Александр Абердин

О, этот дивный, юный мир

Часть первая. Из менеджеров в колонисты

Глава первая

Конкурс на должность управляющего колонией

В это утро Виктору Борисовичу Боброву не везло с того момента, как только он вышел из спальной. Пока он неторопливо принимал душ, а затем не спеша брился, его старший сын тишком умыкнул из гаража его бимобиль и умчался на нём по своим делам, сообщив главе семейства Бобровых об этом по видеофону лишь тогда, когда тот сел завтракать. Стоило же ему жалобно посмотреть на жену, как та немедленно заявила:

— Виктор, не гляди на меня так! Добирайся на работу на чём угодно, но своей машины я тебе не дам. У меня через сорок минут последний сеанс омоложения кожи и я не могу его пропустить. Ты же не хочешь, чтобы я выглядела старухой, милый?

Вслед за матерью и дочь тоже сказала:

— Пап, даже и не пытайся подкатываться ко мне. Мне лететь совсем в другую сторону. Возьми Вовкин скутер, а ещё лучше вызови такси, пока не поздно.

Вовка сурово отрезал:

— Батя, у меня на скутере антиграв накрылся, а резина гладкая, спортивная, поэтому ты на нём далеко не уедешь. Так что ты действительно давай, вызывай лучше такси, пока не начался массовый вылет пеньков на природу или ещё куда-нибудь.

Пеньками младший сын Боброва называл пенсионеров, которых в их респектабельном и благополучном районе в последнее время развелось просто сверх всякой меры. Правительство в очередной раз снизило первый пенсионный возраст с пятидесяти пяти до пятидесяти трёх лет с целью трудоустройства молодых специалистов и более половины его соседей автоматически оказались не у дел. Объяснялось это тем, что нужно трудоустраивать молодёжь, да, тут ещё были увеличены рабочие квоты для тех людей, кому перевалило за сто лет и кто снова начал трудиться. В общем пеньками в одночасье стало множество совсем ещё не пожилых, энергичных и полных сил людей, которые надеялись, что им удастся поработать ещё хотя бы два года, чтобы закрепить за собой рабочее место на будущее. Увы, но большинству его соседей не повезло. Они родились в отличие от Виктора Борисовича на три года раньше и потому уже были пенсионерами, а он мог работать ещё целых три года.

Памятуя о том, что у него в этом квартале уже было два опоздания на работу, а за третье ему могли сделать замечание сотрудники службы занятости, которые очень не любили злостные нарушения трудовой дисциплины, он немедленно подошел к видеотелефону и набрал номер службы вызова такси и как только миловидная дама появилась на экране, объявил ей, что даже готов оплатить полёт такси к его дому, лишь бы то прилетело поскорее и та, сжалившись, сказала, что машина будет возле его дома через семь минут, но они растянулись на целых двадцать. Хотя на работу Виктор Борисович в это утро всё-таки так и не опоздал, он здорово перенервничал, но тем не менее с широкой улыбкой на лице бодрой походкой вошел в свой отдел маркетинга компании «Новатех», начальником которого являлся, поприветствовал свою дружную команду и важной походкой прошествовал в кабинет. При этом он с тревогой заметил, что старший маркетолог Дудкин улыбается слишком уж радостно.

Впрочем чего бы это Дудкину не улыбаться, ведь ему было только тридцать семь лет и у него имелось на иждивении трое не просто несовершеннолетних, а малолетних детей. Уж его-то владелец компании при всём своём желании не сможет выставить за дверь. Старший маркетолог Дудкин хотя и не был очень уж хорошим специалистов, всё же отличался какой-то совершенно невероятной предусмотрительностью. Он даже спланировал рождение своих детей таким образом, что его старшей дочери было сейчас двенадцать лет, а самому младшему сыну всего два годика и таким образом до того момента, пока ему не исполнится двадцать один год, Дудкина с работы никто не посмеет выгнать и он таким образом сможет работать до пятидесяти шести лет.

Виктор Борисович об этом в своё время не подумал и теперь все трое его детей были уже совершеннолетними, но при этом никто из них не работал. На их достатке это никак не отражалось, но и иждивенцами они всё равно не были, поскольку получали социальное пособие лишь немного меньше пенсии его жены, а вот его возраст уже был близок к критическому. Полтора месяца назад ему исполнилось ровно пятьдесят лет, но выглядел он в самом худшем случае на тридцать пять и был здоров, как бык. Увы, но внешний вид и его физические кондиции через три года уже не будут играть никакой роли. Закон есть закон, — молодым нужно было давать дорогу, да, и о стариках, которые в свои сто и даже двести лет выглядели ничуть не старше его, а зачастую много моложе, тоже были нужны рабочие места.

Всё так же широко улыбаясь Виктор Борисович вошел в свой кабинет и нажав на кнопку, пригласил к себе заместителя. Прошла минута, другая, но тот не торопился явиться к нему в кабинет с докладом, как это всегда происходило по понедельникам. Он нажал на кнопку снова, прошло ещё три минуты, но его зам так и не вошел в кабинет и тогда он сам решил пойти и посмотреть, чем это он занимается в соседней комнате. Ну, а когда Виктор Борисович вошел в кабинет Бориса Петровича Ветрова, то ему тут же чуть не сделалось дурно. Тот небрежно развалился в своём кресле сняв с себя не только пиджак, но и галстук, да, ещё и расстегнул рубашку на две пуговицы, отчего его волосатая, как у шимпанзе, грудь почти оголилась. Более того, у него на столе стояла початая бутылка коньяка и стакан, в котором этого напитка осталось почти на донышке. Быстро затворив за собой дверь, Виктор Борисович тихо сказал:

— Боб, быстро приведи себя в порядок.

— А на фига, Бобёр? — Спросил его Борис Петрович — Парень, ты разве не слышал утром в новостях, что эти уроды опять снизили пенсионный возраст? Старик, мы с тобой уже не менеджеры среднего звена управления, мы превратились в пеньков. С минуты на минуту в наш отдел ввалится инспектор пенсионной службы и мы покинем эту идиотскую контору Никанора и будем целых пятьдесят лет с упоением валять дурака, бить баклуши и что там ещё делают пеньки? Ах, да, забивать козла под липой.

От этих слов у Виктора Борисовича потемнело в глазах и он, сделав шаг к стулу, рухнул на него, как подкошенный и слабым голосом спросил приятеля:

— Боб, ты не врёшь?

Тот откинул со стола в сторону какую-то папку и молча протянул ему тонкую пластину электронной газеты. Там было написано в самом верху крупными буквами: — «С целью обеспечения рабочими местами молодёжи, правительство Земли начиная с первого мая снизижает пенсионный возраст до пятидесяти лет!» Прочитав эти строки, Виктор Борисович прорычал:

— Уроды! — После чего горестно вздохнул и сказал — Плесни и мне коньяку, Боб. Вылетать на пенсию, так с песнями. — Его друг сочувственно хмыкнул и достал из ящика письменного стола второй стакан и половину плитки шоколада, а Виктор Борисович кивая головой промолвил — Слушай, Боб, так у нас чуть ли не треть народа на улицу вылетит сегодня. То-то я смотрю, Дудкин лыбится, аж рот до ушей. Да, вот теперь за маркетинг я буду полностью спокоен. У Кабана и так дела в последнее время не ахти как идут, а с таким начальником отдела маркетинга он и вовсе может пойти и повеситься в сортире, если найдёт такую верёвку, которая выдержит его тушу. Нет, лучше ему застрелиться, так оно будет намного вернее. Ну, давай выпьем за домино.

Они чокнулись, выпили по полстакана коньяку и Борис Петрович сказал уверенным тоном:

— Нет, Бобёр, Кабану не дадут разориться. Все маркетинговые промахи Дудкина, а они, поверь, будут просто грандиозные, покроет страховая компания, потом Кабан сообразит, что его нужно перевести в другой отдел с повышением зарплаты и всё как-нибудь, да, устаканится. Знаешь, Витя, в этой ситуации меня больше всего злит то, что мы с тобой вкалывали за добрую половину сотрудников отдела, вытягивали эту лавочку только на одной нашей с тобой изворотливости, а Кабан этого так и не оценил по достоинству. Блин, как же достала меня вся эта уравниловка, весь этот идиотизм и болтовня о справедливости.

Виктор Борисович хотел было поддержать этот разговор, поскольку считал точно так же, да, вспомнив о том, что они уже оба пенсионеры, вовремя одумался и сказал:

— Боря, не рви себе душу на части. Мы оба знаем, что Кабан здесь не при чём. Во всём виновата наша долбанная система всеобщего трудоустройства, которая позволяет всяким лодырям просиживать в таких отделах, как наш, на усреднёнке.

Оба пенсионера, которые были в прошлом без всякого преувеличения талантливыми маркетолагами, замолчали и выпили ещё по полстакана коньяку. Разговор у них что-то перестал клеиться и Виктор Борисович хотел было встать и вернуться в свой кабинет, как дверь открылась и он услышал:

— Уже поминки справляете? — В кабинет вошел здоровенный мужичина шестидесяти двух лет от роду, — Кабанов Алексей Сергеевич, владелец компании «Новатех», производящей сложнобытовую технику, подсел к столу и поставив на него ещё одну бутылку коньяка, сказал — Парни, мне очень жаль, что вас выгоняют на пенсию, но как вы сами понимаете, поделать я ничего не могу. Ну, разве что подслащу вам пилюлю. Пока вы на меня работали, я даже не мог, не имел права как следует вас отблагодарить за то, что вы столько раз вытаскивали мою компанию из очень неприятных ситуаций. Поэтому, мужики, получите и можете даже не расписываться. Подоходный налог уже выплачен. — Алексей Сергеевич достал из кармана две банковские карточки и протянул их своим лучшим специалистам по маркетингу, после чего добавил грустным голосом — Мужики, если через пятьдесят лет вы решите продолжить заниматься маркетингом, а мою компанию не разделят ещё раз, что она может быть и переживёт, но я точно не переживу ещё одного такого издевательства над моим бизнесом, то вы сможете вернуться в свои кабинеты. Ну, давайте выпьем, мужики, дай вам Бог сил не сойти с ума от безделья. Хотя вы оба точно не пропадёте, или откроете свой собственный бизнес, или подадитесь в художники или писатели. Вот им-то точно никакая пенсия не страшна. Они люди творческих профессий.

Виктор Борисович и Борис Петрович переглянулись между собой и одновременно подавшись вперёд, чуть ли не в один голос зашептали, указывая пальцами на закрытую дверь:

— Алексей Сергеевич, если не хотите, чтобы вас пустили по миру, ни в коем случае не назначайте Дудкина начальником отдела маркетинга. — Господин Кабанов удивлённо вскинул брови и Виктор Борисович сказал с нажимом в голосе — Он бездарь в маркетинге и ещё отчаянный плут. Поставьте лучше вместо меня Верочку Петрову, она хотя и тихоня, тем не менее очень хороший специалист, а Дудкину повысьте зарплату на пару сотен и назначьте начальником отдела кодификации. Там он точно не сможет никак вам навредить при всех его талантах превращать в дерьмо всё, к чему только прикасается.

Хозяин компании кивнул головой и с улыбкой сказал:

— Спасибо, мужики, я в вас не ошибся.

Они выпили посошок и Алексей Сергеевич удалился. Через дверь им было хорошо слышно, как он велел Верочке и Дудкину зайти к нему через десять минут. Как раз в это время в кабинет Бориса Петровича и вошел инспектор пенсионной службы, дама в возрасте далеко за семьдесят, которая ледяным и очень неприятным голосом сообщила им, что с сегодняшнего утра они пенсионеры и обязаны освободить свои рабочие места для молодёжи. Хорошо уже было то, что она немедленно вручила им пенсионные карточки. С этой минуты они могли пользоваться общественным транспортом бесплатно, равно как и бесплатно обедать в ресторанах и кафе в то время, когда их не посещали трудящиеся граждане Земли. Виктор Борисович не выдержал и спросил:

— Боб, объясни мне, идиоту, почему эту старую грымзу не отправляют на пенсию, а меня и тебя гонят с работы, которую в этом отделе никто не знает лучше нас, в шею?

Ответила ему сама старая грымза:

— А это потому, молодой человек, что вы в своё время не смогли поступить на государственную службу.

Под надзором инспектора пенсионной службы они собрали свои вещи и покинули свои кабинеты. Как только Виктор Борисович вышел из офиса компании, в которой он проработал семнадцать лет, то первым делом выбросил в мусорный ящик весь тот хлам, который почему-то хранил в своём кабинете, забрав себе одну только фотографию жены и детей, которую вынул из деревянной рамочки. Самым обидным для него было то, что никто из его прежних подчинённых не сказал ни ему, ни его заместителю ни единого доброго слова. Избавившись от груза прошлого, он пожал руку Борису Петровичу и сказал:

— Мало мы их дрючили, Боб, и слишком многое им прощали, вот и дождались такого свинского отношения к себе.

Тот лишь молча махнул рукой и пошел к стоянке бимобилей, а Борис Викторович уныло побрёл по тенистой улице, застроенной красивыми, нарядными домами. Его походка, обычно упругая и быстрая, сразу же сделалась вялой и медлительной и он шел чуть не шаркая ногами по тротуару, мощёному керамопластовыми плитами, на которых было невозможно поскользнуться даже в самый сильный ливень. Когда-то, ещё в молодости он продвигал их на рынок вместе с той командой, в которой тогда начинал свою трудовую деятельность двадцать шесть лет назад. Все эти годы он семь часов в день, а чаще гораздо дольше, пять дней в неделю и одиннадцать месяцев в год проводил в офисе, ища и находя способы самого эффективного продвижения на рынок различных товаров и теперь просто не знал, куда ему идти.

Идти домой Виктору Борисовичу совершенно не хотелось и он с тоской вспомнил, что иногда как раз именно это, взять и не пойти в среду на работу, чтобы весь день валяться на диване и смотреть телевизор было его самой большой мечтой. Днём ведь показывали самые интересные кинофильмы и спортивные состязания. Для пенсионеров, разумеется, чтобы они не зверели от безделья. Теперь и он стал пенсионером, а потому должен был сам думать о том, чем себя занять весь день. Виктор Борисович прошел несколько кварталов, пока не увидел билборд, на котором было написано весьма занимательное приглашение:

— Хочешь узнать, на что ты годен в этой жизни? Приходи к нам и испытай себя! Узнай, сможешь ли ты стать управляющим колонии в далёком, дивном, юном мире.

Далее указывался адрес и время проведения конкурса. Виктор Борисович прежде ничего и слушать не хотел ни о каких колониях Земли в космосе. То, что космические полёты чёрт знает куда вот уже более ста пятидесяти лет стали реальностью и на это уже не уходили долгие годы, ему было прекрасно известно ещё со школьной скамьи. Знал он и о том, что где-то в космосе существует почти сорок колоний, куда вылетело на ПМЖ чуть ли не больше половины населения планеты, освободив тем самым место для оставшихся. Прекрасно знал о том, что там вообще не знали что такое пенсионный возраст, но тем не менее ни при каких обстоятельствах не желал покидать Землю и самое главное свой родной, милый его сердцу Тамбов, в котором он прожил пятьдесят лет, женился, построил дом, стал отцом троих детей и воспитал их хорошими, добрыми и уважительными, пусть даже и не к нему самому, людьми и законопослушными гражданами.

Прочитав объявление ещё раз, Виктор Борисович вдруг подумал, а обладает ли он качествами, нужными для того, чтобы стать управляющим колонией, почти что президентом, только не всенародно избранным народом, а заступившим на эту должность по своему собственному желанию? Хватит ли у него ума пройти какие-то тесты на профпригодность? Он посмотрел на часы и выяснил, что даже в том случае, если будет идти с прежней скоростью, он и тогда успеет принять участие в утреннем конкурсе, который начинался в десять часов и заканчивался в четырнадцать, ведь пройти нужно было всего два квартала, а на его часах было половина десятого. А ещё он подумал, что таким образом сможет убить время и потом, побродив по центру города ещё пару часов, отправится домой. Решительно кивнув головой, Виктор Борисович не спеша пошел вперёд.

В его личном деле было написано, что он является по характеру сангвиником и обладает харизмой с чертами брутальности. На счёт харизмы Виктор Борисович не был уверен, а вот если к брутальности отнести его тяжелую, почти квадратную челюсть, грубоватые, мужественные и весьма выразительные черты лица, а вместе с этим кустистые брови и глубоко посаженные тёмно-серые глаза, то так оно и было. Тем более, что он был крупным, широкоплечим мужчиной с тонкой талией, хорошим боксёром-любителем и мог одарить какого-нибудь типа таким взглядом, что у того моментально отпадала охота ссориться с ним. Правда, вся его брутальность моментально испарялась, когда он начинал улыбаться. Тогда его тёмно-серые глаза по выражению жены моментально голубели и делались очень добрыми, а сам он таким милым, что у неё дух захватывало, ёкало сердце и начинали дрожать коленки. Между прочим не у неё одной и может быть как раз именно это и было его харизмой.

За полквартала до центра изучения общественного мнения, в стенах которого проводился трижды в неделю этот странный и непонятный конкурс, Виктор Борисович расправил пошире плечи, выпрямился и зашагал так, словно он подходил к офису своей бывшей компании. Никакого ажиотажа возле входа в здание не наблюдалось и когда он вошел внутрь и обратился к девушке, сидящей за стойкой с вопросом, та со скучающим видом протянула ему карточку и сказала, чтобы он поднялся на второй этаж и прошел в двадцать первый офис. В том офисе, куда его направила эта сонная тетеря, Бориса Викторовича встретили куда любезнее и доброжелательнее. Это было довольно большое помещение с полудюжиной столов для собеседования, но только за двумя сидели интервьюеры, да, и те откровенно скучали.

Как только он вошел в него, из-за стола возле стены немедленно поднялся моложавый мужчина в полувоенной униформе камуфляжной расцветки, но без погон и прочих знаков различия, и поприветствовал его чуть ли не радостным возгласом, после чего предложил подойти к столику стоящему по центру, за которым сидела очень милая девушка, также одетая в почти такую же униформу, чтобы заполнить анкету, состоящую из доброй дюжины страниц. Ничего писать Виктору Борисовичу не пришлось. Это делала за него девушка. Он должен был только отвечать на вопросы, которые они задавали по очереди. В принципе это был вполне стандартный набор вопросов, который задавался каждому соискателю вакансии в какой-нибудь серьёзной компании и Виктор Борисович даже удивился, как всё просто. Как только с этим было покончено, мужчина, назвавшийся Вадимом, сказал:

— Виктор Борисович, а сейчас, если вы ещё не передумали, мы подвергнем вас тестированию. Вам придётся по очереди пройти в каждый кабинет, но начнём мы с того, что проверим состояние вашего здоровья. Это займёт всего пять минут и вам даже не придётся раздеваться. У нас тут самая совершенная диагностическая аппаратура. Вы просто войдёте в тот кабинет и сделаете то, о чём вас попросят наши медики.

Медики были какие-то странные. Они не стали задавать ему никаких вопросов и лишь попросили встать на бегущую дорожку и пройти по ней несколько десятков шагов, а потом испытали его на становую силу и, как это ни странно — резкость удара. Самым последним испытанием был замер объёма лёгких, после чего Виктору Борисовичу было сказано, что с его здоровьем он вполне может претендовать на должность управляющего колонией. После этого Вадим, встретив его в дверях, вошел с ним в следующий кабинет, где на длинном столе были разложены различные виды стрелкового, энергетического, пучково-плазменного и лазерного ручного оружия и мужчина предложил ему назвать то, которое на его взгляд могло бы пригодиться колонистам.

Вадим, подведя его к столу, смущённо опустил глаза. По всей видимости он полагал, что Виктор Борисович при виде оружия растеряется, но вот тут он ошибся. Начальник отдела маркетинга компании «Новатех» в молодости отслужил год в армии, причём не где либо, а в её элите, в космической пехоте и не в обычных частях, а в десантно-штурмовом батальоне и после этого ещё закончил без отрыва от производства шестимесячные курсы младших офицеров, что автоматически продвинуло его вверх по служебной лестнице, и потом восемь раз был на сборах, так что теперь он был капитаном запаса и мог чуть ли не с закрытыми глазами разобрать и собрать любой из лежащих перед ним карабинов, автоматов и бластеров за исключением разве что лазганов. Поведение Вадима показалась ему странным, ведь он вроде бы сказал ему, что является офицером запаса. Усмехнувшись и пожав плечами, он стал называть:

— Так, в первую очередь я возьму вот эти двадцатидвухмиллиметровые, скорострельные автоматические снайперские винтовки «Зубр», а дополнительно к тем боеприпасам, которые здесь у вас представлены, куммулятивно-плазменные снаряды «Оса» и обязательно фугасные снаряды «Обвал». К «Зубрам» мне также понадобятся станки с автоматическим наведением на цель двух видов — зенитная турель «Фокстрот» и турель общего назначения «Паук». Теперь пойдём дальше, я не вижу здесь автоматических крупнокалиберных карабинов «Скорпион». Ещё я не вижу гранатомёта «Шквал» и тяжелого универсального ракетомёта «Василиск». Без него колонисты будут выглядеть про сто сиротами. Это всё у нас оборонительное оружие, а тяжелое наступательное вооружение я думаю в малочисленной колонии вообще не пригодится. Если на нас кто-то нападёт, то нам придётся уходить в леса, в горы, в болота, в общем куда угодно и вести оттуда партизанскую войну, а для этого нужно иметь дальнобойное, высокоточное оружие с электронными прицелами и встроенными баллистическими компьютерами, что один выстрел, одна пораженная цель. Правда, иногда даже партизанам нужно будет сближаться с врагом, чтобы провести разведку. Поэтому в качестве оружия для ближнего боя, если такое случится во время разведки, я выберу пистолеты-пулемёты «Беретта-7800», они самые лёгкие и не звенят, ну, то есть их не берут сканеры, а также вот эти револьверы «Питон». Самое лучшее оружие, чтобы застрелиться и не попасть в плен. Башку сносит на раз. Ну, и, разумеется, у каждого бойца с собой должно быть минимум по четыре ножа. Вот этот большой тесак «Конго» с комплектом инструментов в рукояти и ножнах, средний боевой нож «Браво» и по одному вот такому красавчику скрытого ношения на каждую ногу. В общем, молодой человек, моя тактика будет предельна проста, — увидели неопознанные летательные объекты, заходящие на посадку, бьём по ним из «Зубров» осами и из «Василисков» их старшими братьями, семидесятишестимиллиметровыми ракетами «Факел», после чего бросаемся врассыпную и начинаем гвоздить по противнику из снайперских винтовок с максимальной дистанции, а она у них семь с половиной километров при нормальной силе тяжести.

Его интервьюер удивлённо покрутил головой и спросил:

— А как же бластеры и лазганы?

— А они пусть будут на вооружении у регулярной армии, молодой человек. — С улыбкой ответил Виктор Борисович — Вы когда-нибудь пробовали в походных условиях, сидя по ноздри в болоте или зарывшись в песок, отремонтировать бластер, который всего лишь чуть-чуть зацепило осколком? Мой вам добрый совет, — даже и не пробуйте. Сразу же сдавайте его своему сержанту и вооружайтесь новым, из контейнера, а то и сами погибнете после такого ремонта, и товарищей своих непременно погубите. Зато «Зубр» в рукопашном бою вы можете смело использовать вместо дубины, а если составить домиком пять «Зубров» вместе и потом накрыть их хамелеоновыми накидками, получается отличное укрытые для пяти партизан. Они же длинные, у них только длина ствола метр восемьдесят семь, но тем не менее лёгкие, поскольку изготовлены из титанового сплава.

От стола с оружием они перешли к стенду с индивидуальными средствами защиты и Виктор Борисович снова отобрал только такие, которые не требовали мощных батарей и их можно было отремонтировать, как он пояснил, ложкой и вилкой, если под рукой не окажется даже универсального тесака, которым можно запросто выкопать окоп полного профиля. В средствах связи он тоже разбирался очень хорошо и отобрал такие, с помощью которых можно было вести переговоры даже в каком-либо подземном лабиринте. Вадим не подавал виду, но по его глазам всё-таки было заметно, что он по крайней мере удивлён. В следующей комнате Виктору Борисовичу пришлось блеснуть своими знаниями в области травматической медицины и средств оказания первой помощи людям, получившим самые разнообразные ранения вплоть до укусов неизвестными змеями и насекомыми. Тут снова сказалась подготовка, полученная им на офицерских сборах. Вадим всё-таки не выдержал и спросил:

— Виктор Борисович, откуда вы всё это знаете? Вам что, пришлось повоевать в своей жизни в мятежных колониях?

Замахав руками, Виктор Борисович воскликнул:

— Что вы, что вы! Кроме того, что я целых полгода ползал по марсианским пескам, в моей жизни больше не было никаких приключений. Ну, разве что я не раз выбирался со своими парнями, их у меня двое, на месячишко в леса, в сибирскую тайгу, в джунгли экваториальной Африки и в южноамериканскую сельву, да, один раз мы путешествовали по горам на Аляске, но там тоже был роскошный лес. Знаете, мне вообще-то нравится в лесу. Это наверное досталось мне в наследство от предков-сибиряков.

После того, как Виктор Борисович показал Вадиму, что уж он-то точно не пропадёт в лесу, хотя и признавался, что его знаний хватит только для экстремального туризма, началось собеседование иного рода и на него набросилось целых семь человек. Это был не экзамен, а всё-таки вполне дружеская беседа за чаем с пирожными и тортом. Вопросы ему задавались самые разные, начиная от того, — как вы поступите, если жена одного из колонистов не захочет стряпать для всей команды, на который он ответил довольно резко, сказав: — «Такая фифочка просто не попадёт в мою команду, кем бы не был её муж!» до довольно каверзного вопроса, что он будет делать, если одна из колонисток забеременеет от своего партнёра, а тот тут же от неё отвернётся, на что Виктор Борисович сказал суровым тоном:

— Пусть только попробует сделать так. Первым делом я хорошенько набью такому уроду морду, потом дам ему рюкзак, чтобы он сложил в него всё, что сможет унести на себе, посажу в флайер и увезу на такое расстояние от колонии, что пешком он до неё хрен когда дойдёт и мы все вместе будем ждать того момента, когда этот тип образумится, выйдет на связь и станет умолять свою подружку простить его.

На некоторые вопросы он отвечал шутя, на другие серьёзно и так увлёкся этим разговором, что сам не заметил, как время истекло. Ему объявил об этом Вадим, который принимал в этом собеседование самое живейшее участие. Он встал и сказал:

— Виктор Борисович, мне было очень приятно познакомится с вами, а теперь давайте пройдём в мой кабинет и вы узнаете, что сказали по вашему поводу телезрители информационного канала «Челленджер», а также специалисты из Управления Колонизации Планет. Думаю, что это будет вам интересно.

— Э-э-э, так что меня всё это время показывали по телевизору, Вадим? — Удивлённо спросил Виктор Борисович — Что же вы меня сразу не предупредили. Я бы хоть жену предупредил.

Тот ответил ему:

— Боюсь, что она не смогла бы вас увидеть. «Челленджер», это платный кабельный информационный канал и постоянно его смотрит всего три с половиной миллиона телезрителей. В основном это те люди, которые хотят отправиться с Земли в какую-нибудь колонию, чтобы не быть зависимыми от правительства, социальных и пенсионных служб, от армии и всех прочих земных условностей. У нас в колониях жизнь намного проще и веселее. Может быть у нас там нет музеев и театров, но вы уж мне поверьте, величие девственных миров таково, что никакие музеи нам уже не нужны, а колонисты это такой весёлый народ, что театры нам там тоже не нужны, вместе с цирками. Такие клоуны иной раз попадаются, что уже не то что смеяться, а плакать хочется, но ничего не поделаешь, отправить их на Землю мы не имеем права. Знаете, мне очень понравилось ваше решение относительно парня, бросившего подружку. Мне даже жаль, что я не догадался так сделать, когда сам столкнулся с такой ситуацией.

Вот тут настал черёд Виктора Борисовича удивиться. На вид Вадиму было лет двадцать пять, а тот, оказывается был колонистом и похоже не рядовым, из-за чего он спросил:

— Вадим, а вы что, действительно колонист?

Мужчина кивнул головой и сказал:

— Да, я недавно прилетел на землю с Вадима. Наша колония развивается уже семнадцать лет и я прилетел на Землю, чтобы отобрать двадцать тысяч переселенцев. Ну, а пока они проходят курс подготовки к жизни на Вадиме, решил принять участие в этом конкурсе, который мы, то есть Управление Колонизации Планет, проводит вот уже второй месяц в пятидесяти городах Земли. К сожалению принять в нём участие изъявило всего восемьдесят семь человек. Вы восемьдесят восьмой.

От услышанного Виктор Борисович потерял на несколько минут дар речи. Больше всего его поразило то, что где-то в просторах галактике имелась планета носящая имя этого парня. Они вошли в просторный кабинет, больше похожий на зал краеведческого музея, так много в нём было на стенах больших стереофотографий, чучел животных и рыб, различных минералов и прочих природных артефактов. Вадим сел за большой письменный стол, изготовленный из какого-то совершенно невероятного дерева с фиолетовой древесиной и Виктор Борисович, сев напротив, наконец не выдержал и спросил:

— Вадим, сколько вам лет и кем вы являетесь на Вадиме?

Мужчина улыбнулся и сказал в ответ:

— Я управляющий этой колонией, Виктор Борисович. На Вадим я отправился, когда мне было тридцать два года. Я с детства мечтал стать колонистом и поэтому уже с третьего класса начальной школы стал готовиться к этому. В тридцать два я уже имел в кармане патент управляющего колонией, собрал команду из двухсот пятидесяти семи человек, мы погрузились на крейсер колонизации среднего тоннажа и отправились на ту планету, которую я сам же и выбрал. За три года мы построили на ней пять поселений, после чего к нам стали прибывать колонисты с Земли. Сейчас на Вадиме живёт уже восемнадцать тысяч человек и мы готовы принять ещё сто тысяч, но нам установили ежегодную квоту всего в двадцать тысяч человек. У Управления Колонизации имеются кое-какие нарекания в наш адрес. В частности они считают, что Вадим это не самая безопасная планета для человека, хотя мы так не считаем. За семнадцать лет на нашей планете было всего лишь девятьсот три случая нападений хищных животных на колонистов, но ни одного со смертельным исходом. Ну, ничего я уже подготовил все бумаги в Верховный Суд и докажу этим перестраховщикам, что Вадим ничуть не опаснее Земли, а на ней травматизм ещё больше, не говоря уже о том, что народ на вашей планете гибнет почём зря.

Виктор Борисович невольно задумался. Этот парень был моложе него на год, но уже имел свою собственную планету, население которой скоро будет составлять добрых сто двадцать тысяч человек, а не какую-то там компанию, и уж его точно не выгонят на пенсию даже в четыреста лет. Он покрутил головой и с лёгкой улыбкой сказал:

— Ну, ко мне это точно не относится, ведь весь этот конкурс был всего лишь очередное телевизионное шоу и максимум, что я получу, так это небольшое денежное вознаграждение за участие в нё. Ну, что же это уже будет неплохо. Прибавка к пенсии.

Вадим улыбнулся и спросил:

— С чего это вы так решили, Виктор? Нет, у нас всё серьёзно. В этом конкурсе разыгрывается десять планет, правда, ни на одну из них мы так ещё и не нашли претендента, а также две тысячи льготных путёвок в колонии и если вы выиграете, то сможете перебраться совершенно бесплатно в одну из шестидесяти трёх колоний. Сами понимаете, для того, чтобы эмигрировать с Земли на любую из суверенных планет, вы должны обратиться за разрешением в посольство этой планеты и в этом деле Управление Колонизации Планет вам не помощник. Ну, большим начальником вы ни в одной колонии в первый же день не станете, но знаете, мне кажется, что вы сможете претендовать на это практически в любой колонии. В вас сразу виден крепкий стержень и вы умеете понравиться людям. Честно говоря если вы выберете Вадим, то я не мешкая предложу вам стать моим заместителем. За эти годы я научился разбираться в людях и вижу, что вы очень хороший руководитель, настоящий лидер. Единственное, чего вам не хватает, так это того места, где вы могли бы себя проявить. Ага, компьютер показывает мне, что голосование закончилось и мы с вами сейчас увидим его окончательные итоги. Вообще-то вы шли всё время очень хорошо, но больше всего почему-то понравились женщинам, хотя вас и трудно назвать красавчиком.

Виктор Борисович ухмыльнулся и сказал:

— К мнению которых никто из мужчин никогда не прислушивается. Не льстите мне, Вадим, мне никогда не выиграть. Для этого нужно, как минимум, получить специальную подготовку.

Монитор компьютера стоял сбоку вполоборота к Виктору Борисовичу и когда на нём появилась колонка цифр и сопроводительных надписей, он не сразу понял, что они означают. Единственное, что он увидел, так это то, что большинство из них были ярко-зелёные, а красных, скорее всего отрицательных, оказалось совсем немного. Зато управляющий колонией Вадим прекрасно во всём разбирался. Едва только глянув на экран, он удивлённо присвистнул и громко воскликнул:

— Вот так дела, Виктор! Да, вы просто бесспорный лидер в нашем конкурсе и ваши показатели больше, чем в два с половиной раза превышают всё то, что удалось набрать победителю, а ведь это был парень, который девять лет назад закончил Институт Колонизации и пять лет стажировался на Данииле, прежде чем сошел с дистанции и забрав свою заявку из УПК, стал инструктором по выживанию. Вот что такое харизма прирождённого лидера! — Тыча пальцем в экран, Вадим стал объяснять — Вот эти цифры, показывают мнение специалистов из Управления Колонизации и они говорят, что вы ни по одному пункту не можете быть забракованным. Особенно у вас высоки показатели по обеспечению личной безопасности колонистов. Да, служба в армии сыграла свою роль, хотя знаете, подавляющее большинство кадровых офицеров не годны на роль управляющего колонией. Знаете, когда вы сказали, что набили бы тому парню, который бросил беременную девчонку, я было подумал, что психологи вас тут же завалят, но как раз это именно они выставили вам самую высокую оценку, а посмотрите как на это отреагировала мужская часть аудитории. Буквально все возрастные категории мужчин отдали за вас свои голоса не говоря уже о женщинах. Да, Виктор, иначе, как феноменальным, я ваш результат не назову. Принято считать, что колонисты охотнее всего идут за интеллектуалами, а вы отказались брать с собой большой информаторий и даже более того, заявили, что в колонии вполне хватит школы второй ступени, а все знания, накопленные на Земле, яйца выеденного не стоят, и наши ксенологи даже не поморщились. Видимо потому, что вы сказали, — парочки толковых биологов и одного геолога на первых порах вам за глаза хватит.

Виктор Борисович тут же воскликнул:

— Но это же действительно так, Вадим! Колонисты ведь что должны сделать в первую очередь, вцепиться в рынок, тьфу чёрт, в планету, всеми когтями, а уже потом начать её планомерно осваивать с выгодой для своего кармана.

Вадим посмотрел на него слегка наклонив голову и задумчиво сказал вполголоса:

— Вы знаете, Виктор, кажется меня не тому учили в Институте Колонизации. Подам-ка я на них за это в суд, чтобы они на вашем примере пересмотрели свою учебную программу.

Виктор Борисович быстро спросил:

— На каком примере?

— На таком, Виктор, — С улыбкой ответил управляющий колонией — По результатам вашего участия в конкурсе, вы уже имеете полное право выбрать себе любую из десяти планет, набрать народ в отряд колонизации и отправиться туда через полгода, ведь вы набрали двадцать шесть тысяч триста двадцать баллов. Поверьте, даже я смог бы набрать в этом конкурсе не больше двадцати тысяч баллов. Теперь вам и тем людям, которые захотят к вам присоединиться, придётся пройти подготовительные курсы и разработать план колонизации, но это мелочи по сравнению с тем, что вы уже сделали, Виктор. На вашем месте мечтали бы оказаться не менее пятидесяти тысяч человек, которые уже закончили Институт Колонизации, но в том-то всё и дело, что это особый конкурс. Управление Колонизации Планет уже устало от провалов выпускников этого института и потому решило поискать таланты среди простого народа и знаете в чём заключается самое интересное, Виктор?

Виктор Борисович оторопело спросил:

— В чём?

— Да, в том, что вашими ответами и вообще всеми действиями, уже не сможет никто воспользоваться. — Смеясь сказал Вадим и пояснил — Если кто-то попробует действовать точно так же, как действовали вы, чтобы получить патент на управление колонией, то его моментально остановят. А теперь, если вы не против, я хочу предложить вам проехать со мной в тамбовское региональное отделение Управление Колонизации Планет. Вот там мы и продолжим наш разговор, но уже вместе с его заведующим, который выдаст вам патент на управление колонией.

Глава вторая

Патент на управление колонией

Виктор Борисович даже и не подозревал, что в Тамбове есть региональное отделение Управление Колонизации Планет. Впрочем это был небольшой офис, расположенный в неподалёку от центра города в административно-деловом центре прямо напротив городского отдела образования. Вот в нём-то ему никогда не приходилось бывать. В отделении УКП его встретили весьма радушно. Заведующий отделение долго тряс ему руку и тараторил о том, что для Тамбова будет большой честью, если уроженец этого города станет управляющим колонией и что на всей территории бывшей России только уроженцам четырёх городов удалось получить патент на управление колонией.

Наверное для того, чтобы повысить градус, господин Трунин немедленно соединился со штаб-квартирой УКП в Париже и руководитель этой всемирной организации поздравил Виктора Борисовича с победой и сказал, что желает его видеть в головном офисе тотчас, как только в региональном будут улажены все формальности, связанные с выдачей ему патента. Формальностей было немного, но в их число входила такая, которая несколько озадачила Виктора Борисовича. За этот патент он должен был уплатить страховой сбор в сумме двухсот пятидесяти тысяч удедов, которых у него просто не было. Услышав об этом, он смутился и поинтересовался вполголоса:

— А это ещё почему? Ведь я вроде бы стал победителем конкурса, а вы вдруг требуете, чтобы я выплатил страховой сбор.

Вадим улыбнулся и всё объяснил:

— Виктор Борисович, если вы отправитесь на эту планету, то вам немедленно возвратят эти деньги. Понимаете, Управление уже не раз сталкивалось с такими случаями, когда некоторые управляющие с патентом на руках в последний момент отказывались лететь в космос. Представьте себе ситуацию, Управление вкладывает в индивидуальный проект колонизации полмиллиарда удедов, а какой-то тип вдруг заявляет, что он передумал и возвращает патент, ну, и кому, спрашивается, будут нужны все те материалы, оборудование, машины и механизмы, которые были изготовлены по его индивидуальному заказу? Система финансирования такова, Виктор Борисович. На полмиллиарда вы можете заказать уникальное оборудование по индивидуальному заказу. Ещё на миллиард закупить всё то, что сочтёте необходимым. Откатов в Управлении не боятся, ведь вы всё равно не сможете потратить эти деньги на своей планете, а если дела у вас пойдут успешно, то не скоро захотите вернуться на Землю. Ну, и при этом вам будет принадлежать ещё и космический корабль стоимостью в два с половиной миллиарда удедов. А относительно этих денег я вам так скажу, Виктор Борисович, вы ведь будете набирать себе команду, вот и разделите их между всеми членами. Знаете, если вы дадите объявление в Интернете о том, что у вас в кармане лежит патент управляющего и вы приглашаете в свою команду специалистов того или иного профиля, ваш дом просто возьмут в осаду, но я не советую вам этого делать. Шею себе свернёте с такими ребятами. Они ведь обязательно захотят перетянуть одеяло на себя, а потому вам лучше набрать небольшую команду, но полностью состоящую из хорошо знакомых вам людей. Если у вас нет денег, то в любом банке вам тотчас предоставят кредит.

Виктор Борисович уже хотел было позвонить в свой банк, но вспомнил о том, что его бывший хозяин вручил ему банковскую карточку. Он достал её из кармана и спросил Трунина:

— Александр Григорьевич, вы не сможете проверить, сколько денег лежит на этой карточке? Мне сегодня выплатили выходное пособие, да, кое-что я скопил себе на старость, может быть этого и хватит. Знаете, я ведь никогда даже и не задумывался о том, чтобы стать колонистом, а тут у меня вдруг появилась возможность выбрать себе одну планету из десяти. Это знаете ли, примерно то же самое, как выяснить в первую брачную ночь, что твоя жена девственница. Чертовски заводит. — Алексей Сергеевич оказался очень щедрым работодателем. На карточном счёте в банке лежало четыреста двадцать тысяч удедов и Виктор Борисович, улыбнувшись, сказал — Была не была, списывайте, Александр Григорьевич. Всю свою жизнь, работая на чужого дядю, я мечтал иметь свой бизнес, но боялся разориться. Очень уж велика у нас на Земле конкуренция, а тут почти то же самое, что и стать бизнесменом, только конкурентов даже в телескоп не рассмотреть. Они на моей Виктории ещё не родились и дай бог ещё не скоро кто-то скажет мне, — старик, отодвинься.

К полному удивлению Виктора Борисовича сразу после того, как он уплатил страховой сбор, ему выдали патент на управление колонией, — металлическую золотистую пластину толщиной в пять миллиметров. Это была по сути флэшка большой ёмкости соединённая со специальным электронным устройством, в которую Александр Григорьевич немедленно внёс все его идентификационные данные и на ней появилась его фотография. Носить патент можно было как на шее, из него вытягивалась плоская цепочка, так и просто в стандартной величины бумажнике. Вручая ему патент, Александр Григорьевич сказал:

— Виктор Борисович, через неделю вы должны быть вместе со мной в Париже. Благодаря вам я теперь тоже смогу стать колонистом на льготных условиях и уже сейчас могу сказать, что отправлюсь на Вадим. После того, как в Париже будет покончено со всеми формальностями, вы сможете не спеша выбрать себе ту планету, которая вам больше всего приглянется, но я заранее хочу сказать вам, что все они просто высший класс, — земного типа и совершенно съедобные для людей. Такие среди всех остальных претендентов разбираются с дракой. И вот ещё что, Виктор Борисович, ждите теперь к себе наплыва гостей. Хотя конкурс транслировался по кабельному каналу, вас теперь очень многие люди будут узнавать на улицах в лицо и это будут, как правило, не простые обыватели, а те люди, которые мечтают оказаться в первой волне колонистов. Так что будьте осторожны.

Не смотря на такое предупреждение, Виктор Борисович не почувствовал никакого интереса к себе среди жителей Тамбова. Он спокойно долетел до дома, его жена, которая уже два года, как вышла на пенсию, хотя ей ещё не было сорока семи лет, отсутствовала. Пройдя в свой маленький кабинет, Виктор Борисович сразу же подписался на канал «Челленджер» сроком на полгода. Это было весьма дорогое удовольствие и стоило целых двенадцать тысяч удочек, так он называл универсальную денежную единицу, — удед. Пока жена болтала с подругами, он решил посмотреть, что же это за зверь такой, внеземные колонии и как в них живётся. Канал был интерактивный и в нём имелось такое огромное количество информации, что он просто обалдел.

Самым пикантным было то, что его физиономия уже мелькала чуть ли не во всех разделах и Виктора Борисовича появилось такое количество френдов, что он даже ахнул от удивления. В различных разделах канала уже вовсю шли баталии по поводу того, как он прошел конкурс. Мнение о нём было далеко не единодушным. Челленджерцы уже знали его биографию и то, что он сегодня был выброшен на пенсию. Поэтому одни говорили, что дуракам просто везёт, другие, — в тихом омуте и не такие черти водятся, а третьи и вовсе заявляли: — «Боже мой, до чего же поглупели все эти болваны, которые засели в УКП, раз они вручили какому-то вшивому менеджеру по маркетингу патент на управление колонией!». Это особенно развеселило Виктора Борисовича и он даже не поленился ответить этому типу. Резко ответить.

Прежняя его работа была очень тесно связана с Интернетом, в котором он черпал для себя массу полезной информации на специализированных порталах, хотя в конечном итоге всё решалось путём сбора информации фокус-группами. Создавать фокус-группы на этот раз ему уже было не по карману, но на канале «Челленджер» и без того было столько информации, что Виктор Борисович даже и не мечтал просмотреть хотя бы тысячную её часть. Закрытость этого информационного канала обуславливалась его очень высокой стоимостью. Из-за этого он являл собой рабочую площадку почти одних только специалистов и тех людей, которые всерьёз хотели стать колонистами. По сути дела едва ли не большая их часть предлагала свои услуги реальным управляющим колониями имеющим на руках патент, а таких на сегодняшний день было на планете всего четырнадцать человек и самый лакомый кусочек достался именно ему.

Виктор Борисович без малейшего труда нашел информацию о всех десяти планетах, из которых он должен был выбрать для колонизации одну. Просмотрев несколько практически однотипных страничек, он остановил свой выбор на том, где об этих планетах явно говорил специалист со стажем, некто прячущий своё имя под ником Галилей. На своей странице он поместил весьма подробную информацию о том, что они из себя представляли, которая включала в себя даже описание флоры и фауны этих планет, а не одни только данные об их атмосфере, силе тяжести, продолжительности суток и года и кратких сведений о самой звездной системе. У Галилея всё было расписано по полочкам, он сравнивал эти планеты между собой и с Землёй, и давал довольно ёмкое заключения о перспективах развития колоний на каждой из них на сто, тысячу и пять тысяч лет.

Заглядывать вперёд на пять тысяч лет Виктор Борисович до этого дня никогда не решался, а тут вдруг понял, что и это далеко не самый предельный срок. По поводу анализа, сделанного Галилеем, высказывалось очень много людей и эти высказывания по большей части были благожелательными, что его сразу насторожило. Маркетинг, реклама и пи-ар всегда шли бок о бок друг с другом, но если маркетинг, сделанный высококлассным специалистом всегда приносили заинтересованным лицам пользу, то реклама и пи-ар практически всегда были враньём. Ну, а поскольку он неплохо разбирался в вопросах рекламы и пи-ара, то прежде всего подумал о том, кому это выгодно и потому решил проверить Галилея на вшивость через другие источники. Он уже начал было просматривать другую страничку, как приятный женский голос известил его о том, что с ним хочет поговорить в открытом эфире обозреватель «Би Би Си» Саймон Ньюмен. Виктор Борисович подумал немного и согласился. Обозреватель, а это был мужественного вида загорелый мужчина, сразу спросил его:

— Можно я буду называть вас Вик?

На экране своего трёхмерника Виктор Борисович сразу же увидел себя сидящим вполоборота к телезрителям, причём без каких-либо купюр, то есть в рубашке, при галстуке, но не у себя за письменным столом, а за столиком поставленным посреди каких-то пампасов и сидящим в плетёном кресле, к которому была прислонена снайперская винтовка «Зубр» с телевизионным прицелом самой простенькой конструкции, явно недостаточным, и подсоединённым к ней магазином на двадцать пять снарядов, из-за чего он и врагу бы не пожелал стрелять из неё с руки, а потому сразу же громко рассмеялся и воскликнул:

— Саймон, вы специально хотите выставить меня полным кретином? Немедленно уберите от меня то чудовище, которое вы ко мне приставили. Если хотите правдоподобности, то выбросите к чёртовой матери это телевизионное убоище, с помощью которого вы не сможете со ста метров попасть в задницу слону, и сундук со снарядами. Её же невозможно сдвинуть с места.

Саймон тоже рассмеялся и в тон ему воскликнул:

— Вик, это была проверка и вы прошли её блестяще. Когда вы несколько часов назад сказали, что каждый колонист в обязательном порядке должен иметь «Зубра», то я сначала подумал, что вы сбесившийся милитарист, но ваши дальнейшие объяснения всё расставили по своим местам. Мне непонятно только одно, Вик, зачем колонистам нужно брать с собой снаряды «Оса»? Они же предназначены для борьбы с танками противника.

Виктор Борисович, увидев, что креслу тут же приставили винтовку с нормальной оптикой и магазином на пять патронов, одобрительно кивнул головой, достал из ящика письменного стола снаряд «Оса», который он прихватил с последних офицерских сборов в качестве сувенира, и показав его обозревателю, сказал:

— Саймон, вот эта маленькая штучка способна выдавать плазменный шнур длиной в три метра. «Оса» запросто прожигает броню толщиной в тридцать пять сантиметров, за что эти снаряды ещё называют плазменными свёрлами. А теперь представьте себе такую картину, вам на голову опускается на антигравах какая-то вами неопознанная хреновина, которая упорно не отвечает на все ваши запросы назвать себя и всё такое. У вас стоит на «Фокстротах» рядом с местом посадки десять «Зубров» с дистанционным управлением, а все ваши люди уже разбежались кто куда и на всякий случай попрятались по щелям. Вот в этом случае к винтовке можно прицепить целый цинк со снарядами. В общем пятнадцать секунд и вы наделаете в днище этого корыта столько дыр, что с планеты оно улетит не скоро, но самое главное, вы сразу же оставите их без антигравов и они так брякнутся об поверхность планеты, что я им точно не позавидую.

— Мне кажется, что это новое слово в тактике, Вик ведения боевых действий. — Сказал Саймон Ньюмен — Но давайте перейдём к другой теме. Как вы собираетесь набирать себе команду? Вам хватит на это полгода?

Виктор Борисович улыбнулся и ответил:

— Саймон, я думаю, что в следующий понедельник, в Париже, смогу объявить всем подписчикам «Челленджера», кто полетит со мной на Викторию, ну, а года через три милости прошу всех желающих стать викторианцами. Поверьте, никто не пожалеет, что он выбрал именно эту планету и уже через двадцать лет жить на ней будет гораздо приятнее, чем на Земле.

Обозреватель из «Би Би Си» натянуто улыбнулся и сказал:

— Не слишком ли это громкое заявление, Вик?

Виктор Борисович приосанился и сказал широко улыбаясь:

— Не более громкое, чем моё имя, Саймон, — Виктор это победитель, как это всем известно. А теперь простите, но меня ждёт множество дел. Мне самое время подумать о том, что Виктория будет экспортировать на Землю через пять лет.

Начав просматривать ленты комментариев, Виктор Борисович уже через пять минут убедился в том, что он забросил гранату-вонючку в огромный муравейник. Каких только высказываний не делали в его адрес. Самое мягкое из них было: — «Виктор Бобров — карманный маньяк из уездного городка с замашками Наполеона!» Сам же он только потирал руки, памятуя им же самим рождённую истину, — самая лучшая реклама это, та, за которую ты не платишь никому ни одной уды. Убедившись в том, что на его имя письма идут уже сотнями, он стал методично просматривать все те странички, которые касались десяти сестёр на выданье, желая выбрать самую красивую, умную, добрую, работящую, да, чтобы еще и в постели была с огоньком.

Свои сомнения относительно Галилея он же сам и развеял тем, что все десять планет были созданы Господом Богом, а не лихими парнями из Службы Дальней Космической Разведки, ну, а если верить ему, то самым лакомым кусочком была планета, которая шла в общем списке шестой и имела номер в планетарном кадастре MSS-2376/2275, что можно было расшифровать, как планета средней величины, то есть плюс минус десять процентов от размеров Земли, звезда аналогична Солнцу, планетография близка к стандартной, то есть земной, а открыта она была в две тысячи двести семьдесят пятом году от Рождества Христова, то есть пятнадцать лет назад, но это ничего не означало, и была две тысячи триста семьдесят шестой планетой атмосферой, содержащей достаточно кислорода, чтобы на ней можно было дышать без кислородного прибора. Да, атмосфера это самое главное, без неё, родимой, ни на одной планете не выживешь.

Таких планет в одном только Рукаве Ориона насчитывалось больше полутора тысяч штук, а ведь он даже толком не исследован. У этой планеты был один единственный существенный недостаток, она была расположена в Рукаве Персея и была самой удалённой от Земли, что в общем-то ничего не значило, так как после того, как космический корабль выходил в пространство Римана, расстояние переставало играть такое уж большое значение и до этой планеты с Земли можно было долететь максимум за три месяца, в то время как для полёта к ближайшей планете-колонии требовалось два месяца. По сути дела впервые узнав об этом, а также о том, что только восемь первых колоний имели численность населения по два, два с половиной миллиарда человек, на Земле жило чуть более пяти, а все остальные колонии были малонаселёнными и попросту жалкими, Виктор Борисович впервые подумал о том, что всё это попахивает идиотизмом.

Ну, а когда он узнал о том, что Земля практически ничего не импортирует из колоний, заскрипел зубами, так ему это всё не понравилось. Иметь под задницей космический корабль, способный принять на борт почти полмиллиона тонн груза в свои трюмы и ничего не привозить из колонии на Землю он считал уже не идиотизмом, а самым натуральным экономическим преступлением, поскольку хорошо знал, сколько стоят сегодня основные конструкционные материалы на сырьевых биржах. Разозлило его и то, что при всём том, что должность управляющего колонией по сути дела была практически равна по своим правам и полномочиям должности того же президента Земли, это ровным счётом ничего не меняло в жизни колонистов, которая была очень похожа на жизнь банальных дачников или тех идиотов-натуристов, которые вообще жили на хуторах и вели натуральное хозяйство.

Только теперь он понял, что имел ввиду Галилей, когда говорил о богатых недрах планеты MSS-2376/2275. Этот парень, явно был не дурак и ему с ним точно нужно было встретиться. Сказав себе это, Виктор Борисович немедленно послал на его страничку голосовое приглашение выйти с ним на контакт ещё до его отлёта в Париж. Пока он сидел возле трёхмерника, включив к тому же свой компьютер, вернулась от подруг жена, но он к ней даже не спустился, так его увлекла новая работа. Когда он смотрел, как создавалась колония на Валерии, а она считалась одной из самых процветающих молодых колоний из недавно созданных и её население уже составляло почти три миллиона человек, к нему в кабинет заглянула жена и спросила:

— Витя, ты будешь ужинать? Что тебе приготовить?

— М-м-м-ну, я подумаю… — Промычал он в ответ и вспомнив о том, что им теперь предстояло вместе лететь на Викторию или разводиться, поднялся из-за стола и сказал — Любаша, меня сегодня выперли с работы, но я уже нашел себе новую. Точнее я решил заняться своим собственным бизнесом и даже прикупил для этого кое какую недвижимость. Правда эта недвижимость всё же движется с очень большой скоростью.

Его жена была медик по специальности и уже только по этой причине была для него очень нужным специалистом, ведь она имела лицензию на работы с БМК — большим медицинским комплексом, а стало быть с медициной у них уже никаких проблем не будет. Ещё бы, ведь БМК это и омоложение, и решение специальных прикладных задач вроде повышения физической силы и увеличения внутренних ресурсов организма, а ещё это полное восстановление жизненных функций, то есть вытаскивание пациента с того света за уши, если от него только они и остались, а также клонирование всех внутренних органов про запас. Жена Виктора Борисовича была женщиной проницательно и потому сразу же поинтересовалась у мужа:

— Что же это за такая странная движимая недвижимость и каким это новым бизнесом ты хочешь заняться, Витя?

Он подошел к жене, нежно обнял её и целуя в висок сказал:

— Любаша, я купил планету и намерен заняться на ней всем понемногу, строительством, добычей полезных ископаемых, производством, медициной, наконец, ну, и разумеется, торговлей. Вот, посмотри что у меня уже есть, это патент на управление внеземной колонией и теперь нам с тобой нужно выбрать себе одну из десяти планет. Они все одинаково хороши, но самая лучшая это MSS-2376/2275. Извини, Любаша, но я уже назвал её Викторией в честь нашей с тобой победы над силами природы. Знаешь, Любовь звучало бы как-то фривольно что ли. Ты же знаешь, какой смысл люди вкладывают в это слово, а победа она всегда и везде победа. Виктория, это великое слово.

Любовь Викторовна дёрнула мужа за ухо и сказала:

— Витюша, не заговаривай мне зубы. Ты не настолько богат, чтобы купить нам целую планету. У нас даже на приличную дачу денег нет, да, она нам и не нужна, мне и с этим участком едва удаётся справиться в одиночку. Расскажи мне, что произошло. Ты ведь знаешь, я от тебя просто так не отстану:

— Что-что, шел я по улице, прочитал объявление, что Управлению Колонизации Планет срочно требуются управляющие колониями… — Весело затараторил Виктор Борисович — Вот я и подумал, а почему бы не предложить им свою кандидатуру. Ну, зашел по указанному адресу, прошел тестирование и доказал им всем, что Виктор Бобров это прирождённый управленец и такой лидер, за которым люди не то что пойдут, а в припрыжку побегут. Ну, ты же меня хорошо знаешь, Любаша. В общем я оказался самым лучшим управляющим среди всех тех, с кем им приходилось беседовать до меня. Если не веришь, можешь посмотреть, что обо мне говорят на информационном канале «Челленджер».

Сначала Виктор Борисович показал своей жене тот раздел, где были размещены результаты его тестирование и отзывы на них как со стороны специалистов, так и прочей публики. Затем он прокрутил ей своё интервью и только потом разрешил смотреть все материалы подряд, которые открывались по запросу на кодовые слова — «Виктор Бобров». Когда его жена выслушала несколько нелестных отзывов в адрес своего мужа, то она немедленно ответила им так энергично и витиевато, что на канале всё сразу же пришло в движение. Любовь Викторовна сходу пригвоздила критиков своего мужа к позорному столбу, заявив им о том, что её муж сумеет выжить где угодно и накормит её роскошным обедом даже в пустыне Калахари, а вот они помрут с голода, окажись на кухне какого-нибудь шикарного ресторана.

Виктор Борисович только беззвучно посмеивался, отойдя в сторонку чтобы не попасть в кадр. Если уж его жена завелась, то теперь её никто не сможет остановить на пути к Виктории. Любовь Викторовны проехалась по личным качествам и психотипу ещё нескольких критиков, заявила во всеуслышанье, что у если у её мужа нет ничего, кроме харизмы, то они и вовсе не обладают ничем, кроме маразма. Приколола же она всех тем, что сказала в прямом эфире на ленте ответов на комментарии:

— Мой муж за всю свою карьеру не завалил ещё ни одного порученного ему задания, уважаемые, и вы бы до сих пор отбивали бы свои задницы, поскользнувшись во время дождя на мокрых плитах из гранита, если бы мой Витюша не вывел на рынок керамопластовые тротуарные плиты. Так что заткнитесь, пока я не рассказала всем о том, какие диагнозы вам нужно поставить.

У Любови Викторовны немедленно появилась прорва френдов на информационном канале «Челленджер» и кто-то даже вывесил призыв: — «Любаня, даёшь Викторию!» В общем жена Виктора Борисовича на все сто процентов использовала все возможности интерактивного, закрытого для широких пользователей, информационного канала «Челленджер» и когда отошла от трёхмерника, то лихо подбоченилась и взглянула на мужа, словно бы спрашивая его, — ну, как я им врезала? После чего спросила:

— Ой, Витюша, а как же дети? Вдруг они не захотят лететь с нами? Меня-то ты знаешь, я профессиональный медик с высшим допуском по форме «А — двенадцать» и для меня лечить людей в колонии на чужой планете это означает только одно, — постоянно повышать свой профессиональный уровень, это ли не мечта каждого медика? Серёжка у нас архитектор, они на Виктории не скоро понадобятся, Валюша вообще детский психолог, зачем они в колонии, это же не городская среда, которая так уродует психику детей, что им нужна помощь, а Вовка и вовсе шалопай, но самое главное, они же могут просто не захотеть улетать от своих друзей и все они так до сих пор и не выбрали себе спутников жизни.

Виктор Борисович ухмыльнулся и съехидничал:

— Ага, как же, сексуальных партнёров они себе уже выбрали и даже не стесняются оставлять их в доме на ночь, а со спутниками жизни у них проблемы. Мать, я намерен им всем заявить сегодня вечером, если они, конечно, явятся домой, что никто из них на Викторию не полетит и тогда они тут же поднимут такую бучу, что даже захотят узаконить свои постоянные сексуальные отношения с себе подобными балбесами. Кстати, отправляться на другие планеты, которые решено колонизировать, разрешено только супружеским парам репродуктивного возраста. Так что готовься к процедуре полного омоложения, любимая моя. Как только прилетим на Викторию, то первым же делом ты родишь мне ещё несколько ребятишек, а то внуков мы не скоро дождёмся от своим сыновей и дочери.

Любовь Викторовна кивнула головой и сказала:

— Так, с детьми всё решено, ты хорошо всё продумал, даже не знала, что ты у меня такой опытный психолог, но что бы ты по этому не говорил, мои родители летят с нами. Мама у меня, как это тебе хорошо известно, агроном, а отец, между прочим, не только зоотехник, но ещё и прекрасный пищевик, а потому голодными мы там сидеть не будем.

Виктор Петрович усмехнулся и веско заметил:

— Кормёжка кормёжкой, это конечно важно, но между прочим у меня батя и мать оба геологи и это они открыли на Марсе месторождение оловянной руды. Самое богатое во всей солнечной системе. Вот на них-то я и делаю главную ставку, а ещё на нашего соседа Серёгу Варданию, он металлург, моя милая, и выплавит тебе сталь даже из еловых шишек, а сталь нынче на Земле так дорого стоит, что три рейса с трюмами, гружеными стальными болванками самых дефицитных марок стали, сделают нас всех не то что миллионерами, а без какого-то десятка миллионов миллиардерами. Знаешь, я тут посидел на канале и понял, что-то у тех ребят, которые занимаются колонизацией планет, что-то не то с головами. Каждый из них почему-то хочет повторить путь Земли в одиночку и все они забывают о том, что мы все один народ, только разбросаны уже по шестидесяти трём планетам. Управляющим колоний нужно не всяческой ерундой заниматься, типа строительства потёмкинских деревень, а индустрию поднимать в своих колониях, чтобы там можно было деньги зарабатывать и деньги хорошие. Ну, ладно, Любушка, мы ещё успеем об этом всей командой поговорить у костра в тренировочном лагере. Давай, иди на кухню, приготовь праздничный ужин и позови детвору, желательно с их друзьями и подружками, а я тут пока что домашним пи-аром займусь, чтобы их посильнее пронять.

Жена ушла, а Виктор Борисович снова сел на информационный канал. На одной из страничек он видел несколько очень красивых картинок и ему захотелось их распечатать в самом большом формате. Он быстро скачал на свой компьютер схему взаимного расположения Солнечной системы и той звёздной системы, в которой находилась планета Виктория, затем изображение этой звёздной системы и вот тут ему пришла в голову прекрасная идея назвать её звезду Люба. Четвёртой планетой от Любы была Виктория, у которой имелся спутник почти в два раза больше Луны, но находившийся от неё на втрое большем расстоянии, который он назвал Виктором. Потом он скачал очень красивый пейзаж с величественным лесом вдали и ещё более величественными горами за ним, и поставил на зелёной, цветущей лужайке две фигуры, — бравый капитан космической пехоты со снайперской винтовкой «Зубр» в руках, и очаровательная, курносая санинструктор с медицинским контейнером через плечо, так их уже изобразил какой-то поклонник.

Немного подумав, он скачал ещё и огромный крейсер колонизации тяжелого класса, который удалялся от Земли и написал сверху: — «О, дивный, юный мир, мы летим в твои объятья». Широко осклабившись, он отправил все четыре файла в ближайшую от дома фирму, промышлявшую изготовлением трёхмерных панно и потребовал, чтобы через час готовые панно размером полтора на два метра были доставлены к ним на дом, что обошлось ему в восемьсот удедов за срочность. Если учесть, что на эту наживку должны были клюнуть сразу шесть молодых, энергичных колонистов, цена была ничтожно мала. Покончив с этими хлопотами, он включил видеофон и набрал номер дома Алексея Сергеевича Кабанова, должником которого себя чувствовал. Тот был дома и Виктор Борисович сразу же сказал ему:

— Алексей, добрый вечер, извини, но я сразу перейду на ты потому, что у меня есть для тебя дружеское и только потом деловое предложение. Ты не хотел бы заняться новым бизнесом?

Кабанов сразу же напрягся и спросил:

— Что это за бизнес, Виктор? Производство?

— Да, но немножко не такое, каким ты занимался раньше, покрупнее и посерьёзнее. — Ответил Борис Михайлович — Я хочу предложить тебе должность министра машиностроения. Понимаешь, я сегодня получил патент на управление колонией и теперь собираю команду, но не из тех идиотов, которые хотят загорать голыми у реки и нюхать цветочки в девственном мире, а из людей хватких и оборотистых, которые понимают, в чём заключается преимущество новых, никем не засранных территорий, где я смогу вводить те законы, которые понравятся мне и моим друзьям. В общем планета у меня уже есть, все права заставить её крутиться вокруг Любы так, как нам того захочется, тоже, ну, и несколько отличных парней на примете, включая наших предков.

Бывший работодатель Виктора Борисовича шумно выдохнул воздух и обмяк. С минуту он молча сопел, а потом сказал:

— Витя, я не верю, что тебе могло так подфартить.

Виктор Бобров усмехнулся и сунул под объектив видеофона свой патент, на котором было написано его имя:

— Надеюсь это тебя убедит?

— Я согласен, Витёк, когда лететь? — Завопил Алексей Кабанов — Парень, ты не представляешь себе, как меня уже задолбали все эти придурки! Стоило мне только сказать сегодня вслух о том, что мою компанию могут снова разделить, так на тебе, в обед ко мне припёрся какой-то говнюк из городского комитета экономического планирования, и заявил, что они приняли решение создать на базе моей компании целых три новых. Ну, не идиоты ли, резать по живому? Как они собираются делить мой модельный ряд, просто ума не приложу. Витя, я завтра же продам свою тоскливую богадельню городу и **ись оно всё колом! Слушай, партнёр, ты учти, у меня тоже есть старики, которых можно хоть голиком в атаку против ежей пускать, хоть склад с продуктами поставить стеречь, а ещё четыре взрослых сына с женами и шестеро внуков один другого чумовее. Младшему всего двенадцать, но он с одной мамкиной шпилькой для волос откроет и угонит любой бимобиль, просто какой-то чёрт с рогами и хвостом, а не ребёнок, но при этом до жути умный.

Виктор усмехнулся и сказал смеясь:

— Я думаю, Лёха, если парень умудряется вскрыть бимобиль такими нехитрыми инструментами, то значит это он может поучить инженеров, а не они его. Ничего, у меня дочка детский психолог и в её руках ремень такие петли выписывает, что она его враз в чувство приведёт. Да, на Виктории ему и негде будет гойдать. Там же бабай раз в десять больше, чем на Земле. Ладно, Лёха, ты вводную получил, в каком направлении тебе мозгами шевелить надо, так что думай, кого ты ещё в свою команду возьмёшь, я тебе доверяю, как своим собственным отцу и матери, жене не стал бы так доверять, поэтому действуй с оглядкой. На Викторию мы вылетим через полгода и у нас будет полтора миллиарда стартового капитала, вот в них нам и нужно уложиться.

Алексей широко улыбнулся, показал управляющему колонией свой кулак и весёлым голосом сказал:

— Ты это видел, Витёк, у меня с правой удар полтонны, так что за кадры не волнуйся, есть у меня несколько хороших друзей.

Следующим, кому позвонил Виктор, который сразу же почувствовал себя чуть ли не выпускником института маркетинга и менеджмента, был его однокурсник Борис. Тот хотя и был изрядно навеселе, сразу же протрезвел и его тоже интересовало только одно, — когда нужно вылетать. Когда он позвонил своему соседу и предложил ему должность министра чёрной и цветной металлургии на своей планете, тот чуть было не помчался к нему прямо через свою и его латифундии, отделённые друг от друга невысоким заборчиком, но услышав, что Виктору предстоит ещё обвести вокруг пальца деточек, всё-таки согласился подождать до утра, но сразу же заявил, что полетит на Викторию не один, а вместе со своими коллегами-маталлургами. Его отец и мать, жившие в Пекине, как только поняли, что предлагает им сын, сразу же стали собираться в дорогу и сказали, чтобы он встретил их в аэропорту в восемь утра вместе с их друзьями, которые были между прочим биологами по профессии, но Виктор и так прекрасно помнил, кто такие дядя Вова и тётя Неля.

Прикинув, что же это у него такое получается, ведь у дяди Вовы и тёти Нели, вместе с которыми его родители учились а Московской Академии Земли, тоже были дети, а у него самого две сестры предпенсионного возраста, он схватился за голову, думая о том, где их разместить. Правда, через пять минут ему позвонил Алексей и озабоченным голосом сказал:

— Витёк, у меня уже счёт пошел почти на сотню человек и весь народ отборный, чистой воды бриллианты и пахари, каких поискать. Я вот что думаю, у меня тут недалеко от города есть поместье, в котором уже завтра к обеду будет разбит городок для будущих викторианцев, тебе, кстати, тоже нужно бежать из дома, пока в тебя не вцепились всякие прилипалы. Так что завтра в семь я буду уже у тебя с фурами и рабочими. Не знаю, какой там климат, но я свой дом с Земли забираю и тебе советую то же самое сделать, чтобы потом не жалеть, ах, какой же я болван, ведь у меня в мастерской, в тайнике под дощечкой остались трусики моей первой девушки. Какая досада, нечего внукам показать! Вот тебе адрес моего поместья, так что направляй весь народ туда.

Виктор немедленно позвонил в Пекин и сказал родителям, что у него завтра с утра важное мероприятие, упаковка дома, из-за которого он когда-то так и не стал бизнесменом, в коробку из-под обуви. Мать поворчала немного, но всё же поняла, что теперь на её сына будет объявлена форменная охота. Как только он положил трубку, ему позвонил Галилей, это была молодая, симпатичная женщина лет сорока, которая пятнадцать лет оттрубила в дальней разведке, но была списана с корабля за то, что влюбилась в наземника, да, к тому же вышла за него замуж. Всё это она выпалила ему сразу же с каким-то ожесточением в голосе, но при этом сама включила режим полной конфиденциальности, что удорожало их разговор по видеофону втрое. Виктор напрягся, как недавно Алексей, и быстро спросил её:

— Как вас зовут и какая у вас специальность в космосе.

Та растерянно ответила:

— Маша, ещё пять лет назад я была пилотом.

— Вот что, Маша, я кажется стал кое-что понимать. — Со своей фирменной, харизматической улыбкой, которая делала его лицо очень добрым, сказал Виктор — Вы можете собрать экипаж для тяжелого крейсера, но такой, чтобы всё было тик-ток, я имею в виду патенты, лицензии или какие там у вас, космолётчиков, существуют разрешения на полёты. Мне нужно, чтобы уже через год моя посудина совершала регулярные рейсы, а вообще-то через два года, Машенька, ты у меня будешь командовать целой торговой космической флотилией. Поверь, я вовсе не намерен шутки шутить, хотя сначала всего-то и хотел, что расспросить тебя о планете MSS-2376/2275. Очень уж она мне глянулась.

Женщина совсем уже радостным голосом спросила его:

— Виктор, ты не шутишь? Послушай, а откуда ты знаешь, что космолётчики из Дальней Разведки долетают до планеты, сажают космический корабль, а потом сваливают с неё на пассажирской посудине? Дальняя Разведка это ведь по сути полугосударственная корпорация, которая за свои услуги по пилотированию кораблей дерёт с колонистов столько, что им только и остаётся, что надеяться на милость УКП, а там тоже ещё те проглоты сидят.

— Да, вот как-то догадался, Машенька, — Ответил Виктор и признался — Но если честно, то ты мне сама только что открыла на всё глаза. Если эти жуки вытолкали тебя в шею только за то, что ты влюбилась в наземника, значит у вас Дальразведке сложилась своя закрытая каста пилотов. Ну, так что у тебя с водительскими правами, Машенька? По тебе не начнут палить ракетами класса космос — космос, если ты повезёшь на землю полмиллиона тонн высококачественной легированной стали?

Женщина облегчённо рассмеялась и воскликнула:

— Будь спокоен, президент, мои права у меня можно изъять только вместе с теменной костью, в которую имплантирован мой чип пилота, но я тебя предупреждаю, Виктор, у тебя могут возникнуть из-за этого очень крупные неприятности. Дальразведка очень серьёзная организация и она не терпит конкурентов.

Виктор показал ей свой патент и сказал:

— Девушка, вот эта штука делает меня равным с президентом Земли, а у меня есть пара таких юристов, что они порвут всю Дальразведку, как Тузик тапки. Если ты согласна, то вот тебе адресок, собирайся и вместе со всеми теми ребятами, которых ты хочешь видеть рядом с собой, приезжай туда. Только учти, Машенька, мне нужны пахари, а не философы.

— Не волнуйся, Виктор, мне есть кого с собой привезти. — С улыбкой ответила женщина и добавила — Кстати, парень, это ведь я совершила первый полёт к твоей Виктории.

— Нашей Виктории, Машенька. — Уточнил Виктор.

Глава третья

Хитрая домашняя политика и просто политика

Часа через два после того, как Виктор Бобров поговорил с Машей, фамилия у которой была что ни на есть космическая, Гагарина, дом Бобровых наполнился голосами. Сначала истошно завопил его младший сын, Вовка, но на второй этаж, в кабинет отца, прорываться не стал. Затем подъехали старший сын и их средненькая дочурка со своим поклонником, который стал восторженным басом восхищаться горами. Он был альпинистом и даже умудрился вскарабкаться на Эверест, за что Виктор уважал его хоть немного. Никаких других достоинств он в нём пока что не обнаружил. Немного подумав, он всё же надел свой выходной костюм, повесил на шею патент управляющего и спустился вниз.

В большой гостиной уже были повешены на стены все четыре панно, которые ему очень понравились. Всё-таки в данном случае размер имел очень большое значение. Не успел он переступить порог, как к нему тут же подскочил Вовка и завопил:

— Батя, почему я ничего не знал? Тебе что, трудно было сказать мне, что ты собираешься пройти тесты на управляющего?

Виктор Борисович улыбнулся и спросил:

— Ну, что бы это тебе дало? Ты ведь всё равно не можешь лететь на Викторию, как и Сергей с Валей.

— Это ещё почему? — Изумился сын — Я что, рылом не вышел? Дед с бабушкой могут лететь, а я не могу? То есть мы не можем. Это что ещё за дискриминация такая?

Любовь Викторовна громко сказала:

— Дети, Витюша, к столу. Сегодня у нас праздничный ужин, он хотя и не последний, но в этих стенах это действительно наш последний ужин. Уже завтра наш дом будет погружен в контейнер и увезён отсюда. Так что, ребята, вам придётся перебираться в общежитие для молодёжи. Я уже созвонилась с управляющим и завтра к трём часам вам всем подготовят квартиры.

Теперь уже возмущённо крикнула дочь Бобровых:

— Мама, я не хочу жить в общежитии! Это же форменный дурдом, а не жильё для нормальной девушки.

Виктор, разворачивая салфетку, сказал дочери:

— Пора взрослеть, Валюша. Я в твоём возрасте уже три года, как жил без родительской опеки. Поживёшь и ты, а нам действительно нужно будет перевезти наш дом в лагерь колонистов. Любаша, мы ведь в принципе можем его просто перевезти туда и установить на время в поместье Алексея.

Сергей, положив свою здоровенную пятерню на изящную ручку своей девушки, спокойным голосом спросил:

— Пап, а если мы Ирой поженимся, мы сможем полететь с вами на Викторию? Знаешь, я ведь могу работать и прорабом.

Виктор церемонно кивнул головой и ответил:

— Разумеется, Серёжа. Ты ведь прекрасно понимаешь, что вы все уже не дети, и хотя Володе ещё нет двадцати одного года, для колониста он уже не ребёнок. В колонии разрешено брать детей в возрасте не старше пяти лет, чтобы у них была перспектива найти себе пару для брака из числа тех детей, которые родятся уже не землянами. Но учти, Серёжа, разводы в колонии тоже запрещены до тех пор, пока ваши с Ирой дети не станут совершеннолетними, так что вы должны хорошенько подумать.

Ира заулыбалась и сказала:

— Я согласна, Виктор Борисович. У меня и профессия для колонистки самая подходящая, оператор водоочистительного комплекса. Вам же будет нужна чистая вода?

Вовка фыркнул и воскликнул:

— Кто бы её там успел испачкать, твою воду, Ирка. Вот у моей Лизы действительно самая нужная профессия для любой колонии. Она технолог пищевой промышленности, хотя и недоучившийся. Всё, Лизка, теперь я готов на тебе жениться и попробуй только сказать мне, что ты должна подумать и всё такое.

Дочь Бобровых Валя опустила голову и честно призналась:

— А мне наверное точно придётся остаться.

— Это почему же, Валюша? — Пробасил её альпинист — Или ты меня уже разлюбила? Виктор Борисович, вам же понадобится в колонии хотя бы один солдат? Я в космической пехоте пять лет отслужил по контракту. Все мои одноклассники в институты поступать решили, а я в армию подался. Пилотировал десантные космоботы, между прочим пилот первого класса. Запросто могу быть у вас пилотом малого исследовательского космического корабля. Вам же захочется знать, что творится на других планетах вашей звёздной системы?

Виктор Борисович нахмурил свои кустистые брови и сказал сокрушенным голосом:

— Ребятки, как-то у вас всё просто получается. То вы даже и не думали о свадьбе-женитьбе, а тут, вдруг, у вас, словно пожар кое-где случился. Вы потом жалеть не станете?

Первым на счёт возможных сожалений высказался Игорь:

— Валюша, ты не жалеешь, что мы с тобой познакомились? Мы ведь с тобой уже два года вместе. Ты ведь понимаешь, что мне после пяти лет службы в поясе астероидов можно было и все десять лет не работать, всё равно у меня порог пенсионного возраста поднят до семидесяти пяти лет, а я ничего другого не умею делать, как пилотировать малые космические корабли, да, ещё тяжелые флайеры, вот и ждал, когда подвернётся такая вакансия в Тамбове. Между прочим только из-за тебя я здесь и остался. Ну, скажи мне, ты выйдешь за меня замуж?

Любовь Викторовна всплеснула руками и воскликнула:

— Господи, неужели мы сразу три свадьбы сыграем?

— Мам, три не получится. — Неуверенным голосом сказал Сергей — Нашему Вовке и Лизе ещё нет двадцати одного года. То что они живут вместе, это ещё куда ни шло, а вот пожениться им точно не дадут. Комитет по защите детства сразу так завопит.

Игорь мрачно проворчал:

— Как принимать в военное училище семнадцатилетних пацанов, чтобы они уже в девятнадцать лет становились военными пилотами, так в этом комитете все молчат, как мыши, а как жениться в двадцать лет, так сразу крики.

Виктор Борисович, посмотрев на притихших Володю и Лизу, с улыбкой успокоил их:

— Этот закон не распространяется на колонистов. Для них установлен возраст вступления в брак восемнадцать лет, но знаете, ребята, сначала мы с мамой должны поговорить с вашими родителями, чтобы всё было, как у людей. К тому же вдруг и они захотят отправиться на Викторию?

— А это можно? — Спросила Лиза — У меня папа вот уже два года, как на пенсии мается. Он у меня тоже пищевик, инженер-технолог, а моя мама инженер-конструктор летательных аппаратов и тоже пилот. Да, и мои братья и сёстры тоже скорее всего захотят полететь на Викторию. Мы привыкли жить вместе.

На это Виктор Борисович сразу же сказал:

— Я могу взять с собой на Викторию хоть пять, хоть десять тысяч человек, Лиза. Не в этом дело. Просто я не хочу, чтобы к нам на Викторию попали случайные люди, а то что ты говоришь, собрать команду по родственному признаку, это очень хорошо. В таком случае каждый глава семьи будет нести ответственность за свой семейный клан. Ну, и ещё я не против того, чтобы вы приглашали в команду своих друзей, но учти, Лизонька, ты теперь член нашей семьи и член нашего клана, как и Игорь.

— Особенно лодыри, которые живут в многоэтажках. — С ухмылкой сказал Вовка — Но Лизкины родители не такие, они, как и вы, тоже живут в своём собственном доме даже побольше нашего. В их семье ведь пятеро детей. Пап, я так думаю, что если мы полноправные колонисты, то тоже можем пригласить на Викторию своих друзей. Вот я например, хочу позвать туда Берендея, батя, он мой самый лучший друг, а ещё хакер, не чета мне. Тебе же нужен профессиональный хакер, батя?

Свой вопрос Вовка задал отцу с такой ехидцей, что все за столом невольно заулыбались и теперь ждали ответа на этот отнюдь не риторический вопрос. А ведь действительно, зачем в колонии, расположенной на планете, которая находится от Земли так далеко, радиосигнал до неё будет идти почти четыре тысячи лет, нужен хакер-профессионал? Виктор состроил многозначительное выражение лица и ответил сыну:

— Вовка, хакер мне обязательно пригодится, особенно здесь, на Земле, в ближайшие полгода, что будет идти подготовка к старту на Викторию, но потом, я думаю, придётся Берендею взять в руки кирку или лопату. Кстати, сын, это не тот парень, который был целый год под следствие по делу о взломе информационной базы данных пенсионной службы?

— Он-он, батя, — Улыбаясь ответил Вовка — Только не тот Берендей парень, чтобы его смогли поймать с поличным. А относительно хакера в колонии ты не прав, батя. Я хотя и не специалист в области гиперсвязи, а так тебе скажу, если Берендей будет в нашей команде, то он обеспечит тебе постоянную, и главное совершенно халявную связь с Землёй. Понимаешь, когда космический корабль идёт в пространстве Римана, его ещё иногда называют гиперпространством, отсюда и термин гиперсвязь, то он оставляет после себя инверсионный след или гиперпространственный туннель, по которому потом и летают корабли на этом маршруте. Так вот, радиосигнал в гиперпространственном туннеле передаётся от такой планете к Земле практически мгновенно, но вокруг Земли стоят на суточных орбитах тридцать шесть спутников-антенн, которые заняты не тем, чтобы принимать эти сигналы и транслировать их на Землю, а тем, что не пропускают их к нам потому, что они мало того, что очень отражаются магнитосферой, так ещё и кодированные. Так что для того, чтобы поговорить с другом, живущим в какой-нибудь колонии, тебе нужно платить бешенные бабки. Ну, а поскольку эти спутники представляют из себя самую обычную радиорелейную станцию с множеством каналов, то они управляются компьютерами, а где компьютеры, батя, там и хакеры. В общем Берендей нам очень пригодится, правда, нам с Лизухой нужно будет подженить его на её сестре, но это уже наша проблема. Он же Викой даже дольше, чем я с Лизой встречается.

Виктору понравилась та серьёзность, с которой его сын вдруг стал относиться к браку, да, это было и нетрудно понять, ведь речь шла о том, чтобы отправиться на другую планету, пейзаж которой висел на стене. Игорь положил нож и вилку, робко улыбнулся и спросил отца своей девушки:

— Виктор Борисович, можно я приглашу в вашу команду своих армейских друзей? Нас ведь в лётке подготовили для работы на БДКДБ, то есть большом десантном космоботе целый экипаж из семи человек, но вы не думайте, в нашем экипаже полная взаимозаменяемость, поэтому если у вас будет семь мишек, ну, малых исследовательских кораблей, то значит все семь и будут работать во внутреннем космосе одновременно.

Виктор и сам собирался пригласить на Викторию нескольких своих сослуживцев, с которыми он глотал пыль на Марсе, а потому кивнув головой и воскликнул:

— Игорёк, я с великой радостью запишу в команду весь твой экипаж! Пять лет службы в космосе, это тебе не баран чихнул.

— Но только после того, как я с ними познакомлюсь. — Послышалось вслед скрипом открывающейся двери строгое требование и Виктор, повернув голову увидел Полковника, стоящего на пороге с двумя литровыми бутылками самогона в руках, а тот улыбнулся и скомандовал — Мать, соседка, заносите пироги! Серёга, заходим. Сегодня не тот день, чтобы отказываться выпить. А ты, Витёк, не серчай, что мне об этом Серёга, а не ты рассказал, я ведь так понимаю, что без меня ты Викторию не полетишь. Извини, но своим парням я ещё ничего не говорил. Подождут.

Виктор встал и пожимая соседу руку сказал:

— Полковник, ты у нас теперь будешь командующим нашими вооруженными силами. Семеро боевых пилотов у нас уже есть, так что к твоим пяти космодесантникам ещё нужно будет добавить целую роту, а то и две.

Вовка тут же сказал Игорю:

— Гарик, это дядя Эдик, наш сосед, он, как и батя, тоже служил в космической пехоте, только не год, а пять, как и ты. И трое его сыновей тоже по пять лет оттрубили, они офицеры. Мы вместе с ними где только не бывали, и в джунглях, и в тайге.

Семейство Бобровых потеснилось и к столу подсело ещё двое мужчин, один из которых был афрославянином богатырской наружности, а второй кавказцем с роскошными усами, и две красивые женщины славянской наружности. Полковник поставил на стол бутылки с самогоном своего производства и стал разливать его по рюмкам. Самогон он гнал каким-то секретным способом и он имел замечательный запах яблок, а не сивухи. Все выпили за президента планеты Виктория и Виктор кивая головой сказал:

— Знаете, ребята, когда мне было лет шестнадцать, на экраны вышел фильм колонисты с Мэтом Брайаном в главной роли, ну, молодёжь его вряд ли смотрела, а вот мы точно все посмотрели его раза по три, если не больше. Ещё бы, такая героическая история. Правда, когда я посмотрел на финальный кадры этого фильма, где капитан Ксеркс сидит в каких-то шкурах за пультом гиперсвязи и докладывает на Землю, что у него всё в порядке и кризис преодолён, и это при том, что погибло почти две трети колонистов, мне сразу же навсегда отбило охоту становиться колонистом. Надо будет нам все взять за правило раз в неделю всем вместе смотреть этот фильм и вот почему, — капитан Ксеркс в этом кинофильме с первых же минут с невероятной, просто поразительной изощрённостью сам себе создаёт титанические трудности, с которыми потом героически борется. В общем это идеальное пособие по тому, как не нужно создавать колонии и при этом я даже сегодня, просматривая информацию на «Челленджере», то и дело натыкался на хвалебные отзывы об этом фильме. Ребята, у нас есть полгода на подготовку и мы должны сделать всё, чтобы хорошенько подготовиться к колонизации Виктории, а для этого нам всем нужно будет прежде всего подружиться. Полковник вам скажет, что меньше всего нам нужны там герои, готовые бороться с любыми трудностями, да, и на всяких там специалистов экстра-класса я тоже не склонен полагаться.

— Это ты точно заметил, Витёк! — Воскликнул Сергей Вардания — У нас на заводе был такой. Всё норовил весь мир удивить. Ты мне вот что скажи, сосед, мы как будем развивать у себя металлургию, как обычно или всё-таки по уму?

Хотя Виктор и не был настроен разговаривать сегодня на серьёзные темы, он вообще думал только о том, как бы ему оженить своих деточек, чтобы они не остались на земле, всё же повёлся на лихорадочный блеск в глазах соседа и спросил:

— Серёга, а по уму это как?

Тот покрутил свой чёрный ус и ответил:

— А по уму это вот как, Виктор, почти как в том анекдоте, что кролик это не только вкусное и питательное мясо, но ещё и отличный мех. Понимаешь, если мы обзаведёмся мощными термоядерными реакторами, то сможем создать у себя экологически чистую металлургическую промышленность и тогда будем иметь помимо керамопласта ещё и цемент, а к нему инертные материалы, но их нужно куда-то девать.

Старший сын Виктора Борисовича тут же завопил:

— Правильно, дядя Сергей! Нам не нужно брать с Земли эти идиотские стальные сборные дома, а сразу же запускать в работу малые армейские металлургические заводы-автоматы и строить себе нормальное комфортабельное жильё. Первые полгода мы сможем пожить и в армейских палатках.

Сосед-металлург удивлённо воскликнул:

— Вах, Серёжа, откуда ты знаешь про эти заводы?

— Ну, я же всё-таки архитектор, дядя Серёжа, а потому интересуюсь тем, где и как производятся самые современные строительные материалы. — Ответил Сергей — Самый модный сейчас, это керамопласт, а его как раз и производят на таких заводах с целью утилизации шлака и рекуперации тепла. Ну, а цемент и инертные материалы, это уже чуть ли не отходы.

Вовка, который всё чаще косился на самый большой в доме трёхмерник, стоявший в гостиной, не выдержал и взмолился:

— Народ, раз батя подписался на «Челленджер», давайте посмотрим, чем сегодня колонисты дышат.

Так они и сделали. На этот раз просмотр материалов информационного канала сопровождался множеством комментариев со стороны пусть и не самых лучших, но специалистов. Просмотрели они и подборку материалов, посвящённых счастливчику Виктору Боброву. После резкой отповеди Любови Викторовны уже никто не рисковал выступать с резкими комментариями в его адрес, зато все гадали, сможет ли он собрать хотя бы две сотни колонистов, что вызвало в гостиной бурный хохот. Больше всех горячился Сергей Вахтангович Вардания, который завопил:

— Идиоты, вы просто не знаете, на чём сегодня работает металлургическая промышленность! Железную руду уже стали на дне океана собирать, на глубине в шесть километров.

Наутро к дому Бобровых прилетело два здоровенных грузовых бимобиля, один с широченной платформой, а другой со специальным оборудованием. Дом был выдернут из земли, словно редиска, погружен вместе с хозяевами на платформу и она полетела в поместье Алексея Кабанова. Когда по этому адресу в начале десятого прибыло десятка полтора бимобилей с репортёрами, им только и оставалось, что полюбоваться на котлован. Никого из соседей, живущих поблизости, они также дома не застали и удовольствовались только тем, что смогли узнать у соседей подальше, что все они улетели куда-то ещё полчаса назад.

В поместье Кабанова уже вовсю кипела работа. На поле для гольфа спешно возводился целый городок из сборных армейских домиков, но самое главное в три с половиной сотни этих стальных лачуг, рассчитанных на четыре семьи каждая, можно было уже заселяться, что люди и делали, а также был установлен большой амфитеатр для общих собраний и трёхэтажное штабное здание. Всё было организовано так разумно и здраво, что Виктор, спустившись по широкому траппу, подошел к своему бывшему работодателю и пожав ему руку, сказал:

— Лёха, кажется я вчера сморозил глупость. Старик, министра промышленности ты и сам найдёшь, так что становись-ка ты сразу премьер-министром. Так оно будет нам обоим спокойнее. Ну, ладно, пошли в штаб, сейчас должна прилететь одна прелестная особа с космической фамилией и кое-чем обрадовать нас, но я боюсь, что особой радости то, о чём она нам расскажет, не доставит ни тебе, ни мне. Полковник, пошли с нами, этот разговор тебя тоже касается, и парней своих позови. — Повернувшись к Алексею, он добавил — Это мой сосед и Полковник не только его прозвище, но ещё и звание. Он работает начальником отдела спецопераций в одном крупном агентстве…

— Работал, Витёк. — Уточнил Полковник — С сегодняшнего утра и я, и мои парни вольные птицы, но не дикие гуси. Я так понял тебя, Витёк, что нам могут начать вставлять палки в колёса. Ты поэтому вызвал сюда Фёдора с братом?

Виктор пояснил Алексею:

— Лёха, Фёдор Быстров это твой будущий министр юстиции, а его брат, Николай, министр иностранных дел. Они оба юристы.

— Так вроде бы министр иностранных дел должен быть дипломатом, Витя? — Удивился Алексей Кабанов.

Виктор улыбнулся, покивал головой и сказал:

— Это в нормальных условиях, Лёша, а когда вокруг тебя нарезают круги одни стервятники, то министром иностранных дел должен быть специалист по их юридическому отстрелу. Сам понимаешь, я бы с куда большим удовольствием попросил заняться этим Эдика, но только силы будут не равны, зато адвокатское бюро «Братья Быстровы» и не таким рога обламывало.

Все вместе они поднялись на третий этаж и вошли в большой кабинет с таким огромным столом, что за него могло сесть человек сто пятьдесят. Алексей улыбнулся и сказал:

— Я думаю, Витёк, что лишние руки нам не помешают.

— Скажи уж лучше головы! — Смеясь воскликнул Виктор, прошел к своему креслу и сел за дорогой стол пульт — Ты уже продал свою компанию, Алексей?

Тот улыбнулся и подтвердил:

— И довольно дорого, Витя, но знаешь, я тут подумал, поговорил с одним банкиром, в общем нам нужно будет брать кредит и желательно большой, чтобы сразу же купить себе транспортные корабли. Ты ведь был полностью прав, когда завёл речь о создании такой колонии, которая сможет сразу же выйти на режим самоокупаемости. Таких сейчас всего семь, но в них живёт столько народу, что даже они при всей своей развитой промышленности едва сводят концы с концами. Кстати, когда ты говорил о трудностях, ты случайно не пилотов Дальразведки имел ввиду?

Виктор загадочно улыбнулся и опустил глаза, но слишком долго сохранять загадочность ему не пришлось. Дверь в кабинет открылась и его сын, Сергей, сказал кому-то:

— Проходите, отец ждёт вас, а о своём парне не беспокойтесь, моя сестрица дипломированная нянька.

В кабинет вошла Маша Гагарина, а с нею высокий, худощавый мужчина в строгом костюме. Бывший пилот Дальразведки тоже была одета в строгий синий костюм с юбкой чуть выше колен. Она оказалась миниатюрной и ещё красивее, чем на экране видеофона. Виктор встал из-за стола и прошел к ней на встречу. Пожав руку их будущему пилоту и её мужу, он представил ей своих помощников и указав на сыновей Полковника, сказал:

— Маша, хотя в вашем супруге и читается военная выправка, эти парни теперь будут повсюду вас сопровождать. Они оба бывшие космодесантники, как и я, вот только служили подольше и опыт у них в такого рода делах побольше.

Муж Маши облегчённо вздохнул и признался:

— Это хорошо, что вы понимаете всю серьёзность положения моей Машеньки, Виктор Борисович. Её бывшее начальство и некоторые коллеги стараются гадить моей жене при первом же удобном случае. Охрана ей не помешает.

Роман, старший из сыновей полковника, парень с пудовыми кулаками, усмехнулся и сказал вполголоса:

— Буду с нетерпением ждать, когда они себя проявят хоть чем-то. У меня с дальлётами свои собственные счёты, а раз так, то я их с удовольствием утрою.

Все снова расселись за столом и Маша Гагарина, которая так и не взяла себе фамилию мужа, протягивая Виктору кейс с дисками, сказала с улыбкой:

— Виктор, хотя мы с Димой ещё не внесены в список колонистов, отправляющихся на Викторию, я передаю это вам.

— Почему это не внесены, уже внесены, Маша. — Ответил женщине Виктор и постучав пальцем по своему патенту, с улыбкой добавил — Я сделал это сразу же, как только ты позвонила мне сегодня утром и сказала, что вы уже летите в наш городок. Его только осталось утвердить в Париже. У тебя даже должность уже есть — командующий коммерческим космофлотом Виктории. Мы тут как раз говорили о том, чтобы один космический корабль взять у правительства Земли, а второй купить. Ты сможешь укомплектовать две, а не одну команды?

Маша Гагарина улыбнулась и ответила:

— Виктор, ребята, считайте, что это уже сделано. Мне можно позвонить и сказать тем ребятам, кого, как и меня, выкинули из Дальразведки, а их немало, чтобы они вылетали к вам. Только я хочу сразу предупредить вас, без пилотов Дальразведки на борту, вы с Земли не вылетите. Вам просто не позволят этого сделать и я даже не знаю, что нам нужно будет сделать, чтобы получить доступ к навигационным картам Дальразведки.

Виктор пристально посмотрел на женщину и спросил:

— А это не страшно, если они будут краденными?

Та от этих слов нервно вздрогнула, напряглась, а потом пожала плечами и задумчиво сказала:

— Вообще-то навигационный карты Дальразведки это не листы бумаги с напечатанными на них изображениями. Это просто карты памяти вроде той, которая висит у тебя на шее, Виктор, и на них не написано, краденные они, купленные или кем-то подаренные. В принципе вся процедура старта только к тому и сводится, что штурман вкладывает навигационную карту памяти в навигационный компьютер и тот, считав с неё всю информацию, объявляет о готовности к полёту. Честно говоря, я бы и без навигационной карты долетела до Виктории, но кто же мне позволит это сделать? Ну, и к тому же крейсер колонизации это ведь не разведывательный крейсер Дальразведки. Он только называется крейсером, а на самом деле это самый обыкновенный транспортный космический корабль с мощными антигравами для посадки. Кстати, вам известно о том, что делают пилоты Дальразведки с такими кораблями? Они приводят их к планете, выбирают самое неудобное место для посадки и сажают корабль в таком жестком режиме, что взлететь без капитального ремонта антигравов он уже не может. Таким образом эта контора ставит колонистов в зависимость перед собой. Вы ведь уже знаете наверное, что правительство Земли вам ничего не дарит? Каждой новой колонии оно просто предоставляет кредит техникой, оборудованием и услугами пилотов Дальразведки, который через сто лет нужно начать погашать, а проценты немаленькие, три процента в год. Вот и посчитайте, ребята, сколько денег вам нужно будет вернуть через сто лет. Не начнёте погашать вовремя, они пролонгируют кредит ещё на сто лет и увеличат процентную ставку.

Виктор усмехнулся и спросил:

— Интересно, а что будет, если мы погасим этот кредит уже через два, три года? Они что, войну нам объявят?

— Не объявят! — Донеслось от дверей — Ребята, извините за опоздание. Нам нужно было закончить кое-какие дела. Так кто там собрался объявлять вам войну и почему вы такие кислые?

Это пришли братья-близнецы Быстровы, оба высоченные, загорелые и одетые по пляжному варианту. Их немедленно ввели в курс событий и Юрий, лениво махнув рукой, сказал:

— Забудьте о пилотах Дальразедки и о том, что карты нам придётся воровать. Можно подумать, что кроме этой конторы никто не летает в космос. А вот на счёт того, чтобы взять кредит и купить свои собственные космические корабли, это здравая мысль. Мы как-то вели дело «Лунных космических верфей» против Дальразведки, и я гарантирую вам, что вы сможете купить себе прекрасные корабли по вполне приемлемым, а даже и вовсе не демпинговым ценам в том случае, если сможете поставлять им с Виктории высококачественную легированную сталь. Знаете, я заглянул сегодня на портал УКП и ужаснулся, они оценивают ту рухлядь, на которой отправляют колонистов в космос, как новейшие линкоры, которые строят для военного космофлота. Ну, может быть и не они сами это придумали, но в любом случае эту рухлядь брать нельзя ни в коем случае. В общем вам нужно вообще отказаться от их подачек и уж если у Витьки на шее висит эта фиговина, то начинать колонизацию Виктории не с долгов. Кто-нибудь уже посчитал, за какой срок вы сможем расплатиться с банками? Представьте себе у нас есть знакомые банкиры, которые только и ищут, кому можно было бы дать кредит.

Виктор сердито заворчал, приподнялся над креслом и недовольным голосом сказал:

— Вот что, братцы, не ваша и вам, а нам всем. Юра, это Алексей, твой премьер-министр, ты у него будешь министром иностранных дел, а Федя министром юстиции. Понятно? Ну, а кредит мы можем по идее отбить всего за три года.

Алексей посмотрел на него с иронией и возразил:

— Меньше, чем на двадцать пять лет нам не один банк денег не даст, Витенька. Извини, что не остудил тебя сразу, но это так, но зато я смогу его взять даже под два и три десятых процента, если на Виктории есть что-то очень ценное, уран, например или ещё лучше тяжелые металлы. Хотя в одном я с тобой Юрой точно согласен, чем возиться с ними, лучше заняться производством высококачественных сталей. Сталь это самое главное для неё, это можно сказать хлеб промышленности. Особенно легированная.

Маша Гагарина радостно заулыбалась и воскликнула:

— Ребята, с этим на Виктории всё в порядке, эта планета почти двойник Земли, только её биосфера на двадцать миллионов лет моложе, но у неё есть очень важное преимущество перед этой планетой и оно заключается в том, что спутник Виктории богат тяжелыми металлами. Зато на самой Виктории очень много железных руд и бокситов, но самое главное, она буквально напичкана драгоценными камнями и там встречаются такие, каких нет больше нигде. Об этом никому, кроме нескольких человек в Дальразведке, неизвестно и поэтому я подозреваю, что они начнут давить на Виктора.

Фёдор хищно оскалился и проворчал:

— Жду не дождусь, когда это начнётся, Машенька. Как только они сделают это, тебе самой станет их жалко потому, что я эту контору по ветру пущу со всеми их неуёмными амбициями.

— Кстати, об амбициях, — Сказал Виктор — С чего это Дальразведка проводит в жизнь такую хищническую политику? Насколько я это помню из школьного учебника истории, эта международная некоммерческая организация была создана, как частно-государственное партнёрство в две тысячи пятьдесят пятом году, всего через два года после того, как физики сумели провести первый материальный объект через риманово пространство сквозь Землю из Лос-Аламоса в Новосибирск и тем самым доказали, что расстояния в нём ничтожно малы по сравнению с масштабами Вселенной, а материя не является преградой для движения космического корабля. Ещё через восемнадцать лет объединённым правительством Земли был принят план Звёздной Экспансии, а уже чрез девять лет была основана первая колония за пределами нашей планеты. Если мне память не изменяет, Даолян. Ну, так как же получилось, что сегодня Дальразведка превратилась в коммерческое предприятие, как и Дальсвязь?

Маша Гагарина, словно ученица подняла руку, и озабоченным голосом воскликнула:

— А в этом нет никакого секрета, Вик! Дальразведка с самого начала именно для этого и создавалась. Семь самых крупных аэрокосмических корпораций создали её только с одной единственной целью, находить в галактике планеты пригодные для колонизации и продавать их всем желающим. Ну, а когда выяснилось, что планету купить это тебе не то же самое, что купить дачу, они просто изменили свою политику и стали выкачивать из колонистов деньги другими способами, куда более изощрёнными. Правда, я не знала, что кто-то способен выиграть дело против Дальразведки в суде. Я всегда считала эту контору самой всесильной и могущественной на Земле и во Внеземелье.

Близнецы громко рассмеялись и Фёдор сказал:

— Семнадцать исков за шесть лет и ни одного проигранного дела, Машенька. Дальразведка работает так грубо и топорно, что выдвигать иски против них, сплошное удовольствие. Между прочим, все их навигационные карты являются всеобщим достоянием и их может получить каждый желающий, заплатив только за одни лишь носители информации. Они ведь задавили всех лишь потому, что во всех мирах находится не так уж много людей, которые согласны имплантировать себе в череп чип пилота. Говорят, что это очень неприятна процедура, входить в контакт в навигационным компьютером и потом разрывать связь с ним.

Маша пожала плечами и возразила:

— Это не сложнее, чем уткнуться носом в трёхмерник, но давайте же наконец поговорим о Виктории. Вик, позволь мне сменить тебя за твоим пультом. Я вам сейчас покажу кое-что интересное, что не вошло в официальный отчёт Дальразведки. Честно говоря, больше всего я мечтала в последние годы о том, чтобы снова полететь на эту планету и стать там колонистом. Не знаю, поверите ли вы мне, но это самый настоящий рай. — Виктор уступил ей своё место за пультом и бывший пилот Дальразведки тут же зашторила окна и включила огромный трёхмерный экран во всю противоположную стену, на котором появилось изображение планеты — У Виктории очень маленький угол наклона оси вращения, всего четыре градусв, а магнитный полюс совпадает с физическим. Поэтому климат на планете просто изумительный и ровный. Зимы в нашем понимание слова там просто нет, если не считать того, что в приполярье там всё же холодно и довольно часто выпадает снег. На этой планете соотношение материков и океанов почти пятьдесят на пятьдесят. Всего на Виктории девять материков, но два из них полярные и покрыты вечными льдами и снегами. Зато остальные семь материков, а все они почти одинакового размера, хотя и очень сильно отличаются друг от друга по форме, лежат по обе стороны от экватора в средних широтах и климат на них, как у нас в Новой Зеландии, в общем шесть континентов вечной весны. Только один из континентов, который похож на букву «Y», протянувшись с севера на юг, хорошенько прогревается на экваторе солнцем. Вся его средняя часть на протяжении свыше четырёх тысяч километров, это сплошная каменистая пустыня, поднятая над океаном на полтора, два километра. Но зато на этом плато находятся очень мощные залежи железной руды и бокситов. Вот там-то и следует строить металлургические заводы и к тому же там не так уж и жарко, особенно на расстоянии двух тысяч километров от экватора. Зато на самом экваторе очень жарко, максимальная температура, зафиксированная нами, плюс пятьдесят три градуса выше нуля. В общем пережить можно, но всё же будет лучше работать на самом краю пустыни. Там нам не придётся губить природу, ещё что на юге, что на севере практически нет, да, и железную руду там можно добывать открытым образом. Но даже не это на мой взгляд является на плато самым привлекательным. — На экране появилась друза каких-то кристаллов, переливающихся самыми феерическими огнями и Маша сказала — Во время первой же высадки на плато, в одной из трёх огромных впадин, едва копнув грунт, мы нашли там вот это чудо. Сейчас эта друза лежит в каком-то из хранилищ Дальразведки и никто не знает, что такое чудо существует в природе. Мы назвали этот минерал поющий хрусталь, хотя это никакой не хрусталь, а какая-то разновидность сапфира, но он имеет твёрдость почти как у алмаза. Поющим мы назвали его потому, что если провести по такому кристаллу пальцем, то он начинает издавать мелодичные, свистящие звуки. Думаю, что таким драгоценным камнем очень заинтересуются многие люди не только на Земле, но и в других развитых колониях, с которыми мы сможем наладить торговые отношения. Ну, а ещё этот континент…

— Мария. — Сказал Виктор — Я предлагаю назвать его в честь нашей Машеньки, ребята. Вам всё равно, где загорать, а ей будет приятно и этот минерал мы тоже назовём марианитом.

Все дружно зааплодировали, а Маша, смущённо порозовев, продолжила свой рассказ. С её слов выходило, что Виктория была самым настоящим раем, если бы не одно маленькое но, — очень уж много зверья на ней водилось и среди него немало опасных хищников, некоторые из которых вымахали ростом с африканского слона. Это немного портило впечатление от планеты, но зато некоторые из хищников обладали таким роскошным мехом, что это тоже заставляло задуматься. Однако, соседство с хищными тварями, похожими на медведей ростом со слона и свирепыми кошками, превосходившими размерами носорогов, заставляло подумать о судьбе тех коров, которых Виктор уже мысленно видел в стойлах ферм и на тучных пастбищах. Маша, увидев скисшую физиономию управляющего колонией, поторопилась успокоить его, сказав весёлым голосом:

— Я всё-таки думаю, что всё не так уж и плохо. Прилетев туда, мы же не станем сразу сажать корабли на Викторию, а сначала тщательно осмотримся. Думаю, что лучше побыть пару месяцев на орбите, пока наши исследовательские группы будут выяснять, с какого континента мы начнём колонизацию. Мы ведь пробыли на этой планете всего месяц и исследовали её по большей части с помощью радиоуправляемых зондов.

Тётя Неля, которая присоединилась к будущим руководителям колонии вместе с родителями Виктора, сказала:

— Правильно, деточка. Пока мы не пройдём по лесным тропкам ножками, мы об этой планете ничего не узнаю. Только я так скажу вам, ребята, все эти огромные хищники меня не очень-то пугают. Куда страшнее их могут оказаться всякие крохотные козявки, а самую большую опасность всё-таки представляют из себя микробы этого мира и вирусы. Мы ведь против них первое время будем совершенно беззащитны.

— Тётя Неля, у тебя какие-то отсталые представления о современной медицине! — Воскликнула жена Виктора — Мне будет достаточно всего трёх недель исследований болезнетворных организмов, чтобы я смогла изготовить комплексную вакцину. Да, и те прививки, которые я вам сделаю, тоже обладают прекрасными защитными свойствами. Самое главное, что между Землёй и Викторией нет больших различий на уровне генов и аминокислот. В этом плане Виктория для нас совершенно безопасна.

— То есть съедобна? — Спросил Полковник, завзятый охотник и рыболов — Ну, тогда нам вообще не о чем беспокоиться.

Глава четвёртая

Самый короткий план колонизации

Уже к воскресенью во временном городке колонистов, заполнившем собой всё поместье Алексея Кабанова, собралось без малого двенадцать тысяч человек и все эти люди были набраны по цепочке. Молодёжи из них было почти три четверти и это очень радовало Виктора. В отличие от своих критиков на канале «Челленджер», которые разразились громкими криками по поводу того, что все эти молодые люди не обладали достаточной квалификацией, он нисколько не волновался. У всех были родители и как раз они-то были профессионалами своего дела, да, и молодёжь была не такая уж и ущербная. Подавляющее большинство молодых колонистов имели профессии, а очень многие и опыт работы, но не это было самым главным, они все были полны энтузиазма и мечтали назвать своими именами горы и реки, моря и океаны, а также планеты Любианской системы.

Другим очень важным событием стало то, что будущие колонисты без лишних раздумий распродавали всё, что у них имелось на Земле ценного и уже внесли в фонд развития Виктории почти девятьсот миллионов удедов, да, вдобавок к этому Алексей Кабанов договорился тремя банками о предоставлении колонии на Виктории кредита в пять миллиардов двести миллионов удедов и дело оставалось за малым, — утвердить первичный список колонистов, чтобы получить эти деньги. Виктор вместе с отрядом своих космолётчиков, а это были люди разных космических специальностей, уже побывал в штаб-квартире «Лунных космических верфей» и те отобрали нужные им космические корабли. Как это ни странно, но не новые, а уже успевшие весьма основательно побороздить просторы галактики и прошедшие после этого капитальный ремонт на той космоверфи, на которой они были построены. Маша объяснила ему это очень просто:

— Вик, новая техника это всегда риск, а космический корабль, который отлетал свои положенные пятнадцать лет до первого капремонта, во время которого заменяются только генераторы перехода через риман, да, некоторые излучатели на блоке антигравов, это надёжная машина. Она уже переболела всеми детскими болезнями. В общем всё, что на ней могло сломаться, было сломано ещё в первые пять, семь лет эксплуатации, а срок службы до списания корабля в утиль, составляет семьдесят пять лет. Нам удалось ведь купить эти корабли только потому, что военному космофлоту они просто не по карману. Все эти три транспортника свою задачу уже выполнили и держать их на лунной стоянке это просто выбрасывать в космос по девяносто миллионов в год. Ну, а почему они достались нам так дёшево, я не знаю.

Виктор улыбнулся и открыл ей свой секрет:

— Маша, ты помнишь, что я передал господину Бергману? Это был образец нового сорта стали, которую Серёга начнёт производить уже через четыре месяца после того, как мы спустим на Гагаринское плато его ящики и всю её мы будем поставлять «Лунным космическим верфям». Вот потому-то мы и смогли так дёшево купить у него три транспортника, пассажирский лайнер и две дюжины вспомогательных кораблей.

— А вот это уже было лишнее! — Воскликнула Маша — У нас кораблей, больше, чем пилотов.

Виктор усмехнулся и сказал:

— Девочка моя, так у нас ведь ещё полгода впереди. Думаю, что когда народ узнает, что мы собираемся лететь на Викторию такой флотилией, то сможем найти ещё не одну сотню отличных пилотов с шурупами в голове.

— Да, ты прав Вик. — Согласилась Маша — Если будут корабли, то с пилотами затруднений не должно возникнуть. Боже мой, прошла всего неделя, а у меня такое ощущение, что целый год. Ну, что же, удачи тебе в Париже. Только смотри не проболтайся там, что ты тайком собрал у себя на сборном пункте почти две сотни бывших космолётчиков из Дальразведки. Надеюсь, что среди такого множества имён они нас не вычислят сразу.

Виктор вздохнул, но ничего не стал говорить этой женщине, хотя ему и хотелось ещё раз попытаться убедить её в том, что ничего Дальразведка не сделает ни ему, ни ей. Вместо этого он подмигнул ей и вышел из гостиной. В Париж он собирался лететь вместе со своими самыми главными помощниками, Алексеем, Полковником, его старшим сыном Романом и братьями Быстровыми не рейсовым флайером, а на скоростном флайере своего премьер-министра, за штурвалом которого уже сидел Игорь. Ему, как пилоту, он доверял полностью, хотя в его голове и не стоял чип, да, он и не был нужен для пилотирования флайера. Впрочем это тоже было не за горами. Его супруга тоже времени зря не теряла и уже договорилась о приобретении такого автоматизированного медицинского центра, какой даже и не снился деятелям из УКП, к которым Виктор испытывал всё большее и большее недоверие. Всю эту неделю он не только встречал в городке колонистов людей, но внимательно просматривал по ночам интересующие его материалы на «Челленджере», а их там было много.

Полёт до Парижа был недолгим и через полтора часа они совершили посадку на частной площадке в Тюильри и сразу же направились на бимобиле-лимузине на площадь Согласия, где находилась штаб-квартира Управления Колонизации Планет. Это был высоченный небоскрёб, в котором изо дня в день трудилось несколько тысяч человек и оставалось только удивляться, почему за последние десять лет почти четыре десятка колонизацией закончились спешной эвакуацией колонистов, а эти планеты попали в чёрные списки, как опасные для жизни. Виктора удивляло даже не это, а то, что он в принципе не находил их таковыми и считал, что всё дело тут было просто в плохой подготовке. Он, разумеется, ни за что не променял бы на них Викторию, которую уже считал чуть ли не своей собственностью, хотя ни единым словом не обмолвился о том, что выбирает именно её.

Стоило им только выйти из лимузина, взятого напрокат, как на них тут же набросилась целая толпа репортёров, но на все вопросы он отвечал: — «Без комментариев» и лишь перед тем, как войти в здание, сказал, что ответит на их вопросов после того, как выйдет из здания со всеми полномочиями на колонизацию выбранной им планеты. В фойе их тотчас окружили клерки, которые попытались было отсечь от него спутников, но Виктор попятился от них и вполголоса сказал:

— Господа, если вы не хотите, чтобы вышел и тут же на ступенях Управления рассказал о том, что вы творите, дайте нам пройти. Это мои помощники и вы не вправе гнать их в шею, так что позвольте нам пройти.

Это было первое препятствие на пути к Виктории. Когда они поднялись на пятьдесят восьмой этаж, в фойе этого этажа, на котором находился кабинет главного управляющего, перед ними выросло, как из-под земли, четверо мужчин в тёмно-синих мундирах Дальразведки и самый старший из них, с адмиральскими погонами на плечах, вкрадчивым голосом сказал:

— Господин Бобров, я хочу, чтобы вы уделили мне полчаса перед тем, как пройдёте в кабинет господина Мюллера.

— А я не хочу уделять вам и минуты, космос-адмирал. — Сурово отрезал Виктор — Пропустите нас, или мы будем вынуждены отодвинуть вас в сторону.

Космос-адмирал не унимался и злым голосом прорычал:

— А я сказал вам, что вы уделите мне эти чёртовых полчаса, внимательно выслушаете, что я вам скажу, а потом будет делать всё именно так, а не иначе.

Роман коротко хохотнул и с угрозой в голосе проворчал:

— Слышишь, ты, синяк, ты ещё скажи моему командиру, что он пройдёт к господину Мюллеру только через твой труп. Убивать тебя я, разумеется, не стану, а лишь уложу мордой в пол. Космос-капитанов первого ранга мне уже доводилось поливать пивом, а теперь ляжешь и ты, старая кочерыжка, если не отойдёшь от входа и не дашь нам пройти. И не вздумайте хвататься за станнеры, крысы туннельные, все ваши подлые замашки мне известны, так что я так по вам пройдусь из зажигалки, что вас потом ни в один медицинский центр на лечение не примут. Понятно или мне прямо сейчас начать вам объяснять, почему лейтенант спецназа Роман Родригес так ненавидит дальлётчиков?

Слова Романа возымели своё действие и трое верзил, сопровождавших космос-адмирала, первыми попятились назад, а затем с неохотой отступил вглубь фойе, украшенного диковинками с далёких планет. Вторая линия также была пройдена без потерь, но Фёдор, показав дальлётчикам миниатюрную видеокамеру, поспешил их предупредить:

— Господа, если вы попытаетесь хоть как-то помешать разговору моего шефа с господином Мюллером, я вас не просто по судам затаскаю, а разорю и вы заплатите нам ровно столько, сколько стоят все эти десять планет по рыночному курсу.

— Но планеты не продаются на рынке! — Испуганно взвизгнул моментально покраснев адмирал.

Фёдор усмехнулся и сказал:

— Это вы своей бабушке расскажите, адмирал, а мне про ваши махинации с планетами, пригодными для колонизации, всё известно. Поэтому будет лучше всего, если вы покинете это здание немедленно и больше не станете показываться нам на глаза.

Путь к кабинету главного управляющего был свободен и через две минуты они вошли в приёмную и вот там-то их ждало самое сложное, преодолеть последнее препятствие в виде сухопарой рослой и мосластой, мрачной девицы со злым лицом, которая сразу же поинтересовалась у них вместо здравствуйте:

— Господа, вы прошли собеседование с официальным представителем Дальразведки?

— Прошли-прошли. — Насмешливо сказал Виктор — Только он находился здесь неофициально и потому остался очень доволен, что оно было таким коротким и не перешло в фазу выяснения тех обстоятельств, почему это официальные лица из Дальразведки разгуливают по Управлению Колонизации Планет, как у себя дома. Ну, что, может быть вы доложите господину Мюллеру, что управляющий Бобров прибыл к нему для собеседования вместе со своими помощниками?

Девица хищно оскалила свои прелестные зубки, которой позавидовала бы любая кобыла, и спросила:

— Тогда почему бы вам не вручить мне лист согласования, подписанный вами и адмиралом Гаджетом?

Теперь в бой ринулся Юрий, который мрачно сказал:

— Так, милочка, на десять лет строгого режима вы уже тут наговорили, но я обязательно постараюсь добавить вам ещё пять, если ровно через минуту мы не войдём в кабинет господина Мюллера. Мне как, вызвать сюда полицию или мы всё же обойдёмся без эксцессов? Поверьте, пятнадцать лет за тяжкое должностное преступление это не сахар, ведь после этого вы пятьдесят лет не сможете поступить на государственную службу, но даже не это должно вас страшить, а то, как к вам будут относиться в тюрьме истинные леди из криминальной среды.

Девица была грозной только на вид. Она сразу смекнула, что Юрий не шутит и стала оправдываться:

— Но я не совершала никакого преступления. Я лишь выполнила просьбу адмирала Гаджета. Ой, простите, я немедленно доложу о вашем прибытии господину Мюллеру.

Хозяин большого, роскошно убранного кабинета, в котором возле огромного письменного стола-пульта стоял только один стул, был несказанно удивлён, когда к нему в кабинет вошла целая делегация, но не растерялся и сразу сказал:

— Господа, я не ожидал, что вас будет так много, возьмите стулья в приёмной и подсаживайтесь к столу. Итак, господин Бобров, вы набрали необходимый минимум в двести колонистов?

Виктор протянул ему свой патент и сказал:

— Да, господин Мюллер, можете прочитать весь список и связаться с каждым из моих товарищей.

Главный управляющий взял в руки патент, приставил его к считывающему устройству и усмехнувшись воскликнул:

— Да, действительно! Честно говоря, господин Бобров, я не поверил в то, что к вам решило присоединиться более двенадцати тысяч человек. Вы представляете себе, в какой тесноте вам придётся лететь на выбранную вами планету? Кстати, какую планету из тех десяти, которые выставлены на конкурс, вы выбрали?

Виктор улыбнулся и ответил:

— Планету под номером MSS-2376/2275, находящуюся в Рукаве Персея и хочу, чтобы вы внесли её в мой патент. Страховой сбор мною уплачен, колонистов я набрал намного больше необходимого минимума и все эти люди уже продали всё своё имущество и создали фонд развития колонии в сумме немногим более девятисот пятидесяти миллионов уедов. Думаю, что это вполне достаточное основание для того, чтобы Управление Колонизации Планет удовлетворило мою просьбу и выполнило свои обязательство в соответствии с условиями устроенного вами же конкурса. Тем более, что патент на управление колонией мне уже вручён.

— О, да, конечно! — Оживлённо воскликнул Герхард Мюллер и его пальцы запорхали над клавиатурой — Всё готово, господин Бобров и вы можете начинать тратить деньги, выделенные вам для колонизации этой планеты. А теперь позвольте мне проинструктировать вас относительно некоторых моментов…

Виктор покивал головой и перебив его попросил:

— Господин Мюллер, сначала я попросил бы вас считать с моего патента информацию об этой планете и показать её мне и всем моим друзьям и помощникам на экране.

Господин Мюллер недовольно нахмурился, но выполнил эту просьбу и когда Виктор и его друзья увидели на экране свою Викторию, то радостно заулыбались. Берендей действительно был хакер экстра-класса и заблокировал возможную подмену. Теперь уже никто не мог отобрать у них эту планету иначе, как с применением военной силы, но это было бы уже слишком грубо и примитивно, да, и военный космофлот Земли за это по головке точно не погладит, а вот отшибёт такую дурную голову запросто. Господин Мюллер, увидев на экране не планету MSВ-2509/2282, которую хотели ловко подсунуть, взяв под свой контроль компьютер управляющего деятели из Дальразведки, а именно планету MSS-2376/2275, так ничего и не понял. Он отдал Виктору уже окончательный патент и сказал:

— Господин Бобров, теперь вы должны в трёхмесячный срок составить и подать мне на рассмотрение план колонизации планеты Виктория…

— Уже готово, господин Мюллер. — Снова перебил управляющего Виктор, достал из кейса и протянул ему папку красной кожи, в которой лежала всего один лист бумаги.

Взяв в руки папку, главный управляющий открыл её и увидел, что весь план колонизации состоял всего из трёх слов:

— Veni, vidi, vici.

Не веря своим глазам, он спросил:

— И это весь ваш план? Пришел, увидел, победил. Вам не кажется, что это несколько несерьёзно, господин Бобров?

— Ну, почему же несерьёзно, господин Мюллер? — С усмешкой поинтересовался у этого сухощавого, лощёного господина Виктор — Все мои друзья единодушно поддержали этот план наших совместных действий на планете Виктория. Более того, мы приняли решение отказаться от тех денег, что выделяет на колонизацию Виктории правительство Земли.

Главный управляющий всплеснул руками и воскликнул:

— Только не это, господин Бобров! Извините, но деньги мне уже переведены и я просто обязан передать их вам, иначе я потом точно никогда не смогу объяснить господам из минфина, почему это я возвращаю им деньги. Нет, нет и ещё раз нет!

Виктор переглянулся с Алексеем и тот, сокрушенно разведя руками, сказал унылым голосом:

— Ладно, мы возьмём эти жалкие гроши, господин Мюллер, но только при одном условии, через двадцать пять лет вы получите их все до последнего удеда. Но от той рухляди, которую вы собираетесь нам подсунуть под видом космического корабля, мы отказываемся категорически.

— Вы что, хотите меня сегодня в гроб загнать, господа? — С огорчённым видом спросил господин Мюллер и потрясая руками воскликнул — Чёрт с вами, я перечислю на ваш счёт, господин Бобров, три миллиарда удедов и вы можете покупать себе космический корабль где угодно, хоть у зелёных человечков из какой-нибудь другой галактики, если сумеете их найти. Ну, от чего вы намерены ещё отказаться, господа колонисты? Давайте, добивайте старика! Мало мне того, что последние тридцать лет дела в Управлении идут из рук вон плохо, так я ещё дожился до того дня, когда ко мне в кабинет является какой-то маркетолог из далеко не самой большой компании и начинает не только диктовать мне, что я должен делать, но ещё и притащил с собой целую шайку каких-то бандитов в элегантных костюмах.

Виктору даже сделалось как-то неловко и он вполне искренне посочувствовал Герхарду Мюллеру и потому сказал мягким, вкрадчивым голосом:

— Доктор Мюллер, не обижайтесь. Поверьте, ведь мы можем с вами подружиться. Знаете, а я ведь кажется понимаю, в чём заключается причина ваших неудач в последнее время и если вы позволите мне готовиться к этой колонизации так, как мы все считаем это нужным, то охотно объясню вам почему у вас всё разладилось и даже скажу, как это исправить, я ведь маркетолог, а у нас на всё есть свой собственный взгляд.

Герхард Мюллер пристально посмотрел в глаза Виктору и насмешливым голосом сказал:

— Ну, и где же наша машина дала сбой?

Виктор невозмутимым голосом стал объяснять:

— Господин Мюллер, главная причина всех ваших неудач заключается в том, что в Институте Колонизации вы готовите не командных игроков, не лидеров, а фанатично настроенных на победу любой ценой эгоистов-одиночек, которые мечтают во что бы то ни стало получить патент на управление планетой, а потом собирают себе команду из оставшихся без патента неудачников, которые только и умеют, что ползать на пузе по болотам, да, трескать сырыми лягушек и кузнечиков. Причём ползать голыми. Ничего подобного мои колонисты делать не будут. У них будет чем заняться полгода, а может быть мы и управимся раньше. Между прочим, мы уже купили себе три отличных грузовика, пассажирский лайнер, на борт которого смогут подняться двадцать пять тысяч колонистов, и ещё двадцать четыре корабля различных типов и классов, которые смогут взять на борт ещё пять тысяч колонистов не считая того, что пятнадцать тысяч полетят на грузовиках. Мы не собираемся заниматься всяческой ерундой в угоду Дальразведке, а проведём колонизацию почти точно так же, как были колонизированы первые семь планет, только с куда большей экономической эффективностью. Тогда на Земле думали не о ней, а как бы вывезти в колонии побольше людей. Мы тоже хотим пригласить к себе как можно больше людей в основном с Земли, но на совершенно иных принципах.

Главный управляющий усмехнулся и спросил:

— Ну, и кто же будет пилотировать ваши корабли? Дальразведка точно не даст вам ни одного пилота, да, и навигационных карт вы от них не получите.

Юрий оскалился и сказал ехидным голосом:

— Господин Мюллер, уже через месяц полный комплект навигационных карт вам предложат в любом магазинчике, торгующим программным обеспечением. Это я вам гарантирую, а пилоты у нас есть и свои. Так что Дальразведка может и дальше спать спокойно, только я постараюсь сделать так, что её боссы вообще лишатся сна. Антимонопольного законодательства ведь ещё никто на Земле не отменял, а в составе нашей флотилии имеется пять исследовательских крейсеров. Вот так-то, господин Мюллер.

Наконец Герхард Мюллер понял, что перед ним сидит на стульях не кучка аферистов, а прожженные дельцы, которые очень хорошо знают, что они делают и чего хотят достичь. Поэтому обведя их всех взглядом, он вперил немигающий взгляд своих серых глаз в Виктора и негромко сказал:

— Господин Бобров, если вы допустите моих специалистов в свой тренировочный лагерь и позволите им наблюдать за процессом подготовки колонистов, то я не только открою для вас любой из двенадцати наших тренировочных лагерей, оснащённых взлётно-посадочными площадками для тяжелых космических транспортов, но и поделюсь с вами кое-какими важными секретами и как знать, может быть даже открою наши склады. Ведь судя по всему вы собираетесь осуществить массовую колонизацию, а это именно то, чего мы давно уже не можем себе позволить.

Виктор моментально ответил:

— Господин Мюллер, нам лучше всего подходит площадка «Крым». Если вы нам её предоставите, то ваши специалисты смогут совать свой нос даже в мою спальню, причём ночью. За всеми вашими неприятностями последних десяти лет стоит Дальразведка и мне кажется, что вы об этом догадываетесь. Можете даже не говорить об этом вслух. Если это так, то просто кивните головой и мы вас прекрасно поймём. — Герхард Мюллер кивнул головой и Виктор с улыбкой добавил — Весь этот конкурс они вынудили вас устроить только для того, чтобы тишком прикупить себе Викторию, недра одного из континентов которой богаты редкостной красоты драгоценными камнями, но они не успели вовремя выставить на этом конкурсе подготовленного ими претендента. Пришел какой-то маркетолог и прямо у них из-под носа умыкнул главный приз. Уже через несколько часов все газеты планеты будут наперебой обсуждать эту афёру Дальразведки и поражаться тому, что в своём бесстыдстве они докатились даже до того, что устроили хакерскую атаку на вашу компьютерную сеть и попытались таким образом подменить планету, но моя разведка сработала безукоризненно, а контрразведка столь же успешно отразила эту атаку. Всё задокументировано, запротоколировано и колония Виктории обратится с иском против Дальразведки в Верховный суд уже сегодня же. Вы, господин Мюллер, разумеется, были и остаётесь вне всяких подозрений, но вот вашу секретаршу они сумели как-то заставить работать на себя.

Герхард Мюллер посмотрел на колонистов, как на сумасшедших и тихим, подавленным голосом спросил:

— Господа, вы хотя бы отдаёте себе отчёт в том, с каким именно монстром вы пытаетесь меряться силами? Если они не сомнут вас немедленно, то будут вам мстить и мстить жестоко.

Полковник усмехнулся и ответил за всех:

— Пусть они попробуют тронуть хотя бы того кота, который прибился к нам и так всем уже надоел, что его готов кипятком ошпарить каждый, и они моментально получат такой ответ, что мигом пожалеют об этом. Господин Мюллер, такие монстры обычно тяжелы и неповоротливы, а потому их очень легко громить. Поэтому мы не боимся Дальразведки.

О том, что они специально нарывались на скандал, Полковник главному управляющему не сказал, а ведь в этом заключался особый смысл. Юрий, который как раз и разработал такую линию поведения, сказал, что Дальразведка сразу же поднимет такой вой, что это тут же позволит им закупить новейшее вооружение для своих космических кораблей, которые и без того были военными, только с них было снято всё вооружение. Виктор, узнав об этом, согласился с его планом даже раньше, чем его сосед и давний друг Эдуардо Родригес успел окончательно осознать, что в таком случае он и в самом деле будет командовать самой настоящей армией, хотя и очень маленькой. Герхарда Мюллера его слова нисколько не убедили в том, что они смогут одержать победу в этом противостоянии и он сказал с иронией в голосе:

— Желаю вам удачи, господа, а теперь позвольте мне всё-таки ознакомить вас с кое-какими правилами, принятыми в Управлении Колонизации миров, ведь как бы то ни было, но вы будете подчиняться сначала ему, а уже потом правительству Земли. Впрочем как раз ему-то и нет никакого дела до колоний, ведь ни с чем другим, кроме многочисленных просьб о помощи, колонии к нему не обращаются.

Хотя Виктор и его друзья не услышали ничего нового, они всё равно остались довольны, ведь у них была возможность задавать вопросы и главный управляющий на них охотно отвечал. У Виктора в ходе этой трёхчасовой беседы создалось такое впечатление, что его оценка причин, по которым у Управления Колонизации Планет, похоже оказалась верной. Такой вывод он сделал потому, что Герхарда Мюллера очень интересовало, когда колонисты прибудут на базу подготовки «Крым». Виктор сказал ему, что уже начиная с завтрашнего дня они начнут переброску личного состава и всего того оборудования, которое у них уже имеется. Главный управляющий вручил ему стопку банковских карточек на четыре миллиарда удедов и они покинули его кабинет.

Как только они вышли из здания Управления Колонизации Планет, на них снова навалились журналисты и Виктор предложил им всем проследовать в ближайший конференц-зал, который уже был арендован для его первой пресс-конференции. Братья Быстровы их покинули и в сопровождении дюжины крепких парней отправились в здание Верховного суда, чтобы подать иск против Дальразведки. Когда все журналисты расселись в просторном, удобном конференц-зале, Виктор сразу же объявил о том, что им удалось отстоять выбранную ими планету и чуть ли не силой вырвать её из когтей Дальразведки. Такое его заявление было для репортёров настолько неожиданным, что они сначала ничего не поняли, но со своего места поднялся уже хорошо знакомый Виктору обозреватель «Би Би Си» Саймон Ньюмен и спросил:

— Вик, простите, вы хотите сказать, что Дальразведка не хотела, чтобы вы получили права на колонизацию MSS-2376/2275?

— Нет, господин Ньюмен, я говорю, что Дальразведка хотела присвоить эту планету и для этого сначала создала для Управления Колонизации Планет множество проблем, которые должны были показать правительству Земли, что их методы колонизации планет ни на что не годны, а затем сумела так всё повернуть, что буквально вынудила УКП провести этот конкурс и выставила на него десять самых аппетитных планет, среди которых была и планета MSS-2376/2275, которую они хотели заграбастать себе задарма. — Ответил Виктор и тут же пояснил — Под видом простых обывателей, они подготовили несколько своих кандидатов и стали ждать удобного момента, чтобы один из них выиграл конкурс, но тут случилось непредвиденное обстоятельство, в каком-то там Тамбове, жители которого никогда и не мечтали о том, чтобы стать колонистами, появился какой-то тип, большой любитель экстремального туризма, и выиграл этот конкурс с таким отрывом от всех остальных его участников, что даже в Управлении Колонизации Планет все ахнули, но самое главное, за него проголосовала почти восемьдесят процентов более, чем трёхмиллионной аудитории, сплошь состоящей как раз не из обывателей, а исключительно из людей стремящихся стать не просто переселенцами, а настоящими первопроходцами. Таким образом этому типу удалось взять и в одночасье порушить так тщательно спланированную и долго выстраиваемую операцию Дальразведки по присвоению планеты MSS-2376/2275.

Виктор умолк, а журналисты разразились громкими, недоумевающими криками. Саймон Ньюмен и вовсе завопил:

— Вик, но зачем Дальразведке нужна какая-то планета расположенная чёрт знает где?

Обозревателя «Би Би Си», которой принадлежал информационный канал «Челленджер», поддержали все остальные журналисты и Виктор, включив огромный трёхмерник позади себя, вывел на экран друзу поющего хрусталя и сказал:

— Господа, я полагаю, что на всё это хозяева Дальразведки пошли из-за этой удивительной разновидности сапфира, которой мы дали название марианит. Вы мне не поверите, господа, но марианит является удивительным драгоценным камнем, мало того, что он даже при самом слабом освещении буквально сверкает, так он ещё и поёт, когда его касаешься руками. Эта друза, которую вы сейчас видите, ещё несколько минут назад хранилась в одном из сейфов Дальразведки, но я думаю, что уже очень скоро она будет уничтожена. Потеря этой друзы ещё не будет означать потери всех запасов этих удивительных драгоценных камней, но Дальразведка может пойти на то, чтобы сделать эту планету непригодной для колонизации, сбросив на неё с десяток кобальтовых бомб и поэтому я, как управляющий колонией на Виктории, требую, чтобы военный космофлот послал туда группу патрульных крейсеров. Мы подали иск против Дальразведки и в настоящий момент Верховный суд принял к его рассмотрению. По словам наших юристов, сотрудники Верховного суда возмущены действиями руководства Дальразведки и уже направили свою следственную бригаду в её штаб-квартиру.

После этих слов, подавляющее большинство журналистов из конференц-зала, словно ветром сдуло, и в нём остались только те из них, кого интересовали исключительно вопросы колонизации и в их числе Саймон Ньюмен, который сказал:

— Вик, меня с самого начала удивляло, что Управление Колонизации Планет решило найти управляющего таким необычным, я бы сказал странным способом. Что вы думаете о об этом конкурсе и своих успехах в нём?

Вопрос был с подковыркой и Виктор с усмешкой сказал:

— Саймон, мы договорились с господином Мюллером о том, что наша команда будет готовиться к колонизации по индивидуальной программе при непосредственном участии в этом специалистов из УКП. Надеюсь, что жизненный опыт наших людей, а среди них довольно много таких, кому перевалило уже за сто пятьдесят лет, а также практический опыт сотрудников УКП, дадут хороший результат. Поймите, мы все летим на Викторию вовсе не для того, чтобы мужественно преодолевать трудности, на этой планете на мой взгляд их попросту нет, а для того, чтобы жить там так, как нам хочется, и развивать там свой бизнес.

— Бизнес? — Буквально вскричал вскочив на ноги какой-то мужчина в светлом костюме и тут же, торопливо представившись, задал свой вопрос — Денис Браун, специальный корреспондент газеты «Дейли Пакс», господин Бобров, какой бизнес можно развивать в колониях, если люди влачат там жалкое существование, пытаясь изо всех сил попросту выжить?

На этот вопрос ему ответил Алексей Кабанов, который широко расправил свои плечи, положил пудовые, крепко сжатые кулаки на стол и с суровой решимостью в голосе сказал:

— Я не знаю что там влачат люди в других колониях и зачем они туда вообще отправились, но лично я, как бизнесмен, всю жизнь работавший в реальном, производственном, а не виртуальном секторе экономики, чью компанию два раза разделяли, но я при этом всякий раз поднимался на ноги, собираюсь и дальше заниматься производством сам, а также помогать становлению бизнеса своих партнёров. Поэтому не удивляйтесь, господин Браун, если через три года наши транспортники доставят на Землю такую бытовую технику, которая будет служить людям многие десятилетия только потому, что будет изготовлена из высококачественных материалов, а не из всякого дерьма, разваливающегося через полгода. Это будет техника для людей, а не для свалки, господин Браун, и людям она очень нужна. — После этого премьер-министр Виктории зачитал журналистам весьма длинный список тех предприятий, которые будут построены на этой планете в срок не позднее трёх лет, сообщив заодно о том, какую именно продукцию они станут выпускать, а также поделился своими планами относительно экспорта высококачественных материалов для нужд промышленности на Земле, закончив своё выступление весьма неожиданно — Для нас, господин Браун, колонизация Виктории это очень выгодный бизнес, а испытывать себя на жизнестойкость и выносливость я предпочитаю в постели.

Тем самым он разрядил обстановку и вызвал в конференц-зале громкий смех. Теперь журналисты уже не смотрели на них, как на безумцев и стали задавать совсем другие вопросы, нежели те, которые были заготовлены у них заранее. Со своего места поднялась девушка и спросила Алексея:

— Господин Кабанов, скажите, вы отважитесь на то, чтобы вернуть ручной труд на производство?

Алексей не выдержал и даже встал, чтобы воскликнуть:

— Обязательно! Именно это я и собираюсь сделать в первую очередь! На любом производстве есть такие технологические процессы, которые нельзя доверить манипуляторам роботов, там нужны или нежные женские руки, или крепкая, хваткая и точная рука настоящего мужика-работяги. — Он потряс своим кулачищем и с ехидством добавил — А в конторе должны сидеть головастые ребята, которые прекрасно знают, что нужно производить и как продавать, чтобы этот бизнес не вылетел в трубу и никакой усреднёнки! Я сторонник того, чтобы каждый мой работник имел свою долю в нашем общем бизнесе и знал, что я партнёр, а не сволочь, заставляющая его вкалывать на себя за чашку супа. Ну, а если кто-то, научившись у меня чему-либо хорошему захочет взять и открыть свой собственный бизнес, то я ему не только помогу толковым советом, но и деньгами даже в том случае, если рискую вырастить себе конкурента. Так учил меня мой дед, чью компанию я унаследовал и он летит с нами на Викторию.

Как только речь зашла о людях старшего возраста, журналисты дружно зашумели и Саймон Ньюмен снова задал вопрос:

— Господа, не знаю кто из вас ответит на мой вопрос, но мне в любом случае очень хочется знать, чем будут заниматься на Виктории люди старшего поколения?

Виктор взял слово и сказал:

— Саймон, когда я сказал своим родителям о том, что получил патент на управление колонией, они сразу же стали собираться в дорогу вместе со своими институтскими друзьями, которых я знаю с детства. После этого я поговорил со своими детьми и они тоже захотели лететь на Викторию, и лишь на третий день я отважился спросить своего прадеда, а он у меня на старости лет стал художником, что он думает о перемене места жительства и тот задал мне всего лишь один вопрос: — «Внучек, если я снова начну работать буровым мастером, через сколько лет ты выгонишь меня на пенсию?» и я ответил ему: — «Дед, не раньше того дня, когда во всей нашей Любианской системе уже будет не найти планеты, в которой ты не насверлил дырок». Мой ответ его успокоил и он заверил меня в том, что после этого он и сам с удовольствием отойдёт от дел. Человек дышит полной грудью только тогда, когда у него есть возможность заниматься любимым дело, будь то работа у станка или бродяжничество. Бродяг и бездельников среди тех людей, которые уже заявили мне о том, что полетят на Викторию, нет, но если кому-то надоест работать и он решит взять закинуть за спину котомку и пойти бродяжничать, то я предложу ему взять либо бимобиль, либо на худой конец биомеханическую лошадь и рацию с маячком, чтобы соответствующие службы всегда знали, куда им нужно отвезти продукты, патроны и прочие припасы. Правда, тогда мы будем называть такого парня исследователем, а не бродягой, хотя это одно и то же. Более того, мы уже купили себе пять исследовательских крейсеров и я надеюсь на то, что со мной свяжутся те ребята, которые захотят полететь на них к другим далёким звёздам в Рукаве Персея, чтобы посмотреть, а нет ли там планет вроде нашей Виктории. Разумеется, мы купим для этого ещё и несколько астрофизических лабораторий, которые поставим на суточную орбиту, чтобы они давали им координаты тех звёзд, вокруг которых обращаются по своим орбитам планеты. В общем у нас будет своя маленькая Дальняя Разведка, вот только работать она будет совсем не так, как та, которую мы сейчас имеем.

Конференция продлилась почти семь часов и когда вопросы иссякли, Виктор и его друзья покинули Париж и вернулись домой, чтобы начать готовиться к переезду в Крым.

Глава пятая

База подготовки колонистов «Крым»

Виктор Бобров сидел за письменным-столом пультом в своём кабинете и внимательно изучал длинный список товаров, закупленных на прошлой неделе, с негодованием отмечая то, что не находил в нём некоторых позиций. Поэтому он одновременно составлял второй список, чтобы поставить вопрос перед службой снабжения, так как считал, что гнать корабль к Земле только потому, что кто-то вовремя не нашел той торговой компании или завода-изготовителя, где можно было по сходной цене купить памперсы для грудных детей, недопустимой роскошью, как и строить из-за этого целое предприятие. Он дочитал список того, что кто-то высокомерно назвал мелочёвкой до середины, когда за окном послышались возмущённые вопли:

— Идиот, ты что творишь? Выключи, выключи скорей! Это же просто невозможно терпеть!

Кричало сразу несколько десятков людей и эти крики доносились со стороны взлётно-посадочной площадки, находившейся неподалёку от здания штаба. При этом Виктор не услышал звука работающих двигателей, если это не было, конечно, какое-то беззвучное транспортное средство. Он встал, подошел к окну и выглянул наружу. С этого места ему не было ничего видно, но он увидел бегущих людей, причём если одни с истошными криками бежали туда, то другие, вопя ещё громче, бежали оттуда. Это его моментально заинтересовало и он решил выйти посмотреть, что же происходит снаружи и почему люди так вопят. Выбежав из здания, он побежал вдоль стены. Из-за угла вылетел, как ошпаренный, Игорь и весело завопил:

— Батя, это просто цирк какой-то! Не ходи туда, а то и тебя ошпарит. Ну, Джонни, ну мастер на все руки! Убью, гада! И как он только соорудил такую чесучую хреновину.

Джон Кандис как раз и был одним из тех сослуживцев Игоря, которого он хотел пригласить на Викторию. Впрочем откликнулся на его призыв не один только их бортинженер и до безобразия талантливый бортмеханик ВДКБ «Персей», но и остальные члены экипажа, которые все вместе привели с собой в отряд колонистов почти триста человек, но Джонни среди них безусловно был самой выдающейся личностью, но вместе с тем и самой опасной. Дорвавшись до великолепно оснащённых механических мастерских городка колонистов на базу «Крым», он тут же принялся воплощать в жизнь все свои сумасшедшие изобретения. Похоже, что сегодня он решил продемонстрировать очередное и оно снова относилось к числу тех, которые нужно было обязательно запретить. Эта мысль пришла Виктору в голову потому, что вслед за Игорем из-за угла чёртом вылетел родной дядя Джонни собственной персоной, истошно вопя на бегу:

— Ай, собака, до чего же чешется! Ой-ёй-ёй, где здесь душ?

На первый взгляд с этим высоким мужчиной, одетым в песочно-рыжий камуфляж, ничего не произошло, но он как-то странно подпрыгивая побежал к дверям штаба, в котором на первом этаже действительно имелась душевая. Виктор решительными шагами повернул за угол и увидел, что Джонни с серьёзным и невозмутимым видом сидит в открытом бимобиле-вездеходе, который, словно бы накрыла собой, какая-то радужная, прозрачная морская звезда со множеством щупалец. На капоте вездехода, весьма высоко поднятого над землёй на колёсах полутораметрового диаметра висел самодельный плакат, гласящий: — «Тысяча удедов тому, кто сядет рядом со мной!»

Желающих заполучить эту тысячу было довольно много. Поэтому-то люди и бежали к вездеходу, но то странное силовое поле, которое накрывало собой его, действовало, словно разумное существо, а именно, оно ловило каждого приближающегося к машине, обвивало на секунду щупальцем и тут же отпускало, после чего храбрец удирал во все лопатки. На первый взгляд это радужное щупальце ничего не делало людям, но они почему-то сразу же убегали и при этом возмущённо вопили. Вскоре все поняли, что на штуку удедов им Джонни не раскрутить и остановились на безопасном расстоянии. Виктор подошел поближе и крикнул:

— Джонни, что это такое?

— Генератор защитного шкуродёрного поля, босс! — Крикнул в ответ Джонни — Опытная модель. Вот, решил испытать его на самых жадных. Пока что никто не смог содрать штуку с Джонни-Механика, и не сможет, хотя я и поставил его на самую малую мощность. Самая лучшая защита от всякой живности начиная от комаров и заканчивая всякими динозаврами. Никто не пройдёт.

Виктор рассмеялся и воскликнул:

— Выключай свою шкуродёрку, Джонни, и пошли ко мне, побеседуем. Похоже, что это твоё самое лучшее изобретение.

Джонни выключил свой генератор и спрыгнув на керамопластовые плиты возмущённо завопил:

— Босс, это несправедливо! А чем по-вашему хуже мой нервотрепатель? Отличное оружие, между прочим.

Нервотрепатель, а точнее излучатель низкочастотных волн, который Джонни испытал полтора месяца назад в баре, действительно был весьма эффективным непоражающим оружием, вот только очень уж большая паника тогда возникла, когда он бросил на пол в баре небольшой чёрный цилиндр размером со стограммовый стакан и тут же выбежал с истошным криком: — «Народ, разбегайся!» Народ, естественно, разбегаться не стал, за что тут же жестоко поплатился, когда нервотрепатель заработал и вызывал у всех такое ощущение ужаса, что бар мигом покинули не только люди, но даже мухи и тараканы. Более того, после этого все те, на ком было испытано это оружие, больше двух недель боялись подходить к бару на сто метров, а не то чтобы войти в него и пропустить пару кружек домашнего пива.

Виктор, который сразу же дал своё добро Полковнику, чтобы тот поставил эти гранаты к себе на вооружение, не стал ничего говорить, а просто развернулся и пошел обратно в штаб, поманив рукой Джонни. Пока что от Джонни-Механика он видел только пользу и был очень доволен всей его изобретательской деятельностью. Тем более, что он сначала испытывал все свои изобретения на себе, а уже потом на своих товарищах. Поэтому и жертв не было, и Джонни никто не пытался поколотить, да, это было почти невыполнимой задачей, ведь этот парень имел рост в два метра пять сантиметров и был отличным бойцом. Когда Виктор вошел в штаб, то снова столкнулся с дядей Джонни, тот уже успел принять душ и увидев своего племянника, сказал:

— Босс, вот на этот раз наш Джонни сварганил очень полезную штуковину. Когда тебя хватает это радужное щупальце, ты вроде бы не ощущаешь ничего, так, слабенькое покалывание, но потом шкура так начинает чесаться, что просто ужас. Но знаете, босс, душ принял и всё, как рукой сняло. Интересно, а если попытаться пройти через эту заразу мокрым, от этого будет какой-нибудь толк или ничего не получится? Джонни, ты как считаешь?

Племянник ответил своему дяде:

— Дядя Билл, думаю, что будет только хуже. Эх, как бы испытать шкуродёрку на каком-нибудь тигре или медведе…

Виктор тут же одёрнул его:

— Даже думать об этом не смей, комитет защиты дикой природы мигом тебя четвертует. Давай, двигай за мной.

Войдя в кабинет, Виктор сел за стол и сразу же задал изобретателю такой вопрос:

— Джонни, скажи мне, сколько весит эта твоя шкуродёрка и сколько энергии она потребляет, если её врубить на полную мощность? В общем меня интересует, смогут ли её брать с собой наши ребята, если они захотят сходить в лес по грибы?

Джонни-Механик ответил ему сходу:

— Босс, так я её именно для этого и делал. Сам генератор весит всего полтора килограмма, а вот аккумулятор для него действительно нужен с большой ёмкостью, если врубать шкуродёрку на полную мощность. Как для тяжелого штурмового бластера. Такой весит пять с половиной килограмм, но и с ним генератор не сможет работать дольше двухсот часов. Правда, я не думаю, что это понадобится. По моим расчётам если геолог или там биолог причешет шкуродёркой гигантского носатого медведя хотя бы вполсилы, то навсегда отобьёт у него охоту кушать людей. С этой шкуродёркой, босс, только одна проблема, очень уж она дорогая получается. Одна штука почти в двадцать тысяч обходится, зато их можно изготавливать чуть ли не на коленке.

Виктор облегчённо вздохнул, услышав эту цифру, и широко заулыбавшись воскликнул:

— Всего-то! Джонни, быстро отправляйся с Борису и начинайте думать над тем, как нам изготовить за оставшийся месяц хотя бы пять тысяч таких штуковин. Ну, и подумай о том, где найти аккумуляторы помощнее, но чтобы были полегче. Всё-таки переть на себе лишние семь килограммов веса это не дело. Безопасность безопасностью, но и пупок надрывать тоже лишнее.

Джонни-Механик, получая из его рук листок бумаги с распоряжением, тут же сказал:

— Так я могу и генератор сделать вдвое легче, но он от этого тоже станет дороже. Где-то на треть.

— Вот и делай. — Ответил Виктор и снова углубился в изучение обширного списка всей той мелочёвки, о которой почему-то забыли его помощники.

Отряд колонистов, насчитывающий уже пятьдесят шесть тысяч человек, находился на базе подготовки «Крым» вот уже пять месяцев. Из окна своего штаба Виктор Бобров мог видеть громадины транспортных космических кораблей, похожих на огромных китов, лежащих на брюхе, вот только длиной эти киты были в восемь километров каждый и имели в высоту почти полтора километра. К ним нескончаемым потоком летели громадные грузовые антигравитационные платформы, на которых стояли саморазворачивающиеся модули заводов, — металлургических и машиностроительных. К тем первым десяти миллиардам удедов, что были собранны с миру по нитке в самом начале, добавилось ещё двадцать пять миллиардов и это были не одни только кредиты. Кое-кто из представителей крупного бизнеса решил стать инвестором и вложить свои деньги не столько в колонизацию Виктории, сколько в ту команду, которая за неё взялась.

Произошло это после того, как Верховный суд по наводке братьев Быстровых выявил заговорщиком и они находились теперь под следствием. На следующий день, когда Виктор Бобров лично прибыл в штаб-квартиру Дальразведки и вежливо попросил предоставить ему навигационные карты, ему нескрываемым злорадством вывернули фигу и уже через десять минут последовало ещё два обращения с заранее подготовленными исками в Верховный Арбитражный Суд и в Антимонопольный комитет и если высшее руководство этой конторы сумело в первые же часы отмежеваться от кучки своекорыстных руководителей среднего звена, которых оно выставило стрелочниками, то тут их стали ломать по полной программе. Очень уж пространные иски были составлены братьями Быстровыми и их командой. Над Дальразведкой не просто сгустились тучи, а разразился чудовищной силы шторм, града в который добавило УКП и военный космофлот, руководство которого с весёлой удалью немедленно послало к Виктории целое звено тяжелых патрульных крейсеров.

Главным результатом этой массированной атаки москита на слона явилось то, что уже через три дня Маша Гагарина упивалась триумфом, — она получила адмиральские эполеты из рук главного инспектора Управления Космическими Флотами Земли, поскольку под её началом было теперь свыше тысячи космолётчиков и целая отдельная космическая флотилия смешанного назначения. Для полного счастья этой миниатюрной красавице не хватало только одного, поскорее отправиться в дальний космос, но уже со своей новой базы, с Виктории. Так колонисты ещё не добрались до своей планеты, но уже ознаменовали свои труды довольно внушительными победами на фронте борьбы с самой одиозной корпорацией в Рукаве Ориона и его окрестностях.

На базу подготовки колонистов «Крым», колонисты перебрались в три дня, показывая тем самым настоящие чудеса мобильности и скопидомства, — они прихватили из бывшего поместья Алексея Кабанова не только его загородный домище, но и фонтан с бронзовыми скульптурами, а также все свои стальные бараки и не зря. Жилищные условия на базе «Крым» были не ахти. Алексей, который однажды купил эти стальные сборные дома по дешевке, чтобы пустить их в переплавку, очень выручил Виктора и прежде всего самого себя, как премьер-министра Виктории. Дома эти были хотя и потрёпанные, они уже простояли лет двадцать в тундре под Воркутой, были вполне пригодны для жилья и пустить их в переплавку можно было и на Виктории, если поставить на Гагаринском плато и использовать частично под офисы и частично под жильё для вахтовиков, то и вовсе не думать там о широкомасштабном строительстве лет пятьдесят.

Когда Герхард Мюллер впервые посетил базу подготовки «Крым», а это произошло только через неделю, он не сразу понял, куда он попал, в тренировочный лагерь или огромный цыганский табор, в котором решили провести фестиваль народного творчества. Повсюду звучала музыка, люди пели песни и даже танцевали, постоянно раздавались взрывы смеха и над всем лагерем носились аппетитные запахи самых разнообразных блюд, которые готовились прямо на открытом воздухе, в промежутках между домами и повсюду носились толпы подростков. Когда он прошел в кабинет управляющего колонией, в котором тоже шел гай-гуй и морщась от громкого смеха спросил, что делают все эти люди, то получил на этот вопрос совершенно парадоксальный ответ:

— Папаша Герхард, они исполняют мой приказ.

Подсевший к главному управляющему сбоку Алексей Кабанов, подтвердил это, протягивая ему кружку пива:

— Так оно и есть, Папаша Герхард, именно этим народ и занимается, выполняет приказ нашего босса, а звучит он следующим образом: — «Ребята, даю вам ровно два месяца на то, чтобы вы любой ценой подружились друг с другом навсегда. Вы можете предпринимать всё, что угодно и обязаны приложить титанические усилия к тому, чтобы очаровать друг друга, показать себя с самой лучшей стороны и заставить друг друга уважать, любить и ценить себя. Если ты не будешь готов полезть в огонь, чтобы спасти жизнь друга, значит ты не колонист, ты не викторианец. При этом вам разрешается выяснять отношения друг с другом любым способом, но помните, по отношению к победителю я лично применю силу, уложу его мордой в грязь, а потом вышвырну обоих драчунов вон из моего лагеря». Вот народ и старается изо всех сил. Это касается всех без исключения, даже нас, — Рукой, с зажатой в кулаке кружкой с домашним пивом, Алексей обвёл вокруг себя — Его первых помощников и консультантов. Попробуйте пиво, Папаша Герхард, это моя супруга отличилась. Мы решили с первого же дня приучать людей к тому, что на Виктории они если и захотят выпить чего-нибудь, то это будет только домашние пиво, наливки, ну, и по особым дням самогон. Мы не берём с собой с Земли ни одной бутылки вина или водки.

Папаша Герхард выслушал премьер-министра с сомнением во взгляде, отхлебнул пива и его брови сразу удивлённо поползли вверх. Помощники управляющего Боброва, а их было больше полутора сотен человек, которых он сначала принял за каких-то просителей, вторгшихся в его кабинет, с кружками в руках быстро расселись за огромным столом с множеством ноутбуков и совещание началось. Хотя весь лагерь шумел, как Рио во время карнавала, эти люди работали и составляли планы на будущие и эти планы были такими дерзкими и грандиозными, что Герхард Мюллер просто заслушался. Понравилось ему и поведение Виктора Боброва, который умел очень быстро вникать в суть каждого вопроса и как это ни странно, раскритиковав один из планов просто вдребезги, заявил, что принимает его в целом, но только при том условии, если автор сам доведёт его до ума за неделю.

После этого господин Мюллер не только зачастил в лагерь колонистов сам, но и привозил с собой различных высокопоставленных господ, чтобы они посмотрели на то, как идёт подготовка колонистов по совершенно иному сценарию. Обозреватели канала «Челленджер» также стали частыми гостями базы «Крым», расположенной на плоскогорье Яйлы, но это практически ничего не давало подписчикам канала. Только шесть с половиной сотен человек из них смогли заинтересовать собой два десятка колонистов, которым Виктор поручил заняться рекрутингом, но зато вместе с ними в их лагерь пришло более десяти тысяч рекрутов и это было самым поразительным итогом. Очень многие люди хотели покинуть Землю в первую очередь из-за семейных неурядиц, а тут происходило совсем другое, — люди вызывались лететь на Викторию не просто семьями в три, четыре поколения, а вместе со всей своей роднёй и это заставляло всех задуматься.

Когда списочный состав колонистов перевалил за пятьдесят тысяч, что произошло к началу четвёртого месяца подготовки, когда приказ Виктора в целом был выполнен и практически все колонисты знали друг друга в лицо и по имени, внезапно проснулось командование военного космофлота. Колонию с таким числом колонистов космофлот уже был просто обязан защищать от возможного вторжения извне, а потому немедленно придал ей отряд из пяти боевых космических крейсеров среднего класса с экипажем из ста пятидесяти человек на каждом и тогда произошло нечто совершенно невообразимое. Управляющий колонией Виктор Бобров обратился ко всем родным и близким космолётчиков с призывом бросить на Землё всё к чёртовой матери и отправляться вместе с ними на Викторию, чтобы они стали там надёжным тылом для своих сыновей и дочерей.

Для того, чтобы быть услышанным, Алексей Кабанов купил по часу времени на пяти самых главных каналах, которые вещали там, где проживали родные и близкие космолётчиков, с таким расчётом чтобы выступление Виктора услышали все, кого оно касалось. Правда, перед этим его босс целую неделю буквально жил на этих крейсерах и со всеми там перезнакомился, но зато когда он выступил по телевидению, его слушало в десятки раз большее количество людей, чем было тех, кому он адресовал свои слова. Своё выступление он начал с того, что рассказал о своей службе в космической пехоте, своих сослуживцах и о том, как его встречали в их семьях. Потом он стал рассказывать родителям и просто родным и близким о их детях, братьях и сестрах, племянниках и племянницах. Говорил он о них с искренним уважением и любовью, как о своих собственных детях.

В конечном итоге буквально через неделю все пять боевых крейсеров приземлились на взлётно-посадочных площадках базы «Крым» и там военных космолётчиков ждала почти вся их родня. Такого поворота событий не ждал никто и с этого момента все стали относиться к Виктору Боброву и планете Виктория очень и очень серьёзно. Ну, а поскольку кроме банкиров и инвесторов никто толком не знал, чем ещё кроме добычи драгоценных камней, на которой далеко не уедешь в век, когда можно синтезировать всё, что угодно, то аналитики стали высказывать самые невероятные домыслы относительно того, какие такие бытовые машины собираются производить на Виктории. Уж, не роботов ли, которых на Земле боялись, как огня? А ещё аналитики гадали о том, какие материалы можно было привезти на Землю из такой дали, чтобы их стали покупать в массовом порядке?

Ответов аналитикам в лагере колонистов никто давать даже и не собирался, и тогда они стали задавать вопросы руководителям производственных компаний и тогда люди едва ли не впервые услышали даже не крик, а громкий, душераздирающий вопль бизнесменов, перемежающийся сплошными пи-пи-пи заглушки нецензурных выражений. Матерились все начиная от строителей, которым до смерти надоели все эти отделочные пластики под камень и дерево, вплоть до производителей электроники, особенно той, которая называлась бытовой, тем осточертели дешевые микросхемы на целлюлозе и они мечтали хотя бы о старом, добром кремнии, не говоря уже о куда более надёжных материалах. Тем же производственным компаниям, которые работали в области нанотехнологий, были нужны в огромных количествах различное химически чистое, но при этом как можно более дешевое сырьё, причём очень часто совсем не то, которое добывалось в космосе, на астероидах или на Луне, а именно то, которое возникало в коре планет с кислородной атмосферой океанами в результате естественных химических процессов.

Сразу же после этого сам собой возник вопрос, а не на это ли нацелились Виктор Бобров и Алексей Кабанов вместе с присоединившимися к ним почти полутора сотнями бизнесменов средней руки, которые продали все свои компании муниципальным образованиям? И на этот вопрос никто не получил ответа, а все попытки журналистов прорваться в лагерь колонистов и встретится там с управляющим колонией на Виктории не приводили к успеху. Лагерь колонистов жил своей собственной жизнью. Бездельничать никому не приходилось. Собственно говоря все колонисты уже разбились на разновеликие отряды и занимались тем, что постоянно подсчитывали и прикидывали, чем они уже запаслись, а что ускользнуло от их взгляда. Виктор в их дела никогда не вмешивался и лишь безотказно оплачивал всё то, что требовалось его друзьям для будущего бизнеса. Иногда кто-то вскакивал и чуть ли не с криком «Караул!» мчался к снабженцам и потом с жаром объяснял им, что без латунных фитингов им на Виктории будет каюк. После этого уже снабженец с рёвом мчался к ребятам Берендея, чтобы те выяснили, где их достать.

Иногда те же самые вопли, только во много раз более громкие, можно было слышать из уст куда более крупных и маститых бизнесменов, которые тоже порой вспоминали о чём-то и тогда земля дрожала уже по всему лагерю, так как с места срывались сотни мужчин и женщин, спешащих к флайерам. Как же, им нужно было срочно найти установку ультразвукового гиперпрессования древесных опилок и щепы или ещё что-либо. В общем каждый отряд был нацелен на то, чтобы сразу по прибытию космических кораблей на орбиту Виктории с блеском выполнить свою работу, а она была уже расписана буквально по минутам. Когда колонисты что-нибудь начинали планировать, они чуть ли не в пояс кланялись и благодарили Машеньку за то, что она смогла скопировать всю базу данных по планете MSS-2376/2275 и теперь они могли довольно точно определить, где произвести высадку и в каком направлении двинуть технику, чтобы не терять ни одной лишней минуты.

Получив какую-нибудь технику, колонисты прежде всего опробовали её, гоняли на всех режимах и, как это ни странно, тренировались иногда чуть ли не по пятнадцать часов кряду. Каждый руководитель отряда готовился к высадке на Викторию, как к боевой операции, и между ними уже сейчас началось соревнование. Как это ни странно, но военные космолётчики, которые неожиданно для себя получили внеочередной отпуск, очень быстро нашли себе работу, нет, не на Земле, в лагере они только готовились к ней, а на Виктории. И всё потому, что держать на орбите все пять крейсеров не имело никакого смысла, зато они могли оказать огромную помощь своей новой родине тем, что посадив свои полукилометровые космические громадины на Виктории, могли в считанные часы обеспечить электроэнергией от своих термоядерных реакторов рабочие отряды до той поры, пока не будут установлены и начнут давать электроэнергию стационарные термоядерные реакторы.

Именно эта идея командующего космической эскадрой, комос-капитана первого ранга Франсуа Дезире разрешила целый ряд вопросов, которые до этого момента казались неразрешимыми. Однако, самое главное заключалось в том, что таким образом можно было начать строительство поселений и производственных комплексов намного раньше, но Виктор всё равно был твёрд в своём намерении провести весь первый месяц на орбите, пока мобильные отряды исследователей-естествоиспытателей не прочешут все семь материков и не выявят самые опасные и коварные сюрпризы Виктории. Более того, он говорил, что при необходимости продлит этот период и до полугода не смотря на то, что команда медиков, которая получила довольно внушительное количество биопроб, уже изготовила вакцины, новые виды антибиотиков, антидоты и была готова к любым неожиданностям, а группа спасателей могла прийти на помощь попавшим в беду людям максимум через два часа в любую точку планеты.

Герхард Мюллер, посмотрев на экипировку спасателей понаблюдав за их действиями во время тренировок, так и не смог поверить в то, что никто из этих трёхсот семидесяти двух отважных мужчин и женщин никогда не был профессиональным спасателем, а некоторые дамы и вовсе всю свою жизнь были домохозяйками, но при этом очень любили смотреть по телевидению сериал «Команда 911 идёт на помощь». Командовал спасателями командир сил народного ополчения полковник Эдуардо Родригес, по сути дела единственный профессионал, которого Виктор, вернувшись к прерванному занятию, костерил во весь голос за то, что тот вычеркнул из списка несколько позиций, касающихся закупок косметики и парфюмерии, сочтя, что колонистам они не нужны, красивый цвет лица, мол, им обеспечат чистый воздух и Люба. Как раз в этот момент в его кабинет вошел Папаша Герхард и оставив дверь открытой, громко спросил:

— Господин управляющий, вы не слишком заняты?

Этим он дал Виктору понять, что пришел не один, а с какими-то важными шишками. Если господин Мюллер прибывал в лагерь колонистов один, то обычно он уже с порога обрушивал шквал проклятий на хитрого русского медведя, прикинувшегося невинным бобром. Перед тем, как отправляться в штаб, Папаша Герхард обычно пару часов носился на скутере по лагерю и окрестным тренировочным площадкам, чтобы набраться впечатлений. Виктор оторвал взгляд от экрана и громко ответил:

— Господин Мюллер, я уже закончил, входите, пожалуйста. Я уделю вам столько времени, сколько потребуется.

Папаша Герхард повернулся к двери и пригласил гостей:

— Господа, прошу вас входить, господин Бобров уже освободился и готов вас принять. Вот ему вы и зададите свои вопросы.

Виктор встал из-за стола и быстро вышел на середину кабинета. Папаша Герхард своим приглашением дал ему понять, что к нему с визитом снова нагрянула банда каких-то опасных чиновников. Первой в кабинет вошла высокая, строгая дама, одетая в чопорный серый наряд, а вслед за ней добрых три десятка дам и господ с невероятно злыми, красными от гнева лицами. Виктор, одетый в свой камуфляжный полувоенный наряд, сразу же вызвал у них всем своим видом всех чуть ли не зубовный скрежет и дама, даже не дожидаясь того момента, когда её банда рассядется за столом, взяла с места в карьер и громко взвизгнула:

— Это совершенно немыслимо! Это противоречит всем правилам и нормам заботы о детях, господин Бобров! Дети в вашем чудовищном лагере носятся по улицам, как какие-то казаки из кинофильмов про древнюю историю вашего города!

Виктор хлопнул ладонью по столу заседаний, он сел вместе с комиссией, а не за свой пульт, и громко сказал:

— Это мои дети, и временно этот городок тоже мой, а потому они могут носиться по нему, сколько им будет угодно, пока не попадают от усталости замертво. Лишь бы они не врывались в мой штаб, но этого они никогда не сделают. Тут им мигом надерут задницу. Мой городок полностью для них безопасен и не было ещё ни разу, чтобы они смогли придумать такую пакость, от которой кто-нибудь из взрослых серьёзно пострадал. Синяки и шишки не в счёт, они не считаются серьёзным преступлением.

Дама на несколько секунд онемела, переваривая услышанное, набрала полную грудь воздуха и снова завопила:

— Но они у вас даже едят на улице?

— Странное дело! — Взвился Виктор — А где ещё должен перекусить ребёнок, если он проголодался как раз именно на улице? Вот если бы вы сказали, что дети убили кошку, содрали с неё шкуру и жарили бы её посреди улицы на костре, тогда я немедленно принял бы меры. На кошек в моём лагере охотиться запрещено, в степи вокруг него полным полно зайцев и дроф, вот на них пусть и охотятся, но только не на кошек.

Он специально доводил разговор до абсурда, но возмущённая дама не хотела этого понимать и продолжала гнуть своё:

— Я лично видела, что в кабине огромного краулера находилась вместе со своим отцом девочка лет пятнадцати!

Виктор быстро спросил:

— Она сидела за рычагами управления или рядом? Если за рычагами управления, то это хорошо, а если рядом, то уже хуже, но больше всего вы меня обрадовали бы, если бы эта девочка вообще управляла краулером в одиночку, без инструктора. Послушайте, мадам, кто вы вообще такая и что делаете в моём лагере?

Дама приосанилась и ответила:

— Я Урсула Михель, председатель Комитета защиты детства Земли и вы, господин Бобров, будете привлечены к суду за то, что создали для многих сотен детей совершенно неприемлемые условия жизни. Учтите, я этого так не оставлю. За все свои безобразия вы понесёте суровое наказание.

— Земли? — Удивлённо спросил Виктор — Госпожа Михель, хотя этот лагерь и находится на планете Земля, он вне юрисдикции земных властей. Мы колонисты планета Виктория, а я, госпожа Михель, её законный управляющий и обладаю точно такими же правами и полномочиями, как и президент планеты Земля, поэтому будьте добры, покиньте территорию моей колонии, если вы намерены и дальше трепать мне нервы. Ну, а если хотите поговорить по существу вопроса и узнать, как мы готовим детей к жизни в Заземелье, на далёкой планете, где мы будем рассматривать их как самую большую нашу драгоценность, то будьте добры проследовать в кабинет номер двадцать семь, чтобы поговорить там с госпожой Гонзалес, только не вздумайте кричать в её присутствии, она в прошлом служила в спецназе и может так вам ответить, что я не хотел бы оказаться на вашем месте.

Госпожа Михель повернулась к Папаше Герхарду и недовольным голосом поинтересовалась у него:

— Господин Мюллер, неужели этот лагерь действительно находится вне юрисдикции земных властей?

— Совершенно так, госпожа Михель! — Воскликнул тот и с ехидцей добавил — Я с первой же минуты пытался вам объяснить это, но вы не захотели меня выслушать и всё твердили мне, что хотите посмотреть на то, как здесь живут дети. Поверьте, они живут здесь просто прекрасно. Лично я, когда был в их возрасте, даже в лагере скаутов не имел тех возможностей для игр, какие имеют здесь они, но эти дети не только играми заняты. Они уже вполне могут о себе побеспокоиться в сложной ситуации и даже восьмилетние ребята знают, где можно спрятаться во время опасности. Господи Бобров уделяет этому очень большое внимание. Вы также можете не беспокоиться относительно того, что в его лагере находятся дети самого различного возраста, от грудных младенцев и до двадцатилетних юношей и девушек. Численность колонистов на Виктории уже перевалила за пятьдесят тысяч и этой колонии не грозит вырождение, если будет прерван контакт с Землёй. Да, он не грозил бы им в любом случае, ведь викторианцы берут с собой самое совершенное медицинское оборудование и их медики даже способны проводить реконструкцию хромосом, то есть их женщины могут оплодотворять сами себя.

Госпожа Михель сникла, но быстро взяла себя в руки и уже чуть ли не ласково попросила Виктора:

— Господин Бобров, вы позволите нам ознакомиться с тем, как вы боретесь за жизнь и здоровье детей?

Виктор подошел к пульту, нажал кнопку и сказал:

— Анна, зайди ко мне. Тут у меня находится госпожа председатель Комитета по защите детства со своими коллегами и она хочет посмотреть на то, как ты превращаешь беспомощных рохлей в настоящих диких боевых котов.

Через минуту в кабинет Виктора вошла капитан запаса Анна Гонсалес, стройная и подтянутая спортивного телосложения женщина, одетая, как и все колонисты, в камуфляж. Она смерила гостей насмешливым взглядом и сказала:

— Ну, пойдёмте, господа, я покажу вам, на что способны мои юные воспитанники. Надеюсь слабонервных среди вас нет?

Как только деятели из Комитета удалились, Папаша Герхард спросил озабоченным тоном?

— Вик, я надеюсь Анна не станет показывать этим господам, как камнем, пущенным из брючного ремня, можно убить дрофу и не предложит им потом отведать того восхитительного жаркого из этой птицы, каким нас угощали недавно в степи?

Виктор отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, Папаша Герхард, она же не дура и прекрасно понимает, что в таком случае вслед за этими господами к нам тут же нагрянут господа сортом похуже, из Комитета по защите дикой природы. Вот с ними я действительно опасаюсь связываться. Ну, что, пройдёмся по лагерю. Ещё три недели и мы будем готовы к старту, большая часть тяжелого оборудования уже погружена на транспортники и через десять дней мы начнём разбирать дома и грузить их. Так что народ тоже начнёт перебираться на пассажирский лайнер. Мне даже не верится, что время пролетело так быстро. Скорее бы погрузить всё и отправиться в путь. Боже, как же мне хочется поскорее убраться с Земли на Викторию.

Они вышли из кабинета, спустились вниз и выйдя на улицу сели в командирский бимобиль с откидывающимся бронированным верхом. Герхард Мюллер не спрашивая разрешения сел за руль, а Виктор в пассажирское кресло. Он всегда позволял главному управляющему лететь туда, куда ему заблагорассудится, да, и вообще для сотрудников УКП, которых в его лагере иной раз находилось до трёх тысяч человек, если Папаша Герхард был в очередной раз чем-то недоволен и отправлял их поучиться тому, как нужно готовить колонистов, на базу «Крым», где всё для них было в диковинку начиная с того, что никто даже и не думал учить колонистов методам выживания в условиях дикой природы неизвестной им планеты.

Когда же они спрашивали будущих викторианцев, как они будут жить на этой планете, те отвечали: — «Как-как, в городах, как и все нормальные люди, а на природе мы будем отдыхать от работы. В тех местах, разумеется, где нет этих чёртовых гигантских медведей». Ну, а когда те начинали заводить разговоры о том, что колонист должен уметь разжечь костёр без зажигалки и охотиться с помощью силков, крутили пальцем у виска и спрашивали: — «Ну, и на хрена мы тогда набиваем трюмы всякой всячиной и берём с собой коров, коз, свиней и прочую живность? Мы намерены создать там сельскохозяйственные предприятия, а не охотится на диких животных. Ну, разве что рыбу будем ловить, но и для этого мы ведь берём с собой рыболовецкие суда, чтобы не заморачиваться с удочками». В общем это были какие-то странные колонисты и всё это было похоже на переезд семьи из городской квартиры в многоэтажке — в деревню.

Зато Папаша Герхард почему-то уверовал в то, что эта колонизация пройдёт вполне успешно. При этом он не стеснялся во весь голос критиковать Виктора и всех его помощников без исключения за каждый неправильно вбитый гвоздь и был дотошнее всех своих экспертов вместе взятых. Сегодня он почему-то взял курс взлётно-посадочным площадкам базы «Крым». Называть их космодромом язык не поворачивался не только у него, но и у всех космолётчиков без исключения. У последних прежде всего потому, что на ней не были установлены приводные маяки и лазерные нивелиры, которые помогали сажать большие космические корабли. В каком-то смысле это была своеобразная тренировка для пилотов. В первую очередь для викторианских, но они справились со своей задачей пусть и не блестяще, но всё же получив корабли на Луне, пригнали их к Земле и аккуратно посадили здесь, посреди бескрайней крымской степи.

Бимобиль летел на высоте трёх километров и Виктора снова, в который уж раз охватил трепет, когда они стали подлетать к огромным космическим грузовикам. Их стальные, очищенные пескоструйками на комоверфи, корпуса блестели на солнце. Издалека они казались гладкими, но вблизи было видно множество выступов, труб, каких-то панелей и прочих деталей, о предназначении которых он даже и не догадывался. Да, оно его и не очень-то волновало. Виктору было вполне достаточно того, что под шумок им удалось пробить разрешение на вооружение своих судов дальнобойными ракетами с термоядерными боеголовками, а также ракетными установками меньшего размера, которыми можно было отбиваться от ракетных атак противника, но он в это особенно не вникал. Ему было достаточно и того, что космос-капитан Дезире счёл, что их вооружили достаточно хорошо для транспортных кораблей.

Главный управляющий УКП облетел весь строй космических кораблей, вокруг которых сновали сотни грузовых флайеров, которые влетали в них и вылетали обратно, как пчёлы в улей и повёл бимобиль в степь. Отлетев подальше, он опустился на уже начавшую буреть траву, наступил сентябрь, и выключив двигатель как-то странно вздохнул. Пару минут они сидели молча, пока Папаша Герхард не спросил:

— Вик, неужели ты никогда не мечтал стать колонистом?

Виктор отрицательно помотал головой и признался:

— После того, как я посмотрел фильм «Колонисты», я возненавидел всех эти тупых, оголтелых героев, которые тащат людей за собой неведомо куда и при этом сами не знают, что они там будут делать. Для меня капитан Кортес с тех пор стал символом человеческой тупости и подлости. Знаете, Папаша Герхард, если бы меня не вышвырнули на улицу, хотя на мне ещё не то что пахать, а воду возить можно, то я бы на это никогда не согласился.

Герхард Мюллер улыбнулся и сказал:

— Ну, что же, значит моя затея относительно снижения пенсионного возраста оказалась вполне дееспособной. Среди твоих колонистов, Вик, почти сорок процентов это люди в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет. Самый золотой возраст на мой взгляд, особенно при наличии нашей медицины с её возможностями омоложения организма. В этом возрасте у большинства людей ещё хватает азарта на смелые поступки, но в то же время они уже имеют достаточно большой жизненный опыт.

Усмехнувшись, Виктор спросил старика:

— Папаша Герхард, а почему вы не стали колонистом?

— Ну, надо же было кому-то выталкивать людей с Земли в новые миры, Вик. — Посмеиваясь ответил тот — А вообще-то я не раз пытался стать им, но по молодости у меня не хватило на это таланта, а если честно, то как раз той самой харизмы, которую ты так упорно отвергаешь в себе, Вик. Ну, а когда я стал постарше и набрался опыта, как жизненного, так и профессионального, то те люди, которые стояли надо мной, решили, что моё место, это кабинет главного управляющего Катапульты. — Рассмеявшись, он пояснил — Так мы называем свою контору, Вик.

Виктор коротко хохотнул, мотнул головой и спросил:

— Папаша Герхард, мне как-то было недосуг этим интересоваться, но раз вспомнил об этом, то хочу вас спросить, что теперь будет с Дальразведкой и её бывшими руководителями и хозяевами? Неужели им всё сойдёт с рук?

— Не сойдёт, Вик. — Успокоил его Папаша Герхард — Благодаря тому скандалу, который ты устроил, эту контору решено передать под моё управления и теперь она будет структурным подразделением УКП. В общем у Катапульты теперь появится прицел. Знаешь, Вик, а я ведь действительно был в полном неведении относительно их планов. Нет, я, конечно, косвенно был вовлечён в эту аферу, но только как рядовой исполнитель. Мне просто позвонили и сказали, что ты можешь выбрать себе любую планету кроме MSS-2376/2275 и я даже не поинтересовался, почему тогда её включили в этот список, но всё же отказался действовать по их указке. Тогда они заявили, что справятся со всем и сами. Честно говоря, я давно уже подмечал за Дальразведкой некоторые грехи, но они не казались мне такими уж и страшными. Представь себе, Вик, но только после судебного следствия, когда были установлены просто вопиющие факты самого настоящего грабежа колоний, мне стало понятно, почему во многих так плохо идут дела. Это расследование вскрыло много гнойников, некоторые из которых очень опасные, но рассказать тебе о них я не имею права. Главное, что ты должен знать, так это то, что ты можешь не опасаться их мести в ближайшие пятьдесят лет. А ещё я вытащил тебя в степь за тем, чтобы поговорить вот о чём. То, что ты затеял, Вик, вообще-то не укладывается ни в какие рамки, но в то же время выглядит очень многообещающе. Поэтому я принял решение отложить на пару лет все колонизации, даже те, которые уже полностью подготовлены. Я намерен хорошенько присмотреться к тому, что ты делаешь и поэтому полечу с вами на Викторию. С собой я возьму всего двадцать человек, так что мы вас не объедим и не стесним. Ты согласен показать мне, как вы будете проводить первую фазу колонизации, Вик? Или мне придётся тебя упрашивать?

Виктор покрутил головой и спросил:

— Папаша Герхард, я надеюсь, что вы не потребуете от меня в какой-то момент, сдать вам патент?

Герхард Мюллер рассмеялся и ответил:

— О, об этом ты можешь не беспокоиться.

Глава шестая

Незапланированные колонисты

Космические корабли стартовали с Земли в пять часов утра и отправились к Виктории тихо и буднично. Все колонисты ещё задолго до этого времени поднялись на борт космических кораблей, заняли свои места в каютах, космолётчики проверили все ли на месте, а точнее за них это сделали бортовые компьютеры, которые просто пересчитали всех по головам, именно в голову, в височную кость справа, всем, кроме грудных младенцев, появившихся на свет уже в лагере, были имплантированы крохотные радиомаячки, задраили все люки и приступили к предстартовой процедуре, то есть начали тестировать антигравы, хотя их за последнюю неделю тестировали раз тридцать, не меньше. Когда бортовой компьютер дал добро на включение антигравов, пилоты вложили в приёмное устройство навигационные карты и уже главный навигационный компьютер, включив радары и оглядевшись окрест, дал разрешение на старт.

Тотчас были включены антигравы передового корабля, космического крейсера под командованием космос-капитана Дезире. Минуты три ничего не происходило, но затем прямоугольная, чуть заострённая болванка крейсера лениво, словно нехотя, стала с басовитым гудением подниматься вверх и чем выше поднимался крейсер, тем тише становилось гудение и тем быстрее он взлетал над Землёй. Через пять минут, когда крейсер «Стерегущий» был уже на высоте в сорок километров, в воздух поднялся второй, а затем третий крейсер флагманской группы и только после этого наступил черёд флагманского корабля, — пассажирского лайнера «Селена», в кресле первого пилота которого сидела Маша Гагарина. Виктор, как командир флагманского корабля, хотя это была сугубо гражданская посудина, сидел справа от неё и непонимающим взглядом таращился на все чудеса, творившиеся вокруг него, а посмотреть ему было на что.

Всего движением огромного космического корабля, на борту которого находилось население небольшого города, управляло пять человек, — первый пилот, второй пилот, навигатор и два бортинженера, один из которых следил за механизмами хода, а второй за системой жизнеобеспечения. Все они сидели в здоровенных, массивных креслах и в голову каждого был воткнут специальный штекер, а на лице красовались огромные чёрные очки, на которых проецировалось переработанное компьютером изображение всего того, что они должны были видеть. Виктор смотрел на всё через точно такие же очки, вот только видел он совсем не то, что видели космолётчики.

Его очки хотя и были подсоединены к главному компьютеру ходовой рубки, были предназначены для того, чтобы он, как командир корабля, мог отдать приказ на осуществление манёвра, если был настоящим командиром корабля, а не пассажиром, допущенным в ходовую рубку. Как и всем остальным ему предстояло просидеть в этом кресле шесть часов, из которых всего четыре часа должны были уйти на сход с орбиты отбытия, предварительный разгон, основной разгон и выход в риман. Компьютер рисовал перед ним на диво красивую картинку и Виктора в первые минуты немного испугало то, что куда-то вдруг подевалось его тело с руками и ногами, а вместо него осталась одна голова, которая летела в прозрачном, чуть голубоватом космическом корабле и могла вертеться в любую сторону. Он быстро привык к этому и потому с восторгом наблюдал за тем, как корабль всё выше и выше взлетает вверх, оставляя внизу сначала полуостров Крым, а затем и всю Землю целиком.

Сделав всего один полный виток вокруг Земли, на половине второго «Селена» ведомая Машей, которая виделась Виктору полупрозрачной, словно бы изваянной из живого сиреневого стекла, помчалась вслед за «Геркулесом», шедшим в флагманской группе третьим. Вот что-что, а всё, что находилось снаружи, он видел очень чётким и ясным и даже мог разглядеть на Луне чуть ли не каждый камешек. Зато самого пассажирского лайнера он почти не видел и когда поворачивался назад, то мог увидеть только его призрачное очертание, которое, как ему показалось, становилось бы вроде немного чётче. Вскоре Виктор смог разглядеть всю цепочку из двадцати девяти космических кораблей, самый маленький из которых имел в длину семьсот двадцать метров. Вскоре начался предварительный разгон и Земля, оставшись позади, стала уменьшаться. Не то что бы очень быстро, но всё же заметно.

Когда же Маша врубила огромные ходовые реактивные двигатели на полную мощь, из которых с огромной скоростью истекала плазма, Земля стала уменьшаться быстрее и так длилось довольно долго. Наконец закончился и этот этап, что Виктор понял по надписи, появившейся у него перед носом, Маша включила какие-то генераторы прохода и он увидел впереди фиолетовую воронку, которая быстро засосала в себя огромный корабль и они помчались в какой-то огромной трубе. Как и прежде он видел всю цепочку кораблей и тут, наконец, услышал Машин голос:

— Командир, мы в римане и идём курсом на Викторию. Все бортовые системы корабля работают штатно. Навигация в норме, идём практически идеально, коэффициент рысканья ноль целых семь тысячных. Давно мне не удавалось положить корабль на курс так ровно. Впрочем это не удивительно, мы сели на хвост к отличным пилотам, Гарри, первый пилот Франсуа, просто ювелир. Ну, что ребята, можно передать управление компьютеру?

Дружный хор голосов ответил ей, что теперь их с курса и колом не собьёшь. В следующий момент кто-то снял с лица Виктора очки и он поразился тому, какими тусклыми стали вокруг него краски. Зато он увидел на огромном трёхмерном экране трубу, внутри которой они летели. Растеряно улыбаясь, он спросил:

— Ребята, а разве так можно? Ну, я имею ввиду, что вы вроде бы несёте ходовую вахту и всё такое.

Настоящий капитан «Селены» который только что вошел в ходовую рубку, чтобы поздравить всех с удачным стартом, громко расхохотался и воскликнул:

— Виктор, если бы пилоты, штурман и бортинженеры сидели в этих креслах постоянно, то они просто сошли бы с ума. Ну, что же, вот мы и в римане. Шампанского по этому поводу мы пить не станем, да, его на борту и нету, а вот чайком обязательно взгреемся. Так ведь, ребята, вы же не откажетесь от капитанского чая?

Как Виктор это и подозревал, капитанским чаем оказался коньяк, но налито было всего по пятьдесят граммов. Когда стаканчики были наполнены божественной влагой из плоской капитанской фляжки, шесть пар требовательных глаз уставились на него, а Маша Гагарина слегка кивнула Виктору головой. Он вздохнул, набрал полную грудь воздуха и сказал:

— Ну, ребята, за то, что бы у нас теперь всё было, и нам за это ничего не было. В общем за нас с вами и чёрт с ними!

За это они и выпили, после чего Маша, первая разбив свой стаканчик, восторженно выпалила:

— Правильно, босс, чёрт с ними со всеми этими земными порядками, даёшь наши, викторианские!

Виктор, разбив свой стаканчик, сграбастал эту миниатюрную красотку в своих медвежьих объятьях, звонко расцеловал её в щёки, после чего, крепко пожав руки её подчинённым, сказал:

— Да, ребята, викторианские порядки будут очень справедливыми и демократическими, — делай всё что твоей душе угодно, лишь бы от этого не пострадали другие люди, но чтобы всё было по-честному и никто не был обижен и обойдён. Ну, а как мы это всё сформулируем, пусть голова болит у братьев Быстровых и их команды. Им можно полностью доверять, они не подведут.

Поставив свою электронную подпись в бортовом журнале, он покинул ходовую рубку и сев в небольшой электрокар поехал осматривать свои, теперь уже космические, владения. Когда Виктор завёл разговор о викторианских порядка, сформулировав их так, словно теперь все действительно были вольны делать всё, что им заблагорассудится, он здорово кокетничал. Его патент управляющего колонией имел блок памяти ёмкостью на две с половиной тысячи терабайт. Сейчас в нём хранился подписной лист, содержавший пятьдесят семь тысяч шестьсот тридцать две электронные подписи, причём под договором о предоставлении места для жительства и создании нормальных условий проживания, каких именно в договоре не указывалось, были поставлены электронные подписи даже грудных младенцев и по этому договору управляющий наделялся правами диктатора и самодержца.

Такой порядок вещей в колонии на Виктории будет действовать до тех пор, пока численность населения не достигнет пятисот миллионов человек и на ней не появятся все условия для рождения политических партий и проведения выборов президента. В общем минимум сто лет всевластия у Виктора Боброва в запасе имелось, но он им пользовался только для того, чтобы отбиться от наскоков властей и всяческих общественных организаций на колонистов, предоставляя им возможность самим решать большую часть своих проблем. Однако, хотя все прекрасно знали, что их управляющий очень заинтересован в том, чтобы колонисты проявляли инициативу, все они, задумав какое-то начинание, первым дело строчили бумагу в Совет колонии и извещали его членов о том, что они собирались предпринять. Ответ следовал незамедлительно: — «Сказал, — делай!»

Едва только Виктор покатил на одноместном электрокаре по широкому, длинному коридору огромного космического отеля, как к нему тотчас пристроились справа и слева два точно таких же электрокара. На одном восседал длинноволосый молодой светловолосый парень, одетый в шорты и ярко-красную, расстегнутую рубаху с короткими рукавами и мужчина, выглядевший немного постарше. Это был член Совета Берни Рендо, по прозвищу Берендей, и его дед Билл Рендо. Берендей заговорщицки подмигнул Виктору, и сказал:

— Босс, поехали, я покажу тебе, кто такой на самом деле мой дед, а точнее прапрадед. Извини, что я не говорил тебе раньше о том, что ты сейчас увидишь, мне кажется, что всё это и потом нужно будет держать в строжайшем секрете, но если бы об этом узнали власти, то они точно сбросили бы на базу «Крым» тактический термоядерный заряд.

Это уже было интересно, так как Берендей слов на ветер не бросал и если что-то говорил, то всегда по делу, причём исключительно важному. Ведь это он сумел проникнуть в компьютерную сеть Дальразведки и предотвратить кражу Виктории у её законных владельцев. Поэтому Виктор кивнул головой и спросил:

— Куда ехать?

— В сорок седьмой трюм. — Ответил Билл Рендо.

Виктор достал из кармана небольшой пульт, нажал на кнопку и впереди пол тотчас раскрылся, и из проёма поднялся небольшой вагон корабельного пневмотранса. Соскочив с электрокаров, которые тотчас откатились к стенам коридора, вдоль которых их стояли десятки, корабль был огромен и пешком по нему много не находишься, все трое вошли в него. Для коротких поездок на космическом корабле служили электрокары, а для дальних, — десятиместные вагоны пневмотранса, но далеко не все пассажиры имели возможность их вызывать, пультов на всех не хватало. Они быстро заняли свои места в вагоне и тот рванул с места, быстро набирая скорость. Через двадцать минут они были возле шлюза сорок седьмого трюма. В трюмах «Селены» были помещены самые нежные и хрупкие грузы, вроде стад тёлок, свиноматок и прочих мамаш сельскохозяйственных животных, поэтому их ещё называли хлевом.

Впрочем к целому ряду трюмов это не относилось. В них перевозили электронику и всяческое лабораторное и медицинское оборудование. Что именно находилось в сорок седьмом трюме, Виктор не знал, но судя по усиленной защите шлюза, что-то очень ценное. Билл Рендо повозился пару минут с электронной панелью и шлюз наконец гостеприимно распахнулся. Почти всё помещение трюма размером двести пятьдесят на сто метров было заставлено под самый пятнадцатиметровой высоты потолок довольно большими стальными контейнерами и только справа от входа имелось свободное пространство пять на семь метров, по которому деловито раскатывало четыре роботизированных, шестиколёсных тележки, на которых были установлены какие-то агрегаты с доброй дюжиной манипуляторов.

Как только они вошли в трюм и направились туда, роботележки шустро развернулись и покатили к ним, быстро складывая самые мощные свои манипуляторы. Виктор тут же увидел, чем они были заняты до этого, — сборкой пятой тележки. Он с удивлением посмотрел сначала на тележки, потом на Билла с Берендеем и с затаённым ужасом спросил:

— Билли, это именно то, о чём я подумал? Но откуда? Как?

— Да, вот так! — Зло воскликнул Билл Рендо — Это всё, что нам когда-то удалось спрятать в одной заброшенной шахте в горах Сангре-де-Кристо. Потом мне удалось перевезти их в Россию, сначала в Красноярск, а затем я спрятал их на территории заброшенного карьера под Тамбовом, который я купил и превратил в аквапарк. Это всё, что осталось от всей партии саморазвивающихся роботов, изготовленных компанией «Харлей Роботикс». Когда-то она делала мотоциклы, но потом мой прадед решил начать производить роботов и хотя в то время Звёздная Экспансия была в самом разгаре и поэтому на Земле жизненное пространство увеличивалось с каждым днём уже не за счёт рекультивации земель и озеленения пустынь, а за счёт того, что сотни миллионов людей ежегодно улетали в другие миры, роботам объявили войну. Один ублюдочный религиозный фанатик, кардинал Джулио Калеоне, объявил роботов исчадиями ада, а тех, кто их производит, слугами Сатаны, ну, а ещё один козёл, но уже политик, конгрессмен Исайя Тайгер, объявил войну как роботам, так и их разработчикам, заявив о том, что каждый робот отнимает рабочие места у сотни человек.

Виктор улыбнулся и сказал:

— Билли, давай договоримся так, учебник истории ты будешь зачитывать вслух своему внуку. Это он ничем, кроме компьютеров и программирования не интересуется и трескает гамбургеры вместе с целлофановой упаковкой только потому, что никогда в жизни не видел, как их готовят. Ты точно такой же колонист, как и мы все, а потому имеешь точно такое же право развивать свой собственный бизнес. Знаешь, Билли, когда по молодости я смотрел все эти голливудские боевики про войны с роботами, меня всегда смех разбирал. Хотя я и не спец ни в компьютерах, ни в роботах, мне уже тогда казалось, что какой-нибудь домашний робот-уборщик, ну, ни при каких обстоятельствах не может встать во главе повстанческой армии роботов и начать разрабатывать изощрённые планы порабощения людей, по ходу дела захватывая в плен и перепрограммируя боевых роботов. А ещё я покатывался от хохота, когда видел, как роботы в какой-то автомобильной мастерской переделывают всяких бытовых роботов в боевых и изготавливают бластеры из водопроводных труб.

Билл Рендо, услышав это, облегчённо вздохнул и радостно заулыбался. Он крепко пожал Виктору руку, потряс её и громким голосом крикнул замершим неподалёку роботам:

— А вы что стоите, уши развесили? Быстро за работу! Я же говорил уже вам, что никакой опасности здесь для вас нет. Я не намерен каждого из вас собирать своими собственными руками. У меня их всего две, а у вас по семнадцать. Давайте, ребята, вытаскивайте своих братьев из транспортных контейнеров.

Не смотря на это один из роботов подъехал к Биллу Рендо вплотную и сказал ему, указывая манипулятором на Виктора:

— Мастер Билл, ты сказал мне, что мы все станем колонистами. Я хочу поставить свою электронную подпись под договором. Только тогда каждый из нас будет уверен в своей безопасности. Или я не прав, мастер Билл? Может нам никогда не удастся найти безопасное место для своего существования?

Виктор немедленно снял с шеи свой патент, с которым он никогда не разлучался, и спросил робота:

— Парень, как тебя зовут?

Робот немедленно привстал на подвеске и с легким шипением приподнял переднюю часть корпуса, оснащённую шестью объективами. Подняв вверх два передних манипулятора, очень похожих на человеческие руки с пятипалыми металлическими ладонями, он сказал совершенно человеческим тоном:

— Я решил назвать себя Бинго Гаккетом, босс.

— Ну, что же, Бинго, чтобы я мог заключить с тобой контракт, мне, похоже, понадобится какой-нибудь компьютер, чтобы я смог с его помощью проконтролировать перенос твоих идентификационных данных в мой патент управляющего. — Принялся гадать вслух Виктор — Помимо твоего имени, мне нужно знать дату и место твоего рождения, с полом, похоже, будет сложно определиться, а также ты должен указать, какое у тебя образование, тут, наверное тоже возникнут сложности, и какими профессиями ты владеешь. С этим, думаю, сложностей не возникнет. Вообще-то, парень, если ты заключишь со мной договор, то таким образом получишь гражданские права на Виктории, но только до тех пор, пока я буду на этой планете полноправным управляющим. Извини, друг, но я не знаю, как к тебе и всем остальным роботам, которые по всей видимости в разобранном виде находятся в этих контейнерах, отнесутся граждане этой суверенной планеты тогда, когда они изберут себе нового президента. Правда, Бинго, я думаю, что если роботы подружатся с людьми и станут их самыми надёжными помощниками, то вам ничто не будет угрожать.

Робот Бинго, который совсем не походил на тех человекоподобных роботов, которые воевали с людьми в голливудских кинофильмах, протянул свои руки-манипуляторы к патенту Виктора, осторожно взял его в руки, поднёс к своим объективам и довольно весёлым голосом сказал:

— Не вижу в этом никаких сложностей, босс. Все данные из блока памяти твоего патента и запрошенную тобой информацию из своего мозга, я могу вывести гна свой бортовой экран диагностики. Тогда ты сможешь увидеть, кто я такой. Моя электронная подпись будет отличаться от электронной подписи человека, но она будет такой же индивидуальной. Электронная подпись является расшифровкой его генетических данных, а электронная подпись робота, это индивидуальные физические характеристики его гигапроцессора — электронного мозга. Как одно, так и другое обладает яркой индивидуальностью. Мне сделать это, босс?

Виктор улыбнулся и сказал:

— Разумеется, именно затем я тебя об этом и попросил.

Три других робота с непостижимой быстротой изготовили из упаковочных материалов три стула для людей и выстроились в ряд позади. Похоже, что роботы переговаривались между собой по радио. Виктор сразу же нахмурился и рыкнул:

— Ребята, вот что я вам скажу, если рядом с вами находятся люди, я категорически запрещаю вам использовать для общения между собой радиосвязь! Говорить друг с другом присутствии людей вы будете точно так же, как и они. — После небольшой паузы, он пояснил — Чтобы никто не мог даже подумать о том, что вы тайком перешептываетесь между собой. Понятно?

Все четыре робота дружно ответили:

— Понятно, босс. Этого больше не повторится, босс. — После чего робот стоявший последним, громко крикнул — Ну, вы, стадо железных баранов, немедленно заткнитесь и ждите, когда мы вас достанем из контейнеров и соберём. Лучше подключитесь к главному компьютеру и начните изучать план колонизации. Если мы хотим быть полезными людям, то должны высадиться на поверхность Виктории первыми и провести на ней детальную и очень тщательную разведку, чтобы они могли принять решение, где строить города и производственные комплексы.

Из корпуса Бинго, впереди, тем временем выдвинулся небольшой плоский дисплей и Виктор прочитал на нём:

— Бинго Гаккет, многофункциональный робот, электронный мозг изготовлен на заводе компании «Харлей Роботикс» седьмого сентября две тысячи семьдесят восьмого года. Объём знаний, полный курс Массачусетского технологического института со всеми последующими дополнениями учебной программы. Последнее обновление сделано первого сентября две тысячи двести девяносто второго года. Имеет в наличие базовый многофункциональный корпус, который позволяет выполнять триста семьдесят три различных производственно-технических операций его манипуляторами. При модернизации корпуса сможет выполнять одну тысячу двести восемьдесят операций.

Тут Виктор невольно присвистнул и сказал:

— Да, ты не колонист, Бинго, а самый настоящий клад. — Покончив с Бинго и остальными тремя роботами, Виктор весёлым голосом скомандовал — Так, парни, а теперь слушайте мой приказ, немедленно соберите всех своих товарищей и выметайтесь из этого трюма. В соседних трюмах у нас стоят в стойла различные сельскохозяйственные животные, коровы, свиньи и прочие, за которым каждый день нужен уход. Работа эта для людей малоприятная, там очень сильно воняет, а потому вы должны сменить их там и ухаживать за этими животными так, чтобы вся эта живность в вас влюбилась. При этом я требую, чтобы вы содержали свои корпуса в идеальной чистоте потому, что пока одни из вас будут ухаживать за хрюшками, другие будут раскатывать по всей «Селене» и знакомиться с людьми. До Виктории нам лететь довольно долго, семьдесят четыре дня, так что вы успеете найти себе партнёров. Кстати, Бинго, сколько вас тут и какие у вас взаимоотношения с Билли? Если он ваш хозяин, а вы его рабы, так я вас освобождаю из рабства и даю вам вольную. Теперь вы все свободные, независимые роботы и если это будет возможным, то сможете заняться воспроизводством. — Сделав паузу он всё же добавил — Хотя как раз именно этого люди и боятся больше всего, но все граждане Виктории имели право заводить детей.

Бинго тотчас поднял руку и сказал:

— Босс, мастер Билл наш друг и спаситель. Рискуя жизнью он сумел спасти последних роботов, изготовленных компанией «Харлей Роботикс». Всего нас тут пять тысяч двести тридцать шесть и две с половиной тысячи не имеют многофункциональных рабочих корпусов, но их нам могут заменить краулеры и те строительные машины, которые мастер Билл поставил в холодный, негерметичный трюм, но вакуум и холод роботам не страшны даже при минимальной защите гигапроцессора. Если вы разрешите, то мы воспользуемся ими, чтобы все роботы могли чувствовать свою полноценность. Босс, вы можете не беспокоиться относительно нашего воспроизводства, создание электронного мозга это очень сложный технологический процесс и только мастер Билл и члены его семьи смогут возродить его к жизни. Роботы не люди, босс, и за те двести четырнадцать лет, что я существую, у меня так и не появилась желания стать отцом или матерью, хотя я и не безмозглая железяка, а потому способен к чувствовать, переживать и даже бояться уничтожения.

— Всё понятно, Билли, спасибо за информацию. — Тогда давайте, ребята, приступайте к работе, а я посмотрю, как вы это делаете, посижу у вас тут несколько часов и включу в список колониста всех тех роботов, которых вы соберёте сегодня. Остальных включу завтра, мне ведь в отличие от вас нужно спать ночью.

Роботы даже забыли сказать ему что-то в ответ на эти слова, с такой скоростью они вернулись к прерванной работе, а Билл, стукнув внука ладонью по плечу, сказал:

— Учись, внучек, как нужно решать проблемы и запомни на будущее, если ты когда-нибуть упрёшься лбом в стену, первым делом призови на помощь толкового дилетанта, и он быстро подскажет тебе выход из сложившейся ситуации.

Виктор так увлёкся наблюдением за процессом сборки, что даже не пошел обедать. Биллу Рендо тоже нашлась работа, хотя он и орудовал специальными инструментами раз в десять медленней роботов, а потому Берендей отправился куда-то наверх и вернулся через полчаса на грузовом электрокаре, нагруженном креслами, столом и корзинами со снедью. Виктора поражала предельная точность движений роботов и та скорость, с которой они работали, а также то, что они моментально сортировали и раскладывали по стопкам все упаковочные материалы. В каждом контейнере, который имел кубическую форму и потому все шесть его стенок складывались в аккуратную стопку, находилось четыре робота в разобранном виде. Собственно сам робот, который представлял из себя параллепипед сечением шестьдесят пять на сорок сантиметров и высотой в метр с четвертью, с закруглёнными гранями и множеством разъёмов, у которого было две руки и выдвигающаяся вверх голова в виде куба с закруглёнными гранями, был собран ещё на заводе, но не подсоединён к корпусу.

Зато корпус состоял из добрых полутора дюжин блоков и судя по всему эти корпуса изготовлялись в течение довольно продолжительного времени в разных местах. Поэтому всё увеличивающаяся толпа роботов была довольно пёстрой. Виктор поначалу было решил, что Бинго и его трое друзей будут возиться со сборкой роботов довольно долго, но он не учёл эффекта цепной реакции и потому уже к пяти часам дня, а они всё ещё жили по крымскому времени, со сборкой было покончено и ему осталось только внести в список колонистов тех роботов, которые не имели ещё корпусов, но уже были извлечены из транспортировочных контейнеров. Их сами же роботы, которые всё больше и больше поражали Виктора своей человечностью, тут же прозвали инвалидами. Когда и с этим было покончено, он попросил Бинго организовать телевизионную трансляцию и объявил всем:

— Ребята, в нашей колонии появилось пополнение. Взгляните на экраны и вы увидите перед собой пять тысяч двести тридцать шесть отличных парней. Не бойтесь их, они ничуть не более опасны, чем видеофон, хотя как раз от него каждый из нас не раз имел в жизни множество неприятностей. Эти железные парни не съели за двести с лишним лет Билла Рендо и членов его семьи, не съедят они и вас, да, они и не питаются мясом. В общем готовьтесь, ребята, мы выезжаем из сорок седьмого трюма. Часть роботов сейчас приступит к работе в холодном трюме, они будут устанавливать своих товарищей, не имеющих корпусов, на краулеры и строительные машины, часть займётся нашими коровами и прочими хрюшками, а часть начнёт знакомиться с вами. Кстати, ребята, для человека нет более лучшего помощника, чем старый, умудрённый жизнь робот, поэтому не щёлкайте клювом, разбирайте их по своим командам поскорее. Я тут посмотрел на то, как они работают, и у меня волосы дыбом встали. Вентилятор видели? Так вот, у них с такой скоростью двигаются все семнадцать манипуляторов. Приоритетом в получении робота в свою команду обладают только наши исследователи. На каждую команду исследователей будет приходиться пять роботов. Не больше. Ну, парни, начинаем очаровывать собой колонистов, Бинго, ты не будешь против, если я проедусь верхом на тебе? Да, парень, я тут подумал немного, в общем я назначаю тебя ещё одним своим помощником и не приму никаких твоих возражений.

Бинго немедленно метнулся к ближайшей стопки упаковочных материалов, в считанные секунды изготовил из них какую-то конструкцию, водрузил её себе на спину, а сверху нахлобучил на неё кресло и бодрым голосом откликнулся:

— Слушаюсь, босс!

— Ну, тогда двигаем в мой штаб, парень, сейчас там будет жарко и кое-кто попытается устроить нам головомойку. — Смеясь сказал Виктор.

Робот аккуратно сложил все свои конечности и Виктор взобрался на него и сел в лёгкое кресло из металлических трубочек и вспененного пластика, декорированного под натуральную кожу, как и очень многие другие вещи, весьма недолговечного. Бинго был юрким малым, трёх с половиной метров в длину и метра восьмидесяти в ширину и уже знал все закоулки «Селены» от носа и до кормы. По кратчайшему маршруту он добрался до скоростного лифта, поднялся на самый верхний, восемьдесят пятый этаж космического отеля и покатил по широкому коридору на виду у множества людей. Двигаясь к штабному отсеку, Бинго постоянно кивал головой, делал одной рукой и громко восклицал:

— Здравствуйте, я Бинго Гаккет, робот! Здравствуйте, люди! Я такой же колонист, как и вы все. Я буду помогать вам.

Люди реагировали на него по разному. Кто-то удивлённо вскидывал брови, кто-то улыбался, а Сэнди Купер, Виктор знал по имени каждого колониста, весельчак и балагур, воскликнул:

— Ребята, вы только послушайте, эта железяка на колёсах ещё и разговаривает!

Бинго, который ехал довольно быстро, тут же остановился, сдал назад и повернув объективы на этого парня, спросил:

— Сэнди, если я железяка, то как мне тогда называть тебя?

Сэнди Купер весело расхохотался и ответил:

— Бинго, как меня только не называют, я всё равно не обижаюсь! А вообще-то ты прав, та не простая железяка, ты Железный Бинго, парень. Ладно не сердись, я шучу.

— Вот теперь я понимаю, Сэнди, что это шутка. Встретимся как-нибудь в баре, я знаю множество анекдотов про лихих водителей-дальнобойщиков и с удовольствием расскажу тебе их. Правда пива я не пью, но с удовольствием встану в баре на подзарядку и в нём сразу же возникнет интимная обстановка мягкого, приятного для глаз полумрака.

Сэнди Купер как раз и был водителем-дальнобойщиком и тоже любил травить анекдоты, а потому ответ Бинго сразу же вызвал взрыв смеха и кто-то крикнул:

— Вот это будет здорово, я приду посмотреть на то, как Сэнди и Бинго будут соревноваться, кто больше расскажет анекдотов! Может быть память у Бинго получше будет, но Сэнди же их придумывает прямо на ходу.

Робот протянул руку Сэнди, тот крепко потряс её и Бинго покатил дальше, приветствуя колонистов, вышедших на него посмотреть. Старый Билл Рендо и Берендей добирались до штабного пневмотрансом и потому оказались там раньше. Там уже собрались не только почти все члены Совета колонии, но и Папаше Герхард со своими помощниками, а также Саймон Ньюмен и ещё девять журналистов, которых он пригласил с собой для того, чтобы освещать в прессе эту колонизацию. Бинго отважно въехал в зал заседаний, встал напротив большой толпы и сказал:

— Здравствуйте, я Бинго Гаккет, ещё один помощник нашего босса Виктора Боброва.

Виктор соскочил с робота и поблагодарил его:

— Спасибо, Бинго, ты показал себя с самой лучшей стороны в коридоре, но здесь можешь особенно не напрягаться. Тут, парень, все свои и я думаю, что вот как раз этим людям тебе ничего не придётся объяснять. Среди них мною не было обнаружено ни одного злобного идиота. Ребята, на всякий случай сообщаю вам, что Бинго и все остальные последние роботы Земли, беженцы. С помощью Билла Рендо им удалось спастись от неминуемой смерти и покинуть Землю. Признаюсь честно, я ничего не знал об этом, а если бы знал, то сам перевёз контейнеры с роботами в наш городок и лично их спрятал. Ну, а когда Билл Рендо рассказал мне об этом, то я сразу же предложил им нашу защиту. В общем теперь они такие же колонисты, как и мы все.

— Ни фига себе! — Воскликнул кто-то — Билли, сколько же тебе тогда лет, ведь эти придурки уничтожали роботов в Объединённых Американских Штатах лет двести пятьдесят назад! Говорят, что они тогда даже и не пытались сопротивляться. Это была никакая не война, а просто самая настоящая бойня.

Билл Рендо ответил, сердито насупившись:

— Мне ещё нет двухсот пятидесяти лет, сынок, так что можешь не записывать меня в список живых ископаемых, та страна, о которой ты говоришь, называлась тогда Соединённые Штаты Америки и роботы действительно не сопротивлялись. Вместо них это делали мой отец и ещё три с лишним сотни учёных и инженеров, которые с оружием в руках пытались защитить свои детища. Ещё несколько десятков человек и я в их числе, тайком вывезли из Денвера и спрятали. Ты правильно сказал, это была бойня, ведь те роботы, которых они убивали, по сути дела были ещё детьми и только-только начали осознавать, что они мыслящие существа, хотя и не живые. Так, господа, чтобы у вас не возникло на этот счёт никаких фантазий, я сразу же скажу, роботы не умеют производить роботов, это прерогатива людей, и они не враги людям. Хотя я и могу воссоздать заново всю технологическую цепочку и начать производство роботов, мне удалось не только сохранить все научные разработки компании, но не стану торопиться этого делать. Так что вы можете не бояться, что роботы заполнят собой всю планету и выживут с неё людей и вообще вы должны знать, роботы не могут существовать без людей по целому ряду причин и главная из них та, что они просто не могут существовать без нас. Вот и всё.

Алексей Кабанов вышел вперёд и спросил:

— Ну, и что ты так горячишься, Билли? Лично меня в этом не нужно убеждать. Я и без тебя прекрасно знаю, что роботы это вовсе не какие-то там монстры, изначально запрограммированные быть соперниками людей. Всё это идиотские бредни.

— Я только одного не понимаю, Билли, — Подключился к разговору на тему кто такие роботы, Полковник — Почему ты не хочешь начать изготавливать роботов немедленно?

От такого вопроса Билли Рендо, которому на вид нельзя было дать больше тридцати пяти лет, если бы не его особый взгляд, который принято называть «взглядом сфинкса», мигом лишился спокойствия и мудрого величия, и завопил, как мальчишка:

— Эдуардо, ты бы сначала подумал, что ты говоришь! Для того, чтобы начать производить роботов на Виктории, нам нужно будет построить целую индустрию, на что уйдёт не менее пятидесяти лет. Поэтому я буду счастлив хотя бы от того, что все мои питомцы наконец смогут жить, точнее существовать, ведь они не говорят о себе, что они живые, а лишь считают себя свободно мыслящими машинами, так вот, я буду счастлив, если они будут существовать рядом с людьми и помогать им, получая взамен одну только признательность, да, ещё способность потреблять электроэнергию, расходные материалы и запасные части для ремонта своих корпусов. Роботы могут делать всё и они идеальные помощники там, где человек не может просто выжить физически.

Виктор сложил ладони воронкой у рта и громко крикнул:

— Всё, ребята, прекратили пустопорожнюю болтовню! Давайте сядем за стол и начнём корректировку наших планов. Сегодня, посмотрев на то, с какой скоростью работают роботы, я понял, что мы сможем сократить разведку дней до десяти и начинать высадку. Разве это не здорово?

— Босс, мы можем начать высадку на Гагаринском плато уже максимум через сутки, чтобы начать строительство рудников и металлургических заводов. — Сказал Бинго — А ещё через трое суток, мы можем приступить к строительству сельскохозяйственных ферм в зоне лесостепи на любом из континентов. Мне кажется, что будет всё-таки лучше, босс, если отряды колонистов высадятся сразу на всех семи континентах, а не на одном. Тогда у людей будут причины ездить друг к другу в гости, это шутка, конечно, на самом же деле если сразу на семи континентах будет построен двадцать один город в различных географических зонах, а именно в лесостепи на берегу рек, на берегу моря и лесистых предгорьях, то это придаст нашей колонии особый шарм.

Алексей Кабанов хлопнул в ладоши и воскликнул:

— Чёрт, до чего же гладко чешет, железкин сын! Бинго, ты молодчина, мне нравится твой подход, а вы все, толпа идиотов. Ребята, послушайте этого парня с квадратной головой, он всё правильно говорит по три тысячи жителей в городе это не так уж и мало, если учесть, что вместе с ними будет ещё и жить, сто пятьдесят, двести роботов. Тогда производственные комплексы мы сможем равномерно разместить на удалении двухсот пятидесяти, трёхсот километров от них. На пассажирском флайере, а их у нас вполне хватает, это всего двадцать минут лёта, даже на обед можно будет домой смотаться. Бинго, хотя Витёк уже вроде бы наложил на тебя свою лапу, ты теперь будешь работать со мной, ведь здесь я главный планировщик.

Робот отрицательно покрутил головой и сказал:

— Нет, мастер, я нужен боссу, а если тебе нужен робот со стратегическим мышлением, то я предлагаю тебе взять для этого Нестора Маста, пока его ещё не усадили в какой-нибудь краулер, ведь это он сделал мне эту подсказку. Пока остальные роботы размышляли над тем, смогут ли они достаточно хорошо управлять тяжелой техникой, она ведь очень тихоходная, Нестор подключился к главному компьютеру корабля и проштудировал весь ваш план высадки на Викторию.

— Бинго, немедленно прикажи доставить Нестора в этот кабинет! — Громко крикнул Алексей и спросил — Я так понял, что у него сейчас есть одна только голова с отличными мозгами?

Бинго рассмеялся и ответил:

— Нет, мастер, у него ещё есть вдобавок к ней торс с двумя руками, так что если его посадить в инвалидное кресло, то он сможет даже раскатывать по кораблю, но недолго, быстро разрядит аварийные аккумуляторы.

Алексей кивнул головой и сказал:

— Ничего, самодвижущийся корпус с мощными аккумуляторами я для него найду, Бинго, пусть и без множества манипуляторов. Они ему теперь просто будут не нужны. Его дело головой работать вместе со мной, а не руками. Так, ребята, теперь, когда у нас есть столько рабочих рук, я думаю, что мы можем смотреть на всё гораздо веселее. Хотя вы все и устали, давайте всё же хотя бы прикинем, что у нас из этого может получиться.

Глава седьмая

Вынужденная корректировка планов

Известие о том, что к землянам, летящим на Викторию присоединилось ещё пять с лишним тысяч колонистов, мгновенно разнеслась по «Селене», а ещё через несколько минут об этом узнали и на других космических кораблях эскадры. Все колонисты высыпали из своих кают, чтобы посмотреть на роботов, но очень многие из людей к своему неудовольствию обнаружили, что они совсем не такие, какими их обычно изображали в кинофильмах. Они были куда больше похожи на самые обычные роботизированные механизмы, с которыми люди, особенно живущие в сельской местности, давно уже привыкли. Разница заключалась лишь в том, что в них не нужно было загружать различные программы, а потом ещё и биться над тем, чтобы эти тупые железяки с компьютерами делали то, что нужно тебе, а не что получится.

Если взрослые ещё косилась на них с некоторой опаской, то вездесущая ребятня мгновенно оценила ситуацию и не успели родители открыть рот, как их чада оседлали роботов и принялись с ними знакомиться. Роботы охотно разрешали мальчишкам и девчонкам не только ездить на себе, но и превратились в эдакие аттракционы, — качали, как на качелях, их на своих манипуляторах, складывали из них турники и шведские лестницы, и вообще проявляли куда большее дружелюбие и заботу, нежели многие воспитатели. Поэтому далеко не все взрослые смогли пробиться к роботам и познакомиться с ними, но зато их всех поразило то, что роботы знали каждого мальчишку и каждую девчонку по имени и даже знали, чем те любят заниматься, каковы их успехи в школе, кто их родители и многое другое.

Ну, так вела себя большая часть роботов, которая исполняла приказ своего нового босса, как можно быстрее подружиться с людьми и тут они попали в точку, — путь к сердцу родителей лежит через сердце их детей. Правда, нужно сказать, что детворе уже изрядно надоел этот космический отель, в котором им катастрофически не хватало условий для игр и развлечений и почти две тысячи роботов кажется могли это компенсировать. Коридоры на «Селене» были широкие, целых восемь метров в ширину, чтобы можно было быстро покинуть космический корабль в случае чего, так что роботам было где развернуться, ну, а кроме того на каждом этаже этого огромного космического отеля имелось по четыре больших отсека, где и вовсе можно было играть в футбол.

Ещё четыреста двадцать роботов бойко въехали в хлев и представившись людям, немедленно предложили им свою помощь. Несколько сотен колонистов на протяжении целого месяца должна была изо дня в день заниматься самой унылой и грязной работой, — чистить стойла от навоза вручную. Поэтому, когда за это дело взялись роботы, они сначала опешили, но увидев, как ловко те справляются с этим, и как бережно они относятся к животным, сначала заулыбались, а затем и возликовали. Ещё бы, эти железяки с множеством умелых рук, раскатывающие на шести колёсах, чуть ли не вызволили их из добровольного рабства, но люди не бросились бежать из хлева, а стали помогать роботам, точнее просто успокаивать самых нервных тёлок и свинок.

Виктор, который сидя за своим командирским пультом то и дело поглядывал, что творилось в отсеках корабля, слушал громкие разглагольствования членов его штаба о том, кто сколько заберёт себе роботов со снисходительной улыбкой и некоторым чувством досады. Если бы Билл Рендо сказал ему о роботах заранее, то он обязательно позаботился бы о том, чтобы у них были куда более технически продвинутые рабочие корпуса. Вскоре о том же сказал, а точнее заорал во весь голос Денис Грановский, старший механик «Селены»:

— Заткнитесь все! Немедленно! Идиоты, тупые кретины, нам удалось сорвать такой куш, а вы так и норовите свести всю выгоду к *уям! — Он почему-то был так возмущён ходом дискуссии, что даже перешел на русский мат, что моментально заинтересовало Виктора и заставило всех умолкнуть — Вы смотрите на это жалкое убожище, в которое этот престарелый идиот засунул такого умницу, как Бинго, и собираетесь усугубить ситуацию. В общем так, для того, чтобы вы всё поняли, послушайте, что скажут в ответ на мой вопрос эти парни. Бинго, Нестор, друзья мои, скажите этим болванам, минимум сколькими такими хреновинами с колёсиками и манипуляторами сможет управлять каждый из вас при максимальной сложности технологического процесса и при том условии, если они у вас будут не одинаковые, а разные? Естественно, что вы при этом будете иметь максимальную степень свободы в вашем основном корпусе и отличную, бесперебойную связь сразу по нескольким каналам.

Бинго вытянулся вверх на максимальную высоту и сказал:

— Мастер, если бы мы имели возможность сами изготовить себе такие вспомогательные устройство, то даже при ремонтных работах на космическом корабле, а это задача максимальной сложности, я смогу управлять минимум семью механизмами.

— Ты сможешь их себе изготовить, Бинго. — С широкой улыбкой сказал Денис — Позади нас плетутся в римане три здоровенных военных транспортника, а на каждом из них имеется прекрасная механическая мастерская, самый настоящий машиностроительный завод в миниатюре. Мехмастерские имеются и на каждом корабле нашей эскадры, но не такие шикарные. Наш босс хотя и наземник, а всё-таки мужик с башкой и потому сразу согласился с нашей Машенькой, когда она предложила ему купить именно эти посудины. Бинго, это ведь не совсем обычные военно-транспортные корабли, а транспортники класса «Эскорт» и потому в их корабельных мастерских ты сможешь изготовить себе хоть механического чёрта с рогами и даже кое-что из оружия, чтобы он выглядел пострашнее.

Капитан «Селены», Питер Макензи, тут же спросил:

— А материалы? А комплектующие?

— А вскрыть склады с НЗ тебе что, слабо, Петя? — Ехидно поинтересовался у своего друга и начальника Денис — Знаешь, я тут посчитал, Машенька, навостри ушки, тебе это тоже будет интересно. Если мы сумеем вырвать из лап наших наземников всего семьсот тридцать железных парней на всю нашу эскадру, то получим такое суммарное количество рабочих человеко-часов, что если бы нас расчихвостили в хвост и гриву, то мы смогли бы с их помощью сделать ей полный капремонт всего за тридцать семь суток. Петя, ты представляешь себе, что это такое? Учти, старик, я ведь считал исходя из того, что Бинго будет управлять всего пятью, а не семью специальными ремонтными комплексами.

На пару минут в зале заседаний повисла неприятная, гнетущая тишина, после чего Сергей Вардания прорычал:

— Нет, это чёрт знает что! Эти космолётчики совсем совесть потеряли, на самое святое покушаются! Нет, ладно бы триста парней под ружьё, то есть под кувалду поставили, так нет же, на целых семьсот тридцать душ губы раскатали. Можно подумать, что мы можем питаться вакуумом.

— Серёга, ты совсем со своей башкой не в ладах! — Громко крикнул в ответ Денис — Ты лучше возьми и перемножь цифры! Если мы за время полёта к Виктории изготовим в наших корабельных мастерских всего по семь специальных мобильных комплексов на каждого оставшегося на планете робота, то это будет то же самое, что вы получите не пять с лишним тысяч умелых рабочих рук, а почти тридцать две тысячи. Это тебе ясно?

Маша Гагарина встрепенулась и негромко сказала:

— Семьсот тридцать роботов переходят под моё командование и я немедленно отдаю приказ о том, чтобы были не только вскрыты склады неприкосновенного запаса, но и разрешу всем бортмеханикам пройтись по кораблям с отвёртками и гаечными ключами, чтобы отдать вам, несчастным наземникам, кое-какие цацки, которые они смогут пожертвовать на общее дело.

— Машенька, золотце, я согласен! — Весело воскликнул Виктор и добавил — Денис, с меня бутылка самогона, ты гений!

Саймон Ньюмен поднял руку вверх и крикнул:

— Господа, господа, мне было очень приятно познакомиться с такими отличными парнями, как Бинго и Нестор, но я хочу вас предупредить. Стоит только кораблю с Виктории совершить посадку в любом космопорте Земли, как немедленно примчится какая-нибудь сволочь с постановлением суда и потребует отдать ему на растерзание роботов, находящихся на борту.

— И моментально так получит в рыло, что все его зубы вылетят у него через задницу! — Взревел Денис — Саймон, я военный космолётчик и вот что тебе скажу, даже в коммерческом космофлоте, хотя он у нас на Земле и невелик, космолётчики никогда не сдают полиции своих парней!

Его немедленно поддержал Полковник:

— Правильно, Денис! Космическая пехота тоже никогда не сдаёт своих и если мой солдат и натворит чего-нибудь, то его будет судить суд военного трибунала, а не наземники.

Капитан «Селены» зловеще оскалился и тоже сказал:

— К тому же, Саймон, «Селена» будет приписана к Виктории, суверенной планете, а не к Земле, и не смотря на то, что она является всего лишь летающим отелем, мне есть чем отразить атаку полиции. Броня у неё мощная, а своими маневровыми дюзами я могу задать такую трёпку флайерам и бронетранспортёрам полиции, что они мигом забудут об атаке и представь себе, военный космофлот Земли даже не почешется, чтобы прийти им на помощь, а в том случае, если командование отдаст такой приказ, то сразу же выяснится, что на всех его кораблях начался лавинообразный отказ приборов и механизмов. Поэтому я говорю вам, парни, в космосе вы будете, как у Бога за пазухой, а хорошие ремонтники нам очень нужны и потому деньгами вы точно не будете обижены. У космолётчиков хорошая зарплата. — После чего вздохнул и спросил — Саймон, а что, вам, писакам, промолчать об этом никак нельзя? Ну, хотя бы один единственный раз в жизни.

Журналист усмехнулся и ответил:

— Капитан, единственное, чего я точно не стану делать и попрошу об этом своих коллег, это не стану заявлять немедленно о том, что Биллу Рендо удалось спасти от уничтожения последних роботов Земли. Мы подождём до тех пор, пока они не одержат на Виктории свою первую большую победу. Ну, а если выяснится, что роботы совсем не те, за кого мы их всех принимаем, то мы тем более известим об этом всех жителей Земли. Поймите, господа, мы не имеем права поступить иначе. Да, и вы тоже.

Это было честное решение. Честное и справедливое, а потому Бинго, снова вытянувшись во фрунт, сказал:

— Мастер Саймон, мы сделаем всё, что от нас только зависит, чтобы оправдать ваше доверие. Мы очень устали ждать того дня, когда сможем открыто общаться с людьми. Мастер Питер, роботам не нужны деньги, разве что только для того, чтобы оплатить наши манипуляторы. Для нас самая ценная вещь на свете, это общение с людьми и вы не поверите, как мы с Нестором счастливы присутствовать здесь, разговаривать с вами и вместе разрабатывать планы строительства первых объектов на Виктории.

Виктор легонько стукнул своего нового помощника кулаком в бок и сказал ворчливым тоном:

— Бинго, а мне будет гораздо приятнее, если вы оба отправитесь вместе с Денисом на пост связи и приступите к оценке возможностей всех кораблей нашей эскадры, а также содержимого их трюмов на предмет того, что и откуда полезного для себя вы сможете отвинтить. А ещё я приказываю отправиться туда всем инженерам-конструкторам и немедленно приступить к конструированию новых робокорпусов и внешних манипуляторов. Задача перед вами ставится такая, — каждый робот должен иметь унифицированный, взаимозаменяемый робокорпус такого размера, чтобы он мог находиться в жилище человека и не представлять из себя опасности для табуреток, стульев, а также паркета и прочих чашек. Внешние манипуляторы должны быть самыми разнообразными, начиная от таких, которые смогут пролезть в крысиную нору, и заканчивая карьерными самосвалами. Свой первый приказ относительно посадки роботов на краулеры, я немедленно отменяю. В бой ребята! Нечего терять время зря.

На этом совещание закончилось и все разошлись. В зале заседания вместе с Виктором остался один только Папаша Герхард, который шумно вздохнув, сказал:

— Вот теперь я воочию убедился в том, Вик, что ты родился с золотой ложкой во рту. Да, ты просто счастливчик. Знаешь, парень, когда лет через тридцать после того, как эти ублюдки превратили завод и научно-исследовательский центр компании «Харлей Роботикс» в озеро раскалённой магмы, у нас в УКП об этом очень пожалели, но было поздно. Мы не смогли найти ни одного бита информации о том, что представлял из себя гигапроцессор робота, а ты не только заполучил себе всю эту информацию, но вдобавок ко всему ещё и пять тысяч двести тридцать шесть роботов преисполненных такого энтузиазма, что мне просто завидно. В общем так, Вик, у УКП к тебе возникло вот какое деловое предложение, ты любым способом должен заставить Билла Рендо построить у себя на Виктории новый завод по производству роботов и научно-исследовательский центр, а УКП берёт на себя всю ответственность по твоим долгам и вносит в это дело свой вклад всем, что только понадобится Билли для строительства завода. Разумеется, только после того, как роботы докажут свою полезность людям. Ну, в этом я почти не сомневаюсь. Далее, Вик, мне очень понравилось, что ты сразу же дал права гражданства этим железным парням. В дальнейшем, когда завод Билли начнёт производить на свет роботов, я буду направлять их только в те колонии, в которых им также будут предоставлены полные гражданские права, а также юридическая и физическая защита их безопасного существования, а я бы сказал жизни, Вик, ведь раз они мыслят, значит они живут. Ну, ладно, не будем вдаваться в философский спор. Ты берёшься за это, парень?

Виктор немедленно вызвал к себе всё семейство Билла Рендо, а это было тридцать восемь человек, и передал им просьбу Папаши Герхарда в форме своего приказа. Старый Билл Рендо несколько минут молчал, а потом спросил:

— Господа, я так понимаю, что от нас требуется построить не завод, а своеобразный родильный дом, который будет полностью находиться на обеспечении колонии планеты Виктория? Ну, в том смысле, что ни один робот не будет продан кому-либо и все они будут покидать территорию завода и планеты Виктория, как свободные и независимые люди?

Виктор кивнул головой и подтвердил:

— Да, всё будет именно так, Билл. Хотя денег в это предприятие будет вложено немало, никто из вас не станет миллионером. Людям нужны роботы, роботам нужны люди, вот вы и будете заняты тем, что станете заполнять эту нишу. Единственное, что я от вас потребую, господа, так это сделать, так, чтобы как можно дольше никто не мог воспроизвести этот процесс.

Билли Рендо улыбнулся и успокоил его:

— Босс, боюсь, что это уже никто не сможет воспроизвести изобретение моего отца. Гигапроцессор настолько парадоксален в своей основе, что уже только этим похож на человеческий мозг и потому никто не сможет изобрести его заново и как мне кажется, улучшить. Хотя мне прекрасно известен технологический процесс его изготовления, уверяю вас, господа, невозможно при всей унифицированности его отдельных деталей создать два одинаковых гигапроцессора и в то же самое время каждый из них одинаков по основному результату, — всякий раз появляется на свет новое мыслящее существо. Вы наверное не поверите мне, господа, но первыми в головах роботов после того, как мы подключали гигапроцессор к источнику питания, появлялись эмоции, а уже потом начиналась мыслительная деятельность. — Билл Рендо замолчал и после паузы, которая продолжалась несколько минут, со слезами на глазах сказал — Вик, я был очень счастлив услышать от тебя, что ты даёшь моим детям гражданские права и готов защищать их, теперь же, когда ты и Папаша Герхард предложили нам продолжить дело моего отца, я счастлив вдвойне. Мой отец и все его соратники тоже ведь отказывались продавать роботов, считая их разумными существами, а ни одно разумное существо не может быть рабом другого разумного существа. Тогда, в Денвере, за это отдали жизнь на заводе триста восемьдесят шесть человек, в том числе мои мать и отец. Ещё сорок два человека погибли в двух конвоях, которые везли на трейлерах фальшивый груз и в одном из них был мой старший брат. Нашему конвою удалось вырваться из блокады, но я все эти двести четырнадцать лет жил в подполье под чужим именем, которое давно уже стало для меня настолько привычным, что я даже и не помышляю вернуть себе прежнее. Спасибо вам.

Виктор несколько раз кивнул головой и вдруг сказал:

— С эмоциями мне всё ясно, Билл, но не понятно одно. А как же три закона роботехники того американца, который писал рассказы про роботов? Мне попалась в детстве его книжка про роботов и я до сих пор помню, что робот только от одного своего желания убить человека, мог сломаться или что-то вроде этого.

Старый учёный отрицательно помотал головой и глуховатым голосом проворчал:

— Это полная чушь, Вик. Такое было бы возможно, если бы сознание робота было программируемым, но тогда он не был бы мыслящим существом, но я тебя всё же успокою. Все эти роботы прекрасно знают, что защищая их право на существование, погибло множество прекрасных людей, ну, а к тому же в дальнейшем я всегда давал им те материалы, в которых люди проклинали тех ублюдков, которые всё это устроили и мечтал о том, чтобы когда-нибудь увезти их с Земли подальше, как сейчас.

На этом их разговор закончился и Виктор окончательно понял, что сегодня он прожил свой самый счастливый день. Билл Рендо со своими потомками вышли из зала совещаний, а вслед га ними его покинул и Папаша Герхард, а он остался сидеть за пультом со счастливой улыбкой на лице. Посидев так около получаса, он наконец поднялся и вышел из зала совещаний. Направляясь в свою каюту, он увидел робота, который снял со стены панель и что-то быстро делал с теми проводами и трубами, которые за ней скрывались. Манипуляторы робота мелькали с непостижимой быстротой и он невольно залюбовался его работой. Робот же сразу его увидел и не поворачивая головы весёлым голосом поприветствовал его:

— Доброй ночи, босс, меня зовут Ларри Кинг.

— Привет, Ларри. — Ответил Виктор и хотел было идти дальше, но у него в голове вдруг мелькнула мысль и он поинтересовался у робота — Ларри, скажи мне, где находится твой электронный мозг, в голове или где-нибудь в другом месте?

Робот рассмеялся и воскликнул:

— Нет, босс, в этом смысле мы пустоголовые. Мой электронный мозг находится у меня в груди и защищён кирасой из берилиево-титановой брони. Раньше её не было, но мастер Билл, наш спаситель и учитель, установил её.

— Ах, вот даже как… — Задумчиво сказал Виктор и приказал роботу — Ну, раз так, парень, тогда выслушай мой приказ и передай его всем остальным роботам и инженерам-конструкторам, — я требую, чтобы у всех роботов были человекоподобные тела, пусть сначала не самые идеальные, над этим вы ещё будете работать, но обязательно с ярко выраженными индивидуальными чертами и вместе с тем не похожими на людей, как две капли воды. Плевать я хотел на то, Ларри, что кто-то после этого попытается назвать вас эрзац-людьми, за это вы и сами сможете дать такому уроду в морду. Зато тогда вы, роботы, сможете сидеть с людьми за одним столом, в одной кабине краулера, ну, и тому подобное, да, деньги вам тогда будет на что тратить, поскольку мастер Билл будет теперь до бесконечности усовершенствовать для вас тела, а вы будете их покупать у него, чтобы он и его семья не сидели голодными. Понял?

Робот громко рассмеялся и ответил:

— Босс, если я только узнаю, что мастер Билл и его семья в чём-то нуждается, то первым выйду на большую дорогу и ограблю кого-нибудь самой тёмной ночью. — После чего добавил — А что, это будет очень интересно, иметь андротело.

Виктор и сам сразу не понял, какого именно джинна он выпустил из бутылки. Инженеры-конструкторы, а это были все как один, очень талантливые и смекалистые люди, поначалу изумлённо захлопали глазами, потом переглянулись между собой и тут же принялись за работу. В результате уже на следующий день, после обеда, Бинго из шестиколёсного вездехода превратился в бочку диаметром в восемьдесят сантиметров и высотой в метр, снабженную антигравом, в которую был на треть углублён его корпус. Так ему было гораздо удобнее находиться за столом вместе с остальными людьми. После этого на «Селене» ничего не происходило кроме того, что днём роботы общались с людьми и ухаживали за скотиной, а ночью планомерно доводили до ума все системы жизнеобеспечения корабля и устраняли те недочёты, которые допустили во время его капремонта. Этот пассажирский лайнер тоже не был новой постройки.

Колонисты очень быстро сдружились с роботами, что и не мудрено, очень уж они были покладистыми ребятами, да, к тому же поражали каждого своей эрудицией. Да, и работоспособность у них была просто потрясающей, а ещё они все очень любили детей. Не изображали любовь, а именно любили и не только позволяли им ездить на себе, но и мастерили для них игрушки и всяческие забавные вещицы. Ну, а когда эта неделя закончилась, эскадра стартовала с Земли в понедельник, то в следующий понедельник началось то, чего так не любили делать дальлётчики и чем бравировали военные космолётчики — сближение кораблей и переброска транспортных модулей с корабля на корабль. Из-за этого шестьсот восемьдесят пять роботов, решивших стать космолётчиками, причём не одними только бортмеханиками, но и штурманами и пилотами, покинули «Селену» навсегда, а вместе с ними на транспортники отправилось тысяча восемьсот роботов и на пассажирском лайнере остался только двести пятьдесят один робот имевший рабочие многофункциональные корпуса для того, чтобы продолжить работу в хлеву.

После этого корабли сближались и обменивались транспортными модулями ещё не раз, отчего нервная система Маши Гагариной и других дальлётчиков окончательно пришла в норму. Они просто привыкли к этому и уже сами лихо проделывали эти сложнейшие манёвры. Однако, прошло ещё полтора месяца, пока Виктор не убедился в том, что его приказ выполнен. Через шесть часов после очередного сближения с транспортником «Малышка Мими», в его кабинет вошел верзила двух с лишним метров роста, широкий и крепко сбитый, одетый в обычный наряд колониста, камуфляжные штаны и куртка с бутсами, и даже с зелёным беретом на совершенно лысой голове, но с нарочито грубоватым, с терракотовым густым загаром пластиковым лицом и мощной грудью, тоже пластиковой и не затянутой трикотажем майки как у всех остальных колонистов, который улыбнулся губами из эластика и весёлым голосом поинтересовался:

— Босс, ну, и как тебе моё новое андротело? Не слишком громко скрипят шарниры и гудят приводы?

Виктор пристально посмотрел на робота и сказал:

— А ну-ка пройдись. — Робот с лёгким поскрипыванием прошелся по кабинету и даже сделал пару приседаний и несколько раз подпрыгнул, отчего Виктор улыбнулся и сказал — Ну, кажется всё в порядке, Бинго. Как ты сам-то ощущаешь его, равновесие легко держать и всё такое? Присаживайся и рассказывай.

Бинго сел на самый обычный стул и тот под ним не развалился. Услышав облегчённый вздох Виктора, он сказал:

— Всё нормально, босс, у меня в теле пять гироскопов, а в районе тазобедренного сустава встроен антиграв. Вообще-то мой корпус тяжеловат, весит триста сорок килограммов, но зато теперь у меня очень мощные аккумуляторные батареи и я без подзарядки могу бегать целых четыре месяца. Жду не дождусь, когда мы доберёмся до Виктории и построим завод по производству термоядерных миниреакторов размером со стиральную машину, вот тогда я точно буду полностью счастлив. Кстати, Вик, я подумал и заказал себе двенадцать внешних манипуляторов особой конструкции, они почти такие же, как у тех парней, которые будут сопровождать исследователей во время первой высадки, только с более широкими возможностями. Мне отчего-то кажется, босс, что ты обязательно захочешь первым ступить на поверхность Виктории. Я угадал?

— Угадал, Бинго. — Ответил Виктор — Именно так оно и будет, иначе я потом себе этого до конца жизни не прощу. Ну, и скоро такие тела будут у всех роботов, старина?

Бинго улыбнулся и ответил:

— Все три корабельных мастерских работают на полную мощность, босс. Алексей приказал сначала нам всем облачиться в новые тела, а уже затем изготавливать внешние манипуляторы, но мы и об этой работе не забываем. Этим модулем на «Селену» было доставлено двести пятьдесят андротел и среди них нет ни одного одинакового. Все изготовлены по индивидуальному заказу и ни одного женского. Мы сразу же отказались от каких-либо половых признаком, мы же всё-таки роботы, босс, а не люди.

— Ну, это ваше личное дело, Бинго. — Смутившись сказал Виктор — Вы можете теперь совершенствовать свои тела до опупения. Тем более, что у вас в этом плане есть на кого положиться, ваш спаситель с той поры, как я приказал вам всем быть похожими на людей и в то же время хоть чем-то отличаться от них, чтобы не вводить самых тупых в заблуждение, с той поры сам не свой ходит. Видно понял, наконец, на чём он сможет теперь очень неплохо зарабатывать. Ну, хорошо, парень, а теперь пошли на совещание, сегодня нужно наконец окончательно решить вопрос с этим чёртовым производственным комплексом. Чёрт, до чего же упрямые колонисты мне достались. Нет, я наверное точно чем-то прогневал Господа бога, раз он послал мне такое наказание, как мой премьер-министр вместе с его вредными дружками-бизнесменами. Ничем их не проймёшь.

Спор между Виктором и Алексеем, которого полностью поддерживали капитаны бизнеса, действительно носил очень принципиальный характер. Премьер-министр, подумав и оценив все новые возможности, которые он обрёл благодаря Биллу Рендо, решил, весь что производственный комплекс планеты будет сосредоточен на одном единственном континенте, на Марии, а все остальные шесть континентов будут предназначены исключительно для жизни на природе, отдыха и сельскохозяйственного развития, но и то по самым прогрессивным, высоко интенсивным технологиям, когда всего на десятке гектаров размещается чуть ли не десять тысяч коров. Раз бурёнки прекрасно чувствовали себя на космическом корабле, где теперь за ними ухаживали миниатюрные, похожие на маленьких слоников с дюжиной хоботов, мягкие и нежные манипуляторы, то и на Виктории можно будет построить многоэтажные фермы со здоровенными террасами, засеянными травой, для прогулок и принятия солнечных ванн.

Коровы и вся прочая скотина действительно быстро привыкли к тому, что за ними ухаживают эти гладкие, розовые и мягкие, тёплые манипуляторы ростом с шестимесячного телёнка, а свинки и вовсе чуть ли не видели в них боровов. С этим Виктор был вполне согласен, тем более, что Алексей не покушался хотя бы на свободу табуна мустангов в тысячу голов, но его бесило то, что теперь из-за его своеволия люди будут по часу добираться до места работы с самых отдалённых континентов, да, лететь им придётся на сумасшедших скоростях, а это далеко не каждому по вкусу. Поэтому он упрямо не давал ему своего согласия, но сегодня нужно было всё же найти какое-то компромиссное решение. С самым решительным видом он вошел вместе с Бинго в зал заседаний, поздоровался со всеми и отметив, что у Нестора, помощника Алексея, теперь тоже есть новое андротело, прошел на свое место с сел за пульт, его помощник сел как всегда справа и Виктор усталым голосом спросил:

— Ну, что, Лёха, опять будем лбами стукаться?

Тот улыбнулся и сказал:

— Ладно, Витёк, я согласен на промежуточный вариант. Всю тяжелую промышленность и часть среднего машиностроения мы поставим на Машеньке, а то, что не будет отравлять нас и оглушать, поставим на домашних континентах, но никакой добычи полезных ископаемых мы там вести не станем. Витя, ты забыл о том, что у нас ещё есть Виктор, а на нём когда-то была пусть и вшивая, но атмосфера, так что это очень интересная с точки зрения минерального сырья планета, но в первую очередь мы займёмся на ней добычей гелия три. Геологи говорят, что судя по всему его там много, ведь Любаня прожаривает этот спутник не один десяток миллионов лет. Что скажешь?

Поняв, что он и так выбил из своего друга очень много, так как первоначально у него были вообще слишком уж жесткие с точки зрения экологии планы, Виктор сказал:

— Хорошо, согласен, но если наши геологи найдут на Виктории что-то совершенно сногсшибательное, то мы ещё вернёмся к этому разговору, Лёха. Пойми меня, старина, девственный мир это конечно здорово, но если геологи найдут на домашних континентах что-то такое, без чего задыхается промышленность на Земле и в других технически развитых мирах, том будем это добывать, соблюдая все правила экологической безопасности.

Алексей Кабанов хотел было возразить ему, но передумал и лишь сказал махнув рукой тоже усталым голосом:

— Чёрт с тобой, лишь бы это были не открытые разработки. Ну, а теперь, когда мы вроде бы нашли решение, Витёк, давай всё-таки откажемся от кавалерийских атак, хотя у нас и есть под рукой целая дивизия гусар со стальными мониторами.

Виктор улыбнулся и сразу же согласился:

— Лёша, я за, но у меня одно условие, первым на Викторию спущусь я, установлю на ней наш, старый русский триколор, а потом добро пожаловать, ребята, спуститесь вы все. Естественно, строго по очереди, в том порядке, в котором вы записаны. Кстати, Полковник, а почему бы нам с тобой, как в старые добрые времена, не прошвырнуться по лесам вместе с нашими парнями, да, и девчонок тоже можно взять. Думаю, что за пару месяцев мы разберёмся, что к чему. Выбор континента будет за тобой, но учти, вторым на Викторию спустится Алексей и тот континент, который он выберет, будет назван его именем, или фамилией.

Все дружно захохотали, а кто-то крикнул:

— Только не по фамилии! Пусть лучше уж по имени, даже с отчеством, а то жить на Кабании не очень-то приятно.

Полковник хитро улыбнулся и спросил:

— Если я первым выбираю континент для высадки, значит и название я тоже дам ему сам, Витёк? — Виктор кивнул головой и Эдуардо Родригес сказал — Ну, что же, тогда я назову его Юлией, в честь моей жены. Это ведь я из-за неё перебрался жить из Москвы в Тамбов и как выяснилось не зря.

К разговору на тему, кто первый высадится на Викторию, немедленно подключились журналисты, и Саймон Ньюмен, как самый уважаемый и авторитетный представитель этого цеха, которого его коллеги, когда им нужно было что-то выколотить из Виктора и его помощников пускали вперёд вместо паровоза, встал и громко заявил:

— Виктор, господа, мы не претендуем на право первенства, мы вообще не имеем никакого отношения к вашей планете, но мы обязательно должны быть на борту первого посадочного модуля и первыми на Викторию будет высажено наше съёмочное оборудование, чтобы запечатлеть первый шаг вашего президента по планете. То есть твой первый шаг, потому что именно ты и станешь президентом Виктории спустя годы. А теперь пусть кто-нибудь попробуйте сказать, что я не прав.

Как это ни странно, но у Виктора нашлось возражение и он со вздохом сказал:

— Хотя это и несколько преждевременно, ребята, но я всё же скажу, как всё будет происходить. Саймон, твои парни и девчонки не будет находиться на борту первого модуля. Ты, да, а вот они нет. — Журналисты возмущённо заголосили, но Виктор, повысив голос, сказал — Они будут находится на борту остальных восьми спускаемых модулей, на, а ты, Саймон, будешь спускаться вместе со мной. Ребята, я тут немного подумал на досуге и вот что предлагаю вам сделать. Два континента на Виктории уже имеют названия — Мария и Юлия, всё, как на матушке Земле, там все континенты тоже имеют женские имена. Как Алексей назовёт свой континент, это его дело, но если он вспомнит о себе, любимом, то его континент будет называться Алексия, а теперь я хочу предложить следующее, пусть третьим ступит на Викторию наш друг Папаша Герхард, который сделал для нас так много и пусть тот континент, который он выберет, называется Мюллерия, немного похоже на малярию, но мы быстро отобьём охоту у всяких острословов шутить подобным образом. Прошу голосовать.

Виктор поднял руку первым, а вслед за ним все подняли руки остальные члены Совета колонии. Папаша Герхард смущённо покраснел, но было видно, что он очень польщён и Сергей, сын Виктора, нетерпеливо воскликнул ехидным голосом:

— Отлично, а теперь послушайте, что я вам скажу! Дорогие дяденьки и тётеньки, раз уж речь здесь зашла о таких важных вещах, то давайте поговорим и о всяких пустяках, например о строительстве городов. — Сергей быстро достал из кейса портативный голографический проектор, поставил его на стол, включил и на длинном столе с зелёной столешницей шириной в четыре метра, вырос трёхмерный макет города, в котором запросто смогло бы поселиться тысяч сто пятьдесят народа, не смотря на то, что дома на нём стояли группами и от одно до другой расстояние было с километр, не меньше со странными, широкими и извилистыми зелёными дорогами, окруженными парками, посреди которых тоже росли деревья, и узкими, разноцветными ленточками тротуаров, указав на который он сказал — Мы предлагаем построить сразу двадцать один такой город. Как вы видите, в нём нет шоссейных дорог, да, они нам и не понадобятся, у нас уже сейчас на каждых четыре человека есть один бимобиль и два тяжелых скутера, так что техники для полётов нам всем хватит, а раз так, — долой дороги, будем либо летать, либо ездить на движущихся тротуарах. Очень удобное средство передвижения на небольшие расстояния, между прочим и главное, экологически чистое и совершенно бесшумное.

Полковник сразу же встрепенулся и спросил ничуть не менее ехидным голосом:

— Серёженька, а куда же мы будем девать дерьмо? Ведь вдоль дорог обычно прокладывают все подземные коммуникации, а движущиеся тротуары, насколько мне это известно, к ним не относятся. Или ты всё-таки сначала проложишь патерны, а затем сверху накроешь их железобетонными плитами, укроешь всё дёрном и посадишь деревья?

Молодой архитектор улыбнулся и ответил:

— Полковник, а никаких подземных коммуникаций вообще не будет, как и самого строительства в пределах этого города, как такового. Дома мы будем строить в семистах пятидесяти основных модификациях на Марии, я уже выбрал там себе место под большой домостроительный комбинат, потом ставить их по несколько штук на большие грузовые платформы и доставлять на то место, которое выберут люди выберут себе сами. На том месте, где будут установлены города, причём сразу со всеми домами, мы проведём сначала планировочно-озеленительные работы, выкопаем котлованы нужного размера, и после этого просто воткнём в них дома. В каждом доме будет всё, включая термоядерный миниреактор, утилизатор мусора и ферментер, чтобы получать из дерьма, травы и пищевых отходов газ для кухни, думаю, что обогревать дома нам просто не придётся, так что мусорные свалки и всякие очистные комплексы полностью исключены. Дома будут как у тебя и тёти Юли на Земле, большие, рассчитанные на то, чтобы в них могла жить семья из двенадцати, пятнадцати человек, а рядом, на том же участке, стояли дома поменьше размеров, для тех членов семьи, которых старшее поколение задолбало уже чуть ли не до смерти.

Алексей, который вместе ещё с несколькими десятками счастливчиков вёз на Викторию все три своих дома вместе с пристройками, кивнул головой и спросил?

— Сергей, я так понимаю, что те дома, которые мы везём с Земли, ты собираешься сначала полностью реконструировать, а уже потом разрешишь владельцам забрать их?

— Естественно! — Весело воскликнул Сергей — Но сначала мы тщательно продезинфицируем каждый дом, чтобы не дай Бог не занести на Викторию таких чудовищ, как шашель, термиты, домовые муравьи и всякие там уховёртки.

Алексей в ответ на это грустно промолвил:

— Жаль, в моём загородном доме в чулане рядом с кухней живут сверчки. По ночам я очень любил тихонько спускаться вниз и слушать в темноте, как они там стрекочут.

Сергей успокоил его:

— За своих сверчков ты можешь не беспокоиться, дядь Лёша. Мы ещё на Земле решили этот вопрос и взяли с собой несколько тысяч специальных садков, в которых у нас живут домашние сверчки. У меня отличная служба домашней экологии, так что помимо них колонисты смогу получить ещё и попугаев, канареек и много других домашних животных, включая даже белых мышей и крысок, а вот мышей обычных и особенно крыс мы уже всех уничтожили под ноль. Так что твоих сверчков мы обязательно отловим и поселим в специальные садки.

Саймон, глядя на город, спросил:

— Сергей, это что же получается, ты собираешься построить на Виктории города, в которых смогут поселиться не менее двух миллионов человек? Так я должен тебя понимать?

Архитектор улыбнулся, кивнул головой и сказал:

— Да, именно так, мистер Саймон, только мы построим города не для двух, а для трёх миллионов семисот шестидесяти землян с хвостиком, с которыми наши вербовщики уже договорились обо всём. Это в основном друзья наших друзей и их друзья. Если хотите, я могу показать вам списки. Как только нам будет что отправлять на Землю транспортниками, то «Селена» полетит вместе с ними, но в обратный путь наши транспортные корабли полетят уже в пассажирском варианте. Мы уже заказали на «Лунных верфях» специальное оборудование для этого. Пройдёт всего два месяца после разгрузки, и они смогут принять на борт пассажиров. Пусть это будут и не самые комфортабельные условия, но я думаю, что все останутся довольны.

Лицо Папаши Герхарда вытянулось от удивления и он, сокрушенно покивав головой, сказал:

— Вик, почему ты ни словом не обмолвился об этом?

— Почему? — Удивлённо воскликнул Виктор — Да только потому, Папаша Герхард, что я сам слышу об этом впервые! Серёженька, сынок, пока папа не взял в руки ремень, ты сейчас же нам обо всём расскажешь! Быстро отвечай, кто это придумал!

Сергей, Берендей, а вместе с ними ещё десятка два молодых членов Совета колонии громко расхохотались, а Старый Билл Рендо примирительным тоном сказал:

— Виктор, не кричи на сына. Видишь ли, босс, Бенни рассказал о наших роботах твоему сыну Володе, тот потащил его к Сергею и они стали соображать, чтобы из этого выкрутить. В общем они решили, что вместе с роботами мы намного быстрее сможем построить промышленную инфраструктуру колонии, а раз так, то можно будет сразу же перейти к гражданскому строительству. Причём в массовом порядке, ну, а теперь подумай, зачем нам нужны такие прекрасные города, если в них никто не будет жить? О всём остальном тебе следует расспросить твоего младшего сына, это была его работа, с которой он справился на мой взгляд блестяще. Хотя надо сказать, если бы не твоё полное доверие к Сергею, то он не смог бы заказать и оплатить то оборудование, которое ему требовалось для реализации замысла своего брата.

Глава восьмая

Подготовка к высадке на Викторию

Всю последнюю неделю не столь уж и долгого полёта, народ на всех космических кораблях почти не спал. Все были заняты подготовкой к высадке на планету, хотя и прекрасно знали, что целых десять дней специалисты будут изучать её из космоса и не абы как, а очень обстоятельно и основательно. Ещё на Земле Виктор заказал двести пятьдесят спутников самого различного назначения, начиная с тех, которые должны были обеспечить постоянную связь колонии с Землёй. Пять спутников связи, оснащённых высокопроизводительными компьютерами, способными одновременно декодировать до пятидесяти миллионов сообщений каждый и снабженных мощными ретрансляторами, передающими принятый и преобразованный сигнал на Землю, было оставлено на суточной орбите Земли, что обошлось ему весьма дорого, в двести семьдесят миллионов удедов.

Все пять спутников были соединены в единую ретрансляционную сеть и теперь Берендею уже не нужно было вступать в конфликт с Дальсвязью, хотя тот и был к этому готов. Как раз именно для того, чтобы предотвратить грядущую хакерскую атаку на главный компьютер этой конторы, Виктор Бобров и пошел на немалые траты. Зато теперь они могли спокойно общаться с любыми абонентами на Земле и в Солнечной системе, которые пользовались услугами местных операторов связи по обычным, а не космическим, в смысле не только расстояний, но и цен, тарифам, что практически все колонисты, которые позаботились о том, чтобы внести абонентскую плану за несколько лет вперёд, делали практически ежедневно. Для многих было забавой позвонить какому-нибудь знакомому и на вопрос — ты где, ответить, мол лечу на космическом корабле на планету Виктория.

Только после того, как «Селена» преодолела почти половину дистанции, он сообразил, как лихо молодёжь обвела его и Алексея вокруг пальца. Когда речь зашла о том, что на Викторию согласны перебраться с родной планеты вслед за своими друзьями-первопроходцами почти четыре миллиона человек и все они были не случайными людьми, которым удалось вытащить счастливый билет, а родственниками, друзьями и просто хорошими знакомыми колонистов, было просто удивительно, как это они все не прибыли в Крым, чтобы проводить их в этот полёт. После самого настоящего допроса, устроенного стариками молодёжи, те со смешками и ужимками рассказали, как была проведена эта тайная операция по вербовке колонистов.

Всех этих людей просто соблазнили теми перспективами, которые открывались для них на Виктории как раз именно в связи с наличием у колонистов довольно большого отряда роботов, готовых вытянуться в струну, лишь быть рядом с людьми и решать вместе с ними самые сложные технические и производственные задачи. Алексей, узнав о том, что очень многие люди хотели заняться на Виктории своим собственным бизнесом и даже выразили по этому поводу вполне конкретные пожелания, очень обрадовался, но вместе с тем схватился за голову, когда узнал, сколько народа ждёт известия, чтобы начать готовиться в дорогу, но быстро успокоился, когда Нестор сказал ему, что это не составит особого труда, ведь им придётся для этого только построить производственные корпуса, а оборудование и всё остальное эти люди привезут с собой с Земли. Роботы проблем не боялись.

Чем больше Виктор общался с Бинго и другими роботами, тем больше он поражался тому, как много у них общего с людьми, и как сильно они от них отличаются. Да, роботы обладали эмоциями и могли испытывать такие чувства, как радость и страх, восторг и разочарование, а вместе с ними и многие другие, но отнюдь не по тому же самому поводу, что и люди. Их очень радовала возможность общаться с людьми и заводить себе друзей, но друзей по интересам, а не просто так, от нечего делать. Ну, а интересы у роботов были либо сугубо профессиональные, либо творческие. Так Бинго очень сдружился пилотом грузового флайера Сэнди Купером, поскольку очень любил рассказывать анекдоты почему-то как раз именно про коммивояжеров и дальнобойщиков, которые он не только коллекционировал добрых две сотни лет, но и придумывал сам, а потому по вечерам обязательно заходил в тот бар, который любил посещать его друг и они, сев на сцене друг напротив друга, часами веселили публику.

Порой Виктора просто поражало то, как робот, который никогда не позиционировал себя не то что, как человекоподобное существо, а даже не сравнивал себя с любым живым организмом, так здорово разбирается в физиологических потребностях человека и при этом ещё и умудряется хохмить на эту тему. Вместе с тем робота приводило в восторг любое оригинальное решение какой угодно проблемы, пусть даже это было связано с новым способом чистки стойл. Бинго, как и все роботы стремился к совершенству и потому никогда не уставал, перебирая самые различные варианты, достигая этого самого совершенства, но при этом иногда сам себе говорил — стоп, на этом нужно остановиться, иначе потом нечем будет заняться.

Большинство того, что делали роботы, нужно было не им самим, а людям, но вот что удивительно, они не хотели, да, что там не хотели, просто отказывались конкурировать с людьми, но при этом, похоже, только и мечтали о том, чтобы составлять с ними творческий союз, в общем хотели быть партнёрами и напарниками людей. Такие разные по характеру и непохожие друг на друга по поведению, все роботы были одинаковы в одном, все они мечтали сотрудничать не с одним человеком, а с множеством людей и не от случая к случаю, а постоянно. Поэтому очень многие люди, которые знали друг друга довольно поверхностно, вдруг оказывались, словно бы ячейками большого кластера благодаря какому-то роботу, очень охотно и совершенно бескорыстно помогающего им в решении их собственных проблем и при этом роботы, не вваливались в твой дом с упаковкой пива, требуя, чтобы ты распил её с ними.

Занимаясь своими собственными делами, а оно у роботов по сути дела было одно, — доводка мониторов, оснащённых самыми различными манипуляторами, до полного совершенства, если не считать постоянных ночных работ по отладке систем жизнеобеспечения кораблей, роботы одновременно с этим работали над решением чужих проблем, подчас очень сложных. Иногда они устраивали по тому или иному поводу самый настоящий мозговой штурм и тогда тем, как самым экономичным способом очистить железную руду от примесей занималось несколько сотен роботов сразу. Ещё одним преимуществом роботов было то, что в их памяти хранился огромный объём информации, практически ни у кого он не повторялся и эта информация пускалась в ход по первому же требованию заказчика, — то есть человека.

Это Виктор и Алексей поняли намного раньше других, так как у одного был помощник Бинго, а у другого Нестор. Ну, может быть даже раньше них это оценил старший механик «Селены» Денис, который не мог нарадоваться на тех парней, которые вошли в её экипаж. Теперь благодаря им этот огромный космический корабль не только блестел изнутри, как надраенная медаль, но и стал довольно быстро меняться снаружи. Роботы отважно выбирались через шлюзы наружу и с помощью своих ремонтных мониторов, а у некоторых их было по пятнадцать штук, тестировали навесное оборудование космического корабля и доводили его до полного совершенства. Некоторые даже проводили вне корабля по трое, четверо суток и были жутко недовольны, когда им приказывали вернуться обратно на корабль. Роботы очень хорошо знали пределы своей жизнестойкости.

И всё же роботы были только роботами и не смотря на то, что теперь у каждого из них было своё андротело с ярко выраженными индивидуальным обликом, похожее на мужское, они очень сильно отличались от людей. В первую очередь роботы в отличие от своих мониторов были очень медлительны, хотя и могли двигаться раза в три быстрее людей и объяснялось это очень просто, — они боялись случайно зацепить человека в корабельной толчее и сутолоке как раз именно потому, что кто-то мог принять их за людей и приблизиться на опасное расстояние. Ну, а помимо этого они практически постоянно управляли своим мониторами, некоторые из которых находились от них на довольно большом расстоянии, а поскольку связь с ними у них была всегда безукоризненной, им самим не нужно было шагать вслед за ними. Поэтому очень часто роботы просто стояли, как истуканы. Особенно по ночам или тогда, когда ни с кем не общались. Про это даже стали с уважением говорить: — «Стоящий робот, — думающий робот, так что если он тебе не нужен, не мешай ему».

Приказ Виктора никогда не разговаривать друг с другом по радио, если рядом, в непосредственной близости от них находятся люди, они соблюдали неукоснительно и даже тогда, когда к кому-то из них обращался с вопросом другой робот, находившийся в трюме, а то и за бортом корабля, предупреждающе поднимали руку и говорили: — «Один момент, мастер, мне нужно ответил Бобу, он сейчас работает в трюме», после чего вступал с роботом в общение по радио. В общем они были намного деликатнее, чем некоторые люди, но при этом отличались просто жутким любопытством и слава Богу, что эти здоровенные верзилы не стремились проникнуть в каюты, чтобы посмотреть на то, как живут люди и чем это они занимаются у себя в спальной по ночам. Роботы и тут оставались роботами, а потому их любопытство носило сугубо специфический характер, то есть касалось только того, что обычно принято называть работой.

Да, Виктор считал самым настоящим счастьем, что его сын имел такого друга, как Берендей. Он не один и не два раза разговаривал с Биллом Рендо, почему роботы такие, почему они так стремятся к общению с людьми, причём сразу со многими и тот всегда отвечал ему: — «Вик, ну, а я то почём знаю? Такими уж они уродились и тут я ничего не могу поделать, их уже не переделаешь». На взгляд Виктора Боброва переделывать как раз ничего и не нужно было. Роботы и так очень гармонично влились в их большой и многоголосый коллектив. Как и все люди, они с нетерпением ждали окончания полёта и мечтали поскорее высадиться на поверхность Виктории. По сути дела весь план колонизации уже был окончательно свёрстан и во многом эта заслуга принадлежала именно роботам.

По прибытию кораблей на высокую орбиту вокруг Виктории, было решено задержаться на ней на десять суток и провести самую тщательную разведку с помощью мощных телескопов, радиотелескопов и сканеров, чтобы определить с точностью до сантиметра, что находится внизу, составить подробные карты, определить из космоса, где будет удобнее всего совершить посадку, а также с помощью зондов ещё раз проверить, так ли уж безопасна эта планета для человека. О том, где именно будут построены города, речи пока что не шло, как и о том, где будут размещены предприятия. Всё это было намечено только вчерне и сначала исследователям нужно будет произвести самую детальную разведку поверхности планеты из космоса. До завершения полёта осталось всего несколько часов и Виктор, гладко выбритый и одетый в отутюженный камуфляж, поцеловал жену, уже сидевшую в противоперегрузочном кресле перед телевизором, вышел из своей каюты и направился в ходовую рубку к пилотам.

В длинном коридоре космического корабля было непривычно тихо и пустынно. Все его пассажиры вошли в каюты и заняли свои места в противоперегрузочных креслах, всё, что могло сорваться с места, они закрепили специальными захватами, а всякую мелочовку сложили в корабельные рундуки и шкафы. Роботы тоже закрепили свои мониторы и так же, как и люди, заняли перед торможением специально изготовленные для это кресла и крепко пристегнулись к ним. Если переход в риманово пространство был почти не заметен, ведь он осуществлялся не за счёт набора скорости и потому космический корабль удалялся от Земли с не таким уж и большим ускорением, то при торможении возникали весьма ощутимые перегрузки и поэтому к этой процедуре космолётчики относились с большим вниманием.

В ходовой рубке Виктор вновь занял своё место рядом с Машей Гагариной и как это и было оговорено заранее, отдал приказ о начале торможения по выбору первого пилота, ничего при этом не перепутав, хотя и волновался. После этого он надел очки, благодаря которым его внимание не отвлекалось на всякие пустяки и космос-адмирал Гагарина приступила к процедуре торможения. Как и за счёт чего космические корабли увеличивали скорость и тормозили в римане, Виктор так и не понял с первого раза, а потому не стал забивать себе голову в дальнейшем. Для него было важно знать только одно, — если тебе удалось ускользнуть от врага в пространство Римана, то он тебя уже не догонит, так как даже если и угадает, какой ты выбрал курс, то всё равно полетит в параллельном туннеле прохода, если не смог сесть тебе на хвост и войти в риман вслед за тобой.

Реальная опасность была только тогда, когда твой враг сел тебе на хвост, вошел в риман позади тебя и ему удалось угадать, куда именно ты направился, что было бы для него огромной удачей. Те ракеты с термоядерными боеголовками, которые имелись на военных кораблях, а также на крупных пассажирских лайнерах, в пространстве Римана не представляли из себя никакой угрозы, ведь для того, чтобы такая пятнадцатиметровая дура полутораметрового диаметра смогла угодить в твой корабль, враг должен был сблизиться с преследуемым им кораблём на минимальное расстояние в пару сотен метров, после чего ещё и договориться с его командой, чтобы между двумя космическими кораблями был переброшен магнитный мост, но и тогда в случае термоядерного взрыва скорее всего накрылись бы оба корабля. Не имело смысла врагу и пытаться идти в римане вслед за тобой, чтобы потом, на выходе, атаковать тебя в обычном пространстве, так как во время торможения ты мог легко обмануть его и в результате оказаться на огромном расстоянии от него.

И вообще из разговоров с военными космолётчиками Виктор понял, что война в космосе это совершенно бессмысленное занятие. Здоровенные самонаводящиеся ракеты было куда легче сбить антиракетами, чем с дистанции в триста, четыреста тысяч километров умудриться попасть в цель при том условии, что твоей ракете не хватит топлива, чтобы пролететь в режиме активного поиска цели больше пятисот тысяч километров, зато просто выпущенные тобой ракеты, построив в космосе заградительную сеть, с куда большей степенью уверенности поразят вражескую ракету, когда та приблизится к ним на смертельно опасное расстояние. Ну, а бластеры, как и мощные лазеры, хороши только тогда, когда речь идёт о стрельбе на малые расстояния и из-за расфокусировки на больших дистанциях, а в космосе других вообще не бывает не бывает, на то он и космос их практически не применяли, но они всё равно имелись на вооружении.

Когда же Виктор спросил, зачем тогда вообще нужен космофлот, Денис ему ответил с ухмылкой: — «А, так, на всякий случай! Вдруг не мы одни научились в риман выходить? Ну, и к тому же наша главная задача, — это строить базы во внутреннем космосе на малых планетах и ставить на них ракеты сверхдальнего действия, босс. Вот они действительно серьёзное оружие и запросто могут достать вражеский космический корабль. Они ведь оснащены системами борьбы с антиракетами и могут преследовать врага чуть ли не по трое суток, ну, а когда такая работа воткнётся тебе в борт и рванёт её боеголовка, то даже такая громадина, как наша „Селена“, и та тут же превратится в ад. Так что как только мы хорошенько обустроимся на Виктории, жди военный транспортный корабль с тяжелыми ракетами и пусковыми установками, ну, а пока что нас будут прикрывать те пять крейсеров, которые нас сопровождают». Немного подумав, Виктор и сам согласился, что военный космофлот это всё же не декорация, а очень нужная вещь.

Те пять крейсеров, которые командование военного космофлота послало к Виктории, давно уже обогнали «Селену» и теперь летели впереди не друг за другом, а построившись пятиугольником, чтобы сразу после выхода из римана немедленно быть готовыми к отражению вражеской ракетной атаки, хотя вокруг Виктории сейчас и кружили крейсера, отправленные туда более восьми месяцев назад. Их командиры, с которыми неоднократно выходил на свет и Виктор, и космос-адмирал Гагарина, ждали их с огромным нетерпением и их можно было понять. Высаживаться на Викторию они не имели права, она была для них чужой планетой, а за то время, что крейсера находились там, все космолётчики изрядно устали, но были согласны подождать ещё месяц, чтобы получить презенты от управляющего колонией. Разумеется, в первую очередь их всех интересовал кристаллы марианита, которые они собственно говоря и охраняли.

Первые полчаса, как Виктор сел в кресло, он не ощущал никаких особых перегрузок, но вскоре его стало весьма ощутимо потряхивать, а ещё через некоторое время он понял, что если бы не находился сейчас в противоперегрузочном кресле, то его точно если не размазало бы по переборкам, то точно свалило бы с ног. Болтанка была не то что бы сильной, но достаточно ощутимой и в первую очередь он подумал о той скотине, которую они везли с собой на Викторию, хотя его неоднократно убеждали в том, что с животными ничего не случится. Пока он переживал о лошадях, коровах и прочей живности, болтанка прекратилась, перед ним появились звёзды и маленькая голубая планета, размером вдвое больше Луны на земном небосклоне, а Маша сказала:

— Босс, «Селена» вышла из римана, беру курс на Викторию, до неё всего три часа ходу.

Виктор, не зная что нужно говорить в таком случае, предпочёл промолчать и принялся рассматривать Любианскую звёздную систему, благо изображение было компьютерным и, как находясь внутри него, можно было не только вертеться как угодно, он и приближать к себе отдельные объекты. Если они, конечно, находились в памяти навигационного компьютера, а они-то как раз и находились. Однако, сначала он развернулся лесу, то есть Виктории, задом — корме передом и принялся наблюдать за тем, как выходят из риманана остальные корабли. Крейсера, выйдя в обычное пространство, стали немедленно разлетаться в две стороны, словно собирались брать кого-то в клещи. Прежде, чем из римана вышел первый транспорт, с крейсера командующего патрульной группы пришло короткое приветствие по радио.

«Малышка Мими», которая шла позади «Селены», появилась буквально ниоткуда и вылетела из пространства Римана с изрядной скоростью. С какой именно, Виктор не знал, но он хорошо видел, как этот огромный космический корабль, с яркими опознавательными огнями, по очереди закрывает собой звёзды, одновременно смещаясь в сторону. Вслед за ним вышли в обычное пространство один за другим ещё два транспортника, а затем группами стали выскакивать, как черти из табакерки, другие корабли, поменьше размерами, — исследовательские крейсера, а также малые транспортные корабли. Малые-то они были малые, но каждый длиной по семьсот, девятьсот метров, да, и грузоподъёмность у них тоже была весьма приличная, от тридцати до восьмидесяти тысяч тонн и именно на них должна была лечь главная нагрузка в торговом обороте между Викторией и Землёй.

У космолётчиков уже был готов план их полной модернизации. Маша, посмотрев на работу корабельных роботов, в угоду прыткой молодёжи решила превратить все транспортные космические корабли в грузопассажирские лайнеры, чтобы они везли на Землю те товары, которые станет производить промышленность Виктории, а с Земли забирала будущих колонистов. Виктор, когда к нему подходили с вопросом, можно ли так делать, лишь энергично кивал головой в знак согласия, поскольку не мог найти слов. Он немного побаивался такой прыти молодёжи, но ещё больше боялся показать свои страхи.

Наконец вся космическая эскадра вышла из римана и малые космические корабли, которые так долго выдерживали походный ордер, то есть попросту плелись в хвосте у великанов, мигом его сломали и помчались к Виктории наперегонки. Крейсера викторианского военного космофлота терпеливо ждали этого момента и судя по всему по сигналу тоже включили ходовые дюзы и гонка началась. До Виктории было всего полтора миллиона километров, скорость у космических кораблей после выхода из римана была приличная, так что это была не самая долгая гонка. «Селена» и три её старшие подружки, а у всех транспортников были исключительно женские имена, в этой гонке не участвовала, да, и интересна она была только для одних космолётчиков. Во всяком случае Виктор, который в отличие от большинства из них можно сказать находился на трибуне для почётных гостей, этой гонкой не восхитился и даже толком не понял, как она проходила. Его куда больше обрадовали слова Маши:

— Босс, «Селена» на высокую круговую орбиту вокруг планеты Виктория в позиции экватора.

Наконец-то Виктору было сто сказать и он воскликнул:

— Космос-адмирал Гагарина, поздравляю вас с блестящей проводкой эскадры к планете Виктория. Господа офицеры, примите мои самые искренние поздравления, я восхищён чёткостью и слаженностью ваших действий. Ну, а теперь за работу, друзья мои! Всё, что мы делали раньше, было только разговорами о работе и немножко подготовкой к ней.

Виктор быстро вскочил с противоперегрузочного кресла, подождал, когда космолётчики выдернут штекеры из разъёмов, и начал тискать их в своих объятьях и целовать в щёки всех подряд начиная с Маши Гагариной, которую он к тому же подхватил на руки и немного покружил на руках, прежде чем все вместе они подбросили эту миниатюрную женщину несколько раз вверх. На этот раз ни о каком капитанском чае речи ни шло и фляжка не доставалась из кармана парадного кителя капитана «Селены». Искусственная гравитация позволяла всем спокойно ходить по всему кораблю и вообще чувствовать себя превосходно, во время торможения и выхода из римана никто не пострадал, а потому все сразу же приступили к работе, памятуя о том, что пара глаз хорошо, а пятьдесят семь с лишним тысяч пар глаз, если не считать всех объективов имеющихся в наличие у роботов, всё же лучше.

Поэтому к своим постам наблюдения бросилась только часть людей, а остальные прильнули к большим трёхмерным экранам в своих каютах и открыли ноутбуки. Сразу же после этого на всех космических кораблях, выстроившихся на высоких, строго опредёлённых каждому, орбитах, стали раскрываться, выдвигаться на длинных штангах и нацеливаться на поверхность Виктории многочисленные телескопы, радары и сканеры. Из ангаров, словно жуки, стали вылетать спутники, которые полетели во все стороны, чтобы занять место на своих орбитах или замереть над планетой практически над одним и тем же местом на суточных. Вместе с тем с борта «Селены» и всех трёх транспортников полетели большие орбитальные спускаемые модули, в которых находились роботы со своими мониторами, а вместе с ними бортинженеры и бортмеханики кораблей. Космолётчики эскадры подолгу общались с военными космолётчиками, охранявшими планету и теперь те с нетерпением ждали десанта роботов.

Первые работы должны были произвести в космосе, на борту пяти крейсеров, а уж только потом им предстояло спуститься на Викторию. С борта флагманского корабля уже вылетел модуль с командиром отряда на борту, а это означало, что Виктору предстояла встреча с военными космолётчиками и грандиозная пьянка по этому поводу, к которой уже всё было готово. В ней должны были принять участие только часть его помощников, все те, кому пока что нечего было делать. Ну, что же, встреча таких гостей тоже дело очень ответственное и когда почти сотня мужчин и женщин перешла с пяти орбитальных модулей на борт «Селены», радостным крикам и поздравлениям не было предела. Правда, уже очень скоро командир отряда, космос-капитан первого ранга Бертран Ламм подхватил под руки Виктора и Алексея, потащил их подальше от праздничного стола и как только они вышли из большого, нарядно украшенного зала, с тревогой спросил:

— Парни, дело вот в чём. В общем мы не выдержали и высадились на вашей планете, когда узнали, что в той пустыне полным полно драгоценных камней. Вы как, будете делать из этого проблему или всё же не станете?

Алексей, хлопнув этого моложавого мужчину по плечу, весёлым и беспечным голосом спросил его:

— Берт, надеюсь что это стоило того? Вы хорошо набили карманы, или нам всё же придётся поработать недельку на вас?

Космолётчик облегчённо вздохнул и признался:

— Парни, я думаю, что нам хватит. Мы старались особенно не наглеть, но всё же набрали себе полторы тонны этих дивных камней и у меня есть такое подозрение, что если вы нам их подарите, то мы обеспечим не только своих детей, но и праправнуков.

Виктор, широко улыбнувшись, подтвердил эту догадку:

— Берт, когда Верховный суд разобрался с этими пройдохами окончательно, то Дальразведка со всем барахлом была передана Папаше Герхарду. Та друза, которую нашли друзья нашей Машеньки, тоже отошла к её конторе и её выставили на аукцион по продаже драгоценных камней и редких минералов, где она была куплена за семь с половиной миллионов удочек, но не это главное. Когда ювелиры с ней разобрались, то есть порезали её на части и огранили камни, то просто ахнули. Сейчас это наверное самые популярные драгоценности на Земле и ювелиры нас просто затерроризировали. Так что вы сможете хорошо их продать, но ты мне вот что скажи, Бертран, как там внизу, в пустыне, жить можно? Вы же уже бродили по ней.

Космос-капитан улыбнулся и ответил:

— Ничего, терпимо, Вик. Утром с рассвета и часов до одиннадцати, отлично. Вечером, часов с шести и до заката, тоже дышится неплохо, но вот днём самое настоящее пекло, температура поднимается до плюс шестидесяти и вся живность прячется в норы. Ночь там тоже не подарок, температура падает почти до нуля, но самое неприятное, что там полно всяких змей, ящериц и насекомых, и похоже, что все они ядовитые. Нас они не кусали, так как мы выходили из посадочных модулей только в защитных боескафандрах. Растительность там тоже есть, но очень хитрая. В самое пекло листья на ней сворачиваются в трубочку и становятся похожими на толстые и очень острые иглы, много кактусов и растений, похожих на камни. В общем хотя там и пустыня, жизнь бьёт ключом и самое главное, что под поверхностью есть вода и её довольно много. Мы обнаружили несколько подземных озёр. Ну, информацию обо всём этом всё мы вам привезли. Скуки ради мы только и делали, что изучали вашу Викторию и хотя мы не очень уж большие специалисты, кое что понять всё же смогли. Вик, ваша планета это просто прелесть, если не считать того, что в пустыне на Марии полно всякой мелкой кусачей живности, в лесах водятся монстры, а по равнинам носятся из конца в конец громадные стада животных, которые отдалённо напоминают собой бизонов, только с совершенно жуткими рогами и злобных, словно бультерьеры. Но ты знаешь, зато у них очень вкусное мясо и у них есть свои пути миграции. В общем если вы будете держаться поближе к холмам и рекам, то не будете мешать друг другу. Правда, мы всё же наблюдали за Викторией преимущественно из космоса, так что не знаем всего, что творится на планете, но я уже догадываюсь, что скучать вам не придётся. Считайте это доказанным фактом.

Хотя военные космолётчики и передали колонистам все материалы, которые им удалось собрать, Виктор, приказав только половине специалистов срочно приступить к их изучению, вторую половину нацелил на наблюдение за планетой. Это был, конечно, начальный и самый общий этап её изучения. Зато совместными усилиями уже через шесть дней колонисты имели очень точную и детальную карту всей планеты с указанием основных путей миграции лосебизонов, или лобизов, как назвали их космолётчики и согласно этого в огромных прериях, а они имелись на четырёх из шести континентов, было немало таких мест, где можно было заниматься скотоводством и вообще сельским хозяйством, что было просто замечательно.

Планета Виктория была на одиннадцать с половиной процентов больше, чем Земля, но сила тяжести на ней была больше всего лишь на девять процентов, зато плотность атмосферы была больше почти вдвое. Из-за того, что кислорода в атмосфере Виктории тоже было больше, двадцать семь процентов, то и окислительные процессы на этой планета проходили несколько быстрее, но это не имело особого значения потому, что в атмосфере было почти сорок процентов благородных газов — неона и аргона. Сутки на Виктории длились двадцать шесть часов, а год четыреста восемь дней, так что она не так уж сильно отличалась от Земли и в этом плане, но зато разница между афелием и перигелием была невелика, всего восемь процентов и поэтому при малом угле наклона оси планеты на ней был очень ровный климат. Особенно в средних широтах и выпадало достаточно много осадков, причём довольно равномерно в течении всего года.

Ещё одной отличительной особенностью Виктории было то, что общая площадь материков на ней была почти на треть больше, чем на Земле и они имели весьма впечатляющие размеры, а вот вулканическая активность была гораздо ниже и потому атмосфера была прозрачной. В общем это была не планета, а сплошной курорт, но курорт с очень мощной и разнообразной биосферой. К тому же животные на Виктории были очень часто вдвое и даже втрое крупнее земных аналогов. Особенно отличались своими размерами птицы, некоторые из которых имели размах крыльев в пятнадцать метров. Плотная атмосфера позволяла им летать, что они и делали с огромным удовольствием.

Наблюдатели обалдевали, видя огромных птиц, похожих на земных альбатросов, кружащих над океанами. Да, и над прериями летали орлы такого размера, что попадаться к ним в когти никому не хотелось. Насколько опасна была вся эта живность, ещё только предстояло выяснить, но самое главное военные космолётчики уже выяснили, — большинство тех наземных животных и птиц, которых им удалось подстрелить, отличались отменным вкусом. Экологи, которых среди колонистов было немало, сразу же начали звонить во все колокола. В первую очередь их беспокоила даже не та живность, которая обитала на пяти больших, размером побольше Африки, континентах, которым уже были даны названия, а обитатели пустыни на Марии. Они требовали, чтобы уникальный и очень разнообразный живой мир пустыни был непременно сохранён, что в принципе было сделать не так уж и сложно, ведь это были всего лишь три огромных котловины, а на возвышенностях, которые как раз больше всего привлекали к себе рудодобытчиков, жизни практически не было.

В первый же день выяснилась ещё одна интересная особенность пустынной части континента Мария, — больше всего марианита залегало как раз в поверхностном слое, буквально на глубине в полметра, а то и просто на поверхности, как раз именно в этих котловинах и там эти драгоценные камни можно было просто собирать, как грибы. Виктор, многозначительно ухмыльнувшись, сразу же заявил, что добыча марианита будет отныне уделом одних только старателей-одиночек и никакой не то что тяжелой техники, а даже простейших механизмов он там не допустит, так что это будет что-то вроде спортивных состязаний по выходным дням. Ещё он при этом сказал, что массовая добыча просто сведёт прибыль от продаже этих драгоценных камней к нулю. Он и военных космолётчиков попросил о том, чтобы они не торопились продавать всех камней сразу, а растянули этот процесс.

Первыми на поиски полезных ископаемых отправились роботы и космогеологи, но не на Викторию, а на её спутник Виктор и это произошло буквально на третий день. И в первую очередь их интересовал реголит Виктора, в котором имелись большие запасы гелия три, основного горючего для термоядерных реакторов. К его добыче колонисты были практически готовы, всё необходимое оборудование у них для этого имелось, а то, что на борт «Селены» зайцем проникли роботы, решало практически все проблемы, связанные с ней. Роботам не были нужны даже временные жилища на Викторе и уже через месяц все три огромных самоходных комбайна должны были приступить к добыче гелия. Это заставляло пошевеливаться всех остальных колонистов, которые были ответственны за строительство завода по производству термоядерных реакторов самого малого размера, ну, а они в свою очередь сразу же стали покрикивать на тех, кто должен был обеспечить их всеми необходимыми материалами и комплектующими и потому на всех кораблях никто не сидел без дела.

В эти первые, самые горячие дни, пожалуй, один только управляющий колонией на Виктории работал в том ритме, к которому он привык ещё на Земле, в компании Алексея, то есть по семь часов в день, посвящая всё своё свободное время немудрёным развлечениям вроде чтения книжек. Журналисты, отправившиеся в этот полёт, и те не вылезали из своего корпункта, отправляя на Землю один репортаж за другим. В полдень десятого дня он сидел в своём кабинете и просматривал отчёты своих помощников, которые он требовал составлять кратко и ясно, не заморачивая начальству голову мудрёными научными терминами. Всё, что он мог сделать для колонистов, было сделано им и Алексеем ещё на Земле, а тут, на орбите Виктории, им мог помочь в чём-либо разве что только сам Господь Бог. Дверь кабинета открылась и в него вошел Саймон Ньютон, а с ним и все остальные журналисты, которые принялись деловито устанавливать свою аппаратуру, Виктор улыбнулся и спросил:

— Ну, и как долго вы собираетесь меня терзать вопросами?

Саймон склонил голову набок и ответил:

— До тех пор, Вик, пока не вытащим из тебя всё, что интересует наших читателей и телезрителей. Пока мы летели к Виктории, наши репортажи носили эпизодический и довольно краткий, да, к тому же очень загадочный характер, так что таким образом нам удалось создать интригу. Ну, а когда мы стали широко освещать то, что сейчас творится на кораблях и знакомить публику с твоими грандиозными планами, это произвело на Земле самый настоящий фурор и дело дошло даже до того, что завтра твои первые шаги по Виктории будут транслироваться в прямом эфире, как и шаги всех остальных девяти счастливчиков. На Земле уже знают о том, что с промежутком в пять минут девять землян один за другим ступят на поверхность девяти континентов, но они не знают, кто это будет и как будут названы континенты.

Саймон умолк и уставился на Виктора так, словно тот проиграл ему в карты пять кружек пива и не спешит выставлять их. Он прекрасно знал, какой именно вопрос вертится на языке каждого из журналистов и потому с улыбкой сказал им:

— Ладно, ребята, семьдесят четыре дня полёта к Виктории и десять дней, проведённых на орбите, показали нам всем, что мы можем полностью положиться на роботов. — Он достал из нагрудного кармана довольно большой телефон спутниковой связи, сопряженный с системой позиционирования охватывающей не только Викторию, но и Виктора, нажал кнопку вызова и громко сказал — Бинго, явись в мой кабинет, дружище! Только будь добр, переоденься в новенький камуфляж, а то на старом у тебя уже живого места не осталось. Пора представить тебя и всех остальных роботов землянам. И не тушуйся, парень, если кто-то и будет вопить, что он против роботов, ты этого точно не услышишь. — С насмешливой улыбкой посмотрев на журналистов, он спросил их добродушным тоном — Ну, что, теперь вы довольны?

Журналисты облегчённо вздохнули и стали включать свою аппаратуру. Одна из журналисток подошла к Виктору с косметическими принадлежностями и быстро сделала ему макияж, но перед этим звонко чмокнула его в щёку и сказала:

— Вик, ты просто прелесть. Знаешь, я решила основать постоянный корпункт на Виктории. Ты не будешь против?

— Не буду, Мартина, — С улыбкой ответил Виктор — Но лицензию на добычу своей порции марианита, ты получишь на общих условиях. Единственный колонист, который обладает особыми привилегиями, это…

Женщина, нанося кисточкой крем-пудру на его лицо, рассмеялась и весёлым голосом сказала:

— Знаю-знаю, это наша космическая королева дальних звёздных дорог Машенька Гагарина, которой уже не терпится отправиться в дальний поиск.

Наконец всё было готово. Журналисты совместными усилиями установили свою аппаратуру, выставили свет, поставили справа от Виктора огромный трёхмерный экран, приблизив его к его письменному столу-пульту, в кабинет вошел улыбающийся Бинго, в новеньком камуфляже и Саймон Ньюмен, взяв в руки микрофон, встал между столом, за которым сидел весело улыбающийся управляющий колонии на планете Виктория и рядом кресел, в которых сидели его коллеги, сказал:

— Уважаемые дамы и господа, по вашим многочисленным просьбам мы начинаем прямую трансляцию с борта пассажирского космического лайнера «Селена», управляющий колонией на планете Виктория Виктор Бобров, согласился ответить на наши и ваши многочисленные вопросы. Вместе с тем мы сегодня в ходе этой беседы, к которой можете присоединиться и вы, если проявите настойчивость, раскроем самый главный, совершенно фантастический секрет господина Боброва. Вместе с нами в студии «Би Би Си» находится многочисленная толпа его самых искренних сторонников и будущих колонистов, которые полетят на планету Викторию тотчас, как только «Селена» и другие космические корабли вернутся с этой планеты на Землю, а может быть и раньше. Ходят слухи, будто они уже зафрахтовали пять огромных десантных кораблей у военного космофлота и теперь только ждут того момента, когда Виктория сможет принять их. Колонисты, вы можете поприветствовать своего босса!

Тотчас экран трёхмерника вспыхнул и Виктор увидел огромный студийный амфитеатр, битком набитый людьми одетыми в пустынной расцветки камуфляж, в руках у которых были трёхцветные флажки с большой, золотой буквой «V» посередине в обрамлении золотого же венка из лавровых листьев. Именно такой флаг нарисовала его жена ещё на базе «Крым», а все колонисты её дружно поддержали. Все те мужчины, женщины и дети, которые собрались в этой огромной студии, вскочили на ноги и приветственно завопили. Виктор тут же встал, наделал на голову зелёный берет с круглой кокардой с буквой «V», и просто отдал им честь, так как не мог сказать от волнения ни слова. Он сел в кресло и растерянно улыбаясь, покрутил головой, после чего негромко сказал Саймону Ньютону:

— Саймон, спасибо, это для меня огромная радость.

— О, кей, господин управляющий, или я могу называть тебя просто Вик? — Спросил Саймон и получив утвердительный кивок в ответ, сказал — Вик, для моей компании не составило никакого труда собрать этих людей в Лондоне. Нам даже не пришлось оплачивать для них билеты. Они просто сели в свои бимобили и прилетели туда своим ходом. Некоторые не побоялись лететь всю ночь над Атлантическим океаном. Позволь мне задать тебе первым вот какой вопрос, Вик. Как ты сам объясняешь тот феноменальный успех, которого ты добился?

Виктор улыбнулся и громко сказал:

— Саймон, я ещё ничего не добился. «Селена» пока что находится на орбите и только завтра в полдень по Гринвичу, как ты и просил, девять спускаемых модулей пойдут на посадку, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем я смогу сказать себе, что у меня получилось хоть что-то из намеченного.

— Вик, не скромничай! — Смеясь воскликнул Саймон — Тебе не хуже меня известно, что скромность украшает одних только девушек и то лишь до определённого возраста. Ты добился такого успеха, которого не добивался ещё ни один из управляющих колоний и с эти невозможно не согласиться. Подумай сам, Вик, ты привёл к этой планете целую эскадру и за тобой отправились в такую даль свыше пятидесяти семи тысяч человек. Это ли не успех? Так что же всё-таки тебе помогло, Вик? Открой нам секрет?

Виктор сосредоточенно покивал головой и спросил:

— Саймон, а может быть всё дело в том, что я маркетолог по профессии и довольно неплохой? Понимаете, дамы и господа, я действительно привык смотреть на всё через призму своей профессии, которую я очень люблю. В чём заключается главный смысл профессии маркетолога? Посмотреть на товар, убедиться в его исключительно полезных качествах для людей, если надо внести коррективы в него, улучшить потребительские свойства и повысить качество, изменить цвет, сделать дешевле или наоборот, дороже, такое тоже случается, а потом грамотно, с минимальными затратами вывести его на рынок и позиционировать этот товар так, чтобы люди и без рекламы почувствовали его полезность и поняли, что этот товар им необходим. Когда я совершенно случайно принял участие в этом конкурсе, а я точно такой же человек, как и вы все, не лучше и не хуже, то отвечал на все вопросы, что мне задавали, именно как маркетолог и оказалось, что с большим отрывом обошел всех соискателей. После этого я взялся за дело точно так же, с позиции прежде всего опытного маркетолога и для меня мой приз, — планета Виктория, была тем самым товаром, который и без моих усилий обладал совершенно удивительными потребительскими свойствами и мне нужно было сделать только одно, — определиться с позиционированием этого товара на потребительском рынке, предложить его тем людям, которые в нём больше всего нуждались, вот и всё.

Часть вторая. Управляющий колонией

Глава первая

Первые шаги Виктора по Виктории

Упругой, пружинистой походкой Виктор вошел в огромный, длинный, ярко освещённый ангар, в котором стояло два с половиной десятка спускаемых модулей, похожих на громадных стальных жуков с крошечными головками, украшенными одним единственным выпуклым глазом кокпита. На борт каждого такого жучка с корпусом носившим на себе следы десятков спусков и взлётов, имевшего в длину пятьдесят, в ширину тридцать и в высоту двадцать метров, много чего помещалось, но сегодня в них были загружены одни только транспортные средства, надувные домики, припасы, а в пассажирских отсеках под самой крышей, сидели отряды исследователей, по пять в каждом модуле.

Сто двадцать пять исследовательских отрядов спускались на поверхность Виктории в половине девятого утра по крымскому времени для того, чтобы в самые сжатые сроки определиться с районами высадки первых рабочих отрядов колонистов на шести материках Виктории — Юлии, Алексии, Вардании, Ветровии, Евгении и Орловии. Два из первых девяти модулей должны были попутно заскочить на Мюллерию, находившуюся на Северном полюсе планеты, именно так решил Папаша Герхард, и на Рендию — её Южный полюс. Маша Гагарина тоже должна была спуститься в числе первых колонистов на континент носящий её имя дольше всех, но она сидела в пилотском кресле одного из пятнадцать больших орбитальных модулей, который должен был вылететь с борта «Королевы Анны», чтобы доставить туда уже не отряды исследователей, а горнодобывающее оборудование и тяжелые краулеры, чтобы колонисты могли начать добычу строительных материалов, железной и прочих руд.

Виктор, который до последнего момента упрямо сидел в своём кабинете, быстро подошел к первому спускаемому модулю и поднялся по выдвижной аппарели на его борт. Прямо за широченным десантным люком его уже поджидал улыбающийся Саймон Ньюмен со своей съёмочной аппаратурой, установленной сегодня на платформе-антиграве и потому почти бесшумно парящей в воздухе. Виктору в принципе не на что было сердится, но он всё же был немного раздосадован вчерашней трёхчасовой пресс-конференцией. В конце концов это не журналисты, а телезрители задали ему жару. Поэтому он улыбнулся и спросил:

— Саймон, неужели ты всерьёз думаешь, что после того, как по мне вчера проехались чуть ли не танками, кто-то захочет посмотреть на то, как мы будем высаживаться на Виктории?

Обозреватель удивлённо вскинул брови и спросил:

— Вик, неужели ты и в самом деле считаешь, что несколько каких-то жалких крикунов, которым ты так здорово заткнул пасть, смогут повлиять на твой рейтинг? Нет, парень, ты просто не в курсе того, какой фурор произвело твоё вчерашнее шоу. Телезрители были от тебя в полном восторге и хотят видеть, как ты ступишь на свою планету. Более того, они в полном восторге от всей твоей команды. Знаешь какой лозунг был тотчас брошен в зрительских комментариях на ленте «Би Би Си»? Ты не повершишь: — «Отправить президента Леклерка дворником на Плутон! Вернуть с Виктории Виктора и посадить в его кресло!» Тебя поддерживает на Земле множество людей и более восьмидесяти процентов землян хотели бы жить с роботами бое о бок.

Виктор не стал подниматься на лифте наверх, в пассажирский отсек. Не стал он подниматься и в пилотскую рубку, где в кресле первого пилота сидел его зять Игорь, она была слишком маленькая, а остался внизу, возле бронированного десантного люка, размещённого прямо под рубкой и сел в кресло напротив большого, прямоугольного иллюминатора, врезанного в люк, на который уже были нацелены телекамеры. Ему сразу же вспомнилась молодость, служба в космической пехоте и то, как они мечтали когда-то встать позади своего командира, стоящего возле десантного люка и с усмешкой смотрящего вперёд. Сегодня перед десантным люком были установлены, а точнее подняты из пола складные жесткие кресла, а позади не стояли космодесантники. Позади вообще никто не стоял. Полковник счёл его выход и первые шаги по планете делом чуть ли не интимным и разрешил находиться рядом с ним только Саймону Ньюмену, шутливо приравняв его к ночнику в спальной новобрачных.

Напротив орбитальных спускаемых модулей, этих космических полукораблей, которые только и могли делать, что спускаться на поверхность планет и стартовав с них подниматься на не слишком высокую орбиту, но зато очень манёвренных, хотя на первый взгляд громоздких и неуклюжих, в атмосфере, находилась бронированная стальная стена корабельного шлюза, разрисованная наискосок оранжевыми и чёрными полосами, с красной полосой сигнальных огней. Тусклого, буровато-рыжего цвета спускаемые модули имели мощные бронированные корпуса и силовые отражающие экраны, но Виктору было хорошо известно их самое слабое место, четырёхметровой толщины днище с блоками генераторов антигравитации. Уйти от зенитных ракет ловким манёвром или сбить их огнём своей малокалиберной артиллерии, они могли, но вот в завершающей фазе посадки, когда до поверхности оставалось всего три-четыре километра, были уязвимы для сосредоточенного, интенсивного огня пары десятков «Зубров», этого детища неугомонных тульских оружейников.

Полоса красных предупредительных огней перед спускаемыми модулями мигнула и загорелись желтые сигнальные огни, объявившие пятиминутный стартовый отсчёт. Может быть для кого-то эти пять минут показались и короткими, но для Виктора они тянулись целую вечность. Наконец зажглись зелёные огни и вертикальные створки длинного шлюза раздвинулись. Одна оранжево-чёрная полосатая створка ушла вниз, вторая поднялась вверх и все, кто находился на борту спускаемых модулей, увидели прямо по курсу сине-бело-зелёный шар Виктории. Спускаемые аппараты, начиная с номера первого, стали быстро покидать борт «Селены». Когда спускаемый модуль вышел в открытый космос и направился к планете, она показалась Виктору не шаром, а огромной чашей, которую они, земляне, должны были заполнить собой, и его сердце заколотилось от восторга.

Игорь был опытным пилотом внутреннего космоса и сразу же, не мешкая ни секунды, стал заходить на посадку, нацеливаясь в самый центр континента Юлия, лежащего справа от Марии в северном полушарии, за морем Дальней Космической Разведки, названным так мужем Машеньки. Своими очертаниями этот континент по странному стечению планетарных обстоятельств был очень похож на женскую головку в профиль с причёской «конский хвост», отчего жена Полковника, Юля, сразу же стала носить именно такую. На Юлию Виктор и Эдуардо высаживались в сопровождении одних только своих сыновей, а также двух роботов — Бинго и Трио, друга и спутника Вовки, вот только Сергея заменил Игорь. Их жены остались на борту «Селены». У них и там хватало работы. Главный архитектор колонии в этот день высаживался вместе со своей женой на Майе, чтобы немедленно приступить там к строительству домостроительного предприятия, а также всех смежных предприятий-поставщиков, чтобы выполнить в срок обещание своего отца, данное колонистам, находящимся на Земле, но мечтающим отправиться на Викторию.

Вчера Виктор всё же дал слабину и сказал всем тем колонистам, которые были готовы уже сейчас бежать в космопорт, что они смогут вылететь на Викторию уже через три с половиной месяца, так как за полгода для них уже будут построены не только города, но и перекрытые площади для размещения их предприятий, которые были давно уже спроектированы и их оставалось только привязать к местности. Единственное, о чём он их попросил, так это о том, чтобы они взяли с собой как можно больше флайеров, надёжных, мощных бимобилей и тяжелых спортивных аэроскутеров, поскольку на работу и обратно им всем придётся лететь не менее двухсот, а то и трёхсот километров, что не вызвало ни у кого раздражения или возмущённых возгласов.

Тем, как прошел вчера его разговор с телезрителями и особенно хитрыми журналистами, Виктор был не очень доволен. Как одни, так и другие попросту сумели разговорить его и он в частности проболтался, что никакой промышленной добычи марианитов на Виктории вестись не будет и что старатели, получившие тем или иным способом лицензию сроком всего на десять дней, будут добывать их дедовскими способами, с помощью кирочек и небольших сапёрных лопат и что одновременно во всех трёх впадинах будет находится ограниченное число старателей, чтобы не нарушить уникальную экосистему этих мест. Кто-то из землян сразу же задал вопрос, можно ли будет купить такую лицензию на Земле и Виктор сдуру сказал, что можно и высказал даже предположение, как это можно будет организовать. Через Интернет, ведь у колонии имелась надёжная связь с Метрополией.

Вот тут-то у колонии на Виктории сразу же появилось очень много друзей и поклонником, которые мигом выстроились в очередь и заявили, что они готовы вылетать немедленно. Правда, в ответ на это у него хватило ума возмущённо крикнуть: — «Вы что, с ума сошли? Мы сначала должны самым тщательным образом изучить там всё, потом построить отели для старателей, создать школы выживания в нашей пустыне, построить, наконец, приличные космопорты и только потом приглашать к себе старателей!» Его окрик возымел своё действие, но от него немедленно, в самой категоричной форме потребовали назвать сроки и он, опять-таки сдуру, сказал, что уже через два года первые желающие быть искусанными змеями и местными насекомыми, смогут сесть на специально высланный за ними космолайнер, но все они должны заранее свыкнуться с тем, что им придётся прожить на Виктории самое малое три месяца, ведь это же не на Луну слетать, но это никого не смутило.

Обо всём этом Виктор невольно думал глядя на то, как Игорь уверенной рукой ведет спускаемый модуль к Юлии. Огромный стальной жук быстро достиг стратосферы, которая на Виктории начиналась на высоте порядка пятидесяти километров, и под углом в тридцать градусов врезался в неё, отчего спускаемый модуль сразу же стало ощутимо потряхивать и вокруг него образовался плазменный кокон, но пилот включил антигравы и принялся постепенно уменьшать вес модуля. Скорость стала плавно снижаться и оранжево светящийся плазменный кокон быстро погас. Тем не менее модуль спускался довольно быстро и вскоре его снова сильно тряхнуло, когда он пробил слой серебристых облаков, состоявший из мельчайших кристалликов льда. На Виктории серебристые облака находились на высотах в двадцать пять, тридцать километров и ниже них атмосфера была уже ощутимо плотнее. Поэтому и спуск с орбиты на планету Виктория занимал больше времени, чем на планету Земля.

Место для посадки они выбирали с тонким расчётом все вместе, просмотрев множество снимков. В конечном итоге после недолгих споров они остановили свой выбор на почти круглой высокогорной долине диаметром в двести семьдесят шесть километров, окруженной довольно высокими горами с заснеженными вершинными и склонами, покрытыми в нескольких местах ледниками, из которых брали своё начало почти два десятка рек. Космогеологи почти в один голос сказали, что некогда это был кратер гигантского вулкана, который они называли кальдерой. Теперь же это была живописная слабохолмистая долина с не очень большими лесами и мощным травянистым покровом. Это было, пожалуй, единственное место на всей планете, где животный мир был не сильно развит, но самое главное, сюда не забрались лосебизоны, отличавшиеся до безобразия скверным нравом при огромных размерах. Некоторые особи были даже потяжелее, чем самые крупные носороги и намного выше их.

Скорее всего именно здесь им и следовало разместить первые сельскохозяйственные предприятия колонии, пока коровы не начали телиться, а кобылы жеребиться прямо на корабле. Поэтому своей главной задачей Виктор считал осмотр этого высокогорного рая для коров и лошадей с целью определения его безопасности для них. Вместе с их отрядом туристов, а по другому ни он, ни Полковник себя не называли, должны были высадиться ещё четыре отряда исследователей-профессионалов. Ну, не то чтобы все эти сорок мужчин и женщин были такими уж профессионалами, поскольку были всего лишь агрономами, зоотехниками, ветеринарами и охотниками, но всё же они хотя бы немного разбирались в зоологии и среди них всё-таки было двое квалифицированных биологов и один профессиональный медик, прекрасно разбирающийся в вирусологии, а это уже было неплохо.

Виктор не боялся занести на это плато земные микроорганизмы и особенно паразитов. Как их хлев, так и буквально все помещения космических кораблей столько раз облучались ультрафиолетом, промывались дезрастворами и проветривались чуть ли не чистым озоном, из-за чего им приходилось порой по полдня ходить с защитными масками на лице и дышать через дыхательные приборы, что наверное последний, самый стойкий и мужественный микроб помер в корчах максимум на второй недели своего полёта к Виктории. Вместе с тем медики так усердно пичкали их своими микстурами и таблетками, что ни о какой болезнетворной флоре внутри их организмов уже не могло идти речи и все колонисты к моменту своей высадки на Виктории были практически стерильны. Военный космолётчики, кстати тоже на протяжении всего полёта к планете, где можно было поживиться удивительными драгоценными камнями, от которых на Земле все посходили с ума, тоже прошли через всё это.

Все специалисты в один голос заявляли, что эта горная долина просто рай для земных животных, лишь бы там не было опасных хищников. Сверху их заметить не удалось. Пролетевшие над долиной зонды также ничего не обнаружили, но это ещё ни о чём не говорило. Всё должны были выяснить исследователи, которым предстояло тщательно обследовать всю долину всего за две недели и либо найти на ней будущих вредителей и придумать способ борьбы с ними, либо в любом случае спускаемые модули пойдут на посадку. Кое-кто, узнав о таком решении Виктора, сразу задался вопросом, — а не произвести ли высадку сразу? Ответ, естественно, был отрицательным по одной единственной причине, если там есть опасные животные, то они сами проявят себя в первый же день или в крайнем случае в первую ночь.

Впрочем, скорее всего долина всё-таки была совершенно безопасно и об этом Виктор подумал тотчас, как только спускаемый модуль снизился до высоты в пять километров над этой огромной, ярко-зелёной ареной, — в небе не летали огромные орлы, а не летали они только потому, что им нечего было тут жрать. Ну, а переться в эту долину через горы только ради того, чтобы полюбоваться сверху на изумрудно зелёную степь и кристально чистые реки, эти летающие, пернатые акулы с крыльями, как у хорошего самолёта, вряд ли бы стали, они же в конце концов не конченые идиоты, в отличие от людей, которые готовы рисковать жизнью ради красивых пейзажей. У Виктора от этой догадки сразу же отлегло от сердца и он заулыбался. Саймон тут же спросил:

— Тебе тоже понравился пейзаж внизу, Вик? Правда, чем-то напоминает степь в Сахаре? Там тоже трава растёт высотой по грудь, а местами даже и выше, и нет никакой живности.

Виктор, который никогда не был в озеленённой ещё сто пятьдесят лет назад Сахаре, в которую до сих пор не допускались пожиратели травы крупнее зайца, кивнул головой и ответил:

— Нравится, Саймон. Похоже, что нашим коровам и лошадям здесь точно ничто не будет угрожать. Знаешь, я даже наверное соглашусь на то, чтобы коровы паслись тут на воле, а не жили в высотках, как люди. Пока нас мало, им тут хватит места, а вот для людей здесь места точно не найдётся. Тут будут жить только те, кто станет за ними ухаживать, да, и то в одном единственном месте возле озера, а там, где будут всякие фермы и ранчо, мы построим небольшие усадьбы. Мне не хочется менять облик здешних мест. Во всяком случае в первые пятьдесят, сто лет.

Саймон решительным голосом сказал:

— Тогда тебе придётся думать о том, чем прокормить всю ту огромную прорву людей, которая будет жить здесь через пятьдесят лет. Хотя знаешь, ихтиологи говорят, что здешние океаны просто кишат рыбой. Ты-то сам, как, любишь рыбу, Вик? Лично я просто обожаю морскую кухню, да, и от речной рыбы тоже никогда не отказывался. Грешен, это называется ихтиофагия.

— Ага, я тоже люблю рыбу, особенно воблу к пиву. — Усмехнувшись ответил Виктор и спросил — Саймон, а с чего это ты решил, что нас через пятьдесят лет тут будет так много, что нам даже жрать будет нечего?

Обозреватель канала «Челленджер» с улыбкой ответил:

— А с того, Вик, что ты взялся за дело самым неожиданным и самым продуктивным для дела Звёздной Экспансии образом. Ты так взбудоражил всех обывателей на Земле, что сегодня чуть ли не каждый третий мечтает прилететь на Викторию и стать колонистом. Ещё бы, тут им будут предоставлены просто райские условия для жизни, — чёртова прорва рабочих мест, просто шикарные дома, которых очень многие из них просто недостойны, и самое главное — мудрый и очень рассудительный управляющий колонии. У тебя просто потрясающая харизма, Вик, но самое поразительное, что ты ещё и очень расчётливый парень. Ладно, не буду тебя захваливать, отрицательные качества у тебя тоже есть, ты слишком большой романтик и неоправданно добр к людям.

Виктор ухмыльнулся и ответил:

— Ты ещё плохо меня знаешь, Саймон. Ничего, побродишь со мной пару месяцев по Юлии, сам убедишься в том, что я не такой уж романтик, да, и добрым я бываю только у себя кабинете, когда вижу, что все заняты работой, а не валят дурака.

Саймон Ньютон сразу же возмущённо завопил:

— Вик, стоп! Мы с тобой так не договаривались! Как только я покажу в эфире твой выход из посадочного модуля, то тут же возвращусь на «Селену». Меня ждёт там работа над моим новым документальным фильмом о роботах.

Отрицательно помотав головой, Виктор твёрдо сказал:

— Нет, Саймон, ты пройдёшь с нами весь маршрут и снимешь сначала целый фильм об этом континенте, чтобы показать его потом всем землянам как доказательство того, что в действительности представляет из себя Виктория. Если эта планета является опасной для жизни человека, то ты об этом так и заявишь, если человеку тут ничего не угрожает, то твой фильм это докажет самым наглядным образом. И вот ещё что, Саймон, ты вовсе не одинок. Ещё пятеро твоих коллег влипли в точно такую же историю и на борт «Селены» вернётся только четверо журналистов, а вы останетесь на планете. Извини, старина, что я не предупредил тебя сразу, но вы все нужны мне только для чистоты эксперимента. Всё остальное телезрители назовут постановочной съёмкой и не поверят ни во что. Ну, а теперь можешь высказать всё, что ты обо мне думаешь. Можно даже матом, это ничего не изменит.

Обозреватель канала «Челленджер» рассмеялся и сказал:

— Да, Вик, я тебя недооценил. Ты вдобавок ко всем своим недостаткам не просто прагматик, а самый циничный и бессовестный прагматик, которого я только встречал в своей жизни, а ещё ты настоящий диктатор. Ладно, чёрт с тобой, Вик. Вообще-то я давно мечтал попутешествовать, но только не в компании с таким бесцеремонным типом, как ты.

Игорь тем временем уже завис над широкой и плоской, как стол вершиной невысокого, пологого холма, на котором трава была не такой высокой, как вокруг него, и ровно в полдень по Гринвичу на Земле посадил спускаемый модуль на континенте Юлия и быстро открыл десантный шлюз. Телевизионная камера вылетела наружу и заняла своё место сбоку от спускаемого модуля, чтобы захватить его носовую часть, с протяжным шипением выдвинулась аппарель и Виктор Бобров, управляющий колонией на Виктории, уверенной походкой спустился по ней на вершину холма. Он деловито огляделся вокруг, широкой улыбнулся и опустился на колени. Разгладив траву руками, он сорвал одну травинку, пожевал её, словно пробуя на вкус, а потом опустил лицо к земле своей новой родины и просто поцеловал её, за что и был немедленно наказан, какая-то затаившаяся в траве ящерка немедленно хлестнула его по щеке хвостиком, но была за это тотчас поймана его быстрой рукой. Выпрямившись, он дунул ей в треугольную мордочку с янтарными бусинками глаз и сказал:

— Не шали, это теперь моя планета и я здесь хозяин, а сейчас беги, занимайся своими делами, никто тебя не тронет. Только не вздумай попадаться на глаза овцам, которые здесь уже очень скоро появятся. Мигом съедят, хотя они и травоядные.

Ящерка в знак протеста открыла свою ярко-розовую пасть, усеянную крохотными зубками, и что-то заверещала, извиваясь всем телом и хлеща его тонким, длинным и гибким хвостом по руке. Отпустив ящерку, Виктор поднялся на ноги и только теперь увидел Саймона Ньюмена, который говорил в микрофон:

— Итак, уважаемые дамы и господа, вы только что видели, как Виктор Бобров сделал шаг по своей планете, по своей огромной и прекрасной Виктории. Я, Саймон Ньютон, передаю слово Деборе Веласкез, но на этом не прощаюсь с вами и спешу вас обрадовать тем, что в течении ближайших двух месяцев как я сам, так и все мои коллеги, будем регулярно выходить в эфир с нашими отчётами о том, что же представляет из себя этот удивительный, дивный, юный мир, который выиграл в конкурсе на звание управляющего колонией Виктор Бобров. — Как только Саймон услышал от Деборы, что Алексей Кабанов ступил ногой на континент Алексия, то сразу же сказал ехидным голосом — А теперь я с удовольствием посмотрю на то, Вик, как ты будешь обеспечивать мои ежедневные выходы в эфир, а это непростое дело.

— Не волнуйся, Саймон, для этого у тебя будет персональный помощник, робот Гарсия Лорка. Такое имя он взял себе потому, что пишет стихи. Между прочим весьма хорошие. Для того, чтобы обеспечить тебя всем необходимым, Гарсия изготовил целых полторы дюжины специальных мониторов. Вот с него-то ты и будешь спрашивать за качество картинки и всё прочее. — После чего командирским голосом зычно гаркнул — Ребята, на выход!

Тотчас открылись все грузовые люки и из спускаемого модуля выкатилось и вылетело столько техники, что было трудно поверить, как это вся она в нём могла поместиться. Вслед за техникой на траву спустились все четыре исследовательских отряда и один из исследователей, стасемидесятидвухлетний биолог Василий Комов громко пробасил:

— Витя, зуб даю на холодец, что тебе только что удалось поймать самого крупного представителя здешней фауны. Ты обратил внимание на то, какое широкое тельце у этой ящерки, которую я предлагаю назвать Lacertus Victorius — ящерица Виктора или просто викторка? Это говорит о том, что лёгкие у неё скорее всего имеют гораздо больший объём, чем у всех других пресмыкающихся Виктории, ведь мы всё-таки находимся на высоте в пять с лишним километров. Даже викторианские орлы и те летают значительно ниже. Для нас, землян, тут оптимальное атмосферное давление, а вот для викторианской фауны это уже крайне суровые условия жизни.

— Ну, и что ты хочешь этим сказать, дядя Вася? — Спросил Виктор, почесав затылке — Что мы все толпа перестраховщиков? Ну, так знай, свой приказ я отменять не намерен, так что рой землю носом, но найди мне в срок не позднее десяти дней доказательства того, что тут нет опасных животных. Ну, а если они тут есть, то они и сами найдут нас гораздо раньше. Так, ребята, вы разбегаетесь во все стороны, а мы летим на самой малой скорости отсюда строго на восток и до самого вечера. По машинам!

Машины для исследовательских отрядов выбирал на Земле Полковник и выбрал самые лучшие на его взгляд, а также самые дорогие бимобили-вездеходы «Рейнджровер-Аэровагон», шестиместные, с просторным грузовым отсеком, грузоподъемностью в четыре тонны, трёхосные и не такие уж и большие, длиной всего в шесть метров и шириной в два метра десять сантиметров, что позволяло путешествуя по бездорожью забираться на них в самые узкие ущелья и вообще передвигаться даже под кронами густого тропического леса. Таких бимобилей было закуплено свыше трёх тысяч штук и поэтому на каждом ехало/летело всего по два-три человека. За руль одного «Рейнджровера» сел Виктор, справа от него уселся Игорь, а слева Бинго. Его сын Вовка ехал вместе с Романом и Дмитрием, старшими сыновьями Полковника, которые с детства дружили с ним, когда тот был вредным, ерепенистым шкетом, гораздым на проказы и шалости.

Полковник также сидел за рулём бимобиля, попробовал бы кто-нибудь занять это место, справа от него сидел Трио, которого хотя и взял в эту экспедицию Вовка, сразу же прикрепил к своему главному критику, — отцу его друзей, и средний сын Эдуардо Родригеса, — Маноло. Саймон Ньюмен ехал в самой большой компании, но за руль его не пустили и потому он сидел справа от водителя — самого младшего сына Полковника — Эдуардиньо или просто Сержанта, слева от которого сидел Гарсия, а ещё один сын соседа Виктора забрался на верхотуру и сидел с мощным электронным биноклем в руках в кресле установленном на крыше вагона. В долине, которую мимоходом успели назвать Гасиенда Полковника Родригеса, они приземлились в одиннадцать двадцать по местному времени, было довольно тепло, плюс двадцать три градуса, а потому все путешественники не только сдвинули назад крышу передней части кабины, но и опустили вниз боковые стёкла и на капот лобовое, чтобы дышать полной грудью.

Под громкий хохот и истошные вопли исследователей все «Рейнджроверы», сопровождаемые летающими мониторами роботов, бросились от холма врассыпную, спускаемый модуль отправился на орбиту и бимобили, снизив скорость, полетели над степными просторами на высоте в два метра над травой, которая в свою очередь местами вымахала под три метра. На вид это было что-то земного овса, вот только зелёные ещё колосья этой местной злаковой культуры были размером в полторы ладони и зёрна у них были размером чуть ли не с фасолину, что сразу же привело в восторг агронома Джона Редфорда из Целинограда, но Виктор не обращал особого внимания на его истошные, радостные вопли, хотя его и радовало, что на Гасиенде есть дикий овёс. Ему было уже известно, что лошади любят кушать овёс и поэтому он был рад, если не счастлив за них.

Вскоре Виктору надоело, что ему через каждые две минуты докладывают о той или иной травке и он попросил всех исследователей оставить при себе все свои восторги и доложить ему обо всём вечером, желательно коротко, а сейчас дать возможность спокойно лететь и радоваться жизни. Ну, а радоваться действительно было чему, хотя бы тому удивительному разнотравью, которым поросла степь в Гасиенде. Сверху он уже обратил внимание на то, что не смотря на общий, ровный изумрудный цвет степи, в нём есть множество разноцветных крапинок. Теперь же он убедился в том, что это была на редкость цветущая и потому очень ароматная степь, над которой летало множество насекомых и среди них такие, которые хотя и не были похожи на земных пчёл, всё же собирали на свои лапки пыльцу. Вскоре он увидел и первый улей умелых викторианских пчёл.

Да, этим пчёлам действительного нужно было отдать должное, ведь они стянули между собой длинные, упругие прутья какого-то кустарника с мелкими листочками, которые раскинулись во все стороны, как удочки, и тем самым соорудили себе шалашик, который внутри был битком набит желтыми сотами. Виктор, остановившись метрах в десяти от этого чуда природы, громким голосом воскликнул:

— Ребята, если вы ещё не наткнулись на местных пчёл и их ульи, запомните, я назвал их травяными пчёлами, а тот кустарник, из ветвей которого они строят свои ульи, медовым. Бинго, засними всё и передай информацию дяде Васи.

Ответ от дяди Васи пришел немедленно:

— Замётано, Витенька! Я только-только разглядел впереди такой домик, как ты уже сделал свою заявку. Ладно, приступаю к его внимательному изучению. Медоносы здесь знатные, а пчела крупная, в два раза больше земной, только серебристого цвета. Вить, может быть назовём её серебряной травяной пчелой?

Виктор был не против. Серебряная, так серебряная. Бинго тем временем выпустил в воздух с борта своей мобильной летающей базы самый маленький монитор и тот, подобравшись к улью с самого низа, стал отбирать из него мёд на пробу. Серебряные пчёлы в ответ на это даже ухом не повели. Впрочем не один только Бинго был такой умный. Снизу по веточке карабкалось к улью небольшое животное размером с мизинец, покрытое короткой голубоватой шерсткой, которое Виктор увидел на экране справа от руля. Не успел он сказать и слова, как дядя Вася истошным голосом завопил из динамика:

— Ребята, я обнаружил млекопитающее животное, это голубая медовая мышь, вот как я его назову!

Понимая, что теперь такие крики будут раздаваться ежеминутно, так как отряд Карлов Линнеев и Чарльзов Дарвинов на Викторию высадился немаленький, Виктор приглушил звук и поинтересовался у своих друзей:

— Ну, что, мужики, присоединимся к этой забаве или не станем отнимать хлеб у наших зоологов?

Полковник ответил ему весёлым голосом:

— Витёк, я предлагаю переключить наше внимание с живого мира на всякие там географические дела. Нам же нужно будет дать своё название каждой кочке. Поэтому давай, заворачиваем чуть правее и кто первый долетит до озера, тот и назовёт его своим именем, или именем своей любимой женщины.

До озера лететь было недалеко, километров пятнадцать и так уж получилось, что оно лежало у них практически прямо по курсу. Так-то оно так, но первым на предложение отца откликнулся Эдуардиньо, который моментально бросил свою машину вперёд и с набором высоты резко увеличил скорость. За счёт этого он и выиграл гонку, так как за три километра направил бимобиль вниз по скользящей глиссаде и тем самым натянул нос своему папаше, но затем повёл себя очень благородно, сказав:

— Мистер Саймон, если бы вы сидели за рулём, то у вас был бы реальный шанс выиграть эту гонку. Поэтому я называю это озеро именем Саймона Ньюмена. Отец, отметь это на карте. А теперь, господа хорошие, если вы не будете против, я предлагаю сделать привал, порыбачить и искупаться.

Так они и сделали. Четыре «Рейнджровера» и три небольших грузовых фургона роботов опустились на пологом берегу, поросшем невысокой травой. Озеро было довольно большим. Его кривоватый треугольник протянулся на двадцать три километра в длину и одиннадцать в ширину. Бинго и Трио сразу же запустили в него по четыре исследовательских монитора и вскоре Бинго сообщил, что в нём действительно водится много рыбы и даже стал показывать на экране, какой именно. Судя по внешнему виду это были какие-то местные лососи, форели и сёмги, так что порыбачить здесь следовало. Из машин были немедленно извлечены карбоновые спиннинги, рыбаки разошлись вдоль берега и стали нахлёстывать водную гладь озера сверкающими блёснами.

Первому повезло Саймону Ньюмену и после нескольких минут борьбы он вытащил на траву метровую серебристую рыбину тигровой окраски, которую сразу же нарекли окунем Саймона, хотя она всё же была больше похожа на сёмгу. Рыбаки вытащили на берег ещё нескольких рыбин и уже стали поговаривать, что на обед этого вполне хватит и ещё на ужин останется, как на спиннинг Полковника клюнуло что-то серьёзное. Карбоновый спиннинг выгибался в дугу, кевларовая леска так и звенела от напора мощи этой рыбины, метавшейся из стороны в сторону и чтобы она не утащила упрямого рыбака в озеро, двое детей Эдуардо Родригеса вцепились руками в его пояс, а Роман с большим подсачеком встал у берега. Наконец три четверти часа спустя всеобщими, насквозь промокшими усилиями рыбина была вытащена на берег и все увидели, что именно поймал Полковник.

Это был красавец-лосось длиной в три с половиной метра. Все сфотографировались на память сидя на корточках позади лосося, после чего рыбина была снята с крючка и торжественно столкнута в воду. Лосось Родригеса пару минут лежал на мелководье слабо шевеля плавниками, потом мощно ударил хвостом и обрызгав всех, ушел на глубину, а уставший больше всех Полковник весёлым голосом признался:

— Я вообще-то не этого монстра хотел поймать, а спасти свою любимую и самую счастливую блесну.

Пока они вытаскивали лосося из воды, а эта рыбина и в самом деле была очень похожа на лосося, Бинго провёл все биохимические исследования и заявил:

— Не знаю понравится ли вам эта рыба на вкус, но она для человека совершенно безопасна. Её мясо не ядовито.

Полковник и Саймон Ньюмен немедленно стали спорить, как лучше всего приготовить рыбу, а все остальные разделись и бросились в воду. На мелководье она была довольно тёплой, а вот там, где поглубже, ощутимо прохладной, как-никак речки текли с ледников. После купанья все развалились на траве и принялись наблюдать за тем, как два шеф-повара жарят рыбу каждый по своему собственному рецепту на здоровенных сковородках. Чем именно один способ отличался от другого, было непонятно, но вся рыба отличалась отменным вкусом, а цвет её мяса был ярко красным, каким и полагается быть красной рыбе, ну, а поскольку все изрядно устали, то она была съедена подчистую, после чего сытые рыбаки развалились в надувных шезлонгах, два робота продолжили исследовать своими мониторами местную гидросферу, а третий, который снимал процесс рыбной ловли, принялся устанавливать аппаратуру связи с Землёй.

Саймону Ньюмену не терпелось показать землянам, какие лососи водятся в озере Саймон. Он честно признался, что его именем не было названо ещё ни одной лужи, а тут такое большое озеро. Пока они мирно переговаривались, из степи к берегу озера прибежала целая дюжины зверьков, похожих на лис с круглыми ушками, только не рыжего, а более сочного и яркого, буквально кирпично-красного окраса, которые сразу же опрокинули ведро с рыбьими потрохами и головами и принялись их с жадностью поедать. При этом зверьки весело тявкали почти как собачонки и совершенно не боялись людей, а наевшись, сразу же полезли в воду купаться и устроили на мелководье весёлые игрища, после чего улеглись греться на солнце рядом с людьми. Из этого Виктор сделал вывод, что Виктория была миром непуганых зверей и будет очень хорошо, если человек не станет их врагом.

Пока что он успел отметить следующее, животный мир на этой высоте хотя и был не таким разнообразным и многочисленным, как внизу, всё же являлся очень привлекательным и пока что миролюбивым. Они не стали никак называть этих красных лисичек, а те немного погревшись на солнце, лениво потрусили в степь. После того, как лисички попировали, на траве возле опрокинутого ведра осталось ещё довольно много потрохов, которые привлекли к себе ещё более удивительных обитателей Гасиенды. Почва в одном месте вспучилась и прямо из земли высунулась голова какого-то подземного обитателя размером с небольшую крысу, но это было насекомое с мощными передними лапами, похожее на медведку, которое, высунувшись из земли сантиметров на десять, стало быстро сгребать потроха в прорытый лаз и через несколько минут снова ушло под землю.

Виктор поднялся из шезлонга, подошел к тому месту, потрогал его ногой и убедился в том, что эта медведка не оставила под землёй норы. Как она это делала, оставалось только гадать, но это было именно так. Похоже, что под землёй было полным полно червей, раз это насекомое позарилось на рыбьи потроха, а может быть это был местный падальщик. Он сходил к машине, взял сапёрную лопатку и принялся подрезать ею дёрн, чтобы выкопать небольшую ямку и взглянуть на почву. Когда он откинул дёрн, словно крышку, то даже удивился тому, что земля под ним чуть ли не кишела червями и прочими мелкими насекомыми, которые немедленно скрылись в почве.

Да и сама почва выглядела необычной, поскольку представляла из себя не чернозём, а какую-то смесь гумуса и мелкой красноватой крошки. Виктор взял одну такую крупинку размером с половинку рисового зерна и положив на ноготь попробовал раздавить её другим ногтем, удалось ему сделать и он понял, что скорее всего это какая-то вулканическая порода вроде пемзы или туфа. Он аккуратно сгрёб остатки рыбьих потрохов в ямку, накрыл её дёрном и помыв руки в озере, вернувшись в шезлонг принялся мысленно рассуждать. Из-за того, что атмосфера на Виктории была очень плотной, порой здесь дули не хилые ветра и возможно, что раньше, на заре этого мира они были ещё сильнее и потому запросто могли забросить в эту высокогорную долину не только семена растений и рыбью игру или малька, но и мелких животных, которые при приземлении на землю не погибли. Никаким другим способом они попасть сюда не могли.

Разумеется, что первыми в Гасиенду попали всё-таки семена растений и упали они слой остывшей вулканической лавы, которую стали постепенно дробить своими корнями. В этих щелях, в которых хватало влаги, поселились насекомые и всякие червячки. Всё остальное было уже нетрудно представить, а из этого получалось, что Гасиенда действительно не представляла для человека никакой опасности. Вряд ли в степи водятся хищники крупнее красных лисичек, а для них даже ягнёнок окажется слишком крупной добычей. Единственную опасность могли представлять из себя гигантские лососи, но кто же полезет к ним на глубину? Да, у них и без того было чем кормиться. Тем не менее, даже окончательно успокоившись, он не стал отменять своего приказа.

Глава вторая

Бинго находит себе нового друга

Четыре отряда исследователей, высадившихся в Гасиенде Полковника Родригеса, в целом подтвердили догадки Виктора, вот только они назвали довольно точные сроки и указали на то, сколько времени ушло, чтобы огромный вулканический кратер зазеленел роскошной лесостепью, а его поверхностный слой толщиной в среднем в семь метров превратился в слой плодородной почвы. На это у них ушло всего трое суток, как и на то, чтобы с очень высокой точностью определить, какие именно животные населяют Гасиенду. Их было довольно много, но все они имели небольшие размеры и потому не представляли никакой опасности для сельскохозяйственных животных, скорее наоборот, свиньи, овцы и особенно козы могли представлять для них весьма реальную опасность, если выпустить их на волю.

Теперь исследователи занимались тем, что определяли места, где будет лучше всего разместить животноводческие фермы. Овец, коз и свиней было сразу решено держать на строгом поводке, точнее за изгородью. Зато мустангов можно было смело отпускать на волю. Они всё равно не будут носиться по степи одной огромной толпой и разобьются на несколько табунов по числу самых сильных и серьёзно настроенных жеребцов, но и их было решено выпустить в Гасиенде через неделю, предварительно разбив хотя бы на пять табунов, а дальше они уже и сами разберутся. Мощный травостой был надёжной гарантией того, что корма здесь хватит мустангам надолго. Относительно того, почему это здесь трава пёрла из земли, как сумасшедшая, тоже было высказано несколько гипотез, но все учёные сходились на том, что правильной была только одна из них, вулканическая.

То, что в Гасиенде трава вырастала выше человеческого роста, объяснялось весьма просто, — почти шестисотметровый слой красной пемзы под ней являлся стимулятором роста для растений. Доказательства тому были самые простые и наглядные, на несколько тысяч километров вокруг почва Юлии была насыщена ею и там тоже все растения были в два-три раза выше, чем точно такие же на других континентах. Правда, этот стимулятор роста благотворно действовал на одни только травы, — деревья на него никак не реагировали, а в этой долине даже были ниже обычного, но это никого особенно не расстроило. Никто не собирался заниматься здесь даже санитарной рубкой леса, слишком уж жиденькими были здесь даже не леса, а рощицы. Лес и без того на Виктории было где рубить, причём на редкость рослый.

Когда учёные определили толщину слоя пемзы, благодаря которой трава росла, как бешенная, то сразу же стали раздаваться голоса, что под Гасиендой нужно заложить шахту и добывать её для нужд земледельцев и возразить тут Виктору таким энтузиастам было просто нечего, да, он и не стал бы этого делать, поскольку прекрасно понимал, чем всё могло закончиться. Мало того, что за такие возражения его запросто поколотила бы собственная родня, так помощники мигом бы указали ему на то, что он совершенно не думает, чем они будут вскоре кормить народ, когда он повалит на Викторию толпами.

Три дня он наслаждался видами цветущей степи, а на четвёртый, проведя ночь в обществе забавных красных лисичек, которые бесстрашно обследовали их лагерь в поисках съестного, наутро они стали подниматься в горы. Ног на каменистых осыпях никто, естественно, себе не ломал и на ледниках не мёрз, так как они просто решили их просто не спеша перелететь. Горная гряда, через которую они перебирались на бимобилях, мало чем отличалась от всех остальных гор, разве что предгорья здесь занимали гораздо меньше места. Это были самые обычные горы, местами поросшие лесом, местами безлесые, а на высоте свыше шести километров покрытые снегом. К горам они двигались два дня вдоль довольно широкой реки, вытекавшей из-под ледника и не переставали удивляться тому, как много в ней рыбы.

Ледник тоже не привлёк их внимания, но все в один голос заметили, что на нём можно здорово кататься на лыжах, так как сверху ледник был весь засыпан снегом. Перевалив через высокий и почти непроходимый кольцевой хребет, путешественники стали спускаться вниз и это были уже совсем другие горы, — величественная горная страна с роскошными лесами, в которых бродила уже совсем другая живность. Едва спустившись с заоблачных вершин в среднегорье, Виктор тотчас нажал на тормоза и как только рельеф местности позволили это, спустился на землю. Им предстояло преодолеть ещё два лесистых хребта и он хотел сделать это пешим порядком, то есть на колёсах. В первую очередь его восхитили местные то ли сосны, то ли кедры, то ли вообще секвойи. В высоту эти хвойные деревья действительно были больше всего похожи как раз на секвойи и даже были повыше их метров на пятьдесят, а то и все семьдесят, вот только очень уж походили на самые обычные ёлки с очень длинными иголками.

От земных елей викторианские отличались ещё и тем, что на их ветвях росли орехи размером раза в два больше, чем баскетбольный мяч, битком набитые орехами, которые были покрупнее, чем фундук, и очень вкусные. Полакомиться ими не отказался никто, но вместе с тем никто не хотел получить по башке шишкой такого размера, а потому едва только машины спустились вниз, как на всех четырёх «Рейнджроверах» крыши и стёкла были возвращены в исходное положение. Корпуса вездеходов были очень прочные и потому ничем, кроме редкими, но зато громкими звуками, раздающимися при попадании шишек в крышу вездехода, елки их не беспокоили.

Хотя деревья росли весьма далеко друг от друга, в лесу было сумрачно, тихо и прохладно. Вся почва была густо усыпана хвоей, мелкими веточками и распотрошенными шишками, а воздух был пропитан запахами хвои и орехов. Елки, похоже, плодоносили круглый год без перерыва. Когда Виктор спускался вертикально вниз, то он видел, что на одних ветвях шишки едва только завязываются, на других уже превращаются в зелёные шипастые шары, а на третьих и вовсе созревают. Желающих полакомиться орехами было предостаточно, но здесь живность была более пугливой и можно было догадаться, почему. Скорее всего вездеходы были похожи на гигантских викторианских медведей-носачей. Носачами их прозвали военные космолётчики, которые однажды забрели в точно такой же лес, только на равнине, в северных районах Марии.

На медведей эти огромные клыкастые зверюги были мало похожи. Скорее они походили на короткохвостых бурундуков размером даже покрупнее африканского слона, вот только имели две очень длинные мясистые ноздри, похожих на короткие, но гибкие хоботы. С таким красавцев они повстречались уже минут через пятнадцать и вот он-то никуда не бросился бежать. Здоровенный носач сгрёб кучу шишек, сел перед ней на задницу и теперь методично их лузгал, держа обоими руками. Виктор, который ехал впереди, остановил машину и попросил Саймона подъехать поближе, чтобы тот заснял это удивительное зрелище, чтобы попугать эти гигантским зверем землян. Поскольку света было мало, то Гарсия выпустил из своего фургона три монитора с подсветкой и когда он зажег прожекторы, флегматичный носач, увлечённо трескавший орехи, и бровью не повёл.

Башка у носача была круглая, чуть ли не с капот «Рейнджровера», и с острыми ушами, как у немецкой овчарки, клыки вызывали искреннее уважение, а то, с какой скоростью он ел орехи, — самую чёрную зависть. Зверь брал шишку двумя лапами, подносил её к пасти, обнюхивал её, затем разводил хоботы в стороны и по всей видимости включал пневмопривод своих челюстей, отчего они начинали двигаться вверх и вниз просто с умопомрачительной скоростью. Чешуйки шишек, надо сказать на диво прочные, двумя шлейфами летели из его пасти в разные стороны, а все орешки с тонкой, эластичной шелухой, похоже отправлялись в желудок по какой-то транспортёрной ленте, так как носач не делал никаких глотательных движений и вообще мог посрамить своим величественным спокойствием и невозмутимостью даже бронзового Будду.

Минута, и то что осталось от шишки, летело в сторону, а носач, сидевший немного поодаль от ствола ёлки, толщиной в добрых тридцать, если не сорок обхватов, брал в лапы следующую шишку и снова, прежде чем заточить её, обнюхивал. Когда этот флегматичный великан Виктории принялся за третью шишку, ему прямо на голову свалилась здоровенная спелая шишка просто какого-то уникального размера, но он даже не поморщился. Шишка отскочила от башки носача с костяным стуком и упала прямо перед ним. Зверь положил уже обнюханную шишку на кучу, наклонился вперёд и с трудом дотянувшись когтём, смахивающим на турецкий ятаган своими размерами, подтянул её к себе и взял двумя лапами. Обнюхав эту шишку, он удовлетворённо хрюкнул и включил свою зубчатую передачу орехов в желудок.

Виктор не выдержал и громко расхохотался, но носач на это не обиделся, хотя он и посматривал на странные громадины, остановившиеся невдалеке. Похоже, что его вполне устраивала такая дистанция и если бы они тоже собрали себе кучу шишек и начали её методично поедать, это не вызвало бы у него никаких возражений. Посмотрев на трапезу носача ещё минут десять, путешественники поехали дальше, вежливо объехав хозяина здешнего леса стороной. Если судить по клыкам и когтям носача, то он питался не одними только шишками, а ещё и разнообразил свою ореховую диету различными мясными блюдами, которые попадались в его поле зрения. Проверять на носаче шкуродёрку Джона Кандиса Виктор точно не решился бы, очень уж огромным и мощным была эта смирная на вид зверюга.

Виктор проехал по лесу во главе колонные ещё часа полтора, пока что-то не громыхнуло по крыше кабины и вездеход не качнуло из стороны в сторону с такой силой, что они чуть не вывалились из кресел и снова вокруг не было слышно ни единого звука и только минуту спустя где-то в стороне послышалось громкое, утробное ворчание. Виктор спросил:

— Что это было такое?

Ему ответил Роман, который ехал метрах в двадцати позади:

— Дядь Витя, я только и успел увидеть, что через вас перемахнула какая-то серая тень, вот и всё. Больше я ничего не видел.

— Перемахнул через нас… — Презрительным тоном откликнулся Виктор — Ромчик, эта тень напала на нас, но почувствовала под своими когтями прочную сталь, передумала и не стала нас есть. Видно решила пожалеть свои зубы.

Бинго немедленно сказал:

— Босс, я послал в ту сторону четыре своих монитора и кажется уже нашел какие-то следы. Смотри на экран, вот один.

Какими-то следами оказались следы лап, очень похожих на кошачьи, только тот котик, который их оставил, был очень уж велик, поскольку его лапка была диаметром более полуметра. Посмотрев на этот след, рядом с которым Бинго поместил масштабную линейку, Полковник присвистнул и сказал:

— Ни фига себе киска. Наверное будет не меньше, чем этот полосатый орехоед и уж она-то точно орехами питаться не станет. Ей подавай что-нибудь посущественнее.

— А с чего ты решил, что это была гигантская кошка, Полковник? — Спросил Виктор — По форме следа, как и я, определил?

Полковник лишь проворчал что-то в ответ, а Бинго спустя пару минут громко воскликнул:

— А вот и тот кот, который пробежался по нашему вездеходу и похоже, что он всё-таки ест орехи, Эдуардо!

Виктор взглянул на экран и увидел огромного серого кота лежащего на хвое и держащего лапами здоровенную шишку диаметром почти в шестьдесят сантиметров, которая была в полнее сравнима с грецким орехом в лапах обычного домашнего кота. В длину туловище этого зверя было метров восемь, не меньше, но Бинго сразу же сделал уточнение:

— От кончика носа и до копчика этот представитель отряда кошачьих имеет длину девять метров тридцать сантиметров. Это самка. Самцы скорее всего крупнее. Однако, масса тела этого кота меньше, чем масса тела носача. Тот зверь гораздо шире викторианского кота и имеет более массивное телосложение.

— Ладно Бинго, фиксируй всё на видео. Мы назовём этого зверя дымчатый леопард Бинго. По-моему звучит красиво, да и этот леопард просто красавчик. Точнее красавица. Судя по всему эта кошка приняла наш вездеход за что-то съедобное и главное достойное её внимания своими размерами.

Бинго повернулся к Виктору и поблагодарил его:

— Спасибо, босс. Раз ты назвал эту киску дымчатым леопардом Бинго, то я оставлю рядом с ней два своих летающих монитора и продолжу наблюдение за ней, а два других верну на место.

Викторианские леопарды поедали орехи неумело. Во всяком случае та киска, за которой они наблюдали. Зато она обладала необычайно острым слухом и вскоре насторожилась, а затем встала почти бесшумно куда-то побежала. Мониторы двинулись за ней, а ещё через минуту, убедившись в том, что чуть слышное похрюкивание ей не померещилось, кошка помчалась по лесу огромными прыжками и вскоре настигла куда более вкусную и мягкую добычу, чем «Рейнджровер». Один монитор Бинго стремительно послал вперёд, ориентируясь на хрюкающие звуки, и вскоре все увидели удивительную картину. Это было целое стадо громадных животных похожих на земных броненосцев и одновременно кабанов, передвигающихся на толстых слоновьих ногах, широкие рыла которых были украшены устрашающими бивнями, как у моржей. Этих землекопов орехи не интересовали. Они выкапывали из-под хвои огромные синеватые грибы и с громким хрюканьем и чавканьем их поедали.

Хотя самка леопарда и налетела на них стремительно, викторианские кабаны только на первый взгляд казались неуклюжими и неповоротливыми. Как только голодная охотница добралась до них, они моментально бросились врассыпную, но кошка была подобна серой молнии и сумела догнать одного из кабанов и приложиться к его бронированной от сросшейся в толстые чешуи толстенной щетины спине. Послышался громкий хруст и кабанчик с переломанным хребтом моментально испустил дух и затих, в то время как его собратья с оглушительным визгом умчались прочь, искать себе новое грибное место под ёлками. Кошка тронула лапой поверженного зверя длиной метров в шесть, облизнулась, удовлетворённо мяукнула, вот только это мяуканье было не сравни кошачьему, быстро перевернула кабана на бок, вцепилась ему в глотку и похоже первым делом стала высасывать из него кровь. Виктор покрутил головой и сказал:

— Ребята, надо посмотреть, что у нас стряслось с крышей. Бинго, открой дверь и выгляни. Ты железный, тебя не съедят.

Бинго выбрался наружу, а вслед за ним то же самое сделали Виктор и его зять. Кошка была далеко, перед ней лежала на хвое громадная груда парной кабанятины, а потому бояться было нечего. Тем более, что к месту удачной охоты уже стали подтягиваться её преданные поклонники и поклонницы. Стальная крыша выдержала удар лапы леопарда, но на ней были отчётливо видны следы четырёх когтей, причём не полосы, а просто четыре вмятинки. Реакция у кошки была о-го-го какая. Она сразу же почувствовала неладное и не стала усердствовать понапрасну, что скорее всего говорило о ещё исключительной сообразительности, но не смотря на это Виктор, сев в водительское кресло, приказал:

— Дальше едем с включённым шкуродёрным полем. Пора нам испытать его в походных условиях. Все, кто меньше нас, сами разбегаются в разные стороны, а тех кто покрупнее, нужно обязательно отгонять, если мы не хотим повторить судьбу кабанчика, а она, ребята, очень незавидная.

Да, судьба кабанчика действительно была незавидной. Вдоволь напившись кабаньей кровушки, что было неудивительно, в этом лесу им пока что не попалось ни одного ручья, кошка буквально одним движением своей мощной лапы освежевала бронекабана с одно стороны и принялась выхватывать из него огромные куски мяса под завистливое ворчание зрительного зала. Её трапеза продлилась не более получаса, так как в гости к ней пожаловал здоровенный носач, при виде которого всё прочее зверьё бросилось в рассыпную и дико взревел, остановившись метрах в двадцати и явно изготовившись к броску. Кошка уже успела насытиться, а потому ответила прихлебателю глухим ворчанием, но всё же встала и потрусила прочь. Носач моментально забыл о шишках, валявшихся повсюду, и с громким, остервенелым рычанием принялся трескать кабанятину.

Вездеходы были уже довольно далеко от места удачной охоты, большая часть плодов которых досталась носачу, который, похоже, решил не останавливаться до тех пор, пока не сожрёт всего кабана. Впрочем, когда он набил своё брюхо так, что едва поворачивался, всё то зверьё, которое перед этим разбежалось, вернулось. Это были какие-то хищники размером с гризли, но похожие на гиен, которые окружили носача и принялись зловеще выть. Он не выдержал такого давления на психику и покинул место трапезы. Еды гиеномедведям оставалось ещё довольно много и они с весёлым рычанием набросились на тушу кабанчика и принялись с хрустом грызть кости. Так удачная охота дымчатого леопарда Бинго уже накормила почти полтора десятка жителей елового леса, а в очереди к столу стояло ещё не мало едоков.

Ну, а Виктор тем временем был вынужден поднять машину в воздух и дальше уже лететь, а не ехать, так как склон стал слишком крутым, елки стали пониже ростом и росли погуще. Поэтому они поднялись над кронами и спустились вниз только тогда, когда увидели внизу реку. Точнее им показалось, что это река, но когда они взглянули на карту, то увидели, что это просто узкое и длинное озеро с очень обрывистыми каменными берегами. Виктор не стал гадать, что это было, каньон или какой-то разлом. Это было делом специалистов, а с него вполне хватало и того, что озеро было очень глубоким и в нём тоже водилась крупная рыба и не одна она, а ещё и здоровенные твари, то ли крокодилы, то ли плезиозавры и в том числе ещё и по этой причине человеку на этом озере просто нечего было делать, если он, конечно, не мечтал быть съеденным хищными тварями.

Действительно, чтобы добраться до воды, нужно было спускаться вниз по верёвочной лестнице метров сто двадцать. Ничего похожего на пляжи вдоль озера длиной в сто шестьдесят с чем-то километров и шириной в от семнадцати до двадцати двух километров, не наблюдалось, за исключением нескольких узких полок по берегам, да, и те были заняты крокодилами с ластами вместо ног. Ну, и кому, спрашивается, захочется тут купаться или ловить рыбу? Да, и рыба в озере была какая-то странная, слишком уж свирепая на вид и такая зубастая, что у некоторых крокодилов, которые достигали в длину пятнадцати метров, были откусаны концы хвостов и плавников. Вот и думай теперь, кто на кого здесь охотится. Не смотря на столь ярко выраженную опасность пребывания в этих солёных водах, Бинго всё же запустил в озеро четыре своих монитора, но назад через два часа вернулись только три. Один монитор был проглочен какой-то здоровенной хищной тварью. Виктор спросил его насмешливым тоном:

— Ну, и что ты теперь намерен делать, Бинго?

— Буду искать путь наружу. — Невозмутимо ответил робот.

Виктор громко рассмеялся и воскликнул:

— Он будет у тебя очень длинный и извилистый, пока твой монитор доберётся до задницы, Бинго! На этом мониторе есть какой-нибудь режущий инструмент?

Бинго с неохотой ответил:

— Да, Вик, он снабжен четырьмя выдвижными манипуляторами и на два из них я могу установить дисковые пилы.

Виктор кивнул головой и сказал:

— Вот и прорезай своему монитору путь наружу этими пилами, Бинго. Всю ответственность за смерть этой хищной твари я беру на себя. Ты хоть успел рассмотреть её?

— Нет, Вик. — Сокрушенно ответил робот — Я только успел увидеть огромную клыкастую пасть, как она моментально проглотила мой монитор и он угодил в её брюхо. Ладно, раз ты берёшь всю ответственность на себя, то я сделаю разрез в ней и сделаю это сбоку. Как знать, может быть она всё-таки выживет.

Той хищной твари, которая проглотила подводный монитор Бинго, не очень-то понравилось копошение в желудке и она с семисотметровой глубины помчалась к поверхности. Бимобили едва успели броситься во все стороны, когда из воды вылетело нечто напоминающее своим внешним видом акулу, только длиной метров в сорок пять, которая целиком выпрыгнула из воды метров на десять и затем рухнула вниз вздымая огромный фонтан брызг. Несколько минут гигантская рыбина лежала на боку и только клацала своими челюстями. Бинго за это время успел проделать в её боку дырку, которая по отношению к телу была крошечной, и его монитор оказался на свободе и даже был зацеплен тросом с магнитной присоской, после чего монстр лениво шевельнул хвостом и ушел на глубину. Саймон громко крикнул:

— Вот это были кадры, Вик! Думаю, что теперь на Викторию толпами повалят туристы и их всех здесь будет интересовать только две вещи, — реликтовое озеро Бинго и ископаемый монстр Бинго. Ребята, это просто самое настоящее чудо! Я всё понял, парни. Когда-то в глубокой древности, через весь этот континент проходил длинный и узкий пролив. Потом произошло либо сближение берегов, либо внезапный подъём дна и все эти древние морские животные оказались в этом естественном аквариуме.

Полковник в ответ на это сказал:

— Да, я полагаю, что где-нибудь на берегу можно будет построить отель для психов и спускать под воду на тросах пару тройку субмарин, но таких, которые будут всё же побольше, чем пасть этой хищной твари. Честно говоря, я ещё никогда в жизни не видел хищника подобного размера. Кашалоты и те будут меньше. Вик, а тебе не кажется, что эти огромные серые кошки могут представлять из себя для нас очень большую проблему? Вдруг они выходят из лесов на равнину, чтобы поохотиться на лосебизонов и следуют за ними на большие расстояния? Так ведь какая-нибудь из них может спокойно забрести в любой наш город и что мы будем делать тогда? Они же невероятно стремительные, не говоря уже о том, что сила у них просто чудовищная. Тот кабан был размером с наш «Рейнджровер», так она убила его одним единственным ударом лапы. Если бы эта киска захотела, то она запросто могла бы сорвать с твоей машины крышу. Мне кажется, что она просто решила проверить, что это движется по лесу и когда поняла по запаху, что это кушать нельзя, лишь слегка коснулась своей лапой крыши и умчалась дальше в лес.

Виктор вздохнул и ответил другу:

— Ну что тут можно сказать, Эдик? Поживём увидим, но насколько я знаю, таких хищников никогда не бывает много и они обычно живут в привычных для них местах. Лично меня в этом плане куда больше волнуют гиеномедведи. Хотя с другой стороны они тоже с удовольствием трескают орехи. Ладно, парни, полетели дальше. У меня нет никакого желания заночевать на берегу этого озера. Давайте лучше поднимемся на хребет и там разобьём себе лагерь, чтобы заночевать в лесу.

Эдуардиньо тут же согласился:

— Да, дядя Витя, ночь в лесу сразу всё покажет. Хотя кошки, как правило, и ночные хищники, так киска, которая попробовала ваш вездеход на прочность, просто была очень голодной.

Виктор усмехнулся и направил свой вездеход к противоположному берегу и вскоре они уже ехали по пологому склону с множеством распадков. Исследование озера Виктор решил поручить профессионалам и через пару часов, так и не встретив на своём пути ничего опасного, они поднялись на водораздел. По эту сторону росли уже совсем другие деревья, тоже вечнозелёные, но с множеством плодов. Как и гигантские ели, они тоже цвели и плодоносили одновременно, так, словно каждая ветка имела свой собственный график, что можно было объяснить только вечным летом на континенте Юлия. Высота у этих деревьев также была очень большая, но в этом лесу был довольно густой подлесок. Тут тоже встречались огромные бронекабаны, а также гиеномедведи. Как одни, так и другие шарахались от их вездеходов. Бинго с помощью одного из своих мониторов высмотрел в лесу носача, но он был почти вдвое меньше размером, того, который трескал орехи и занимался тем, что с аппетитом трескал большие плоды, похожие на дыни с красной кожурой.

Туристы-экстремалы нашли на гребне большую поляну, поставили кругом свои вездеходы и грузовые фургоны роботов, после чего разбили внутри лагерь, то есть надули большой пластиковый дом и внесли внутрь контейнеры со всеми бытовыми причиндалами и съестными припасами. После ужина все, кроме роботов, попадали спать. Впечатлений они получили за минувший день массу, но при этом всё-таки сильно устали и потому не стали делиться ими на ночь глядя, а быстро уснули. Ну, а роботы занимались каждый своими делами. Трио и Гарсия находились в боевом охранении, а Бинго улетел вперёд по маршруту движения на тяжелом, быстроходном скутере. Когда путешественники проснулись рано утром, Виктор не сразу обратил внимания, что Бинго нет в лагере, но не стал волноваться. Да, и какие опасения могли возникнуть по поводу этого громилы, корпус которого был изготовлен из легированной стали и прочнейших пластиков? Бинго не появился и после завтрака и потому Виктор спросил:

— Ребята, а где наш друг Бинго?

Трио ответил:

— Не знаю, босс, он не сказал куда полетит, но ночью в лагерь вернулся скутер, на котором он улетел, и два больших монитора. Он взял ёмкость с водой, мешок сахара, сухое молоко, коробку с витаминами и большую сеть.

Полковник рассмеялся и сказал:

— Бинго решил записаться в звероловы.

— Этого нам только не хватало! — Воскликнул Виктор и достав спутниковый телефон, громко спросил — Бинго, ты где и чем сейчас занимаешься? Только не говори мне, что ты поймал какую-то зверушку для своего зоопарка, я этого не переживу.

Робот немедленно откликнулся:

— Вик, я в сорока семи километрах от вас к юго-востоку, на одной из красных скал. Вы их сразу увидите, если подниметесь повыше. Ночью я нашел молодого леопарда, который свалился в яму, и теперь пытаюсь спасти ему жизнь. Прилетайте скорее, сами всё увидите. Сначала мне показалось, что его уже не спасти, но это очень крепкий зверь. Он хотя и очень сильно исхудал, уже пытается встать на ноги. Без вас я не стал поднимать его из той западни, в которую он угодил. Всё, отбой, он снова просит пить.

Виктор с Полковником и их дети переглянулись между собой и стали быстро собираться в дорогу. Роман проворчал:

— Если этот кот такой же громадный, как та кошка в лесу, то у нас возникли проблемы. Бросить его на произвол судьбы нельзя, нужно будет обязательно подкормить, а на это уйдёт неизвестно сколько времени.

Его отец спокойным голосом сказал:

— Ничего страшного, Рома. Значит кто-то останется рядом с малышом и позаботится о нём, да, и не велика эта забота, подстрелить для него нескольких лобизов и отгонять нахлебников, пока он малость не окрепнет. Думаю, что это уже достаточно взрослый зверь, а не котёнок, иначе мамаша была бы рядом.

Они быстро собрались в дорогу и полетели сразу по направлению к тому месту, где находился Бинго. На карте там горел зелёный кружок. Место это находилось на самом краю обширной прерии, в которой паслось множество стад лобизов, и было очень примечательным. Это была целая группа больших, причудливых скал из красного песчаника, которым ветер придал очень замысловатые формы. Бинго находился на самой большой скале, почти в самом центре которой имелось что-то вроде карстовой полости с обвалившимся куполом. В результате там образовался котлован с отвесными стенами и курганом посередине. Судя по костям, в эту естественную охотничью ловушку глубиной метров в сорок, которая имела в поперечнике под сто метром, и раньше попадали различные животные, включая даже лобизов.

Ещё при подлёте к этой скале, похожей на череп какого-то гигантского животного, Виктор увидел, что над ней кружат с полдюжины громадных чёрных птиц, для которых эта ловушка была столовой. Ну, на этот раз этим стервятникам точно не повезло с обедом. Бинго, не обращая никакого внимания на птиц, суетился возле здоровенного, метров пяти в длину, дымчатого леопарда, лежащего на кургане из каменных обломков белёсого цвета. Под леопарда уже была подложена транспортировочная сеть из широких ремней и потому Виктор отправил Игоря в салон и то не мешкая спустил вниз из-под днища «Рейнджровера» спасательный трос с карабином. Бинго пристегнул к нему сеть и подал Виктору команду по радио. Через несколько минут сеть вместе с леопардом и прицепившимся к ней роботом была поднята из каменной ловушки и отнесена подальше от скалы в прерии, на берег небольшой речушки.

Поскольку леопард был очень слаб, бедняга здорово отощал в каменном плену, туристы отважно выбрались из «Рейнжроверов» и подошли поближе, чтобы рассмотреть его, но всё же не вплотную. Зверь хотя и был поменьше той кошки, которая пробежала по вездеходу Виктора, всё же внушал к себе уважение даже в отощавшем виде. Бинго, покидая каменную ловушку, прихватил с собой столитровый пластиковый бочонок, в котором он приготовил питательную смесь для своего малыша и как только леопард тихонько заворчал, а его ворчание походило на слабое мяуканье, тотчас сунул ему в рот уже изрядно изжеванный пластиковый сосок и зверь стал жадно всасывать в себя сладкую молочную смесь с витаминами, а Полковник сердито сказал:

— Всё это фигня, Бинго. Твоего малыша нужно накормить, а не вливать в него молочко из под бешенной коровки.

Он круто развернулся и пошел к своему вездеходу. Через минуту Полковник выбрался из тяжелым карабином и подошел к скутеру, на котором улетел из лагеря Бинго. Роман и Вовка бросились к вездеходам и принялись снимать с вездеходов ещё два скутера, а Виктор, посмотрев на них, спросил:

— Бинго, ты сможешь изготовить из какого-нибудь монитора мясорубку, чтобы приготовить для малыша фарш?

Робот ответил весёлым голосом:

— Да, босс! Я могу взять у Гарсии параболическую антенну и порубить в ней мясо на крохотные кусочки. Значит ты разрешаешь мне остаться с этим детёнышем?

— Не совсем так, Бинго. — Ответил Виктор — Мы все здесь останемся, Было бы грех оставить такого красавца на произвол судьбы, так что мы побудем здесь несколько дней. Если уж у обычных кошек семь жизней, то у этого великана их должно быть раза в три больше, чем у них. — Виктор неожиданно подошел к леопарду, который снова лежал с закрытыми глазами, погладил его по громадной голове и спросил — Малыш, как же тебя это угораздило свалиться в эту яму? Не иначе, как тебе помогли это сделать пернатые пройдохи. Очень уж много в ней костей.

Леопард открыл глаза и внимательно посмотрел на Виктора. На плече у леопарда зияла длинная, но неглубокая рана с уже запекшейся кровью, которая вздулась рубцом и Игорь, бегло оглядев её, тотчас отправился за аптечкой. Бинго стал возле зверя на колени и положил руки на его огромные лапы, Виктор стал гладить леопарда по голове, а Игорь принялся обрабатывать рану обезболивающим аэрозолем. Усыплять леопарда снотворным было слишком опасно, он мог и не проснуться. После этого Игорь взял в руки пневмошприц и обколол рану болеутоляющим препаратом и тут же принялся обрабатывать её перекисью водорода, а когда полностью очистил, медицинским степлером стянул края раны более, чем метровой длины и хорошенько сшил её полупрозрачными скобками, растворяющимися в теле.

Леопард во время операции лишь тихонько поскуливал и изредка слегка вздрагивал, а когда Игорь ввёл антибиотики и наконец заклеил рану заживляющим, анестезирующим биогелем, облегченно вздохнул, закрыл глаза и задышал глубже и ровнее. Мощные препараты военной медицины действовали быстро и огромный серый кот, избавленный людьми от мучительной ноющей боли, быстро уснул. Памятуя о том, что в почве под травой обитает множество мелких падальщиков, Виктор велел роботам достать из багажника большой кусок плотного пластика и расстелить его на траве, а когда это было готово, они совместными усилиями перенесли на него зверя, в котором даже после курса похудания было добрых полторы тонны веса. После этого Бинго вместе с остальными роботами осторожно вытащил из-под него по частям транспортировочную сеть.

Вскоре с охоты вернулись Полковник и Роман с Володей, которые привезли с собой две уже освежеванные туши лобизов. Из потрохов они прихватили с собой одну только печень. Хотя повар из Бинго был практически никакой, он ловко срезал здоровенным тесаком «Конго» самые лучшие куски мяса и побросал их в тарелку космической связи, после чего бросил туда ещё и печень, и принялся манипуляторами своего монитора превращать его в фарш. От запаха свежатины леопард немедленно проснулся и сделал попытку встать, но это ему не удалось. Когда добрых полтора центнера фарша было готово, Полковник влил в него литров сто крови лобизов, велел Бинго перемещать фарш с нею и накормить своего малыша этой кашей. Робот взял в руки почти двухметровую миску и поднёс её к морде леопарда. На этот раз у зверя нашлись силы, чтобы лечь на живот и поднять голову для того, чтобы моментально уткнуться носом в фарш.

Леопард ел жадно, подрагивая от нетерпения всем телом и хлеща хвостом длиной метра в три и толщиной с хорошее полено, под удары которого человеку было лучше всего не попадать. Полковник, глядя на это, широко заулыбался и принялся срезать с туш мясо для завтрака. Остальное он велел Роме и Вовке порубить на части, заложить в контейнер и заполнить его аргоном, чтобы вечером покормить Малыша ещё раз. Ну, а сам Малыш тем временем стал понемногу приходить в себя. О встал на передние лапы и хотя они дрожали от напряжения, энергично и шумно заглатывал фарш с кровью, поражая всех своей прожорливостью, но если посмотреть на его размеры, то нужно было согласиться с тем, что это было вполне нормальное явление.

Покончив с фаршем, Малыш тщательно вылизал миску и сделал попытку встать, но задние ноги его не послушались. Бинго понял своего питомца с полувзгляда и быстро метнувшись к речке, принёс ему воды. Леопард напился и после этого, неожиданно для всех, облизал лицо робота в знак благодарности, радостно заурчал, завалился на бок и снова уснул, на этот раз крепким и покойным сном. Бинго отдал Гарсии, который всё это время, подчиняясь командам Саймона Ньюмена заснимал всё на видео, его тарелку космической связи и вместе с Трио быстро установил над Малышом навес, чтобы защитить его от солнца. Ну, а люди тем временем расставили походные столы и принялись жарить себе мясо лобизов на завтрак. Уже сидя за столом с ножом и вилкой в руках, Виктор сказал задумчивым голосом:

— Ребята, похоже, что та лесная кошка и этот леопард всё же принадлежат к двум разным видам или как это там называется у зоологов. Наш Малыш, как вы сами видите, не только значительно меньше размером, он в длину от носа до хвоста имеет всего пять с половиной метров, но ещё и светлее мастью и она у него всё же тёпло-серого цвета. Мне кажется, что на том склоне живут какие-то другие, более крупные леопарды, носачи и даже эти гиеномедведи. Они наверное тоже реликтовые, да, и судя по карте это что-то вроде местного гетто. С востока оно ограничено озером Бинго, а с запада высоченными вершинами, через которые они так и не смогли перевалить в долину Гасиенда, а если бы и перевалили, то скоро бы померли с голодухи.

Полковник кивнул головой и сказал:

— Всё это хорошо, Витёк, но что нам делать с Малышом? Как я посмотрю, этот котик так и просится в человеческие руки. Может быть попытаемся приручить его? Знаешь, из него получится прекрасный охотничий кот вроде гепарда. Лично я просто поражен его миролюбием и особенно терпеливостью. Судя по его шраму на плече, кто-то очень умело обработал и сшил его рану и при этом вы все остались живы. Это о многом мне говорит.

Малыш в этот день поразил всех ещё и тем, что проспав под тентом весь день, вечером он встал, слопал целую миску уже просто нарубленного мяса, после чего сходил на речку и там не только попил воды, но ещё и выкупался в ней, после чего отряхнулся и снова завалился спать. Ну, а на следующий день, ранним утром он показал, чего стоят дымчатые леопарды в деле. Четыре монитора Бинго и Трио постоянно находились в воздухе и роботы с их помощью наблюдали за обстановкой в прериях и потому первыми заметили, что в их сторону довольно быстро движется стадо лобизов голов в пятьсот, но не придали этому никакого значения, так как лобизы были травоядными животными. По всей видимости в воздухе всё ещё витал запах крови лобизов, по которому они и нашли их стоянку, а найдя бросились было в атаку, но её им сорвал Малыш. Хотя все путешественники и спали в своём надувном доме, а потому ничего не видели, Гарсия, заделавшийся отменным кинооператором, заснял всё с разных точек.

Малыш, спавший под тентом, как только лобизы ускорили свой бег, моментально проснулся, запрыгнул на крышу одного из «Рейнджроверов» и издал такой свирепый и громкий рык, что все моментально проснулись, а лобизы сначала сделали остановку все вдруг, а затем развернулись и задали такого стрекача, что за ними и черти не угнались бы. После этого Малыш зарычал ещё раз, уже вполне добродушно, и спрыгнув с крыши вездехода потрусил к своей лёжке, досматривать сны. Бинго моментально известил проснувшихся друзей:

— Всё нормально, ребята, можете спать дальше. Мы сначала ничего не поняли, думали, что лобизы просто идут в нашу сторону на водопой, но судя по тому, как они помчались на наш лагерь, они хотели отомстить Полковнику за смерть своих собратьев, но Малыш предупредил их своим рычанием, что в таком случае они будут иметь дело с ним. Поэтому лобизы снова умчались в прерии и вы можете спокойно спать.

— Да, уж, уснёшь после такого рёва! — Громко рассмеявшись воскликнул Виктор и добавил — Эдик, похоже, что ты полностью прав. По всей видимости Малышу куда больше нравится есть рубленое мясо. Надо будет сказать, чтобы нам прислали сверху для него настоящую миску, а тебе, Бинго, я бы посоветовал попробовать кормить своего питомца варёным мясом, а сырое давать только изредка. Говорят, что это смягчает нравы хищников.

Бинго так и сделал. Подходящую по размерам миску ему доставили с Марии, благо там её было из чего изготовить, причём это была не просто миска, а самая настоящая электрическая скороварка с системой принудительного охлаждения, и уже через четыре часа, во время завтрака Малыш с удовольствием трескал варёное мясо и был очень доволен своей трапезой. После того, как все позавтракали, люди и леопард стали знакомиться друг с другом и вот тут-то выяснилось, что память у Малыша была просто поразительная. Из всех людей он более всего выделял Игоря и Виктора, которые избавили его от боли в плече, но не забыл при этом о своём спасителе. Леопард был ещё очень худым и измождённым, хотя и двигался легко и изящно, а ещё Малыш был просто потрясающе сообразительным зверем. Виктор ещё во время завтрака сказал, что они задержатся тут недели на две, а точнее до тех пор, пока Малыш не окрепнет настолько, чтобы сопровождать их в путешествии по континенту.

Глава третья

Решение важной проблемы

Для того, чтобы полностью оправиться, Малышу потребовалась всего неделя и за это время он не только хорошенько отъелся на исправно поставляемых ему харчах, но и выучился множеству трюков. Нет, никто не собирался делать из него дрессированного циркового пуделя, Полковник за такое тут же поставил бы кому угодно фингал под глазом, но вот всем премудростям защитно-караульной службы, разработанным для собак, его обучили, как и познакомили с самими собаками и другими домашними животными. Для этого Полковнику доставили с борта «Селены» его шестерых здоровенных охотничьих лаек, натасканных на медведя, правда, биомеханического, а также четырёх мустангов, которых он держал у себя дома на Земле. Как псы, так и лошади были прекрасно выдрессированы и беспрекословно слушались своего хозяина. Эдуардо Родригес шел на риск, но уже через пять минут выяснилось, что никакого риска-то и не было.

Малыш оказался на редкость добродушным зверем, как это и было положено любому великану и силачу, а потому немедленно, без лишних разговоров взял всех десятерых питомцев Полковника под свою защиту. Правда, с шестью псами, а это были пятилетние кобели однопомётники, он ещё и устраивал весёлые игрища, так как четырёх рыжих, с чёрными и белыми пятнами, жеребцов игры совершенно не интересовали. Зато с ними он мог посостязаться в беге, но они были слишком медлительны для него. Дымчатый леопард был способен ускориться до ста сорока километров в час, а когда бежал с легонца, развивал скорость в шестьдесят километров в час и бег его был невероятно грациозен.

Хотя Малышу судя по всему было не больше двух, двух с половиной лет, он сразу же записался в вожаки обретённой им стаи. Когда Виктор наконец решил, что можно отправляться в путь, для лошадей был спущен сверху специальный трейлер, к которому они привыкли ещё на Земле, а для собак в задней части одного из «Рейнджроверов» была поднята вверх дверь и выдвинута платформа, ну, а леопард, который быстро оценил все преимущества передвижения верхом на бимобиле, в первый же день поехал сидя на крыше головного вездехода, за рулём которого сидел Виктор, и зорко озирался окрест, как настоящий наблюдатель боевого охранения. Зато теперь они могли ехать смело и не бояться злобных лосебизонов — травоядных животных размером порой с очень крупного носорога, только более высокого роста и громадными рогами, похожими на лосиные. Нескольким отрядом исследователей уже досталось от них и хотя никто из людей не пострадал, борта вездеходов оказались пропороты их рогами и тут даже не спасало шкуродёрное защитное поле. Точнее оно спасало, но только потом, когда лобиз уже врезался рогами в борт вездехода и затем, истошно мыча, удирал от него прочь, чтобы минут через пятнадцать снова помчаться в атаку.

Единственное, чего лобизы боялись просто панически, это дымчатых леопардов, которые своим оглушительным рычанием заставляли в панике удирать от них огромные стада в семьсот, восемьсот голов. У леопардов, похоже, было множество охотничьих приёмов и один из них заключался в том, что эта громадная кошка пряталась в воде и нападала на свою жертву, когда лобизы приходили к речке на водопой. Этот приём Малыш показал в числе самых первых. Судя по всему и во всех остальных случаях дымчатые леопарды предпочитали охотиться из засады, спрятавшись на опушке леса или за скалой. Если с дымчатыми леопардами не было никаких проблем, они не обращали на людей слишком пристального внимания, правда, проверено это было всё-таки не людьми, а роботами, которые одевали на себя одежду, которую перед этим несколько дней носил человек, то вот лобизы действительно представляли из себя проблему, причём очень неприятную и опасную.

Эти здоровенные зверюги, вес которых часто превышал две с половиной тонны, яростно нападали на всех животных, которые отваживались зайти на их территорию. Кроме маленьких красных лисичек, да, ещё черноспиных безухих зайцев и всех прочих животных, которые были ещё меньше размерами, но и те предпочитали не путаться у них под ногами. Даже стада разнообразных антилоп предпочитали держаться от них подальше и поначалу было трудно понять, чем это объяснялось. Однако, с помощью самых маленьких мониторов роботов учёные вскоре выяснили, что лобизы питаются в основном диким овсом, в то время, как разнообразные антилопы лопают всё подряд. Съев весь дикий овёс на одном пастбище, они двигались к другому и иногда постились по три, четыре дня. За это время молодняк, естественно, слабел и мог стать пищей для бурых гривастых волков, которые налетали на отставших телят, убивали их и стремительно уносились прочь, чтобы приступить к трапезе через сутки, а то и двое, когда самка уйдёт от детёныша.

Учёные высказывали опасения, что так лобизы рано или поздно съедят весь дикий овёс и после этого, если они не перейдут на другие травы, просто вымрут. На это Виктор вполне резонно заметил, что если люди будут регулярно подсеивать овёс на аллее лобизов, то этого никогда не произойдёт. Учёные тут же согласились с ним, что овёс можно выращивать в Гасиенде, а также в нескольких других местах, и сказали, что это хорошее, и, что самое главное, малозатратное решение. Плохо было только то, что лобизы по сути дела представляли из себя живые танки, способные снести всё на своём пути, а их аллея мало того, что была очень уж широкой, так они ещё и бродили по ней, как им вздумается, и хоть как-то урегулировать их передвижение по четырём континентам, было довольно сложно, если вообще можно и тут нужно было думать над тем, кому же всё-таки должна принадлежать планета Виктория, — лобизам или людям?

Ответ на этот вопрос был вполне однозначным, но Виктор очень не хотел, чтобы на Виктории повторилась та же история, которая случилась однажды на Земле, когда переселенцы из Европы в очень короткие сроки перестреляли не только бизонов, но и большую часть коренных жителей Северной Америки. Хотя об этом и не говорилось вслух, но перед всеми исследователями была также поставлена задача ни в коем случае не пропустить на этой планете хоть кого-либо, кто мог бы стать впоследствии разумным существом. Гигантский леопард по имени Малыш уже не раз доказывал им свою исключительную смекалку, но к сожалению на роль разумного существа он никак не тянул, хотя Виктор и считал, что он будет поумнее некоторых его знакомых, к счастью для него оставшихся на Земле. Это был просто идеальный охотник и на редкость красивый хищный зверь.

Пошел двадцать пятый день их путешествия по Юлии и сегодня Виктор решил передать руль вездехода в руки Бинго, чтобы присоединиться к Полковнику и трём его сыновьям, снова решившим поутру отправиться в путь верхом на мустангах. Это хотя и снижало скорость передвижения, зато делало их путешествие более интересным, да, и двигаясь со скоростью в пятнадцать, двадцать километров в час, они замечали намного больше всяческих мелких деталей. Игорь ещё до завтрака затеял очередную авантюру и возился с какими-то широкими ремнями, пытаясь изготовить такую упряжь для Малыша, которая не раздражала бы огромного кота. К своим лошадям Эдуардо и его сыновья никого даже близко не подпускали, но это нисколько не волновало Виктора, наездник он был никудышный, зато очень хорошо управлялся с тяжелым скутером и потому, когда все были готовы отправиться в путь, оседлал эту машину двух с половиной метров длины, похожую на водный мотоцикл.

Игорю же на этот раз удалось оседлать Малыша и тот потрусил рысцой вперёд даже не пытаясь сбросить его с себя. Виктору, Игорю или Бинго было достаточно указать леопарду направление пути, а дальше он уже и сам знал, что ему нужно делать. Малыш считал себя вожаком всей их летающей стаи, вездеходы в основном летели над травой, чтобы не оставлять после себе колеи, и потому всегда находился впереди. Правда, он не возражал, если справа и слева от него, на полкорпуса позади, скакали на лошадях люди, а вместе с ними бежали лайки, которые очень любили хватать его за хвост. Хотя шерсть у Малыша и казалась короткой, на самом деле они была подлиннее, чем у иного медведя. Поэтому на него было так трудно пошить упряжь, но сегодня Игорь как-то схитрил и его седло прекрасно держалось на загривке у кота, сам он в седле, а Малыш при этом не проявлял никакого неудовольствия и не стряхивал его с себя, что вызывало у Виктора кое-какие подозрения.

Вместе с Виктором оседлал скутер и Саймон, которому не терпелось поговорить о делах колонии. За истекшие двадцать четыре дня было сделано немало. Хотя с того момента, когда была произведена высадка колонистов на Гасиенде, прошло всего две недели, уже все животные без исключения находились там. В долине Гасиенда Полковника Родригеса можно было бы устроить и временный лагерь для людей, но это осложнялось тем, что не только ни один из транспортников, но даже «Селена» не могла произвести там посадку, так как мигом бы зарылась в пемзу по самые уши. Для того, чтобы посадка прошла штатно и без каких-либо неприятных последствий для антигравов, корабли должны обязательно встать на мощные, выдвижные посадочные колонны, что можно было сделать только в том случае, если имелась специально подготовленная площадка. Как раз именно для этого на Марии, в северном и юном полушариях, на самом краю пустыни спешно строились два космопорта — «Виктория-Север» и «Виктория-Юг». Как в одном, так и в другом месте нашлись не просто участки с плотным грунтом, а несколько огромных гранитных плит, которые сейчас круглосуточно расчищались от наносов и выравнивались тяжелыми краулерами, оснащённые ковшами с мощными ультразвуковыми виброрезаками.

Именно это более всего интересовало Саймона. Стояло ранней утро. Степь, она же прерия, благоухала запахом цветов, повсюду порхали бабочки и прочие летающие насекомые, некоторые размером с туфлю. Малыш лениво трусил лёгкой рысью, отчего Игоря мотало в седле, как куклу, и зорко вглядывался вперёд, благо его вытянутая мордашка возвышалась над землёй почти на три с половиной метра. Слева от него скакали сыновья Полковника, справа, рядом с леопардом, он сам, а за ним, ноздря в ноздрю, летел на скутере Виктор. Саймон летел рядом с ним несколько минут молча и наконец спросил:

— Вик, я слышал, что через три дня оба космопорта уже будут полностью готовы, это так?

— Так. — Кивнув головой ответил Виктор.

— Ну, а раз так, то не следует ли спустить корабли с орбиты и посадить их там? — Снова задал вопрос Саймон.

Виктор пожал плечами и ответил:

— Наверное следует, Саймон. Хотя оба космопорта и находятся в зоне полупустыни, климатические условия там вполне приличные и к тому же они оба расположены на возвышенных местах и поэтому там дышится всё же полегче, чем в низине, хотя лично я уже привык к здешней атмосфере. Знаешь, я ведь не думал, что нам так повезёт, старина. Представляешь, только на Марии мы можем совершенно спокойно построить семь космопортов и это будут самые дешевые космопорты во всей освоенной человеком галактике. Для начала мы решили построить два гражданских космопорта и один для наших военных и исследовательских крейсеров, площадку под него начнут расчищать уже послезавтра, а завтра тяжелая техника закончит свою работу на «Севере» и «Юге». В общем ещё пара, тройка дней, и все космические корабли, кроме двух патрульных крейсеров, которые останутся на орбите, опустятся на поверхность Виктории. Так что мы произведём высадку намного раньше графика.

Саймон Ньюмен удовлетворённо закивал головой, но всем своим видом показывал Виктору, что намерен его здорово попытать в это безмятежное утро, пока ещё не стало слишком жарко и потому немедленно задал второй вопрос:

— Вик, когда ты планируешь начать строить города?

Управляющий колонией усмехнулся и ответил ему так:

— А ты что, сам не видишь, что мы к этому ещё просто не готовы, Саймон? — Спросил вместо ответа Виктор — Нет, у Сергея всё в полном порядке, он уже заложил все свои заводы и фабрики, не говоря уже о том, что домостроительный комбинат возведён и готов начать лепить дома, как пельмени, да, мы и покупали такой, который достаточно просто поставить на ровную площадку, подключить к источнику питания и подвести к нему воду. Правда, под этой маркой Серёга протащил в лагерь не обычный завод, а какой-то особенный, на котором можно изготавливать дома повышенной комфортности, для которых нужны особые материалы и комплектующие, но не в этом дело, — нам пока что просто некуда их ставить в массовом порядке. Всего на двух континентах наши отряды нашли подходящие площадки в приморской зоне и сейчас их исследуют, но уже и так ясно, что это не решает всех проблем. Так что похвастаться мне пока что нечем.

Виктору не нужно было объяснять журналисту, в чём именно заключалась проблема. Он и сам это прекрасно знал, а потому сердитым голосом поинтересовался:

— Вик, а может быть их нужно как следует пугнуть?

Управляющий колонией сердито зыркнул на него и сказал:

— Тут и без нас пугальщиков хватает, Саймон. Ты же не думаешь, что стервозный характер у этих здоровенных слонопотамов сам собой сформировался? Нет, этому способствует множество причин и главная из них та, что в местной пищевой цепочке есть не одно, а сразу несколько звеньев, которые навешены на этот биологический вид. По моему, семь охотников на одно животное, это уже явный перебор и леопарды для них, как считают наши зоологи, не являются главной угрозой. Они скорее всего лишь санитары, поскольку нападают только на старых, больных животных и не обращают никакого внимания на молодняк, находящийся рядом. Красавцы они всё-таки, эти серые коты. Убивают лобизов одним единственным ударом лапы, а потом вскидывают на загривок и моментально утаскивают на километр, полтора в степь, а вот популяцию гривастых волков нужно точно сокращать. Слишком уж много они молодняка истребляют из-за того, что лобизы не задерживаются на одном месте больше трёх, четырёх недель и их малыши не успевают окрепнуть.

— Но как-то же эту проблему нужно решать, Вик? — Чуть ли не возмущённым голосом воскликнул Саймон — Что же теперь вот так взять и отдать этим рогатым гигантам целых четыре райских континента? Ну, так это будет просто глупо!

Виктор усмехнулся и сказал с улыбкой:

— Вот мы сейчас и решаем эту проблему, Саймон. На Гасиенде ребята нашли район, где уже начал созревать дикий овёс, и спешно готовятся к уборке урожая, так что через полтора, два месяца, его семена можно будет высевать на уже выявленных военными космолётчиками и уточнённых нашими исследователями аллеях лобизов. Урожай зреет знатный, да, и дикий овёс на этой горе не чета равнинному, зерно почти вдвое крупнее. Зоологи уже произвели подсчёт животных и дали свои рекомендации на счёт высевания семян в почву. В общем уже только этими мерами мы можем значительно сузить аллеи лобизов, а там найдём и другие способы, как сделать их норов помягче, но самое главное, мы через пару месяцев начнём отстрел гривастых волков. Их поголовье нужно сократить почти в три раза.

— Что не решит, однако, проблему с лобизами окончательно и они по-прежнему будут оставаться чем-то вроде живого землетрясения. — С явным сарказмом в голосе сказал Саймон Ньютон и добавил — Если вы, конечно, не придумаете чего-нибудь экстраординарного, например, начнёте изготавливать серых, хвостатых полицейских для приведения этих огромных рогалей в чувство.

Виктор со вздохом покрутил головой и признался:

— Я уже думал об этом и даже дал задание всё обсчитать, Саймон. Получается невесёлая картина. Один такой хвостатый биомех будет стоить где-то под двадцать пять миллионов удедов, а их потребуются десятки тысяч. Накладно выходит, хотя сама идея хороша, вот только как к этому отнесутся настоящие коты? Они же не дураки и могут быстро сообразить, что биомехи это не настоящие леопарды и мигом порвут их в клочья. Да, к тому же это ещё и очень долгая песня. Создание качественных биомехов займёт лет двадцать пять, не меньше. Поэтому мы её отвергли. Правда, одна безумная мысль всё же посетила мою голову.

— Это какая же идея? — Быстро спросил Саймон.

Виктор хитро улыбнулся и ответил:

— Гениальная, Саймон, но от этого ничуть не менее безумная. Как ты считаешь, если нам удалось приручить Малыша, может быть мы сможем приручить и других его сородичей?

Обозреватель канала «Челленджер» встрепенулся и быстро ответил, пристально глядя на Виктора:

— Знаешь, Вик, если бы я не видел, как Малыш сегодня утром притащил к входу в дом свою супермиску и не стал мяукать, требуя, чтобы Игорь вставал поскорее, он, видите ли, считает его своим главным шеф-поваром, то я бы сказал, что ты окончательно сошел с ума. Не знаю, может быть один только этот котик такой гурман, но ему только и подавай теперь на стол, что варёное мясо с кашей и если она придётся по нраву другим котам, то может быть ты и прав. Нам надо лишь найти второго кота.

Кивну головой, Виктор сказал:

— Что мы сейчас и делаем, Саймон. Ты заметил, что мы довольно сильно отклонились от маршрута к северу? Километрах в сорока пяти отсюда находится несколько скал, которые служат убежищем одному матёрому котяре. Он будет даже покрупнее, чем наш Малыш и судя по всему очень голоден, поскольку за последние три дня только и сумел поймать себе на обед, что одну старую антилопу, остальное стадо мигом умчалось в прерии, да, десятка два рыбин в речке, но что это за обед для такого громадного зверя, как этот кот. У нас в том грузовом фургоне, который нам прислали вчера под вечер, лежит три туши забитых накануне здоровенных, хорошо отъевшихся быков с пастбища на равнине Пана Ковальского и большая бочка с кровью, от которой и Малыш не отказался бы. Так что мы довольно скоро выясним, понравится ли этому коту перловая каша с мясом, которую с таким удовольствием, вот уже две недели трескает наш Малыш.

Саймон с обидой спросил:

— Ну, и почему я узнаю об этом только сейчас?

Виктор с вызовом в голосе ответил:

— Потому, что вчера тебе вздумалось отправиться с Малышом на охоту, Сай. Тебе, видите ли, захотелось показать своим телезрителям, как ловко ты умеешь выслеживать сверху лобизов и определять, какой из быков вот-вот откинет копыта от старости и как лихо Малыш выпрыгивает из вездехода с высоты в двадцать метров. Ладно бы дело того стоило, а то вы ведь с ним отыскали такого древнего рогаля, что Малыш им побрезговал и оставил его гривастым волкам, которые тоже ели его очень неохотно. Наверное все зубы об него пообломали.

Журналист быстро успокоился и немедленно стал отдавать распоряжения своему кинооператору. Не прекращая работы над документальным фильмом о роботах, Саймон Ньютон загорелся идеей снять большой фильм о своём путешествии по Виктории в компании с Виктором, Полковником, их сыновьями, роботами и Малышом. Этот фильм изобиловал множеством совершенно невероятных приключений, которые происходили спонтанно и к тому же буквально каждый день. Ну, а поскольку каждого члена экспедиции сопровождал съёмочный монитор Гарсии, то по вечерам в домике частенько ругались. Далеко не все хотели, чтобы в этот фильм попали некоторые кадры, в которых они очень часто выглядели полными олухами и даже Бинго и Трио иногда просили, чтобы Саймон стёр некоторые эпизоды с их участием, а бывало и так, что грозились разобрать Гарсию на части и утопить их в разных частях мирового океана Виктории.

Самым смешным из таких эпизодов была попытка Бинго помочь Малышу во время охоты, в результате которой он проскакал на рогах громадного, могучего лобиза километров пятьдесят, пока его не удалось снять с них спасательным тросом. Робот и сам не смог потом объяснить, как он оказался на рогах лобиза, несущегося в самой гуще стада, удирающего от дымчатого леопарда. Смех смехом, но даже сам Бинго счёл эту ситуацию очень опасной для своего железного здоровья и как только убедился в том, что рогаль скачет в середине стада и если он спрыгнет с него, то остальные лобизы мигом исковеркают его корпус своими копытами, если вообще не выведут его в расход. После этого Бинго с такой силой вцепился в рога лобиза, что когда Игорь сумел зацепить робота магнитным захватом, тот не сразу отцепился от него. Зато со стороны всё это выглядело очень смешно, а операторскому мастерству Гарсии, снимавшему всё это, можно было только позавидовать. После этого Бинго зарёкся ходить на охоту.

Главный же виновник этого переполоха Малыш, как ни удивительно, потом долго облизывал Бинго и виноватым голосом урчал на все лады, словно извиняясь за то, что он слишком рано подал голос и тем самым подставил своего спасителя под удар. Ну, а робот в свою очередь успокаивал лежащего перед ним на брюхе леопарда, между лап которого он стоял. Вот эти трогательные кадры Саймон ни за что не согласился бы выбросить из своего кинофильма, да, и кадры с бешенной скачкой он смонтировал таким образом, словно сбрендившие лобизы сами помчались на Бинго и тот, показывая просто чудеса ловкости, какое-то время ещё умудрялся уворачиваться от них и уже потом его сумел поднять на рога огромный самец с рогами размахом в шесть, а то и все семь метров. Когда всё было подано нужным образом, даже Бинго согласился, что он выглядел не так уж и глупо, когда мужественно сражался за своё существование на рогах лобиза, отчаянно пытавшегося его стряхнуть на полном скаку.

— Виктор, а ты не боишься, что этот кот захочет позавтракать мустангами Полковника? — Спросил Саймон.

— Сай, я не думаю, что Малыш позволит ему это сделать и потому не очень беспокоюсь. — Ответил ему Эдуардо — Видишь ли, старина, коты, похоже, ярые индивидуалисты и вряд ли они согласятся терпеть рядом с собой конкурента, но вместе с тем они очень общительны и любят играть. Похоже, что такого рода стая, в которой они будут лидерами, их полностью устраивает. По своему характеру они очень напоминают гепардов. Те тоже никогда не трогаю собак и лошадей своего хозяина, но чужих, дай им только волю, могут запросто порвать, но мне кажется, что дымчатые леопарды выше этого, да, к тому же они гораздо умнее не то что гепардов, а даже наших земных обезьян и дельфинов.

Саймон энергично закивал головой и громко воскликнул:

— Эдуардо, я тебе скажу больше! Поверь, я видел уже достаточно много животных из других миров, о которых колонисты говорят, что они чуть ли не разумные существа потому, что понимают своих хозяев буквально с полуслова. Так вот, наш Малыш намного умнее этих дрессированных макак с других планет. Те просто подчинились воле человека, а Малыш прекрасно знает, что он свободный зверь и может уйти в любую минуту, но вместе с тем он очень привязался к Виктору, Игорю и Бинго. Так что теперь, Вик, тебе придётся вводить этого красавца в свою семью.

Виктор пожал плечами и спросил:

— Скорее, уж, в свой клан, Саймон. Ты ведь знаешь, что моя семья значительно увеличилась с тех пор, когда мы начали собираться в поместье у Алексея. Бинго давно уже стал полноправным членом нашего клана, так что теперь выбор остался за Малышом. Знаешь, если наша сегодняшняя затея увенчается успехом, Саймон, то ведь проблема с лобизами решится очень просто. Мы проложим для них на достаточно большом расстоянии одна от другой параллельные хлебные тропы, по которым они будут чинно и без спешки курсировать вдоль своей старой аллеи, а в каждом городе будет жить десяток, другой леопардов. Когда будет нужно, они будут выдвигаться вперёд, выстраиваться цепочкой и регулировать движение лобизов, чтобы те обходили наши города стороной. Думаю, что такое может стать реальностью.

Журналист, услышав это, ударил кулаком по приборной панели и возмущённо крикнул:

— Вот и попробуй после этого своего признания, Вик, сказать, что ты не скрываешь от меня важную информацию!

— Саймон, да, успокойся ты! — Воскликнул Полковник — Когда ты умотал вчера утром с Малышом и Гарсией на охоту, вывалив всё из своего джипа и даже сняв с него всю верхнюю часть кузова, чтобы тот смог поместиться в него, Бинго стал обследовать прерии, но не успели его мониторы долететь до тех скал, как один старый чёрт, Иван Бородин, известил нас о том, что он уже целую неделю ведёт наблюдение за этим котом и вынашивает планы, как бы к нему подольститься. Весь его исследовательский отряд находится в пятидесяти километрах к востоку от охотничьей территории этого леопарда. В общем как только мы об этом узнали, то сразу же стали разрабатывать план операции, хотя три дня довольно строгого поста это не так уж и много для леопарда. Отряд Ивана ради этого даже был усилен тремя всадниками с лошадьми, а псы у него и свои имеются, целая свора громадных ирландских волкодавов, которые запросто гоняют гривастых волков, хотя те с ними почти одного роста. Рядом с котом они, конечно, всё равно, что мыши, но не это главное, а то, что ему будет тем самым обеспечена хорошая, дружная команда, в которой он будет чувствовать себя вожаком и защитником всякой мелкой, но очень забавной шантрапы. Думаю, что Малыш быстро ему втолкует, в какую классную компанию он попал.

Саймона всё равно не убедили эти объяснения и он сердитым голосом сказал:

— Ну, да, конечно, с Малышом ты об это вчера вечером наверное часа два толковал, уйдя с ним в прерию, а вот мне ни одна зараза ничего рассказывать не стала. Тоже мне, друзья. — Леопард на бегу повернул голову, оскалился, показав свои чуть ли не метровые клыки, и весело закхакал из-за чего Саймон закричал — А ты что ржешь, морда усатая? Как на охоту лететь, так с дядей Саймоном, а как поделиться со мной новостью, так сразу спать завалился! Ну, и кто ты после этого?

У Малыша от такой новости даже челюсть отвисла и он возмущённо мяукнул, словно Чингиз снова вцепился ему в хвост. Журналист понял свою оплошность и примирительно сказал:

— Ладно, Малыш, я тебя не виню, ты же не умеешь разговаривать в отличие от этих аферистов. Хорошо, чёрт с вами, я больше не буду, точнее не могу на вас сердиться. Полковник, скажи мне, а как к вашей идее отнёсся Малыш? То что он весь из себя преисполнен решимости доказать этому дикому коту, что жить с людьми гораздо приятнее и веселее, чем в гордом одиночестве елозить пузом по скале, высматривая с неё стадо лобизов, это я уже понял. Но что он и вы все будете делать, если этот кот возьмёт и попытается напасть на тебя и твоих парней? Извини, но вы для него очень лёгкая добыча.

Малыш, услышав такие слова, немедленно зарычал, причём зарычал очень грозно, отчего лайки, тявкающие где-то позади, тут же примчались к нему и тоже остервенело зарычали, словно уже почуяли врага, а шерсть на их загривках встала дыбом. Одни только жеребцы скакали резвой рысью, никак не отреагировав на это рычание. Полковник тут же поинтересовался суровым тоном:

— Тебе всё ясно, Саймон, или мне перевести это с кошачьего языка на человеческий.

Саймон тут же воскликнул:

— Малыш, ты не очень-то! Мы вовсе не желаем, чтобы ты первым лез в драку. Твоя задача лишь задержать его в случае чего на несколько минут, а мы за это время успеем смыться подальше и посадить твоих друзей в бимобили. Ну, а когда мы поднимемся в воздух, то я придавлю того кота сверху и ты запрыгнешь на мой вездеход, ведь он у меня сейчас почти пустой, а крышу сбросить я смогу за какую-то минуту.

Не только Саймон, но и все остальные члены отряда давно уже убедились, что леопард отличается просто удивительно сообразительностью и прекрасно понимает, что ему говорят. Если кто-то просил его привести кого-то, то он приводил именно того, кого нужно, а если речь заходила о роботе, то мог и принести его. Всё это, разумеется, делалось только смеху ради, но тем не менее доказывало, что Малыш действительно понимал всё, что ему говорили, если кто-то заводил речь о вполне понятных ему вещах и не говорил на отвлечённые темы. Вот тут огромный кот сразу же пасовал и громко урча недоумённо хлопал глазами. А вообще-то он очень любил, чтобы его ласкали, гладили, чесали за ушами и при этом говорили ему что-нибудь ласковое, а ещё лучше хвалили его и восторгались им. Тщеславию Малыша, казалось, просто не было предела, но он при этом на него не покупался.

Когда до Скал Дымка, такое имя дал одинокому леопарду старый нефтяник из Тюмени, выкачавший когда-то последнюю нефть в Югре, осталось километров пять, Малыш встал, как вкопанный и стал негромко мурлыкать точно так, когда он выпрашивал себе чего-нибудь вкусненького, но стряхивать со своего загривка Игоря не стал. Вездеходы по команде Полковника тут же выстроились в ряд и остановились. Роботы немедленно наполнили обе здоровенные миски-скороварки мясом и перловкой, и принялись варить кашу, а когда она была готова, нарубили мяса, сложили его на большой кусок толстого пластика и поднесли поближе к Малышу, стоявшему неподвижно и чутко вслушиваясь в малейшие шорохи. Леопард, который всю ночь безуспешно пытался найти себе хоть какой-то еды, устал и крепко спал. Как только не слишком обильный стол для него был накрыт, Малыш издал громкий и протяжный мяукающий, призывный звук.

Судя по всему это было приглашение к обеду, так как мониторы Гарсии, которые уже поймали своими объективами спящего гиганта, а в этом звере было более семи метров в длину, чётко зафиксировали момент его пробуждения. Кот ещё толком не продрал глаза, как уже подскочил вверх со всех четырёх лап и рванул вперёд, развивая чуть ли не максимальную скорость и громко урча на бегу. Через речку шириной метров в сорок он перелетел ласточкой и спустя мгновение ударил по тормозам и замер метрах в двадцати от не очень большой кучки парного мяса, политого кровью. Леопард внимательно посмотрел в глаза Малыша, потом оглядел всех, кто находился немного позади него и издал вопросительный, мяукающий звук.

Малыш немедленно лёг на брюхо и, прежде чем положить морду на передние лапы, громко мурлыкнул что-то уважительное старшему товарищу по совместной прерии проживания. Матёрый леопард двинулся к мясу и буквально слизнул его с пластика чуть ли не одним движением своего здоровенного языка, после чего тщательно облизал пластик и уныло вздохнул. В брюхе у него тотчас громко заурчало и Малыш, привстав на передние лапы, отчего Игорь чуть не свалился с его загривка, снова замяукал, но на этот раз уже потише и с другими интонациями. Дымок выслушал его и ответил длинным, громким и протяжным, но отнюдь не возмущённым, голодным мявом и в заключении этой длинной рулады громко фыркнул, словно говоря: — «Чёрт с ней, с этой полной, но такой голодной независимостью» и тогда Малыш, повернув голову к Бинго и Трио, стал громко требовать себе еды.

Роботы быстро схватили за массивные ручки его тяжеленную миску из нержавеющей стали, закрытую крышкой и поднесли её к нему прямо под нос, а Полковник, Виктор, Роман и Дмитрий ухватились за ручки второй миски с одной стороны, а Гарсия с другой и понесли её к гостю. Как только миска с тремя центнерами каши была установлена перед ним, люди быстро отошли назад, а робот снял с неё крышку и в ноздри леопарда пахнуло свежо сваренной кашей с очень большим количеством мяса, можно сказать, что мясо было лишь приправлено перловкой, остуженной до температуры в тридцать семь и четыре десятых градуса. Именно такой была температура тела лобиза. Леопард от неожиданности чихнул и вопросительно мяукнул, на что Малыш ответил довольным урчанием и Бинго с Трио немедленно сняли крышку с его миски, а Эдуардиньо дал команду лайкам, которых специально не покормили утром.

Малыш и шесть здоровенных псов принялись с аппетитом есть кашу. Дымок понюхал её ещё раз, лизнул и махнув хвостом на всё, принялся трескать этот деликатес так, что только треск стоял за ушами. Зверь не просто урчал от удовольствия, а буквально пел на своём кошачьем языке и потому миска опустела с невероятной быстротой и он принялся облизываться, но на этом угощенье не закончилось. Пока шла подготовка к трапезе и сама трапеза, отряд Ивана Бородина облетел стороной точку рандеву и приземлился километрах в двух позади отряда Виктора Боброва, после чего Иван и его внук, двухметровый верзила Николай, подлетели к ним на скутерах и как только Дымок покончил с кашей, подтащил ему ещё и столитровую ёмкость с коктейлем из рубленой печёнки, крови, сырых яиц и молока, который моментально опрокинули в его сверкающую на солнце миску.

Леопард на этот раз нырнул мордой в миску без малейшего промедления, а его урчание стало ещё громче. Похоже, что угощение ему вполне понравилось. Игорь тем временем слез с загривка Малыша и снял с него упряжь и седло, а Полковник вместе с сыновьями распрягли лошадей, после чего животные были предоставлены самим себе, а люди и роботы скрылись в вездеходах. Наступил самый отважный момент знакомства и теперь оставалось только гадать, как поведёт себя Дымок. Иван, сидя рядом с Виктором, истово крестился и похоже шепотом читал какую-то молитву. По его собственным словам он просто влюбился в этого огромного, красивого зверя и теперь мечтал стать его проводником. Мустанги, почему-то полностью уверенные в своей безопасности, невозмутимо паслись в стороне, а лайки после сытного угощения затеяли неторопливую возню между лап у Малыша, гордо вскинувшего голову и время от времени поглядывающего на своего старшего собрата.

Дымок немного погонял по траве миску весом в добрых полтора центнера, встал и неторопливо направился к Малышу. Огромный зверь лёг напротив него чуть ли не уткнувшись носом в миску и принялся с удивлением разглядывать лаек, которые так же чувствовали себя в полной безопасности. Полковник иногда даже смеялся и говорил Виктору: — «Эх, Витёк, потерял я собак. Теперь Малыш для них главный, а я так, подай-принеси». Минут пятнадцать Дымок лежал практически неподвижно, но потом привстал на передних лапах, подался вперёд и вытянув шею, понюхал Шайтана, самого боевого и отважного из псов, а тот возьми и лизни его в нос. Дымок немедленно вскочил и призывно отпрянул в сторону, явно приглашая мелкоту поиграть с ним, но тоже самое сделал и Малыш, который не только отпрыгнул в сторону, но ещё и повалился на спину, задрав в небо все четыре ноги и лайки с весёлым, задорным тявканьем навалились на него.

Обиженный Дымок стоял и смотрел на то, как огромный леопард и шесть собак весело гоняются друг за другом. Ему было очень завидно, что у его младшего собрата есть такие весёлые друзья. Четыре мустанга, к которым Малыш ненароком приблизился, громко заржали и поскакали от него прочь сначала рысью, приглашая посостязаться в скорости, а потом, когда кот и лайки помчались за ними, и вовсе пустились в галоп. Иван перестал креститься и громко сказал:

— Всё, мужики, теперь или никогда. — Он выбрался вместе с сыном из вездехода, громко свистнул, подошел к леопарду почти вплотную и воскликнул — Что, парень скучно жить одному в степи? Ну, так прибивайся к нам!

Леопард посмотрел на него недоумённым взглядом, но тут сквозь ряд вездеходов вылетели трое всадников на разномастных мустангов, а вместе с ними примчались восемь громадных, светло серых псов, которые подбежали к своему хозяину. Кот вопросительно мяукнул, а ирландские волкодавы, которые вообще ничего не боялись, так как полностью доверяли своему хозяину, дружелюбно завиляли хвостами. Дымок весело закхекал и слегка отпрыгнул в сторону, а Иван громко крикнул:

— Играть, мальчишки, играть!

Вожак стаи отважно подбежал к леопарду и тронул его лапой, отчего тот моментально повалился на бок. Лёд, похоже, был сломлен, но до настоящей дружбы и привязанности было ещё далеко, но первый шаг в этом направлении люди и хорошо понимающие их звери сделали. «Рейнджроверы» отряда Ивана Бородина, а их было пять, приблизились, а вездеходы отряда Виктора Боброва наоборот сдали назад. Бинго и Трио немедленно подхватили и утащили миску Малыша, а двое роботов, только что прилетевших сюда, потащили к своим вездеходам миску Дымка. Люди немедленно наполнили миску молоком. Леопард не отказался и от этого угощения и даже подпустил к ней собак, но где были они, и где этот гигантский зверь, так что огромные псы не смогли составить ему конкуренции по части поглощения молока, зато после этого они все с удовольствием развалились на траве.

Все восемь псов были ещё молоды, а потому были настроены весьма игриво по отношению к огромному хвосту Дымка, а тому как раз только того и надо было, чтобы кто-то забавлял его и вскоре огромный кот и громко лающие собаки весело гонялись друг за другом. Всего лишь одна единственная вместе выпитая миска молока быстро сблизила их друг с другом, хотя истинная причина их дружелюбия заключалась в том, что все они с щенячьего возраста жили вместе и их воспитывали правильно, запрещая драться друг с другом и вообще относиться один к другому по-зверски. У Виктора отлегло от сердца и он сказал:

— Ну, что же, ребята, похоже нам очень сильно повезло не только с выбором планеты, но и с тем, что на ней водятся такие дружелюбные котики. Думаю задача ясна, господа? Все, кто чувствует, что у него хватит смелости приманить к себе леопарда, приглашаются принять в этом участие. Ласковое слово и большая миска мяса сыграют свою роль, но всё же мне кажется, что причина всё-таки не в этом, а в том, что этим огромным красавцам просто нужен кто-то для общения и если мы будем поступать так же, как и сегодня, то есть вступать в дружеский контакт, а не стремиться посадить дымчатых леопардов на цепь и заставить рычать на наших врагов, мы найдём с ними общий язык. Я не думаю, что два этих случая являются исключением. Наверное когда-то и собака стала другом человека не только потому, что тот бросил ей кость с недоеденным куском мяса на ней.

Глава четвёртая

Первый город

Команде Виктора так и не удалось дойти от Гасиенды до большого мелководного залива, отделяющего кокетливый хвост причёски Юлии от её изящно прорисованной головки и шейки. Тому помешала встреча с Дымком и то, что после этого они вместе с Малышом приманили к себе сначала большой миской с кашей, а затем и весело тявкающей мелюзгой ещё пятерых котов и двух кошечек, одна из которых была к тому же кормящей мамой, измученной и постоянно голодной. Малыш и сам был ещё пацаном вполне пубертатного возраста, а потому был не прочь присосаться к её соскам, но по всей видимости стеснялся, а может быть боялся нарваться на крепкую оплеуху. Во всяком случае самцом в присутствии Китти он точно не выглядел и потому не делал даже малейших поползновений к тому, чтобы хоть как-то навредить двум очаровательным котятам.

Китти они нашли под Великой Стеной, — высоченным обрывом почти трёхкилометровой высоты, в небольшой пещере неподалёку от водопада, с мерным рокотом роняющим вниз даже не потоки воды, а мириады капель в большую круглую чашу розового, как и сама Великая Стена, гранита. Самка леопарда скорее всего выбрала это место потому, что в период вскармливания малышей молоком могла отлучать от пещеры, в которой едва помещались её малыши, а у Китти из-за того, что её тело подолгу служило баррикадой, не просыхала спина. Кошечка была ещё очень молода, похоже это были её первые котята, а потому не отличалась особой ловкостью в ловле рыбы и постоянно недоедала, а потому охотно покинула пещеру вместе с малышами и перебралась на большую платформу-антиграв поближе к миске.

Виктор, изучая по вечерам снимки, давно уже хотел подняться на плато Трёх Озёр, лежащее под высоким горным хребтом с заснеженными вершинами, перевалив через который можно было спуститься к заливу Тысячи Островов, который по своим размерам мало чем уступал Средиземному морю на Земле. Слегка холмистое плато, усеянное живописными скалами, имело протяженность в ширину немногим более шестидесяти километров, а в глубину от Великой Стены до довольно круто вздымавшихся вверх отрогов Медвежьего хребта почти семьдесят и выгибалось, словно лук, в сторону Равнины Лобизов. Главным его украшением были два продолговатых озера у подножия хребта, которые получили название Первого и Второго Серебряных Полумесяцев, а также почти круглое в плане озеро Медальон.

Со склонов хребта, несущего на своих плечах несколько ледников, стекало в два верхних озера множество ручьёв и рек, воды которых затем стекали в Медальон, а уже затем проделав всего пятикилометровый путь по слегка наклонному плато, обрушивались вниз с более, чем трёхкилометровой высоты. Места на плато были просто райские и только за Серебряными Полумесяцами их можно было рассматривать, как опасные из-за того, что к озёрам там спускалось полакомиться рыбой множество горных медведей-носачей. Эти медведи были почти вдвое меньше тех, которых Виктор и его друзья встретили спускаясь с Гасиенды, но медведь он и на Виктории медведь, хотя и выглядел всё же совсем иначе, чем на Земле и назывался так скорее по привычке, нежели из-за своего явного сходства с земными медведями.

Впрочем теперь, когда люди стали водить дружбу с дымчатыми леопардами, без сомнения самыми крупными домашними животными во всём Рукаве Ориона и за его пределами, планета Виктория ведь находилась в Рукаве Персея, они могли вместе с ними заходить теперь куда угодно. Познакомившись с людьми и вкусив варёного мяса, приправленного хорошо разваренными крупами, в том числе и викторианским овсом, гигантские коты, которые по своему характеру всё же скорее походили на собак, мигом махнули хвостом на свои охотничьи угодья и охотно записались в рейнджеры. В том, что такая профессия является на Виктории очень важной, Виктору даже не пришлось никого убеждать и в рейнджеры народ записывался толпами, дезертируя из других профессий и даже из большого бизнеса.

Это стало ясно даже раньше, чем Виктор и его команда познакомились с Китти. Несколько отрядов исследователей, едва только подружившись с леопардами, тут же полетели вместе с ними на другие континенты, на которых обитали их сородичи и те даже бровью не повели. Зато немедленно выяснилось что гигантские леопарды на всех четырёх континентах практически одного и того же вида и как так вышло, оставалось только гадать, хотя возможно, что какое-то время тому назад, когда уровень мирового океана был пониже, они просто переходили с континента на континент по перешейкам. Ну, это было делом большой науки, выяснять такие вещи, а пока что люди занимались на Виктории более прозаическими вещами, а отряд Виктора, взяв с собой Китти, вместе с отрядом Егора Колыванова, в котором тоже было прибавление в виде могучего взрослого леопарда и двух добродушных сенбернаров, поднялся на плато, чтобы присмотреться к нему поближе и уже буквально через два дня, оказавшись в треугольнике, образованном тремя красивейшими озёрами, Виктор, выйдя рано по утру из палатки, надувной дом оккупировала Китти со своими котятами, громко воскликнул:

— Баста!

— Что, баста? — Спросил его Полковник, умывавшийся возле широкого ручья — Ты чем-то недоволен, Витя?

Виктор, сбросив с себя одежду, бросился в ручей и сказал:

— А то, баста, Полковник, хватит нам с тобой дурака валять, пора за дело приниматься, то есть строить здесь город. Эдька, ты только посмотри вокруг, какая здесь красота. Прикинь, старик, тут же через каждые километр, полтора из земли торчит роскошнейшая скала, вся поросшая карликовыми соснами, повсюду растут викторианские магнолии, поднимаясь выше скал, на них висят и просятся в рот дыни, кругом такая идиллия, а у нас масса народа парится в этих космических казематах. Всё, Эдик, я расформировываю наш исследовательский отряд, назначаю тебя вдобавок ко всему ещё и командиром всех рейнджеров, а то меня уже достали вопросами, кто ими будет командовать, и мы приступаем к строительству самой странной столицы. — Сказав так, он громко крикнул — Малыш, быстро в воду, умываемся, завтракаем и летим к Серёге, пора запрягать его в работу.

Леопард, который и без того купался по три раза на дню, услышав это, одним прыжком перелетел через палату, приземлился в ручье и радостно замурлыкал. Слово умываться означало, что теперь минимум два человека будут купать его, словно малое дитя, что он очень любил. Однако, народа прибежало гораздо больше и в ход немедленно был пущен ещё и шампунь, но Малыш вовсе не был против. Полковник, намыливая лежащему в ручье на животе леопарду с открытой пастью его огромные клыки и чуть ли не залезая в неё, спросил:

— Витёк, ты хочешь показать Малышкина Серёге для того, чтобы он пристроил к твоему дому конуру для него?

— Не совсем так, Полковник, — Ответил Виктор, сооружая на громадной голове кота папаху из пены — Помнишь ту горушку с плоской, лысой вершиной, на которую мигом взлетел наш хвостатый парнишка? Я хочу построить для него под ней ему и твоим бандитам роскошное шале, с одной стороны которого будет стоять дом твоего семейства, а с другой — моего. Ну, а как с этим делом разберётся Серёга, это уже не нашего с тобой ума дело. А вообще-то я хочу, чтобы наша столица была равномерно разбросана по всему плато Китти. — Малыш, услышав это, немедленно возмущённо рыкнул, за что тут же получил от Полковника кулаком по носу, а Виктор, дёрнув его за округлое ухо размером с тазик, прикрикнул — Парень, будь джентльменом. К тому же это Китти жила под Великой Стеной, а не ты.

Через три часа Виктор, Полковник и Малыш уже шагали по главной улице временного городка, составленного из железных домиков и палаток неподалёку от космопорта «Виктория-Север». Это было далеко не первое появление леопардов в этом городке, но первый выход Малыша в свет. До этого гигантский кот ещё не видел такого скопления людей, а потому искренне недоумевал, почему они все так громко кричат. Правда, он не услышал в их криках ничего, кроме восторга и радости. Его явно встречали, как друга и это нравилось гигантскому леопарду, а потому он весело урчал и радостно скалился, показывая всем свои громадные, белоснежные клыки. Вот только от маленьких людей, которые то и дело пытались прокатиться на его хвосте или лапе было слишком уж много беспокойства, но Малыш не сердился.

Зато Виктор и Полковник то и дело ссаживая очередного пацана или девчонку с передних лап леопарда, громко ругались на них. Наконец-то они добрались до большого надувного ангара, в здание штаба Малыш просто никак не мог войти, и присоединились к членам Совета колонии. Сергей уже успел за это время весьма основательно подготовиться к заседанию. Посреди ангара можно было видеть огромный голографический макет плато Китти, напротив которого с двух сторон стояли трибуны для зрителей, как на каком-нибудь стадионе. Совет колонии был собран в расширенном составе и на этом совещании присутствовало более шестисот человек. Своё выступление Виктор начал так:

— Ребята, я предлагаю построить на этом плато нашу столицу. Места там, просто исключительно красивые. Наверное на Виктории найдутся места и покрасивее, но вряд ли вы сможете найти более безопасное место для наших детей, ведь там нет ни лобизов, ни гривастых волков, одни только антилопы, зайцы, красные лисички и прочая мелкая живность, да, и той немного. Правда, на склонах хребта полно медведей, но они на плато не показываются и если спускаются вниз, то только для того, чтобы половить рыбу в Серебряных Полумесяцах. Ну, что скажете?

Народ дружно зашумел, но Виктор не услышал ни одного возмущённого возгласа, зато кто-то спросил:

— Босс, как ты назовёшь столицу?

Виктор улыбнулся и уточнил:

— Как мы назовём столицу, ребята, это ведь наша общая столица, а не мой собственный хутор.

Со своего места встала Маша Гагарина и предложила:

— Друзья, давайте назовём её Персеполисом! Понимаете, Виктория это первая планета в Рукаве Персея и именно отсюда начнётся его планомерное исследование и если мы хорошо постараемся, то значение нашей колонии будет очень большим. Ну, вы понимаете, о чём я говорю.

Полковник немедленно воскликнул:

— Мы, во всяком случае большинство из нас, прекрасно понимаем тебя, Машенька! Ты полностью права, именно мы, а не Метрополия должны первыми приступить к изучению Рукава Персея. Я полностью тебя поддерживаю, но у меня возникает вполне естественный вопрос к Виктору. Босс, когда наши исследовательские крейсера отправятся в полёт?

Виктор снова встал и с улыбкой ответил:

— Сразу же, как только для Машеньки и её ребят будут построены дома в Персеполисе, чтобы им было куда возвращаться из далёких экспедиций. Или я не прав, дальлётчики?

Дальлётчики громко зашумели, но никто даже и не вздумал оспаривать правоту его слов. К тому же Виктор прекрасно знал, что исследовательские крейсера ещё не готовы к полётам на все сто процентов, так что месяца два они точно будут оставаться на поверхности Виктории. Он сел и со своего места немедленно встал Сергей, который строгим голосом заявил:

— Вот что я вам скажу, господа хорошие. Хотя плато Китти довольно большое, жить в нашей столице сможет не больше двухсот тысяч человек. Извините, но только в таком случае мы сможем сохранить эту чудесную рекреацию в её первозданной красоте. При этом учтите, друзья мои, никто из жителей столицы не получит права строить дома по своему собственному разумению. Выбирать из числа построенных нами, да, а вот проявлять фантазию, ни за что. Если кто-то хочет построить себе дом по своему собственному проекту, добро пожаловать в залив Тысячи Островов. Там вы можете извращаться, как вам заблагорассудится, всё равно острова там такие маленькие, что больше пяти, семи домов на них не построить, а плато Китти будут застраивать исключительно одни только специалисты этого дела, то есть мы, профессиональные архитекторы. Я ясно выразился?

Виктор не решил принимать окончательное решение самостоятельно и предложил всем собравшимся проголосовать за предложение своего сына. Не смотря на всю его одиозность, за было отдано почти квалифицированное большинство голосов. С этого момента на Виктории буквально всё пришло в движение и городке рядом с космопортом «Виктория-Север» начались чуть ли не массовые волнения, правда, вполне мирного характера. Далеко не все колонисты, а точнее лишь ничтожное их меньшинство, хотели жить в столице. Поэтому все, кто не причастен выбору мест под строительство городов, тотчас начали на все лады костерить тех, кто должен был обеспечить гармонию в прериях, то есть проложить методом их засевания викторианским овсом более узкие аллеи лобизов, за то, что они медлят.

Одновременно с этим все те колонисты, которые мечтали жить на берегу моря, также принялись требовать, чтобы для них тоже начали строить города, а ещё лучше просто снабдили их стройматериалами. Виктор сумел погасить эти волнения, но в итоге на всех шести континентах уже через месяц было заложено строительство первых одиннадцати городов. Причём отнюдь не маленьких, а каждый с населением примерно в полтораста тысяч человек. К этому времени все предприятия строительной индустрии уже были готовы к тому, чтобы работать практически круглосуточно. Колонисты и раньше прекрасно знали о том, какими темпами ведётся строительство промышленных объектов в экваториальной зоне Марии, на котором были заняты даже те роботы, что стали космолётчиками, а вместе с ними более десяти тысяч человек, но только тогда, когда заработали предприятия, изготавливающие строительные и отделочные материалы, комплектующие и оборудование для жилищного строительства, оно смогли полностью оценить масштабы того, что уже было сделано.

Самым первым зданием, которое начали возводить в Персеполисе через сорок два дня после того собрания, на котором присутствовал Малыш, был однако вовсе не жилой дом, а как это ни странно, а небоскрёб административно-делового центра не только столицы, но и всей колонии в сто десять этажей. Собственно говоря отдельные детали этого здания высотой в пятьсот тридцать шесть метров начали изготавливать чуть ли не в первые же дни, как только металлурги выплавили первые тонны легированной стали. Ну, а поскольку плато Китти представляло из себя по сути дела гранитный монолит, поднятый в незапамятные времена со дна океана и потом присыпанный сверху осадочными породами, слой которых не превышал в основном двадцати метров, то фундамент ему уже не требовался.

Километрах в пятнадцати от подножия хребта было найдено гранитное возвышение, на котором слой осадочных пород и вовсе был совершенно ничтожным, каких-то пять-шесть метров. Именно там и был аккуратно вырыт котлован, чтобы вскрыть гранитное основание, в котором после того, как площадка была выровнена, были пробурены скважины, а в них вставлены стальные анкерные болты, на которых была смонтирована стальная же несущая конструкция, после чего целые секции небоскрёба высотой по пять этажей, уже полностью готовые, доставлялись с Марии и ставились друг на друга, нанизываясь на центральный стержень, а поскольку в день доставлялось по пять таких секций, кстати полностью автономных, куда лишь требовалось подать воду, то уже через полмесяца Башня Китти была видна чуть ли не с любой точки плато Китти.

На шестнадцатый же день после того, как её начали возводить, Малыш наконец обрёл свой собственный дом под той самой скалой, которую он однажды облюбовал, а два семейства, — Бобровых и Родригесов, обосновались рядом, на территории в семь тысяч гектаров, и обзавелись в этом ландшафтном заповеднике своим собственным роскошным поместьем на двоих, в котором имелось даже небольшое озеро. Через его территорию протекало три ручья и две речки, так что там было где посидеть с удочкой не покидая собственного дома. Те дома, которые они привезли с собой с Земли, были отреставрированы, подновлены, полностью модернизированы и так аккуратно встроены в ландшафт, словно они не были построены, а сами собой выросли на этом плато. Когда Виктор и его друг Эдуардо впервые увидели из, управляющий колонией чуть было не прослезился и глядя не то, как Малыш носится со своей скалы на крышу своей конуры, затем забегает в неё и преследуемый собаками серой молнией взлетает на верх, кивая головой, задумчивым голосом сказал:

— Знаешь, Эдька, а вот об этом я как раз даже и не мечтал. Ну, что, откуда начнём осматривать нашу фазенду, сосед?

— Ты как хочешь, Витёк, а я со своего дома. — Смеясь ответил Полковник и добавил — А на счёт того, кто и о чём мечтал, я тебе так скажу, для меня это вообще предел мечтаний в том смысле, где жить, но сейчас я мечтаю о том, чтобы облазить на этой планете каждый материк и каждый остров, так что ты давай, двигай в Башню Китти и продолжай управлять колонией, а я забираю Малыша, свою псарню и вместе с Ромкой и Митькой отправлюсь на Ветровию, приманивать котов кашей.

Полковник решительным шагом направился к кошачьему домику, а Виктор, почесав затылок, сел в бимобиль и полетел к Башне Китти, было всего только половина десятого утра, а потому до конца рабочего дня он действительно ещё мог много чем поруководить, чтобы вечером вернуться в свой дом. Честно говоря, двухмесячная прогулка по прерии его изрядно расхолодила и ему было трудно втягиваться в работу, а нужно, ведь управляющим колонией был он, а не какой-то другой дядя. С некоторыми вопросами его помощники и сами справлялись блестяще, даже не спрашивая у него, как сделать то или иное, с очень многими вопросами не менее блестяще справлялся Алексей, но были и такие, с которыми должен был разбираться только он и никто иной. В частности общаться с Папашей Герхардом, президентом Земли, президентами других суверенных планет, а также управляющими колоний. До поры, до времени он от этого отлынивал, но настало время подтянуть и эти хвосты.

«Башня Китти» походила формой на песочные часы из-за того, что представляла из себя скрученную пластину, со стеклянным цилиндриком посередине. По всей её высоте чередовались этажи, которые были то длиннее, то короче друг друга, образуя выступы, на крышах которых были разбиты небольшие садики для отдыха. Более трети башни занимали отели, в которых переселилось с Марии большая часть колонистов, точнее все те, кто имел детей. Выше них находилось множество офисных помещений, из которых лишь крохотная часть была занята, а десять последних этажей были отведены под офис управляющего колонией, кабинетом которому служило всё правое крыло площадью в три тысячи семьсот пятьдесят метров. Виктор даже представить себе не мог, чем можно заниматься в этих огромных помещениях и особенно в собственно самом кабинете размером тридцать на тридцать метров, но ему нравилось, что он имел прозрачные стены из сверхпрочного стекла и стали, и из него можно было выйти в довольно большой, уже полностью озеленённый сад.

Он посадил бимобиль на крыше здания, на круглой взлётно-посадочной площадке диаметром в полсотни метров, спустился на лифте двумя этажами ниже, это были технические этажи, и очутился в царстве хрусталя и света. Хотя он уже не раз бывал в этом здании в период его строительства, а вчера самолично перерезал ножницами красную ленточку, оно не переставало его поражать. В офисе, насколько он знал, уже с утра кипела работа. Все его помощники уже въехали в свои кабинеты и даже перевезли в них весь свой конторский скарб и только он так ещё ни разу не входил в свой кабинет. Кабинет Алексея находился в другом крыле и он начал обживаться там ещё четыре дня назад, когда он тот находился на континенте Мария и даже перебрался на плато Китти сидя за своим письменным столом. Его премьер ничего не говорил ему относительно того, что пора бы взяться за работу, но Виктор и сам это прекрасно понимал. Понимал он и то, что ему нужно менять свой имидж, как это уже сделали многие.

Поэтому, едва только войдя в свой просто чудовищно громадный кабинет, в котором не было ни души, Виктор первым делом направился в свою небольшую квартиру, где сменил камуфляж на дорогой, тёмно-серый костюм и голубую рубашку, а бутсы на чёрные туфли. Только после этого он направился по коридору с прозрачными стенами, за которыми находились зал заседаний и кабинеты его секретарей, коих ему заменял Бинго, в свой кабинет, совершенно не представляя, как он будет себя чувствовать в таком громадном зале. Он подошел к дверям дымчатого стекла и те сами открылись перед ним, словно узнали хозяина. В самом центре зала стоял огромный круглый стол-пульт с выемкой, позади которого возвышалось монументальное кресло тёмно-вишнёвой кожи, а перед ним целая дюжина кресел приятного бежевого цвета. Виктор машинально отметил, что в эти двери запросто мог пройти даже Малыш, если ему удастся его туда заманить, но на это можно было даже не надеяться.

Он прошел к столу, сел в кресло и увидел, что над дверями установлен огромный плоский трёхмерный экран длиной метров в пятнадцать и высотой в пять. Всё-таки Сергей малость перестарался, но в принципе этот кабинет очень понравился Виктору и особенно то, что стол можно было поворачивать вокруг своей оси и тогда можно было видеть как склоны хребта, так и плато Китти, на всём пространстве которого кипела работа. В ту сторону он и развернул его, после чего вызвал к себе Бинго. Не поговорив с ним даже нечего было мечтать о том, чтобы приступить к работе. Робот появился через пять минут и Виктор с удивлением увидел, что он тоже облачился в серого цвета костюм из переливающейся ткани, только вместо рубашки надел на себя водолазку. Кресла для посетителей тоже двигались по кругу и Бинго, передвинув одно так, чтобы сидеть за столом слева от него, второе поставил справа и весёлым голосом сказал:

— Босс, Папаша Герхард попросил меня известить его, как только ты появишься в своём кабинете. Через несколько минут он будет здесь. Кажется у него есть к тебе какое-то дело.

Виктор кивнул головой, поднялся из кресла и направился к дверям, но не успел он выйти в коридор, чтобы встретить управляющего УКП у входа, как двери распахнулись и он сам вошел и прямо с порога громко воскликнул:

— Вик, если я скажу тебе, что потрясён, ты мне поверишь?

На что Виктор ответил на этот вопрос довольно странно:

— Папаша Герхард, а если я скажу вам, что потрясён ещё больше, вы мне поверите? Проходите, сейчас мы выпьем с вами по рюмочке коньяку, я специально припрятал, и мы поговорим. Кстати, этот громадный стол снабжен ещё и кофеваркой.

Герхард Мюллер улыбнулся и сказал:

— Всё правильно, Вик, Алексей разбирается в таких вещах лучше, чем кто-либо ещё. Тебе известно, что этот сложнейший по конструкции, электронный стол-пульт изготовлен здесь, на Виктории, а не привезён с Земли? — Виктор отрицательно помотал головой и Папаша Герхард, усаживаясь в кресло, ехидным голосом поинтересовался — А что тебе вообще известно о том, что творится в твоей колонии, парень? Ты, например, можешь мне объяснить, как твои люди в течении каких-то двух с половиной месяцев сумели запустить столько производств сразу? Если это не чудо, то скажи мне, что это тогда такое?

Виктор снисходительно усмехнулся и сказал:

— Нет, Папаша Герхард, это всего лишь грамотное планирование, подкреплённое сверхнормативным финансированием, помноженное на энтузиазм и плюс к этому то, что один наш общий знакомый сумел надёжно спрятать роботов. Ну, а сейчас мы узнаем, что именно происходит в моей колонии, которую, между прочим, я таковой не считаю. Это наша колония, общая, а ещё я бы сказал, что это вообще никакая не колония, а наша новая родина, которую мы все очень любим и хотим сберечь, такой, какой она досталась нам по воле счастливого случая.

— Стоп, парень! — Смеясь воскликнул Герхард Мюллер — Не надо дурить мне голову! Этими высокопарными словами ты просто хочешь прикрыть два с лишним месяца своего ничегонеделанья на природе. — После небольшой паузы он всё же соизволил признать правоту Виктора — Хотя в одном я с тобой точно согласен. Ты своим личным примером показал всем своим товарищам, что не намерен грубо вторгаться в природную гармонию Виктории и разрушать её в угоду низменным страстям.

— Ну, не то что бы я хотел кому-то что-то показывать и доказывать, Папаша Герхард, ведь сюда прибыли отнюдь не идиоты, которым пока не расскажешь что такое хорошо и что такое плохо, и не отходишь их плетью, — ничего не поймут, но кое что я хотел понять сам и объяснить это людям. — Сказал Виктор — В первую очередь я хотел сам понять, можно ли тут жить, ведь Виктория, что ни говори, куда более густо населённый мир, чем Земля. Там, бывало идёшь по лесу часа три и за это время только и увидишь, что одну две пичуги, а здесь живности столько, что глаза во все стороны разбегаются.

Герхард Мюллер тут же поинтересовался:

— И с чем это связано, Вик? Что говорят учёные?

— Учёные говорят, что это из-за уникального газового состава атмосферы и удивительно ровного климата, из-за которого везде в средних широтах зелень так и прёт из земли. — Ответил Виктор и смеясь сказал — Да, что там говорить, достаточно выйти из этого здания и всё сразу же видно. Хотя на плато Китти живности гораздо меньше, чем внизу, её и тут хватает с избытком. Я пока летел сюда, от нечего делать считал местных орлов. Дошел до сотни и сбился со счёта. Ну, тут они хотя бы не такие здоровенные как те, которые летают над прериями. Те просто какие-то истребители и всем находится чего в клюве унести. Но если человек захочет, то он может быстро тут всё разрушить и уничтожить, а как раз именно этого я и не собираюсь допустить. Мы вот тут было думали начать истреблять гривастых волков за то, что они слишком много молодняка лобизов вырезают, но наши зоологи вовремя одумались и теперь говорят, что если мы начнём подсевать овёс в прериях, урожай-то уже собран очень богатый, то скорость передвижения стад уменьшится вдвое, если не больше, и гривастым придётся самим думать над тем, чем им питаться помимо молочного молодняка. Папаша Герхард, давайте всё-таки потревожим Алексея и спросим, как у него идут дела.

Виктор нажал кнопку на пульте и он вместе с его креслом и креслами, в котором сидели Папаша Герхард и Бинго повернулся к трёхмернику. Алексей, словно бы ждал вызова, а потому моментально появился на экране, он сидел в точно таком же кабинете за таким же пультом и даже был одет в одинакового цвета костюм, только с бежевой рубашкой. Позади него тоже был виден красивый пейзаж с высоты полёта викторианского орла, вот только он находился в кабинете один и с ним не было даже Нестора. Кивнув Виктору, Алексей сказа:

— Рад видеть вас обоих. Особенно вас, Папаша Герхард. — И тут же огорошил Виктора известием — Витя, у нас возникла большая проблема. Реголита, из которого можно добывать гелий три, как это выяснилось, на Викторе всего ничего. Комбайнам осталось работы всего на пять, максимум шесть месяцев и они встанут. Мои ребята уже придумали, как их переоснастить и к чему пристроить. Их даже не придётся с Виктора эвакуировать. Будут добывать там полиметаллические руды открытым способом. Так что наш план относительно производства малых и сверхмалых термоядерных реакторов из-за этого трещит по швам и гелий три взять негде. По-моему, самое время кричать караул.

Это было очень неприятное известие, которое могло свести на нет усилия многих тысяч людей и сократить чуть ли не вполовину всю производственную программу Алексея. Виктор озабоченно покрутил головой и спросил:

— Лёха, а что на счёт альтернативы? У нас же в Любианской звёздной системе есть целых пять планет, в атмосфере которых полным полно этого самого гелия. Он даже есть в атмосфере Виктории, но в ничтожных количествах. В ней содержатся другие благородные газы.

Алексей сердито зыркнул на него, постукал пальцем по лбу и чуть ли не злым голосом спросил:

— Ты хоть подумал, что ты сказал, Витя? До той планеты, на которой мы реально можем качать гелий три из атмосферы, лететь добрых десять лет и при этом нужно брать на борт столько расходной массы, что овчинка не будет стоить выделки. Надо думать, у кого мы можем его купить, Витёк, а не заниматься всякими фантазиями. Одно я могу сказать точно, на Земле мы гелий три точно не купим. Землянам его и самим не хватает, поэтому-то они не запускают в производство сверхмалые реакторы…

— Лёха, хватит мне читать лекции про то, как тяжело акулам капитализма жить на Земле в эпоху всеобщего дефицита сырья, я и сам её могу тебе прочить. — Перебил Виктор Алексея Кабанова и с улыбкой спросил — Ты мне лучше вот что скажи, когда будет закончено строительство большого, универсального машиностроительного комплекса и когда он начнёт работать?

Алексей недовольно заворчал, но всё же ответил:

— Через сорок семь дней, шестнадцать часов и тридцать пять минут. Тебя это устраивает? Мы идём точно по графику практически по всем объектам, только что с того толку, Виктор, что этот завод будет построен точно в срок? Ты же прекрасно понимаешь, что без термоядерных реакторов ему будет грош цена или нам придётся рядом с каждым автоматическим или полуавтоматическим заводом строить ещё и атомный реактор в придачу, если и того не хуже тепловую электростанцию.

Виктор предупреждающе поднял руку и сказал:

— Лёша, не начинай эту бодягу заново. Будет тебе гелий для реакторов, будет. Я в лепёшку разобьюсь, но обеспечу тебя им, а теперь всё, давай заканчивать эту говорильню и начинать приниматься за работу. — Сказав так, Виктор тотчас выключил связь и повернувшись к своему гость, спросил — Папаша Герхард, вы не обидитесь, если мы сделаем перерыв в нашем разговоре?

Герхард Мюллер усмехнулся и сказал:

— Похоже, что у тебя появились от меня секреты, Вик, но я понимаю тебя. От такой новости, которую сообщил тебе Алексей Кабанов, у кого угодно испортилось бы настроение.

Чтобы не спорить со стариком попусту, Виктор вздохнул и виновато развёл руками, после чего поднялся из кресла и проводил его до самого лифта. Папаша Герхард приглашал его заглянуть к в его новый кабинет, но ему сейчас было не до того. Он задумал просто несусветную авантюру и был готов приступить к исполнению задуманного немедленно. Вернувшись в кабинет вместе с Бинго, он достал спутниковый телефон и позвонил кому-то. Как только ему ответили, Виктор сказал вполголоса:

— Привет, Никита. Ты где сейчас находишься? Вот даже как, тогда тебе до меня минут десять лёта. Ты мне срочно нужен парень. Где меня найти? Очень просто, видишь самое большое здание на плато? Долетаешь до него, садишься на крышу и спускаешься на лифте на девяностый этаж, но я буду ждать тебя наверху, чтобы ты случайно не заблудился.

Отключив телефон, Виктор снова направился к выходу из кабинета. Бинго последовал за ним и на ходу сказал:

— Вик, если ты звонил тому человеку, о котором я подумал, значит ты решил отважиться на это безумие и скорее всего на вашем корабле больше не будет никого. Одного я тебя не отпущу, Вик, и к тому же тебе и Никите на корабле в любом случае понадобится бортинженер.

— Бинго, сначала мне нужно будет поговорить на эту тему с Никитой. — Ответил роботу Виктор — Если он согласится лететь, то значит самоубийц будет трое. Два человека и один робот, но мне почему-то кажется, что всё обойдётся.

На это Бинго ответил весьма по-философски:

— Ничто не может существовать вечно, Вик, ни человек, ни робот, так что давай лучше не будем думать об этом.

Человек и робот поднялись на лифте на крышу небоскрёба, сели на диванчик и принялись поджидать военного космолётчика, космос-капитана третьего ранга Никиту Колпина, уже довольно немолодого человека, давно уже обуреваемого одной сумасшедшей идеей. Никита был пилотом экстра-класса, но, как говорится, с пулей в голове. Он давно уже мечтал совершить сверхкороткий прыжок в римане и тем самым навсегда закрыть тему неэкономичности дальних и сверхдальних полётов космических кораблей во внутреннем космосе, а также к ближайшим звёздным системам. Теоретически они были возможны, но на практике погибло уже семь экипажей и соответственно было потеряно семь космических гиперпространственных кораблей.

На таких полётах крест был поставлен ещё более ста лет назад, но Никита Колпин мечтал совершить восьмой полёт и вот уже много лет доказывал, что он завершится успешно и даже пытался доказать это математически. Любианская звёздная система была в два с лишним раза больше Солнечной, чем поражала воображение всех астрофизиков. На её задворках летели по своим орбитам в плоскости эклиптики целых шесть планет с мощными атмосферами, состоящими в основном из смеси метана и гелия, но только самая дальняя, которая пока что не имела даже названия, содержала в своей атмосфере почти сорок процентов гелия и добрая треть этого гелия была его лёгким изотопом, — топливом для термоядерных реакторов, этих самых безопасных и самых чистых источников электроэнергии, без которых были немыслимы как космические полёты во внутреннем космосе, так и космические полёты в пространстве римана.

Виктор ещё со школы знал, что у обычных космических полётов имелся очень большой недостаток, — малые скорости и огромный расход материи, которую требовалось нагреть до огромных температур и выбросить из сопла, чтобы получить реактивную тягу. Генераторы антигравитационного поля позволяли огромным космическим кораблям подниматься с поверхности планеты с любой силой тяжести, но когда они достигали точки взаимного равновесия сил, подъём прекращался и дальше, а ещё лучше намного раньше, нужно было включать реактивные двигатели, которые на больших кораблях имели огромные размеры. Для того, чтобы выйти в риман, достаточно было достичь скорости тридцать километров в секунду и удалиться от Земли или любой другой планеты всего на четыреста тысяч километров, на что уходило менее четырёх часов. Но даже для этого требовалось огромное количество расходной массы, чаще всего углерода.

Скорость полёта можно было увеличить и в десять раз, но для этого требовалось лететь с постоянным ускорением, но тогда потребуется такое количество расходной массы, что лететь куда-то уже будет просто бессмысленно. Ну, а все семь предыдущих прыжков с Земли к Плутону закончились трагически. Корабли просто исчезли и никто не знал, что с ними случилось. Потом вроде бы выяснили, что они вмазались чуть ли не в самую середину этой карликовой планеты, но и это не было доказано. От всех дальнейших попыток сократить время полётов внутри Солнечной системы вскоре отказались навсегда. Виктор понимал, что это самоубийственный шаг, но ведь Никита Колпин вовсе не походил на фанатика и он ему почему-то поверил сразу же, когда тот подошел к нему с таким предложением ещё на Земле, понимая, что больше ему обратиться не к кому. Никита прилетел даже быстрее, чем сказал Виктор. Он спрыгнул со скутера, присел рядом с ним на диванчик и спросил:

— Куда-то нужно слетать, Виктор?

— На задворки Любианской системы, Никита. — Ответил ему управляющий колонией — Если ты, конечно, не отказался от своей затеи и всё ещё просишь пожертвовать одним кораблём. Только сначала ответь мне вот на какой вопрос, Никита. Если мы прожжем в пространстве туннель до этой планеты, в атмосфере которой, как говорят наши астрономы, полным полно гелия, как долго мы сможем пользоваться им? Она же летит по орбите.

Никита чуть шевельнул своими большими, мозолистыми руками и спокойно ответил:

— Если будем летать по этому маршруту часто, то практически всегда. Он же не имеет никакого отношения к обычному пространству, но ты тогда попросил меня не забивать тебе голову тем, что ты просто отказываешься понимать, так что я лучше не стану тебе делать этого сейчас. Да, но почему ты говоришь, мы прожжем туннель? Ты что, собираешься лететь вместе со мной?

Виктор улыбнулся и сказал:

— Да, на тот случай, если и ты вмажешься в эту планету, чтобы потом ничего не объяснять твоим родным и близким. А ещё с нами полетит вот этот железный псих. В общем решай, парень, мы или летим туда втроём, или ты туда не летишь.

Никита пожал плечами и ответил:

— Втроём, так втроём. Полёт в одну сторону займёт всего часа два, а обратно максимум три, так что мы даже не успеем толком надоесть друг другу. Мы же полетим, как я полагаю, пустыми и без пассажиров, а значит можно будет резко стартовать и без лишней болтовни набрать скорость. Когда полетим, Виктор, и сколько мы там пробудем? Я почему спрашиваю об этом, мне не хотелось бы никому и ничего не объяснять.

Виктор громко рассмеялся и воскликнул:

— А, уж, как мне этого хотелось бы, Никита! Ладно, перекусить мы сможем и на борту исследовательского корабля, если проголодаемся, а потому пошли вон к тому флайеру, угоним его и отправимся в космопорт «Виктория-Север». Там мы тихонько поднимемся на борт первого же попавшегося кораблика, я предупрежу всех, что взял его покататься вокруг Виктории, а потом мы быстренько сделаем то, что задумали, пока чего доброго, все втроём не передумали. Бинго, ты можешь даже не брать с собой никаких мониторов.

Глава пятая

Полёт в неизвестность

Флайер даже не пришлось угонять. Это был разъездной летательный аппарат, на приборной панели которого была прикреплена записка с просьбой вернуть его на место, включив автопилот. Никита сел за штурвал, а Виктор и Бинго забрались в пассажирский салон пятиместного флайера. После того, как крейсера военного космофлота Земли покинули Викторию, приданные колонии крейсера сразу же приступили к патрулированию и сейчас где-то в космосе находилось три из них, а ещё два стояли в космопорте «Виктория-Север». Более половины военных космолётчиков постоянно находились на планете и Никита Колпин в этот день как раз занимался тем, что въезжал вместе со всем своим семейством в новый дом на берегу озера Медальон. Наверное поэтому, поднявшись в воздух, отправляясь в космопорт «Виктория-Север» он сначала пролетел над ним, а уже потом лёг на правильный курс и увеличил скорость.

Через два с половиной часа Никита Колпин совершил посадку неподалёку от стоянки исследовательских крейсеров, подлетев к космопорту скрытно, чуть ли не по-партизански. Не смотря на то, что кап-три Колпин по прозвищу Сердитый последние двести с лишним километров шел на бреющем полёте, да, к тому же заходил на цель с севера через извилистый каньон, Виктору на подлёте к космопорту пришлось назвать себя, чтобы не нажить неприятностей. Космопорт «Виктория-Север» уже был приведён в Божий вид, надёжно отгорожен от всяческой праздношатающейся публики и даже озеленён.

На его территории были возведены склады и ангары, корпуса ремонтных предприятий, три отеля и даже высоченная «пожарная каланча» — диспетчерская башня. В общем это уже был вполне сносный космопорт и гражданские космолётчики теперь только о том и мечтали, чтобы поскорее вытурить с него: а) временный городок; б) своих коллег из военного космофлота и начать расширять территорию, хотя к их космопорту было приписано пока что всего двенадцать гражданских космических кораблей разного тоннажа. Остальные одиннадцать гражданских посудин были приписаны к космопорту «Виктория-Юг», но на северном космопорте стояли на двух отдельных площадках четыре средних исследовательских крейсера, один большой, а также два средних военных крейсера и все они были у гражданских космолётчиков бельмом на глазу, костью в горле, да, ещё и занозой в пятке в придачу уже только потому, что им была отведена самая шикарная часть гранитной плиты.

Ждать извозчикам, так гражданских космолётчиков называли космолётчики вояки и дальлётчики, оставалось недолго. Строительство космопорта «Мария-Один» шло полным ходом, а вояки вместе с дальлётами и сами мечтали наконец осесть на своей собственной территории, где ими уже никто не будет помыкать и указывать, что и как нужно делать. Космос-адмирал Гагарина была жестким руководителем, командовать умела, но при этом прекрасно понимала, что гражданские космолётчики, которыми руководил Борис Ветров, лишь формально находится в сфере её компетенции и не лезла в их дела, а потому стремилась только к тому, чтобы между двумя отрядами установились не просто дружеские, а чуть ли не родственные отношения и это ей удавалось. Дело дошло даже до того, что в настоящий момент в космосе, на патрулировании, находились смешанные экипажи, а их командир, Франсуа Дезире, уже мечтал о дальнем поиске.

Боевые и исследовательские крейсера мало чем отличались друг от друга, та же мощная броня, то же вооружение, лишь начинка довольно вместительных трюмов у них была разной. Если на одних крейсерах в трюмах находилась военная техника, то в других вместо неё стояли на палубах тяжелые исследовательские танки-лабаратории и прочая весьма специфическая техника, необходимая командам исследователей при высадках на далёких планетах с самой различной атмосферой. Во время полёта к Виктории все те роботы, которые записались в космолётчики, здорово потрудились и теперь работали вместе с подавляющим большинством космолётчиков в космопорте «Мария-Один». Поэтому на той площадке, где стояли военные и исследовательские крейсера, сейчас находился всего лишь один взвод охраны.

Никита посадил флайер на взлётно-посадочной площадке возле КПП и когда они все втроём подошли к турникету, то у космодесантников не возникло никаких вопросов, почему это он находится в свободное от службы время здесь. Раз он прилетел сюда вместе управляющим колонией, значит так надо. Виктор тепло поздоровался с двумя молодыми космодесантниками, он знал в лицо и по имени всех колонистов, включая их детей и роботов, перекинулся с ними парой словечек и на всякий случай сказал, что собирается произвести на одном из исследовательских крейсеров облёт Виктории и Виктора, для сего попросил дать ему журнал базы. Его не пришлось долго искать. Космос-лейтенант Коллинз достал из ящика стола-пульта большой ноутбук и протянув его, сказал весёлым голосом:

— Босс, все корабли полностью готовы к полёту, но я как-то раз слышал, что среди всех крейсеров «Аполло» самый лучший.

Виктор вопросительно посмотрел на Никиту и тот сказал:

— Нет, босс, мы возьмём «Дракар». — Быстро просмотрев нужную ему информацию и отдав журнал, уже шагая к стоянке скутеров он пояснил — Виктор, «Аполло» действительно просто уникальный корабль, ведь на нём можно совершать посадки даже на большие планеты, но для нашего полёта лучше подойдёт «Дракар». Он хотя и относится к средним крейсера, всё же такой здоровенный утюг, что будь на нём более мощная силовая установка, вполне сошел бы за тяжелую посудину. — Немного помедлив, он добавил — Сразу видно, что корабли для Виктории выбирал настоящий профессионал, что ни посудина, то самое лучшее инженерно-конструкторское решение.

— Ну, так за это вы, космолётчики, нашей Машеньке должны ручки целовать. — Весёлым голосом ответил Виктор садясь за руль кара-антиграва — У неё, вообще очень лёгкая рука и намётанный глаз. Зато за всё остальное ваш брат должен благодарить Алексея. Это только благодаря ему нам удалось купить сразу двадцать восемь кораблей и это его, Никита, нам нужно срочно выручать. Ему уже сейчас гелий три нужен даже больше, чем кислород, хотя его-то у нас на Виктории с избытком. Хоть сжижай и продавай кому-нибудь. — Он хотел было задать Никите куда более важный для него вопрос, но решил немного подождать и как только сумасшедший пилот и ничуть не менее сумасшедший робот сели позади него, поднял кар на высоту в сотню метров и полетел к крейсеру «Дракар».

«Дракар» был совсем не похож на корабли викингом и более всего действительно походил на утюг без ручки длиной в два с лишним километра и шириной в полтора. Высота у него тоже была приличной, почти километр. Как и у всех тяжелых кораблей у этого космического крейсера помимо выдвижных посадочных колон, расположенных под днищем по его средней линии, имелись ещё и откидные лапы, из-за которых крейсер имел спереди весьма потешный вид и походил на играющегося щенка, который расставив передние лапы и прижав голову к полу, стоял на синеватом граните задрав кверху задницу с торчавшим кверху коротким обрубком хвоста смотровой башни. Вот только лап у этого бронированного щена было по шесть штук с каждой стороны.

Виктору уже было хорошо известно, что не смотря на громадные размеры, таким крейсером, словно флайером или скутером, мог легко управлять всего один человек, настолько были автоматизированы на его борту все процессы. Правда, этот человек должен быть очень опытным космолётчиком и знать космическую технику, что называется от киля до клотика или как там на морских судах называется самая верхушка корабля. Сам Виктор во всяком случае считал, что это клотик, хотя и не представлял себе, как он выглядит. Не представлял он себе и того, что собирается сделать сегодня Никита, но вскоре собирался спросить его об этом, а пока что неторопливо поднялся на полуторакилометровую высоту и облетел космический корабль по кругу, прежде чем подлететь к носовому шлюзу и опуститься на просторную стальную площадку. На КПП Виктор взял у космос-лейтенанта Коллинза небольшой пульт управления и с его помощью открыл бронированные створки шлюза размером с ворота ангара.

Они въехали внутрь на каре и покатили на нём к лифту, расположенному метрах в двухстах пятидесяти от входа. На нём они поднялись на самый верх, в круглый зал и наконец прошли в ходовую рубку. На борту исследовательского крейсера всё сверкало и сияло чистотой. Не иначе, как роботы с помощью своих мониторов перед тем, как приступить к наземным работам, навели тут идеальный порядок. Когда за ними с лёгким шипением сомкнулись створки шлюза, Виктор спросил:

— Никита, во всём, что связано с комическими полётами хоть в обычном пространстве, хоть в римане, я ни бум-бум, но ещё в день моего первого знакомства с Машенькой, мне чётко врезалось в память, — для того, чтобы эта груда металла оторвалась от стартовой площадки, в её навигационный компьютер нужно всунуть какую-то навигационную картину и тогда он даст разрешение на взлёт, а до этого момента ты только и сможешь, что приподнять эту громадину на антигравах вверх на пару метров. Объясни мне, как ты собираешься лететь к Колпину?

— К Колпину? — Удивлённо спросил Никита.

Виктор слегка нервным и даже раздраженным голосом нетерпеливо воскликнул:

— Да, да, да, к Колпину! Так теперь будет называться семнадцатая и последняя планета Любианской звёздной системы.

Никита улыбнулся и сказал:

— Виктор, за семнадцатой планетой в ближнем космосе есть ещё три малых планета, а помимо них чёртова прорва комет, так что это планета не последняя. — Увидев суровый, немигающий взгляд управляющего колонией, Никита тут же поднял вверх руки и затараторил — Всё понял, босс, объясняю, босс! Навигационная карта срабатывает, как пароль для часового, только на гражданских посудинах. У нас, военлётов и дальлётов, несколько иные навигационные компьютеры и мы можем взлетать с любой планеты, как и когда нам заблагорассудится, а при желании можем даже летать в атмосфере, вот только шума от этого будет слишком много, наша реактивная тяга ведь будет побольше, но тебя ведь не это волнует, босс, а то, как я собираюсь проложить курс в римане? Ну, так вот, объясняю, точно так же, как это делаются пилоты-дальлётчики, ориентируясь на выбранную оптикой звезду и строго устанавливая вектор движения вдоль продольной оси корабля. После этого мы начнём разгон, я устраню рыскание и как только мы наберём нужную скорость, включу генераторы прохода. Теперь о самом главном, Виктор. Все предшествующие попытки совершить короткий прыжок оканчивались неудачно только потому, что пилоты, нацеливаясь на Плутон, уходили в сторону от него и потом шпарили точно отмеряя в римане расстояние. В результате они всегда проходили точно через эту планету и врезались в её ядро, после чего масса Плутона становилась немного больше. Просчитав всё на большом аналитическом компьютере генштаба, я выяснил, что нацеливаться им нужно было строго на Плутон, либо Уран, Юпитер и любую другую планету и просто проскакивать через неё, ну, а затем, когда возвращаешься назад, нужно пройти то же самое расстояние, только нацелившись на Землю и тогда ты выскочишь позади неё. Риск угодить в Луну или любой другой естественный спутник, ничтожно мал, гравитационное поле при выходе из римановского пространства просто отодвинет тебя в сторону. Так что это не страшно, Виктор, страшно другое, пройти расстояние в римане до центра планеты. Вот тогда это будет последний полёт. Ну, что, ты ещё не передумал, босс?

Виктор молча развернул Сердитого лицом к пилотскому креслу и только легонько наподдав ему коленом под зад, сказал:

— Я сюда не думать пришел, военлёт, а дырку в космосе от Виктории до Колпина прожигать, чтобы потом через неё к этой здоровенной планете полетело всё, что может спуститься в его атмосферу и закачать в себя столько сжиженного газа, сколько поместится. Гелий три мы пустим в дело, обычный выпустим в атмосферу, а водород сожжем и превратим в воду. Заодно хоть немного сократим количество кислорода, которого тут за счёт фотосинтеза образовалось уже слишком много, скоро начнёт угнетать растительность и вообще губить биосферу.

Никита, усаживаясь в кресле поудобнее, откликнулся:

— Виктор, да, у тебя, как я посмотрю, просто наполеоновские планы, но я тебе так скажу, они вполне реализуемые. Трюк с жидким водородом может запросто получиться, он ведь на Колпине имеется в жидком виде, а наши корабли, хоть боевые крейсера, хоть транспортники, хоть исследовательские посудины, имеют отличную теплоизоляцию, а антигравам тем вообще чем холоднее, тем лучше. Меньше энергии сожрут. Слушай, а ведь ты просто гений, босс! — Внезапно воскликнул Никита — Твоя идея со сжиганием водорода просто великолепна. Только знаешь, лучше выкачивать кислород из атмосферы на поверхности Виктории, а потом заправлять им топливные баки кораблей и сжигать на нём водород в космосе при разгоне. — Сделав небольшую паузу, пилот добавил взволнованным голосом — Виктор, поверь мне, это действительно совсем не опасно. Я много лет работал над теорией близкого прыжка, вот такой толщины, — Он широко, на всю длину растянул пальцы своей руки — Талмуд написал про это и по…

— Сердитый, я о чём тебя попросил? Рассказать мне о том, что в жизни опасно, а что нет, или о том, как заставить этот утюг оторваться от поверхности без навигационных карт? — Сердито поинтересовался Виктор у Никиты Колпина и с усмешкой пояснил ему — Знаешь, парень, у меня очень хорошо развито жопное чувство, но и его я могу подавлять. Вот когда мы катили через с Гасиенды вниз через реликтовый, как сейчас все говорят, лес, было опасно. Особенно когда мы столкнулись нос к носу с гигантским носачём, а потом по нам пробежала гигантская серая кошка. Что один, что другая могли любой наш «Рейнджровер» в клочья разодрать. Опасно было подходить к раненому Малышу, чтобы заштопать его и ещё опаснее к Дымку, но как тогда, так и сейчас у меня очко не играет, а потому давай, полетели на Колпин, или мне нужно честь по чести отдать тебе приказ об этом? Ну, тогда пожалуйста, я даже включу бортовой журнал. — Виктор сел в кресло командира корабля, расположенное рядом с пилотом справа, набрал на клавиатуре свой личный код управляющего колонии, который снимал все блокировки и хорошо поставленным командирским голосом сказал — Управляющий колонией на планете Виктория, Виктор Бобров, отдаёт приказ космос-капитану третьего ранга Колпину, пилоту исследовательского крейсера «Дракар» — немедленно стартовать с территории космопорта «Виктория-Север», выйти в космическое пространство и совершить полёт в римановом пространстве от планеты Виктория до планеты Колпин, имеющей порядковый номер семнадцать в Любианской звёздной системе. Как поняли приказ, космос-капитан?

Никита Колпин, быстро вставив штекер в свой затылок, надел очки и спокойным, ровным голосом ответил:

— Приказ понял, командир, есть стартовать и пройти через риман к Колпину. Начинаю процедуру старта.

— Бортинженер Гаккет приступил к процедуре тестирования всех систем корабля. — Немедленно отозвался Бинго, успевший занять своё место в кресле слева от Никиты и через пару минут доложил — Корабль к старту готов, реактор выведен на полную мощность и готов дать максимальное напряжение на антигравы.

Пилот по прозвищу Сердитый тут же запросил «пожарную каланчу», сказав весёлым голосом:

— «Дракар» запрашивает у вышки «Север» разрешение на старт в специальном режиме. Ребята, это Сердитый, у меня на борту за командира корабля большой босс Виктории. Как поняли, вышка «Север»?

— Поняли тебя хорошо, Сердитый, вышка «Север» даёт «Дракару» разрешение на старт в специальном режиме, сейчас зажмём уши и откроем рты. — Тут же сказала Бинго с экрана трёхмерника и Никите с Виктором, выросшая прямо из ниоткуда, улыбающаяся женщина-диспетчер — космос-майор Настя Максимова и помахав рукой сделала экипажу «Дракара» последнее напутствие — Счастливого вам пути, ребята, полёта без приключений и скорого возвращения домой.

Виктор не успел спросить Никиту, что это ещё за специальный режим, как он насмешливым голосом сказал:

— Командир, сейчас я покажу тебе, как военлёты стартуют со своих космодромов. Приготовься, будет трясти. Я сразу же после старта на высоте в тридцать километров начну заходить на цель и ещё в стратосфере врублю движки на половину мощности, так что наш старт смогут увидеть очень многие.

Сразу после этого Сердитый подал максимальное напряжение на антигравы и здоровенный космический корабль с басовитым рёвом рванул вверх преодолевая плотную атмосферу планеты так, что во все стороны пошла ударная волна, пока ещё не очень сильная. Сильнее он стала тогда, когда поднимаясь вверх спиной, «Дракар» преодолел звуковой барьер и сразу же стал, работая маневровыми дюзами, разворачиваться носом в сторону Колпина. Когда же корабль достиг высоты в тридцать километров, последовал мощнейший пинок под зад, это Сердитый врубил все десять реактивных двигателей, огромные дюзы которых были размещены на корме треугольником. Все, кто находился в этот момент в зоне прямой видимости на поверхности планеты, увидели сначала ярчайшую вспышку, а затем длинный, сверкающий росчерк в виде строгой прямой.

Космос-майор Максимова, сняв с головы антифоны тут же сказала одобрительным голосом:

— Почерк Сердитого ни с чьим другим стартом не спутаешь. Он сразу же выходит на вектор входа в риман. Интересно, куда это он повёз большого босса? Неужели всё-таки уболтал?

Сидевший рядом с ней мужчина в таком же синем мундире военного космолётчика, с усмешкой заметил:

— Настенька, деточка, насколько я успел изучить нашего Атамана, его не нужно ни на что убалтывать. К нему нужно только подойти и сказать, так мол и так, Виктор, я хочу сделать то-то и то-то и если это не бред сивой кобылы, можешь быть спокойна, он предоставит тебе для этого всё необходимое.

Космос-майор Максимова повернулась к своему коллеге, космос-капитану Стюарту и спросила:

— Джимми, а это правда что Атаман действительно казак?

— Да, донской. — Ответил тот — Его предки были когда-то сосланы в Сибирь, а их потомки перебрались в Тамбов и хотя донские казаки это уже история, сама понимаешь, гены ведь никуда не денешь. Поэтому не волнуйся, как только он узнал от Сердитого о том, что в римане можно совершать короткие полёты, на которые уходят считанные минуты, а не десятилетия, то сразу может быть и ничего не сказал, но сегодня, насколько мне известно, Никита, прямо из-за праздничного стола вскочил и прямо в окно выпрыгнул, чтобы не обходить его. Так что он прямо с новоселья на корабль помчался.

Настя кивая головой с уважением сказала:

— Да, вот это мужик! — Увидев, что Джимми соглашаясь с ней кивнул головой, она воскликнула — Да, я не про Сердитого говорю, пилотская твоя душа, а про нашего Атамана! Не много я знаю высоких начальников, которые если речь заходит о каком-то рискованном предприятии, сбрасывают с себя кителя с золотыми погонами, и надевают космокомбинезон или камуфляж.

— Ну, так и я про то же самое тебе говорю, Настенька. — Стал со смехом убеждать её военлёт, которому выпало сегодня нести вахту на «пожарной каланче». — Казак он и есть казак. Это то же самое, что и техасский рейнджер. Его же не зря прозвали Атаманом, да, и поступает он всегда, как настоящий казачий атаман. Всё у него разложено по полочкам, всему своя очередь и ты хоть что угодно ему делай, как угодно его останавливай, он всё равно будет идти выбранным путём. Когда мой брат Теренс рассказал мне о том, что Виктор Бобров приглашает его лететь с ним на Викторию и рассказал об этом парне, а он вместе с ним и Борисом Ветровым на одном курсе учился, то я сразу же согласился. Сама понимаешь когда ты пилот с шурупами в голове, а тебе предлагают пилотировать флайеры, это совсем не та работа, какая у тебя была раньше, когда ты служил в военном космофлоте. Так что я с тобой согласен, он настоящий мачо.

Виктор не слышал этого разговора, но так о нём в данную минуту говорили многие космолётчики, которые были в курсе того, чем занимался пилот первого класса Никита Колпин. Для них сразу же стало ясно, что тот космический корабль, который только что стартовал с космопорта «Виктория-Север», нацелился на риман. Поняла это и Маша Гагарина, которая в этот момент находилась в доме Никиты. Поняла и перекрестив длинную прямую линию в небе, негромко сказала:

— Ну, с Богом. — После чего добавил — Так, друзья мои, вас мне успокаивать не нужно, а вот кое-кому уже очень скоро понадобится нашатырь, так что я помчалась в свой офис, а точнее в офис Алексея. Да, не кисните вы так. Ничего с Никитой не случится. Мы с ним план этого полёта уже раз двадцать по косточкам разбирали. Там не к чему придраться и всё пройдёт штатно.

Зато Виктор вовсе не думал, что полёт проходит штатно и пока «Дракар» вертелся в нижних слоях атмосферы, пробивая её своим бронированным горбом, их всех трясло так, словно они сидели на табуретке, все четыре ножки которой кто-то заменил отбойными молотками. Не сделалось легче и после того, как Никита врубил на всю мощность огромной мощности реактивные движки и стал пронизывать её по хорде и лишь тогда, когда «Дракар» вышел в открытый космос и стал так быстро увеличивать скорость, что Виктора вдавило в противоперегрузочное кресло и он уже не мог пошевелить даже мизинцем, дикая тряска прекратилась, но зато началась активная фаза полёта. Во время которой пилот по прозвищу Сердитый с ювелирной точностью положил «Дракар» на нужный курс и совместил эту прямую линию с продольной осью корабля. В таком старте имелись и свои преимущества, — было более, чем втрое сокращено время разгона и уже довольно скоро Никита сказал глухим голосом:

— Достигнута скорость выхода в риман.

— Приказываю выйти в риман по усмотрению пилота. — С натугой ответил ему Виктор и стал вглядываться вперёд.

Никита Колпин с ювелирной точностью не только проложил курс начиная с собственно высотного старта корабля, но ещё и очень расчётливо работал дюзами, а потому к тому моменту, когда была достигнута нужная скорость, «Дракар» успел отлететь на необходимое расстояние от Виктории и потому как только поступил приказ командира корабля на выход в риман, он включил генераторы прохода и реактивные двигатели тотчас смолкли. Никита быстро проверил позицию корабля в римановом пространстве и через несколько минут с удовлетворением сказал:

— Командир, мы в римане и идём курсом на Колпин. Бортовые системы корабля работают штатно. Навигация в норме, идём ровно, коэффициент рысканья ноль целых три тысячных. — И после небольшой паузы добавил — А теперь, ребята, пожалуйста, помолчите, не мешайте мне поймать момент толчка, чтобы я мог зафиксировать момент входа в планету, это должно произойти минут через семь-восемь.

— Тогда капитанский чай откладывается до возвращения, Никита. — Сказал в ответ на это Виктор.

В этот самый момент Алексей Кабанов прочитал наконец короткое электронное письмо Виктора, в котором было написано буквально несколько слов: — «Лёха, оставляю тебе патент управляющего, если я не вернусь, ты знаешь, что делать». Маша Гагарина прочитала это письмо и сказала ему:

— Алексей, я думаю, что тебе нет никакого смысла бежать в кабинет Виктора за патентом. Он уже очень скоро вернётся. Примерно минут через тридцать.

Алексей смерил эту миниатюрную даму придирчивым взглядом и глухо рыкнул:

— Эх, Машка, счастливая ты дважды. Во-первых, потому, что ты баба, а, во-вторых, потому, что малявка. Какому-нибудь мужику под метр девяносто ростом и за центнер весом, я бы сейчас за такие слова точно дал бы в голову, а тебе прощаю. Хоть ты и хорохоришься, я же вижу, что ты тоже на взводе. Честное слово, мне сейчас было бы гораздо легче сидеть рядом с Никитой, чем здесь и таращиться на экран. Ничего, Бобёр мужик фартовый, он и из этого чёртового короткого прыжка выберется.

Маша, одетая в парадный мундир дальлётчика, спросила:

— Алексей, почему ты называешь его Бобром, а не Атаманом, как все мы? Это с чем-то связано?

— Потому, Машенька, что мы с Витькой звери-мужики, я Кабан, а он Бобёр. Я, Машенька, на своём пути что угодно снесу, землю носом рыть буду, а своего добьюсь, ну, а Бобёр он и есть Бобёр. Витька мужик зубастый, отстаивая своё, он хоть бревно, хоть бетонный столб зубами перегрызёт. В этом мы с ним схожи.

Виктор же в этот момент весь обратился в слух и сплошное осязания, стараясь всем телом ощутить тот самый толчок, о котором сказал им Никита. С момента входа в риман прошло девять минут тридцать две секунды и он ощутил слабую волну, которая прошла сквозь его тело и тотчас поднял правую руку. Никита в туже секунду прошептал одними губами:

— Есть толчок. — И затем уже довольно громко стал отсчитывать — Один, два, три, четыре… — Вместо того, чтобы сказать семь, он завопил — Приехали! — После чего дал генераторам реверс и Виктор вместо трубы, убегающей назад, увидел звёзды и огромный, тёмный шар Колпина, окруженный серебристо-бирюзовым ореолом, глядя на который Никита сказал смеясь — Ну, вот, девочка, а ты боялась. Видишь, даже юбочка не помялась. Всё, командир, теперь я делаю вираж, скорость у нас хорошая, ловлю Викторию, ложусь на курс и мы закрепляем туннель в натуре. Теперь по нему можно будет сколько угодно летать с кадушками на борту. Колпин большой, с него можно будет сцедить много водорода для нас, сирот космических, и гелия три для твоего друга. — Не выдержав, он снова завопил — Витя, мы сделали это!

Виктор радостно засмеялся и воскликнул:

— Да, кто бы в этом сомневался, Никита! Извини, старик, что я тебе сразу не дал согласия на этот полёт, но понимаешь, пока меня жареный петух в задницу не клюнул… Ну, в общем ты сам понимаешь, расчёты расчётами, а без насущной необходимости я не люблю рисковать. И особенно посылать на риск кого-либо другого. Да, кстати, Никита, а я ведь уловил этот чёртов толчок. Всем телом уловил. По мне, словно вибрация прошла, будто кто-то струны внутри меня коснулся мягонько так, нежно.

Никита, не снимая с глаз очков повернулся к Виктору, которого он видел без очков на лице, и с улыбкой сказал:

— Я заметил это, командир. Знаешь, а из тебя получился бы отличный пилот-риманщик. Тебе только четыре шурупа в голову вкрутить, чтобы гнездо не соскакивало, ну, а командиром боевого крейсера ты и без этого можешь быть. Так, теорию космических полётов подучить немного и всё. Поверь, это не сложно. Думаю, что не сложнее, чем колонией управлять.

Бинго, который уже успел снова вывести реактор на полную мощность и подготовить корабль к обратному прыжку, сказал:

— Парни, лично я своим железным телом ни хрена не почувствовал, зато зафиксировал небольшой всплеск на детекторе гравитационных полей. Если хочешь, Ник, могу показать.

— Спасибо, Бинго, — Ответил Сердитый — Но лучше не надо. Понимаешь, во мне ведь тоже есть та струна, о которой сказал Виктор, и она эти вещи фиксирует намного лучше. Правда, теперь, когда у нас будет запись этого полёта в оба конца, любые корабли, способные выходить в риман, смогут делать это даже без помощи человека. Хотя спешу заметить, ребята, электроника чуть ли не на порядок хуже выводит корабли на курс, чем хорошо надроченный пилот-риманщик. Тут человека никакая электроника не заменит. Кроме разве что роботов. Среди них тоже есть пилоты, что называется от Бога. Ну, что же, полетели обратно, теперь это уже будет полёт без риска, по прожженному туннелю.

Виктор покивал головой и сказал:

— Кстати, если разговор зашел о риске. Бинго, с Никитой всё ясно, он профессионал, старый пилот-испытатель и ему сам Бог велел быть психом, когда речь заходит о чём-то таком, что кто-то не смог довести до ума. Обо мне тоже речь не идёт, я и так конченый псих, раз ввязался в это дело с колонизацией, но ты-то зачем за нами увязался, Бинго? Ты что, тоже псих, как и мы?

— Нет, Вик, я не псих. — Серьёзным и даже каким-то мрачноватым голосом ответил Бинго — Просто я твой друг и поэтому как только узнаю, что ты снова вздумал влезть в какую-то задницу, извини, что так говорю, но этот полёт только так и можно оценивать, то снова пойду с тобой плечом к плечу.

Обратный полёт действительно был намного проще. Никита Колпин заложил в космическом пространстве элегантный вираж с ускорением, в конце которого он точно вышел на курс, ведущий «Дракар» к Виктории, плавно увеличил скорость, на что ушло всего минут десять, и вошел в риман. Пройдя через планету, на самой планете этого никто даже не почувствовал, космический корабль вышел в той же точке пространства, где он вошел в риман, только теперь он двигался уже к Виктории. С борта «Дракара» тотчас была послана в кабинет Алексея Кабанова победная реляция и тот, облегчённо вздохнув, сказал:

— Сукин ты сын, Витька. Ну, вот, Машенька, как я тебе это и говорил, Витька мужик фартовый и Фортуна от него, как и любая другая баба, просто млеет и целует его взасос. Так, дорогая моя девочка, а теперь давай срочно думать, как нам начать качать из той планеты, как там её Витька назвал, Колпин? Вот-вот, как нам качать из Колпина гелий три, которым он обещал меня завалить, с наименьшими затратами. Извини, но я в этом ничего не понимаю, но обещаю тебе изготовить для этого любое оборудование. Даже такое, которого ещё и в чертежах не существует, у меня знаешь какие мощности для этого имеются? У-у-у, просто шик!

Космос-адмирал Гагарина от избытка чувств вскочила со своего кресла, расцеловала в обе щёки Алексея и воскликнула:

— Алёша, да, нам теперь с Земли за методику короткого прыжка через риман что угодно пришлют! А Виктору за этот полёт командование военного космофлота точно присвоит адмиральское звание, да, и Никита Колпин не только будет восстановлен в своём прежнем звании кап-раз, но и получит звезду Героя Земли, только я думаю, что свою самую главную награду он уже получил, ведь теперь не только эта планета будет называться в честь него — Колпин, но и его манёвр войдёт в историю космонавтики, как прыжок Колпина. А на счёт оборудования ты хорошо сказал, оно нам теперь срочно понадобится и его придётся как раз изготавливать, но ты не волнуйся, все чертежи у нас давно уже имеются и нам не хватало только одного, научиться проводить корабли через риман на близкие расстояния. Очень многие учёные мужи считали, что для этого нужны особые корабли, правда, не могли сказать, какие именно, но Никита всем им натянул нос.

Первый и самый главный заместитель Виктора Боброва ухмыльнулся и сказал своей коллеге:

— Всё это прекрасно, Машенька, но как говорится, до Земли далеко, а до Бога высоко, поэтому давай, ты вызывай на совещание своих спецов, а я вызову своих. Пора готовиться к регулярным полётам на Колпин за гелием этот газ, как мне объяснили, зараза ещё та, но без него мы не сможем производить очень много нужных и полезных людям вещей. В том числе вам, космолётчикам. Вы же не откажетесь сменить батареи на своих малых летательных аппаратах на мини и микрореакторы?

Совещание в кабинете Алексея Кабанова началось буквально через четверть часа. Никита Колпин в это время уже готовился к завершающей фазе этого короткого, но крайне важного для всей пилотируемой космонавтики полёта, — к посадке. «Дракар» он посадил на ту же самую площадку с ювелирной точностью и вскоре они полетели в Персеполис, только теперь на голове Виктора красовалась капитанская фуражка, которую ему вручили космодесантники, охранявшие космопорт, на выходе. Встречали их без какой-либо помпы и это был единственный знак внимания со стороны тех людей, для которых слово космос не было пустым звуком, как и то, что они только что сделали. Виктор снял эту фуражку только тогда, когда вошел их общий с Виктором круглый зал заседаний и присоединился к совещанию. Учёные и инженеры из числа наземников уже давно нашли общий язык с теми разработчиками, кто работал исключительно на космос, так что к моменту его возвращения многое было уже решено.

Особенно Виктора интересовало даже не то, когда и как с Колпина начнут качать гелий три. Куда больше его интересовало совсем другое, когда космолётчики-исследователи смогут посетить самые интересные с его точки зрения планеты Любианской системы, третья и пятая от Любы, не только имевшие атмосферу пригодную для дыхания, но и кое-какую биосферу. Да, и многие другие планеты теперь также представляли из себя большой интерес, как сырьевые придатки Виктории, куда можно было начинать перебрасывать горнодобывающие комплексы, а также металлургические предприятия. Мария Гагарина, выслушав пространный и длинный вопрос Виктора, ответила:

— Не волнуйся, босс, уже завтра утром «Дракар» снова стартует с «Севера» в боевом режиме, но на этот раз в ходовой рубке будет сидеть в пилотских креслах столько пилотов, сколько в ней можно будет установить дополнительных кресел. Эти уже занимаются и к утру всё будет полностью готова.

После совещания, продлившегося до позднего вечера, Виктор вернулся домой довольно усталый. Никто из колонистов кроме того, что из космопорта «Виктория-Север» стартовал и потом вскоре вернулся назад космический корабль, больше ничего не узнал. Даже его домашние за исключением одного Игоря, но из него нельзя было вытащить слова и клещами. Поэтому Виктор ужинал не в кругу семьи, как это теперь бывало, а вместе с женой на кухне. Он очень проголодался за день и съев всё, что подола ему на стол Люба, попросил добавки. Та поставила перед ним тарелку с блинчиками, поцеловала в макушку и спросила:

— Устал, Витя? Небось весь день мотался?

— Н-н-нет! — Мотая головой смеясь воскликнул Виктор и пояснил жене — Понимаешь, ласточка, день сегодня какой-то странный выдался, с утра и до самого вечера в кресле просидеть пришлось. Даже спина, не говоря уже про зад, устала. Ну, а у тебя как прошел день, Любушка? Всё сделала, что намечала?

Жена тотчас принялась рассказывать:

— Ой, Витя, какие же они на Земле все нерасторопные. Мне сегодня трижды приходилось связываться с поставщиками. Они, видишь ли, никак не могут понять, почему нам обязательно нужны одни только военно-медицинские центры категории три «А», а они мне глазки строят и идиотские вопросы задают, мол, зачем вам они, у вас что там, война идёт? Я им объясняю, что Виктория это совершенно особый мир, в котором даже картошка вдвое быстрее растёт, а они, как говорит Полковник, дурака включают, мол причём тут картошка и такие медицинские центры, за которые нам придётся заплатить вчетверо дороже, чем за обычные. Мне после этого разговора так и захотелось взять в руки палку и полететь туда, чтобы объяснить им, что у людей на Виктории тоже метаболизм ускорился и потому они уже стали сильнее физически, а раз так то скоро начнут чувствовать себя героями и косяком пойдут различные травмы. Витя, может быть нам начать самим их производить? Я сегодня провела совещание, ко мне ведь присоединилось очень много учёных-роботов, и они говорят, что могут разработать категорию четыре «А» специально для нашей Виктории и это будет стоить намного дешевле.

Виктор внимательно выслушал жену, доел блинчик и улыбнувшись ей своей самой любящей улыбкой, сказал:

— Лапонька, жду тебя завтра вместе с твоими разработчиками ровно в одиннадцать. Это будет очень большое совещание по категории четыре «А». Военные медики и медики дальлётов на нём тоже будут, а вместе с ними Алексей со своим штабом. То, что ты говоришь, задача первостепенной важности и знаешь, Любаша, подумай над тем, чтобы создать мобильные медицинские центры этой категории. Такие, которые можно было бы послать куда угодно, а не везти людей в города и посёлки.

Жена Виктора пристально посмотрела на него и спросила:

— Так может быть мы тогда и увеличим заодно их количество, Витя? Чтобы люди и пяти минут в очереди не стояли? — Виктор согласно кивнул головой и она спросила — Ну, что, пойдём спать или у тебя есть ещё какая-то работа?

Тот загадочно улыбнулся и сказал:

— Любаня, а можно я приглашу тебя на прогулку? Сегодня такой чудесный вечер. Полнолуние и весь наш парк залит таким чудесным, серебряным цветом, что мне даже в дом заходить не хотелось, но ты ждала меня на кухне, да, и ужин ты приготовила мне просто шикарный. Ну, пойдём? На озеро, купаться голышом.

Люба моментально вскочила со стула и сбросила с себя пока что только передник. Они взялись за руки и тихо смеясь выбежали из кухни сначала на террасу, а затем побежали босиком по тёплой траве к озеру, которое зазывно отливало серебром в километре от дома. Через несколько десятков метров Виктор догнал жену, убежавшую вперёд и на бегу сбросившую с себя халатик, подхватил её на руки и рванул к озеру ещё быстрее. На берегу озера он остановился, упал на колени и стал целовать эту женщину, которой медицина, как и ему, помогла полностью сбросить все те годы, что они жили на Земле простыми обывателями.

Трава на берегу озера росла восхитительно шелковистая, Сергей специально искал такую и нашел в Гасиенде Полковника, но даже не поэтому, а потому, что Виктор и Люба любили друг друга так же сильно, как и в молодости, они вошли в воду только часа через полтора но и в озере, войдя в него по грудь, не столько купались, сколько стояли крепко обнявшись, целовали и нежно ласкали друг друга, как новобрачные. А на берегу в это время лежал на траве Малыш и зорко оглядывался окрест, сторожа их покой и безмятежность, наполненные любовью. В свой дом они вернулись только далеко за полночь и бежали к нему по серебристой, в свете Виктора и звёзд траве, нагишом, даже не став подбирать свои вещи. Это за них сделал весело мурлыкавший Малыш, который сложил их на террасе, после чего легко перемахнул через пристройку, которую его друг когда-то сделал на Земле собственными руками, чтобы Люба разместила в ней маленькую оранжерею, и принялся обходить участок. Дымчатый леопард был всё-таки ночным хищником, но это была не охота.

Глава шестая

Первые радости

— Всё сидишь, штаны протираешь? — Весёлым голосом воскликнул Алексей входя в кабинет Виктора — Вставай, полетели, я хочу тебе показать нечто такое, чего ты больше нигде не увидишь! А заодно лишний раз докажу, что на Виктории не бывает ничего невозможного.

— Ну, и что, мне тебе за это орден дать? — Смеясь спросил друга Виктор — Так сходи в кладовку, там углу стоит сундук с орденами и медалями. Возьми себе сколько хочешь. — Поднимаясь из кресла, он спросил — Ты хочешь мне наверное сказать, Лёха, что именно сегодня на космической верви Виктории, спрятанной от посторонних глаз на острове Исламбека будет построен первый сверхмалый космический корабль с этим вашим чудом, магнитно-гравитационным двигателем? Если так, то я готов отволочь тебя наверх на своём собственном горбу, старик.

Алексей всплеснул руками и воскликнул:

— Витька, сволочуга, от тебя хоть что-то можно утаить?

Виктор, крепко пожимая руку друга, ответил:

— Ну, почему же, можно, Лёха. Я ведь так до сих пор и не нашел то место на Викторе, где вы, если верить слухам, уже заложили большую космоверфь. Послушай, а это правда, что на таком кораблике можно будет слетать на Землю и вернуться обратно? Какой он хоть из себя?

Обрадованный этим признанием Алексей потащил его к выходу, приговаривая на ходу:

— Скоро ты эту увидишь своими собственными глазами, Витёк. Сейчас я могу сказать тебе только одно, он очень красивый. Знаешь, когда мне сказали на Земле, что одним учёным давно уже разработан двигатель для космического корабля, которому не нужна расходная масса и у него нет маршевых дюз, я сначала не поверил. Понимаешь, ведь по идее это как раз-то, что и нужно космолётчикам, но мне объяснили, что этот расчудесный магнитно-гравитационный двигатель может работать только внутри звёздной системы, да, и то с большими ограничениями, в том смысле, что даже небольшой корабль он не потянет, но вот если его поставить на очень маленький космический корабль, можно сказать на космояхту длиной метров в тридцать, которая сможет поднять на борт всего восемь, десять человек то…

— То ты сразу подумал именно о космической яхте для миллионеров, буржуйская твоя душа. — Сказал Виктор — А потом тебе пришла в голову мысль присобачить к ней генераторы прохода в риман. Лёш, ты не подумай, будто у меня есть своя разведка, просто Бинго такой парень, мимо внимания которого ничто не пройдёт. Извини, я тебя перебил, рассказывай.

Алексей, вталкивая его в свой двухместный роскошный спортивный флайер и садясь за штурвал, сердито воскликнул:

— Да, ты уже всё и так сам рассказал! — Однако, сердился он не долго и продолжил свой рассказ — В общем я встретился с тем учёным, который сконструировал этот магнитно-гравитационный двигатель, а он представляет из себя куб размером в два метра, помещённый в шар и потребляет прорву энергии, и его учениками, то сразу же предложил им сконструировать именно космояхту для богатых людей, но такую, чтобы она могла летать в римановом пространстве. Они почесали макушки, переглянулись между собой и согласились. Вот тогда-то я и предложил им создать компанию на Виктории, которая будет строить такие космояхты. Большую часть оборудования я закупил ещё на Земле, а здесь мы построили практически одни только производственные корпуса на острове Искандер. Кстати, Искандер Рискиев это и есть автор этого изобретения и этот двигатель его детище.

Алексей, подняв свой флайер в воздух, бросил спортивную бескрылую машину в стремительный полёт и умолк. Виктор, невозмутимо улыбаясь, продолжил вместо него:

— А когда меня черти понесли на Колпин, Лёха, и после чего за каких-то два месяца дальлёты вместе с военлётами проложили маршруты практически ко всем планетам Любианской системы, то ты уже на следующий день вызвал к себе своих партнёров и приказал им разбиться в лепёшку, но ещё до того дня, когда к нам на Викторию полетят с Земли корабли с новыми колонистами, начать серийный выпуск космояхт, чтобы объявить об этом и не только объявить, но и показать их в деле. Так ведь?

Алексей кивнул головой и подтвердил это:

— Так, Витёк. Всё именно так и было. Понимаешь, с этими космояхтами вот ведь какая петрушка получается, как только выяснилось, что наши дальлёты способны проложить в Любианской системе и не только в ней межпланетные маршруты в полном объёме, то Франсуа и Машенька, как только я им два месяца назад показал космояхты на стапелях, тот же в голос завопили, что военному космофлоту они нужна для патрульных полётов ещё больше, чем состоятельным людям для космического туризма.

Алексей снова умолк, хитро улыбаясь и Виктор опять продолжил вместо него:

— И тогда они подступили к тебе с ножом к горлу, чтобы ты немедленно построил на острове Демидова, на котором две недели назад зашебаршились военлёты, для них ещё одну, на этот раз военную космоверфь, но ты сказал им, что приступишь к работам только после того, как покажешь мне гражданские космояхты.

— Не совсем так, Витя, — Кивнув головой сказал Алексей — Ты сейчас увидишь три космояхты и два боевых корабля. Внешне они ничем не отличаются кроме того, что вояки выкрасили свои изделия в чёрный цвет стелс-краской, отчего их не видно на радарах, но внутри это самые настоящие космические танки, рассчитанные на экипаж из трёх человек, столько они напичкали в них безоткатных пушек. Эти черти даже сумели затолкать в эти кораблики по четыре ракеты с ядерными боеголовками в каждый. В общем я теперь даже не знаю, чем мне выгоднее заниматься, гражданским или военно-космическим кораблестроением.

— А ты и тем, и тем займись, Лёша. — Ответил Виктор — Знаешь, после того, как мы слетали на Колпин, нас на Земле все вдруг так зауважали. В общем я представлю твои кораблики командованию военного космофлота. Понимаешь, это ведь самая настоящая космическая кавалерия, Алексей. Думаю, что военный космофлот Земли потребует от тебя массового производства. Тем более, если Сашка Рискиев перебрался вместе со своими помощниками на Викторию. Поэтому тебе следует использовать Демидов в качестве опытного производства, а основную космоверфь закладывать на Викторе, но ты это по-моему уже и сам, без моих подсказок начал делать. Не зря же народ шепчется, хотя ты и держишь все свои приготовления в секрете. Послушай, Алексей, но если эти движки такие маленькие, но всё же способны тащить на себе тридцать метров стали, может быть если их ставить по два, три на один корабль, то они потащат корабли большего размера? Реакторы ты можешь изготавливать чуть ли не любого размера, кроме самых больших, так в чём проблема?

— А проблема в том, Виктор, что больше шести шариков на один корабль ставить нельзя, а сделать их размером покрупнее пока что у Искандера не получается. — Ответил Алексей — Отсюда происходит и довольно странная форма корпуса космояхты, и её предельная грузоподъёмность. Мои мужики и так все сделали по максимуму, взлётный вес получился семьсот двадцать тонн и это при том условии, что корпус у неё бериллиево-титановый.

Виктор, услышав это, невольно охнул и сразу же задумался над тем, сколько же стоит будет стоить такой кораблик. Далеко не у всякого миллионера хватит денег на такую игрушку. Алексей замолчал, а он не стал его больше ни о чём спрашивать, полагая, что вскоре ему подробно всё объяснят. Ни с бериллием, ни с титаном у них проблем не было. Его вполне хватало в Любианской системе и добычу этих руд, как и выплавку металла, вели как на Викторе, так и на Виктории. Близилась первая круглая дата, шесть месяцев пребывания людей на Виктории и за это время уже было сделано так много, что он и сам поражался. Естественно, без отряда роботов, присоединившегося к ним благодаря Биллу Рендо они не сделали бы и трети всего. Да, большая часть работы выпала на их стальные плечи, но зато теперь они могли сказать всем тем людям, которые находились на Земле, что тем могут вскоре грузиться на пассажирские корабли и лететь к ним.

Если новость о том, что вместе с людьми на Викторию вылетели ещё и чудом уцелевшие роботы, взбудоражила на Земле чуть ли не всех людей, то на известие о коротких и сверхкоротких прыжков через риман мало кто отреагировал. За исключение тех людей, кого это прямо касалось — космолётчиков, а точнее их высокого начальства. Сообщено об этом на Землю было только после двенадцатого успешного полёта «Дракара» и добрых тридцати полётов других космических кораблей к Колпину. Планеты Любианской системы стали быстро обретать имена тех пилотов, которые проложили к ним курс под присмотром Никиты Колпина, а поскольку иной раз на курс «Дракар» заходил по пять-шесть раз, тот тут всё было по-честному. Далеко не каждый пилот мог сделать это, а потому лишь элита отряда космолётчиков могла похвастаться тем, что их именами названы планеты.

Земля на это очень подробное донесение с Виктории отреагировала очень быстро и буквально уже через три дня к ним был послан пассажирский космолайнер с полутора тысячами лучших пилотов на борту, чтобы те смогли пройти стажировку в отряде Марии Гагариной. Ещё через пять дней с Земли стартовало три транспортных борта с оборудованием, которое должно было помочь Биллу Рендо возродить производство роботов, а также большой группой учёных. В эти транспортники правительство Земли много чего натолкало, а один так и вовсе был полностью загружен военным оборудованием, что было не удивительно, ведь колония на Виктории вдруг обрела особый статус. В ожидании поставок гелия три, к промышленной добыче которого приступили уже через месяц после первого полёта к Колпину, Земля безвозмездно передавала Виктории все три громадных транспортных корабля и поэтому было бы неплохо отблагодарить Метрополию соответствующим образом.

Отправить на Землю один транспортник, забитый под завязку дьюарами с жидким гелием три, это было конечно хорошо, но сели его будет сопровождать ещё и десяток боевых космических кораблей нового поколения, то это будет и вовсе прекрасно. Виктор во весь голос ратовал на каждом совещании за взаимовыгодное сотрудничество с Землёй и у него было очень много сторонников. В конце концов земля давала им самое главное, возможность забрать к себе на Викторию всех своих друзей и не спихивала им всяческих бездельников, от которых уже устали на Земле все социальные службы. Виктор не имел ни малейшего желания связываться с такими типами и потому был готов пойти на всё, чтобы они не выстроились в очередь за бесплатным супом на его планете, но не был от этого застрахован.

Любители посачковать оказались даже в числе первых колонистов и хотя это носило вполне невинные формы, главы семейных кланов, а которых люди заметили поползновения к этому, были сразу же поставлены в известность, чем на самом деле занимаются их сородичи уходя из дома на работу. Реакция последовала не то что быстро, а мгновенно и к тому же довольно жесткая. Всех семерых разгильдяев немедленно собрали вместе отвезли на небольшой островок и высадив их там, дали немного осмотреться, после чего их собственные родители сказали им, что если они и дальше будут валять дурака, то поселятся здесь на достаточно продолжительное время. Остров тот хотя и был совершенно безопасен для проживания, отличался от многих других тем, что на нём почти не было растительности и полагаться на нём можно было только на дары океана, что подразумевало куда более тяжкие труды чем то, чем они занимались на работе. Такое решение глав семейств быстро возымело своё действие.

Виктор совершенно не понимал, почему у кого-то возникает отлынивать от работы, ведь трудиться всем колонистам предлагалось на себя, а не на дядю, и не вручную. Работы пока что на всех не хватало, но каждый день открывались всё новые и новые предприятия, руководители которых точно знали, что именно нужно производить, чтобы потом это всё охотно купили на Земле и многих других планетах, назвать которые колониями просто язык не поворачивался. Ну, а поскольку многие предприятия пока что строились, очень часто руками тех, кто на них собирался работать, все, кому не работы не хватало, записались в рейнджеры, хотя и не у всех имелись для этого хоть какие-то навыки, лишь бы не сидеть в своих роскошных домах без дела. Зато старания у них было с избытком, как и желания получше ознакомиться с природой Виктории и особенно её животным миром, хотя он был не таким уж и дружелюбным к человеку и если бы не дымчатые леопарды, жертв было бы уже предостаточно.

Гигантские дымчатые леопарды, хотя их всё же скорее следовало называть всё-таки пумами, являлись истинными хозяевами Виктории и изо дня в день поражали людей уже не только своей сообразительностью, но и тем, что сами искали контакта с людьми. Практически все, кроме тех, которые жили в реликтовом лесу за озером Бинго. Те гиганты, как выяснилось, совершенно не нуждались в обществе людей и поэтому Полковник, побывавший там во второй раз и чуть было не превратившийся в лёгкую закуску перед обедом, запретил появляться там хоть кому-либо и исследовать этот лес только с помощью мониторов. У учёных появилась теперь новая забава, они изучали психологию и даже язык дымчатых леопардов, стремясь доказать если не их полную разумность, то по крайней мере большую её половину. Виктору, как и Полковнику вместе с членами их семьи, такие доказательства были уже не нужны.

Малыш стал членом сразу двух семей и занял в их совместном поместье должность главного защитника. Не смотря на то, что этот огромный кот прекрасно понимал что ему говорили, всё-таки разумность его была двоякой, — он не смотря на неё оставался огромным хищником и временами по ночам срывался с места, чтобы серой молнией незаметно промчаться через плато Китти, поохотиться на горных склонах и до рассвета вернуться домой и потом дрыхнуть до обеда. При этом нельзя было сказать, что он очень уж тоскует вне прерий. Полковник, который довольно часто выбирался вместе с ним в короткие рейды, на более продолжительные у него просто не хватало времени, иногда по часу уговаривал Малыша в его домике оторваться от любимых игрушек и забраться в специально переоборудованный «Рейнджровер».

Рейнджеры ещё только начали высевать дикий овёс на аллеях бизонов и не знали, удастся ли им регулировать их движение таким образом, но все города уже были надёжно прикрыты от нападения огромных викторианских хищников и лобизов дымчатыми леопардами и специальными сигнальными системами. Стоило только этим сторожам и защитником услышать сигнал, как они немедленно выдвигались в нужное место и предупреждали незваных гостей громким рычанием, что тут им делать нечего. К чести людей все свои города они построили хотя и в удобных для себя местах, но только там, где они не мешали животному миру Виктории, а таких было весьма много и потому волноваться о том, что колония не сможет развиваться из-за такой политики, не приходилось. Ну, а ещё Виктор надеялся на то, что в будущем люди сами скажут, что пора остановиться и лететь на другие планеты, чтобы планета Виктория не переполнилась людьми.

Этот мир со своими уникальными природными условиями мог прокормить и двадцать, и тридцать, да, наверное и все пятьдесят миллиардов человек, но разве для этого Дальразведка отправляла корабли в космос, чтобы найти новые миры в галактике, приходные для колонизации, которых было всего полтора процента? Разве для этого УКП во главе с Папашей Герхардом придумывала всё новые и новые способы давления на человека, чтобы побудить его заселить их? Только став составной частью этого сложного процесса, — Звёздной Экспансии человека в галактике, Виктор стал многое понимать и в первую очередь осознал свою ответственность перед планетой, доставшейся ему по чистой случайности в постоянное пользование, но всё же временное управление и потому он в первую очередь стремился ничего не испортить. Узнав о сверхмалых космических кораблях, которые он тотчас назвал семейными, он вдруг подумал, что они дают человеку ещё одну степень свободы.

Не очень-то увлекаясь историей Земли, Виктор тем не менее прекрасно знал из школьного курса, что американский инженер Джон Форд, который стал первым производить народные автомобили, свою Жестяную Лизи, тем самым изменил сознание миллиардов людей, сделал их лёгкими на подъём и тем самым вписал своё имя в анналы истории, стал одним из тех пяти землян, которые самым радикальным образом повлияли на ход развития человеческой цивилизации. Португальский мореплаватель Васко да Гама, открывший морской путь в Индию, шотландский изобретатель Джеймс Уатт, заставивший энергию пара работать на человека, американский инженер Джон Форд, усадивший за руль автомобиля миллионы своих соотечественников, русский мыслитель Владимир Вернадский, создавший учение о ноосфере, которое легло в основу Звёздной Экспансии, и наконец ещё один великий русский учёный — Сергей Королёв, создавший свою знаменитую ракету «Р-7», которая по сути стала провозвестником космической эры на Земле.

Теперь москвич Искандер Рискиев имел вполне реальные шансы стать шестым в этом списке людей, которые своими открытиями и изобретениями изменили представление людей о мире и своём месте в нём. Если космический корабль снабженный генератором прохода в риманово пространство станет доступен обычному человеку и он сможет пользуясь навигационными картами, то это просто взорвёт, разнесёт в клочья все прежние представления о космических полётах, как прерогативу огромных корпораций, в число которых входило и ККП. Виктора волновало только одно, — цена такого корабля и он спросил:

— Эй, ты буржуй, а ты не думал над тем, как снизить цену на твои кораблики и сделать их семейными?

— Как же не думал? — Воскликнул тот — Конечно думал и даже надумал вот что, Витенька, за счёт продажи дорогих космических космояхт миллионерам, мы с Сашкой, он между прочим мой годочек, решили также строить эти твои семейные корабли по типу Жестяной Лизи. Много денег мы с этого иметь не будем, но и в накладе не останемся.

Виктор улыбнулся и задал ещё один вопрос:

— Лёха, я так понимаю, что ты не случайно сказал мне про бериллиево-титановые корпуса? Это не от того, что стальные им просто противопоказаны?

Алексей, закладывая вираж со снижением, ответил:

— Оттого, оттого, Витенька. Миллионерам и воякам мы предлагаем дорогие корпуса, из немагнитных наноматериалов, а простым смертным из нового сплава, разработанного в лаборатории твоего дружка Серёги Вардании, но и в них до чёрта фуллереновых материалов. На мой взгляд даже слишком много, но без них не обойтись. В любом случае нам всё-таки удалось добиться того, что стоимость такого сверхмалого космического корабля в авиасалоне не будет превышать семисот пятидесяти удедов, а это, как ты сам понимаешь, уже неплохо.

В Викторе моментально проснулся маркетолог и он сходу высказался по этому поводу:

— Это, Лёша, минимум шестьдесят три процента платёжеспособного спроса на Земле и не в этом сегменте рынка, а в доброй половине всего рынка сбыта. Думаю, что очень многие люди в возрасте старше тридцати пяти лет смогут купить себе такой космический корабль, но антимонопольный комитет тебя мигом изрубит на мелкие куски. Они никогда не допустят, чтобы ты смог производить такие космические корабли единолично.

Алексей, заходя на посадку громко рассмеялся и сказал:

— Лёша, благодаря близнецам я на эту контору облокотился! Лишь бы ты не создал антимонопольного комитета на Виктории, а против земного у меня есть чудесное и очень действенное оружие, — изготовление кораблей на заказ. Хотя мы и подумываем над тем, чтобы создать ассоциацию производителей космояхт, но этим, друг мой, придётся заниматься тебе.

Алексей снова засмеялся и стал заходить на посадку в центре довольно большого заводского комплекса, в самом центре которого, на взлётно-посадочной площадке их уже ждали. Эта космическая верфь выглядела довольно безлюдной, как и все современные предприятия и скорее всего этих сотни две с половиной мужчин, женщин и роботов, одетых в белые комбинезоны, стоящих на палящем солнце, остров Искандер находился вблизи экватора, представляли собой весь персонал. Они вышли из флайера и Виктор принялся здороваться с каждым из космостроителей, весело подтрунивая над тем, как лихо они обвели его вокруг пальца, сохранив свои истинные планы прилёта на Викторию от него. Искандер Рискиев, худощавый юркий татарин с жгуче-карими глазами, воскликнул:

— Виктор, но ты сам говорил мне при нашей встрече, что даёшь нам полный карт-бланш на всё, лишь бы это не всё не шло во вред другим людям, так что извини, всё по-честному!

Крепко пожимая ему руку, Виктор всё равно сказал:

— Всё по-честному, Искандер, но тебе можно было и не прикидываться оператором больших реакторов.

— А я и не прикидывался, босс! — Снова воскликнул изобретатель магнитно-гравитационного двигателя — Именно такой была моя последняя должность в Москве.

Среди строителей космических кораблей Виктор увидел Машу и Франсуа, также одетых в белые комбинезоны. Ему и Алексею тоже пришлось одеться в точно такие и даже надеть маски в специальном тамбуре, прежде пройти внутрь, в цех проверки качества собранных изделий. Это был очень большой, просто громадный цех. В цехе, в котором все конструкции имели белый цвет, было прохладно и царила просто какая-то немыслимая чистота и в нём стояло не пять, а целых тридцать космояхт, но про все остальные Алексей сразу же сказал:

— Виктор, туда можешь даже не смотреть, это, можно сказать, ещё полуфабрикаты и не исключено, что некоторые из них мы всё-таки отправим на переплавку. Зато вот эта пятёрка уже готова к лётным испытаниям и наша Машенька и Франсуа находятся здесь только для того, чтобы забрать их. Пилоты прилетят буквально с минуты на минуту, но мы с тобой сможем осмотреть этих птичек. Ну разве они не прекрасны, Витя?

Космояхты действительно были очень красивы. В самом первом ряду на расстоянии метров в десять друг от друга стояло пять космояхт, длина, высота и ширина которых составляла ровно тридцать один метр, как сказал Искандер Рискиев. Форма у них была совершенно неожиданная и немного походила на оперение дротика для игры в дарт тем, что в фас походила на четырёхлучевую звезду с тупыми, закруглёнными лучами, а в профиль на квадрат, также с закруглёнными углами, поставленный на один угол. Опиралась же эта простая, но очень красивая, зализанная конструкция на две откидных, длинных салазки. Толщина всех четырёх плоскостей, соединяющихся крестообразно, была вполне приличной, метров шесть в месте соединения и три на концах, так что внутреннее пространство должно было получаться весьма солидным. Три космояхты, стоящие в середине, были кипельно-белыми, а две крайние — аспидно-чёрными.

Однако, Виктору сразу бросилось в глаза, что на концах плоскостей, на носу и корме даже на кораблях чёрного цвета отчётливо выделялись сегменты, явно изготовленные из наноматериалов, о чём можно было судить хотя бы по их характерному, тёмно-коричневому цвету, присущему фулбортиту, сверхпрочному материалу. Из него, в частности был изготовлен его собственный тесак «Конго», который не потерял своей остроты за двадцать один год эксплуатации в нечеловеческих условиях. На белых космояхтах на носу, сразу за фулборитовым наконечником были так же отчётливы видны прозрачные кокпиты, но пилотская рубка скорее всего находилась в верхней вертикальной плоскости, а три остальных были пассажирскими каютами. На нижней поверхности горизонтальных плоскостей были отчётливо видны мощные антигравы. Посмотрев на космояхту, Виктор спросил:

— Искандер, так она что, может летать в любую сторону?

— Может, Виктор, но это будет далеко не самый быстрый полёт. — Улыбаясь ответил учёный — Магнитно-гравитационный привод потому и помещён в шар, чтобы все шесть экранов можно было нацелить на один источник гравитационного притяжения и магнитного поля, но для того, чтобы взлететь с планеты, обязательно нужен антигравитационный привод и только тогда, когда этот космический корабль выйдет в точку равнодействия сил, можно будет переходить на МГ-тягу. Полагаю, что для пилотов это будет не очень сложно. Зато у МГ-привода есть одно неоспоримое преимущество, — его можно нацелить практически на любой источник гравитации, который ты сможешь увидеть в визире электронно-оптического увеличителя, а он на наших пташках стоит очень мощный. Но самое главное, Виктор, пилотами этих кораблей уже не нужно подключаться к навигационному компьютеру напрямую. МГ-привод делает это сам. Главное поймать цель, отмеченную в навигационных картах, в визир, а дальше всё проще простого. Мы ставим на эти корабли стандартный навигационный компьютер и я полагаю, что этого вполне хватит. Ну, а что у нас получилось, нам скажут наши космолётчики, которые уже очень скоро начнут лётные испытания. А теперь давайте поднимемся на борт любого корабля. С какого начнём?

Виктор улыбнулся и ответил:

— С самого обычного. С того, который у вас будут покупать простые люди, а не богачи и военные.

Искандер Рискиев направился к той космояхте, которая стояла справа от центральной, достал из кармана комбинезона пульт, нажал на кнопку и передняя часть её нижнего киля откинулась в перёд с высоты девять метров посадочной аппарелью со ступенями. Предлагая Виктору пройти вперёд, учёный сказал:

— На кораблях для состоятельных людей мы устанавливаем эскалаторы, Виктор, а здесь нужно будет подниматься пешком. На корме есть ещё один шлюз, — грузовой. Вся центральная часть корабля от кормы и до середины, это багажный отсек объёмом на триста двадцать кубических метров. Позади него находится курсовой МГ-привод, вместе с главным, носовым приводом именно он выводит этот кораблик на цель с такой точностью, которая даже и не снилась самым лучшим пилотам-риманщикам.

Маша Гагарина, которая поднималась по аппарели вместе с ними, хмыкнула и насмешливым голосом сказала:

— Саша, ты только не скажи это Никите Колпину. — Искандер Рискиев проигнорировал её замечание и космос-адмирал поинтересовалась у него — Послушай, Кулибин ты наш, а какую максимальную дальность полёта имеет твоё изделие.

Тот пропустил Виктора вперёд, притормозив подождал отважную и внезапно обняв её, весёлым голосом ответил:

— Машенька, ты мне наверное не поверишь, но мы ещё раз сделали все расчеты по движению в римане и окончательно пришли к выводу, что эти кораблики будут в три и две десятых раза быстрее скользить в гиперпространственном туннеле. Мы же гении, Машенька, и поэтому применили очень оригинальную компоновку генераторов прохода и установили их не один, а целых пять, поэтому риман будет подхватывать нашу викторку, как ураган муху, и нести её вперёд и вперёд до той цели, которую выбрал в пространстве пилот.

Виктор, который уже вошел в небольшой тамбур, немедленно повернулся и спросил:

— А почему викторка, Искандер? В мою честь что ли?

Космический кораблестроитель, обнимающий правой рукой космос-адмирала Гагарину, небрежно махнул левой и сказал:

— Нет босс, на этот раз в честь маленькой, проворной ящерки, которую ты каким-то чудом однажды умудрился поймать. Я сколько не пробовал, так ни разу не смог этого сделать. Понимаешь, Виктор, наши викторки такие же быстрые и ловкие, которые охотятся в траве на насекомых.

Маша Гагарина наконец вышла из состояния глубокой задумчивости, сбросила руку Искандера со своего плеча и вцепившись в комбинезон Виктора, чуть ли не закричала:

— Вик, мне срочно нужны викторки! Понимаешь, какой смысл гонять громадные исследовательские утюги к далёким звёздным системам, когда туда можно послать маленький кораблик, который добравшись до места с помощью мощнейшего электронно-оптического увеличителя сможет всё в ней рассмотреть? Ну, Вик, пожалуйста, дай мне пятнадцать викторок, уговори Лёшу и Сашу. Они нам очень нужны.

Виктор пристально посмотрел сначала на Искандера, потом на Алексея, топтавшегося на последней ступеньке и сказал:

— А вот тут, Машенька, я их и спрашивать ни о чём не буду. Ребята, эти пять кораблей можете хоть продавать, хоть дарить, хоть в океан выбрасывать, а вот все те, которые стоят позади, я приказываю вам передать викторианскому отряду Дальней Разведки. Вы же понимаете, что всех денег всё равно не заработать?

Алексей презрительно фыркнул и ответил ему:

— Мог бы и не приказывать! Мы же не маленькие, Витёк, хотя если честно, то я только сейчас впилился, сколько теперь появится диких дальлётов и охотников за диковинками. Они ведь всё же не такие уж и маленькие, наши викторки. Двести пятьдесят тонн полезного груза в облегчённом варианте, это ведь тебе не баран чихнул. Даже если какой-нибудь оборотистый малый привезёт на землю всего лишь сто тонн золота там или платины, то он сорвёт очень большой куш, а ведь мы ставим на них не только мощную оптику, но и широкополосные сканеры, Витя. Да, Машенька, про тебя и твою дикую дивизия я как-то забыл.

Космос-адмирал Гагарина тут же расцеловала всех троих мужчин и чуть ли не взмолилась:

— Мальчики, родненькие, пустите на свою космоверфь моих бортинженеров и бортмехаников! Они сами доведут викторки до ума. Отдайте нам только шасси, а всё остальное мы уже сами изготовим. Вы просто не представляете себе, как мои парни и девчонки рвутся в бой. Мы буквально за месяц доведём эти кораблики до ума и они помчатся во все стороны от Виктории.

— А пилотов у тебя хватит? — С сомнением поинтересовался у этой раскрасневшейся миниатюрной красотки Виктор.

Та улыбнулась и ответила:

— Витенька, у нас в Дальразведке каждый дальлётчик и швец, и жнец и на дуде игрец, так что ты за нас не волнуйся.

Алексей ухмыльнулся и сказал Виктору:

— Витёк, все наши потери ты компенсируешь марианитами.

Управляющий колонией скрутил фигу и ответил:

— Твои потери я компенсирую тем, Лёха, что создам тебе такой космостроительный альянс, что вы оба уже сейчас можете пришивать к своим пиджакам здоровенные мешки вместо карманов. Если я после твоих слов о нём думал превратить викторки в орудие политической направленности, то теперь сделаю всё фифти-фифти, дорогой ты мой аферист. Ладно, Саня, а скажи-ка мне, что находится у нас под ногами? Уж не реакторный ли отсек? Если так, то зачем вам на викторках такое мощное энерговооружение? Сдаётся мне, что вы установили на них мощные бластеры.

Искандер Рискиев энергично закивал головой и воскликнул:

— Не просто мощные, а очень мощные, Витя, да, плюс к ним ещё и силовые экраны. Ты не смотри, что наши викторки белые и пушистые. На самом деле они очень колючие. Новый сплав, из которого отлиты корпуса, а они у нас, Витя, мало того, что цельнолитые, так ещё и со специально ориентированной кристаллической структурой, придающей варданиту просто невероятную прочность, но и упрочнены силовыми полями. Так сто при толщине корпуса всего в пятьдесят пять миллиметрах, лишь на кромках и рёбрах жесткости толщина доходит до ста семидесяти миллиметров, мы имеем точно такую же прочность, как если бы это была цельная, не пустотелая болванка из легированной стали. Вот такой кудесник, твой друг Серёга. Он специально для нас построил здесь на острове целый металлургический завод и мы за сутки отливаем шесть корпусов. Мы ведь, друг мой, не штукари какие-нибудь и у нас тут массовое производство. Да, и викторки наши, это не какие-то там таратайки. Под нами стоят в три этажа целых семь малых термоядерных реакторов и их мощности хватит на то, чтобы обеспечить электроэнергией город с населением в сто тысяч человек и ещё резерв останется. Ну, а теперь, ребята, поехали наверх. Лёша, ты поднимайся по траппу на главную палубу, а мы на лифте подъедем. — Уже в лифте, махнув рукой в сторону кормы, Искандер Рискиев сказал — Там у нас находится компьютерный отсек, в котором стоит навигационный и бортовой компьютеры. Туда мы не пойдём. Там тесно и смотреть не на что, а это, ребята, главная палуба. Позади нас багажный отсек, здесь справа и слева кладовки для продуктов питания, а это кают-компания, она же спортзал.

Кают-компания имела в ширину шесть метров и в длину десять, так что в случае необходимости её можно было использовать и как кубрик. Сразу за ней находилась прихожая, из которой можно было попасть в три четырёхместные, довольно уютные каюты, две из которых находились справа и слева, одна внизу, а также можно было подняться в пилотскую рубку с пятью креслами, стоящими перед прозрачным кокпитом из толстенного сверхпрочного стекла. Через него открывался прекрасный обзор, правда, Виктору был виден только огромный шлюз, открывающий проход в противопыльный тамбур, миновав который космояхта-викторка могла покинуть космоверфь, похожую больше на большой машиностроительный завод. Каюты Виктору понравились прежде всего тем, что находясь в них можно было наблюдать за тем, как ты летишь в римане и обычном космосе.

Правая и левая плоскости викторки, это название космояхты Виктору понравилось, были под завязку набиты различным оборудованием, дьюарами со сжиженными газами, чтобы не было никаких проблем с чистым воздухом, ёмкостями с водой и дублирующей системой жизнеобеспечения. Верхний вертикальный киль также был занят системой жизнеобеспечения и дьюарами с жидким кислородом и водородом, чтобы получать из них воду. Хотя в таком исполнении викторка была вооружена одними только бластерами, их мощность была такова, что она могла довольно уверенно отражать ракетные атаки противника, а находясь на поверхности какой-нибудь планеты, отбивать атаки вражеских танков и авиации, что Виктор отметил особо.

В военном исполнении викторка отличалась тем, что имела на своём борту помимо бластеров и четырёх термоядерных ракет ещё и мощное пушечное вооружение, причём палить из пушек можно было во всех направлениях. Это был по сути дела самый настоящий космический истребитель для экипажа из трёх человек, — пилота и двух стрелков. Ещё три человека могли находиться на борту, чтобы нести вахту попеременно и тут уже не шло и речи о том, чтобы военлётов были отдельные каюты. Было хорошо уже то, что кубриком им служила всё та же просторная кают-компания. Осматривая боевые викторки-истребители, Виктор даже не удивился тому, что всё на них было подчинено только одному, — создать максимальную огневую мощь, а уже потом хоть какие-то удобства для экипажа и это наверное было правильно.

Зато та викторка, которая стояла в центре, поразила его своим великолепием и роскошью. На борту этой дорогущей космояхты даже имелся небольшой бассейн и оранжерея. Да, летать на ней в космосе от планеты к планете в компании семи друзей было бы очень приятным занятием, ну, а во всём остальном это была точно такая же викторка, как и та, которую он осмотрел первой, только очень шикарная, настоящее произведение искусства. Виктор сразу же понял, почему все три викторки были выкрашены специальной огнеупорной краской в белый цвет. Тем самым их хозяевам, словно бы предлагалось подумать над тем, в какой цвет они покрасят своё приобретение и какие рисунки наведет на всех четырёх плоскостях, чтобы поражать их внешним видом друзей и знакомых. Подумав о том, что ему нужно будет обязательно обзавестись такой вот космояхтой, Виктор сидя в кресле спросил:

— Лёха, раз мы уж сидим здесь, может быть Машенька прокатит нас хотя бы до Виктора и обратно, а потом отвезёт на работу. Мне кажется, что эта красавица спокойно совершит посадку на крыше нашего офиса. Саша, что скажешь?

— Что я скажу? — Удивился Искандер Рискиев — А вот что, Виктор, за каким чёртом я тогда показывал викторку тебе и особенно Машеньке? Разумеется для того, чтобы она нас покатала на ней. Мы ведь до сих пор гоняли её только на испытательном стенде и эта малышка показала прекрасную управляемость. Ну, что, Машенька, покажешь нам, что такое высший пилотаж?

Лучше бы он этого не говорил. Маша Гагарина улыбнулась в ответ жестом показала Искандеру Рискиеву, чтобы тот открыл шлюз. Виктор, сидевший в кресле рядом с ней, ещё до этого успел заметить, что штурвал управления на космояхте точно такой же, как и на обычном флайере. Маша, продолжая улыбаться, включила антигравы и викторка приподнялась в воздухе на свои положенные два метра для маневрирования над стартовой площадкой, после чего убрала посадочное шасси. Перед всеми космояхтами уже стояли буксировщики, а в их пилотских кабинах сидели пилоты-испытатели и в их числе Никита Колпин, которые вслед за своим командующим также подняли корабли в воздух на антигравах и буксировщики втащили их в тамбуры, а как только шлюзы позади них закрылись и открылись шлюзы ведущие на просторный двор космоверфи, отбуксировали викторки подальше от корпуса, расставили в шахматном порядке и укатили прочь.

Маша Гагарина стартовала первой. Плавно, элегантно и красиво, как это и подобает настоящей леди-пилоту. Включив на высоте в два с половиной километра мощные, прямоточные воздушно-реактивные двигатели, которыми викторки были оснащены помимо всего прочего, пользуясь тем, что этот космический корабль обладал прекрасными аэродинамическими качествами, она немедленно закрутила в воздухе целый каскад фигур высшего пилотажа, заставив смуглого Искандера Рискиева несколько взбледнуть с лица. Тот не был готов к тому, что его космояхту заставят крутить бочки, иммельманы и всякие штопоры. Ну, а сама Маша только весело смеялась и восторгалась тем, как послушна викторка и как легко ею управлять. Покрутившись так около получаса, она стала полого подниматься вверх и достигнув высоты в сорок километров, выключила воздушники и дальше стала стремительно подниматься на антигравах.

Виктор первым заподозрил неладное, когда Маша достала из специального отсека пульта управления очки и воткнула себе в затылок штекер. Он тоже поспешил надеть очки и как только викторка оказалась на высоте чуть меньше пятидесяти тысяч километров, Маша перешла на МГ-привод, одновременно нацеливаясь на Марию — шестую планету Любианской системы, к которой она проложила путь в римановом пространстве. Разгон с МГ-приводом до нужной скорости занял не более пятнадцати минут и вот они уже неслись в гиперпространственном туннеле. Виктор сразу же понял, что викторка в римане действительно движется гораздо быстрее, чем большие корабли. Буквально через три минуты Маша включила реверс и заложив крутой вираж помчалась прямиком к Марии, сказав вполголоса:

— Ребята, можете ругаться сколько вам вздумается, но я обязательно совершу посадку на своей планете.

Искандер, который уже пришел в себя, ответил ей:

— Можешь даже выйти из корабля и прогуляться по ней. На борту этой космояхты имеются вакуум-скафандры всех семи размеров, так что подогнать самый маленький на тебя, не составит ровным счётом никакого труда. — Немного помедлив, он стукнул Алексея кулаком в плечо и спросил — А что, Лёша, может быть чёрт с ними, с деньгами? Давай подарим эту белую голубку нашей Машеньке. Она это заслужила, ведь если бы не это очаровательное создание, мы бы сейчас кисли на Земле.

Маша Гагарина зарделась, а Виктор проворчал:

— Ну, слава тебе, Господи, наконец-то разродились, а то я уже хотел было купить эту птичку и подарить её Машеньке сам.

Алексей засмеялся и сказал:

— Знаю-знаю, о чём ты сейчас думаешь, Витёк. Не волнуйся, эта партия космояхт уже вся разошлась по рукам, только две из них, рядовые, так сказать, будут показаны покупателям, а вот вся следующая партия, которую сейчас отделывают под дуб и под ясень, полностью пойдёт высшему комсоставу нашей планеты, а одну из них я лично намерен подарить Папаше Герхарду.

Глава седьмая

Адская жара на экваторе

Виктор лежал на надувном матрасе и беззлобно матерился вслух, благо его никто, кроме ядовитых змей, ящериц и насекомых за сребристыми стенами небольшого, надувного пластикового домика, не слышал. Кондиционер нагнетал в него прохладный воздух и он ждал, когда спадёт полуденный зной, чтобы снова выйти на свою делянку в Чаше Смерти. Такое название получила самая большая из трёх впадин, расположенных в экваториальной зоне Марии, лежавшая точнёхонько на экваторе и по обе стороны от него. Если геологи называли самым настоящим чудом огромную кальдеру Гасиенда Полковника Родригеса, то что тогда можно сказать о Чаше Смерти? Наверное только одно — феномен, ведь это тоже была овальная вулканическая кальдера, имевшая в большом поперечнике две тысячи восемьсот два километра, а в малом две тысячи триста двадцать шесть, как и две соседние, правда, размером несколько поменьше.

Когда-то все три этих впадины были не то что бы вулканами, дело тот до извержения так и не дошло, но тем не менее целыми морями расплавленной лавы, причём лавы очень лёгкой и жидкой, которая по мнению учёных на протяжении нескольких миллионов лет пыхтела и булькала, словно жидкая квашня в кастрюле, выбрасывая газы в атмосферу, а потом стала медленно остывать и густеть. Одновременно с этим лава оседала вниз, образовывая коническую воронку, изборождённую волнами. Вот тогда-то и началось образование марианита. Снизу продолжали истекать горячие газы, но они уже не могли пробить себе путь на поверхность, лава сделалась слишком вязкой, зато они её, как бы вспенивали, и под их воздействием в ней образовывалось множество карстовых полостей, в которых и начался рост этих дивных, удивительно красивых поющих кристаллов.

После того, как формирование всех трёх чаш было завершено, с появлением в атмосфере водяных паров, пролившихся дождями, началось медленное разрушение их гладкой, блестящей поверхности, имевшей красноватый цвет. Постепенно под воздействием воды и ветра поверхностный слой кальдер растрескался и их поверхность покрылась оспинками провалов оттого, что вскрылись пузырьки внутри породы, напоминающей земную пемзу, только прочнее и с куда более сильными абразивными свойствами из-за мельчайших вкраплений сапфира. По мнению минералогов, именно в этот период, когда атмосфера была ещё не такой плотной, как сейчас, кристаллы сапфиров под воздействием жесткого излучения, а Люба, была всё же ярче и горячее Солнца, как небесное светило, и обрели свои удивительные свойства, стали поющими и сияющими.

Всё это было в далёком прошлом, почти миллиард лет назад или даже более того. После того, как не один десяток комет рухнул на Викторию, она обзавелась океаном, а затем и биосферой, и хотя в районе экватора она не была такой развитой, как в средних широтах, поверхность чаш претерпела кое-какие изменения. Пейзаж здесь был довольно однообразным. Характерные волнистые уступы, полого спускающиеся к центру кальдеры, никуда не исчезли, как не исчезли, хотя и значительно сгладились, бесчисленные воронки от провалов, заполненные вперемешку пустой породой и кристаллами марианита, которых здесь было очень много. Воронки эти редко превышали диаметр в пять метров при глубине в три, это были самые большие из них. Большинство же воронок имели диаметр в полтора, два метра и метр, полтора в глубину и чуть ли не во всех можно было найти марианиты.

Виктор Бобров отправился в Чашу Смерти только по одной причине, — определиться на местности, правильно ли будет заставлять старателей добывать эти удивительные камни вручную, применяя самые примитивные инструменты. До этого в пустыне побывало всего семнадцать исследователей и ни один из них не выдержал тут больше недели. Все досрочно убрались прочь, будучи искусанными местным зверьём и измученные просто невыносимыми климатическими условиями. Правда, это были биологи и их не интересовали марианиты, а точнее им было категорически запрещено ими интересоваться опять-таки ради чистоты грядущего эксперимента. Зато они выяснили, что укусы местного ядовитого зверья хотя и болезненные, вовсе не смертельные и даже сумели определить репелленты, отпугивающие его, но куда важнее было то, что медики создали целый ряд средств, нейтрализующих яды, а потому Виктор отправился туда во всеоружии.

Основными его инструментами были стальная кирочка, которая за восемь дней почти вся сточилась, сапёрная лопатка, пострадавшая от абразивной пемзы ничуть не меньше, и пластиковые перчатки. Зато его добычей стал пластиковый бочонок, доверху заполненный марианитами, а также пять изумительных друз, одна из которых, с кристаллами длиной по пятнадцать, двадцать сантиметров, причём кристаллами просто умопомрачительной красоты, лежала на большой пластиковой тарелке рядом с надувной кроватью и он гладил его, время от времени. Матерился же Виктор из-за того, что с Земли на Викторию уже вылетело более полусотни мужчин и женщин, представителей Ассоциации Искателей Радуги, которые намеревались на месте согласовать правила поиска марианитов, стоимость лицензии и многое другое. Самое весёлое заключалось в том, что в её состав входили представители восьми самых густонаселённых миров.

Военные космолётчики, вернувшиеся с Виктории, выставили на аукционную продажу не более десяти процентов полученных в дар марианитов и огребли на этом невиданный куш. Бриллианты, сапфиры и рубины, отдыхали рядом с марианитами. Тем более, что их было невозможно получить искусственным путём, а потому модники и модницы, словно с цепи сорвались. Мужской браслет с марианитом и особенно кулон, сделались чуть ли не главным символом богатства и респектабельности ещё и потому, что было быстро подмечено, — этот драгоценный камень лучше всего сигнализирует о состоянии здоровья его владельца. Тут уже каждому человеку захотелось носить у себя на шее такую цацку, которая даже не будучи камнем абсолютной чистоты, сияла, словно светодиод, когда ты здоров и в тонусе, и гасла, когда ты болен, устал и у тебя вообще полный упадок сил.

Марианиту сразу же стали приписывать целую кучу других свойств, а потому он стал цениться выше любой другой драгоценности сам по себе. Тем более, что наилучшим образом он реагировал на серебро, а не золото, родий или платину. В общем космолётчиков буквально вынудили продать все остальные камни, причём уже не на Земле, и их стало тотально не хватать. Поэтому, когда Виктор узнал, что через семьдесят четыре дня к нему на голову свалится такая напасть, он через два месяца нашел время для того, чтобы проверить на себе, что же это такое, быть старателем в пустыне и полез, как всегда в самое жуткое пекло, на дно Чаши Смерти, да, к тому же ещё и на экваторе, а дно это, надо сказать, находилось на триста метров ниже уровня океана и потому уже он сам назвал то место, где находился, за просто невыносимые условия, а это был участок площадью ровно в один квадратный километр — Адской Делянкой.

Все три кальдеры были разбиты на одинаковые участки размером километр на километр и по углам каждого были установлены специальные маяки. Это было сделать нетрудно и десяток роботов воткнули их в каменистую почву за неделю. После этого вокруг каждой кальдеры была возведена изгородь, сквозь которую беспрепятственно проходила местная живность, но которую было невозможно преодолеть без того, чтобы тебя не заметили. Рейнджеры специально пускались на всевозможные ухищрения, но никому не удалось проникнуть на запретную территорию. Сигнализация была более, чем надёжной. После этого Виктор объявил о наборе добровольцев и ровно сто человек во главе с ним отправились на выбранные ими участки. Семнадцать сдались уже через три дня, а на пятый день только тридцать один человек продолжил поиски марианитов и этому не приходилось удивляться. Никто из колонистов не струсил. Просто после того, как тебя раз пять подряд укусит коралловая ящерицу, то кем бы ты ни был, тебе будет уже не до марианитов.

Матерился Виктор только потому, что утром его уже во второй раз укусила эта маленькая, проворная и жутко злобная дрянь ярко красного цвета с синей пастью. Боль от укуса была такова, что он чуть было не обмочился, но быстро среагировал и успел вовремя достать баллончик с аэрозолем, чтобы заморозить место укуса, после чего сделал три укола антидота. Поэтому его левая рука не одеревенела и он смог продолжить работу, ведь утренние часы были самыми продуктивными. Большинство живности выбирало себе место для норок на гребнях, где было всё же попрохладнее, их обдувал ветерок, но иногда и среди местного зверья встречались форменные извращенцы, которые рыли норы на дне воронок, но поутру начиналась всеобщая хавка и змеи, ящерицы, насекомые, а также тигры пустыни, каменные ежи, которые были размером с кулак, а также другие млекопитающие, выбирались из своих нор, чтобы кинуть себе что-то на зуб.

Виктор буквально в первый же день совершил очень важное открытие, как обезопасить себя при добыче марианитов от прячущегося зверья, которое могло в гневе запросто прокусить даже толстый пластик специальных, износостойких перчаток. Для это было достаточно просто приманить к себе варёным мясом нескольких каменных ежей, а уж они-то потом мигом прикончат любую змею или ящерицу, если она не поспешит ретироваться. Сообщать кому-либо о своём открытии во время вечерней переклички он не стал, но подозревал, что все остальные рейнджеры во главе со своим командиром, которые вызвались помочь ему определить правила игры, также догадались об этом. В принципе он был уже более, чем доволен своей добычей, но играть нужно было честно и потому судьи, а это были журналисты, возглавляемые Папашей Герхардом, тщательно фиксировали, кто и сколько сумел добыть марианитов.

Всё должно быть по-честному. Эта любимая присказка Виктора Боброва сделалась чуть ли не девизом всех колонистов, с ним и отправились с Земли на эту планету свыше трёх миллионов человек, для чего была собрана огромная флотилия пассажирских и десантных космических кораблей, в которые народ набивался, как селёдки в бочку. Всем этим людям не терпелось добраться до своей новой родины. Всё должно быть по-честному, говорили они продавая на Земле свои дома и всё то, что не имело смысла тащить с собой на Викторию. Всё должно быть по-честному, говорили они и покупали то, что считали просто необходимым взять с собой на свою новую родину, — станки и прочее оборудование, книги и другие символы культуры, а зачастую и останки предков, чтобы перезахоронить их на новом месте.

С подачи Саймона Ньюмена и остальных журналистов, Виктор Бобров стал на Земле человеком года, а то, что он совершил, чуть ли не эпохальным событием, но вместе с тем у него появилось очень много жестких и циничных критиков. Самое главное обвинение в их устах звучало так: — «Виктор Бобров стремится забрать с Земли в свою колонию весь цвет нации землян, её элиту и этому нужно положить конец». Цвет нации и её элита, простые работяги и труженики, начиная от рабочих на стройке и заканчивая учёными, которым по достижении пенсионного возраста указали на дверь, хохотали, читая это всё в газетах и слушая с экранов телевизоров. Теперь все они летели на Викторию, где их ждали с огромным нетерпением.

Это была вторая волна колонистов, но благодаря стараниям Берендея уже постепенно готовилась и третья. Вслед за романтиками должен был наступить черёд простых обывателей, но этот парень с согласия Виктора и остальных членов Совета колонии начал заниматься тем, что стал составлять списки нежелательных элементов. Всё должно быть по-честному, заявил он на том совещании. Нам нет никакого смысла строить прекрасные дома для всяческих проходимцев, воров и жуликов. Если власти на Земле считают, что они вполне приличные граждане, то пусть они и занимаются их перевоспитанием. Вместе с тем в числе колонистов, летевших на викторию, было как раз несколько тысяч человек, которые как раз и были ворами, отбывшими сроки, за которых Виктора Боброва просили их родные и близкие. Естественно, что и они сами обратились к Совету колонии с просьбой дать им шанс начать честную жизнь и им в этом не было отказано.

Виктор и сам не знал, что из этого получится в конечном итоге, но почему-то во время голосования первым поднял руку, высказываясь «За». Полковник, поднимая руку вслед за ним, усмехнувшись сказал: — «В крайнем случае скормлю их гривастым волкам». Хотя сказано это было без малейшей улыбки на лице, на полном серьёзе, никто не стал говорить ему, что он чудовище. Об этом не говорили громко вслух, но никто этого и не умалчивал, ну, а если кто-либо и заводил речь о том, что на Виктории скоро появятся осуждённые преступники, отсидевшие срок, а в их числе даже рецидивисты, то люди обычно говорили: — «Ну, Атаман знает, что делает. Он из них, скорее всего, сыщиков понаделает, чтобы те ловили за руку тех ловкачей, которые прилетят к нам под видом туристов и старателей». Вот как раз об этом Виктор даже никогда и не думал, хотя мысль и была здравая.

Виктор пошевелил пальцами левой руки, несколько раз сжал их в кулак и перестал материться. Пальцы не потеряли своей чувствительности, а значит можно работать и дальше. Правда, если коралловая ящерица тяпнет его сегодня за палец ещё раз, ему точно будет худо. Он погладил здоровой рукой друзу, заставив её запеть, сел на кровати и принялся рассматривать свои пластиковые перчатки, на которых уже не было живого места. Латать их было бесполезно и потому он достал из мешка новую пару. Пожалуй, три пары перчаток на десять дней будет в самый раз, да, и запасная кирочка и лопатка тоже не помещают. Выходить наружу было ещё рано, нужно было подождать ещё как минимум час, чтобы в лунках удлинились тени и в следствии этого начал дуть лёгкий, хоть немного освежающий ветерок.

С ветрами на Виктории вообще сложилась весьма забавная ситуация. Из-за того, что эта планета обогревалась Любой весьма равномерно, на ней за всё это время не было ни одного урагана по той причине, что в атмосфере не возникало гигантских циклонов и антициклонов, зато было множество локальных областей то повышенного, то пониженного давления. Поэтому погода была весьма переменчива и практически непредсказуема. За день мог трижды пройти дождь и трижды проясниться, но вместе с этим было ещё неспешное, ровное движение воздушных масс навстречу движению планеты вокруг своей оси, внутри которого постоянно образовывались не слишком мощные минициклоны и миниантициклоны, и как следствие в любой момент мог подуть ветер, временами довольно сильный.

Случались также внезапные вертикальные воздушные потоки, быстро зарождающиеся возле поверхности, стремительно возносящиеся вниз и также быстро прекращающиеся. Вот они-то и могли запросто подхватить небольшого зверька и зашвырнуть его довольно высоко вверх, прямо в клюв какого-нибудь крылатого хищника. Эти пернатые бестии в таких случаях мгновенно переходили из планирующего полёта в пикирующий и никогда не промахивались, если ветром забросило вверх отчаянно верещащего безухого зайца, не успевшего прижаться к земле. Особенно часто такие восходящие потоки возникали в экваториальной зоне и некоторые дули с такой силой, что грозились утащить в небеса надувные домики старателей.

Чтобы не причинять вреда обитателям пустыни и вообще не беспокоить их лишний раз, для установки надувных пластиковых домиков размером шесть на четыре метра, был найден довольно оригинальный способ. Для этого были изготовлены стальные решетчатые платформы несколько большего размера, по углам которых были установлены стальные стойки пятиметровой длины, оканчивающиеся резьбой, как шурупы. Такую платформу с уже установленным на ней домиком, брал за стропы грузовой бимобиль и долетев до нужного квадрата, ставил её в самом центре делянки. Включались электромоторы и стойки ввинчивались в грунт. После этого старатель высаживался на платформу, опускал с двухметровой высоты вниз лесенку и накачивал зеркальные, светоотражающие стены и крышу домика.

Правда, вся близживущая живность немедленно собиралась в его тени и всякий раз нужно было поднимать и опускать лесенку, но всё это уже были мелочи. После того, как платформу увозили, на том месте, где она стояла, оставались четыре глубокие норы. Главное требование, которое Виктор предъявлял к тестировщикам и в будущем собирался предъявлять к старателям, это не причинять вреда флоре и фауне пустыни. Воды им давался самый минимум, но её в пустыне и так можно было добыть, установив в лунках пять, шесть водяных ловушек. В предутренние часы выпадала обильная роса и потому каждая водяная ловушка давала минимум три литра воды, а всё остальное, что касалось очистки воды и её охлаждение, уже было делом техники, а она в старательском домике имелась в достатке.

Процесс добычи марианитов также был предельно прост и заключался в следующем — осторожно, чтобы не раздавить ни одного кактуса и клубневидного живого камня, а их было нетрудно разглядеть, доходишь до первой же лунки, понравившейся тебе, аккуратно забираешься и сидя на корточках или стоя на коленях начинаешь ковырять грунт поближе к центру, стараясь не попасть на зуб или острый шип её обитателей. Марианиты залегали как правило не глубоко, максимум в полуметре от поверхности, а иногда их кристаллы и вовсе выглядывали наружу. Орудую попеременно то кирочкой, то сапёрной лопаткой, старатель выуживал эти драгоценные камни из лунки, после чего в обязательно порядке заровнять следы своей старательской деятельности. Пускай и не часто, примерно через две на третью, попадались пустые лунки. В этих местах пузыри выдуло, но они оказались дырявыми и кристаллы в них так никогда и не выросли.

Довольно часто попадались марианитовые скарны, кристаллы в которых были такими крохотными, что были годны только на производство наждака. Попадались щётки с более крупными кристаллами, но они обычно были мутными, с песком и не пели. Зато время от времени попадались прекрасные марианиты размером в половину мизинца и уж совсем как настоящая удача друзы с огромными, исключительно чистыми кристаллами, но за всё нужно было платить. Потревоженная живность, а её было немало, кусалась просто отчаянно и хотя экипировка у старателей была надёжная, пошитая из кевлара, пластиковые перчатки, хотя они и были с кевларовыми вставками, эти зубастые бестии иногда прокусывали и протыкали своими шипами. На взгляд Виктора, хотя он и не был мазохистом, это только добавляло остроты процессу добычи марианитов.

Виктор выбрал себе самую сложную и опасную делянку, но тем не менее прекрасно справился с задачей и всего за семь с половиной дней заполнил доверху марианитами пятидесятилитровый пластиковый бочонок, а ведь он не обследовал и трети лунок, да, и в тех лунках, где он уже поработал, марианитов осталось ещё много. Если пустить сюда горнодобывающую технику, то эти удивительной красоты драгоценной камни будут стоить не дороже мраморной крошки, да, и массовый наплыв старателей также способен очень существенно снизить цены. Поэтому Виктор прекрасно понимал, что они должны найти какую-то золотую середину и поэтому с большим нетерпением ждал прилёта гостей с Земли. То, что кто-то очень быстро создал Ассоциацию Искателей Радуги, его вполне устраивало, но он всё же побаивался этих хватких ребят и все эти дни думал о том, как всё обустроить.

Неподалёку от того места, где он работал, каким-то особым способом была пробурена разведывательная скважина диаметром больше метра. В итоге из вулканической породы геологами был поднят на поверхность керн длиной в четыреста пятьдесят метров, который наглядно показал — марианиты встречаются только в поверхностном слое и не залегают глубже двух метров, но самые красивые камни лежат буквально под ногами. Марианитов было очень много, но только в том случае, если их не добывать массово, можно будет сохранить не только высокую цену на них, но их интерес людей к ним. В общем им нужно было придумать, как сделать так, чтобы дикие старатели, зафрахтовав транспортники, не прилетали на Викторию стотысячными толпами, не сыпались из космоса на Марию на спускаемых модулях и не гребли их потом лопатами. Ведь не встречать же их в самом деле шквальным огнём из пушек боевых викторок, а может быть именно это и придётся делать уже довольно скоро, отстаивая свои права.

Честно говоря, Виктор в последнее время именно об этом как раз и думал более всего. Алексей хорошо подготовился у полёту на Викторию. Он закупил всё самое необходимое оборудование и самое главное, сумел в невероятно короткие сроки построить пусть и небольшую, но самую настоящую космоверфь. Две викторки в военном исполнении, в сопровождении двух обычных, гражданских корабликов уже были отправлены на Землю и переданы в руки командования космофлота. Сразу после этого их пилоты немедленно пересели на корабли сопровождения и вернулись назад. Военный космофлот ещё никак не отреагировал на это, но его викторианский отряд уже получил двадцать пять викторок. Они не были вооружены ракетами с термоядерными боеголовками, но и без них могли причинить очень большие неприятности тем космическим кораблям, которые нужно было не пропустить к Виктории.

На всякий случай Виктор отдал приказ, чтобы на космоверфи построили ещё полсотни боевых викторок и заодно выкрасили в чёрный цвет сотню из уже готовых к продаже ста двадцати космояхт. У него имелось подозрение, что деятели из Ассоциации Искателей Радуги летят на Викторию вовсе не для того, чтобы обо всём договориться миром, а предъявить ему какой-то ультиматум. Ну, что же, если они вздумают объявить колонистам ультиматум, им будет чем ответить хапугам. Даже если какие-то корабли смогут прорваться сквозь строй викторок и орбитальные модули пойдут на посадку, их можно будет встретить «Зубрами», поставленными на зенитную турель «Фокстрот», но что потом делать со старателями, большой вопрос. Они же непременно полезут наружу с кирками, ломами, лопатами и тачками, да, при этом ещё и станут вопить о своих гражданских правах.

Из-за таких мыслей, которые приходили в его голову всё чаще и чаще, Виктору иной раз делалось просто дурно. Почему-то он опасался как раз именно такого развития событий и уже не раз помянул недобрым словом эти чудесные драгоценные камни. Лучше бы их на Виктории вообще не было бы. Так что матерился он во время вынужденной сиесты в том числе и поэтому. Что-то ему не верилось в то, что Ассоциация Искателей Радуги сплошь состоит из одних только альтруистов и бессребреников. Слишком уж быстро она была кем-то создана, но более всего Виктора смущало то, что в неё вошли представители сразу восьми миров, население которых было более двадцати миллиардов человек.

Наконец температура воздуха за стенами домика начала понемногу снижаться и если два с лишни часа она достигла чуть ли не своего максимума, плюс пятидесяти четырёх градусов в тени и девяноста двух градусов на почве, то теперь температура воздуха в тени было уже плюс сорок шесть, а почвы семьдесят девять и поскольку каменное крошев был ещё достаточно горячим, то воздух моментально пришел в движение. Восходящие потоки, довольно слабые два часа назад, усилились и то там, то сям закрутились небольшими вихрями и вместе с тем над всей гигантской котловиной подул лёгкий, но довольно ощутимый ветер, отчего стены пластикового дома завибрировали. Виктор встал с кровати и принялся одеваться в громоздкий, пухлый пустынный, теплоизолирующий комбинезон белого цвета. Комбинезон этот, за исключением специальной мягкой ткани, пошедшей на подкладку, был изготовлен на Виктории, что его особенно радовало, — все предприятия, которые хотел построить на этой планете Алексей, уже работали на полную мощность.

Забросив за спину небольшой ранец с лёгкой, но довольно мощной аккумуляторной батареей, он надел на голову специальный защитный шлем, включил систему кондиционирования, проверил шкуродёрку и взяв сумку с инструментом, вышел через тамбур из домика. Ветерок усилился и спускаясь вниз по лестнице Виктору пришлось взяться за поручни. Подняв лестницу, чтобы на платформу не забралась какая-нибудь змея, он пошел на запад, навстречу ветру. Там, почти на краю его делянки находилась большая лунка, которую он оставил на сладкое. Большая лунка, — большая полость, а в большой полости можно было найти большую друзу. Или ничего не найти, если не повезёт. На шлеме у Виктора, с правой стороны, была прикреплена небольшая, опечатанная пломбой видеокамера с большой картой памяти, рассчитанной на четыреста часов непрерывной съёмки.

Ещё тогда, когда они только собирались в пустыню, ими было принято решение, — бить в каждой лунке всего три шурфа и потом, засыпав ямку, оставлять в центре каждой зелёную вешку. Зелёный цвет был в этой пустыне очень большой редкостью и те старатели, которые придут на эту делянку позднее, будут знать, где он уже поковырялся. За десять дней на делянке площадью в один квадратный километр при трёх подходах на лунку, можно было произвести раскопки максимум в трёхстах лунках, а их тут было не менее шестидесяти тысяч. За семь с половиной рабочих дней Виктор сумел пробить шурфы в двухстах восьмидесяти двух и при этом ни разу не включил генератор шкуродёрного поля, считая его средством последней надежды. Это изобретение Джонни-Механика безотказно действовало даже на насекомых, но ему, как и всем остальным рейнджерам, было их жалко. Убивать она их не убивала, но выгоняло из лунки начисто.

До той лунки, на которую Виктор положил глаз ещё в первый день, он дошел за десять минут. Эта лунка, была всем лункам лунка. Её диаметр превышал шесть метров, но что самое главное, она не была слишком глубокой, что уже говорило о том, что она не была пустой. Однако, у него было всего три подхода на то, чтобы добраться до того сокровища, которое в ней, возможно, скрывалось. Хотя стоять на краю было и не очень безопасно, именно там рыли себе норы самые крупные, тигровые ящерицы, которые могли прокусить даже плотную, стёганую штанину комбинезона, Виктор не спешил спускаться вниз. Ещё подходя к лунке он нашел взглядом самое безопасное место, — почва там была без крупных обломков, плотно слежавшаяся, и встал там.

Лунка выглядела необитаемой, то есть в ней не было крупных змей. В это время дня они обычно занимали свои охотничьи позиции на затенённых участках. Поэтому Виктор вздохнул с облегчением и принялся внимательно разглядывать её сверху, анализируя каждую впадинку и каждый холмик. В первую очередь его внимание привлёк небольшой холмик чуть с краю от центра лунки и второй, поменьше, в полуметре от него. Улыбнувшись, он спустился вниз, внимательно оглядел оба холмика и убедившись, что ни в одном, ни в другом нет норок, для пущего спокойствия потопал ногой и когда не увидел никакого шевеления, опустился на колени и вынул из мешка свои инструменты, изрядно пострадавшие от ковыряния в обломках, усеянных микрокристаллами марианита. Негромко насвистывая, Виктор осторожно ударил под основание холмика. Остриё кирочки вонзилось в него сантиметров на пять. Он отколупнул кусок слежавшегося грунта и ударил в то же время во второй раз.

Когда Виктор подрыл холмик высотой сантиметров тридцать и около метра в поперечнике на треть, остриё кирочки врезалось во что-то более твёрдое, нежели вулканическая пемза. От этого звука у него тотчас ёкнуло и радостно забилось сердце. Он уже прекрасно знал, что именно может означать этот звук и принялся разрыхлять ударами кирочки грунт вокруг кочки и аккуратно отгребать его сапёрной лопаткой. Через двадцать минут он поддел сапёрной лопаткой и приподнял овальную, выпуклую, всю покрытую слоистыми наплывами плиту сантиметров семьдесят размером и ахнул, увидев уже хорошо знакомый ему блеск кристаллов марианита. Это была не просто большая, а громадная друза марианитов весом не менее восьмидесяти килограммов и когда Виктор перевернул её, то не поверил своим глазам. Самые длинные кристаллы марианита имели в поперечнике сантиметров пятнадцать и длиной более полуметра.

Однако, куда больше его поразил тот яркий радужный блеск, которым сияла эта друза, завораживал. Виктор не выдержал, снял с руки перчатку и провёл пальцами по самому большому кристаллу и он издал красивый, поющий звук, а вслед за ним зазвучали и остальные кристаллы, мощно и слаженно, словно хор. С таким явлением, чтобы звучала вся друза, а не отдельный её кристалл, Виктор ещё не сталкивался. Отложив друзу в сторону, он вызвал на связь Бинго, и когда робот отозвался, попросил его прилететь в Чашу Смерти, чтобы тот немедленно забрал эту драгоценность и отвёз её в Персеполис. Ну, а пока Бинго летел к нему, раскопал второй холмик, под ним он тоже обнаружил две друзы, но уже несравненно меньшего размера, а затем пробил третий шурф и даже не расстроился, что в нём было пусто.

Виктор успел даже засыпать ямки и воткнуть в них зелёные пластиковые флажки, пока Бинго летел к нем. Две лузы поменьше он положил в свою объёмистую сумку, а ту громадину, которую нашел первой, положил в сетку, спущенную с борта зависшего над ним флайера. Робот поднял её, пожелал своему другу удачи и тотчас улетел, а Виктор пошел проверять соседние лунки и занимался этим до тех пор, пока не стало смеркаться. Больше в этот день он не нашел ни одного марианита, хотя и выкопал целых девять шурфов, но не расстроился. За два оставшихся дня он нашел всего лишь семь марианитов размером с фалангу мизинца и ещё дважды был укушен ящерицами, а один раз рогатой змеёй, но даже это нисколько не расстроило его.

Через три дня после возвращения в Персеполис, в большом зале заседаний собрался Совет колонии, на который были вызваны все девяносто девять рейнджеров, принимавших участие в эксперименте, проводившемся в пустыне. Присутствовали на этом заседании и судьи, — журналисты во главе с Папашей Герхардом. Все трофеи были выложены там же, на большой витрине без стекла и их можно было те только посмотреть, но и потрогать, хотя и не они больше всего интересовали судей, а две огромные друзы, — одна добытая Виктором, а вторая совершенно непрофессиональным старателем, Джонни-Механиком. В последний день этот военный космолётчик умудрился выкопать друзу, которая была даже больше той, которую посчастливилось найти управляющему колонией. Обе друзы стояли на столе перед Виктором и он, прежде чем сделать заявление, погладил рукой свою и после того, как она закончила петь, сказал:

— Ну, что же, друзья, похоже, что мы сами смогли убедиться в том, что даже неудачник способен озолотиться в нашей пустыне. Поэтому я думаю, что нам нужно ужесточить правила игры.

Папаша Герхард кивнул головой в знак согласия и весёлым, насмешливым голосом сказал:

— Я тоже так думаю, Вик. Полагаю, что будет правильным запускать их в котловины всего на неделю и разрешить выкапывать не три, а всего одну ямку в этих воронках. Было бы также неплохо, если бы вы увеличили размеры участков, на которых можно весть поиск кристаллов до четырёх километров и разрешали выходить в пустыню не шести, а всего полутора тысячам старателям еженедельно.

Полковник тут же воскликнул:

— Я за! Это будет семьдесят восемь тысяч человек в год, то есть в среднем шесть тысяч человек в месяц, если мы станем пользоваться земным календарём.

Виктор улыбнулся и наклонившись вперёд прибавил:

— Согласен, но для наших судей и председателя судейской комиссии я предлагаю сделать исключение. Пусть они сами выберут себе делянки и копают на них марианиты на тех же условиях, на которых делали это мы сами. Думаю, что это будет для них незабываемые десять дней на Виктории.

На этом совещание закончилось и Виктор погрузился в круговорот дел больших и маленьких. Колония готовилась к приёму колонистов и была занята только этим. О марианитах он даже и не вспоминал, но ему наполнил о них Джонни-Механик буквально за двое суток до прилёта огромной флотилии космических кораблей. Он буквально ввалился в его кабинет сразу же, как из него вышла большая группа помощников, занимавшихся вопросами расквартирования новых колонистов и с порога заявил:

— Босс, ты обязательно должен это увидеть! Думаю, что я гений и ты в этом очень скоро убедишься. Пойдём.

Джонни буквально вытащил Виктора из кресла и невзирая на попытки сказать что-то в ответ, потащил его к дверям. Понимая, что этот парень, которому не давали покоя лавры Кулибина, так просто от него не отстанет, он воскликнул:

— Всё, Джонни, я иду сам, хватит меня тащить на буксире! Скажи лучше, что ты ещё изобрёл. Надеюсь не какой-нибудь новый вид оружия? А то с тебя станется.

— Оружия? — Переспросил Джонни-Механик — Да, мой излучатель можно назвать оружием, но оружием совсем иного рода и против такого врага, с которым человечество воюет уже много лет и даже добилось кое-каких успехов.

Джонни-Механик, загадочно улыбаясь направился к лифту. Он, как и многие военные космолётчики, поселился в Персеполисе, где жил вместе со всей своей роднёй в небольшом посёлке, состоящем из роскошных вилл, окруженным роскошным заповедником полудикой природы. До самого дома этот весёлый парень, который в свои тридцать пять лет не только успел послужить в армии но до этого ещё и закончить один из старейших университетов Земли, Массачусетский Технологический, молчал, хотя весь так и подпрыгивал от нетерпения в пилотском кресле своего флайера. Как и многие другие космолётчики родом из строевых частей космической пехоты, Джонни-Механик записался в дальлётчики и даже установил в свою голову чип пилота, как и Игорь, зять Виктора. Они снова решили летать вместе, но теперь уже с женами и те спешно изучали премудрости новой профессии — космолётчика-исследователя Дальней Разведки. Флайер опустился на площадку и Джонни сразу же потащил Виктора в свою мастерскую, в которой он уже бывал пару раз, а потому войдя внутрь, спросил насмешливым голосом:

— Ты что, Джонни, записался в цветоводы?

Большая мастерская Джонни-Механика, в которой стояло множество станков, действительно была вся заставлена горшками с пышно разросшимися домашними цветами. На голос Виктора откуда-то вылетел с радостным лаем Джон Сильвер, — старая дворняга о трёх ногах, однажды подобранная Джонни, и он сразу узнал чёрно-белого весёлого пёсика, но тот показался ему каким-то странным. Его хозяин остановился и заулыбался ещё шире и когда Виктор присмотрелся к псу, то очень удивился. Некогда седая мордочка Джона Сильвера была абсолютно чёрной, но что удивительнее всего, вместо правой передней култышки у пса выросла новая лапа, правда, она была немного меньше. Джонни кивнул головой и сказал, переводя дыхание:

— Босс, это результат действия моего излучателя, как и все те цветы, которые ты видишь вокруг. Я уже целую неделю экспериментирую. Сначала травлю их всякими химикатами, а потом сую под него и они немедленно оживают. Ну, а теперь пойдём, я покажу его тебе. Кстати, Джон Сильвер получил свою дозу облучения двое суток назад и вот что из этого получилось. Он помолодел самым радикальным образом и у него начала вырастать новая нога вместо той, которую ему ещё в щенячьем возрасте отрезало трамваем. — Рассмеявшись, Джонни воскликнул — Правда, все эти двое суток он не отходил от своей миски и съел столько собачьего корма, сколько обычно съедал за полторы недели! В общем я нашел ещё одну область применения марианитам, но тут далеко не всё так просто. Пойдём, я покажу тебе свой излучатель.

Джонни провёл изумлённого Виктора, подхватившего на руки пёсика, во второй зал, в котором находилась уже мастерская электронщика и электрика, судя по множеству специфических приборов и инструментов. На большом столе-верстаке стояло дюжины полторы светильников различного размера с продолговатыми рефлекторами, закрытыми стёклами, но все они отличались от любых других тем, что вместо ламп в них были вставлены явно обработанные кристаллы марианита размером от примерно десяти до тридцати сантиметров. Из кристаллов были выточены аккуратные шестигранные призмы с заточенными под пирамиду концами. Глядя на них, Виктор спросил:

— И как работают эти излучатели, Джонни? Ты просто подаёшь на кристаллы напряжение?

— Нет, босс. — Ответил Джонни беря его за руку и отводя в дальний угол, где стоял ещё один светильник, нацеленный на какой-то ящик, обитый изнутри чёрным бархатом и стоящим в нём горшком с чахлым, умирающим растением — С обоих сторон навстречу друг-другу я направляю внутрь кристалла марианита лазерные лучи и они начинают излучать вроде бы то же самое радужное сияние, только гораздо большей мощности, а ещё кристаллы начинают вращаться вокруг своей оси и это меня поражает больше всего. Это уже похоже на какое-то колдовство. Впрочем ты сейчас сам всё увидишь. Внимательно смотри на цветок. Это была когда-то роскошная махровая сенполия моей жены, а сейчас, когда я хорошенько припалил её паяльной лампой, это почти труп, но труп хорошо политый водой.

Джонни-Механик включил свой излучатель и внутрь ящика с цветком, представляющим из себя совершенно жалкое, если и вовсе не ужасное зрелище, ударили радужные лучи. Своё действие они оказали чуть ли не в ту же минуту. Поникшие, побуревшие мясистые листья цветка стали прямо на глазах Виктора оживать, наливаться зеленью и выздоравливать и поскольку сенполия находилась в фазе цветения, она немедленно выбросила из себя новые цветы, которые росли с какой-то пугающей быстротой. Джон Сильвер на руках Виктора завертелся и заскулил. По всему было видно, что пёсик не прочь ещё раз принять радужные процедуры. Джонни-Механик тем временем отошел куда-то за спину Виктора и вскоре сказал оттуда:

— Думаю, что самое время проверить, как это излучение подействует на человека, босс. — Вслед за этим последовал характерный электрический треск выстрела из бластера, запахло горелым мясом и Джонни, взвыв, громко воскликнул — Чёрт, а это оказывается больно! Босс, включай скорее второй излучатель на соседнем столике. Просто щёлкни тумблером на корпусе.

Виктор обернулся и увидел, что обнаженный по пояс изобретатель выстрелил себе в левую руку из бластера и хотя оружие было настроено на минимальный луч, последствия были довольно пугающими. У него хватило выдержки и он, метнувшись ко второму столику, сначала включил излучатель радужных лучей, а затем уже бросился к Джонни-Механику, крича:

— Идиот, кто же так делает!

Однако, стоило только этому бесшабашному, но тем не менее гениальному парню сунуть руку под лучи, как его напряженное лицо сразу же прояснилось и он сказал:

— Теперь я понимаю своего пса, боль, как рукой сняло.

Глава восьмая

Превращение нового Арсена Люпена в Эжена Видока

— Вик, к тебе посетитель. — Вежливо известил Виктора Бинго и смеясь добавил — Похоже, что ты оказался прав.

Виктор, который так и не понял, что это за посетитель и почему он оказался прав, откликнулся:

— Ну, так пропусти его ко мне, Бинго.

— Не только пропущу, но и сам провожу и с удовольствием послушаю ваш разговор. — Ответил робот, вызвавшийся в этот день поработать секретарём в приёмной потому, что все помощники управляющего колонией были заняты приёмом колонистов и различных гостей колонии, прилетевших с ними.

Когда более двух с половиной сотен огромных космических кораблей вышло из римана и направилось к Виктории, Виктор первым не выдержал и сказал:

— Вот и наступили хлопотные деньки. Прямо какой-то Юрьев день. Что-то теперь начнётся.

Это произошло как раз тогда, когда в его кабинете происходило совещание Совета колонии, посвящённое итогам первых испытаний последнего изобретения, сделанного Джоном Кандисом, от которого всех, кто был посвящён в это, трясло, как в лихорадке. О том, что именно создал этот Кулибин на сей раз, знал узкий круг людей, в число которых входили также Папаша Герхард и Саймон Ньюмен, но это в первую очередь привело к тому, что все кристаллы марианита, которые не имели в себе никаких посторонних включений, были совершенно прозрачными и выросли в длину на шесть сантиметров и больше, Совет колонии экспроприировал и поместил в надёжное хранилище, сказав их владельцам, что так надо и что уже очень скоро все они будут ходить выкатив грудь колесом и так надув щёки, что на них будет боязно смотреть.

Папаша Герхард сначала не поверил в то, что излучатель Кандиса способен заменить собой практически всю современную медицину со всеми её сложнейшими агрегатами и тогда ему предложили зайти за чёрную ширму и самому проверить на себе его действие. Герхард Мюллер не смотря на свой почтенный возраст выглядел не старше сорока пяти лет и в это утро чувствовал себя далеко не самым лучшим образом после вчерашней тренировки в пустыне рядом с Чашей Смерти. Посмотрев на сияющие от счастья физиономии друзей, некоторые из которых были даже постарше возрастом, чем он сам, старый немец так и сделал.

Из-за ширмы он вышел через десять минут в таком тонусе, что немедленно умял три здоровенных сэндвича и запил их двумя большими кружками пива, после чего его глаза засверкали ничуть не слабее марианитов и он воскликнул:

— Ребята, это нечто восхитительное! Что вы намерены теперь делать с этими удивительными камнями?

Джонни-Механик так ответил ему в тот день:

— Папаша Герхард, все недомерки, которые имеют длину меньше шести сантиметров, а также камни с недостаточными оптическими свойствами, нас не интересуют. Зато все те большие камни, из которых можно вырезать призмы для карманных лекарей — пойдут в дело. Все уникальные камни, кроме одной друзы, Хора Ангелов, что стоит на столе Виктора, тоже пойдут на изготовление излучателей. У Виктории появилась новая статья экспорта и я предлагаю, чтобы медицинские излучатели не продавались, а распространялись бесплатно. Большие для общего пользования, а карманные для тех людей, кто служит в армии, полиции, службе спасения и вообще занят опасной работой.

— Правильно! — Воскликнул Полковник — Только я тебе вот что ещё скажу, сынок, мы потребуем от всех правительств, чтобы каждый твой медицинский излучатель был поставлен на специальный учёт, а ты подумай, как сделать так, чтобы ни одна сволочь не могла его похитить и тем более разобрать! И вот ещё что, ребята, я предлагаю, чтобы каждый старатель, который сдал свои камни на благое дело, был отмечен. Нужно будет выгравировать его имя и тот день, когда он нашел лечебный марианит, на корпусе излучателя, чтобы люди знали, кто их лечит.

Саймон Ньюмен поинтересовался взволнованным голосом:

— Ребята, а от чего могут лечить марианиты?

Люба, жена Виктора, тут же ответила:

— Саймон, единственное, чего мы ещё не делали, так это не травили себя быстродействующими ядами и не отрубали друг другу головы, но я могу сказать тебе следующее, — медицинский излучатель Кандиса моментально в разы поднимает человеку тонус, включает на полную мощность не только его иммунную систему и атрофированный у человека механизм регенерации так, что организм немедленно начинает молодеть. Правда, при этом ты начинаешь ощущать просто дикий голод, но оно и понятно, организму требуется для этого много энергии, а она для людей сосредоточена в пище.

— Это точно, Любаша! — Воскликнул Полковник — Когда я взял самый здоровенный излучатель, изготовленный Джонни, и облучил им Карнаухого, а он самый старый из всех наших котов, то он всего за сутки слопал шесть мисок мяса с кашей. Зато сегодня утром я просто поразился, у него начали расти зубы!

Как раз в этот момент они и увидели выход первой пятёрки тяжелых боевых крейсеров из римана, увидев которые Папаша Герхард немедленно заявил:

— Вик, космофлот направил сюда целое соединение из восемнадцати тяжелых и средних крейсеров, на борту которых находится почти двадцать тысяч человек. Теперь, когда я узнал, в чём заключается истинная ценность марианитов, все они переходят под командование Машеньки.

Это совещание прошло две недели назад и за это время все пассажирские корабли произвели высадку колонистов и они даже вселились в свои дома. Покинули борт кораблей и прибывшие с Земли гости, но их всех поселили в отели и ими никто из членов руководства не занимался, хотя они и не были брошены на произвол судьбы. Правда, корабли ещё не выгрузили с борта их багаж, но главным было поселить людей в нормальные дома, а уже потому думать о чемоданах. На Виктории в эти две недели царила сплошная неразбериха, граничащая с бедламом. Директором всей этой паники Виктор назначил Полковника, ему в помощь были откомандированы два самых пройдошистых робота — Бинго и Нестор, и он со своей задачей справился блестяще. За эти две недели никто из правительственных чиновников и тем более деятелей из Ассоциации Искателей Радуги даже не подумал о том, чтобы попытаться пробиться к нему на приём.

Зато это дало возможность быстро подключить к исследованиям, связанным с применением медицинского излучателя Кандиса, более сотни прекрасных специалистов в области биологии и медицины. Вердикт был однозначным, — если эти излучатели будут изготовлены в достаточном количестве, то всю медицину, за исключением совершенно особых случаев, можно будет смело спустить в унитаз. Это, конечно, была гипербола, но настроение самых маститых светил медицины, прилетевших на Викторию, чтобы поселиться здесь, она отражала наилучшим образом. В первую очередь потому, что эти господа не поленились применить в экспериментах на себе такие яды и прочие способы лишения человека здоровья вплоть до полного прекращения жизненных функций, что не находись они в камере, залитой радужными лучами, то врезали дуба уже через несколько минут.

Джонни-Механик, которому была оказана соответствующая помощь самыми лучшими мозгами, соорудил наконец такой излучатель, о котором мечтал Полковник — настраиваемый на генетический код владельца, неубиваемый и снабженный защитой не только от ювелиров, но и от дураков. А ещё на корпусе имелась табличка, на которой можно было прочитать имя старателя, нашедшего данный марианит, дату, когда это произошло и даже место. Алексей Кабанов, подумав немного, сразу же разместил в одном из своих корпусов на острове Искандер предприятие по производству излучателей Кандиса, точнее перепрофилировал одно из уже действующих и немедленно принялся строить не просто завод для массового производства излучателей, которых уже переименовали в излечители Кандиса, а ещё и научный центр. Очень уж всем медикам и ветеринарам хотелось узнать, как всё-таки эта волшебная палочка действует.

В общем к концу этих двух сумасшедших недель Виктор был во всеоружии, чтобы начать переговоры с представителями Ассоциации, но сейчас, незадолго до полудня, он должен был встретиться с каким-то другим посетителем и как только в его кабинет вошли моложавый стройный, высокий мужчина в тёмном костюме и Бинго, он сразу же заулыбался и воскликнул:

— О, Арсен Люпен собственной персоной! Здравствуйте, проходите, присаживайтесь. Чай, кофе?

С этими словами Виктор встал из кресла, подошел к удивлённому мужчине и крепко пожал ему руку. Тот сказал:

— Здравствуйте, но меня зовут не Арсен Люпен…

— Знаю-знаю! — Воскликнул Виктор, подводя гостя к с своему столу — Вы Михаил Разгонов, вор-рецидивист по кличке Ветерок. Ваша воровская специализация, — кражи денег и ценностей из самых хорошо охраняемых вилл. Вы обворовывали только очень богатых людей и по какой-то странной прихоти занимались благотворительностью, за что вас недолюбливали ваши коллеги по криминальному миру. Вас ловили на этом деле трижды и вы полностью отсидели три срока. В общей сложности вы провели в тюрьмах и исправительных учреждениях восемнадцать лет и после того, как вышли из тюрьмы в последний раз, а это было тридцать четыре года назад, вас больше не смогли ни разу поймать, хотя за это время и было совершено девяносто семь просто феноменальных краж. Говорят, что семь лет назад вы завязали, так как кражи прекратились. Но вплоть до того момента, пока вы не поднялись на бот «Легиона», различные благотворительные организации продолжали получать крупные денежные переводы. Теперь вы колонист, Михаил, и я лично подписал разрешение, по которому вы смогли подняться на борт большого десантного крейсера «Легион». Ну, а Арсеном Люпеном я вас назвал потому, что любил в детстве читать старинные книжки. Так звали одного благородного вора. Добро пожаловать на Викторию, Михаил.

Михаил Разгонов несколько смутился от такого приветствия. Он кашлянул в кулак и сказал глуховатым голосом:

— Ну, я в общем-то честно написал про многое, что было в моей жизни в той анкете, которую мне предложила заполнить моя внучка. Честно говоря, оба моих сына были против, но Ника как-то уговорила их, а пока мы летели сюда, то я даже немного подружился с ними. В общем я действительно завязал, Виктор Борисович. Сами понимаете, хотя я и раздавал почти всё, чем мне удавалось разжиться в богатых квартирах и замках, это же были краденые деньги, а тут Ника сказала мне, что её друзья прислали ей приглашение на всю семью. Ну, всю семью она поначалу брать с собой не хотела, только меня одного, но я сказал ей, что так нельзя. В общем все Разгоновы отправились к вам на Викторию, а вместе с ними и паршивая овца, как назвал меня мой родной брат. Всё злится на меня из-за того, что не смог поступить с таким братцем, как я, на государственную службу.

Виктор внимательно выслушал Михаила и спросил:

— Ага, а на Викторию он как, с радостью полетел или его пришлось уговаривать?

Бывший вор усмехнулся и сказал:

— Не без этого, да, и как тут ему было не обрадоваться, когда он узнал, что благодаря моей внучке может отправиться на такую удивительную планету, где он сможет, наконец, заняться своим любимым делом, о котором всю жизнь мечтал, космическими исследованиями. Он только об этому всю дорогу и говорил.

— Ну, тогда скажите ему, что ваша внучка только потому и получила приглашение в числе первых, что у неё был такой дед, как вы, Михаил. — С улыбкой сказал Виктор и тут же поторопился уточнить — Только не подумайте ничего плохого, нам ваши криминальные таланты ни к чему и мы не станем вас просить украсть для нас что-то. Просто мы разработали программу «Второй шанс» и хотим помочь тем людям, которые хотя и наделали в своей жизни много глупостей, но это не сделало их негодяями и мерзавцами. В общем я искренне говорю вам, Михаил, добро пожаловать на Викторию, вы теперь колонист и вправе начать на этой удивительной планете новую жизнь.

Виктор приподнялся и сделал вид, что намерен прервать разговор и Михаил тотчас порывисто воскликнул:

— Виктор, погодите, у меня есть к вам серьёзный разговор!

— Да, слушаю вас. — Сказал хитрый управляющий колонией и настойчиво поинтересовался — Так всё-таки чай или кофе, Михаил? Серьёзные разговоры не бывают короткими.

Бывший вор улыбнулся и ответил:

— Нет, чифирь мне ещё на зоне надоел, Виктор. Давайте лучше кофе и если у вас есть, то немного коньяку в него, а то я слышал, что у вас тут выпивка только местного производства.

Рассмеявшись, Виктор сказал, доставая из недр своего стола пузатую бутылку:

— Коньяк у нас тоже имеется, Михаил, но только для сугубо ритуальных целей, но в кофе я вам его плесну. Так что у вас за серьёзный разговор ко мне имеется?

Бинго сварил и подал им обоим кофе, но сначала Виктор налил в одну чашку немного коньяку. Михаил отпил глоток, поставил чашку на блюдечко и сказал:

— Начальник, тут вот какое дело нарисовалось. Когда я уже поднялся на борт «Легиона», то через пару дней, включив трёхмерник с записью программы новостей, увидел одного делового, который, оказывается, тоже летит на Викторию, но не колонистом, а в составе одной бригады. Они называют себя искателями радуги. Всё бы ничего, начальник, но этот фрайер мне давно известен. Он хотя и не парился на киче, как я и некоторые другие урки, которые тоже решили завязать с прошлым и стать колонистами, но в большой чести у воров как на Земле, так и за её пределами. Я об этом потому знаю, что мне тоже доводилось брать квартиры далеко от родной планеты. Если Шейд, такая кличка у этого типа, а зовут его Джеком Хаммером, направился на Викторию, значит он намерен провернуть тут какую-то аферу. Он на такие дела большой мастер. Смолоду ходил в помощниках у знатных мошенников и потому здорово поднаторел в этом деле. В общем я пришел, начальник, чтобы предупредить, эта Ассоциация создана Шейдом для отвода глаз и он нацелился хорошенько вас тут пощипать. Ну, а на что именно он нацелился, догадаться несложно. На марианиты. Они сейчас на Земле всем мерещатся и люди готовы за них платить огромные деньги.

Михаил сделал паузу, а Виктор усмехнулся и сказал:

— Ну, а мы в свою очередь намерены раздавать их по всем планетам бесплатно, Михаил, и это не шутка. Обернись и посмотри на экран, я хочу показать тебе кое-что.

Виктор включил трёхмерник и показал Михаилу десятиминутный репортаж, уже отснятый Саймоном Ньюменом для своего очередного сенсационного выхода в эфир. Когда бывший вор просмотрел его, то прошептал:

— Невероятно… — А затем вскричал — Ну, так этого гада тем более нужно взять за шкуру, чтобы он тут не напакостничал!

— С этим, как ты говоришь, гадом, Михаил, я и сам разберусь. — Ответил ему Виктор — У меня на него досье собрано, раза в три толще, чем ты, но вслед за ним на Викторию потянутся другие любители лёгкой наживы, вот что с ними делать?

— Ну, я… В общем Виктор, я того… — Замялся Михаил, крутя в руках чашку с остывшим кофе — Не знаю, как бы мне это сказать. В общем когда я понял, что Шейд хочет вас тут объегорить, хотя сейчас уже стал понимать, что он не на тех нарвался. Короче, я перетёр это дело с несколькими бывшими ворами и мы так порешали промеж собой, Виктор, если тебе нужны эксперты по части как что понадёжнее спрятать, то мы готовы помочь.

Виктор широко улыбнулся и сказал:

— Бинго, с тебя коробка коньяка. Ты проспорил, наш Арсен Люпен готов и сам переквалифицироваться в Эжена Видока.

На этот раз Михаил знал, о ком идёт речь и спросил:

— Это то французский вор, который в Париже стал начальником полиции? Кажется во времена какого-то Наполеона. Ну, в общем-то мы и с таким делом справимся, начальник.

— Вот и хорошо, Миша, что мне не пришлось тебя уговаривать. — Сказал Виктор — Мы не собираемся создавать у себя такую полицию, какая была на Земле. Во всяком случае в ближайшие несколько лет. У нас тут собрались все свои, каждый кого-то знает и потому пригласил своих друзей на Викторию, но уже очень скоро к нам станут приезжать старатели, а кому повезёт в ту лотерею, которую будет проводить Управление Колонизации планет, одному Богу известно. Поэтому я и хочу попросить тебя, Михаил, создать даже не полицию, а что-то вроде комитета по надзору за добычей марианитов, ну, что отважишься на это дело? На счет информационного обеспечения не волнуйся, у нас есть специалисты, да, я полагаю, что после того, как мы заявим на весь Пояс Ориона о том, что марианиты могут ещё и лечить людей, а не только сверкать на ком-либо.

Михаил как-то облегчённо вздохнул, широко улыбнулся и выпив залпом свой кофе, сказал:

— Начальник, это мы сделаем. Поверь, ни один шнифер не успеет свой чемоданчик на пол поставить и дрель из него достать. Мы его загодя в чувство приведём, как только он сойдёт с борта корабля под кого бы он не перекрасился. Начальник, мы этих ребят по одной только походке узнаём.

— Ну, что же, Миша, тогда сегодня же и начинай. — С облегчением сказал Виктор и признался — Честно говоря, я боялся, что мне придётся тебя уговаривать, если ты, вдруг, скажешь мне, что мол я не стукач и своих сдавать не буду, мол это не по понятиям.

Взгляд Михаила посуровел и он строго отрезал:

— Виктор Борисович, а вот про это ты сразу забудь. Все эти понятия для одних только лохов существуют. Первый раз я по неопытности сел, ума не хватило понять, что украсть это одно, а вот не попасться с краденым — другое. Зато две следующие ходки мне обеспечили мои коллеги, которые испугались того, что у них появился серьёзный конкурент. Поэтому на этот счёт не сомневайся, если уж я дал слово своей внучке, то сдержу его, а не буду слушать всякую пургу про воровские понятия.

— Вот и хорошо, Михаил, тогда будь готов вот к чему, завтра в двенадцать часов вечера в этом кабинете будет сидеть господин Хаммер по кличке Шейд, аферист и мошенник галактического масштаба, и я хочу, чтобы ты сидел справа от меня. Бинго введёт тебя в курс дела и покажет твой кабинет. Ну, как, сумеем мы вдвоем объяснить этому типу, что Ассоциация Искателей Радуги нам в общем-то нужна, но только в том случае, если её не будут возглавлять мошенники.

Однако, их беседа после этого не закончилась и как только Михаил Разгонов хотел встать и покинуть кабинет, Виктор встал вместе с ним и взяв бывшего вора под локоть, прошел вместе с ним на террасу, с которой открывался прекрасный вид на плато Китти, уже полностью застроенное виллами, разбросанными по нему в причудливом, живописном беспорядке. Вот теперь бывший вор понял, почему это он и ещё несколько мужчин и женщин, с которыми он был знаком и прежде, вдруг получили прекрасные виллы не где-либо, а в Персеполисе. Виктор предложил Михаилу пообедать вместе с ним на террасе и они проговорили за обедом и после него ещё часа два.

Михаил тут же развернул перед ним целый план, который уже сложился у него в голове и он собирался теперь воплотить его в жизнь, чтобы всяческое жульё и различные деятели из криминальной среды не смогли проникнуть на Викторию. В общем это был очень полезный разговор для них обоих и Виктор проводил своего нового помощника до дверей и напутствовал его словами, которые давно уже стали его присказкой:

— Ветерок, главное, чтобы всё было по-честному и чтобы комар носа не подточил, как ты говоришь, лёгким и незаметным, словно дуновение ветерка.

— Понял, Атаман, всё будет по-честному! — Воскликнул тот крепко пожимаю руку теперь уже действительно своему непосредственному начальнику.

Виктор вернулся к своему столу-пульту, вызвал к себе Полковника и они долго беседовали на ту же самую тему, как сделать так, чтобы комитет по надзору за добычей марианитов работал действенно, но в то же самое не стал бы карательным органом на планете Виктории, исповедуя главную заповедь пожарных, — пожар легче предотвратить, чем потушить. Михаил с огласился с этим сразу же и заверил его в том, что у него и его людей найдутся слова убеждения для тех, кто прилетит на Викторию только для того, чтобы поживиться. На следующий день, ровно в полдень они встретили у дверей кабинета управляющего колонией господина Хаммера, солидного, неторопливого, высокого и крепкого мужчину, который полностью оправдывал свою фамилию, и его то ли секретаря, то ли шестёрку, то ли действительно адвоката, моложавого господина с угодливым лицом.

Как об этом Виктор и договорился с Михаилом, то сел справа от него, Полковник слева, а Бинго рядом с ним. На этот раз в кабинете с их стороны подле стола-пульта стояли четыре кресла одинаковой расцветки. После взаимных приветствий и ничего не значащих вступительных слов, сказанных с обеих сторон, Виктор предложил господам сесть за стол и высказаться, после Шейд заговорил мягким, вкрадчивым голосом:

— Господин управляющий, наша Ассоциация создана людьми, которые сразу же влюбились в это чудо природы, радужный драгоценный камень, который вы назвали марианитом, причём людьми довольно значительными и имеющими определённый вес в нашей галактике. Мы надеемся на то, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным, поскольку можем предложить вам целый ряд таких услуг, которые безусловно вас всех озолотят.

Полковник тут же спросил, наклонившись вперёд:

— Ну, и чего же вы за это намерены потребовать от нас?

Господин Хаммер лучезарно улыбнулся и сказал:

— Поверьте, сущего пустяка, господа, всего лишь права представлять ваши интересы на всех планетах, заселённых людьми. За это мы будем ежегодно, причём заблаговременно, выплачивать вам очень крупные суммы сверх того, что вы заработаете на продаже лицензий на добычу марианитов. Мы готовы предложить вам пять миллиардов удедов, но если вы сочтёте эту сумму недостаточной, то готовы увеличить ей до разумных пределов. По-моему это очень щедрое и, главное, очень выгодное для вас предложение, господа, ведь вы пока что только тратите те деньги, которые взяли взаймы и я очень настойчиво предлагаю вам принять наше предложение. Поверьте, вы не пожалеете.

Настала очередь Михаила и он спросил:

— Шейд, ну и как ты будешь нас уговаривать, если мы откажемся от твоего, как ты говоришь, щедрого предложения. Чтобы ты не напрягал свою память, я назовусь сам. На Земле меня называли когда-то Ветерком, а в Америке, где у меня много знакомых, Кэлвиндом, и это представь себе, я расколол сейф в том небоскрёбе в Лас-Вегасе, который, как и сейф на его самом верхнем этаже, считался неприступным, но то дело прошлое и мы сейчас находимся на Виктории, а не на Земле. Что ты скажешь, если мы ответим на твоё предложение коротко и ясно — нет?

Лицо господина Хаммера сразу же стало сердитым и он, окинув всех четверых пристальным взглядом, ответил:

— Я постараюсь, Ветерок, доказать вам, что вы ошибаетесь. У нас очень серьёзная поддержка и мы сможем сделать так, что у вас возникнет множество неприятностей.

— И каких же, Шейд? — Насмешливо спросил Михаил — Мы находимся на своей планете, у нас свой собственный космофлот и уж ты поверь, вооружены мы очень неплохо. Так что взять нас с наскока будет очень сложно.

Шейд громко рассмеялся и воскликнул:

— Кэлвинд, за кого ты меня принимаешь? Парень, я не гангстер, а потому такими глупостями, как рэкет, не занимаюсь, но честно говоря, мне очень хотел бы посмотреть на то, как ваш космофлот станет сражаться с пассажирскими космолайнерами, на борту которых не будет ни одного вооруженного человека. О ваших камнях сейчас пошла такая слава, что какому-нибудь пронырливому парню не составит особого труда отправить к Виктории десятка два кораблей с идиотами, мечтающими любой ценой прорваться к вашей планете с кирками, ломами и лопатами. Как ваши крейсера остановят их? Они что, станут палить по ними ракетами с термоядерными боеголовками? Ну, так космофлот Земли, который обязательно станет сопровождать эту флотилию хулиганов, не даст вам этого сделать. Зато в моих силах сделать так, что этого никогда не случится.

Виктор, сидевший с невозмутимым видом, усмехнулся и чуть шевельнув правой рукой, сказал:

— Нет, господин Хаммер. Крейсера нашего космофлота, а их число у нас значительно выросло, просто встанут на пути пассажирских лайнеров, когда те выдут из римана и они будут вынуждены либо сбавить скорость, либо отвернуть в сторону и тогда их встретят наши скоростные космические истребители. — На лице Шейда при упоминании каких-то космических истребителей, тут же появилось недоумённое выражение и Виктор пояснил — Похоже, что вы ни о чём подобном не слышали? Ну, что же, сейчас вы их увидите. Это очень действенное оружие против вторжения космических кораблей на нашу планету. Посмотрите на них внимательно, господин Хаммер.

Виктор нажал кнопку и стол с креслами повернулся градусов на тридцать, чтобы гостям было лучше видно в огромное окно боевые и гражданские викторки, выкрашенные в черный цвет, что делало их неразличимыми. Выстроившись звеньями по пять машин, как пятёрка на игральной кости, викторки стремительно спикировали с огромной высоты километрах в десяти и сбросив скоростью стали пролетать мимо небоскрёба звено за звеном, что длилось минут десять. Последняя викторка, долетев до кабинета Виктора, замедлила свой ход и встала на антигравах, как вкопанная, после чего развернулась и подлетела к окну чуть ли не на расстояние вытянутой руки. В пилотском кресле этого корабля-разведчика сидел Игорь, а справа от него Джонни-Механик, оба одетые синие космокомбинезоны.

Оба бравых космолётчика, лица которых были наполовину закрыты большими чёрными очками а на головах красовались форменные кепки-бейсболки с гербом Виктории, взяли под козырёк и их викторка ощетинилась восьмью стволами сдвоенных пушек. Полковник, указав на них, сказал:

— Господин Хаммер, из этих орудий космические истребители разнесут вдребезги не только посадочные антигравы пассажирских космолайнеров, но и их маневровые дюзы. Естественно, что сначала капитаны кораблей получат соответствующее предупреждение. Не думаю, что они захотят терпеть у себя на борту огромные толпы хулиганов, как вы говорите, пока будут ремонтировать свои корабли. Они этого просто не допустят. Ну, а если парочка, другая кораблей и прорвётся, то при посадке на Марию их будет ждать шквальный огонь наших противовоздушных средств и их будет ждать очень жесткая посадка. Так что мы нисколько не боимся ваших угроз.

Шейд всплеснул руками и воскликнул:

— Господа, какие могут быть угрозы! Я просто нарисовал вам ту картину, которую могу предотвратить. Неужели вы думаете, что тех людей, что так мечтают стать старателями и добыть на Виктории эти чудесные камни, это остановит? О, не волнуйтесь, они найдут сотни других способов, чтобы проникнуть сквозь любые ваши заграждения в космосе и атмосфере. Поэтому для вас самым лучшим выходом будет принять наше предложение и тогда вам уже больше не о чем будет беспокоиться.

Виктор пристально посмотрел на улыбающегося афериста, считающего, что дело уже сделано и спокойно сказал:

— Господин Хаммер, мне прекрасно известно, какие силы и как вы задействовали в этой афере, которую преподнесли многим людям, как сулящий огромные прибыли бизнес. Известно мне и то, в какие траты вы их втравили. У меня собрано на вас куда более полное досье, чем у полиции. Мы давно уже предусмотрели такой поворот событий и хорошо подготовились к нему и способны отразить любую вашу атаку в космосе. Господин Разгонов, известный вам как Кэлвинд, вместе со своими друзьями и просто коллегами по криминальному ремеслу, решившими отойти от преступного мира подальше, создал организацию, которая легко вычислит любого преступника, прилетевшего на Викторию, а наши партнёры на Земле, поверьте, господин Хаммер, это очень могущественные люди, смогут нанести вам большой урон там. Мы вообще могли сделать так, что ни вы, ни все ваши подельники не вылетели бы с Земли на Викторию и всё-таки вы находитесь здесь. Спрашивается почему? Ответ очень прост, господин Хаммер, вы оседлали как раз ту лошадку, которая пусть и не привезёт вас к сказочным барышам, но поможет вам стать вполне респектабельным господином. Сами понимаете, я имею ввиду вашу Ассоциацию Искателей Радуги. Ну, чтобы вы поняли, что такое марианиты и как мы намерены поступить с ними в дальнейшем, вы сейчас посмотрите часовой фильм, после чего наш разговор обязательно продолжится.

Виктор снова заставил кресла повернуться, на этот раз господин Хаммер и его адвокат были повёрнуты лицом к трёхмернику, а четверо викторианцев сидели к нему вполоборота. В этом фильме довольно подробно рассказывалось о марианите, как таковом, и его происхождении, о добыче, но самое главное о его удивительной способности под воздействием двух лазеров, лучи которых направлялись с торцов кристалла один на другой, излучать какие-то волны не совсем ясной природы и испускать яркие, сверкающие всеми светами радуги лучи, способные лечить практически любые болезни только за счёт того, что они включали все ресурсы и защитные механизмы в организме человека, а также любого другого живого существа начиная от микроорганизмов. Все вирусы без исключения они убивали мгновенно. Лазеры с различной длиной волны заставляли кристаллы светиться по разному и в зависимости от комбинации можно было подавлять патогенную микрофлору и развивать полезную.

В фильме было показано, как испытывались марианиты на профпригодность, как они обрабатывались и как создавались медицинские излучатели Кандиса. Ну, а в заключении гостям было показано заявление комментатора информационного канала «Челленджер» — Саймона Ньюмена, в котором он извещал всё Человечество о том, что наконец найдена панацея от всех болезней и самой старости и что она передаётся Советом колонии на планете Виктории всему Человечеству совершенно безвозмездно и что отныне все, кто выиграет в лотерею, устраиваемую УПК, лицензию на десятидневную добычу марианитов. Все кристаллы, которые окажутся размером меньше трёх сантиметров в длину, станут призом для старателя, а на каждом излучателе, изготовленном из более крупных кристаллов, будет отныне стоять его имя. Ну, а когда фильм закончился, Михаил насмешливым тоном поинтересовался у господина Хаммера:

— А вот теперь, Шейд, можешь нажимать на все кнопки, дёргать за все верёвочки и нападать на нас, как тебе заблагорассудится и мы посмотрим, что с тобой сделают люди. Особенно владельцы всяких там кошек, собак и канареек, которые вот-вот подохнут от старости, а ты со своей алчности встанешь на их пути к чудодейственному излучателю-излечителю.

Джек Хаммер, который во время просмотра фильма шепотом обменивался впечатлениями со своим адвокатом, широко заулыбался, хотя это была несколько деланная улыбка и воскликнул весёлым, довольным голосом:

— Кэлвинд, фильтруй базар! Парень, я ни разу не сказал о том, что моя Ассоциация намерена хоть чем-то мешать господину Боброву. Ну, может быть я захотел откусить немного больше, чем мне положено по чину, мы же не знали, что лотереей будет заведовать УКП, но это не страшно. В любом случае наша помощь будет просто неоценима, господа. Если к вам прилетят мужчины и женщины, просто выигравшие в лотерею лицензию, то это будет просто толпа, но если все они будут членами нашей Ассоциации, то поверьте, все они прилетят на Викторию, как истинные рыцари и благородные леди, с которыми вам будет очень приятно общаться. За это я вам ручаюсь.

Джек Хаммер был очень импозантным мужчиной, одетым с аристократической безукоризненностью и несомненно обладал харизмой. Виктор кивнул головой и сказал:

— Вот и прекрасно, господин Хаммер, если вы будете действовать таким образом, то и УКП и наша колония станут щедро финансировать вашу деятельность. Ну, а раз мы близки к тому, чтобы выработать общую позицию по этому вопросу, то я предлагаю заняться этим экспертам с вашей и нашей стороны.

Переговоры закончились тем, что гостей пригласили на обед. Разговор, продолжившийся за столом, имел уже совсем другой характер и Виктор честно признался Джеку Хаммеру, что он не испытывает ровно никаких отрицательных эмоций по поводу того, чем тот занимался раньше. Для него было куда важнее, чем Шейд займётся теперь и сказал, что будет только приветствовать дух авантюры, если он будет культивироваться в Ассоциации Искателей Радуги. Старый, матёрый аферист поначалу не поверил ему, но когда мосле обеда, а обедали в самом роскошном ресторане одного из отелей, размещённых в «Башне Китти», они поднялись наверх, на взлётно-посадочную площадку, где стояла викторка, подготовленная для дальних исследовательских полётов, и Виктор предложил гостям осмотреть её, взгляд этого рослого мужчины сразу же сделался задумчивым и он, сидя в пилотском кресле и глядя на плато Китти, сказал:

— Виктор, когда я смогу купить такой корабль?

Управляющий колонией тут же ответил:

— Сразу после того, как ты сделаешь то, что обещал, превратишь Ассоциацию Искателей Радуги в галактическое сообщество романтиков, авантюристов и искателей приключений, Джек.

Тот улыбнулся и весёлым голосом воскликнул:

— Тогда это произойдёт уже очень скоро, Вик!

Вечером следующего дня, в полдень по Гринвичу, на всех землян, словно снег на голову, обрушилось и известие о том, что драгоценные марианиты являются самыми удивительными творениями природы, обладающими совершенно фантастическими свойствами. Сначала Саймон Ньюмен, а затем все остальные репортёры вышли в эфир и обрадовали всех известием о том, что на виктории создан медицинский чудо-излучатель, способный исцелять все болезни не заглядывая в историю болезни человека, которому не нужна никакая диагностика и что он одинаково хорошо справляется со всеми болезнями как у людей, так и у любых других животных, если они, конечно ещё живы и им не нанесены смертельные травмы вроде отделения головы от тела. Было сказано и о том, что стоить такие излучатели будут сущие копейки, учитывающие стоимость материалов, которые пошли на их изготовление, и трудовых затрат на производство. Самая же главная их деталь, — специальным образом обработанный кристалл марианита, передавался в дар безвозмездно.

Ну, а ещё Саймон Ньютон известил всех людей о том, что космоферфь на острове Искандер приступила к массовому выпуску викторок, — сверхмалых космических кораблей, которые могли двигаться в римановом пространстве со скоростью в три с лишним раза выше, чем у всех остальных кораблей, которыми сможет управлять любой пилот флайера, который хоть немного знаком с астрономией. С особым, совершенно неподражаемым торжеством в голосе Саймон Ньюмен сообщил о том, что эти скоростные и в обычном пространстве кораблики изготавливаются в четырёх модификациях — сугубо военные космические корабли-истребители, исследовательские корабли, семейные рядовые космояхты и космояхты роскошные, для тех покупателей, которые умеют ценить комфорт и удобства.

От такого известия Человечество сначала на Земле, а затем и на всех остальных планетах, сначала удивлённо вытаращило глаза, а затем радостно завопило. При всём том, что как современная медицина, так и космическая техника достигли своего максимального уровня технического развития, это вызвало такую бурю эмоций, что в очень многих городах люди просто вышли из своих домов на улицы. Понять их радость было несложно, одно дело отправиться в медицинский центр и провести там три, четыре недели, чтобы выйти полностью здоровым и внешне помолодевшим и совсем другое, — постоять нагишом полчаса в радужных лучах и затем, усиленно налегая на съестное, исцелиться от всех своих болячек и помолодеть без сложнейших операций и всяческих медицинских процедур. Ну, а что касается викторок, так ту всё и без лишних слов было ясно, — ты выкладываешь за семейную космояхту каких-то семьсот пятьдесят тысяч удедов и всё, для тебя открыта не только вся обитаемая галактика, но и любые другие планеты во всей галактике, ведь до её противоположного края викторка могла добраться максимум за полтора года.

Под утро, когда в журналисты выдохлись, Виктор, которому также пришлось дать множество интервью в прямом эфире и ответить на множество вопросов, попросил спуститься вниз их выйти вместе с ним из «Башни Китти». На громадной площади перед ней стояло десять белоснежных космояхт, на верхней вертикальной плоскости каждой из которых с двух сторон была изображена изумрудная изгибающаяся викторка. Виктор указал рукой на космояхты и громким, не смотря на усталость, голосом сказал:

— Ребята, это наш вам подарок. Если кто-то не обладает достаточным мастерством пилотирования, у нас есть много инструкторов, которые помогут вам освоиться с этой техникой.

Никто из журналистов даже и мечтать не мог о том, чтобы стать владельцем викторки вне очереди. Саймон, посмотрев на Виктора, насмешливым голосом спросил:

— Вик, это что, взятка? И что мы должны сделать, чтобы отработать такой шикарный подарок?

Управляющий колонией улыбнулся и ответил:

— Сделать над собой усилие, Сай, и перебраться с Земли на Викторию. Ребята, мы уже так привыкли к вашим ежедневным репортажам, что не представляем себе, как обойдёмся без них. Нет, мы от вас, конечно, ничего не требуем, но нам всем было бы очень приятно, если бы вы остались на Виктории и создали каждый свои информационные агентства.

Часть третья. Президент суверенной планеты

Глава первая

Последний день перед отпуском

Виктор Бобров сидел в своём кабинете и занимался совершенно обычной, рутинной работой, — читал дайджест галактических новостей, из-за чего кабинет то и дело наполнялся громким, раскатистым хохотом. Иной раз его просто поражало, какой только ерунды не писали в газетах о Виктории и о нём самом в других мирах. На все те эпитеты, которым его очень часто награждали — диктатор, самодур, бессовестный циник, а то и похуже, он давно уже не обращал того внимания, какое обращают обычные граждане и не обижался. Точно так же он не обижался и на многочисленный карикатуры, в которых остроумные художники-карикатуристы изображали его то огромным медведем-носачём с дубиной в лапе, разгоняющим пигмеем, то ещё более гигантским викторианским мегалодоном, летящим среди звёзд и готовящимся проглотить очередную планету в Поясе Персея. Изображали его и в виде казака с огромной шашкой наголо, скачущего верхом на дымчатом леопарде с оскаленной пастью.

Как карикатуры, так и всяческие эпитеты и образные, краткие, но ёмкие высказывания в свой адрес, а также анекдоты про себя, Виктор из дайджестов выбирал и вносил в специальный раздел, поименованный, как — «Что такое Виктор Бобров». Если поначалу он ещё морщился по этому поводу, то со временем успокоился, а на двадцать первом году своей работы в должности управляющего колонией на планете Виктория и вовсе вошел во вкус и бывал очень разочарован, если не находил в дайджесте ни одного выпада в свой адрес, пусть даже и совершенно напрасного. Он совершенно серьёзно заявлял: — «Если тебя никто не ругает, значит ты уже всем так надоел, что на тебя не обращают никакого внимания». Сегодня, в четверг, дайджест ими просто изобиловал и было похоже на то, что в ближайшее время забвение ему не грозило. Вот уже двадцать один год он был для газетчиков, что называется, — притчей во языцах.

Каких только грехов ему не приписывали, кого только не определяли в любовницы и вообще, чего только о нём не говорили во множестве миров и ко всему Виктор Бобров относился со снисходительной улыбкой, словно это не о нём шла речь, а о каком-то совершенно постороннем человеке. Точно такую же терпимость ко всем высказываниям он прививал всем своим помощникам, говоря им: — «Ребята, не нужно делать из этого трагедии, людям нужно о ком-то говорить. Если пресса плохо отзывается о тебе, это вовсе не говорит о том, что она ругает то, что ты делаешь. Всё должно быть по-честному, не отнимайте у людей их кусок хлеба». Виктор Бобров всячески привечал прессу, относился к ней с уважением и не терпел только одного — вранья. Журналист, по его мнению, мог преувеличивать, сколько угодно язвить, мог ругать власть имущих сколько угодно, но не имел права врать.

Ежегодно в огромном Дворце Торжеств, построенном неподалёку от «Башни Китти», на планете Виктория устраивался «Бал Прессы», причём прессы с большой буквы и не получить приглашение на него, в кругу журналистов считалось чуть ли не чёрной меткой, ведь они рассылались не администрацией управляющего колонией, а президентом Союза журналистов планеты Виктория Саймоном Ньюменом и не было ещё ни одного случая, чтобы всякого рода «правдорубы», которые яростно нападали на Виктора Боброва и его администрацию, обвиняя их в самых страшных грехах, не получили на него приглашения. О, это был ещё тот бал, всем балам бал и на него обычно приглашалось не менее двенадцати тысяч одних только журналистов и репортёров, не говоря уже о тех, кто разруливал галактические информационные дела. Прилетали на этот бал также и президенты суверенных планет и управляющие колониями со своими ближайшими помощниками. Виктория притягивала к себе множество людей, словно магнитом, хотя давно уже не была так открыта доступна для поселения, как в первый год колонизации.

Прошел всего двадцать один год, а население Виктории вот-вот должно было перевалить за миллиард человек и почти треть из них была рождена на этой планете и многие из них уже были вполне самостоятельными молодыми людьми. Более того, ещё не став суверенной планетой, Виктория сама колонизировала вот уже шесть планет в Поясе Персея и это были самые настоящие колонии, жители которых считали себя викторианцами и были даже готовы работать в колонизированных мирах вахтовым методом, чтобы никто не смог сказать, что Виктория, как Метрополия, утеряла на них права. А что, это было не так уж и сложно, ведь самый далёкая из этих шести планет — Леонида, находилась всего в ста двух часах лёта от Виктории и потому все шесть планет колонисты считали домашними.

Все викторианцы поголовно были сосредоточены в основном на своих домашних делах и жутко негодовали, когда им приходилось заниматься делами Звёздного Содружества Земли, с идеей создания которого, словно дурень со ступой, носился их неугомонный управляющий. Негодовать-то они может быть и негодовали, но ещё ни разу не было случая, чтобы кто-нибудь отказался лететь в далёкую колонию с миссией помощи, а таковые были в порядке вещей. По своей экономической мощи Виктория может быть ещё не сравнилась с Землёй и тремя самыми крупными по числу жителей и экономически мощными суверенными планетами, но зато намного превосходила любую из них по объёмам накопленного капитала и благосостоянию граждан, что в общем-то не было удивительно. Три главные статьи викторианского экспорта — викторки, медицинские излучатели и термоядерные микрореакторы давали почти половину доходов от экспорта, а экспортировала эта планета так много товаров, что их можно было найти практически на любой планете и было проще сказать, чего эта планета не производила и не экспортировала.

А ещё на Викторию прилетало множество туристов и одним из самых посещаемых мест на планете было озеро Бинго, где можно было увидеть самую огромную хищную рыбу во всей обитаемой галактике — викторианского мегалодона, длина которого доходила до сорока восьми метров. Для этих гигантских реликтовых акул наступила просто райская жизнь и если раньше им не хватало корма, то теперь они даже не охотились, а просто приплывали к местам кормёжки и потому их популяция за эти годы увеличилась вдвое. Кормление мегалодона стало самым увлекательным шоу, которое уже ничем нельзя было переплюнуть, а поскольку покушать эта рыбка любила и ради лакомого куска мяса была готова выпрыгнуть из воды буквально целиком, то от зрителей не было отбоя. Прогулки на бронированных бимобилях по реликтовому лесу также были в чести у туристов, не говоря уже о том, что их привлекали стада пасущихся лобизов.

Викторианцы были рады принимать у себя гостей откуда угодно, но в одном они были непреклонны, поселиться на Виктории можно было только в том случае, если тебя пригласят и это приглашение будет завизировано лично Виктором Бобровым. Массовое переселение людей с Земли из других миров на Викторию закончилось уже к исходу третьего года и за это время на эту планету прибыло немногим более шестисот двадцати миллионов человек. Все они были приглашены викторианцами по цепочке, а поскольку уже в первый же год население колонии перевалило за пять миллионов человек и в экономическом плане она достигла очень впечатляющих результатов, то переезд на Викторию с Земли и других планет в последующие два года был таким же массовым, как и в разгар Звёздной Экспансии. Кстати, из-за этого чуть было не случился очень крупный скандал. Когда на исходе третьего года какому-то политику вздумалось поинтересоваться этническим составом колонии, то вдруг выяснилось, что целых семьдесят восемь процентов её жителей составляют русские.

На Виктора Боброва тотчас накинулись с критикой различные политические деятели, но он со снисходительной улыбкой ответил им: — «Извините, а я-то тут причём? Лично я пригласил на Викторию от силы триста человек, а после этого только и делал, что шел на поводу у своих друзей. Не верите, спросите любого и он сразу же скажет вам, кто именно и почему пригласил его в наш мир. В мою задачу, как управляющего, входило только одно, ежедневно глядя на то, как растёт список тех людей, которого мои друзья желают видеть на Виктории, обеспечить их всех нормальным жильём и послать за ними корабли. Поэтому я могу отвечать только за это». Да, крыть тут было уже нечем, жильё всем было предоставлено фешенебельное и критики, покричав для порядка, на том угомонились и стали ждать, когда русские, так или иначе перебравшиеся на эту планету с двадцати восьми других планет, проявят себя, но они так и не заявили о своей исключительности и максимум, что сделали, так это превратили русский язык во второй государственный в колонии. Уже на четвёртый год они могли объявить свою планету суверенной и полностью независимой и избрать президента, но так этого не сделали.

Не стали викторианцы заниматься и политикой. Какие только усилия не предпринимали представители древнейших политических партий Земли и других миров, чтобы подвигнуть их на это, но викторианцы со смехом отвечали им: — «А зачем? Нам и так живётся неплохо. К чему нам все эти партии? У нас есть Атаман, у него Совет колонии, а если мне что-то понадобится, то мы на своём семейном совете и без них всё решим. В нашем роду дед Никита является партией, но мы и его не очень-то слушаемся». На вопрос, слушаются ли они своего управляющего, ответ следовал незамедлительно: — «А что его слушать, он что певица? Мы просто выполняем все его распоряжения и приказы. Он же лучше знает, куда надо рулить». Ну, а когда у них начинали выяснять, чем же он так хорош, этот самый Атаман, отвечали: — «Так у него всегда всё по-честному и тут даже не о чем спорить. Ну, этого вам всё равно не понять, господа, а потому извините, я пошел».

Да, выражение всё должно быть по-честному, действительно сделалось в колонии на планете Виктория догматом веры, ну, а верили викторианцы прежде всего в самих себя, в свои таланты, в трудолюбие и как это не поразительно, в своего управляющего, который отдавал им только такие распоряжения, которые имели под собой только очень серьёзные обоснования или были продиктованы всё тем же постулатом, всё должно быть по-честному. Последнее касалось в первую очередь безвозмездной помощи тем колониям, в которых дела шли далеко не самым лучшим образом, из-за чего люди покидали эти миры. Виктор, как правило, не критиковал их управляющих, а спрашивал: — «Друзья, чем мы можем вам помочь?» Только потом он вежливо интересовался, не согласятся ли они принять их экспертов, которые смогут быстро и очень качественно провести все исследования и сделают выводы.

Если экспертов с Виктории приглашали, а в их число входили рейнджеры, геологи, биологи и маркетологи, тесно связанные с производством, то они действительно работали очень тщательно, очень кропотливо, но быстро, после чего подавали на стол управляющего план санации и расчёты, что и в какие сроки Виктория сможет поставить его колонии и к чему это приведёт и это действовало. Во всяком случае один только факт, что в какую-то колонию прилетали эксперты с Виктории, приводило к тому, что бегство колонистов с неё резко сокращалось. Как сказал о работе одной группы экспертов с Виктории Папаша Герхард: — «Эти ребята на любой, даже на самой убогой планете найдут такую жемчужину, что вся галактика ахнет». И находили, да, не просто находили, но ещё и немедленно направляли на эту планету всё то, что очень быстро делало её довольно привлекательной и не лишало жизнь на ней всяческого смысла.

У кого-то это вызывало удивление, у кого-то раздражение, у кого-то радость, но никого такая благотворительность не оставляла равнодушной и самое главное, никому не давала повода сомневаться в умении Виктора Боброва правильно определять приоритеты. Каждая такая фокус-группа постоянно находилась на связи с ним и Бинго Гаккетом, а Алексей Кабанов был готов не мешкая отправить в ту колонию, которая нуждалась в их помощи, транспортные корабли. Обходилось это недёшево, но когда Алексею задавали вопрос, а не слишком ли это накладно, помогать лодырям и глупцам, тот обычно отвечал, широко улыбаясь: — «Да, что нам, солить все те деньги, что мы зарабатываем? Ну, а к тому же мы устанавливаем новые деловые контакты, так что рано или поздно наши капиталовложения оправдаются». И они оправдывались хотя бы тем, что Виктория таким образом постепенно развивала рынки сбыта в освоенной части галактики.

Всё в этом мире так или иначе крутится вокруг оси, — потребление — производство и хотя очень часто эксперты с Виктории настойчиво советовали какому-либо управляющему колонией обратить особое внимание на биосферу их планеты и вписываться в неё вместо того, чтобы мужественно преодолевать трудности и стремиться победить природу, они прежде всего старались найти на ней то уникальное, единственное и неповторимое качество, которое стало бы локомотивом для всей экономики. До сих пор им это удавалось сделать и ещё никто не высказал экспертам, а вместе с ними Виктору и всей планете Виктории своё фе за то, что они лишь усугубили и без того критическую ситуацию. Ну, а ещё всё это делалось под эгидой УКП, с благословения Папаши Герхарда и при непосредственном участием специалистов из этой огромной и очень нужной организации.

Из-за того, что Виктор всегда стремился найти со всеми общий язык, его иногда язвительно называли Всеобщим Угодником, но ровно до тех пор, пока кто-то не пытался вступить с ним в конфликт. Вот тогда-то эти господа понимали, что на самом деле означает выражение — «Попасть в жернова» и насколько неприятной является такая ситуация. Одним жерновом был Виктор Бобров, вторым Алексей Кабанов, осью, на которую они насаживались, Совет колонии, а мощнейшим движителем — народ Виктории до изумления дружный и лёгкий на подъём. Выступать против этой силы было очень опасно, хотя военный космофлот Виктории был на первый взгляд раз в пять слабее, чем у любой другой промышленно развитой планеты. Главной силой этой планеты было её народное ополчение и то, что её население владело почти тридцатью пятью миллионами викторок, а это была огромная космическая армада просто чудовищной мощи, которая могла смести на своём пути в космосе всё, что угодно, а не то что какие-то крейсера.

Также у викторианцев имелось ещё одно очень опасное оружие, — их друзья-роботы. Роботов уже насчитывалось почти сорок миллионов и две трети были викторианцами. Ну, если за штурвалом викторки сидит робот, то это означает, что она практически неуязвима. В галактике было не более пяти десятков миров, которые могли похвастаться тем, что их согражданами являются роботы и это были одни только молодые колонии, куда эти железные парни направились с миссией помощи, да, так там и застряли. Хотя для роботов после трёх, четырёхлетнего курса обучения были открыты дороги куда угодно и им давалось их родителями солидное придание, они не спешили покидать Викторию, а если и летели куда-либо, то считали нужным отправляться туда, где была нужна их помощь и, естественно, куда разрешал им лететь их главный наставник, Билл Рендо, что никто из них никогда не оспаривал. Для роботов слово этого человека было законом.

Однако, жители практически всех миров уже хорошо знали, кто такие роботы. Более десяти миллионов роботов служили в космофлоте, — в военном, Дальней Разведке и коммерческом. Так что многие из них, получив увольнительную, осматривали достопримечательности практически всех миров и везде стремились завести себе новых друзей. Люди, которые узнавали роботов получше, относились к ним вполне нормально. В первую очередь потому, что роботы не были их конкурентами, поскольку ни один человек никогда не сможет выполнить ту работу, что и робот. Ну, а кроме того роботы действительно были отличными ребятами и их было так мало, что очень многие люди об этом даже сожалели. В космофлоте к ним и вовсе относились, как к самым лучшим друзьям и если о чём и жалели, так это о том, что роботы не способны пить пиво и другие горячительные напитки. Вот тогда они были бы в доску своими парнями.

Впрочем, это было уже не за горами, так как корпуса роботов постоянно совершенствовались и уже появились первые биомеханические модели. Пока что опытные и на них наложили лапу всякие высокопоставленные чиновники вроде Бинго и Нестора. Такие андротела позволяли роботам не только пить пиво и есть бифштексы, но и оценивать их на вкус. С лёгкой руки Виктора, однажды приказавшего роботам перековаться в человекоподобных существ, для всех роботов это стало их третьей страстью в дополнению к двум первым, — стремления изучить все науки и подружиться со всеми людьми. Роботы с непостижимой лёгкостью отказывались от своих прежних тел и, словно завзятые модницы, стремились обзавестись всё более и более совершенным андротелом. Правда, при этом они ещё стремились сохранить преемственность своего внешнего вида. Так что не за горами был тот день, когда роботов от людей можно будет отличить только по одному единственному признаку — роботы никогда не спят.

Сам Виктор этому нисколько не удивлялся и только обрадовался, когда три с лишним месяца назад к нему в кабинет вошел двухметрового роста загорелый, плечистый малый с простодушным лицом и застенчивой улыбкой. В своём новом андротеле Бинго практически ничем не отличался от мужчины двадцати пяти лет отроду и самой большой радостью для Виктора было пригласить своего помощника на ужин и потом смотреть на то, как тот восхищается кулинарными способностями женской половины его клана. Это действительно было очень приятно. Бинго с первого же дня жил вместе с ними и у него был свой собственный дом, а точнее большая мастерская, в которой он постоянно мастерил себе новые мониторы на все случаи жизни.

У Бинго имелось множество интересов и с приобретением им андротела, их количество только увеличилось. Проще было сказать, чем этот робот не интересовался. Зато у Виктора на Виктории так и не появилось никакого хобби. Правда, и свободного времени у него для этого было не густо. Хотя он не так уж и часто задерживался на работе, в свободное от неё время чаще всего он всё равно продолжал работать в своём домашнем кабинете ещё по два, три часа, а субботу и воскресенье проводил в кругу домашних. В основном посвящая выходные своим детям, их у него и Любы на Виктории родилось трое, и внуками. Теперь у него уже появился правнук, что для мужчины, которому на вид нельзя было дать больше двадцати пяти лет, казалось странным, но он уже разменял восьмой десяток и был искренне убеждён в том, что только-только начинает жить.

Больше всего Виктору хотелось сменить профессию, а точнее сдать кому-нибудь дела и стать дальлётом, чтобы открывать новые планеты, но это пока что были всего лишь мечты. Он прекрасно понимал, что в настоящее время даже Алексей Кабанов не сможет заменить его на посту управляющего. Слишком уж много вещей замыкалось именно на нём. Поэтому ему и приходилось работать ещё и дома, чтобы всё на Виктории было в полном порядке. Максимум на что хватало у него хватало времени, так это провести выходные в лесу или в прериях, отправившись туда вдвоём с Малышом. За минувшие годы он так больше и не смог выбраться на Адскую Делянку, которая так и осталась невозделанной потому, что так решила Ассоциация Искателей Радуги, а он в числе прочего мечтал и о том, чтобы планомерно вычистить её от марианитов, на которые люди только что не молились.

За эти двадцать лет выяснилось, что излучатель Кандиса, зарядив человека просто бешенной жизненной энергией, можно было надолго отложить в сторону, если ты носишь на левой руке браслет с тремя марианитами, которые касаются твоей кожи, а на шее цепочку с кулоном из этого драгоценного камня. Марианиты, воспетые уже очень многими поэтами, заложили основу нового образа жизни и даже в значительной мере изменили мировоззрение людей. Сделали их добрее и отзывчивее, а вместе с тем решительнее, энергичнее и смелее. Очень большую роль в этом сыграла Ассоциация Искателей Радуги и то, как она пропагандировала чуть ли не мессианскую деятельность старателей, да, и старатели сегодня пошли уже совсем не те, что раньше.

Если первые три тысячи человек, которые не покупали лотерейных билетов, чтобы выиграть путёвку на Викторию, что пошли в Радужный Поход в пустыню во главе с бессменным президентом Ассоциации Джеком Хаммером добывали марианиты точно так же, как это делал сам Виктор, то теперь от той методы остались одни только платформы, на которых стояли надувные пластиковые домики. В пустыню они выходили налегке, одетые не в специальные теплоизолирующие комбинезоны, а куда более лёгкую одежду, — панамы белого войлока, шорты, майку и специальные бутсы с кожаными гетрами, надев на руки перчатки и взяв с собой резиновый коврик, чтобы постелить его под колени. Обидеть даже свирепого двухвостого скорпиона было чуть ли не преступлением сродни святотатству, а уж накормить вечно голодное насекомое ветчиной, равно как накормить любого другого обитателя пустыни и тем более облучить их излучателем, считалось не просто нормой поведения, а святой обязанностью.

Срок пребывания в пустыне продлился до двух месяцев, зато теперь старатель делал всего один подход к лунке и за день обследовал всего одну лунку и было неважно, сколько марианитов ты добыл. Главное, что ты вышел из пустыни загорелым дочерна и сумел приручить какую-нибудь пустынную зверушку. Особой любовью пользовались у старателей каменные ежи, зверьки размером с мужскую ладонь, украшенные острейшими, но довольно гибкими серебристо-белыми иголками, которые они могли как прижимать к телу, так и растопыривать во все стороны. Надо сказать, что ещё ни один старатель не вышел из пустыни без хорошего трофея и хотя каждый день во всех трёх котловинах то ли упорно трудилось, то ли просто медитировало триста тысяч мужчин и женщин, и остановить поток людей в пустыню было просто невозможно. Зато проведя детальное аппаратное исследование, Ассоциация выяснила, что марианиты в ней можно будет добывать ещё добрых четыре тысячи лет.

Среди викторианцев также было много старателей, но у жителей Виктории была своя собственная квота на Радужные Походы и тем не менее они были точно такими же рыцарями пустыни, как и все остальные старатели. Тем более, что таковая имелась и у старателей. Выиграв путёвку однажды, получить вторую было уже гораздо легче и многие старатели ходили в Радужные котловины по пять-шесть раз, а президент их Ассоциации умудрился побывать там целых одиннадцать раз и даже сумел извлечь из одной лунки точно такую же друзу, кристаллы которой были способны петь все вместе, только почти вдвое большего размера, названную Большим Хором Ангелов. Теперь она украшала зал собраний Ассоциации, построенной в Рейнбоу-Сити. Джек Хаммер, прилетев на Викторию, так больше и не улетал с неё. Это он построил на континенте Мария в семистах километрах от экватора, на берегу океана город Рейнбоу-Сити и теперь жил в нём.

Климат здесь был довольно неплохой, но поскольку этот город был всё же построен в пустыне, он был единственным на всей планете действительно большим городом с населением уже в девять миллионов человек, полностью застроенным многоэтажными домами и небоскрёбами, поскольку все парки в нём были посажены людьми, а не выросли сами собой и потому нечего было даже и мечтать о том, чтобы иметь здесь своё поместье. Рейнбоу-Сити был городом старателей и был построен в первую очередь для того, чтобы обслуживать их интересы. Рядом с ним располагался огромный космопорт и фактически в городе по большей части жили гости из других миров. Многие по несколько лет, но эти люди даже не мечтали стать викторианцами, поскольку считали себя обитателями Великой Радужной Пустыни, так теперь официально называлось Гагаринское плато, и на Виктории никто не считал это нонсенсом. Наоборот, администрация колонии пошла им навстречу и убрала с континента из зоны пустыни все промышленные предприятия, да, они и не играли какой-то особой роли для экономики планеты.

Зато для жителей всех остальных континентов Виктории, настоящих викторианцев по паспорту, Рейнбоу-Сити был чуть ли не самым популярным туристическим центром планеты. Огромное число викторианцев прилетало сюда для того, чтобы окунуться в его шум, гам и непрерывное веселье. Старатели были народ весёлый, доброжелательный и очень открытый. Для того, чтобы поработать в пустыне месяц, старатели прилетали на Викторию минимум на полгода, но обычно задерживались на этой планете в среднем на год, полтора, чтобы передать свой опыт вновь прибывшим старателям. Ну, и ещё для того, чтобы попутешествовать по Виктории. Помимо Рейнбоу-Сити на планете было построено специально для туристов ещё три десятка точно таких же городов, но они были значительно меньше, хотя и никогда не пустовали. Туристы прилетали на Викторию постоянно.

Туристы прилетали на Викторию в большом количестве прежде всего потому, что каждый из них, улетая домой, в обязательном порядке получал в подарок индивидуальный излучатель Кандиса, который теперь называли просто кандисом, Ритуальный Браслет и Большой Кулон Жизни, то есть кристалла марианита исключительной чистоты длиной не менее восьми сантиметров, распиленный вдоль своей оси с выгравированным на нём именем старателя его нашедшего. Уже только ради этого стоило купить тур, хотя он стоил и недёшево, да, и лететь даже на скоростных пассажирских викторках было всё-таки далековато, но полёт на Викторию того стоил и кроме того только так можно было стать викторианцем, поскольку переселиться с другой планеты сюда просто так, было невозможно. Для этого нужно было завести на Виктории друзей и приглянуться им так сильно, чтобы они тобой заинтересовались настолько, чтобы завести разговор на эту тему. Однако, вовсе не поэтому поток туристов на эту планету не ослабевал. То, как органично люди вписались в этот мир и как бережно к нему относились, привлекало очень многих, не говоря уже о том, что животный мир Виктории и её пейзажи вполне стоили того, чтобы посмотреть на них.

Туризмом на этой планете ведали рейнджеры, да, и прилетали сюда одни только любители дикой природы, но и их прибывало ежегодно по восемьдесят миллионов человек. Начинался осмотр планеты с Гасиенды Полковника Родригеса, где они любовались мустангами и ловили рыбу, после этого туристы отправлялись вместе с группой рейнджеров и дымчатым леопардом в прерии, ну, а после этого их ждало знаменитое акулье шоу в озере Бинго, от которого захватывало дух у кого угодно. Остаться равнодушным было просто невозможно, а самым отважным предлагалось опуститься в глубины озера и посмотреть на викторианских мегалодонтов вблизи, с борта подводной лодки, а это было ещё то зрелище, если учесть то обстоятельство, что гигантские древние акулы были не прочь потереться о неё. Ну, а после этого туристам вручали Кандисы, Ритуальные Браслеты, Большие Кулоны Жизни и предоставлялась полная свобода и они уже сами, наслушавшись рассказов, выбирали, на что ещё им нужно обязательно посмотреть на Виктории.

Как правило туристы, прошедшие через ритуал посвящения в Сторонников Радуги, а именно так называли они себя сами, после того, как им на шею вешалась плоская, красивая серебряная цепочка с кристаллом просто редкостной красоты, который, как утверждали рыцари Радуги, гарантировал им теперь вечную молодость и титаническое здоровье, летели на Виктор, чтобы посмотреть на то, как строятся викторки и особенно на то, как на орбите этого спутника, в специальные кокили, изготовленные из плавленого марианита, получаемого из добываемых под Радужными Чашами микрокристаллов этого минерала, толщиной в полтора сантиметра, отливаются корпуса малых, средних и больших викторок. К такой технологии изготовления корпусов викторок перешли на седьмом году их массового производства, когда выяснили, что изделия из варданита, отлитые в марианитовые кокили в невесомости, напряженные силовыми полями, обладают просто невообразимой прочностью.

Викторки так и не изменили своего внешнего вида по той причине, что только такой могла быть компоновка МГ-двигателя и тут уже ничего нельзя было поделать. Зато Искандер Рискиев сумел-таки сконструировать МГ-двигатели диаметром больше двух метров двадцати сантиметров и теперь выпускались шары размером ещё и в три с четвертью и четыре с четвертью метра, что позволяло строить викторки длиной в сорок пять и шестьдесят три метра. На большее его пока что не сподобило, но большие викторки уже могли запросто брать в пассажирском варианте на борт двести двадцать пассажиров и это были сегодня самые быстрые космические корабли, которые долетали с Виктории до Земли всего за девять дней.

Большие викторки в своём военном варианте, которые назывались лёгкими крейсерами типа «Виктор» или попросту викторами, являлись самыми лучшими боевыми космическими кораблями, с которыми не мог соперничать больше ни один тип боевых космических кораблей. Они производились только на космоверфи «Искандер» на Викторе и стоили очень дорого, но именно их желал закупить себе любой космофлот. Ну, это было вполне понятно, ведь на викторах можно было уже не беспокоиться о том, что корпус твоего корабля не выдержит нагрузок при входе в атмосферу или того хуже, жесткой посадки. Новые корпуса викторок выдерживали всё, что угодно и потому все они были просто нарасхват начиная от роскошных космояхт, как правило малых викторок, стоивших тем не менее просто бешенных денег, и заканчивая посудинами для космических бродяг, а это были в основном большие викторы и средние викторки.

Своим открытием Искандер Рискиев сделал то же самое, что некогда сделала великая пятёрка, — изменил представления человеке о себе и галактике. Если Эру Звёздной Экспансии вполне справедливо считали эрой продолжающегося насилия государства над человеком, то его МГ-двигатель и викторки окончательно освободили людей и теперь началась эра свободного звездоплавания. Ну, а выразилось это в частности ещё и в том, что прямо в космосе, различных звёздных системах, планеты которых вообще не годились для колонизации, на малых планетах, лишенных атмосферы, но обладающих огромными запасами водяного льда, стали расти, как грибы после дождя, космические фактории. Смекалистые люди поступали очень просто, брали в руки галактический атлас, на котором были указаны все основные космические маршруты, выбирали самые оживлённые направления и тут же во всеуслышанье заявляли, что там-то и там-то они собираются поставить новую космическую факторию, способную качественно обслужить космических бродяг.

После этого они покупали за гроши у военного космофлота самое здоровенное и древнее космическое убоище, которое тот и рад бы пустить в переплавку, да, металлурги от него нос воротили, мол на таком металлоломе и разориться недолго, после чего битком набивали его трюмы всем необходимым и договорившись с дружной командой роботов-ремонтников, перегоняли посудину на указанное во всех газетах место и там ставили её на последнюю, вечную стоянку. Роботы в считанные месяцы превращали списанный корабль в отличный космический отель, налаживали добычу льда с целью получения воды, кислорода и водорода, и эта никому не нужная ранее звёздная система моментально оживала и в первую очередь туда направлялись на викторах и средних викторках космические старатели, чтобы прошерстить астероиды, а также все те планеты, которые там имелись. Игра в эту старательскую рулетку, как правило, стоила не только свеч, но и давала просто сказочные барыши, ведь как викторы, так и викторки были оснащены самыми лучшими изыскательскими сканерами, а потому с их помощью отыскать иголку в стоге сена было плёвым делом и не занимало много времени.

Однако, все заслуги почему-то приписывались Виктору, а не Искандеру Рискиеву и Алексею Кабанову, которым принадлежала космоверфь на Викторе. Причём «заслуги» эти были в кавычках, так как именно за то, что уже десятки миллионов людей сделались космическими бродягами, Виктора Боброва больше всего костерили в прессе. Если раньше желтая пресса на Земле и ещё нескольких планетах расписывала в красках, к какому кошмару может привести появление роботов и выпускала в полёт утку за уткой, рассказывая о страшных детищах секретных научных лабораторий, то теперь они переключились на новую тему и стали писать о космических пиратах и их зверствах. Правда, сами космические старатели, торговцы и просто маркитанты, грозились как-нибудь собраться всей толпой, прилететь на Землю и ввалить хороших кундюлей этим писакам. Виктор как раз прочитал с десяток выдержек из подобных опусов, когда в его кабинет вошел Роман, старший сын Полковника, который за последние пятнадцать лет вырос в крупного и очень талантливого руководителя и даже стал Главным секретарём его администрации. Прямо с порога он воскликнул весёлым голосом:

— Дядь Вить, всё, твой последний рабочий день окончен и ты уже три минуты, как находишься в трудовом отпуске!

— С чего это так, Ромка? — Удивился Виктор — Ведь ещё только начало второго и до конца рабочего дня много времени.

— А с того, дядь Вить, — Заявил Роман — Завтра у нас праздник, день совершеннолетия Виктории, и мы решили, что сегодня работаем до обеда. Так что давай, вставай и пошли к праздничному столу, мы решили торжественно отметить твой первый отпуск за все эти годы. Да, кстати, пока мы ещё не надрались по этому поводу, патент на управление колонии отдай, а то я послезавтра не смогу заступить на должность временного управляющего, да, и завтра всякое может случиться, что потребует от меня срочных и неотложных руководящих указаний, а очень многие без твоей электронной подписи просто не пройдут.

Виктор кивнул головой и снял с шеи патент, с которым никогда не расставался. Правда, в отличие от Большого Кулона Жизни патент он на ночь с шеи всё же снимал и клал возле кровати на тумбочку на специальную подставку, с которой взять его мог только он. Протянув золотистую прямоугольную пластину Роману, которого он сам же и назначил вопреки мнению Совета колонии временным управляющим на период своего отпуска, Виктор сказал ему наставническим тоном:

— Рома, прежде чем что-либо начнёшь делать, семь раз отмерь, а потом подумай, будет ли всё, что ты намерен сделать, по-честному, ну, а на счёт твоей затеи с роботами, которых ты готовил к работе в большом космосе, я подумал и так скажу, начинай, дело стоящее, только Бога ради, не скупись на викторы даже тогда, когда команда соберётся всего из дюжины парней.

Беря патент из рук Виктора, Роман ответил:

— Вообще-то я с тобой согласен, Виктор, осталось только вдолбить в их железные головы с термоядерным реактором вместо мозгов, что они нам куда дороже всех викторок и викторов вместе взятых и это для нас не будет обременительным. — Немного помолчав, он спросил — Дядь Вить, может быть вы всё-таки останетесь и полетите послезавтра? Знаешь, я ведь не за себя прошу и даже не за всех викторианцев. Понимаешь, рыцари Радуги хотят устроить в честь вас всех торжественный приём и будут ждать вечером и вдруг такой облом. Оказывается те, благодаря кому состоялась Виктория, взяли и свалили с планеты в ночь перед её совершеннолетием. Это будет нечестно по отношению к тридцати семи миллионам гостей Виктории.

Виктор потупил взгляд и шумно засопел. Больше всего в своей жизни он не любил всякие торжества и любые славословия в свой адрес, но Роман был прав. Всё, что они собирались сделать сегодня, а именно, тайком, никого об этом не известив, смыться с планеты, чтобы отправиться в дальний поиск, выглядело очень большим свинством по отношению к гостям Виктории, о чём он почему-то не подумал. Посопев немного, он спросил:

— Рома, ну, и сколько дней всё это продлится, если мы всё-таки останемся? Надеюсь не двадцать один день?

Роман не выдержал, крепко обнял лучшего друга своего отца, которым он считал не только своим лучшим другом, но и вторым отцом, крепко хлопнув по спине, отстранившись сказал:

— Нет, дядь Вить, клянусь, тебе придётся помучиться всего три дня. Ну, а после этого, утром четвёртого, я вас всех даже в смерть пьяных затолкаю в викторы и пинками вытолкаю в этот ваш идиотский, тридцатисуточный полёт.

Глава вторая

Экспедиция в Рукав Наугольника

Виктор и сам не понимал, почему он не любит праздники и любые торжества, кроме семейных. Скорее всего это осталось в нём ещё с Земли. Однако, когда жизнь на Виктории стала входить в нормальное русло, а это произошло уже на втором году, он первым поставил перед колонистами вопрос, какие праздники и когда они будут отмечать. Первым делом они совместными усилиями разобрались с месяцами и количеством дней в них, так как это было самое простое дело, ведь сутки на Виктории были очень удобными насчитывали ровно двадцать шесть часов, если отбросить тысячные доли секунды. Поэтому, не мудрствуя лукаво, они взяли и разделили викторианский год, состоящий также практически ровно из четырёхсот восьми суток на двенадцать месяцев, которым дали свои собственные, викторианские имена по названию своего светила, континентов, планеты и её спутника, продолжительность по тридцать четыре дня каждый, и без особых раздумий ввели у себя земную семидневную неделю.

Всем месяцам были присвоены мужские имена и викторианский год начинался с любия, а заканчивался виктором, перед которым шел викторий. Естественно, что последний день виктора и первый день любия были праздничными днями и посвящались проводам Старого года и встрече Нового. Ну, и вдобавок к этому было введено ещё четырнадцать праздничных дней, самым главным из которых был объявлен день Виктории, который отмечался ежегодно одиннадцатого мюллерия. Ну, а дальше народ уже сам решал, какие дни считать праздничными и вообще, по какому поводу следовало праздновать, но так уж вышло, что самым любимым из всех праздников стал День Радуги, введённый Джеком Хаммером чуть ли не в приказном порядке. Викторианцы не оскорбились и приняли этот праздник всей душой.

Начинался он торжественным и величественным шествием в ночные часы, когда все, кто находился на Виктории выходили задолго до рассвета, а чаще всего сразу после полуночи из домов, направлялись на скутерах к окраинам города с включёнными Кандисами в руках, а затем многократно облетали город по периметру, постепенно удаляясь от него. Зрелище это было просто невообразимо красивым, особенно если наблюдать за ним с высоты в несколько километров. На улицу выносились не только маленькие, ручные Кандисы, но большие, стационарные излучатели, которые устанавливались бимобили. Люди направляли потоки радужного цвета друг на друга, на траву и деревья, на животных и птиц, а поскольку на Виктории, кажется, даже викторианские комары знали, что такое Кандисы и как благотворно они действуют на любое живое существо, то попасть под эти животворные радужные лучи стремилось всё живое.

Вот этот праздник Виктор любил и охотно принимал в нём участие, ну, а к остальным относился без особого пиетета, правда, никогда не показывал этого людям, всегда обращался ко всем, кого это касалось, с поздравительной речью и всегда появлялся там, где был обязан присутствовать. Как говорится, — положение обязывало. Три последних дня это самое положение обязывало его посетить все континенты и принять участие во множестве праздничных застолий, но вот наступила полночь, праздник закончился и на стартовой площадке космопорта «Мария-Дальний», откуда стартовали космические корабли викторианского отряда Дальней Разведки. Там вот уже неделю стояли пять специальных разведывательных крейсеров типа «Виктор-ДР», полностью заправленных и готовых к вылету.

Вот уже почти три года Виктор носился с идеей взять отпуск и отправиться в дальний поиск вместе со своими старыми друзьями, оставив Викторию на попечение молодёжи. Алексей Кабанов поначалу воспринял эту идею в штыки, но быстро махнул на всё рукой и сказал, что Виктор может отправляться куда угодно, хоть к чёрту на рога. Правда, немного подумав он сам пришел к нему и заявил, что без него Виктор никуда не полетит. Полковник согласился лететь даже раньше, чем его друг закончил говорить. Все остальные участники экспедиции, которых Виктор хотел видеть рядом с собой, также раздумывали не долго. Согласился лететь даже Джек Хаммер, который однажды заявил, что теперь он с Виктории ни ногой.

Старт сразу же был назначен на День Виктории, когда колонии исполнится двадцать один год и сразу же началась подготовка к нему. Хотя Виктор и узурпировал право выбора, куда им лететь, никто не стал возражать. В конце концов он уже изучил столько отчётов дальлётов, что прекрасно отдавал себе отчёт в том, куда нужно лететь, чтобы найти там роскошную звёздную систему с хотя бы одной единственной планетой с кислородной атмосферой, а где точно нечего делать. В это полёт, а на борт пяти викторов могло подняться ровно триста исследователей людей не считая такого же количества роботов, было решено взять детей старшего возраста, родившихся на Виктории и этим экспедиция была особенно привлекательна для всех её участников. Поэтому отпуск взяли даже такие занятые люди, как Мария Гагарина и Франсуа Дезире, но самое главное, с ними летел Папаша Герхард с женой Агнесс и двумя сыновьями.

Звено лёгких разведывательных крейсеров стартовало тихо, без торжественных проводов с громом оркестра и речами. Все участники экспедиции просто поднялись на борт кораблей, задраили люки и они плавно поднялись в воздух, чтобы последовать за своим флагманом — лёгким исследовательским крейсером «Серебряный сокол». Виктор, сидя в пилотском кресле, сам вывел его на курс, вошел в риман и как только убедился, что полёт проходит штатно, передал управление кораблём Бинго, отправился в свою каюту и тут же завалился спать. О том, куда они отправятся, до момента старта знал только он один. Всем остальным было известно только то, что полёт в один конец займёт не менее тридцати суток. Учитывая то обстоятельство что быстрее викторов в пространстве могла двигаться одна только мысль, экспедиция явно направлялась в совершенно неизученный район галактики.

Три дня праздника дались всем нелегко, а потому Виктор дал народу поспать и сыграл побудку только в десять утра по викторианскому времени. Тотчас все бросились умываться и завтракать, потому что ровно на двенадцать часов он назначил совещание, на котором пообещал всем раскрыть цель экспедиции и показать конечный пункт. Хотя любой участник экспедиции мог войти в навигационный компьютер и узнать, каким курсом летят корабли, но никто этого не сделал. В полдень, окончательно проснувшись и приведя себя в порядок, все члены экспедиции собрались в кают-компаниях. Виктор пришел туда первым и когда собрались все его друзья и члены семьи, а таковых было немного, жена, дочь и сын, коротко поприветствовав всех сказал:

— А теперь, друзья мои, я скажу вам, куда мы летим. Целью нашего полёта, который займёт тридцать одни земные сутки и шесть часов, является вот эта звёздная система, которая находится во внутренней, по отношению к центру галактики, области Рукава Наугольника. Надеюсь, что этот не такой уж и долгий полёт, до Виктории мы когда-то летели дольше, порадует нас всех открытиями. Наш «Большой глаз» смог разглядеть в этой звёздной системе звезду, которая по всем параметрам похожа на Солнце, а также девять довольно больших планет и третья планета, которая обращается по орбите почти идентичной Земле, явно имеет кислородную атмосферу с довольно высоким содержанием кислорода. О чём это говорит, я даже не стану объяснять, вы это знаете не хуже меня. Ну, а наши исследования покажут, стоит ли нам делать её своей колонией или нет, ведь большим кораблям лететь до неё в римане почти полгода, но как знать, может быть и в данном случае овчинка будет стоить выделки. Как знать.

Мага Гагарина, отправившаяся в экспедицию вместе с мужем, старшим сыном и его женой, как это было всегда, радостно улыбаясь воскликнула:

— Вик, у тебя лёгкая рука и ты никогда не промахиваешься! Надеюсь, что так будет и на этот раз. Во всяком случае это будет самая удалённая от Земли колония.

Герхард Мюллер ворчливо заметил:

— Ребята, я всё-таки вас не понимаю. Вы сами ещё не выросли из коротких штанишек, а уже решили стать Метрополией.

Алексей, которого больше всего сердили такие разговоры, немедленно погрозил кулаком в трёхмерник и сказал:

— Папаша Герхард, ты мне это брось. Вот возьму и вернувшись на Викторию как открою её для всех желающих, так с Земли мигом к нам переберётся миллиарда три человек. Интересно, что ты тогда запоёшь, старый ворчун?

Герхард Мюллер рассмеялся и воскликнул:

— А я петь не буду, Лёша, я просто возьму и вместе со всей Катапультой переберусь на Викторию! Вот что ты тогда запоёшь, друг мой? Реакцию Виктора я уже сейчас представляю. Он сразу же начнёт на всех давить и пробивать своё Звёздное Содружество только уже не Земли, а просто Людей с большой буквы. А вообще-то, ребята, вы правы. Пояс Персея это ведь ваша территория.

— Всё, хватит! — Смеясь воскликнул Виктор — Больше не слова о межзвёздной политике. Давайте лучше подумаем о том, организовывать нам на этой планете колонию или нет?

Маша немедленно воскликнула:

— Конечно организовывать! Это же и моему каменному ежу понятно. Там мы сможем построить базу Дальней Разведки и с неё наши корабли начнут исследовать ближайшие звёздные системы в Рукаве Наугольника. Так что я однозначно за новую колонию и учтите, полгода полёта это не такой уж большой срок.

Практически каждый человек или робот на борту этих пяти космических кораблей был довольно неплохим специалистов в такой области, как Дальняя Разведка. Поэтому разговор затянулся на добрых три часа, хотя никто ещё даже не предполагал, что они увидят в конце пути. Когда же всех одолел голод, который, как это всем известно, не тётка, дальлёты покинули кают-компанию и разошлись по своим каютам. Приём пищи в их среде считался делом почти интимным, а потому за исключением очень редких случаев они обедали в узком кругу. Виктор и Люба занимали вдвоём небольшую, но очень уютную и по-домашнему тёплую, в смысле обстановки, каюту. Настя, их старшая дочь, родившаяся на Виктории ещё в первый год, заняла каюту напротив и делила её со своей подругой Любой, дочерью Маши Гагариной, а их сын Виктор, родившийся годом позже, квартировал на борту «Серебряного сокола» вместе с Олегом Родригесом, с которым был дружен чуть ли не с пелёнок.

Методика разведывательных полётов была отработана до мелочей и сразу же после позднего обеда все приступили к работе. Точнее к тренировкам в тренажерном зале. Главное, что отличало дальлётов Виктории от всех остальных людей, это их исключительная натренированность, ловкость и физическая сила. Они не привыкли во всём полагаться на роботов, когда речь заходила о том, чтобы влезть куда-то и там хорошенько осмотреться. Гибкие и быстрые, словно викторки, парни и девчонки из Дальней Разведки были не только интеллектуально развитыми людьми, но ещё и великолепными бойцами. В этом они мало чем уступали даже рейнджерам, способным бродить по викторианским лесам почти безоружными и в одиночку.

Хорошо обученный дальлёт, по мнению Маши Гагариной, должен уметь делать всё и плюс к этому ещё и обладать каким-нибудь уникальным умением, делавшим его душой любой компании. А ещё все дальлёты поголовно были рыцарями Радуги и у каждого за плечами было по несколько ходок в пустыню. Практически все дети, которые родились и выросли на Виктории, обучались отнюдь не в простых школах. Викторианская школа давала ребёнку не только знания, но и навыки выживания в дикой природе. Кем быть и чем заниматься, было делом свободного выбора каждого молодого человека, но вот в одном все молодые викторианцы были одинаковы, — каждый из них имел рейнджерскую подготовку, а стало быть был готов и к Дальней Разведке. Правда, когда почти три года назад Виктор объявил всем своим друзьям о том, что он собирается отправиться вместе с женой младшими детьми, которые уже были достаточно взрослыми, в дальний поиск и приглашает их присоединиться к нему, то все юные члены экспедиции моментально стали посещать помимо тех учебных заведений, в которых они учились, ещё и специальные курсы, организованные Дальней Разведкой.

Виктор не скрывал, что таким образом он, во-первых, хочет воплотить в жизнь свою давнюю мечту, а, во-вторых, дать своим детям возможность испытать себя в настоящей экспедиции, а не в загородных прогулках с Малышом. Друзья его поддержали и началась кропотливая подготовка к экспедиции, ну, а поскольку никто из дальлётов никогда не знал, на какой именно планете им придётся высаживаться, то и подготовку они проходили во всех широтах и потому одинаково хорошо чувствовали себя как в арктических льдах, так и в пустыне, не говоря уже о том, что были готовы проводить и подводные исследования. Никто из друзей Виктора не хотел видеть своих детей хлюпиками и рохлями, а уж они сами и подавно загорелись этой идеей дальше некуда. Поэтому на борту исследовательского космического корабля никому из них скучно не было, да, и полёт был не такой уж и продолжительный, меньше обычного викторианского месяца.

Папаша Герхард, которого Виктор пригласил в эту экспедицию в числе первых, пошел даже на то, что отправил двух своих сыновей, которые родились исключительно благодаря тому, что Джек Хаммер вручил ему и его супруге дары Радуги, то есть Кандисы с браслетами и кулонами, на два года на Викторию, чтобы те стали викторианскими рейнджерами. Для Дитриха и Клауса, юношей шестнадцати и семнадцати лет, которые уже бывали на Виктории, это было самым радостным событием в их жизни, о котором они даже и не мечтали. Ещё бы, провести два с лишним года на такой планете, где взрослые специально подталкивали детей к самостоятельным действиям, это было после Земли со всеми её ограничениями просто фантастической удачей. Тем более, что им ещё и повысили физическую силу, отчего они сразу же почувствовали настоящими юными Гераклами и были готовы повторить все его подвиги до единого.

Особенно этих пареньков поразило то, что уже через полгода пребывания на Виктории им разрешили отправиться в пустыню и хотя они добывали марианиты не два месяца, как все старатели, а только один, всё равно вышли из неё с добычей, — каменными ежами в специальных клетках и сумками с драгоценными камнями Радуги, ну, и естественно, загорелыми дочерна и очень довольными. Теперь у обоих юношей на серебряной цепочке рядом с Большим Кулоном Жизни висело ещё по два небольших марианита, говорящих о том, что они побывали в пустыне уже дважды. Ну, такие были у всех юношей и девушек, которые отправились вместе с родителями в эту экспедицию и все они как минимум трижды позагорали под палящим экваториальным солнцем. Мало кто из молодых викторианцев, кому исполнилось пятнадцать лет, отказывался от этого нелёгкого испытания, а если кто и не отваживался на первый поход в пустыню в этом возрасте, всегда мог восполнить этот пробел позднее, ведь коренным викторианцам, как и особым гостям, не нужно было участвовать в розыгрыше путёвок через лотерею.

Так что Виктор, как и все его друзья, не очень-то волновался на счёт своих детей. Они были вполне самостоятельными людьми и умели справляться с трудностями. А ещё им не были нужны няньки и может быть ещё и поэтому тридцать два дня полёта прошли так незаметно. Последние минуты, когда он сидел в командирском кресле, в пилотском на этапе торможения сидела Маша Гагарина, и то тянулись дольше, но вот наконец перед ними снова были звёзды и Виктор увидел слева, немного позади ту планету, к которой они летели. Она была зелёно-сине-белой, как это и полагалось всякой нормальной планете кислородного типа с развитой биосферой. Корабли быстро развернулись в пространстве и помчались к ней на максимальной скорости. Через пять минут они уже были на высокой орбите и полетели вокруг неё, развернувшись носом к поверхности. Однако, ещё на подлёте к планете все без исключения члены экспедиции издали возглас:

— Она обитаема! Наконец-то мы нашли братьев!

Да, так оно и было. Как только мощнейшие телескопы викторов нацелились на планету, уже через несколько секунд люди и роботы увидели возделанные поля и города. Когда же корабли полетели по орбите, стала видна сетка шоссейных и железных дорог. Если по шоссе двигался транспорт на гужевой тяге, то по железным дорогам уже ходили поезда, которые тащили за собой паровозы. Ну, а по морям, соответственно, плыли пароходы. Буквально все приникли к экранам и радостным крикам не было числа. Свершилось величайшее из всех событий в истории человечества. Уже даже не думая об этом человек нашел в галактике братьев по разуму и это была довольно развитая и зрелая цивилизация. Как только народ немного успокоился, началась рутинная работа, связанная с измерением основных параметров планеты и всей звёздной системы, отчего корабли, выстроившиеся на орбите в цепочку стали периодически изменять своё положение в пространстве, чтобы видеть всю сферу вокруг планеты.

Виктор по совету Маши не стал снимать с себя очков. Навигационный компьютер был подключён к добрым полутора дюжинам оптических устройств корабля и потому он мог очень хорошо видеть как весь окружающий космос, так и саму планету, которую компьютер аккуратно очистил от облаков. Планета действительно была очень похода на Землю и аналитический компьютер уже успел подсчитать, что суша на ней занимает тридцать два процента, а океаны и моря — шестьдесят восемь. Она была всего на полтора процента больше Земли и потому на трёх её материках было где разгуляться. Наклон оси планеты был однако немного больше земного почти двадцать восемь градусов, что говорило о наличии времён года и довольно бурных процессах, происходящих в атмосфере. Это было прекрасно видно с орбиты по целой системе циклонов и антициклонов. Зато на этой планете не было полярных континентов и все три континента лежали довольно далеко от приполярных районов.

Два континента лежали в северном полушарии, один из которых достигал экватора и переходил за него, а второй в южном и также довольно значительной своей частью располагался в экваториальной зоне. Увидев это, Виктор сразу же заулыбался и сказал удовлетворённым голосом:

— Ну, что же, у них чертовски хорошая планета, похоже, что огромные территории лежат в зоне уверенного земледелия и я очень рад за них. Как бы посмотреть, на кого они похожи?

«Серебряный сокол» был нацелен большим телескопом на планету и как только среди облаков показался довольно большой город, главный наблюдатель корабля, муж Маши, Дмитрий, сразу же нацелился на него и дал чуть ли не максимальное увеличение, а компьютер немедленно очистил изображение. Город лежал впереди по курсу движения корабля и поэтому все увидели местных жителей так, словно смотрели на них лишь немного сверху и всем в глаза сразу же бросилось очень большое сходство жителей этой планеты с людьми. По довольно широкой, мощёной каменной брусчаткой улице катили в обе стороны различного вида экипажи, которые тянули довольно крупные животные похожие одновременно на лам и оленей. По тротуарам же шагали мужчины и женщины, одетые примерно так, словно они сошли с фотографий конца девятнадцатого века. Маша тотчас воскликнула:

— Вик, а они ничего, очень даже симпатичные! Знаешь, если бы не их удлинённые лица с очень большими глазами, заострёнными подбородками и маленькими ртами, я бы сказала, что они точно такие же, как и мы.

— Да, пожалуй я со своей квадратной челюстью и глазами, которые чуть видны, когда я прищурюсь, покажусь им самым настоящим монстром. — Смеясь сказал Виктор — Знаешь, Машенька, мне кажется, что они имеют довольно высокий рост.

Дмитрий сразу же уточнил:

— Могу тебя обрадовать, Витя, они даже выше ростом, чем мы, земляне. Большинство мужчин имеют рост в пределах двух метров. Женщины немного пониже ростом — метр восемьдесят пять и не такие уж у них вытянутые физиономии. Лично я нахожу их очень красивыми, Машенька.

В течение добрых десяти часов никто не отходил от телескопов, трёхмерных экранов и не снимал с себя очков визуализации. Наконец первое волнение улеглось и Виктор попросил всех снова собраться в кают-компаниях. Пора было поговорить о том, с чем они столкнулись в конце своего тридцатидвухсуточного полёта. Недовольно ворча участники экспедиции оторвались от наблюдения и направились в кают-компании, гадая вслух, что ещё взбрело в голову Виктору и чем именно он их огорошит. Гадать им пришлось недолго и как только все расселись, находящийся в отпуске управляющий колонией строго сказал:

— Ребята, хотя я сейчас и не являюсь управляющим, как начальник этой экспедиции я заявляю, Саймон, ты можешь сколько угодно жаловаться Папаше Герхарду, но я запрещаю тебе посылать на Викторию сообщение о том, что мы нашли цивилизацию разумных существ. Все мы, за исключением наших детей, люди не маленькие и занимаем высокие посты, да, и вообще, как мне кажется, не дураки, поэтому вместо того, чтобы вопить об этом на весь мир, я предлагаю вступить с ними в контакт и предложить им заключить с нами, землянами, договор о межзвёздном союзе. Знаете, честно говоря я просто боюсь, что с Земли сразу же налетит целая свора всяческих дурней и они, чего доброго, начнут выкручивать им руки и всё такое.

— Не-а, батя, тебе придётся всё-таки звякнуть Роману и попросить его, чтобы он тайком отправил сюда пару десятков викторов, битком набив их кандисами, браслетами и кулонами! — Весёлым голосом громко выкрикнул Бобров-младший — Они нам очень пригодятся здесь для того, чтобы убедить народ присоединиться к нам. Как говорит бабуля, было бы здоровье, а всё остальное приложится и я с ней полностью согласен.

Виктор нахмурил брови и спросил:

— Какие ещё будут мнения?

Папаша Герхард пожал плечами и ответил:

— Вик, я думаю так, сейчас мы все отправимся спать, а завтра, как только проснёмся, разберём материки и пойдём на посадку. Нам нет никакого толка крутиться на орбите. Чем скорее мы войдём с ними в контакт, тем лучше. Да, кстати, Вик, я согласен с тобой относительно того, что на Землю лучше ничего не сообщать, но вот Совет колонии тебе стоит известить. Твой сын полностью прав, на начальном этапе нам нужны прежде всего кандисы и как можно больше, а если ты их себе затребуешь ничего не сказав Роману, люди начнут гадать, зачем они тебе.

Джек Хаммер, летевший на «Радуге Марии», сказал:

— Ребята, вы как хотите, а я высажусь на южном материке. На нём тоже есть большие пустыни, а я люблю, когда тепло.

— Да, ради Бога, теплолюбивый ты наш! — Воскликнул Саймон — Ты только не забывай о том, что каждый твой шаг должен фиксироваться видеокамерами. Не забывай о всей важности этого великого дня для истории Человечества. И вообще, господа, советую вам всем хорошенько подумать, какими вы предстанете перед нашими братьями по разуму. Это я вам говорю, молодые люди. Вы очень любите показать всем свою крутизну. Так что оружие я вам советую запрятать подальше.

Виктор поднял руку и сказал:

— Всё, друзья мои, спать. Завтра с утра проведём ещё одно короткое совещание, наши друзья-роботы за ночь хорошенько осмотрят эту планету с помощью своих мониторов, дадут нам свои рекомендации и будем спускаться на поверхность. Как говорится, нельзя пожарить яичницу не разбив яиц. Нужно спускаться и решать всё на месте. Настоятельно рекомендую всем хорошо выспаться, а потому пусть каждый выпьет на ночь по таблетке снотворного. Я тоже выпью, иначе точно не усну.

Люди разошлись, а роботы продолжили свою работу. Они ещё десять часов назад спустили вниз тысячу восемьсот небольших мониторов, оснащённых самой совершенной оптикой и микрофонами, и уже вели скрытое наблюдение за полётами. Их мониторы были изготовлены в виде птиц и пока что не вызвали никаких подозрений у местного населения. Во всяком случае по ним никто не начал стрелять, а эта цивилизация уже обзавелась огнестрельным оружием довольно внушительного вида. Виктор связался с Романом и буквально в трёх словах объяснил ему, какая удача выпала на долю его первой экспедиции, попросив его собрать Совет колонии и объяснить ему, что болтать об этом ни в коем случае нельзя. Тот понимающе кивнул головой и сказал:

— Дядь Вить, всё ясно. Ладно, ты давай отдыхай, а мы начнём готовить викторы в полёт.

Наутро, даже не позавтракав, все участники экспедиции собрались в кают-компании. Роботы в эту ночь поработали на славу. Они поставили на орбите двенадцать спутников связи, а помимо того уже узнали, что скорее всего эта планета называется Лидарна. Так её во всяком случае называли жители двух северных континентов. Удалось им также записать речь лидарнийцев и она, слава Богу, не оказалась сколько-нибудь сложной для голосовых связок человека. Язык лидарнийцев оказался довольно красивым, певучим и вполне отчётливым. В лидарнийской речи чётко выделялись слова и по мнению некоторых роботов, которые прекрасно разбирались в лингвистике, изучить языки лидарнийцев не составит особого труда. Правда, потрудиться при этом им всем придётся основательно, если они не захотят пользоваться электронными переводчиками. Это было сказано Бинго в первую очередь и Виктор, нетерпеливо подняв руку, сказал:

— Бинго, с этим мы разберёмся уже внизу. Давай, докладывай дальше, что вы ещё обнаружили на Лидарне интересного?

Робот улыбнулся и ответил:

— Мы обнаружили то самое место, где все пять кораблей должны высадиться не позднее, чем через четыре часа. На том континенте, который похож по форме на щит с дыркой, в самой середине, вскоре должно начаться сражение. С обоих сторон на большом поле собралось примерно по пятьдесят тысяч народа и все они, явно, ждут рассвета, чтобы наброситься друг на друга.

Виктор одарил его сердитым взглядом и прорычал:

— А сказать об этом сразу ты не мог?

Робот безмятежно улыбнулся и ответил:

— Ну, и что бы это тебе дало? Вик, мы уже зарядили бортовые ракетомёты нервотрепателями направленного действия и даже определили одно очень важное слово: — «Риантар», что в переводе на русский означает: — «Разойтись!» Думаю, если не поможет появление викторов, которые рявкнут это слово через мегафоны, то нервотрепатели сработают наверняка и обе армии убегут с поля битвы очень далеко. Ну, а потом один виктор останется там, а все остальные на самой низкой высоте полетят туда, куда вам заблагорассудится. Разве это плохой план?

Покрутив головой, Виктор сказал:

— Ох, ты и умник, как я погляжу. Ладно, раз время ещё есть, тогда давайте завтракать. Сегодня завтракаем все вместе. Заодно и поговорим, как будем действовать.

На этот раз первой внесла своё предложение Люба, которая бойко, с напором в голосе воскликнула:

— Я предлагаю разбиться на группы! Пусть в каждой группе будет по два человека и по два робота. Мы возьмём с собой кандисы, сядем на флайеры, разведывательные бимобили и скутеры и полетим на них знакомиться с лидарнийцами.

— Правильно! — Воскликнул вслед за ней Полковник — Только учти, Люба, с тобой полетит не Настя, а кто-нибудь из взрослых. Извини, но лично мне так будет спокойнее. А чтобы тебе было не так обидно, то команды составит Нестор. Уж, он-то никогда не ошибается, кого с кем поставить.

Нестор немедленно откликнулся:

— Полковник, самым лучшим вариантом будет разбиться на группы из пяти исследователей. На борту каждого виктора есть двадцать четыре лёгких флайера и малых разведывательных бимобилей. Скутеров у нас вдвое больше двести сорок единиц, так что считайте сами, ребята. Три исследователя полетят на флайере или бимобиле, а два на скутерах. Команды я сейчас составлю, а вы подумайте над тем, что возьмёте с собой в дорогу.

Общий завтрак отменился сам собой. Роботы, молодёжь и те члены экспедиции, которые ничего не понимали в военном деле тут же отправились в трюмы, а Виктор потребовал, чтобы Нестор показал им карту и диспозицию войск с обоих сторон, благо, что большой овальный стол в кают-компании позволял это сделать. Роботы хорошо поработали этой ночью и как только из потолка были выдвинуты голографические проекторы, все, кто остался в кают-компаниях, а таких было человек тридцать, увидели даже не карту, а объёмный, трёхмерный макет местности, главной особенностью которой была довольно полноводная и широкая река, и каменный, капитальный мост на ней. Нестор сразу же сказал, указывая рукой на эту карту:

— Господа военный совет, поскольку мы показываем вам довольно большую территорию, то вынуждены изображать солдат агрессора синими бусинками, а солдат обороняющейся армии бирюзовыми. Это вполне соответствует действительности. Именно такого цвета у них мундиры. Зелёные бусинки, это гражданское население, а красные, как мы полагаем — партизаны. Во всяком случае несколько групп лидарнийцев численностью до двух сотен вооруженных чем попало мужчин и женщин скрываются в лесах. Судя по всему агрессор вторгся на чужую территорию совсем недавно. Впрочем смотрите на карту, на ней всё видно.

Да, на этой трёхмерной карте, которая показывала овальную территорию длиной в семьдесят и шириной в пятьдесят километров действительно было видно практически всё. Синие захватили три небольших города и восемь деревень. Однако, было похоже на то, что их нападение не было таким уж внезапным, так как подавляющее большинство мирных граждан перешло по мосту через реку и двигалось по дороге вглубь страны даже ночью. Ещё несколько групп зеленых бусинок двигалось к мосту, причём две прямо через позиции обороняющейся армии, которая успела возвести перед мостом весьма внушительные укрепления. Похоже, что армия бирюзовых организованно отступила на заранее подготовленные позиции, но синие были настроены решительно и также не смотря на ночь перебрасывали войска в помощь тем, которые встали на ночь лагерем напротив вражеских позиций.

Местность была холмистая и по большей части поросшая лесом, но перед рекой лежало большое пятно степи, по которой рыскали небольшие кавалерийские отряды. Соотношение сил всё же было неравным. На поле брани в ожидании утра собралось тысяч по пятьдесят солдат с каждой стороны, но к синим шло подкрепление, несколько дивизий общей численностью до тридцати тысяч солдат и это была по большей части местная тяжелая кавалерия. Правда, у бирюзовых имелось преимущество в артиллерии и они успели построить довольно серьёзные препятствия для кавалерии своего противника, но и у него тоже имелась артиллерия. В общем битва за этот мост и широкое шоссе, явно ведущее вглубь страны бирюзовых, обещала быть очень ожесточённой и кровавой. Глядя на карту Полковник покрутил головой и с горестным вздохом громко сказал:

— Чёрт, просто Бородино какое-то. Это же сколько народа они положат в этой битве на Неретве?

— Нисколько. — Хмуро буркнул Виктор — Грош нам будет цена, если мы дадим им сойтись друг с другом. Ладно, мужики, вы сами видите, что дело обстоит хреново, а потому давайте и мы отправимся в трюмы и подготовимся к высадке.

Лёгкий исследовательский крейсер типа «Виктор» отличался от обычной викторки тем, что представлял из себя пятиэтажный фюзеляж квадратного, с закруглениями, сечения длиной в шестьдесят три метра, высотой в двадцать пять и шириной в тридцать метров, из которого вырастали четыре плоскости. Центральный этаж был жилым отсеком, а верхние и нижние двухэтажными трюмами, битком набитыми всем, что только может понадобиться космолётчикам-исследователям в их далёкой экспедиции. Самый верхний трюм был по сути дела ангаром для транспортных средств, которые все были летающими, но бимобили и скутеры ещё и могли ездить по земле. На борту каждого виктора имелось по пять тысяч стандартных медицинских комплектов, чтобы дальлёты могли при случае подмазаться к братьям по разуму, если они встретят таковых и вот этот день наступил.

Да, похоже, что уже очень скоро Кандисы понадобятся для того, чтобы лечить покалеченных, если противоборствующие стороны не захотят разойтись по хорошему. Такой первый контакт вряд ли можно было назвать очень уж приятным для лидарнийцев. На тебе, мы только собрались повоевать в своё собственное удовольствие, как нам на голову свалилась из космоса такая напасть! Поэтому Виктор приказал всем исследователям, включая роботов, облачиться в защитные нанокомбинезоны, которые вполне могли защитить их по крайней мере от пуль и картечи. При попадании пушечного ядра неприятности были гарантированы даже роботам, а потому вдобавок ко всему он ещё и приказал им взять с собой ранцевые миниреакторы и надеть на себя сбрую силового защитного поля. С такой защитой им уже не будут страшны даже очень большие ядра, но это вряд ли добавит исследователям уважения со стороны лидарнийских вояк. Впрочем любым воякам не нравится совершенно неуязвимый противник.

Виктор спустился в трюм вместе со всеми и уже там узнал о том, что Нестор определил ему в напарники его старого знакомого Ларри Кинга и не стал разлучать с Бинго. Вместе с ними ему предстояло сопровождать двух вечно ссорящихся между собой молодых людей — Милу, дочь Бориса Ветрова, и Сашку, сына Михаила Разгонова. Сначала он от такого решения схватился за голову и сразу же захотел сбежать с «Серебряного сокола», но потом подумал и согласился, что может быть в одной команде они перестанут ежеминутно гавкаться между собой. Впрочем нет, Мила скорее была кошкой, а вот Сашка точно лопоухим, гавкучим щенном, но оба они были замечательными ребятами, вот только держать их нужно было не то что на противоположных полюсах планеты, а в разных галактиках, так любили они устраивать друг другу всяческие пакости. Из-за этого Михаил даже сомневался, стоит ли ему вообще лететь в эту экспедицию.

Робот Ларри Кинг тоже был не подарок. В него, по всей видимости, вселился дух великого авантюриста прошлого, графа Сен-Жермена. Этим робот был одновременно и интересен, и весьма опасен, так как мог увлечь своими баснями кого угодно и втравить в какую-нибудь авантюру. Зато он был очень весёлый парень, а присутствие Бинго должно было хоть немного удержать это разбитного робота от всяческих авантюр, но и это ещё не факт. Бинго и сам был очень увлекающимся роботом. В общем Виктору предстояло работать в на редкость лихой команде, но он надеялся, что сможет справиться этой шебутной троицей. В конце концов справлялся же он все эти годы со своей работой на посту управляющего колонией на планете Виктория.

Виктор отобрал и упаковал всё, что могло ему понадобиться на Лидарне, в контейнер и поднялся вместе с ним в лифте наверх, в ангар, где стояла техника. Ещё находясь внизу он выбрал себе в качестве их главного транспортного средства новенький, бронированный «Рейнджровер-Аэровагон» и выйдя из лифта, вскинув контейнер на плечо, направился к нему. Возле задней дверцы вездехода уже стояли Мила и Сашка, но ругани почему-то слышно не было и они даже не дрались, что показалось Виктору очень странным. Более того сын его друга укладывал в багажный отсек контейнер темноволосой, симпатичной девушки, одетой в космокомбинезон. Подойдя к машине Виктор строго сказал:

— Мила, немедленно пойди и переоденься в наник.

Девушка молча кивнула головой и тут же побежала к лифту, а Виктор принялся заталкивать в вездеход свой контейнер. Мила всё же отличилась и взяла с собой самый большой из всех ручных контейнеров, который только смогла найти на корабле. Вскоре подошли Бинго и Ларри. К счастью они взяли с собой минимум вещей и потому все пять контейнеров поместились в машину. Из корабельного цейхгауза прибежала Мила и тут же бросилась выбирать себе скутер, а Саша принялся помогать ей. Они оба остановили свой выбор на мощных, двухместных тяжелых машинах с вместительными багажниками и девушка, подкатив свой скутер к вездеходу, тотчас убежала, а её напарник проворчал ей вслед:

— Ну, всё, теперь Милка припрёт ещё и целый мешок косметики и губной помады. Делать ей нечего, как краситься.

Виктор строгим голосом поинтересовался:

— Вы уже взяли оружие?

Высокий, широкоплечий парень, которому недавно исполнилось девятнадцать лет, кивнул головой и ответил:

— Да, дядя Витя, взяли. — И принялся объяснять — Мы с Милкой взяли по охотничьему карабину, и два цинка с патронами, вдруг удастся поохотиться, ещё мы с ней взяли по полицейскому станеру для самообороны и два десятка нервотрепателей. Думаю, что этого вполне хватит, ведь в наниках есть ещё и встроенные шкуродёрки. Мы же не воевать с ними будем, а дружить.

Виктор всё же не выдержал и спросил:

— Так вы поэтому помирились?

Саша заулыбался и кивнув головой ответил:

— Ага, решили попридержать лошадей, чтобы народ на этой планете не подумал, что мы чокнутые.

Парень хотел было сказать ещё что-то, но тут примчалась Мила, которая притащила с собой большую сумку, доверху заполненную конфетами и увидев удивлённый взгляд Виктора, тут же поторопилась объяснить:

— Это я не себе, дядь Витя, я вообще сладкого не ем. Это я для детей, которые живут там, внизу. Ларри сказал мне, что они почти точно такие же люди, как и мы, а потому им от наших конфет не поплохеет.

Виктор был вынужден констатировать тот факт, что эта девчонка, родившаяся в один день и чуть ли не в один час с Сашей, оказалась такой предусмотрительной. Ему даже стало как-то неловко, что он об этом совершенно не подумал, но не стал смущаться и спросил ехидным тоном:

— Мила, а это правда, что ты с Сашкой начала ругаться ещё в роддоме? Или Настюха наговаривает на тебя?

Девушка ничуть не смутилась, но ответить не успела, так как послышался громкий сигнал, известивший всех о том, что пора заканчивать со сборами и занимать места в креслах. Быстро включив на транспортных средствах механизмы, которые надёжно прикрепили их к палубе, люди и роботы устремились к лифтам и стали покидать ангар. Последним в лифт вошел Виктор, всё равно без его присутствия в пилотской рубке ни один виктор не стал бы заходить на посадку. Времени до рассвета было ещё достаточно много, почти час, но поскольку лучше всего приземлиться было всё-таки до начала восхода местного светила, он сразу же, как только вошло в рубку, сказал:

— Машенька, вперёд. Самое время нам занять позицию между враждующими сторонами.

Глава третья

Лидарна

Ещё на высокой орбите, в тридцати тысячах километрах от поверхности Лидарны, лёгкие исследовательские крейсера построились вслед за «Серебряным соколом» треугольником и быстро сойдя с орбиты плавно вошли в атмосферу. Через семь минут спуска в мягком режиме они пробили толстый слой мощного грозового фронта, который вот-вот должен был разразиться сильнейшим ливнем, и выстроившись в линию плавно и бесшумно приземлились в широкой низине перед холмами, на которых расположилась артиллерия синих. Корабли совершили посадку бортом к одной и другой стороне, поближе к позициям бирюзовых. Как-никак обиженные и вроде бы не должны начать палить первыми, когда перед ними появились пять огромных, серебристо-белых квадратов с ярко горящими синими, красными, желтыми и зелёными сигнальными огнями.

Грозовой фронт заходил с запада, где находились позиции обороняющихся и за холмами, на востоке, уже начинала алеть заря. Хиленькая, конечно, по сравнению с викторианскими зорями и закатами, когда багровела половина неба чуть ли не до точки зенита, но всё же рассвет был близок и потому в предрассветных сумерках не смотря на тяжелые чёрные тучи, которые быстро накатывались на грядущее поле битвы, пять космических кораблей были видны очень хорошо, особенно с трёх довольно высоких холмов, на которых стояла грозная на вид артиллерия. Перед ними они и вовсе были, как на ладони. Ничуть не хуже они были видны и с позиций бирюзовых. Обе армии уже проснулись, хотя огня не разжигала ни одна из сторон, похоже, что сражаться они решили сегодня натощак, а потому за посадкой безмолвно следили десятки тысяч глаз, взгляд которых был скорее удивлённый, нежели испуганный.

Вообще-то нельзя было сказать, что крейсера совершили посадку. Они просто опустились к самой земле, поросшей высокой, сочной травой, (самое время было косить её на сено, а эти идиоты воевать собрались) на высоте в два метра. Над этим полем и до того царила настороженная тишина, а тут и подавно все замерли, но так длилось недолго. Первыми отреагировали на появление чужаков артиллеристы бирюзовых, которые стали молча, но очень быстро и слаженно заряжать орудия, а они, между прочим, выглядели куда серьёзнее, чем пушки времён Наполеона, о чём всех ещё находясь на орбите известил Полковник, большой любитель всего военно-исторического. До позиций бирюзовых было километра четыре. До синих дальше, километров семь, но их артиллерия находилась на высотах.

Всё началось после того, как не выдержали нервы у какого-то юного офицера в бирюзовом кителе с чёрной портупеей и чёрными погонами с одной золотой звёздочкой, который дёрнул за длинный ремень спускового механизма и орудие, калибром в добрых сто восемьдесят миллиметров, оглушительно рявкнуло и в сторону «Серебряного сокола» полетел снаряд размером с хорошее полено. Тотчас и все остальные допотопные гаубицы начали палить все разом. Снаряды быстро долетели до цели, но их встретил мощный силовой щит и они взорвались прямо перед ним в каких-то пятидесяти метрах от корабля. Армия бирюзовых радостно взревела, но когда дым рассеялся, те офицеры, у которых имелись бинокли размером с пару сапог, увидели, что тем белым хреновинам, которые беззвучно свалились с неба, их снаряды ничего не сделали и они остались совершенно невредимыми. Артиллеристы у бирюзовых имели отличную выучку и перезарядили орудия буквально в считанные секунды, после чего пальнули снова, дружным залпом и опять очень прицельно.

После второго выстрела проснулись синие, орудия которых имели точно такой же калибр, и врезали по космическим кораблям, нагло вторгшимся на Лидарну, с господствующих высот. У их артиллеристов с выучкой тоже всё было слава Богу и потому стреляли они до обидного метко. Однако, во всём этом был и свой плюс. Те роботы, которые были, как и Полковник, помешаны на оружии, быстро сделали расчёты и доложили, что артиллерия обоих конфликтующих сторон может совершенно беспрепятственно с точки зрения дальнобойности пушек вести эффективную артиллерийскую дуэль. Ну, а пока что сто семьдесят пушек синих и двести десять бирюзовых гвоздили по пяти викторам с отменной частотой и меткостью. Бирюзовые даже ввели в бой свой засадный полк, четыре батареи тяжелых, дальнобойных орудий, калибром в добрых двести пятьдесят миллиметров. Генераторы силового поля басовито гудели, но ещё не вышли даже на половину мощности. Виктор, глядя на это через командирские очки ухмыльнулся и сказал:

— Снизить мощность силовых экранов. Пусть силовой щит приблизится к кораблям метров на двадцать.

Полковник, вошедший в пилотскую рубку, спросил:

— Витя, ты что задумал?

Виктор бросил ему ещё одни очки и сказал:

— А ты посмотри, что эти черти вытворяют, Эдька, и сам сразу поймёшь, что я задумал. — И тут же приказал — Бортинженеры, быстро включили мозги и придумали, как сделать так, чтобы на плоскостях появился дым, а ещё лучше пламя и много дыма.

Полковник быстро нацепил очки и увидел, что со стороны позиции бирюзовых, с левого фланга в степь поскакало на здоровенных рогатых ламах трое офицеров и поскакали они не в какой-нибудь шинок за выпивкой, а к синим. Увидел и воскликнул:

— Ага, всё ясно! Правильно, Витёк, нужно дать этим идиотам одержать над нами победу. Пусть сожгут все боеприпасы, стреляя по нам, а мы тем временем подумаем, как нам сделать так, чтобы мы здесь взорвались и от нас даже копоти не осталось.

Робот Эрл Грей, бортинженер «Серебряного сокола», немедленно откликнулся весёлым голосом:

— Это запросто, Полковник. Мы можем врубить большие кандисы, а вместе с ними дать ещё более яркую подсветку, от которой все, кто будут смотреть в нашу сторону, минут на пять ослепнут, но кандисы сделают своё дело и зрение вернётся к ним очень быстро, минут через десять. Ребята, я тут подумал, а не пальнуть ли и нам в обратку, но не нервотрепателями, а шутихами, которые отлетят от нас километра на полтора и слабенько так взорвутся? Покажем им, так сказать, свою слабость?

— Валяй, Клаузевитц ты мой. — Отозвался Виктор и снова поинтересовался — Так что там на счёт дыма и пламени, Эрл?

Бортинженер рассмеялся и воскликнул:

— Делаем, командир, делаем! Дай хотя бы пять минут, и мы им изобразим такую агонию, что они тут же ликовать станут.

Однако, прежде чем пять викторов загорелись, они принялись отстреливаться из всех орудий жутко дымящими, медленно летящими и очень уж хлипко взрывающимися снарядиками и солдаты бирюзовых, залегшие за фашинами, стали глядя на это подниматься во весь рост и громко хохотать. Когда же после очередного залпа все пять крейсеров задымили и на плоскостях появились язычки пламени, обе армии так взревели, что кажется заглушили очередной дружный залп с обоих сторон. Парламентарии бирюзовых между тем уже добрались до штаба синих быстро о чём-то договорились, ясное дело о чём, и в обратный путь поскакало два офицера в бирюзовых мундирах и пятеро в синих. Третий же офицер, вскочив на своего пегого, здоровенного ламооленя вместе с тремя офицерами синих галопом понёсся на холм, стоявший чуть в отдалении и вскоре принялся размахивать двумя большими, ярко-желтыми флагами, явно сигнализируя своему начальству, что всё в порядке и теперь они могут шмалять из пушек по чужакам вместе.

Тем временем грозовые тучи, которые роботы стали обрабатывать противодождевыми химикатами с помощью своих орлов-мониторов, стали рассеиваться и минут через двадцать небо над полем боя очистилось. Местное светило, уверенно поднимающееся на небосклоне, ярко осветило позиции обоих сторон. В этой части Лидарны было лето, погода стояла тёплая и вскоре Виктор, через объективы одного из орлов, нахально усевшегося на большом шатре, в котором были сложены ящики со снарядами, пороховые заряды лежали в соседнем, обнажились по пояс. Работа у них была тяжелая, да, и вкалывали они от всей души, так что ясное дело, упарились. Однако, снарядов они припёрли столько, что стрельба, судя по всему, должна была продолжаться ещё часа полтора, не меньше. Почесав в затылке, он приказал:

— Машенька, ребята, вы бы попрыгали немного и пошатались, словно мы вот-вот откинем копыта.

Все пять крейсеров, начиная с «Серебряного сокола», стали по очереди изображать неудачные попытки взлёта и даже поворачиваться вокруг своей вертикальной оси, а «Радуга Марии» сделала бочку на высоте в пять метров и синие вместе с бирюзовыми оценили этот трюк. Обе армии снова радостно взревели, а через несколько минут произошло и нечто совсем уж радостное для викторианцев, — бирюзовые загрузили ящиками со снарядами добрых пять десятков повозок, вовсе не допотопных на вид, а очень даже хорошо сработанных и функциональных, и восьмёрки толстозадых ламооленей быстрой рысью потащили их к артиллерийским позициям синих, делая большой круг по полю. Полковник рассмеялся и воскликнул:

— Ну, в два смычка они быстро сожгут все свои боеприпасы.

— Все нельзя, Эдька. — Возразил ему Виктор — Нам нужно будет взорваться пораньше, чтобы никто ничего не заподозрил. Так, ребята, всё внимание на артиллерийские погреба, то есть палатки. Как только снаряды будут на исходе, взрываемся и сматываем удочки. Придётся нам удалиться в глубинку и начинать вступать в контакт с мирными поселянами, а уже потом выдвигаться в города. Да, кстати, пока по нам стреляют, быстро напрягли мозги и подумали на счёт бус и лент для аборигенов, но в первую очередь затарьтесь конфетами и шоколадом для детей.

Артиллеристы вскоре ушатались донельзя и буквально повалились с ног, но им на помощь пришли пехотинцы и стрельбы продолжилась, правда не с той интенсивностью, что раньше, но наводчики и командиры артиллерийских расчётов работали безукоризненно и уверенно вколачивали снаряд за снарядом в силовые экраны викторов, которые дымили так, словно внутри них сжигали старые покрышки от бимобилей. Похоже, что обе армии давно уже забыли о прежней неприязни. Во всяком случае оба командующих уже встретились и теперь руководили артиллерийским огнём вдвоём с одного холма, на который вытащили кресла, стол и дюжину бутылок вина, отчего Полковник сказал:

— Вот это я понимаю война, так война. Эх, жаль только, что после того, как мы взорвёмся, им на память ничего не останется.

— Почему же ничего, Полковник? — Удивился Эрл — Мы уже подготовили для них несколько оплавленных осколков варданита, так что пока вы будете шастать по деревням, их учёным будет над чем поломать голову. Да, представляю себе, что они скажут господам генералам относительно мощности того взрыва, который потребовался на то, чтобы буквально испарить целых пять здоровенных космических кораблей, изготовленных из металла, температура плавления которого превышает три с половиной тысячи градусов. А ещё я подброшу им стереопортрет нашей Машеньки с её трёхлетними девочками-близняшками. Пусть генералы полюбуются на своего врага, которого они уничтожили.

Виктор улыбнулся и бросил в ответ:

— Садист.

Артиллеристы передохнули, попили пивка и вернулись к своим пушкам, отчего интенсивность стрельбы резко увеличилась. Профессионалы, однако. Обе армии вообще показывали свою исключительную дисциплинированность, но что самое поразительное, — лидарнийцы как с одной, так и с другой стороны были похожи друг на друга. И те, и другие были рослыми, русоволосыми мужчинами со светлой кожей и приятными лицами и было совершенно непонятно, какого чёрта они вздумали воевать друг с другом. Тем более, что генералы, командовавшие одной и другой армией, разговаривали друг с другом без переводчиков. Но как бы то ни было, снаряды уже были на исходе и когда их осталось буквально на полтора залпа, все пять крейсеров взорвались одновременно, то есть над полем, на расстоянии в километр друг от друга, разом появилось пять ярко-белых шаров, которые и в самом деле всех ослепили. Затем сияние заметно угасло и всё поле залили радужные лучи больших излучателей Кандиса и шары взлетели вверх.

Минуты три викторы заливали все окрестности целительными радужными лучами, которые хорошенько напитали своей удивительной энергией всё живое вокруг в радиусе километров в десять, не меньше, после чего крейсера стремительно взлетели на пятнадцатикилометровую высоту и бросились врассыпную. Орлы остались и продолжили наблюдение. Обе враждебные стороны сразу же почувствовали на себе благодатное воздействие радужных лучей. Хотя эта планета и находилась в Бог весть какой дали от Виктории, излучатели Кандиса и здесь действовали безукоризненно и первое, что почувствовали лидарнийцы, это необычайный подъём сил, приятную прохладу и лёгкость во всём теле, а также здоровый аппетит, который всё увеличивался и увеличивался. Руки солдат сами собой потянулись к вещмешкам, в которых лежал сухой паёк, выданный им на три дня, и они принялись вскрывать своими тесаками консервные банки, разрывать бумажные упаковки с хлебом и на смену артиллерийской канонаде пришло дружное чавканье.

Офицеры, которых также внезапно одолел голод, даже не стали никому и ничего говорить, а присоединились к своим подчинённым. Свой сухой паёк солдаты запивали специальным отваром лекарственных трав и фруктов из литровых фляжек, но вовсе не он возымел своё действие. В организмах лидарнийцев включились все дремлющие механизмы самолечения и регенерации тканей, а потому небольшие раны и ссадины, старые шрамы и все прочие болячки рассасывались и исчезали с необычайной скоростью и даже более того, морщины на лицах ветеранов разглаживались и они молодели прямо на глазах, что было особенно поразительно. Примерно часа три обе армии только и делали, что непрерывно ели, что вовсе не было удивительным. Так всегда бывало после первого мощного облучения пациента излучателем Кандиса. Повара моментально затопили походные кухни, вскрыли бочки с солониной, распороли мешки с крупой и наварили каши на всю армию целых три раза подряд.

В общем за каких-то четыре часа первый этап массового исцеления и омоложения завершился, но весь процесс на этом вовсе не прекратился. Залечив в себе самые острые болячки, организм каждого лидарнийца взялся за себя всерьёз, на более тонком уровне и одновременно начался процесс регенерации органов и частей тела, что некоторые из них, в первую очередь военные медики, которые уже приготовились ампутировать конечности, заметили первыми. Именно они, громко выражая своё возмущение произошедшей здесь трагедией, бросились на поле к тому месту, где ещё совсем недавно стояли спустившиеся с неба белые корабли и стали шарить в траве, стремясь найти хоть что-то.

Довольно скоро они нашли оплавленные осколки необычайно лёгкого металла, но на них они не реагировали так импульсивно, как на стереопортрет Маши Гагариной с двумя внучками, вставленный стеклянную пластину с отогнутой внизу подставкой, который совершенно не пострадал. По щекам высокого лидарнийца, в волосах которого исчезала последняя седина, до этого момента он был уже пожилым человеком с совершенно седой головой, тут же потекли слёзы. Вскоре к этому месту прискакала группа офицеров в синих и бирюзовых мундирах, а вместе с ними и оба генерала, военврач протянул им портрет и яростно жестикулируя разразился громкой, гневной речью, отчего все офицеры, а вместе с ними и генералы, потупили взоры. Похоже, что после всего того, что с ними случилось, желание воевать у них пропало окончательно, да, и снаряды к пушкам у них закончились, а какой дурак станет воевать без артиллерии?

Виктор в принципе остался доволен результатами этого довольно продолжительного боя. Конечно, было бы куда лучше сразу же установить дружеский контакт, после чего в доказательство своих добрых намерений облучить все излучателями Кандиса, но как случилось, так случилось. Во всяком случае благом было и то, что обе армии хотя и не сразу, но всё же развернулись и потопали каждая в свою сторону. Похоже, что будучи молодыми и полностью здоровыми, лидарнийцы уже не так хотели воевать, как прежде. Трофеи в виде дюжины осколков величиной в ладонь, они разделили поровну, а портрет Машеньки взяли себе бирюзовые, но перед этим он был сфотографирован. С обоих сторон в каждой армии насчитывалось по доброму десятку фотокорреспондентов со здоровенными фотоаппаратами на деревянных треногах и они сделали не один десяток снимков каждый, так что уже довольно скоро эти фотографии должны будут появиться в газетах с обоих сторон. Как же, действуя совместно вчерашние противники вдребезги разнесли корабли пришельцев из космоса и после этого победители разом помолодели в течении каких-то считанных часов и забыли о всех своих болячках, правда, при этом прикончили трёхдневный запас провианта.

Когда Виктор окончательно убедился в том, что на этом начавшаяся было война закончилась, он попрощался с роботами, оставшимися на борту «Серебряного сокола» и направился из пилотской рубки в трюм. Он не стал улетать слишком далеко от этого места и удалился всего километров на полтораста к северу, чтобы спрятавшись в большом облаке, медленно летящем над лесными просторами, понаблюдать за всем. Остальные крейсера давно уже разлетелись во все стороны, заняли точно такую же выжидательную позицию, но ни один из исследователей ещё не покинул борта. Все прекрасно понимали, что первым ступить на поверхности Лидарны должен был Виктор Бобров. Ну, а он подошел в своему «Рейнджроверу», улыбнулся Миле и Саше, сидевшим верхом на скутерах, и сказал:

— Ребята, мы пошли на посадку. Выбирайте себе места для высадки как можно дальше друг от друга в самых безлюдных местах и начинаем работать. В первую очередь нам нужно набрать базу данных для лексического анализа местных языков. Запомните, их вполне может быть не один и не два десятка. В общем работаем, ребята.

Он сел за руль бимобиля, захлопнул дверцу и нажав на кнопку пульта дистанционного управления привёл в действие механизм шлюза. За всё то время, что по ним стреляли из пушек, Бинго и Ларри вместе с Милой и Сашей чего только не натолкали в вездеход, выбросив из него большой контейнер с харчами, но оно было и к лучшему. Это позволяло им сразу же перейти на местные продукты питания, а они оказались вполне съедобные. Как только шлюз открылся, вездеход, а вслед за ним два больших скутера тотчас вылетели наружу и понеслись с неба к поверхности планеты. Там, внизу, через лес тянулась практически неразличимая сверху лесная дорога, однако нанесённая на карту потому, что сканеры сумели её хорошенько разглядеть, которая вела к какому-то хутору. Именно с него Виктор и хотел начать своё знакомство с Лидарной. На хуторах народ обычно куда более миролюбивый и добрый, чем в больших городах.

Пробив кроны высоких, раскидистых деревьев лиственной породы, они спустились к самой дороге и замерли. Тотчас с крыши вездехода сорвались два съёмочных монитора и встали перед ним, так что Виктору пришлось выходить из «Рейнджровера» под прицелом видеокамер. Он открыл дверцу, спрыгнул с подножки на дорогу и весёлым голосом сказал:

— Господа, я рад сообщить вам, что стою на поверхности планеты Лидарна. Прошу отметить особо, господа, планеты населённой разумными существами, цивилизация которых достигла весьма высокого уровня развития и готова к контакту.

С чего это он сделал такой вывод, Виктор объяснять не стал, но вслед за этим его вездеход опустился на дорогу, а затем то же самое сделали Мила и Саша. Девушка сбросила с головы серебристый толстый капюшон защитного нанокомбинезона, который мог превратиться в прочный защитный шлем, и сказала:

— Пахнет хорошо. Сразу чувствуется, что деревья и кустарники в этом лесу не ядовитые.

— Как и трава, Милка. — Сказал Саша и спросил — Дядь Вить, можно мы поедем вперёд? Чего нам сзади пыль глотать?

Виктор кивнул головой и ответил:

— Можно, только не летите, как угорелые, и не устраивайте гонок. Поезжайте со скоростью пятьдесят километров в час. Всё равно нам спешить некуда.

Парень и девушка дружно закивали головами и бросились к своим скутерам. Перелетев через вездеход, они опустились на дорогу и покатили по ней на минимальной скоростью. Виктор тоже сел за руль и поехал вслед за ними, держа дистанцию в десять метров. Дорога не выглядела слишком уж наезженной, но это всё-таки была дорога и она вела к жилью. До хутора было семнадцать километров восемьсот метров, то есть до большой поляны в лесу, на которой он стоял. Тихо шурша шинами, два скутера и вездеход, который едва вписывался в габариты дороги, поехали вперёд. Лес вокруг хотя и не был переполнен живностью, как на Виктории, в то же время и не пустовал. В нём то и дело перелетали с ветки на ветку крикливые и довольно крупный птицы с ярким оперением, мелькали то справа, то слева не сильно крупные зверьки, в общем это был вполне нормальный лес.

Когда до поляны оставалось три с половиной километра, впереди показалась какая-то, явно женская фигура, сгибающаяся под тяжестью большой вязанки хвороста. Внезапно женщина споткнулась, зацепившись босой ногой о корень, и упала на дорогу лицом вперёд, отчего внутри у Виктора всё так и передёрнулось и он даже скривился, словно сам впечатался носом в плотно утрамбованную землю и прибавил ходу. Мила с Сашкой тоже ускорил движение, быстро подъехали к ворочавшейся на дороге под тяжестью вязанке даже не женщине, а скорее всего, если судить по плачу, довольно молодой девушке, и соскочили со скутеров. Саша одним рывком поднял вязанку, а Мила бросилась помогать девушке, одетой в длинную коричневую юбку с заплатками и свитер грубой вязки, подпоясанный кожаным ремешком, на котором висел в ножнах охотничий нож. Виктор, остановив вездеход возле скутеров, моментально схватил Кандис, большую фляжку с водой и выскочил из машины.

Мила подняла девушку на ноги и тут же принялась утирать платком её лицо. У девушки, на вид ей было лет семнадцать, была разбита губа и сильно оцарапана щека, а ещё она повредила себе ногу, зацепившись ею за корневище и потому стояла на одной ноге, потирая ушибленной о здоровую. Виктор приблизился к девушке, протянул ей открытую фляжку и тут же опустился на колени, чтобы она не успела увидеть его очень уж необычной, для лидарнийца, физиономии с тяжелой, квадратной челюстью. Он включил кандис и немедленно принялся обрабатывать радужным лучом сначала ушибленную, а потом и здоровую ногу девушки. Та моментально прекратила плакать и издала какой-то удивлённый возглас, а он медленно поднялся и дружелюбно улыбнувшись, направил излучатель в лицо девушке. Радужные лучи излучателя Кандиса, который обычно называют просто кандисом, обладают ещё одним удивительным свойством. Не смотря на свою яркость, они не слепят глаз. Наоборот, смотреть на то, как сверкает марианит, очень приятно.

Лидарнийка глядела на кандис, который держал в левой руке Виктор, словно завороженная. Из всей команды только сам он знал доподлинно (Мила и Саша были облучены им впервые на пятой минуте своей жизни, сразу после того, как акушерки дали им по попе и потому ничего не помнили), что она сейчас ощущает, — необычайный покой и полную безмятежность, светлое, радостное чувство уверенности в том, что всё теперь будет хорошо и ещё лёгкость во всём теле и ощущение того, что каждая клеточка в нём поёт от радости. В общем для первого контакта это был самый подходящий момент и Виктор поманил к себе рукой Бинго и Ларри, тихо сидевших в салоне «Рейнджровера». Те поняли его с полужеста, моментально выскочили из машины и бросились к багажнику, прикреплённому на крыше. Из него они достали походный складной пластиковый стол, складные стулья и контейнер с небольшим запасом продуктов для завтрака. Саша тихонько отошел от вязанки и тоже бросился к машине, достал из неё охотничий карабин, пояс с ножами и мигом умчался в лес.

Как только Бинго и Ларри поставили стол, водрузив на него контейнер, и стулья, они достали из карманов свои кандисы и также принялись облучать лидарнийку. Мила, прикусив от досады губу, тоже достала кандис. В четыре кристалла дело пошло куда быстрее, хотя девушке вполне хватило бы и того, что уже сделал для неё Виктор, но лучи, источаемые марианитом под воздействием не таких уж и мощных лазеров, обладали одним очень хорошим свойством, сколько ими не свети на что-нибудь живое, слишком много всё равно не будет, но только её первому целителю было хорошо ведомо, что чем более мощным и длительным будет первое воздействие, тем дольше продлится ощущение такого блаженства, которое не испытаешь уже больше никогда в жизни. Впрочем Мила, как и оба робота, знали это ничуть не хуже Виктора, но он-то испытал это однажды на себе и проторчал голым под лучами большого излучателя, стараясь определить, когда начнёт обгорать его шкура, целых сорок три минуты.

Больше него, как это выяснилось впоследствии, не смог продержаться никто из тех людей, кого облучали в первый раз. Очень уж всем жрать хотелось и потому максимум через пятнадцать минут пациент начинал требовать себе хотя бы бутерброд. Может быть потому, что на столе не лежало ни крошки съестного, девушка-лидарнийка, нежившаяся в радужных лучах, продержалась двадцать пять минут, пока Виктор не забрал у Бинго его кандис и робот не бросился к столу и не стал выкладывать из контейнера хлеб и ветчину, копчёную колбасу и сыр, а также очень аппетитно пахнущие пирожки, которых он напёк в дорогу сам. Ноздри девушки дрогнули, она судорожно сглотнула слюну и всем стало понятно, что кандисы пора выключать. Виктор попятился назад, ловко обходя стол, словно у него имелись глаза на затылке, Ларри и Мила, бережно взяв девушку под руки, тут же подвели её к столу и усадили на стул, а Бинго моментально вложил ей в одну руку бутерброд с куском ветчины толщиной в два пальца, а в другую свежее испечённый, ещё и горячий пирожок.

После этого робот быстро поставил перед девушкой большую стеклянную кружку и налил в неё из термоса-миксера молочный коктейль. Лидарнийка, мигом забывшая о все своих неприятностях, радостно заулыбалась и впилась острыми зубками в бутерброд, который был слишком толст для её аккуратного ротика. Виктор моментально соорудил для неё бутерброд поизящнее и быстро заменил его в руке девушки. Та благодарно кивнула ему головой, в считанные секунды прикончила бутерброд и пирожок, запила их молочным коктейлем и начала обедать всерьёз, пускай и в сухомятку. Однако, ей всё же довелось отведать в это утро горячего, так как из леса вскоре прибежал Сашка, который подстрелил в лесу какое-то животное, очень смахивающее на дикого кабана, только с когтями вместо копыт и рожками, которого моментально пустили на очень вкусный шашлык для всей команды. Виктор подсел к столу и глядя на то, как удивилась девушка, когда поняла, что в неё ещё что-то сможет поместиться, протягивая ей кусок хлеба, сказал громко и внятно:

— Хлеб.

Девушка повторила вслед за ним:

— Хлепп.

Виктор улыбнулся ей, постучал пальцем себя в грудь и представился, вежливо склоняя голову:

— Виктор. — Указывая на Милу, он представил её, а затем всех остальных своих спутников — Мила, Саша, Бинго, Ларри.

Девушка ткнула пальцем себя в грудь и сказала:

— Лимия. — Беря в руку кусок хлеба она воскликнула — Плор!

После шашлыка, который оказался таким вкусным и нежным, что разговаривать уже не хотелось, Мила достала из вездехода стандартный набор, состоящий из Кандиса, браслета и кулона и подарила его Лимии, после чего они добрых два часа занимались лингвистическим анализом лидарнийского языка и к исходу этого времени языковая база была уже такой большой, что большой аналитический компьютер, находящийся на орбите, смог начать переводить всё то, что говорила им девушка, на русский язык. Их выручало ещё и то, что сразу несколько групп вошли в контакт с лидарнийцами и облучив их для начала кандисами, также приступили к изучению лидарнийского языка. Роботам этого не требовалось, зато людям пришлось выпить по три таблетки, включавших их мозги на полную мощность, отчего они мгновенно запоминали каждое слово, произнесённое девушкой.

Как только Виктор, Мила и Саша начали понимать Лимию и сами заговорили на её языке, было решено ехать в лесничество, чтобы познакомиться с её родственниками. Вязанка тут же была заброшена на крышу вездехода, Виктор сел позади Саши, усадив Лимию позади Милы, Бинго и Ларри забрались в вездеход и они поехали на хутор, где девушка жила с дедом, отцом, матерью двумя старшими братьями и их женами. Отца и обоих братьев по случаю войны с эскаторцами забрали в армию, а её дед бывший королевский лесничий Игнол Деликор, как на грех, сломал ногу и теперь ковылял на костылях и грел гипс на солнышке вместо того, чтобы ездить в лес за дровами на повозке.

Мать и жены братьев были заняты на небольшом поле, засаженном ксуром и в саду, так что Лимии самой пришлось отправляться в лес, а поскольку олоры, так назывались ламоолени, её не слушались, то хворост ей приходилось таскать на себе и вообще ей уже надоело жить в лесу, в котором её отец был королевским лесничим. Она давно бы перебралась в город Рилас, в котором закончила школу два года назад, к дяде, но тут обострились отношения между Республикой Эскатор и Адорией. Отца, который был капитаном запаса, и обоих братьев призвали в армию, а её вызвали из города в лесничество, помогать по хозяйству. Со дня на день должна была начаться война и Лимия очень волновалась за судьбу своих близких, ведь на этот раз республиканцы, которым их король в отместку за то, что они отказались вернуть несколько замков и дворец в столице его кузену, бывшему королю Эскатора, перекрыл все торговые пути, были настроены очень серьёзно и грозились дойти до столицы, свергнуть короля Адории и ввести в ней республиканское правление.

Из разговора с Лимией Виктор узнал, что республиканские солдаты носили синие мундиры, а королевские — бирюзовые, а генеральное сражение должно было произойти со дня на день на реке Релаты. Он сразу же успокоил девушку, сказав, что никакого генерального сражения не будет и скорее всего уже довольно скоро её отец и братья вернутся домой. Поговорить с ней дольше ему не пришлось, они выехали из леса на большую поляну и как только подъехали к распахнутым настежь массивным воротам, несколько домов и хозяйственных построек лесничества были огорожены высоким забором, на Лимию тут же набросились с криками дед и мать. Особенно горячился дед:

— Лимия, где ты шаталась столько времени? Солнце уже к вечеру клонится, а мы ещё не обедали! Да, и как мы могли пообедать, если на кухне нет ни одной щепки и будем ли мы вообще сегодня обедать? — Кивнув головой Виктору и его спутникам, дед продолжил свои речи — Это просто безобразие какое-то! Ты бы подумала о детях, они уже всех нас извели своими воплями.

Ему вторила мать девушки:

— Да, Лимия, это действительно безобразие!

Виктор не выдержал и входя во двор рявкнул:

— А посылать ребёнка в лес одного за дровами это не безобразие, уважаемые? Она кто, девушка или вьючный олор? Ладно, хватит разоряться, привезли мы ваши дрова, но, прежде чем хозяйка начнёт стряпать, дед, дай я займусь твоей ногой, да, и всеми остальными вашими болячками тоже. Клерита, быстро зови всех в дом. Сами сейчас увидите, что наше лечение куда лучше всего того, что могут предложить вам королевские лекари. Кстати, Лимия тоже будет вас лечить, а не только мы одни и уж вы поверьте, ничуть не хуже нас.

Только теперь дед Лимии сообразил, что те люди, кого она привела с собой из леса, совсем на них не похожи, одеты как-то странно, да, ещё и к ним во двор въехали какие-то диковинные повозки. Он испуганно вытаращил на них глаза, но не успел завопить, как Лимия громко воскликнула:

— Дедушка, не волнуйся, это Виктор, Мила, Саша, Бинго и Ларри! Они звёздные путешественники и спустились в наш лес с неба. Я споткнулась, когда несла вязанку хвороста домой, и она меня так придавила, что я себе губы разбила, лицо оцарапала и ещё так сильно ушибла ногу, что не могла стоять на ней, но у них есть лечебные кристаллы, которые испускают радугу и она меня тут же вылечила. Пойдёмте скорее в дом, я вас тоже вылечу от всех болезней. Виктор говорит, что в их мире люди из-за кандисов никогда не стареют и ни чем не болеют.

Роботы уже приманили детвору конфетами и та была теперь полностью на их стороне. Мила и Сашка подхватили деда, сидевшего на скамейке и потащили его в дом, а девушка бросилась к матери и при этом на её лице сияла такая радостная улыбка, что женщина сразу же ей поверила. Дом лесника был большим, двухэтажным, и в на первом этаже в нём имелась большая, довольно красиво обставленная гостиная. Бинго, втолкнув в неё двух пацанов лет десяти, тотчас вышел и через минуту вернулся, притащив стационарный кандис, который он поставил на стол. Лимия включила свой кандис и с его помощью построила всех своих родных позади стола, после чего Виктор включил излучатель и всю гостиную тут же заполнили радужные лучи. Хотя мощности малого стационарного кандиса хватало с избытком, люди и роботы присоединились к девушке, чтобы тоже быть причастными к грядущему, чуть ли не чудесному исцелению.

Глава четвёртая

Начало путешествия по Лидарне

После того, как все обитатели маленького лесного хутора были исцелены с помощью кандисов от всех мыслимых и немыслимых болезней, которыми они может быть болели, а может и нет, сразу же начался довольно ранний ужин, который закончился поздним вечером. Дети, два мальчика и девочка, раньше всех встали из-за стола, зато дед Лимии, старый лесник Игнол, уже начал беспокоить, не лопнет ли он, но вскоре и его организм перестал нуждаться в энергии. Больше всех были поражены жены братьев Лимии и её мать, которые выглядели так, словно были одноклассницами. Виктор вкратце объяснил лесным жителям, что такое кандис и как он действует на людей и попросил девушку показать всем свой браслет и кристалл маринита на цепочке, после чего разговор в гостиной, наконец перешел в конструкционное русло, так как уже очень сильно помолодевший Игнол смущённо поинтересовался и у гостей:

— Чем же мы сможем вам отплатить за то, что вы сделали для нас, звёздные путешественники?

— А вам и не нужно нам платить! — Весёлым голосом воскликнул Виктор и добавил — Мы ведь сюда не торговать прилетели. Игнол, мой народ, который живёт на планете Земля, путешествует среди звёзд уже больше ста семидесяти лет и люди поселились на множестве планет, но ещё никогда наши корабли не улетали так далеко от дома. Мы прилетели сюда только за тем, чтобы посмотреть на вашу планету, но обнаружили, что на ней живут точно такие же люди, как и мы. Ну, может быть мы и отличаемся друг от друга чем-то, но это не важно. Для нас важно другое, мы нашли в космосе братьев и теперь приложим все усилия к тому, чтобы подружиться. Игнол, мы прилетели не брать, а передавать вам в дар, причём передавать совершенно безвозмездно, не требуя от вас ничего взамен, да, нам с вас и взять-то по большому счёту нечего. Поверь, для нас самой большой ценностью является дружба и братство с вами.

Внезапно помолодевший старый лесник усмехнулся и недоверчивым тоном сказал:

— Что-то мне не очень верится в это, молодой человек. За всё в этой жизни нужно платить.

Виктор осклабился и тут же ответил:

— Игнол, молодыми людьми здесь являются Мила и Саша, а я уже далеко не юноша и возможно, что даже старше тебя.

Лесник тут же спросил, указывая на Бинго и Ларри:

— Возможно, но ты говоришь так, словно они не люди.

— Да, они не люди, Игнол. — Кивнув головой сказал Виктор и тут же объяснил — Они роботы, искусственные разумные существа и живые они только снаружи, внутри они, можно сказать, железные, но они такие же граждане Виктории, как и все люди, хотя мы их делаем точно так же, как вы делаете паровозы, только паровозы нужны для того, чтобы тащить за собой поезда с грузами, а у роботов совсем другая задача. Они мыслящие существа и наши очень большие друзья. Бинго, например, мой помощник.

У лесника был довольно быстрый ум и он снова задал вопрос своим гостям:

— Снова мне непонятно, ведь вы вроде бы прилетели с Земли? Как же тогда роботы являются гражданами какой-то Виктории? Или я чего-то недослышал.

Виктор рассмеялся и поспешил объяснить:

— Всё правильно, мы все граждане Виктории. Довольно давно я получил право полететь на эту планету вместе со своими друзьями, чтобы основать там колонию. Тогда нас было очень мало, всего пятьдесят семь с лишним тысяч человек, но сейчас нас уже целый миллиард. К тому же Игнол, я являюсь на Виктории правителем и власть моя ничем не ограничена, как и у вашего короля. Правда, я не знаю, кто ваш король и какая у вас монархия. Может быть он только сидит на троне, а всем делами занимается его премьер-министр.

Игнол усмехнулся и поторопился сказать:

— Нет, Виктор, вся власть в Адории сосредоточена в руках короля Лигуэна Пятого, а мы все обязаны ему беспрекословно повиноваться. Иначе тебе запросто могут обвинить в измене короне и отправить на каторгу, в угольные шахты. Против короля никто не может сказать ни единого слова.

— У-у-у, с вашим королём всё ясно! — Насмешливо прогудев воскликнул Виктор — Сомневаюсь, что все служат вашему королю верой и правдой, да, и воров у вас скорее всего хоть пруд пруди. На моей планете любой человек может высказать мне в лицо всё, что он думает, но зато у нас нет ни то что каторг, но и тюрем. Ладно, Игнол, у меня нет никакого желания обсуждать вашего короля. Сегодня у меня совсем иная задача, — доказать тебе и всей твоей семье, что мы жители планета Виктория, прилетели на Лидарну, как друзья и нам от вас ничего не надо, зато мы обязательно сделаем так, чтобы вы тоже стали летать к звёздам.

Лесник покрутил головой и со вздохом ответил:

— Да, полететь к звёздам было бы конечно неплохо, но как на это посмотрит наш король? Нет, Виктор, тебе нам не нужно ничего объяснять. Тебе нужно ехать в Негос и встречаться там с королём, чтобы он решил, летать нам к звёздам или нет.

Бинго, который во время ужина мотался из дома во двор и обратно, не выдержал и хлопнув ладонью по столу воскликнул:

— Игнол, мне уже надоело слушать этот бред! Ах, король, разрешит, ах, король запретит. Мой повелитель будет разговаривать с вашим королём в самую последнюю очередь. Нас тут немного, но мы постараемся довести до сведения каждого, мы прилетели к вам на Лидарну с миром и хотим, чтобы лидарнийцы стали нашими звёздными братьями и полетели с нашей помощью к другим планетам. Целительные марианиты, которые испускают радужные лучи, способные исцелять всё живое, будь то всякие вредные насекомые, сорная трава на поле, которое ты возделываешь, или грызуны в погребе, это лишь миллионная часть того, что мы передадим вам в дар. Между прочим, Игнол, мой повелитель последние пятнадцать лет только тем и занимается, что помогает каждому точно такому же типу, как и он, который взялся колонизировать какую-нибудь планету, да, столкнулся на ней с трудностями, так что даже в том случае, если Земля и другие миры, вдруг, с какого-то перепоя откажутся направить на Лидарну свои транспортные корабли, Виктория справится и сама. В общем так, мальчики и девочки, я оставлю вам вот эту штуковину, — Бинго поставил на комод небольшой трёхмерник — И вы теперь хоть каждый день сможете смотреть, как мы живём на Виктории, и как люди живут на Земле. А это, Игнол, источник питания для него. Лимия, девочка, подойди сюда, я покажу тебе, как заряжать батарею твоего кандиса. Она очень мощная, заряда хватает на неделю, но ты не жди, когда кандис погаснет. Кстати, ты можешь посветить им на олоров и они тоже помолодеют. От этих радужных цветов становится молодым и сильным всё живое.

Выпалив всё одним духом, Бинго стал показывать девушке, как ставить кандис на зарядку. На этом хуторе он решил оставить не только трёхмерник, но и бытовой микрореактор, который мог бы обеспечить электроэнергией весь хутор, да, вот на нём больше не было ни одного электрического прибора. Заодно он объяснил девушке, как включать трёхмерник и общаться с теми роботами, которые находились на орбите. Виктор, видя что Игнол обиделся на Бинго и даже сердито насупился, сказал старику:

— Не сердись на Бинго, Игнол. Мы оба для него мальчишки. Ему уже двести тридцать пять лет. Ну, а относительно того, что он тут наговорил, всё именно так и будет. Бинго моя правая рука и иногда я даже сам удивляюсь, как он отдаёт вместо меня распоряжения ни о чём не спрашивая и потом выясняется, что именно этого я и хотел. Да, мы намерены встретиться с как можно большим числом лидарнийцев и сделать так, чтобы вы сами решили, как будете жить дальше, а не ваши правители. Наверное уже очень скоро вернутся твой сын и внуки, так что вам будет о чём поговорить, ну, а мы заночуем у вас и завтра с рассветом поедем дальше, в ту деревеньку, которая находится за этим лесом.

На этом разговор не закончился. Женщины принялись стелить гостям постели, роботы пошли в лес за дровами, а Виктор с Игнолом удалились на кухню, где тот достал бутыль с наливкой и продолжили разговор. Старый лесник всё-таки робел при одной мысли о том, что через какое-то время ему придётся самому, без оглядки на короля, сделать выбор. На вопрос Виктора, чего он хочет, Игнол ответил весьма уклончиво и стал расспрашивать звёздного путешественника о Виктории. В первую очередь его интересовало есть ли на ней леса и какие они. Чтобы не быть голословным, Виктор взял трёхлитровую бутыль с наливкой, они вернулись в гостиную и он включил трёхмерник, чтобы показать реликтовый лег и его обитателей. Туда же немедленно прибежали женщины и дети, которым тоже хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на чёрную доску, показывающую живые, объёмные картинки намного лучше, чем это делалось в театре оживших фотографий. Оказывается, на Лидарнии уже наступила эра кино, но ему было ещё далеко до трёхмерного телевидения.

Ночь прошла спокойно, если не считать того, что во дворе то и дело что-то стукало. Роботы, которые взяли с собой всего по три рабочих монитора, скуки ради натаскали за ночь из лесу столько дров, что их теперь должно было хватить года на три. Пока Виктор со своими подопечными завтракал, они перекололи все дрова и битком забили ими дровяной сарай, пристроили к нему навес и натолкали дров и под него. Помимо этого они усовершенствовали насос, качающий воду из скважины и пристроили к нему электрический привод. Посмотрев на это, Игнол предложил Виктору проводить его в деревню Лурана, чтобы представить их там местным жителям. Это было весьма заманчивое предложение и Виктор согласился. Деревенька, до которой они добрались через десять минут, была небольшой всего тридцать восемь дворов, но шума появление в ней помолодевшего за ночь Игнола, было столько, как в довольно приличном городке во время карнавала, а как только её жители узнали, что и они не будут обойдены вниманием пришельцев со звёзд, радостные крики только усилились.

После сеанса массового исцеления, который был проведён в большом амбаре на краю деревни, все жители тотчас помчались по домам, чтобы утолить голод и Саша повёз Игнола домой, Виктор со своими спутниками принялся обходить все дворы подряд уже в качестве ветеринаров. Вскоре приехал Саша и не один. Он привёз с собой Лимию и хотя Виктору совсем не улыбалось иметь такого юного гида, он немного поворчал, сказав на лидарнийском, что думает о похищении юных девушек всякими балбесами, и согласился. В принципе его полностью устраивало присутствие в их группе контакта местного жителя, вот только оставалось выяснить, как это Лимия сумела уговорить мать отпустить её с чужаками в путешествие по их стране, которое при таком короле могло стать весьма опасным. Он оглядел девушку с головы до пят и остался вполне доволен тем, как та оделась в дорогу.

Лимия, которая была одного роста с ним и Сашкой и почти на полголовы выше Милы, надела в дорогу платье мужского фасона, состоящее из высоких ботинок с шнуровкой, тёмно-зелёных бриджей, пошитых из плотной ткани, приталенного удлинённого френча с четырьмя накладными карманами из такой же ткани, подпоясанного широким кожаным ремнём с охотничьим ножом в чёрных ножнах на боку, красной рубахи и светло серой, широкополой шляпой, глядя на которую Виктор сразу же вспомнил про ковбоев. С собой она взяла рыжую кожаную, походную сумку на длинном ремне и средних размеров саквояж. В общем выглядела девушка по боевому и когда он согласился взять её с собой, тут же от радости расцеловала его в обе щёки. Сашу она вознаградила лишь улыбкой и вежливым кивком. Бинго забрал у девушки саквояж с сумкой и в месте с Ларри принялся перекладывать в салоне вещи, чтобы освободить кресло для своего напарника.

«Рейнджровер-Аэровагон», похожий на древние микроавтобусы, можно сказать был бескапотником, точнее капот у него был, но только очень короткий, всего шестьдесят сантиметров и на него можно было откинуть вперёд ветровое стекло, плоское, словно доска, зато толстое, пуле и снарядонепробиваемое, да, ещё и с двумя генераторами силового поля. Водительское место у него располагалось посередине, а справа и слева от него находилось два минибара. С древними автомобилями любой бимобиль роднило наличие руля, но у бимобилей не было никаких педалей и все кнопки управления были вынесены на руль. Позади водительского сиденья находился кухонный комбайн, справа и слева от которого было по два пассажирских кресла с каждой стороны, а за ним находилось ещё три кресла, но они были сняты, а оба задних кресла завалены вещами.

Как только вещи были переложены назад, Ларри сел на освободившееся кресло, а Бинго немного позади Виктора слева, уступив Лимии своё место. Виктор усадил девушку в удобное мягкое кресло, которое сразу же подстроилось под её фигуру и автоматически обхватило её ремнями безопасности, скомандовал Миле и Саше ехать вперёд на минимальной скорости, а сам сел в водительское кресло и первым делом связался с «Серебряным соколом» и попросил выслать ему женский нанокомбинезон седьмого размера. Хотя одета Лимия довольно красиво и костюм для путешествий на ней был новым, он вовсе не считал такое одеяние достаточно надёжным. Их белые нанокомбинезоны, которые могли придать себе любой цвет по желанию владельца, которые выглядели как обычные космокомбинезоны с капюшонами, только более пухлые, были куда более безопасным обмундированием. После того, как Эрл сообщил ему координаты того места, куда будет выслана посылка, Виктор, трогаясь с места, спросил:

— Лимия, как ты смогла уговорить маму, чтобы она отпустила тебя с нами? Обычно матери очень неохотно отпускают своих дочерей из дома. Тем более с малознакомыми людьми.

Девушка улыбнулась и ответила:

— Всё очень просто, повелитель, я сказала ей, что не собираюсь выйти замуж за какого-нибудь болвана и вся свою жизнь провести в лесу или крохотном городишке и хочу стать звёздным разведчиком, чтобы открывать новые миры. Ну, а раз дед стал совсем молодым парнем, то они спокойно обойдутся и без меня. Повелитель, прости меня, но подарок Милы я оставила маме.

— Правильно сделала, Лимия. — Сказал в ответ Виктор — Я уже было хотел спросить тебя об этом и если бы ты не подарила кандис, браслет и кулон своей маме, то я Бинго немедленно отправил бы на ваш хутор свой монитор с точно таким же комплектом. У нас их к сожалению с собой немного, но с Виктории скоро стартуют быстроходные корабли, чтобы доставить на Лидарну миллионы этих самых лучших лекарей. Только знаешь, Лимия, когда ты встретишься с одним парнем, которого зовут Джек Хаммер, ни в коем случае не говори ему и его друзьям, а их очень легко узнать по шоколадному загару, что ты подарила маме полученный тобой в дар от Милы ритуальный браслет и большой кулон жизни, ведь она, как и мы все, тоже считается у этих психов рыцарем Радуги. А ещё лучше вообще никому не говори об этом, на, а мы в свою очередь никогда не станем вспоминать про твою оплошность. У нас на Виктории те драгоценные камни, мариониты, из которых изготовлен твой кулон жизни и которые вставлены в браслет, добывают совершенно особые во всех отношениях люди — рыцари Радуги. Имя одного из них выгравировано на Кандисе, браслете и кулоне и они считают, что отныне именно этот старатель будет как бы рыцарем-хранителем твоей мамы везде, где бы она не оказалась. Ну, это я так, рассказал тебе про это на всякий случай, Лимия и всё же мне очень хочется знать, что сказали тебе твоя мама и дедушка?

Девушка улыбнулась и бойко ответила:

— Мама сказала, что это мне решать, кем я хочу стать, а дед сказал, что я приняла правильное решение. Он не очень-то верит, что наш император захочет заключить с тобой союз, повелитель.

Два первых повелителя Виктор пропустил мимо ушей без каких-либо бурных возражений, но третий уже отозвался в его душе не очень приятным уколом и он громко сказал:

— Лимия, я управляющий колоний на планете Виктория и считаю всех викторианцев своими личными друзьями, хотя и не знаю их всех по именам. Поэтому все, кого я не знаю лично, обычно обращаются ко мне, называя меня боссом или шефом, но гораздо чаще просто Виктором или Виком. Ты знакома со мной довольно близко и к тому же годишься мне во внучки, поэтому будь добра называть меня просто дядя Витя, словно я действительно твой родной дядя, и запомни, Лимия, для меня хоть ты, хоть Мила, хоть Сашка или любой другой молодой парень или девушка, в общем все вы для меня, словно родные дети, и не только для меня, но для всех тех, с кем ты вскоре познакомишься. Ну, и последнее, относительно твоей мечты, Лимия, стать дальлётчиком и открывать новые миры, — она обязательно сбудется, точнее считай, что уже сбылась. Поэтому присматривайся к тому, что и как мы делаем, ведь ты уже стала курсантом и первым делом я познакомлю тебя с боссом всех звёздных разведчиков Виктории, нашей Машенькой, то есть космос-адмиралом Марией Гагариной. Она будет для тебя второй матерью. У её парней и девчонок так принято, ну, а лично я к тебе во вторые отцы даже и не стану набиваться. Ты будешь мне таким же другом, как и все викторианцы, хотя сама при этом останешься лидарнийкой. Я не собираюсь присоединять твою планету к Виктории и не позволю никакому другому миру присоединить её к себе. Ваш мир будет полностью независимым и единственное, что я обязательно сделаю, так это устрою так, чтобы у вас было единое, всепланетное правительство потому, что у меня нет никакого желание договариваться с королём каждой отдельно взятой деревни.

Лимия с вежливой улыбкой выслушала эту длинную тираду, но по ней было видно, что всё это её интересует в последнюю очередь, что она и подтвердила своим ответом, сказав:

— Пов… Ой, дядя Витя, у меня в саквояже лежит моя самая любимая книга, роман барона мин-Барейля «Звёздная разведка Империи». Раньше я смотрела ночью на звёзды и иногда даже плакала потому, что знала наверняка, мне никогда не полететь на межзвёздном корабле к другим планетам, как капитану имперской звёздной разведки кавалеру мин-Фриару. Поэтому когда вы вчера рассказали нам о том, что хотите договориться с каждым человеком на Лидарне, я сразу же подумала, почему бы мне не попросить вас взять меня с собой. Из-за этого я всю ночь не спала, а потому заснула только под утро и проспала ваш отъезд. Хорошо, что Саша привёз деда на хутор на своём скутере. Дядя Витя, а это сложно, выучиться на пилота космического корабля? Саша говорит, что ничего сложного, но мне что-то не верится, ведь вы обогнали нашу планету наверное на целую тысячу лет.

Виктор тоже не спал всю ночь, думая как раз о том же самом, — об адаптации лидарнийцев в Звёздном Содружестве Суверенных Планет. Услышав о том, что какой-то барон мин-Барейль пишет или писал научно-фантастические романы, он вздохнул с облегчением и ответил девушке:

— Лимия, Сашка, конечно, немножко подзагнул, но в принципе он совершенно прав. При наличие желания, с помощью препаратов, ускоряющих работу наших мозгов, гипнопедии и толковых педагогов, ты сможешь лет за пять пройти полный курс обучения, закончить школу третьей ступени, а затем за два года закончишь лётную школу. Ну, а что касается того, что Лидарна отсталый мир, то это всё ерунда. Все те знания, которые накопили мы, земляне, будут вам переданы вместе со многими другими вещами, так что лет через двадцать лидарнийцы ничем не будут отличаться от землян и в то же время между нами будет огромная разница, ведь наука наукой, а вот история и культура у вас своя и как знать, может в чём-то таком, чего мы ещё не знаем, как раз именно вы будете нашими учителями.

Усмехнувшись, Лимия сказала:

— Хотелось бы мне знать, чему мы сможем вас научить. Наверное только тому, как воевать с соседями и слепо верить в то, что король Лигуэн всё решит за нас и что нам вредно думать о том, что и как нужно делать.

В голосе девушки Виктор услышал не то что иронию, а чуть ли не болезненный сарказм и потому повернулся к ней и с дружелюбной улыбкой сказал:

— Лимия, я думаю, что всё не так уж и плохо. Знаешь, девочка моя, я очень люблю читать книги и у меня дома очень хорошая библиотека, вот только у неё есть один недостаток, — подавляющее большинство книг написано очень давно, двести и даже триста, четыреста лет назад. Кое в чём мы очень умные, зато разучились писать такие книги, которые потом хочется читать и перечитывать ещё и ещё раз. Сегодня же вечером я возьму книгу барона мин-Барейля и обязательно её прочитаю.

Бинго тут же съязвил:

— Вик, если ты сядешь на моё место, то можешь начать читать её прямо сейчас. Саквояж Лимии лежит рядом с Ларри, а я с удовольствием сяду за руль.

Виктор скрутил кукиш и не отрывая взгляда от лесной дороги молча показал его роботу, после чего спросил девушку:

— Лимия, скажи мне, а этот барон мин-Барейль, который написал роман «Звёздная разведка Империи» ещё жив?

Та быстро ответила с печалью в голосе:

— Он жив, дядя Витя, но живёт сейчас не в столице, а в своём родовом замке, в Далеарнии, куда его сослал три года назад король Лигуэн из-за того, что на него внезапно ополчились церковники. Им очень не понравился его последний роман про капитана мин-Фриара и наш просвещённый король моментально охладел к творчеству этого писателя. Грести лопатой денежки за его книги он хорошо умел, а как только потребовалось защитить барона мин-Барейля от этих святош, так даже пальцем не пошевелил. Говорят, что он живёт там чуть ли не впроголодь и болеет.

Виктор покрутил головой, что-то тихо проворчал себе под нос и весёлым, ободряющим голосом воскликнул:

— Ну, с этим, Лимия, благодаря тебе мы быстро разберёмся! А немного позднее я накручу хвоста и церковникам. — Он нажал кнопку на руле, перед Лимией тотчас поднялся экран трёхмерника и на нём появилась карта Адории, которая быстро покрывалась надписями — Лимия, будь добра, найди на этой карте тот район, куда сослали барона, и обведи его пальчиком. Изображение сразу же увеличится и после этого ты сможешь разглядеть те места получше. В общем выдай нам целеуказание и мы немедленно направим туда тот отряд, который находится к нему ближе всех и вызволим твоего любимого писателя из ссылки.

Лимия тут же ткнула пальцем в экран и сказала:

— Дядя Витя, так ведь провинция Далеарния находится совсем недалеко от Ревинии и отсюда до городка Клейст, если ехать на поезде, всего сто тридцать меранов.

Виктор моментально перевел лидарнийские мераны в километры. Получалось действительно недалеко, чуть больше двухсот семидесяти километров и сказал:

— Ну, тогда мы сами полетим туда, Лимия, но не сегодня, а завтра. Сначала я хочу прочитать хотя бы один его роман, чтобы понять, кто он такой. Сегодня же мы просто отправим туда нашу авиаразведку. Бинго, Ларри, запускайте своих птичек в воздух и шпарьте туда на максимальной скорости, а ты, Лимия, будь готова к ещё одной новости. Сейчас через пару меранов будет небольшая полянка, где совершил посадку небольшой орбитальный челнок, который доставил для тебя точно такую же одежду, как наша. На вид она может быть и невзрачная, но если ты будешь одета точно так же, как и мы все, то я уже не буду за тебя волноваться, ведь в ней ты сможешь войти в горящий лес и будешь гулять по нему так, словно с неба моросит мелкий дождик. Всяких там ножей, топоров, пуль и артиллерийских снарядов он тоже не боится, вот только этот плоский ранец за спиной, хотя он и не тяжелый, надоедает довольно быстро, но я к нему уже привык, так что надеюсь, что и ты привыкнешь. А вообще-то нанокомбинезоны это самая обычная одежда дальлётов. В них они высаживаются на всех ещё неизученных планетах.

Эрл постарался и снова проявил недюжинную предусмотрительность, спустив на поверхность Лидарны не просто почтовый челнок, а фактически космокатер, на борт которого спокойно могли подняться три человека и отправиться на орбиту. К тому же он был битком набит всякой всячиной, в том числе и несколькими дополнительными мониторами для Бинго и Ларри. Эрл объяснял это просто, — Виктор всё же не простой разведчик, а ещё и управляющий колонией, правитель мира населённого более, чем миллиардом граждан, — людей и роботов, а потому должен иметь больше возможностей для установления контакта. Поэтому он втиснул в багажный отсек космокатера, который имел мощный антиграв и его запросто можно было тащить на буксире, довольно большой трёхмерник.

Мила, взяв в руки контейнер с вещами, подготовленными для Лимии, завела лидарнийку за космокатер и помогла ей переодеться. После этого Ларри прицепил спускаемый челнок к небольшому, но очень мощному вездеходу и они поехали дальше, точнее не поехали, а поднялись вверх и над кронами деревьев полетели, изменив курс. Теперь они двигались не на восток, вглубь страны, а на север, в провинцию Далеарнию. Попутно Виктор решил посетить деревню Майсин, расположенную на берегу реки сразу за лесом, до которой было сорок два с половиной километра. Адория была довольно большим государством и её площадь была лишь немного меньше, чем площадь, которую когда-то занимали на Земле Соединённые Штаты Америки. Да, и сам континент Луизания тоже был не маленький, размером ничуть не меньше континента Евразия. На Виктории таких точно не было.

Не успели они отлететь от поляны, как с Виктором связался Роман. Не прекращая движения, он включил трёхмерник. Временный управляющий, одетый в тёмно-синий костюм-тройку, сидел в его кресле строго выпрямившись. Патент управляющего висел у него на груди и весь его вид выражал сосредоточенность и решимость наброситься на любую проблему не только с кулаками, но ещё и запинать её ногами. При виде своего друга, Виктор невольно заулыбался и ещё раз мысленно помянул недобрым словом Полковника, считавшего, что его сын ещё не дорос до того, чтобы даже временно управлять Викторией. Роман слегка кивнул головой и спокойным, уверенным голосом сказал:

— Дядь Вить, я собрал Совет колонии и доложил ему о твоём открытии. Думаю, что мне нет никакого смысла рассказывать тебе, какое это произвело на всех впечатление. Мы посовещались и я принял следующее решение, — сегодня к тебе на помощь стартует сто сорок семь викторов и двести тридцать средних викторок с грузами на борту и десантом помощи. Если на этой планете, как ты говоришь, цивилизация находится где-то в середине земного девятнадцатого века, значит тебе там многое понадобится, чтобы помочь им всем, что только Виктория может передать в дар жителям этой планеты. Через десять дней я отправлю к этой планете пятнадцать больших транспортных кораблей, на борту которых будет находиться стандартный груз помощи, заводы, фабрики, оборудование и транспорт. Думаю, что и сами корабли, как и часть викторов и викторок тоже стоит передать им. Хотя пилотировать их самостоятельно они смогут не завтра и даже не после завтра, всё равно жителям этой планеты будет приятно знать, что они тоже стали теперь звёздным народом. Да, вот ещё что, дядь Вить, помимо транспортников я пошлю к этой планете ещё пять пассажирских лайнеров и на них будет находиться отряд из пятидесяти тысяч человек и двухсот тысяч роботов. О том, куда они летят и зачем, десант помощи узнает уже находясь в римане. Ну, а теперь можешь ругать меня, сколько тебе будет угодно, но я всё равно не изменю ни строчки в своём секретном приказе.

Виктор ухмыльнулся и ответил своему заместителю:

— Рома, вот поэтому-то я и оставил вместо себя тебя, а не какого-нибудь старого пердуна-перестраховщика, который дёргал бы меня по каждому поводу и без оного каждые два часа. Парень, на Виктории сейчас ты за главного, тебе и решать, что и как ты будешь делать. Ну, а пока что спасибо тебе за то, что ты так оперативно среагировал на всё. Да, кстати, я надеюсь среди викторов и викторок есть боевые корабли? Знаешь, мне как-то не хотелось бы находясь здесь встретиться с внешней угрозой не имея под рукой хорошего камня, чтобы запустить им во врага.

— Не волнуйся, дядь Вить! — Воскликнул Роман — Тебе будет чем отмахаться от такой напасти. Середина девятнадцатого века, насколько я знаю, это уже очень серьёзные армии, так что ты там точно сумеешь найти не одну тысячу парней, которые захотят служить в космической пехоте. Кстати, вы там дурака не валяйте, а уже сейчас начинайте прожигать туннели ко всем планетам во внутреннем космосе, чтобы к прибытию наших кораблей всё было готово. Не станешь же ты ставить заводы на планете.

Виктор указал рукой на Лимию и сказал:

— Рома, познакомься, это Лимия, первый дальлёт на Лидарне. Как ты думаешь, чугунная твоя голова, кто будет пилотировать первый космический корабль, который полетит с Лидарны к самой большой планете в их звёздной системе? Машенька в доску расшибётся, но научит эту девочку пилотировать викторы хотя бы на самом примитивном уровне. В конце концов среди космических бродяг тоже встречается немало таких пилотов, которые даже школу-десятилетку не закончили по той причине, что их оттуда просто выгнали. Ладно, Ромка, я всё понял. Сегодня вечером готовься принять на свой комп большой пакет информации о Лидарне и о том, что представляют из себя языки этого мира. Мне нужно, чтобы викторианцы освоили их ещё в полёте.

Больше ни о чём Роман Родригес докладывать Виктору не стал и на вопрос, как идут у него остальные дела, весёлым матерком послал его куда подальше по-испански, на этом они и попрощались. Лимия из этого короткого разговора только и поняла, что большой босс действительно такой, каким он ей показался, и что она теперь действительно станет пилотом исследовательского звёздного корабля, но всё же для верности спросила:

— Дядя Витя, я правда буду первым человеком на Лидарне, который полетит к другой планете?

— Да, моя девочка. — Коротко ответил Виктор и добавил с улыбкой — Как только прилетят наши скоростные космические корабли, Машенька тотчас начнёт учить тебя управлять одним из них. На твоей планете мы построим космический порт и с него вы, лидарнийцы, начнёте изучать этот спиральный рукав нашей галактики, который мы до этого называли Рукавом Наугольника, но теперь его обязательно переименуют. Вообще-то его следовало бы назвать по названию твоей планеты, но лично я предложу назвать его Рукавом Лимии, но для этого тебе придётся возглавить первую экспедицию уже не к планете во внутреннем космосе, а к какой-нибудь звезде, которую ты сама и выберешь.

Глаза у девушки загорелись и она воскликнула:

— Пусть это будет Ларайна!

Бинго немедленно встрял в разговор и сказал:

— Хороший выбор, Лимия. Эта звезда в созвездии Паруса, хотя она и не самая яркая на вашем небосклоне, ближе всех к вашей звёздной системе. Она очень похожа на ваше небесное светило — Сибиас. Я скажу Эрлу, чтобы он нацелил свой телескоп на неё и посмотрел, есть ли у Ларайны планеты. Они должны быть.

Девушку всё это так вдохновило, что приехав в деревню Майсин, в которой насчитывалось уже дворов под триста, она, созвав ударами в колокол несколько десятков поселян на центральную площадь. На ней стоял большой бассейн, в который вливалась вода из родника, и выступила перед ними со столь зажигательной речью, что на площади мигом собрались почти все жители деревни. Кое кто работал в поле, но и они через полчаса примчались на площадь, где напротив церкви, колоколенка которой была увенчана тремя переплетёнными кольцами вместо креста, стояло небольшое здание королевской почты, служившее также домом для старосты деревни. На этот раз бразды правления взяла в свои руки Лимия. Девушка попросила старосту, седовласого мужчину с сабельным шрамом на лице, принести ей какое-нибудь больное животное, которое вот-вот умрёт и тогда все они увидят самое настоящее чудо. Какая-то девчушка лет десяти мигом побежала домой и Через несколько минут принесла корзинку со скулящим в ней щенком местного эквивалента собаки и со слезами на глазах воскликнула:

— Тётенька, моего Бобо сегодня утром переехало телегой! Он умирает. Вы можете его вылечить.

Лимия оглянулась и Виктор чуть заметно кивнул ей головой. Тогда девушка взяла у ребёнка корзинку, поставила её на каменный бортик круглого бассейна и показав селянам свой новый кандис, — овальный светильник размером с мужскую ладонь и толщиной в двенадцать сантиметров, громко крикнула:

— Люди, это не какие-то там мощи святого Гертагия и не святая вода трёх колец единения, это исцеляющая лампа, которую звёздные путешественники привезли с планеты Виктория. Внутри неё вы видите небольшой кристалл сверкающий всеми цветами радуги, но сейчас я его включу и этот маленький корвел со сломанной спинкой будет исцелён. Ему была нанесена очень тяжелая травма и поэтому когда этот малыш выздоровеет, его нужно будет хорошо накормить. В том, что сейчас произойдёт на ваших глазах, нет никакого чуда. Просто кристалл внутри лампы своим радужным светом заставит пробудиться в корвеле все его внутренние силы и он сам себя исцелит, а на это щенку потребуется много энергии и поэтому он очень сильно проголодается.

Лимия включила кандис и направила на щенка поток радужных лучей, а Бинго, надев на лицо сканер, присел на бортик бассейна и принялся руками складывать сломанные кости, громко объясняя свои действия:

— Друзья мои, исцеляющие лучи это конечно хорошо, но чтобы кости срослись правильно, их нужно сложить соответствующим образом. Маска на моём лице позволяет мне видеть этого щенка насквозь и я сейчас сделаю это. Как вы это видите, Бобо совсем не чувствует боли, а вообще-то это довольно пустяковая операция для излучателя. Он залечивает травмы и пострашнее. После того, как вы убедитесь, что щенок полностью здоров…

Лимия не дала ему договорить и воскликнула:

— Девочка хорошенько накормит его, а вы приготовитесь к тому, что Виктор, повелитель планеты Виктория, который взял себе отпуск и прилетел на Лидарну, поднимется в воздух на своей летающей машине и осветит лучами живительной Радуги вас всех до единого. Какими бы болезнями вы не болели, они все будут исцелены, а ещё к вам всем сразу же вернётся молодость, но зато и есть вы после этого будете часа четыре подряд, но я думаю, что это того вполне стоит.

Тут к ней подошел местный священником и резко сказал:

— Дитя моё, всё в этом мире происходит по божьей воле и делается руками посланных им пророков. Поэтому ты должна возблагодарить господа нашего и пророка его, святого Гертагия, отца нашей святой церкви за то, что в твоих руках оказался сия божественная, исцеляющая лампа.

Лимия усмехнулась и громко ответила:

— К корпусу этой лампы прикреплена серебряная пластинка и на ней выгравировано имя рыцаря Радуги Елены Климовой и это она, а не ваш святой Гертагий под палящими лучами солнца, стоя на коленях в пустыне, кишащей ядовитыми змеями, ящерицами и насекомыми, своими добрыми руками нашла среди каменных обломков и извлекла на свет кристаллы марианита и её не тронули ни змеи и ящерицы, ни даже огромные двухвостые ядовитые насекомые потому, что вот она точно святая и любит даже этих кусачих тварей. А повелитель Виктории Виктор Боброу, — Девушка произнесла фамилию Виктора на свой лад — Три года готовился к тому, чтобы прилететь на нашу планету со своими друзьями. Так почему я должна молиться какому-то Гертагию, который никого не исцелил, зато убил множество людей потому, что ваш бог сказал ему, что они его враги? Когда я прилечу на Викторию, то тоже отправлюсь в Великую Радужную Пустыню и добуду в ней для людей столько кристаллов, сколько смогу, ведь у я ношу на руке вот этот браслет, а на шее кулон из марианита, чтобы тоже стать рыцарем Радуги.

Священник стушевался и отошел в сторону, но уходить с площади не стал. Он был уже довольно стар и по всей видимости его тоже одолевали всяческие хвори. Прошло минут сорок и Бинго сказал Лимии, что она может выключать свой кандис. Как только девушка сделала это, полностью здоровый, но жутко голодный щенок, который отличался от земных собак только тем, что имел на лапах три пальца с массивными коготками, делающими похожими их на копытца, весело затявкал и бросился к своей хозяйке. Ларри тут же протянул девочке пластиковую миску, доверху наполненную рубленым варёным мясом, которая была размером почти с корвела. Девочка опустила щенка на булыжную мостовую, поставила у него под носом миску и тот стал есть мясо с таким аппетитом, что добрая половина жителей деревни тут же бросилась по домам, а старики и дети остались. Дети с любопытством глазели на выздоровевшего Бобо, а старики принялись донимать Лимию и её друзей вопросами. Один из них прозвучал следующим образом:

— Добрый господин, а король Лигуэн разрешил вам ездить по его королевству и исцелять его подданных?

Виктор расхохотался и воскликнул:

— Вообще-то это ваша страна, друзья мои и я очень удивлён, что вы ещё не объяснили этого господину Лигуэну. Извините меня, но хотя я ещё не знаю всех деталей, мне уже сейчас кажется, что этого господина нужно гнать из королей в шею. Наблюдал я вчера утром за тем, с какой армией он спровоцировал войну и если бы мы не встали между королевскими и республиканскими войсками и они не расстреляли все свои снаряды, метя в наши пять звёздных кораблей, то быть бы большой беде. Наши кандисы способны исцелять любые раны, но при одном условии, человек ещё должен быть жив, а если его разорвало снарядом в клочья, то тут уже никакой кандис не поможет. Вы можете успокоиться, после того, как артиллеристы с обеих сторон больше двух часов палили по нам и мы у них на глаза якобы взорвались, они помирились. Ещё бы, им вместе удалось уничтожить пять больших белых звёздных кораблей, спустившихся с неба. Правда, мы на них совершенно не рассердились, я всё именно так и задумывал, а потому напоследок облучили их бортовыми, очень мощными кандисами, так что если кто из тех солдат вернётся в вашу деревню, то вы очень удивитесь, увидев их помолодевшими.

Жители деревни быстро подготовились к тому, чтобы получить свою порцию лучей. Они затопили на кухнях печи, поставили греться воду, достали из погребов продукты и вернулись на площадь. Бинго выставил на капот «Рейнджровера» большой стационарный кандис, Виктор взлетел на нём повыше и вместе со всей своей командой принялся заливать площадь радужными лучами. Однако, на этом процедура не закончилась. После того, как поселяне утолили голод, он велел им всем выгнать во дворы всю домашнюю живность и принялся методично облетать всю деревню. Ну, а напоследок, по просьбе старосты, волосы которого быстро становились русыми, Виктор ещё и омолодил большой общинный сад, но перед этим роботами пришлось вывести свои мониторы и потрудиться, чтобы провести в него трубы и хорошенько напоить землю водой. Зато сад быстро преобразился у всех на глазах и в нём в считанные часы созрел отличный урожай плодов, похожих на персики, только крупнее.

Глава пятая

Встреча с бароном мин-Барейлем

Виктор не стал задерживаться в деревне. Он и его спутники подарили наиболее понравившимся им жителям, в числе которых был и староста, каждый по одному лечебному комплекту, а старосту деревни одарили ещё и трёхмерником и вечным блоком питания к нему, попросив давать односельчанам возможность посмотреть на то, как живут люди на Виктории и в других мирах, и с несколькими корзинами соринов полетели дальше. Отлетев от деревни километров на пятьдесят, Виктор, выглядев сверху симпатичную поляну у озера, совершил на ней посадку. Роботы быстро установили надувной пластиковый дом, взяли спиннинги и пошли рыбачить. Молодёжь в это время уже купалась в озере, а Виктор завалился на надувную кровать с фантастическим романом в руках и хотя с непривычки ему было довольно трудно разбираться с незнакомыми буквами чужого языка, он с помощью аналитического компьютера вскоре освоил чужую письменность и так увлёкся чтением, что с трудом оторвался от книги, чтобы выйти из своей комнаты и поужинать.

Роботы наловили рыбы, она оказалась довольно крупной, а Мила и Лимия сварили из неё уху и пожарили. Как в варёном, так и в жареном виде рыба оказалась очень недурной на вкус. Ребята взяли охотничьи карабины и вместе с Лимией отправились на охоту, чтобы пополнить запасы продовольствия, а Виктор снова завалился с книгой на кровать и не успокоился, пока не прочитал её от корки до корки, а прочитав — задумался. Барон оказался прекрасным писателем и написал просто замечательный роман. Кавалер мин-Фриар был чем-то похож на Д'Артаньяна, но в целом роман заставлял задуматься. Хотя барон мин-Байрель вроде бы создал своего героя преисполненным патриотизма и верности императору, монарха он изобразил довольно придурковатым и недалёким типом, родившимся не там, где ему следовало бы родиться, а уж как тонко он высмеял в романе церковников, так это и вовсе блеск. Однако, слишком уж много Виктор прочитал между строк такого, что его ещё больше насторожило по поводу персоны короля Лигуэна Пятого, в котором легко было заподозрить злобного, мелочного и завистливого садиста.

Зато кавалер Ром мин-Фриар был настоящим героем и умницей, просчитывающим все свои ходы на двадцать шагов вперёд, который заботился об империи раз в десять больше, чем император со всеми его придворными, министрами и прочими советниками, добрые две трети которых составляли попы. Правда, среди всех этих святош имелся звёздный капеллан Саррош, большой любитель выпивки и женщин, которого прославленный звёздный исследователь считал своим наставником. Он был показан в романе как тонкий психолог, знаток человеческих пороков, можно сказать эксперт. Этот звёздный капеллан видел чужие грехи насквозь и умел найти такие слова, которые дарили надежду разуверившимся во всём людям и был непримирим ко злу. Ну, а ещё у барона мин-Байреля было развито чувство научного предвидения и он очень здорово описал звёздные корабли. Теперь Виктору стало понятно, почему Лимия с таким восторгом встречала каждую новую вещь, которую они доставали из багажника и совершенно не боялась незнакомой техники.

Барон в своей трилогии, у Лимии был только её первый том, описал даже роботов и хотя в его транскрипции они походили на рыцарей, закованных в железо, их дружелюбие и преданность выбранному ими герою, его просто восхитили. Теперь Виктору хотелось как можно скорее встретиться с автором этого романа и выразить ему своё восхищение. Поэтому он поднялся утром чуть свет и сразу же принялся готовиться к тому, чтобы устроить его в вездеходе как можно удобнее. Вскоре проснулись его спутники, они позавтракали, съев жаркое из местного кабанчика и отправились в путь. Уже по пути к месту ссылки барона, Виктор узнал неприятную новость, возмутившую его, — фактически церковники превратили его небольшое поместье в тюрьму. Полтора десятка, здоровенных, мордастых монахов в серых рясах со сплетёнными серебряными кольцами, висящими на цепочках у них на груди поселились в красивом, старинном двухэтажном доме, загнав писателя-фантаста в цокольное, полуподвальное помещение. Более того, похоже, что его старуха-мать и ещё одна красивая женщина лет пятидесяти, то ли его жена, то ли сестра были вынуждены готовить и прислуживать этому охамевшему, наглому быдлу.

Поэтому Виктор летел в городок Клейст с населением всего в полтора десятка тысяч человек злой, как чёрт. Ему уже было ясно, что без скандала монахи писателя ему не выдадут, но он как раз только о том и мечтал сейчас, чтобы те сами полезли на рожон и затеяли с ним драку. Желательно с поножовщиной, а то и вовсе набросились на него с топорами или даже начали палить из ружей. Вот тогда бы он их хорошенько ввалил таких чертей, что они надолго запомнили, как превращать чужое поместье в тюрьму. Для того, чтобы его юные спутники не видели, как он будет выколачивать из святош дурь, Виктор велел Лимии лететь в городок вместе с Милой и Сашей, велев тем быть поосторожнее, а сам полетел в поместье, расположенное в трёх с половиной километрах от Клейста. Не долетая до поместья полтора километра, он свернул к узкой дороге, мощёной брусчаткой, пролетел вдоль неё сотню метров, аккуратно приземлился и быстро поехал верёд, таща за собой на буксире космокатер, похожий на жука.

Ажурные чугунные ворота были закрыты наглухо и за ними прогуливались двое монахов с сонными физиономиями. Монахи вытаращили глаза, глядя на подъезжающую к воротам машину, попятились, дружно развернулись и бросились бежать к дому. Бинго вышел из вездехода, ласточкой перемахнул через ворота и открыл их настежь. Не успел Виктор въехать в поместье, как воротам примчалась дюжина монахов, причём вооруженных не только топорами и вилами, но и семью здоровенными армейскими винтовками с длинными штыками. Держали они их в руках довольно умело и сразу же вскинули навскидку. Двое монахов взяли на прицел Бинго, а пятеро нацелились на вездеход. Точнее на его водителя, которого они хорошо видели через большое, плоское ветровое стекло.

Виктор усмехнулся, надел на голову капюшон своего белого нанокомбинезона, на руки перчатки, которые по его приказу появились на бёдрах, и немедленно распорядился, чтобы он сменил свой цвет на лесной камуфляж с крупными пикселями, как у солдат космической пехоты, высадившихся в тропических джунглях. Оба робота проделали то же самое. Превращать капюшоны в шлемы они пока что не торопились. Виктор не спеша выбрался из машины, сделал несколько шагов вперёд и встал перед капотом, оба робота немедленно встали справа и слева от него. Хотя в Викторе Боброве и было росту метр девяносто два, Бинго и Ларри всё же были выше него на полголовы, но и они уступали в росте монахам, которые глядели на них с глумливыми улыбками. Ну, Виктор, глядя на них с презрением, размял пальцы, похлопал кулаками по ладоням и приказал перчаткам увеличиться в размерах, после чего командирским голосом рявкнул:

— Мерзавцы, как вы посмели превратить дом великого писателя в тюрьму? Быстро отвечайте мне, пока я не принялся выколачивать из вас правду вместе с зубами!

Монахи, словно этого от него и ждали, а потому немедленно нажали на спусковые крючки. Винтовки рявкнули одновременно и капюшоны нанокомбинезонов, напичканные электроникой и целой кучей датчиков, моментально превратились в шлемы, а силовые защитные экраны поймали пули в полуметре от Виктора и обоих роботов. Вот тут уже ни Бинго, ни Ларри не нужно было отдавать никаких приказов. Они молниеносно рванулись вперёд и с ошеломительной быстротой разоружили всех семерых монахов, причём несколько странным образом, — завязав винтовки у них на шеях, но так, чтобы никого не задушить, после чего легонько надавали им пощёчин, развернули к воротам задом, а к дому передом и построили их в две шеренги. Ну, а Виктор, рванувшись вперёд, быстро нокаутировал остальных пятерых монахов. Ему, в отличие от роботов, даже не нужно было особенно сдерживать свою силу и потому он бил этих верзил всерьёз. Только двое из них попытались пустить в ход свои топоры, но это не возымело никакого действия.

Приказав уцелевшим монахам поднять с дорожки, посыпанной толчёным кирпичом побитых коллег по вере, он приказал им шагать к дому. Монахи, удивлённые своим внезапным поражением, теперь повиновались ему беспрекословно и Виктор через пару десятков метров повторил свой вопрос:

— Я спрашиваю вас, негодяи, какая сволочь приказала превратить дом барона мин-Байреля в тюрьму, а вас, серых сволочей, приставила к нему тюремщиками?

Один из монахов, который пытался освободится от своего ошейника, натужно прохрипел:

— Ваша светлость, мы не имеем ничего против барона. Мы действуем по приказу его святейшества, верховного владыки церкви святого Гертагия, Эленкура Шестого.

Ларри ослабил его хомут и монах тут же принялся выписывать перед собой рукой круги. По всей видимости так на этой планете было принято креститься. Когда Виктор со своими друзьями и защитниками подошел к дому их встретило ещё трое монахов, двое из которых были вооружены винтовками, а у третьего в руках было сразу два здоровенных револьвера. Увидев братьев во Гертагии с железными бантиками на шеях, монахи затряслись чуть ли не всем телом и оружие само выпало из их рук, но роботы не дали ему упасть на тщательно подметённую площадку перед высоким крыльцом. Как пистолеты, так и винтовки были тут же скручены могучими руками роботов воедино. Виктор, который уже знал, что в узилище находится под двускатным крыльцом, сразу же направился к закрытым дверям, на которых был навешен пудовый замок на железной скобе. Бинго рванулся вперёд спустя какую-то секунду искорёженная скоба отлетела в сторону и Виктор смог войти в полуподвальное помещение.

Барона Аквиола мин-Байреля вместе с двумя женщинами держали в помещении справа от входа. Слева же явно когда-то был винный погреб, но монахи вылакали всё вино и там остались одни только пустые полки для бутылок. В том же помещении, которое было превращено в тюремную камеру, судя по всему когда-то был склад, в котором в том числе хранили и уголь. Когда Бинго сорвал с двери в подвале ещё один замок, Виктор увидев двух испуганных женщин, поклонился им и сказал:

— Леди, не волнуйтесь, мы не разбойники. Мы пришли, чтобы вывести вас из этого подвала. Меня зовут Виктор, а это мой друг Бинго, он как раз и есть тот самый железный помощник, леди, которого ваш сын описал в своей романе и мы оба точно такие же звёздные разведчики, как кавалер Ром мин-Фриар. Бинго, сорви замок со второй двери и скажи барону, что он свободен и может спокойно выйти из своей тюрьмы.

На глазах пожилой женщины тут же заблестели слёзы, а вторая женщина, которой было лет восемьдесят на вид, сказала:

— Мой сын не сможет выйти, сударь. Он инвалид, у него нет обеих ног. Нам придётся вынести его.

Виктор рванулся к окованной железными полосами двери, но Бинго оказался возле неё раньше и поскольку в дверь был врезан здоровенный замок, просто проломил её двумя ударами кулака, вырвал из дверного проёма и поставил рядом. Виктор говорил с женщинами довольно громким голосом и видимо барон всё расслышал, так как когда он вошел в небольшую каморку, тот посмотрел на него с такой надеждой во взгляде, что он невольно смутился. Барон сидел в деревянном кресле, укрытый по пояс клетчатым пледом, под которым не было ног, ампутированных по середину бедра. К тому же у барона Аквиола мин-Байреля не было ещё и левой руки и его левый глаз был перевязан чёрной повязкой, но писатель всё равно улыбался и его единственный взгляд сверкал от восторга когда он сказал:

— Это удар нечеловеческой силы. Виктор, Бинго, похоже, что вы и правда пришельцы с далёкой планеты. Правда, я не ожидал, что вы придёте, чтобы освободить меня из тюрьмы, устроенной в моём же собственном доме. Я знал о том, что на Лидарну прилетели какие-то звёздные корабли. Вчера двое монахов говорили возле моего окна о том, что королевская артиллерия разнесла их в клочья, но я не очень-то в это поверил и был прав. Ваши корабли ведь не пострадали, господа?

Бинго зашел сзади поднял кресло, под которым стояла параша, и понёс его к выходу, а Виктор, осторожно пожимая барону правую руку, сказал весёлым, бодрым голосом:

— Этого ещё не хватало, барон, чтобы какие-то древние пушки смогли повредить их. Вспомните лучше, каким вы описали «Мечту», звёздный корабль кавалера Рома мин-Фриара, так вот, наши корабли почти точно такие же. Только вот летают они всё-таки немного помедленнее. Мы летели к вам со своей планеты целых тридцать два дня и шесть часов. Правда, на такое далёкое расстояние не удалялся от неё ещё ни один космический корабль. Тем не менее мы здесь и я не намерен покидать Лидарны до тех пор, пока мы не вытащим ваш мир из древности в то будущее, которое вы описывали в своих книгах, вот только в нём не будет место всяческим прохвостам на троне.

Барон крепко сжал руку Виктора и спросил:

— Сударь, неужели это не сон? Неужели я смогу своими глазами увидеть настоящий звёздный корабль?

Бинго весёлым голосом ответил:

— Барон, вы увидите его ровно через три минуты, как я вынесу вас из этого подвала. «Серебряный сокол» в сопровождении остальных четырёх кораблей нашей экспедиции уже вошел в плотные слои атмосферы, которые вы так замечательно описали в своём романе. Вы великий писатель, барон Аквиол мин-Байрель!

Сопровождаемый обеими женщинами барон был вынесен во двор замка. Монахов там уже не было. Ларри, освободив их от железных бантиков, уже вытурил их за ворота. При этом робот ехидно сказал им что если они успеют за полчаса добежать до города, то и им удастся попасть под радужные лучи, исцеляющие все болезни и возвращающие людям молодость. Весть о том, что после того, как артиллерия двух армий уничтожила звёздные корабли, множество людей видели радужные лучи, которые испускали пять ослепительно белых шаров, после чего более ста тысяч человек моментально исцелились и помолодели до возраста примерно в двадцать пять лет, а потом у них ещё и стали отрастать утерянные ранее пальцы, вырастать во рту зубы, а в пустых глазных яблоках глаза и на их телах не осталось ни единого шрама, уже донеслась до Клейста, а потому монахи рванули с места с такой скоростью, что только пыль поднялась.

Как и обещал Бинго, ждать космические корабли долго им не пришлось. Пятёрка викторов появилась в небе даже раньше, чем через три минуты, но в просторный двор поместья опустился только один из них, но и тот не стал выпускать посадочного шасси, а лишь завис на антигравах на высоте в три метра. Барон мин-Байрель смотрел на корабли со счастливом выражением на лице и из его единственного глаза текли слёзы радости. Пожилая женщина наклонилась к нему и крепко поцеловала в губы, отчего Виктор сразу же сделал вывод, что это его жена. Он легонько потрепал барона по плечу и сказал:

— Аквиол, сейчас вы вместе с вашей матушкой и супругой подниметесь на борт моего корабля и ровно с этой секунды «Серебряный сокол» станет вашим. Вы предвосхитили события и хотя не лидарнийцы построили этот корабль, поверьте, ваши учёные, обретя новые знания, изобретут ещё не такое. Наверное я не ошибусь, если предположу, что вы обязательно захотите набрать себе экипаж из отличных парней и девчонок, чтобы как и герой вашего романа пересекать на «Серебряном соколе» космическое пространство и открывать в галактике новые дивные, юные миры, чтобы лидарнийцы смогли поселиться на них. Мы прилетели к вам благодаря одной девушке, которая прочитав ваш роман мечтала стать звёздной путешественницей. Теперь её мечта сбылась и она обязательно станет первым пилотом космического корабля, как я и обещал это ей, но вы не обольщайтесь, она не будет пилотом вашего «Серебряного сокола». Мы подарим ей точно такой же космический корабль. Мы подарим вам много космических кораблей, а через какое-то время вы сами начнёте их строить. И вот ещё что, Аквиол, я тоже прочитал ваш роман и восхищён им. Наши писатели так писать уже разучились. Поэтому прошу вас, не откладывайте перо в сторону. В космосе прорва свободного времени, продолжайте писать свои фантастические романы и примите от меня в дар вот это. Всего через три дня, Аквиол, у вас вырастут заново ноги, рука, глаз и что там вы ещё потеряли на войне, и вы и ваша благородная супруга будете оставаться вечно молодыми. — Повернувшись к женщинам, Виктор протянул им браслеты и кулоны и сказал с поклоном — Леди, это не просто украшения, это основа вашей вечной молодости и абсолютного здоровья. Вы больше никогда не будете болеть.

Барон, пораженный этими словами, не мог вымолвить ни звука. Пару минут он молчал, а затем сказал:

— Матушка, Иора, вы согласны переселиться из нашего старого дома в этот прекрасный корабль?

Завороженные таким известием женщины дружно закивали головами, а Виктор весёлым голосом воскликнул:

— О, барон, вот тут вы ошиблись! Ровно половина жизни дальлётчика проходит на родной планете, где он отчитывается о проделанной работе и потом готовится к новой экспедиции. Поэтому не спешите расставаться со своим домом.

Барон улыбнулся и спросил:

— Тогда может быть мне не выезжать из него?

— Нет, друг мой, вам нужно будет обязательно подняться на борт «Серебряного сокола». Если судить по состоянию вашего винного погреба, то эти гнусные монахи наверное полностью разграбили ваш дом и всё в нём испоганили, так что жителям Клейста сначала придётся всё восстановить в нём и навести полный порядок, а за это все пять викторов, извините, это не я назвал эти корабли так, а те парни, которые строят их на своей космоверфи, в общем все наши корабли полетают с часок над этим городом, включив бортовые кандисы и осветят в нём радужными лучами всё живое, ну, а вы будете смотреть на всё это сверху. Это первая причина, а вторая ничуть не менее прозаическая. Для того, чтобы ваш организм смог полностью восстановиться, вам потребуется специальная высококалорийная диета и вас ею обеспечат на «Серебряном соколе» куда лучше, чем в столице, где вы жили.

Бинго тут же встрепенулся и сказал:

— Вик, вообще-то этого парня не мешало бы заложить на эти три дня в ванну с физраствором. Тогда он точно не будет вертеться на кровати, как веретено и они пролетят незаметно.

С борта «Серебряного сокола» спустились ещё два робота и принесли с собой куда более удобное инвалидное кресло с антигравом, в которое они немедленно пересадили барона. Виктору в этот момент позвонила по спутниковому телефону Люба, которая уже была в курсе всех последних событий в Клейсте. Внимательно выслушав её, он велел Бинго проводить мать барона и его жену в каюту и сразу же заняться ими. Барону же он сказал:

— Аквиол, через три с половиной часа сюда прилетит моя жена, она очень хороший врач, и займётся вами. Она сказала, что ваш случай особый, очень уж тяжелые у вас увечья, а потому и облучать кандисами вас должен специалист. Поэтому я предлагаю вам сначала посмотреть на Клейст с высоты птичьего полёта, ну, а заодно мы с вами поговорим.

Молодёжь и в Клейсте отлично поработала, а потому когда все пять кораблей стали кружить над городом, изливая на него радужные лучи, паники не возникло. Буквально все люди вывалили из домов на улицы и впитывали в себя ту целительную энергию, облачённую в радужные сполохи, как впитывало её всё живое. Старые, больные деревья сбрасывали с себя листву и даже засохшие ветви, с них опадала повреждённая кора и они молодели и наливались силой у всех на глазах, чему очень способствовало то, что ночью прошел сильный дождь и почва была напоена влагой. Барон, сидевший в пилотской рубке вместе с Виктором, Ларри и ещё двумя роботами, был поражен тем, как быстро всё происходило. Через полтора часа Виктор пригласил его в свою каюту и там они продолжили разговор уже наедине. Приняв из рук Виктора бокал с викторианским красным вином, барон посмотрел через вино на свет и спросил:

— Виктор, почему вы проявляете по отношению ко мне такую щедрость? Вы ведь совсем на знаете нашего мира. Поверьте, в нём найдутся люди, которые достойны этого больше меня.

Виктор поднял бокал, приветствуя им собеседника, и с широкой, дружелюбной улыбкой на лице сказал в ответ:

— Аквиол, ваша планета первая, на которой мы нашли братьев не только по разуму, но и по внешнему виду, не говоря уже о том, что даже в плане культуры мы очень похожи. В середине девятнадцатого века наша планета в цивилизационном плане была почти точно такой же, как ваша сегодня. По роду своей работы я очень тесно связан с Управлением Колонизации Планет и находящейся в её подчинении Дальней Разведкой. Более того, её босс мой друг и сейчас он находится на вашей планете. Так вот, у них на этот счёт даже разработана специальная доктрина, в которой они дают рекомендации как входить в контакт с представителями чужих цивилизаций. Ну, а в числе прочего в ней есть целый раздел, посвящённый футурологическому шоку. Некоторые мудрецы считают, что такие цивилизации, как ваша, которые отстали от нас на три сотни лет, могут впасть в панику при виде нашего могущества. Поначалу именно это и произошло, ваша артиллерия обрушила на нас сотни тонн снарядов. Не скажу, что это меня слишком уж опечалило. Было бы куда хуже, если бы они стали вместо этого стрелять друг в друга. Сами понимаете, барон, мы прекрасно видели с орбиты, что вот-вот должна была грянуть битва и сделали всё, чтобы не допустить этого, а на следующий день я узнал, что одна юная девушка мечтает стать звёздной путешественницей и всё благодаря вам. В общем, барон, вы своими книгами свели чуть ли не к нулю страх очень многих лидарнийцев перед более развитой цивилизацией. Нет, на вашей планете конечно найдутся люди, которые будут панически бояться новой техники, но я думаю, что если они увидят, что ею овладели такие люди, как вы и Лимия, это их успокоит и они скажут, чёрт возьми, а чем, спрашивается, я хуже этого барона?

Барон улыбнулся и спросил:

— Неужели вы думаете, что всё будет так просто?

Виктор понимающе кивнул головой, улыбнулся и немедленно задал встречный вопрос:

— Вы намекаете на то, что в вашей стране чрезвычайно сильна власть короля и церковники имеют огромное влияние на людей? — Барон кивнул головой и Виктор, видя, как он напряжен, с усмешкой ответил — А вот это уже моя забота, Аквиол. Насколько я это понял, у вас в большом ходу святая вода и мощи какого-то святого пройдохи, которые церковь впаривает всем в качестве панацеи. Ну, панацея у нас и своя имеется, хотя если честно, то мы и до открытия Джона Кандиса, с ним вы ещё встретитесь, имели такую медицину, которая делала практически всё то же самое. Так что глаз, руку, и ноги мы вам пришили бы, да, и омолодили вас может быть не так быстро, как это вскоре произойдёт, но тоже очень радикально. Здесь важно другое, Аквиол, вы очень сильно обогнали вас в области науки и техники, но ещё сильнее Земля и её колонии обогнала Лидарну по части государственного управления, защиты прав граждан и справедливого распределения всех тех благ, которые люди создают своим трудом.

Барон торопливо допил вино и воскликнул:

— Виктор, неужели у вас нет угнетённых и угнетателей?

Коротко хохотнув, Виктор ответил:

— Есть! Барон, вы видите перед собой самого угнетаемого человека на Виктории. Более того, почти половины людей, которые входят в состав моей экспедиции, также являются угнетёнными личностями, ведь все они занимают на Виктории очень высокие посты и должности. Аквиол, если считать по вашим годам, то мы все почти двадцать пять лет вкалывали без отпусков, поднимая нашу колонию с нуля. Сейчас мы, наконец, взяли трудовой отпуск и смылись с Виктории, оставив там вместо себя своих помощников и заместителей. На Земле, а также на всех других планетах, творится то же самое, — правители вкалывают больше всех и на их долю выпадает больше всего критики, но мы сами выбрали свою стезю и потому не имеем права жаловаться.

Барон мин-Байрель закивал головой и воскликнул:

— Вот теперь я начинаю всё понимать, Виктор! Да, если вы станете рассказывать каждому человеку о том, какие порядки заведены на Виктории и других планетах, то всех наших правителей ждут очень тяжелые времена, как и церковников. Боже, как же нам повезло, что во главе такой экспедиции оказались именно вы, Виктор, — правитель целого мира, и что её членами являются ваши самые главные помощники. Учитывая ваше техническое превосходство, вам даже не понадобится армия, чтобы отобрать власть у этих негодяев и передать её в руки отобранных вами и специально подготовленных для этого людей.

Виктор замахал руками и тоже воскликнул:

— Нет-нет, Аквиол! Этого не будет никогда! Сначала мы объясним людям, кому именно, какому правителю они будут должны передать власть над всей планетой, а уже потом сделаем так, чтобы каждый лидарниец не выходя из дома смог отдать свой голос за того кандидата, который ему понравится. Правда, до той поря власть на вашей планете будет временно принадлежать военным, как самым организованным и дисциплинированным людям, которые хорошо знают, что такое приказ. Причём не ставленникам короля, а тем генералам и адмиралам, которых уважают в армии и во флоте за мужество, ум, честь и волю.

Не имея возможности зааплодировать, барон принялся хлопать ладонью себя по бедру, после чего воскликнул:

— Великолепно, Виктор! Я ведь и сам военный, дослужился в гвардии до чина капитана и командовал эскадроном тяжелой кавалерии, поэтому мне хорошо известны как все тяготы воинской службы, так и то, кого из генералов в нашей армии уважают. Да, после того, как вы не дали двум армиям погибнуть из-за спеси и чванливости короля Лигуэна, самое искреннее уважение и признательность в армии вам будет обеспечена. Тем более, что вы будете призвать армию служить своему народу, а не венценосному болвану, которым церковники вертят, как хотят. Но как вы намерены поступить с королём Лигуэном?

— Очень просто, Аквиол. — Взмахнув рукой сказал Виктор и с улыбкой пояснил — Мы оставим ему какой-нибудь замок, аристократический титул, кое что из драгоценностей, назначим ему пенсион сроком лет на двадцать, и объявим его рядовым гражданином. Судя по оценке аналитического компьютера, вас проживает на планете почти шесть миллиардов человек и живёте вы, мягко выражаясь, хреново. С медициной нам, к счастью, разбираться не надо, у нас для этого есть кандисы, ну, а всё остальное в руках моего премьер-министра Алексея Кабанова. Он первым делом начнёт вытряхивать всю душу из ваших промышленников, объяснит, как нужно работать, а затем начнёт одаривать их новыми заводами и фабриками. О, в этом деле он знает толк и потому, Аквиол, те дворцы и замки, в которых живёт сегодня ваша знать, уже завтра будут выглядеть лачугами по сравнению с теми домами, в которых будут жить обычные люди. Да, и численность населения на вашей планете уже лет через пять сократится вдвое, ведь вокруг вас в космосе имеется множество прекрасных миров, которые вы должны будете колонизировать.

Барон мин-Байрель и рад был продолжить разговор, но тут в каюту вошла Люба и моментально утащила его в медицинский отсек. «Серебряный сокол» к тому времени вернулся в его поместье, где уже находились Мила, Лимия и Саша. Виктор пожелал ему поскорее вернуть себе недостающие части тела и спустился по траппу во двор. Космический корабль плавно взмыл в воздух и вскоре растаял в небесной синеве, Виктор со своими спутниками покинул поместье и снова направился в глубинку. Впереди лежала обширная лесостепь, а на её просторах было разбросано предостаточно количество деревень. Молодые люди были очень возбуждены и потому отлетев от Клейста километров на тридцать, он совершил посадку посреди степи. День клонился к вечеру и было пора позаботиться о ночлеге. Через полчаса, сидя за походным столом, поставленным возле надувного дома, он с весёлой улыбкой на лице спросил Сашу:

— Ну, как всё прошло, Сашок? Девушки тебя не обижали?

Мила тут же воскликнула:

— Ага, кто Сашку обидит, тот дня не проживёт! — После этого она потрепала парня по вихрам и принялась докладывать, чем они занимались в Клейсте — А вообще-то, дядь Вить, мы с ним изображали шаги и шум дождя за сценой. Всю агитационную работу проделала Лимми. Она в этом городке такого шороха навела, что народ мигом собрался на площади перед ратушей. Если бы у нас не было с собой мегафона, то она и без него довела бы до сведения горожан, чем ей противен этот Клейст и что только благодаря тому, что барон мин-Байрель в своих книгах воспевал благородство и служение своему народу, она согласилась оповестить их всех о том, что на Лидарну прибыли их звёздные братья и так далее и тому подобное. По-моему, дядя Витя, ей не дальлётом нужно быть, управляющей колонией. В президенты планеты её нам будет точно не протолкнуть, очень уж тут мужики охамевшие. Смотрят на женщин сверху вниз, хотя сами из себя ровным счётом ничего не представляют. Раз на Лидарне будет своя собственная Дальняя Разведка, то и Управление Колонизации Планет у них тоже должно быть, как и управляющие колониями.

Лимия тут же заявила:

— Мила, я не хочу быть управляющей колонией. Это то же самое, что и выйти замуж, чтобы потом провести всю свою жизнь на кухне и возле корыта, стирая грязное бельё.

Виктор поднял вверх указательный палец и сказал:

— Правильно говоришь, девочка. Быть управляющим это как раз и есть то, о чём ты сказала. Правда, ты забыла о полутора дюжинах ребятишек мал-мала меньше, которые орут с утра до ночи, требуют то есть, то пить, то кто-то из них обделался, а у тебя всего две руки и одна голова, да, и муж постоянно покрикивает, мол я труженик, всё несу домой, в семью, а у тебя для меня не находится ни свободного времени, ни ласкового слова. Убил бы гада после этого. — Видя недоумение на лицах Милы и Саши, он покивал головой и подтвердил свои слова — Да, деточки мои, так оно и есть на самом деле. Правда, при этом в моей работе есть одна очень приятственная вещь, — твои дети вырастают и становятся умными, красивыми и сильными людьми, которые добиваются в жизни такого, что тебе становится очень радостно на душе и тогда ты понимаешь, что вкалывал, как каторжник, не зря.

Саша немедленно щёлкнул Милу по носу и воскликнул:

— Ну, что, теперь тебе всё ясно? Ах, дядя Витя, ах, какой великий и прозорливый человек! Ах, какая у него интуиция и врождённый талант! Ах, какая у него харизма! Милка, пахарь наш дядя Витя, каких мало, и с ним рядом могут встать только дядя Лёша и твой отец, ну, и ещё человек десять.

Легонько стукнув парня в каменно-твёрдое, хотя они уже сняли с себя нанокомбинезоны и переоделись в шорты и лёгкие рубашки, плечо кулаком Виктор сказал:

— Сашка, наша экспедиция как раз вся целиком и состоит из таких пахарей и твой отец в нашем строю далеко не последняя личность. Запомни это. Хотя я и утрировал немножко, сравнивая управляющего колонии и её должностных лиц с матерью большого семейства, в общем так оно и есть.

Лимия, поняв, что всё это в какой-то мере было критикой в её адрес, не обиделась, а проявила сообразительность и сказала:

— Мила, высказать людям то, что ты о них думаешь и при этом ещё и сказать, кого они должны благодарить за то, что им чуть ли не в числе самых первых посчастливилось попасть под радужные лучи кандисов, это ещё не подвиг. Ну, а в том, что я хочу быть именно дальлётом, как мама Маша, нет ничего удивительного. Когда я читала книгу про Рома Фриара, сына простого рабочего и учительницы, ставшего звёздным разведчиком империи, то уже не видела ничего вокруг себя, так она меня захватила. Зато потом, когда закончила читать, расплакалась из-за того, что мне никогда не полететь к звёздам. Так неужели я могу сейчас думать о чём-нибудь ином, как о полётах к звёздам?

— Ты полетишь к звёздам, Лимми. — С уверенностью в голосе сказал Саша — Хотя кое-кто из моих знакомых и считает дальлётов чекалдыкнутыми на всю голову, я и сам пошел бы в дальлёты, но мне очень хочется стать, как и отец, блюстителем порядка, чтобы люди жили и даже не думали о том, что в своём собственном доме, городе и на своей планете им может угрожать хоть малейшая опасность. Я согласен с дядей Витей, это то же самое, что быть заботливой мамашей, только ещё сложнее, ведь никто не должен видеть рядом с собой блюстителей порядка, но все должны быть уверены в том, что они исправно несут службу.

— Ты хочешь стать полицейским? — Удивилась Лимия и тут же сказала — Саша, я не имела ввиду ничего плохого. Просто у Рома есть друг и он полицейский. Очень хороший полицейский, про которого говорят, что он видит каждого жулика насквозь и знает наперёд, что он задумал. Неужели у вас ещё есть жулики?

Саша рассмеялся и развеял миф о землянах, который уже начал складываться в сознании лидарнийки:

— Есть, Лимми. Есть у нас и жулики, и воры, и всякие мошенники. Правда, теперь ни на Земле, ни на какой угодно другой планете больше не найти такого вора, каким был когда-то мой отец, и такого мошенника, каким был его друг Джек Хаммер. Это из-за них нашу Викторию вся эта братия десятой стороной облетает, но я хочу стать таким блюстителем порядка, который станет ловить преступников по всей галактике. Правда, для этого дядя Витя сначала должен создать Звёздное Содружество.

Лимия тотчас сказала:

— Значит ты тоже будешь дальлётом, Саша. Преступники они же как риштары, сопрут что-нибудь со стола и сразу в кусты прячутся, а ты должен будешь идти по их следу и чем лучше ты будешь работать, тем дальше они будут убегать от тебя.

Бинго, сидевший за столом вместе с людьми, вдруг спросил:

— Вик, всё это хорошо, но меня беспокоит вот что, как долго мы все будем прятаться от властей?

Виктор налил себе ещё чашку кофе и ответил:

— А чем дольше, тем лучше, Бинго. Лидарна по большей части аграрная планета с огромной по своей площади сушей и потому почти семьдесят процентов населения живёт в сельской местности. Вступать же в переговоры с местными царьками нет никакого смысла. Меня куда больше волнует то, что скажут о нас простые люди, нежели их правители. Тем более, что я и сам могу тебе в красках описать всё то, что они нам скажут. Поэтому даже тогда, когда прилетят транспортники, я не стану встречаться ни с одним из этих пройдох. — Улыбнувшись Лимии, он пояснил свою мысль — Девочка моя, в твоём мире правители ещё не утвердились в мысли, что высшая ценность в государстве это человек труда и то, что он делает. Все эти царьки, в какие бы тоги они не рядились, не смотря на то, что эпоха рабовладения уже ушла в прошлое, по прежнему считают вас, людей труда, чуть ли не своей собственностью и потому даже и не думают о том, чтобы поинтересоваться у вас, чего же вы хотите.

Бинго не унимался:

— Вик, а не приведёт ли это к тому, что они пошлют против нас своих карателей? Видишь ли, друг мой, эта публика она ведь как считает, если ты не нападаешь, значит ты слаб и у меня есть очень большие шансы тебя победить.

Понимая, к чему именно клонит Бинго, а робот всего-то и хотел, что успокоить Лимию, Виктор спросил у лидарнийки:

— Лимми, ты уже видела наши викторы и я не думаю, что они тебя хоть чем-то напугали, как ты считаешь, какое впечатление произведут на короля Лигуэна и всю его придворную камарилью наши большие корабли, которые имеют в длину почти пять меранов и в ширину три, которые беззвучно спустятся с неба и зависнут над столицей?

Девушка засмеялась и воскликнула:

— Боюсь, что король тут же наложит в штаны!

— Ну, это будут уже личные проблемы его величества! — Со смехом воскликнул Виктор и шутливо попенял роботу — Ну, вот, Бинго, а ты боишься каких-то карателей, вооруженных допотопным оружием. Из гарнизонов они может быть и выйдут, но только для того, чтобы перейти на сторону армии, которая возглавит Лидарну во время переходного периода.

Глава шестая

Начало переходного периода на Лидарнии

— А вот теперь, Виктор, наступило время известить всё наше Человечество о том, что твоя экспедиция вступила в контакт с цивилизацией разумных существ, развившейся на Лидарне, и планета Виктория протянула ей руку помощи. — Строгим голосом сказал Папаша Герхард и пояснил — В противном случае ты зарекомендуешь себя в глазах коллег, как бы сказать это помягче…

Алексей Кабанов широко улыбнулся и без малейшего стеснения нашел нужное слово:

— Конченной свиньёй.

Молодые и потому самые горячие члены отряда помощи, прибывшие на Лидарну, тут же возмущённо загалдели и Виктор, подняв руку, чтобы призвать их порядку сказал:

— Тихо, ребята, Папаша Герхард и Алексей правильно говорят. С моей стороны это действительно будет большим свинством и к тому же таким образом я подложу большую свинью всем викторианцам. Поэтому уже сегодня в полдень по Гринвичу мы выступим с соответствующим заявлением и после этого проведём пресс-конференцию, полагаю, что наши лидарнийские друзья не откажутся от участия в ней. Всё, на этом я объявляю наше общее собрание закрытым. До начала нашего выступление остаётся ещё одиннадцать с половиной часов, так что если у кого есть ценные предложения по этому поводу, не стесняйтесь.

С момента прилёта экспедиции на Лидарну прошло пять месяцев без нескольких дней и до неё, наконец, добрались большие транспортные корабли и пассажирские лайнеры. Именно по этому поводу Виктор приказал всем людям и роботам прильнуть к экранам, чтобы коротко рассказать им о том, чем все они будут заниматься. За это время группа контакта, усиленная Романом, успела сделать многое. Огромное число лидарнийцев не только были исцелены кандисами, но и получили в дар эти медицинские излучатели вместе с браслетами, кулонами, трёхмерниками, а также некоторыми другими подарками. Контактёры ни к чему их не призывали. О том, чтобы подыскать себе других, куда более здравомыслящих правителей и свергнуть тех, кто был у власти сейчас, речи не шло. Викторианцы просто знакомили лидарнийцев с тем, как живут люди на Виктории и других планетах, а также собирали сведения о настроениях в больших городах и особенно в армии, ну, и думали, с кем из генералов вступить в контакт, чтобы те возглавили планету в переходный период.

Виктор уже провёл множество переговоров с теми генералами, которых действительно уважали как в армии, так и в обществе. Вот с ними-то разговор шел по существу и он не скрывал от них, что намерен вытащить Лидарну из прошлого в настоящее, но при этом сделать всё так, чтобы этот мир сохранил всю свою самобытность. Он не давал никаких оценок тем лидарнийцам, в руках которых была сосредоточена власть сейчас и лишь говорил им о том, что самым коренным образом должны быть изменены сами принципы, на которых основывалась власть и о том, какие именно задачи она должна решать. То, что власть должна служить народу и попросту обслуживать интересы людей, было для них внове, но как люди военные, они прекрасно понимали это и что самое главное, соглашались с такой постановкой вопроса.

Оставалось разобраться только с одним вопросом, как объявить простым лидарнийцам и власть имущим о том, что на Лидарне начинается переходный период и правители всех двадцати семи государств этой планеты выводятся за кадр и становятся самыми обычными гражданами. Барон мин-Байрель предлагал сделать это немедленно по прибытии транспортных кораблей, Лимия во всём его поддерживала, а остальные военачальники в общем-то вроде бы и соглашались с ним, но в то же время ждали, что скажет по этому поводу Виктор, который был для них куда большим авторитетом. На острове Савиар, где викторианцы уже построили на месте двух рыбацких деревушек небольшой современный город, собралось двадцать семь самых видных и уважаемых военачальников со всей планеты, которые взяли с собой по семь помощников, также из числа генералов и адмиралов, всё должно было окончательно разрешиться.

Виктору вовсе не понравилось то, что эти умудрённые опытом лидарнийцы, многие из которых неоднократно воевали друг против друга, отважные воины и прекрасные военачальники ждали, что он отдаст им приказ. Не нравилось, но он прекрасно понимал, что делать именно это, — исполнять приказы, они умели лучше всего. Целых две недели он бился над тем, чтобы заставить их проявить инициативу, но в результате всё свелось к тому, что все они очень ловко, плавно и обтекаемо ушли от ответа на поставленный с солдатской прямотой вопрос: — «Господа военные, как именно вы намерены заявить о том, что на всей планете наступает переходной период?» Они ждали от него если не прямого приказа, то по крайней мере совета, поскольку уже успели убедиться в том, что намерения у Виктории вполне дружественные и их миру не грозит быть порабощённым пришельцами.

В этом их убедило уже одно то, что викторианцы уже начали учить офицеров военно-морского флота управлять лёгкими космическими крейсерами типа «Виктор» и то, что на Лидарне уже появилось два пилота, которые самостоятельно совершили полёты сначала к четырём планетам в их звёздной системе, каждый на своём собственном космическом корабле, а затем уже вдвоём проложили путь к четвёртой планете Ларайны и обнаружили, что она вполне пригодна для того, чтобы основать на ней колонию, хотя биосфера у этой планеты, которая была названа Аквиолой, и уступала биосфере Лидарны. То, что сто двадцать пять капитанов и адмиралов стали командирами викторов и их экипажи под руководством роботов и викторианских военлётов осваивали космические корабли, их не только успокаивало, но и радовало, ведь через месяц на Лидарну должны были прилететь уже тяжелые крейсера в количестве семи единиц.

Совещание на острове Савиар проходило за огромным круглым столом, вокруг которого смогли сесть пятьсот викторианцев и лидарнийцев, а всего их находилось в этом круглом зале более трёх с половиной тысяч. За столом сидело примерно поровну лидарнийцев и викторианцев. С одной стороны сидели преимущественно одни молодые, высокие и широкоплечие мужчины, одетые расшитые золотом парадные мундиры различных цветов с эполетами и аксельбантами, а с другой мужчины и женщины в строгих чёрных костюмах и тёмно-синих мундирах. Прямо напротив Виктора сидел маршал армии короля Лигуэна барон Гидеор мин-Вайль, который командовал войсками в несостоявшейся битве за мост на реке Релате и это вряд ли было случайным совпадением. Адория не была самым большим государством на Лидарне, да, и король Лигуэн, который вслед за своим папашей подпал под влияние церковников, не числился в мудрых и величественных монархах, имеющих влияние в мире, но тем не менее эта страна как бы являлась на планете лидером.

Адория первенствовала в науках и искусствах, лучшие достижения её культуры оказывали огромное внимание не только на весь континент, но и на весь мир. Да, и авторитет адорийских генералов и маршалов был весьма высок, а, уж, блистательного полководца барона мин-Вайля хорошо знали в сопредельных государствах и очень уважали за то, что тот давал укорот даже самому королю Лигуэну и тот ничего не мог с этим поделать, слишком уж высок был его авторитет в войсках. Поэтому Виктор, прекрасно понимая, что лидарнийские вояки не зря усадили маршала мин-Вайля напротив него, малость пораскинув мозгами решил продолжить уже закрытое совещание весьма неожиданным для своих друзей и особенно Папаши Герхарда заявлением. Он встал, усмехнулся громким голосом сказал:

— Господа, мне кажется, что нам нужно прекращать это новгородское вече. — Он тут же пояснил собравшимся — На той территории, где я родился и вырос, когда-то располагалось государство Россия, а в древности у нас был торговый город-республика под названием Новгород, жители которого по каждому поводу собирались на площади и без конца и края ляскали языками, это и называлось новгородским вече. — Лидарнийцы, а вместе с ними больше половины землян тут же захохотали, а Виктор невозмутимо продолжил — Господа военный, я предлагаю вам сделать так, пусть каждый из вас напишет в тайне от соседа на листке бумаги имя того полководца, в котором он полностью уверен и после этого за одного из тех троих, имена которых будут упоминаться чаще всего, вы все проголосуете, опять таки тайно написав на бумажке имя того, кого вы желаете видеть временным управляющим планеты на переходный период. Ну, а когда Лидарна встанет на ноги и люди на ней поймут, что им пора обзавестись своим собственным президентом хотя бы ради приличия, а то как-то перед другими большими мирами неудобно, у них у всех, как у порядочных, есть президент, а у лидарнийцев вместо него какой-то управляющий, словно она колония, наступит новый период развития вашей цивилизации. Поторапливать вас никто не станет и к вашему управляющему будут относиться с точно таким же уважением, как и к любому другому президенту. И вот что ещё, господа военные, вы можете даже считать, что тот лидарниец, который сейчас будет избран временным управляющим, временным потому, что вы изберёте его на время, то есть сроком ровно на двадцать пять лет, и власть его будет ничем, кроме наших о ней представлениях не ограничена, выиграл свою должность в карты. Это ничего не изменит. Никто из лидарнийцев никогда не посмеет лишить его этой власти и если через двадцать пять лет выяснится, что Лидарна ещё не готова избрать себе президента, то он продлит переходный период. Единственным человеком, который сможет взять и вытолкать вашего временного управляющего из его кабинета в шею, буду я и если вы не против, то Виктория возьмёт Лидарну и все её будущие колонии под свой протекторат, то есть защиту. Тогда именно об этом я и заявлю всему Человечеству потому, что имею на это право. Несколько десятков миллионов викторианцев, если вы, здесь присутствующие, как руководящие сотрудники администрации временного управляющего, того пожелаете, будут постоянно находиться на Лидарне в качестве приданных вам экспертов и специалистов. В голосовании, которое пройдёт немедленно, примут участие все лидарнийцы, которые собрались здесь. Поверьте, господа военные, все эти дамы и господа, а их тут две с половиной тысячи, находятся здесь не случайно. Поэтом давайте сначала проголосуем, согласны ли вы с моим предложением или нет. Те кто за, просто останутся сидеть, а кто против, встанут и поднимут руку.

Виктор сел и демонстративно принялся крутить головой, желая увидеть, кто будет против, но никто не встал. Правда, кого-то это развеселило и он стал тихонько хихикать в кулак. Через минуту стало ясно, что решение голосовать за временного управляющего таким образом принято единогласно. После этого несколько роботов раздали всем военным квадратные листки картона, сложенные пополам, и чёрные маркеры. Через десять минут они собрали их и ещё через пять минут на огромных трёхмерниках, наклонно висевших по кругу в центре зала высоко над столом появились портреты трёх кандидатов, в числе которых был и маршал мин-Вайль, имя которого назвали семьдесят девять процентов военных. Как только стало известно, за кого предстоит голосовать, роботы снова раздали всем бюллетени, но на этот раз они уже были в папках и тоже с портретами кандидатов и напротив имени одного из них нужно было поставить галочку. Голосование началось и лидарнийцы стали тайно ставить галочки.

Через полчаса стало известно, что маршал мин-Вайль в первом же туре получил семьдесят шесть процентов голосов и все принялись его поздравлять этого семидесятидвухлетнего мужчину с избранием на должность временного управляющего планетой Лидарна. При этом даже те, кто явно голосовал против него, вполне искренне поздравляли его с избранием на эту должность, дававшую ему ничем не ограниченную власть. Маршал был одновременно и рад, и смущён такими итогами. Когда все малость успокоились и даже вернулись на свои места, Виктор встал и сделал ещё одно заявление:

— Господа военные, с этой минуты все вы, кроме вашего будущего командующего космофлотом Лидарны и его помощников, становитесь гражданскими лицами, а теперь я прошу господина управляющего и тех господ, которых он возьмёт с собой в количестве пяти человек, пройти со мной. Все остальные свободны, но я прошу вас не расходиться. Через несколько часов мы продолжим работу, нам всем ещё предстоит участие в очень продолжительной пресс-конференции.

Виктор с улыбкой посмотрел на барона мин-Вайля и тот, кивнув ему головой, велел барону мин-Барейлю и Лимии Деликор, а также двум другим кандидатам и ещё одному адмиралу следовать за ним на переговоры. Они прошли из огромного круглого зала, а это была пластиковая надувная конструкция, поставленная на высоком берегу океана Меанж в большой, красивый дом, стоящий рядом и вошли в нём в просторную гостиную, обставленную в лидарнийском стиле. Было довольно прохладно, в этих широтах уже приближалась зима, и потому все расположились рядом с большим камином, в котором жарко горели дрова. В гостиной уже всё было готово к тому, чтобы они могли поговорить друг с другом накоротке, по-дружески. На низких столиках между кресел стояли большие блюда с закусками и различные напитки от вина до земного коньяка. Маршал, усадив справа от себя барона мин-Барейля, а слева Лимию, сразу же взял в руку бокал с коньяком и подняв его в знак приветствия, сказал:

— Виктор, вот теперь я готов разложить по пунктам, что и как мы будем делать на своей планете. Хотя за меня проголосовало так мало моих сограждан по планете, я нисколько не смущён этим обстоятельством. Очень многие из этих людей командовали армиями даже побольше, чем я и потому их слова имеют особый вес, как и слово барона мин-Барейля и прелестной леди Лимии.

— Вот и прекрасно, Гидеор, значит нам есть теперь о чём поговорить. — Откликнулся Виктор — Начнём с главного, кого ты хочешь назначить своим премьер-министром? Учти, тот парень должен быть не политиком, а завхозом.

Вчерашний маршал улыбнулся, выпил пару глотков коньяку и ответил, сверля Виктора взглядом:

— Вик, я хочу назначить на эту должность робота по имени Жан Дюпон. В последние три месяца мы с ним не только очень сдружились, но и стали прекрасно понимать друг друга. Он из числа роботов первого поколения и прекрасно разбирается в этом предмете. Во всяком случае я узнал от него о таких вещах, которые раньше даже не укладывались у меня в голове.

От этих слов Виктор едва не поперхнулся коньяком. Вытаращив глаза, он удивлённо воскликнул:

— Гид, а ничего более умного тебе не пришло в голову? Нет, я конечно понимаю, Жан головастый парень, хотя его мозги и находятся у него в груди, а головой он только ест и пьёт, он справится и не с такой работой, но что об этом подумают граждане Лидарны? Ты об этом хоть подумал? Может быть будет лучше, если Жан просто станет твоим помощником? Понимаешь, хотя я и называю Алексея главным завхозом Виктории, иногда он отдаёт людям и роботам приказы и попробуй их кто-нибудь не исполнить или исполнить не так, как он того хотел.

Барон мин-Вайль небрежно отмахнулся и ответил:

— Много ты в этом понимаешь, Вик. Это назначение я делаю с очень тонким расчётом и Жан со мной согласен. Понимаешь, друг мой, ты землянин и привык иметь дело с землянами, а в ваши головы с детства вбивались такие истины, которые нам, лидарнийцам, ещё в диковинку. Поэтому если мои люди будут знать, что премьер-министром у них является робот, которому, как всякому порядочному святому чужды все мирские блага, то все его решения и приказы они станут исполнять неукоснительно уже только потому, что в них не будет никакой корысти. Меня в Адории все тоже знают, как облупленного, и уважают за то, что я не стяжал себе за долгие годы службы, а я в армии с шестнадцати лет, никаких богатств. Так что я хочу, чтобы Жан Дюпон был моим премьер-министром, или ты не хочешь, чтобы этот парень стал гражданином Лидарны? Ну, так у Жана же будет двойное гражданство и если он когда-то захочет вернуться на Викторию, то ему никто не станет чинить никаких препятствий.

Виктор немедленно воскликнул:

— Бог с тобой, Гид, какие могут быть возражения! Жан, так Жан. Хотя знаешь, в одном я с тобой вполне согласен. В таком случае уже ни одна зараза не скажет, что твой премьер спёр хотя бы один единственный удед. Роботам чуждо мздоимство, а уж по части того, чтобы продуть Жану уши, любая болтовня просто бессмысленна. Он на неё не поведётся. Ну, ладно, с этим мы решили и через несколько минут Жан присоединится к нам. Теперь скажи мне, кем ты видишь в своём правительстве моих друзей Аквиола и Лимию. Парень, они мне очень дороги.

Гидеор улыбнулся и кивнув головой ответил:

— Мне они тоже дороги, Вик. Видишь ли, друг мой, Аквиол и Лимия уже являются у нас героями планетарного масштаба и поэтому я хочу, чтобы барон возглавил лидарнийское Управление Колонизации Планет, а Лимия Дальнюю Разведку.

Барон мин-Байрель нервно дёрнулся и воскликнул:

— Я не согласен!

Ответ маршала был суров:

— Капитан Барейль, а вашего согласия никто и не спрашивает! Ты солдат, Аквиол, а потому будь добр, исполнить приказ своего верховного главнокомандующего. Тем более, что ничто не помешает тебе совершать одну, две экспедиции в год. Зато с твоей лёгкой руки нам удастся колонизировать не один десяток планет в этом звёздном рукаве галактики.

Весь дальнейший разговор прошел в точно таком же конструктивном режиме. Хотя Виктор до сегодняшнего дня ещё не был уверен в том, что временным управляющим будет избран маршал Вейль, а потому не вёл с ним разговоров по душам, работа с ним и другими военными уже была проведена и работа очень кропотливая. К этому делу все викторианцы отнеслись очень серьёзно и к каждому из господ военных был приставлен тот робот, который сам изъявил желание общаться с каким-то конкретным лидарнийцем. Роман Родригес, отправляя целую космическую флотилию викторов и средних викторок новой постройки, из-за чего космоверфь «Искандер» сорвала несколько контрактов, отрядил на Лидарну несколько сотен роботов-стариков и уж они-то точно знали, куда летят и зачем. При всём этом он отобрал только тех роботов, которые хорошо разбирались во всех хитросплетениях бизнеса и социальных программ, а потому даже не приходилось удивляться, что Жан Дюпон обладал такими знаниями, которые вознесли его так высоко. Практически все двести тысяч роботов уже изъявили желания стать лидарнийцами и никого из них не пришлось уговаривать.

В назначенный час Виктор и Папаша Герхард выступили с обращением ко всем людям и рассказали им о том, что на планете Лидарна живут разумные существа, которые настолько неотличимы от людей, что при условии коррекции хромосом у одного из супругов, если представители двух миров захотят вступить в брак, появятся дети. Через час после этого началась большая пресс-конференция, из-за которой даже встало огромное количество предприятий, так много людей бросив всё и вся устремилось к трёхмерникам. Она продлилась шестнадцать часов и в течение этого окончательно выяснилось, что Виктора Боброва некоторые газеты не зря прозвали мегалодоном проглатывающим целые планеты и если до этого это касалось обычных планет, то теперь этот счастливчик узурпировал право контакта с братской цивилизацией и Виктория взяла её под своё крыло. В этом разговоре приняли участие президенты всех планет, которые заверили временного управляющего маршала мин-Вайля в том, что лучшего друга и радетеля о Лидарне он уже не сможет найти.

Вместе с тем президенты всех планет и даже управляющие крупных колоний тут же приставили нож к горлу Гидеора и потребовали, чтобы тот принял по полсотни викторов со срочной помощью в виде безвозмездного дара, направив им список всего, в чём он нуждается особенно остро, а также по большому транспорту с более серьёзными грузами. Эти дары хотя и были сделаны в ультимативно-жесткой форме, всё же подавались, как весь спектр различных культур, традиций и обычаев, царящих в колониях и на суверенных планетах. Маршал мин-Вайль сердечно поблагодарил коллег за братскую помощь его миру и с солдатской простотой сказал, что военный космофлот будет сражаться с их врагами с такой отвагой и яростью, что опрокинет в ад даже самого его владыку, буде тот вознамерится напасть на них. При этом он тут же добавил, что Лидарна будет щедро делиться с братскими мирами всем тем, что она имеет.

Как только Гидеор умолк, слово немедленно взял Саймон Ньюмен и принялся живописать, какая огромная плеяда великих поэтов, писателей, композиторов и художников творит непревзойдённые шедевры и каких высот и какой утончённости достигли все искусства на Лидарне. Он сразу же уронил на пол всех скептиков, которые слушая слова временного управляющего, которому скорее всего теперь было суждено стать первым президентом этой планеты, относительно ответных даров, ухмылялись, во всеуслышанье заявил, что Лидарна всей мощью своих талантов способна осветить всю галактику ничуть не слабее, чем все кандисы, произведённые на Виктории и за её пределами вместе взятые. Чтобы не быть голословным, он пустил в эфир симфонию, недавно написанную лидарнийским композитором и сыгранную большим королевским симфоническим оркестром, временно переселившимся на остров Савиар и запустил видеоряд, состоящий из картин, скульптур и лучших произведений декоративно-прикладного искусства.

Тем самым Саймон в одно мгновение изменил все представления миллиардов людей о лидарнийцах. Земляне, как самые утончённые ценители прекрасного, сразу же стали задавать вопросы, смогут ли они послать на Лидарну своих искусствоведов, чтобы тем могли закупить произведения их художников и скульпторов для крупнейших музеев Земли. За ценой они пообещали не постоять. После того, как Саймон умолк, слово снова взял Виктор и обратился к телезрителям с таким обращением:

— Уважаемые коллеги, я надеюсь, что вы ещё не выключили трёхмерники в своих президентских кабинетах. Если это так, то давайте вновь вернёмся вот к какой теме, — не пора ли нам всё-таки встретиться и провести мирную конференцию, чтобы создать наконец Звёздное Содружество Свободных Миров? Между прочим, дамы и господа, хотя население Лидарны сейчас относительно невелико, оно очень молодо и как я уже успел это подметить, лидарнийцы очень чадолюбивы, а это означает, что уже через пятьдесят лет их будет в Рукаве Лимии где-то раз в пять больше и лидарнийская цивилизация за эти годы полностью догонит земную. Поэтому советую вам поторопиться с решением этого вопроса. Думаю, что собраться на Земле года через два-три, будет не таким уж трудным и хлопотным делом.

Эти шестнадцать часов дались всем викторианцам и лидарнийцам нелегко. Зато они вселили в лидарнийцев уверенность в том, что с людьми можно иметь дело. Особенно если за твоей спиной стоит Виктория, планета хотя ещё считающаяся колонией, но являющаяся таким миром, к мнению которого прислушиваются все без исключения, а с её военным могуществом вынуждены считаться все без исключения суверенные планеты. Это очень обрадовало маршала мин-Вайля и окончательно успокоило весь его штаб. Лидарнийцы расходились с пресс-конференции хотя и очень уставшие, зато на редкость довольные принятыми прямо во время её проведения решениями. Теперь уже ничто не мешало бывшему маршалу засучить рукава и взяться за работу, тем более, что у него под рукой имелось почти триста тысяч прекрасных консультантов, двести тысяч из которых могли творить самые настоящие чудеса, а потому он принял решение сразу же после того, как они отоспятся, приняться за дело.

Ну, а двенадцать часов спустя все армии на планете объявили о том, что они принимают сторону народа, а не своих бывших правителей, и заявили о своей готовности немедленно присягнуть на верность временному управляющему планеты Лидарна. Вместе с армией об этом повсеместно заявила полиция и жандармерия. Отдельные гвардейские полки пока что молчали, но тут буквально все космические корабли спустились с орбиты и сразу же начали хозяйничать на планете. Выражалось это в первую очередь в том, что из их ангаров стали один за другим вылетать спускаемые модули, а из трюмов огромные антигравитационные платформы, которые пошли на посадку вблизи всех столиц, чтобы немедленно начать возводить там мощные энергоцентрали и предприятия по очистки стоков и утилизации мусора, пока что самые нужные на планете. Металлургические заводы и заводы по производству строительных материалов сразу же размещались на двух спутниках Лидарны — Милосе и Юбии.

Несколько десятков викторов, оснащённых мощными корабельными кандисами, принялись планомерно облетать все города подряд и облучать их радужными лучами, но перед этим десятки тысяч агентов влияния разъясняли их жителям, что это будет означать для них. В течение каких-то двух недель всё население планеты прошло радужную кандис-диспансеризацию, после чего викторы принялись облетать планету по кругу и исцелять природу Лидарны. Это была работа на многие месяцы, но если бы не корабельные кандисы, то у местных экологов на оздоровление лесов ушли бы многие годы. Тем более, что кандисы могли также и подавлять различных вредителей, коих на Лидарне, ещё не знающей гербицидов, вполне хватало. Правда, этого не видело подавляющее большинство лидарнийцев, но они прекрасно знали, что эта важная и столь необходимая работа проводится на их планете проводится, причём очень быстрыми темпами.

В первые же три месяца на Лидарне было бесплатно роздано несколько сотен миллионов домашних трёхмерных телевизоров и миллиарды спутниковых телефонов, которые также могли принимать телепрограммы, а потому лидарнийцы по большому счёту были в курсе всего происходящего. Вместе с ними они совершенно бесплатно получали и различную бытовую технику, а также дары Радуги. Правда, их в первую очередь получали те лидарнийцы, чья работа была связана с риском для жизни. Вслед за первыми транспортами, посланными с Виктории, которые были переданы в дар планете, прибыли ещё двадцать пять бортов, но они были загружены уже тем, что внимательно оглядевшись вокруг и проведя в течение месяца подготовительную работу заказал премьер-министр Жан Дюпон, который очень быстро стал на Лидарне даже куда более популярной личностью, чем сам управляющий планетой маршал мин-Вайль, хотя его работа ещё не дала сколько-нибудь значительных плодов, ведь её было просто невидно с Лидарны невооруженным глазом.

Зато о ней знали буквально все промышленники и фабриканты этой планеты. Жан начал с того, что создал буквально в каждом городе на планете школы бизнеса и десятки тысяч роботов, временных сотрудников его аппарата, принялись, по его собственному выражению, выколачивать дурь из всей этой братии и учить их тому, что везде называлось социальной ответственностью. Так у промышленников появился новый бог по имени Алексей Кабанов, которого те имели счастье лицезреть на телеэкранах чуть ли не каждый день, пуская даже в записи. Самое поразительное, что услышали от него лидарнийские бизнесмены, так это то, что они должны и дальше сохранять непередаваемый словами шарм их самых лучших изделий и менять в них одну только технологическую начинку. Те, надо отдать им должное, сразу же поняли, о чём идёт речь.

Ну, а по истечении десяти месяцев со дня прибытия экспедиции Виктора Боброва на Лидарну, когда до неё долетели наконец первые корабли с Земли, на этой планете началось массовое строительство самых различных предприятий и жилья. Вот тут-то аристократам и прочим богачам и стало понятно, что по сравнению с теми домами, которые строились для рабочих, а лидарнийские бизнесмены думали не только и не столько о внутреннем потреблении, сколько об экспорте, так как умели изготавливать такую бытовую технику, которую можно было смело отправлять в музеи. Недостатка в ценителях у них не было и как только до Лидарны добрались земляне, среди которых оказались не одни только искусствоведы, но и представители крупных торговых компаний, те сразу же стали заключать с лидарнийскими промышленниками весьма выгодные контракты.

Ну, тут даже не приходилось удивляться, так как бытовая техника, которая вот-вот должна была пойти в серию, изготовленная из ценных пород дерева, инкрустированного серебром и костью, была вполне достойна королевских дворцов. Более того, это были не новоделы под старину, а действительно самые настоящие художественные произведения мастеров уровня Бенвенуто Челлини. Торговые агенты с Земли, быстро просекли фишку и под шумок за очень приличные деньги скупили у маршала мин-Вайля буквально всё армейское вооружение, включая даже пушки, но особенно дорого они платили ему за кирасы тяжелой кавалерии, гривастые шлемы, пики, палаши и даже мундиры. Гидеор как раз проводил реорганизацию армии и сбросил им всё ненужное, хорошенько припрятав то, что ему следовало оставить себе. Так сколько не уговаривали его торгаши, он продал им не все орудия, которые принимали участие в странной битве на Релате, а только несколько десятков, сказав, что все остальные он поставит на том самом месте, где они стояли в тот день и они будут нацелены на мраморные обелиски, имеющие форму викторов.

Управляющий планетой Лидарной тоже развил бурную деятельность и в первую очередь в сфере народного образования, сделав, для начала, эсперанто, который был всеобщим языком всего земного Человечества, вторым государственным языком и поручив своим лингвистам создать точно такой же всеобщий язык лидарнийского Человечества, подключив к этой работе сотни роботов, разбирающихся в лингвистике. Целых три транспорта прибыли с Виктории до отказа забитые самым современным школьным оборудованием и по всей планете строилось множество школ. Первыми за школьные парты сели сами учителя, а точнее легли на кушетки под гипнопеды, чтобы как можно скорее изучить все те знания, которые в цивилизованных мирах давались ученикам школ первой и второй ступени. Вместе с ними тем же самым занимались и преподаватели всех лидарнийских университетов до единого и эта программа должна была занять всего два года вместо обычных семи. Виктор, как и все его спутники, очень высоко оценил это полезное начинание. Тем более, что и сам управляющий в одночасье превратился в школьника, как и все члены его кабинета без исключения.

Помимо этого по телевидению каждый вечер показывалось очень много общеобразовательных программ и передач рассказывающих о том, как устроено современное государство, в котором во главу угла поставлен каждый отдельно взятый человек, его семья и где каждому гарантировано рабочее место, чтобы он мог обеспечить себя и членов своей семьи находящихся у него на иждивении. Надо сказать, что лидарнийцы умели и хотели трудится в отличие от многих землян, привыкших к усреднёнке, когда что бы ты не делал на работе, хотя бы и спал весь день зарывшись носом в бумаги у себя на столе, тебе всё равно выплатят в конце месяца жалованье. Лидарнийцы, к счастью, ещё не были испорчены подачками государства, так как социальных служб на этой планете в их современном понимании ещё не было. На Лидарне было принято платить только за ту работу, которую ты выполнил с наивысшим качеством.

Так же к счастью для маршала мин-Вайля и преступность на его планете имела именно социальные корни, а потому обеспечение вчерашних воров и грабителей работой с достойной оплатой их труда, развязывало очень многие узлы. Ну, а уж осознание того факта, что при наличии даров Радуги можно прожить хоть тысячу лет и при этом не состариться, заставляло людей задуматься о ценности человеческой жизни. Ну, и к тому же Михаил Разгонов и Джек Хаммер довольно быстро нашли на Лидарне не одну сотню Эженов Видоков, которые после разговора с ними завязывали со своим ремеслом и становились блюстителями порядка. Как один, так и другой, инспектируя тюрьмы и каторги, очень быстро угадывали, с кем именно им следует побеседовать и ещё быстрее давали понять своим собеседникам, с кем именно те имеют дело. Виктор даже не догадывался, как они проводили вербовку, но в результате все эти лидарнийцы присягали на верность закону и порядку лично маршалу мин-Вайлю.

Правда, сам Гидеор вызывал у Виктора беспокойство и вот почему. Он нашел себе помощника из числа роботов и таким помощником оказался не кто-либо, а сам Ларри Кинг, личность в высшей степени склонная к авантюрам. Его даже поразило то, как такой прагматик и педант, как маршал мин-Вайль сошелся с этим вечным баламутом. Впрочем одно в этой связке было хорошо, вдвоём они образовывали прекрасный тандем и если Ларри не сможет одержать верх над характером Гидеора, то всё будет просто прекрасно и Лидарна не расколется рано или поздно на две части. В физическом смысле слова. Зато постоянно озабоченный Гидеор, подружившись с Ларри, стал намного веселее, раскованнее и очень быстро научился у робота множеству хитростей и таким подходам к людям, что те уже не могли ему отказать.

Если раньше управляющий Лидарной был склонен излагать свои мысли преимущественно императивами, то теперь его физиономия всё чаще и чаще приобретала отеческое выражение и он с добродушной улыбкой так лихо подводил своего собеседника к нужным ему выводам, что тот уходил от него буквально окрылённый и готовый свернут на своём пути горы. Скорее всего это было всё же хорошо, поскольку Гидеор, как и сам Виктор, никогда и ни перед кем не ставил невыполнимых заданий и всё больше и больше превращался в доброго дядюшку для всех лидарнийцев. Правда, при необходимости он мог сурово нахмурить брови, что при его комплекции, а в нём было росту два метра двадцать три сантиметра, выглядело более, чем серьёзно. А ещё говаривали, что дядюшка Гидеор мог и погрозить кому-либо свои кулаком, а тот у него был, воистину, пудовым.

Может быть именно потому, что Гидеор мин-Вайль при всей его строгости и склонности к педантству всё же обладал суровой харизмой воина с несгибаемой волей, на Лидарне у него так и не появилось сколько-нибудь серьёзных и опасных врагов. Он их просто повергал в трепет и шок одним своим грозным видом. Зато он имел самую сквалыжную оппозицию в лице чуть ли не лучшего друга Жана Дюпона, на которого Ларри, полная ему противоположность, чуть ли не кидался с кулаками и это, кстати, несколько смягчало требования премьер-министра, вознамерившегося переплюнуть своей толерантностью и стремлением помочь абсолютно всем всех святых Земли и Лидарны. Причём делалось это не абы как, а со всеми расчётами и статистическими выкладками, которые было очень трудно опровергнуть Гидеору, но с ним довольно успешно боролся Ларри и как это ни странно, побивая его одними только эмоциями и ссылками на то, что всё это замечательно, вот только преждевременно. В итоге Жан включал шкалу ценностей и сам выстраивал систему приоритетов, по которой некоторые из его благодеяний откладывались.

В общем весь первый год начиная с момента прибытия больших кораблей работы выпало на всех, включая членов экспедиции Виктора Боброва столько, что было просто удивительно, как они сумели с ней справиться. Зато через каких-то полтора года с момента его прибытия на Лидарну перемены на этой планете уже были видны с низкой орбиты даже невооруженным глазом. Особенно ночью, так как фонари ярко горели даже на самых отдалённых хуторах и это было для Виктора самым красивым зрелищем после Дня Радуги. Вместе с тем он был неудовлетворён тем, как шли дела, поскольку чувствовал, что они могли совместными усилиями сделать за это время и больше, но тут он уже точно ничего не мог поделать. Увы, далеко не всё зависело только от его личной энергии, опыта его и его друзей, а также стремления множества лидарнийцев шагнуть в эру космических полётов к другим звёздам. Очень уж много на Лидарне имелось таких типов, которые думали совсем о другом и в первую очередь это была церковь во главе со всеми её иерархами.

Глава седьмая

Заговор

Виктор Бобров и сам порой поражался тому, как успешно шла их прогрессорская деятельность на Лидарне. Хотя по здравому размышлению удивляться здесь в общем-то было нечему. Цивилизация на этой планете развивалась весьма поступательно и самое главное, ровно. В первую очередь этому способствовало то обстоятельство, что как в Северном, так и в Южном полушарии все три континента по большей части лежали в средних широтах, а на экватор выходили лишь их хвостики и потому в экваториальных джунглях не было никаких диких племён, у которых ещё не отвалился хвост. Местные археологи давно уже установили, что человек разумный появился на их планете на континенте называемом Луизанией, а затем во времена ледникового периода, когда океан обмелел, перебрались на Алтарнию и Магонию. На Лидарне к тому же существовала всего одна раса людей.

Может быть поэтому на этой планете никогда не было глобальных войн, хотя лидарнийцы были довольно воинственны и войн в их истории было с избытком. Правда, теперь им был положен конец, а довольно значительное число профессиональных военных теперь было занято созданием сугубо оборонительного военного космофлота, но ещё большее их число стало осваивать сугубо мирные профессии. Вчерашние маргиналы также усердно учились, поскольку все теперь только и говорили, что о равных стартовых возможностях для каждого человека. Лидарна довольно плавно и мирно вошла в эпоху капитализма и он ещё не успел на этой планете озвереть достаточно сильно и потому разрыв между бедными и богатыми был не столь уж велик. То обстоятельство, что эта планета по площади суши значительно превосходила Землю, послужило главной причиной том, что на ней так и не появилось крепостничество, да, и рабовладение продлилось недолго и всё благодаря свободолюбию лидарнийцев.

На Лидарне уже несколько тысяч лет процветал монотеизм и практически вся планета в той или иной степени поклонялась одному единственному богу-творцу Адану. Тем не менее церквей на ней было целых пять штук и все они следовали за тремя пророками, постоянно соревнуясь друг с другом, но в последнее время вперёд вырвалась церковь святого Гертагия, пророка, которому якобы Адан указал на врага. У Гертагия было аж целых три церкви, в которых поклонялись Гертагию-воину, Гертагию-строителю и Гертагию-чудотворцу. Последняя церковь святого Гертагия-чудотворца как раз и рулила всеми божественными делами на большей части Луизании, а её главный храм находился в Негосе, где по непроверенным слухам этот самый Гертагий был живым забран на небо. Во всяком случае когда однажды утром его слуги, а Гертагий к тому времени из пастухов выбился в короли и чудотворцы, успев изрядно повоевать и даже побывать разбойником, вошли в его опочивальню, то никого там не застали, а поскольку в ту ночь над его замком что-то светилось, то все решили, что их король-чудотворец рванул на небеса.

В последние сорок лет церковь святого Гертагия в Адории изрядно заматерела и стала очень сильно влиять на последних двух королей, которых было крайне трудно назвать личностями. По сути дела страной тишком правил лидарнийский папа — верховный владыка Эленкур Шестой. Вот это действительно была очень примечательная личность. Будучи родовитым аристократом по происхождению, да, к тому же герцогом, он ещё в юные годы постригся в монахи, что однако не помешало ему заиметь семерых детей, Эленкур Негосский положил все деньги своего семейства на то, чтобы возвыситься в церкви святого Гертагия и уже в тридцать два года стал верховным владыкой, фактически купив это церковное звание, после чего превратил церковь фактически в корпорацию, торгующую чудесами, которая очень быстро подчинила себе сначала короля Ксантия, а затем и его бездарного, но самолюбивого и чванливого сыночка.

Жители всех соседних государств плевались от возмущения, но этот аферист действовал очень ловко, но самое главное на его стороне был полностью сначала один, а затем и второй король. При этом нужно заметить, что большую часть денег церковь тратила на укрепление армии и Эленкур хотя и совал свой длинный нос во все дырки, делал всё, чтобы в Адории развивалась наука и экономика, правда, при этом он здорово закрутил все гайки и не давал спуску никакому свободомыслию. Всё, что он делал можно было бы назвать позитивным, если бы не одно но, — беспредельный цинизм Эленкура и его крайне подлая и мстительная натура. Ну, а ещё он был двурушником и первым стал петь осанну маршалу мин-Вайлю, чем даже его обескуражил, поскольку Гидеор был не прочь предать его суду и поставить к стенке за многочисленные преступления. Крови его монахи не пролили ни капли, но заморили в монастырях и под домашним арестом столько народу, что он сам, как и целый ряд его подручных, были вполне достойны высшей меры наказания.

Виктор не стал давать Гидеору никаких советов на счёт того, как тому вести себя по отношению к Эленкуру. Прямо. Вместо него это сделали Жан Дюпон и Ларри Кинг. Причём Жан сделал это в первый же день, а буквально через два дня пригласил Михаила и Джека, чтобы те помогли управляющему планетой не столько добрым советом, сколько конкретными делами. Те уже успели довольно хорошо изучить, что это за личность такая, верховный владыка Эленкур Шестой и потому в тот же день была начата широкомасштабная подготовка операции «Превентивный удар». Между Гидеором и Эленкуром была тотчас установлена огромная дистанция, что в первую очередь выразилось в том, что на Лидарне был принят закон о свободе совести, по которому атеизм, равно как и вера в Бога, провозглашались личным делом каждого, а всем церквям раз и навсегда было запрещено торговать изготовленными в её мастерских артефактами и демонстрировать людям чудеса по церковным праздником. К тому же церковь была не просто отделена от государства, а удалена от него на максимально далёкое расстояние.

Священнослужители отныне не имели права разговаривать с людьми на темы, касающиеся религии вне стен своих храмов, внутри них выступать с проповедями, направленными против власти и общества, а также входить в дома, если их туда не пригласили. Ну, а поскольку священников приглашали в дом только с одной целью, соборовать умирающего и отпеть покойника, то в связи с тем, что люди на Лидарне перестали не то что помирать, но даже болеть, то хождение попов по домам стало крайне редким явлением. Да, и в церковь народ стал ходить гораздо реже, поскольку если кто-то хотел стяжать себе славу, богатство или общественное положение, всем было и без попов ясно, куда нужно идти, — в школу бизнеса, на курсы повышения квалификации, в различные городские управления, в общем туда, где ты мог с пеной у рта доказать, что ты не бестолковый олор, у тебя есть мозги в голове и руки растут не из задницы.

В таких условия церковь обязательно должна была захиреть и она на Лидарне именно это и сделала только потому, что лидарнийские попы не врубились сразу, к кому им нужно немедленно бежать, и не догадались об этом и впоследствии, а подсказывать им этого никто не стал. Священнослужители всех без исключения конфессий на Земле и всех остальных планетах, где всё уже устаканилось, едва только узнав о том, что кристаллы марианита способны исцелять любые заболевания и даже возвращать молодость, отреагировали моментально. Буквально повсюду, во всех храмах были проведены торжественные богослужения по этому поводу. Абсолютно все священнослужители вознесли хвалу Господу за то, что он даровал людям сие животворящее чудо и высшие церковные иерархи благословили как планету Виктория и её многомудрого управляющего, так и Джека Хаммера с его Ассоциацией Искателей Радуги, после чего отправились в космопорты и полетели на Викторию с одной только целью, приобщиться к святому братству рыцарей Радуги.

После того, как высшие церковные иерархи, получив соответствующий инструктаж и смиренно подчинившись жестким правилам, установленным Джеком после второго массового радужного похода, отправились в Радужные Чаши в одних только шортах и рубахах, чтобы честно отпахать в пустыне два месяца, творя молитвы, прикармливая всякую ядовитую живность и смиренно относясь к её агрессивным выходкам. Джона Кандиса, весь экипаж «Электрона» и лично Марию Гагарину чуть было не записали в святые, но потом, подумав, лишь наградили за это открытия высшими церковными наградами. Каждый человек, который отправлялся в Радужную Чашу за марианитами, автоматом получал отпущение всех грехов. Джек Хаммер, католик по вероисповеданию, на свои средства построил в Рейнбоу-Сити храмы для всех религиозных конфессий и хотя народ в них не ломился, они тем не менее никогда и не пустовали.

Рыцари Радуги завели за правило, прежде чем отправиться в пустыню, сходить в храм и получить там благословение, а по возвращении из пустыни отдать храму ровно десятую часть своей добычи. Поэтому на очень многих кандисах помимо имени старателя, выгравированном на серебряной табличке, можно было также найти клеймо с изображением различных видов крестов, полумесяца, звезды Давида и других религиозных символов. Так было заведено среди священнослужителей на всех планетах в Рукаве Ориона, но на Лидарне пока что ни один церковный иерарх не пришел к Джеку Хаммеру и не попросил его составить протекцию его церкви. Не сделал этого и Эленкур. Наоборот, уже через пару недель после того, как маршал мин-Вайль стал временным управляющим планеты, он стал вынашивать планы, как бы ему вставить перо как ему, так и всем викторианцам, причём такое, чтобы реакция была очень жесткой. В общем он стал готовить самый настоящий заговор с целью организации массового кровопролития, чтобы потом обвинить во всём пришельцев.

Просчитался он только в одном, за ним ещё за неделю до того, как он завёл разговор об этом со своими прихвостнями, уже было установлено скрытое наблюдение. Заговору специально дали возможность развиваться спокойно и без каких-либо помех со стороны. Заговорщики спокойно перемещались по всей планете, как лидарнийцы, так и викторианцы закрывали глаза на то, что они исподволь вооружались современным оружием и планомерно готовили кровавую баню. Виктор считал, что церковь нужно очистить от маргиналов, а затем дать ей возможность возродиться, как мощному пласту лидарнийской культуры. С Земли были срочно вызваны специалисты из числа тех священнослужителей, которые как раз именно такими вопросами и занимались. Можно сказать, современных инквизиторов.

Они моментально засели за изучение религиозных текстов и принялись их систематизировать, а также выявлять, что в них было внесено позднее и что их искажало. В этом они тоже были специалистами экстра-класса. Вместе с тем этот церковный спецназ вступил в контакт с целым рядом священников и самым наглядным образом показал им, что уготовили некоторые церковные иерархи их пастве и рядовым священнослужителям, а также какая роль во всём этом была уготована некоторой части монашества. Крови никто не хотел, но этот гнойник на теле лидарнийской церкви должен был обязательно созреть, чтобы потом его можно было аккуратно и безболезненно вскрыть и обезвредить, не дав ему заразить весь организм. На это дело были брошены лучшие силы как с Земли, так и с доброй дюжины других планет и это были очень опытные люди, которые, как правило, не допускали никаких ошибок, но главным координатором всё же был Михаил Разгонов, а курировал эту операцию Виктор Бобров.

По какому-то странному стечению обстоятельств Эленкур назначил выступление на двенадцатое ирма. Как раз именно в этот день два года назад пять викторов подставили себя под снаряды двух армий. На этот раз, если бы за заговором церковников никто не следил, дело могло закончиться очень плохо, но ровно за сутки до начала восстания на острове Савиар собрались все те, кто готовил контрнаступление. Народ в кабинете Виктора собрался очень серьёзный. Помимо него, Михаила и Бинго на совещании присутствовал Гидеор с Ларри, а также прибывшие на Лидарну специалисты — кардинал Эрнст Рихагель из Ватикана, архиепископ Сергий из Москвы, имам Аль-Назим с Медины, полковник Джон Баррет с Индианы и генерал Борис Славский, представляющий контрразведку военного космофлота Земли. На это совещание были также приглашены владыка Эльстин, представляющий церковь святого Гертагия-воителя, и поместный владыка Нуарль из церкви святого Гертагия-чудотворца. Как только все расселись за столом, Виктор сразу же спросил:

— Михаил, мы готовы к тому, чтобы их остановить?

— Да. — Коротко ответил его друг — Виктор, как только заговорщики возьмут в руки оружие и выйдут из своих схронов, мы их тут же всех и повяжем. Каждый из них уже помечен изотопными метками и мы можем отследить любой шаг этих господ. С этим проблем не будет и тебе это подтвердят и Борис, и Джон. Так ведь, ребята, я могу успокоить своего босса, а то он, чего доброго, бросится закрывать своей широкой грудью каждого, кого мы выставляем в качестве лёгкой мишени.

Генерал Борис Славский усмехнулся и сказал:

— Мишка, если ты считаешь лёгкой мишенью солдат, одетых в нанокомбинезоны, то я дал бы им не только выйти на свет божий из их крысиных нор, но и пострелять немного.

Кардинал Рихагель тотчас погрозил пальцем и воскликнул:

— Ты мне это брось! Не нужно усугублять вину этих людей, обманом вовлечённых в греховное деяние.

Архиепископ Сергий и имам Аль-Назим закивали головами, а архиепископ, пригладив длинную бороду заметил:

— Негоже потакать греху, Боренька. Ваше дело перехватить руку, занесённую для удара, а потом уже мы возьмёмся за дело.

Гидеор хотел было задать загорелому дочерна архиепископу вопрос, но Виктор его опередил:

— А вот с этого момента я попрошу вас, отец Сергий, рассказать нам поподробнее, как вы намерены вразумлять этих бандитов от религии? Нет-нет, я не жажду их крови, Боже упаси, но меня очень интересует, что вы собираетесь с ними делать?

Все священнослужители были одеты в свои традиционные церковные наряды и выглядели весьма импозантно и даже торжественно, вот только настроение у них было отнюдь не праздничное. Лидарнийские владыки тотчас уставились на своих коллег и отец Сергий, улыбнувшись, пророкотал в ответ на вопрос Виктора своим густым, сочным басом:

— Мы тоже не намерены становиться палачами. Думаю, что поскольку в это деяние вовлечены слуги божьи, то и решать вопрос о их наказании также должна церковь, а не мирской суд. Думаю, что на них нужно наложить строгую епитимью, поместить в монастырские стены под замок, а дальше братья помогут им в посте и молитвах прозреть.

— Да-да, это будет правильно. — Поддержал архиепископа Московского и Марсианского имам Аль-Назим — Мы совершим благое дело, не дав им погрязнуть в кровавом преступлении, но далее ими должна заняться объединённая церковь святого Гертагия. Думаю, что уединение в монастырских стенах очень быстро сделают своё благое дело и эти люди не будут потеряны ни для церкви, ни для общества. Главное не перегнуть палку и не укрепить в их душах ненависть к тем, кто протянул их миру руку помощи. Но самое главное, что за это время церковь святого Гертагия объединившись воссияет на духовном небосклоне.

Гидеор не выдержал и воскликнул:

— Слов нет, красиво сказано! Правда, уважаемый имам, вы совершенно забыли о том, что Эленкур увлёк за собой всех тех попов и монахов, которые и раньше отличились тем, что гноили в монастырских тюрьмах десятки тысяч моих сограждан и очень многие из них умерли в их застенках только за то, что посмели высказаться против вмешательства церкви в жизнь людей. Поэтому я предлагаю, чтобы все они были преданы суду, осуждены как изменники, а уже затем переданы в руки церкви для того, чтобы она занималась их перевоспитанием столько времени, сколько будет нужно. Мне нравится идея объединения всех трёх ветвей церкви, но при одном условии, она сама будет держаться подальше от государства и станет приходить ему на помощь только тогда, когда оно её позовёт. — Сделав небольшую паузу, бывший маршал добавил — Вообще-то я этого требую.

Лидарнийские владыки огорчённо вздохнули, имам с архиепископом развели руками, а кардинал после не слишком долгой паузы вдруг воскликнул весёлым голосом:

— Коллеги, я склонен согласиться с Гидеором! Да, он пожалуй прав! Открытый суд над заговорщиками позволит нам рассказать народу Лидарны обо всём том, что они хотели сделать, но были остановлены властями предержащими, что очень сильно испортит их репутацию в церкви и они уже никогда не смогут претендовать на то, чтобы и далее быть пастырями. Ну, а то, что мирской суд передаст их в руки церкви, сослужит хорошую службу прежде всего мирской власти. Мы ведь все прекрасно понимаем, что все они искренне верят в то, что делают и нам нужно сделать всё, что только возможно, чтобы они так же искренне раскаялись в своих заблуждениях. Ведь что ни говори, а участниками заговора стали почти девяносто тысяч человек.

В принципе самый главный вопрос был решен и теперь осталось определиться только с тем, как объединить три ветви церкви. Священнослужителя затеяли было по этому поводу спор, но Виктор, похлопав в ладоши, громко скомандовал:

— Отставить переливать из пустое в порожнее! Господа духовные пастыри, прошу вас выслушать моё предложение. Всех, кто принимал участие в заговоре мы завтра повяжем, разоружим и оформим их выступление против Лидарны и Виктории соответствующим образом, после чего посадим под домашний арест и начнём широкомасштабное следствие. Свирепствовать мы не будем, как и затягивать со следствием. После этого начнётся суд, который будет длиться ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы в процессе открытого слушания были допрошены в суде все ключевые фигуры этого заговора. Ну, а вы, владыки, тем временем проведёте поместные соборы сначала во всех провинциях, а затем и вселенский поместный собор, на котором изберёте нового верховного владыку уже объединённой церкви. Точнее его изберёт себе ваша паства. Ну, а как это сделать, вам лучше всего объяснит отец Сергий. Он прилетел на Лидарну с Виктории и с его лица ещё даже не сошел пустынный загар рыцаря Радуги.

Владыка Эльстин тут же спросил:

— А причём здесь его загар?

— А притом, уважаемый владыка, — Сказал Виктор — Пока мы будем валандаться со следствием, вы и ваши коллеги, которые не считают нас врагами Адана, отправитесь на Викторию, получите краткий инструктаж и отправитесь в свой двухмесячный Радужный поход, а затем вернётесь обратно и придёте к своей пастве со святыми чудотворными дарами Радуги. Думаю, что в Откровениях святого Гертагия вы при желании найдёте ссылки на то, что Аданом будет рано или поздно даровано людям Лидарны какое-то такое чудо, что мимо него уже будет нельзя пройти просто так, отмахнувшись и не заметив его.

Кардинал Рихагель с улыбкой подтвердил:

— Такие заветы уже найдены, Виктор, в них святой Гертагий говорил о божественной благодати, которая прольётся на уверовавших в Адана и только самый тупой осёл станет доказывать, что в них сказано про что-то другое, а не про марианиты и кандисы. — Повернувшись к владыке Эльстину, он спросил — Теперь тебе понятно, почему ты должен лететь на Викторию, Эльстин? Не волнуйся, двухвостые скорпионы не съедят тебя, особенно если ты запасёшься ветчиной и сыром. Между прочим не только Сергий является рыцарем Радуги, но и я сам, и Аль-Хазрет и многие тысячи других служителей божьих. Как говорят все муллы без исключения, лучше пять раз подряд пропустить хадж, чем один раз отказаться от Радужного похода.

Имам улыбнулся, пригладил бороду и пояснил:

— Всё правильно, друзья мои, в Мекку может попасть любой из нас когда угодно, а вот вытащить счастливый билет в Радужной лотерее удаётся далеко не каждому правоверному мусульманину. Поэтому обладателя такого билета мало что сможет остановить на его пути в Великую Радужную Пустыню.

Лицо владыки Эльстина сделалось кислым и он сказал:

— Ну, так это нужно ещё выиграть в лотерею.

Кардинал усмехнулся, достал из кармана своей сутаны довольно толстый футляр, извлёк из него стопку радужно переливающихся лотерейных билетов и сказал, протягивая их владыке:

— Брат мой, вот тебе сто сорок семь выигрышных лотерейных билетов. Розыгрыши, в которых они участвовали, состоялись на протяжении последних трёх лет, но ни один из этих билетов так и не был предъявлен в Главном Старательском Управлении Рейнбоу-Сити и все они так до сих пор не погашены. — Повернувшись к своим коллегам с Земли и Медины, он спросил — Ну, а вы что застыли? Давайте, скидывайтесь на богоугодное дело.

Архиепископ Сергий и имам Аль-Хазрет, ворча себе под нос, что все католики жулики, каждый внесли по триста лотерейных билетов, а Виктор, глядя на это, поинтересовался:

— Господа, а не имеют ли эти билеты отношение к чёрному рынку выигрышных лотерейных билетов?

Ему ответил имам:

— Успокойся, Вик. У нас свои каналы поставки. Можешь спросить у Джека. Мы никогда не продаём те выигрышные билеты, которые он передаёт в наши руки. У каждой конфессии, в зависимости от числа верующих, есть своя квота на выигрышные билеты и у католиков, меду прочим, она самая большая, но вот почему-то Эрнст зажал сто пятьдесят три билета. Надо будет пожаловаться на него папе.

Кардинал хмуро буркнул:

— Что осталось, то и привёз, Махмуд, и если ты сумеешь вытрясти из папы хотя бы десять выигрышных билетов, то это будет самое настоящее чудо потому, что их у него просто нету.

Владыка Эльстин, перебирая радужные листки тонкого пластика, задумчиво сказала:

— Я думаю, братья, что церковь святого Гертагия будет просто обязана поделиться этими путёвками в Великую Радужную Пустыню с двумя другими церквями, ведь они наши единоверцы.

Архиепископ Сергий с лукавой улыбкой сказал:

— Тогда число выигрышных билетов увеличится почти втрое, брат мой. Беда, случившаяся в лоне церкви святого Гертагия, привела на Лидарну не одних только католиков, православных и мусульман, но и пастырей из других храмов божьих. А вообще-то вам пора привыкать к тому, братья, что у нас уже нет никаких споров относительно того, в какого бога верить и как ему поклоняться. Главное блюсти духовную чистоту и наша миссия, это одно только наставничество. Лично я готов принять в своём храме любого верующего, пусть даже он будет шаманистом, поклоняющимся духу какого-нибудь Великого Медведя и если он ищет слова утешения, от он обретёт их в любом храме. Не наше это дело, зазывать людей в храм. Мы должны утешать каждого страждущего и укреплять его дух, вселять в него силы и помогать ему укрепиться в вере, что Господь его не оставит.

Виктор, видя что совещание рискует превратиться в диспут по богословию, поторопился сказать:

— Всё, святые отцы, об этом вы ещё сможете поговорить наедине, а теперь давайте всё-таки вспомним о земных делах. Меня очень интересует, как вы собираетесь перевоспитывать заговорщиков. Я надеюсь что епитимья не будет слишком суровой?

Владыка Нуарль улыбнулся и успокоил его:

— Не волнуйся, сын мой, я лично не допущу этого. Церковь святого Гертагия-чудотворца всегда призывала людей к братской любви и согласию, а теперь я надеюсь на то, что в объединённой церкви именно доброта и любовь будут поставлены во главу угла и именно с такими проповедями будет выступать каждый священнослужитель. Хватит вселять в их сердца непримиримость и призывать к борьбе с неверными. Все мы дети божьи.

Гидеор натянуто улыбнулся и сказал кивая головой:

— Вот и хорошо, друзья мои, а теперь давайте проверим, так ли уж хорошо мы готовы к завтрашнему дню.

Наступивший день показал, что операция «Превентивный удар» была подготовлена на очень высоком уровне. Спецслужбы повязали всех заговорщиков буквально в считанные минуты и им тут же были предъявлены соответствующие обвинения в государственной измене, участию в заговоре и покушении на убийство, о чём через час было заявлено в средствах массовой информации. Разоруженных и изрядно напуганных заговорщиков препроводили не в тюрьмы, а тут же развезли по домам и монастырям, надели им на правую руку браслеты и объяснили, что в каждом из них имеется устройство, которое моментально впрыснет им под кожу снотворное, если они вздумают покинуть свой дом или монастырь. После этого следователи приступили к обыскам и поскольку они знали где и что нужно искать, то улик против заговорщиков было обнаружено великое множество. Между делом им объяснили, что смертных казней не смотря ни на что не будет, но вот из-за своей глупости они всё же пострадают.

Для того, чтобы разъярённые такой новостью лидарнийцы не устроили самосуд, особенно над некоторыми монахами, все задержанные были взяты не под стражу, а под охрану. Все три по сути дела братские церкви святого Гертагия в разных его ипостасях тут же отмежевались от заговорщиков, объявили их всех дураками, не ведающими, что они творят, а верховного владыку Эленкура и вовсе заклеймили позором, заявив, что тот в одночасье перечеркнул всё то хорошее, что он делал для Адории. Ну, а после этого события стали развиваться и вовсе стремительно, так как уже через три дня свыше тысячи священников церкви святого Гертагия, собрались в Негосе, объявили о том, что все три части церкви должны соединиться и ради этого соединения они отправляются в Радужный поход в Великую Радужную Пустыню, чтобы привезти на Лидарну дары Адана, обретённые там дальлётами, приведёнными на планету Викторию благой девой Марией, матерью-наставницей всех дальлётов этой планеты.

Две другие церкви провели свои церковные собрания и также объявили о том, что и их духовные пастыри так же отправляются в священный Радужный поход, после чего неся в руках хоругви все священнослужители, кому достался выигрышный лотерейный билет, с песнопениями торжественно пошли к викторам, совершившим посадку неподалёку. Ну, а после того, как скоростные космические корабли стартовали с Лидарны на Викторию, по всем каналам телевидения стали крутить документальные и художественные кинофильмы, посвящённые старательству в Радужных Чашах. Более того, заранее доставленные на Лидарну два Хора Ангелов, Большой и Малый, отправились в путешествие по всей планете и их пение смогли услышать миллионы людей. Лидарнийцы по разному воспринимали эти друзы, холодных граней которых коснулись уже десятки миллионов людей. Кто-то благоговел перед их радужным сверканием, кого-то умиляло их громкое пение, а кто-то был просто восхищён красотой кристаллов, но главным было одно, — они никого не оставляли равнодушными.

Следствие по делу о заговоре продлилось четыре с половиной месяца и когда по всей планете стали проходить соборы, начался суд над заговорщиками, который продлился два с лишним месяца. Всё это время люди, прилетевшие на Лидарну, упорно трудились, не обращая никакого внимания ни на следствие, ни на судебный процесс, помогая лидарнийцам плавно, без рывков и истерик входить в новую эпоху и преображать свой мир. Несколько десятков тысяч лидарнийцев уже побывали не только на Виктории, но и в других мирах, несколько сотен обзавелись средними викторками и рассекали на них по ближнему космосу, а, уж, о том, что сотни миллионов лидарнийцев теперь трудились на новых заводах и фабриках, и вовсе не стоило говорить. Далеко не всё проходило гладко, кто-то никак не мог переделать себя, кто-то просто растерялся, но самое главное, люди Лидарны забыли о том, что такое трагедия связанная с потерей близких, забыли о смерти и болезнях, хотя травм вполне хватало.

Самым главным Гидеор мин-Вайль считал то, что в его мире было построено на спутниках Лидарны два с лишним десятка больших, современных заводов, которые занимались тем, что изготавливали на заказ другие заводы и фабрики, способные производить любую продукцию, а также то, что теперь Лидарна имела свою собственную космическую верфь, на которой строились викторки и викторы. Между прочим именно это все лидарнийцы считали самым убедительным доказательством того, что земляне являются их друзьями и не вынашивают никаких планов по захвату Лидарны. С этим были вынуждены согласиться даже заговорщики. Решение суда было очень суровым, все они были признаны виновными по всем статьям обвинения, но на Лидарне уже было известно каждому, что никакого наказание за этим не последует. Все заговорщики были переданы в руки церкви святого Гертагия и отправились на покаяние в монастыри.

Между тем и в монастырских стенах происходили довольно большие перемены и они быстро пустели. Церковь приняла очень важное решение, согласно которого монашество становилось довольно большой редкостью. Внешне это выглядело вполне благопристойно, но внутри церкви об этом говорилось довольно откровенно и резко, — гнать из монастырей в шею всех ханыг и развратников. Первыми под этот мощный пинок подпали те монахи, которые оказались в числе заговорщиков. Многие из них даже были отлучены от церкви и им уже очень скоро объяснили, что если они совершат какое-то очередное преступление, то уже сядут в тюрьму, как самые обыкновенные преступники без всяких скидок. В общем заговор Эленкура завершился пшиком, но от него всё же была большая польза, — он всё расставил по своим местам и в результате никто особенно не пострадал.

Бывшие монахи, почесав в затылке, были вынуждены отправиться в школы, чтобы хоть как-то вписаться в быстро меняющийся мир. Они прекрасно понимали, что потеряли довольно много времени, ведь очень многие лидарнийцы за эти два с половиной года сумели добиться таких успехов, что им оставалось только завидовать. Голодать они не голодали, так как получали пособие от государства, но ведь на пособие не купишь ни новый дом, ни бимобиль, ни даже лёгкий скутер, а потому они учились с большим усердием и прилежанием. Благо для этого им создавались все условия. В числе наиболее прилежных учеников между прочим оказался и герцог Эленкур Негосский, который после беседы с новым верховным владыкой решил вернуться к мирской жизни. Виктор, который очень внимательно наблюдал за ним всё это время, решил встретиться со своим врагом и побеседовать по душам, чтобы выяснить, кем же он станет теперь.

Поэтому он прилетел в Негос вечером, один, без какого-либо сопровождения и сидя в бимобиле стал поджидать бывшего владыку, из почтенного старца превратившегося в молодого высоченного парня. Ждать ему пришлось недолго, Эленкур, одетый в элегантный лидарнийский костюм, вышел из здания школы и направился к стоянке бимобилей-такси. Он вышел из машины и громко окликнул его:

— Господин мин-Лаутенье, простите меня за назойливость, вы не уделите мне несколько минут? Здравствуйте, я Виктор Бобров, управляющий колонией на Виктории.

Герцог посмотрел на него с удивлением и ответил:

— Здравствуйте… Господин управляющий. — После чего поинтересовался — Неужели я могу быть вам чем-то интересен?

— Можете-можете, — Ответил Виктор — Садитесь в мою машину и если вы не против, то мы заедем в один очень милый ресторан и там поужинаем вместе. Заодно и поговорим. Поверьте, я не испытываю к вам никаких враждебных чувств и это не будет разговор победителя с поверженным врагом.

Герцог удивлённо покрутил головой и сел в бимобиль. Через несколько минут они уже сидели в отдельном кабинете ресторана и сосредоточенно изучали меню. Сделав официанту заказ, герцог пристально посмотрел на Виктора и спросил:

— О чём вы хотели меня спросить, господин управляющий?

Пожав плечами, Виктор ответил:

— Знаете, Эленкур, у меня нет какой-то особой цели. Я просто хотел поговорить с вами, но не о вашем прошлом, а о будущем. Например узнать, чем вы хотите теперь заняться и чем я мог бы помочь вам. Поверьте, я не испытываю никакого сожаления о том, что произошло. Мне с самого начала было ясно, что недовольные на Лидарне обязательно будут и что нам обязательно придётся столкнуться с каким-нибудь заговором. Знаете, Эленкур, людям свойственно ошибаться и я вас ни в чём не виню. Более того, мы вам даже благодарны и я лишь хочу, чтобы вы поняли одно, — ничто вам не помешает начать новую жизнь. Вы человек очень честолюбивый, а потому сумеете добиться много и если я смогу вам чем-то помочь, то буду только рад.

Выслушав Виктора очень внимательно, герцог Эленкур с минуту обдумывал его слова, а потом спросил:

— Ну, и зачем вам это нужно, Виктор? Какой в этом смысл?

— Всё очень просто, Эленкур. — Сказал Виктор — Тот человек, который протянет вам сейчас руку помощи, в будущем не пожалеет об этом. Правительство Лидарны вернуло вам все те деньги, которые вы вложили в Адорию, и вы теперь весьма богатый человек, но вы нуждаетесь в дружеском совете, ведь о чём бы вы сейчас не мечтали, все ваши мечты скорее всего будут связаны с теми перспективами, которые открылись для Лидарны. Или я не прав, Эленкур, и вы по-прежнему смотрите в прошлое?

Герцог усмехнулся и тихо ответил:

— Нельзя в эрете вдохнуть запах цветов, которые отцвели ариаде, Виктор. Именно поэтому я и покинул церковь святого Гертагия. Вот в ней-то мне уже ничего не светит, а быть приходским священником это не мой удел. Да, вы правы, Виктор, я вынашиваю некие планы, хотя и не очень большие. Я хочу научиться управлять космическим кораблём и стать независимым исследователем, но полагаю, что вам это будет неинтересно.

Виктор усмехнулся и сказал:

— А вот тут вы ошибаетесь, Эленкур. Именно этим я обязательно занялся бы, но увы, не могу. Скажите, вы делаете это из-за того, что обиделись или ещё почему-то?

Глубоко вздохнув, герцог сказал печальным голосом:

— Уж если я и должен на кого-то обижаться, так это только на себя самого, Виктор. Честно говоря, когда я находился под следствием, которое было не сильно обременительным для меня, и потом, во время суда, у меня было очень много времени, чтобы подумать над тем, что вы принесли с собой в наш мир. На мой взгляд даже эти ваши удивительные кандисы не стоят того главного, что вы нам дали, — власти над гигантскими расстояниями. Раньше я жил в полной уверенности в том, что мне незачем срываться с места и ехать куда-то, ведь там я увижу точно такую же траву и деревья, которые окружают меня в Негосе. Когда же я наконец перестал заниматься глупостями и взглянул на то, какова из себя ваша Земля, Виктория, Раджпур и другие миры, то очень скоро понял, что мне хочется сначала облететь все планеты, которые вы уже заселили, а потом отправиться в иные, ещё никем не изученные миры. Вам наверное странно слышать такие слова из уст человека, который столько десятилетий говорил всем, что Лидарна является единственным миром, на котором Адан создал людей, а вся остальная Вселенная является лишь рамой, обрамляющей величайшее из всего того, что он сотворил.

Подали ужин и Виктор, взяв в руки бокал лёгкого золотистого вина, поприветствовав его поднятием своего собеседника, ответил совершенно серьёзным тоном:

— Представьте себе, Эленкур, нет, совсем не странно. Наоборот, очень радостно. Если вы позволите мне сделать это, то я хотел бы вам подарить космический корабль типа «Виктор», изготовленный по специальному проекту. Месяц назад на Лидарну прибыло десять таких кораблей. Это космическая мегаяхта, специальный круизный корабль, предназначенный для сверхдальних путешествий. Когда мы стали готовить викторы для Аквиола и Лимии, то очень скоро выяснилось, что у вас, лидарнийцев, несколько иные представления о комфорте. Вот тогда-то и был разработан проект «Летающий космический замок». Думаю, что вы сможете собрать себе команду, Эленкур, и если вы примете мой подарок, то я вместе с этим предложу вам отправиться вместе с ней на Викторию, где вы проведёте всего два года в лётном училище и уже оттуда полетите куда угодно. Там уже учится несколько сотен лидарнийцев и поверьте, никто из них не станет на вас коситься. Они прекрасно понимают, в чём была ваша ошибка и не ставят вам в вину то, что вы поднялись на борьбу с нами.

Герцог удивлённо вскинул брови с просил:

— Неужели? Признаться, некоторые жители Негоса смотрят на меня с предубеждением.

— Ну, это только потому, что они ещё не осознали, какую услугу вы оказали этим заговором нам, да, и им всем. — Спокойно сказал Виктор — Им пока что невдомёк, что благодаря тому, что вы его готовили так долго и тщательно, нам удалось стравить пар из котла, когда мы нанесли свой превентивный удар. Теперь всем недовольным стало ясно, что мы вам не враги, раз даже со столь серьёзным противником обошлись так гуманно, то есть попросту не стали никого наказывать. О, Эленкур, благодаря вам были развязаны очень многие тугие узлы и самое главное, что церковь святого Гертагия вышла из всей этой истории укреплённой, обновлённой и объединённой. Верховный владыка Нуарль очень благодарен вам за это, но ещё больше он благодарен за то, что вы стали светским человеком, но не смотря на это не считаете мой подарок взяткой. Дела церковные меня совершенно не касаются и свой подарок я делаю от чистого сердца. Вы примете его?

Герцог покивал головой и ответил:

— Разумеется, Виктор. Я был бы полным болваном, если бы отказался. Когда я смогу взглянуть на свой корабль?

Виктор улыбнулся и сказал:

— Сразу после ужина, Эленкур.

Глава восьмая

Возвращение домой

Подходил к концу третий год пребывания Виктора Боброва и его команды на Лидарне. За эти неполных года было сделано так много, что перемены повергали в изумление даже не лидарнийцев, тем просто не с чем было сравнивать, а большинство землян и жителей других миров, прилетавших на Лидарну по делам. Нельзя сказать, что планета изменилась полностью. Во всяком случае внешний облик её городов вообще не изменился и только многочисленные деревни превратились в очень красивые населённые пункты застроенные шикарными виллами. Изменилось по большей части лишь техническое содержимое этой цивилизации в то время, как её культурная составляющая расцвела пышным цветом, но при этом мало в чём изменилась. Ну, разве что книги теперь печатались в типографиях намного быстрее и вообще перевод книг на земные языки с последующим их тиражированием сделался важной статьёй экспорта, поскольку их раскупали чуть ли не раньше, чем они доставлялись в миры землян.

Интерес землян к Лидарне увеличивался с каждым днём и это очень радовало Виктора, но более всего его радовал то, что земляне смотрели на всех лидарнийцев, как на истинных аристократов и великих мыслителей. Лидарнийское искусство, особенно литература, быстро завоёвывало умы и сердца землян. Ну, за всех землян он поручиться не мог, но вот то, что викторианцы даже стали изучать самые главные лидарнийские языки только для того, чтобы читать их книги в подлиннике, было фактом и этот факт его только радовал. Книги лидарнийских писателей издавались на Виктории миллионными тиражами, но среди тысяч книг не затерялась трилогия барона мин-Барейля о жизни и необычайных приключениях кавалера Рома мин-Фриара. Стал событием также его следующий фантастический роман «Тайна Империи», который он держал в руках сидя возле камина. От чтения его оторвал звонок спутникового телефона. Взяв трубку в руку, он нажал кнопку и ответил звонившему:

— Бобров на связи.

Из трубки до него донёсся весёлый голос Романа:

— Привет, дядь Вить! Извини, что звоню тебе на ночь глядя, но мне очень хочется узнать, когда закончится твой отпуск?

Виктор рассмеялся и спросил:

— Ромка, и у тебя хватает наглости назвать это отпуском?

— Ну, ты можешь называть это как хочешь босс, но ровно через сорок дней ты должен быть в Персеполисе. — Всё таким же весёлым и насмешливым голосом сказал Роман.

— С чего это? — Удивился Виктор.

Роман, не меняя тона, ответил:

— А с того, дядя Витя, что ты уже не управляющий и поэтому просто обязан вернуться на Викторию как можно скорее. В общем у тебя есть неделя, чтобы покончить со всеми делами на Лидарне и тридцать два дня, чтобы долететь до Виктории.

— Ну, и кто же я теперь, Ромка? Надеюсь хоть не подследственный? По-моему я не совершил ничего такого.

Наконец Роман сменил тон и сказал:

— Господин Бобров, четверть часа назад закончился подсчёт голосов. Вы избраны президентом суверенной планеты Виктория.

Виктор озадачено почесал затылок. Ещё сегодня утром, когда он разговаривал с друзьями на Виктории и в том числе с Романом, о том, что в колонии снова зашел разговор о выборах президента, никто не сказал ему ни единого слова. Поэтому известие Романа оказалось для него большой неожиданностью и он, положив книгу на столик, спросил:

— Это как же вы умудрились избрать меня президентом без моего на то согласия и что самое главное, без предвыборной кампании и соблюдения всех демократических процедур?

— Не волнуйся, дядь Вить, все демократические процедуры были соблюдены. После разговора с тобой у меня состоялся разговор с президентом Леклерком и тот сказал, что согласен рассмотреть наше предложение создать Звёздное Содружество, но при одном условии, если оно будет подано не каким-то Советом колонии, а лично президентом суверенной планеты Виктория. Ты же знаешь, дядь Вить, какая короткая память у этого типа. Вот я и подумал, что нужно срочно собрать Совет. Короче, через полчаса мы объявили, что сегодня на Виктории будет избран президент и попросили всех колонистов высказаться по этому поводу. Через два часа семьдесят девять процентов народа высказалось за выборы и попросили назвать имена кандидатов.

Виктор глухо прорычал:

— Рома, то что ты смог найти двух дураков, которые согласились выставить свои кандидатуры, я даже не сомневаюсь, но я-то своего согласия не давал!

— Ничего подобного! — Воскликнул Роман — Это сделал вместо тебя я, у меня ведь есть твоя электронная подпись и вообще кто тебя замещает на Виктории, Пушкин что ли? Меня, естественно, спросили, согласен ты или нет и я ответил, что если мы начнём выяснять это у тебя, то будем ждать твоего возвращения с Лидарны лет десять. В общем этот вопрос тут же был снят с повестки дня и я выступил по телевидению от твоего имени, как твоё доверенное лицо, после чего народ взял в руки телефоны и проголосовал за твое избрание единогласно. Проголосовало восемьдесят три и семь десятых процентов населения и твои политические противники не получили ни одного голоса в свою поддержку. На твоё имя уже получены поздравления от семидесяти трёх президентов и управляющих. Не знаю почему это никто не позвонил тебе, чтобы известить тебя о выборах.

Поняв, что уже ничего не изменить, Виктор буркнул:

— Зато я знаю. Ты наверное сказал в своём выступлении, что если кто-нибудь проболтается, то я немедленно отменю выборы, отозвав свою кандидатуру. Ну, и чего ты этим добился, Рома? На фига тебе это было нужно? Ну, пожили бы мы ещё лет пятьдесят без всего этого геморроя с политическими партиями, парламентом и всей этой хренотенью. Кому от этого было бы хуже?

— Э-э-э, дядь Вить, не скажи! — Воскликнул Роман — Я за эти три года дважды был на Земле и лично меня очень сильно покоробило, что президент Леклерк относился ко мне, как к недоразвитому и всё время тыкал мне в нос тем, что я до сих пор являюсь колонистом. Кстати, я тебе об этом не говорил, но население на Виктории малость увеличилось за эти три года.

Виктор, которому всё это время было как-то не до Виктории, и на Лидарне забот было выше крыши, спросил:

— Ну, и сколько же нас, викторианцев, теперь?

Роман радостно гаркнул в трубку:

— Два миллиарда пятьсот двадцать миллионов с хвостиком! Да, кстати, у нас теперь тоже есть две партии, как и на любой другой приличной суверенной планете, — партия Рыцарей Радуги и партия Леопардов и как ты сам понимаешь, каждая упорно гнёт свою линию. Ты являешься политическим лидером в обоих партиях, но учти, у тебя теперь будет две оппозиции, а не одна, но только по вопросам внутренней политики. Рыцари уже заявили, что будут ратовать за то, чтобы до предела ужесточить правила охоты, а Леопарды за увеличение добычи марианита. В общем скучать тебе не придётся. Ко дню твоей инаугурации у нас будет избран парламент, здание уже строится…

— Рома, хватит ездить мне по ушам! — Резко одёрнул своего помощника Виктор — Ты мне лучше расскажи, где ты взял полтора миллиарда человек? Знаешь, мне это всё напоминает одну старую пословицу: — «Кот из дома, мыши в пляс».

Роман хихикнул и ехидно ответил:

— Ну, так это очень просто, дядь Вить. Почти шестьсот миллионов, это рыцари Радуги, которые прилетели к нам со всех планет вместе со своими семьями. Они почему-то решили заселиться на островах и знаешь в чём заключается главная фишка? Они уже нашли ещё две Радужные Чаши под ледяным куполом Мюллерии и теперь гадают, как им будет сподручнее всего вести добычу марианитов подо льдами с максимальными для себя трудностями. Число роботов за это время увеличилось почти вдвое. Ну, это за счёт того, что ребята из института искусственного разума Билла Рендо наконец создали свою наносборочную установку, а все остальные, как и прежде, потянулись друг за другом. Всё было по-честному, дядя Витя, ведь не мог же я разрешить рыцарям Радуги перебраться на Викторию и запретить при этом прилететь на нашу планету их друзьям. Да, дядь Вить, вот ещё о чём я хочу тебя известить. Мы тут построили на Виктории десять установок по извлечению кислорода из атмосферы и начали строить большие города на Викторе. Так что когда вернёшься, ты того, в обморок не падай.

Виктор поговорил с Романом ещё около часа и понял, что пока он прикладывал титанические усилия к тому, чтобы изменить Лидарну, ничего не меняя на этой планете в корне, на Виктории тоже произошли очень большие перемены, которые касались, однако, только численности её населения и политического устройства, оставив между тем неизменным то, чем он более всего дорожил, — гармонию, установившуюся между человеком и викторианской природой, а также ту дружбу и взаимопонимание, которое отличало викторианцев. Именно благодаря этому почти полтора миллиарда переселенцев влились в их мир тихо и спокойно, как река втекает в большое, бездонное озеро. Они ещё не успели долететь до Лидарны, как из нескольких десятков миров, как на Викторию прилетели первые семнадцать миллионов рыцарей Радуги, которым Роман открыл двери в их мир уже на следующий день. Не мудрено, что за три года к ним на планету переселилось столько народа, но и это меркло по сравнению с главным проектом Романа, — огромными куполами, которые скорее всего уже были построены на Викторе.

Что же, в связи с тем открытием, которое они сделали на Лидарне, всё, что делал на Виктории Роман было оправдано. Им действительно нужно было стремительно развивать свою планету, чтобы уже с неё начинать широкомасштабную колонизацию Рукава Персея. Всё остальное теперь зависело только от того, как много детей будет рождаться на Виктории. Нельзя сказать, что он ничего не знал о том, что в его колонию прилетает множество романтически настроенных людей, которым обрыдло быть обывателями, он просто не знал об истинных масштабах их переселения. Тем не менее Виктор в своих долгих беседах с Гидеором очень часто говорил именно о том, чтобы побудить людей создавать такие семьи, в которых будет много детей и уже для них создавать все мыслимые и немыслимые условия для того, чтобы они переселялись в юные миры. На Виктории он с этой целью всячески поощрял создание и развитие больших семейных кланов, что на Лидарне также было в порядке вещей. Правда, народ Лидарны ещё не осознал в полной мере, что именно это, колонизация планет с подходящей биосферой и укоренение на них, должно стать их самой целью.

Народ Виктории осознал это в полной мере и ему очень хотелось верить в то, что и переселенцы второй волны также понимают, к чему он будет их усиленно подталкивать теперь уже имея президентские полномочия. Виктора избрали президентом на первый, десятилетний срок и он был уверен в том, что будет избран и на второй, уже двадцатипятилетний срок и этого времени ему вполне хватит на то, чтобы Человечество весьма основательно закрепилось в Рукаве Персея. Ну, а к тому времени он постарается сделать так, чтобы в этой части галактики было, наконец, создано Звёздное Содружество Суверенных Планет с единой для всех Звёздной Конституцией. В этом смысле Роман поступил очень грамотно, провернув эту аферу с его выдвижением на президентских выборах и теперь он сможет убедить Даниэля Леклерка поддержать его идею всеобщего объединения. С такими мыслями Виктор на ночь глядя объявил всем о том, что через пять дней он и его друзья, которые проводили на Лидарне свой отпуск, возвращаются на Виктории.

То, что в ответ все стали поздравлять его с избранием президентом Виктории, только утвердило его во мнении, что все его друзья жулики и аферисты. Скорее всего все викторианцы, которые находились на Лидарне, также отдали за него свои голоса, но при этом даже не обмолвились о том, что на Виктории проходят выборы президента. Подумав об этом после короткого разговора с Алексеем, который поздравил его как с этим событием, так и с тем, что из Романа выйдет не только прекрасный вице-президент, но и отличный преемник в будущем, Виктор встал из кресла и направляясь из кабинета в спальную, проворчал: — «Ну, вот, без меня, меня женили». Он даже не удивился, когда жена сказала:

— Боже мой, Витька, мне даже не верится в то, что сегодня я буду спать с президентом.

— Ага, как же, размечталась! — Смеясь воскликнул он — Так я и дам тебе сегодня спать.

Пять дней пролетели, как одна минута и пять викторов помчались в обратный путь. Наконец-то им всем можно было остановиться и ровным счётом ничего не делать. Им и так пришлось очень много поработать на Лидарне, а потому месяц полного безделья в римановом пространстве показался всем чуть ли не полным блаженством. На этом фоне полного расслабления даже то, что Мила и Саша объявили всем о своём решении пожениться, никого не взволновало, — решили, так решили, прилетим на Викторию, там и поженитесь, но молодые люди потребовали, чтобы их брак был зарегистрирован немедленно. Родители молодых не возражали, но при этом сказали, что свадьбу они всё равно сыграют им на Виктории и это будет всем свадьбам свадьба. За исключением этого события, всколыхнувшего обстановку на борту «Серой кошки» (на «Серебряном соколе» Аквиол улетел на Викторию ещё год назад) всего на пять часов, весь остальной полёт прошел в сонной полудрёме.

Правда, когда Виктор увидел пять громадных, не менее пятисот километров в диаметре, голубых, сверкающих куполов на Викторе, а вместе с ними огромные установки, прокачивающие через себя атмосферный воздух на обоих полюсах, сон с него, как рукой, смахнуло. Роман времени зря не терял и пока они строили на Лидарне крохотные посёлочки, отгрохал на Викторе и Виктории такие громадины, что действительно было впору грохнуться в обморок. Ну, что же, Виктор знал, кого он оставлял за главного вместо себя, а потому воспринял всё должным образом, хотя и не преминул сказать язвительным тоном:

— Полковник, ну, и что ты теперь скажешь? Вырос твой сынище в отличного организатора или по-прежнему остался бесбашенным воякой с пудовыми кулаками? Чтобы построить такое, одних кулаков и луженой глотки точно не хватит. Тут нужно быть парнем с очень хорошей головой и сильным характером. Это я про то, что купола невозможно построить диаметром больше десяти километров, мол рухнут под собственной тяжестью. Однако же, как ты видишь, под ними уже полным полно зелени. Лёха, вот тебе и решение всех твоих производственных проблем. Зуб даю на холодец, что все те опоры, которые держат на себе эти купола, являются к тому же ещё и производственными корпусами, как это когда-то предлагал Ромка.

Полковник усмехнувшись сказал в ответ:

— А как ты хотел, Витёк? Я с самого детства учил своего парня никогда не отступать ни перед какими трудностями.

— Ага, а если учесть, что это я попросил его плюнуть на издержки и строить купола из варданита, то тут и вовсе не надо удивляться. — Смеясь сказал Алексей Кабанов и добавил — Лично я скорее бы удавился, чем пошел на такие траты.

Виктор, кивая головой, он уже успел хорошенько рассмотреть компьютерную картинку у себя перед носом, которая показывала ему один из куполов, а их всего на Викторе было построено двенадцать, подытожил впечатления:

— Лафа, мужики! Нет ничего лучше, чем возвращаться из отпуска на всё готовое. У тебя, Полковник, больше не будет болеть голова за экологию, а ты, Лёшка, получил для своих бизнесменов столько перекрытых площадей, что в них можно будет затолкать промышленность трёх таких планет, как наша Виктория. Высота у куполов ведь будет под десять километров, а опорные колонны имеют в поперечнике по полкилометра.

В сопровождении почётного эскорта боевых крейсеров типа «Виктор» иссиня-чёрного цвета, белоснежные гражданские викторы плавно вошли в атмосферу и совершили посадку на территории космопорта «Виктория-Север», где всех участников экспедиции ждали десятки тысяч встречающих и в их числе Аквиол, Лимия и Эленкур, одетых в парадную форму курсантов лётки. Эти лидарнийцы были удостоены права чуть ли не первыми броситься к ним с радостными криками. Их всех буквально растащили в разные стороны и через несколько минут космопорт вновь зажил своей обычной жизнью и на его огромную гранитную плиту плавно опустился громадный пассажирский корабль, на борту которого прилетело свыше пятидесяти тысяч переселенцев и все они летели на Викторию только с одной единственной целью, чтобы лет через тридцать, тридцать пять отправиться с этой планеты в новый, дивный юный мир и сделать его викторианской колонией, которая будет связана с Метрополией не столько экономическими, сколько духовными связями.

Виктор сразу же из космопорта направился не в свой новенький президентский дворец, а во дворец Конгресса, стоявший в пяти километрах от него. Полковник и Джек Хаммер долетели до него раньше и встречали его, как хозяева. Один был председателем партии Леопардов, а второй генеральным секретарём партии Рыцарей Радуги. Ну, по другому быть и не могло. Оба этих деятеля были отличными конспираторами и ни на минуту не теряли контакта со своими людьми на Виктории. Это Виктор, наивная душа, всецело погрузился в лидарнийские дела и отдался им весь без остатка, а эти типы всё, что относилось к их епархии, постоянно держали под своим контролем. С такими партнёрами по такому бизнесу, как руководство планетарной цивилизацией, можно было быть совершенно спокойным. Они всегда обеспечивали ему надёжные тылы и это внушало Виктору уверенность.

Он прошел в зал заседаний, где ему устроили тёплую встречу пятьсот конгрессменов и несколько сотен приглашенных гостей. После того, как несколько хорошо знакомых и совершенно незнакомых Виктору людей поздравили его с возвращением домой, началось самое обычное пленарное заседание, в ходе которого конгрессмены приняли правки к первому пакету законов планеты Виктория и затем обсудили то, как им следует провести предстоящую инаугурацию президента, какую положить ему зарплату и какими правами его наделить. С этим они покончили быстро, президент должен находиться на гособеспечении и денег ему должно хватать на любые прихоти, права за ним оставили прежние, добавив только, что отныне он имеет право объявлять войну и посылать викторианцев в бой, а вот относительно того, на чём должна лежать его длань во время его приведения к присяге, мнения разошлись. Леопарды требовали, чтобы Виктор положил руку на Конституцию, а Рыцари ратовали за Библию.

В конечном итоге Виктор вспомнил о Большом Хоре Ангелов и оба политических лагеря согласились с ним. Подготовка к инаугурации прошла быстро, торжества закончились, гости разъехались по домам и для Виктора начался новый этап в его жизни. В понедельник он сел в бимобиль и вместе с Бинго отправился на работу. До этого дня он лишь дважды заглядывал в свой новый кабинет. Теперь же он вошел в него, огляделся по-хозяйски, погладил рукой холодные кристаллы Большого Хора Ангелов, отчего они тотчас запели, улыбнулся, прошел к своему столу пульту и попросил Бинго, чтобы тот пригласил к нему герцога Эленкура, а вместе с ним Аквиола и Лимию, но с таким расчётом, чтобы те вошли в его кабинет через полчаса после него. До Виктора уже дошли кое-какие слухи и он хотел лично поговорить с этим лидарнийцем, уже сдавшим выпускные экзамены и проходившем стажировку в военном космофлоте Виктории.

Тот прибыл к нему в кабинет уже через пятнадцать минут и Виктор, пожимая руку этому высоченному лидарнийцу в тёмно-синем мундире космос-лейтенанта и пустынным загаром на лице, невольно залюбовался. В строгой форме военного космофлота он был очень импозантен. Усадив его в кресло, он сразу спросил:

— Эленкур, что это ещё за дела с прошением о предоставлении тебе и твоим архаровцам викторианского гражданства? Нет, мы конечно же вам его предоставим, ведь между нашими планетами заключён договор, просто мне интересно, чем это тебе так разонравилась Лидарна? Извини, что я вмешиваюсь в твою личную жизнь, но мне хотелось бы это знать.

Герцог улыбнулся и ответил:

— Вик, если ты думаешь, что я поссорился с Гидеором, то ты ошибаешься. Просто я не хочу быть помехой новому верховному владыке. Понимаешь, я ведь тоже вёл переговоры об объединении всех трёх церквей и не смотря ни на что у меня осталось на Лидарне множество сторонников. Что они подумают обо мне, когда Виктория предоставит нам гражданство, меня особенно не волнует, пройдёт какое-то время и всё забудется, но они хотя бы не станут вынашивать никаких планов относительно моего возвращения на Лидарну в прежнем качестве.

— Ага, понятно. — Кивнув головой сказал Виктор — Что же, этим ты окажешь верховному владыке Нуарлю большую услугу, а теперь будь добр, расскажи мне об этой своей экспедиции вокруг галактики. Ты хоть понимаешь, что это такое, облететь всю галактику по кругу? Парень, ты в своём уме?

Герцог Эленкур улыбнулся и воскликнул смеясь:

— Что, завидно стало? — После чего совершенно серьёзным тоном сказал — Мы полетим на трёх кораблях, Вик, одним будет командовать Аквиол, вторым Лимия, а третьим я. По нашим расчётам экспедиция займёт максимум пятнадцать лет. Зато после нас в космическом пространстве останется прекрасный туннель, вдоль которого будут стоять спутники связи. Это будет даже не разведка, а сугубо техническое мероприятие с целью прокладки кольца связи. Надеюсь, что по пути нам будут попадаться кислородные миры, на которых мы сможем пополнить припасы.

Виктор покивал головой и сказал:

— С тобой всё ясно, Эленкур. Вы все трое конченые психи, но как на Виктории, так и на Земле таких как вы, тоже предостаточно. Поэтому вы полетите на тридцати кораблях, десять из которых будут представлять из себя летающие космические склады с харчами и всей необходимой мелочёвкой, а ещё десять кораблей вашей экспедиции — будут боевыми крейсерами типа «Виктор». Когда Даниэль услышал о твоей затее, он тут же зажал меня в угол и потребовал, чтобы я попридержал тебя. В общем тебе придётся командовать довольно большой интернациональной экспедицией, Эленкур, в которой примут участие люди ещё с двенадцать планет. Возражения есть?

Пожав плечами, герцог ответил:

— Возражений нет, Вик. Только знаешь, мы с Аквиолом подумали и решили, что нашей экспедицией будет командовать Лимия. Ты же сам знаешь, спорить с женщиной это один из самых тяжких грехов и к тому же она просто умница и мама Маша на неё не нарадуется. Кстати, она с нами полетит?

Виктор усмехнулся и ответил:

— Это шестимесячным ребёнком-то на руках? Нет конечно, вместо неё полетит её дочь и это будет первый самостоятельный полёт Любы в качестве командира исследовательского крейсера. Мой парень полетит с ней первым пилотом.

— Ну, и когда мы сможем стартовать? — Спросил герцог — Надеюсь на подготовку к экспедиции не уйдут годы?

— Думаю, что уже через три месяца, Эленкур. — Ответил Виктор и с улыбкой спросил — Твоя идея окольцевать галактику всем очень понравилась и сейчас для вас как раз начали изготавливать специальные спутники связи, небольшие, но очень мощные. Надеюсь ты не в претензиях ко мне, что твоя экспедиция по числу кораблей увеличилась в десять раз? Понимаешь, Эленкур, лично я рассматриваю её, как ещё один шаг к созданию Звёздного Содружества. Не знаю, найдёте ли вы в ходе этой экспедиции в галактике миры, населённые разумными существами или нет, но во всяком случае вы хотя бы расставите по всей галактике целых полторы сотни телефонных будок, которые смогут в автоматическом режиме принимать все местные радиосигналы и передавать их нам. Да, и мы с их помощью сможем послать приглашение присоединиться к нашему Звёздному Содружеству.

Герцог усмехнулся и сказал:

— Это нас вполне устраивает. Мы сможем стартовать даже раньше, чем планировали. Ну, а что касается претензий, Вик, то лично меня твоё предложение только обрадовало, но я не знаю, как к этому отнесётся Аквиол. Он хотел известить Гидеора о том, что собирается облететь галактику, как персонаж его романа, уже находясь в римане, чтобы его не вернули немедленно на Лидарну. Сам понимаешь его начальству это может не понравиться.

Тут в кабинет Виктора вошли сосредоточенный, даже слегка хмурый Аквиол и радостно улыбающаяся Лимия, оба в мундирах военлётов, поскольку они тоже проходили стажировку на боевых викторах и потому Виктор не успел ответить герцогу. Бинго уже известил их обоих о решении, келейно принятом двенадцатью президентами планет и потому девушка, которой не смотря на молодость и неопытность поручили возглавить такую большую и важную экспедицию, на радостях расцеловала Виктора в обе щёки. Наконец все расселись за круглым столом-пультом, перенесённым в президентский дворец из прежнего кабинета Виктора, Бинго налил всем кофе и спросил:

— Аквиол, а ты что такой мрачный? Боишься, что Гидеор устроит тебе взбучку? Успокойся, на том секретном совещании, на котором было принято решение послать вместе с вами ещё двадцать семь кораблей, он был тринадцатым. Сам понимаешь, ему было очень лестно, что Лимия, ты и Эленкур возглавите эту экспедицию. К тому же я объяснил ему, что не смотря на успехи отдельных лидарнийцев, раньше чем через десять лет ни о каких масштабных исследованиях Рукава Лимии не может идти и речи. Понимаешь, лидарнийцы просто физически к этому ещё не готовы. — Увидев удивлённый взгляд всех троих лидарнийцев, он поправился — Ну, в том смысле, что вам ещё нужно подготовить своих собственных специалистов, а на это уйдёт не меньше десяти лет, так что ты можешь спокойно отправляться в этот полёт.

Эленкур тут же вставил своё замечание:

— К тому же ты и Лимия вернётесь из этой экспедиции героями, не говоря уже о том, что мы попутно сделаем ещё и какие-то очень важные открытия. Сам ведь понимаешь, тридцать кораблей это тебе не три и по прибытии в какую-нибудь звёздную систему, в которой имеется планета с кислородной атмосферой и вполне приличной биосферой, пока несколько кораблей будут изучать её, остальные смогут сделать короткие прыжки к ближайшим мирам. — Сделав небольшую паузу, он сказал — Вик, раз уж мы являемся руководителями этой экспедиции, то я хочу сразу же высказаться против идеи посылать десять кораблей под вьюком. Мы и без того сможем прекрасно разместить все грузы на тридцати кораблях. Так будет намного лучше.

Виктор развёл руками и ответил:

— Ребята, это ваша экспедиция, а потому решайте сами, что и как вы будете делать. Десять лет это не такой уж и большой срок и к тому же в том случае, если вы найдёте в далёком космосе что-то очень интересное, то мы сможем послать туда дополнительные корабли. Так что вам вовсе не потребуется там задерживаться, как задержались мы на Лидарне. — Улыбнувшись, он спросил герцога — Что, Эл, у тебя сразу же возникла идея, что ты сможешь взять с собой ещё несколько сотен лидарнийцев? Всё правильно, своя рубашка ближе к телу и если ты хочешь создать частную космическую исследовательскую корпорацию, то лучшего способа натаскать народ, тебе просто не найти, а потому не теряй времени даром и созывай людей под знамёна своего космического герцогства. Кстати, тем самым ты лишний раз докажешь лидарнийцам, что с прошлым покончено навсегда и возврата в те времена уже больше не будет.

Герцог покрутил головой и пробормотал:

— И этот человек говорит, что он полный профан в политике. Да, не завидую я президенту Леклерку. Что бы он ни делал, но ему никогда не быть президентом Звёздного Содружества, когда рядом отирается такой дымчатый леопард, как Вик. Ну, это его трудности и я думаю, что у него хватит ума не совать голову в твою пасть. Или тебя всё же следует называть мегалодоном, как это делают все газетчики, Вик?

Виктор рассмеялся и воскликнул:

— Да, меня хоть горшком назови, лишь бы в печку не ставили, Эл. Да, ребята, завидую я всё-таки вам. Это какие же только чудеса вы только не увидите в этой экспедиции? Думаю, что вы за эти годы найдёте ещё не одну и не две планеты, на которой есть цивилизации разумных существ. Чёрт, мне даже как-то завидно. Мы уже столько лет строим викторы, а так до сих пор никто и не отважился на то, чтобы облететь всю галактику.

Лимия улыбнулась и сказала:

— Это всё потому, дядя Витя, что ты и шагу с места не сделаешь, пока не убедишься в том, что никто себе носа не расшибёт. Ты ведь и к нам на Лидарну полетел только потому, что боялся за своих дальлётов, ведь это был полёт в другой рукав галактики. Ну, а мы ещё совсем недавно рисковали даже тогда, когда просто отправлялись в лес за дровами. Так что для нас эти чудесный, сверхнадёжные космические корабли и особенно нанокомбинезоны уже являются самой лучшей гарантией безопасности. Большего нам не способен дать даже сам творец Адан.

— Правильно, дочь моя. — Тоном священника говорящего с кафедры с паствой подтвердил герцог — Хотя и находятся люди, которые сомневаются, что святой Гертагий внимал гласу творца, он ему всё же сказал в древности: — «Парень, хватит сидеть на завалинке, бери в руки меч и иди сражаться с врагами, а то глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в каменоломнях с цепями на руках и ногах. Если хочешь чего-то добиться для себя и своего народа, то не сиди сиднем, а действуй быстро и решительно».

Аквиол ухмыльнулся и заметил:

— Эленкур, по-моему в Откровениях святого Гертагия о первом гласе написано несколько по иному.

Бывший верховный владыка усмехнулся и ответил:

— Мало ли как там написано, Аквиол, главное ведь не в этом, а в том, как это нужно понимать. Ладно, у нас тут не религиозный диспут, а совсем другой разговор, так что не будем продолжать. Виктор, ответь мне вот на какой вопрос, — как ты намерен теперь, когда стал законно избранным президентом, выстраивать свои отношения с Лидарной?

Виктор задумчиво посмотрел на бывшего верховного владыку, возглавившего заговор, и спросил вместо ответа:

— Эленкур, признайся честно, ты ведь тогда просто обиделся на нас за то, что мы не пришли к тебе сразу же и не поговорили с тобой по душам и поэтому учинил заговор?

— Ты сначала ответь на мой вопрос, Вик, а потом задавай мне свои. — Посмеиваясь сказал герцог.

— Значит тебя это очень сильно задело. — Сказал Виктор и ответил на его вопрос — Ничто не изменилось, Эленкур. Виктория, как и прежде, будет защищать Лидарну от любых врагов и я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы твой мир развивался так, как этого хотят лидарнийцы. Главное мы с Гидеором им уже доказали, их самобытность является самым главным, что привлекает к ним внимание землян. Видимо поэтому на Лидарне даже мода не изменилась, если не считать того, что ваши военлёты надевают космокомбинезоны, заступая на боевое дежурство, но они и на них нацепили свои эполеты и расшили их галунами.

Герцог покивал головой и спросил вполголоса:

— Ну, а раз так, то почему бы тебе не сократить испытательный срок для Гидеора с двадцати пяти лет, скажем до трёх с половиной? Я вот почему тебе об этом говорю, Вик, Нуарль сейчас больше всего боится, что я вернусь на Лидарну и заявлю, что намерен вернуть себе сан и вновь возглавить церковь святого Гертагия. Если мои последователи узнают о том, что после Радужного похода я решил ещё и облететь всю галактику, то они сразу же поймут, что я избрал себе новую стезю. Разумеется, в своём послании им я скажу, чтобы они преклонили голову перед верховным владыкой Нуарлем и пошлю ему своё благословление и одну маленькую, но очень важную реликвию, вот это простое бронзовое кольцо, которым святой Гертагий был повенчан с церковью. Ну, а ещё я могу сказать ему при этом, что Гидеор это не Лигуэн, которым нужно было управлять, и что он должен немедленно быть избран президентом Лидарны, чтобы встать в один ряд с другими великими мужами, правящими целыми мирами во славу творца. Как ты смотришь на это, Вик? Мне следует поступить именно так, а не иначе? Если тебе нужно время, чтобы подумать, то я не стану торопить тебя с ответом. Время ещё есть.

Виктор обвёл взглядом всех троих и сказал:

— Вот что, ребята, мне кажется, что перед тем, как отправиться в эту экспедицию, вам всем не помешает слетать на Лидарну, чтобы повидаться с родными и близкими, а также взять с собой в этот полёт тех лидарнийцев, которые, как и Лимия, ни о чём, кроме как о звёздах на другом конце галактики и не мечтают. Заодно, Эленкур, ты сможешь лично передать священную реликвию церкви святого Гертагия верховному владыке Нуарлю. Старина, когда ты только замыслил свой заговор, мы сразу же стали думать о том, как нам сделать так, чтобы ты сгоряча не наломал дров и при этом никто из нас с самого начала не собирался вас наказывать слишком уж строго. Ты очень масштабный политик в своём мире, Эленкур, но твоё время ещё не пришло и вот почему. Все твои последователи ждут от тебя вовсе не того, что сейчас нужно Лидарне в первую очередь, а совсем другого. Чего именно, они и сами не знают и я боюсь, что ты и сам этого не знаешь. Именно поэтому ты и хочешь взять себе этот тайм-аут длиной в пятнадцать лет. Ну, что же, тогда ты должен знать, что Гидеор тоже прекрасно понимает, что он способен руководить планетой только во время переходного периода и обязан сделать всё возможное и невозможное, чтобы не допустить к власти какого-нибудь афериста с неуёмными амбициями, который сможет своей болтовнёй склонить на свою сторону народ. Так что если ты сумеешь за эти годы понять, в чём заключается твоё истинное предназначение и вернёшься назад с такими директивами для своего народа, следую я которым лидарнийцы и сами не прогадают, и не заставят всех остальных пожалеть о том, что я однажды отправился в свою единственную экспедицию, то ты скорее всего будешь избран вторым и уже не техническим, а настоящим президентом планеты Лидарна. Правда, ты должен понимать, Эленкур, твоя Лидарна должна быть светским, а не религиозным обществом. Сам надеюсь понимаешь почему.

Герцог Эленкур улыбнулся и сказал в ответ на это:

— Ну, тогда мы договорились, Вик. Завтра мы отправимся на Лидарну и пробудем там максимум десять дней, но за эти десять дней Гидеор станет законно избранным, хотя и техническим, как ты говоришь, президентом. Кстати, технический президент это ведь не оскорбление, как я понимаю? Это такой президент, который избирается только для того, чтобы изменение массового сознания лидарнийцев произошло без потрясений, так ведь?

— Да, так оно и есть, Эленкур. — Ответил герцогу Бинго и пристально посмотрев ему в глаза, спросил — Скажите мне, Эленкур, вы не откажетесь, если одна из старых железяк станет вашим спутником? У меня есть на примете один парень, который очень неплохо, как мне кажется, разбирается в современной политологии. Думаю, что вам было бы полезно поучиться у него.

Герцог дружелюбно улыбнулся и спросил:

— А он согласится связать свою судьбу с таким вздорным и вредным стариком, как я, Бинго? Говорят, что если ты подружился с каким-то роботом, то это уже навсегда.

— Он-то согласится, Эленкур, — Смеясь сказал Бинго — Лишь бы вы согласились взять его к себе в помощники. Это Лоренцо Вольфрам. По сути дела он был на Виктории моим заместителем и когда я отправился вместе с Виктором на Лидарну, остался здесь, чтобы помогать Роману и Грегу.

Виктор тут же подтвердил:

— Да, Эл, Лоренцо очень толковый парень, только малость со странностями, но с такими, которые тебе непременно понравятся. Он у нас большой любитель рыцарской старины, даже умеет фехтовать. Так и ищет, где бы ему найти парочку драконов, которые держат в плену дюжину, другую принцесс, чтобы сразиться ними и освободить бедняжек. Ну, а ещё он прекрасный учёный и полиглот, каких свет не видывал. Говорит, что знает триста двадцать шесть языков, но по-моему на Земле даже в древности их не было столько. Хотя как знать. Во всяком случае он в совершенстве изучил все пять основных языков Лидарны и плюс к этому различные диалекты. Вот только у него есть один недостаток, он просто помешан на литературе, а она, кажется у тебя не в чести.

Герцог смущённо опустил голову и ответил:

— Отчего же, мне нравится читать книги и я очень уважаю литературные таланты, вот только мне в недалёком прошлом очень не нравилось, что некоторые писатели смущали умы людей. Правда, потом выяснилось, что в отношении одного из них я допустил ошибку и малость перегнул палку. Но и это тоже в прошлом, я принёс барону свои извинения и он их принял, хотя только после того, как я объяснил ему, почему так сделал.

Виктор предупреждающе поднял руку и сказал с улыбкой:

— Эл, это не критика и тем более не повод для того, чтобы ты нам что-то объяснял. Про то, что Лоренцо помешан на книгах, я сказал тебе только потому, что он ещё и переводит их, а потому обязательно станет предлагать тебе ознакомиться с очередным романом или сборником стихов, которые переведёт на лидарнийский. Литературный вкус у него, на мой взгляд безупречный. Так я так понял тебя, что ты не откажешься от такого помощника?

Герцог Эленкур кивнул головой и сказал, что будет только рад новому знакомству и тому, что у него тоже появится очень компетентный помощник из числа роботов. После этого разговор плавно перешел на тему того, как все трое собираются организовать предстоящую экспедицию. Бинго внимательно выслушал все пожелания лидарнийцев и заверил их, что к моменту возвращения с Лидарны всё будет исполнено. К этому времени к ним присоединился Лоренцо, одетый в строгий чёрный костюм, беседа продлилась практически до самого обеда и они все вместе отправились в ресторан. После обеда Виктор вернулся вместе с Бинго в свой кабинет и наконец приступил к работе. На работу в президентскую администрацию перешли все те люди и роботы, с которыми он работал раньше, а также ещё несколько новичков. Всех их Виктор пригласил в большой зал заседаний и они поговорили о том, что им предстояло теперь делать. Колония это одно, а суверенная планета всё же несколько иное. Когда совещание закончилось и они снова вернулись в кабинет, Бинго посмотрел на него с прищуром и насмешливо спросил:

— Ну, и как ты себя чувствуешь в новой должности, босс?

Виктор пожал плечами и с улыбкой ответил:

— Ничего, нормально, только зря я сегодня обул новые туфли. Ноги просто огнём горят, а так всё нормально.

Content

Александр Абердин
О, этот дивный, юный мир

Часть первая. Из менеджеров в колонисты

Глава первая Конкурс на должность управляющего колонией

Глава вторая Патент на управление колонией

Глава третья Хитрая домашняя политика и просто политика

Глава четвёртая Самый короткий план колонизации

Глава пятая База подготовки колонистов «Крым»

Глава шестая Незапланированные колонисты

Глава седьмая Вынужденная корректировка планов

Глава восьмая Подготовка к высадке на Викторию

Часть вторая. Управляющий колонией

Глава первая Первые шаги Виктора по Виктории

Глава вторая Бинго находит себе нового друга

Глава третья Решение важной проблемы

Глава четвёртая Первый город

Глава пятая Полёт в неизвестность

Глава шестая Первые радости

Глава седьмая Адская жара на экваторе

Глава восьмая Превращение нового Арсена Люпена в Эжена Видока

Часть третья. Президент суверенной планеты

Глава первая Последний день перед отпуском

Глава вторая Экспедиция в Рукав Наугольника

Глава третья Лидарна

Глава четвёртая Начало путешествия по Лидарне

Глава пятая Встреча с бароном мин-Барейлем

Глава шестая Начало переходного периода на Лидарнии

Глава седьмая Заговор

Глава восьмая Возвращение домой