вдруг начала терять косу, волосы стали выпадать, поэтому она носила шиньон. У нас похожий рост, похожая комплекция, вот только таких волос, как у нее, у меня с роду не было. Мы никогда не были особо близкими подругами, поэтому мне понадобился повод для того, чтобы придти к ней в гости, выяснить, где она хранит документы и незаметно забрать паспорт. Я собиралась потом так же незаметно вернуть его обратно, но не успела, она обнаружила пропажу и написала заявление в милицию. Я купила парик, шиньон, сделала такую же точно прическу, как на фотографии в паспорте и поехала в Евпаторию вслед за Шиловским и его очередным мальчиком. Такая заметная прическа способна кардинально изменить человека, и что самое главное – отвлечь внимание от лица.

– Шиловский каким-то образом причастен к смерти вашего сына?

– «Каким-то»! – печально усмехнулась она. – Самым что ни на есть прямым. Миша был нормальным мальчиком, у него могла появиться хорошая невеста, прекрасная семья, дети, но этот негодяй все у него отнял. Мы всегда жили очень скромно, я воспитывала сына одна, муж умер от инфаркта, когда Мише было три года. Замуж я так больше и не вышла, не встретился человек, который и мне мог бы стать хорошим мужем, и Мишеньке добрым отцом. Самой пришлось сына поднимать, на зарплату медсестры устроить роскошную жизнь невозможно, вы же понимаете. Подрабатывала, где могла, и подъезды мыла – всякое бывало, лишь бы только сын был не хуже других обут, одет. Но жили все равно очень трудно. Миша рос спокойным, послушным, вежливым мальчиком. И по дому все делал, помогал, жалел меня, все мечтал, что когда-нибудь и мы будем жить в свое удовольствие, не думая каждый день о деньгах на хлеб и картошку. Еще учась в школе, Миша стал подрабатывать официантом в баре, чтобы мы могли хоть как-то сводить концы с концами. Затем кто-то предложил ему перейти на освободившееся место в этот проклятый клуб для голубых, там и денег больше платили и в перспективе можно было сначала стать помощником бармена, а потом и барменом. Миша долго скрывал от меня свое новое место работы, знал прекрасно, как я к этим извращенцам отношусь, да и сам стыдился. Там-то его Шиловский и заприметил. Он взрослый, опытный, богатый мужчина, ему ничего не стоило вскружить голову молоденькому мальчику, прельстить деньгами, красивой жизнью, блестящими перспективами. Сейчас ведь ото всюду, со страниц газет, с экранов телевизоров активно рекламируется богемная жизнь, где царят распущенные нравы, упорно твердят, что быть нормальной традиционной ориентации скучно, глупо, неправильно, а вот быть голубым, или розовым или еще каким-то цветным, это напротив признак твоей свободы от устаревших рамок морали. Сколько и как он добивался моего сына, я не знаю, но в конце-концов Шиловский заполучил моего сына себе в любовники. В общем-то Миша ему особо не был интересен, так, блажь пресыщенного господина. Он поиграл с ним какое-то время и распрощался, откупившись. И тогда до моего мальчика дошло, что с ним сделали. Я видела, что с ним творится нечто не ладное, но не понимала, что именно, покуда он сам мне во всем не признался. Миша рассказал, что больше никогда не сможет быть нормальным мужчиной, его использовали и выбросили, и у него нет пути назад, так же признался, что попробовал наркотики. Не подумайте, что я стала обвинять его, осуждать, нет, я все силы приложила к тому, чтобы вытащить его из сильнейшей депрессии, в которую он погружался день ото дня. Но у меня так ничего и не получилось, все закончилось передозировкой. Я прекрасно понимала, что ничего доказать не удастся, привлечь Шиловского к ответственности не получится, у него деньги, к тому же Миша был уже совершеннолетним и фактически его растлитель не при чем. Но разве я могла жить дальше, зная, что Миша в земле, а тот, кто толкнул его к могиле, жив, здоров и продолжает портить мальчишек? Кто даст гарантию, что никто из них не повторит судьбы моего сына? И я стала изучать господина Шиловского, собирать о нем всевозможные сведения, а когда он стал встречаться с Игорем, на всякий случай поинтересовалась и этим пареньком. Да, я знала, что у него клаустрофобия, его богатый покровитель увлекается антиквариатом, археологией и прочими загадочными древностями, так же мне было известно, насколько он любознательный, всем живо интересующийся человек. Когда мы все вместе поехали в Евпаторию, я ни на миг не сомневалась, что он не станет просто лежать на пляже, а непременно захочет посетить все экскурсии. И я стала ждать, пока он доберется до экскурсии в какую-нибудь пещеру и поедет туда один, без своего постоянного юного спутника. И он поехал. А дальше вы знаете.

Она замолчала. Молчали и мы. Я смотрела на ее разом постаревшее, потемневшее лицо с погасшими, безразличными ко всему глазами и не знала, что делать дальше, не имела понятия, как поступить.

– Нина Валентиновна, – тихонько кашлянула Тайка, – я, конечно же, понимаю ваши чувства, но вы отдаете себе отчет в том, что вы наделали? Разве убийство может быть выходом из ситуации, пускай даже из такой страшной, в какую попал ваш сын?

Я подумала, что Тайкины наставления это самое последнее, чего хотелось бы сейчас услышать Нине Валентиновне и вмешалась:

– Вы знаете, мне на самом деле очень жаль, что все так получилось. Даже не знаю что сказать, да и, наверное, говорить ничего не стоит, тут любые слова лишние. Нам пора, пойдем, Тая. До свидания, Нина Валентиновна.

Она не стала нас провожать до двери.

Глава двадцать девятая

– Ну и что мы будем делать? – сказала Тая, когда мы спустились в метро. – Расскажем обо всем Кириллу Борисовичу?

– Честно признаться, я в растерянности. По логике вещей, сообщить необходимо, о с другой стороны… не знаю, если честно. Не очень-то славный подвиг посадить в тюрьму эту несчастную женщину, когда столько всякой сволочи на свободе безнаказанно творит все что вздумается. Ведь у нее нет денег ни на дорогого адвоката, ни на взятки следователям, дадут ей по полной программе. У нас же как, у кого деньги, тот со всеми своими преступлениями гуляет на свободе и даже заседает в Госдуме, а у кого нет, тот гремит кандалами на пожизненной каторге за какое-нибудь не особо страшное злодеяние. Но с другой стороны все-таки убийство, не хухры-мухры…

– Надо с Владом посоветоваться, – приняла умное решение Тая. – Быть может он что-нибудь стоящее подскажет, чтобы нам правильно поступить и совестью всю оставшуюся жизнь не мучаться.

На Выхино мы прибыли уже в вечерних сумерках.

– Предлагаю купить бутылку шампанского, – тяжело вздохнула Тая, – есть что отпраздновать.

С моей стороны возражений не последовало. Мы приобрели бутылку полусладкой шипучки и полезли в подоспевшую маршрутку.

– Сена, а как ты догадалась, что именно Нина изображала в Евпатории свою одноклассницу? – Тая протянула водиле деньги, устраивая пакет с шампанским у себя на коленях.

– Когда я ее в первый раз увидела, ее лицо показалось мне смутно знакомым, но я не придала этому значения. Когда Кирилл Борисович сказал о женщине, выдававшей себя за Верховскую, сразу всплыл портрет Нины Валентиновны. Даже несколько лицо ее, сколько взгляд.

– Так ты что, по взгляду поняла, что Ангелина и Нина это один и тот же человек?

– Выходит, так.

– Ну, ты, Сена, супер-монстр!

– Просто взгляд у нее такой, что трудно забыть и с кем-то перепутать, так может смотреть только человек, переживший большую личную трагедию. Я еще в Евпатории заметила, что лже-Верховская смотрит так, будто ей больно, но тогда я решила, что у нее проблемы со здоровьем.

– Нет, ну ты все равно монстр.

Что ж, монстр так монстр.

Влада встретили во дворе у дома, он прогуливал Лавра.

– Привет, девчонки, – заулыбался он, завидев наши персоны. – Вы где были? А чего такие озабоченные лица?

– Видишь ли, Владик, – вздохнула Тая, – мы не знаем, как поступить…

– Тоже мне новость, – хмыкнул он.

– Ты выслушать нормально можешь без своих этих подколов?! – мгновенно взбесилась Тая. – Серьезное дело, а ты со своим дурацким остроумием лезешь!

– Тихо ты, не кричи, Лаврика нервируешь, – я погладила пупсика и забрала у Влада поводок. – Влад, вот какая история приключилась…

И в общих чертах поведала суть проблемы. Он внимательно выслушал и закурил, глядя куда-то поверх наших голов.

– Да, непростая ситуация. Значит, вы хотите, чтобы и по закону было и по совести?

– Вроде того.

– Можно вот как поступить. Вас же никто официально, документально не нанимал расследовать это преступление?

– Ну что ты ерунду городишь, как нас могли официально-документально нанимать, ведь мы же сыскари-любители! – бросила свысока Тая.

– Вот именно. Вы никому не обязаны докладывать о проделанной работе. Отдайте все на волю судьбы. Все равно идет следствие, если оно приведет милицию к этой женщине – значит, так тому и быть.

– То бишь, молчать в тряпку?

– Если вы сомневаетесь, думаете, что потом вас до костей обглодает совесть, то лучше просто молчите.

– Возможно, я слишком сентиментальная зверушка, но мне ее безумно жаль, – сказала я. – Скорее всего, именно так и поступим, просто не будем никому ничего говорить, пускай сами раскапывают, им за это деньги платят. Мы свое дело сделали, и нераскрытое преступление не ляжет грязным пятном на нашу сверкающую репутацию, вот так-то.

После принятия окончательного решения на душе посветлело, да и Тайка приободрилась, повеселела.

– Владик, – кокетливо произнесла она, – хочешь с нами попить шампанского? Отметить, так сказать, завершение творческого процесса?

– Конечно, хочу, – обрадовался глупенький Владик.

– Вот и чудно, тогда иди, купи еще пару бутылок, а то у нас только одна, на троих не хватит, ты же понимаешь, да?

Лицо его вытянулось.

– Не забудь еще сигарет взять ментоловых, и чего-нибудь вкусненького, лучше торт.

– Шоколадный с вишнями, – добавила я, и счастливо улыбнулась.

29.03.05

Content

Галина Полынская
Курортная фишка

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая