Александр Абердин

Война Космического Ганфайтера

Глава 1. Выбор экипажа линкора «Оффенсио»

Николай взъерошил волосы, придав им такой вид, словно он и в самом деле только что снял с головы тэу-шлем, обеими руками прижал к груди контейнер с Тиу и быстро шагнул на линзу домашнего транс-телепорта, провожаемый насмешливым возгласом Витьки Прапора:

— Мудрец, не забудь, Таласос!

Напоминание было излишним. Он не хуже своего двойника, прикрывавшего его в гонках на Таласосе, знал, где, якобы, находился последние три дня. Как знал и то, почему Прапору, всерьёз намеревавшемуся выиграть эту гонку, одну из важнейших в чемпионате, и тем самым восстановить статус кво, то есть обогнать на домашней трассе Майка Таранса, было так обидно внезапно сойти с дистанции. После того, как Майка Молнию накачали тэ-сывороткой, на равных с ним могли гоняться только несколько хойн, сам Ник Сильвер, да, ещё его двойник, дышавший в затылок им обоим. Так что Прапору, неизвестно почему отказавшемуся стартовать в финальном заезде и рванувшему с борта «Мечты Тиу» в неизвестном направлении буквально за пятнадцать минут до его начала, можно было и не говорить ничего об этом.

Николай чёртом слетел с линзы транс-телепорта на борту линкора «Оффенсио» и вопросительно уставился на космос-майора Клависа, командовавшего третьей манипулой военной полиции. Этот весельчак был подозрительно хмур и одет в парадный мундир с множеством наград. Отвесив Нику Сильверу короткий кивок вместо приветствия, Альбус сурово проворчал:

— Опаздываешь, Ник. — После чего зычным голосом скомандовал — Всё, парни, закрываемся до особого приказа! Кто не успел, тот опоздал. Быстро разошлись по своим боевым постам.

Слегка улыбнувшись, Николай телепортом отправился в зал инструктажа. Уж он-то прекрасно знал, с чем именно было связано то, что на борт «Оффенсио» теперь никто не мог попасть извне. Эмиттер привел его почти к самой кафедре, за которой на этот раз не было ни души. Один из самых лучших и близких друзей Ника Сильвера на борту линкора, космос-командор эс-Вадес, широко улыбнулся и указал пальцем на стул рядом с собой. Как обычно он занял для него место в первом ряду. Большой экран над кафедрой был пока ещё тёмным и потому Николай, жестом поприветствовав своих друзей-пилотов, а вместе с ними всех тех, кто давал им последнее напутствие и провожал в полёт — стипаторов, поставил контейнер на столик и принялся снимать с себя дуритовый боекостюм.

Хотя среди стипаторов, которыми командовал барон Суммус эс-Вадес, было немало женщин, а дурит надевался практически на голое тело, никто даже не подумал делать ему замечание. Более того, какая-то добрая душа тотчас бросила ему сверток с космокомбинезоном и бельём, чему Николай даже не удивился. Куда больше он удивился бы в том случае, если бы кто-то из стипаторов ему тотчас не подал одноразового безразмерного комбика, чтобы он мог прикрыть срам. Таких у стипаторов было обычно при себе двое, трое штук на всякий случай, но на этот раз ему бросили его собственный космокомбинезон, — чисто выстиранный, наглаженный и даже надушенный его любимыми духами «Армани», что могло означать только одно, — о нём позаботилась Малышка Оппи, которая взяла Николая под своё крылышко чуть ли не в первый же день его появления на «Оффенсио», хотя он и был тогда всего лишь курсантом высшей пилотажки, которого направили на этот старый линкор для обучения всем лётным космическим премудростям.

Может быть именно потому, что эти офицеры линкора никогда о них не забывали, все пилоты-техноэмпаты куда чаще называли стипаторов своими тутелариусами — хранителями, но чаще просто тутти. Именно они, эти добродушные и всегда улыбающиеся тутти, прикреплённые к каждому пилоту, провожали их в бой и потом неотрывно наблюдали за его ходом, помогали, чем только могли, возглавляли спасательные экспедиции и встречали на взлетно-посадочной палубе, если пилоты возвращались домой с победой. Поэтому для пилотов-техноэмпи не было на борту кораблей-маток друзей лучше, чем тутти, а на старине «Оффенсио» ими командовал никто иной, как Братец Сумми, самый рьяный защитник и строгий судья тех, кто по сути являлся основой боевой мощи линкора. Николай быстро натянул на себя шелковистое, приятно холодившее тело бельё, облачился в космокомбинезон, засунул дурит в пустую сумку и спросил подсаживаясь:

— Сумми, я ничего не пропустил?

Космос-командор пожал плечами и ответил:

— Ничего особенного, Никки, если не считать того, что в последние две недели безопасники вытолкали взашей десятка три бездельников. Ну, и ещё ты не смог полюбоваться на то, как с «Оффенсио» по своему собственному желанию списалось две с лишним дюжины лизоблюдов нашего миляги Тибо, решивших, как ты говоришь, на халяву украсить свою грудь боевыми орденами Империи. Вот на это действительно стоило поглядеть, тем более, что ты сам предсказывал такой поворот событий, когда говорил о каких-то крысах, которые бегут с кораблей первыми.

Николай, которого всегда веселили довольно резкие высказывания Братца Сумми в адрес императора, с которыми он уже устал бороться, по привычке, тихо проворчал:

— Попридержи язык, Сумми, ты когда-нибудь нарвёшься.

Барон эс-Вадес широко улыбнулся и спросил вместо того, чтобы сказать какую-нибудь очередную колкость по поводу императора Тиберия и его присных:

— Как закончилась гонка, Ник? Ты сделал этого зазнайку?

— Никак, Сумми. — С притворно горестным вздохом сказал Николай — За пятнадцать минут до финального заезда я получил сигнал о срочном сборе всех кадровиков «Оффенсио», схватил Тиу за уши и прямо из рубки, как был в дурите, так и прыгнул сначала к ближайшей станции транс-телепорта, а затем на Пятачок. Может быть ты объяснишь мне, наконец, что у вас тут произошло, Сумми? Вы что, пропили «Одор Меллеус»?

— О, если бы, мой друг. — Сказал вполголоса командир тутти и принялся вводить друга в курс дела — Не прошло и двух дней с того момента, когда Дядюшка Сальве три недели назад приказал тебе во что бы то ни стало надрать задницу этому стиланскому парню, как командование приказало ему отогнать «Оффенсио» в самую серёдку Магнус Апиума и уже здесь начались сплошные чудеса. Первым делом Дядюшка Сальве действительно приказал службе безопасности вычистить наши ряды от всех тех деятелей, на которых лично я никогда бы не положился, хотя с того времени, как ты прописался на старине «Оффенсио», таких и осталось немного. После этого наши ряды покинули все прихлебатели дедушки Тибо, а всего каких-то два часа назад к нам пожаловало очень высокое начальство. На «Оффенсио» прибыл никто иной, Никки, как начальник генерального штаба собственной персоной, а вместе с ним тот самый парень из Управления С, Храмм Регнер, который провожал в отставку Красотку Кес. Вместе с ним к нам явились сотни каких-то две спецов с целой кучей громадных контейнеров. По всему видно, что наше командование затевает что-то очень серьезное. Похоже на то, что нами, точнее вами, ребята, собираются заткнуть какую-то очень опасную дыру, будто вам и без того хлопот с энергонами не хватает. Знаешь, Никки, с того самого дня, как ты появился на «Оффенсио», жить стало гораздо веселее, вот только вашему брату, техноэмпи, теперь приходится сражаться чуть ли не втрое больше прежнего, да, и наши канониры тоже не скучают, хотя лично мне от этого не стало легче. Чем провожать вас в бой и потом кусать губы, глядя на все те глупости, которые вы совершаете в бою, уж лучше бы я сам сел в рубку меча и врезал по энергонам изо всех стволов.

Николай чуть было не сказал Суммусу, что так оно скоро и будет, но сдержался и промолчал. Вместо этого он тихо спросил:

— Сумми, с чего это нас загнали в читальню, а не заставили построиться на взлётно-посадочной палубе, как это и положено при встрече с высоким начальством?

Космос-командор пожал плечами и открыл было рот, чтобы высказаться по этому поводу, как в этот момент экран вспыхнул и на нём появилась худощавая, напряженная физиономия герцога Нидуса Фастидиозуса. Сурово сдвинув брови он сказал с несколько мрачноватой прямотой старого вояки:

— Космос-легионариусы империи, обстоятельства складываются таким образом, что вам необходимо выступить против нашего врага в особом качестве.

Суммус скептически хмыкнул и не преминул заметить вполголоса, воспользовавшись той паузой, которую начальник генерального штаба сделал для вящей убедительности:

— Нидус, старина, да, мы только этим и занимаемся, что выступаем против врага в своём самом лучшем качестве. Точнее это энергоны только и делают, что нападают на нас везде, где бы мы не находились, словно им больше заняться нечем.

Тут барон эс-Вадес нисколько не погрешил против истины. Действительно, с того самого дня, когда линкор «Оффенсио» примчался на выручку Нику Сильверу, энергоны, похоже, только тем и занимались, что пытались в самоубийственных атаках сжечь его ракетами с термоядерными боеголовками. Они даже напустили на них какие-то новые зубцы, которые были втрое больше прежних и мало чем отличались от стандартных мечей. Порой за сутки они совершали по пять атак, пуская в бой за раз до десятка больших кораблей, которые прозвали клыками, и две, три дюжины зубцов. Одни офицеры имперского космофлота стали считать линкор «Оффенсио» проклятым и полагали, что энергоны рано или поздно спалят его к чёртовой матери горячими ракетами и потому кое кто даже свинтил с него. Другие же наоборот, считали своим долгом служить именно на «Оффенсио» и строчили рапорт за рапортом с просьбой об их срочном переводе на этот легендарный старый линкор.

Из-за этого линкор «Оффенсио» как-то очень уж быстро стал лидером космофлота империи Рианон по количеству одержанных побед и командование имперского космофлота фактически сделало его рейдером, то есть стало посылать его на самые опасные космические трассы. Дядюшка Сальве, исполняя приказы высокого начальства, был вынужден мотаться чуть ли не по всей рианонскому сектору галактики, выискивая самые горячие точки, но тут даже самому последнему дураку было ясно, что горячо бывает только там, где находится «Оффенсио». Герцог Фастидиозус, будто вспомнив об этом, сказал с уважением в голосе:

— В последние полтора года на вашу долю выпало немало вражеских атак и их число растёт с каждым днём, легионариусы.

— Ба-а, да, неужто? — Уже в полный голос радостно воскликнул Суммус — Неужели сведения о том, что у нас ни дня не обходится без хорошей драки, наконец-то дошли до генерального штаба? Ушам своим не могу поверить!

Послышались сдержанные смешки пилотов и его подчинённых, а начальник генерального штаба тем временем, не откладывая дела в долгий ящик сделал весьма важное заявление:

— Поэтому, легионариусы Империи, командование космофлота решило изменить статус линкора «Оффенсио» и делает его главным рейдером имперского военно-космического флота.

Герцог снова сделал паузу и Суммус, вскочив на ноги, громко воскликнул:

— Долго же вы телились, господа препозитусы!

Нидус Фастидиозус, не услышав этой реплики, продолжал:

— В этой связи, дамы и господа, понимая все те опасности, которые будут отныне подстерегать вас на линкоре «Оффенсио», вам дается ровно час на то, чтобы решить, остаётесь вы нести службу на нём или подаёте рапорт о переводе на другие корабли. Это всё, легионариусы, что я хотел вам сказать.

Тут уже вскочили на ноги все пилоты-техноэмпаты и их тутелариусы и, громко аплодируя, заорали во всю глотку:

— А вот этого ты от нас не дождёшься, Нидус! Не за тем мы собрались на «Оффенсио», чтобы сбежать с него при первой же опасности! Можно подумать, что я соглашусь уступить эту честь хоть кому-либо! Если от кого нам и нужно было избавиться, на «Оффенсио», то тех давно уже нет!

Герцог Фастидиозус исчез с экрана и вместо него появился Дядюшка Сальве, сделал строгое лицо и скомандовал:

— Командирам боевых постов и дивизионов отобрать добровольцев и доложить о тех, кто решил не мозолить мне глаза.

Вот тут-то космос-командор эс-Вадес и вспомнил о том, что он является командиром дивизиона обеспечения атаки. Он вскочил на столик и громко рявкнул:

— Тихо! Слушайте теперь мой приказ. Милые мои мальчики и девочки, всех, кому надоел этот старый, грязный космический хлев, попрошу встать и двигать с вещами на выход.

Арист Фавер, всего только месяц, как получивший погоны космос-капитана, истошно завопил:

— Братец Сумми, извини, но я покину борт «Оффенсио» только в виде трупа!

Его дружно поддержали все остальные пилоты, как хомо, так и хойниро, и их ангелы-хранители:

— Да, командор, нечего дурью маяться, докладывайте Дядюшке Сальве, что на взлётно-посадочной палубе и во всех ангарах без исключения дезертиров нет.

Космос-командор эс-Вадес так и сделал. Минут через пять экран снова засветился и герцог Фастидиозус сказал улыбаясь:

— Ну, что же, космос-легионариусы Империи, именно этого я от вас и ожидал. Теперь вы все и телом, и душой принадлежите космос-адмиралу эс-Аггеру и если раньше командиры боевых кораблей базирования никогда вмешивались в дела пилотов, позволяя им самим решать, какими космическими тропами они будут проводить патрулирование, то отныне то же самое будет делать и ваш командир.

На этот раз слова герцога были встречены громом оваций и радостными криками буквально во всех отсеках линкора. Начальник генерального штаба сдержанно попрощался с почти четырьмя тысячами самоубийц и покинул линкор, после чего Дядюшка Сальве приказал всем старшим офицерам срочно прибыть в командную рубку на совещание. Линкор, находившийся до этого момента в дрейфе, быстро набирал скорость и в тот момент, когда Николай и Суммус входили в зал совещаний, вошел в гипердрайв, да, так резво, что им обоим пришлось остановиться и расставить ноги пошире, чтобы не ляпнуться на пол. Николай, делая вид, что он не понимает к чему такая спешка, сердито прорычал, словно его могли услышать в пилотской рубке:

— Парни, вы бы того, полегче рвали с места. Так ведь и носом запахать недолго.

Суммус, попридержав Николая за плечо, тотчас ухватил его под локоть и потащил сквозь толпу к первому ряду кресел. Барон эс-Вадес всегда предпочитал первый ряд камчатке и потому уже через пару минут Ник Сильвер с непонимающей физиономией сидел напротив Храмма Регнера. Тот скользнул по нему безразличным взглядом, повернулся к Дядюшке Сальве и стал его о чём-то расспрашивать. Командир линкора отвечал республиканцу тихо и односложно. Как только в зале собрались все, кому следовало, он обвёл офицеров внимательным взглядом и сказал:

— Господа офицеры, у меня для вас есть четыре новости и, как мне кажется, все четыре достаточно приятные. Первая новость такова, наш старина «Оффенсио» становится на перевооружение, так что уже очень скоро мы не только сможем выгрести с него всю накопившуюся за столетия грязь, но и получим новое артиллерийское и ракетное вооружение вкупе с мечами какой-то совершенно особой конструкции. Вторая новость на мой взгляд ещё приятнее, — вам не придётся при этом напрягаться. Все работы будут проведены на секретной военной космоверфи Республики Стилан силами республиканских специалистов, но никому из вас не светит получить внеочередной отпуск, как, впрочем, и очередной из-за третьей новости. Услышав о том, что предложили мне наши республиканские друзья, я, право же, не поверил, а предложили они не больше и не меньше, как сделать техноэмпи каждого члена экипажа «Оффенсио». Их учёные натянули нос нашим и изобрели вакцину, которая с высокой степенью надёжности способна превратить обычного человека в техноэмпата. Ну, а четвёртая новость такова, пока наши стиланские друзья будут превращать старину «Оффенсио» во что-то совершенно невообразимое, все члены его экипажа станут ещё и примипилариусами.

Дядюшка Сальве, огорошив всех таким известием, обвёл своих офицеров пристальным взглядом и замолчал, давая им возможность высказаться. Первым поднялся из кресла Николай и, подняв вверх руку, спросил:

— Мой адмирал, хотя я как бы и имею гражданство Республики, меня очень удивляет с чего это Стилан так расщедрился по отношению к нам? Дядюшка Сальве, извините, но я пять лет отбатрачил на Республику и хорошо знаю, что у этих ребят каждый шаг по рублю. Как вам это известно, я нёс патрульную службу в космодесанте на Парвусе, а это не самое приятное место в галактике. Там меня и сделали примипилариусом и, как я полагаю, довольно неплохим, вот только республиканцы содрали с меня за это ровно треть моего жалованья за пять лет, вот мне теперь и хотелось бы знать, во что это обойдётся нашим парням и девчонкам, ведь мы, в отличие от легионариусов Республики Стилан, не получаем таких огромных жалований. Это на Стилане армия является самой роскошной кормушкой, а у нас, в Империи, службу несут не ради денег, а из чувства долга. Так что пусть уж адмирал Регнер сразу скажет, во что нам всё это встанет, а то ведь многие рискуют из-за этого залезть в большие долги.

Храмм Регнер одарил Николая недобрым взглядом и так сжал свои пудовые кулачищи, что у него побелели костяшки пальцев. Однако, он быстро взял себя в руки и с лёгкой усмешкой ответил нахальному пилоту:

— Командор Сильвер, тем не менее вы не отказываете себе в удовольствии время от времени появляться в Астроурбисе, где ваша супруга имеет виллу неподалёку от дома своего отца, как и не отказались от облатиона, назначенного вам только за то, что ваш тесть является высокопоставленным сотрудником правительства Республики Стилан. — Под пристальным взглядом Николая он всё же смутился и ответил на его вопрос — Господа, хотя я и считаю обвинения командора Сильвера напрасными, всё же поспешу успокоить вас на этот счёт. Между Империей и Республикой по этому вопросу достигнуто следующее соглашение. Ваше превращение в примипилариусов не будет стоить вам ни гроша. Как и модернизация вашего прославленного линкора. Мы очень высоко оцениваем ваши заслуги в борьбе с энергонами и пошли на это только ради вашей же собственной безопасности. Только потому, что именно на вас они нападают так часто, мы безвозмездно передадим вам новые мечи и даже пошли на то, чтобы сделать вас всех техноэмпатами и тоже безвозмездно. Единственное наше условие таково, вы должны будете хранить всё это в строжайшей тайне и потому с вас будет взята подписка.

Николай скривился, взмахнул рукой и воскликнул:

— Узнаю Республику! На Стилане и шага не ступить без того, чтобы не нарваться на какую-нибудь военную тайну. С меня эти типы тоже содрали подписку на целых пятьдесят лет, из-за которой мне отказано в гражданстве Империи Рианон.

Дядюшка Сальве не выдержал и грозно рыкнул:

— Никки, немедленно прекрати! Мы ведь тебе не отказали в своём доверии, хотя ты имеешь всего лишь временный вид на жительство, пока служишь в космофлоте Империи.

— Но почему, мой адмирал? — Изумлённо воскликнул Николай — Разве мы не имеем права знать, что ещё навесят нам на шею республиканцы? Вспомните сами, сколько десятилетий, если не столетий, они пеняли космофлоту Империи на то, что он одерживает побед меньше, чем республиканский. Теперь же, когда «Оффенсио» стал костью в глотке энергонов, они, вдруг, вспомнили, что Империя Рианон была просто вынуждена тратить на свой космофлот денег чуть ли не в десять раз меньше, чем они на свой и примчались к нам со своими подарками. Да, мы и без их подачек справимся с любой задачей, поставленной перед нами командованием. Справлялись же как-то до сих пор и неплохо справлялись на зависть всем нашим недругам.

На несколько секунд лицо космос-адмирала расплылось в довольной улыбке, но он быстро согнал её и отрывисто рявкнул:

— Сядьте, командор Сильвер!

Николай щёлкнул каблуками, коротко кивнул головой и тотчас сел в кресло к облегчению своего друга, сидевшего за большим столом. Суммус тотчас наклонился к его уху и довольно громко сказал:

— Молодец, Ник, правильно ты врезал стиланцам.

Касмос-адмирал эс-Аггер вперил немигающий взгляд в своих офицеров и ворчливым тоном сказал:

— Чем предъявлять какие-либо претензии нашим союзникам, господа, потрудитесь выслушать, что именно нам предлагает командование республиканского космофлота. Давайте оставим политику политикам, а сами займёмся вопросами, так сказать, военно-технического свойства. Адмирал Регнер, объясните моим вредным мальчикам и девочкам, что вы задумали. Полагаю, что тогда страсти немедленно утихнут.

Храмми облегчённо вздохнул и выпрямился. В его руках появилась лазерная указка, а над головой вспыхнул большой экран, на котором появилось изображение модернезированного старины «Оффенсио». Голос начальника Управления С моментально окреп и в нём появились металлические нотки.

— Господа офицеры, по единодушному мнению начальников штабов вашего и нашего космофлота линкор «Оффенсио» должен отныне стать самым современным военным космическим кораблём Содружества. В настоящую минуту ваш линкор идёт прямым курсом на нашу секретную космоверфь, расположенную в звёздной системе Экситус, где в течении трёх месяцев будет подвергнут самой основательной модернизации. Практически от «Оффенсио» останется один лишь его корпус. Всё остальное будет заменено. Как и прежде ваш линкор будет нести на себе двести пятьдесят мечей, но это будут совсем не те мечи, к которым вы привыкли. Нашими военными инженерами и конструкторами разработана новая модель крейсера-истребителя и теперь техноэмпи не будут, как прежде, летать в одиночку.

Если при виде лишь слегка обновившегося старины «Оффенсио» никто даже не вздрогнул, то увидев на экране трёхмерное изображение нового меча, похожего на гибрид стратегического бомбардировщика «В-1» с дюжиной танков «Т-95», старшие офицеры так и ахнули. Очень уж это космическое чудовище с танковыми башнями на плоскостях походило на зубцы энергонов, да, и была сия посудина в два с лишним раза толще, чем прежние мечи. Николай, посчитав башни со счетверёнными пушками на верхней и нижней плоскостях корабля, озадаченно почесал затылок и невольно воскликнул:

— Батюшки-светы! Это что же такое получается, я смогу теперь брать на борт целую дюжину канониров-техноэмпи?

— Нет, командор Сильвер. — Успокоил его насмешливым голосом Храмм Регнер — Только пять канониров-техноэмпи вы возьмёте с собой на борт и, уж, если вы об этом заговорили, то сможете забрать с Парвуса основной костяк вашего прежнего спецотряда. Все ваши друзья, которых вы бросили, сбежав на Рианон тотчас, как только закончился срок вашего контракта, изъявили желание нести службу на «Оффенсио» и даже подали прошение о том, чтобы им было предоставлено если не гражданство, то хотя бы вид на жительство в Империи Рианон.

Николай не выдержал и возмущённо воскликнул:

— Можно подумать, что все мы стали гражданами Республики по собственному желанию, адмирал! Вы нас просто оккупировали, хотя и по просьбе большинства землян, так что не нужно тут наводить на меня критику. Особенно за то, что я не стал продлять контракт со стиланским космодесантом. Как будто у меня имелась иная возможность стать пилотом-техноэмпи. В вашу хвалёную академию я смог бы поступить только через пятнадцать лет безупречной службы, а в высшую пилотажку принимают кого угодно, да, и уровень подготовки в ней не чета вашему.

Лицо Храмма Регнера побагровело от досады, но он всё-таки сдержался и продолжил:

— Экипаж нового меча, господа, будет состоять из девяти человек, двух пилотов и пяти канониров, но при необходимости на борт гладиуса смогут подняться ещё хоть двадцать человек и им всем с гарантией хватит на нём места.

Адмирал Регнер часа два рассказывал о том, во что республиканские космостроители превратят старину «Оффенсио» и всем это понравилось. Стиланцы действительно не скупились и решили по максимуму облегчить участь космолётчиков, заполнив его под завязку ремонтными и всеми прочими роботами, которые имелись теперь даже на новых мечах — гладиусах. Старый линкор должен был получить к тому же ещё и сверхмощную силовую защиту и такие батареи импульсных пушек, что космос-командор эс-Цертус, командовавший на «Оффенсио» всей импульсной артиллерией, аж застонал, схватившись за голову. Такое было возможно только при условии замены старых термоядерных реакторов на новые, имевшие мощность раз в десять большую. Почти все космолётчики, кроме парней из службы безопасности, военной полиции и небольшого отряда космодесанта, во весь голос сожалели о том, что им не доведётся принимать участия в работах, связанных с модернизацией линкора, но Дядюшка Сальве быстро успокоил их:

— Парни, не нойте. К тому времени, когда на «Оффенсио» начнутся пусконаладочные работы, военные медики этого кудесника дока Стрелли уже превратят вас в пэппи, так что работы хватит и на вашу долю.

Николай снова не выдержал и воскликнул:

— Дядюшка Сальве, этого просто не может быть! Лично меня стиланские костоправы, когда превращали в пэппи, чуть ли не полгода держали внутри робохирурга, прежде чем выпустили подышать свежим воздухом.

Храмми радостно оскалился и воскликнул в тон ему:

— Командор, так ведь это когда было! За это время много воды утекло и к тому же на Парвусе вами занимались обычные армейские медики, а на борт «Оффенсио» прибыли самые лучшие специалисты Управления С под руководством самого профессора Стрелта Винера. Ну, что же, может быть мы продолжим общение в кают-компании, господа? Дядюшка Сальве обещал показать мне какую-то удивительную коллекцию хрусталя, которая, к его глубокому сожалению, почему-то перестала пополняться.

Офицеры дружно захохотали, а Ник Сильвер густо покраснел, но вовсе не потому, что так было задумано по им же написанному сценарию. Все дружно поднялись с мест и направились к выходу из зала. Это их командиру и его гостю можно было покинуть зал совещаний через адмиральский вход, ведущий чуть ли не к люку кают-компании линкора, а им нужно было топать до него по длиннющему коридору, да, ещё потом подниматься по траппу наверх. Сразу же на Николая навалились его друзья и принялись высказывать ему свои претензии. Первым это сделал барон эс-Амиссимо, который треснул его по спине и завопил:

— Никки, какая муха тебя укусила? В честь чего ты затеял свару с этим парнем? Он ведь, как и ты сам, тоже техноэмпи и такой же легионариус, как и мы все. Помнится, когда адмирал Регнер поздравлял твою подружку Кес с выходом в отставку и даже вручил ей орден «За заслуги», ты был к нему добрее.

Барону дружно вторили остальные мужчины и женщины, оказавшиеся поблизости, а космос-майор Опиния Детериор, личный ангел-хранитель Ника Сильвера, с силой заехала ему по шее и возмущённо крикнула:

— Да, Никки, что это ещё за глупости? Мы, конечно, осведомлены о твоих напряженных отношениях с некоторыми стиланцами, но это вовсе не повод для того, чтобы так откровенно и по-хамски нападать на милашку Храмми.

— Милашку? — Притворно изумился Николай — Да, этот засранец лично подписал приказ, по которому мне запрещено покидать дом жены иначе, как в сопровождении двух его мордоворотов. К тому же эти гады так насели на мою благоверную, что та теперь со Стилана ни ногой. Как я не упрашивал её, она так и не согласилась прибыть на Рианон, когда в «Парке Тиу» праздновали третью годовщину моей карьеры космического гонщика и всё это благодаря как раз именно Храмму Регнеру.

Суммус, закрыв собой друга от нападок остальных его друзей, громко рыкнул:

— Ну, всё, ребята, хватит болтать! — Похлопывая Ника по плечу, он всё же добавил наставительным тоном — И всё равно ты зря накинулся на этого стиланца. Ну, а в том, мой друг, что твоя жена наотрез отказывается посещать Рианон, нет ничего удивительного. После того, что сотворили с Нинель эти сволочи, парень, её трудно упрекнуть в этом. Да, ты и сам, старина, после того, как этого ублюдка Августа Конде и двух его дружков помиловал Тиберий, стараешься лишний раз не маячить в Арденсглорисе, хотя парни Секиры постоянно находятся рядом.

Николай устало махнул рукой и огрызнулся:

— Да, плевать мне на всех Конде, Сумми. А на счёт стиланцев ты всё равно не прав, дружище. Зануды они просто редкостные, хотя мне действительно нужно будет извиниться перед адмиралом хотя бы за то, что он разрешил моим парням присоединиться ко мне. Вот только как отнесётся к этому Дядюшка Сальве, ведь что ни говори, а они все остались нести службу на Парвусе и сейчас, наверное, будут вынуждены разорвать свои контракты. Да, было бы здорово, если бы мы снова стали работать вместе. Ведь они все специалисты экстра-класса. К тому же теперь каждому техноэмпи придётся набирать себе целую команду, а это довольно непростое дело. Правда, у нас на «Оффенсио» благодаря Дядюшке Сальве любой рядовой космолётчик даст сто очков форы многим офицерам с других кораблей.

Граф эс-Урсус, возглавлявший на «Оффенсио» службу безопасности, расталкивая всех приблизился к Николаю, обнял его за плечо с другой стороны и пророкотал своим громовым басом:

— Не вижу в этом ничего особенного, Ник. Адмирал Регнер передал мне два с лишним часа назад досье на твоих друзей и я не нашел в нём ничего такого, что позволило бы мне усомниться в их преданности тебе. Кстати, Ник, тот парень, Кинг-Конг, который занялся сельским хозяйством и его напарник, Гринпис, они как, согласятся присоединиться к тебе на борту «Оффенсио» в качестве канониров? Если, да, то лично я не буду против вашего воссоединения. Что ни говори, а вы почти двадцать лет работали вместе и, насколько я осведомлён, командование было вами всегда очень довольно.

— Ты забыл ещё одного нашего парня, Мартис, — Джека Лайтинга по прозвищу Метеор. Кроме меня только он из всего моего отряда стал техноэмпи и теперь гоняет на серебряных стрелах за «Регийских акул».

Начальник службы безопасности линкора «Оффенсио» хмурым голосом поинтересовался:

— Это тот самый паршивец, который разнёс в клочья «Мечту Тиу» уже на семнадцатой секунде во время финального заезда на Клеатине? Хорош друг, нечего сказать.

— Ну, не без этого, Март. — Широко улыбаясь миролюбиво заметил Николай — Космические гонки дело такое. В тот раз повезло ему. Зато на «Оффенсио» тогда, наверняка, появится ещё один призовой пилот, мы ведь всё-таки ещё и гонщики.

Граф сердито засопел, но обстановку быстро разрядил Суммус, воскликнув:

— Вот и славно, парни! Зато Метеор, как я полагаю, точно продолжит дело, начатое нашим Ником и в коллекции «Оффенсио» прибавится хрустальных графинов с боевыми трофеями.

— Ох, ребята, вы дождётесь, что какая-нибудь из наших девчонок тоже захочет оседлать серебряную стрелу и станет призовым пилотом «Оффенсио». — В ответ на такое заявление сказала Опиния — Интересно, что вы скажете, если она притащит портки какой-нибудь знаменитости?

— Протервиа пуэлула! — Громко рявкнуло сразу несколько весёлых голосом.

Космос-майор немедленно подбоченилась и воскликнула:

— Интересное дело! Если какой-нибудь кобель из числа пилотов чуть ли не силой затаскивает девушку на борт своего гоночного корыта, — он для вас всех герой, но стоит только подумать о том, что то же самое может сделать девушка-пилот, так она сразу же становится бесстыжей девчонкой. Вы знаете, как это называется, господа легионариусы? Дискриминация! Вот как!

С шуточками и смешками офицеры «Оффенсио» ввалились в кают-компанию и замерли, увидев в ней господ и дам, одетых в партикулярное платье. Команда дока Стрелли решила выделиться и потому все медики, хотя они и были военными и даже имели флотские звания, оделись по гражданке. Впрочем, они были не одиноки, так как хойниры также были одеты в серебряную парчу и целые облака кружев. Они даже водрузили на свои головы диадемы, сверкающие драгоценными камнями, и укрыли свои жвала золотыми накидками-монисто. В таком виде они менее всего походили на пауков и куда больше напоминали дам в огромных кринолинах. Обстановка разрядилась окончательно и все стали дружно веселиться, словно праздновали очередную победу своего призового пилота Ника Сильвера. Сам же Николай, как и обещал, разыскал в веселящейся толпе Храмма Регнера и принёс ему свои извинения. Храмми не стал делать трагедии из выволочки, устроенной ему другом по своей же собственной инициативе для вящего укрепления легенды, и сказал в ответ:

— Всё, Ник, больше ни слова. Во многом вы были правы, командор, но, как вы сами это понимаете, ни вы, ни я не можем изменить установившихся правил.

Николай, сокрушенно вздыхая, согласился:

— Это точно, адмирал. В молодости я уже сталкивался с чем-то подобным, когда США и родина моих предков не только перестали быть врагами, но и стали союзниками в борьбе против международного терроризма. Увы, хотя мы и стали союзниками, настоящего воинского братства между нами тогда так и не возникло, хотя мне и приходилось выполнять некоторые задания командования вместе с российскими специалистами. Надеюсь, что хотя бы отношения между стиланским и рианонским космофлотом станут, наконец, более дружелюбными.

Дядюшка Сальве, находившийся поблизости, немедленно взял их под руки и сказал:

— Да, парни, за это стоит выпить, а потому предлагаю направиться к столу.

Не то что бы время было обеденное, на «Оффенсио» не исполнилось ещё и одиннадцати часов утра по имперскому времени, но для стиланцев день уже близился к концу и потому ни у кого не возникло желания отказаться от застолья. Все старшие офицеры, а вместе с ними пилоты-техноэмпаты чинно расселись за столами в соответствии со своими воинскими званиями, а также согласно расписания посадки за стол совместно с гостями и обед начался с тоста командира линкора, предложившего выпить за воинское братство между Империей и Республикой. За это все выпили весьма охотно, как и за многое другое, но уже через каких-то полчаса за столом завязался оживлённый разговор и поскольку основное число гостей «Оффенсио» имело отношение к военной медицине, космолётчики стали расспрашивать медиков о том, что те собираются с ними делать в самое ближайшее время. Как это уже было известно всем, через девять часов линкор должен был достичь звёздной системы Экситуса. Больше всего, однако, всех интересовали даже не то, как их будут превращать в примипилариусов, а то, как действует тэ-вакцина.

Из того, что сказал об этом профессор Стрелт Винер, получалось буквально следующее: — тэ-вакцина дока Стрелли была способна сделать прекрасным пилотом-техноэмпи каждого третьего обитателя галактики и уже через три дня после инъекции он мог иметь тэ-коэффициент равный в среднем ноль шестидесяти двум. У рианонцев, по его словам, он может доходить даже до ноль семидесяти девяти, у стиланцев и других хомо от ноль шестидесяти четырёх до ноль семидесяти трёх, у гуманоидов, кроме ронн, от ноль пятидесяти двух до ноль пятидесяти восьми и только у ронн, особенно женщин, он доходит до ноль восьмидесяти пяти и при этом почти девяносто процентов этой расы фелиноидов способны стать техноэмпи. У хомо этот процент был несколько ниже, семьдесят пять. Тэ-коэффициент хойниро составлял всего ноль сорок пять, но вся прелесть тэ-вакцины дока Стрелли в том и заключалась, что она была способна повысить и их тэ-коэффициент практически вдвое.

Николай выслушивал объяснения дока Стрелли со скучающим видом и только что не зевал, когда тот рассказывал его друзьям о всех этих чудесах. Прекрасно понимая, что ему самому тэ-вакцина уже ничего не сможет добавить в плане повышения техноэмпатии, Николай даже принялся потихоньку ворчать, а когда Дядюшка Сальве, посадивший его справа от себя цыкнул, чтобы он заткнулся, тихо сказал:

— Командир, если всё уже решилось может быть я смоюсь с «Оффенсио» и погоняю в своё удовольствие эти три месяца?

— Ты считаешь, Никки, что сможешь справиться со своим новым кораблём без тренировок на «Четвертаках»? — Спросил его космос-адмирал.

Николай пожал плечами и ответил:

— Ну, так я же буду появляться на борту «Оффенсио» время от времени, Дядюшка Сальве. К тому же я не думаю, что эти несуразные гробы смогут меня хоть чем-либо удивить. Мне и не такими железяками приходилось управлять.

Тут он нисколько не кривил душой, поскольку принимал самое активное участие в проектировании гладиусов, а их тэу-систему управления и вовсе делали под его техноэмпатические способности и потому далеко не каждый обычный пилот смог бы оторвать гладиус от взлётно-посадочной палубы и вывести его в открытый космос. Тут нужно было быть супертехноэмпатом, а именно такими обычных техноэмпи делала тэ-сыворотка, приготовленная из его собственной крови. Космос-адмирал, выслушав его объяснения, кивнул головой и сказал:

— Ладно, Ник, валяй, отправляйся на базу «Парка». Передай от меня привет Секире и не забудь, пожалуйста, сказать ему, что за ним имеется должок.

Николай вежливо попрощался со своими соседями по столу и покинул кают-компанию. Выйдя в коридор он облегчённо вздохнул. Пока что всё шло строго по его собственному плану, если не считать того, что Храмми разболтал всем о том, что он получает облатион с Республики. В том, что его тесть является правительственным чиновником и к тому же проходит по военному ведомству, никто на «Оффенсио» не ставил ему в вину, как и не косились его друзья на то, что Ник Сильвер по нескольку дней каждый месяц проводил на Стилане, в Астроурбисе. Более того, некоторые друзья даже побывали у него в гостях и считали, что ему просто несказанно повезло.

Хотя вилла и была казённой, более роскошного жилья никто из них не видел. Правда, это был всё же не его собственный дом, а так сказать парадный дворец для приёма гостей, в котором глаза ломило от роскоши. Нине из-за этого он тоже не нравился, зато их дочь вовсю эксплуатировала это роскошное здание, стоящее на участке площадью в пятьдесят с лишним гектаров, называющееся, словно в насмешку, «Стабула венаторис» — «Хижина охотника». Эта юная красавица, учившаяся на втором курсе космической академии, часто устраивала там шумные вечеринки.

В широком, просторном коридоре, все стены которого были увешаны картинами в резных золочёных рамах, среди которых было даже несколько полотен принадлежащих кисти супруга Лиу, его нагнал Суммус. Они вместе телепортировались сначала в ангар, где стоял меч и после того, как Николай забрал контейнер с Тиу, телепортом отправились к главному корабельному транс-телепорту. Неподалёку от него уже прохаживались, как обычно, космолётчики, несущие вахту, и парни из военной полиции, прикрывавшие их. Несколько минут Суммус шел рядом с ним молча, но на подходе к Пятачку спросил таки:

— Ник, как ты считаешь, я смогу стать пилотом?

— Лишь бы ты стал техноэмпи, Сумми, а уж пилотом я тебя и сам сделаю не хуже, чем когда-то это сделала Кес. — С улыбкой ответил Николай и, смущённо опустив голову, пояснил — Сумми, главная причина, по которой я покидаю «Оффенсио» в самый важный для моих друзей момент жизни это то, что у меня глаз, словно колун. Понимаешь, старина, я запросто могу это дело сглазить даже совершенно того не желая. В «Парке Тиу» это хорошо знают и поэтому когда я вхожу в чей-либо ангар не постучав костяшками пальцев по краю люка, все тут же прекращают любую работу и даже подготовку к старту, но я об этом стараюсь никогда не забывать и даже тогда, когда нахожусь на старте, не глазею по сторонам, чтобы кого-нибудь ненароком не сглазить. Да, ты и сам об этом прекрасно всё знаешь, ведь не зря же ты на второй день убрал от моего ангара бедолагу Титуса и приставил ко мне Малышку Оппи. Она мой самый счастливый талисман, Сумми, но даже при ней я не хочу находиться на борту «Оффенсио» в тот момент, когда док Стрелли будет накачивать тебя своей волшебной тэ-вакциной.

Командор эс-Вадес, который был жутким перестраховщиком, верящим в любые приметы, при этих словах трижды дунул в кулак и для верности даже постучал костяшками пальцев по деревянной раме ближайшей картины, после чего с видимым облегчением сказал:

— Ну, тогда храни нас духи космоса, Никки.

Уже возле линзы Николай сказал, хихикая в кулак:

— Сумми, а ведь наша Малышка Оппи вовсе не шутила. Поверь, если она станет техноэмпи, то когда-нибудь точно притащит в кают-компанию кальсоны Секиры или того хуже, старшего братца нашего Дядюшки Сальве. Вот будет смеху.

Командир подразделения ангелов-хранителей, который уже видел себя в пилотской рубке гладиуса, покрутил головой и ответил задумчивым голосом:

— Никки, тогда мы заставим кого-либо из ребят Гайки пошить из них флаг и повесим его над камином в честь её победы и заставим поцеловать его краешек каждого, кто захочет отобедать вместе с нами. А что, мы имеем на это полное право, ведь это наша кают-компания.

Глава 2. Бешенная гонка со стрельбой в «Лабиринте Ника»

Мысленно представляя себе, какой флаг может получиться если не из кальсон, то уж точно из широченных трусов князя Прогенитора, имевших на диво яркую и пёструю расцветку, Николай ввалился в дом своего друга. Гораций, давно уже поджидавший его, даже не отправился по этой причине на Таласос и как только главный пилот «Парка Тиу» с мечтательной улыбкой на лице вышел из кабины транс-телепорта, тотчас схватил друга и партнёра за плечи и принялся с силой трясти его, вопрошая:

— Ну, как всё прошло, Ник? Надеюсь Нидус не сморозил никакой глупости? А как это перенёс Храмми? Не дрогнул? Очень уж дорого Республике обошлась эта твоя сумасшедшая затея с перевооружением «Оффенсио».

Николай ловко вывернулся из рук Горация Прогенитора, которые своей силой ничем не уступали по своей мощи гидравлическому прессу и воскликнул, притворно шипя от боли:

— Гор, ты с ума сошел! Знай я о том, что ты начнёшь меня так тискать, то заранее облачился бы в дурит. — После чего отрапортовал — Всё прошло самым чудесным образом, Секира, и теперь у тебя имеется в наличии свой собственный рейдер, команда которого в тебе души не чает. Вот только твой субрегулус Сумми слишком уж нелестно отзывается о старикашке Тибо.

— Эх, Никки, если бы ты только знал, сколько ему и его отцу пришлось испытать унижений от этого засранца, ты бы его не осуждал за это. — Сокрушенно вздыхая сказал князь Прогенитор и добавил — Мне просто каким-то чудом удалось пристроить этого парня на «Оффенсио», иначе он точно попытался бы грохнуть эту старую сволочь и непременно погиб ничего не достигнув. Ладно, хватит о грустном, парень. Давай, рассказывай, чего ты всем этим хочешь добиться? Только не надо мне заливать, что ты думал только о безопасности своих друзей.

Оба заговорщика быстро проследовали в кабинет князя Прогенитора, где Николай и продолжил разговор. Хотя его друг и был дюком Империи, а род Прогенитором насчитывал несколько тысячелетий и происходил от императоров древности, это вовсе не защищало его от императорской охранки. Даже не смотря на то, что резиденция Горация находилась под двойной охраной, Николай предпочитал говорить о деле только в закрытых и надёжно защищённых от прослушивания помещениях. Он уселся в уютное кресло возле камина, взял в руку бокал с коньяком, поданным хозяином дома, и усталым голосом ответил:

— В первую очередь мне это нужно потому, Гор, что я хочу прославить твоё имя. Когда всем станет известно о том, что только инструкторы твоего лётного училища могут помочь желторотым соплякам, хлебнувшим тэ-сыворотки, освоить профессию боевого пилота-техноэмпата всего лишь за каких-то два месяца вместо девяти лет, о тебе в Империи будут говорить не только, как об экзальтированном сумасброде и чокнутом типе, но и как о политике имперского масштаба, для которого космофлот превыше всего. Если признаться честно, то у Ролло глаза на лоб вылезли, когда он узнал, что ты вовсе не такой мерзавец, каким тебя умудрялись выставлять шестёрки Тиберия. Надо, кстати, отдать им должное, они здорово умудрились расписать тебя в самом чёрном свете. Понимают, суки, что ты для Тиберия самый опасный политический противник. Да, и ты тоже был в те времена хорош, прикинулся шлангом и не делал ровным счётом ничего, чтобы хоть как-то изменить общественное мнение о себе.

— Ну, это была моя маскировка, Никки. — С улыбкой сказал князь — Зато меня никто даже сейчас не воспринимает всерьёз, а эту затею с лётным училищем при «Парке Тиу» считают чистейшей воды идиотизмом и пустой тратой денег. Кстати, если ты так сказал о первой своей задаче, то мне хотелось бы знать, какова вторая? И, вообще, как тебе удалось убедить Энсиса вбухать столько денег в эти летающие космические руины? Если признаться честно, Никки, то именно благодаря тому, что Республика предложила Тиберию сделать главным рейдером Империи этот линкор, который по мнению некоторых специалистов давно уже следует списать в металлолом, твоя афёра стала возможной. При дворе считают, что на его модернизацию уйдёт не менее пяти, а то и семи лет. Не верят они также и в тэ-сыворотку. Уж больно много на этой почве развелось различных шарлатанов. Кстати, парень, ты бы хоть передо мной не кокетничал и называл вещи своими именами. Никакие инструкторы не способны сделать того, что делает с людьми сыворотка, приготовленная из твоей крови. Взять к примеру того же Прапора, хотя он и похож на тебя, как две росинки, только благодаря твоей сыворотке он сразу же вписался в мою команду, да, как вписался! Никому в команде даже в голову не пришло, что это не ты, мой друг.

— Угу, угу, как же! — Кивая головой ехидно воскликнул Николай — У меня, между прочим, почти три месяца ушло на то, чтобы научить Витька летать почти также, как я, а теперь мне у него уже самому впору учиться. Такая уж это едучая зараза. Ох, даже не представляю себе что будет, когда мне придётся гонять с ним на одной трассе. Ведь убьёт же, гад, как пить дать убьёт и рука у него, главное, даже не дрогнет. Да, кстати, чем закончилась гонка на Таласосе? Мы не продулись вчистую? Лично мне было бы чертовски обидно потерять шанс стать трёхкратным чемпионом.

— Не беспокойся, мы выиграли. — Успокоил его князь — Кес пришла первой, а Артемо вторым и при этом ещё и выбил Майка. Им вообще не повезло, до финиша дошли только две их стрелы и те не вошли в двадцатку. В общем ты снова лидер гонки, но меня сейчас волнует вовсе не это, Ник.

Князь со вздохом покрутил головой, сделал глоток коньяку и пошевелил длинной кочергой поленья в горящем камине. На широте Региса, второго по величине города Рианона, наступила зима и потому снаружи было под тридцать градусов мороза. Князь Прогенитор вздохнул ещё раз, пристально посмотрел на Николая и спросил:

— Ник, Храмми как-то сказал мне, что из твоей крови было приготовлено несколько десятков миллионов доз тэ-вакцины, как ты смог выдержать такое?

Николай лениво отмахнулся и сказал в ответ:

— Пустяки, Гор, в этом не было ничего страшного, да, к тому же это была вынужденная мера. В общем на базе моих техноэмпатических способностей док Стрелли чуть ли не с самого первого дня построил целую науку и теперь, Гор, я принят в узких научных кругах за стандарт и стал эталонным метром. Мой тэ-потенциал оценивается в один никс и на сегодняшний день я пока что самый мощный техноэмпи, но ещё не вечер. Док Стрелли был полностью прав, когда говорил, что у полного техноэмпи это качество способно развиваться. Те пробы, которые он брал в самом начале моей творческой карьеры, даже в пыль не попадают по сравнению с тем, что из меня в конечном итоге получилось благодаря упорству и педагогическим талантам нашей Красотки Кес. Как это тебе, наверное, уже известно, этот изверг буквально вырвал меня из объятий жены и на целых три месяца заточил в своих медицинских казематах, но никто даже не подозревает, через что мне там пришлось пройти. Целых три месяца этот изверг заставлял меня по восемь часов сидеть в пилотском кресле симулятора, после чего сцеживал из меня по литру крови и по самые уши накачивал всякой калорийной гадостью, чтобы повторить всё на следующий день. В результате мы имеем на сегодняшний день почти пятьдесят миллионов доз тэ-вакцины, которая способна из какого-нибудь отличного парня даже без космической академии сделать вполне приличного пилота-техноэмпи. Затем этот вампир от медицины загнал меня в отпуск, а сам начал разбираться с тем, что же из этого получилось. Первые два месяца парни дока Стрелли каждый день накачивали меня какой-то дрянью, чтобы полностью очистить мой организм, ну, а после этого я через каждые два дня в течении шести месяцев сдавал по шестьсот грамм крови, чтобы они могли изготовить из неё обычную тэ-вакцину. Поэтому жить нам пришлось на одном милом острове, расположенном посреди океана неизвестно на какой планете. Найду, обязательно разбомблю её к чёртовой матери. Обстановка на острове была соответствующая, никакой информации извне, ничего острого, пряного или спиртного, одно только диетическое питание, соки, море и солнечные ванны. Естественно, что Настюха сбежала от нас уже через каких-то три недели. Единственное, что этот изверг мне разрешал, так это заниматься сексом с женой и поэтому полгода назад у нас и родился сын, потомственный техноэмпи с приставкой супер, в отличии от Нины и Насти. В общем, Гор, гениальный план Ролло по созданию новой генерации пилотов-техноэмпи полностью увенчался успехом.

— Тяжело же тебе пришлось, парень. — Кивая головой промолвил Гораций Прогенитор — Этот док Стрелли, не смотря на внешность вполне приличного человека, сущее чудовище. Я то думал, Бешенный, что ты просто находишься в отпуске, который вполне заработал, ведь учёба в пилотажке далась тебе нелегко.

— Ерунда, Секира. — Поторопился сказать Николай — Док Стрелли выполнял мой собственный приказ и не мог поступить иначе, хотя и пытался. Ну, хватит об этом, Гор. Честное слово, лично я не нахожу в этом ничего ужасного, ведь рядом со мной постоянно находились самые лучшие врачи Стилана, а потому моей жизни ничто не угрожало.

В воздухе на несколько минут повисла пауза. Дрова в большом камине негромко потрескивали, в кабинете, окна которого были плотно зашторены, царил приятный полумрак и обстановка для долгого, откровенного разговора была самой благоприятной. Гораций улыбнулся и спросил Николая весёлым голосом:

— И всё же Никки я хотел бы знать, чего ещё ты добился?

— Да, ничего особенного, Гор. — Смеясь ответил своему другу Николай — Мне просто очень не хватало на «Оффенсио» моих друзей, а ещё надоело всё время разрываться надвое. Зато теперь я имею возможность использовать этот линкор в качестве своей основной базы, пока остальные ребята будут заниматься оперативными разработками, сбором разведданных и их анализом, но и их я надеюсь перетащить на «Оффенсио».

— А ты не находишь такой метод руководства слишком уж экстравагантным, Никки? — Ехидно поинтересовался князь — Мне всегда казалось, что всякий уважающий себя начальник должен находиться в главном офисе и руководить делами сидя в удобном кресле, а не находясь в пилотской рубке гладиуса. Это какое-то нестандартное решение.

— Ну, тут уже ничего не поделаешь, Гор, война у нас тоже какая-то нестандартная идёт! — Воскликнул Николай — А потому, сидя в офисе, много не напланируешь и к тому же мы и раньше так работали. Сами ставили перед собой задачи сами же их потом и решали. Представь себе, старина, у нас довольно неплохо получалось. Высокое начальство во всяком случае было довольно.

При этих словах князь Прогенитор невольно вспомнил досье группы «Кавказ-21», усмехнулся и многозначительно заметил.

— Да, уж, вашему начальству ничего не оставалось делать, как оставаться довольным. Меня куда больше удивляет, как это вы вообще хоть о чём-то сообщали своему начальству. На мой взгляд оно этого было недостойно. А тебя не беспокоит, парень, что ты, как бы это сказать помягче, работаешь одновременно и на Стилан, и на Рианон. С одной стороны ты адмирал флота Республики, а с другой призовой пилот и старший офицер имперского линкора «Оффенсио». Тебя это не напрягает, Ник Сильвер?

— Ну, и сказал бы прямо, Гор, что Ник Сильвер слуга двух господ. — Широко улыбаясь сказал Николай и прибавил — На самом же деле, Секира, Мудрец работает не на Империю и не на Республику, а на всё Звёздное Содружество, хотя, честно говоря, Империя мне нравится хотя и немного, но всё же больше, чем Республика, если, конечно, убрать с трона Тиберия.

Гораций поднялся из кресла, прошелся по кабинету и, внезапно повернувшись к своему собеседнику на каблуках, резким тоном спросил:

— А ты не боишься, Ник, что тебя однажды разоблачат? Ты ведь поступил очень неосмотрительно, так демонстративно воссоединившись с Нинель? Хотя эта женщина стоит и не такого риска, ты очень сильно рискуешь, парень. Вдруг кто-нибудь сумеет собрать о тебе информации побольше и всё тщательно проанализирует? Таким образом ты поставишь под удар и моё грядущее восхождение на трон. Может быть тебе следует погибнуть на очередных гонках и вернуться на Рианон в ином облике?

Отрицательно помотав головой, Николай спокойно сказал:

— Нет, Гор, у нас всё под контролем. Охранка Тиберия не сможет добраться ни до одного человека, который не то что видел меня, а даже хотя бы слышал о том, что в России работала когда-то разведгруппа «Кавказ-21», которой руководил Николай Серебряков, позывной Мудрец. Что же касается американца Ника Сильвера, так с этим и того проще. На Парвусе действительно служил по контракту такой парень и он, как ты понимаешь, был когда-то морским котиком и командовал секретным спецподразделением. Кстати, я знавал этого парня ещё тогда, когда был Малышом. Встречались как-то раз в Стамбуле. Он в самом деле внук белогвардейского офицера, перебравшегося из Франции в Штаты и на старости лет женившегося на американке, только фамилия у его деда была не Серебряков, а Серебренников и хотя имя Ник у этого американца было оперативным, кроме него и своего роста он ничем на меня не похож. В отличие от меня этот парень полный раздолбай. Сейчас и он, и все его люди пошли на повышение и служат в Управлении С под другими именами и с другой внешностью. Так что за мою легенду ты можешь не опасаться, ведь её разрабатывал не кто-либо, а сам Гамлет и, уж, в чём-чём, а в этом ему можно полностью доверять. По части достоверных легенд он у нас просто Шекспир. Чтобы вжиться в роль Ника Сильвера, мне пришлось изучить всю его биографию, включая детальные планы всех тех авианосцев, на которых он когда-либо бывал и даже вызубрить на зубок все его контакты. Ну, а кроме того, Гор, ищейки Тибериуса, если они и заподозрят меня в чём-либо, смогут встретиться только с теми людьми, которые под присягой скажут, что я и есть тот самый коммандер Ник Сильвер, которого им однажды представили. Разумеется, все эти люди занимают достаточно высокие посты на Стилане, чтобы их уже никто не смог побеспокоить. Ребята из Управления С тоже не лаптем щи хлебают и их не нужно ничему учить. Они сами кого хочешь научат тому, как именно нужно обставлять секретные операции, а потому спи спокойно, Гор, с этой стороны тебя не ждут никакие неприятности. К тому, что я изображаю из себя разбитного крутого парня, настоящего призового пилота, весельчака, задиру и дамского угодника, который, при необходимости, может собраться и вызубрить наизусть два, три десятка учебников, чтобы потом тотчас всё забыть, ты тоже можешь относиться спокойно. Это избавляет меня от необходимости постоянно доказывать, что я не верблюд. Насколько нам это известно, при дворе императора меня до сих пор не принимают всерьёз и даже то, что я накостылял по шее принцу Конде, все склонны относить на счёт моего боевого прошлого. Кстати, Гор, ты в курсе, что корпус имперской безопасности выписал себе с Земли нескольких специалистов по части мордобоя, служивших в морской пехоте США. Правда, все они наши люди. Так что моя драка с Лакусом сослужила хорошую службу. Всех пятерых уже превратили в пэппи и теперь они работают самыми высокооплачиваемыми инструкторами рукопашного боя потому, что доят сразу двух коров.

Князь демонстративно похлопал в ладоши, подошел к Николаю, налил ещё коньяка в его бокал и сел в своё кресло. Протянув руки к огню, он ворчливо сказал:

— Спасибо, Никки, что ты успокоил старика. Мой сон действительно станет хоть немного спокойнее, но стоит мне только подумать о том, что ты теперь будешь отправляться с бота «Оффенсио» в эти свои дурацкие глубокие рейды, меня тут же начинает просто трясти от страха за тебя и ещё от злости. На кой чёрт тебе это всё нужно, Никки?

Николай пожал плечами и с неохотой ответил:

— Гор, мне же нужно время от времени появляться на Стилане, чтобы координировать вместе с Храмми все наши действия, а лучшего способа, чем рокировка в глубоком космосе даже ты со своей изворотливостью не придумаешь. Зато теперь я смогу отвести душу и погоняю в своё удовольствие, а то на меня уже стали обижаться мои поклонники. Так и до беды недалеко, побьют ведь, окаянные, не посмотрят на былые заслуги. Теперь, когда Бешенный Ник вновь обрёл любящую супругу, которую он никому не показывает, мне уже не нужно похищать чужих жен и я могу всецело отдаться одним только гонкам. Ты только представь себе, Гор, Бешенный Ник рвёт в клочья всех своих соперников только для того, чтобы дать возможность своим друзьям с «Оффенсио», находящимся в глубоком рейде, сходить в увольнительную за счёт его призовых. Все дамочки просто обрыдаются от умиления. А добавь-ка к этому мои грядущие победы над энергонами и космическими пиратами, коих в последнее время развелось сверх всякой меры. Эдак глядишь и меня перестанут называть самым нестабильным пилотом великой команды «Парк Тиу».

— Да, твои победы нам не помешают, Никки. — Прихлёбывая коньяк сказал Гораций — А то в последнее время финансовые дела у нас просто трещат по швам. Незадолго до твоего визита ещё один спонсор сообщил мне, что он отказывает «Парку» в финансировании. Этот тип был просто взбешен тем, что ты покинул рубку «Мечты Тиу» за десять минут до начала финального заезда. Ну, мы это как-нибудь переживём, Бешенный, а если ты привезёшь нам победу на следующей гонке, которая будет проходить в «Лабиринте Ника», то кое-кто точно с горя удавится на собственных подтяжках и я даже не пошлю венок на его похороны.

Хотя Николай и был первооткрывателем самой сложной трассы во всей галактике, на которой помимо боя с золотыми энергонами он гонял уже трижды, ему так до сих пор и не удалось победить в этом каменном рое. Точнее не ему, а Прапору. Злорадно осклабившись, он сказал:

— Вот мы и выйдем с тобой сегодня в эфир, Гор, и я объявлю всем о том, что собрание офицеров на «Оффенсио» для меня было куда важнее, чем победа в этой песочнице на Таласосе, где Витёк уже дважды обходил Майка. Пусть он попробует погонять со мной в «Лабиринте» и тогда я покажу всем, кто лучший пилот галактики. Естественно, что я сам на этот раз проложу трассу среди этих каменюк и она будет очень сложной. Что ты на это скажешь, Гор? Такой вариант поправит наши финансовые дела?

Князь смущённо опустил глаза и пробормотал:

— Никки, из всех возможных вариантов ты, как всегда, выбираешь самый сложный. Если мы объявим об этом сегодня, то этот кое-кто удавится ещё до гонки. Парень, может быть ты всё-таки не будешь слишком уж усложнять трассу?

— Нет, Гор, даже не пытайся отговорить меня от этого. — Погрозив князю пальцем сказал Николай — Я несколько десятков раз просмотрел записи всех заездов Прапора в Лабиринте и у меня уже готова голограмма новой трассы. Скорость Майка на ней была всего пять тысяч семьсот километров в час, так вот, я доведу её до двенадцати тысяч и не опущу ниже десяти. Мы с Тиу уже всё просчитали. Надеюсь, что поклонники «Парка Тиу» после этого воспрянут духом и простят мне все грехи.

Князь Прогенитор немедленно щёлкнул пальцами и робот, явившийся на его зов, подкатил к камину голографический проектор. Николай подсоединился к нему своей тэу-головой и уже через пару секунд пилот и хозяин команды «Парк Тиу» могли лицезреть вместо камина тот каменный кошмар, в котором однажды пришлось сражаться с энергонами Нику Сильверу. Скопление камней, летящих в космосе вокруг Скриптора, желто-оранжевой звезды имевшей размеры раза в три большие, чем Солнце, имело не круглую, а слегка вытянутую, яйцевидную форму. За этим яйцом в пространстве стелился хвост щебня и пыли.

Шаровое скопление, которое в спешном порядке было названо имперскими космографами за свою форму Овум, то есть яйцо, было раза в три больше Буссинуса и имело в большом поперечнике почти сорок тысяч километров. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо тем, что длина трассы могла иметь добрых пятьдесят тысяч километров, если летать вокруг шарового скопления, и плохо тем, что вдоль трассы нужно было устанавливать намного больше специального оборудования и автоматических телевизионных камер. Да, и для болельщиков трасса на Овуме была не очень удобна, поскольку на ней не было такого стадиона, как на Буссинусе и многих других планетах, лишенных атмосферы, и они были просто вынуждены наблюдать за гонками с борта какого-нибудь круизного космолайнера.

Три предыдущие гонки в Лабиринте Ника проходили, так сказать, на поверхности Овума, но первооткрыватель решил всё поменять и предлагал космическим гонщикам гоняться внутри него, огибая каменное скобление по большому кругу. Когда князь Прогенитор осознал, что именно предлагает Ник Сильвер, он неодобрительно зацокал языком и покрутил головой. Тыча пальцем в голографическое изображение Овума, медленно вращающегося вокруг своей оси, он сердито поинтересовался:

— Никки, хотелось бы мне знать, за какие деньги нормальные гонщики станут лавировать среди огромных глыб в этом каменном аду? Мне кажется, парень, что компанию тебе составят только этот псих Майк Таранс и твой дружок Гамлет-Метеор.

Николай немедленно спросил:

— Гор, а сколько пилотов прилетит на эту гонку, если мы сделаем «Лабиринт Ника» своей собственной основной трассой, заявим призовой фонд в сумме двухсот миллионов кредитов и к тому же уже сегодня вечером ты объявишь всем о создании тэ-вакцины и о том, что ширнуться ею смогут одни только гонщики-профессионалы и официальные некессариусы всех команд входящих в высшую, первую и вторую лиги.

— Парень, ты хоть представляешь себе, сколько это будет доз вакцины? — Испуганным голосом спросил друга Гораций — Да, Храмми нас обоих за яйца подвесит над жаровней с углями! И правильно сделает.

— Босс, не волнуйся. — Успокоил его Николай — Храмми уже приготовил несколько тысяч контейнеров, к которым будет приставлено по одному костоправу и парочке пэппи. Примерно треть из них отправятся на базы серебряных стрел, а всем остальным парням приказано навестить всех тех пилотов Содружества, за которыми реально охотятся энергоны. — Достав из нагрудного кармана банковскую карточку, он протянул её князю Прогенитору с безмятежной улыбкой на лице добавил — Гор, здесь семьдесят пять миллионов. Добавь ещё столько же и мы с тобой будем считать, что остальные парни тоже вложили свой полтинник. Думаю, что за сто пятьдесят миллионов кредитов мы не только откупим себе эту бесхозную груду камней, но и слепим на ней вполне приличную трассу уже к следующим же воскресным гонкам. — Улыбнувшись ещё шире, Николай пояснил — Мы малость покумекали, Гор, и решили, что лучшего способа объявить о создании тэ-вакцины нет и к тому же таким образом мы заткнём рты всем твоим недоброжелателям. Ну, и ещё при таком раскладе наша вакцина не попадёт в лапы чёрного и серого паучья.

Гораций Прогенитор взял карточку из рук Николая, кивнул головой, хлопнул рукой себя по колену и воскликнул:

— Ну, так вставай, Никки! Нечего сидеть у камина, пора начать оббегать всякие имперские конторы.

Естественно, никуда бежать князь даже и не собирался. Для беготни у него имелось вполне достаточное число адвокатов, но покинуть поместье «Бореус ламина» им обоим всё же пришлось, так как для регистрации нового владения князя Прогенитора и его партнёра Ника Сильвера требовалось их личное присутствие в имперской регистрационной палате. Это не заняло слишком много времени и после регистрации дела закрутились с утроенной силой. Ровно в девятнадцать часов вечера князь Гораций Прогенитор и лучший пилот Империи устроили пресс-конференцию, на которой его сиятельство объявил о создании учёными Стилана тэ-вакцины, а также о том, что команда «Парк Тиу» обзавелась своей собственной суперсложной трассой.

Новую трассу на Овуме удалось подготовить к гонкам только потому, что прежние устроители гонки согласились продать князю Прогенитору всё то оборудование, которое они доставили в звёздную систему Скриптора. Не сделай он этого и на обустройство нового «Лабиринта Ника» точно ушло бы месяца четыре, не меньше. Ну, а так бригада рианонских космостроителей проложила трассу всего в пять дней и даже построила для пилотов и техников на самом большом из всех астероидов Овума из стандартных сборочных модулей небольшой городок технического обслуживания и телецентр.

Пилоты серебряных стрел, как это и было им обещано, получили каждый свою дозу тэ-вакцины, но поскольку медики не советовали им целых три дня после этого пользоваться даже самыми простейшими тэу-механизмами, то практически никто из них так и не понял, дало это что-нибудь или нет. Мало кто из спортсменов верил в то, что они смогут летать лучше. Зато их болельщики почему-то были в этом убеждены и потому к полудню по имперскому времени в пятницу, в космосе возле Овума было уже не протолкнуться от туристических космолайнеров. Желающих купить билеты на эту гонку и права на телетрансляцию было так много, что князь Прогенитор и Ник Сильвер не только полностью компенсировали все свои затраты на это приобретение и погасили кредит, взятый для обеспечения огромного призового фонда, но даже получили довольно приличную прибыль.

В семнадцать часов трасса была открыта для тренировочных заездов и уже через четверть часа всем стало ясно, что стиланские учёные сотворили самое настоящее чудо. Пилоты показывали такие скорости, что те из болельщиков, которые прибыли на Овум, чтобы посмотреть на тренировочные заезды, взревели от восторга, наблюдая за полётами сидя в залах и каютах на борту космолайнеров, а репортёры принялись передавать по мгновенной связи в свои редакции репортажи о тех бешенных скоростях, на которых стали летать пилоты-техноэмпи. Имя Горация Прогенитора, не сходившее со страниц газет все эти дни, упоминалось в них через каждые тридцать, сорок слов.

В субботу, когда начались квалификационные заезды, выяснилось, что среди тех пилотов, которые приняли вызов Бешенного Ника, произошла некоторая ротация. Похоже, что тэ-сывортка по разному действовала на техноэмпи и потому некоторые середнячки и даже те пилоты, имена которых находились в самом низу списка лучших, вдруг, вырвались в число лидеров. Это здорово спутало карты всем, кто привык делать ставки полагаясь на статистику. Ну, а попросту всё перевернулось в мире самых лучших пилотов в гонках на серебряных стрелах, но все сходились в одном мнении, — тэ-сыворотка сотворила самое настоящее чудо.

В субботу, с самого раннего утра Николай был уже на ногах и вместе с техниками готовил «Мечту Тиу». Наспех собранный ангар безбожно травил воздух и потому все они были облачены в вакуум-скафандры. Во всём остальном же это был самый обычный воскресный день большой гонки, каковых в жизни Николая был уже не один десяток. Хотя он и отсутствовал довольно долго, благодаря Прапору знал всё о том, чем жила команда и потому первым делом поздравил одного из пилотов с рождением сына, вручив ему именно тот подарок, который когда-то и обещал сделать, путёвку на самый шикарный курорт Империи.

Предстартовые часы прошли быстро и без четверти одиннадцать Ник Сильвер уже сидел в пилотском кресле. Квалификационные заезды команда «Парк Тиу» прошла просто великолепно и потому ей предстояло стартовать из центральной зоны. Красноречивым жестом, словно стреляет из пистолета, он приободрил своих друзей и первым вылетел из ангара. Кесашью в этой гонке не участвовала, но находилась вместе со своей гоночной стрелой на Овуме в качестве запасного пилота, если кого-то из пилотов выбьют до середины дистанции. Гонка обещала быть не только очень ожесточённой и яростной, но и продолжительной, ведь гонщикам предстояло пролететь внутри Овума ровно двадцать кругов на огромной скорости. В том, что скорости действительно будут запредельными, никто уже не сомневался.

С линии старта, едва только погасли красные огни на панели, Николай сразу же рванул так, как будто он вышел на финишную прямую. Вся его команда чётко и слаженно полетела за ним, словно все семь стрел были привязаны друг к другу невидимыми нитями. Однако, уйти в отрыв им не удалось. Выстроившись пятью группами, все остальные гонщики летели вслед за ними и отставание от самой последней было не более пяти секунд, что не давало «Парку Тиу» практически никакого преимущества. Пока что никто не стрелял по своим соперникам и это тоже было вполне понятно — никто не хотел разваливать тот пелетон, в котором он летел, и превращаться тем самым в мишень.

На первом отрезке, а их можно было выделить на этой трассе всего девять, пилотам предстояло лететь лавируя среди редких глыб среднего размера, имевших в поперечнике не более сотни метров. Репортёры уже успели прозвать его за это Куриным Бульоном, но сразу после него начинались Большие Рифы, — довольно плотное скопище из более, чем трёх сотен угловатых каменных громадин, некоторые из которых имели в длину по семь, восемь километров и тут гонщикам предстояло показать просто чудеса изворотливости. Зато на этом отрезке трассы было легко уйти в отрыв, чтобы потом затеряться в Бабушкином Огороде, состоящем всего из сорока четырёх довольно крупных астероидов, вокруг которых летали камни поменьше.

Не успели гонщики всей толпой влететь в Большие Рифы, как гонка в «Лабиринте Ника» резко изменила свой характер, а точнее просто прекратилась, так как Красотка Кес, которая в отличие от своих мужей в те часы, когда они находились в запасе, предпочитала таращиться не на экран телевизора, а осматривать окрестности через любой из имеющихся поблизости от места гонок сканеров, громко закричала по открытому каналу связи:

— Ребята, золотая опасность! Всем пилотам серебряных стрел покинуть трассу и приготовиться к отражению атаки! Приказываю всем пилотам круизников и всех прочих коробок нырнуть в каменный рой и там затаиться. Эй, на кораблях прикрытия, разуйте глаза, парни, те блёстки на границах радарного обзора курсом на Аргирацеус в позиции на двенадцать тридцать и семнадцать ноль-ноль это никакие не помехи на ваших радарах, а две здоровенные эскадры энергонов, которые хотят подобраться к нам под прикрытием Скриптора. Ник, быстро спланируй, как нам действовать, защищая наших болельщиков, энергоны доберутся до нас примерно через полтора часа и самое неприятное заключается в том, что на этот раз «Оффенсио» не придёт к нам на помощь. Учти, парень, их летит сюда не менее пяти сотен и это, если мне не изменяет память, самая массированная атака энергонов за все те времена, что в нашей галактике идёт эта война.

Николаю даже не пришлось давать команду своим коллегам. Те из них, которые находились на трассе, а это было двести восемьдесят серебряных стрел, кратчайшим путём выбирались из каменного лабиринта и стремились поскорее занять позицию выше сотен туристических космолайнеров, на борту которых находилось почти три миллиона их болельщиков. По больше части это были очень состоятельные люди, которые ради своего любимого зрелища соглашались выложить до десяти тысяч за билет на транс-телепорт, чтобы потом ещё и купить билет на туристический космолайнер и уже на нём долететь до места проведения очередных гонок серебряных стрел. Уже только поэтому космическим гонщикам нужно было срочно переквалифицироваться в боевых пилотов и вступить в бой с энергонами, хотя на самом деле они стали бы на защиту даже каких-нибудь бомжей.

Звёздная система Скриптора находилась почти на краю космических владений Империи Рианон и до обитаемых миров от неё было более восьмисот световых лет. Даже самые быстроходные корабли не могли покрыть его быстрее, чем за десять часов, а туристические космолайнеры к ним не относились и тут даже гадать не приходилось, что так просто покинуть место грядущего сражения они не смогут. Капитаны этих посудин поняли это сразу и даже не дожидаясь того момента, когда все серебряные стрелы сойдут с трассы, стали осторожно забираться в каменный лабиринт. Только дюжины полторы действительно быстроходных космических туристических лайнеров дальнего радиуса действия рванули от Овума, держа курс на Эксимиус, ближайшую населённую планету Империи. Однако из ангаров этих космолайнеров один за другим вылетали мечи, хотя и не все. Как бы то ни было ряды гонщиков в результате пополнились пятьюдесятью семью боевыми кораблями. На малых космолайнерах, обслуживающих местные линии, их вообще не было.

Четыре небольших крейсера прикрытия, каждый из которых нёс на своём борту по двадцать мечей, давали в сумме восемьдесят боевых кораблей и кроме мечей энергонам могли противостоять только пятьсот двадцать девять серебряных стрел. То есть все те космические гоночные болиды, которые прибыли к Овуму для того, чтобы участвовать в командных и индивидуальных гонках. Хотя серебряная стрела и являлась сугубо спортивным космическим кораблём, импульсные пушки и термоядерный реактор она имела отнюдь не детские, да, и корпуса эти миниатюрные, почти вдвое меньшие, чем зубцы энергонов, кораблики, имели чертовски прочные, как и гораздо большую маневренность. В скорости они им также практически не уступали.

Николай, внимательно вглядываясь в карту, нарисованную для него Тиу, быстро проанализировал сложившуюся ситуацию и счёл её просто аховой. Им противостояла целая армада, состоящая скорее из более, чем пятисот зубцов и их атаку им предстояло во что бы то ни стало отразить, иначе гибель грозила множеству людей. Причём это были не простые люди, а их самые преданные болельщики. Впрочем, будь все эти люди даже уголовниками, он всё равно сражался бы за них не на жизнь, а на смерть. Николай даже не стал слишком долго раздумывать, что можно предпринять в такой сложной ситуации. Решение пришло ему на ум само собой и на первый взгляд было совершенно самоубийственным и потому могло кому-то и не понравиться. Однако, делать было нечего и он вышел в эфир по открытому каналу связи, представившись для порядка и задав всем на первый взгляд совершенно идиотский вопрос:

— Господа, я космос-командор космофлота Империи Рианон Ник Сильвер. Есть ли среди наших бравых вояк кто-либо старше меня по званию? Только умоляю, отвечайте мне быстро и чётко.

Ответом ему было поначалу гробовое молчание и только минуты через две чей-то срывающийся басок известил:

— Командор, я космос-майор Фидус Премонтанус. Похоже, что вы среди нас самый старший по званию, а потому вам и командовать предстоящей боем.

— Вот и славненько, Фидус, что это не вызывает ни у кого сомнения, а раз так, легионариусы, слушайте мой приказ. Он очень прост, вы ставите свои крейсера перед Овумом, выставляете наружу все мечи и строите в пространстве большой оборонительный рубеж. Вам всем и примкнувшим к нам парням с туристов, предстоит стать последним рубежом обороны и надлежит выступить в качестве снайперов. Если какая-нибудь тварь прорвётся сквозь наши боевые порядки, вы обрушите на неё огонь из всех своих импульсных пушек с максимальной дистанции. Энергоны очень не любят плотного заградительного огня, а бог войны Арес только потому дал космофлоту Содружества импульсные пушки, что им при наличие термоядерных реакторов не нужны боеприпасы. Пока туристические лайнеры будут находиться под вашей защитой, им ничто не угрожает. С того, кто покинет строй, я с живого сдеру шкуру. Поэтому ни шагу назад. Господа капитаны, попрошу вас передать нам приводные коды своих эмиттеров телепорта. Мы вовсе не намерены погибать и надеемся ещё много лет радовать наших болельщиков своими победами. Ну, а теперь, гонщики, я обращаюсь к вам не с приказом, а с очень большой просьбой, приказывать я могу только вам, мои шестиногие подружки и вашим мужьям. Друзья мои, нам не остаётся ничего иного, как дружно навалиться на этих мудаков и разнести их на атомы. Поэтому быстро взбодрились, если у кого-то найдётся что-то под рукой, и вперёд, держим курс прямо на Скриптор и помните, уже завтра о нашем подвиге начнут писать толстенные книги. По пути мы разделимся на два штурмовых отряда, один возглавит Кесашью, а второй, так уж и быть, я, и смотрите мне, без шуточек. Обходим Скриптор с двух сторон, рассыпаемся, словно рис по столу, сближаемся с энергонами и мочим их не задумываясь. Все согласны с моим планом предстоящего боя?

Николаю тотчас ответил Рустам Хабибуллин:

— Ник, это самый идиотский приказ, который ты мне когда-либо отдавал, но только так мы и можем выиграть этот бой. Ребята, у нас под задницей самые юркие корабли во всей Вселенной. Представьте себе, что это не энергоны, а Ник Сильвер, который летит к финишу, и если вы его завалите, то кубок у вас в руках, а вместе с ним и бешенные премиальные.

Если после слов, сказанных Николаем все напряженно молчали, то ответом Метеору был дружный хохот всех пилотов. Серебряные стрелы, с места развивая просто сумасшедшую скорость, дружно рванули вперёд, держа курс прямо на золотой диск Скриптора. Уже через четыре с половиной минуты они шли гипердрайвом разделившись за это время на два примерно одинаковых отряда. Вслед за ними увязались также десятка четыре репортёров на точно таких же серебряных стрелах и поскольку все они в прошлом были гонщиками, Николай не стал отговаривать их от такого сумасбродства.

Из ангаров космолайнеров, спрятавшихся в каменном рое Овума, вылетела ещё пара сотен если и не полноценных мечей, то космических кораблей-истребителей хотя бы чем-то их напоминающих. Во всяком случае все они имели на вооружении не только весьма солидные импульсные пушки, но и ракеты с боеголовками, начинёнными отнюдь не порохом для фейерверков. Их быстро расставили среди мечей и все, кто находился в «Лабиринте Ника» и вблизи него, замерли в напряженном ожидании. Для того, чтобы на космолайнерах не началась паника, командиры крейсеров стали передавать на экраны их телевизоров картинку со своих сканеров и потому всем болельщикам было прекрасно видно, как два вытянутых облачка домчались до Скриптора и разошлись в разные стороны, чтобы вскоре ударить по врагу.

Неизвестно почему, но энергоны, также летевшие двумя отрядами, решили соединиться в одну большую космическую кодлу убийц, которая летела довольно плотным строем. Через сорок одну минуту двадцать три секунды после того, как серебряные стрелы стартовали, начался их бой с превосходящими силами противника. Золотых и серебряных зубцов в конечном итоге компьютеры насчитали целых семьсот двадцать штук, но это нисколько не смутило космических гонщиков и они одновременно навалились на них с двух сторон.

Энергонам уже ничего не оставалось делать, как сбросить скорость до досветовой и вступить в бой по той причине, что на гипердрайве заградительный огонь из импульсных пушек был чрезвычайно губительным, ведь тогда буквально каждое попадание грозило обернуться сверхмощным термоядерным взрывом, порождающим облако сверхгорячей плазмы диаметром в полторы тысячи километров. Ну, а поскольку энергоны шли очень плотным строем, держась всего десяти, пятнадцати километрах друг от друга, это привело бы к очень печальным для них последствиям. Зубцы просто размазало бы об этот плазменный шар и он стал бы ещё больше размером.

Космических гонщиков не зря считали самыми лучшими пилотами в Содружестве. Они просто таковыми были. К тому же все они получили свою дозу тэ-сыворотки, что довольно значительно повысило их техноэмпатические способности и теперь сознание каждого действовало гораздо быстрее, а серебряные стрелы повиновались их мысленным приказам практически мгновенно. Когда-то энергоны, особенно золотые и серебряные, брали тем, что могли сражаться чуть ли не на скорости в половину световой. Теперь же они столкнулись с тем, что их противник вёл бой вообще чуть ли не на границе гипердрайва и при этом маневрировал так, что поразить его было практически невозможно. На шаре, образованном золотистыми и серебристыми зубцами, сомкнулись серебряные клещи. Ещё можно было сказать, что на серебряную наковальню был положен золотой шар, по которому грубиян-кузнец шандарахнул серебряным молотом.

В общем как ты тут ни скажи, а результат всё равно был один и тот же — дерьмо брызнуло во все стороны. Отряд под командованием Ника Сильвера прошел через строй энергонов, а заодно и через отряд под командованием Красотки Кес точно так же, как вода проходит сквозь решето. Правда, при этом серебряные стрелы завали без малого три дюжины зубцов, потеряв всего семь машин, но эти потери не были безвозвратными. Пусть и тяжело раненые, но все семеро пилотов были мгновенно отправлены телепортом на туристические лайнеры и уже оттуда в полевые госпитали своих родных команд.

Энергоны бросились врассыпную, но сделали это несколько неудачно, а точнее необдуманно и потому снова вляпались в дерьмо, так как серебряные стрелы, которые в свойственной только этим космическим кораблям манере развернулись на носовом платке, снова врезали по врагу из импульсных пушек, выведенных на режим максимальной мощности. Надо добавить, что перед этим они хорошенько отработали по ним ещё и из кормовых пушек. Ник Сильвер за каких-то шесть минут завалил одиннадцать малых зубцов и один большой. Он специально не бил по большим зубцам, чтобы оставить их для своих друзей.

После того, как серебряные челюсти сжались на шее энергонов в пятый раз, они стали удирать от места схватки во все лопатки и тут выяснилось, что космос-майор Премонтанус, а вместе с ними командиры трёх других крейсеров, были самыми недисциплинированными легионариусами Империи. Вместо того, чтобы охранять болельщиков, как это им было приказано, они заблаговременно выдвинулись вперёд и под прикрытием Скриптора нанесли по отступающему врагу убийственный удар. Особенно хорошо себя проявили канониры крейсеров, которые очень умело и расчётливо поставили перед улепётывающими в панике энергонами огненный заслон как раз в тот момент, когда те вошли в гипердрайв и даже успели набрать довольно приличную скорость из-за чего в космосе несколько раз полыхнуло так, что померк даже свет Скриптора.

За каких-то сорок девять минут враг был разгромлен практически полностью. Если какие-то энергоны и сумели сбежать, то в количестве не более пяти, шести зубцов. Гонщики при этом потеряли всего сто шестьдесят семь машин и ни одного пилота, хотя некоторые парни и девчонки были тяжело ранены, но все они вовремя попали в руки опытных врачей и потому никому из них не грозила преждевременная смерть. Космическая эскадра, состоящая из крейсеров, мечей и серебряных стрел, гипердрайвом добралась до Овума и как только сбросила скорость, Ник Сильвер деловито-задиристым тоном крикнул:

— Всё, ребята, немного порезвились и хватит! Даю всем два часа, чтобы технари подлатали ваших птичек и на трассу. Матч состоится при любой погоде!

Ему немедленно возразил Майк Таранс:

— Никки, ты с ума сошел! Так не честно, ведь я потерял двух гонщиков, а в этом твоём чёртовом каменном хаосе это очень большая потеря. Поэтому или дай мне хотя бы шесть часов на то, чтобы медики поставили моих ребят на ноги, или давай думать, что мы сможем предпринять в данной ситуации.

Майка поддержало ещё несколько капитанов команд, у которых потери были ещё больше и тогда Метеор предложил:

— Ребята, я не вижу в этом ничего ужасного. Давайте доукомплектуем команды, вышедшие на старт, гонщиками из тех команд, которые не прошли квалификацию. Думаю, что федерация не станет этого оспаривать, ведь не заставлять же в самом-то деле зрителей ждать нас целых шесть часов.

На том и порешили. Зрители встретили решение гонщиков громкими аплодисментами, вот только те их не услышали. Через два часа гонка продолжилась, как будто не было никакого сражения с энергонами, и Ник Сильвер вернул себе звание самого быстрого гонщика сначала в командных, а потом и в индивидуальных заездах, а ранним утром следующего дня, когда зрители мирно спали набившись в каюты, как рыба в сети, в сопровождении нескольких десятков крейсеров все отправились в обратный путь. Правда, пилотам серебряных стрел не пришлось ими управлять. Командиры крейсеров любезно предложили им добраться до Рианона, совершив посадку на их взлётно-посадочных палубах, ну, а Ник Сильвер и Гораций Прогенитор поступили и того проще, отправившись на базу «Парка Тиу» вместе со всей своей командой и преданными ей фанатами и фанатками. Уже там одна юная особа, повиснув на шее у Николая, честно ему призналась:

— Никки, я ни чуточки не испугалась, когда узнала, что на нас собираются напасть энергоны! Там ведь был ты, самый отважный космос-легионариус нашей Империи.

Ссадив девчушку, которой было лет пятнадцать, с рук, он погрозил Горацию пальцем и сказал нарочито строгим тоном:

— Запомни эти слова, Секира. Устами младенца глаголет истина и не забудь повторить их сам знаешь когда.

Девочка озорно сверкнула глазами и негромко произнесла:

— А я знаю, ваше сиятельство, когда вы должны будете сказать всем, что наш лучший пилот Ник Сильвер, самый отважный космос-легионариус. Когда вы станете нашим императором.

Глава 3. Сплошное невезение с тактикой и стратегией

Колпак саркофага робохирурга с тихим шипением поднялся и в глаза Николая брызнул ослепительный свет софитов медицинского бокса. Он повёл плечами, пошевелил сначала руками, потом ногами и с кряхтением принялся выбираться из чрева робохирурга. Призовой пилот линкора «Оффенсио» сел на бортике робохирурга и посмотрел на большие, круглые часы, главное отличие которых от земных заключалось в том, что на их циферблате вместо двадцати четырёх цифр было двадцать шесть. Так оно и должно было быть, ведь команда «Парк Тиу» везде, где бы не проходили гонки, жила по времени Империи Рианон.

На часах было пять сорок пять, а это означало, что он провёл внутри робохирурга целых девять часов с минутами. На этот раз его ранения и травмы были очень тяжелыми, да, оно и понятно, ведь на новой трассе, названной, словно в насмешку, «Большой прогулкой», «Мечта Тиу» попала под прицел трёх отличных гонщиков, которые никому не давали спуску и это сразу после того, как они прошли ровно половину дистанции. Это означало, что его команда дальше гоняла без своего лидера и, скорее всего, проиграла гонку. Во всяком случае чем тогда объяснялось, что их главного врача, База Стромера не было в медицинском боксе? Наверное Баз ушел от греха подальше, чтобы не треснуть его в сердцах чем-нибудь тяжелым.

Николай горестно вздохнул, спрыгнул на холодный пластик пола, подошел к металлическому хромированному шкафчику и принялся одеваться. Ему даже не у кого было спросить, с какими именно ранениями его телепортом выбросило из пилотской кабины на линзу транс-телепорта технического городка гонщиков. Впрочем он знал это и без доклада медиков, хотя потерял сознание ещё до телепорта. По ощущениям в обеих руках и правой ноге и ещё жуткому чувству голода. Всё вместе взятое это означало, что робохирург пришил ему две новеньких руки и ногу, не считая пересадки нескольких внутренних органов. Баз Стромер был в прошлом военным медиком и хорошо знал своё дело, а Гораций не пожалел денег на новейшее медицинское оборудование и потому главный костоправ команды даже с самыми тяжелыми ранениями справлялся играючи.

В большом медицинском боксе, сверкающем хромом и белоснежным пластиком, Николай не нашел ни крошки съестного, что его здорово обидело. Похоже, что «Парк Тиу» всё же занял одно из призовых мест и все гонщики вместе с техниками сейчас отмечали если не победу, то уж точно свой очередной успех. Вот только про него все забыли и поделом. Николай для верности заглянул в большой холодильник, в котором Баз хранил до нужного момента руки, ноги и другие запасные части своих пациентов, но и там не обнаружил припрятанного для него ужина. Негромко матюгнувшись, он быстрыми шагами вышел из медицинского бокса в центральный отсек технички «Парка Тиу» и ему в уши тотчас ударил громкий смех и дружный вопль:

— Проголодался, Никки?

Первым его крепко обнял и расцеловал князь Прогенитор, который после этого подтащил к Николаю Дика Гратуса и весёлым голосом громко воскликнул:

— Никки, обними своего спасителя! Именно благодаря Дику, который под шумок ушел в отрыв, мы победили и ты по прежнему лидер гонок. Можешь, заодно, обнять ещё и Артемо, ведь это именно он принял на себя весь огонь и прикрыл Дика после того, как тебя размазали по всему кратеру Коперника.

Растерянно хлопая по плечам Дика Гратуса, сумевшего победить не где-либо, а на Земле, точнее на Луне, Николай спросил:

— Парни, вы что же, действительно сделали всех? Артемо, чёрт немазаный, как это было? Это ты всё придумал?

Артемо Пруденс, крепко пожимая руку сначала Николаю, а затем Дику, громко захохотал и воскликнул:

— Благодари за всё Дика, Никки. Это он погнал, словно сумасшедший, хотя ему и раскурочили правую маневровую дюзу, но нашего малыша Дика не зря прозвали Хромым. Он и на покалеченной «Вишенке» летел так, словно только что получил её с завода, свеженькую, всю в смазке.

Кто-то из фанатов громко крикнул:

— Качай Ника!

Подлетев почти к самому потолку несколько раз, Николай встал на ноги и, наконец, ему вручили громадный бутерброд, после чего потащили к транс-телепорту. Команда «Парк Тиу», как и множество других команд, впервые гоняла на Луне. Для Земли это вообще были первые гонки высшей лиги и до этого дня «Большую прогулку» осваивали гонщики второго и третьего эшелонов. То, что космические гонки вокруг Луны были включены в чемпионат Содружества, было большой честью для Земли, как и то, что лучшим космическим гонщиком был землянин Ник Сильвер. Хотя Николай и гонял за одну из лучших команд Империи Рианон, именно на Земле у него было больше всего поклонников, ведь для всех землян он был прежде всего гражданином Америки, пробившимся в число лучших пилотов-техноэмпи.

Поэтому с борта технички вместе со всеми своими друзьями по команде и фанатами Николай отправился в Брюссель, где и был встречен президентом Земли, французом Жераром Голоном. К его глубокому удовлетворению президент встретил их не во дворце, а в саду президентского дворца, куда были также допущены самые преданные болельщики «Парка Тиу», да, и одет президент был не в смокинг или во фрак, а в голубую рубашку без галстука, светло-бежевый пуловер и тёмно-коричневые брюки и в столь демократичном наряде не очень-то выделялся в толпе пилотов и техников, одетых в космокомбинезоны с эмблемой «Парка Тиу» — девушка-кошка летит на метле среди звёзд.

Жерар Голон оказался свойским парнем и сразу же потащил гостя к уже накрытому столу. Для всех остальных на большой лужайке, залитой утренними лучами солнца, тоже были накрыты столы. После плотного завтрака президент Земли объявил всем, что его парк находится в их полном распоряжении, а сам утащил князя Прогенитора и его гонщика в уютный павильон-грот, где и предложил своим гостям кофе, коньяк и сигары. От сигар Николай и Гораций отказались, но зато с удовольствием выпили по чашечке кофе. Николай догадывался, зачем президент Голон пригласил их в свой дворец, но тот, вопреки всем его ожиданиям, вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

— Мсье Сильвер, как получается, что вы не смотря на то, что пятый раз не можете дойти до финиша, по-прежнему остаётесь лидером гонок на серебряных стрелах?

Николай смущённо опустил голову, мысленно ругая француза за этот вопрос, но ему на помощь быстро пришел Гораций Прогенитор, который прояснил ситуацию:

— Жерар, всё объясняется очень просто. Все те очки, которые гонщики «Парка Тиу» не смотря ни на что заработали в пяти последних гонках, были записаны на счёт Никки, ведь никто из его ближайших конкурентов также не смог финишировать первым. Увы, таковы правила космических гонок, в которых команда работает на своего лидера, а тот, в свою очередь, не раздумывая жертвует собой, чтобы вперёд мог вырваться секундус, то есть второй номер в команде. Никки после своей выдающейся победы в «Лабиринте», где мало того, что в командной гонке весь подиум был наш, он ещё и был первым в индивидуальной гонке, обошел по очкам Майка Таранса, своего самого главного соперника, и теперь может стать чемпионом даже в том случае, если не выиграет больше ни одной гонки. Тут главное не дать Майку и наступающему ему на пятки Джеку Лайтингу в оставшихся семи гонках ни разу подняться на подиум, а с этой задачей «Парк Тиу» пока что справляется просто блестяще.

Николай, вспомнив о том, что в пяти гонках пилоты «Парка Тиу» лишь трижды поднимались на подиум, а он сам всякий раз оказывался в результате умелых действий своих соперников в чреве робохирурга, саркастически ухмыльнулся. Президент Земли, сделав вид, что не заметил этого, сказал, кивая головой:

— О, тогда мне всё понятно. Такова ваша стратегия в чемпионате. Ну, что же, Николя, моё восхищение вами от объяснения его сиятельства только удвоилось. Нужно быть очень мужественным человеком, чтобы согласиться стать мишенью во имя интересов своей команды. Это чертовски рискованная тактика и вы настоящий герой, Николя. Полагаю, что вас не оскорбит решение правительства Земли наградить вас орденом «Почётного легиона»? Это то немногое, что Земля может сделать отмечая ваши боевые заслуги, героизм и мудрость истинного стратега в битве при Скрипторе.

Николай пожал плечами и ответил:

— Мистер президент, поверьте, вовсе не я выбирал такую стратегию и, уж, тем более, тактику. Всё объясняется куда проще. После Скриптора, когда космические гонщики поняли, что серебряные стрелы это не какие-то там безобидные гоночные болиды, а самые настоящие боевые корабли, все они, словно сбесились, и решили во что бы то ни стало не дать мне выиграть чемпионский титул в этом году. Тем более, что им помогает в этом тэ-сыворотка, сделавшая их самыми настоящими монстрами скорости. Признаться, ещё несколько недель назад я мог позволить себе гонять в этом детском саду в своё собственное удовольствие, нисколько не думая о победе, так как знал, что в любой момент могу взвинтить темп и прийти к финишу первым. Тогда я действительно был самым лучшим пилотом-техноэмпи, но при этом далеко не самым опытным. В этом не было никакой моей заслуги, просто я таким родился. Теперь же всё в одночасье изменилось и те гонщики, которые ещё совсем недавно и мечтать не могли о том, чтобы гонять на скорости даже в половину от моей, спокойно обходят меня на сложнейших виражах, да, при этом ещё и умудряются стрелять из совершенно немыслимых положений. Такими их всех сделала эта стиланская тэ-сыворотка, а уж опыта им и без того было не занимать, ведь они, в отличие от меня, гоняют на серебряных стрелах намного дольше. Поэтому теперь для меня является огромной удачей завалить парочку, другую самых опасных конкурентов «Парка Тиу», продержаться до второй половины дистанции и потом, лёжа внутри робохирурга, я только и делаю, что молю Бога о том, чтобы остальные пилоты пришли к финишу в очках. Сегодня был звёздный час Дика и он привёз «Парку» очередную победу и очки в мою копилку, но то же самое сделал бы любой другой пилот нашей команды. Да, и я сам поступил бы точно так же, стань Артемо или Дик лидером гонки. Но если честно, мне всё же чертовски обидно пятый раз заканчивать гонку в саркофаге робохирурга, а не пересекая финишную черту. И это при том, что теперь мне приходится гонять на пределе своих сил.

Высказавшись столь выспренне и витиевато по поводу своих неудач, Николай смутился и опустил глаза, к своему полному ужасом чувствуя, как краснеют его уши, хотя он и не соврал президенту Земли ни в чём, а лишь попытался сменить тему их разговора. Тот вместо того, чтобы начать говорить о тэ-сыворотке, снова вернулся к теме исключительных техноэмапатических способностей Николая, спросив:

— Но, мсье Сильвер, неужели человек с планеты Земля может обладать такими техноэмпатическими способностями, какие не были даны больше ни одному обитателю многих десятков миров? Мне это кажется совершенно невозможным, ведь мы, люди, никогда в жизни не сталкивались техноэмпатическими устройствами и до встречи с галактами даже не знали, что это такое. Ваш случай на мой взгляд это какое-то волшебство.

И снова Николаю поторопился прийти на помощь его друг, князь Гораций Прогенитор, который с видом знатока:

— Жерар, техноэмпатические способности Ника это вовсе никакое не волшебство. В мирах Содружества и раньше встречались разумные существа, которые обладали если не точно такими же техноэмпатическими способностями, как у этого парня, то очень близкими к ним по уровню тэ-восприятия. Не знаю, что делает с техноэмпатами та стиланская тэ-сыворотка, но на Никки она не оказала никакого влияния, зато все остальные пилоты команды «Парк Тиу» теперь мало чем от него отличаются, а это прямо говорит о том, что до недавнего времени он был самым мощным техноэмпатом галактики из всех тех, кто прошел тесты на тэ-совместимость. Кстати, Жерар, в техноэмпатических способностях вообще нет ничего удивительного. В какой-то мере они присущи не только практически всем хомо и гумми, но даже высшим животным, таким, как приматы на Земле. Иначе никто из людей на вашей планете не смог бы проголосовать за ваше вхождение в Республику Стилан. Так что в случае с Ником всё просто и понятно. Таким уж он родился. Какое-то время он ещё выезжал на своих исключительных способностях к техноэмпатии, но теперь, когда Стиланцы создали тэ-сыворотку, все те парни, которые имеют в отличие от него колоссальный опыт полётов на серебряных стрелах, с удручающей регулярностью прикладывают его физиономией к полу. На то, чтобы обогнать его, у них ведь всё равно не хватает силёнок. Поэтому уж если действительно считать что-то самым настоящим чудом, так как это стиланскую тэ-сыворотку, которая, по слухам, позволяет делать очень мощными техноэмпатами даже самых обычных хомо и гумми, чьи тэ-способности были до того минимальными. Если это действительно так, то уже в самом скором времени нас всех ждёт самая настоящая революция в области управления технологическими процессами, ведь техноэмпаты способны не только пилотировать космические корабли гораздо лучше, чем это делают обычные пилоты, но и вообще управлять любыми, даже самыми сложными машинами и инструментами.

После этого объяснения Горация разговор принял вполне светский характер и вскоре президент Земли пригласил своих гостей пройти во дворец, где и вручил Николаю орден «Почётного легиона». После этого он пожелал Нику Сильверу дальнейших успехов и они покинули дворец. Все члены команды и её фанаты отправились на Рианон, а князю Прогенитору захотелось осмотреть хотя бы самые главные достопримечательности Земли. Николаю не оставалось ничего делать, как сесть за штурвал скоростного флайера и отправиться с ним в Рим. Этот древний город больше других манил к себе стиланцев и рианонцев, что и было понятно, ведь его основали когда-то беглецы со Стилана. Когда они сидели на бортике фонтана Треви и кормили голубей крошками купленной для этого булки, Гораций сказал Николаю:

— Ник, по-моему у тебя уже стало входить в привычку, быть на трассе мальчиком для битья. Парень, может быть ты вернёшься на «Оффенсио» и отдохнёшь немного от гонок? Мне кажется, что пять поражений подряд, да, к тому же таких обидных, из кого угодно душу вынут. Сделай небольшой перерыв, Никки, проанализируй всё, как следует, а затем вернись на трассу и покажи им всем, кто ты есть на самом деле. Понимаешь, дружище, после Скриптора, где эти засранцы только благодаря тебе разгромили наголову целую армаду золотых энергонов, очень многие стали и в самом деле считать, что они самые крутые пилоты. Даже этот желторотый сопляк Дик, которому удалось в том бою подбить два зубца, и тот считает себя героем, хотя всё дело только в том и заключалось, что ты очень грамотно спланировал операцию. В первую очередь в том бою сработал эффект внезапности. Скорее всего энергоны считали, что туристические космолайнеры бросятся наутёк, а они помчатся за ними в погоню, как стая волков за овцами. Серебряные стрелы они даже не брали в расчёт и поэтому потерпели поражение, хотя сделай они то же самое, что сделал ты с четырьмя крейсерками и всеми доступными тебе мечами, то есть встань они точно таким же строем в пространстве и начни расстреливать вас с дальней дистанции, вы бы не продержались и десяти минут. Тебе чертовски повезло, Никки, что они хотели подобраться к Овуму прячась за диском Скриптора. Ты фактически сделал то же самое, только в твоём случае удача была на твоей стороне и когда они увидели, как вы стремительно несётесь на них с двух сторон, им уже не на что было уповать. Исход боя был фактически предрешен, но во второй раз такой номер уже не пройдёт ни у тебя, ни у кого-либо ещё.

Николаю совершенно не понравилось это умозаключение и он стал яростно опровергать его:

— Гор, всё, что ты тут сейчас нагородил, полная чушь! Ты даже не представляешь себе, какая это чушь. Серебряные стрелы это прекрасные боевые корабли и ты просто находишься в плену у предубеждений. По твоему только броня из стабилиса метровой толщины способна надёжно защитить пилота, но лично я куда более надёжной защитой считаю манёвренность серебряной стрелы, нежели броневые плиты меча. Имейся у меня такая возможность, я бы до предела облегчил корпус своей серебряной стрелы и сделал её почти вдвое меньше. Семь носовых пушек это явный перебор, Гор, уменьшенной стреле за глаза хватит четырёх спереди и ещё двух на корме и если моя машина станет в два с лишним раза меньше, но при этом на ней останутся прежние реактор и турбины, за мной действительно уже никто не угонится.

— Ник, ты ведь практически описал не серебряную стрелу, а телеуправляемый боевой катер меча, но и он имеет куда более мощную броневую защиту. — Откликнулся Гораций.

Глухо заворчав от негодования, Николай воскликнул:

— Да, пойми же ты, наконец, Гор, самая лучшая броня в космическом бою, это манёвренность! Ну, прикинь сам, стандартная серебряная стрела имеет в длину девять метров, а в ширину почти шесть и при этом более половины размеров корпуса приходится на эту дурацкую коробчатую броню из стабилиса. Да, согласен, стабилис это настоящее чудо, лёгкий, чудовищно прочный и удивительно гибкий и эластичный. Поэтому серебряной стреле не страшны скользящие удары по корпусу, хотя она и рикошетирует от всяких там скал ничуть не хуже бильярдного шара, но при попадании в корпус плазменного шара диаметром в полметра, который вопреки всем моим прежним представлениям о физике вылетает из жерла импульсной пушки со скоростью в пять раз большей, чем скорость света, стабилис даёт чёртову прорву осколков и это просто чудо, что браслеты самоспасения отправляют пилотов в зону ближайшего эмиттера тотчас, как ему отрывает руку. Гор, если сделать корпус стрелы толщиной всего в пять миллиметров, а не пятнадцать сантиметров, то дурит с лёгкостью отразит любые стабилисовые щепки. Даже более того, если заряд плазмы угодит туда, где нет никаких важных узлов стрелы, то он просто пробьёт её насквозь, а пилот даже ничего не почувствует и продолжит гонку, как ни в чём не бывало, но в том-то всё и дело, что мы гоняем в вакууме, а потому нам не нужны элегантные, обтекаемые гоночные болиды. Это реликтовое мышление. Серебряные стрелы, как мечи и все прочие космические корабли на векторной тяге, ведь только тем и хороши, что они могут менять направление движения в любую сторону практически мгновенно и летать такими сумасшедшими зигзагами, а вместо этого на них летают, как на допотопных самолётах. Старина, изготовь для меня особую гоночную машину, обдери её по максимуму и установи вместо маневровых настоящие ходовые турбины, чтобы они торчали в разные стороны, как иголки на ёжике, и тогда ты увидишь, как умеет гонять Бешенный Ник. Гор, чёрт с ней, с этой долбанной красотой, пусть моя «Мечта Тиу» станет в конечном итоге похожа на какую-то кукарачу, но зато она будет самым манёвренным гоночным болидом, который сможет с одинаковой скоростью лететь хоть боком, хоть кормой вперёд. Вот тогда за мной точно даже черти не угонятся.

Князь достал из кармана блокнот, нашел в нём чистую, не заполненную записями страницу и нарисовал на ней нечто, похожее на шестиногого паучка, четыре лапки которого были направлены вперёд, а две назад и принялся рассуждать вслух:

— Термоядерный реактор у нас расположен позади пилотской рубки, которая имеет площадь в шесть с половиной квадратных метров. Её мы можем заменить самой обычной аварийной капсулой, которые применяются на рейсовых флайерах. На стрелы обычно ставят две длинные турбины векторной тяги диаметром в сорок пять дигитусов, то есть дюймов, но они ничуть не лучше коротких, пятидесятидюймовых, а если короткие турбины ставить пакетами по четыре штуки в каждом, — Паучок на странице блокнота мигом оброс небольшими прямоугольниками и кружками — То мы, тем самым, примерно два с половиной раза увеличим приёмистость и при этом ничего не потеряем в скорости. Для достижения же той сверхманёвренности, Никки, о которой ты так мечтаешь, будет достаточно нацелить пакеты в шесть разных сторон и сделать их к тому же поворачиваемыми. Чёрт, это будет просто какой-то форменный уродец, а не серебряная стрела, хотя всё зависит от того, как на это посмотреть. Хорошо, Бешенный, проваливай прямо с Земли на «Оффенсио», обживайся там со своими сорвиголовами и жди от меня известий. Не думаю, что я обрадую таким заказом Селекта, но зато наши технари точно будут в восторге от такого твоего решения, Никки.

Оставив Горация возле фонтана, Николай телепортировался на римскую станцию галактического транс-телепорта, расположенную на площади перед собором Святого Петра. Римские градоначальники явили всем пример нестандартного мышления и не стали возводить здания станции, а просто врезали в мостовую под открытым небом двумя рядами двенадцать больших пассажирских линз транс-телепорта, установили рядом с ними всю необходимую аппаратуру и турникеты. Заплатив нужную сумму, а телепорт с Земли в шаровое звёздное скопление Плеяды, которое в Империи называли Магнус Апиум, стоил очень дорого, целых тридцать две тысячи кредитов, Николай шагнул на «Оффенсио».

На линкоре его встретили весьма неласково, а точнее не дав даже сойти с линзы, тут же отправили прямиком на Стилан, в Астраурбис. Как зять члена военного совета Республики Стилан, космос-генерала Черемизова, Николай имел право бесплатно перемещаться со Стилана в любую точку галактики и возвращаться обратно. Единственное, что он успел услышать от космос-майора Опинии Детериор, это её вопль: — «Двадцать минут, Ник!»

Сойдя с линзы транс-телепорта и выйдя в зал, Николай вздохнул, посмотрел на часы и, кивая на ходу своим поклонникам, направился из зала прибытия в зал отправления, благо там ему не нужно было доставать из кармана кредитную карточку. Простояв в очереди минут тридцать, он снова телепортировался на «Оффенсио» и чуть не ахнул от удивления. Экипаж линкора встречал его на Пятачке чуть ли не всем своим составом облачившись в парадные мундиры, но даже не это было главное, а то, что впереди стояло восемь рослых, широкоплечих молодых парней, одетых в парадные офицерские мундиры морских пехотинцев армии США, каждый с целым иконостасом боевых наград, а рядом с ними улыбающийся космос-адмирал эс-Аггер, и один только он был одет хотя и в новенький, с иголочки, но всё же сугубо гражданский космокомбинезон космического гонщика. Как только Николай с растерянной улыбкой на лице подошел к своим старым друзьям, Дядюшка Сальве скомандовал:

— Покрасовались перед Ником и за работу! А вас, господа морские котики, прошу следовать за мной.

Через несколько минут они сидели в кабинете командира линкора, но не в удобных кожаных креслах, стоящих справа от входа, а за тем столом, за которым Дядюшка Сальве проводил совещания со своим штабом. Над столом парила трёхметровой длины модель линкора «Оффенсио» в его модернизированном виде и Николай, глядя на его тупорылую, угловатую громадину с многочисленными выступами на корпусе, похожую по форме на утюг с обрубленным чуть наискосок носом, заулыбался ещё шире. Командир линкора понял эту улыбку по своему и проворчал:

— Командор Сильвер, как я полагаю, после того, что ты учудил у Скриптора, тебе и дальше захочется проводить эти дурацкие эксперименты с серебряными стрелами. Ну, а глядя на хитрые физиономии твоих дружков, не нужно быть гением дедукции, чтобы понять очевидный факт, они поддержат тебя в любых, даже самых сумасшедших начинаниях. Итак, парень, я хотел бы знать, во что это всё выльется и какие хлопоты мне причинит.

Николай скромно потупил взор, кашлянул в кулак и сказал:

— Мой адмирал, поверьте, на серебряных стрелах наши лучшие пилоты действительно могут на равных сражаться с любыми энергонами, но я хочу пойти ещё дальше. Сейчас об этом пока что ещё рано говорить, но уже очень скоро я смогу вам очень наглядно доказать, что гладиусы можно использовать совсем не так, как об этом думают в штабах на Стилане и Рианоне.

Из всех его друзей первым Николая поддержал полковник Соловьёв, который стал согласно легенде лейтенант-командором Стивеном Барнетом. Вежливо поклонившись, он сказал:

— Сэр, вместе с ребятами командора эс-Вадеса мы уже несколько десятков раз просмотрели запись того боя и считаем, что всё дело тут было вовсе не в эффекте неожиданности. Весь секрет успеха той операции заключался в исключительной манёвренности серебряных стрел и мощности их импульсных пушек. Хотя на мечах и стоят пушки почти впятеро большего калибра, это ровным счётом ничего не значит. Ну, подумайте сами, сэр, какая разница между тем, сожгут человека дотла или отшибут ему одну только голову? Как в одном, так и в другом случае он гарантированно покойник. Поэтому огонь серебряных стрел был ничуть не менее эффективным, чем огонь мечей. Вот только меч представляет из себя куда более крупную и заметную мишень.

— Майор, я понимаю к чему вы клоните. — Сердито нахмурившись сказал космос-адмирал — И меня радует только одно, серебряные стрелы всё же больше, чем боевые космокатеры и потому вам не затолкать их на борт вашего гладиуса, а в космокатер вы не сможете влезть при всём вашем желании. Ну, а я в свою очередь больше не потерплю на борту «Оффенсио» ни одной серебряной стрелы кроме «Мечты Тиу» и «Барракуды» нашего нового призового пилота Джека Лайтинга.

Космос-адмирал таким образом сразу же дал понять Николаю, что он не собирается менять что-либо на борту своего линкора кроме того, что должно быть заменено с его согласия. Правда, при этом он оставил настырному призовому пилоту крохотную щёлочку, через которую пусть и с трудом, но всё же можно было протащить в космос новую тактику космического боя. Гладиусы в отличие от старых мечей могли брать на борт шесть боевых космокатеров также новой модели, которые были больше прежних и потому мощнее. Он собрался было обрадовать Дядюшку Сальве своими откровениями, как у него на столе ожил пульт связи и когда космос-адмирал ткнул в него пальцем, бодрый голос адъютанта известил его:

— Господин адмирал, на связь с «Оффенсио» вышел князь Прогенитор и просит соединить его с командором Сильвером.

Космос-адмирал молча пробежал пальцами по кнопкам пульта связи и перед носом у Николая появилось погрудное голографическое изображение Горация. Князь широко улыбался, а глаза его весело блестели. Прицелившись в него указательным пальцем, он сказал:

— Никки, то ли ты просто везунчик, то ли действительно провидец. Когда я четверть часа назад ввалился в офис Селекта и огорошил его твоим новым заказом, то услышал от этого парня нечто такое, чего никогда не ожидал услышать. В общем Селект пришел в неописуемый восторг от твоей затеи. Он, оказывается, ещё лет сто пятьдесят назад пришел к точно таким же выводам, что и ты, а поскольку так и не смог найти ни одного психа, который согласился бы гонять сидя коробке из-под дамской шляпки, то спрятал своё творение под замок. В общем, Никки, если тебя ещё не приковали на «Оффенсио» к какому-нибудь веслу, то я уже сегодня жду тебя на базе, чрез два часа туда доставят именно такую ободранную стрелу, о которой ты мечтал, а уже к вечеру Селект пообещал посадить на новые стрелы всех наших ребят, у него ведь давно уже всё готово. Представляешь, парень, ты будешь иметь дело не с какой-то наспех собранной грудой железа, а с тщательно просчитанным и досконально отработанным гоночным кораблём принципиально новой конструкции. Правда, я даже не представляю себе, как ты с ним совладеешь.

Быстро выпалив всё это, князь Прогенитор напоследок подмигнул Николаю и отключился. Дядюшка Сальве немедленно поинтересовался у своего первого призового пилота:

— Никки, что это ещё за ободранная стрела?

Николай вежливо склонил голову и ответил:

— Доминус адмиралис, об этом вы сможете узнать на следующих воскресных гонках, которые состоятся на «Ронвальской карусели» и там «Парк Тиу» обязательно повторит то, чего мы добились в «Лабиринте Ника». Вот после этого мы и поговорим, мой адмирал, о новой тактике космического боя. Поэтому я приглашаю вас и весь наш штаб вместе со всеми пилотами и членами экипажа их гладиусов на Ронвал. Поверьте, сэр, ничего подобного вы себе даже представить не могли, а теперь, если вы позволите, я хотел бы отправиться на Рианон.

— Не торопись, Никки. — Остановил его космос-адмирал — У тебя есть ещё два часа, чтобы мы могли пообедать и поговорить о чём-либо приятном. Например о том, что все твои парни, как один, стали прекрасными пилотами-техноэмпи и отправлять их в пилотажку, — означает ничто иное, как наживать себе злейших врагов в генеральном штабе. Представь себе, их уже практически ничему не нужно учить. Во всяком случае по части стратегии и тактики космического боя. Чем и как это можно объяснить, затрудняется сказать даже сам Док Стрелли. Впрочем, то же самое произошло с многими другими нашими парнями и девчонками, Никки, а твой новый дружок Сумми превзошел даже твоих старых друзей, которые и так на «Оффенсио» стоят особняком, ведь с ними могут равняться только самые опытные пилоты.

Снова услышав слова стратегия и тактика, которыми его доставали с того момента, как он выбрался из саркофага, Николай недовольно поморщился и поскольку Дядюшка Сальве мог подумать Бог весть что, быстро сказал:

— Сэр, то, что Братец Сумми стал пилотом-техноэмпи, лично меня ничем не удивило. Куда больше я рад тому, что прекрасным пилотом стала Малышка Оппи. Вот это для меня действительно радость, так радость и если она изъявит желание гонять за «Парк Тиу», то Гор с ничуть не меньшей радостью сделает её ещё одним своим некессариусом.

Гамлет-Метеор недовольно поморщился и проворчал:

— Командир, извини, но Оппи со следующего понедельника становится стажером «Регийских акул».

Николай осклабился и парировал этот нахальный наезд следующим образом:

— Джек, ты забыл о том, что Малышка Оппи моя тутти и мой самый счастливый талисман, а поэтому твои «Акулы» перебьются и ты вместе с ними. К тому же пока твои регийские боссы будут телиться и решать, что, да, как, Секира, посмотрев, как она гоняет в «Лабиринте Ника», мигом поставит её на воскресную гонку и Оппи завоюет на Ронвале свой первый золотой кубок, а они у ронвальцев просто роскошные. Думаю, что офицеры «Оффенсио» внесут её на руках в свою кают-компанию, чтобы она поставила в ней на полку свой первый кубок.

— Хорошо, господа, я предлагаю поговорить об этом в моём обеденном зале в кают-компании, куда я намерен пригласить ещё и космос-майора Детериор.

После обеда в адмиральской столовой на Рианон вместе с Николаем отправилась не только космос-майор Детериор, но и все члены экипажа его гладиуса, о котором он пока что только слышал, но ещё и в глаза не видел его. Зато первое, что попалось ему на глаза, как только один из эмиттеров перенёс их всех от станции галактического транс-телепорта Региса в главный ангар «Парка Тиу», это какая-то странная, довольно неказистая на вид конструкция, стоящая посреди ангара на двух лыжинах. Ну, таковой она показалась всем собравшимся в ангаре, кроме одного только Николая. С замирающим от восторга сердцем он подошел к этому самому невероятному из всех космических кораблей, отдалённо похожему на ещё советские космические корабли и, потрясая крепко сжатыми кулаками, проговорил вполголоса:

— Это как раз то, что мне было нужно, Гор.

— Вы действительно так считаете, Ник? — Спросил его широкоплечий, коренастый мужчина со смуглым лицом и жгучими, тёмно-карими глазами, одетый в строгий, тёмно-синий костюм с крёмовой рубахой и шейным платком фамильных цветов Прогениторов, который представился — Меня зовут Селект Каллидус, я генеральный конструктор космической верфи «Вокатус Регнум». Так вы действительно считаете, Ник, что именно такие гоночные корабли нужны настоящим гонщикам? Я назвал его «Аргентеус фулмен», на унилингве «Серебряная молния», хотя вид у него на первый взгляд и неказистый, но видели бы вы, какие росчерки он может рисовать в космосе. Как вы видите, Ник, я поставил на него вместо трансформирующейся рубки, этого проклятья серебряных стрел, спасательную капсулу. Неудобно, но зато очень надёжно и совершенно безопасно для жизни, ведь спасательная капсула оснащена телепортгенератором и в случае аварии перенесётся к ближайшему телепортационному эмиттеру. Когда Гораций сказал мне о том, что вы, Ник, заказали ему такой гоночный корабль, который должен иметь вместо рулевых векторных дюз шесть счетверённых маршевых турбин управляемой тяги, я был просто поражен вашей просьбой. Когда-то именно это я ставил во главу угла и мне не терпится посмотреть на то, как вы сможете укротить эту норовистую кобылку. Серебряная молния в отличие от серебряной стрелы может мгновенно менять курс на любой, какой только выберет её пилот, хоть мчаться назад после остановки в пространстве с той же скоростью, с которой летела вперёд. Но самое главное, Ник, как вы и хотели, на серебряной молнии ты не найти ни одного лишнего куска стабилиса. Поэтому она вдвое меньше стандартной серебряной стрелы, но я бы не сказал, что серебряная молния полностью лишена защиты. Вместо брони из стабилиса я применил генераторы силового поля. Все узлы молнии, начиная с термоядерного реактора, спасательной капсулы-рубки, гнёзд маршевых турбин с поворотно-отклоняющими механизмами, её импульсные пушки, а их на ней установлено целых тридцать штук и они могут вести огонь практически по всей сфере, поставлены на крестообразно сдвоенную икс-образную раму, изготовленную из сверхпрочной вольфрамокерамики, а не стабилиса, главным недостатком которого является его гибкость и эластичность и при всём этом серебряная молния всё же легче серебряной стрелы почти на треть. О реальных возможностях серебряной молнии я имею только чисто теоретическое представление, Ник, так как никто из пилотов, к которым я обращался время от времени, так и не смог с ней совладать. Ну, что вы мне скажете на это, Ник Сильвер?

Николай отвесил конструктору серебряной молнии короткий поклон-кивок и, чуть улыбнувшись, ответил на этот вопрос, назвав его партнером своего босса:

— Синергус меус доминус, я только и могу сделать, что выразить искренне восхищение вашим гением. Честно говоря, вот уже более трёх лет, в общем ровно с того самого момента, когда начал гонять на серебряных стрелах и мечах, в своих снах я летел сквозь звёзды лавируя так, что у меня даже дух захватывало и всё никак не мог понять, что именно мне удалось оседлать. Теперь же я вижу, на чём именно я летал в своих снах. Насколько я это понимаю, Селект, спасательная капсула на вашей молнии двухместная. Ну, что же, если это так, то я предлагаю вам сразу же после того, как вы понаблюдаете за моим полётом в «Лабиринте», сесть ко мне за спину и тогда вы узнаете, на что способна ваша серебряная молния и какие росчерки она способна делать.

Селект Каллидус широко заулыбался и уточнил:

— Ник, спасательная капсула моей серебряной молнии вообще-то трёхместная. Ведь когда я совместил на одной опоре четыре турбины и пять импульсных пушек, то мне подумалось, что в экипаж нужно обязательно включить ещё и двоих канониров, чтобы полностью развязать руки пилоту. В принципе в неё сможет поместиться и хойна вместе со своими мужьями, вот только ей для этого придётся лечь на спину и прочно прижать ноги и руки к туловищу. Внутри капсула покрыта толстым слоем дурита и он запечатает в себе хоть трёх человек, хоть трёх хойниро.

Не смотря на эти слова, сказанные Ником Сильвером со столь явным восторгом в голосе, его друзья по команде смотрели на серебряную молнию если не с затаённым ужасом в глазах, то, уж, точно с плохо скрываемым страхом во взгляде. Поэтому слова Николая, поначалу, грозили остаться гласом вопиющего в пустыне, но тут из толпы его старых боевых друзей решительно шагнул Рустам Хабибуллин, выдававший себя за Джека Лайтинга, который вот уже более года гонял за «Регийских акул», которым так импонировали в Империи из-за прочных дружественных отношений с этим миром. Он взял под козырёк и заявил:

— Сэр, я космос-майор Джек Лайтинг, сослуживец Ника Сильвера в прошлом, а теперь штурм-пилот в экипаже его гладиуса и по совместительству второй призовой пилот линкора «Оффенсио». Заодно я лидер-пилот команды «Регийские акулы» по прозвищу Метеор и потому прошу вас принять от меня контракт на четырнадцать серебряных молний, сколько бы они не стоили. После Ронвала все серебряные стрелы будут непременно сданы в утиль и мне не хотелось бы ждать слишком долго того момента, когда мои боссы смогут купить гоночные корабли вашей конструкции, а ведь так оно и будет. Вы сможете выполнить этот заказ вовремя?

Селект Каллидус протянул Метеору руку и с вежливым поклоном сказал ему в ответ:

— Ваш заказ принят, космос-майор. Будь вы даже просто лидер-пилотом «Регийских акул», я и тогда почёл бы за честь поставить вашей команде свои гоночные корабли, но вы ещё и второй призовой пилот «Оффенсио», так что уже ровно через два дня все четырнадцать серебряных молний будут отправлены грузовым транс-телепортом на Регию.

— О, а вот этого делать не надо, сэр! — Воскликнул Рустам-Джек — Уже через несколько часов все наши пилоты будут вместе с техниками молить его сиятельство о гостеприимстве.

Артемо Пруденс первым из гонщиков «Парка Тиу» пришел в себя. Он громко расхохотался и воскликнул:

— Ребята, очнитесь, хватит таращиться на этот кораблик! Вы, что же, собираетесь ловить мух на старте, когда Никки умчится вперёд на этой неказистой на вид букашке, в заднице которой торчит четыре здоровенные трубы? — Подойдя к Николаю и хлопнув его по плечу, он добавил — Никки, я буду вторым, кто оседлает серебряную молнию.

— Ты будешь третьим, парень! — Задиристо воскликнула Малышка Оппи — Я намерена стать ещё одним некессариусом «Парка Тиу» и, соответственно, третьим призовым пилотом старины «Оффенсио». В этой конюшне, надеюсь, ещё никто не отменял правило, по которому для того, чтобы выйти в воскресенье на старт, нужно в пятницу показать пятое время. Поскольку Никки, Кес и Артемо нет нужды бороться за право выйти на воскресную гонку, то я бросаю вызов всем остальным пилотам «Парка Тиу». Что вы скажете в ответ на это, Гор?

Гораций Прогенитор хищно оскалился, глядя на миниатюрную красотку с пышным бюстом, одетую в щегольский чёрный мундир имперского космофлота с юбкой короче уставной на ширину его ладони и потому открывающей коленки космос-майора Детериор и весёлым голосом ответил ей:

— Опиния, вы были счастливым талисманом Ника и потому я очень надеюсь на то, что станете ещё и талисманом «Парка Тиу», но это никоим образом не освобождает вас от пятничного заезда на «Ронвальской карусели». Ну, а теперь, дамы и господа, нам всем следует отправляться на Овум. Время не ждёт. Благо, что там уже установлен грузовой транс-телепорт, на линзу которого можно спокойно перебросить сразу три серебряные молнии. К счастью у нашего друга Селекта имеется в наличие целых три дюжины таких кораблей и их только и осталось, что протестировать и подготовить к старту, но этим наши механики могут заняться и непосредственно на месте.

Уже чрез три часа первых три пилота вылетели на серебряных молниях из ангара и стали опробовать эти неказистые кораблики подальше от Овума с его каменно-пылевым хвостом. Уже через каких-то пятнадцать минут Николай, а вместе с ним Оппи и Артемо буквально влюбились в свои новые гоночные болиды, а ещё через несколько часов они совершали в космическом пространстве просто головокружительные эволюции и громко вопили от восторга. Проделав длинную серию совершенно невообразимых манёвров на огромной скорости, Артемо завопил:

— Никки, если бы у меня была тогда под задницей не серебряная стрела, а серебряная молния, то я один уделал бы любую половину золотых энергонов, а они меня при этом даже не увидели бы! Парень, и ты, и Селект просто гении!

Ему вторила Кесашью:

— Ник, мальчик мой, это не гоночный корабль, а мечта! Парень, я хочу вернуться на «Оффенсио», чтобы летать не на мече, а на серебряной молнии и громить на ней энергонов! Артемо прав, ни один из энергонов просто не сможет меня увидеть, а не то что взять мою молнию на прицел.

Примерно такие же восторженные реляции слали в эфир все остальные гонщики «Парка Тиу», а вскоре к ним присоединились радостные вопли гонщиков команды «Регийские акулы», половина из которых хотя и были аквоидами, имели при этом ничуть не менее восторженные натуры, чем хомо. Вскоре Николай вернулся на базу вместе с Кесашью и как только его шестиногая и четырёхрукая подружка выбралась из спасательной капсулы, взмолился во весь голос, упав перед ней на колени:

— Кес, девочка моя, выручай! Мне срочно нужны два хойна-канонира и тогда я досрочно стану чемпионом.

Кесашью громко взвизгнула:

— Если ты сможешь преградить мне путь к чемпионскому титулу, мой мальчик! — Однако, обняв Николая, она крепко прижала его к своей затянутой в дурит головогруди и сказала — Будут тебе канониры, Никки. Буквально каждый хойн моей семьи мечтает стать твоим канониром, парень. Ну, а чтобы остальные пилоты «Парка Тиу» не остались сиротами, я сегодня же вызову на Овум тех своих дочерей, у которых есть мужья, что служили в космофлоте Содружества и имеют боевой опыт. — Быстро подойдя к князю Прогенитору она положила ему на плечо руку и спросила — Гор, ты не будешь возражать против этого?

Хозяин команды «Парк Тиу» степенно ответил:

— Какие тут могут быть возражения, Кес. Этим ты только обяжешь меня. Считай, что я уже подписал контракты с двумя дюжинами твоих дочерей, как подписал их до этого дня с твоими сёстрами, которые муштруют молодёжь в моём училище. Только не забывай, девочка, у «Парка Тиу» появился аструмус синергус, звёздный партнёр с Регии, так что и этим зубастым ребятам тоже понадобятся хорошие канониры.

Глава 4. Рейд на Анакаст

— Командор Сильвер, то обстоятельство, что вы доказали всему Содружеству преимущество серебряных молний даже перед мечами, в корне меняет дело. — Почему-то огорчённо вздохнув, сказал космос-адмирал эс-Аггер — Правда, Никки, я не совсем понимаю, почему ты так рвёшься на этот чёртов Анакаст, что ради этого даже намерен отказаться от чемпионского титула. Неужели нельзя сделать так, чтобы с одной стороны прихлопнуть этого негодяя Абу-Али, а с другой выиграть Кубок Содружества по космическим гонкам? По-моему для тебя это не такая уж и сложная задача, мой друг. Я понимаю, исполнить личную просьбу президента Республики Стилан это наш долг, но ведь при этом ничто не мешает тебе снова завоевать ту здоровенную золотую супницу, украшенную бриллиантами, которая называется Кубком Содружества и притащить её в нашу кают-компанию, но на этот раз уже навечно, а не для того, чтобы только показать.

Николай поднял вверх руки и насмешливо воскликнул:

— Дядюшка Сальве, уж коли вы созвали по этому поводу совещание, то я призываю вас быть последовательным. Давайте сначала окончательно решим вопрос с серебряными молниями, а, уж, потом будем обсуждать всё остальное. Итак, для начала я хотел бы знать, согласны ли вы с тем, что шесть серебряных молний, базирующихся на борту каждого гладиуса, это самый лучший вариант их боевого оснащения не только для «Оффенсио», но и для любого крейсера Содружества? Поймите, только таким образом мы сможем резко, буквально в разы увеличить атакующую мощь «Оффенсио» и при этом вам даже не придётся обращаться к командованию с просьбой увеличить число членов экипажа. У нас вполне хватит космолётчиков, чтобы посадить на каждую молнию не только по пилоту техноэмпи, но и по два отличных канонира. Наши хойны просто не нарадуются на успехи канониров-техноэмпи и даже пропесочивают из-за этого своих мужей по пять раз на дню. — Рассмеявшись, он прибавил — И поделом им, бездельникам, будут знать, как тягаться с хомо.

Космос-командор Ракашаан, возглавляющая отряд хойн, весело рассеялась и с костяным стуком похлопала в ладоши, а космос-адмирал сердито нахмурился и ответил едва ли не резко:

— Командор Сильвер, не путайте грешное с праведным! То, что вот уже третью гонку подряд никто не может даже близко подобраться ни к вам, ни к Метеору, ещё не является достаточным основанием для того, чтобы полностью менять всю боевую концепцию военно-космических сил Содружества. — Обиженно посопев пару минут под пристальными взглядами офицеров своего штаба, которые немигающее вперили в него свои взгляды, командир линкора «Оффенсио» устало махнул рукой и сдался, сказав — Ладно, чёрт с вами, я согласен пойти на этот эксперимент, но окончательное решение всё равно остаётся за командиром каждого гладиуса. Это им решать, возьмут они на борт вместо космокатеров серебряные молнии и целую толпу пилотов вместе с их канонирами о двух и шести ногах, или откажутся. Но тогда, командор Сильвер, тебе действительно нужно немедленно стартовать и что есть духу мчаться на Анакаст. Там ты должен во что бы то ни стало изловить главаря пиратской эскадры и навсегда отбить у него охоту зверствовать. Надо же, что удумал ублюдок, нападать на пассажирские космолайнеры Республики, похищать людей, убивать их и ещё заявлять при этом, что он борец за свободу. Если ты положишь конец карьере этого негодяя, командор, то самым наглядным образом докажешь всем, что твоя затея с серебряными молниями действительно стоящее дело. Ни гладиусы, ни серебряные молнии ещё не испытаны в настоящем бою, а потому нам очень важно знать, на что они вообще годятся.

Николай сосредоточенно кивнул головой и ответил:

— Ваш приказ будет выполнен, мой адмирал, только с небольшим дополнением. Мы намерены не просто отправить в ад этого мерзавца вместе со всеми его прихвостнями, ведь и он сам, и вся его банда приговорены на Стилане к смертной казни, но ещё и хотим захватить главную базу мятежников на Анакасте и восстановить галактический транс-телепорт. После этого наступит черёд имперского космодесанта, а он своё дело знает туго и с такой мразью, как сепаратисты, разбирается на раз. Потому-то я и сказал, мой адмирал, что готов ради этого рейда отказаться даже от чемпионского титула. Если имперский спецназ даже понятия не имеет, как подобраться к этому змеиному гнезду, то это вовсе не означает, что этого не знаем мы. Наш отряд в прошлом только тем и занимался, что громил базы террористов практически по всей Земле. Правда, с тех пор с нами произошли большие перемены, ведь мы все стали примипилариусами и теперь имеем доступ к самому совершенному снаряжению, что тоже в таких делах весьма немаловажный фактор. Хотя вы и смотрите на нас, как на безумцев, раз мы отважились сунуться в это змеиное гнездо, это не так. Да, пострелять и побегать нам там придётся, не скрою, хотя я не думаю, что эта операция займёт слишком много времени. Максимум, что я пропущу, так это следующую гонку, а на ней меня есть кому подменить. У меня будет к вам только вот какая просьба, адмирал. Разрешите мне взять с собой в этот рейд нескольких парней майора Клависа и его самого. Они займут места канониров в серебряных молниях. Разумеется, от них никто не станет требовать, чтобы они стреляли по пиратам в космосе так же метко, как это делают мои штатные канониры-техноэмпи, но зато эти парни очень пригодятся нам, когда мы высадимся на Анакаст и поёдём на штурм базы сепаратистов.

Космос-адмирал зябко поёжился и сказал в ответ на пылкие речи призового пилота «Оффенсио»:

— Командор, генеральный штаб дал добро на проведение этой операции, но при этом никто не сказал, что именно нужно сделать на Анакасте. В приказе сказано только одно, — уничтожить этого выродка Абу-Али, чтоб ему гореть в аду. Как вы сделаете это, командор Сильвер, уже ваша забота. С моей стороны было бы глупо не доверять вам, как специалисту, ведь я командир имперского атакующего линкора, а не дивизии космодесанта, чтобы досконально разбираться в таких вопросах. Однако, Никки, не слишком ли непосильную ношу ты взваливаешь на свои плечи? Парень, на Анакасте сбрендило почти полмиллиарда колонистов, которые решили поднять мятеж против Империи и среди них имеется множество людей, имеющих прекрасную военную подготовку. Не находись там несколько десятков тысяч заложников, да, к тому же граждан Республики, генеральный штаб давно бы уже отдал приказ о бомбардировке планеты из космоса. Ты уверен, что справишься с этим, Никки?

Николай только молча улыбнулся в ответ, а более конкретный и обстоятельный ответ космос-адмирал эс-Аггер услышал от Кинг-Конга, который спокойным голосом сказал:

— Сэр, чем больше народу, тем сильнее будет паника и тем легче нам будет действовать. Пока лучшие парни Альбуса и он сам вместе с нашими парнями будут освобождать заложников, мы с Ником разберёмся с транс-телепортом. Тут даже не нужно ломать голову. В общем сплошное вени, види, вици, сэр.

Николай, соглашаясь с ним кивнул головой и спросил:

— Можно приступить к выполнению задания, мой адмирал?

— Приступайте, командор Сильвер. — Также кивнув головой ответил космос-адмирал и добавил — Надо же, вени, види, вици. И какой только идиот сморозил такую глупость? — Николай с Кинг-Конгом и майором Клависом поднялся из-за стола и вслед за ним со своего места поднялся Дядюшка Сальве, подошел к нему, обнял по-дружески за плечо и повёл к выходу, спрашивая — Никки, неужели Селекту и в самом деле удалось, наконец, посрамить стиланских конструкторов? Мне в это всё как-то не верится.

Склонившись к уху космос-адмирала, Николай шепнул:

— Дядюшка Сальве, без серебряных молний старины Сэлли этим республиканским гладиусам грош цена в базарный день. Какой толк будет в бою от башенных орудий с канонирами-техноэмпи, если у этих космических танков не будет самого главного, — настоящей космической пехоты, на долю которой всегда выпадает основная работа. Сражаясь с энергонами, я всегда завидовал им из-за зубцов, а в сражении при Скрипторе окончательно убедился, что серебряные стрелы являются против зубцов куда более действенным оружием, но и они даже рядом не стояли с серебряными молниями. Гладиусы прекрасные боевые корабли, но только с этими жалящими без промаха, насмерть, неуловимыми маленькими осами они становятся действительно грозной силой. Ну, именно это нам и предстоит доказать, Дядюшка Сальве.

Возле шлюза, ведущего в приёмную, командир линкора напутственным тоном сказал:

— Удачи вам, парни. Уничтожьте эту поганую мразь и возвращайтесь домой с победой.

Из приёмной космос-адмирала, в которой своего командира и его заместителя ждал экипаж гладиуса, получившего с подачи Кинг-Конга короткое, но смачное название «Очко», земляне вместе с космос-майором Клависом телепортировался к распахнутому настежь шлюзу ангара номер двадцать один. Третий месяц, отведённый на модернизацию линкора «Оффенсио», подходил к концу, но на нём по-прежнему работали тысячи рабочих секретной военной космической верфи Республики Стилан. Большая часть работ уже была произведена, во многих отсеках заканчивалось тестирование и отладка оборудования и лишь на главной взлётно-посадочной палубе, имевшей почти пять километров в длину и добрых два в ширину, всё торчало дыбом.

Однако, все двести пятьдесят гладиусах уже стояли в новеньких ангарах и линкор даже в таком состоянии был способен навести врагу ещё того шороху. Первым делом стиланские корабелы заменили на «Оффенсио» батареи тяжелых импульсных орудий и термоядерные реакторы, которые благодаря тому, что Николай передал им все чертежи линкора, пришлись ему точно в пору. После этого они взялись за ангары и выдёргивали старые из его корпуса, как гнилые зубы, вставляя новые с уже стоящими в них гладиусами, прошедшими обкатку. Затем, действуя точно так же, то есть меняя новое на старое, они принялись планомерно превращать старый космический хлев в новенький роскошный дворец, в котором буквально всё было продумано до последней мелочи и изготовлено не на страх, а на совесть.

Космолётчиков Империи поражала не только та скорость, с которой преображался старый линкор, но и качество поставок. Если республиканские инженеры-вооруженцы устанавливали в каком-либо отсеке автоматические импульсные пушки, которые были призваны прикрыть своим огнём команду боевого поста в случае проникновения врага, то это были самые современные огневые системы, способные отличать своих от чужих и работали они с такой ювелирной точностью, что не курочили при этом оборудования боевого поста. Ну, а, уж, если они меняли старые корабельные казармы на новые, то это оказывались никакие не казармы, а прекрасные двухместные каюты, способные удовлетворить вкусам самых взыскательных путешественников.

Всего этого Николай не видел, хотя и знал, какими темпами идут работы на борту «Оффенсио». Поэтому он не стал делать круглые глаза, когда увидел, что взлётно-посадочная площадка линкора чуть ли не вся усеяна глубокими котлованами, словно Стиланцы вознамерились построить на ней целый жилой микрорайон. Вместо этого он широко улыбнулся парням из военной полиции, которых они брали в рейд и сказал:

— Ну, раз все в сборе, тогда пошли грузиться.

Нестройной толпой они вошли в ангар, где стоял новенький серебристый, сверкающий в ярком свете прожекторов гладиус. В длину он был даже больше меча, — пятьдесят один метр, но в самой широкой своей части, у кормы, практически такой же ширины, — сорок четыре метра, но при высоте корпуса в восемнадцать метров и при этом у гладиуса как бы и не было крыльев. Просто его корпусу была придана треугольная форма, но на тот случай, если ему всё же придётся входить в атмосферу какой-нибудь планеты, передняя кромка корпуса была обтекаемой, впрочем, как и задняя. Такими же зализанными были и большие орудийные башни со счетверёнными импульсными пушками, которые могли поворачиваться практически на сто восемьдесят градусов в вертикальной плоскости и вращались вокруг своей оси, из-за чего канониры могли вести огонь как по верхней, так и по нижней полусфере практически в любом направлении, а поскольку они были довольно высокими, то мёртвых зон у них не было.

Гладиусы, оснащённые высокоскоростными девяностопятидюймовыми турбинами, в отличие от мечей могли практически с одинаковой скоростью лететь вперёд как носом, так и одним, и другим крылом, а также своей нижней и верхней плоскостью, чем очень походили по своей манёвренности на серебряные молнии, но те ещё могли шпарить задом наперёд. Но, как говорится ещё со времён Ромула и Рема, — «Квод лицет Йовис, нон лицет бовис», да, и вид гладиуса, удирающего от врага хвостом вперёд, мог плохо подействовать на моральное состояние если не врага, то уж точно своих собственных космолётчиков и потому сдавать задом эти космические корабли могли только плавно, величаво и неспешно, а потому им даже не нужна была взлётно-посадочная палуба, но из-за этого её на линкоре не стали превращать в оранжерею. Это был бы уже перебор.

Храмм Регнер и Ролло Шутер, налетавшие на мечах не один десяток лет, а потому полные язвительного скепсиса по поводу дикой затеи их нового друга, — создать сверхманёвренный боевой космический истребитель обладающей просто несусветной мощности огневых систем, даже и не подозревали о том, что импульсные пушки, вынесенные на верхние и нижние плоскости, вместе с возможностью сопровождения цели позволят ещё и освободить внутри космического корабля весьма нешуточный объем, а вместе с элементарным увеличением высоты корпуса превратят в общем-то самый обычный меч в что-то совершенно особенное. Единственное, чего не смогли дать конструкторы космос-адмиралу флота Серебрякову, это серебряных молний. Более того, они встретили его просьбу в штыки и теперь об этом горько жалели. Ещё горше об этом сожалели Храмм Регнер, Ролло Шутер и особенно президент Энсис, которых вредный землянин каждый раз при встрече первым делом стремился приложить фейсом к тейблу, предварительно пролив на него пару кружек пива.

Гладиус стоял посреди ангара на четырёх цилиндрических посадочных колоннах грозный и величественный. Его корпус, поднятый над полом на высоту семи метров, казался монолитным, но это только потому, что все дюзы его маршевых турбин были закрыты бронешторками. Казалось, что внутрь корабля было невозможно проникнуть, так как нигде не было видно входного люка. Николай, приблизившись к корме гладиуса, подал сигнал Тиу. Та немедленно открыла люк, расположенный в задней части корабля, внизу, и опустила широкий, серебристый эскалатор. Он вполне заслуженно гордился тем, что ему удалось сломить упорное сопротивления всех скептиков, итогом чего и стал этот корабль, а потому с радостной улыбкой сказал:

— Прошу на борт, парни. Гринпис, ты у нас сегодня за вахтенного офицера, поэтому будь добр, размести народ на посудине, а я пока что опробую ещё одно республиканское чудо техники, их сверхтяжелый транс-телепорт. Говорят, такая штуковина может забросить на другой конец галактики посудину даже побольше гладиуса и не пустую, а груженую.

Николай бегом помчался по эскалатору и пока все остальные бойцы его отряда поднимались на борт гладиуса, вихрем промчался по длинному, цилиндрическому коридору в носовую часть корабля и поднялся на лифте в рубку. На гладиусах их было две, боевая и ходовая, а поскольку до врага они ещё не добрались, то он вбежал в ходовую, в которой стояло уступом вперёд три кресла, и сел в центральное. Боевая рубка отличалась от ходовой тем, что находилась в самом центре гладиуса и в ней было шесть кресел, одно пилотское и пять для канониров, — главного, координирующего огонь и тех, кто непосредственно вёл огонь по врагу. Между собой их роднило то, что ни в одной, ни в другой не было ни кокпита, ни иллюминаторов, да, и обзорных экранов, ведь они были рассчитаны на техноэмпатов.

Как только командир гладиуса «Очко» сел в кресло, Тиу подала ему тэу-шлем. Николай быстро натянул его себе на голову и устроился в массивном кресле поудобнее. Кресло, реагируя на ёрзанье, тотчас плотно стиснуло его с боков и набросило на плечи и тазобедренный пояс фиксирующие захваты. Будь Николай в дурите, а не в своём повседневном мундире, кресло просто охватило бы его от головы до пяток, а вся рубка не смотря на то, что была ходовая, немедленно заполнилась бы густой, упругой и очень прочной пеной, а само кресло, превратившись в овоид оторвалось бы от пола и плавало бы рубке, как желток в яйце. Но, поскольку речь сейчас шла не о космическом бое, а о полёте в пределах звёздной системы, ничего этого не произошло и как только Тиу закрыла входной люк, Николай вышел на связь с диспетчерской рубкой:

— Рубка, борт двадцать один к вылету готов. Прошу разрешить вылет на задание.

Перед его лицом тотчас появилось изображение диспетчерской рубки. Кресло главного диспетчера «Оффенсио», хотя линкор не находился на боевом дежурстве, сегодня занимал космос-майор эс-Целер. Увидев на обзорном экране Николая, он широко заулыбался, поднял руку в приветственном жесте и ответил:

— Вылет на задание разрешаю, борт двадцать один. Чистого тебе вакуума, Никки, и счастливого возвращения домой.

— Спасибо, Донарий.

Космоферфь находилась вблизи шестой планеты звёздной системы Экситуса, белого карлика, заливавшего окружающее его космическое пространство такими яркими потоками ослепительного света, что на первых пяти планетах человеку жить без солнечных очков и зонтика было практически невозможно, да, все эти пять планет размером не крупнее Марса, были лишены атмосферы и потому никого не интересовали в принципе. Шестая планета звёздной системы, Списсус, была впятеро больше Земли и имела просто роскошную атмосферу, но, увы, метановую, а потому тоже была безжизненной и только седьмую планету, Лорику, окружала кислородная атмосфера, да, и была она размером лишь немного меньше Рианона.

Жизнь на Лорике имелась, но только в виде примитивных инфузорий, но зато эта палнета обладала богатейшими запасами самых различных руд, из-за чего стиланцы построили на ней сотни металлургических и военных заводов. Всю их продукцию нужно было отправлять в Республику и поэтому на одной из двух лун планеты был также построен тяжелый грузовой транс-телепорт. Поскольку у космос-адмирала Серебрякова имелись коды практически всех республиканских транс-телепортов, он мог не теряя ни секунды лишнего времени перемещаться по галактике вместе со своим гладиусом, как собирался сделать это через несколько минут, якобы, по особому разрешению республиканского космофлота и Управления С, от которого им поступил заказ на решение проблемы связанной с Абу-Али и его злокозненной деятельностью на Анакасте, с которой и без них было кому разобраться, но Николаю нужен был повод показать серебряные молнии в бою.

Как только шлюз распахнулся перед ним, он осторожно поднял гладиус над стальными плитами на пару метров, убрал посадочные колонны и плавно, но одновременно с этим быстро набирая скорость, вылетел в открытый космос, заложил аккуратный вираж, в конце которого взял курс на Эгрегию, ту луну Лорики, на которой в огромном кратере, окруженном высоченной стеной, располагалась громадная линза транс-телепорта. Только таким образом без лишних потерь времени они могли подобраться поближе к Анакасту, переместившись на Виктум, от которого до этой планеты было всего двое с половиной суток хода. Если бы они отправились на Анакаст от Списсуса, то лететь до него им пришлось почти полгода и за это время Абу-Али совершил бы ещё и не такие преступления.

Стараясь не думать о предстоящем деле, Николай быстро вышел в гипердрайв, уже через четверть часа сбросил скорость до досветовой и стал плавно снижать её до минимума, памятуя о пассажирах на борту. Хотя генераторы антигравитации, установленные во всех отсеках гладиуса прекрасно компенсировали перегрузки, возникающие на таких чудовищных скоростях, при резких рывках всем, кто не находился в специальных креслах, приходилось не сладко. Тиу быстро нашла приводной маяк, вывела Николая на цель и уже через десять минут он так аккуратно совершил посадку на линзе трёхсотметрового диаметра, словно всю свою жизнь работал космическим извозчиком.

Для того, чтобы совершить прыжок, ему даже не пришлось ни с кем связываться. Поодаль от линзы стояли прямо на грунте здоровенные грузовые платформы, нагруженные контейнерами, которые пропустили «Очко» на линзу вне очереди. Доли секунды и гладиус оказался в нескольких десятках тысяч световых лет от Скриптора, буквально на границе с космическими владениями Империи Рианон, на планете, превращённой в огромный склад и перевалочную базу. Стартовав с Виктума, который был такой же безжизненной планетой, лишенной атмосферы, как и Эгрегия, Николай велел Тиу лететь курсом на Анакаст, а сам отправился в большой кубрик, служивший на «Очке» также столовой и залом для проведения совещаний.

Большую часть пути они уже преодолели и теперь в оставшиеся двое с половиной имперских суток им нужно было срочно разработать план грядущей операции. Хотя Кинг-Конг и высказался на линкоре, что им предстоит лёгкая прогулка, дело им предстояло очень серьёзное и самое неприятное заключалось в том, что этот ублюдок Абу-Али каждый день, в двадцать часов вечера по имперскому времени, казнил по двадцать пять пленников, и передавал видеосъёмки по мгновенной связи на Стилан и Рианон, чтобы его требования были приняты всерьёз. Только поэтому им следовало торопиться и Тиу гнала к Анакасту на максимальной скорости. Отринув от себя мысли о том, сколько человек погибнет за эти двое суток, Николай зашел в каюту, которую он делил ещё с тремя своими друзьями, быстро переоделся в «домашнюю» корабельную одежду, состоящую из специальных космических кроссовок с гравитационными присосками, просторных камуфляжных штанов и сетчатой майки тёмно-зелёного цвета с биркой на груди, на которой было написано его имя и воинское звание и только после этого спустился в кубрик.

Кроме девяти членов группы «Земля-21», в этот рейд не случайно отправились не канониры, набранные из числа рядовых космолётчиков и младших офицеров «Оффенсио», а самые лучшие оперативники из всей когорты военной полиции «Оффенсио», имевшие практический опыт по освобождению заложников как на космических кораблях, так и в городских кварталах. Космос-майор Альбус Клавис, командовавший третьей манипулой, к тому же был ещё и прекрасным специалистом по антидиверсионной деятельности, а теперь, когда все они стали ещё и пэппи, им вообще цены не было. К тому же на протяжении почти двух месяцев Кинг-Конг и Три Богатыря по пять, шесть часов проводили с ними и когортой космодесантников в спортзале.

К совещанию все уже было готово. Все койки в просторном кубрике, рассчитанном на двадцать человек, были убраны в стены, в центре уже стоял специальный тактический стол с голографическими проекторами, на котором были разложены карманные компьютеры, вокруг расставлены по линеечке стулья, а позади них, возле стен, лежали большие походные ранцы со спецснаряжением. Не хватало только оружия, находящегося, впрочем, неподалёку, в соседнем отсеке, а потому прямо из кубрика им можно было отправляться в бой. Экипаж «Очка» и парни Альбуса уже переоделись в точно такие же наряды и поджидали его сидя прямо на полу возле своих ранцев.

Как только Николай вошел в кубрик, все дружно поднялись и тотчас принялись рассаживаться вокруг стола в том порядке, в котором Кинг-Конг разложил карманные компьютеры, на крышках которых были написаны их имена и воинские звания. Некоторые были уже изрядно потёртыми, а другие, которые должны были получить оперативники майора Клависа, совсем новенькими. Николай занял своё место и начал совещание с вопроса:

— Ребята, вас, наверное, удивляет, почему президент Республики Стилан обратился с просьбой именно к нам, а не к кому-либо ещё? Чтобы расставить всё по местам, я расскажу вам, кто же мы такие на самом деле и чем так хороши. Всё дело заключается в том, что шестеро из нас несли службу на Парвусе и нам удалось там доказать сначала республиканским космодесантникам, а потом и их хвалёному спецназу, что мы, как бойцы отряда специального назначения, будем малость покруче них. Не сочтите мои слова за похвальбу, но так оно и было. Ну, а до Парвуса мы действительно были особым отрядом элитного подразделения морской пехоты США, — морских котиков или, чтобы вам было понятнее, боевыми пловцами, так сказать элитой самой высшей пробы. Основным и сам главным профилем работы нашего небольшого отряда было то, что мы вообще не имели никакого профиля, а точнее выполняли любые, порой самые странные, задания командования. В общем в те времена нам было всё равно, что и где украсть, а также что посторожить так, чтобы этого уже никто не смог бы украсть, сами же мы могли украсть всё, что угодно, даже подводную лодку нашего потенциального противника, русских. Ну, это примерно то же самое, что спереть тот же «Оффенсио». Когда Стилан оприходовал Землю, в наших услугах на ней перестали нуждаться и мы стали думать, чем бы заняться, пока я не встретился с одним вербовщиком. Так уж получилось, что трое из наших друзей решили взять себе отпуск, поскольку к тому времени навоевались досыта, и потому мы отправились к новому месту службы вшестером. То, что никто из нас не имел звания ниже лейтенант-командора, то есть космос-майора, на Парвусе никого не интересовало и все мы в одночасье не только стали там рядовыми, но и к своему полному удивлению угодили в учебную часть. Правда, уже через пару месяцев, как только над нашими телами что-то проделали медики, мы смогли доказать республиканцам, что кое в чём их превосходим, а произошло это во время нашего первого же марш-броска. Если вы никогда не были на Парвусе, парни, то не знаете, что такое дерьмо во всех его видах. — При этих словах Николая пятеро из его бойцов захихикали, но он невозмутимо продолжал — Почему? В первую очередь потому, что Парвус это одно громадное болото, кишащее червями и личинками. Служба наша была бы не бей лежачего, если бы не эти ежемесячные марш-броски по болотам, а на этой идиотской планете они имеются даже в горах. Причём болото Парвуса отличается одной неприятной особенностью, — оно ненавидит человека и потому постоянно пытается его съесть. Правда, на его поверхности нет ни одного животного крупнее моего кулака, но и у таких тварей клыки будут длиной с мизинец. Все крупные твари водятся в глубине болота и среди них попадаются настоящие гиганты, длиной по сорок метров. Однако, гигантские твари практически никогда не выбираются наверх и поэтому по болоту всё же можно ходить, но только в дурите. В общем облачили нас всех в дурит вместо исподнего, поверх него нарядили в камуфляж специальной болотной расцветки, отвезли на катере на воздушной подушке километров на десять вглубь болота, вытолкали с борта в вонючую болотную жижу и погнали вдоль периметра учебного центра от одного КПП до другого. Вот тут-то и выяснилось, что лучше нас никто не способен прыгать с кочки на кочку, преодолевать препятствия в виде кустов, похожих на колючую проволоку, переносить нестерпимую болотную вонь и не обращать внимания на всякую злобную мелочь, стремящуюся сожрать если не нас самих, то хотя бы нашу экипировку. В общем наше отделение добралось до финиша быстрее всех не смотря на то, что четверых оболтусов нам приходилось сначала подгонять пинками, а потом и вовсе тащить чуть ли не волоком, так как они не смогли выдержать взятого нами темпа. На финише же нам и вовсе нужно было практически голыми руками взять штурмом вражеский укреплённый пост, — четыре стальных понтона, соединённых вместе цепями, а поскольку мы все были облачены в дурит, то парням на понтонах разрешалось стрелять по нам из импульсных пушек без малейшего сожаления. Нам это, естественно, не понравилось, дурит хотя и держит удар плазмой, всё же здорово нагревается, и мы, ворвавшись на пост, от всей души ввалили чертей всем, кто там находился. Не знаю уж почему, но ничего подобного там давно уже не случалось. После этого мне присвоили звание сержанта и нас всех из учебной части перевели на какой-то объект. Там, дурея от скуки, я как-то раз ляпнул, что их система обороны ни на что не годится и что мы можем пройти по болоту сотни полторы километров, а потом пробраться на охраняемый объект и взорвать там всё к чёртовой матери. Об этом было немедленно доложено кому следует и через четыре часа я уже говорил командиру полка, что нам нужно из снаряжения. Ещё через сутки мы сидели на борту десантного космокатера и летели сквозь кошмарную грозу с орбиты к поверхности планеты, а грозы на Парвусе действительно бывают просто чудовищные, к тому объекту, который подрядились охранять. В этой операции нас здорово выручило специальное оборудование, которое нам выдали, и ещё то, что болота на этой планете очень глубокие и мы в них как нырнули сразу после высадки, так больше и не показывались на поверхности. Ну, удивляться тут особенно нечему, ведь мы морские котики и вода, пусть даже и болотная, это наша родная среда, а те дыхательные приборы, которые нам выдали и дуритовые вакуум-скафандры позволяли чуть ли не целую неделю не вылезать на поверхность. Из-за того, что болота там жутко глубокие, а в их недрах водятся здоровенные зубастые твари, похожие на крокодилов, линия заграждений вокруг того объекта, который мы охраняли, была просто здоровенным кольцом, состоящим из скреплённых между собой здоровенных понтонов, поставленных на якоря, с установленными на них бронеукрытиями, следящей аппаратурой, казармами и всеми прочими сооружениями. Ещё тогда, когда плыли под толстенным слоем болотной растительности к объекту, нам удалось выяснить, что мы не представляем из себя для рыбокрокодилов никакого гастрономического интереса, а потому просто поднырнули под заградительные сети, обвешанные энергоразрядниками и минами, без малейших хлопот проникли на охраняемую территорию, в центре которой находилась здоровенного диаметра стальная труба, заложили сигнальные мины с часовым механизмом и после этого спокойно взобрались с внутренней стороны на понтоны, отправились в свою казарму и поскольку всех выгнали под дождь, выслеживать нас в болоте, спокойно улеглись спать. Когда наши мины через семь часов рванули, наделав ужасного шума, командир полка понял, что проиграл и скомандовал отбой. Все наши сослуживцы вернулись в казармы уставшие от нервотрёпки и жутко злые. Вскоре они нас обнаружили, разбудили и пинками погнали на доклад к командиру. Хорошо, что он был мужик с чувством юмора и потому просто расхохотался и дал нам увольнительную на десять суток. После этого нами заинтересовались всерьёз и я впервые столкнулся с настоящим пэппи в спортзале. Не зная, кто такие пэппи, я вышел против этого парня на ковёр и поскольку очень уж этот тип был сильным, хотя и недостаточно ловким, проломил им несколько перегородок и в конечном итоге выбросил в болото, но так и не дал ему ударить себя ни разу. Именно после этого случая нам всем и предложили стать пэппи и заключить для начала пятилетний контракт с республиканским космодесантом. Ну, а вскоре я выяснил, что являюсь техноэмпатом и у меня в жизни появилась новая цель, отправиться на Рианон и поступить там в пилотажку, чтобы стать космическим гонщиком. Однако, прежде чем это произошло, нам неоднократно приходилось на деле доказывать нашему начальству, что мы не зря считались самыми лучшими специалистами по борьбе с террористами. Парни, честно говоря, я не знаю, почему имперский спецназ отказался проводить операцию на Анакасте, но догадываюсь, почему туда не пускают ребят из Управления С. Анакаст, что ни говори, колония Империи и республиканцам там в общем-то делать нечего. Похоже, что из всего имеющегося у них в наличие, мы действительно самые лучшие специалисты и раз уж президент Республики Стилан попросил нас покончить с Абу-Али и его пиратской эскадрой, то просто обязаны это сделать, но сначала должны спасти заложников и открыть путь имперскому космодесанту на Анакаст. Так что Абу-Али немного подождёт. Вскоре с нами выйдут на связь люди Храмма Регнера и мы возьмём на борт пассажира, который доставит нам самые свежие разведданные, после чего полетим на Анакаст. Ну, а пока что мы хорошенько изучим те материалы, которые у нас уже есть. Что скажете, парни? У кого-нибудь есть вопросы?

Космос-майор Клавис, слушавший этот рассказ с неподдельным интересом, немедленно воскликнул:

— Командор, вам не было нужды рассказывать об этом! Поверьте, мы и без того знаем, что во всём космофлоте Содружества найдётся не так уж много легионариусов, способных сражаться с вами хотя бы на равных. В своей профессии я далеко не новичок и мне есть что и с чем сравнивать, а потому могу смело утверждать, что два месяца проведённые с вашими парнями в спортзале дали мне куда больше, чем многие годы тренировок. Вы, земляне, самые лучшие легионариусы, командор, и уж если кто-то и может состязаться с вашим отрядом, то точно такой же отряд землян, которые стали примипилариусами. На мой взгляд тому есть довольно простое объяснение.

Услышав это, Кинг-Конг немедленно оживился и спросил:

— Какое, если это не секрет, Альбус?

Командир третьей манипулы улыбнулся и ответил:

— Дональд, всё дело в том, что вы до встречи с экспедицией содружества даже понятия не имели о том, что тела можно укреплять хирургическим путём, как улучшать реакцию и искусственно прививать боевые рефлексы. Вы добивались воинского мастерства только путём упорных тренировок. А ещё вы, земляне, очень часто воевали друг с другом и потому довели искусство ведения войны до полного совершенства.

Николай кивнул в знак благодарности за признание столь незавидных заслуг землян и, широко улыбаясь, сказал:

— Альбус, никаких командоров. Мы все одна команда, в которой нет младших и старших, а есть одна лишь боевая задача, поставленная перед нами командованием, и это она наш самый главный командир. Это во-первых, парни, ну, а, во-вторых, мы все обязательно должны вернуться на «Оффенсио» целыми и невредимыми, а потому вы ни в коем случае не должны церемониться с врагом. Он или в панике разбегается, или сдаётся сразу же, или подлежит уничтожению. Парни, это первое задание, на которое мы идём вместе и мне почему-то сдаётся, что оно далеко не последнее. Поскольку вы самые лучшие на «Оффенсио», Кинг-Конг и отобрал вас для его выполнения и потому когда нас призовут в следующий раз пройти по лезвию ножа, вы будете готовы выступить в любой момент и даже не станете спрашивать, что именно нам нужно будет сделать и где. Правда, мне всё равно непонятно, почему имперский спецназ на этот раз спасовал.

Чуть подавшись вперёд Альбус сказал:

— Командир, а тут и гадать не нужно. Мне довелось служит в спецподразделениях имперского космофлота и я так скажу, вокруг них накручено слишком уж много политики. Ну, а в деле с мятежом на Анакасте всё обстоит и того проще. Анакаст колония Империи и находится под её юрисдикцией. То, что колонисты давно уже мечтают выйти из-под протектората Империи это не секрет, но они впервые пошли на открытый мятеж и тут, как на грех, им на помощь пришел какой-то Абу-Али. Этот пират каким-то образом захватил громадный пассажирский космолайнер с заложниками и теперь выставил свои требования и Империи, и Республике. Республиканцы может быть и послали бы свой спецназ на Анакаст, ведь у них есть знаменитое Управление С, в котором работает немало наших ребят, но, увы, это не их колония и они туда просто не могут сунуться. Ну, а командование имперского космофлота в свою очередь боится, что Абу-Али убьёт всех заложников и тогда ответственность за это преступление падёт на Империю. Вероятно, что кто-то в республиканском космофлоте, а может быть в Управлении С вспомнил о тебе Ник, и о твоём отряде морских котиков, шепнул словечко, кому нужно, и президент Республики немедленно обратился с просьбой к Дядюшке Сальве. Теперь, если мы провалим операцию, виновным будет он, а не командование имперского космофлота. Ну, а если мы уничтожим Абу-Али и спасём заложников, то тем самым развяжем имперскому спецназу руки и он быстро наведёт на Анакасте порядок, но тогда все лавры достанутся ему, а не нам.

Гринпис недобро сверкнул глазами и спросил:

— А тебе что, орденов не хватает, Альбус? По мне куда важнее спасти жизни тысяч людей и отправить на тот свет этого подонка, чем словить ещё одну паршивую медалишку на грудь. Парень, мы не за тем пошли служить на «Оффенсио», чтобы коллекционировать награды. Их у нас и без того хватает.

— Заткнись, Гринпис. — Сурово цыкнул на друга Чип — Тебе прекрасно известно, что Альби никогда в жизни не гонялся за наградами. Он и на «Оффенсио» пошел служить только потому, что ему до смерти надоело пресмыкаться перед всякими засранцами-аристократами на главной базе космофлота. Согласился даже на то, чтобы командовать манипулой, а не когортой.

Николай, сделав вид, что ничего не слышал, раскрыл свой карманный компьютер и деловитым тоном сказал:

— Ну, что же, кое-что мне теперь понятно. Раз так, парни, то послушайте, что я вам расскажу об Абу-Али и о том, как этот урод умудрился захватить пассажирский транспорт под названием «Инкурия», перевозивший колонистов с Такитурнуса куда-то к чёрту на кулички. Служба безопасности на «Инкурии» полностью оправдала название своей посудины, проявив не только беззаботность, но и полную безответственность и попросту пропустила на борт шестьсот семьдесят, а скорее всего и того больше террористов. Ну, об этом я расскажу вам немного позднее. Теперь об Абу-Али, ребята. Как вы понимаете, никакой он не Абу и, уж, тем более, не Али. Вам этот ублюдок прекрасно известен под именем Ахмад Рушди и однажды мы уже работали по нему, но недостаточно хорошо.

Гамлет-Метеор в сердцах стукнул кулаком по столу и громко воскликнул:

— Ник, но я же сам грохнул эту сволочь в две тысячи девятом в Багдаде! Две недели поджидал его, прикидываясь официантом в том отеле, в котором он обычно останавливался.

— Значит ты грохнул его двойника, а мы с Чипом и Дейлом с подачи одного деятеля облажались. — Спокойным голосом сказал Николай — Ладно, Гамлет, дай мне рассказать об этой сволочи. Значит так, господа, на самом деле мы имеем дело с Ахмадом Рушди, сыном иранского миллионера, проживавшего некогда в Германии. Он получил прекрасное юридическое образование в Бонне и вместо того, чтобы стать адвокатом, отправился воевать с русскими в Афганистан. В боевых операциях он участия никогда не принимал и занимался тем, что клянчил подачки у наших политиков и правительства и на эти деньги организовывал поставки оружия афганским моджахедам, не забывая о своём собственном кармане. Ну, а ещё он прославился в те времена своими бесчеловечными пытками пленных. Под всё это Ахмад очень ловко подводил идеологическую религиозную базу и позднее, когда русские покинули Афганистан, окончательно переселился на Ближний Восток, так назвался на Земле один очень беспокойный район, и стал-таки адвокатом исламских террористов. Ислам это такая религия, парни. Её сейчас исповедуют в основном на Магнификусе или Звёздной Мекке, куда переселились с Земли почти полтора миллиарда мусульман, и ещё в нескольких тюрьмах, где мотают пожизненный срок сотни тысяч дружков Ахмада. Помимо того, что шейх Ахмад защищал в суде террористов, он ещё и организовывал, как один из руководителей террористической организации Аль-Каида, террористические акты по всей Земле, но делал это руками других людей. Когда мы выяснили, что за очень многими терактами стоит Ахмад Рушди, мы спланировали операцию по его уничтожению и Гамлет свернул этому ублюдку шею в одном из отелей Багдада, придав этому вид несчастного случая. Увы, это был его двойник, а сам Ахмад, сделав себе пластическую операцию, ушел в глубокое подполье. Сделал он это очень ловко и потому сумел под шумок смыться на Магнификус, где пользуясь тем, что этому миру дали права суверенной планеты и позволили жить так, как вздумается его обитателям, создал новую террористическую организацию и теперь взялся за старое. Его главная цель, якобы, освободить своих дружков из тюрем, но на самом деле этот патологический убийца просто мечтает устроить джихад, священную войну с неверными, по всей галактике. Так этот ублюдок понимает ислам и поверьте, парни, вся его банда думает только так. На Такитурнус они пробрались вполне легальным образом и к тому же заблаговременно, малость обжились там, обзавелись оружием и взрывчаткой, после чего записались в колонисты и когда «Инкурия» стартовала, добравшись до нужного места собрали несколько атомных взрывных устройств и угрожая взорвать всех, захватили этот пассажирский лайнер вместе с двадцатью семью тысячами строителей и всеми кораблями сопровождения, включая пять атакующих крейсеров. Всё это произошло неподалёку от Анакаста и буквально несколько часов спустя к Ахмаду присоединились все остальные члены его банды, а также боевые космические корабли мятежники. Как только они добрались до Анакаста, то первым делом, пользуясь живым щитом, уничтожили все автоматические боевые спутники, сделав таким образом этот мир лёгкой добычей энергонов. После этого они вторглись на Анакаст и после трёх дней боёв захватили планету. Имперские чиновники и полиция с боем отступили к галактическим транс-телепортам и сумели покинуть планету, предварительно эвакуировав с неё всех желающих, после чего последние отряды их заминировали и подорвали. Имперский спецназ в этот бой не рискнул сунуться, опасаясь, как я теперь понимаю, навредить тем самым заложникам. Теперь давайте прикинем, что нам следует ожидать от этого кровавого ублюдка, который вот уже два дня каждый вечер обезглавливает по двадцать пять человек на одной из площадей Рованды. — Николай включил голографический проектор и над столом появилось трёхмерное голографическое изображение широкой горной долины, посреди которой лежала Ровада, самый крупный город Анакаста, планеты шахтёров, добывающих преимущественно вольфрамовую и урановую руду — Это долина, в которой протекает река Рованда, на обеих берегах которой расположилась столица Анакаста. На западном берегу расположены обогатительный комбинат, металлургический завод и большой грузовой космопорт, а на восточном жилые кварталы и на окраине ещё три пассажирских космопорта поменьше. В Рованде проживает семь миллионов человек, которых, скорее всего, Ахмад рассматривает, как живой щит. Скорее всего он взял город в кольцо, посадив крейсера на три пассажирских и грузовой космопорты. Где-то в центре города он устроил тюрьму для своих пленников, а сам вместе со своими уродами находится безвылазно на крейсерах, чтобы в случае чего подняться в воздух и, барражируя над Ровандой, угрожать всем атомной бомбардировкой. Если он сговорился с главарями мятежников, то в Рованду наверняка свезли всех тех людей, которые их не поддержали. Скорее всего так оно и есть и столица Анакаста превращена ими в один большой концентрационный лагерь, окруженный военными отрядами мятежников. Ну, а злосчастная «Инкурия» кружит сейчас вокруг Анакаста и на её борту находится небольшая группа террористов-смертников, которым поручено врезаться в один из городов этой планеты, чтобы похоронить всех его жителей и, по возможности, загрязнить всю планету всякой радиоактивной дрянью. Нам нужно…

Довести свою мысль до конца Николай не успел, так как в этот момент Тиу известила всех:

— Ник, к нам приближается космический корабль. Это небольшой транспортник, типичная посудина космических коробейников и всяких любителей приключений. Его экипажу известен наш код связи и он запрашивает разрешение на стыковку. Мне разрешить им приблизиться или послать подальше?

Николай, поджидающий гостей, разрешил стыковку и через каких-то полчаса к ним присоединилась Лиу Маршад-сью и Ролло Шутер с остальными десятью членами группы «Земля-21». В кубрике сразу же стало тесно из-за того, что все они явились со здоровенными тюками и обвешанные оружием. Войдя в кубрик гладиуса, как хозяева, они с невозмутимым видом сбросили с себя тюки, оседлали их и Ролло Шутер, который сел рядом с космос-командором Сильвером, сразу же всё объяснил:

— Господа, я премьер-адмирал Ролло Шутер, заместитель хорошо известного вам Храмма Регнера, это суб-адмирал Лиу Маршад-сью, моя правая рука, а эти бравые парни, наш собственный отряд супердиверсантов и самых лучших специалистов по антитеррору. Как и эти господа, — Ролло широким жестом указал на лже-американцев — Все они земляне и все до единого пэппи, как и вы. От вас же мы отличаемся только тем, что нас здесь нет. Мы духи космоса, фантомы и та посудина, которая летит сейчас неизвестно каким курсом, через три четверти часа взорвётся и исчезнет навсегда. Командор Сильвер, с этого момента вы можете полностью располагать нами. С этой минуты мы полностью подчиняемся вашим приказам, хотя по большому счету от вас мне нужно только одно, чтобы вы доставили нас на Анакаст. Там мы вместе с вами освобождаем заложников и затем вместе с ними покидаем эту планету, после чего вы займётесь своей основной задачей, распылите на атомы этого негодяя Ахмада Рушди, называющего себя Абу-Али. Командор Сильвер, я полагаю, мы не станем делать секрета из того, что вы знакомы с людьми космос-адмирала Егоршина и когда-то даже провели совместно с его отрядом несколько операций на Земле. — Прапор, который по такому случаю изменил внешность, широко улыбнулся и помахал Николаю рукой, а Ролло Шутер добавил — Тем более, что он разделяет с вами ответственность за то, что в своё время ваш человек ликвидировал не Ахмада Рушди, а его двойника. Каким будет ваше решение, командор?

— Ну, не выбрасывать же вас в открытый космос. — Натянуто улыбнувшись сказал Николай и пояснил, обращаясь к бойцам майора Клависа — Парни, вы можете полностью положиться на наших русских коллег, они не подведут. Как и на эту очаровательную фриледи. В бою она даст десять очков форы каждому из нас, но у отряда господина Шутера будет другая задача и потому мы вряд ли встретимся на Анакасте. — Друзья Николая дружно закивали головами и он поинтересовался — Господин Шутер, мне обещали, что вы доставите нам свежие разведданные.

Как Николай и предполагал, Ахмад Рушди совершил посадку на Анакасте и взял в кольцо Рованду, которую мятежники действительно превратили в большой концлагерь или гетто, согнав в этот город всех неблагонадёжных на их взгляд колонистов. Вдобавок ко всему они в спешном порядке минировали термоядерными зарядами фабрики, занимающиеся обогащением урановой руды. Выслушав доклад Ролло и просмотрев видеозаписи, он выругался по-английски, после чего сказал:

— Итак, господа, сбылись мои самые худшие предположения. Эти скоты взяли в заложники всё население колонии и теперь будут добиваться своего угрожая уничтожить всё и вся. Ну, что же, сейчас, когда мы получили подкрепление, нам остаётся сделать следующее, — сначала без лишнего шума захватить «Инкурию». Это сделает половина отряда адмирала Егоршина, а затем вторая половина его отряда вместе с пятью твоими парнями, Альби, тихонько освободит заложников, благо их всех загнали на стадион, который находится рядом с тем космопортом, где засел в крейсере Ахмад. В нужный момент наши коллеги раздадут заложникам браслеты и они отправятся на «Инкурию». Ну, а мы тем временем разминируем все пять обогатительных фабрик, после чего одновременно разблокируем в Рованде галактический транс-телепорт и ударим сразу по всем крейсерам, но не всерьёз, а только для того, чтобы немного попугать террористов. В этот момент «Инкурия» сорвётся с орбиты и, помахав Ахмаду крылышками, возьмёт курс на Стилан. Тому ничего не останется делать, как рвать с Анакаста когти. Вот тут-то мы и покончим со всей этой бандой. Правда, это нужно будет сделать так, чтобы крейсера остались целыми и невредимыми. В общем мы возьмём их на абордаж, но сначала лишим хода и их, и все мечи, что находятся у них на борту, если они смогут сдвинуть их с места. Надеюсь, что у этих мерзавцев хватит совести и они не станут сдаваться в плен, ну, а когда эти господа поймут, что сдаваться им никто не предлагает, то станут драться не на жизнь, а на смерть и получат то, что заслужили. У кого-либо есть какие-нибудь возражения на этот счёт, господа? Надеюсь ни у кого не возникнет душевных терзаний по этому поводу? — Возражений не последовало и Николай сказал, хлопнув ладонью по столу — Тогда разбиваемся на боевые тройки и начинаем подготовку к операции. Всяческие деловые предложения, пусть и самые идиотские на первый взгляд, у нас только приветствуются. Нестандартное мышление это основа успеха, когда ввязываешься в бой с превосходящими силами врага, а нам на этот раз придётся повоевать на Анакасте самым серьёзным образом Если у кого-либо будут возникать вопросы, не стесняйтесь их задавать, а сейчас, господа, я с вашего разрешения хочу побеседовать с глазу на глаз с этой троицей, свалившейся на меня, как снег на голову.

Прапор встал и, дерзко глядя в глаза Николаю, воскликнул:

— Ну, что же, давай побеседуем, Мудрец.

Глава 6. Штурм Анакаста

Благодаря системе мгновенной связи новости в галактике разносятся очень быстро. Привлечённые запахом наживы, к Анакасту чуть ли не толпами мчались космические пираты, но быстрее всех оказался небольшой кораблик странной треугольной формы, который добрался до этой планеты как минимум на трое суток раньше всех остальных. Патрульные крейсера имперского космофлота останавливали многие из этих кораблей для досмотра, но поскольку до тех пор, пока они не проявляли враждебных намерений, их капитанов и экипажи никто не мог обвинить в пиратстве, а потому никого так и не задержали.

Мчались к Анакасту и имперские крейсера, но из-за того, что планета находилась на самом краю Империи Рианон и их все гладиус, именуемый «Очко», обгонял не менее, чем на двое суток. В принципе если бы не массовое бегство с Анакаста имперских чиновников и полиции вкупе с эвакуацией тех колонистов, кого мятежники расстреляли бы первыми, о мятеже в этой колонии и присоединении к нему Абу-Али со своей пиратской эскадрой мало кто узнал бы. Если, конечно, мятеж был бы устроен грамотно с военной и политической точек зрения. Нормальные мятежники-сепаратисты, вынашивающие планы выхода из состава Империи, повязали бы всех по тихому, а затем без лишней суеты и воплей поставили императора Тиберия перед фактом и так же тихо обменяли всех его высокопоставленных чиновников во главе с генерал-губернатором на свободу и независимость.

Этот же мятеж был какой-то странный и к тому же до леденящего кровь ужаса кровавый. Да, и главарями мятежников почему-то оказались не коренные жители Анакаста, недовольные существующим положением вещей, а какие-то типы, прибывшие на него в последние пять, шесть лет. На этой планете волею судеб собралась довольно разношерстная компания, состоящая чуть ли не из всех представителей галактических рас, но всё же более половины населения Анакаста были уроженцами Империи и, в основном, хомо, то есть людьми и в своём подавляющем большинстве они даже и не помышляли ни о каком мятеже и отделении от Империи. Это им было просто не нужно, так как они и без того имели огромные доходы от продажи вольфрама и урана.

До мятежа Анакаст был одной из самых благополучных колоний и вскоре должен был стать суверенным миром, входящим в Империю Рианон на равных с остальными мирами условиях. Так что было не совсем понятно, что именно послужило основанием к мятежу. Тем более, что в числе наиболее активных мятежников оказались как хомо, так и различные гумми и оставалось непонятным только одно, что их вообще сближало и объединяло. Но, тем не менее, что-то их не только сближало и объединяло, но и толкнуло на мятеж. Была во всём этом и ещё одна странность, — столь своевременное появление вблизи Анакаста «Инкурии», а также стремительное бегство отряда крейсеров имперского космофлота, которые, неизвестно почему, испугались этого хотя и здоровенного, но всё же пассажирского корабля.

То, что на вооружении «Инкурии» имелись десятки батарей мощных импульсных пушек, которые за каких-то несколько часов разнесли на атомы автоматические боевые астероиды, ещё не служило достаточным основанием для столь поспешного бегства. Впрочем, это были дела сугубо политические, в которые Николай пока что не имел никакого права вмешиваться, но которые его очень волновали. Всё вместе взятое очень дурно попахивало и заставляло его думать о наличии какого-то заговора. Оставалось только найти свидетельства его существования, а это можно было сделать только в двух местах, — на Анакасте, в рядах мятежников, и на Рианоне, в штабе имперского космофлота и во дворце императора Тиберия, причём последний был наиболее вероятным источником всего того дерьма, которое случилось, как всегда внезапно и в огромном количестве.

До Рианона было пилить и пилить, зато Анакаст был уже совсем рядом, буквально в часе лёта на досветовой скорости. Николай вместе с Ролло и Лиу сидел в ходовой рубке и молча глядел на то, как у него прямо перед носом увеличивается бело-сине-зелёный диск Анакаста. Планета, как он уже успел в этом убедиться рассматривая фотоснимки, была очень красива и было бы жаль, если бы какие-то козлы испоганили её всякой радиоактивной дрянью, что запросто могло случиться, допусти они хотя бы одну единственную ошибку. По всей видимости то же самое волновало и Лиу, раз она спросила тихим голосом:

— Ник, у нас всё получится? Мы сможем спасти Анакаст?

— А у нас что, есть выбор, девочка? — Вместо ответа поинтересовался у своей бывшей любовницы Николай и как можно более уверенным и бодрым голосом сказал — Лиу, малышка, не волнуйся, у нас всё получится. Когда-то мы собрали столько информации про Ахмада, что Гамлету не составит никакого труда так запудрить ему мозги, что тот подумает, будто Аллах уже даровал ему весь свой рай в единоличное пользование. Ну, а дальше мы будем действовать строго по плану и как только вы освободите заложников и погрузите их на «Инкурию», мы начнём играть с ними в такие игры, которые им точно не понравятся и они станут пачками покидать Анакаст. Надеюсь, что ребята Альбуса сумеют быстро починить галактический транс-телепорт Рованды, а имперский спецназ не станет телиться и придёт нам на помощь.

Лиу хотела было задать Николаю ещё какой-то вопрос, как какой-то тип запросил «Очко» злым, неприятным голосом, говоря на унилингве с сильным акцентом:

— Кто вы такие, чтобы вторгаться в наш мир? Отвечайте, или будете немедленно уничтожены!

Николай сразу же опознал говорящего по голосу и сказал:

— Гамлет, ты везунчик, с нами вышел на связь сам Ахмад. Ответь старому другу и покажи ему своё личико.

Гамлет, сидевший в боевой рубке, заорал по-арабски:

— Ахмад, сын шайтана и ослицы! Даже если бы я стоял на месте, в ты целился в меня из «Стингера», ты бы всё равно промахнулся. Как только я узнал, что какой-то шелудивый ишак, называющий себя Абу-Али, захватил в плен столько гяуров, то сразу же вспомнил о тебе, а после этого о том, что ты мой должник. Поэтому я советую тебе начать думать, как ты будешь извиняться передо мной и чем именно заплатишь свой долг.

Хотя Гамлет и не назвался, Ахмад Рушди сразу узнал того, кто, якобы, к нему обращался и залепетал также по-арабски:

— Хвала Аллаху. Юсуф, неужели ты жив? Для меня нет большего счастья, чем узнать об этом, мой дорогой брат. Мой дом всегда открыт для тебя, Юсуф. Надеюсь ты сможешь найти на этой планете самый большой город? В нём я и остановился. Буду ждать тебя к себе в гости с огромным нетерпением, да, продлит Аллах твои годы.

— Жди-жди, Ахмад. — Смеясь ответил Гамлет — Только не вздумай стрелять по мне из «Стингеров». Всё равно это бесполезно. Этот корабль, который я со своими шахидами угнал у звёздных гяуров, тебе так просто не сбить. Ладно, хватит болтать не видя друг друга. Скоро я буду у тебя и тогда обо всём поговорим, но сначала я хочу посмотреть на тот корабль, который ты захватил. Похоже, что ты многому научился за эти годы, Ахмад.

Гамлет умолк и Ахмад Рушди не стал настаивать на продолжении разговора, что существенно упрощало дело и Николай облегчённо вздохнул. Похоже, что им удалось ввести врага в заблуждение и это только укрепляло их позиции. Вскоре они приблизились к Анакасту и зашли на ту орбиту, по которой летела почти десятикилометровая громадина «Инкурии». Из перехвата им уже было известно, что Ахмад предупредил террористов, находящихся на борту пассажирского космолайнера, что на него хочет полюбоваться его старый друг, но вместе с тем приказал им держать с ним ухо востро и потому гладиус был сразу же взят на прицел. То, что террористы так лихо управляли боевыми системами этого громадного корабля, также наводило на тревожные мысли о существовании заговора.

Облетая «Инкурию», Николай быстро определил мёртвую зону, подлетел к ней поближе и с борта «Очка» «спрыгнули» пятеро диверсантов, которым теперь предстояло скрытно проникнуть внутрь и очистить космолайнер от непрошенных визитёров. Никто не знал, сколько террористов находится на борту, но это сейчас не имело особого значения. В любом случае их там должно было быть не более сотни и вряд ли они разбрелись по огромному кораблю. Скорее всего собрались все в ходовой рубке, а раз так, то Механику не составит особого труда разобраться с ними. Николай отвалил от «Инкурии» и повёл «Очко» к Анакасту, чтобы провести разведку из космоса. Уже через семь витков гладиус входил в атмосферу над южным полюсом, а вскоре Механик доложил ему, что на борту находится всего пятьдесят семь террористов, а сами они уже проникли внутрь и направляются к ним.

Посадка на Анакаст произошла, как это и было запланировано, с громким грохотом, треском и шумом. Когда до поверхности оставалось километра три, под брюхом гладиуса взорвался мощный заряд взрывчатки, он сильно задымил и стал стремительно снижаться. Произошло всё это над лесом в той части самого маленького из четырёх материков планеты, где не было не то что никаких городов, но даже посёлков. Гамлет тотчас вышел эфир и испуганно завопил во весь голос:

— Ахмад, старый негодяй! Кто-то влепил в мой корабль зенитную ракету и разворотил ему брюхо! Если это твои проделки, то я намотаю твои кишки тебе же на голову. Впереди я вижу какую-то долину среди гор и иду на вынужденную посадку. Немедленно вышли туда спасательные флайеры.

Вместо того, чтобы совершить посадку там, где, якобы, их обстреляли, Николай под прикрытием мощного слоя облаков на бреющем полёте повёл «Очко» к самому большому из материков Анакаста. Перелетев через широкий пролив, он направился к какому-то озеру, расположенному в полутора тысячах километров от Рованды. Во время облёта планеты им удалось с высокой точностью определить все те места, где то ли террористы Ахмада, то ли мятежники установили термоядерные боеголовки ракет. Это также существенно упрощало боевую задачу тех боевых троек, которые должны были их разминировать, а если это не получится, то просто уничтожить их, но так, чтобы не нанести ущерба окружающей среде.

В предрассветный час гладиус на минимальной скорости нырнул в водную гладь озера и уже под водой, благо позволяла глубина, продолжил свой путь. На противоположной стороне озера находился небольшой городок, в котором можно было разжиться транспортными средствами, но ещё задолго до того, как Николай подвёл «Очко» к нему, гладиус покинули все шесть серебряных молний с находящимися в них боевыми тройками. Эти диковинные кораблики вынырнули из воды и тотчас бросились врассыпную, следуя каждый к своей цели. На это задание Николай отправил шестерых своих людей и двенадцать парней майора Клависа. Самого майора он оставил на борту гладиуса вместе с тремя его самыми опытными оперативниками.

После этого борт гладиуса покинули остальные его люди вместе с Прапором, Ролло и Лиу. Для себя Николай выбрал самую сложную часть работы, обстрел крейсеров и захват станции галактического транс-телепорта, но этой фазы операции ему ещё нужно было дождаться. Тем временем на борту «Инкурии» все пятеро бойцов группы «Земля-21» вплотную подобрались к ходовой рубке и даже успели отправить на небеса для встречи с Аллахом девятерых шахидов Ахмада, решивших разжиться чем-либо. Они ждали сигнала от Прапора, перед отрядом которого стояла самая сложная задача, как можно быстрее добраться до столицы.

До городка на озере Прапор со своим отрядом добирался на надувной резиновой лодке с небольшим, но очень мощным мотором. Уже светало, когда лодка с шелестом вылетела на пологий берег. Она ещё не успела остановиться, как семь человек и одна ронна с невероятной быстротой помчались к большому двухэтажному зданию. Небольшой беспилотный самолёт разведчик, похожий на утку, уже облетел город и просканировал его вдоль и поперёк, показав, что в подвале этого здания, стоявшего неподалёку от воды, прячется трое взрослых и двое детей. Кроме них на в самом центре города, в здании полицейского участка находилось двадцать шесть вооруженных людей.

Прапору даже гадать не пришлось, кто есть кто. Тем более, что в сквере неподалёку, в свежей могиле были закопаны трупы девяти человек, а ещё двое горожан болтались на импровизированной виселице. В душе Виктора Егоршина боролось два непреодолимых желания, — поскорее освободить заложников из той тюрьмы, в которую был превращён крытый стадион, и перестрелять ублюдков, окопавшихся в полицейском участке. Очень уж они напоминали карателей, а к таким типам у Прапора имелась особая, можно сказать генетическая ненависть.

Дом, к которому они бесшумно подобрались, оказался небольшим отелем, который мятежники почему-то брали штурмом. Они буквально изрешетили стена гостиницы, так что соваться наверх им уже не имело никакого смысла. К тому же уходя они ещё и заминировали отель. Входа в подвал каратели так и не обнаружили, но зато его быстро нашел и без всяких приборов Ролло. Их было даже не один, а целых два. Один находился внутри, а второй снаружи. Второй вход представлял из себя вентиляционный люк, заваленный обломками стены и обгорелыми обломками мебели. Он же и решил вступить со спрятавшимися в подвале горожанами в переговоры и, приподняв разбитый комод, он негромко постучал по крышке люка и сказал:

— Эй, там, внизу, я майор Шифо, командир триста седьмого особого батальона космического десанта. Мы прибыли с Рианона для проведения разведки. Скоро космодесант Империи начнёт подавления мятежа. Мне нужна от вас информация.

Снизу послышался тихий женский голос:

— Вы действительно с Рианона? Учтите, у меня есть две гранаты и вам не взять нас живыми.

— Да. Фриледи, в этом городе кроме вас пятерых и двух с лишним десятков мятежников, засевших в здании полиции, больше нет никого. — Быстро заговорил Ролло — Мне от вас нужна следующая информация: как мы можем побыстрее добраться отсюда до Рованды, кто те люди, которые находятся в полицейском управлении и кто расстреливал и вешал жителей города.

Женщина громко всхлипнула и вместо неё ответил какой-то паренёк, который быстро затараторил:

— Майор Шифо, это какие-то чужаки! Они прилетели в Уребинг на большом пассажирском флайере неделю назад и сразу же начали стрелять. В отеле жили отдыхающие из Рованды, пятеро офицеров полиции с двумя женщинами и детьми, и они сразу же напали на них. Я сын хозяина отеля, меня зовут Скиннер. Когда те люди, которые называли себя гвардейцами, начали сгонять всех жителей к флайеру, отец велел мне спрятать женщин и детей в подвале. Потом гвардейцы пришли сюда и началась стрельба. Я не знаю, что случилось с полицейскими. Может быть они и живы, ведь крови в отеле я не видел. Вчера ночью я вылезал из подвала и видел своего отца. Гвардейцы его повесили. Потом я залез на крышу супермаркета, который напротив полицейского участка и наблюдал за тем, что делают эти гвардейцы, хотя никакие они не гвардейцы, а самые настоящие космические пираты. Просто они напялили на себя зелёные накидки и выдают себя за гвардейцев свободного мира. Они хвастались, что создадут свою собственную империю. Ещё я слышал, что транс-телепорт по прежнему работает и что им нужно скоро возвращаться в столицу. Поэтому, майор Шифо, если вам нужно быстро добраться до Рованды, вы можете им воспользоваться. Сегодня с рассветом гвардейцы снова станут прочёсывать город и окрестности. Им обязательно нужно найти старшего из офицеров полиции, чтобы убить его.

— Не волнуйся, Скиннер, до рассвета эти ублюдки не доживут. — Успокоил паренька Ролло — И вот ещё что, парень, я оставляю тебе одну вещицу. Как только всё закончится, никуда не уезжай отсюда. Уже очень скоро за тобой приедут. Уж коли ты потерял отца, Скиннер, то я попрошу одного человека о тебе позаботиться. Ты любишь космические гонки.

— Да, люблю. Моя любимая команда, — «Парк Тиу». — Ответил дрогнувшим голосом Скиннер.

— Вот и отлично. — Сказал Ролло — Тогда ты сразу узнаешь того парня, который за тобой придёт. Это будет сам Ник Сильвер. Он и сейчас на Анакасте, только очень занят другими делами, готовится вытолкать в шею из Рованды всех мятежников. Скиннер, ты обязательно станешь космическим гонщиком и будешь учиться в лётном училище «Парка Тиу», а сейчас прощайте и не покидайте подвал, пока всё не закончится. И вот ещё что, фриледи, Скиннер, никому не говорите о нас.

После этого короткого разговора все сорвались с места и помчались к зданию полиции. Бандиты, окопавшиеся там, как раз проснулись, но их в считанные минуты уложили на пол. Правда то, что от них осталось, уже никогда не сможет проснуться. Не смотря на небольшую потерю темпа, до Рованды группа Прапора добралась ещё затемно. Этот город находился западнее Уребинга и местное светило ещё не взошло на небо. Им повезло и они сошли с линзы планетарного транс-телепорта всего в трёх с лишним километрах от стадиона, стоящего на окраине столицы буквально неподалёку от того космопорта, на стальных плитах которого совершил посадку республиканский крейсер с Ахмадом Рушди на боту. Именно на площади перед стадионом этот ублюдок казнил захваченных в плен людей.

Станция планетарного телепорта охранялась тремя с лишним десятками бандитов, одетых кто во что горазд, но на всех этих людях были надеты поверх одежды ярко-зелёные накидки типа пончо, подвязанные красными кушаками. Вооружены они все были мощными импульсными ружьями. Многие из них были даже облачены в бронированные боекостюмы, кирасы которых тоже были покрашены в зелёный цвет, но и они не спасли их от смерти. Прапор, стреляя с двух рук из тяжелых импульсных пистолетов, был, как всегда, убийственно меток, а все остальные бойцы его отряда мало в чём ему уступали и лишь одна только Лиу предпочитала убивать своих врагов длинным виброкинжалом, который в её руках превратился в разящую молнию. Как только станция была зачищена, в небо снова взмыла безмолвная утка и все приникли к экранам своих компьютеров.

Через несколько минут расположение всех мин было установлено и отряд Прапора снова сорвался с места. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, пользуясь миниатюрными лебёдками они быстро взобрались на крышу ближайшего высотного здания, достали из ранцев складные крылья, прицепили их к ним, включили ранцевые реактивные двигатели и по воздуху, так никем и не замеченные, перелетели на крышу стадиона, по периметру которой было размещено большинство мин. Мины были заложены и внизу, в помещениях под трибунами, но именно те, которые находились наверху, нужно было разминировать в первую очередь. Приступив к разминированию первой мины, Прапор доложил Николаю:

— Мудрец, мы на месте. Начали работать. Ждём посылку через пятнадцать минут. Не опаздывай.

Николай ответил ему спокойно и деловито:

— Понял тебя, Прапор. Стартую по твоей команде. Механик, начинай зачистку на птичке.

В ту же секунду пятеро бойцов, облачённых в лаково блестящий чёрный дурит, с разных сторон ворвались в помещения ходовой рубки и принялись безжалостно уничтожать шахидов Ахмада. Многие из них умерли так и не поняв, что же случилось и откуда на них свалилась такая напасть. В считанные минуты с ними было покончено и Механик доложил:

— Мудрец, птичка в наших руках. Начинаю готовить её к старту. Можно начинать посадку на борт.

Ещё через десять минут Николай услышал доклад Прапора:

— Мудрец, мы уже внизу, через минуту выйдем на поляну, так что ты можешь вытаскивать своё «Очко» из озера.

В то самое мгновение, когда гладиус вынырнул из воды и с громким свистом помчался в сторону Рованды, пять серебряных молний, которые летели на минимальной высоте, поднялись выше и помчались к заминированным обогатительным фабрикам. Шестая серебряная молния находилась неподалёку от столицы и готовилась открыть огонь по крейсерам, чьи громадины стояли на грузовом космодроме. Ахмад так и не послал ни одного спасательного флайера на помощь своему старому другу.

Мятежники, заминировавшие обогатительные, не желали себе такого сомнительного соседства и потому убрались подальше. Жители соседних городов, понимая, что эти типы в синих балахонах суетились там не случайно, по большей части также покинули свои дома и потому лишь немногие обитатели Анакаста видели, как с неба свалились какие-то странные летательные аппараты, которые влетели внутрь фабричных корпусов. К счастью мятежники оказались лодырями и потому решили поступить самым простым образом, сложить ракеты с термоядерными боеголовками в один штабель, чем существенно облегчили работу парням майора Клависа, которые заблаговременно выбрались из спасательных капсул и потому спрыгнули вниз тотчас, как только пилоты доставили их до места назначения.

Хотя эти парни и были всего лишь полицейскими, пусть и из военной полиции, в имперской академии военной полиции их учили на совесть и они прекрасно знали своё дело. Да, к тому же мятежники то ли отнеслись к поставленной перед ними задаче спустя рукава, то ли просто не были специалистами. Так или иначе они не создали им никаких особенных проблем и уже через десять минут все ракеты были обезврежены. Оперативники сняли с ракет боеголовки, подвесили их на молнии и тотчас направились к столице, чтобы основательно попортить кровь всякой швали, устроившей мятеж на Анакасте. Направляясь к столице они сбрасывали боеголовки в попадавшиеся по пути озёра, чтобы ими никто не смог воспользоваться ещё раз.

Николай в это самое время уже зверствовал вовсю, пролетая над космодромами и стреляя по крейсерам из всех нижних орудий своего гладиуса, заставляя его вертеться чёртом и метаться из стороны в сторону. Огонь импульсных пушек по большому счёту не был для крейсеров губительным, хотя и весьма основательно портил их внешний вид, но не более того. Куда более губительным его огонь был для боевых флайеров, которые подняли в воздух мятежники. Вот их-то импульсные пушки, даже выведенные на среднюю мощность, в мгновение ока превращали в огненные шары и потому желающих атаковать этот странный корабль вскоре не осталось. При этом Гамлет дурным голосом орал:

— Ахмад, облезлый ишак! Клянусь бородой пророка, ты пожалеешь, что родился на свет. Ты мне ответишь за свою подлость, шайтанов сын.

Перед тем, как открыть огонь по всем трём крейсерам сразу, Николай сбросил посылку, большой контейнер наполненный спасательными браслетами, на крышу стадиона и тот, проделав в ней дыру, медленно спустился на антигравах на поле стадиона. Чуть раньше на него выбежал отряд Прапора и Ролло, не придумав ничего лучшего, развернул флаг Республики Стилан, после чего стал объяснять пленникам, что им пора покинуть Анакаст. К контейнеру, раскрывшемуся тотчас, как только он коснулся днищем травы, со зрительских трибун бросилось множество мужчин и женщин, но некоторые вместо того, чтобы надевать на руку серебристые браслеты, набросились на Ролло, крича ему:

— Оружие, дай нам оружие, парень! Эти скоты рубили головы нашим друзьям и при этом вызывали на казнь одних только добровольцев. Они угрожали, что если мы откажемся, то станут насиловать женщин прямо у нас на глазах!

— На корабль, быстро отправляйтесь на корабль! — Кричал в ответ Ролло Шутер бросая в толпу пригоршни браслетов — Этих ублюдков отправят в ад имперские космолётчики, которые доставили нас сюда! Это не наша планета, парни, и не нам наводить на ней порядок. Здесь есть военные или нет? Если есть, то выполняйте мой приказ, я адмирал Шутер и не потерплю бардака.

Как только на борт «Инкурии» хлынули толпы народа, Гамлет перестал подшучивать над Ахмадом и уже своим собственным голосом сказал старому террористу:

— Ахмад, твоя затея полностью провалилась. Когда-то я по ошибке свернул голову не тебе, а твоему двойнику, но на этот раз я не ошибусь. Все твои пленники уже находятся на борту «Инкурии» и она вскоре отправится на Стилан, а вот куда полетишь ты, это большой вопрос. Во всяком случае я не дам тебе улететь слишком далеко, как и всем тем, кто устроил на Анакасте кровавую бойню. Вы можете даже не пытаться сдаваться в плен. Вас всех ждёт расстрел на месте за многочисленные убийства мирных граждан, за то, что вы злобные твари, а не хомо или гумми.

Первыми нервы не выдержали как раз не у Ахмада Рушди, а у главарей мятежников и их ближайших приспешников. Неподалёку от того крейсера, за броневыми плитами которого прятался борец за свободу Анакаста Абу-Али, стояло ещё три космических корабля гораздо меньшего размера, ведь крейсер, что ни говори, имел в длину почти полтора километра и нёс в своих ангарах шестьдесят мечей. Посудины мятежников были раз в пять меньше и именно они стартовали в космос первыми даже не смотря на то, что на их борт ломились по траппам сотни мятежников. Бросив своих подельников на произвол судьбы, они поднялись в воздух с открытыми шлюзами, из которых, пока люки не закрылись, свалилось вниз несколько десятков бандитов.

По всей видимости Ахмад не поверил Гамлету и ждал ровно до тех пор, пока «Инкурия» действительно не сорвалась с орбиты и не умчалась прочь, с места развивая сумасшедшую скорость. Через три минуты стартовал сначала его, а потом и все остальные крейсеры. Вот тут-то по ним и начали стрелять всерьёз как гладиус, так и все шесть серебряных молний. Выйдя за пределы атмосферы, крейсеры веером выпустили по Анакасту несколько десятков ракет, но все они были тотчас уничтожены огнём серебряных молний, которые также поднялись на низкую орбиту. Только после того, как крейсеры улетели от планеты, Николай посадил «Очко» на крыше массивного здания местного банка, стоящего напротив галактической станции транс-телепорта и бросился со своим отрядом на штурм.

Здание станции стояло почти в центре города посреди большой площади на берегу реки. Мятежники, понимая всю важность этого объекта, который хотя и был повреждён, всё же не настолько, чтобы его нельзя было восстановить, окружили его сплошным кольцом окопов и наспех построенных баррикад и дотов. Всё это нисколько не смутило Николая и он не дожидаясь того момента, когда молнии прикроют его огнём, бросился с крыши вниз. Дурит позволял ему проделывать и не такие трюки. Альбус последовал за ним не задумываясь и уже через пару минут они схватились врукопашную с мятежниками, многие из которых не только были облачены в дурит, но и являлись к их полному удивлению пэппи.

Отряд Николая не ставил перед собой задачи переколотить всех мятежников на этой площади до единого, хотя на ней, судя по армейской экипировке, была собрана самая отборная сволочь с зелёными накидками. Кратчайшим путём, то есть по прямой, они бросились к зданию станции, уничтожая всех на своём пути. Кого-то косили выстрелами из тяжелых импульсных пистолетов, кого-то убивали отточенным, мастерским ударом. Разбегаться и, тем более, сдаваться, никто из мятежников даже и не думал. Зато все они, видя перед собой столь малочисленный отряд, с остервенением бросались в бой. Не успев пройти и половины пути, смешанный отряд землян и рианонцев получил поддержку с воздуха. Это вернулись с орбиты серебряные молнии, одна из которых просто прожгла им путь вперёд, а пять остальных принялись безжалостно уничтожать всех мятежников, которые заняли круговую оборону на площади, одновременно отстреливаясь от вновь налетевших боевых флайеров.

На стороне молний была огневая мощь весьма солидного калибра импульсных пушек, выведенных на максимум, и их невероятная манёвренность. Совершая головокружительные эволюции, серебряные молнии, словно злобные фурии метались вокруг станции галактического транс-телепорта и когда внизу не осталось в живых ни одного мятежника, бросились в атаку на флайеры и те с позором бежали. Однако, никому из мятежников, поднявшихся в воздух, так и не удалось успешно приземлиться и смешаться с остальными обитателями Анакаста. В черте города они, явно, боялись совершать даже аварийную посадку, а улететь подальше им не давали канониры серебряных молний.

Майор Клавис ещё до вылета с борта «Оффенсио» был извещён о том, что именно повредили в механизме транс-телепорта и даже получил подробный инструктаж, что им нужно было делать, чтобы оживить транс-телепорты, а все необходимые блоки лежали в ранцах его парней. Пока все остальные бойцы производили зачистку здания, которое даже не было заминировано, трое его парней сразу же продолжили ту работу, которую начали мятежники, вот только у тех не было под рукой нужных деталей. Через сорок минут лейтенант Тормент доложил Николаю, что транс-телепорт восстановлен и готов принять имперский космодесант. Тиу сама спустила «Очко» с крыши банка и отряд стал быстро грузиться на борт.

Николай поднялся в боевую рубку и вызвал по мгновенной связи генеральный штаб космофлота Империи. Не смотря на то, что он воспользовался специальным кодом связи, ему не спешили отвечать. Лишь через полчаса какой-то насупленный тип в адмиральском мундире соизволил поинтересоваться у него:

— Командор Сильвер, почему вы вышли на связь?

От этого вопроса он чуть не подпрыгнул в кресле, но сдержался и чётко доложил штабному деятелю:

— Господин космос-адмирал, докладывает командор Сильвер, командир крейсера-истребителя бортовой номер двадцать один, линкор «Оффенсио», галактический транс-телепорт на Анакасте восстановлен и вы можете послать сюда космодесант. Заложники освобождены и вот уже более часа, как летят на курсом на Стилан. Все пять обогатительных урановых фабрик разминированы, Рованда практически очищена от мятежников, но уничтожить их всех мы не смогли. Абу-Али, за головой которого нас посылало командование, в настоящий момент удирает от Анакаста на максимальной скорости, но мы фиксируем его передвижения сканерами. У нас нет никакой возможности охранять здание станции галактического транс-телепорта. Вся наша надежда на местное население, ведь мятежники согнали в Рованду большинство граждан, преданных императору. Мы на всякий случай заминировали подходы к станции и оставили контейнер со стрелковым оружием, но это далеко не самая надёжная гарантия того, что мятежники его не взорвут снова или не попытаются захватить. Поэтому было бы желательно, господин космос-адмирал, чтобы вы направили сюда хотя бы полк космодесанта, иначе мятежники, опомнившись, обязательно воспользуются им и разбегутся по всей галактике. Прошу прощения, господин космос-адмирал, но мне нужно лететь в погоню за Абу-Али, пока он ещё чем-нибудь не отличился. — Космос-адмирал с отвисшей челюстью молча таращился на Николая и он, так и не услышав от него ни слова, выключил аппарат мгновенной связи и включил широкополосный радиопередатчик, чтобы обратиться уже к мятежникам с такими напутственными словами — Эй, вы, кретины, устроившие мятеж на Анакасте! Немедленно сдавайтесь сами местным властям, пока вас не стали вязать имперские космодесантники. К вам обращаюсь я, командор Сильвер, и даю добрый совет тем, кто ещё не погряз в преступлениях окончательно. Вяжите ваших вожачков и всех тех, кто расстреливал мирных граждан. Чем больше ублюдков вы сдадите живыми или мёртвыми, тем меньше вам сидеть в тюрьме. Самые же умелые и вовсе могут надеяться не только на амнистию, но даже на награды. Спешите, пока сюда не нагрянули космодесантники. На Рианоне уже знают, что Рованда от мятежников полностью очищена. Время, пошел! — Не очень-то надеясь на то, что его увещевания увенчаются успехом, Николай с сумрачным видом надел на себя тэу-шлем и с глубоким вздохом сказал — Парни, быстро займите свои места в креслах, стартовать буду очень резко.

Он действительно вывел турбины гладиуса на полную тягу и даже не позаботился о том, чтобы взлетать по пологой траектории, стал поднимать гладиус вертикально вверх, отчего атмосфера под напором его корпуса буквально трещала по швам и он вылетел на орбиту, словно огненный шар. Грохот при этом стоял такой, что в Рованде проснулись все, кого не разбудили до этого взрывы. Улицы города, между тем, стали быстро заполняться толпами народа. Жители Анакаста, свезённые в столицу потому, что они отличались от многих других своих сограждан своими патриотическими, проимперскими настроениями, быстро сообразили, что настал их черёд показать себя. Они немедленно принялись создавать отряды самообороны и стали рыскать по городу в поисках оружия, которого на улицах валялось предостаточно вместе с ярко-зелёными тряпками.

Многие обитатели этого мира, которые были вынуждены напялить их на себя под угрозой оружия, сняли только это тряпьё, но оружия выпускать из рук не стали и вскоре в городе снова вспыхнули перестрелки, хотя и не такие яростные, как некоторое время тому назад. То в одном, то в другом месте слышался электрический треск импульсных пистолетов и ружей, а в воздухе запахло озоном и тошнотворной вонью сгоревшей плоти. Мятежники, не дожидаясь прибытия имперских космодесантников, сами выводили в расход тех, кто ещё несколько часов назад зверствовал и издевался над безоружными гражданами. Пружина мятежа, так туго закрученная кем-то, раскручивалась и наступившая отдача больно била по чужакам, прибывшим на Анакаст в последние годы и взявших в руки оружие вместо того, чтобы жить мирной жизнью и честно трудиться. Космодесантники входить в Рованду не спешили. То ли потому, что в штабе космофлота не поверили Николаю, то ли ещё почему-то.

Прошло три часа, а имперский космодесант всё не появлялся. Среди горожан нашлись умелые сапёры, которые разминировали подходы к станции транс-телепорта и на Рианон отправились первые ходоки, которые и доложили властям о том, что какой-то отряд, прилетевший на странном треугольном корабле в сопровождении гоночных болидов, на которых летали одни только пилоты команд «Парк Тиу» и «Регийские акулы», менее, чем за час вышиб из Рованды мятежников и космических пиратов Абу-Али. Генерал-губернатор, безуспешно обивавший пороги императорского дворца, сразу же понял, что ему больше нечего делать на Рианоне и вместе с отрядами полиции и имперскими чиновниками вернулся на Анакаст гораздо быстрее, чем покинул его, а он, надо отдать ему должное, несколько дней назад шагнул на линзу транс-телепорта последним.

Только после того, как вокруг галактических станций транс-телепортов на Рианоне собрались большие толпы народа, состоящие преимущественно из обитателей Анакаста, в генштабе очнулись и отдали, наконец, приказ космодесанту. Первыми в путь отправились технические специалисты и вскоре все галактические транс-телепорты этого мира были восстановлены. Затем наступил черёд боевых отрядов и для них тоже нашлась работа. Брошенные на произвол судьбы своими вожаками, многие из мятежников даже и не думали сдаваться и космодесанту пришлось вступить с ними в бой. «Очко» в это время летело уже далеко за пределами звёздной системы.

За это время и Ахмад успел улететь довольно далеко, что вовсе не удивительно, ведь ему удалось захватить республиканские ударные крейсеры, а не какие-то лоханки. Их нужно было не просто догнать, а сделать это ещё и так, чтобы получить при этом тактическое преимущество, то есть хоть немного, но обогнать врага, чтобы иметь возможность нанести по крейсерам удар плазмой в гипердрайве. Поэтому три с лишним часа Николай гнал гладиус на пределе мощности ходовых турбин, но при этом летел не по пятам Ахмада, а уходя в сторону, словно тот его совершенно не интересовал и вскоре обогнал пиратскую эскадру на добрых двадцать пять миллионов километров и уйдя при этом в стороны на все десять, расстояние по космическим меркам ничтожное, но способное ввести врага в заблуждение.

Николай, передав управление гладиусом Тиу, наконец, отправился в кубрик, который был временно превращён в лазарет. Всем, кроме пилотов серебряных молний, так или иначе досталось, хотя всё и обошлось без тяжелых ранений. Кинг-Конг, у которого теперь имелось под рукой самое лучшее медицинское оборудование, на скорую руку залечивал ожоги. Армейский дурит хотя и нельзя было пробить из ручного импульсного оружия, всё же не мог защитить тело уже по той причине, что его надевали на голое тело, а потому после боя приходилось иной раз просто отдирать с кусками припалённой кожи и кровью. Никто не считал эти раны серьёзными, хотя они и были довольно болезненными. Кинг-Конг не очень-то церемонился со своими пациентами. Он безжалостно сдирал сожженную кожу, промывал раны раствором перекиси водорода, замазывал их специальным биогелем, который жег посильнее зелёнки, и тут же заклеивая латками из живой человеческой кожи, выращенной методом клонирования из клеток бойцов в госпитале «Оффенсио».

При всех недостатках такого ускоренного лечения, главным его результатом было то, что уже через полчаса кожа прирастала к обгорелому месту и пациент совершенно не чувствовал боли из-за того, что в биогеле помимо антисептиков и веществ, резко ускоряющих регенерацию клеток, было полным полно чего-то анестезирующего. Поэтому первые пациенты Кинг-Конга уже поставили с помощью двух роботов большой обеденный стол и накрывали его к обеду. Всем им пришлось основательно побегать и потому перекусить в преддверии ещё одного боя, на этот раз уже космического, не мешало. Тем более, что им предстояло после этого ещё и брать крейсера Абу-Али на абордаж и окончательно разбираться с его шахидами.

Своим командиром Кинг-Конг занялся в последнюю очередь и этому никто не удивился. Когда Николай, тело которого было украшено чуть ли не тремя десятками неприлично розовых заплаток, стал натягивать на себя трусы, Чип, а он был в экипаже «Очка» штатным коком, позвал, наконец, всех с столу. Как и командир весь отряд сел за обеденный стол в одних только трусах, поскольку и вскоре предстояло снова натягивать на себя новенькие дуритовые скафандры, ведь старым, побывавшим в бою, теперь предстояло дней пять лежать в специально нанотехнологической камере, чтобы дурит мог обрести заново все свои чудесные свойства самого лучшего боекостюма.

Обед прошел в полном молчании. Николай, как и все остальные его бойцы, не стал просить себе первого и вместо этого съел целых три порции отварного мяса с жареным картофелем, после чего позволил себе выпить маленькую чашечку очень крепкого кофе и рюмку коньяка. Никто не знал, сколько времени они будут ещё сражаться, а потому все весьма осторожно относились ко всяким жидкостям. Как только с обедом было покончено, Николай пристальным взглядом обвёл всех своих бойцов и задал, как кое-кому показалось, совсем неуместный вопрос:

— Ну, что, парни, ни у кого не щемит сердце? На душе не ноет от того, что мы переколотили сотни три, если не больше, мятежников? Муки совести, как, ещё не начали мучить?

Кошка Енот от этих слов скривился и воскликнул:

— Ник, может не будем? Мне это ещё на Земле надоело!

— Цыть, засранец! — Шикнул на него Кинг-Конг, поднялся из-за стола и зычно скомандовал — Всем облачиться в дурит и приготовиться к построению.

Все бойцы отряда, включая Николая, направились к шкафчикам и один лишь Гарри Невилл — Крошка Енот, продолжал что-то вполголоса ворчать себе под нос и одаривать то своего командира, то Кинг-Конга сердитыми взглядами. Два небольших, юрких робота, которые подавали на стол, убрали как посуду со стола, так и сам стол, разобрав на несколько частей и вытащив его из кубрика. Когда все построились, Георгий Соловьёв встал перед строем и снова скомандовал:

— Отряд, равнение на середину! Равняйсь! Смирно! — После чего сказал уже чуть глуховатым голосом — Помолимся, друзья мои, за упокой души поверженных нами врагов. — Глубоко вздохнув, он перекрестился и принялся громко читать православную молитву — Помяни, Господи Боже, иже о вере и о надежди живота вечнаго, усопших раб Твоих, павших от рук наших в бою праведном на планете Анакаст, яко Благ и Человеколюбец, превосходя грехи и потребляя неправды, ослаби, остави, прости все вольное их согрешение и невольное, возставляя тех во святое второе пришествие Твое, в приобщение вечных Ти благ. О них же в Тя Единаго вероваша, Истиннаго Бога и Человеколюбца. Яко Ты еси Воскресение и живот и покой Твоим рабом, Христе Боже наш, и Тебе славу возсылаем, со Безначальным Ти Отцем и с Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веком. — Ещё раз перекрестившись, он закончил молитву — Аминь.

Вслед за ним перекрестились все бойцы отряда включая даже рианонцев, специально для которых Кинг-Конг читал молитву на унилингве, стараясь придать ей церковнославянское звучание. После этого Кинг-Конг вернулся в строй, а Николай встал перед своими бойцами, которые, по причине отсутствия в кубрике на тот момент стульев, сели на пол. Пройдя перед ними пару раз, он остановился, скрестил на груди руки и мрачным голосом сказал:

— Парни, те мятежники, которые охраняли станцию галактического транс-телепорта, были отнюдь не сопляки, которых силой заставили взять в руки оружие. Не были они новобранцами или простыми работягами, никогда не нюхавшими пороха, поскольку дрались, как черти и не их вина в том, что они сегодня напоролись на более опытных бойцов. Были среди них и пэппи, хотя и не из лучших, что невольно наводит на всяческие подозрения и размышления. В общем мы столкнулись там с хорошо подготовленным боевым отрядом, но более всего меня поразила та ярость, с которой они на нас бросались. Не приди к нам на помощь наша авиация и они нас точно смяли бы. Почему я вам всё это говорю, господа? Ну, в первую очередь потому, чтобы вы лишний раз не вспоминали этот бой и не думали о том, что отняли чью-то жизнь. Останься эти бандиты в живых, они бы натворили на Анакасте ещё тех дел, ведь судя по всему все они, явно, в своей жизни пролили немало крови. Мы, тоже не ангелы и успели в своей жизни накрошить столько народа, что не одно кладбище можно заселить, но в том-то и дело, что мы всегда сражались и будем сражаться впредь с теми, кто проливает кровь ни в чём неповинных людей, без малейшего колебания подвергает термоядерной бомбардировке планеты, берёт в заложники и потом самым варварским способом казнит людей, отрубая им головы, словно мясник. С этими ублюдками нам ещё предстоит вступить в бой и я хочу, чтобы вы вступили в него осознанно и уничтожили всех до одного, ведь если дать им возможность уцелеть, то далеко не все из них будут осуждены на высшую меру наказания, а они все поголовно заслуживают только этого. Во время полёта к Анакасту я прочитал ориентировки на всех шахидов, захвативших под руководством Ахмада Рушди «Инкурию». Среди них нет ни одного сопляка, которому ловко промыли мозги. Наоборот, все они люди в возрасте и выглядят молодо только потому, что Содружество обласкало их своими медицинскими достижениями. На борту крейсеров нам будет одновременно и легко и сложно разбираться с этими кровожадными тварями. Легко потому, что мы знаем планировку крейсеров и имеем коды доступа ко всем эмиттерам телепортации. Ну, а сложно потому, что нам придётся выступить в роли палачей, ведь среди них найдётся немало таких, кто будет валяться у вас в ногах и молить о пощаде…

— Командир, короче! — Воскликнул майор Клавис — Если ты считаешь, что мои парни дадут слабину, так можешь не волноваться по этому поводу. Первого же, у кого дрогнет рука, я сам отправлю в долгий полёт среди звёзд с дырой в голове. Уж если что и будет мне теперь долго сниться, так это отрубленные головы тех космолётчиков, которые отдали свои жизни не на поле боя, а на плахе, под топором палача. — Оглядев своих подчинённых, он спросил строгим голосом — Все со мной согласны?

— Да, командир. — Единодушно ответили майору парни из третьей манипулы военной полиции линкора «Оффенсио», а один из них добавил — Ну, а если кому-то противно отправлять этих тварей в ад, тот может пойти в сортир и прострелить себе башку, чтобы ты потом не напрягался, Альбус.

— Ну, тогда по машинам, парни. — Уже весёлым голосом сказал Николай — Через два с половиной часа мы их нагоним.

Уже выходя из кубрика, майор Клавис сказал Николаю:

— А с этой молитвой вы здорово придумали. Может быть в своей второй жизни они станут нормальными людьми.

Глава 7. След «Грязного крейсера»

Полтора десятка посудин мятежников бросились от Анакаста врассыпную и преследовать их означало только одно, — дать Ахмаду Рушди смыться и залечь где-то на дно, после чего ждать очередного кровавого преступления. С мятежниками, а точнее с космическими пиратами, долгое время копившими силы для захвата Анакаста, можно было разобраться и позднее, а вот Ахмада нельзя было упускать ни в коем случае. К тому же все пять крейсеров шли довольно плотной группой, построившись в пространстве таким образом, чтобы вести скоординированный заградительный огонь при движении в режиме гипердрайва по преследующим их кораблям, но «Очко» уже обогнало их и хотя ушло далеко в сторону, находилось в более выгодном положении. Перед началом боя Николай наполнил всем о важности операции, затем помолчал минуту и строгим голосом приказал:

— Чип, сними с борта своей молнии компьютер и займи моё место в пилотском кресле «Очка». — Тот, понимая всю важность предстоящего боя, возражать не стал и побежал выполнять приказ командира, а тот добавил — Канонирами на молнии Чипа со мной пойдут Кинг-Конг и Гамлет. Парни, огонь будете открывать только по моему приказу. — Через минуту вернулся улыбающийся Чип и Николай стал давать ему вводную — «Очко» должно лететь параллельным курсом на удалении и ни в коем случае не вступать в бой раньше времени. Чип, ты сыграешь в этом бою роль засадного полка и полезешь в драку только тогда, когда мы поставим крейсеры на прикол. Молния Гринписа останется с тобой, но и после того, как мы остановим крейсера, гладиус должен был держаться подальше от места боя на тот случай, если шахиды решат взорвать у себя на борту термоядерные заряды. Этого от них можно запросто ожидать, на то они и шахиды. Теперь о главном, парни. Хотя у каждого будет своя цель, мы должны работать по крейсерам синхронно, в этом, как мне кажется, залог нашего успеха. По машинам, мужики, за работу! Дадим небесам копоти!

Все абордажные тройки сорвались с места и бегом бросились по узкому коридору каждая к своей молнии. Первая тройка добежала до круглого люка, открывшегося в полу, и Николай не мешкая ни секунды, просто спрыгнул вниз, прижимая к себе свой компьютер с Тиу внутри, который он уже вынул из транспортного контейнера. Кинг-Конг и Гамлет последовали за ним, ужами соскользнув по трёхметровой длины трубе в спасательную капсулу-кабину. Как только их пилот вложил компьютер в гнездо, продолговатая овальная спасательная капсула, на пол которой они легли, стала быстро преображаться. Из пола приподнялись три кресла-ложа, одно пилотское впереди и два канонирских позади, а компьютер подал членам экипажа тэу-шлемы. Пара минут и всех троих серебряная молния практически врастила в себя и Николай вылетел через стартовую шахту в открытый космос.

По каждому крейсеру, имевшему в длину полтора километра, должна была работать всего одна серебряная молния. При этом никто из бойцов не считал своего командира идиотом. Скорее наоборот, каждый прекрасно понимал, что только так они и могли добиться успеха в этом бою, ведь им было очень важно взять кого-либо из приближенных Ахмада, а если повезёт, то и его самого, в плен, чтобы вытрясти из него всю правду о его таинственных покровителях, без которых он никогда не смог бы провести такой теракт. Николай вылетел с борта «Очка» полностью уверенный в том, что уж что-что, а на прикол они флагманский крейсер точно поставят. О дальнейшем он предпочитал не думать, всё равно это было совершенно бессмысленное занятие, ведь одному только Богу было известно, что взбредёт в голову этим кровавым ублюдкам. Быстро рассыпавшись в космическом пространстве, крохотные, неказистые на вид серебристые кораблики, ощетинившиеся круглыми, толстыми трубами турбин, шевеля, словно усиками, стволами импульсных пушек, помчались вперёд. Николай скомандовал:

— Включаем систему помех и сближаемся с крейсерами. Выбирайте себе цель, парни. Мой центральный, флагман.

Николай хорошо понимал, что их кажущаяся ничтожность, а также спесивость Ахмада, обязательно сыграют ему на руку, но больше всего он надеялся на то, что у него не найдётся пилотов-техноэмпи, способных управлять мечами. Вот это действительно было бы очень плохо. Крейсеры не смогут гоняться за ними, зато для мечей эта задача была вполне по плечу. Всё же невольно гадая о том, что преподнесёт им враг, Николай мчался к выбранной им цели, крейсеру «Республика», на котором засел Ахмад Рушди, который летел по центру построения.

Шахиды прошляпили атаку серебряных молний и дали им возможность без каких-либо хлопот выйти на исходную позицию. Серебряные молнии летели прямо перед крейсерами плавно замедляя ход, чтобы сблизиться с крейсерами и по ним так до сих пор никто не открыл огня. Похоже, что шахиды, дежурившие у экранов сканеров, их действительно просто не увидели или приняли пять крохотных пятнышек за помехи, за что немедленно и поплатились. Окончательно убедившись в том, что на них не обращают внимания, Николай отдал следующий приказ:

— Есть работа для канониров. Парни, влепите по несколько дюжин плазменных зарядов в носовую и кормовую ракетные башни, а заодно в самые большие башенные импульсные орудия.

Те немедленно выполнили его приказ и на гипердрайве выстрелами из не таких уж и мощных импульсных пушек все цели тотчас, как корова языком слизнула. При этом полыхнуло так, словно по крейсерам отработали ракеты с ядерными боеголовками. Для Ахмада и его шахидов это был, несомненно, самый неприятные момент в жизни. Хотя с крейсеров были сбиты плазменными шарами только их надстройки, в которые космолётчики заглядывали не чаще, чем того требовалось согласно регламента технического обслуживания и жертв в принципе не должно было быть, динамический удар имел такую силу, что потряс их самым основательным образом и заставил крейсеры содрогнуться от носа до кормы, нарушив при этом работу ходовых турбин. Из-за этого все пять крейсеров моментально вывалились в досветовой режим движения и сделано это было вовсе не по воле пилотов.

О такой удаче Николай даже и не мечтал. Правда, после этого шахиды довольно быстро проснулись и открыли ураганный огонь из всех пушек, но по большей части они палили наобум Лазаря и, похоже, так ещё и не обнаружили серебряных молний на экранах своих радаров и сканеров высоких энергий. Николай, видя тысячи плазменных штрихов, невольно рассмеялся и весёлым голосом скомандовал:

— Парни, сбрасываем скорость, сближаемся и начинаем работать по крейсерам. Первая цель ангары мечей.

Броневые шторки, закрывавшие ангары снаружи, были очень тяжелыми и для того, чтобы их раздвинуть, применялись мощные пороховые заряды. Стреляя даже из импульсных пушек серебряных молний, можно было разбить направляющие и тем самым заклинить шторки. Пилоты дружно, практически одновременно сблизились с крейсерами и полетели вдоль крейсеров на уровне ангаров, а их канониры открыли по их механизмам шквальный огонь, которым заблокировали большинство ангаров, но всё же несколько десятков мечей из них вылетело. Это окончательно убедило всех в том, что Ахмад Рушди уже не был тем шибанутым на всю голову оголтелым исламским террористом, каким был когда-то, а превратился в куда более опасного врага и что за ним стояла какая-то мощная тайная организация.

Памятуя о былой трусости Ахмада, Николай приказал не отвлекаться на мечи и сосредоточить все свои усилия на импульсных пушках крейсеров. Их нужно было основательно проредить, прежде чем если не вступать в бой с мечами, то хотя бы попугать их немного. На близком расстоянии, когда серебряные молнии пролетали буквально на расстоянии в пару десятков метров от крейсеров, их пушки были просто бессильны, а мечи хоть и заметили крохотные корабли врага, не решались стрелять по ним, опасаясь угодить в борт крейсера, хотя это не принесло бы ему никакого вреда. Вскоре большая часть пушек крейсеров была выведена из строя и те перестали представлять из себя реальную опасность. Николай, внимательно оглядевшись по сторонам, а крейсеры продолжали лететь довольно тесным строем и расстояние между ними было не более десяти километров, приказал:

— Перекур, ребята, прячемся за крейсерами и бьём по мечам.

Пилоты мечей, поначалу отлетев от крейсеров на несколько тысяч километров, вернулись и приблизились на опасное расстояние. Словно любопытные мартышки, разглядывающие с дерева крокодила, они стремительно кружили вокруг крейсеров, за что и были немедленно наказаны. Стреляя со снайперской меткостью, канониры за несколько секунд отправили на тот свет семерых шахидов-техноэмпи. Остальные мечи тут же отлетели подальше и, наконец, открыли шквальный огонь, стреляя в белый свет, как в копеечку, промахиваясь по серебряным мечам, но попадая в крейсеры. Всё же этих типов учили недостаточно хорошо, но уже одно то, что кто-то обучил их и нацелил на «Инкурию», прямо доказывало существование заговора, направленного, скорее всего всё-таки не на Республику Стилан, а на Империю и её глуповатого и недальновидного императора.

После того, как мечи были отогнаны снайперским огнём, у Николая и его друзей нашлось время заняться ходовыми турбинами крейсеров. Пролетая на огромной скорости, над бронёй на расстоянии в несколько метров, канониры принялись разбивать дюзы турбин. Огонь импульсных пушек был очень эффективным и уже очень скоро все крейсеры встали, после чего экипажи серебряных молний получили совсем уж дикий, на первый взгляд, приказ, — ворваться внутрь крейсеров. Но это только на первый взгляд, так как на Анакасте молнии показали себя прекрасными боевыми машинами, способными уничтожать врага даже на городских улицах и площадях.

Конструкционной особенностью любых атакующих крейсеров, несущих в ангарах на своём борту космические истребители, способные без каких-либо хлопот выполнять задачи штурмовиков при проведении боевых операций на поверхности планет, является то, что все они похожи на самый обычный ящик. С двух сторон по бокам этого ящика, в толстенных стенках расположены ангары с очень высокими потолками, чтобы в них могли работать подъёмные механизмы. Нижняя часть ящика-крейсера является трюмом, верхняя, — также представляет из себя частично трюм, а частично жилые и служебные отсеки. В передней части ящика находится ходовая рубка, офицерские каюты и казармы рядовых космолётчиков и везде, где только можно, расположены боевые посты и дивизионы. Главный же вход находится в задней части и постоянно открыт для мечей, а чтобы крейсер не терял атмосферу, он перекрыт несколькими силовыми экранами, но перед последним она всё равно очень разряжена и там можно работать только в вакуум-скафандрах.

Корма любого крейсера является его самым защищённым местом и вокруг кормового шлюза размещается несколько десятков батарей импульсных пушек. Поэтому влететь на главную взлётно-посадочную палубу было делом практически безнадёжным, но только в том случае, если заходить издалека. В данном же случае серебряные молнии могли чуть ли не вползти, каждая в свой крейсер, по-пластунски. Приготовившись к абордажному бою, пилоты медленно подвели серебряные молнии к корме и замерли в ожидании приказа и он последовал незамедлительно:

— Парни, пятнадцатиминутная готовность. Быстро сели на порты ближайших компьютеров и получили хотя бы минимум информации об обстановке на борту. После этого влетаем и ведём огонь во всех направлениях. В первую очередь разносим вдребезги башни автоматических импульсных пушек, долетаем до ходовых рубок и высаживаемся. Главное сразу же взять под свой контроль крейсеры, а потом, как карта ляжет, но молнии должны сразу же выбираться наружу и отлетать, как можно дальше от крейсеров. Ну, парни, с Богом!

Серебряные молнии ворвались внутрь крейсеров и паля во все стороны, в считанные секунды долетели до носовой части крейсеров, где их абордажные команды и высадились, после чего на ещё большей скорости серебряные молнии вылетели наружу и убрались подальше, ведомые компьютерами. При этом они ни на секунду не прекращали стрелять во все стороны и под прикрытием их огня проникшие на борт бойцы быстро скрылись из вида, но их никто и так никто и не встретил огнём. Николай, спрыгнув с серебряной молнии, бросился к шлюзу, ведущему на пост компьютерного управления и вошел в контакт с главным компьютером, который, увы, в силу целого ряда причин не управлял боевыми системами крейсера, а лишь помогал координировать действия экипажа и обеспечивал соблюдение режима безопасности.

В главном компьютере имелась также информация о всём, что происходило на крейсере. Николай ввёл с помощью своего тэу-устройства код доступа и через несколько секунд Ахмад Рушди вместе со своими шахидами, который угрожая взорвать «Инкурию» заставил командиров крейсеров сопровождения сдаться и передать их ему вместе с кодами, стали на их борту персонами нон грата. Теперь, когда Николай и бойцы его отряда сменили коды, всякий, кто кроме них возьмёт в руки оружие, тут же будет расстрелян автоматическими импульсными пушками, хотя и не везде. К сожалению в отсеках ходовой рубки это правило не действовало, а именно там находилось большинство шахидов и потому выкуривать их оттуда нужно было вручную. Правда, абордажная команда могла пользоваться эмиттерами телепорта, а вот их противник нет и потому они были в выигрыше.

Из отсека поста компьютерного управления Николай телепортировался в рубку наблюдения, где ему уже подготовили тёплую встречу полтора десятка вооруженных с головы до ног типов, облачённых в дурит. В большом отсеке было устроено несколько баррикад и бой обещал быть не только не равным, но и очень тяжелым. К тому же шахиды взяли на прицел все зоны, куда можно было телепортироваться, но Николай оказался не там, а за их спиной. В руках у Николая была тяжелая штурмовая импульсная пушка с подствольным грантомётом, плазменные разряды которой легко прожигали даже дурит, а его противники были вооружены только импульсными ружьями, оружием тоже очень грозным, которое также могло пробить дуритовый боекостюм, но в него им ещё нужно было попасть, а как раз именно этого он и не собирался допустить и первым открыл огонь.

Стреляя веером от пояса, он выпустил по врагу несколько фугасных гранат и пост немедленно заволокло дымом. С потолка хлынули потоки воды, которая мгновенно превращалась в пар. В первые же секунды он отправил к праотцам пятерых шахидов, после чего остальные открыли по нему ураганный огонь, но Николай не стоял на месте и потому его никто так и не смог зацепить. Все шахиды, как на грех, оказались примипилариусами и бросились врукопашную, но они не могли сравняться с ним в воинском мастерстве. Пользуясь штурмовой ручной импульсной пушкой, то как здоровенной дубиной, то стреляя из неё в упор, он быстро покончил с шахидами, получив всего лишь пару небольших ожогов, которые в горячке боя даже не заметил. Быстро оглядевшись, он добил нескольких раненых, снова подсоединился к компьютеру и телепортом отправился в следующий отсек.

На этот раз в навигационную рубку, где его также ждали с ещё большим нетерпением уже двадцать шесть шахидов сортом малость поплоше. Только трое из них были облачены в дурит, пятеро в тяжелые боекостюмы космодесанта, а все остальные в самые обычные боекостюмы. Поэтому Николай первым делом выпустил по врагу с десяток химических гранат, а затем, стремительно передвигаясь по большому залу, заставленному массивными пультами, то стреляя прямо от бедра, то обрушивая на головы врагов удары чудовищной силы, он за каких-то несколько минут отправил к Аллаху всех остальных.

На борту республиканского крейсера, имевшего название «Белликосус», вместе с Ахмадом Рушди находилось ещё двести сорок два шахида и самый большой отряд, состоявший из девяносто шести человек, забаррикадировался на входе в ходовую рубку, в самом большом её отсек, называемом на «Оффенсио» Пятачком. От взлётно-посадочной палубы его отделяли две тяжеленные, массивные створки шлюза, заваренные шахидами изнутри. Неподалёку от них на взлётно-посадочной палубе стояли четыре башни со сдвоенными импульсными пушками, мощности которых всё равно не хватало, чтобы прожечь бронированные створки, но их можно было просто отстрелить и Николай именно это и сделал прежде, чем встать перед своими врагами во весь рост и вызвать огонь на себя.

Как только створки с жутким грохотом упали, проломив палубу, шахиды тотчас открыли по нему шквальный огонь, но он телепортировался к ним за спину и моментально залёг за пультом управления корабельной станции транс-телепорта, предусмотрительно выведенной террористами из строя. Автоматические пушки, башни, которые не тронули канониры, а Николай заранее повернул пушками к отсеку, мгновенно открыли мощный ответный огонь и шквал плазменных зарядов буквально смёл все те баррикады, которые соорудили шахиды. Приказав главному компьютеру прекратить огонь, Николай выскочил из-за окончательно пришедшего в негодность пульта и приготовился добить всех оставшихся в живых, но этого ему не пришлось делать. Никто не выжил в этом огненном смерче, да, и ему самому пришлось спешно ретироваться, поскольку в отсеке стало слишком жарко.

Половина дела была сделана и после этой атаки он принялся планомерно обходить все те отсеки, где ещё находились враги, которые, наконец, смекнули, что им пришел конец. Кинг-Конг и Гамлет не сидели без дела и также прикончили к тому времени не один десяток террористов. Шахиды сражались с невероятным ожесточением, но так и не смогли оказать им достойного сопротивления. Максимум, что они смогли сделать, это довольно серьёзно ранить Гамлета, но тот даже не смотря на то, что практически полностью лишился правой руки, сумел обезоружить Ахмада и пинками загнал этого вояку в угол камбуза, где тот попытался спрятаться среди котлов и духовок. Николай и Кинг-Конг появились там несколько минут спустя и оба сразу же принялись за работу. Кинг-Конг, быстро осмотрев сожженную руку Гамлета, вкатил ему лошадиную дозу антибиотиков и морфия, крепко примотал её к телу друга, крепко выругался и сказал:

— …! Всё, свободен. Рука пошла под списание, но заниматься твоим капремонтом будут уже коновалы с «Оффенсио». — После чего поинтересовался у Николая — Командир, помощь нужна?

— Ага. — Ответил тот — Помоги снять с этого придурка дурит, щас я стану разговаривать с ним по душам. Гамлет, а ты свяжись с Чипом и Прапором. Пусть один добивает мечи, пока они не разлетелись, а второй чешет сюда на всех парах. Пора передать крейсера их хозяевам. Да, поинтересуйся, заодно, как обстоят дела на остальных крейсерах. Запроси, не нужна кому-либо помощь и если нужна, то вместе с Георгиевичем дуйте туда. С этим уродом я и сам как-нибудь справлюсь.

Пользуясь специальными приспособлениями, Николай и Кинг-Конг быстро вытряхнули из дуритового комбинезона здоровенного, волосатого, словно шимпанзе, Ахмада Рушди. Тот хотя и нарастил себе мускулатуру а-ля «Мистер Вселенная», представлял из себя жалкое зрелище. Террорист трясся всем телом и даже напустил под себя, когда Николай мощным ударом в живот отправил его в угол камбуза. Выбрав самый длинный из разделочных ножей, он подошел к нему и равнодушным голосом негромко поинтересовался на арабском языке:

— Ну, что, Ахмад, сам всё мне расскажешь или мне пустить в ход этот ножичек, чтобы ты стал разговорчивее?

Террорист, стуча зубами, выкрикнул:

— Я ничего тебе не скажу, грязная свинья! Даже если ты станешь резать меня на куски.

— Ты прав, Ахмад, уж один-то кусок мяса я от тебя обязательно отрежу и в свой рай, если такое случится, ты попадёшь без члена. — Всё так же спокойно сказал Николай — Но потом сделаю так, что ты сам мне всё расскажешь и будешь умолять меня, чтобы я прекратил твои мучения. Тебе ведь доводилось смотреть ту видеозапись с мучениями шейха Исмаила? А ведь тот ублюдок, в отличие от тебя, даже глазом не моргнул, когда я его оскопил, но уже через полчаса так орал от боли, что мы с Гамлетом чуть не оглохли. Он был готов рассказать нам обо всём, что только знал, только нам и так было всё известно и о нём, и о его деятельности. Как вы назвали после этого моё снадобье? Зелье шайтана, если мне память не изменяет? Вот с ним-то ты сейчас и познакомишься, мерзкая гнида. Когда-то ты сумел от нас улизнуть, но теперь тебе уже некуда бежать, а та видеозапись, которую я сейчас сделаю, будет размножена разослана всем пиратам, которые устроили вместе с тобой мятеж на Анакасте. Если бы тебя не ждала в самом скором времени встреча с дьяволом в аду, то даже рискнул бы поставить на то, что все они сдадутся властям Империи до того момента, как мы их найдём и тоже отправим в ад. Этого шайтанового зелья у меня на вас всех хватит, уж, ты поверь мне.

— Мудрец, — Перебил командира Гамлет, который отойдя в сторонку уже связался с Чипом и всё выяснил — Парни уже зачистили все крейсеры, а Чип и Гринпис разобрались с крейсерами, так что я могу снова выступить в роли кинооператора.

Ахмад Рушди, услышав хорошо знакомые ему по прошлой жизни позывные группы «Кавказ-21», истошно завопил:

— Я всё скажу! Только не нужно зелья шайтана, убейте меня! Дайте умереть, как воину!

— Много чести. — Хмуро буркнул в ответ на его вопли Николай и в его руке появился небольшой, хромированный пистолет пневмошприца. Всадив ему по дозе яда утконоса в каждую руку и ногу, он сделал ещё два укола в живот и спину, после чего отхватил ножом гениталии и добавил, несильно пнув кровавого убийцу, скрючившегося на полу и истерично визжащего, ногой в зад — Это тебе за казнённых тобой людей, мразь.

Террорист вскочил было на ноги, но всё его тело скрутила мучительная судорога и он тут же рухнул на окровавленный пластик камбуза. Николай снял с себя ранец с оборудованием, достал из него нужное ему оборудование и сел на стул. Гамлет, держа в левой руке миниатюрную видеокамеру, сфокусировал её на искаженной болью физиономии террориста, который до крови закусил губы, но крепился недолго и вскоре взревел так, что его мучители даже поморщились. Вопль Ахмада более всего походил на предсмертный рёв буйвола, угодившего в когти голодного льва. Кинг-Конг сел рядом с командиром и глубокомысленно заметил, потирая на своей широченной груди зеленоватые пятна, оставшиеся от прямых попаданий плазмы:

— Надеюсь, что его вопли прольются бальзамом на души вдов тех парней, которых казнил этот скот, ведь чтобы там не говорили все эти грёбанные правозащитники, но знать, что это животное сдохло в жутких муках, — уже быть отомщённым.

— Э, Кинг-Конг, нашел о чём вспомнить, о таком дерьме, как правозащитники. — Насмешливо сказал Николай — К счастью в Содружестве давно уже никто не пытается перевоспитать таких кровавых ублюдков, как этот. Их просто ставят к стенке и без лишней болтовни о милосердии пускают в расход. Ну, а то, что мы воздали Ахмаду Рушди по его кровавым делам, послужит всем остальным душегубам наглядным уроком. — После чего строго скомандовал — Гамлет, камеру на меня. — Как только Рустам повернулся и нацелил на него видеокамеру, Николай чуть глуховатым голосом спокойно сказал — Господа космические пираты, устроившие мятеж на Анакасте, я Бешенный Ник, а это Кинг-Конг. Мы оба офицеры рейдера Империи «Оффенсио», командир которого получил приказ командования, одобренный Стиланом, прошерстить всю галактику. Советую вам всем как можно скорее сдаться властям Империи, если вы не хотите испробовать на себе зелье шайтана. Где бы вы не находились, мы найдём вас и вы сдохнете в жутких муках. Уж, лучше вам встретиться на рассвете со стреляющим взводом, чем с главными имперскими чистильщиками, которые не потащат вас в суд, а разберутся с вами на месте так, как мы разобрались с вашим дружком Ахмадом. Подумайте над моими словами.

Ахмад Рушди, который уже почти обезумел от боли, тем временем и без наводящих вопросов понял, что именно хотят знать его мучители и раскололся до самой попы, завопив:

— Нас всех готовили к захвату «Инкурии» на Карадоне. Три с половиной года назад на Звёздной Мекке, где я возродил «Аль-Каиду», меня разыскал человек, который назвал себя Ренатом Карагусом. Именно он предложил мне помощь, но за это потребовал, чтобы я полностью ему подчинялся. Все мои записи о том, как шла подготовка, вы найдёте в моём доме в Эль-Мирадже. Там есть тайник, я устроил его в подвале дома. Под верстаком есть люк, ведущий в потайную комнату. Если ты поклянёшься мне, гяур, что избавишь меня от этих мук, я скажу тебе о том, какая страшная участь ждёт Анакаст. Только поклянись, что убьёшь меня, отродье шайтана и тогда я буду спокойно ждать тебя в аду!

Николай встал, достал из металлической набедренной кобуры, обгорелой и даже оплавленной в некоторых местах, импульсный пистолет, подошел к Ахмаду и громко, отчётливо сказал, нацелившись тому прямо в сердце:

— Я клянусь тебе своими детьми, что не только отправлю тебя на тот свет, Ахмад Рушди, но и прикажу доставить твой труп родственникам, если получу от тебя важную информацию. Учти, мерзавец, если ты пошутил, то я оставлю тебя подыхать здесь и твоя смерть грозит стать ещё более мучительной, ведь скоро на этот крейсер вернутся республиканские легионариусы и они спросят с тебя за смерть своих друзей по полной программе.

Террорист завопил изо всех сил:

— К Анакасту летит какой-то скоростной крейсер, принадлежащий очень большому человеку, который доставит туда пиратский корабль с какой-то бомбой на борту. Эта бомба расколет Анакаст на две половинки, словно гнилую тыкву и как бы ты не спешил, Мудрец, тебе не успеть. А теперь стреляй, гяур, исполни свою клятву, если не хочешь навлечь на себя позор!

Николай ухватил Ахмада за предплечье, рывком поднял его с пола и на глазах у террориста сжег выстрелом из импульсного пистолета кровавые ошмётки его мужского достоинства, после чего посмотрел ему в глаза и негромко сказал:

— Сейчас ты умрёшь, падаль, но на Звёздную Мекку, твой труп завёрнутый в свиную шкуру, я доставлю лично, а трупы всех твоих шахидов будут сожжены в утилизаторах, как мусор, и развеяны среди звёзд. После этого я обращусь с предупреждением ко всем жителям твоего мира и скажу им, что так будет с каждым, кто попытается продолжить твои гнусные делишки с именем Аллаха. Пусть тебя проклинают родственники всех тех идиотов, которые поверили в твои бредни, собака! — С презрительной усмешкой он выстрелил террористу в грудь и скомандовал — Отходим, парни! Нам ещё нужно перехватить пиратов. Похоже, что они хотят сбросить на Анакаст кобальтовую бомбу.

Кинг-Конг взвалил на плечо труп Ахмада Рушди и все трое телепортировались на взлетно-посадочную палубу, куда через несколько секунд примчалась серебряная молния Чипа. Забросив труп террориста в небольшой грузовой отсек, они быстро забрались в кабину и Николай вылетел с борта крейсера в открытый космос, с места развивая сумасшедшую скорость. «Инкурия» была относительно недалеко и раньше этого космолайнера больше никто не мог добраться до дрейфующих в космосе крейсеров. Как их экипажи будут их ремонтировать, никого не интересовало. В конце концов республиканских космолётчиков учили и этому.

«Очко» находилось поблизости. Чип и Гринпис, выждав совсем немного времени после того, как их друзья пошли на абордаж, быстро переколотили всех шахидов-техноэмпатов и потому смогли принять серебряные молнии на борт гладиуса буквально через каких-то пять минут. Николай попросил Кинг-Конга вкатить ему солидную дозу болеутоляющих и бодрящих средств, после чего занял своё место в пилотском кресле «Очка» и погнал гладиус обратно к «Анакасту», связавшись попутно с Прапором, неотлучно находившимся в ходовой рубке «Инкурии». На космолайнер прибывали сотни оперативников из Управления С и с его борта уже были отправлены на Стилан тысячи гражданских лиц, а потому крейсерами было кому заняться самым серьёзным и обстоятельным образом. Тем не менее Николай отдал несколько приказов и теперь думал только об одном.

О том, что на вооружении некоторых миров Содружества имеется планетоуничтожающее оружие, он знал уже давно, как знал и то, что оно находится на строжайшем учёте. Спереть кобальтовую бомбу было невозможно даже теоретически, не говоря уже о практическом аспекте такой операции. Вряд ли Ахмад сказал это ради красного словца и скорее всего у Николая действительно было очень мало времени, поэтому он и гнал, как угорелый, включив и развернув даже боковые, верхние и нижние ходовые турбины, хотя от этого гладиус и трясся, как в лихорадке. Зато это позволило ему увеличить скорость почти на треть и в результате уже очень скоро ему удалось засечь сканерами высоких энергий две отметки. Одну большую, вторую поменьше. Большая отметка показалась ему знакомой и Тиу тотчас это подтвердила, сказав ему встревоженным голосом:

— Никки, большая отметка очень похожа по своим характеристикам на «Грязный крейсер» и она удаляется от звёздной системы Венефики на огромной скорости. Всё, я её потеряла. Теперь о второй отметке, Никки. Она групповая и я вполне однозначно могу сказать тебе, что это один большой и пятнадцать малых зубцов энергонов. Увы, но одно не доказывает другого и ты не сможешь доказать в суде, что за мятежом на Анакасте стоят эти ублюдки Конде. Они обязательно докажут, что в имперском космофлоте есть ещё два десятка крейсеров, которые похожи на «Эксплараториус», словно братья близнецы. Да, и император Тиберий в это ни за что не поверит. Поэтому, мой мальчик, тебе придётся здорово побегать, чтобы найти более весомые улики, доказывающие виновность Лакуса и его племянничка.

— Ничего, девочка моя, ещё не вечер. — Усмехнувшись ответил своему компьютеру Николай и громко гаркнул — Кинг-Конг, сворачивай лазарет! Парни, к Анакасту шпарит на всех парах большой клык с целой пастью и у нас есть реальный шанс перехватить их более, чем на половине их пути к этой планете. Хотя мы и имеем перед ними тактической преимущество, поскольку пролетим сквозь звёздную систему и выйдем на них из-за угла, то есть под прикрытием Эффрактариуса, и выстрелю вами по их эскадре в самый последний момент, но перед этим мы жахнем по ним из всех калибров. Храмм Регнер, помнится, когда передавал Дядюшке Сальве гладиусы, здорово нахваливал их пукалки. Ну, парни, держитесь за что-нибудь, я попробую выжать из турбин «Очка» ещё чуть-чуть скорости, да, к тому же мне придётся петлять среди планет и пройти через корону Венефики. Надеюсь, эта старая колдунья наподдаст нам ногой под зад.

После этого Николай врубил на полную мощность акселераторы всех турбин и его гладиус затрясся так, что он даже зябко поёжился, но вскоре Тиу что-то подрегулировала и тряска стала даже меньше, чем была до этого. «Очко» неслось в космическом пространстве с совершенно дурной скоростью и поскольку вскоре они вошли в звёздную систему, вакуум в которой был не таким уж и чистым, то вокруг него вскоре образовалось вытянутое в длину на десятки тысяч километров плазменное облако, которое увидели в ночном небе десятки миллионов обитателей Анакаста. Когда же гладиус прошел над поверхностью Венефики на высоте всего в тысячу километров, это вызвало и вовсе чуть ли не эффект космического катаклизма, правда, без каких-либо неприятных и непоправимых последствий для «Очка», окруженного мощными силовыми полями.

На завершающем этапе полёта, проходившего практически по прямой, Николай окончательно подтвердил, что он Бешенный Ник, поскольку ему действительно пришлось на бреющем полёте пролететь над тремя планетами. Зато он смог в итоге выскочить из-за Эффрактариуса, самой крупной планеты звёздной системы Венефики, практически напротив эскадры то ли энергонов, то ли каких-то человекоподобных существ, людьми этих уродов нельзя было называть, которые согласились уничтожить целый мир, населённый полумиллиардом жителей, хомо и гумми. В том, что это могли быть двуногие, а не шестиногии твари, Николай не сомневался, поскольку в этом был замешен «Грязный крейсер».

Как только «Очко» вылетело из-за угла, его канониры, тщательно прицелившись, а им были уже очень отчётливо видны зубцы и клык, всё ещё идущие плотным строем, открыли по ним пулемётной скорости огонь. Все импульсные пушки были выведены на полную мощность, дистанция была не столь уж и велика, каких-то тридцать миллионов километров, да, к тому же колдунья Венефика, явно, была на их стороне и какая-то часть плазменных шаров угодила как в клык, так и в окружившие его зубцы, которые только-только начали разлетаться. Вот тут-то и произошло то, чего Николай никак не ожидал. В том месте, где корабли энергонов натолкнулись на сгустки плазмы, летящие им навстречу со сверхсветовой скоростью, в мгновение ока вспыхнул гигантский бело-голубой шар и стал стремительно увеличиваться в размерах, грозя всосать в себя «Очко».

Николаю очень повезло, что на его гладиусе в тот момент были включены все пять групп маршевых турбин. Мгновенно выключив три из них, он сумел отвернуть в сторону и умчаться прочь от этого огненного ада. Правда, как почти тотчас выяснилось, у страха на этот раз были очень, уж, велики глаза и Бешенный Ник ушел от столкновение с этой небольшой звездой ещё за девять миллионов километров до неё. Однако, Тиу немедленно его за это поблагодарила, громко воскликнув:

— Никки, ты молодчина! Мой гравитационный сканер зафиксировал мощнейшее гравитационное поле внутри взрыва, а потому не спеши улетать слишком далеко. Сбрось скорость, но будь начеку, гравитационное притяжение ещё достаточно велико.

Николай поинтересовался у своего умного компьютера:

— Тиу, ты хочешь сказать, что это был не взрыв кобальтовой бомбы, а нечто совершенно иное? Так я должен тебя понимать?

— Нет, Никки, судя по излучению, это была скорее всего мощная кобальтовая бомба. Только какая-то необычная, очень уж мощная. — Ответила Тиу — По всей видимости наша импульсная атака вызвала не простую детонацию, а нечто иное и в следствие этого произошло схлопывание пространства-времени. То есть на этом месте образовалась небольшая чёрная дыра и если сейчас она начнёт засасывать в себя плазменное облако, то тебе нужно будет обязательно поставить вокруг места взрыва хотя бы временные буи, чтобы кто-нибудь случайно не влетел в неё. Если это произойдёт, то чёрная дыра увеличится и начнёт ещё активно всасывать в себя сначала материю, а потом пространство и время.

— Не фига себе! — Воскликнул уже Николай — Это что же такое получается, Тиу, я своими действиями поставил Анакаст на грань гибели? Да, за такие дела меня по головке не погладят и пятнадцатью сутками за космическое хулиганство я уже точно не отделаюсь. Нет, я этого урода Августа Конде, который стал командиром «Грязного крейсера» вместо своего дядюшки, точно наизнанку выверну и горчицей намажу, ублюдка.

Тиу быстро нарисовала перед носом возмущённого Николая схематическое изображение, состоящее из красных силовых линий, наложенное на светящийся золотым шар и сказала:

— Можешь успокоиться, Никки, гравитационное возмущение уже затухает. Чёрная дыра не смогла сформироваться и ты можешь смело лететь прямо на Виктум, а оттуда на «Оффенсио».

Николай отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет, Тиу, сейчас ты направишься прямо на Анакаст. Нам нужно посетить городок Уребинг и забрать оттуда одного паренька, Скиннера Тонитруса. Такой наказ дал мне Ролло и я не могу ослушаться его. Для меня это точно такое же дело чести, как и отвезти труп Ахмада Рушди на Звёздную Мекку, то есть Магнификус. Кстати, Тиу, ты не знаешь, почему все планеты стиланцев и рианонцев имеют латинские названия?

— Я-то знаю, Никки. — Насмешливо ответил компьютер, которому Николай специально разрешил развиться в личность — А вот тебе грех этого не знать. Всё ведь очень просто, мальчик мой, первооткрывателями всех миров в галактике являются стиланские и рианонские военные космолётчики и потому, что их кастовым языком является древняя, как ты говоришь, латынь, они и называют на нём все планеты, которые открывают. Исключениями являются только названия их родных миров, так как они были названы так штатскими людьми. Ну, что же, а теперь отправляйся к вашему костоправу, Никки, тебе пора залатать свою шкуру. Да, вот ещё что, парень, дай мне хотя бы двадцать часов, чтобы ремонтные роботы немного подтянули гайки на этом корыте, а то из-за твоих экспериментов оно всё скрипит, как несмазанная телега. Ещё одна такая бешенная гонка и оно развалится.

— Валяй, Тиу, мы уже никуда не торопимся, так что можем спокойно вздремнуть. Разбудишь, когда роботы всё отладят.

Чуть менее суток спустя «Очко» совершило посадку в небольшом аэропорте Уребинга и с его борта сошел на бетонные плиты весь его экипаж, одетый по такому поводу в чёрные мундиры космос-легионариусов Империи Рианон. Космодесантники до этого городка ещё не добрались, но в него уже вернулись почти все жители, насильно увезённые в Рованду. Городок был слишком мал и его можно было обойти весь за каких-то полчаса, а потому они не стали брать никаких транспортных средств и сразу же направились к мэрии. Жители Уребинга, искоса поглядывая на ещё одних чудаков, помалкивали, но по ним было хорошо видно, что никаких тёплых чувств они к ним не испытывают и так было ровно до тех пор, пока Стиннер, высокий, стройный, широкоплечий и ладный паренёк лет шестнадцати, не узнав в космос-командоре, шагающем впереди, прославленного космического гонщика, не завопил во весь голос:

— Это же сам командор Ник Сильвер, который вышвырнул мятежников из Рованды! Мне рассказывал об этом космос-майор Шифо, который прилетел вместе с ним! — Парнишка подбежал к Николаю и протянул ему позолоченную фигурку пилота серебряной молнии, сжимающего над головой в знак победы руки, которую он отломал от своего первого чемпионского кубка и подарил ему в знак дружбы — Вот, возьмите, Ник, майор Шифо велел мне передать её вам. Ещё он сказал… — Парнишка замялся, но преодолел смущение и выпалил одним духом — Что вы заберёте меня с Анакаста и что я тоже стану космическим гонщиком, как и вы. Только у меня ничего из этого не выйдет. Мне нужно остаться в Уребинге с мамой и сёстрами. К счастью в тот день их не было с нами и они остались живы. Теперь нам нужно восстанавливать отель и думать, как жить дальше. Жаль, конечно, но я же мужчина и должен в первую очередь позаботиться о женщинах.

Миловидная женщина, стоявшая позади с двумя девочками лет пяти и семи, при этих словах потопила слёзы и Николай, кивнув головой, сказал дружелюбным тоном:

— Ты прав, Скиннер Тонитрус, ты мужчина и, как глава семьи, в первую очередь должен думать о женщинах. Но видишь ли какое дело, парень, майор Шифо приказал мне сразу же после боя с пиратами вернуться на Анакаст, забрать тебя на Рианон и сделать отличным космическим гонщиком, достойным гонять за самую великую команду, — «Парк Тиу» и я не могу ослушаться его приказа. И знаешь, Скиннер, мне кажется, что выход здесь только один, мы заберём с собой не только тебя, но и твою маму, сестёр и тело твоего погибшего отца. Он настоящий герой и потому будет похоронен в Пантеоне Героев. — Подойдя к женщине, Николай поклонился ей и спросил — Фриледи, примите приглашение команды «Парк Тиу», за которую я имею честь выступать. Вы будете приняты в ней, как наша сестра, и для вас обязательно найдётся на Рианоне работа, достойная ваших талантов, если вы не сочтёте для себя возможным работать в команде. Если, конечно, вас не связывает с Анакастом нечто большее, чего вы не в силах разорвать ни при каких обстоятельствах.

Женщина смущённо покраснела и опустив глаза ответила:

— Доминус Сильвер, кроме могилы моего мужа и разбитого мятежниками отеля, который кормил нашу семью, меня ничто не связывает с Анакстом. Мы с Альберта прибыли сюда всего лишь десять лет назад и не успели пустить здесь крепких корней. Если вам это будет не в тягость, то я с большим удовольствием переберусь на Рианон. Там, во всяком случае, мои дочери хотя бы смогут получить хорошее образование и исполнится мечта Скинни. Ах, доминус Сильвер, если бы вы только знали, как он мечтает пройти тест на техноэмпатию и получить положительный отзыв. Вы его герой, доминус, и Скинни во всём хочет быть похожим на вас. В его комнате все стены от пола и до потолка были увешаны плакатами с вашими портретами.

Николай широко и дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Вот и хорошо, фриледи, что вы согласились принять предложение «Парка Тиу». — Обняв паренька за плечо, он добавил совсем уже весёлым голосом — А на счёт теста ты не волнуйся, Скинни, ты обязательно станешь космическим гонщиком и учить тебя будет сама фриледи Кесашью. — Повернувшись к своему отряду, он негромко скомандовал — Майор Клавис, позаботьтесь о перезахоронении Альберта Тонитруса. Найдите в этом городе бюро ритуальных услуг и пусть они сделают это со всеми воинскими почестями. Отряд, подготовиться встать в строй почётного караула, пока мы с фриледи и её детьми пройдёмся по этому милому городку. Я в первый раз, а она и дети в последний.

Глава 8. По следу «Грязного крейсера»

Ролло Шутер исподлобья посмотрел на Николая, вошедшего в его кабинет, и, не ответив на его приветствие, сразу же принялся отчитывать, словно нашкодившего мальчишку:

— Ну, ты и придурок, Ник! Ты, что, совсем с ума спятил? И как это только тебя угораздило заявиться на Магнификус и швырнуть под ноги этим бородатым святошам труп Ахмада, да, ещё завёрнутый в шкуру какой-то там свиньи? Говорят, что их религия даже запрещает хоронить таких на кладбище. Тебе, что, совсем жить надоело, парень? Так нет же, тебе и этого мало! После такого демарша ты взял и ещё взорвал к чёртовой матери дом этого урода. Хорошо, что ты дал при этом три часа, чтобы вся его поганая семейка вымелась прочь. Зачем ты всё это устроил? Неужели нельзя было проделать всё тихо, по дипломатическим каналам? Что, вспомнил о том, как мы расправились с убийцами Тиу? Парень, извини, но тогда была задета честь Управления С и мы просто не могли поступить иначе, а в твоём случае дело обстояло совсем по другому и всё можно и нужно было обставить совсем иначе. Ты хоть знаешь, какой крик стоял неделю назад в президентском дворце, когда к Энсису заявился с претензиями на твой счёт этот ихний аятолла? Этот тип визжал так, словно ему отпиливают яйца тупой ножовкой. Ну, нельзя же так в самом-то деле, Никки. Хорошо ещё, что император Тиберий под давлением своего генерального штаба в ответ на ультиматум правительства Магнификуса взял и заявил, что его космофлот готов немедленно ответить на него бомбардировкой Эль-Мираджа и все эти аятоллы немедленно заткнулись. В общем, парень, единственное, в чём ты преуспел с этой своей акцией, так это с тем, что окончательно похоронил идею Энсиса приблизить этот мир к Республике. Правда, уже то, что Империя от него тоже отказалась и, похоже, навсегда, его радует. Тебе, конечно, тут я вынужден отдать должное твоей дикой выходке, удалось нагнать на обитателей Магнификуса страха, прокрутив видеозапись казни этого животного. Хотя с другой стороны только это и спасло тебя и твоих чокнутых парней от верной гибели.

— Ты всё сказал? — Громко рыкнул на него Николай.

— Нет, не всё! — Ещё громче рявкнул в ответ Ролло — Энсис, с которым ты не захотел сегодня встречаться, очень просил меня передать, что ты засранец! Неужели это так трудно, задержаться на несколько часов, чтобы посидеть с друзьями и обмыть твой третий чемпионский титул? Что ты за зараза такая, Никки? Ну, не может он вырваться с этого чёртового заседания, хотя ему обрыдли все эти бесконечные разговоры о финансовых трансфертах и прочей ерунде, которой его донимают на ежемесячной встрече с законодателями в Конгрессе! Понимаешь ты это, не может, а ты упёрся, как маленький, и не хочешь пойти нам всем навстречу. Надо же, тебе куда важнее находиться на борту «Оффенсио» в тот самый момент, когда это корыто покинет космоверфь и отправится бороздить просторы галактики в поисках энергонов. Да, они и так уже заждались вас и нападут тотчас, как только вы высунете нос из той туманности. Эти твари, почти ни на кого не нападая, все эти три месяца рыщут по всей галактике в поисках твоего любимого линкора. О, боги, и зачем я только согласился на эту афёру? Ник, ну, а если они возьмут и навалятся на вас всем скопом? Что я тогда скажу твоей жене и детям? Нет, парень, у тебя точно не всё в порядке с головой.

Николай коротко рассмеялся и сказал:

— Не волнуйся, Ролло, пока я на «Оффенсио», с моей головы и волосок не упадёт, а пока со мной мои парни, мне не страшны никакие энергоны, но всё равно большое тебе спасибо, старина, я тебя тоже очень люблю. Ну, а Энсис меня поймёт. Он ведь тоже, как и мы все, офицер, космос-легионариус республики и, уж, кому, как не ему, знать, что такое воинское братство. К тому же я сказал Дядюшке Сальве, что отлучусь всего на три часа, чтобы повидать жену и сына и тотчас вернусь назад. Поэтому, старина, ты, уж, прости меня, я действительно не могу задержаться. Честное пионерское, ровно через две недели, когда федерация торжественно вручит мне кубок, я прямо с церемонии направлюсь сюда вместе с этой золотой кастрюлей и мы будем пить из неё пунш и только после этого доставлю её на «Оффенсио», как и обещал.

Ролло Шутер с широкой улыбкой на лице энергично покивал головой и сказал примирительно:

— Чёрт с тобой, Никки, но учти, ты дал мне слово. Да, вот ещё что, Ник, как успехи у того парнишки с Анакаста? Вот за него я тебе очень благодарен. Тебе и Гору. Князь тоже молодец, сумел добиться от Тиберия, чтобы отец этого парня был похоронен в Пантеоне Героев. Альберт Тонитрус достоин этого ничуть не меньше, чем все остальные парни, покоящиеся под его сводами.

Улыбнувшись в ответ, Николай пробормотал:

— Так оно и должно быть, Ролло, не одним же только великим полководцам быть похороненным в Пантеоне Героев. К тому же на этот раз Гору было совсем не трудно припереть старикашку Тибо к стене. Он просто сказал ему, что в противном случае Анакаст может попросить защиты у Республики. Того придурка из штаба космофлота, которому я доложил о завершении операции в Рованде, попёрли из штаба даже не смотря на то, что он приходится императору родственником. Так что Тиберию пришлось согласиться с требованием Гора и то, что Анакаст досрочно стал суверенным миром и вошел в Империю уже в новом качестве только благодаря князю Прогенитору, на Рианоне понимает каждый. Ну, а со Скиннером всё в полном порядке. Он после инъекции сыворотки на тестировании показал такие результаты, что через пару лет точно будет гонять в основном составе «Парка Тиу», а его мать, Оливия, работает в нашей конюшне у База, она ведь врач по специальности и теперь будет вместе с ним лечить нас. Да, Ролло, Скиннер просил меня передать тебе при случае вот это. — Николай достал из кармана позолоченную фигурку космического гонщика и поставил её на стол — Он подумал, что это твой талисман и решил, что тебе он нужнее. Мне только непонятно, для чего ты таскал её с собой. Это что, действительно твой талисман на счастье? Когда я подарил тебе эту фигурку, то подумал, что ты просто положишь её в ящик письменного стола и если когда-нибудь она случайно попадётся тебе на глаза через много лет, то напомнит обо мне.

Взяв фигурку, Ролло Шутер положил её в нагрудный карман своего мундира и сказал, отводя взгляд в сторону:

— Теперь точно будет, ведь она уже принесла удачу одному человеку, так почему бы ей не сделать этого ещё раз. Вообще-то мне было приятно получить такой подарок Ник. Ты же отломил её от своего первого чемпионского кубка, так что я не мог взять и засунуть твой подарок куда-нибудь. Я всегда носил её с собой, а на Анакасте мне просто нужно было как-то приободрить того парнишку. Они ведь все в подвале были на грани истерики.

— Не знал, что такой сентиментальный, Ролло, и, к тому же, веришь в счастливые приметы и в талисманы. — Пробормотал Николай — Честно говоря, это в равной степени относится и ко мне, только моим счастливым талисманом была Малышка Оппи, мой прелестный кареглазый ангел-хранитель. Правда, теперь она стала техноэмпи и уже гоняет за «Парк Тиу» и ещё как гоняет.

Ролло встал из за стола, подошел к бару достал из него бутылку коньяка «Курвуазье» и пару бокалов. Разливая коньяк по бокалам, он взял свой и сказал:

— Тогда выпьем за его успехи, Ник. Мне этот парнишка сразу понравился. — Они выпили и Ролло спросил — Ну, и зачем ты ко мне пожаловал, если честно?

Николай сразу же сделал серьёзное лицо и ответил:

— По нескольким причинам, старина, и первая из них такая. В доме Ахмада мы нашли прорву всяких документов, но все они оказались мусором, чистейшей дезой. Причём довольно плохо состряпанной. Из его бумаг выходит так, что он отправился на Такитурнус со всей своей братией, но это враньё. Ахмад создал на Звёздной Мекке целых восемь центров подготовки террористов, а в рейд взял с собой всего тысячу двести человек. Чем, спрашивается, он занимался там пять с лишним лет? Кроме того этот тип сказал, что их готовили на Карадоне. Это вообще полная брехня. Великая Коричневая семья, которая живёт на этой планете, и в прежние годы гоняла помимо энергонов ещё и пиратов, а в последнее время чуть ли не все хойны рвутся в бой. Уж если их где и могли готовить, то только на Крейде, на которой обитает серое паучьё. К этому миру вообще стоит присмотреться повнимательнее, очень уж много хомо и гумми туда летает. Причём таких, за которых я стал бы ручаться, что они по ночам не выходят на большую дорогу с кистенём в руках. Приструнить эту публику можно только одним единственным способом, а потому ты зря считаешь, что я через чур сильно зверствовал на Звёздной Мекке. Хотя власть там на какое-то время взяли в свои руки религиозные деятели, это не надолго. Большинство обитателей этой планеты тяготеет всё же к светскому образу жизни и её ни в коем случае нельзя отдавать аятоллам. Управление должно просчитать все возможные варианты и начать обрабатывать их самым серьёзным образом. Основную ставку я вам советую сделать на военных, особенно выходцев из Турции. Эти свернут голову набок любому ортодоксальному мулле. Сам понимаешь, наша основная задача, это энергоны, да, и тут нужен новый взгляд на проблему, а у нас уже глаз замылился. То, что я опустил Ахмада Рушди ниже плинтуса и старнировал его, как дикого пса, несомненно произвело впечатление на религиозных фанатиков и Республике нужно усилить на них давление. Сделать его, так сказать, более целенаправленным. Ну, и ещё вам не мешало бы вытащить оттуда как можно больше молодёжи и поместить её в такую среду, где с ними смогли бы поработать опытные психологи и объяснили им природу любых религиозных заблуждений. При этом всем жителям планеты нужно ещё и объяснить, что тут им не там, и что Содружество не прощает преступников. Особенно террористов и что со всеми галактическая стража будет поступать точно так же, как легионариусы Бешенного Ника. Это нужно вколотить в их головы любым доступным Управлению способом и доказать, что труп в свиной шкуре это только цветочки и в случае чего дело может дойти и до бомбардировки планеты из космоса. Причём не простой, а атомной. Ну, и одновременно с этим вам нужно всячески воспевать мужество и доблесть истинных воинов, такие среди них имеются. В общем думайте, что делать в этом направлении, если не хотите получить следующую «Инкурию». Так, а теперь раз у нас зашла речь об «Инкурии» Ролло, то вот тебе главная причина, по которой я к тебе примчался и при этом не хочу встречаться ни Храмми, ни с Энсисом. Один точно схватится за голову, услышав то, что я хочу сказать, а второй снова начнёт хмурить брови. В общем, Ролло, на Анакасте я получил более, чем убедительное подтверждение того, что за мятежом и захватом «Инкурии» стоит семейка Конде. Ещё я убедился в том, что старикашка Тибо тут не при делах. Он просто марионетка в их руках и они вертят им, как хотят, но только не тогда, когда кто-то начинает приглядываться к этому печальному зрелищу. В общем тут просматривается очень крупная игра и трон Империи главного крупье интересует в самую последнюю очередь. Поэтому я хочу задать тебе два вопроса. Первый простой, что показали анализы? Чья это была бомба? Учёные смогли её опознать?

Ролло Шутер нахмурил брови, но, вспомнив о том, что сказал Николай, тут же натянуть улыбнулся и ответил:

— Ник, относительно той бомбы мнения учёных расходятся, но одно они сказали с большой долей уверенности. Это была никакая не кобальтовая бомба, а нечто совершенно иное. Что именно, они пока что гадают, но уже высказали ряд смелых гипотез и я не очень-то хочу, чтобы они вылились в создание такой бомбы нашими руками. В общем они подозревают, что это было аннигиляционное оружие, то есть бомба с начинкой из антивещества. В нашей галактике таких делать ещё не научились, но это не продлится слишком долго. Ну, а какой твой второй вопрос?

— Второй вопрос будет попроще. — Сказал Николай и, прищурившись, спросил — Что ты думаешь о том Конде, который Лакус? Как вообще этот козёл взлетел так высоко и почему он имеет такое влияние на императора Тиберия? Ведь он, насколько мне известно, ему седьмая вода на киселе.

Покрутив головой Ролло с унылой миной пробормотал:

— Ты мастер задавать трудные вопросы, Ник. Ладно, попытаюсь хоть немного прояснить ситуацию. Только учти, это в основном мои собственные домыслы и построены они по большей части на интуиции и ощущении, а не на достоверных фактах. В общем Лакус Конде это довольно странный тип. Ему двести сорок три года и он до сих пор не женат. Более того, он, похоже, вообще не знается с женским полом. В молодости Лакус был космолётчиком-исследователем, но что он исследовал и где, тайна за семью печатями. Реальным фактом является только одно, лет эдак с двести тому назад он вернулся из очередной своей экспедиции и заделался знатным легионариусом. Поступил в военно-космическую академию и закончил её с отличием, после которой, как говорят, и сблизился с императором Тиберием, хотя тот и был много его старше. Однако, дальше полугода тесного общения дело не пошло, хотя император и вытащил из какой-то дыры всю его семейку и приютил при дворе. После этого Конде стали богатеть, как на дрожжах, но при этом никто не замечал их в казнокрадстве. Как им удавалось это делать, до сих пор никому не известно, но сегодня эта семейка одна из богатейших в империи и это одна из причин, по которой Конде имеют такое большое влияние на императора Тиберия. Всё, что делают Конде, покрыто сплошным мраком. Сам Лакус никогда не стремился быть на первых ролях и очень старательно, на мой взгляд через чур уж старательно держался в тени. Да, и вся его семейка, в которой насчитывается немало народу, тоже особенно не высвечивается. Никаких высоких постов в правительстве они не занимают, командных должностей в штабе космофлота тоже и даже в финансовую деятельность не лезут. Во всяком случае официально, ну, а что они творят неофициально, одним только богам известно. После того, как на тебя напали серые паучихи вместе с энергонами, не было даже нормального следствия, а то, как поступили с Августом Конде и двумя его дружками, так вообще смех, да, и только. Где-то в провинции состоялся суд военного трибунала и всем троим впаяли по пять лет каторги, но никто из них не сидел за решеткой ни дня, так как уже через пять часов император их всех помиловал, не говоря уже о том, что ни одну из серых тварей даже не стали допрашивать. Ну, и, как ты сам понимаешь, по твоей собственной просьбе мы не стали раздувать из этого скандала, да, и правильно. Август пошел после этого на повышение и теперь командует «Грязным крейсером», но это ты и без меня знаешь, ну, а его дядюшка, наконец, отодвинул в сторону князя Октавия и возглавил охранку Тиберия. Я давно уже подозреваю, что вся семейка Конде это что-то вроде инквизиции при дворе испанского короля. Помнится, я на Земле читал про эту милую организацию. Только его инквизиция работает как-то неправильно и шерстит только самые высшие правящие круги Империи. При этом все Конде чувствуют себя просто превосходно и что примечательно, ни о чём не беспокоятся, ничего и никого не боятся. Зато их при дворе боятся все, хотя они вроде бы никого на костре ещё не сожгли, хотя, как знать, может быть кому-то и досталось от них, если они действительно тесно связаны с энергонами или кем там эти твари являются на самом деле. Чёрт, а ведь если хорошенько подумать, то я и сам не знаю, что мне и думать об этих Конде. Понимаешь, Ник, на них нет никакого компромата и о них вообще ничего не известно, ведь они даже при дворе особенно не суетятся и всегда вежливо всем улыбаются. По идее их вроде бы и бояться не за что, однако же на тебе, они такого страха на всех нагнали, что никто даже признаваться в этом не хочет. Вот и думай после этого всё, что хочешь.

Николай улыбнулся и слегка кивнул головой. Налив коньяка себе и другу, он выпил его залпом и сказал:

— Ну, надеюсь, что на тебя-то эти Конде страха не нагнали, старина. — Ролло с деланной весёлостью рассмеялся, а Николай, подмигнув ему, прибавил — А раз так, то я постараюсь сам нагнать страху на Конде и пойду по следу «Грязного крейсера».

Ролло Шутер пожал плечами, мол тебе виднее, что делать, выпил коньяк и, вдруг, спросил:

— Ник, ответь мне на один вопрос, только честно. Что тебе нравится больше, Империя или Республика? Когда Храмми был на «Оффенсио» ты так приложил его мордой к столу, что я покатывался от хохота, когда он с обиженной физиономией в красках расписывал мне, как ты над ним издевался.

Адмирал флота Республики Стилан сразу же посерьёзнел, вздохнул и с какой-то странной печалью в голосе ответил:

— Серьёзно, так серьёзно, Ролло. Мне нравятся и Империя, и Республика, а вместе с тем и не нравятся. В Республике всё построено просто замечательно, чуть ли не самый настоящий коммунизм, вот только все её граждане очень уж часто презрительно морщатся, когда речь заходит о нас, военных. И, видите ли, беспокоит то, что правительство тратит столько денег на оборону и вообще на армию. Зато в Империи мне очень нравится, с каким обожаниям смотрят на меня, когда я шагаю по улице в щегольском чёрном мундире, женщины и дети, а мужики не злятся, а жутко завидуют. Правда, у военных там действительно не самая высокая зарплата, но ведь не смотря на это очень многие простые люди и практически все аристократы стремятся стать именно военными, космолётчиками или космодесантниками. Не нравится же мне в Империи, что некоторые аристократы там до безобразия спесивы, но это только потому, что тем парням, которые служат в армии, запрещено чистить им пятак по утру. Иногда я ловлю себя на мысли, Ролло, что ты жутко мне завидуешь, когда видишь меня, как сегодня, в чёрном мундире с надраенными сапогами. Когда-то тебе жутко не повезло, что ты попал на самый говённый крейсер, с офицерами-аристократами которого в среде тех аристократов, что несут службу на «Оффенсио», не принято даже здороваться, а не то что разговаривать. У нас на «Оффенсио», парень, тебя бы на руках носили только за то, что ты техноэмпи и отваживаешься сражаться с энергонами. В недавнем прошлом всякая шваль, околачивающаяся при дворе Тиберия, которая припёрлась к нам за орденами, чуть ли не по три раза на дню в рыло получала от нескольких наших графов за то, что не так глянула на простого парня из народа, на тех, как у нас говорится, кто является самой прочной основой империи. Знаешь, когда к власти, наконец, придёт Гор, а он обязательно взойдёт на трон Империи, то этот парень обязательно призовёт тебя к себе и ты побежишь к нему, как миленький. И знаешь почему? Да, потому только, что это на меня Астроурбис лишь наводит грусть, а тебе он уже просто осточертел. Ролло, Астроурбис самый прекрасный город, в котором я только когда-либо жил, но это же гетто, парень, самое настоящее гетто! Настюха, кстати, не раз жаловалась мне, что её уже достало, что в город она может выйти только в сопровождении двух крепких парней. А почему? Да, только потому, что скажи она кому, что её отец легионариус, ей обязательно выскажут в лицо, — дармоедка! На Рианоне я частенько бываю в гостях у своих сослуживцах и там ничего подобного ни им, ни их детям в лицо не говорят и властям не приходится никого приводить в чувство. Правда, Ролло, уже очень скоро разразится большая война и тогда, когда на Стилан будут в массовом порядке привозить гробы, хотя бы некоторые из этих снобов, считающих, что им никто и ничто не угрожает, опомнятся. Ну, и ещё, Ролло, в Ростове меня никто из соседей никогда не видел в форме и я не знаю, что такое жить по соседству с гражданскими лицами будучи военным, но я уверен в том, что на своей новой родине, на Звёздной Руси, ко мне будут относится с уважением хотя бы потому, что между врагом и штатскими стоим мы, военные. Ну, ничего, на Стилане тоже всё изменится, но только тогда, когда в армию призовут штатских, чтобы они протирали штаны по гарнизонам на тех планетах в галактике Проксима, с которых мы выбьем чёрное и серое паучьё. Я очень серьёзно подозреваю, старина, что тамошние гумми находятся под их пятой. Поверь мне, скорее всего всё именно так и будет. Да, вот ещё что, Ролло, поговори с Храмми и Энсисом на такую тему, — нужно сделать достоянием гласности, что же именно было причиной взрыва вблизи Анокаста. Многие тамошние обитатели его хорошо видели и всё гадают, что же там жахнуло в космосе так, что на их планете ночью стало светло, как днём. Заодно слей информацию и о том, что виновником этого взрыва был Бешенный Ник. Мне это совсем не помешает, особенно в сложившейся ситуации, когда я намерен идти по следу «Грязного крейсера».

Ролло глубоко вздохнул и признался Николаю:

— Никки, ты, в общем-то прав, хотя и далеко не во всём. Правда, я всё же не такой тщеславный, как ты думаешь, но мне тоже не всегда уютно в Астраурбисе, но, увы, не я и не Храмми сделали Стилан таким. К тому же не забывай, Энсис уже пятый раз подряд обходит на выборах штатских с таким отрывом, от которого они просто свирепеют, а ведь он и по сей день говорит всем в лицо, что он потомственный легионариус. Стиланцы может быть и поругивают военных, но всё же отдают им должное и предпочитают иметь президентом именно старого вояку, да, к тому же отважного пилота-техноэмпи, спалившего прорву энергонов. Так что на Стилане далеко не всё так плохо, солдат.

Николай тепло попрощался с другом и прямо из его кабинета телепортом отправился в свой парадный дом. С женой и маленьким Николкой он уже попрощался и потому немедленно телепортировался на «Оффенсио». По случаю сдачи линкора в эксплуатацию после его полной модернизации никаких торжеств никто устраивать не собирался, но тем не менее огромный шлюз, ведущий на Пятачок, был открыт настежь, на нём находились почти все члены экипажа, а на взлётно-посадочной палубе выстроились в ряд все гладиусы, перед которыми стояли серебряные молнии. В общем обстановка была самая, что ни на есть торжественная и даже корабельный оркестр уже построился на Пятачке, хотя все остальные космолётчики сновали по нему беспорядочно и суетливо.

Все работы на линкоре были завершены ещё полторы недели назад, но после них «Оффенсио» десять дней проходил «обкатку» во внутреннем космосе звёздной системы Экситуса. Никаких неполадок за это время обнаружено не было и утром, в десять ноль-ноль по имперскому времени космос-адмирал эс-Аггер подписал акт приёмки линкора и в пятнадцать часов начальник космоверфи должен был передать отнюдь не символический стартовый ключ от линкора. Когда Николай сошел со стартовой линзы, было четырнадцать тридцать и только поэтому космолётчики линкора представляли из себя праздношатающуюся толпу, а не монолитный строй. Братец Сумми, увидев друга, тотчас налетел на Николая звеня своими орденами и медалями и завопил:

— Никки, где тебя только черти носят? — Схватив его под руку, он зашептал — Пойдём к нашим. Тут нам перепало несколько бутылок отличного стиланского бренди, но мы не выдули всё, оставили одну бутылку, чтобы распить с тобой. Знаешь, парень, если бы не ты, то все мы так бы и оставались до конца своих дней тутти. Эх, Никки, до чего же всё-таки нам повезло, что тебя прикрепили когда-то к «Оффенсио». И как это только тебе удалось так ловко подкинуть адмиралу Регнеру идею на счёт того, что именно наш старый линкор это и есть самая подходящая посудина на роль галактического рейдера? Да, хорошо, что на него так зверски окрысились энергоны. Это тоже сыграло свою роль.

От такого заявления Николай даже опешил, хотя оно и не было для него таким, уж, и неожиданным. Беспечно улыбаясь, он поинтересовался Суммуса:

— Сумми, и кто же ляпнул такое? Старик, ну, подумай сам, где я и где адмирал Регнер. Мы с ним на эту тему даже и не разговаривали никогда. Он же меня в упор видеть не желает.

Барон эс-Вадес хитро улыбнулся и тут же зашептал:

— Ник, это уже не секрет, так что не делай невинное лицо, когда Дядюшка Сальве поблагодарит тебя за это же самое. Князь Прогенитор недавно рассказал мне о том, что когда он гостил у тебя в Астраурбисе, твоя жена давала приём, на который её отец пригласил адмирала Регнера. Точнее тот сам набился к вам в гости, чтобы встретиться с Горацием. Может быть этот стиланец и злится на тебя из-за того, что служишь Империи, а не Республике, но он всё же молодец, в военном деле разбирается, как сам Арес. Поэтому когда ты, будто невзначай, сказал князю о том, что наш старина «Оффенсио» превратился в огромный магнит, который приманивает к себе энергонов, словно иголки, он быстро всё просчитал и в тот же день поинтересовался у Горация, сможет ли тот устроить ему тайную встречу с герцогом Фастидиозусом и тот сразу же согласился. Ник, хотя мы, Вадесы, с Прогениторами дальняя родня, Гораций для меня всё равно, что родной отец и когда он вчера прибыл на «Оффенсио», то чуть ли не первым делом вызвал меня, чтобы поинтересоваться моими успехами. Заодно он рассказал мне о том, как ему удалось вместе с тобой провернуть эту хитрую комбинацию, а поскольку Гораций сказал, что он не делает из этого никакого секрета, то я поделился новостью с друзьями. — Толкнув Николая локтем в бок, Суммус снова подмигнул ему и шепотом спросил — Никки, признайся честно, как ты узнал, что стиланцы разработали тэ-вакцину?

Николай немедленно сделал заговорщицкое лицо и шепнул:

— Сумми, можешь сказать за это спасибо моему тестю. Это он по родственному подбросил мне информацию об этой стиланской чудо сыворотке. После этого мы и стали с Гором думать о том, как бы раскрутить стиланцев на этот эксперимент. Но если честно, основную работу проделал всё же Гораций, ведь это он сумел заинтриговать адмирала Регнера.

Лавируя в толпе весело галдящих и смеющихся космолётчиков «Оффенсио», которым не терпелось испытать в настоящем деле как обновлённый линкор, так и обретённые техноэмпатические способности, ведь теперь даже управление этой громадиной в полёте было полностью переложено на плечи, точнее на головы, целой команды пилотов-техноэмпатов. Теперь полёт линкора даже в режиме гипердрайва стал подобен полёту имперских мечей, если и вовсе не республиканских гладиусов. Ещё большие успехи показали на боевых стрельбах канониры, которые с лёгкостью поражали даже самые малые мишени на удалении чуть ли не в четверть светового года.

То, что однажды благодаря Николаю был захвачен меч серой паучихи, который без лишней шумихи был тайно передан, а точнее в каменном скоплении по просьбе князя Прогенитора призовой командой линкора был просто забыт тот меч, на котором летала Суошем, для исследования стиланским учёным, также сыграло свою роль в деле модернизации и перевооружения «Оффенсио». Благодаря этому удалось установить, что серые паучихи летали отнюдь не на обыкновенных имперских мечах, а на особых, имевших более мощные маршевые турбины, да, и их радары и сканеры у них были чуть ли не втрое эффективнее. Стилан уже передал все свои новые военные разработки, сделанные на этой основе, Империи, но только на «Оффенсио» и на гладиусах они использовались в полной мере, но это и понятно, ведь с момента их появления на свет прошло так мало времени.

Космолётчики «Оффенсио» прекрасно понимали это, как понимали и то, что их линкор стал галактическим рейдером и для него не существовало теперь никаких границ. Поэтому все рвались в бой, ведь командор Сильвер уже доказал всем, что гладиусы с серебряными молниями на борту являются очень мощным оружием. Однако, куда больше всех радовало то, что множество космолётчиков, служивших на линкоре, и среди них почти все тутти стали прекрасными пилотами-техноэмпатами, а потому космос-адмиралу эс-Аггеру даже не пришлось напрягаться, чтобы набрать пилотов на серебряные молнии. Зато многие гоночные команды были в шоке из-за того, что космическая верфь «Вокатус Регнум» отказалась продавать им новые гоночные болиды в этом месяце и во время трёхмесячного перерыва между сезонами их пилоты не смогут интенсивно тренироваться.

Барон эс-Вадес подвёл Николая к бывшим тутти, переквалифицировавшимся в пилотов и те тут же налили ему здоровенный фужер прекрасного стиланского бренди. Остальные же просто пустили бутылку по кругу. Отказываться было грех и командор Сильвер осушил его, выпив за их будущие победы. Новоиспечённые пилоты, считавшие своим лидером Малютку Оппи, к облегчению Николая не накинулись на него с благодарностями и признаниями в любви и вскоре он смог почти беспрепятственно добраться до своих друзей. Ещё через несколько минут была дана команда на построение и космолётчики быстро превратились из громко гомонящей и смеющейся толпы в монолитный строй космос-легионариусов Империи Рианон.

Начальник космоверфи вручил командиру линкора стартовый ключ, то вручил ему в качестве ответного жеста парадный гладиус центуриона Империи с золотой рукоятью в ножнах алой кожи украшенных золотыми накладками. Оркестр сыграл сначала гимн Республики Стилан, затем гимн Империи Рианон и на этом проводы закончились. Республиканцы покинули линкор «Оффенсио», а линкор покинул звёздную систему Экситуса, включил все ходовые огни, опознавательные сигналы и, набирая скорость, отправился в рейд по галактике. На первый взгляд это был всё тот же линкор, построенный двести тридцать лет назад, на котором с первого дня служил космос-адмирал эс-Аггер, но на самом деле он представлял из себя самую грозную боевую единицу всего объединённого космофлота Содружества.

Как только республиканцы телепортировались на свою космоверфь, на линкоре отнюдь не начали праздновать это событие за пышно накрытыми столами. Вместо этого командир приказал всем космолётчикам немедленно готовиться к бою, как будто из рубки наблюдения ему поступил сигнал о приближении врага. Вместе с остальными своими боевыми товарищами, Николай включил корабельный тэу-браслет и телепортировался к ангару под номером двадцать один. Они вошли в ангар, переоделись в раздевалке, разделённой на две неравные части, в рабочие космокомбинезоны и началась рутинная каждодневная работа, которая была ничуть не менее важна, чем сражения с энергонами, только за неё обычно не давали наград. Раньше ей занимались техники, но теперь их отряд значительно сократился.

В экипаже «Очка», состоящем из двадцати пяти человек, наряду с мужчинами было шесть женщин — пятеро канониров и одна, Малышка Оппи, — пилот. Причём вторым пилотом гладиуса командора Сильвера была как раз майор Опиния Детериор, а вовсе не Метеор. Малышка Оппи гораздо лучше ладила с Тиу и потому Николай предложил ей стать вторым пилотом. Из шести этих красавиц четверо были, как это ни удивительно, аристократками, а одна, Галла эс-Палмария, баронессой. Поэтому на борту гладиуса им была выделена отдельная каюта, а в ангаре своя собственная раздевалка. Во всём же остальном никакого различия между мужчинами и женщинами не было, а потому все вместе они приступили к работе.

Малышка Оппи, стремглав взбежав по эскалатору, не закрывая входного люка и не убирая посадочных колонн подняла гладиус на три метра вверх, аккуратно развернула многотонный корабль на сто восемьдесят градусов, залетела в ангар и плавно опустила его на стальные плиты. После этого наступил черёд серебряных молний и все дружно навалились на свои летательные аппараты, чтобы разобрать их чуть ли не до винтика и собрать, как можно быстрее. После рейда на Анакаст у Николая до сих пор так и не появилось времени, чтобы самым основательным образом заняться материальной частью. Теперь оно у него появилось и поскольку «Очко» было единственным гладиусом, который побывал в настоящем бою, то ничто не мешало ему разобрать его полностью, чтобы заменить некоторые технические узлы.

Вскоре в их ангар прибыли дюжины полторы добровольных помощников, в основных хойнов, а также главный механик линкора с дюжиной своих самых лучших инженеров и работа закипела. Всех очень интересовало, как «Очко» пережило те дикие перегрузки, с которыми его заставил летать командор Сильвер, а потому практически все командиры гладиусов наблюдали за их работой либо надев на голову тэу-шлемы, либо сидя у экранов телевизоров. Вскоре с «Очка» были сняты не только верхние орудийные башни, но и нижние, а вслед за этим снята большая часть бронеплит. Обедали все сидя прямо на руинах гладиуса и даже во время обеда комментировали увиденное и громко спорили между собой относительно того, стоит оставлять какую-нибудь деталь конструкции на месте или заменить на новую.

В этом споре победителем вышел главный механик линкора, командор эс-Маллеус, граф и самый жестокий притеснитель всех тех штабников, приближенных к двору императора Тиберия, которые когда-то подались на линкор «Оффенсио», жаждая не покидая ходовой рубки получить на нём боевые награды и снискать прочие лавры. Поначалу ему вяло, а потом всё ожесточеннее возражал командор Сильвер, аргументируя это тем, что железякам ничего не сделалось и на «Очке», если его по быстрому собрать, можно снова отправляться в бой, но всё же сдался. Аргумент графа-механика, всего перепачканного смазкой, был просто убийственным по своей силе и значимости, хотя тот всего-то и сказал ему с жаром:

— Ник, не будь жмотом. Это на твой взгляд с железом ничего не случилось в том полёте. Будь на то моя воля, я вообще забрал бы у тебя этот гладиус и отдал его своим парням на растерзание, чтобы они не только просветили его сканерами насквозь, но и распилили на пластинки, чтобы хорошенько всё изучить. Никки, дело тут даже не в том, что ты вывернул дюзы турбин под немыслимым углом, когда добавлял себе скорости, а в том, что твоё «Очко» попало в зону неизвестного нам излучения. На первый взгляд всё нормально, но нам нужны образцы для более тщательного анализа. К тому же мне не даёт покоя то, что вибрация сначала появилась, а потом, когда Тиу подрегулировала турбины и, как бы настроила их в унисон, резко снизилась. Завтра твой трюк захотят повторить другие и мне очень важно знать, какие рекомендации я смогу дать им на этот счёт. К тому же я считаю, что если мы изменим немного форму броневых шторок, то ты сможешь увеличить угол наклона дюз и тем самым ещё сильнее увеличишь скорость. То же самое относится и к молниям.

Николай, отдавая поднос с пустой посудой нетерпеливо урчащему рядом роботу-уборщику, поднял руки и сказал:

— Сдаюсь, Такит. Так бы сразу и сказал, что эти затычки и дюзы нужны тебе для исследований. Только вот что, командор, не тяни с новыми шторками и дюзами. Мне вовсе не хочется отсиживаться в ангаре, когда мы повстречаемся с энергонами.

Граф эс-Маллеус ответил ему:

— Будем работать всю ночь, Никки, но к утру всё сделаем. Да, вот ещё что, я хочу утащить к себе одну из твоих серебряных молний целиком. Понимаешь, я тут недавно подумал на досуге и полагаю, что мы сможем приделать к ней пусковую ракетную установку на две ракеты. Поставим её прямо на пилотскую кабину. Думаю, что это не помешает. Будет немного страшновато на вид, но зато добавит молниям огневой мощи.

Николай засомневался:

— Такит, а молния после этого влезет в пусковую трубу?

— Влезет-влезет, можешь не сомневаться. — Смеясь успокоил его главный механик — Я же не враг тебе, Никки.

Технари утащили отвоёванные ими железки и серебряную молнию в свои владения и работа продолжилась. Уже вечером, когда все приняли душ и собрались идти на ужин, командир линкора вызвал к себе Николая и тот, пожелав всем приятного аппетита отправился к нему, хотя с куда большим удовольствием поужинал и завалился бы спать. Впрочем, поужинать ему удалось. Причём в компании вместе с князем Прогенитором, Дядюшкой Сальве и графом эс-Урсусом. Правда, Николай по этому поводу не преминул сказать, подсаживаясь к столу:

— Мой адмирал, фаворитизм это пережиток прошлого. Эдак наши ребята ещё решат, что я являюсь вашим любимчиком, раз вы меня приглашаете отужинать в вашей компании и чего доброго перестанут со мной здороваться.

Князь сердито шикнул на него:

— Ник, перестань молоть чепуху, мы позвали тебя для очень серьёзного разговора, а не для того, чтобы ты читал нам нотации.

Дядюшка Сальве примирительно поднял руку и сказал:

— Никки, не слушай Гора. Он просто не понимает наших флотских шуток, но в одном прав, парень, я действительно хочу поговорить с тобой на очень серьёзную тему и это связано с тем, что ты после рейда на Анакаст написал не один, а два рапорта. Тот, который ты подал мне в красной папке, пошел в штаб, а второй, вложенный в конверт, я изучил куда более внимательным образом, чем первый и у меня по этому поводу создалось вот какое впечатление. Во-первых, я полностью согласен с тобой, что кто-то в Империи замышляет заговор против всего Содружества. Во-вторых, я, как и ты, тоже склонен считать, что этот кто-то никто иной, как Лакус Конде вместе со всей своей семейкой. Ну, и, в-третьих, лично я полагаю, что заговор этот направлен также и против императора. Не то чтобы я его очень люблю, но видеть на троне императора Лакуса мне будут совершенно непереносимо. Тем более, что он метит на трон императора всея галактики. В последнее время в галактике происходит много странного. В том числе в Империи и особенно вокруг линкора. Порой мне кажется, что мною кто-то пытается манипулировать, парень, а я этого очень не люблю. Сегодня сразу после старта мы заперлись втроём в моём кабинете и очень долго разговаривали. В том числе и о тебе, Ник. Теперь я хочу продолжить этот разговор в твоём присутствии, чтобы потом принять решение и отдать соответствующий приказ, но для начала честно и прямо ответь мне на такой вопрос, Ник, как ты ко мне относишься? Только без всякого политеса. Говори так, как оно есть на самом деле, словно ты на исповеди. Ты ведь христианин, а у людей вашей веры, как мне докладывали, принято облегчать душу перед священниками.

Николай, поняв, что на этот раз князь Прогенитор со своими иезуитскими хитростями явно переборщил, быстро убрал с лица свою обычную восторженно-глуповатую улыбку, строго выпрямился, но при этом слегка ссутулил плечи, отчего очень сильно переменился внешне. Теперь за большим столом в обеденном зале сидел не разбитной, вечно ухмыляющийся рубаха-парень, остряк и баламут, который мог, однако, заледенить свой голос до абсолютного нуля, а совсем другой человек. Этот Ник Сильвер был сосредоточенным, строгим мужчиной с пристальным и каким-то пугающим взглядом, много старше на вид. Граф эс-Урсус, пораженный такими резкими переменами, от удивления вытаращил глаза. Николай чуть кивнул головой и спокойным, ровным голосом без каких-либо интонаций, чётко и неторопливо сказал:

— Хорошо, адмирал эс-Аггер, я скажу вам это, как на духу, тем более, что очень внимательно изучил ваше досье. Настолько внимательно, что даже могу быть вашим биографом. Не сочтите это признанием в любви, адмирал, но я считаю вас одним из самых лучших командиров, по началом которых мне только приходилось служить и так, уж, сложилась моя собственная биография, что у меня был всего лишь один командир. Большинство людей из ближайшего окружения императора Тиберия считают вас туповатым, если не просто тупым служакой и болваном, променявшим все прелести жизни на линкор «Оффенсио», верным слугой Империи и старым консерватором с безобидными причудами, выражающимися в том, что вы слишком романтизируете все прелести службы в космофлоте. Поэтому вас никто не воспринимает всерьёз хотя бы уже потому, что вы никогда не пользуетесь тем, что со времён учёбы в академии генштаба дружны с императором Тиберием. В силу этого обстоятельства и ещё потому, что ещё один ваш друг является начальником генерального штаба, вас боятся затронуть даже самые ярые ваши враги, которые имеют куда большее влияние на императора. Вы пользуетесь большим авторитетом во флоте за то, что преданы своему линкору, как никто другой, хотя и стали его командиром во многом именно благодаря своей дружбе с императором. При этом почти никто из адмиралов Империи даже не вспоминает о том, что вы разработали целый ряд блестящих военных операций чуть ли не галактического масштаба во время манёвров флота и являетесь автором нескольких книг по тактике, по которым вот уже более полутора сотен лет учатся курсанты военных училищ и академий не только в Империи, но и в Республике. Тем не менее всерьёз вас никто из флотоводцев Империи не воспринимает, так как вы наотрез отказались принимать любые должности в генеральном штабе и вместо того, чтобы прославить своё имя, предпочитаете быть самым большим быком в маленьком стаде и жить в старом, грязном хлеву, а не командовать флотом или создавать стратегические концепции находясь на ответственном посту в генштабе. О том, кто вы есть на самом деле, о вашем уме, обаянии, проницательности, отваге и решительности лучше всего расскажет любой старший офицер или рядовой космолётчик «Оффенсио», а я могу только присоединиться к ним и добавить, что вы нетерпимы к трусам и подлецам и вам чуждо чинопочитание. Ещё я могу отметить то, что далеко не каждый приказ вышестоящих начальников вы броситесь выполнять. Особенно если у вас будут достаточные основания сомневаться в его законности. В генеральном штабе, а также в штабе флота, это хорошо знают и потому «Оффенсио» всегда был неподалёку, но в то же время никогда не являлся придворным линкором. В общем, Дядюшка Сальве, если высказываться по вашему поводу коротко, то вы старый космический волк, человек хотя и прямодушный, но при этом сам себе на уме. Ну, и так, в качестве лирического отступления, мой адмирал, для меня вы и «Оффенсио» неразделимы. Одно олицетворяет другое. При этом говоря об «Оффенсио», я имею в виду не ту громадную груду металла, окружающую нас, — Николай сделал руками сдержанный жест, а не широко взмахнул рукой, как обычно — А его экипаж и то воинское братство, отцом которого вы являетесь. Говорить же о ваших недостатках я не стану, поскольку они являются продолжением ваших достоинств и тоже мне импонируют. С ними любому члену экипажа не так уж и сложно мириться, ведь каждый может показать язык вам в спину и граф эс-Урсус не станет делать из этого трагедии. В космофлоте Империи знают и об этом. Может быть в том числе и потому, что вы, не смотря на вашу гневливость и умение прибить языком человека к палубе, словно гвоздями, никогда и никому не мстите, вас так уважают на только на линкоре, но и за его пределами. Видимо и поэтому, когда после того, как вы пришли мне на выручку на Скрипторе энергоны стали считать линкор «Оффенсио» своим самым главным врагом и стали устраивать против него массированные атаки и кое у кого не выдержали нервы и он решил списаться с линкора, множество офицеров космофлота и в их числе даже женщины, сочли своим долгом просить о своём переводе под ваше начало и я их прекрасно понимаю. Республиканские легионариусы всегда задирали нос перед легионариусами Империи из-за того, что на их счету всегда было больше побед над энергонами, хотя это и глупо. Сегодня ситуация изменилась и все те люди, которые пошли служить во флот из чувства долга, почли за честь встать плечом к плечу вместе с вами. Естественно, что это отметила и Республика Стилан. Теперь несколько слов о манипулировании, мой адмирал. Признаться честно, я весьма преуспел в этом виде человеческой деятельности, но в отношении вас ни я сам, ни мой друг Гораций, который тоже является большим мастером манипулирования людьми, этого не допускали. То, что таковым на первый взгляд можно было бы считать, является отнюдь не нашим коварством и хитроумной игрой. Вместе с князем мы просто показали вам некоторые вещи такими, какие они есть и, можно сказать, заставили некоторых высокопоставленных военных чинов принять вещи такими, какие они есть, то есть подвели их к мысли о том, что линкор «Оффенсио» это единственная боевая единица космофлота всего Содружества, которой под силу решать очень сложные стратегические задачи. Отсюда и произошло то, что мы все видим сегодня, — наш старина «Оффенсио» стал теперь не по зубам даже очень крупному соединению боевых кораблей энергонов и уж что-что, а неделю против них продержится, чтобы к нам на помощь смогли подойти другие атакующие крейсеры. Если вы не об этом мечтали, мой адмирал, тогда я не понимаю, почему вы провели идею создания галактического рейдера в своей книге «Способы применения больших атакующих крейсеров в войне с энергонами», красной нитью. Так что мы с князем просто подыграли вам, Дядюшка Сальве.

Николай умолк, налил себе вина из графина и сделал пару глотков, князь Прогенитор, чуть наклонившись вперёд, сделал правой рукой жест, предлагая их визави ответить на сказанное. Адмирал эс-Аггер слегка кивнул головой и спросил:

— Что ты по этому поводу скажешь, Мартис?

Граф эс-Урсус широко улыбнулся и пробасил:

— Командир, мне кажется, что нам нужно последовать совету князя Прогенитора, хотя вы и знаете о том, какие планы он вынашивает. Если Прогениторы попытаются вернуть себе трон силой, то я встану против них с оружием в руках. Они могут надеяться на его возвращение только в том случае, если Касториусы добровольно отрекутся от власти в их пользу.

Гораций Прогенитор нервно щёлкнул своими длинными, цепкими пальцами и воскликнул:

— Прогениторы никогда, повторяю, никогда не станут мятежниками, силой пытающимися вернуть себе власть в Империи!

— Ну, к такому решению Касториусов можно и подтолкнуть, если они отказываются видеть очевидные вещи и своим бездействием потакают преступникам. — С лёгкой усмешкой сказал Николай и пристально посмотрел на космос-адмирала.

Тот погладил свои роскошные усы и гладя прямо в глаза своему лучшему призовому пилоту ответил:

— Об этом ещё слишком рано думать, командор Сильвер. Или мне стоит называть вас адмиралом Серебряковым?

— Нет, мой адмирал, называйте лучше меня майором Серебряковым, оперативный позывной Мудрец. — Выдержав этот взгляд ответил Николай и добавил — Сегодня меня уже спрашивали о том, кому же я всё-таки служу, Империи или Республике, но я не стал давать прямого и однозначного ответа адмиралу Шутеру, но вам, мой адмирал, отвечу, — я служу своей родине, России, хотя она и стала теперь называться Звёздной Русью. Вместе с этим я служу ещё и всему Звёздному Содружеству, а значит и Империи в том числе и если вас не покоробит моя высокопарность, то позвольте мне добавить, что моё сердце принадлежит «Оффенсио», призовым пилотом которого я являюсь пожизненно. Вот, уж, какое решение я принял без каких-либо далеко идущих планов, так это и всё потому, что больше всего, как это выяснилось, мне нравятся космические гонки. Поэтому прошу не путать мою профессию с увлечением. Как профессионал в области тайных операций, направленных на борьбу с врагом, я Империи не опасен, хотя и имею своё собственное мнение на счёт заблуждений вашего императора. Мне только непонятно одно, какого рожна Республика Стилан и Империя Рианон так собачатся друг с другом? Глядя на это, очень многие миры предпочитают укреплять на Содружество, а создавать свои собственные гегемонии, но я думаю, что энергоны рано или поздно заставят всех пересмотреть свою точку зрения и когда-нибудь Управление С объединит все спецслужбы галактики. Дай Бог, чтобы это произошло как можно раньше. Тогда мне можно будет с чистой совестью написать рапорт о своей отставке, точнее выходе в запас.

Космос-адмирал негромко засмеялся и одобрительным тоном сказал в ответ на эту небольшую речь:

— Ник, ты действительно Мудрец, эк как всё хитро закрутил. Хорошо, парень, я принимаю ваши условия игры и вот тебе и Мартису мой устный приказ. Сядьте и разработайте план охоты на «Грязный крейсер» и этих предателей Конде. Хотя штаб космофлота Содружества это не самая высшая инстанция, я получил от них недавно бумагу, завизированную начальниками генеральных штабов всех миров, входящих в Содружество и у меня теперь полностью развязаны руки.

Николай, сдержанно кивнув головой, достал из кармана небольшой плоский пластиковый футляр, передал его адмиралу эс-Аггеру и пояснил:

— Дядюшка Сальве, это вам ещё один подарок от адмирала Регнера. Космостроители установили на главной палубе «Оффенсио» сверхтяжелый транс-телепорт и вы теперь можете посылать на разведку гладиусы практически во все миры Содружества и даже на Рианон. Это вам тоже разрешается делать согласно с контрактом на каперство, который вы сегодня получили. Ну, что же, Мартис, может быть мы откланяемся и сразу же приступим к работе? Мои парни уже соскучились по бумажкам и картам.

— Мои тоже, Мудрец! — Воскликнул весёлым басом граф эс-Урсус — Но я предлагаю всё же сначала поужинать, а потом хорошенько выспаться. Как у вас, русских, говорится, — утро вечера мудренее? Так мы и поступим.

Глава 9. Космические работяги и сиротка Улли

То, что князь Прогенитор расшифровал Николая перед космос-адмиралом эс-Аггером и начальником службы безопасности линкора графом эс-Урсусом, практически никак не отразилось на их личных взаимоотношениях. Зато служебные взаимоотношения сделались несколько сложнее. В первую очередь потому, что Николай был выше всех на линкоре по званию, ведь что не говори, а он являлся тайным советником президента Республики Стилан и адмиралом флота в придачу. Правда, это препятствие было быстро преодолено, поскольку призовой пилот «Оффенсио» относился к любым своим званиям, кроме майорского, равнодушно, если не с открытой иронией, что и постарался сразу же доказать им обоим, как объяснил то, что от него, как от тайного советника, президент Энсис получает куда больше критики в свой адрес, нежели умных советов специфического характера.

С того момента, когда он сделал это сам, не дожидаясь, когда его к этому так или иначе принудят, всё сразу же встало на свои места. Дядюшка Сальве тотчас перестал относиться к Николаю, как султан к старшей жене, на которой его женили в юности, и стал вести себя с ним, как и прежде. Может быть поэтому, когда после четырёх дней упорной и кропотливой работы он и его новый напарник принесли адмиралу дюжину страниц текста, командир линкора, внимательно всё прочитав уже нисколько не стесняясь чужака на борту презрительно скривился и даже не поленился проявить всё своё красноречие и знание ненормативной лексики, когда стал критиковать поданный ему план охоты на «Грязный крейсер». В нём его не устраивало абсолютно всё, но в первую очередь Дядюшка Сальве счёл предлагаемые мероприятия слишком уж робкими и застенчивыми, после чего сунул план в утилизатор, хлопнул рукой по столу и сказал:

— Ладно, парни, хватит заниматься ерундой. Мы отдельная боевая единица космофлота Содружества, но главное, наш линкор рейдер Империи, со всеми вытекающими из этого полномочиями, которых меня не могут лишить царедворцы Тибо. Поэтому у нас полностью развязаны руки и я могу принимать любые решения сообразно с обстоятельствами, а их иначе, как тревожными я назвать не могу. Как лорд-дефенсор, отвечающий за мир в галактики, я приказываю вам, центурионы Империи, с сегодняшнего дня, Март, ты будешь ещё и начальником разведки линкора, а ты, Никки, начальником отдела тайных операций. Приказ я подготовлю уже сегодня и завтра экипаж линкора будет с ним ознакомлен. В числе прочего в нём будет сказано, что разведывательная деятельность и выполнение тайных операций во всей галактике, равно как и борьба с предателями и всяческими подрывными элементами, является ещё одной целью и смыслом деятельности линкора наряду нашей главной задачей, — с истреблением энергонов. Всё остальное будет исходить из духа и буквы приказа и это будет наш план охоты на «Грязный линкор». Всё, господа центурионы, вы свободны. Идите и думайте, как вы будете выполнять мой приказ. Только прошу вас, по возможности обходитесь без излишней жестокости и варварства.

Всё ещё красные после выволочки, они вышли из кабинета и Николай, шумно отдуваясь воскликнул:

— Эту клизму я полностью отношу на твой счёт, Мартис! Не жди теперь от меня, чтобы я ещё хоть раз тебя послушал. С меня хватит и этой вздрючки. Ну, неужели тебе было трудно оставить всё так, как мы это расписали с Кинг-Конгом и Гамлетом?

Граф эс-Урсус похлопал коллегу по плечу и ответил:

— Ник, если бы я не знал Сальве столько лет, сколько знаю, то мы бы никогда не добились от него такого приказа. Поэтому просто поблагодари меня за это и избавь от критики. Только так мы и могли подвести старика к мысли, что за дело нам нужно браться со всей решительностью, а не прятаться по углам, словно зелёные салажата. Поверь мне, уж, теперь-то дело у нас точно сладится и мы можем смело начать претворять в жизнь план Кинг-Конга и Гамлета. К тому же мы с тобой стали центурионами Империи, а это не звание и не должность, парень, это обязанность. Знаешь, а ведь это стоит и не такой вздрючки.

Не успели они выйти из приёмной, в которой на них с насмешливыми улыбками смотрели несколько адъютантов, как раздался громкий сигнал тревоги. Николай сразу же телепортом отправился в ангар, а граф в свой отсек. Тревога на этот раз была не учебной и объявили её потому, что наблюдатели высмотрели в космическом пространстве каких-то пиратов, явно готовившихся напасть на большой транспорт, идущий курсом на Эрганаут. Сделано это было только благодаря новым сканерам высоких энергий, дальность действия которых превышала тридцать световых лет. Расстояние до транспорта было двадцать три световых года, а до пиратов пятнадцать. На грузовике же, судя по всему, пиратов ещё не заметили, а пираты в свою очередь не видели линкора и потому в итоге могла получиться весьма славная охота, но гладиусам нужно было поторопиться к началу спектакля.

Дядюшка Сальве в одном из своих первых приказов уже разъяснил всем, что прежние времена канули в Лету и потому пилоты-техноэмпи могут навсегда забыть о том, что в прошлом они сами решали, куда им лететь и когда. Поэтому все экипажи при первых же звуках колоколов громкого боя немедленно заняли свои места в гладиусах и, внимательно рассматривая через тэу-шлемы картинку, нарисованную стратегическим компьютером, гадали, сколько кораблей их командир отправит в бой против семи больших пиратских посудин. Каждый пиратский крейсер, судя по всему, мог нести на своём борту до десяти, а то и пятнадцати кораблей-истребителей и уже поэтому пиратскую эскадру можно было считать весьма большой бандой. Пожалуй, самой большой за истекшие тридцать, а то и все пятьдесят лет.

Некоторые командиры гладиусов даже стали делать ставки на то, кого из них Дядюшка Сальве пошлёт в бой первым и когда кто-то назвал Бешенного Ника, на того сразу же зашикали, мол это и так ясно. Назло всем Николай поставил тысячу кредитов против себя и совершенно неожиданно выиграл пари, так как первыми в бой отправлялись командор эс-Вадес, майор Декс и капитан Фавер, чтобы связать пиратов боем, а командор Сильвер и пять гладиусов под командованием хойниро должны были окончательно повязать пиратов. Линкор плавно изменил курс и гладиусы вылетели с его борта, словно маленькая стайка синиц и пиратские крейсеры рядом с ними были эдакими воронами, настоящими громадинами, ощетинившимися крупнокалиберными импульсными орудиями, но это никого не смутило.

«Очко» вылетело из своего ангара пятнадцать минут спустя, а вслед за ним ещё пять гладиусов. Второй отряд быстро построился клином и помчался вслед за первым, постепенно забирая вправо. Пираты тем временем, можно сказать, уже догнали грузовик, а потому резко увеличили скорость и стали один за другим выпускать из ангаров корабли-истребители. Вскоре Тиу насчитала восемьдесят шесть корабликов, среди которых было с десяток мечей и даже полторы дюжины серебряных стрел. Пиратские вожаки, явно, были большими любителями космических гонок и следили за событиями, происходящими в галактике. На грузовике, наконец, проснулись и он тоже увеличил скорость и даже стал подавать по мгновенной связи о том, что подвергся атаке пиратов и просит помощи. Одновременно с этим его капитан выпустил из ангаров свои мечи, их было двадцать семь, и принялся методично, залп за залпом, ставить заградительный огонь.

Пираты были не дураки и очень ловко уворачивались от выстрелов. Они грамотно бросились врассыпную и открыли по транспорту ответный тревожащий огонь. Это продолжалось около часа и когда пираты сблизились на расстояние прицельного огня высокой точности, капитан грузовика предпочёл не рисковать и вывалился из гипердрайва раньше, чем его остановили. Пиратская эскадра в мгновение ока догнала жертву, но не успели истребители пойти в атаку, как им на голову свалились три гладиуса с восемнадцатью серебряными молниями и командор эс-Вадес приказал всем немедленно сдаваться, но при этом добавил, что куда больше он будет рад хорошей драке, чтобы с без малейшего сожаления уничтожить их всех.

В ответ послышались возмущённые крики пиратов, а вслед за этим молниеносная атака серебряных молний и снайперски меткий огонь гладиусов. Результатом стало то, что три крейсера мигом лишились большей части своей импульсной артиллерии, а семнадцать пиратских истребителей встали намертво, лишившись маршевых турбин. Пираты немедленно пустили в ход космокатеры, но потеряли всё это добро быстрее, чем оно смогло причинить отряду командора эс-Вадесу хоть какой-то ущерб. Второй отряд гладиусов налетел на пиратов так же молниеносно, но стрелять ни по кому не стал. Вместо этого в эфир вышел его командир и ледяным голосом рявкнул:

— Стоять, молчать, бояться! Я космос-командор Сильвер по прозвищу Бешенный Ник, шпана. Ещё один выстрел и вы все покойники. Даю вам десять секунд на то, чтобы сдаться.

Будь у пиратов с собой белые флаги, они бы их немедленно вывесили, а так всё дело окончилось тем, что грабители с большой дороги дружно заорали, что сдаются, а один и вовсе завопил:

— Командор, не стреляй, мы сдаёмся! Бешенный Ник, если ты пообещаешь, что сдашь нас судейским, а не станешь разбираться с нами, как с какими-нибудь безмозглыми отморозками, то я за это дам тебе наводку на крысиную нору тех кретинов, которые участвовали в бойне на Анакасте. Говорят, что ты дал клятву разыскать их всех. Командор, поверь, мы не убийцы и даже не пираты, а обычные работяги, вольные шахтёры, и пошли на это только потому, что нас самих, можно сказать, ограбили.

Николай, быстро смекнув, что это дело может предстать в совсем ином свете, немедленно сменил тон и поинтересовался:

— Так может быть мне тогда попридержать грузовик? Если вам недоплатили или вообще кинули на бабки, то я с этим дело быстро разберусь, но если врёте, вам же хуже будет.

Работяги, решившие восстановить свои попранные права пиратством, немедленно взревели:

— Командор, эти гады погрузили на свою посудину весь титан и магний, что мы нарыли на Коэнуме за год, а вместо кредиток всучили нашему представителю на Рианоне какую-то никчёмную, ничего не стоящую бумажку! Вот мы и рванули за их транспортом в погоню, пока они не перепродали наш металл.

Транспорт, нагруженный краденным металлом, попытался было дать хода, но полторы дюжины молний Братца Сумми, словно лихие слаломисты, на бешенной скорости промчались сквозь плотный строй мечей и встали у него прямо по курсу, после чего командор эс-Вадес бешенным голосом заорал:

— Стоять, уроды! Никки, мне уже доводилось слушать рассказы о том, что какие-то сволочи с Рианона кидают в космосе работяг, расплачиваясь с ними за металлы векселями, которые ничего не стоят. Ну, всё, твари, доигрались! Только попробуйте сдвинуться с места, всем ноги из задницы выдерну.

Все девять гладиусов и остальные серебряные молнии немедленно рванулись к нему и завертели в пространстве сумасшедшую карусель, время от времени делая предупредительные залпы, целясь при этом так, что потоки плазмы пролетали у космических аферистов прямо над головой. Капитану грузовика уже ничего не оставалось делать, как лечь в дрейф. Похоже, что он уже был наслышан о Бешенном Нике и о том, что тот устроил на Анакасте. Правда, прежде, чем заговорить о возможном космическом кидалове, Николай приказал своим парням проникнуть на борт грузовика и те сделали это вовремя, а потому ни его капитан, ни несколько хлыщей в роскошных нарядах, не смогли сбежать с помощью бортового транс-телепорта.

Истребители работяг взяли на буксир свои подбитые посудины и вместе с большими кораблями, которые на поверку оказались летающими космическими обогатительными фабриками и металлургическими заводами, стали быстро подтягиваться к транспортному кораблю. Вольные шахтёры громко обсуждали в эфире столь нежданную удачу и уже готовились к тому, чтобы начистить рожу мошенникам. Линкор «Оффенсио» мчался к месту несостоявшегося боя на полной скорости и вскоре они смогли увидеть его сверкающую яркими огнями громадину. Зрелище это было очень величественным и, безусловно, запоминающимся. Чей-то женский голос громко поинтересовался:

— Бешенный Ник, так это и есть тот самый линкор «Оффенсио», за который ты гоняешь?

Николай вежливо ответил:

— Фриледи, я гоняю за «Парк Тиу», а на этой громадине несут службу мои главные болельщики. Ну, а я являюсь первым призовым пилотом «Оффенсио» и приглашаю вас и ваших друзей быть нашими гостями. Мы нанесли вашим кораблям большой ущерб и просто не можем отпустить вас в открытый космос, пока наши парни не восстановят все ваши импульсные орудия. Кстати, если меня не обманывает зрение, я вижу на ваших серебряных стрелах боевую раскраску команды «Звёздный гуляка», которая в прошлом сезоне пробилась из первой лиги в высшую.

— Да, Ник, так оно и есть. — Ответила женщина — А я Тиалла Кост-дэг-Рати с Дэгии и мы встречались с тобой на Рианоне чуть больше недели назад. Ты поздравил меня и моих парней с выходом в высшую лигу. Несколько минут назад мой помощник известил меня, чем закончилась его глупая затея и я, узнав, что ты пресек их действия, не пожалела тридцати тысяч кредитов, чтобы добраться до вас. Ник, ты действительно можешь помочь нам? Извини, что я обращаюсь к тебе с просьбой, но эти аферисты поставили мою компанию на грань банкротства.

Николай поторопился успокоить женщину:

— Тиалла, поверь, я вовсе не шутил, когда сказал, что во всём разберусь и мне в этом поможет Дядюшка Сальве. В общем в городе новый шериф, Дядюшка Сальве, и он не потерпит, чтобы какие-то аферисты грабили космических работяг. Справедливость будет обязательно восстановлена.

Тиалла Кост-дэг-Рати по всей видимости не поняла, что означает слово шериф, наконец, появившись на экране, точнее прямо перед Николаем, словно она сидела за столом напротив и с грустью в голосе сказала:

— Ник, мне сейчас не до справедливости, я буду очень признательна вам, если вы просто поможете мне довести дело до суда на Дэгии, а не на Рианоне, где у этих подлецов всё схвачено.

Перед Николаем появился сбоку от Тиалы Дядюшка Сальве в адмиральском мундире и непререкаемым тоном сказал:

— Фриледи Тиалла Кост-дэг-Рати, вы, верно, не знаете, кто такие шерифы в городах землян, но командор Сильвер полностью прав, в городе, то есть космосе, новый шериф и это действительно я, адмирал эс-Аггер, лорд-протектор Империи Рианон, а потому вы можете смело обращаться ко мне с просьбой о восстановлении справедливости и вам не будут нужны никакие судейские. Заодно примите извинения за то, что ваши корабли так потрепали мои ребята. Они приняли ваших парней за пиратов. Надо будет как-то сделать объявление, чтобы в таких случаях, как ваш, люди сразу же выходили в эфир и кричали, что их ограбили. Мы сразу же придём на помощь и во всём разберёмся.

Всё-таки такие мужчины, как Дядюшка Сальве, очень нравились женщинам. Щёки Тиаллы тотчас порозовели и она стала горячо благодарить не своего спасителя, а его босса:

— О, лорд-протектор, огромное вам спасибо! Вы просто не представляете себе, как вы меня выручили. Мы все вам очень благодарны, ведь нам грозит полное банкротство, если у нас отберут этот металл, который достался нам с таким трудом. Вы просто не представляете себе, какое ужасное место этот Коэнум, где мои парни работали целый год.

Адмирал был сама галантность. Он подбоченился, коснулся рукой своих усов и пророкотал роскошным баритоном:

— Фриледи, я приглашаю вас и ваших друзей на борт моего линкора. Поверьте, мы быстро разберёмся с вашим обращением.

Разбираться быстро, впрочем, пришлось не Дядюшке Сальве, который лично вышел встречать свою гостью, а Мартису и Николаю. Космос-адмирал, как истинный джентльмен, предложил даме руку, а Тиалла Кост-дэг-Рати происходила из фелиноидов и была дэгерой, предками которых были пантеры, и потому являлась очень красивой стройной и невероятно гибкой женщиной-гумми с шикарной гривой черных, шелковистых волос и огромными, золотисто карими глазами с кошачьими зрачками. На трёх рианонских пройдох-аристократов он бросил всего один взгляд, исполненный презрения, и, сделав рукой властный жест, приказал своим верным нукерам:

— Март, Ник, срочно разберитесь и доложите мне о результатах расследования. — После чего удалился, продолжая на ходу обольщать свою спутницу — Фриледи, мои парни немедленно выдернут с Рианона их сообщников и вскоре они предстанут перед судом военного трибунала, в котором я буду председательствовать. На этот раз им уже не помогут ни их связи, ни самые высокие покровители. В космосе я олицетворяю закон Рианона, а он очень справедлив, хотя и суров к таким прощелыгам.

Николай, огорченно вздохнув, одарил аристократов взглядом, полным неприкрытой ненависти, и сказал:

— Граф, если я ещё и на Рианоне начну зверствовать, то я даже этим аферистам стану завидовать. Вытрясти из них информацию это мне раз плюнуть, а вот выдёргивать их дружков из дворцов, слуга покорный. На это я соглашусь только в том случае, если ты отправишь меня туда, как в тыл врага.

Напарник Николая беспечно рассмеялся и воскликнул:

— Никки, как раз это для меня пара пустяков! Парень, ты только выколоти из них имена сообщников, а со всем остальным я и сам как-нибудь разберусь. Ну, что, потащили их ко мне?

Не смотря ни на что как задержанные аристократы, так и их подельники-космолётчики держались очень уверенно. Аферистов телепортом отправили с взлётно-посадочной палубы, где совершили посадку челноки с кораблей, а также корабли-истребители Тиаллы, которые притащили на буксире подбитые корабли, в тот отсек, в котором на линкоре квартировали безопасники. Даже оказавшись в комнате для допросов, — просторном отсеке, вдоль одной стены которого было расположено десять небольших комнатушек с прозрачными дверями для проведения допросов, заведении довольно мрачном на вид, задержанные не моргнули глазом, а капитан грузовика и вовсе нахально заявил:

— Господа, можете не тратить на нас своё драгоценное время. Добровольно мы вам ничего не скажем, а ваши специальные методы нас скорее убьют всех нас, чем дадут вам хоть какую-то информацию. Я успел сообщить на Рианон о том, что линкор «Оффенсио» занялся в космосе разбоем и уже очень скоро все мы будем на свободе. У нас есть высокие покровители, а вы грубо нарушили все существующие в галактике законы.

Мартис и Николай переглянулись между собой и громко расхохотались, после чего начальник отдела тайных операций линкора громко сказал в коммуникатор:

— Дядя Жора, принеси-ка в зиндан Мартиса мой саквояж и прикати свою телегу с медицинскими прибамбасами. Тут одни деятели заявили о законах и своих правах.

Граф осклабился и спросил:

— Хочешь испытать на них зелье шайтана, Никки?

Николай энергично кивнул головой несколько раз и принялся объяснять напарнику, что именно он задумал:

— Видишь ли, Март, ребята из Управления С, которые отвечают за блокировку сознания, рвали рубаху на груди и так яростно доказывали нам, будто блокаду от допросов никому не снять, что это даже задело нашу с Кинг-Конгом профессиональную гордость. С нами ведь ещё ни один клиент не отказался сотрудничать и мы не таких раскалывали. К тому же эти ребята не знают о том, что «Оффенсио» вот уже четыре месяца является рейдером, выполняющим особое задание, и потому находится в состоянии войны, а потому на нас распространяются законы военного времени и нам чихать с высокой колокольни на их гражданские права и любые решения планетарных судов.

Задержанных было всего восемь человек, костяк банды космических аферистов. Все остальные члены экипажа новенького космического грузовика кичливо именуемого «Праэдо», то есть «Корсар», оказались просто исполнителями, работавшими по найму. Их даже не стали заковывать в наручники и лишь доставили на линкор и отправили отдыхать и оправляться от всех треволнений в отель-казарму. При упоминании зелья шайтана космические аферисты, прикованные к стальным креслам-каталкам, боязливо поёжились, а когда Кинг-Конг, свирепо вращая глазами, вкатил в комнату для допросов ещё более устрашающего вида агрегат, похожий на стоматологическое кресло, на котором лежал внушительных размеров кожаный саквояж, стали проявлять признаки не просто беспокойства, а самой настоящей паники. Один из аристократов истошно завопил:

— Это произвол! Вы не имеете права применять пытки! Нас после этого оправдает любой суд не смотря ни на что.

— Дурашка. — Ласково улыбаясь, добродушно сказал ему в ответ Николай — С чего ты взял, красавчик, что после этого допроса останешься в живых? Нет, малыш, нас с Мартом интересует только одно, — достоверная информация о всех ваших гнусных делишках и высоких покровителях. Как только вами займутся Бешенный Ник и Кинг-Конг, граф эс-Урсус, в контору которого вы попали, тотчас поставит на вас крест и вы просто превратитесь в исследуемый материал, который после достижения цели будет отправлен на утилизацию. Или вы думаете, что у меня будет болеть душа от того, как ваши трупы загрузят на один из кораблей и он после этого будет подвергнут энергонами термоядерной ракетной атаке? Да, ни одной секунды.

Капитан, который только что так хорохорился, завопил:

— Граф, я согласен на добровольное сотрудничество с вами, только не отдавайте меня в руки этого чудовища!

— Я тоже, я тоже! — Закричали остальные задержанные, а Кинг-Конг, который уже раскрыл саквояж и достал из него пластиковую коробку с ампулами, обиженно прогнусавил — Ну, вот, опять облом, командир. Я так старался, кресло для допросов изготовил, а они отказываются.

— Ничего, дядя Жора, потерпи немного, ещё не вечер. — Успокоил его Николай — Давай, снимай с них блокаду, чтобы парни Мартиса смогли записать все их показания. Скоро сюда доставят с Рианона главарей этой банды и может быть тогда нам придётся с тобой слушать кошачий концерт. — Повернувшись к Мартису он пояснил — Когда после инъекции зелья шайтана проходит больше двух-трёх часов, человек уже не может орать от боли, как оглашенный, у него на это не остаётся сил и просто повизгивает время от времени, но при этом становится ужасно говорливым. Честно отвечает на любой твой вопрос.

Кинг-Конг достал из саквояжа специальный хромированный шлем с небольшой коробочкой, соединённой с ним кабелем, с деланным огорчением спрятал с него коробку с ампулами и подошел к первому из задержанных. Операция по снятию блокады была несложной и уже через пять минут им занялись сотрудники службы безопасности линкора. Николай со скучающим видом сел на стул и стал ждать результатов. Мартис подсел к нему поближе и немигающим взглядом уставился на дверь той комнаты, куда завели капитана грузовика. Тот, яростно жестикулируя, о чём-то торопливо рассказывал его следователю. Второй парень из службы безопасности, находившийся там, вскоре вытащил из принтера пару листов бумаги, подошел к ним и сказал:

— Шеф, вот список всех членов их банды с адресами и паролями. Никогда бы не подумал, что такие люди станут заниматься подобными делишками, а ещё называют себя аристократами.

Граф, беря из его рук листки, махнул рукой и проворчал:

— Да, какие они аристократы, Гримми, так, одно название. Настоящий дворянин это тот, кто служит во флоте и не отсиживается в тыловых частях, а мотается по галактике. — Быстро прочитав список, он весёлым голосом воскликнул — Ну, вот, есть работа и для моих следователей вместе с парнями из военной полиции. Пойду опробую наш новый транс-телепорт. Как ты считаешь, Ник, мне взять для этого какую-нибудь разъездную посудину или прошвырнуться на Рианон на гладиусе?

У Николая тотчас загорелись глаза и он с жаром ответил:

— Март, давай двинем туда на «Очке»! Мне давно хотелось прошвырнуться на Рианоне сидя на чём-либо более внушительном, чем простой флайер. — Граф кивнул ему головой и Николай весело скомандовал — Кинг-Конг, подъём! Спуститься с борта «Очка» Мартис нам точно не даст, так хотя бы посмотрим на то, как парни майора Клависа будут брать за задницу этих уродов.

— Почему это не разрешу? — Удивлённо спросил граф — Одного типа я обязательно позволю взять тебе лично, Никки. Графа эс-Вигано. Этот подонок, оказывается, никуда не исчез и всё это время скрывался чуть ли не на соседней улице, на вилле какого-то своего дружка и подельника. Он и организовал эту аферу.

Николай отрицательно помотал головой и буркнул:

— Нет, Март, пусть его берут твои парни. Мне вовсе не улыбается изображать из себя Отелло и брать за шиворот какого-то хлюпика. Лучше я просто прокачу вас с ветерком по адресам, чтобы вы не стояли в пробках.

Граф эс-Урсус быстро оформил все необходимые бумаги, переговорил по мгновенной связи с кем нужно и вскоре «Очко» отправилось на Рианон. Чтобы не спугнуть членов банды, штурм-пилоты в сопровождении следователей помчались на серебряных молниях по адресам. По первым четырём адресам всё прошло гладко и они задержали подозреваемых без хлопот, а вот по пятому адресу, где они должны были взять графа эс-Вигано, вышла осечка. Он был начеку и открыл огонь тотчас, как только парни графа эс-Урсуса, переодетые в комбинезоны работников электрической компании, подошли к вилле. Гладиус с подкреплением на борту прибыл через несколько минут, но граф эс-Вигано, убив двух парней из тяжелого импульсного ружья, подорвал себя и виллу каким-то очень мощным взрывным устройством. Граф эс-Урсус дождался полицейских, приказал им обыскать руины и группа захвата вернулась к тяжелому транс-телепорту.

Настроение у всех было подавленным. Следователей не в чем было обвинять. Они всё сделали очень грамотно и судя по тому, что ангар для флайера был уже открыт, а тот стоял с работающим двигателем, через несколько секунд граф эс-Вигано должен был её покинуть. Его, явно, кто-то предупредил и этот кто-то был очень важной шишкой, раз граф предпочёл смерть аресту. Всё это наводило на мысль о том, что этот тип мог привести следователей к такой персоне, которая не хотела светиться в этом деле. Поскольку ничего изменить уже было нельзя, Николай и Мартис быстро вернулись на «Оффенсио» и сразу же начали допрос задержанных, который смог добавить лишь несколько дополнительных штрихов к общей картине.

Космические аферисты провели всего лишь три подобные аферы, да, и то не очень крупные. По настоящему крупный куш они сорвали в четвёртый раз и ради этого их таинственный покровитель даже пошел на то, чтобы купить новый быстроходный транспортный корабль, чтобы перевезти на нем на Крейде почти три миллиона тонн титана и магния. Именно за этими металлами и охотились аферисты и это также наводило всех на вполне закономерные раздумья, ведь магний и титан применялись для производства стабилиса, а значит могли понадобиться серому паучью, жившему на Крейде, для строительства кораблей-истребителей и уже это давало в руки Мартиса и Николая ниточку. Где серое паучьё, там Конде, а где Конде, там тёмные делишки.

Граф эс-Урсус приказал своим людям приготовиться к траурной церемонии и вместе с Николаем направился к командиру линкора. Тот выслушал доклад с большим вниманием, а когда начальник службы безопасности доложил о том, что двое следователей погибли, глухо застонал, но быстро взял себя в руки и потребовал сообщить все подробности их гибели. Выслушав короткий рассказ о том, как именно была организована операция по задержанию графа эс-Вигано и узнав, что тот собирался броситься в бега, он огорченно вздохнул и сказал мрачным голосом:

— Всё понятно, Мартис. Твоей вины в том не было. Он убил бы каждого, кто только подошел к калитке. Подай представление о награждении погибших орденом «Герой Империи» и подготовь все материалы для трибунала. Или тебе потребуется ещё время на то, чтобы вытрясти из них побольше информации?

— Да, не мешало бы, командир. — Согласился граф.

— Командир, мы можем поступить по другому. — Вклинился в разговор Николай — Давайте сбагрим этих типов на Дэгию, а не на Рианон. Тогда Храмми сможет забрать их оттуда и провернёт через мясорубку в Управлении С и мы получим полный отчёт о их противозаконной деятельности.

— Умная мысль. — Согласился адмирал — Таким образом мы убьём одним выстрелом сразу двух уток.

Заседание суда военного трибунала было коротким. Сначала космос-адмирал эс-Аггер заслушал потерпевших, затем были зачитаны признательные показания арестованных преступников, которые валили всё на главаря их шайки, графа эс-Вигано, из-за которого они влипли в это дерьмо, позарившись на лёгкие деньги, после чего перед ним предстали все члены банды и сами признались во всех своих грехах. Приняв во внимание чистосердечное признание и сотрудничество со следствием, космос-адмирал влепил им всем по десять лет тюрьмы с отсидкой на Дэгии, что было, как это ни странно, встречено ими чуть ли не с восторгом и лишь подтвердило подозрения Николая, что информацию из них можно будет ещё черпать вёдрами. Грузовик был конфискован и поскольку передавать его в казну Империи было слишком хлопотно, он передал его Тиалле Кост-дэг-Рати в качестве компенсации за нанесённый ей моральный и материальный ущерб.

После заседания суда военного трибунала, когда зал покинули все, кто не относился к командному составу линкора, Дядюшка Сальве прямо в их присутствии предложил Тиалле Кост-дэг-Рати совершить космическую прогулку на «Одор Меллеус» и та приняла его предложение с таким восторгом, что Николай и Мартис, стоявшие рядом с ними, смущённо отвернулись. Своим офицерам командир линкора приказал привести корабли вольных шахтеров в полный порядок, пилотам приказать взять курс на Олертон, а всем экипажу, — быть готовым к тому, чтобы отразить нападение врага. После этого он предложил даме руку и телепортировался в ангар, где стояла адмиральская космояхта.

Обменявшись мнениями по этому поводу, офицеры «Оффенсио» тоже покинули кают-компанию, временно превращённую в зал заседаний военного трибунала, и принялись исполнять приказ своего командира. Один только граф эс-Маллеус переосмыслил его приказ, отрядив для ремонтных работ всего полтора десятка своих инженеров и распорядившись выдать космическим работягам всё необходимое для ремонта, а все остальные космолётчики понимая, что они не увидят Дядюшку Сальве дня три, принялись исполнять его приказ в меру своих сил, то есть не стали суетиться и бестолково бегать. У каждого боевого поста и дивизиона и без дополнительных приказов все сутки были заранее расписаны буквально по часам и каждый космолётчик знал, что ему надлежит делать заступая на вахту.

Знали это и те космолётчики, которые жили по своему расписанию, то есть от одного космического боя до другого. Добрая половина гладиусов отправилась патрулировать космос, чтобы Дядюшку Сальве и его новую пассию случайно не побеспокоили энергоны, а экипажи всех остальных занялись своими собственными делами, полагая, что снаряд не попадает в одну и ту же воронку дважды и следующая драка будет не скоро. К этому они склонялись потому, что энергоны, словно бы поняв, что «Оффенсио» стал им не по зубам и с тех пор, как они покинули космическую верфь, не разу не нападали на линкор. Николай вышел из кают-компании, в которой уже приступили к работе роботы, вместе с Мартисом и тут к ним сразу же подошел высокий, светловолосый парень в чёрном армейском космоскомбинезоне, который делал им знаки во время судебного заседания и сразу же сказал:

— Командор, у меня есть к тебе разговор. Несколько часов назад я обещал тебе, что сдам пиратское убежище, так что пойдём куда-нибудь, где есть навигационный компьютер. — Мартис, поняв, что вскоре они получат важную информацию, предложил отправиться в его контору и через минуту, сидя перед пультом навигационного компьютера, парень представился — Меня зовут Ульм Тарнис, ребята. Можно просто Улли. У фриледи Тиаллы я работаю уже лет тридцать начальником службы безопасности, вот только на этот раз оплошал. Не просёк, что тот красавчик, который вышел на нашего агента, ворюга. Чуть больше недели назад я был на Дэгии и повстречался там с одним своим дружком, точнее просто со старым знакомым космолётчиком, который мотается в космосе на старом корыте вместе с такими же психами, как и он сам и торгует всякой всячиной, которую покупает по дешевке на распродажах и так же дёшево продаёт в колониях. Он то и рассказал мне о том, какие удивительные вещи творятся в последнее время на Крейде.

У Николая невольно вырвалось:

— Опять Крейда. Куда не кинься, Март, везде этот паучиный мир. Пора присмотреться к этой планете повнимательнее.

— Да, да, командор, именно об этом я и толкую. О Крейде и раньше ходили не самые хорошие слухи. Частенько некоторые из моих знакомых поговаривали, что там, де, базируются космические пираты, только я в это не верил, ведь на этой планете находится военная база Империи, а нелюбовь имперского космофлота с пиратам всем известна. Так вот, ребята, поскольку мы с вами слеплены из одного теста, вам я скажу всё, о чём не рассказал Хэукс Шонк, а он будет из тигров и его слову можно верить полностью. По словам Хэка Крейда сегодня буквально кишит пиратами всех мастей, а недавно на неё прилетело десятка полтора посудин и все с Анакаста. Не знаю, что это за военная база, которую вы там поставили, но все они отправились прямиком именно туда, но даже не это самое главное. На Крейде, как это сумел разузнать Хэк, в последние пять, семь лет было построено несколько десятков подземных военных заводов, которые работают на полную мощь, но вот их продукция не поступает в магазины.

— Надо же, военные заводы. Звучит, как-то не очень убедительно, Улли, нищие паучихи и, вдруг, подземные военные заводы. — Усомнился Мартис, но Николай был на этот счёт совсем иного мнения и потому возразил ему:

— Нет, Мартис, не скажи. Во-первых, паучихи из Великой Чёрной и Серой семей, никогда не были нищими, ведь это они грабили всех остальных хойниро. Ну, а, во-вторых, что ты вообще знаешь об имперской военной базе на Крейде кроме того, что она жутко засекречена? Правильно, ничего, зато пусть и очень немного, но кое что знаю о ней я и тебя точно не обрадует то, что я о ней знаю, но не об этом сейчас речь. Улли, ты можешь помочь нам встретиться со своим другом?

Ульм Тарнис, который только выглядел молодым, широко заулыбался, кивнул головой и сказал:

— Я так и знал, командор, что ты захочешь встретиться со стариной Хэком. Конечно помогу, но сначала я предлагаю тебе взглянуть на это. — Начальник службы безопасности фриледи Тиаллы Кост-дэг-Рати достал из нагрудного кармана инфодиск и потряс им в воздухе — Уверяю вас, ребята, если вам интересны чёрные и серые паучихи, то вас заинтересует и та информация, которую я хочу вам предложить. Именно их она и касается самым прямым образом. Когда нам на голову свалились какие-то типы, в которых я по голосу сразу же признал рианонцев, то сначала хотел уничтожить этот диск, но потом передумал только потому, что вслед за этим примчался не кто-нибудь, а сам Бешенный Ник. Ну, а после того, как ваш командир влепил этим гадам по десять лет за их грязные дела, то понял, что вам обоим обязательно пригодится вся та информация, которую я собирал без малого сорок лет с тех пор, как вылетел из космофлота.

— Так-так-так, Ульм Тарнис, ты намерен выторговать себе что-то за эту информацию. — Сказал граф эс-Урсус побарабанив пальцами по пульту — И что же тебе от нас надобно? Деньги?

Улли отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, командор, я и так не бедствую. У меня есть на Дэгии прекрасный дом, счёт в банке. Меня интересует нечто иное. В городе ведь новый шериф, ребята, и я хочу пойти работать к нему помощником. Ну, не в том смысле, граф, что я хочу заменить тебя, об этом не может быть и речи, но вот работать на тебя, это с большим удовольствием. Если ваш линкор является рейдером, то вашему командиру дано право набирать себе команду из тех людей, которые ему только приглянутся. Ну, а если взять во внимание, что сейчас в галактике наметились кое-какие перемены и в среде хойниро, наконец, произошел раскол и случилось это в значительной степени благодаря Бешенному Нику, которого хотели уничтожить серые паучих и не просто так, а вместе с энергонами, то мне понятна задача, которая поставлена перед вашим линкором. Спору нет, все вы команда смертников, но одного лишь взгляда на ваш линкор мне хватило, чтобы понять самое главное, отправить вас на тот свет будет очень трудно.

Николай ухмыльнулся и поинтересовался:

— Ну, и кто же ты такой, Ульм Тарнис, чтобы мы ходатайствовали за тебя перед Дядюшкой Сальве? Одного того, о чём ты сказал, явно, будет, недостаточно.

Ульм Тарнис кивнул головой и с достоинством сказал:

— Понимаю, всё правильно, ребята. Я ведь могу быть и чьим-то агентом, который пытается проникнуть на борт «Оффенсио», только никто так тупо, в лоб, не станет засылать к вам шпиона. Ну, а если признаться честно, то такая мысль у меня появилась всего лишь пару часов назад, когда я ступил на главную палубу вашего линкора. Давайте я скажу сначала несколько слов о себе, ребята, и вы будете потом решать, подойду я вам или нет. В любом случае этот диск достанется вам, чтобы вы мне не ответили. Итак, я Ульм Тарнис, уроженец Пинуса, космос-командор Ульм Тарнис, которого разжаловали в рядовые и вышвырнули из космофлота Республики за то, что я повёлся на одну красотку, можно сказать влюбился в неё и дал возможность сбежать, поверив в её невиновность. На самом же деле она действительно была шпионка, вот только не совсем ясно, на кого эта стерва действительно работала. Это было семьдесят шесть лет назад. Не смотря на молодость, мне было всего пятьдесят три года, я дослужился до высокого звания и занимал должность начальника контрразведки космофлота Пинуса. После этого были двадцать пять лет каторги и несколько лет бессмысленных скитаний по галактике и беспробудного пьянства, пока я не осел на Дэгии и не взял себя в руки. С тех пор я и стал собирать информацию о чёрном и сером паучье, чтобы рано или поздно передать её Папочке Храмми, но тут мне подвернулись вы, ребята, и я подумал, что вам она пригодится больше. Вот, в принципе и всё, а на диске вы найдёте массу сведений о том, что и где покупали чёрно-серые, как они вербовали себе агентов среди хомо и гумми и где находятся их тайные базы. Заодно вы найдёте на нём массу информации о Крейде и о том, чем занимается на ней принц Тремер Конде, её начальник. Хэукс Шонк ведь не случайно летал на Крейду с грузом циркония, а выполнял моё частное поручение. Господа, честно говоря, вернуться в космофлот и очистить своё имя это моя самая большая мечта. Ради этого я готов отдать и жизнь, лишь бы мои внуки гордились мною. Сами понимаете, что работать на эту бешенную бабу я был просто вынужден и не моя в том вина, что Тиалла так безобразно вляпалась в дерьмо на Рианоне. Поверила, видите ли, в свою неотразимость, дура. Чтобы выручить эту вертихвостку, я был просто вынужден броситься за этими аферистами в погоню и если бы мне на голову не свалились эти странные кораблики с их сумасшедшими пилотами, то обязательно взял бы грузовик на абордаж. Теперь Тиалла станет и вовсе задирать свой носик пуще прежнего и говорить мне всякие глупости, так что пойти на службу к вам даже рядовым, для меня будут куда приятнее, чем выслушивать её бредни. Вы просто не представляете себе, что это за бестия. Да, кстати, парни, я техноэмпи и буду не из самых плохих пилотов. Так что если что, я даже согласен стать пилотом одной из этих крохотных букашек с кучей пушек на корпусе.

Николай и Мартис переглянулись между собой и громко расхохотались, после чего Николай спросил:

— Ну, что, напарник, приютим сиротку Улли?

— Да, ты знаешь, Ник, я не против, но взять и согласиться так просто, мне не позволяет моя профессиональная недоверчивость и подозрительность. — Смеясь ответил ему граф.

Николай перестал смеяться и сказал:

— Да, ладно тебе, Мартис, не вредничай. Ты же сам понимаешь, что такое залегендировать просто невозможно. Ну, ты сам прикинь, парень: подставить целую банду жуликов во главе с этим Вигано, это раз, затем сдать здоровенный грузовик, который стоит бешенных денег, это два, ну, и, третье, тому, кто хотел бы провести таким образом инфильтрацию на «Оффенсио», нужно было точно знать, где мы находимся. Нет, проверку мы, естественно, проведём по этому парню самую основательную и я даже не поленюсь вызвать сюда для этого и Ролло, и Храмми, но лично мне всё-таки кажется что нам обоим повезло.

— А тебе-то чего ради? — Изумился Мартис — Уж если кому и повезло, так это мне. Неужели ты думаешь, что я отдам тебе этого старого контрразведчика? Ошибаешься, я его отмою добела, высушу, выглажу, наряжу в мундир с погонами космос-майора для начала, а затем так запрягу в работу, что он у меня мигом забудет о том, что был столько лет штатским. Ну, а если без шуток, Никки, то нам обоим от этого будет польза. С Дядюшкой Сальве я договорюсь быстро, а вот на счёт Ролло и Храмми, парень, это уже тебе нужно будет походатайствовать.

Глава 10. Крейда

Мартис одарил Николая недобрым взглядом и проворчал:

— Ник, твоя идея с двойником мне не кажется умной. Да, этот парень ловко подменял тебя на гонках и особенно после них, но здесь, на линкоре, Дядюшка Сальве его обязательно раскусит. Более того, он распознает подмену уже после первого же нашего с ним совещания и тогда старик точно взорвётся. Понимаешь, Никки, ну, не любит он всех этих шпионских хитростей. Разведку боем он понимает, а вот то, что твой двойник будет подменять тебя на борту его линкора, не потерпит ни за что.

— Ну, тогда давай ему об этом расскажем, Март. — Улыбаясь сказал Николай — Он же не дурак и всё поймёт, а Прапор это моё вылитое второе я и всё пройдёт, как по маслу. Он ведь и так подменял меня на линкоре целый год, хотя и бывал на нём наездами, в перерывах между тренировками и соревнованиями.

— Это не совсем одно и то же, Ник. — Отмахнувшись от слов Николая рукой возразил граф — Пойми, тогда между тобой и Сальве не было таких взаимоотношений, как сейчас. Всё изменилось, Никки, ты теперь вторая правая рука Сальве и он на тебя очень надеется. Ты думаешь если он принял дар Республики, так уже всё, стал её другом? Нет, парень, Сальве и на дух не переносит республиканцев и тебя он принял только потому, что и ты от них тоже не в восторге. Он старый консерватор и не выходит в отставку только из вредности и теперь, когда «Оффенсио» своими победами может прославить космофлот Империи, тянется изо всех сил, чтобы так оно и было. Он прекрасно понимает, что Тиберий слаб и безволен, а потому является игрушкой в руках принцев Конде, которые множатся, как тараканы. Но он свято верит в Империю, в несгибаемый дух таких её аристократов, как он сам или Братец Сумми, верит, наконец, в Прогениторов, которых знает, как облупленных. Верит он и в тебя, Никки, понимая, что ты служишь Империи не ради денег, а ради того, что она тебе даёт, своей любви за то, что ты с честью носишь чёрный мундир её легионариуса. В Республике же он уважает одних только её легионариусов, с которыми постоянно соревнуется, а всех остальных её граждан терпеть не может. Поэтому давай сделаем так, Ник, как я предлагаю. Ты сейчас пойдёшь и скажешь Сальве, что тебе нужно тренироваться и учить космических гонщиков летать на серебряных молниях, а я свяжусь с Ролло и вместо тебя на Рианон отправится твой двойник. После того, как Тиалла подарила нашему Дядюшке Сальве целую неделю любви, одно упоминание о том, что ты будешь учить её гонщиков, мигом снимет любые его возражения. Поверь, напарник, так будет гораздо лучше и намного надёжнее.

— Уговорил, речистый. — Хмуро согласился Николай — Хорошо, я согласен, хотя это и создаст мне ещё целую кучу трудностей в самом ближайшем будущем. Ох, не пойму я этого старого ворчуна, Март. Какого, спрашивается, рожна он окрысился на этих несчастных республиканцев? У вас в Империи что, своих засранцев мало? Чем, спрашивается, этот граф Вигано лучше некоторых республиканцев? Чего-то я точно не понимаю. К Улли он отнёсся почему-то, как к родному сыну, хотя тому просто редкостно повезло, что его не поставили к стенке, а на Ролло чуть ли не волком смотрит, хотя уж он то точно ни в чём не виноват.

Март снова махнул рукой и признался:

— А я почём знаю, Никки? Вот такой он у нас, Дядюшка Сальве. Хотя знаешь, если Ролло завтра вернётся обратно на Рианон, даже в том случае, если этот тип в знак протеста не наденет на себя мундира, Сальве первым примчится к нему, чтобы поприветствовать и расцеловать в обе щёки. Вот ты говоришь, что и среди аристократов встречаются выродки вроде Вигано. Да, не спорю, есть, но в том-то всё и дело, что, во-первых, их у нас не так уж и много, просто они у всех мельтешат перед глазами и потому кажется, что их так много, а, во-вторых, каждый настоящий аристократ, который имеет более высокий титул, никогда не даёт им спуску и если только заподозрит в чём-либо предосудительном моментально бьёт по роже. С тобой и князем Горацием я согласен только в одном, император Тиберий, а до него император Максимилиан, его дед, очень сильно развратили некоторых аристократов на Рианоне. В провинции, вот где ты найдёшь настоящих аристократов, Никки, а, уж, никак не в столице. Ладно, хватит болтать, пора заняться делом, корыто Хэка стартует на Крейду через три дня, а ты ещё не готов к этой операции.

Это кто не готов? Я не готов? — Притворно возмутился Николай — Ага, поучи меня, контрразведчик недобитый. Плохо ты знаешь меня и моих парней. Нам в дорогу собраться, только подпоясаться. Мы, как пионеры, всегда готовы к работе.

Гадая о том, как командир линкора отнесётся к его более, чем месячной отлучке, именно столько времени должно было уйти на предстоящую операцию, Николай отправился к Дядюшке Сальве и провёл добрых полчаса в приёмной, прежде чем смог войти в его кабинет. Космос-адмирал действительно нахмурился, услышав о том, что он собирается на пять недель отправиться на Рианон, но смягчился, узнав, что призовой пилот «Оффенсио» собирается помимо тренировок на трассе «Лабиринт Ника», самой сложной в галактике, учить космических гонщиков гонять на серебряных молниях. Благодаря его заступничеству Тиалла Кост-дэг-Рати, которая и так огребла огромный куш, ещё и смогла прикупить для своей команды серебряные молнии, которыми в срочном порядке принялись укомплектовывать имперские крейсеры и потому те были в большом дефиците.

Не смотря на добрые напутствия, Николай вышел из кабинета Дядюшки Сальве выглядя так, словно получил очередную вздрючку. Право же, пока он был призовым пилотом и простым пилотом меча, ему жилось на линкоре куда проще и легче. С того момента, как космос-адмирал эс-Аггер подписал приказ на него и графа эс-Урсуса, его могли в любое время дня и ночи вызвать на совещание или устроить ему чуть ли не самую строгую проверку на профпригодность. Более того, Николаю всё чаще приходилось испытывать на себе знаменитую убийственную иронию Дядюшки Сальве, но вместе с тем он всё же больше приобрёл, чем потерял и теперь старожилы линкора, которые раньше рукоплескали ему лишь как призовому пилоту, не стесняясь консультировались с ним по самому широкому кругу вопросов. Так каких-то пару дней назад космос-командор эс-Цертус затащил его в святая святых линкора, — пункт управления огнём, выставил на стол бутылку коньяка, вазу с виноградом, шоколад и буквально взмолился:

— Никки, мне нужна твоя помощь! Дай мне Гринписа на месяц. Всего на один только месяц, если не хочешь, чтобы я перестрелял половину этих тупых ослов, которые называют себя канонирами-техноэмпи и не пошел под суд военного трибунала. Парень, твой Гринпис способен творить чудеса. Говорят, что как канонир он сможет дать сто очков форы даже тебе, ведь не случайно ты гоняешь вместе с ним и Кинг-Конгом. Я хочу, чтобы он научил моих парней стрелять так же метко.

Николай презрительно скривился в ответ и сказал:

— Визус, тебе нужен не он, а майор Клейтон, — Майк Медведь. На «Очке» именно он главный канонир. Медведь у меня координирует огонь не только всех орудий нашего гладиуса, но и всех молний и в этом деле ему нет равных. Твои канониры отличные снайперы, Визус, но с тех пор, как отпала надобность во всём этом железе, — Николай обвёл рукой вокруг, указывая, впрочем, не на новейшие компьютеры, а на стены кабинета — Они просто соревнуются друг с другом и показывают поразительные результаты, но оно и понятно, линкор ведь не вертится в космосе, словно уж на сковородке. Если ты последуешь моему совету, то Медведь просто проанализирует действия всех твоих канониров и выберет тех, из которых можно составить команду координаторов, ну, и ещё он научит их общаться с вашим компьютером, которым ты зря теперь так пренебрегаешь, Визус. Техноэмпат он ведь только тем и хорош, что может чувствовать даже компьютер, только комп должен стать для него не продолжением глаз, рук или ног, а как бы дополнительными мозгами. Кстати, Виз, в первую очередь это дело должен освоить ты, а то вот ведь какая петрушка получается, республиканцы сделали тебя отличным техноэмпи, ты даже гладиусом управляешь не хуже любого другого пилота, а такой простой вещи не понимаешь, что это даёт тебе, прежде всего, новые возможности, как командиру.

В прежние времена барон эс-Цертус в ответ на это просто послал бы Николая куда подальше, не говоря уже о том, что никогда бы не пригласил в свой кабинет, а в этот раз он не только выслушал его очень внимательно, но и сразу же предпринял все необходимые меры. В его отсек тотчас был вызван Медведь, старший из Трёх Богатырей, и барон объявил всем своим людям о том, что они поступают к нему в ученики до тех пор, пока не научатся стрелять так, словно они один канонир, а не полторы сотни диких беллаторов, то есть партизан. Медведю же он разрешил съесть живьём каждого, кто не будет внимать каждому его слову. Видимо считая, что такое прозвище тот получил не за свою массивную фигуру, а за кровожадность.

Экипаж линкора относился ко всем людям, которые присоединились к Нику Сильверу, с двойным уважением. Во-первых, их всех уважали, как лучший экипаж гладиуса, а, во-вторых, отдельно отмечая их боевые навыки, как диверсантов и спецназовцев. После Анакаста это не вызывало ни у кого никаких сомнений, а приказ командира линкора только открыл все те шлюзы, которые хоть как-то сдерживали их эмоции. В общем они перестали быть на линкоре пусть и важными, но всё же пассажирами, а потому вовсю пользовались всеми теми наработками, которые были сделаны экипажем за долгие годы и с чем безуспешно пытался, время от времени, бороться Дядюшка Сальве. Теперь если кому-то нужно было срочно смотаться на пару, тройку часов на какую-нибудь планету, воспользовавшись для этого корабельным транс-телепортом, они могли не только сделать это на халяву, но и обманув при этом главный компьютер.

После приказа Дядюшки Сальве граф эс-Урсус лично познакомил Николая с самыми главными людьми на линкоре, артифексами, — мастерами, которых точнее было бы назвать боцманами. Именно от этих парней в значительной мере зависело, как будет обустроен их быт на корабле, а также многое другое, включая то, как они будут экипированы. Артифексы «Оффенсио» быстро наладили контакт со своими коллегами на республиканской военной космоверфи и получили с неё гораздо больше, чем тем было предписано им отдать. Ну, а поскольку Николай стал на линкоре тем самым человеком, кому вменялось в обязанность быть занозой в заднице врага, артифексы чуть ли не поклялись ему в том, что достанут для него всё, что угодно, хоть точно такой же ночной горшок, как у императора.

Когда граф эс-Урсус спросил Николая, зачем он хочет отправиться на Крейду вместе с Хэуксом Шонком, ведь у них и так имеется множество материалов по ней, то он ответил ему с насмешливой усмешкой:

— Март, это будет самая обычная прогулка при полной луне. Немножко побегаем, тихонько постреляем, что-нибудь взорвём и вернёмся. Правда, мы сделаем всё так, чтобы это прямо указывало на то, что работали именно диверсанты с «Оффенсио».

Когда он поставил именно такую задачу перед Солом Армигером, главным артифексом линкора, тот, не спрашивая зачем нужно так сделать и даже моргнув глазом, немедленно ответил ему:

— Сделаем, командор. Будет примерно то же самое, как если бы на каждом осколке расписался сам Дядюшка Сальве.

Николай верил слову Сола ничуть не меньше, чем заверениям Гамлета, когда тот ваял какую-нибудь легенду внедрения или план инфильтрации на территорию врага.

Поэтому прибыв на Пятачок, Николай нисколько не удивился, увидев там Кинг-Конга и Гамлета, сидевших на целой груде тюков со снаряжением и спецоборудованием. Он даже неприязненно поёжился, ведь всё это им придётся тащить на Крейде на своих собственных плечах ввосьмером. Именно столько человек входило в экипаж ещё одного старого вояки, — Хэукса Шонка. Хотя Николай и сказал командиру линкора, что отправляется вместе с Кинг-Конгом и Метеором-Гамлетом на Рианон, куда уже был отправлен со Стилана Прапор, начальник службы перемещения, хитро подмигнув, тотчас перебросил их на Дэгию. Пока ипис белаторис — партизанский начальник, так шутливо называли Николая на линкоре, беседовал с Дядюшкой Сальве, Мартис успел предупредить Хэка об их скором прибытии и потому прямо с линзы галактического транс-телепорта они забрались в кабину флайера с затенёнными стёклами.

Пока в грузовой отсек флайера загружали их багаж, Гамлет быстро изменил внешность себе и своим товарищам и потому они вышли из него через три четверти часа совершенно другими людьми. В загорелых дочерна космолётчиках, одетых ярко и крикливо, теперь уже никто не мог узнать Мудреца, Кинг-Конга и Гамлета. Вернувшись с одного из дэгийских курортов, экипаж «Клервона», так назывался небольшой, но очень шустрый и хорошо вооруженный транспортник Хэукса Шонка, тотчас приступил к его подготовке в очередной рейс на Крейду. На этот раз Хэк подрядился привезти паучихам большую партию электронных узлов, из которых при желании можно было изготовить продукцию сугубо военного назначения и тут уж ничего нельзя было поделать. В Содружестве на товары двойного назначения смотрели сквозь пальцы и это была одна из тех причин, по которой космические пираты имели на вооружении даже ракеты с термоядерными боеголовками.

Все три следующих дня они вкалывали, как рабы на галерах, настолько запущенным оказалось корыто Хэукса Шонка, которое кто-то то ли по ошибке, то ли спьяну назвал «Превосходный». Зато Хэк, старый космодесантник давно уже вышедший в отставку, никак не мог нарадоваться на свою новую команду, выдававшую себя благодаря самым современным средствам перевоплощения за старую, с которой он бороздил просторы космоса уже добрых полтора десятка лет. Причём никого ему даже не пришлось уговаривать. Увидев, на чём именно им предстоит лететь на Крейду, Николай и его люди сразу же приступили к работе и вкалывали по семнадцать часов в сутки, чтобы потом, во время полёта, иметь возможность спать совершенно спокойно.

Особое беспокойство у всех вызывали электронные системы «Превосходного» и его импульсные пушки. Да, и маршевые турбины тоже нуждались в тщательной настройке. В итоге космический грузовик был более или менее подготовлен к полёту и Николай, проверив импульсные пушки сразу после того, как они покинули пределы звёздной системы, отправился спать. Полёт прошел на редкость спокойно, никто и не ожидал ничего иного. Не станут же энергоны нападать на космический корабль, который и так везёт для них нужные им электронные комплектующие. Впрочем всё то, что находилось в трюмах «Превосходного», представляло из себя не то, чтобы хлам, нет, все электронные блоки были исключительно высокого качества, вот только собрать из них можно было одни только бомбы замедленного действия, которые должны были рвануть тогда, когда вся та техника, которую ими оснастят, вступит в бой с хомо и гумми.

Это был своеобразный тест для проверки обитателей Крейды на предательство. То, что имперская военная база на этой планете, явно, занималась деятельностью по крайней мере предосудительной, Николаю стало ясно из доклада Ульма Тарниса. Не требовало никаких особых доказательств и то, что на Крейде имелись секретные подземные заводы, размещённые в горном массиве, который охранялся намного лучше, чем яйца Кощея Бессмертного. Имелся там ещё один секретный объект, на который по словам Хэка, вообще нельзя было проникнуть ни под каким соусом, расположенный в самом центре горного массива. Над ним нельзя было пролетать даже двигаясь по орбите и всякий корабль, который нарушал этот запрет, сбивался паучихами. После того, как те угробили несколько пиратских кораблей, имевших неосторожность нарушить этот запрет, желающих экспериментировать больше не находилось.

Николай, планируя этот визит вежливости и доброй воли, хотел взорвать что-нибудь на Крейде, но ещё так и не выбрал, что это будет. Такую задачу упрощало то, что таможня и пограничный контроль на этой планете отсутствовали. Туда можно было ввозить и вывозить оттуда любое оружие, хоть водородные бомбы огромной мощности. После того, как они прочитали доклад Улли, это никого особенно и не удивило. Ничего иного от крупнейшей пиратской базы в галактике ожидать и не следовало. Единственным ограничением было только одно, на Крейде не мог совершить посадку ни один космический корабль имевши на своём борту включённые галактические транс-телепорты и эмиттеры телепорт-сигнала, благо это было легко отследить специальным сканирующим оборудованием. Их нужно было отключать и опечатывать ещё на границах звёздной системы, за чем и следило несколько десятков патрульных кораблей.

Послабление было сделано только в отношении немногих имперских космических кораблей, в число которых входил и крейсер «Эксплараториус». Официально на Крейде имелся всего один галактический транс-телепорт, да, и тот находился на имперской военной базе. Поговаривали, что принц Тремер Конде боится летать не то что на космических кораблях, а даже на флайерах и поэтому чёрные паучихи сделали для него исключение и разрешили поставить транс-телепорт. Почему они так не любили это самое удобное и безопасное транспортное средство, было непонятно, но скорее всего для этого у них имелись весьма важные причины, раз автоматические боевые спутники уничтожали каждый космический корабль, который нарушал это правило, ну, а поскольку для полётов на Крейду требовалось особое разрешение, то на это в Содружестве просто закрывали глаза.

До некоторых пор такое положение вещей ни у кого не вызывало подозрений, ведь на Крейде постоянно присутствовали боевые космические корабли Империи. О том, что на эту планету частенько прилетали разные тёмные личности, знали многие, но они прилетали и на другие планеты. Знало Управление С и о том, что с чёрными и серыми семейками якшаются одни только Конде, но и это долгое время не вызывало никаких подозрений. Крейду просто обходили стороной, что и взбесило Николая после того, как он познакомился с досье Ульма Тарниса, стремившегося в первую очередь доказать, что Тассия Герас работала на чёрных паучих и, возможно, на Империю Рианон. Диверсию на этой планете он задумал вовсе не потому, что хотел доказать правильность выводов Улли, а только для того, чтобы лишний раз позлить семейку Конде и чёрных паучих, которых он как раз и считал теми самыми таинственными энергонами.

Полёт прошел нормально и вскоре, как только имперские стражи порядка из корпуса имперской безопасности, то бишь личной гвардии принца Лакуса Конде, отключили опечатали всё, что имело хоть какое-то отношение к телепортации, старине Хэку разрешили лететь к Крейде. Посадку он совершил в космопорту города Гулааж, столицы чёрных и серых паучих. Это уже было неплохо, поскольку горный район, который интересовал Николая всё больше и больше, находился на одном с ней континенте всего в трёх с половиной тысячах километров. При подлёте к Крейде, начиная с того момента, как они вошли в звёздную систему, им удалось просканировать его и получить несколько десятков отличных снимков не только горного массива Лунж, но и кое чего из того, что скрывалось под слоем камня толщиной в несколько десятков метров. Этого диверсантам с «Оффенсио» уже хватало, чтобы начать планировать экспедицию в горы.

Через час после посадки на борт «Клервона» прибыло семь чёрных паучих, одетых в бирюзовые военные мундиры, украшенные серебряным шитьём, а вместе с ними пятеро хомо и гумми и Хэк с Механиком повели их в трюм. Остальные члены экипажа собрались в столовой и принялись обсуждать, чем бы им теперь заняться. Один из гумми, судя по внешнему виду риценероид, уже обмолвился, что стоянка будет долгой, поскольку он намерен очень тщательно проверить качество электронных узлов, привезённых Хэком. Того от такого заявления, аж передёрнуло, но он сдержался и лишь язвительно сказал:

— Да, хоть год проверяй, но учти, сверх тех трёх дней, что обычно уходит на разгрузку, за каждый следующий день простоя Великая Чёрная Семья будет платить мне по сто пятьдесят тысяч кредитов. Извините, фриледи, но это бизнес. — Паучихи поворчали для приличия, но согласились, после чего Хэк прорычал — Недер, передай этим бездельникам, что у них образовался ещё один отпуск. На этот раз неоплачиваемый.

Обиженные члены экипажа, собравшись в столовой, принялись на все лады распекать Хэукса Шонка, владельца и капитана «Клервона». Больше всех горячился Кинг-Конг, изображавший из себя старшего механика Климмера. Потрясая кулаками, он завопил, едва только переступил порог:

— Старая сволочь! Мало того, что он отказался оплатить мне сверхурочные, заставив вычистить этот летающий хлев, так он ещё и решил лишить нас, как минимум, месячного жалованья и всё из-за твоей тупости, Манкер! Какого чёрта ты затеял тогда склоку с тем парнем, который потребовал починить те поганые ящики с какой-то рухлядью?

— Климми, не бесись. — Попытался успокоить товарища суперкарго корабля Манкер Лир — Мы ещё найдём способ, заставить Хэка расплатиться с нами.

Наивность Манкера возмутила всех остальных членов экипажа «Клервона» и они принялись во весь голос ругать своего работодателя за скаредность. Всю эту склоку они устроили только потому, что команда патрульного крейсера напичкала их транспортник просто огромным количеством жучков и о том, чтобы разговаривать о своём, о девичьем, нельзя было и мечтать. Единственным местом, где не навесили микрофонов и крохотных видеокамер, была капитанская каюта, но её Хэк запер на ключ. В конечном итоге именно Манкер Лир внёс дельное предложение:

— Парни, чем гавкаться попусту, давайте лучше прошвырнёмся по Крейде. Тут неподалёку есть прекрасный горнолыжный курорт. Кататься на лыжах с гор, чтобы свернуть себе шею, я не любитель, но мы можем взять и просто прогуляться по горам. Пожить пару недель, как дикие горцы.

— Это ты у нас дикий горец! — Воскликнул Вилли Дарк, медик «Клервона» — А мы вполне цивилизованные, но мне твоё предложение нравится. Мы можем совершить парочку восхождений. На Крейде есть множество непокорённых вершин. Так что лично я за, парни. Это будет очень увлекательная прогулка.

Кинг-Конга поддержали все остальные и члены экипажа немедленно развернули на столе принесённую им карту с уже намеченными маршрутами. Все они проходили всего в полутора тысячах километров от интересующих их района. Николай предложил взять напрокат большой флайер и лететь на нём, чтобы совершить посадку южнее горнолыжного курорта, в небольшом брошенном посёлке, в котором когда-то жили люди, но почему-то съехали оттуда. Он же и отправился на мотороллере в космопорт, чтобы нанять флайер и вскоре прилетел на нём к месту посадки. Машину он выбрал здоровенную, с большим грузовым отсеком и единственным её недостатком было то, что и она была напичкана подслушивающими и подглядывающими устройствами. Они быстро погрузили на неё рюкзаки со снаряжением, после чего погрузили в него пять больших ящиков с оружием и взрывчаткой, про которые Вилли, который был ещё и коком, нарочито радостным голосом громко воскликнул:

— Вот, парни, упёр с камбуза! Пусть теперь Хэк гадает, как из закрытого продовольственного склада исчезли пять ящиков с солдатскими пайками. Это лучше, чем варить кашу в котелке. Зато в этих горах много речек и я всё время буду кормить вас отличным рыбным супом. Рыбы в этих речках много.

Оставив в столовой записку для Хэка, туристы, хохоча во всё горло, погрузились на борт флайера и улетели в Дахор. Через час они были уже там и, покружив немного над красивыми горами, покрытыми снегом, совершили посадку в местном аэропорту, где первым дело отправились в туристическое агентство. Там нисколько не удивились желанию экипажа «Клервона» провести в горах пару недель. Гулааж, в отличие от всех остальных городов хойниро недавнего прошлого, мало чем от всех остальных городов миров Содружества и если бы не некоторые архитектурные приметы, являющимися прямым следствием того, что семьдесят процентов населения Крейды составляли арахниды, этот город можно было легко спутать с городами хомо и гумми. Но это только на первый взгляд.

Между Крейдой и тем же Рианоном имелась всё же различие и заключалось оно в том, что Крейда по сути дела представляла из себя одну огромную казарму, так много в было арахнидов одетых в бирюзовое. Да, и тех хомо и гумми, которые обитали на этой планете также нельзя было отнести к людям мирных профессий, если пиратство в космосе можно было назвать профессией. Николай специально не стал осматривать достопримечательности Гулаажа, поскольку таковых кроме кабаков, казино и публичных домов просто не было. Обстановка в них царила в общем-то мирная, ведь для пиратов Крейда по сути была и базой, и домом, но на тех торговцев, которые ещё не стали для них своими в доску, а именно таким был Хэк, начавший торговать с чёрными паучихами всего три года назад, они поглядывали косо.

Жучков никто из группы Николая не боялся. Их по всей Крейде было установлено столько, что следить за всеми можно было только с помощью компьютеров, а уж их-то всегда можно было обмануть, поскольку они реагировали или на определённые слова, или на вид оружия и взрывных устройств. Кинг-Конг, демонстративно открыв по очереди все пять ящиков, доверху заполненных одинаковыми пластиковыми коробочками, довольным голосом известил всех, что упёр всё самое лучшее. По пути в Дахор они всё время обсуждали, как им следует поступить и сошлись на мнении, что в первую очередь им нужно официально зарегистрироваться и договориться о том, чтобы в случае чего в горы была выслана спасательная экспедиция. Правда, когда они заявили об этом в туристическом агентстве какой-то старой паучихе, возлежащей на лежанке в окружении мужей, та вытаращила на них все свои восемь глаз и визгливо выпалила:

— Вы с ума сошли, хомо! Никто не станет из-за вас посылать в горы никаких спасательных экспедиций. Одно дело вытаскивать вас из сугроба, и совсем другое лезть в эти проклятые горы. Так что думайте обо мне, что хотите, но лично я спасать вас не намерена, так и знайте. Не моё это дело.

— Но, фриледи, вы хотя бы сможете послать кого-либо за нами на нашем же флайере? — Взмолился Николай — Мы ведь просто хотим выйти отсюда и через две недели прийти вот сюда.

Паучиха, посмотрев на маршрут, проведённый фломастером на туристической карте, презрительно щёлкнула жвалами и велела одному из мужей подать ей другую карту. Так карта, которую она расстелила на столе, была гораздо подробнее и на ней был обведён красным запретный горный район. Убедившись в том, что маршрут не подходит к нему ближе, чем на тысячу километров, она ткнула пальцем карту и сказала:

— Всё, что я могу вам дать, это карту и добрый совет, — если хотите вернуться живыми, не подходите даже близко к этой красной линии. Как вы будете возвращаться назад, это уже ваше дело и меня оно не касается, а за нахождение на нашем курорте вам придётся выложить по две тысячи кредитов за каждого, если вы решили провести в этих горах всего две недели.

Деньги были небольшие и потому, посовещавшись, туристы-диверсанты согласились и Николай, расплачивайся, спросил:

— Фриледи, может быть вы тогда подскажете мне, где нам купить устройство дистанционного управления флайером?

На это паучиха согласилась весьма охотно и даже послала за таким устройством на склад одного из своих мужей, что обошлось им ещё в три тысячи кредитов. Зато паучок сам установил его на приборной панели и даже объяснил, как им ловчее всего пользоваться. Несколько раздосадованные, они сели в флайер и продолжили своё путешествие. Ещё через полчаса они посадили флайер на заброшенной посадочной площадке и поскольку утро было в самом разгаре, решили не терять времени и выступить в путь. Из грузового отсека были извлечены здоровенные рюкзаки и все принялись упаковывать в них солдатские пайки из ящиков. Кое что в рюкзаки не поместилось и половина содержимого одного ящика осталась на борту флайера. Закрыв его и включив охранную сигнализацию, туристы взвалили на себя рюкзаки и бодрой походкой бывалых путешественников пошли прочь от посёлка, то и дело нацеливаясь друг на друга и на окружающие пейзажи крохотными видеокамерами.

Самая хлопотная часть операции была завершена и начиналась её самая сложная и ответственная фаза, — инфильтрация на вражескую территорию. Пока они отсутствовали, проявляя при этом чудеса беспечности, ловкий пучок открыл грузовой отсек прицепил на рюкзаки крохотные радиомаяки. На большее ему времени не дали. Теперь местные сотрудники безопасности могли отслеживать все их перемещения с помощью приборов. Главное же заключалось в том, что жучки установить паучок не успел из-за того, что Гамлет вовремя спохватился и пошел к флайеру за своей личной карточкой, дав при этом паучку улизнуть незамеченным. Теперь, шагая по лесу, они могли разговаривать не боясь того, что их подслушают. Миниатюрный радар показывал, что с воздуха за ними никто не наблюдает, но никто из-за этого не расслаблялся и все были начеку.

Их подозрительность вскоре себя оправдала. Над ними на большой высоте пролетел небольшой разведывательный флайер, сделал несколько кругов и вскоре улетел, убедившись в том, что они следуют в разрешенном направлении. К вечеру они удалились от заброшенного посёлка на добрых сорок километров и остановились на ночлег в большом гроте, так удачно попавшимся им на пути, где и принялись собирать из солдатских пайков оружие, мощные взрывные устройства и три двуногих шагающих механизма. Именно они должны были обеспечить бесследное исчезновение Николая, Кинг-Конга и Гамлета с маршрута.

Заодно были собраны ещё и три сверхлёгких, ранцевых летательных аппарата, на которых он должны были добраться до запретной зоны и, если повезёт, забраться вглубь неё. Так что спать в эту ночь спокойно предстояло только четверым туристам из семи. Как только стемнело, трое главных диверсантов вышли из грота. Если раньше они походили на шагающие по лесу шкафы, то теперь, когда рюкзаки висели спереди до колен, а на спине матерчатые ранцы, одетые в длинные чёрные накидки из специальной ткани, делающей их невидимыми для радаров, они более всего походили на трёх пингвинов, решивших полетать на дельтапланах. Ни с кем не прощаясь они взобрались на пригорок, взлетели с него и, развивая довольно высокую скорость, полетели в сторону Лунжа, стараясь не подниматься высоко над лесом.

Через полтора часа они летели над горами не поросшими лесом, но тут снега почти не было и потому увидеть их из космоса или с борта патрульного флайера было почти невозможно. Петляя по горным ущельям, перелетая через хребты, три опытных диверсанта в предутренний час совершили посадку в узком высокогорном ущелье почти на половине пути к границам запретной зоны. Пока Николай и Рустам устраивали среди камней место для днёвки, Кинг-Конг отправился к реке, чтобы наловить рыбы. Из еды они взяли с собой одни только высококалорийные концентраты, а потому котелок ухи им вовсе не помешал бы. К счастью в реке действительно было полно рыбы, похожей на форель и вскоре они уже уписывали за обе щёки наваристую уху и облизываясь посматривали на жареную рыбу.

Группа прикрытия доложила, что у них всё в порядке и они отправляются в путь и потому все трое забрались под маскировочный полог и завалились спать. Их сон должны были охранять два десятка крохотных датчиков движения. День прошел спокойно и с наступлением ночи они снова взмыли в воздух и продолжили путь. Свою следующую остановку они сделали в нескольких десятках километров от реки Сижаан, за которой начиналась охраняемая зона. На этот раз диверсанты уже не дрыхли весь день без задних ног. Николай достал из ранца миниатюрный летательный аппарат-разведчик, которому была придана форма местной хищной птицы, похожей на сокола, и запустил её в небо.

Как и вчера они совершили посадку в укромной ложбине. Здесь горы были пониже, менее скалистые, но зато поросшие высоченными деревьями с раскидистыми кронами, похожими на кедры, только с более диной хвоей. Прежде чем направлять птичку к реке, Николай внимательно осмотрел лес от того места, где они затаились и до самой реки. Как он и предполагал, в лесу были разбросаны то там, то сям датчики движения. Сделано это было грамотно, датчики образовывали сеть, но очень уж нагло, так как их выставили на всеобщее обозрение. Судя по всему датчики реагировали на всякое двуногое существо ростом выше метра пятидесяти. Пройти через эту полосу шириной в десять километров было невозможно, но её можно было преодолеть поверху, правда, лететь им предстояло через лес, а ночью это было чистейшей воды смертоубийством. Запросто можно было напороться глазом на какой-нибудь сучок и, абзац, здравствуй бабушка.

За рекой творилась точно такая же картина, только полоса датчиков тянулась на добрых двадцать километров по лесу, но зато дальше, в горах, — гуляй не хочу. За охранным периметром никаких датчиков не было вообще, зато там то в одном, то в другом месте располагались стационарные посты наблюдения с тремя десятками паучих и их мужей на каждом. Радовало уже одно то, что все они находились, так сказать, на танкоопасных направлениях и перекрывали самые удобные места подхода. Поэтому, посмеявшись над такой наивностью, Николай принял на первый взгляд совершенно идиотское решение, — лететь днём. Вздремнуть часов пять, пообедать и вылетать, чтобы к вечеру подобраться к бурной горной реке, перелететь через неё с ходу, если позволят условия, влететь в лес и заночевать на каком-нибудь большом дереве. Наметив наиболее удобный маршрут, они накрылись маскировочным пологом и завалились спать.

Полёт на дельтапланах через лес, пусть и такой, в котором деревья росли одно от другого на расстоянии в добрых пятьдесят, шестьдесят метров, был не сахар. Единственное, что хоть немного его упрощало, это то, что ветви из стволов крейдианских кедрах росли на высоте метров с семьдесят, а сами они вымахали высотой метров под сто двадцать и даже выше. То и дело делая остановки на огромных ветвях, а точнее практически перелетая с одной на другую, старательно выдерживая курс, они преодолели сигнальную полосу, поседели на последнем рубеже полчаса и когда приборы показали, что у них над головой не пролетает ни одного спутника шпиона, быстро пронеслись над рекой Сижаан и вскоре расселись, словно филины-переростки, на громадной ветви и облегчённо вздохнули. Теперь им оставалось только дождаться утра и двинуться дальше с наступлением рассвета.

Через пять дней они забрались в самую середину величественной горной страны, перед мощью и высотой которой померкли бы даже Гималаи. Ранним утром шестого дня трое диверсантов осторожно подползли к краю глубоченной пропасти, за которой лежал громадный горный кряж. За пропастью, на расстоянии чуть более полукилометра возвышалась практически отвесная стена, выше которой громоздились, вонзаясь в облака, горные вершины кряжа, а внизу, на трёхкилометровой глубине располагалось высокогорное озеро. Место, с которого они рассматривали горный кряж, находилось почти на пятикилометровой высоте и их внимание в данный момент более всего привлекал довольно странный водопад. Из круглой дырки в стене вытекал наружу довольно мощный поток и с четырёхкилометровой высоты стекал в озеро. Николай, рассматривая его в бинокль, сказал:

— Димыч, сделай спектральный анализ воды. Судя по всему это не естественный водопад, а просто местная канализация и потому я не удивлюсь, что в этой водице полно дерьма.

Полковник Соловьёв нацелился на водопад прибором и через пару минут сообщил:

— Так, Коля, в воде наблюдается незначительное количество радиоактивных изотопов, немного серной кислоты, соли титана, магния, бериллия, но никакого дерьма я в ней не нашел. Пить её, не пропустив через хороший фильтр, я бы не стал, но и ядовитой её тоже назвать нельзя, хотя сливать такую дрянь в озеро это самое настоящее свинство. Впрочем, никакое это не озеро, а самый настоящий отстойник и коли воды в него налилась такая прорва, завод внутри этой горы работает уже не одну сотню лет.

Николай, который перевёл свой бинокль оснащённый целой кучей сканеров, осмотрев сток ещё раз, сказал:

— Так, парни, за водопадом находится тоннель, который ведёт внутрь горы. Он перегорожен решеткой, но я думаю, что мы сможем попасть через него внутрь. Внизу вода промыла дырку в камне, так что мы сможем через неё пролезть. Никаких датчиков я вокруг дырки и внутри неё я не наблюдаю, зато по краю стены их натыкано предостаточно. Дыра здоровенная, целых пять метров в диаметре, но дотрагиваться руками до решетки, я всё-таки вам не советую, мужики. Какое решение примем? Полезем здесь или найдём какой-нибудь другой вход? На снимках кое-что можно определить, как вентиляционные шахты.

— Не, ну их к чёрту. — Возразил Рустам — Вот в них-то я и сам напихал целую кучу мин и прочего добра, чтобы никто не шастал, а канализация дело святое. Да, к тому же и течение не очень сильное и не очень большая. Думаю, что будет где-то по грудь. К тому же вода скорее всего не очень холодная.

Кинг-Конг согласился с ним:

— Да, Мудрец, Гамлет дело говорит. Перелетим, как только стемнеет через пропасть. На подлёте к стене выстрелим из арбалетов с моторчиками дротиками с приклеивающимися наконечниками и по очереди влетим в дырку. Двое по краям, а ты, после того, как мы натянем леер, посерёдке. Потом разгрузимся и пролезем под решеткой. Через ту дыру, что в камне промыло, и бегемот пролезть сможет. Ну, а уходить будем либо этим же путём, либо воспользуемся разборным эмиттером. Лично мне больше всего нравится именно такой план отхода.

Отползая от края пропасти, Николай сказал:

— Вот и ладненько. Тогда ховаемся, парни. Уж здесь-то их патрульные флайеры летают с утра и до ночи, а бывает, что и ночью летают. Дрыхнем до вечера, выбираем удобный момент и летим к стене и залезаем внутрь.

Патрульные флайеры их практически не беспокоили. Они летали на несколько километров западнее и их куда больше интересовали те районы кряжа, где наружу выходили вентиляционные шахты. Правда, уже под вечер один флайер медленно пролетел вдоль стены, спустился к озеру и полетав над ним, вскоре убрался восвояси. Диверсанты немного поспали и занялись своей поклажей. Теперь они уже не могли лететь, как беременные тётки и потому рюкзаки следовало прицепить к ранцам на тросиках. Как только над горами сгустилась ночь, Кинг-Конг первым шагнул со скалы в пропасть и медленно полетел к водопаду. Метрах в тридцати от него он снизил скорость до минимума и выстрелил из арбалета дротиком с массивным наконечником, угодив точно в выбранное место. Пластиковый колпачок от удара о камень разбился и клей, находящийся в нём, моментально схватился на воздухе и крепко приклеил дротик к граниту.

После этого Кинг-Конг, выставив ноги вперёд, сложил крылья за спиной, мягко спружинил и на прочном стальном тросике повис под водопадом, после чего включил моторчик и стал быстро подниматься вверх. Пока к дырке в стене летел Гамлет, он поднялся выше и стал искать, куда бы вбить крюк. Его товарищ проделал этот акробатический трюк с такой же ловкостью и вскоре они натянули тросик, на который и опёрся спиной Николай, когда влетел прямо в середину водопада. Надев защитные маски и закусив загубники дыхательных приборов, они нырнули в воду и прикрепили к дну сначала свои дельтопланы, а затем ещё и солидный заряд взрывчатки. После этого они проползли под решеткой и пошли по тоннелю. Воды в нём оказалось даже меньше, чем по грудь, по пояс, если идти с права или слева вдоль стены тоннеля. Всего по пояс.

Подбадривая друг друга, они пошли против течения. Приборы показывали, что тоннель, в котором не было ни одного фонаря, тянется вглубь горы почти на два километра и через полчаса они оказались в большой квадратной камере с тремя круглыми отверстиями двухметрового диаметра, в которую с шумом вливалась вода. Через две мощным потоком, а через крайнюю правую чуть ли не тонкой струйкой. Тут уже было поглубже, но с одной стороны имелась площадка, покрытая толстым слоем пыли, под которым проглядывался какой-то мусор многовековой давности. Воздух в камере, как и в тоннеле, был довольно свежим, хотя вода и имела слабый запах каких-то химикалий. Трое диверсантов выбрались из воды на площадку, вытащили из неё тюки и принялись переодеваться. Настало время облачиться в дурит и надеть на себя специальные масккомбинезоны, которые умели менять свой цвет приноравливаясь к новой обстановке и практически сливаясь цветом с той стеной, к которой ты прижался.

Глава 11. Взрыв на Крейде и его отголоски

За день все хорошо отдохнули и потому было решено не засиживаться в канализационном коллекторе, а идти дальше. Чтобы проникнуть внутрь подземного сооружения чёрных паучих, нужно было либо лезть в одну из трёх труб, что было чревато неприятностями, так ведь недолго было залезть в какой-нибудь насос, либо искать иной вход и он как раз имелся. Едва только Николай вместе с Кинг-Конгом и Гамлетом взобрался на площадку, они увидели на противоположной стене прямо под высоченным потолком металлический овальный люк. Этот люк, явно, вёл в какую-то техническую галерею и закрывался с другой стороны, но судя по тому, как он выглядел, им давно уже не пользовались. Гамлет, осветив его фонарём, принялся рассуждать:

— Люк довольно большой, явно, рассчитанный не на людей, а на хойниро. Значит и техническая галерея тоже довольно просторная. Вопрос только в том, куда она ведёт?

— Вот когда пройдём по ней до самого конца, тогда всё и узнаем. — Откликнулся Кинг-Конг мрачным тоном.

— Тогда одеваемся, мужики. — Сказал Николай, сидевший на ранце в одних трусах — Экипируемся, как для боя. Внутри всякое может случиться, но нам всё равно лучше не шуметь лишний раз. Заодно нам самое время собрать это чудо техники, антигравитационные сани. Хватит уродоваться с рюкзаками, мы не шерпы, здесь не восхождение на Эверест, а руки нам могут понадобиться в любое время. Вдруг придётся драться.

Кинг-Конг, услышав про боевое облачение, тотчас огорченно вздохнул и принялся, ворча вполголоса, распаковывать свой рюкзак. Ему с его волосатой грудью труднее всего давалось долгое пребывание в дурите. Через пару минут, раздевшись догола, они стали прыскать на себя специальным спреем, без которого дуритовый комбинезон было очень трудно надеть на голое тело. После этого они сняли парики, нанесли спрей на свои коротко стриженные волосы, тщательно их пригладили, вложили в каждое ухо по слуховому аппарату и надели на головы шапочки-капюшоны, оставлявшие открытыми только лица. Через пятнадцать минут тела диверсантов блестели в тусклом свете биосветильников, словно затянутые в латекс. Затем наступил черёд нагрудников и защитных щитков из стабилиса с дуритовой подкладкой, которые, как бы прирастали к их герметичным боекостюмам. Последними они надели шлемы из стабилиса, оснащённые дыхательными фильтрующими приборами.

Каждый человек по разному воспринимает пребывание в дурите. Николай его почти не замечал на себе и мог спокойно носить дуритовый боекостюм хоть две недели подряд, благо, что он, как и комбинезон авиамехаников, имел клапан сзади и ширинку спереди. Полковник Соловьёв пусть и с трудом, но терпел, зато довольно часто встречались люди, для которых и два часа в дурите были пыткой. Правда, не в космофлоте. После того, как диверсанты облачились в усиленные боекомбинезоны, они быстро собрали решетчатую конструкцию, на которую сложили взрывные устройства и тяжелое вооружение. Наступило время осмотреть люк и Кинг-Конг снова взял в руки арбалет с приклеивающимся дротиком. Через пару минут он уже висел на тросике и с помощью рентгеновского сканера осматривал люк и то, что находится сразу за ним. Ещё через пару минут он доложил:

— Порядок, мужики. Его даже не нужно взрывать. Достаточно просто прорезать пару небольших дырок и просунуть внутрь фомку, чтобы отодвинуть задвижку. Беспечный народ, как я погляжу, эти чёрные паучихи. Ничего не боятся.

— А кого им бояться на своей собственной планете под защитой имперской охранки? — Задал чисто риторический вопрос Николай и сам же не него ответил — Некого им тут бояться.

Открыть люк действительно оказалось простым делом и вскоре они шли по технической галерее, которой чёрные также не пользовались очень давно. Почему, выяснилось метров через семьсот, когда они дошли до шахты лифта. Самого лифта там давно уже не было, а шахта была перекрыта толстым листом стали, прорезать дыру в которой тоже оказалось совсем не сложно. Куда сложнее было спускаться вниз, но и с этим террористы справились. Глубина шахты была чуть более двухсот метров и они просто спустились на стальных тросиках, приклеив к стальной плите дротики. Внизу путь в подземную цитадель снова преградил металл, но на этот раз не очень толстый и обычной двери, которая не была к тому же заперта.

Николай чуть-чуть раздвинул двери лифта и высунул наружу тоненький поводок оптического устройства. На этот раз за дверью находился не заброшенный ход. Это была техническая галерея, освещённая уже не биосветильниками, а нормальными электрическими лампами, горящими вполнакала. Это было вполне понятно. На Крейде стояла полночь и большинство чёрных паучих спали в своих казармах или где они там квартировали в этой подземной цитадели. Снова был извлечён из ранца небольшой самолёт-разведчик, который мог летать очень тихо, практически бесшумно и Николай с его помощью осмотрел галерею на всём её протяжении, пустив летательный аппарат-разведчик сначала направо, а затем налево.

В результате выяснилось, что техническая галерея имела в длину чуть более километра и вела в какой-то машинный зал, если идти налево. Справа галерея через двадцать метров заканчивалась практически тупиком, но диверсанты отправились сначала именно туда. Там располагалась довольно большая комната в которой был свален какой-то хлам и вдоль одной стены стояли шкафчики, но не они интересовали диверсантов, а старый, порыжевший от времени плакат, висевший на стене. Это был план трёх уровней подземной цитадели, самая нужная для них вещь. Даже беглое изучение плана показывало, что они находятся вблизи водоочистных сооружений и вся та вода, которая сбрасывалась в озеро, представляла из себя лишь десятую, а то и двадцатую часть потребляемой под землёй воды. В первую очередь это говорило об очень большой мощности этого подземного завода.

Подземный резервуар находился неподалёку, в том месте, откуда они начали свой путь, а через машинный зал можно было выйти на верхние этажи подземного комплекса. Именно туда они и направились, а когда прошли через машинный зал станции водоочистки со здоровенными насосами, то дошли до того места, где можно было осмотреть с чуть ли не из-под потолка хотя бы часть подземного завода, от чего все трое чуть не ахнули. Удивляться и в правду было чему. Чёрные паучихи, за которыми прежде не числилось никаких заслуг по части машиностроения и особенно горного дела, умудрились выдолбить внутри горного кряжа здоровенный грот, который подпирали четыре толстенные гранитные колонны и разместили в нём на нескольких десятках уровней большой машиностроительный завод.

Что именно на нём производили, догадаться с первого же взгляда было довольно сложно, но, явно, что-то военное. Завод работал и в ночную смену, но судя по тому, что нигде не было видно ни людей, ни арахнидов, это было полностью автоматизированное производство. Пока что нигде, в том числе и в насосной, они не увидели никаких примет указывающих на то, что там кто-то появлялся в ближайшие год или два. Куда больше походило на то, что там кроме ремонтных роботов вообще никто не появлялся вот уже несколько десятков лет. Не смотря на то, что воздух на заводе был довольно свежим, хотя и весь пропахший машинным маслом и ещё какой-то химией, повсюду лежал тонкий слой маслянистой, рыжеватой пыли.

Под потолком грота были проброшены решетчатые фермы, по которым можно было пробраться практически к его центру, к одной из четырёх опорных колонн. Немного посовещавшись, диверсанты решили, что туда им и нужно двигать, но сначала нужно было пробраться в резервуар и заложить заряд взрывчатки помощнее в него, разместив её поближе ко дну. Это Николай поручил Гамлету, а сам вместе с Кинг-Конгом поднялся на широкую, стальную ферму, которая проходила у них над головой метрах в двадцати и немного правее. Навьючив на себя большой рюкзак с взрывчаткой, Гамлет чуть ли не бегом бросился назад, чтобы вернувшись в коллектор, забраться через правую трубу, служившую для сброса излишков воды, в резервуар. Двое же диверсантов, поднявшись на ферму, пошли по ней к колонне и вскоре снова чуть не ахнули от удивления, поскольку увидели, что в самом центре завода находится линза транс-телепорта очень большой грузоподъёмности.

Однако, даже не это их удивило более всего, а то, что на неё грузоподъёмным механизмом был выставлен космический корабль-истребитель, весьма похожий по своему внешнему виду на гладиус. Таких Николай не видел ещё ни разу. Этот истребитель был больше тех, которые уже прозвали клыками, но всё же немного меньше их новых истребителей. Его самой отличительной чертой было то, что корпус он имел не серебристый, а коричневато-золотистый, а на передней кромке группами по пять штук имелись то ли маневровые дюзы, то ли жерла пусковых ракетных установок, но для них они, точно, были маловаты. Кинг-Конг, посмотрев вниз, ткнул в корабль пальцем и сказал:

— Вот увидишь, Мудрец, уже очень скоро на нас станут нападать такие вот кораблики с совершенно новыми зубцами на борту. Ну, что, командир, мы нашли доказательство, что эти чёрные твари связаны с энергонами или тебе и этого мало?

— Нет, Димыч, ничего мы пока не нашли. — Возразил Николай и пояснил свою мысль — Если мы даже заснимем всё в самых выгодных ракурсах и потом обратимся с видеозаписью в суд, это нам ровным счётом ничего не даст. Начнутся долгие тяжбы, отговорки, через полгода сюда будет, наконец, допущена комиссия и выяснится, что на этом заводе всегда производили одни только детские коляски, а наша видеозапись сплошное фуфло, и, вообще, мы зря катим на чёрных бочку. Нет, Димыч, мы поступим по другому, просто рванём этот транс-телепорт, ещё что-нибудь и затопим завод. Надеюсь, здесь найдётся термоядерный реактор?

Кинг-Конг, продвигаясь вперёд, проворчал:

— Найдётся-найдётся, а если нет, то мы что-нибудь ещё придумаем, чтобы рвануло посильнее. — Уже более весёлым голосом он сказал — Ничего, Мудрец, ещё не вечер. Найдём мы и более весомые доказательства. Нужно просто хорошенько поискать.

Обмениваясь на ходу замечаниями, они добрались до колонны и поскольку там имелась довольно просторная площадка, залегли на ней и стали дожидаться Гамлета. Их товарищ появился через пару часов и весёлым голосом доложил:

— Всё, командир, готово. Рванёт так, что никому мало не покажется. Там внизу, оказывается, имеется плавильная печь, так что после того, как её зальёт водой, этот завод можно будет пускать на списание, но лично я ещё что-нибудь тут подорвал, чтобы ошмётки летели на всю галактику.

Наступило утро и Николай решил посмотреть, отличается здесь рабочий день от ночной смены чем-либо или нет. Вскоре выяснилось, что никаких различий практически нет и он снова выпустил самолёт-разведчик, чтобы осмотреться. На это у них ушло целых три дня и всё это время они провели под самым куполом цирка, то есть подземного завода. Разумеется, всех его закоулков они не смогли осмотреть, но самое главное всё же выяснили. Завод производил космические корабли нового типа, которые ещё никто не видел и делал это весьма ударными темпами. Каждые три минуты куда-то отправлялся новенький истребитель.

Ещё выяснилось, что завод этот сборочный, а все комплектующие поставлялись на него по транспортным тоннелям с других заводов. Мудрец оказался прав в своём предположении, что им нужно пробираться в самое сердце Лунжа. Если вывести из строя сборочный завод, оснащённый тяжелым транс-телепортом, то все остальные свои заводы чёрные паучихи будут вынуждены закрыть сами. Дело осталось за малым, хорошенько заминировать завод и благополучно смыться. С последним никаких особенных затруднений выйти не должно было, остальная часть группы уже прошла большую часть маршрута и могла в любой момент собрать эмиттер телепорта, вызвать флайер и, запитавшись от его энергетической установки, помочь им смыться с завода, но вот с минированием они имелись. Хотя ни чёрных паучих, ни людей на заводе замечено так и не было, в цехах, размещённых на сорока семи этажах, вполне хватало автоматических импульсных пушек и мин, расставленных там, где ничто не должно было двигаться.

Итогом трёхдневного сидения на верхотуре стало то, что диверсанты разработали маршрут и, хорошенько выспавшись и закусив, ранним утром четвёртого дня тронулись в путь. Первым делом они спустились на сорок второй этаж, после чего, хорошенько раскачавшись на тросиках, спрыгнули на транспортёр, по которому двигались к месту сборки стволы импульсных пушек и помчались по нему со скоростью спринтера, прыгая, словно молодые кенгуру. Стволы подавались наверх на элеваторе и диверсанты, на плечах которых снова висели тяжеленные рюкзаки, полетели вниз, демонстрируя чудеса ловкости. Таким образом они спустились на тридцать четвёртый этаж, где заминировали довольно большой термоядерный реактор, взрыв которого хотя и не мог уничтожить завод, но зато мог запросто прожечь штук пять этажей, после чего двинулись дальше, цепляясь магнитными присосками за решетчатый потолок.

Следующей их целью был химический реактор, в котором варился особо прочный пластик. Вот он то при подрыве и должен был наделать основного грохота, поскольку давление внутри реактора было под семьсот атмосфер и температура за тысячу градусов. Поэтому на него диверсанты пустили самый большой заряд взрывчатки и стали спускаться по решетчатой колонне на седьмой этаж, к здоровенной плавильной печи, высотой в четыре с лишним этажа. Заминировав и её, они переоделись в свои туристические наряды и вышли на связь с группой прикрытия. Друзья включили для них на три секунды эмиттер и операция на этом была закончена. Всю свою экипировку Мудрец и двое его самых опытных бойцов оставили на заводе и если после взрыва чёрные паучихи захотят провести следствие, то ищейки Лакуса Конде обязательно найдут множество интересных вещей, включая обломки дельтапланов на дне озера.

Воссоединившись с друзьями, которые специально остановились на берегу небольшого лесного озера, туристы-диверсанты первым делом бросились в воду, чтобы поскорее смыть с себя до безобразия липкий пот. Через два с половиной часа они были уже в космопорту и лениво переругивались со стариной Хэком, который избавился от груза ещё двое суток назад. Ещё через три с половиной часа они уже летели практически за пределами границ звёздной системы, а потому Николаю ничто не мешало подорвать заряды. Крейда в этот момент как раз была повёрнута к ним нужной стороной и в мощный телескоп они увидели, как содрогнулся кряж в центре горного массива Лунж. Взрыв почему-то получился такой мощности, что каменный купол провалился и в небо взметнулся длинный язык пламени. Подземному заводу, производившие новые корабли для энергонов, пришел каюк.

Аплодисментами, глядя на экран, разразился один только старина Хэк, но и ему не дали возможности радоваться слишком долго и первым выставили с борта «Клервона». Последним грузовик покинул Николай и уже в следующую секунду эта старая посудина исчезла, распылённая на атомы ещё одним мощным взрывом, но на этот раз уже термоядерным. Диверсанты с «Оффенсио» грубо и неуклюже заметали свои следы. Хэукса Шонка и пятерых парней ждало Управление С, а Мудреца, Кинг-Конга и Гамлета трасса «Лабиринт Ника», но и там они не собирались задерживаться надолго. Через три дня, внезапно прервав тренировки и мастер-классы, Бешенный Ник сослался на неприятное предчувствие и вернулся на «Оффенсио» не смотря на уговоры. Там его уже с нетерпением поджидали Дядюшка Сальве и Мартис. Буквально втащив его в кабинет командира линкора, даже не поздоровавшись со своим коллегой, начальник службы безопасности линкора возбуждённо воскликнул:

— Ну, давай, рассказывай, как вы смогли туда пробраться? Вы что, в самом деле смогли затащить в горы атомную бомбу?

Дядюшку Сальве интересовало совсем другое и он спросил:

— Ник, но как? Ты ведь был все эти дни в «Лабиринте» и показывал там такие чудеса, что твои сумасшедшие заезды транслировали даже по галактическому телевидению.

Николай и Мартис переглянулись и громко расхохотались, после чего граф эс-Урсус снисходительно сказал:

— Командир, вместо Ника в «Лабиринте» гонял его дублёр, двойник, так сказать.

Про такой случай можно смело сказать, громом пораженный. Именно таким выглядел космос-адмирал. Однако, быстро взяв себя в руки, он с усмешкой воскликнул:

— Ох, уж, мне эти ваши шпионские штучки! Ладно, парни, эта сторона вашей работы мне не так интересна. Никки, признайся, чем вы подорвали на Крейде этот проклятый завод? Неужели действительно атомной бомбой? Парни, вы здорово рисковали, когда тащили её на себе через горы. Вас ведь могли выследить из космоса. Это ведь не корзинка с пирожками.

— Нет, командир, никакой атомной бомбы мы на Крейде не взрывали. — Успокоил его Николай — Мы обошлись только тем, что изготовили для нас артифексы «Оффенсио». Полагаю, что это уже очень скоро смогут определить ищейки принца Конде и тогда чёрные паучихи придут в ярость. Этот взрыв имеет куда большую мощность, чем об этом можно подумать. Его эко докатится до самых отдалённых уголков галактики. Поэтому мы так спешно вернулись, ведь как только будет установлено, что завод взорвала группа диверсантов с «Оффенсио», энергоны немедленно нападут на нас и я не намерен отсиживаться в это время в своём каменном рою. Его теперь и без меня хорошо прикрывают.

Космос-адмирал озабоченно закивал головой. Никаких особенных эмоций по поводу возможной атаки энергонов он не проявлял, но не смотря на это граф эс-Урсус поторопился сказать:

— Командир, именно для этого мы и провели эту операцию.

Усмехнувшись в усы, Дядюшка Сальве успокоил его:

— Мартис, не напрягайся. Вы всё сделали правильно. Мы как раз с такой целью и отправлены в рейд, — подёргать тигра за усы. Ну, а если энергоны и правда нападут на нас так скоро, как об этом говорит Никки, то лично для меня уже одно только это будет доказательством связи Лакуса с ними. Ну, а то, кем на самом деле они являются, арахнидами из этих двух поганых семеек или даже самими чертями из ада, мне всё равно. Задача космофлота Содружества только в том и заключается, чтобы отправить их в ад или в крайнем случае навсегда отвадить от нашей галактики. В ней хозяева, мы, её звёздные народы, а не какая-то злобная нечисть, нападающая на космические корабли. — Николаю всё же пришлось подробно рассказать о том, как он погулял по горам Крейды и её тайным подземельям. Рассказать и показать. Посмотрев на все их выкрутасы, Дядюшка Сальве с уважением в голосе сказал — Смотри, Мартис, на работу настоящих профессионалов и учись. Это тебе не в бумажках ковыряться. Вот это, я понимаю, работа так работа. Просто высший класс. Парни имели с собой всего три сумочки со взрывчаткой, но так ловко сумели её рассовать, что на воздух взлетел огромный завод и на его месте вместо высоченной горы образовалась дырка. Зато теперь по всем телеканалам и буквально во всех газетах журналюги только и задаются вопросом, что же такое чёрные арахниды там прятали, что взорвавшись это что-то чуть не раскололо их планету. Ну, что же, если все следы действительно ведут на «Оффенсио», то в случае чего тот фильм, который прислал мне три дня назад Ник, поможет мне отбиться от нападок прихлебателей Тиберия. Эх, жаль только, что у меня нет возможности показать этот фильм ему самому и кое-что растолковать.

Николай отрицательно помотал головой и возразил:

— Нет, Дядюшка Сальве, никто не станет вас ни в чём обвинять. Результаты расследования Лакус засекретит самым строжайшим образом. Вместо этого он постарается уничтожить вашу семью и вас самого вместе с линкором «Оффенсио». Вот здесь и начинается самое неприятное, мой адмирал. О ваших близких позаботится Гораций, а о вас и линкоре мы, легионариусы Империи и самые лучшие пилоты-техноэмпи галактики. Мы никогда не дадим энергонам приблизиться к «Оффенсио» на расстояние ракетной атаки. Надеюсь, что на всех остальных гнев этого засранца Лакуса не падёт. Он же не самоубийца в конце концов и должен понимать, чем это для него закончится.

— Всё правильно, Никки, так оно и будет. — Широко улыбаясь согласился космос-адмирал — Только ты не забывай при этом, что парни космос-командора эс-Цертуса способны творить теперь благодаря твоему другу Майклу настоящие чудеса. — Смущённо опустив глаза и пряча в усах улыбку, космос-адмирал прибавил извиняющимся тоном — После того, что канониры показали мне неделю назад, я, признаться, был просто вынужден повысить в звании их обоих. — Словно оправдываясь, Дядюшка Сальве воскликнул — А как я ещё мог поступить увидев, что они поражают мишени находящиеся на расстоянии в три с половиной световых года? Ни о чём подобном я никогда прежде даже не слышал! Это ведь был не заградительный огонь, когда все импульсные орудия залп за залпом отправляют в космос целые потоки плазмы, заряды которой могут случайно угодить и в свой собственный корабль, а ювелирная работа на грани какого-то волшебства. Как ни вертелись мишени, как ни маневрировали, а они их всё равно сбивали всего тремя, четырьмя десятками выстрелов. Не знаю уж как, но Визус обещает мне, что уже скоро они будут сбивать даже зубцы на дистанции в пять световых лет, когда они практически неразличимы даже для наших самых мощных сканеров высоких энергий. Господа, это вне пределов моего разумения. Понять, Никки, как ты умудряешься влезть в ноздрю дьявола и вылезти у него через ухо, я ещё могу, как и понять то, как ты и все остальные техноэмпи летаете с такой бешенной скоростью в этом сумасшедшем местечке, этом твоём «Лабиринте». Кстати, парень, не в обиду тебе будет сказано, но всё то, что ты проделывал на минувшей недели на трассе, названной в твою честь, повторили все наши техноэмпи без исключения, правда, только на «Четвертаках». О, прошу прощения, это же был не ты, а твой двойник.

Николай изобразил на своём лице кислую гримасу вместо улыбки и с деланной обидой сказал:

— Командир, спасибо, что вы об этом вспомнили. Хотя я и не показал за те три дня, что находился там, ничего особенного, не хотел опускать Прапора, меня подменявшего, ниже плинтуса, со мной все наши мальчики и девочки ещё не могут состязаться на равных. Ну, ничего, в этом сезоне я намерен показать всем, кто такой на самом деле Бешенный Ник.

Разговор с командиром закончился на весёлой, шутливой ноте, после чего все трое отправились в кают-компанию. Когда Дядюшка Сальве пребывал в благодушном настроении, он всегда обедал вместе со старшими офицерами линкора. Именно таким оно было у космос-адмирала сегодня. Правда, у Кинг-Конга чуть не упала на пол челюсть, когда тот увидел младшего из братьев Николаевых с погонами премьер-командора на плечах. Медведь, снисходительно похлопав старшего товарища по плечу, сказал:

— Будешь знать, Кинг-Конг, как обижать младших.

Тот немедленно рыкнул в ответ:

— Вернёмся на базу, получишь пять нарядов вне очереди.

Медведь нисколько не обиделся и воскликнул:

— Есть, пять нарядов вне очереди! — После чего добавил смеясь — На кухне, лепить пельмени для тебя, Димыч.

— О, на пельмени обязательно пригласите меня. — Тотчас заявил Дядюшка Сальве и пояснил Николаю — Никки, твои борщи это, конечно, очень вкусно, но пельмени Майка мне всё же понравились больше. Я никогда в жизни не ел ничего подобного.

Офицеры чинно расселись за столом и роботы-стюарды стали подавать всем блюда рианонской кухни. Обед начался со знаменитого на всю галактику абрикосового супа, как называл его Николай. Хотя его название и происходило от слова амениркум, то есть абрикос, ни к абрикосам, ни к продукту их сушки, кураге, рианонский фрукт из разряда косточковых отношения не имел, хотя и имел характерный абрикосовый цвет. Так стиланцы и рианонцы называли плод куда больше похожий по своему внешнему виду на репу, только со вкусом отличной домашней курятины. Не мудрено, что разговоры и смех за столом немедленно стихли. На второе можно было выбрать любое из девяти приготовленных архимагирусами линкора, но полакомиться ими никому не пришлось, так как в кают-компании, внезапно, заревели колокола громкого боя и все офицеры тотчас рванули на свои боевые посты телепортом. Некоторые прихватив с собой вилки и ножи.

Николай вместе со всем экипажем «Очка» влетел в ангар и первое, на что он посмотрел, был большой экран, расположенный на его стене справа. На его зеленовато-синем фоне все звёзды имели тусклый сиреневый цвет, объекты двигающиеся с досветовой скоростью — опасно красный, а объекты перемещающиеся в космическом пространстве в режиме гипердрайва — синий и как раз синими штрихами был испещрён практически весь экран. Рисунок штрихов был всем до тошноты знакомым. Тут даже не нужно было к бабке ходить, — энергоны, наконец, нашли линкор «Оффенсио» и мчались к ним такой толпой, что впору было хвататься за голову и кричать: «Караул!», хотя именно этого никто и не стал делать. Скорее уж наоборот, быстро переодевшись в дурит, все поднялись на борт, без суеты и заняли свои места в боевой рубке гладиуса и кабинах серебряных молний. Уже надев на голову тэу-шлем, Медведь весёлым голосом воскликнул:

— Вот тебе и пять нарядов вне очереди, дядя Жора! Сегодня или грудь в крестах, или голова в кустах.

Баронесса эс-Палмария тотчас сказала ему:

— У нас на Рианоне говорят кум умбо, сеу ин умбо, Медведь. Только на этот раз, парень, если кому-то из нас не повезёт, то остальным уже будет не сыскать щита, чтобы принести на нём наши тела на «Оффенсио». Похоже, что эти твари решили сразу же дать нам генеральное сражение. По-моему они заполонили уже весь космос или мне просто так кажется?

Николай прервал разговоры на борту гладиуса, включив связь со всеми гладиусами и сказав жестко и властно:

— Так, мои отважные мальчики и девочки, даю вводную всем экипажам гладиусов и серебряных молний «Оффенсио». Первое, приказ для наших виртуальных штурманов, — в случае обнаружения вблизи молнии любого материального объекта массой свыше пятидесяти килограмм, вы должны немедленно рвать оттуда когти. Повторяю, немедленно это означает в ту же наносекунду и не мгновением позже. Если даже такая железяка будет от вас в пятидесяти километрах, электронные вы мои, всё равно рвите когти на «Оффенсио», прямо в свои родные ангары. Второй приказ для вас, бесбашенные штурм-пилоты, не вздумайте даже думать о том, чтобы оспаривать мой приказ. Вы всегда успеете примчаться к нам на помощь. Точнее к любому из гладиусов. Стабилис отлично держит электромагнитный импульс и быстрые нейтроны, а вот силовое поле вас вряд ли выручит, а в жареном виде вы мне и на хрен не нужны. Помните, ребята, ваша самая мощная броня, это манёвр, но при шквальном ракетном обстреле и он вас не спасёт. У меня к вам также будет вот какая отдельная просьба. При любом удобном моменте долбите по зубцам из электромагнитных пушек. Постарайтесь поставить на прикол хотя бы один самый вшивый зубец. Теперь пару слов для вас, канониры. Бить только по клыкам и зубцам. Не тратьте время на ракеты, если они не нацелены в гладиусы. Во всём остальном руки у вас полностью развязаны. Палубная команда, Септимус, старина, все ангары должны быть открытыми, небось ворона не залетит, а если и залетит, вы её фуфайками выгоните, и помните, эмиттеры каждую секунду должны быть выведены на полную мощность. Мы все на тебя очень надеемся, старина. Ну, а теперь, ребята, стартуем! Погнали наши городских! За Рианон, за Империю!

Хотя до врага было ещё добрых шесть световых лет лёту, то есть он был в такой дали, что видеть его можно было только через мощные сканеры «Оффенсио», все гладиусы, как один, разом покинули свои ангары и мгновенно построились вокруг него в боевые атакующие порядки, а сам линкор вывалился из гипердрайва и очень быстро погасил скорость. Энергоны шли на него семью колоннами буквально со всех сторон, стремясь как можно скорее приблизиться. Как только линкор застыл на одном месте, одни колонны замедлили скорость, а другие наоборот, её увеличили, чтобы вступить в бой одновременно. Сколько их было всего никто так и не удосужился поинтересоваться.

Используя классическую схему всех ростовских хулиганов, завалившихся на чужую улицу с целью подраться, Николай приказал Медведю первым открыть огонь сразу из всех башенных орудий «Очка» и в космос полетели трассеры плазменных сгустков. На такой громадной дистанции всем казалось, что они летят очень медленно. Когда заряды плазмы долетели до врага, тот с лёгкостью сумел уклониться от них, да, оно и не мудрено, ведь Медведь стрелял по той колоне, которая находилась по отношению к «Очку» под углом. Тотчас огонь по врагу открыли не только все гладиусы, но и серебряные молнии, но это был даже не беспокоящий огонь, а так, какая-то насмешка. Как зубцы, так и клыки, а их к «Оффенсио» летело сотни три, не меньше, легко уходили от этих хотя и опасных на гипердрайве, но слишком уж хорошо просчитываемых выстрелов.

Такая чепуха длилась около часа, пока все семь колон энергонов, а теперь было видно, что это были буквально все их цвета, не приблизились на расстояние в половину светового года. Барон эс-Цертус, словно Анка-пулемётчица, сдерживался до последнего и когда энергоны в своём безудержном движении образовали практически замкнутую сферу, линкор буквально взорвался просто чудовищным шквалом огня. Гладиусы и серебряные молнии к этому моменту буквально сели на броню и внесли в этот залп свою лепту, причём на этот раз просто убийственно точную. Более того, за считанные секунды каждое крупнокалиберное импульсное орудие и каждая пушка гладиуса или меча успели сделать по пять десятков выстрелов.

Результат, как говорится, был налицо. Точнее на всю расквашенную рожу этой дикой дивизии и мамаево нашествие энергонов. Спустя считанные минуты космос вокруг линкора «Оффенсио» превратился в огненную сферу. Полыхало довольно долго, секунд пятнадцать, после чего облака раскалённой до звёздных температур плазмы погасли и быстро рассеялись. Казалось бы все энергоны должны были сгореть в этом огне, ан нет, всё ещё огромное их количество продолжало лететь к «Оффенсио». Правда, теперь в их сфере атаки прожгло здоровенные дыры, но оставшиеся в живых энергоны продолжали лететь вперёд и это было не совсем приятное зрелище. Никто по этому поводу не стал рефлексировать и канониры пальнули по энергонам во второй раз. На этот раз те, словно прочухавшись, действовали малость половчее и поэтому полыхнуло не так сильно. Николай громко расхохотался глядя на это и воскликнул:

— Ребята, да, они же все неживые! Это просто роботы и роботы далеко не из лучших. Ладно, пускай летят в том же самом духе, сделаем ещё несколько залпов и как только эти сумасшедшие роботы приблизятся на расстояние в пятнадцать миллионов километров, начнём работать и мы.

Канониры в это время стреляли даже из тяжелых импульсных орудий так, словно это были пистолеты в руках Прапора. Их огонь был по прежнему губительным для врага но, уж, очень много энергонов бросилось в атаку на линкор «Оффенсио» и в какой-то момент Николаю даже показалось, что в тот момент, когда они пойдут вперёд, чтобы не дать энергонам выйти на рубеж эффективного ракетного залпа, тех окажется слишком много. К счастью этого не случилось и хотя энергоны имели почти десятикратное численное превосходство, им не пришлось начинать бой в совершенно невыгодных для себя условиях.

С первых же секунд боя в космосе закрутилась просто невероятная, дикая карусель. Энергоны, смекнув, что гладиусы и крохотные юркие кораблики не дадут им приблизиться к линкору уже ни на шаг, начали гоняться как за одними, так и за другими. Тем более, что канониры линкора на какое-то время перестали по ним стрелять. Ну, тут они, естественно, пролетели мимо кассы, если решили, что так оно и будет. Как только бой из всеобщей свалки рассыпался на чёртову кучу одиночных сражений, канониры «Оффенсио» стали снова долбить по клыкам и зубцам с убийственной меткостью и полным пренебрежением к риску попасть в свои корабли. Точнее они точно согласовывали свой огонь с пилотами гладиусов и штурм-пилотами молний.

Николай оказался полностью прав, что энергоны применят в этом бою какие-то новые ракеты, маленькие, но невероятно мощные. Они взрывались с совершенно дурной силищей и если бы не его приказ управляющим компьютерам, давно уже имеющим, как и Тиу свои собственные имена, очень многие штурм-пилоты не вышли бы из этого боя живыми. Электронные навигаторы и бортмеханики при малейшей опасности удирали на борт «Оффенсио» телепортом и штурм-пилоты, яростно матерясь на латыни, языке хойниро и по-русски, тотчас снова бросались в бой с ещё большим остервенением. Ненависть к энергонам переполняла всех, но никому не затмевала рассудка. Бой шел на сверхскоростях, но преимущество в нём было на стороне людей и хойниро, а потому в то время, как ряды одних таяли весьма быстро, в строю других потери были не так уж и велики.

Добрых полтора десятка гладиусов, получив в корпус по паре десятков плазменных ударов, кто боком, кто в раскорячку, кто вообще не пойми как выходили из боя, а потому во многих ангарах их уже ждали с инструментом наизготовку техники. Гладиусы кое-как влетали внутрь линкора, плюхались кто на посадочные колонны, кто прямо на башни, а кто и вовсе на брюхо, так как все башни с них посбивало, и их чуть ли не на руках тащили в первые же попавшиеся ангары. К ремонту техники приступали немедленно. Независимо от того, получили члены экипажа ранения или нет. Ранений, слава Богу, было немного, да, и те не отличались особой тяжестью. Новая система защиты в боевых рубках намного превосходила по своей эффективности старую.

Бой продолжался вот уже четвёртый час и потому пять гладиусов, повреждения которых были не столь уж тяжелыми, даже успели вернуться в космос к прерванному занятию. Энергоны ещё продолжали нападать, но всем было ясно, что они потерпели просто сокрушительное поражение. Затея Николая с электромагнитными пушками полностью провалилась. Хотя они и были достаточно эффективными, ни одного зубца им захватить так и не удалось. Как только они останавливались, практически сразу же срабатывала система самоуничтожения. Через семь часов после начала атаки последний из клыков энергонов был уничтожен, но минут за сорок до этого несколько десятков каких-то небольших корабликов, которые находились на грани досягаемости сканеров, исчезли в черноте космоса. Правда, как раз именно в тот момент некоторые зубцы стали взрываться по своей собственной инициативе даже тогда, когда рядом никого не было, на что Николай громко и зло отреагировал следующими словами:

— Суки! Хотели раздолбать нас с дистанции своей игрушечной машинерией? Ага! Хрен вам в всем в грызло! — Когда же канониры с «Оффенсио» сожгли последний зубец, он крикнул весёлым, насмешливым голосом — Всё, братва! Баста! Летим домой, продолжим обед, а то я только нацелился попробовать, что же это за зверь такой, этот ваш верес, так на тебе, эти уроды пожаловали. И вот что самое обидное, нет чтобы самим идти в бой, так они надумали играть с нами в свои идиотские игры. Сволочи.

Может быть поэтому их встречали на борту «Оффенсио» не как победителей, а как бедолаг, выбравшихся из болота или ещё какого-нибудь дерьма. Ироничными улыбками и чуть было не подначиваниями. Впрочем, такому приёму все были рады куда больше, чем торжественным речам, оркестру и цветам. Сняв с себя дурит, приняв горячий душ и переодевшись, они всей толпой ввалились в большую кают-компанию для старшего офицерского состава и Дядюшка Сальве снова занял своё место во главе стола, властным жестом велев Николаю сесть рядом с ним. Не смотря на то, что все этого ожидали, на стол не выставили ни одной бутылки спиртного, но никто не обиделся. Вместо этого все с каким-то яростным остервенением набросились на съестное. Поэтому только минут через десять командир линкора задал вопрос, ответ на который интересовал его более всего:

— Ник, как ты догадался, что энергоны применят на этот раз ракеты совершенно нового типа?

Николай пожал плечами и ответил, торопливо прожевывая кусок вкуснейшего мяса:

— Командир, такая мысль пришла мне в голову ещё на том заводе. Уж, больно подозрительными мне показались те дырки в их новых кораблях, которые я поначалу принял за маневровые дюзы. Ну, а потом, когда занял своё место в рубке, сообразил, что это не спроста. Думаю, что наши учёные уже очень скоро смогут нам сказать, какого типа были эти ядрёные ракеты.

— Можешь особенно не гадать, Никки, самого что ни на есть опасного. — Ответил ему Дядюшка Сальве — Это была какая-то новая модификация нейтронной бомбы. От обычной она только тем и отличается, что имеет мощность термоядерной боеголовки мощностью в пять мегатонн. Ты отдал очень грамотный и своевременный приказ. Любое живое существо, оказавшееся в на расстоянии в пятьдесят километров от места взрыва в серебряной молнии, тотчас сварилось бы заживо. Некоторые ребята, кому не повезло, хватанули довольно большую дозу радиации даже на расстоянии в триста километров, но наши медики, к счастью, сразу же догадались, к чему это могло привести и моментально закрыли люки прямо у них под носом. Все наши люди и хойниро, пострадавшие от облучения, уже находятся в госпитале и им ничто не угрожает, а вот шесть молний мне придётся списать в металлолом. У меня нет никакого желания держать на борту «Оффенсио» всякую радиоактивную дрянь, пускай это даже будут такие прекрасные атакующие истребители. Хотя граф эс-Маллеус и говорил, что сумеет отчистить их от радиации, уж, лучше я сброшу эти молнии на Робустус. Звёзды они ведь большие, а потому и не такую гадость переварят.

Кивнув головой Николай согласился:

— Да, мой адмирал, так будет лучше всего. Только давайте сделаем это в торжественной обстановке. Думаю, что тем ребятам, которые потеряли свои молнии, будет не так обидно, хотя всё это и похоже на похороны. К тому же Робустус это самый хороший памятник для погибшей в бою техники.

После обеда не смотря на усталость Николай попросил командира линкора провести небольшое совещание в узком кругу, то есть втроём, как это теперь часто бывало. Другие старшие офицеры, понимая, что речь на таких совещаниях идёт о секретных делах, никак не выражали своих эмоций. Более того, никто не спрашивал Николая, о чём тот беседует с Дядюшкой Сальве порой по несколько часов кряду. Вот и после позднего ужина не смотря на то, что в приёмной уже находился премьер-командор эс-Цертус с красной папкой в руках, начальник артиллерии линкора понимающе кивнул и покинул отсек без каких-либо возражений. Как и все остальные офицеры «Оффенсио», он прекрасно понимал, что командор Сильвер не зря ест свой хлеб и что многие события происходят чуть ли не под его диктовку.

Космос-адмирал эс-Аггер, который в течение всего боя простоял в главной рубке управления, усталой походкой прошел не к своему столу, а в угол кабинета, сел в кресло и властным жестом предложил Николаю и командору эс-Урсусу присаживаться в кресла напротив. Он, явно, не хотел, чтобы это ночное совещание носило официальный характер и потому велел адъютанту подать им земные коньяк и кофе. Николаю почему-то отчаянно захотелось курить и он робко спросил:

— Дядюшка Сальве, а сигареты у вас есть?

Через пару минут стюард вкатил в кабинет сервировочный столик, на котором помимо всего прочего лежало несколько пачек различных земных сигарет, дымопоглощающая пепельница и даже золотая зажигалка «Зиппо». Николай выбрал себе «Кэмэл», быстро распечатал пачку, закурил, сделал несколько жадных затяжек и почти сразу же затушил сигарету, сказав:

— Хорошая штука боевая техника, вот только одно в ней плохо, если приспичило сделать пару затяжек, ни в танке, ни в кабине самолёта, ни, тем более, в боевой рубке гладиуса не закуришь. Когда лежишь в секрете тоже, но даже в глубоком тылу врага после боя всегда есть возможность перекурить.

Космос-адмирал и его начальник контрразведки выслушали слова начальника тайных операций с таким видом, словно он только что изложил им какую-то сакральную тайну вселенского масштаба. Кивнув головой, командир линкора спросил:

— Ник, ты ждёшь каких-то очередных неприятностей?

Николай слегка улыбнулся и ответил:

— Мой адмирал, то, что нас ждёт впереди будет пострашнее любых неприятностей, если вы этого не предотвратить немедленно. Честно говоря, я даже и не ожидал, что энергоны бросят на нас такие силы. Похоже, что взрыв на Крейде имел гораздо большую мощность, чем я предполагал. Если мне не изменяет память, то мы сегодня спалили им порядка восьми тысяч единиц техники, ставшей им в немалую копеечку. Спесь мы с них, конечно, сбили весьма основательно, но тем самым поставили под удар своих близких и самых лучших друзей. То, что теперь Лакус всеми правдами и неправдами постарается заслать на «Оффенсио» какого-нибудь отморозка, фанатика с остекленевшими глазами, меня совершенно не волнует. С этой проблемой Мартис справится и без моих подсказок, хотя уже через пару часов я жду один подарок от адмирала Регнера. Не буду делать из этого никакого секрета, он всего лишь пришлёт нам все имеющиеся в Управлении С ориентировки на пиратов, уголовников и прочую шушеру, не внушающую доверия вместе с генетическими кодами. Вам же, мой адмирал, нужно срочно позаботиться о тылах «Оффенсио» и потому вы должны отдать два приказа: экипажу линкора приказать срочно вверить всех своих родных, близких и друзей заботам князя Прогенитора, а мне привлечь на защиту нашей космической крепости надёжных людей. Их немного, всего двадцать три человека вместе с адмиралом Шутером, но он ради этого согласится надеть на себя свой старый имперский мундир унтер-офицера. Если вы сделаете так, то «Оффенсио» будет совершенно неуязвим для Лакуса. Даже если этот мерзавец вывернется наизнанку, он ничего не сможет сделать. Ему будет просто невозможно дотянуться ни до кого из нас, зато мы будем совершенно свободны в любых своих действиях и уже поэтому станем смертельно опасны и для него, и для его дружков энергонов.

Руки космос-адмирала, который пил кофе из изящной чашечки китайского фарфора, предательски дёрнулись при этих словах и он спросил с надеждой в голосе:

— Ник, Гораций сможет защитить этих людей?

Николай грубоватым тоном спросил вместо ответа:

— А зачем он тогда вообще взялся за это дело? — После чего подтвердил, решительно кивнув головой — Без малейшего сомнения, мой адмирал. Все эти люди, сколько бы их не было, на какое-то время просто исчезнут бесследно, испарятся, растворятся в воздухе для кого угодно, кроме наших боевых друзей. Все члены экипажа смогут навещать их хоть ежедневно в любое время дня и ночи, даже по три раза на дню и им это, поверьте, ничего не будет стоить. Князь Прогенитор ради этих людей расшибётся в лепёшку и никому из них при этом даже не нужно будет становиться его субрегулусами. Он выше такой мелочности.

Вместо космос-адмирала Николаю ответил граф эс-Урсус:

— Никки, если то, о чём ты говоришь, является реальностью, то лично я согласен стать ради этого субрегулусом князя Горация. Не такое уж это и большое дело, защитить своих близких такой ценой. — Посмотрев на командира он спросил его — Что вы скажете на это дядя? Такой вариант вас устроит?

— Устроит, мой мальчик. — Отставив чашку в сторону и пригладив усы сказал Дядюшка Сальве — Мне только непонятно, как князь Гораций сможет разместить в безопасном месте такую прорву людей? Ведь это несколько десятков тысяч человек. Где вообще можно спрятать столько людей?

Николай махнул рукой и снисходительным тоном сказал:

— Это не мои, а его трудности. Ну, и ещё его друзей, которые гостеприимно распахнут для них двери Астроурбиса. Причём сделают это нагло, демонстративно, да, ещё и по согласованию с имперским министерством безопасности. Впрочем я не удивлюсь, если Горацию это не встанет даже в десять кредиток. Республика богатая, а потому сможет оплатить их проживание в Астроурбисе. Стилан, честно говоря, нам только за одну сегодняшнюю работу должен, как матушка-природа Мичурину.

Космос-адмирал после таких разъяснений сразу же повеселел, громко рассмеялся и воскликнул:

— Ну, что же, это меня вполне устраивает, Никки, и я немедленно отдам соответствующий приказ, но ответь мне вот на какой вопрос. Как я понимаю, ты не совсем тот парень, за которого себя выдаёшь? Ты Ник Серебряков или кто-то другой?

Николай усмехнулся и ответил:

— Мой адмирал, пожалуй, настала пора рассказать вам и вашему племяннику о том, кто же такой на самом деле Ник Серебряков, но давайте я сделаю это после того, как Гор отдаст приказ своей личной гвардии начать эвакуацию. К этому уже всё готово.

Глава 12. И снова след «Грязного крейсера»

Николай торжествовал. Он даже и не подозревал раньше, что ему будет так приятно только от того, что очередной чемпионат галактики по космическим гонкам будут открывать гонки на трассе «Лабиринт Ника», которая уже стала их основной домашней трассой, отодвинув немного в сторону «Каньон дьявола». Более того, было принято решение сделать эту трассу самой главной в сезоне и провести на ней за десять месяцев шесть гонок. Поэтому заняв своё место в кабине «Мечты Тиу» вместе со своими канонирами Лагетом и Калидом, мужьями Орении, приходившейся дочерью Кесашью, он первым делом радостным голосом дал всей команде такое напутствие перед стартом:

— Ну, ребята, настал час каждого, кто хочет отодвинуть меня в сторону! Тот из гонщиков «Парка», кто сегодня придёт к финишу первым, будет лидером и начиная со следующей гонки на него станет пахать вся команда. Только не надейтесь, что я позволю кому-либо так просто ободрать позолоту с моей «Мечты».

Тут Николай не погрешил против истины. Князь Прогенитор не пожалел денег и его серебряная молния была полностью покрыта слоем золота толщиной в четверть миллиметра и потому сверкала, как любимый самовар Маргариты Эдуардовны, который она выставляла на стол только по самым торжественным дням. Лагет хмуро буркнул в порядке уточнения:

— Но при этом не забывайте про меня и Калида, парни, и держитесь от «Мечты» подальше и немного сзади, если хотите вообще добраться до финиша.

Серебряные молнии с флагами команды «Парк Тиу» и князя Прогенитора, установленными над термоядерными реакторами, плавно вылетели из капитального ангара и полетели на стартовую решетку под оглушительный рёв болельщиков, который они могли слышать только благодаря тэу-шлемам. Трасса «Лабиринт Ника» за минувший год стала одной из самых благоустроенных в галактике. На астероидах было построено невесть сколько отличных космических отелей, оснащённых транс-телепортами с мощными стационарными термоядерными реакторами, что значительно удешевило переброску пассажиров с любой обитаемой планеты галактики в это шаровое каменное скопление. Помимо того, что в «Лабиринте Ника» гоняли космические гонщики, эту сложнейшую трассу использовали ещё и в качестве учебной площадки как высшая пилотажка, так и её конкурент, лётное училище князя Прогенитора.

После пятнадцатиминутного ожидания на стартовой решетке, наконец, был подан сигнал и двадцать пять команд по семь машин в каждой сорвались с места. Николай, который решил отныне гонять сам, а не прятаться за спину Прапора, с первой же секунды ушел в отрыв и понёсся по трассе так, словно за ним гнались энергоны на золотых зубцах. Как ни готовились к этому все остальные сто семьдесят четыре пилота, для них явилось полной неожиданностью, что он сразу же превысил свою же собственную рекордную скорость почти на двадцать процентов и, явно, не собирался останавливаться на достигнутом. Только Кесашью и Малышка Оппи были начеку и потому бросились за ним в погоню и даже стали его понемногу догонять, зато после них образовался довольно большой разрыв, который увеличивался с каждой секундой всё больше и больше.

Кто-то уже решил, что судьба гонки была решена, но уже через три круга эта троица, а разрыв между Кесашью и Малышкой Оппи, новым кумиром болельщиков «Парка Тиу», сократился буквально до сотни метров, догнали отставших гонщиков и стали с боем пробиваться вперёд. Устроители гонок, хорошенько потерзав Селекта Каллидуса и конструкторов импульсных пушек, заставили их с одной стороны резко увеличить мощность силовой защиты, а с другой сделать так, чтобы пушки палили не сверхгорячей, а довольно прохладной, но от этого ничуть не менее опасной плазмой. Попадание плазменного шара теперь воспринималось серебряной молнией, как хороший пинок под зад ногой или толчок плечом, что было названо возрождением спортивного духа космических гонок и отказом от дикого варварства, превращавшего их в самые настоящие гладиаторские бои.

Зато сразу же, как только три этих серебряных молнии, одна из которых, впрочем, была золотой, догнали неудачников, все зрители в полной мере оценили новое качество космических гонок — зрелищность. Рикошетируя от силовых полей, плазменные заряды разлетались в разные стороны, а гоночные корабли лидеров, закрутившиеся от толчков буквально волчком, тем не менее стремительно продирались вперёд и вскоре снова ушли в отрыв, продолжая наращивать и без того уже сумасшедшую скорость. Никто из этой троицы ещё не обменялся ни одним выстрелом. Они соревновались друг с другом только в одном компоненте мастерства, — скорости, ну, и ещё в манёвренности. Поэтому через четыре круга лидеры гонки снова догнали сначала отставших гонщиков, а потом и пелетон, но теперь завязли в нём весьма основательно и пробивались сквозь него с куда большим трудом и потому ещё несколько групп гонщиков сумели взвинтить темп и тоже ушли в отрыв. Гонка с каждым кругом набирала скорость.

Вскоре серебряные молнии растянулись почти на половину длинны трассы и только благодаря подсказкам мощного аналитического компьютера можно было понять, что же именно происходит в «Лабиринте Ника». Николай не собирался сдавать завоёванных позиций и постоянно увеличивал скорость, пренебрегая даже элементарными правилами безопасности. Везде, где только можно, он стремился выиграть хотя бы долю секунды и увеличить разрыв на несколько лишних десятков метров. Как это ни удивительно, но не смотря на множество плазменных пинков и оплеух, ему всё ещё удавалось сохранить оба флага на «Мечте Тиу». Так и не потеряв их, он первым пересёк финишную черту, а вслед за ним её пересекла Кесашью. Малышка Оппи была третьей, хотя больше половины дистанции шла впереди хойны.

После гонки, выпив шампанского, командор Сильвер и майор Детериор стали прощаться с друзьями по команде и её самыми преданными болельщиками, собравшимися на базе команды. Все они прекрасно понимали, что Бешенному Нику и Малышке Оппи нужно было возвращаться на «Оффенсио» и потому не уговаривали их остаться. К транс-телепорту их провожал один только князь Прогенитор, который уже возле линзы спросил:

— Как дела у Сальве, Никки? Старик не обижается, что ты так долго водил его за нос?

— Гор, Ник не водил его за нос, а делал свою работу. — Одёрнула босса Опиния — Экипаж «Оффенсио», кстати, тоже. — Поняв, что сболтнула лишнего, майор Детериор поторопилась сказать им обоим — Извините, господа, но у нас свои каналы информации и все самые важные вещи на «Оффенсио» знают все, кому это нужно знать, так что хотя это уже и не секрет, что Бешенный Ник не только командор Сильвер, но ещё и адмирал Серебряков, за пределы линкора эта информация никогда не просочится.

Гораций мягко улыбнулся и сказал вполголоса:

— Ну, что же, всё правильно. Шила в мешке не утаишь, Оппи. Тем более такого острого. Ладно, ребята, удачи вам и чистого вакуума. Ждём вас на Таласосе и…

В этот момент в помещении транс-телепорта, топоча ногами за девятерых, вбежала Кесашью в сопровождении Джела и Кроу. Все трое были одеты в чёрные мундиры и судя по жестикуляции настроены очень решительно. Кесашью сразу же заявила:

— Никки, мне надоело сидеть на Рианоне и трястись за тебя от страха. Хватит! Мы снова возвращаемся на службу. Надеюсь, Гор, ты не станешь возражать? Вообще-то для тренировок нет места лучше, чем поле боя с энергонами. К тому же пока Гринпис валяется в корабельном госпитале вместе со своими растяпами-канонирами, я смогу прикрыть Ника в бою.

Князь пожал плечами и ответил:

— Пожалуйста, Кес, как скажешь, но это не снимает с тебя обязанностей некессариуса «Парка» и ты прибудешь вместе с ним и Оппи на Таласос в субботу ровно к двенадцати часов по республиканскому времени. Хотя ты сегодня и была второй, а все вместе вы взяли большой шлем, работать вы будете теперь на Ника, как и все остальные члены команды. У каждого из вас имелся прекрасный шанс стать лидером в этом сезоне, но вы им не воспользовались, хотя и могли. Ну, всё, мне пора в парк.

Князь Прогенитор, глаза которого почему-то заблестели, телепортировался в парк, на лужайках которого шумели и веселились победители и их болельщики, а пятеро офицеров на борт линкора «Оффенсио», где двоих из них поджидал на Пятачке чуть ли не весь его экипаж. Узрев Кесшью, самые большие поклонники команды «Парк Тиу» взревели, как стадо носорогов, сломали строй и на радостях подняли эту отважную хойну на руки. Та, весело смеясь, только и могла поделать, что поприветствовать всех своих поклонников взмахами рук, в одной из которых был крепко зажат кубок размером немного поменьше, чем тот, который держал в руках истинный виновник торжественной встречи, — Бешенный Ник и его второй пилот «Очка» Малышка Оппи.

Насилу вырвавшись из рук своих хохочущих почитателей, Кесашью вместе с Джелом и Кроу строевым шагом подошла к космос-адмиралу эс-Аггеру и почтительно склонившись перед ним вручила своё прошение о зачислении в экипаж. Тот передал бумагу адъютанту, взял под козырёк и вопрос с возвращению Кес на «Оффенсио» был решен. После этого Дядюшка Сальве приказал всем вернуться на боевые посты и хойна вместе с мужьями помчалась на главную палубу. Ей хотелось как можно скорее вернуться в строй и приступить к изучению новых, модернизированных стиланскими инженерами серебряных молний, а они были весьма значительными.

Селект Каллидус поступил очень мудро, продав патент на изготовление серебряных молний военного назначения не Империи или Республике, а всему Содружеству. Это позволило как раз именно докам из соответствующих структур имперского космофлота создать новое конструкторское бюро, в которое с боем прорвались лучшие военные умы Республики. Так что буквально через три дня после Великой Бойни неподалёку от Робустуса, ставшего огненной могилой для серебряных молний, зараженных радиацией, на «Оффенсио» поступили новые космические истребители. От старых, являющихся точной копией гоночных машин, они отличались тем, что имели мощную броню из стабилиса, защищающую пилотскую кабину и термоядерный реактор, но даже не это было главным. Новые молнии имели более мощные и скоростные маршевые турбины имевшие куда большие углы поворота, что перед этим было достигнуто на гладиусах. Да, и импульсные пушки на них стали вдвое мощнее.

Это была не единственная радость пилотов-техноэмпи и особенно Кинг-Конга. Наконец-то нашлась добрая душа, которая сумела подчинить себе такое вредное вещество, как дурит, имевший отвратительное свойство не держаться плотно ни на чём, кроме живой плоти будь то кожа хомо и гумми или хитин хойниро. Не где-нибудь в мирах, славящихся своими учёными, а на Ронвале была создана исключительно удобная, нежная и мягкая поддёвка под дурит, которая, к тому же, ещё и имела способность мгновенно впитывать в себя пот и жировые выделения. Это позволило сделать дуритовые комбики почти втрое толще, а потому полковник Соловьёв, впервые надев на себя новый боекостюм, чуть не прослезился и тут же расцеловал Лиу Маршад-сью за сие великолепие. Той это очень понравилось, как понравилось экипажу «Оффенсио» то, что полку их беллаторов прибыло.

Теперь в подчинении Николая был отряд из двадцати двух опытных, спаянных многолетней совместной службой парней и двоих новичков, давно в нём прописавшихся — Ролло Шутера и Лиу Маршад-сью. Вместе с рианонцами, пилотами и канонирами «Очка», они составляли самый большой экипаж гладиуса, но при этом не были единственными. Ещё к нескольким гладиусам были приписаны так называемые абордажные команды. Все они состояли из космодесантников, парней из военной полиции и оперативников графа эс-Урсуса и в то время, как остальные члены экипажа «Оффенсио» после вахты отдыхали и развлекались, как могли, эти мужчины и женщины до седьмого пота тренировались и перенимали боевой опыт у группы «Земля-21», из-за чего на главную палубу, порой, нельзя было выйти, так как на ней разворачивались самые настоящие сражения.

В это дело включились также все без исключения хойны со своими путь и не такими же огромными, но чертовски отважными мужьями. Космос-адмирал эс-Аггер относился ко всему с живейшим интересом и частенько награждал отличившихся увольнительными в Астроурбис, где благодаря его приказу образовалась довольно большая колония Империи Рианон, которая жила в полном соответствии с правилами, принятыми в Империи, то есть закатывала балы, являла всем истинные образцы изысканности и утончённости, а также поражала всех своей щедростью, когда заходила речь о благотворительности. Кое-кого от этого в Республике брала оторопь. На Стилане и в голову никому не приходило устроить бал-аукцион по продаже нарядов, пошитых графиней Нинель эс-Черемизо, чтобы потом все вырученные деньги отдать на строительство новых серебряных молний для космофлота Гурвина, мира, о котором рианонцы прежде и знать ничего не знали.

Ничуть не меньше их поражало и то, с какой гордостью космолётчики с «Оффенсио», которые получали увольнительные всего на двенадцать часов и всё равно стремились большую часть этого времени провести вне дома, носили свои чёрные парадные мундиры и как перед ними склоняли головы в уважительном поклоне даже аристократы, не говоря уже о хомо симплекс нобилис, — людях простого происхождения. В этот район Астраурбиса, который рианонцы сразу же назвали Оффенсио, прибыли даже высокородные князья, чьи субрегулусы несли службу на теперь уже всемирно прославленном линкоре. Вместе со своей челядью они въехали в довольно скромные по меркам Рианона виллы и при этом ничуть не стеснялись говорить о том, что просто обязаны сделать так, чтобы их люди могли идти в бой не думая о том, что тем самым навлекут гнев врага на них. Никто даже и не думал оспорить приказ космос-адмирала эс-Аггера, этого истинного центуриона Империи, как они все говорили.

На линкоре со смехом обсуждали последнюю новость, — по слухам президент Энсис вроде бы недавно сказал, что если война затянется, то дело может в конце концов дойти и до того, что на Стилане народ потребует восстановить монархическое правление, а его заставит стать императором. Если, конечно, победы республиканского космофлота будут такими же значительными, как и имперского. В общем линкор «Оффенсио» оправдал своё название и взял на абордаж не какую-то там пиратскую посудину, а саму Республику Стилан. На Рианоне по этому поводу также ходило множество слухов и все они в унисон гласили, — князю Прогенитору и князю эс-Агеру удалось сделать то, чего не могли сделать несколько десятков императоров Рианона до них, — заставить уважать Империю за её самые лучшие качества, забыв о некоторых упущениях, допущенных ею.

Обо всём этом Кесашью узнала от своих старых подруг. Обоих же её муже такие мелочи совершенно не интересовали и пока их супруга трескала с другими хойнами арбузы и дыни, они с помощью техников двадцать первого ангара за каких-то семь часов полностью пересыпали новенькую серебряную молнию и подогнали её под себя. Сделано это было вовремя. Возвращение Кесашью на «Оффенсио» было ознаменовано сразу пятью вылазками энергонов в различных районах галактики. Экипажи всех двухсот пятидесяти гладиусов немедленно заняли свои места на борту космических кораблей и старший офицер линкора, космос-командор Пондус, немедленно дал им вводную:

— Господа, требуется ваше вмешательство. Пять крупных эскадр энергонов замечены вблизи Мирора, Земли, Эстакана, Ладанги и Апертуры. Полагаю, что с этим справятся три десятка гладиусов, пять групп по шесть единиц в каждой. Кто желает прогуляться к Апертуре? Это самое странное из всего того, что когда-либо делали энергоны. Расположенная в этой звёздной системе военная база Ронвала охраняется золотыми фелиноидами едва ли не лучше, чем их родная планета. Думаю, господа, что вы уступите эту честь нашей прелестной королеве Лиу.

Если бы Николай не крикнул тотчас, что он немедленно стартует, то это сделала бы за него Лиу. Он предложил присоединиться к нему соседей справа и шесть гладиусов один за другим влетели на линзу тяжелого транс-телепорта, чтобы появиться вблизи большого зелёного оазиса, окруженного застывшими лавовыми полями, и мгновенно покинуть неуютную планету, имевшую весьма мелодичное название, — Виафуриу. Через пару минут они уже мчались на гипердрайве навстречу почти двум дюжинам кораблей энергонов, по которым уже начали садить с боевых астероидов орудиями главного калибра. Было не совсем понятно, на что вообще надеялись энергоны, но уже одно то, что восемнадцать зубцов прикрывали пять клыков, говорило о серьёзности их намерений.

После облома возле Робустуса, где энергоны потеряли огромное количество своих кораблей, они не прекратили своих пиратских набегов. Правда, теперь они уже не рисковали бросать открытый вызов линкору «Оффенсио», но всё равно очень часто имели дело именно с его пилотами, гладиусы которых перебрасывали тяжелыми транс-телепортами туда, где они появлялись. Во всех других местах им приходилось иметь дело с другими пилотами-техноэмпи, ничуть не менее умелыми и отважными. Теперь энергоны всё реже и реже могли похвастаться своими победами и лишь тогда, когда они нападали на совершенно бесбашенных торгашей, которых душила жаба и те не хотели нанимать для охраны своих посудин хойн с их меткими мужьями, случались жертвы. Таких, впрочем, было мало и на хойниро была объявлена самая настоящая охота. Некоторые торговцы соглашались отдавать им половину своей прибыли, лишь бы те стали на их транспортниках пилотами и канонирами-техноэмпи.

Шестёрка гладиусов, поддерживаемая мощным огнём боевых астероидов, на средней скорости мчалась навстречу энергонам. Те их заметили и открыли огонь ещё издалека, но как Николай, так и его боевые товарищи были начеку и ловко маневрируя уходили от плазменных шаров. Один из клыков держался позади основной группы кораблей энергонов и это его, почему-то развеселило. Громко смеясь, он воскликнул:

— Ребята, займитесь шушерой, а я надеру задницу их начальничку. Мне сдаётся, что этот клык не взорвётся от первого же попадания в него из рогатки.

Николай резко увеличил скорость и пошел на сближение с энергонами, до которых оставалось уже менее четверти светового года. Тем мгновенно открыли по нему ураганной мощи заградительный огонь, но все их усилия были тщетными. Буквально кожей чувствуя, куда их канониры выстрелят в следующее мгновение, он закладывал головокружительные маневры и не снижая скорости пролетел сквозь их строй, спалив по пути два клыка и четыре зубца, да, при этом ещё и пальнув тремя ракетами, взрывы которых хотя и не принесли им вреда, на какое-то время скрыли его самого от того клыка, к которому он летел. Тот, кто сидел в командирском кресле этого космического корабля, давно уже смекнул, чем всё это пахнет, а потому развернулся и задал стрекача, покинув место боя. Николай, снова расхохотавшись, помчался за беглецом в погоню.

Клык на ходу яростно огрызался и Николай, чтобы создать у энергона видимость успеха, позволил нескольким сгусткам плазмы попасть в гладиус. Точнее он просто вывалился на секунду из гипердрайва и поймал их самыми неуязвимыми участками корпуса, бить по которым означало только одно, — попусту терять время. Не смотря на то, что от этих попаданий на борту его гладиуса не разбилась ни одна кофейная чашка, «Очко», снова пойдя гипердрайвом, стало лететь как-то странно вихляясь. Энергон обрадовался, полетел чуть-чуть медленнее и немедленно увеличил интенсивность огня, но в результате клык оказался в опасной близости от гладиуса. Вот тут-то нервы у его командира и дрогнули. Из задней части корпуса клыка выдвинулись две странного вида квадратные дюзы, которые стали быстро наливаться фиолетовым свечением, и этот космический корабль пошел в отрыв. Николай тотчас поинтересовался у своего бортинженера:

— Тиу, ты зафиксировала это?

— Да, мой мальчик! — Возбуждённо воскликнул компьютер и приказал — Ник, возьми левее и чуть выше. Отлично! Я взяла пробы и теперь могу гарантировать тебе, что даже Такит Маллеус сможет сварганить тебе новые движки. В той пробе, что я взяла, чёртова прорва мезонов, а это прямо говорит… Хотя об этом лучше не будем, тебе меня просто не понять. Ты ведь так же далёк от физики элементарных частиц, как Лиу от целомудрия и девичьей застенчивости идеальной ронны.

Энергон, тем временем удирал от «Очка» на сумасшедшей скорости и Николаю пришлось врубить все маршевые турбины и выставить их под такими углами, чтобы гладиус также смог резко увеличивать скорость. Оба корабля летели практически с одной скоростью, но он не мог догнать клык. Тот же в свою очередь не мог сбросить преследователя с хвоста и в конце концов каким-то образом всё же увеличил скорость и стал понемногу удаляться, но продлилось это недолго. Вскоре Тиу нарисовала перед ним не очень чёткую картинку, которая показывала довольно крупный космический корабль, мчавшийся навстречу клыку. С него вылетело добрых два десятка гладиусов и множество серебряных молний, которые совершали в пространстве довольно неуклюжие манёвры и палили из импульсных пушек в разные стороны.

Клык снова увеличил скорость, влетел в эту стаю, вышел из гипердрайва и буквально через тридцать секунд взорвался, но перед этим три гладиуса сблизились с ним настолько, что все четыре космических корабля на несколько секунд слились в одну отметку, двигавшуюся в сторону большого корабля на досветовой скорости. Взрыв был очень мощный и судя по всему термоядерный, после чего как гладиусы, так и серебряные молнии помчались к крейсеру, уходящему на гипердрайве, и тому пришлось снизить скорость, чтобы принять их на борт. Гладиусы влетали в крейсер в такой спешке, что один из них не вписался в громадный шлюз и вмазался с него, как в скалу.

Обломки гладиуса всё же влетели внутрь крейсера, вслед за ними на его главной палубе совершили посадку остальные пилоты и крейсер, в котором Тиу уже опознала «Эксплараториус», с места рванул прочь. Николай, прекрасно понимая, что громить имперские крейсеры ему запрещено даже в том случае, если это был «Грязный крейсер», сбросил скорость и не спеша полетел к месту взрыва собирать оставшиеся после взрыва улики. Хотя на борту клыка был подорван термоядерный заряд, обломков им удалось подобрать довольно много и среди них был даже фрагмент странной квадратной дюзы, что Тиу сочла самой большой удачей. Мысленно погрозив Августу Конде, командовавшему «Эксплараториусом», кулаком, он беззвучно выругался и полетел к Виафуриу. Эта нечаянная охота была довольно успешной не смотря на то, что Николаю не удалось достичь цели, да, он в общем-то и сам не знал, какова она была в этом бою. Наверное всё-таки уничтожить хотя бы одного кукловода.

Товарищи Николая, которыми командовал в этом бою Братец Сумми, раздолбали всех своих врагов и все, кроме самого барона, вернулись на «Оффенсио». Тот поджидал своего друга на всякий случай. Вдруг откуда-нибудь снова появится враг. После недолгих пререканий барон эс-Вадес совершил посадку на линзе транс-телепорта первым, а вслед за ним на борт «Оффенсио» прибыло «Очко» и немедленно потащилось на минимальной скорости к своему ангару, возле которого уже суетились техники. Неподалёку от шлюза стояла громадная установка, предназначенная для заделывания дыр в броне. Опуская гладиус на стальные плиты, Николай негромко сказал:

— Кес, попроси всех хойниро собраться через час в зале. Нам нужно с вами кое о чём поговорить.

Как всегда Николай последним покинул борт своего гладиуса, но никто из членов его экипажа не бросился в раздевалку. На всё это с насмешливой улыбкой смотрел граф эс-Маллеус. Его уже известили о находках в космосе, как и о том, что Бешенный Ник ради этого не пожалел даже брони «Очка». Когда Николай сошел с эскалатора, он небрежно козырнул ему и сказал:

— Ник, ты просто какой-то тиран, а не командир. Неужели тебе в каждый след нужно брать с собой десант? Это же был самый обычный полёт, а не рейд в тыл врага.

— Не скажи, Такит. — Задумчиво ответил Николай — Если бы «Очко» было чуть-чуть пошустрее, то у нас была реальная возможность взять на абордаж «Грязный крейсер», который, явно, подобрал команду клыка, сбежавшего с поля боя. Нам не хватило каких-то трёх минут, чтобы получить более чёткую картинку. Ну, ладно, у нас и без того есть для тебя целая куча гостинцев. Думаю, что теперь ты точно сможешь дать гладиусам под задницу такого пинка, что мы станем не только догонять, но и обгонять энергонов. Дерзайте, граф, вас ждут великие дела!

У графа от такого сообщения даже челюсть отвисла. Такит эс-Маллеус был не просто аристократом, которому с детства нравилось возиться с железками, он был к тому же ещё и учёным, талантливым изобретателем, влюблённым в космические корабли. Особенно боевые, которые смогли бы буквально во всём превзойти корабли энергонов. Хитро подмигнув графу, Николай насвистывая направился в раздевалку, хотя настроение у него было отнюдь не такое уж и весёлое. Проделки Августа Конде и его дяди беспокоили его всё больше и больше, а то, что «Грязный крейсер» использовался в качестве корабля прикрытия для операций энергонов, нападавших на военные базы космофлота Содружества. В том, что «Грязный крейсер» подобрал экипаж клыка, руководившего атакой, он не сомневался и лишь сожалел о том, что действительно не взял его на абордаж, хотя и понимал, что и принц, и его пассажиры сбежали бы с крейсера со всеми уликами, а ему потом пришлось бы искать оправдание своим действиям.

Через час, приняв душ и наспех перекусив, Николай вместе с Кинг-Конгом, Ролло, Лиу, Мартисом и его новым помощником Ульмом Тарнисом направился в тот зал, в котором обычно собирались хойниро. Хойн на линкоре в свободное от вахт время можно было встретить где угодно. Космолётчики часто приглашали их к себе в гости, а, уж, там где на линкоре находились места для развлечений, без них не обходился ни один вечер, но всё же куда чаще хойниро собирались в своём собственном зале отдыха и собраний, который стиланцы изготовили в полном соответствии не только с их вкусами, но и физиологическими особенностями. Поэтому в нём было на шесть градусов теплее, чем в остальных помещениях линкора, а воздух гораздо суше.

Этот внушительного размера отсек с круглой ареной посередине, окруженной холмиками-лежанками с лунками и мебелью, похожей на причудливые валуны, похожие на раковины, даже покрытие пола имел не такое, как везде. Хойниро, ноги которых прочно стояли на любой поверхности, все же более всего любили ходить по плотному песку. Именно таким пластиком, похожим на песок и даже слегка пружинящим под ногами, был покрыт пол в зале, залитом ярким светом. Обстановку в зале можно было бы назвать унылой и скудной, но её разнообразили росписи на стенах, изображавшие оазис в пустыне, а также большие кашпо с пышными, яркими цветами, среди которых имелись даже земные розы. Ну, и, естественно, возле каждой лежанки в виде холмика стояли большие вазы, на которых лежали огромные астраханские арбузы и чарджуйские дыни. Первые поставлялись со Звёздной Руси, а вторые со Звёздной Мекки.

Далеко не на каждой из тех планет, где обитали хойниро, для них имелись такие райские условия и поэтому в этом зале всегда находилось несколько хойн со своими мужьями или без них. Разумеется, кроме тех случаев, когда раздавался сигнал тревоги. Тогда все хойниро мигом занимали свои места в гладиусах и серебряных молниях, причём делали это первыми. Тому способствовало то, что в новые боевые рубки они влетали даже не облачившись в дурит, так как считали их без того абсолютно безопасными. Только те хойниро, которые несли в тот момент вахту, поднимались на борт гладиусов в дуритовых боекостюмах, ну, и ещё хойниро находившиеся в подвахте. В тот момент, когда Николай со своими коллегами вошел в зал, примерно половина хойн была облачена в дурит, а остальные в мундиры. Хойниро построились семьями в одной половине зала, напротив широкого шлюза и как только хомо вошли в него, то первым делом сделали вежливое приседание, которое земляне называли книксеном, после чего Николай с центра арены поприветствовал их:

— Фриледи, фримены, доброго вам здравия. Извините, что оторвал вас от дел, но у меня есть к вам очень серьёзный разговор, который я хочу начать с драки. С настоящей, серьёзной драки, для которой мне требуется самый ловкий и умелый в рукопашном бою хойн. — Повернувшись к полковнику Соловьёву, Николай призвал его на помощь — Димыч, доложи, кто из этих парней лучший из твоих учеников?

Кинг-Конг не моргнув глазом ответил:

— Дронел Фератииш, командир.

Правый муж хойны Фератииш из Великой Зелёной Семьи тотчас выбежал на арену. Он был чуть ли не на треть крупнее любого другого хойна и имел к тому же очень широкую головогрудь с мощными руками. Уже только поэтому Дронел был самым сильным из хойнов, но помимо этого он был ещё и очень отважным парнем. Самым удивительным из всех событий, произошедших на «Оффенсио» за последнее время, Дядюшка Сальве считал то, что хомо взялся за такое безнадёжное дело, как обучение хойниро искусству поединка и превзошел в этом деле так, что даже самый опытные из его космодесантников схватились за голову. Чтобы остановить хойна или хойну, которые прошли хотя бы начальный курс обучения под руководством Кинг-Конга, идущих врукопашную на врага, смогла бы только добрая дюжина хорошо обученных космодесантников-пэппи, да, и то не факт, что у них из этого что-то выйдет. Сразиться же с хойной, которая идёт в бой вместе со своими мужьями, было делом совершенно бесперспективным даже для целого взвода космодесанта.

Кинг-Конг, который наблюдал за хойниро уже не один год начиная с того времени, когда сажал картошку на Карадоне и разводил на картофельных кустах колорадских жуков, давно уже положил на них глаз. Ещё тогда ему приходилось частенько гонять на полях молодых хойнов, стремившихся во что бы то ни стало угостить своих возлюбленных этим лакомством вместе с пучком картофельной ботвы. Там-то он и понял, что самой природой был создан идеальный боец для рукопашной схватки и стал разрабатывать специальный боевой комплекс. Ему быстро удалось убедить молодых хойнов, что своей исключительной ловкостью и стремительностью они смогут намного быстрее завоевать все четыре сердца пучеглазой красавицы, нежели воровством картофельной ботвы с общественных полей. Для этого он придумал несколько игр, в которых молодые хойны могли предстать перед своими избранницами в самом лучшем виде, взяв за основу регби, американский футбол, баскетбол и даже хоккей, вот только на поле выходили не две команды, а по три, четыре дюжины двоек, в которых один хойн мечтал стать правым мужем какой-нибудь красотки, а второй левым.

В дальнейшем, уже на Стилане, в Астроурбисе, полковник Соловьёв продолжил это дело и в конечном итоге создал там первую школу боевых единоборств хойниро. Быстрые, резкие, невероятно сильные и мужественные хойниро обоего пола сразу же поняли, чего хочет от них сенсей и в итоге командование космофлота Республики Стилан было вынуждено признать, что хомо и гумми в бою против них просто нечего ловить, кроме тумаков. Поняли это и хойниро, которые стали создавать такие школы во всех мирах, свободных от чёрного и серого паучья. Ну, а теперь, когда на арену чёртом вылетел Дронел, затянутый в дурит, Кинг-Конг тоже понял, почему командир попросил его остаться в дурите. Понял и хмурым голосом поинтересовался:

— Мудрец, тебе больше делать нечего, как заставлять нас драться в полную силу? Дронел, конечно, один из самых лучших бойцов среди всех хойниро, если не просто самый лучший, но ведь и я не пальцем сделан, так что в госпиталь мы угодим оба.

Николай поднял руку и громко сказал:

— Фриледи, фримены. Сегодня вы увидите не совсем обычный поединок. Дронелу Фератииш я приказываю броситься на его учителя с такой яростью, словно он не он, а монстр, только что убивший прямо на его глазах фриледи Фератииш и Мелвера, которых мы все так любим. — Шагнув к хойну и пристально посмотрев ему в глаза он добавил — Ты понял меня, Дронн? Ты должен видеть в Димыче чудовище, своего самого лютого врага, а не лучшего друга и учителя. Так надо, парень, иначе мне не удастся расшевелить ваши мозги. — Все хойниро неодобрительно загудели, но Николай поднял руку и крикнул — Тихо, тихо, уважаемые! Никакого кровопролития здесь не произойдёт. — Повернувшись к полковнику Соловьёву, он приказал — Кинг-Конг, как только я подам знак, ты остановишь Дронела точно так же, как ты когда-то остановил того полосатого сторожа в Эр-Рияде. Понял?

Сумрачное лицо полковника Соловьёва просветлело и озарилось широченной улыбкой. Он закивал головой и сказал:

— Понял, командир, но после этого ты должен всё…

— Работаем, Кинг-Конг! Работаем в полную силу! — Громко крикнул Николай и вместе со своими друзьями быстро покинул арену, командуя на ходу — Парни, разошлись и по счёту три бросились в атаку, словно дикие звери! Раз, два, три!

По счёту три, однако, в атаку бросился один только Дронел, а Кинг-Конг вместо этого выставил руки перед собой и с какой-то странной улыбкой на лице уставился на хойна, подавшись вперёд. Атака Дронела захлебнулась на полушаге. Все четыре руки этого могучего хойна, раскинутые в боевом замахе, безвольно опустились и он какой-то неуверенной походкой довольно быстро подошел к своему противнику и буквально рухнул перед ним, встав на все колени. Кинг-Конг прижал хойна к своей широченной груди и принялся поглаживать его, приговаривая:

— Я твой друг, Дронни. Ничего не бойся. Поспи немного, парень, ты очень устал. — Повернувшись к обалдевшей от такого зрелища жене Дронела и её левому мужу он сказал — Фери, Мел, заберите Дрона и положите его на кушетку, ему нужно поспать несколько минут, после чего он проснётся, как ни в чём не бывало. Я не желал ему вреда и потому ничего страшного с ним не случилось. Он просто уснул и не более того.

— Вот-вот, фриледи и фримены! — Воскликнул Николай, вытаскивая на арену небольшой столик, на который он сел, как на табурет — Если бы Кинг-Конг хотел причинить вред Дронелу, то я даже не представляю себе, что с ним было бы. Когда-то мы называли то, что он сейчас продемонстрировал, взглядом Каа, ребята, но в исполнении полковника Соловьёва это приём психологического воздействия практически никогда не действовал на хомо. Зато, как вы все убедились, он отлично действует против хойниро, а также против гумми. Здесь среди нас есть только одна гумми, Лиу Маршад-сью, но я бы не хотел, чтобы Кинг-Конг испытывал на ней этот приём. Она всё-таки фриледи.

Лиу, вытаскивая на арену, которая обычно использовалась хойниро, как танцпол, второй столик, сказала:

— Да, уж, это точно. Когда Жорж проделывает такое со мной в постели, это мне даже нравится, но я никогда ему не прощу такого трюка в поединке. Хотя, честно говоря, после всего, что было между нами, я не смогу уже драться с ним, как прежде.

Николай выслушав эти признания с улыбкой, продолжил:

— Всё это я показал вам только для того, друзья мои, чтобы показать вам ещё одну способность некоторых хомо с Земли. К счастью таких монстров, как Димыч, очень мало. Я во всяком случае второго точно такого же ещё не встречал, хотя и слышал, что такие на свете бывают. Наш Кинг-Конг обладает способностью усмирить любое дикое животное, даже самое свирепое, в момент атаки. Как это у него получается не знает никто, но как вы видели, он чуть ли не мгновенно остановил Дронела, хотя тот и бросился в атаку. Ни о чём подобном в Содружестве но хомо, ни гумми даже не слышали. Ладно, всё это одна только риторика, а теперь давайте поговорим о деле. Здесь находится один парень, его довольно давно упекли за решетку обвинив в преступлении, которого он, на мой взгляд, не совершал. Его как, мне кажется, просто приручили, если так можно выразиться и это было не гипнотическое воздействие. Гипнозом владеют не только в мирах хомо и гумми, но и в мирах хойниро, но то, что продемонстрировал сейчас Димыч, это не гипноз. Почему, да, уже только потому, что после гипноза человек ничего не помнит. В общем шел, споткнулся, упал, очнулся — гипс. Когда Дронел проснётся, он обязательно вспомнит всё, что с ним сделал Димыч, а поскольку мой друг не хотел причинить ему никакого вреда, то и его воспоминания не будут мучительными. Не были они мучительными и для Сиротки Улли, когда тот выпустил из камеры Тассию Герас, ведь та просто влюбила его в себя по уши и даже переспала с ним для вящей убедительности. Вот давайте и зададимся вопросом, как она могла это сделать? Я специально запросил информацию по теме гипноза и психологического подчинения, то есть зомбирования, что не является одним и тем же и вот что выяснилось. Оказывается, техникой зомбирования на Рианоне пользуются всего каких-то триста лет, используя для этого специальные наркотики в комплексе с нейролингвистическим программированием. Дело это долгое и довольно муторное. На то, чтобы подчинить себе человека полностью, требуется не менее двух месяцев, да, и то не факт, что всё пройдёт гладко. К тому же зомбирование не действует на хойниро, у которых чертовски крепкая психика, но, как вы это только что, это далеко не так. Вот я и задаюсь вопросом, уважаемые фриледи и фримены, чем отличаются между собой хойниро кроме того, что ваши народы называются Великими Семьями того или иного цвета? Почему Великая Чёрная и Великая Серая Семьи никогда не роднятся с остальными хойниро и почему вы с ними такие разные?

Николаю немедленно ответила Кесашью, сказав:

— Ник, всё очень просто. Мы с ними не являемся близкими родственниками. Мы просто похожи внешне и не более того. Они родом с одной планеты нашей родной галактики, а мы с другой, расположенной чуть ли не на противоположной стороне. Предания говорят, что это чёрные и серые хойниро, которые сами проложили дорогу к звёздам, расселили нас на нескольких десятках планет тогда, когда мы были ещё дикарями и это они дали нам шамму, чтобы мы не ели своих мужей. Так что мы с ними отличаемся даже физиологически, хотя внешне и очень похожи.

— Всё правильно, Кес. — Кивнув головой согласился с ней Николай — Хотя, честно говоря, внешние различия у вас тоже имеются. Взять хотя бы то, что чёрные и серые хойниро не имеют бороды. Куда глубже ваши психологические различия, мои дорогие. Намного глубже, чем вы себе это представляете. Когда-то на борту «Эксплараториуса» у меня имелась возможность немного пообщаться с серыми. Во время нашей же первой встречи я малость переусердствовал, наезжая им на психику, когда рассказывал о том, какой я великий боец. В общем брал их на понт. Так вот, перепугались они все не на шутку и не просто перепугались, а были близки к панике. Теперь приведу вам второй пример. Когда я впервые прибыл на «Оффенсио», то был вынужден соответствовать той легенде, по которой тогда жил и работал. Кое в чём это создавало мне трудности, но в одном я был уверен на все сто процентов, в том, что мне удастся найти общий язык с хойниро, чтобы научиться летать лучше всех. Почему? Ну, хотя бы потому, что сам держал когда-то дома здоровенного паука-птицееда и мне нравилось с ним возиться, хотя это и не котёнок. Когда я впервые пришел к Кесашью, Джелу и Кроу, то обратился к ним с неподдельным, самым искренним почтением, чем и понравился им. В дальнейшем мы очень подружились, но начало нашей дружбе было положено в первый же день и произошло это только потому, что в нас, землянах, всё же есть нечто такое, чем мы можем заставить хойниро уважать себя. По-моему, в этом есть что-то от взгляда Каа, о котором я говорил и который вам продемонстрировал только что Кинг-Конг. К чему я об этом вам говорю, друзья мои? А вот к чему. Мне кажется, что чёрные и серые хойниро не враги нам. — В зале тотчас раздались громкие, возмущённые возгласы и Николай крикнул — Тихо! Расшумелись тут, как школьники! Те, кого мы привыкли называть энергонами, просто подчинили их себе, превратили в своих рабов, в послушный инструмент своей дьявольской межгалактической политики. Если я прав, то это объясняет очень многое. По всей видимости этих энергонов не так уж и много, раз они не подчинили себе всех остальных хойниро. Ну, а вдобавок к этому вы скорее всего психически более устойчивы. Всё остальное полностью укладывается в рамки моих собственных представлений о таком предмете, как тираническое правление, причём тиран всё время стоял над ареной и манипулировал своими марионетками, — чёрными и серыми хойниро. С какой целью, гадать особенно не нужно. Этот тиран намерен покорить себе ещё и нашу галактику, но силёнок на это у него не хватает. Первоначально энергоны скорее всего хотели покорить хомо и гумми вашими руками, но не рассчитали своих сил. В Содружестве оказалось гораздо больше народа, чем они думали. Поэтому они и навязали Содружеству эту странную войну, которая нужна была им только для одного, не дать космофлоту Содружества вторгнуться в галактику Проксима и разгромить их. Заставляя нас строить огромные боевые астероиды для обороны планет, а также военные базы, оснащая все миры Содружества множеством транс-телепортов, они просто заставляют нас топтаться на месте, выигрывают время, нужное им для создания огромной армии. Некоторое время назад я думал, что против нас сражаются роботы, а теперь уверен в том, что зубцами управляют малолетние пацаны, которые никогда не знали материнской ласки и отцовской заботы. Те гумми из галактики Проксима, которых мы зовём энергонами, превратили миллионы хойн в машины для откладывания яиц, которые потом помещаются в инкубаторы. Энергоны растят их детвору в приютах-тюрьмах и готовят из них пилотов-техноэмпи, присваивая им цвета в зависимости от возраста. Полагаю, что до совершеннолетия из них мало кто доживает, но те, которые стали золотыми, превратились за эти годы в безжалостных убийц. Вот такая печальная картина получается.

Хойниро в ужасе вскинули вверх руки и молчали, пораженные этими словами, пока Кесашью не крикнула:

— Мерзкие, жестокие твари! Как они посмели сделать это? Нам нужно лететь в Проксиму и напасть на их планеты!

Николай встал и сказал подняв руку:

— Тихо, Кес, успокойся. Сначала я хотел бы узнать, не посещала ли миры хойниро вот эта женщина? — Рядом с ним появилось голографическое изображение высокой, статной красавицы с черными, коротко стриженными волосами и жгуче-карими, почти чёрными глазами, одетой в самый обычный космокомбинезон гражданского фасона — Это та самая Тассия Герас и она не хомо и не гумми из нашей галактики. Она энергон. Такие гумми время от времени появляются на Крейде, но и там они выдают себя за всякую мелкую сошку, чуть ли не подсобных рабочих.

Хойниро, вскочив на ноги, озабоченно зашумели и подобрались поближе. Однако, никто из них никогда не видел таких гумми и даже не слышали, чтобы хотя бы похожие на Тассию Герас гумми посещали их миры, а на «Оффенсио» собрались хойниро из семи миров. Хойниро, немного пошумев, вернулись на свои холмики и Мартис озабоченным тоном поинтересовался:

— Ник, что ты собираешься предпринять? Мы летим на Крейду и штурмом берём её?

Николай отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет. Мы продолжим полёт, как ни в чём не бывало, и вместо этого будем ждать к себе в гости Тассию Герас или кого-то из её подружек. Я сегодня же побеспокоюсь о том, чтобы ей было вовремя выслано соответствующее приглашение. Так, фриледи и фримены, а теперь прошу отнестись к моим словам очень внимательно. Думаю, что уже очень скоро «Очко» отправится с визитом туда, где находится главная база энергонов в нашей галактике. Для этого мне понадобится ваша помощь. Вы замените в моём экипаже всех рианонцев, но перед тем, как дядя Жора отберёт самых лучших, всем вам придётся научиться держать взгляд Каа. Надеюсь, что он умеет играть в гляделки не хуже энергонов. Не хочу тем самым сказать, что я не доверяю рианонцам, но мы отправимся в такой рейд, из которого скорее всего никто не вернётся живым и они могут нас подвести по той же самой причине, по которой космос-командор Тарнис загремел под суд военного трибунала. Полковник Соловьёв умеет так глянуть на хойниро и любого гумми, что у того оружие само выпадет из рук, но с хомо у него этот номер не проходит, а потому он не сможет подготовить наших боевых товарищей к такому испытанию. Думаю, что они смогут понять меня и простят за такое решение.

Граф эс-Урсус вскочил на ноги и воскликнул:

— Ник, ты собираешься взорвать их главную базу?

— Нет, конечно, Мартис. — До ужаса спокойным голосом сказал Николай — Я собираюсь просто ввязаться бой с энергонами и между делом найти тот межгалактический транс-телепорт, которым они пользуются, чтобы добраться до их метрополии и взорвать её к чёртовой матери. Думаю, что после этого вы сможете закончить войну, которую развязали энергоны.

Глава 13. Операция «Тассия Герас»

На этот раз очередное совещание в кабинете у Дядюшки Сальве проходило в расширенном составе и к ним троим присоединились Храмм Регнер и Ролло Шутер. С невозмутимым видом выслушав доклад Николая, начальник Управления С спросил его так, словно речь шла о каких-то пустяках:

— Что тебе для этого понадобится?

Николай принялся беспечного объяснять, загибая пальцы:

— Во-первых, новый гладиус несколько большего размера с таким трюмом, в который смогли бы поместиться хотя бы две самые большие кобальтовые бомбы. Во-вторых, на него нужно установить большой пассажирский транс-телепорт с мощным реактором, таким, который позволит перебросить на их базу всех наших хойниро и все серебряные молнии. Они, возможно, пригодятся. Ну, и, в-третьих, нам понадобится самое мощное ручное оружие, поскольку скорее всего драка будет очень серьёзной. Когда ты поставишь мне всё это, Храмми, нужно будет очень аккуратно слить принцу Конде-старшему информацию о том, что знаменитая тэ-сыворотка сделана из моей крови. Естественно, вместе с технологией её производства. Эта часть информации, кстати, должна быть ложной, но очень правдоподобной. После этого мы продолжим заниматься рутинной работой и будем ждать в гости Тассию Герас или как там её зовут на самом деле, а может это будет не она, а какая-то другая баба. В любом случае энергоны обязательно заинтересуются тем, как можно в три дня самым существенным образом повысить боевые качества своих пилотов-техноэмпи, ну, а такой пустяк, как достаточно серьёзная причина, по которой я должен буду обязательно помочь чем-либо императору или Империи, принц Конде найдёт довольно быстро. — Повернувшись к командиру линкора, Николай отвесил ему кивок и добавил — Мой адмирал, вас во время встречи с энергонами заменит землянин, который будет загримирован Гамлетом так, что сможет провести кого угодно. Всех тех офицеров «Оффенсио», которые будут с ними общаться, тоже. Поверьте, это необходимо сделать во имя безопасности Империи.

— Понимаю, адмирал Сильвер. — Спокойным голосом ответил ему командир линкора и сказал — Теперь мне понятно, почему с Тиберием произошли такие перемены. Похоже, что они также обработали всех Конде начиная с Лакуса. Печально, когда-то он был очень хорошим молодым человеком, мечтавшим о великих открытиях. Надеюсь, что против этого будет найдено какое-то противоядие. — Посмотрев на Храмма Регнера он спросил — Адмирал, вы сможете обеспечить Ника всем необходимым?

Космос-адмирал Регнер кивнул головой и ответил:

— Дядюшка Сальве, на то и нужен Папочка Храмми, чтобы обеспечивать своих ребят всем необходимым. — После чего поинтересовался — Ник, ответь мне, почему ты не хочешь провести широкомасштабную армейскую операцию?

Космос-адмирал эс-Аггер немедленно оживился:

— Да, Никки, почему бы не поручить всё космофлоту? Тебе будет достаточно просто передать нам координаты их базы.

Николай отрицательно помотал головой и сказал:

— Из этого ничего не выйдет, господа. Они давно уже готовы к штурму и после того, как бросят в бой против космофлота своих янычаров, просто взорвут базу. Наверняка у них в галактике есть ещё несколько таких же баз и после небольшой пробуксовки их машина продолжит своё движение. Тут нужен внезапный удар и стремительный рейд на их главную планету. Если взорвать её, то дальнейшие боевые действия будут проходить уже под диктовку космофлота Содружества. Правда, ему придётся добираться до Проксимы лет пять, не меньше. Зато после гибели метрополии колонии уже не смогут сопротивляться и даже небольшой экспедиционный корпус, посаженный на линкоры, сможет разгромить остатки войск энергонов. К тому же если они не смогут раз за разом обрабатывать мозги своих янычаров, те рано или поздно поднимут мятеж против своих командиров. Об этом прямо говорит хотя бы то, что после шести месяцев отсидки Ульм Тарнис уже не боготворил Тассию, вот только его почему-то никто не захотел выслушать. Поэтому вам нечего возразить, господа адмиралы, а раз так, то успокойтесь и дайте нам сделать всё так, как надо.

— Но почему именно ты обязательно должен тащить эти чёртовы бомбы на метрополию, Ник? — Возмущённо воскликнул Храмм Регнер — Почему этого не можем сделать я или Ролло?

— Потому, что вы этого просто не сможете сделать после первой же встречи с Тассией Герас, Храмми. — Ответил Николай и с улыбкой пояснил — Лиу тоже рвётся в бой. Хочет влететь в мир энергонов верхом на кобальтовой бомбе, только кто же ей это позволит сделать. Нет, господа, это задача группы «Земля-21» и добровольцев-хойниро. Ну, а что касается меня, то это даже не обсуждается, ведь не Прапора же мне посылать на верную смерть. Мы с полковником Соловьёвым пойдём и сами всё сделаем, а вообще-то не спешите хоронить Мудреца, я ведь сказал вам о самом крайнем случае. Мне совершенно не улыбается помереть на этой войне, ребята, а потому я обязательно что-нибудь придумаю, но только находясь там и действуя по обстановке, а не сидя в этом кабинете. Как говаривал когда-то мой отец, война план покажет. Храмми, ты мне лучше вот что скажи, когда твои корабелы построят нам новый гладиус для этой операции?

Храмм Регнер пожал плечами и ответил:

— Думаю, что месяца за три они точно управятся, Ник, но вот бомбы, причём не кобальтовые, а аннигиляционные, для тебя уже готовы. Целых восемь штук. Кстати, они не такие уж и большие получились. С тебя длиной, только потолще.

Николай мысленно прикинул возможности гладиуса и сказал, одобрительно кивнув головой:

— Отлично. Тогда можно поступить проще, пусть твои корабелы просто приделают к гладиусу транс-телепорт и реактор, а вооруженцы склепают мне ещё двадцать четыре ракеты и поставят на молнии специальные подвески для них. Тогда мы сможем хорошенько почудить в тылу врага.

Четыре месяца спустя на борт линкора «Оффенсио» пожаловали гости. Герцог Фастидиозус собственной персоной, а вместе с ним принц Август Конде с обворожительной жгучей брюнеткой под руку и тремя рослыми, брюнетистыми типами. Этому предшествовала почти целая неделя переговоров по мгновенной связи, в ходе которых Дядюшка Сальве, действуя под диктовку консультантов, сначала отказался наотрез принять своего старого приятеля, ссылаясь на его собственный приказ, но потом всё же поддался на уговоры. Космос-адмирал поначалу даже забеспокоился, решив, что после жесткого отказа начальник генерального штаба, обидевшись, больше не свяжется с ним и затея Николая провалится, но герцог проявил просто поразительную настойчивость, чуть большую даже, чем неуступчивость командира линкора «Оффенсио». В конце концов он дал себя уговорить.

Всё это время целый отряд психологов, имперских и республиканских, анализировали буквально каждое слово и каждый жест герцога Фастидиозуса и все они пришли к выводу, что тот, явно, не в себе, а точнее попросту находится под чужим влиянием. Зомбировать столь высокопоставленного адмирала Империи было делом совершенно нереальным и потому все решили, что того обработали энергоны. Однако, собранные разведданные говорили о том, что герцог Фастидиозус встречался с черноволосой красоткой, которую притащили с собой Лакус со своим племянничком, всего один единственный раз, из чего следовали весьма печальные выводы. К приёму гостей на линкоре были готовы уже давно и потому Дядюшка Сальве, наконец, со скрипом дал своё согласие на их прибытие.

Гости прибыли на линкор тихо и не из стен генерального штаба, а из дворца Лакуса Конде. Их встречали без помпы, но красавица, одетая в длинное, вечернее платье синего цвета с глубоким декольте и трое её сопровождающих, облачённых в парадные мундиры офицеров имперского космофлота, остались вполне довольны, поскольку глаза всех офицеров «Оффенсио», на которых ей удалось взглянуть, тотчас загорались от восторга. Точно так же повёл себя и князь эс-Аггер, когда гости вошли в его кабинет. Он усадил их за стол и принялся так распинаться в любезностях, что настоящий Дядюшка Сальве, наблюдавший за тем, что происходило в его кабинете, забеспокоился и встревоженным шепотом спросил генерала Леонтьева:

— Борис, вы уверенны, что с вашим коллегой ничего не случилось? По-моему он тоже попал под чары этой ведьмы.

Вместо генерала своему командиру ответил Николай:

— Успокойтесь, Сальве, полковник Васильев уже трижды подавал нам условный знак. Он просто прикалывается, но в одном я точно уверен, Семёныч, дай ему волю, уже поставил бы эту красотку раком. Ох, уж, мне эти гипнотизёры с погонами.

Генерал Леонтьев громко захохотал и воскликнул:

— Это точно! Семёныч ни одной юбки не пропустит! — После чего облегчённо вздохнул и добавил — Ничего у этих ребят не получится, Сальве, а ты Мудрец, зря кочевряжишься. Тебе нужно было взять с собой хотя бы парочку наших экстарсенсов. Ты им зря не доверяешь. Они и не такие чудеса творить могут. В бою кое-кому из них тоже цены нет.

Николай недовольно поморщился и ответил:

— Борис Петрович, мы же с тобой это уже обговорили. Твои парни хороши только тогда, когда речь идёт о тихой и неспешной работе, а это точно не про нас сказано и не про операцию «Тассия Герас». Мы ведь работаем тихо только тогда, когда прячемся, а там, куда нас уже очень скоро позовут, нам всем будет не до игры в прятки. Там сразу же такие дела закрутятся, что только успевай поворачиваться и твоим экстрасенсам просто некогда будет применять свои чудесные способности.

Тем временем графиня эс-Верберантия уже успела охмурить лже-князя эс-Аггера и тот приказал командору Сильверу срочно явиться в его кабинет. Николай торопливо встал, но генерал Леонтьев остановил его властным жестом и рыкнул:

— Сидеть! Не торопись, разведка. Значит так, Николай, когда войдёшь, сосредоточься, думай о чём-либо очень важном для тебя, например о Нине или о дочери. В конце концов о своих дурацких гонках, чёрт тебя побери. Да, пошире улыбайся, но не дружелюбно, а просто скаль зубы и смотри на эту ведьму с прищуром и вот ещё что, дыши ровно и при этом напрягай и расслабляй пресс. Помнишь, что такое нижнее дыхание? И самое главное, ни в коем случае не подавай руки никому из этой четвёрки, а ещё лучше надень вот эти перчатки. Через руку, парень, я тебе какой угодно приказ пошлю в сознание. Если почувствуешь, что тебе что-то подступает к горлу или на лбу выступает испарина, сразу же повышай голос. Говори о чём угодно, только не молчи, не дай себя подавить. Вряд ли они используют какие-то особые методики. Всё, что я здесь видел, можно отнести только к их природным способностям, а на них далеко не уедешь, тут ещё нужна наука и годы тренировок. Не знаю, поможет тебе это или нет, но судя по всему эти энергоны существа очень заносчивые и спесивые, а потому у них до чёрта всяких комплексов. Полагаю, что эта красотка первым делом постарается затащить тебя в койку, майор, вот тут-то у тебя и появится шанс её хорошенько отпрессовать. Подави её, растопчи, оттрахай так, чтобы она выла от страсти. Потом, когда тебе придётся её додавливать и устанавливать момент истины, так вы это называете, это тебе очень пригодится. Сломаешь её, добьёшься успеха. Сломаешься сам, погубишь и себя, и своих ребят, да, и нас всех тоже. Ну, а теперь иди, разведка, с Богом.

Николай молча кивнул головой, натянул на руки чёрные лайковые перчатки и вышел из небольшого отсека с дюжиной мониторов наблюдения, находящегося в ходовой рубке этажом ниже адмиральского отсека. Через три минуты, поднявшись на лифте, он прошел через приёмную, в которой вместо настоящих сидели лже-адъютанты, по-хозяйски вошел в кабинет и, не глядя на гостей, прошествовал прямо к командиру линкора и встал рядом с ним чуть наклонившись. Только тогда он скользнул взглядом по визитёрам и спросил вполголоса:

— Вызывали, мой адмирал?

Полковник Васильев, пожиравший взглядом графиню со зловещей фамилией, встрепенулся и суетливо ответил:

— Да, да, командор. — Сделав рукой условный жест, он указал ему на стул, стоящий напротив гостей, севших по одну сторону длинного стола, приставленного к его рабочему столу, и принялся не спеша объяснять — Ник, эти господа прибыли на «Оффенсио» не с официальным, а с частным визитом. Им нужна от тебя какая-то помощь, а поскольку об этом просит Бревис, мой давний друг, то и я прошу тебя отнестись к просьбе графини Филиолы с пониманием и помочь ей добраться до какого-то астероида. Ну, об этом она тебе сейчас сама всё расскажет.

Николай сел на указанное ему место, зловеще оскалился, глядя на Августа Конде, потом прожег взглядом всех остальных гостей Дядюшки Сальве и чуть ли не прорычал, подавшись вперёд, довольно зловещим тоном:

— Не знаю, как на счёт графини, мой адмирал, а вот принца Августа я с огромным удовольствием свёз бы куда-нибудь. Желательно на кладбище. — После чего проворчал — Дядюшка Сальве, я призовой пилот «Оффенсио» и не нанимался быть извозчиком.

Принц от его слов покраснел, зато герцог Фастидиозус, которому, явно, было душно в этом кабинете, наоборот, слегка побледнел и стал озабоченно вертеть головой. Лже-адмирал тотчас заметил это и громко воскликнул:

— Бревис, старина, тебе что, дурно? Сейчас я вызову врача и он тебя немедленно осмотрит. Ты весь бледный.

Шлюз кабинета распахнулся и в него тотчас влетело трое адъютантов, а с ними генерал Леонтьев, изображающий из себя врача, которые мигом уволокли герцога, которому и в самом деле сделалось дурно из-за дружеского рукопожатия со старым другом, под ногтем руки которого была спрятана крохотная ампула с сильнейшим наркотиком. Как только створки шлюза сомкнулись и космос-адмирал вместе со своим призовым пилотом заняли места за столом, командир линкора непререкаемым тоном сказал:

— Ник, это не только просьба Бревиса, но и мой приказ. Графиня, объясните этому юноше, что от него требуется. Он обязательно поможет вам.

Николай скорчил высокомерную гримасу и обиженно хмыкнул, но, тем не менее, всё же повернулся лицом к графине и снова хищно оскалился и уставился на неё так, словно та была не красавицей с необычайно белой кожей, а Бабой Ягой. Графиню от его взгляда всю так и передёрнула, но она сдержалась, пару раз глубоко вздохнула и заговорила со странными вибрациями в голосе, чётко акцентируя каждое слово:

— Командор Сильвер, моя дочь в беде. Вы должны помочь мне. Она самое дорогое, что у меня есть. Умоляю вас, как отца имеющего дочь, командор.

При всём том, что Николай явственно чувствовал то напряжение, с которым говорила эта женщина, да, при этом ещё и видел, что при звуках её голоса принц Август буквально поплыл, сам он ничего такого, от чего можно было беспокоиться, не ощущал. Чтобы не затягивать этого балагана, он нетерпеливо взмахнул рукой и нарочито громко рассмеялся, после чего привстал, наклонился вперёд и чуть ли не крикнул:

— Ладно, дамочка! Мне всё ясно. Сколько?

Графиня испуганно вздрогнула и вытаращила на него глаза. Судорожно сглотнув, она пискнула слабым голосом:

— Сколько чего?

— Я спрашиваю, сколько вы заплатите мне и моим людям, мамаша, чтобы мы доставили вас куда вам надо и вытащили из какого-то дерьма вашу дочь? — Повернувшись к лже-адмиралу, он нахальным голосом пояснил — Дядюшка Сальве, раз уж эти господа находятся здесь с частным визитом, но вы, тем не менее, приказываете мне пойти им навстречу, то я хотел бы на этом хотя бы хорошо заработать. Сами понимаете, из-за этой экспедиции мне, возможно, придётся отказаться от одного, а может быть и двух выступлений в чемпионате, что грозит немалым штрафом, да, и премиальных я тоже обязательно лишусь.

Лбы, сопровождающие графиню, недоумённо переглянулись и только принц Конде злорадно оскалился, но всё же промолчал. Графиня эс-Верберантия быстро взяла себя в руки и вполне деловым тоном сказала:

— Командор Сильвер, я не испытываю стеснения в деньгах и заплачу вам столько, сколько вы скажете. Главное спасите мою дочь. Она находится сейчас на одном научном астероиде, с которым вот уже два месяца нет связи. Отсюда до него лететь почти три месяца. Сначала нам нужно будет добраться до звёздной системы Фумуса. На одной из планет этой звёздной системы находится автоматический маяк, который является ещё и космическим почтовым ящиком. Там мы получим точные координаты и уже оттуда полетим к нужному месту. Извините, но другого способа получить координаты астероида у меня нет и поэтому сначала мы должны добраться до Фумуса.

Николай ухмыльнулся и мысленно прикинул, как можно сократить этот путь, после чего проворчал недовольным тоном:

— Делать мне больше нечего, как болтаться полгода в космосе. — Графиня снова напряглась, но он её успокоил — Ладно, мамаша, разберёмся. До Фумуса мы сможем долететь и малость побыстрее, но это встанет вам в дополнительные расходы, а теперь объясните, что может ждать нас на астероиде? Нам что, придётся расстреливать в космосе боевые астероиды и сражаться с полчищами роботов или мы всё же обойдётся без этого? Дело в том, что я не люблю рисковать понапрасну и если уж приходится воевать, то предпочитаю делать это не в одиночку, а вместе со своим экипажем, что тоже будет вам стоить очень дорого. Пять миллионов кредитов вы заплатите за этот полёт мне и по полмиллиона каждому из моих ребят.

Похоже, что именно этого от него ждала графиня, раз она немедленно согласилась с требованиями Николая:

— Командор, вы можете взять с собой столько людей, сколько сочтёте нужным. Я заплачу столько, сколько вы требуете, лишь бы забрать свою дочь оттуда. К сожалению я ничего не знаю о том, как охраняется этот астероид, но я не думаю, что в той звёздной системе есть боевые астероиды с автоматическими пушками. Мне нужно от вас только одно, чтобы вы доставили нас туда, помогли мне найти и забрать оттуда дочь.

Отрицательно мотнув головой Николай сказал:

— Нет. Всех вас я забрать не смогу. На борту моего нового гладиуса и так будет не протолкнуться. Так что двоим вашим спутникам придётся остаться на «Оффенсио». Выбирайте, мамаша, кого вы возьмёте с собой и назначайте день старта, если вы, конечно, не намерены вылететь немедленно. Тогда дайте нам пару часов на сборы. Такой вариант вас устроит?

Графиня, посмотрев на Николая странным взглядом, негромко сказала своим спутникам:

— Барлам, Креш, вы останетесь с герцогом Фастидиозусом, а вы, Август, и ты Трелон, полетите со мной. — Кивнув Николаю, она проворковала нежным, многообещающим голоском — Командор, если это можно, то я хотела бы отправиться в путь уже через два часа. Надеюсь, на борту вашего корабля для меня найдётся отдельная каюта? Адмирал, распорядитесь отправить мой багаж на борт космического корабля командора Сильвера.

Николай поднял правую руку и выразительно помахал указательным пальцем почти у носа графини, громко сказав:

— Но-но, никаких багажей, мамаша. На бот «Очка» вы подниметесь, как и все, через душевую, после чего получите всё, что вам потребуется в космосе, включая дурит. Это боевой космический корабль, а не туристический лайнер. — Смилостивившись, он добавил — Правда, каюта вам будет предоставлена, как и вашим спутникам, но я заранее предупреждаю, на борту моего корабля тесно и вам негде будет там прогуливаться. Максимум, что я могу вам предоставить, это возможность размяться пару часов в нашем небольшом спортивном зале. Если вы не против, то я немедленно провожу вас и ваших спутников в ангар. Мы примем на борт контейнеры с провизией и немедленно стартуем.

Графиня была не против, хотя ей и не понравился такой грубый диктат. Даже не соизволив попрощаться с полковником-эстрасенсом, выдававшим себя за командира линкора, она встала и вышла из кабинета вслед за командором Сильвером. Адъютанты в приёмной тотчас вскочили на ноги и принялись пожирать её глазами, но их взгляды были слишком уж раздевающими и потому не понравились ей. Она даже невольно сделала рукой жест, словно была нагой купальщицей, выходящей из воды. Как только графиня вместе с нахальным командором и её спутниками телепортом отправилась в двадцать первый ангар, адъютанты влетели в кабинет и громко заржали, довольные собой. Затея энергонов подчинить себе ещё и командира линкора «Оффенсио» вместе с несколькими старшими офицерами, с треском провалилась. Дядюшка Сальве, посмотрев на веселящихся парней, спросил:

— Генерал, неужели ваши люди так ничего и не почувствовали? Признаться, лично я с трудом сдержался, когда эта ведьма заговорила. Хорошо, что вы вовремя выключили звук, а то я даже не представляю себе, что со мной бы было. Это действительно просто какие-то колдовские чары.

Генерал Леонтьев улыбнулся и ответил:

— Адмирал, мы быстро поставили бы вас на ноги. Полковник Васильев был полностью прав, небольшая доза элэсде действительно способна оказать очень сильное воздействие на рианонцев, попавших под колдовские чары, как вы изволили выразиться. Поверьте, Сальве, уже через пару часов ваш друг полностью придёт в себя, чего нельзя сказать в отношении тех рианонцев, которых эти выродки приручали в течении куда более долгого времени. Ну, с ними вам придётся разбираться уже совсем другими методами. Полагаю, что пара, тройка лет в каком-нибудь закрытом санатории и их приведёт в норму, после чего им придётся пройти ещё и курс реабилитации. Поверьте, очень многим из них будет трудно смириться с тем, что они совершали преступления не отдавая себе в этом отчёта. Поэтому, Сальве, не очень-то обольщайтесь на счёт этой ведьмы. Мудрец правильно делает, что ломает её через колено. Это враг, и враг очень опасный.

Дядюшке Сальве не очень-то понравился такой тон и он сердито рыкнул:

— Борис, не нужно меня уговаривать! Я и сам это прекрасно понимаю. Вы лучше скажите мне, хойниро смогут им противостоять? То, на что способен полковник Соловьёв, меня тоже приводит в ужас, но относительно него я хотя бы знаю, что он на нашей стороне. Его муштра поможет им выдержать взгляд Каа?

Генерал Леонтьев поморщился, как от сильной зубной боли, и недовольным голосом проворчал:

— Ох, уж, мне этот тибетский монашек. — Махнув рукой, он признался — Когда-то этот гад наотрез отказался работать в моём институте, хотя и согласился пойти служить в ФСБ. Не смотря на то, что Кинг-Конг и не практиковал кое-какие наши методики, адмирал, он очень сильно развил за эти годы свои собственные навыки и умения, которыми не захотел когда-то делиться с нами. Думаю, что после его психологических тренировок хойниро уже ничем не проймёшь. Зато они, как я вижу, смогут теперь обезоружить не только своих собственных собратьев, но и вообще кого угодно вплоть до роботов и автоматических пушек. Их в этом плане здорово выручают огромные круглые глаза и шевелящиеся жвала и бороды. Похоже, Жорка не зря приказал изготовить для хойниро те шлемы, которые полностью открывают верхнюю часть их головогруди. Да, уж, что монстр, то монстр, ничего не скажешь. Не человек, а просто чудовище какое-то. Сволочь, позавчера на тренировке так на меня зашипел, что я чуть было из штанов не выпрыгнул. Просто каким-то чудом смог удержать себя в руках и долбануть его на одной только энергетике.

Адмирал эс-Аггер покрутив головой пробормотал:

— Вы тоже хороши, Борис. Эти ваши молниеносные удары практически без замаха, одними пальцами, тоже представляют из себя что-то совершенно нечеловеческое, так что не нужно наводить здесь критику на полковника Соловьёва. Кстати, почему вы отказываетесь признать за ними их новые воинские звания?

Генерал Леонтьев приосанился и громогласно заявил:

— Да, потому, адмирал, что мне звание генерал-майора присвоили ещё тогда, когда Жорка был капитаном, а Колька и вовсе старшим лейтенантом. Это уже на Стилане они стали адмиралами, хотя на «Оффенсио» числятся всего лишь командорами. Поэтому они как были для меня один майором, а второй полковником, так ими и останутся. Так, Сальве, а теперь давайте посмотрим на то, что представляет из себя наша графиня-врагиня в голом виде. Она как раз вошла в душ.

Командир линкора перевёл изображения на самый большой из экранов и невольно залюбовался красотой обнаженного женского тела. Он даже стал чаще дышать от возбуждения в то время, как взгляд генерала Леонтьева оставался холодным и испытующим. Внимательно разглядывая красотку, стоящую под жиденькими струйками корабельного душа, генерал что-то записывал в свой блокнот. Через пару минут он сказал:

— Интересная девица, ничего не скажешь. Однако, Сальве, она не является человеком. Но она и не гуманоид. Скорее всего этот вид произошел от точно таких же приматов, какими были наши предки, но не идентичных. Похоже, что у энергонов или как там они себя называют, на два ребра больше. Между ними и хомо есть и другие различия, но уже не такие большие.

— Откуда вы это знаете, Борис? — Удивился адмирал — Ведь вы же психолог, а не хирург или терапевт.

Генерал Леонтьев рассмеялся и ответил:

— Я, к вашему сведению, много лет занимался антропологией, Сальве, а потому могу судить о таких вещах. Правда, в одном я с вами точно солидарен, эта бабёнка недурна собой.

Пока командир линкора «Оффенсио» и приданный ему специалист в области психологической защиты разглядывали купающуюся графиню, Николай командовал погрузкой провианта. По его приказу в ангар доставили три десятка больших контейнеров с флотскими пайками для людей и хойниро, а также несколько контейнеров с арбузами и дынями. Всё остальное уже находилось на борту его нового гладиуса, который отличался от прежнего тем, что был на треть выше него за счёт прямоугольного трюма с закруглёнными краями, из-за которого ему уже не были нужны посадочные колонны. Их заменяли убирающиеся широкие салазки. Из-за этого трюма с нижней плоскости гладиуса были сняты две орудийные башни, но своей огневой мощи он при этом не потерял, так как в это дополнение были вставлены шесть счетверённых батарей импульсных пушек.

Как и графиня со своим спутником принц Конде также был вынужден принять душ и переодеться в офицерский космокомбинезон без знаков различия, в котором он чувствовал себя несколько неуютно. Ещё больше его беспокоили снисходительные взгляды членов экипажа гладиуса, хотя по настоящему он обеспокоился только тогда, когда в ангар примчалась целая дюжина хойн со своими мужьями, которые тотчас поднялись на борт корабля. Вскоре из раздевалки вышла графиня, которая также чувствовала себя в космокомбинезоне, скрывающем все её прелести, не очень уверенно. Николай, смилостивившись, подал ей руку, жестом велел принцу и тому энергону, которого звали Трелоном, подняться на борт гладиуса и повёл графиню к эскалатору. Перчаток он снимать с рук всё же не стал, хотя и не верил ни единому слову генерала Леонтьева.

Экипаж «Очка» к этому времени уже занял свои места в кубриках и потому в довольно тесных стальных коридорах пассажиры так никого и не увидели. Принцу Августу и Трелону досталась на двоих крохотная каютка размером два с половиной на три метра, а графине каюта немного побольше. В обоих каютах уже были наготове противоперегрузочные кресла, но графиня заупрямилась и заявила, что хочет находиться во время старта в пилотской рубке. Николай, почесав в затылке, махнул рукой и повёл её к лифту. Из-за этого ему пришлось турнуть из кресла второго пилота Гамлета и усадить в него пассажирку. Гамлет, беззастенчива осмотрев графиню с головы до пят, хищно облизнул губы и не спеша удалился, оставив её наедине с Мудрецом и Кинг-Конгом, который также осматривал женщину оценивающе, но уже не с постельной точки зрения, а как опытный боец.

Николай не стал надевать тэу-шлем, но, тем не менее, усевшись в кресло, именно он, а не Тиу повёл «Очко» в линзе транс-телепорта. По пути к звёздной системе Фумус, расположенной в центральной области галактики, расстояние можно было сократить только одним единственным образом, отправившись сначала на Стигию, небольшую колонию Траграсса, населённую риноцероидами. На Стигии располагалась их военная база, но с того места, где стоял транс-телепорт, энергоны вряд ли смогут что-нибудь увидеть. Ну, а кроме того Тиу могла нарисовать на обзорном экране, через который пока что были видны одни только створки шлюза, всё что угодно. Как только кресла взяли их в свои объятья, Николай поднял «Очко» над палубой ангара и не убирая посадочных салазок стал плавно сдавать назад. Медленно развернув гладиус, он повёл его к линзе транс-телепорта, находящейся на корме. Их никто не провожал.

Графиня эс-Верберантия была очень удивлена, что вместо того, чтобы вылететь в космос из ангара, как это делают все нормальные люди, пилот нанятого ею космического корабля полетел к кормовому шлюзу, но вместо того, чтобы стартовать оттуда, посадил корабль в центре какого-то круга. Поняла она всё только тогда, когда увидела перед собой сначала пейзаж какого-то незнакомого мира, а через несколько секунд огромное скопище звёзд, какое можно было увидеть только в нескольких местах галактики. Пока она соображала, где именно оказался гладиус, Николай, получив целеуказание от Тиу через свой хитромудрый тэу-череп, врубил ходовые турбины на полную мощность и «Очко» помчалось со скоростью клыка, за которым гонятся злобные пилоты-техноэмпи с «Оффенсио». Графиня испуганно спросила:

— Командор Сильвер, как вы можете вести корабль глядя только на обзорный экран?

— По звёздам, милочка. — Ехидно ответил Николай — Талант ведь не пропьёшь. Правильно я говорю, Димыч?

Кинг-Конг угукнул довольным тоном и сказал, протягивая руку к тумбе, стоящей справа от его кресла:

— Это точно, командир. Ну, раз мы летим не воевать, а покататься, то может быть тяпнем на радостях грамм по сто пятьдесят чайку, командир? Ты как, не откажешься? Наши ребята недавно припёрли с Рианона три ящика отличного бренди. Это, конечно, не водка, но тоже можно пить.

Николай отозвался на предложение:

— Отлично, Димыч. Сто пятьдесят грамм нам никогда не повредят. Тем более, что начальство осталось далеко за кормой.

Кинг-Конг достал из тумбы, оказавшейся баром, бутылку бренди и два фужера. Наполнив до половины оба, он спросил:

— А вам налить девушка? Или вы поборница трезвости.

В ответ на это графиня эс-Верберантия громко взвизгнула:

— Да, как вы смеете так ко мне обращаться! Вы оба невоспитанные мужланы и пьяницы! Командор Сильвер, как вы можете пить сидя в пилотском кресле? Это не слыханно!

— Мадам, на трезвую голову я вообще не собираюсь лететь до Фумуса. — Ответил ей Николай, залпом выпив бренди, после чего попросил — Димыч, плесни-ка мне ещё сто грамм.

Друзья быстро прикончили бутылку бренди не смотря на то, что графиня издавала по этому поводу громкие, негодующие звуки. После этого они весьма немелодично запели песню про казака, гуляющего по Дону, и Кинг-Конг потянулся за второй бутылкой, отчего щёчки графини тотчас покрылись румянцем. Пассажирка «Очка» попыталась было воззвать к разуму ещё разок, другой, но у неё из этого ничего не вышло и тогда, махнув на всё рукой, она сказала:

— Господа, налейте и мне бокал бренди. Уж если мне и суждено погибнуть, когда вы налетите на какую-нибудь звезду или планету, то я хотя бы этого не замечу.

Кинг-Конг немедленно налил ей полный бокал бренди и женщина, зажмурившись выпила напиток. Видимо энергоны были послабее на выпивку, чем рианонцы служащие в космофлоте. Уже через полчаса графиня эс-Верберантия не вязала лыка. Громко икнув, она отрубилась и двое пройдох, хитро подмигнув друг другу, встали, извлекли бесчувственное тело из кресла и перенесли пассажирку из пилотской рубки в её каюту. Там они довольно бесцеремонно раздели её догола и уложили в постель, после чего твёрдой походкой вернулись в рубку. Там их уже поджидал Витька Прапор, видевший всё происходящее на обзорном экране. Широко осклабившись, он ехидным тоном сказал:

— Да, мужики, грош вам цена. Напоить бабу напоили, а вот доставить ей удовольствие так и не догадались. Ладно, с дядей Жорой всё ясно, Лиу ему за такие дела мигом бы яйца оторвала, но ты то, командир, почему так опростоволосился? Тебе же Петрович какой наказ дал перед вылетом? Трахнуть эту козу, а ты так маху дал. Завтра она уже освоится и начнёт набивать себе цену, станет корчить из себя девочку.

Первым не выдержал Кинг-Конг, который прорычал:

— Прапор, кобелина дикая, заткнись! Как ты вообще можешь смотреть на эту тварь, как на женщину? Не понимаю я тебя, Витька, вроде бы мужик ты с мозгами, а такой простой вещи, что эта профура наш злейший враг и всё, чего она добивается, это заманить нас в западню, понять не можешь. Небось когда тебя её подручные подвесят на какой-нибудь дыбе, а сама она возьмёт в руки хлыст или вообще что-нибудь электрическое, ты уже не будешь смотреть на неё так, словно ты лет пять баб не видел.

Николай отнёсся ко всему намного спокойнее и рассудительнее, сказав полковнику Соловьёву с улыбкой:

— Да, ладно тебе, Димыч, нечего Витьку пропесочивать. Сам тоже ведь запал на эту красотку. Даже не отказал себе в удовольствии пощупать её, когда мы эту дамочку заголили. В конце концов надо отдать ей должное, красотка она отменная, но в войсках эсэс, как вы это знаете, тоже красотки служили. Да, и не только там. Одну из таких бестий, помнится, мы отдали как то раз танкистам Бульдозера. После этого я долго жалел, что не пустил её тогда в расход сам. Ну, этот грех мне всё равно не кажется слишком уж тяжким. Та эстонка тоже была стерва редкостная, ничуть не лучше и эсэсовцев, и этой графини. А на счёт совета Петровича, Прапор, ты не прав. Он это говорил на тот счёт, если она сама станет мне на шею вешаться. Мол после этого для неё допрос с пристрастием будет шоком и она обязательно расколется. Поэтому не бойся, в нужный момент я не оплошаю.

Кинг-Конг, который имел к тому делу самое прямое отношение, лишь сокрушенно вздохнул и развёл руками, после чего с укоризной посмотрел на Николая и сказал:

— Коля, так я ведь того, щупал её только за тем, чтобы проверить её физическую подготовку и по этому поводу так могу тебе сказать, она пэппи и связки у неё такие, что даже Лиу может позавидовать. В общем баба крепкая. Если по калгану треснет, то мало уже не покажется. Наверняка или проломит башку, или от её удара позвоночник сам в трусы высыплется.

Графиня эс-Верберантия проспалась часа через три и была очень удивлена, проснувшись в своей каюте будучи совершенно голой. В сердцах она даже выругалась отнюдь не на рианонском языке, что было немедленно зафиксировано следящей аппаратурой. Женщина, оглядев каюту, наконец решила покинуть кровать и сначала бросилась к шкафчику с одеждой, который Кинг-Конг и Николай специально оставили приоткрытым, но потом передумала и направилась в душ. Там она первым делом проверила себя на предмет совершения полового акта с её бесчувственным телом и только убедившись в том, что на неё никто так и не покусился, саркастически хмыкнула и включила душ. Освежив тело, она вышла из душа и стала перебирать комбинезоны, висевшие в шкафчике, а также внимательно разглядывать бельё. Для неё были приготовлены точно такие же вещи, которые носили на «Оффенсио» все фриледи, а потому бельё было достаточно дорогим и весьма неплохо выглядевшим на её теле.

Надев на себя не офицерский чёрный космокомбинезон, а узкие серебристые брючки, просторную голубую блузу и обувшись в лёгкие туфельки, в такую одежду фриледи на «Оффенсио» обычно одевались сменившись с вахты, Филиола эс-Верберантия подошла к люку и остановилась. Затем, поправив волосы, она решительно нажала на клавишу замка и вышла в пустой коридор. Зная только одну дорогу, она направилась к лифту и через минуту вошла в пилотскую рубку. Все три кресла развернулись к ней и тут графиня впервые увидела, что двое космолётчиков похожи, словно родные братья. Николай поднялся из кресла и шагнул к ней навстречу, сказав через плечо:

— Прапор, возьми управление на себя, а я покажу фриледи наши местные достопримечательности.

До самого обеда он показывал графине эс-Верберантии гладиус за исключением тех его отсеков, в которых ей нечего было делать по определению. Везде эта женщина изо всех сил применяла по отношению к членам экипажа свои чары и, как ей это показалось, весьма в этом преуспела. Все члены экипажа что-то восторженно ей лопотали и, вообще, всячески выказывали свою радость по поводу встречи с ней. Она приободрилась настолько, что даже снова сделала попытку поговорить с Николаем точно так же, как делала это в кабинете командира линкора, но снова безуспешно. Николай к её огорчению и ухом не повёл.

Расстройство графини было бы куда большим, если бы она услышала те слова, которые были адресованы в её адрес. Обедала она в тесном кругу и из членов экипажа гладиуса за столом сидели только его командир и Кинг-Конг. Во время обеда оба упрямо молчали, хотя Филиола и пыталась их разговорить. Николая и его старого друга гораздо больше интересовало то, что лежит у них на тарелках, нежели пустопорожняя болтовня. После обеда, который проходил в боевой рубке за неимением на корабле офицерской кают-компании, они оставили пассажиров за столом есть десерт, вкуснейшую чарджуйскую думу, и отправились в самый большой отсек корабля, кубрик хойниро. Ни на хойн, ни на их мужей ужимки графини не возымели никакого действия, хотя они и признавались, что на них временами всё равно накатывала какая-то волна совершенно непонятного обожания и что только усилием воли они могли отогнать это наваждение.

Оставив Кинг-Конга с хойниро, Николай пошел к своим бойцам. Те немедленно навалились на него с вопросами и всех интересовало одно и то же, успел ли он завалить, как они говорили, энергоночку, в койку. Сначала он зычно матюгнулся, но потом не выдержал, расхохотался и воскликнул:

— Мужики, вы меня достали! Вы что же считаете, если я пересплю с этой кикиморой и стану наутро шаркать перед ней ножкой и приседать, так она и вас начнёт таскать в свою каюту?

— А то! — Громко заржав воскликнул Медведь — Мы вот, даже график составили!

Николай понял, что его разыгрывают и сам расхохотался:

— Идиоты, нам же лететь до Фумуса всего две недели!

Одна только Лиу, которая была вынуждена квартировать эти две недели в каптёрке рядом с кубриком, шуток не поняла и потому с яростью выкрикнула:

— Как вы не понимаете, она же враг! Неужели вы этого не видите и не ощущаете опасности рядом с ней?

— Так мы и будем драть её, как злейшего врага! — Под оглушительный хохот крикнул Медведь, после чего сказал совершенно серьёзным тоном — Успокойся, Лиу, это мы просто прикалываемся от нечего делать. Если в такой ситуации постоянно быть серьёзными, то можно свихнуться от напряжения. Так что не волнуйся, когда мы доберёмся до места, никто из нас даже и не вспомнит о том, что она женщина и к тому же красивая. Да, она и сейчас для нас только энергон, а не красавица-графиня.

Николай, переговорив с друзьями, покинул малый кубрик своего нового гладиуса и вернулся в пилотскую рубку, хотя делать ему там по сути было нечего. Тиу безупречно выдерживала курс и его присутствие нужно было только в том случае, если бы сканеры обнаружили энергонов, но они и так уже были на борту «Очка». Вскоре в рубку по одному пришли все те, кого в группе «Земля-21» в шутку называли советом мудрейших и расселись на полу вдоль стен. Их интересовало в первую очередь, как вести себя с энергонами и особенно принцем Августом, хотя на самом деле это обсуждалось на протяжении почти целой недели. В основном никто так и не смог предложить ничего дельного, пока бывший майор Олег Григорьев, оперативный позывной Охотник не промолвил задумчивым тоном:

— Надо бы как-то доказать этому малому, что его приятели не вышли фигурой, чтобы равняться с нами.

— Кумите? — Не обращаясь ни к кому спросил Николай и сам же ответил — Это действительно может сработать, Охотник.

Глава 14. Кумите в космосе

Шел восьмой день полёта. Командор Сильвер сидел в пилотской рубке один, от нечего делать смотрел на сверкающие яркими светлячками звёзды, которые медленно наплывали на него в вогнутом обзорном экране и неторопливо прихлёбывал чёрный кофе из большой фарфоровой кружки, стараясь не думать ни о чём серьёзном. Ему не так уж и часто во время этого полёта удавалось побыть одному, чтобы можно было посидеть вот так в кресле ни о чём не думая, не решая никаких проблем, не строя никаких планов и не вникая в суть чужих предложений. Сегодня с утра выдался именно такой денёк и Николай, глядя на звёзды, предавался своему самому любимому занятию, на которое у него никогда не было времени, — полному и абсолютному безделью, благо это позволяла ему делать Тиу.

«Очко» за минувшую неделю преодолело чуть менее половины пути и теперь летело через практически никем не исследованный район галактики. Белый карлик Фумус был одной из немногих звёзд, вокруг которой обращалось семь планет. Большинство ближайших к нему звёзд относились к числу белых и голубых гигантов, вообще не имевших звёздных систем. Экспедиция, открывшая звёздную систему в этой части галактики, расположенной очень близко к её центру, а это были корабли военного космофлота Империи, летала к Фумусу с другой стороны. Поэтому Тиу тщательно фиксировала всё, что видели радары и сканеры гладиуса. Несколько раз с борта «Очка» даже стартовали серебряные молнии, чтобы пролететь рядом с теми звёздами, которые попадались им на пути и провести сканирование окружавшего их космического пространства.

Настроение у всех было нормальное, хотя никто из членов экипажа не питал надежды на то, что им удастся вернуться домой. Нельзя сказать, что об этом на борту «Очка» никто вообще не думал, но всё же некоторую напряженность это создавало, правда, разговоров на эту тему никто не заводил. Праздные разговоры вообще были на гладиусе не в чести и вместо того, чтобы лежать целыми днями на койках трепать языком, все предпочитали оттачивать своё боевое мастерство в рукопашном поединке и стрельбе. Поэтому оба кубрика в дневное время превращались в спортивные залы и электронные тиры. Людям в этом плане было несколько проще, но вот хойниро, которым для боя требовалось больше места, намного сложнее, но и они находили выход из этой ситуации, облачаясь в дурит и используя друг друга в качестве макиваров для отработки ударов, из-за чего в их кубрике постоянно стоял грохот, как в какой-нибудь кузнице.

Пассажиры, предоставленные в полёте самим себе, немного освоившись, стали уже на второй день покидать свои каюты, а потому частенько наблюдали за тем, как тренируются люди и хойниро. Принц Август смотрел на эти тренировки с безучастным видом, зато графиня эс-Верберантия и её спутник по имени Трелон, больше ничего о нём не было известно, наблюдали за ними очень внимательно, фиксируя каждый приём если не на записывающую аппаратуру, которой у них не было, то по крайней мере в своей памяти. Об этом можно было догадаться по выражению их лиц, как и о том, что они мало чем отличались от обычных хомо и гумми.

После того, как графиня эс-Верберантия хватила лишку, она больше не входила в пилотскую рубку без сопровождающего, а им чаще всего был Трелон, более всего походивший на глухонемого слугу. Принц предпочитал большую часть времени проводить либо в спортзале, либо в каюте, где он от нечего делать смотрел все кинофильмы, записи которых имелись на борту гладиуса или наблюдал на экране телевизора за тем, как космический корабль мчится навстречу звёздам. Зрелище это, надо сказать, было хотя и весьма феерическим из-за огромного количества звёзд, ведь «Очко» летело по направлению к центру галактики, но всё же несколько нудным. Ни с кем из членов экипажа он не общался, да, и с графиней эс-Вербатинией, как и со своим соседом по каюте, разговаривал довольно редко. Было вообще непонятно, зачем он ей понадобился, но точно не в качестве заложника, поскольку в обмен на его жизнь у членов экипажа «Очка» можно было выторговать только плевок в физиономию.

Николай старательно избегал хоть каким-то, даже самым малейшим образом предлагать себя в качестве собеседника графине, а любые попытки, которая та предпринимала, торпедировал самым простым для себя способом вплоть до выхода в открытый космос с целью осмотра корпуса корабля. В конце концов та поняла, что ей не удастся, говоря языком русских бандюков, посадить его на метлу и на том успокоилась. Дело даже дошло до того, что их пассажиры завтракали, обедали и ужинали в помещении боевой рубки втроём. С экипажем никто из этой троицы не общался. Даже с людьми, не говоря уже о хойниро. На них они смотрели, как на мебель, если и того не хуже.

Уже в первые же дни с помощью аппаратуры, установленной в гостевых каютах, полковнику Соловьёву удалось выяснить, что графиня эс-Верберантия и Трелон действительно не относятся ни к одной звёздной расе галактики. Естественно, это уже не являлось секретом хотя бы для офицеров «Оффенсио» и командования космофлота Республики Стилан, так как двое других спутников графини уже были фактически арестованы, хотя по отношению к ним ещё не применяли никаких средств специального воздействия и они как бы были гостями на линкоре. То, что графиня эс-Верберантия согласилась даже на то, чтобы оставить их в качестве заложников, уже говорило о много. Энергоны играли по крупному. Можно сказать, они пошли ва-банк и надеялись сорвать в этой игре большой куш и тут Николаю не приходилось даже гадать, чего именно они добивались. Он был прав в своих предположениях и теперь о того, как они смогут выкрутиться из создавшейся ситуации, во многом зависела даже не их собственная судьба, а весь ход дальнейшей войны с энергонами.

Когда кофе в кружке осталось всего на полглотка и Николай решил было подняться из кресла и плеснуть себе ещё немного этого напитка, раздался негромкий мелодичный звук, которым Тиу привлекла его внимание, прежде чем показать на обзорном экране, что к пилотской рубке приближаются графиня и её спутник Трелон. Он огорчённо вздохнул, допил кофе и вытащил из бара початую бутылку бренди, чтобы снова показать графине свой исключительный пофигизм и полное разгильдяйство. Отхлебнув из бутылки пару глотков, чтобы от него пахло бренди, он устроился в кресле в полулежачем положении и прижал бутылку к груди. Раздался сигнал вызова и из динамика послышалось:

— Командор Сильвер, вы разрешите войти?

Николай отозвался нетрезвым голосом:

— Входите, раз пришли.

Графиня эс-Верберантия вошла в рубку внеся вместе с собой аромат каких-то духов, что, однако, нисколько его не удивило. Гладиус они получили ещё за месяц до прибытия на линкор «Оффенсио» пассажиров и до неё в каюте обитало три фриледи, так что кое-что из их личных вещей было решено в ней оставить. Графиня сразу же учуяла запах спиртного, но выговаривать ему за пьянство ничего не стала, а лишь попросила:

— Командор, вы позволите оторвать вас от вашего столь важного занятия? Мне необходимо поговорить с вами о цели нашего путешествия и о том, что нас всех может там ожидать.

Космос-командор Сильвер с сомнением посмотрел сначала на графиню и его спутника, маячившего чуть позади него грозной, рослой, атлетической фигурой Геракла, надевшего на себя космокомбинезон, затем любовно, с улыбкой на свою бутылку, после чего с неохотой поднялся из кресла, запинаясь шагнул к бару, отхлебнул ещё пару глотков бренди, закрутил крышку и поставил её в круглое гнездо на крышке. Склонившись перед пассажиркой в шутовском полупоклоне, он проворчал:

— Ладно, валяйте. Так, уж, и быть, фриледи, сделаю для вас одолжение. — Плюхнувшись в пилотское кресло он добавил — Хотя я не верю, что от этого будет хоть какая-то польза.

Пассажирка сердито нахмурила брови, но не стала ничего выговаривать командиру гладиуса, так нагло манкировавшему своими должностными обязанностями. Вместо этого она сказала:

— Трелон, ты мне больше не нужен. Отправляйся в свою каюту и жди меня там. — После чего села в кресло подальше от бара, слева от Николая, вздохнула пару раз, словно приводя свои нервы в порядок и обратилась к Николаю — Командор, то, что я хочу сказать вам, очень важно. Я обратилась к вам не случайно, ведь принц Август характеризовал вас, как самого лучшего примипилариуса, а герцог Фастидиозус отозвался о вашем отряде, как о самых лучших специалистах по части тайных операций, но об этом в космофлоте Империи после вашей операции на Анакасте говорит чуть ли не каждый космодесантник. Именно поэтому я и попросила герцога устроить мне встречу с вами, а принца Августа сопровождать в этом полёте. Теперь наступило время сказать вам о том, куда мы направляемся и что нас может там ждать. Я уже говорила вам, что то место, куда мы летим, является научным астероидом, из чего вы могли сделать вывод, будто это искусственный астероид, но это не так. Там куда мы летим, в системе тройной звезды есть всего лишь одно небесное тело, небольшой планетоид, внутри которого имеется огромная естественная каверна. Именно в ней и расположен один частный научно-исследовательский центр. Этот планетоид открыл когда-то принц Лакус, но поскольку он находился очень далеко от обжитых районов галактики, то и не стал сообщать об этом. Несколькими десятками лет позднее, когда встал вопрос, где моя семья могла бы разместить секретный научно-исследовательский центр, принц Лакус предложил нам воспользоваться его находкой. Мы не рианонцы, командор Сильвер, наша семья по сути дела владеет Полигониумом, а потому не хотели извещать имперские власти о том, что хотим заняться научными разработками в области увеличения физических способностей хомо, хотя у нас и подписан контракт с космофлотом Империи. Вы хорошо знакомы с методикой «Примипилариус», командор, но я могу с уверенностью могу сказать, что наша методика, — «Полентибелаториус» лучше неё на порядок и будущее принадлежит ей. Именно этим занимались в нашем научно-исследовательском центре Поллентия профессор Унус Линум и моя дочь Амоэния. Два с лишним месяца назад связь с Поллентией внезапно прервалась, а транс-телепорт заблокирован. Что там произошло, я не знаю, но не думаю, что Поллентия была захвачена врагом извне. Видимо, виной тому какой-то внутренний мятеж. После того, как мы доберёмся до Фумуса и я смогу взять из тайника инфодиск с координатами Поллентии и кодами, наш полёт не станет опаснее. В космосе вокруг этого планетоида нет ни одного боевого астероида, которых вы так боитесь, командор, нет на нём и роботов, которые станут на вас нападать из-за угла, а автоматические пушки, расположенные на входе в каверну, я отключу послав сигнал по радио, так что это будет не самая опасная для вас операция. После Анакаста это будет для вас просто лёгкая прогулка, командор. Возможно, что внутри Поллентии нас подстерегает опасность иного рода, несколько десятков полентибелаториусов.

— Хорошенькое дело. — Цыкнув зубом хмуро отозвался в ответ на это Николай — Вы называете бой с монстрами в условиях подземелья просто лёгкой прогулкой.

Графиня возмущённо воскликнула:

— На Поллентии нет никаких монстров!

Николай отмахнулся от её слов и рыкнул:

— Ой, бросьте, мамаша! Примипилариусы, полентибелаториусы. Что в лоб, что по лбу, и те и другие форменные монстры, хотя за примипилариусами и есть хоть какой-то присмотр. Надо же такое придумать, могущественные воины взбунтовались, захватили источник своего могущества и при этом не выставили вам никаких требований. Послушайте, а может быть эту вашу Поллентию уже взорвали к чёртовой матери?

Графиня отрицательно помотала головой и сказала:

— Мы рассматривали такую возможность, командор, но сразу же исключили вероятность взрыва, поскольку транс-телепорт просто заблокирован, а не прекратил своё существование. Ну, а то, почему с нами так никто не вышел на связь, чтобы высказать нам свои требования, для меня такая же загадка, как и для вас. С большой долей уверенности я могу сказать только одно, моя дочь, которая была помощницей профессора Линума, срочно нуждается в помощи и поэтому мы и летим на Поллентию, командор. Командор Сильвер, я очень благодарна вам за то, что вы сократили сроки полёта в несколько раз. Сейчас буквально каждый день на счету. Ну, а чтобы вы имели представление о том, кто такие полентибелаториусы, я предлагаю вам испытать себя в поединке с Трелоном. Как я сама и моя дочь, а также ещё несколько десятков человек, он был превращён на Поллентии в полентибелаториуса, а поскольку Трелон опытный космодесантник, то вы сможете получить более или менее полное представление о том, с чем вы столкнётесь в научно-исследовательском центре. Всего туда было с такой целью отправлено триста человек, но я не думаю, что все они стали мятежниками. Научный и технический персонал Поллентии насчитывает чуть более тысячи человек и я даже не знаю, кого именно мне нужно подозревать в измене.

Если бы не то обстоятельство, что графиня эс-Верберантия была такой же уроженкой Полигониума, как он Римским Папой, Николай, возможно, и поверил бы в этот рассказ. Ещё бы, богатая аристократка-провинциалка, мощный семейный клан, который действительно практически владел этой колонией, славящейся как раз именно своими учёными, и, вдобавок ко всему секретный научно-исследовательский центр, построенный чуть ли не в самом центре галактики, то есть там, куда даже энергоны не залетают только потому, что там вообще никто и никогда не летает. Так что выглядела эта история вполне правдоподобно, но Николай точно знал, что лже-графине прекрасно известно о том, что он не верит ни единому её слову, как знал он и то, что и она в свою очередь прекрасно отдаёт себе отчёт в том, с кем именно связалась. В общем всё это было сплошным фарсом, комедией и вскоре должна была наступить её развязка.

Понимал Николай и то, что дама, выдающая себя за графиню эс-Верберантию, да, к тому же не самым достоверным образом, отнюдь не случайно предложила ему подраться со своим спутником. Скорее всего она решила показать ему на будущее, с какими бойцами и придётся ввязаться в драку при том условии, что всех хойниро они нейтрализуют. Что же, его это вполне устраивало, проверить Трелона на предмет его боеготовности было очень заманчиво, но Николай не хотел делать энергонке никаких одолжений и потому, скорчив капризную физиономию, сказал:

— Делать мне больше нечего, как драться с какими-то лакеями, пусть и служившими когда-то в имперском космофлоте. Поскольку вы, судя по всему, говоря на латыни нон ассис фацере примипилариусов, то давайте лучше договоримся так, я выставлю на этот бой своего парня, а вы своего и мы сделаем ставки. Если я проиграю, то вам вся эта экспедиция не будит стоить вам и ломаного ассиса. Ну, а если Трелон проиграет, то полёт с «Оффенсио» на Поллентию обойдётся вам вдвое дороже. Ну, что, фриледи, вы готовы рискнуть?

Глаза лже-графини гневно сверкнули и она воскликнула:

— Я принимаю ваш вызов, командор Сильвер, но с одним дополнительным условием, если Трелон победит вашего бойца, то вы перестанете меня третировать. То, что у вас были когда-то разногласия с принцем Августом, вовсе не является поводом для того, чтобы вести себя со мной таким неподобающим образом.

Николай поднялся и отвесил энергонке шутовской поклон, сказав при этом ехидным тоном:

— Ваше сиятельство, если бы вы не притащили с собой на «Оффенсио» моего врага, то отношение к вам было бы совсем другим. Ладно, хватит об этом, графиня, давайте лучше оговорим условия поединка. Мне вовсе не улыбается видеть Трелона покалеченным, а потому и он, и мой боец, а это будет Кинг-Конг, мой заместитель, выйдут на поединок в дурите. Это по крайней мере защитит его от тяжелых травм, хотя и не исключает полностью мелких, всяких там синяков и ушибов. Думаю, что нам лучше провести более или менее спортивный поединок. Дурит, конечно, хорошая защита в бою, но и он не защищает человека полностью и потому такая предосторожность не будет лишней, если вам, конечно, дорога жизнь Трелона. Поэтому вам прямо сейчас стоит отправиться к нему и поговорить с ним на эту тему, пока мои люди подготовят арену для поединка. Дуритовый боекостюм ему принесут через несколько минут.

Графиня эс-Верберантия грациозно поднялась из кресла, одарила Николая роскошной улыбкой и сказала соглашаясь:

— Я так и сделаю, командор Сильвер.

Она вышла из пилотской рубки, а Николай немедленно распорядился, чтобы на борту «Очка» подготовили к поединку площадку и коротко рассказал обо всём полковнику Соловьёва. После этого он связался с адмиралом эс-Аггером и сделал ему, Мартису и Храмму Регнеру куда более подробный доклад. Они поговорили ещё около получаса и Николай вышел из рубки и направился в кубрик, где первым делом принял душ и переоделся в парадный мундир. Теперь он выглядел уже совсем другим человеком. Большинство членов экипажа были заняты подготовкой арены к поединку, но ему и без этого пришлось задержаться на несколько минут, чтобы ввести своих друзей в курс дела. Никто из них даже и минуты не сомневался в победе Кинг-Конга. Без десяти минут двенадцать он спустился, наконец, в трюм, где уже всё было готово к проведению этого странного кумите в космосе.

Полковник Соловьёв сразу же отказался от мысли провести бой в спортзале или одном из кубриков. Слишком уж мало в них было места для хорошей драки. Трюм, который приладили к гладиусу стиланские кораблестроители, подходил для этой цели куда больше, поскольку имел в длину почти двадцать пять метров и в ширину двадцать два, да, и высота потолка в нём тоже была довольно внушительной, целых восемь метров, чтобы серебряные молнии, прибывающие на борт «Очка», могли немедленно вылететь из него через главный шлюз. Линза транс-телепорта была спрятана под стальными ребристыми плитами, которые по случаю предстоящего поединка были укрыты серебристо-белым пластиковым покрытием. Ринг размером метров эдак восемнадцать на восемнадцать огородили полутораметровой высотой цилиндрами генераторов силового поля, поставив по диагонали по стулу и столику для секундантов, которым предстояло ещё и выступить в роли судей, о чём говорили красные, синие и белые флажки, лежащие на столиках.

Ринг был немного сдвинут к той стене трюма, вдоль которой стояли стулья. С другой стороны свободного пространства было уже побольше и там выстроились в ряд все хойны со своими мужьями на спине. Они, как и Трелон, также были облачены в дуритовые боекостюмы, но не спортивные, а боевые, усиленные щитками из стабилиса. Принц Август и графиня эс-Верберантия стояли возле одного из столиков, а их боец, затянутый в дурит так, что видны были одни только глаза, закрытые защитными очками, разминался в ринге. Кинг-Конг, которому предстояло с ним сразиться, в трюм ещё не спустился. Николай направился было в сторону принца и графини, как его остановил возглас:

— Командир, подожди, нужно поговорить.

Он обернулся и к своему удивлению увидел полковника Соловьёва, одетого в парадный мундир и капитана Смольникова, оперативный позывной Крошка Енот, хотя узнать того можно было только по серо-голубым насмешливым глазам. Кинг-Конг, попросивший его задержаться, сердито сказал:

— Мудрец, ты что, с головой поссорился? Ну, и кто будет по-твоему лечить нас обоих, если мы друг друга малость поломаем на татами? Ты что ли? Так от тебя только того и дождёшься, что выстрела в голову из милосердия. В общем я решил, что этого типа прекрасно отделает Крошка Енот.

Борис Смольников подтвердил:

— Да, командир, так будет гораздо надёжнее.

Николай с сомнением посмотрел сначала на своего друга, с которым ему не раз приходилось вступать в бой с врагом, затем на верзилу Трелона и покрутив головой сказал:

— Так-то оно так, Крош, но ты посмотри сначала на себя в зеркало, а потом на этого типа. Он же выше тебя почти на голову и весит на сорок семь килограммов больше. Не думаю, что в этого полентибелаториуса на том астероиде засыпали дроби для веса. Ты это учитываешь или нет?

Глаза Крошки Енота смешливо сузились и он ответил:

— Командир, ты же знаешь не хуже меня, чем больше шкаф, тем громче грохот, когда он падает. К тому же я вовсе не уверен в том, что этот тип сильнее меня и резче. Я его сделаю, командир.

— Нет, Крош. — Остудил его пыл Николай — Ты просто его хорошенько прокачаешь в физическом контакте и сделаешь так, чтобы он показал нам весь свой ассортимент, после чего позволишь ему выиграть по очкам. Я ведь не случайно сказал дяде Жоре, чтобы он подготовил флажки. С учётом того факта, что на вас надет дурит, это будет почти спортивный поединок и поэтому постарайся вести себя культурно. Заодно мы посмотрим, какой характер у этих энергонов. Понял боевую задачу, Крош?

— Да, командир, сделаю всё в лучшем виде. — Кивнув головой без тени сомнения в голосе ответил капитан Смольников.

Николай хлопнул его по плечу и пошел к графине и принцу Августу, для которого также нашелся парадный офицерский мундир, правда, без адмиральских погон. Тем не менее тот вежливо ему поклонился и даже улыбнулся. Николай жестом предложил пассажирам пройти на середину ринга и сказал:

— Ваше сиятельство, ваше высочество, я предлагаю подойти к нашим бойцам и сказать им несколько напутственных слов перед началом поединка. — Пропустив вперёд даму, он пошел справа от неё и когда они втроём приблизились к Трелону, Крошке Еноту и Кинг-Конгу, выступил с краткой речью — Господа, не сочтите меня законченным пацифистом, но я предлагаю вам ограничиться рамками спортивного поединка. Поэтому, майор Робинсон, я приказываю вам забыть о вашей привычке вышибать дух из своих противников с первого же удара. Боб, запомни, Трелон тебе не враг и ты не на поле боя, а на татами.

Крошка Енот кивнул головой в знак согласия и Николая тотчас поддержала графиня эс-Верберантия:

— Трелон, приказ командора Сильвера относится и к тебе. Ты должен показать всё, на что способен полентибелаториус, но ни в коем случае не вздумай калечить майора Робинсона.

Кареглазый верзила, сплошь затянутый в дурит и потому похожий на изваяние, высеченное из обсидиана, сдержанно кивнул головой и сказал приглушенным маской голосом:

— Да, ваше сиятельство.

Николай с лже-графиней проследовал к двум креслам, принесённым в трюм специально для них, а секунданты и соперники, пожав друг другу руки, разошлись по своим углам. Получив последние наставления от секундантов, оба бойца вышли на середину ринга, вежливо поклонились и замерли в атакующих позах в ожидании сигнала. Прапор, глумливо ухмыляясь, ударил поварёшкой в импровизированный гонг, сделанный из стальной, нержавеющей крышки от самой большой кастрюли. Трелон сделал пару шагов навстречу Крошке Еноту и остановился, подманивая того к себе жестом. Ситуация на ринге, мягко говоря, сложилась просто аховая. Хотя капитана Смольникова нельзя было назвать субтильным, при росте в один метр восемьдесят семь сантиметров он имел прекрасное, атлетическое телосложение, ему противостоял громила имевший рост в два метра четырнадцать сантиметров, который был почти вдвое шире его.

Крошка Енот, сорвавшись с места, словно гоночный болид, с немыслимой быстротой нанёс по телу и голове Трелона с дюжину ударов и тот успел выставить блок только против половины из них, отлетев при этом метров на шесть назад. При этом энергон вовсе не пятился. Более того, Трелон не стоял под градом ударов, как истукан. Он не только пытался защититься от ударов землянина, но и стремился нанести ответный удар то рукой, то ногой сам, но всякий раз его удары проваливались в пустоту. Зато удары капитана Смольникова очень часто достигали цели и его кулак с громким стуком врезался то в корпус, то в голову противника, всякий раз буквально отбрасывая Трелона назад. Если бы не дурит, тому пришлось бы очень туго, но защитный боекостюм изготовленный из наноуглерода, при каждом ударе мгновенно каменел и потому эти мощнейшие удары оказывали воздействие скорее психологическое, нежели физическое.

Улучив таки момент, Трелон нанёс по своему противнику мощнейший удар, который, попади он, вышвырнул бы Крошку Енота с ринга. Однако, землянин не только успел присесть, но и провёл молниеносную контратаку, выразившуюся в том, что он ухватил энергона левой рукой за правую руку, дёрнул его на себя, прогнувшись назад, да, ещё и подбросил его вверх мощным ударом кулака в пах. Пролетев метров семь, Трелон крутанулся в воздухе, приземлился на ноги и мгновенно бросился на Крошку Енота, рванувшегося к нему. На этот раз ему повезло больше и он сумел ухватить за руку, после чего мгновенно повернулся вокруг своей оси и бросил капитана Смольникова на силовое поле с такой силой, что два ближних генератора басовито взревели. Бросок вышел на славу, но на беду энергона землянин успел сгруппироваться и даже развернуться спиной.

Силовое поле сработало, как мощная катапульта, и Крошка Енот, подогнув колени к животу, метательным снарядом врезался в Трелона, мчавшегося к нему, с такой силой, что сшиб его с ног и они вместе кубарем покатились по стальным плитам трюма, покрытым серебристо-белым пластиком. Зрители встретили это сдержанными смешками даже не смотря на то, что в заключении Крошка Енот как-то умудрился вывернуться и нанёс ещё один удар по корпусу Трелона локтем и сбросил его с себя. Оба противника вскочили на ноги и снова бросились друг на друга, но на этот раз удачливее был землянин и энергон пушечным ядром врезался головой в силовое поле, после чего капитан Смольников так крепко приложил его к полу, что только гул пошел.

Принц Август, в каждой руке которого было по флажку, сокрушенно покрутил головой и в очередной раз опустил вниз красный, после чего Кинг-Конг поднял вверх синий флажок, а на большом телевизионном экране мелькнули сменяющиеся цифры. Счёт пока что складывался в пользу Крошки Енота — одиннадцать пять, но это всё было из области чистой арифметики. Трелон, проверив спиной на прочность стальную палубу, сделал ловкую подсечку и заработал очко в свой актив, хотя его противник вместо того, чтобы шлёпнуться на задницу, сделал обратное сальто и приземлился на обе ноги. Энергон стремительно вскочил на ноги и немедленно ускорился, но это не застигло Крошку Енота врасплох и он тоже стал двигаться раза в три быстрее. С этой минуты поединок между землянином и энергоном сделался ещё более ожесточённым. Оба противника вертелись волчком, с бешенной скоростью нанося друг по другу удары руками и ногами, но пока что капитан Смольников не пускал в ход своего главного оружия, сильных и очень резких ударов, которыми он мог прорывать даже дурит, да, и удары наносил не ребром ладони или пальцами, а кулаком, чем значительно ослаблял их.

Николай наблюдал за поединком с безучастным видом, никак не реагируя на все те кульбиты, приёмы и удары, которые проделывали противники. Поскольку у всех его бойцов кости черепа представляли из себя техноэмпатическое устройство, он мог вступать в радиоконтакт с капитаном Смольниковым и делать ему подсказки в ходе боя, но этого не требовалось. Крошка Енот и сам не хуже него знал, что ему нужно делать. Он уже несколько раз мог нанести своему противнику такой удар, что тот немедленно отправил бы его к праотцам, но не делал этого. Судя по всему Трелон поступал точно так же и даже иногда показывал это весьма недвусмысленным образом. Энергон был отличным рукопашным бойцом, быстрым и очень ловким не смотря на свою массивную фигуру. К тому же он уже несколько раз показывал, что умеет, как бы взрываться, мгновенно ускоряясь. В общем это был очень серьёзный противник, к которому следовало относиться с уважением. Однако, никакого значительного преимущества Трелон пока что не показал.

После того, как противники помутузили друг друга без перерыва ровно час, Николай встал и шагнул к рингу, всем своим видом показывая, что намерен прекратить поединок. Трелон и Крошка Енот в этот момент как раз вошли в клинч и качали друг друга, беря на силу, отчего их дуритовые боекостюмы отчаянно скрипели. Подойдя поближе он громко крикнул:

— Брек! Разойтись! Хватит, парни, достаточно. — Тяжело дыша противники нехотя разошлись и Николай, посмотрев на экран, поднял руку энергона и сказал — Трелон, ты победил. По очкам, разумеется, но это была честная победа. — После чего добавил, пожимая энергону руку — Молодцы, парни, вы оба показали себя не только хорошими, но и очень благородными бойцами. — Подойдя к лже-графине, он вежливо поклонился и сказал ей с улыбкой — Ваше сиятельство, я признаю своё поражение. Позвольте проводить вас до вашей каюты.

Лже-графиня, вся сияя от радости, поднялась из кресла и вальяжным жестом протянула ему руку. Николай, лучезарно улыбаясь, поцеловал ей руку, сдержанно поклонился подошедшим Трелону и принцу и повёл пассажирку к выходу из трюма. Всю дорогу женщина что-то говорила ему, но он лишь улыбался и кивал ей в ответ. Лишь у люка, ведущего в её каюту Николай, выпустив руку красотки, вежливо сказал:

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, но меня ждут дела и потому я не смогу присутствовать за столом во время обеда.

Терпеливо выслушав всё, что та принялась говорить ему в ответ, он вежливо поклонился и направился сначала в кубрик, а затем в пилотскую рубку. Вскоре к нему присоединились Кинг-Конг и Крошка Енот и они начали разбирать поединок, заснятый несколькими видеокамерами, по косточкам. В основном их интересовало то, что делал на ринге Трелон. Прокрутив в замедленном темпе очередной эпизод, полковник Соловьёв сказал задумчивым голосом, потирая челюсть так, словно это он получил удар справа, а не Крошка Енот:

— Да, парни, с координацией у этого типа всё в полном порядке. Здорово он сумел извернуться. Про удар я уже и не говорю. Садани он Кроша не кулаком в челюсть, а пальцами под неё и малость порезче, пришлось бы нам его хоронить со всеми воинскими почестями, а потом строчить похоронку семье.

— Похоже на то. — Согласился с ним Николай — Но я всё же не считаю этого бугая слишком уж опасным противником, Димыч. Крош, разреши я ему оторваться, грохнул бы его в первые же две минуты схватки. — Тряхнув капитана Смольникова, он прибавил весёлым делом — Ты молодчина, Крош, так и не показал ему зубы, хотя он и подставлялся тебе, но самое главное, сумел создать впечатление, будто ты работал на полном пределе сил. А как дышал под занавес, как дышал, ну, просто вылитый подорванный мерин. Только что не кашлял кровью, да, и руки у тебя дрожали и ноги подгибались так, что дяде Жоре было впору выбрасывать полотенце на ринг. Мне даже не пришлось делать вид, что тебя жалко. Зато у Трелона дыхание сбилось капитально и это, как мне кажется, была не игра.

Капитан Смольников кивнул головой и подтвердил:

— Это точно, командир. Он ещё минут за десять до окончания боя был на пределе, держался на одних только морально-волевых и это точно была не игра, ведь он выкладывался на всю катушку и самое смешное заключается в том, что Трелон не столько вкладывал все свои силы в удар, сколько удерживал себя от этого. Похоже, что с самоконтролем у энергонов не всё слава Богу. Если это действительно так, то в реальном бою нам будет малость полегче. Достаточно будет сдержать их первый натиск, а дальше мы будем посмотреть, чьи в лесу шишки. Хотелось бы мне только знать, в каких условиях нам придётся сражаться, с какой толпой и куда прорываться.

Николай и полковник Соловьёв громко рассмеялись над его мечтами и в один голос воскликнули:

— Размечтался, милок! Да, мы на каждую вторую боевую операцию идём без вводной! — Доставая из бара бутылку бренди, Николай добавил — Ладно, парни, давайте накатим по сто капель и за работу. Вам-то хорошо, а мне теперь нужно будет каждый день общаться с этой милой к компанией, да, к тому же надо подумать, как нам превратить боевую рубку в обеденный зал.

Кинг-Конг обвёл взглядом пилотскую рубку и сказал:

— Коля, не майся дурью, оставь боевую рубку в покое. Свяжись лучше с Гайкой и попроси его соорудить интерьерчик покрасивше для пилотской. Она у нас тоже немаленькая, так что если развернуть пилотские кресла и поставить в неё круглый стол, а к нему приставить стул или табуретку для Трелона, то эта мымра останется довольна твоим гостеприимством. Жаль мне тебя, конечно, но ничего не поделаешь. Вот увидишь, на Фумусе выяснится, что у неё имеется план этой Поллентии, только я подозреваю, что это будет чистейшей воды деза.

Николай оглядел пилотскую рубку вслед за Кинг-Конгом. В длину она имела семь метров, а ширину пять, но это было не прямоугольный, а овальный в плане отсек, входной люк в который находился в её задней части. Её действительно можно было превратить в уютную столовую, но для этого нужно было сначала попросить главного артифекса, барона эс-Турбатора, имевшего шутливое прозвище — Гайка, изготовить всё необходимое в мастерских «Оффенсио», а затем включить транс-телепорт. Почесав затылок, он решительно тряхнул головой и связался с линкором. Нарцисс Гайка выслушал его просьбу без малейшего удивления, ему приходилось выполнять и не такие заказы, задал пару вопросов относительно декора и сказал благодушным тоном:

— Никки, вашему брату давно уже нужно было сделать так, а то на ваших гладиусах по пьянке и расколотить нечего. Хорошо, парень, уже завтра ты сможешь пригласить в свою столовую даже особу приближенную ко двору, а не то что эту венефику.

В два часа дня по имперскому времени следующего дня Николай не поленился послать пассажирам гладиуса приглашения прибыть в пилотскую рубку, чтобы отобедать вместе с ним. Приглашения были оформлены в соответствии с лучшими традициями рианонских аристократов и к ним прилагались три большие пластиковые коробки. В двух лежали парадные мундиры, один имперского космофлота с адмиральскими погонами и даже внушительного размера набором орденских планок, а второй офицера имперского космофлота с набором погон начиная от капитанских и заканчивая генеральскими, включая целую россыпь самых разных орденских планок. В третьей коробке лежало несколько вечерних платьев, пошитых по меркам лже-графини, а также весьма неплохая коллекция драгоценностей. Поэтому, как того и ожидал Николай, все трое явились к обеду при полном параде.

Правда, сам обед отнюдь не отличался обилием деликатесов. Зато на столе стоял букет цветов и пара бутылок отличного рианонского вина, белого и красного. Однако, не это поразило пассажиров больше всего, а интерьер пилотской рубки, исполненный в нежно-сиреневых с синим тонах. В принципе о нём проще всего было бы сказать, что он был изготовлен в лучших традициях стиля барокко, но более всего столовую украшало несколько живописных полотен принадлежавших кисти Керна Маршад-роу, четыре пейзажа и портрет командора Сильвера в полный рост, исполненный в героико-патриотическом стиле, то есть с золотым гладиусом центуриона Империи в руках. Сам гладиус, подарок Дядюшки Сальве, висел на стене рядом с портретом. Лже-графиню роскошь преобразованной пилотской рубки так умилила, что она не преминула сказать:

— О, командор Сильвер, какая прелесть, мне просто не верится, что я нахожусь на борту космического истребителя. Неужели это всё хранилось в трюмах вашего корабля?

Николай был готов к такому вопросу, а потому не моргнув глазом ответил, вежливо склонив перед дамой голову:

— Ваше сиятельство, в кладовке лежали только эти полотна, а всё остальное мы сделали своими собственными руками в авральном порядке. Благо на борту нашего корабля всё же имелось какое-то количество необходимых материалов. Вы выиграли наше пари и я, как офицер космофлота Империи, не мог поступить иначе, ведь вы выставили мне своё дополнительное требование, но не будем об этом. Поговорим о чём-либо другом. — Николай с улыбкой посмотрел на громилу в чине космос-майора и поинтересовался у него — Майор, ну, и как вы находите своего соперника? Надеюсь наш Крошка Енот не разочаровал вас?

— Крошка? — Изумлённо вскинув брови спросил энергон и со смехом сказал, потирая бок — Даже не знаю, что со мной было бы, сойдись я на площадке с кем-либо из тех ваших парней, кто вышел ростом побольше. Честное слово, командор, мне ещё не приходилось сражаться с бойцом более достойным, чем майор Робинсон. Примипилариусов имперской выделки я укладываю на пол по десятку за раз даже если они облачены в дурит, а этот парень сделан из куда более прочного материала. К тому же он чертовски хорошо держит удар и сам бьёт так, словно у него в каждой руке и ноге спрятано по импульсной пушке. Представляю себе, насколько трудно ему было исполнять ваш приказ держаться в рамках чисто спортивного поединка. Мне и то было проще, ведь я инструктор боевой подготовки.

Наконец впервые голос подал принц Август, который сказал с уважением в голосе:

— Трелон, вы просто не представляете себе, насколько трудно было сражаться с вами капитану Робинсону. Когда-то я имел глупость не поверить командору Сильверу и был за это дважды жестоко наказан и поделом. Тогда не смотря на уже далеко не юные годы, я всё ещё пребывал в уверенности, что уже одно только то, что меня сделали примипилариусом, превращает меня в несокрушимого воина. — Принц поклонился Николаю и сказал без малейшей улыбки — Командор, хотя и с опозданием, я всё же приношу вам свои извинения. — После чего прибавил — Трелон, поверьте, каким бы умелым бойцом вы не были, вам даже нечего мечтать о том, чтобы победить хоть кого-либо из парней командора Сильвера, не говоря уже о нём самом. Мне довелось полгода обучаться у Сэмюэля Джексона, давнего приятеля командора Сильвера, и я так вам скажу, буквально всё, что знаете об искусстве поединка вы, не может даже хоть в чём-то сравниться с тем, что умеют делать в рукопашной схватке эти парни. Поверьте, командор Сильвер и его отряд это действительно самые лучшие специалисты своего дела и вставать у них на пути, означает только одно, накликать себе смерть.

Николай вежливо поклонился принцу и ответил:

— Хотя вы несколько преувеличиваете, Август, в чём-то вы действительно правы. Вступая в бой с врагом, мы в первую очередь стремимся выполнить поставленную перед нами задачу, а это, увы, сопряжено с его физическим уничтожением. Ну, а что касается того, что мы самые лучшие, то поверьте, это далеко не так. На Земле имелась не одна тысяча бойцов, которым мы и в подмётки не годились и я только рад, что они не являются нашими противниками даже теоретически. Однако, господа, зачем мы всё время говорим о таких вещах? Не пора ли нам сменить тему, ведь с нами сидит за столом дама.

Лже-графиня охотно сменила тему и заговорила о живописи, чем и выдала себя на взгляд Николая с головой. Она даже понятия не имела о том, чьи полотна украшали столовую, хотя как аристократка должна была знать Керна Маршад-роу, ведь выставка его работ однажды побывала на Полигониуме. Когда же он рассказал ей о том, что супруга этого знаменитого на всю галактику художника находится на борту «Очка», искренне изумилась и чуть ли не потребовала, чтобы Лиу была приглашена на ужин. Николай чуть не схватился за голову и мысленно помянул недобрым словом как бывшую любовницу, так и всех остальных своих друзей, подбивших его на такую глупость, повесить картины Керна в пилотской рубке. Лиу точно будет не в восторге от того, что ей придётся изображать из себя светскую даму, поскольку в общем кубрике она чувствовала себя куда лучше.

Глава 15. Атака энергонов на психику

Николай проснулся с такой головной болью, словно он весь вчерашний вечер провёл не беседуя с пассажирами, Лиу и Кинг-Конгом в пилотской рубке-столовой, а пьянствуя в компании каких-то бомжей, причём распивал с ними самогон, если вообще не что-нибудь похуже и при этом стремился всех их перепить. Всему виной было не прекрасное вино, которого он выпил всего полбутылки, а беспечное щебетанье лже-графини и монотонное бубнение Трелона. Он уже трижды пожалел бы о том, что так необдуманно дал Крошке Еноту столь неразумную установку на бой, если бы не кое-какие плюсы, проистекающие из его проигрыша по очкам. Более того, плюсы эти стоили и не такой головной боли, которую он испытывал довольно частенько вот уже почти целую неделю.

Первым и самым главным плюсом было то, что в столовой к ним уже на следующий день присоединились Лиу и Кинг-Конг. К тому же благодаря этой золотой кошечке были выселены из своей каюты в кубрик принц Август и Трелон. Произошло это во время их первого же совместного обеда, когда в свойственной ей наивно-глуповатой манере графиня эс-Верберантия предложила ронне переселиться из каптёрки в её каюту. Лиу, в свойственной ей резкой и дерзкой манере, тотчас заявила, что спать она предпочитает только с мужиками, а не с бабами и что, вообще ей, как женщине из рода королей, негоже общаться наедине с теми особами женского пола, которые не относятся к гарему её благородного супруга. Собственно въехать во вторую каюту ей предложила даже не лже-графиня, а принц Август, который сказал:

— Ваше высочество, мне право же будет сегодня не до сна, зная о том, что вы вынуждены ютиться в каптерке артифекса. Не соблаговолите ли вы перебраться в нашу с Трелоном каюту? С нас же не убудет, если мы поживём какое-то время в общем кубрике, да, к тому же мне будет куда приятнее общаться с землянами, нежели слушать храп майора Фервора.

— О, принц, вы сама любезность! — Совершенно искренне воскликнула Лиу и тут же вломила всех своих друзей — Вы просто не представляете себе, какая это мука изо дня в день слушать анекдоты про каких-то чукчей, Чапаева и Вовочку. Хуже этого могут быть только рассказы Кинг-Конга про то, как он учился сначала в каком-то Шаолине, а потом и вовсе уехал в горы, кажется в Тибет, и стал там то ли послушником, то ли настоятелем в монастыре. В общем одно другого вполне стоит, но только на вкус моих друзей. Это они способны смеяться, слушая его истории, до изнеможения, но только не я.

Принц имел на этот счёт своё собственное мнение и потому хотя и вежливо, но довольно твёрдо возразил ей:

— Нет, вы не правы, ваше высочество. Анекдоты землян на редкость остроумны и смешны. Правда, я не слышал тех анекдотов, о которых говорите вы, но зато мне очень понравились анекдоты про ирландцев и коммивояжеров. Особенно если коммивояжеры девушки. Прошу прощения, дамы, но ни один из них я вам не отважусь рассказать.

Ровно с этого момента принц Август стал интересен для Николая и он даже предложил ему поставить вторую койку в той выгородке, которую устроили для него друзья только для того, чтобы подчеркнуть в глазах пассажиров его статус командира гладиуса. Принц охотно согласился, причём не просто охотно, а с какой-то странной радостью. Подозревая, что это как-то связано с Трелоном, Николай жестом распорядился спровадить энергона куда-нибудь подальше. Прапор, как главный артифекс гладиуса, тотчас отселил того в самый дальний угол и предупредил, что если его храп превысит семьдесят децибел, то плачет по нему каптёрка. Трелон и в самом деле обладал способностью храпеть в любом положении и потому уже через полтора часа после отбоя был с гневом разбужен и выдворен из кубрика.

Если в первый вечер принц ещё был несколько скован, то на следующий день с утра его словно подменили. Больше всего ему понравилась та весёлая и непринуждённая обстановка, которая царила за общим столом во время завтрака. Да, и потом, когда все койки были подняты и заняли своё место в толстых переборках, а кубрик превратился в спортивный зал с доброй дюжиной макиваров, принц Август охотно переоделся в просторные штаны и майку, после чего принялся тренироваться вместе со всеми. Кинг-Конг, подивившись этим переменам, вскоре вытащил его на середину зала и стал отрабатывать с ним куда более сложные боевые приёмы, чем те, которые он уже знал. Закончилось это тем, что он усадил Августа напротив себя в позе лотоса и начал учить его простейшим медитациям. От обеда с лже-графиней и её телохранителем в этот день принц отказался наотрез и поскольку кто-то ещё утром сказал, что самые лучшие макивары это хойниро, отправился в нижний кубрик, где до самого вечера набивал себе руки на хитиновых конечностях Дронела.

За ужином принц, как всегда, молчал, но при этом как-то странно поглядывал то на Трелона, то на лже-графиню. Те тоже вели себя несколько иначе, чем раньше, нервничали и как-то странно на всё реагировали. Трелон, вдруг, ни с того, ни с сего начал бубнить себе что-то под нос, словно повторял какие-то мантры, а его спутница, казалось, вот-вот разразится бранью, но вместо этого то и дело хихикала чуть ли не над каждым словом Николая. Однако, самым странным образом она реагировала на короткие реплики полковника Соловьёва, вздрагивала и даже вжимала голову в плечи, когда он вполголоса и вполне добродушно откликался на её выспренние речи. В общем оба энергона, явно, чувствовали себя не в своей тарелке и связано это было в первую очередь с поведением принца Конде-младшего.

На следующий день Кинг-Конг поручил Крошке Еноту отправляться в настоящий спортивный зал и заниматься там с принцем индивидуально, по интенсивной программе. Николай хорошо знал, что такое интенсивная программа Кинг-Конга и какова она в исполнении Кроша, но принц не смотря на все те нагрузки, которые выпали на его долю в тот день так ею увлёкся, что снова отказался от обеда. Вместе с помощником главного сенсея он наскоро перекусил и снова встал в круг с горящими от восторга глазами. Ужин в тот день прошел без него и свободное место за столом занял Витька Прапор. Графиня эс-Верберантия весь день провела в обществе Трелона, выходя с ним из своей каюты только к обеду и ужину, во время которых главный ловелас группы «Земля-21» и навалился на неё всей своей мощью. Николай только удивлялся тому, как ловко у него всё получалось.

Вроде бы Прапор не делал ей никаких особых комплиментов, не выкатывал колесом грудь и не рассказывал о своих подвигах. Он вообще только и делал, что время от времени говорил энергонке всякие колкости, да, ещё, вдруг, бросал на неё такие взгляды, что та моментально краснела от смущения. В довершение всего ещё до того момента, когда на стол был подан десерт, он встал и нагло предложил ей прогуляться. Естественно, что прогулка была довольно короткой, от шлюза пилотской каюты до лифта и от лифта до входа в её каюту, причём последние пятнадцать метров лже-графиня путешествовала на его руках. Прапор то и сделал с ней всё то, что было рекомендовано генералом Леонтьевым. Более того, он не выходил из её каюты весь день и покинул её только поздним вечером, вернувшись в кубрик весьма довольный собой, а поскольку Трелон ещё не отправился в его каптёрку, то немедленно рассказал о своих похождениях, подытожив всё такими словами:

— В общем, парни, когда я услышал такое о нас, землянах, то тут же возмутился. В общем мне пришлось немножко поднатужиться и растоптать эту курочку в блин. Я, конечно, мог бы и продолжить это дело, но она, видите ли, всё, больше не может, мол на ней и так уже живого места не осталось. Фиг ли тогда было заводить меня? В общем хотя она женщинка и бывалая, похоже, что настоящего мужика у неё ещё ни разу не было.

Трелон от этих слов мигом забыл о своём монотонном бубнении и его, словно ветром сдуло в каптёрку. Правда, наутро его голос, внезапно, окреп, хотя манера говорить и осталась прежней. Во всяком случае теперь уже не нужно было вслушиваться, чтобы понять, что именно он тебе говорит, а говорил он весьма преинтересные вещи. Точнее не говорил, а прямо-таки вещал, причём вещал о великой миссии землян, как это ни странно. Правда, его при этом обрывали на полуслове все, кому только не лень и даже принц Август несколько раз за столом просил его заткнуться и либо отвечать по существу, либо помалкивать и дать послушать других. Трелон в ответ на это только обиженно сопел и опускал глаза. Зато его напарница мало того, что трещала без умолку, так ещё взяла за правило снова наведываться в кубрики. То в верхний, к землянам, то в нижний, к хойниро.

На следующий же день, едва только лже-графиня отошла от ласк Прапора, её снова потянуло на мужиков и она запала не на кого-то, а на Медведя, который хотя и был немного ниже ростом Трелона, всё же превосходил того в ширине плеч и мощи. Самое же удивительное заключалось в том, что сделано это было чуть ли не на глазах у всех, то есть прямо в каптёрке, куда эта красотка заманила его под тем предлогом, будто она хочет убедиться в том, что в кубрике не слышно храпа её телохранителя. Каптёрка действительно была звуконепроницаемой, что и позволило Николаю сказать, подняв для вящей убедительности палец вверх:

— Вокс Урсус, — вокс популюс.

— Ты о чём это, командир? Причём тут Медведь и голос какого-то Уксуса? — Спросил его Гамлет и Николай напомнил другу о мечтах Медведя и о том, что урсус это на латыни и есть медведь, из-за чего тот сказал — А, тогда понятно. Так ты что же, командир, действительно считаешь, что теперь она нас всех поимеет? Так нам же до Фумуса осталось всего дня три лететь. Не, точно не успеет, даже если будет трудиться в три смены.

Принц Август, который от хохота чуть ли не катался по полу, утирая с лица слёзы в изнеможении выкрикнул:

— Парни, так ведь от Фумуса до Поллентии добрых три недели лёту, так что всем от щедрот её сиятельства достанется.

Трелон при этих словах покраснел, словно сигнал светофора, и выбежал из кубрика. За ужином он сидел за столом без своей спутницы и был просто невероятно подавлен, как будто графиня эс-Верберантия доводилась ему супругой. Николай, наращивая давление на энергона, а он к тому времени вместе со своими друзьями уже успел определить, что всё это означало, пользуясь тем, что за столом не было Лиу, нахально заявил:

— Август, я всё же не понимаю графиню эс-Верберантию. Она ведёт себя совсем не так, как обычно ведут себя рианонские аристократки по отношению к плебсу. Может быть это потому, что Филиола родом с Полигониума?

Принц немедленно прекратил есть и воскликнул:

— О, нет, Ник, вы совершенно не правы! Во-первых, в Империи давно уже выяснили, что довольно значительная часть землян является потомками аристократов-мятежников, которые бежали с планеты-каторги республиканцев и уже только поэтому отношение к вам так сильно переменилось. Поэтому даже представители самых древних и знатных родов Империи почтут за честь породниться с вами, граф. Во-вторых, вы все легионариусы Империи, а на рианонских матрон уже одно это действует, как спичка на порох. Вспомните, наконец, сами, Ник, сколько красавиц-аристократок вешалось вам на шею после гонок. Поверьте, это всё происходило только потому, что вы призовой пилот «Оффенсио», а не обычный космический гонщик, которому удалось обогнать всех своих товарищей. Правда, это никак не объясняет столь внезапной любвеобильности Филиолы, но, возможно, просто на неё так сильно повлиял глубокий космос. Похоже, что она боится и потому ищет защиты в объятьях мужчин.

Трелон немедленно принялся защищать свою спутницу:

— Вы совершенно не знаете графиню, принц! Она очень отважная женщина и не боится космических полётов.

— Так-то оно так, Трелон, — Немедленно встрял в разговор полковник Соловьёв — Только мне кажется, что Филиоле в последние годы действительно не доставало мужской ласки. Истосковалась она по сильным рукам и страсти.

— А ещё по нежности, Кинг-Конг. — Вставил в разговор свои пять копеек Прапор — Ну, и, естественно ещё по одному мужскому качеству, — Добавил он ухмыляясь и внезапно нараспев продекламировал нарочито бабьим голосом — Как там девки пели в нашей деревне? Не нужны мне «Жигули», не нужна мне «Волга»…

Николай и Кинг-Конг протестующее закричали, но это не помешало Прапору завершить сей перл устного народного творчества, что вызвало горестное всхлипывание Трелона и радостное ржание принца Конде-младшего вкупе с громким возгласом:

— Вот-вот, господа, и я про то же самое говорю! Это качество давно уже подмечено рианонскими красотками в некоторых из землян. Ведь им даже не нужно болтаться по несколько месяцев кряду в глубоком космосе, чтобы потом быть такими страстными любовниками, как и настоящие космос-легионариусы. — После чего, вдруг, добавил — Послушайте, парни, я понимаю, что присутствие графини эс-Верберантии просто обязывает нас сидеть вместе с ней за этим столом, но сейчас-то её с нами нет. Может быть не будем киснуть тут и отправимся в кубрик?

Николай прекрасно понимал, что принцу не терпится посмотреть на то, как та, которую он, похоже, действительно считал графиней эс-Верберантией, выйдет из каптёрки, а потому согласился с ним и уже через пять минут они сидели за общим столом и играли в карты. Кто-то лежал на койке с книгой в руках, кто-то смотрел кинофильм. Трелон с тоскующим видом перелистывал корабельный справочник, а он решил составить принцу компанию и попытаться выиграть у него в покер. Однако, тот был мастером в этой игре и конкуренцию ему могли составить только Гамлет и Кинг-Конг. Медведь, понимая, что все ждут выхода его пассии из каптёрки, сделал хитрый ход конём, точнее воспользовался эмиттером, расположенным рядом с входом в её каюту, а потому зашел в кубрик с тыла. Точнее с парадного входа и сразу же обрушился на всех с обвинениями:

— Что сидите, волки позорные, с хитрыми рожами? Бесплатный стриптиз ждёте? Ага, хрена вам, а не дефиле графини по кубрику. Пташка уже упорхнула в свою каюту, так что нечего тут пускать слюни. Вы пролетели мимо кассы, ребята.

Гамлет, открывая карты невозмутимо спросил его:

— А ты что сюда припёрся в таком случае? Что, графиня тебя забраковала и вывела в отставку?

Медведь подсел к столу, завистливо посмотрел на гору самодельных фишек, лежащую перед принцем и обиженным голосом во всём признался:

— Ну, что-то вроде этого, Рустик. Мне Крош, сволочуга, весь кайф обломал. Пока мы уродовались в каптёрке, этот гад припёр в каюту Филиолы двуспальную кровать с балдахином, но она решила испытать эту мебель в деле не со мной, а с ним.

Трелон, сидевший с отвисшей челюстью, взвыв во весь голос умчался в свою каптёрку и Прапор, глядя ему вслед, сказал:

— Нет, ну, это просто какой-то Отелло. Того и гляди он или Филиолу задушит, или на нас перочинным ножиком бросится.

— Не волнуйся, Боб. — Успокоил его принц — Трелон субрегулус дома эс-Верберанти, а потому не допустит ничего подобного. Поверь, это вовсе не ревность. Может быть зависть, обида, но никак не ревность. Графиня вольна поступать так, как это ей заблагорассудится, хотя я и нахожу её поступки весьма странными. У меня складывается такое впечатление, что она решила переспать со всеми вами, парни. Что же, мне остаётся вам только позавидовать, но поскольку я уже имел такое удовольствие на Рианоне, то не стану становиться в позу обиженного.

Тем же вечером Николай имел по поводу этого высказывания долгий разговор с генералом Леонтьевым и тремя его помощниками, при котором присутствовали Кинг-Конг, Гамлет, Прапор и Медведь. После добрых двух часов препирательств, они пришли к выводу, что в ассортимент средств энергонов, нацеленных на подчинение себе хомо и, возможно, некоторых гумми, входят ещё и интимные отношения. Относительно бормотанья Трелона и беспечного щебетанья Филиолы всё было уже более или менее понятно. Они действительно относились к разряду методов нейролингвистического программирования, но с сексом у лже-графини, явно, вышла промашка. Ни Медведь, ни Прапор не чувствовали в себе никакой особой привязанности к этой женщине. Генерал Леонтьев имел на этот счёт свою собственную точку зрения и просто считал Филиолу оголодавшей шлюхой, которой постоянно не хватало мужиков.

Генералу активно возражали трое его помощников и приводили ему в пример Клеопатру, Мессалину, царицу Савскую и даже Екатерину Вторую, но тот упрямо стоял на своём и говорил, что нормальному мужику секс с такой всеядной бабой, что слону дробинка. Он, дескать, от этого даже не почухается, а, уж, такого кобеля, как Прапор, ни одной бабе не дано пронять по настоящему. Правда, он соглашался с тем, что во время секса энергонка могла вложить в сознание своего любовника какие-нибудь установки и потому советовал Николаю ограничить контакты своих бойцов с графиней. Генералу яростно возражали его сотрудники, которые напоминали ему о его же наставлениях. В общем толку от этого разговора было немного. Выключив аппаратуру мгновенной связи, Николай усталым голосом спросил:

— Ну, что будем делать с этой красоткой, парни?

— А ничего, Мудрец. — Сказал Кинг-Конг — Если кому-то очень хочется, пусть трахает эту профуру, но в этом должна участвовать только половина личного состава, а остальные должны гордо отвергнуть все её домогательства. Думаю, что у неё от этого точно мозги набекрень снесёт и тогда наши собственные крыши уже не поедут, тихо шурша шифером.

В следующие два дня как Трелон, так и Филиола усилили свой натиск, но в итоге дело дошло лишь до того, что за их спиной уже не хихикали в кулак, а хохотали во весь голос. Для Николая самым ценным во всём это было то, что принц Август всё больше и больше отдалялся от этой парочки и порой сидел с очень задумчивым видом, слушая их болтовню. Более того, он уже не смотрел на графиню глазами влюблённого школьника. Похоже, что он выходил из под её влияния, если таковое на него вообще оказывалось. Правда, в том, что такое влияние оказывалось не только на принца, но и на многих других, Николай уже не сомневался, хотя все в один голос и говорили, что это не гипноз и не обычное нейролингвистическое зомбирование, а попросту промывка мозгов. Тут всё было гораздо сложнее, ведь даже компьютерный анализ показывал, что энергоны болтают практически ни о чём и ни в одном из их словесных пассажей не было выявлено никаких закодированных директив или приказов.

Тем не менее какой-то эффект такого воздействия имелся и особенно сильно оно влияло на хойнов. Эти членистоногие парни становились более возбудимыми и гораздо чаще ссорились друг с другом из-за всяких пустяков. Поэтому Кинг-Конг, одного взгляда которого хватало на то, чтобы погрузить любого хойна или хойну в сон, если не в ступор, почти не выбирался из их кубрика. Хойниро свободно разгуливали по всему кораблю, очень часто наведываясь в кубрик хомо и даже в каюту к Лиу, но только в их кубрике Трелон и Филиола предпринимали атаки на их психику и в том Николай тоже видел определённый знак, ведь кубрик был, как бы домом для всех этих хойниро. Никакого особого беспокойства по этому поводу он не испытывал. Такие хойны, как Кесашью, сами обладали гипнотическим взглядом и однажды его наставница так глянула на Трелона, что тот без малого чуть не брякнулся на задницу, да, и расшумевшихся ни с того, ни с сего хойнов она приводила в чувство одним единственным окриком.

Всё вместе взятое давало Николаю хоть какую-то надежду на то, что на Поллентии их не повяжут, как неумелых малолеток, но не смотря на это он предпочитал не думать о том, что их ждёт там. Как он сам, так и все его спутники, включая даже Лиу, отличавшуюся особой бесбашенностью, прекрасно понимали всю самоубийственность его решения, но никто не возражал. Все осознавали, что только так они и смогут проникнуть в логово врага и потому никто, кроме Кинг-Конга, не заговаривал с ним на эту тему. Полковнику Соловьёву, как его заместителю это было положено делать согласно его положения, но и он лишь изредка говорил ему о том, что им не помешало бы взять с собой в бой какое-нибудь оборудование помимо того, которое уже имелось на борту, благо транс-телепорт позволял это делать. Пусть и с большим перерасходом энергии, но они всё же могли не смотря на огромное расстояние получать с борта «Оффенсио» грузы массой до трёхсот килограмм, а ведь всего каких-то десять дней назад им могли подбросить все пять тонн груза.

Головная боль, досаждавшая Николаю уже пару часов, из-за чего он проснулся почти на час раньше, понемногу стала утихать, хотя виски и ломило так, словно он подхватил грипп. Поэтому он решил пошевелиться, но от первого же движения в его голове снова что-то захрустело, как будто в ней маршировал по битым бутылкам целый взвод солдат. К тому же во рту он ощущал неприятный кисловатый привкус, отчего ему хотелось плеваться, но слюна была для этого слишком густой и вязкой. Он с трудом перевернулся на правый бок и открыл глаза. В синеватом полумраке ночного освещения на него с сочувствием смотрел принц Август, сидевший на своей койке в позе лотоса. Его высочеству отчего-то очень понравились медитации и он отрывал для них время даже от сна. Поприветствовав Николая взмахом руки, принц, вдруг, поинтересовался у него:

— У тебя болит голова, Ник?

Принц впервые обратился к нему на ты, да, и голос его звучал так сочувствующе и по-дружески, что Николай честно ответил, с трудом разомкнув пересохшие губы:

— Не то слово, Август. У меня такое ощущение, что я выдул ведро самогона, выгнанного из собачьего дерьма. А ты давно вот так сидишь, медитируешь?

— Нет, с час, не больше. — Ответил принц — Я проснулся из-за того, что ты стонал во сне. Хотел было разбудить и дать тебе напиться, но ты затих и я не стал этого делать.

На откидном столике действительно стоял хромированный термос с водой или каким-то другим напитком, за которым принц не поленился сходить к автоматическому бару, расположенному в другом углу кубрика. Николай усилием воли заставил себя подняться с кровати и протянул руку к термосу. Рука его заметно дрожала, словно с большого бодуна. В термосе была не вода, а сок помума, по-русски яблока, но этот фрукт не имел с настоящими яблоками ничего общего и больше всего походил по виду на грейпфрут с более тонкой кожурой с ни на что не похожим приятным, кисловато-сладким вкусом. Он налил холодный сок в высокий бокал из полированного бериллия, сделал несколько жадных глотков, расслабленно вздохнул и прошептал:

— Август, ты спас меня от смерти.

Принц печально улыбнулся и сказал:

— Командир, вообще-то от этой напасти, я имею ввиду болтовню Трелона и этой странной дамочки, которая и у меня месяца полтора назад вызывала под утро сильнейшую головную боль, есть только одно лекарство, — бокал хорошего бренди, но оно на «Очке», похоже, находится под запретом.

Николай пристально посмотрел на принца и спросил:

— А у тебя самого голова часом не болит, Август?

Тот неохотно признался:

— Есть немного, хотя вчера во время ужина я только и делал, что пикировался с графиней. Это тоже помогает. Если сидеть и молча её слушать, то постепенно начинаешь впадать в ступор, но если давать мощный отпор её глупой болтовне и высмеивать каждое слово, то голова потом болит не так сильно.

Николай соскочил с кровати и решительно сказал:

— Тогда пошли, принц, накатим по стаканчику. У меня в пилотской рубке есть отличный бренди тридцатилетней выдержки. «Сады Парадиза». Как тебе такое предложение?

— О, это мой любимый сорт бренди, Ник! — Радостно откликнулся принц — Можно сказать, что я впитал его вместе с молоком матери, за что однажды был нещадно бит своим папашей. Ему не понравилось, что я покусился на самое святое в его кабинете.

Шлёпая босыми ногами по пластику пола, даже не удосужившись надеть на себя что-либо, они как были в трусах и майках, так и отправились в пилотскую рубку. Там уже всё сверкало первозданной чистотой, а на столе даже стоял букет роз. Николай достал из бара бутылку бренди, два фужера и плитку горького шоколада. После первого же бокала боль в его голове действительно быстро утихла и он бросил на зуб пару квадратиков шоколада. Глаза принца тоже быстро повеселели и он снова разлил янтарный напиток по бокалам, но пить не торопился. Разглядывая напиток на просвет, он, вдруг, сказал:

— Ник, откажись от этой затеи со спасением дочери Филиолы. Разворачивай «Очко» и возвращайся на «Оффенсио». Мне кажется, что там вас всех ждёт какая-то западня, в которую моя семья, похоже, угодила давным-давно.

Николай сдержанно улыбнулся и задал весьма неожиданный даже для себя самого вопрос:

— Август, ответь мне на такой вопрос, если это не военная тайна, где ты был во время мятежа на Анакасте? Ты ведь тогда уже командовал крейсером «Эксплараториус»?

— О, Никки! — Со смехом воскликнул принц и сразу же забеспокоился — Ты не в претензиях ко мне, что я позволил назвать тебя так? — Увидев широкую улыбку на лице Николая, он тоже заулыбался и продолжил — С этим назначением вообще вышел какой-то анекдот. Мой дядюшка, как это тебе должно быть известно, после того, как возглавил службу имперской безопасности, сразу же протолкнул меня на эту должность, но я с момента подписания приказа так и не ступил ногой на его палубу ни разу и потому крейсером фактически командует какой-то тип, которого я даже не видел. Ну, а в то время, когда ты громил мятежников и космических пиратов, я скучал в своём поместье и от нечего делать ловил карпов пруду. Не знаю с чем именно был связан такой приказ дядюшки Лакуса, но он не велел мне даже носа оттуда высовывать и я покинул поместье только вместе с графиней эс-Верберантией и тремя её лонгурионисами, свалившимися на мою голову. С одним из них я уже встречался раньше. Эст Делектор когда-то в юности был моим наставником. Да, и потом мне часто приходилось с ним встречаться. Знаешь, Ник, это ведь он постоянно меня подзуживал, чтобы я, раз уж меня сделали примипилариусом, постоянно давил на всех и заставлял людей бояться. Это, конечно, не оправдывает многих моих поступков, но, увы, теперь я могу об этом только сожалеть.

— Нет, парень, как раз сожалеть тебе и не о чем. — С улыбкой сказал Николай — Уже только за одно то, что ты мне об этом рассказал, тебя впору наградить орденом «Герой Империи» и, уж, ты поверь мне, Август, я вовсе не шучу. — Пристально вглядываясь в изумлённое лицо принца, он помолчал минуту и сказал ему о том, о чём всего каких-то пару недель назад не стал бы говорить и под пытками — Август, ты полностью прав относительно того, что вся твоя семья попала в очень неприятную, смертельно опасную для вас всех ситуацию. Понимаешь, старина, вы столкнулись с жутко опасным врагом. Видишь ли, Август, та особа, которая выдаёт себя за графиню эс-Верберантию, и трое её, как ты сказал, верзил, они не рианонцы и вообще не хомо.

— Кто же они в таком случае, Ник? — Ещё сильнее изумился принц Конде-младший — Надеюсь не хойниро, избавившиеся от лишних конечностей?

Николай ответил подчёркнуто серьёзным тоном:

— Август, они пришельцы из той же галактики, из которой к нам прибыли хойниро. Они и есть те самые энергоны, с которыми в нашей галактике столько лет идёт эта странная и непонятная мне до конца война. Ну, а летим мы сейчас вовсе не за тем, чтобы спасать чью-то там дочь. На Поллентии для нас действительно подготовлена западня, но это именно я сделал так, чтобы энергоны заинтересовались мною, слив им через окружение твоего дяди информацию о том, что знаменитая тэ-сыворотка изготовлена из моей крови и что она может превратить в отличного пилота даже какую-нибудь обезьяну. Вот они и навалились на герцога Фастидиозуса, чтобы пробраться на «Оффенсио». Мне непонятно только одно, зачем они взяли с собой тебя. Наверное, хотят и над твоим сознанием хорошенько поработать, чтобы превратить тебя в свою послушную марионетку, как и твоего дядю Лакуса. Правда, относительно меня они здорово заблуждаются.

От этих слов принц Август побледнел и тотчас сказал:

— Ник, хотя ты и обманул их на счёт сыворотки, это ровным счётом ничего не меняет. Вам всем угрожает смертельная опасность. Поверь, такие типы, как Трелон, на самом деле гораздо опаснее, чем выглядят. Теперь я припоминаю, что как-то раз кто-то из них высказал свои сомнения по поводу твоего захвата и Филиола по этому поводу отреагировала очень резко. Она сказала, что вас сомнёт и взвод полентибелаториусов, а их на Поллентии целый батальон, не считая каких-то тактитов.

Усмехнувшись, Николай поспешил успокоить принца:

— Не беспокойся, Август, мы ведь не мальчики для битья. К тому же энергоны не имеют даже малейшего понятия о том, что такое настоящая война. Они её-то и в глаза не видели, поскольку только тем и занимаются, что засылают в нашу галактику своих тактитов на зубцах и клыках. Последнее время они совсем обнаглели и даже используют для этого «Эксплараториус». Видишь ли, парень, их самым сильным и страшным оружием является способность подчинять себе людей, гуманоидов и арахнидов и она у них, похоже, природная. Подчинить себе они могут не всех, но очень многих. Кстати, на счёт сыворотки я тебе вовсе не врал, она действительно сделана из моей крови и уже сегодня я тебя ею накачаю. Ты и так хороший техноэмпи, но моя сыворотка не только повысит это качество, но и даст тебе ещё кое что, в частности кое-какие мои благоприобретённые способности. А теперь я с тобой вот о чём хочу договориться, старина. До самой Поллентии ты будешь подыгрывать нам, а как только мы доберёмся до этого планетоида, первым делом отправим тебя на «Оффенсио», чтобы ты сделал соответствующий доклад герцогу Фастидиозусу и князю Прогенитору.

Высоченный широкоплечий парень, сидевший напротив Николая, сурово сдвинул брови и сказал в ответ на это:

— Командир, я ни в чём не был уверен, когда начал этот разговор. Более того, я решился на него только потому, что на меня во время медитаций с Кинг-Конгом в последнее время чуть ли не волнами стали накатывать какие-то странные воспоминания, в которых и эта графиня эс-Верберантия, и Трелон, а вместе с ними многие другие люди, которых я знаю уже не первый год, предстают передо мной совсем иными. В общем врагами, а не друзьями, как я думал о них раньше. Поверь мне, это очень неприятное чувство, осознавать, что тебя сделали марионеткой. Поэтому я прошу тебя, командир, если ты хочешь иметь ещё одного верного друга, разреши мне остаться и сразиться с ними. Думаю, что я не подведу тебя, ведь твой друг Сэм очень высоко отзывался о моих успехах. Понимаешь, кроме меня некому вступиться за честь рода Конде, а это очень важно. Гораздо важнее даже моей жизни.

Николай кивнул головой в знак согласия и сказал, поднимая свой бокал и предлагая принцу чокнуться:

— Да, ваше высочество, это даже важнее вашей жизни. — После чего жестким тоном добавил — Август, раз ты принял такое решение, то начиная с этого дня ты будешь тренироваться вдвое интенсивнее. Ты можешь даже не мечтать о том, чтобы идти в бой в голове колонны, но и у нас за спиной работы тебе хватит с избытком. Хотя Дядюшка Сальве за такое моё решение захочет лично оттяпать мне голову и насадить её на пику, я от него не откажусь, парень, и ты сразишься с энергонами. Батальон каких-то тыловых крыс это не Бог весть какая сила, а с тактитами как-нибудь разберутся наши хойны и Кинг-Конг. Ну, а теперь, Август, я хочу спросить тебя вот о чём. Напрягись, парень, вспомни и скажи, когда именно ты стал задавать сам себе вопросы?

Принц Конде-младший чокнулся с Николаем, выпил бренди и бросил в рот несколько кусочков шоколада, но вовсе не для того, чтобы закусить. Бренди был превосходным и вовсе не нуждался ни в какой закуске. Подумав пару минут, он ответил:

— Знаешь, Ник, пожалуй после того, как ты измочалил об меня мой же собственный стек. Хотя меня в тот момент и душила злость, у меня в голове что-то, словно щёлкнуло, и кто-то во мне, будто сказал: — «Август, одумайся, в кого ты превратился». Правда, после этого то ли я, то ли тот, кто сидел все эти годы во мне, подговорил Суошем убить тебя, но когда я узнал о том, что им на помощь пришли энергоны, то испугался не на шутку. Нет, я испугался не потому, что стал таким образом преступником, и не за себя, а за всех нас. Видимо именно поэтому меня и отправили в поместье, где меня окружили такой заботой какие-то незнакомые мне люди, что от этого мне и вовсе сделалось не по себе. Но мне всё-таки кажется, что все их усилия оказались тщетными, ведь порой по ночам я просыпался и всё чаще и чаще думал о том, что со мной происходит и почему меня постоянно мучает ощущение какой-то раздвоенности. Потом в поместье прибыла эта странная женщина, которая выдаёт себя за графиню эс-Верберантию, забралась в мою постель и, представь себе, оказалась наверное самой лучшей из всех моих любовниц. На какое-то время я снова стал, как бы самим собой и был несказанно счастлив, но потом пелена опять начала спадать с моих глаз. Мне прямо в глаза бил какой-то невероятно яркий свет и то, что ещё вчера казалось мне светлым и полным радости, вдруг, представало передо мной в тёмных, мрачных тонах и красках. В общем мне всё время казалось, что я схожу или уже сошел с ума. Легче мне стало только тогда, Ник, когда я увидел твою наглую физиономию и услышал, как ты издевался над графиней. Из величественной и гордой красавицы она моментально превратилась в какую-то малосимпатичную особу, не внушающую мне никаких тёплых чувств, хотя ещё совсем недавно я был в неё влюблён. Временами это чувство всё ещё накатывало на меня, но уже не с той силой. Ну, а потом, когда мы оказались на борту этого гладиуса и я очутился среди вас, землян, мне как бы полегчало. По настоящему же я почувствовал себя цельной личностью только после первой медитации с твоим другом. Какой только болван дал ему такое нелицеприятное прозвище? Ведь Кинг-Конг это гигантское чудовище, если мне не изменяет память. Я смотрел как-то раз кинофильм про то, как он похитил одну белокурую девушку.

— Ну, для тебя он может быть и отличный парень, Август, а вот для врагов он действительно самое настоящее чудовище. — С усмешкой сказал Николай и прибавил, коснувшись рукой лба — А вот наркомовские сто грамм я введу в рацион уже сегодня. Отличное средство против психических атак энергонов. Во всяком случае все их последствия, как рукой снимает. Ладно, Август, пошли в кубрик, пока эта красотка нас тут не застукала. Впрочем она сегодня затащила в свою каюту Гринписа, этот тип с неё до тех пор не слезет, пока она будет подавать признаки жизни, но лучше зря не рисковать, да, и подъём уже скоро. Сегодня к вечеру мы доберёмся до Фумуса и у нас должна появиться новая информация, если Кинг-Конгу не изменила его интуиция.

Полковник Соловьёв, как в воду глядел, когда сказал, что у их пассажирки в нужный момент совершенно случайно найдётся план научно-исследовательского центра. Всё именно так и произошло. Как только они оказались неподалёку от Фумуса, лже-графиня, воспользовавшись мгновенной связью, послала в пространство короткий кодированный сигнал и с четвёртой планеты этой звёздной системы, на которой был размещён маяк, тотчас стартовал крохотный космокатер, который помчался им навстречу. Через два часа Николай сблизился с ним, пассажирка послала сигнал по радио и он выстрелил в их сторону небольшой капсулой, после чего взорвался и рассыпался в космическом пространстве на тысячу осколков. Капсулу поймали и вскоре корабельный пневмотранс доставил её в помещение боевой рубки. В капсуле действительно находился инфодиск.

В боевой рубке, чтобы посмотреть на содержимое инфодиска, собралось довольно много народа. Всему остальному экипажу гладиуса пришлось наблюдать за всем в своих кубриках, где тоже имелись большие телевизионные экраны. Слишком уж вальяжным жестом передавая Николаю футляр с инфодиском, лже-графиня сказала ему чуть ли не торжествующим тоном:

— Командор Сильвер, я надеюсь, что та информация, которую оставила на маяке моя дочь Амоэния, будет вам полезна. Возможно, что мы узнаем, каким образом во всём этом замешан профессор Линум, хотя лично меня не волнует судьба этого спесивого и заносчивого человека, считающего себя гением.

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, мы во всём разберёмся, это наша работа. — Вежливо поклонившись, ответил ей Николай и включил компьютер своей тэу-головой.

Ему уже до изжоги осточертела эта дамочка, которая так тупо и неуклюже делала ту работу, о которой по сути дела не имела никакого представления. Это, явно, были не профессионалы. Может быть они и имели какие-то планы относительно ведения войны в ближайшие годы, да, и захват галактики Проксима осуществили просто блестяще, скорее всего воцарившись в ней весьма основательно, эту операцию они проводили просто бездарно. Всё, что они смогли сделать, это подчинить себе на несколько дней начальника генерального штаба, да, и то лишь благодаря тому, что к нему был вхож принц Лакус Конде, давно уже являвшийся, как и император Тиберий, его марионеткой. С таким же успехом они могли действовать и через императора, но по всей видимости сочли это то ли опасным, то ли слишком хлопотным, поскольку вызов герцога Фастидиозуса во дворец нужно было обставить соответствующим образом.

То, что при этом энергоны не устроили тайной встречи герцога с императором, было вполне понятно, это требовало от них ещё больших усилий, нежели взять и прилететь на флайере в генеральный штаб и войти в него в сопровождении шефа службы имперской безопасности. Что ни говори, а Лакус Конде вовремя отхватил себе эту должность. Вот операцию по подчинению себе императора и внедрения в его окружение людей из семьи Конде, который действительно был его троюродным братом, они подготовили и провели блестяще, вот только ничего существенного из этого выдоить для себя до сих пор так и не смогли. За исключением того, что служба имперской безопасности прикрывала базу Чёрных и Серых арахнидов на Крейде, они не использовали эту разработку ни в каких других своих операциях и это вызывало у Николая искреннее удивление. Серьёзными военными действиями они почему-то пренебрегали и вместо этого из года в год совершали одни только бандитские и потому совершенно бессмысленные рейды, в которых несли немалые потери.

По сути дела только получив информацию о тэ-сыворотке энергоны, наконец, отважились на достаточно серьёзную операцию. Задумка, конечно, была довольно оригинальна и если бы эта их операция не была результатом оперативной работы группы «Земля-21», её и вовсе можно было бы назвать гениальной. Во всём этом Николая по настоящему волновало только одно, просто редкостная, непостижимая неподготовленность тех, кому её было поручено провести, но по этому поводу в его голову уже закралось одно смутное подозрение, которое можно было проверить только на Поллентии. Пока что для него было ясным только одно, от Фумуса до системы трёх звёзд нужно было лететь семнадцать суток и это время нужно было использовать с толком. Особенно учитывая то, что вблизи безымянной тройноё звезды они смогут получать груз массой не свыше ста килограмм, если, конечно, не окажутся на поверхности небесного тела размером с земную Луну. Или внутри него.

После того, как Тиу внимательно изучила маршрут предстоящего полёта, а он был очень путанным и сложным из-за множества пространственных аномалий, влетать в которые было слишком опасным предприятием, она, наконец, открыла следующий файл. Это было очень подробное описание планетоида, в недрах которого скрывался научно-исследовательский центр «Поллентия». Планетоид был на четверть меньше Луны, но имел почти втрое большую массу из-за своего железного ядра. У Николая сразу же отлегло от сердца и он, не вдаваясь в подробности, велел Тиу перейти к следующему разделу. Это была очень подробная трёхмерная схема огромного подземелья, в котором и была построена здоровенная военная база, а не какой-то там хиленький частный научно-исследовательский центр, как об этом можно было подумать со слов лже-графини. К этому файлу прилагался ещё пара десятков файлов, содержавших в себе подробные трёхмерные схемы основных объектов этой базы. При виде первого же изображения базы Филиола громко воскликнула:

— Какое же это подземелье огромное! Я и не знала этого.

Николай сдержанно кивнул головой и проворчал:

— Что меня совершенно не радует, ваше сиятельство. Хотя с другой стороны как сказать. Чем больше пространство, тем труднее его перекрыть и тем больше у нас возможностей для манёвра. Да, и скрытно пробраться в некоторые места нам тоже не составит особого труда. В общем пока что меня всё устраивает и теперь нам нужно лишь добраться до места. У вас есть ко мне вопросы, ваше сиятельство. — Лже-графиня молча пожала плечами вместо ответа и Николай воскликнул — Вот и прекрасно! Тогда на сегодня хватит. Отбой.

Однако, вместо отбоя совещание продолжилось. Снова в боевой рубке собрался народ, так как принц Август после окончания первого совещания незаметно подал Николаю знак рукой, показывая, что ему есть что сказать. Как только Трелон отправился в каптёрку и в кубрике погас свет, несколько человек вошли в боевую рубку, где принц сразу же с порога воскликнул:

— Командир, я не уверен, но мне кажется, что мне уже доводилось бывать на этой военной базе. Во всяком случае когда Тиу показывала нам тот зал, где у энергонов располагается большой транс-телепорт, мне это место показалось очень знакомым. Когда мне было лет семнадцать, я был там на экскурсии вместе с дядей Лакусом. Он провёл меня почти по всей базе. Она действительно такая громадная, что нам пришлось передвигаться на гравикаре. В то время там почти никого не было, всего лишь два, три десятка имперских космолётчиков. Мы провели там целых три дня и дядя то и дело говорил мне о том, что когда-нибудь я буду входить туда, как хозяин и тысячи легионариусов будут отдавать мне честь. Мне кажется, командир, если я смогу посидеть перед экраном подольше, то смогу разобраться, что на этих картинках настоящее, а что нарисовано компьютером, чтобы ввести нас в заблуждение и направить по ложному пути.

— Отлично, Август. — Ответил принцу Кинг-Конг — Если ты не будешь против, то я дам тебе пару пилюль, надену на голову одну штуковину и ты вспомнишь даже то, как мать кормила тебя в детстве грудью. Этим ты окажешь нам всем очень большую услугу, тут ведь и ёжику понятно, что все эти файлы очень тщательно отредактированы и мы буквально через пару сотен метров угодим в ловушку, если не будем знать, куда нам идти.

— Димыч, а это и самый молодой ёжик знает. — Насмешливо сказал Николай — Идти нам нужно прямиком к транс-телепорту.

Глава 16. Западня на Поллентии

— Да, Медведь, не оправдались твои ожидания. — Сделав неприличный жест руками поприветствовал таким образом вошедшего в боевую рубку великана Витька Прапор — Завтра уже к полудню мы доберёмся до Поллентии, а кроме Гамлета так никто и не опробовал новой кроватки Филиолы. Ошибся ты, Вася.

Капитан Богданов в ответ только развёл руками и сел на пол справа от шлюза. Полковник Соловьёв сердито одёрнул Прапора:

— Виктор, заткнись! Нечего надувать эгрегор этой опасной красотки. Не поминай врага своего всуе.

Прапор моментально завёлся и воскликнул:

— Дядя Жора, ты достал уже всех своими эгрегорами! Ты ещё шаманский бубен из какой-нибудь кастрюли сделай и начни камлать в кубрике по ночам, отгоняя от нас злых духов. Не верю я в эту ерунду! Понимаешь, не верю. Никаких эгрегоров, способных хоть как-то повлиять на меня, вне врага не существует. Ни над ним, ни за ним, ни где-нибудь поодаль.

— Дурак ты, Витька. — Беззлобно попенял своему другу и ученику Кинг-Конг — Эгрегор создаётся не где-то рядом с врагом, а в твоей буйной головушке. Эгрегор понятие хотя и сугубо метафизическое, а стало быть не имеет материального тела, всё же такое же реальное, как и твой любимый «Орёл пустыни», который ты всё равно с собой всегда таскаешь, хотя в бою пользуешься только импульсными пушками. Эгрегор образуется и живёт в твоей башке, горюшко ты моё, и чем чаще вы все болтаете о Филиоле, тем больше его раздуваете. Это, парень, чистейшей воды психология и ты это знаешь ничуть не хуже меня.

Николай, сидевший на полу в центре боевой рубки, все пять кресел которой были убраны в пол, призвал друзей к порядку:

— Всё, ребята, прекратили болтать! Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать Филиолу и её заскоки.

На эту тему неожиданно решил высказаться Гамлет, который громко и довольно ехидно сказал:

— Не согласен, Мудрец. Мне кажется, что нам обязательно нужно обсудить поведение Филиолы и Трелона. Эгрегор — эгрегором, а нам не стоит недооценивать нашего врага. Поэтому я предлагаю подумать о возможных причинах всех её метаний и шараханий. Сначала она изображала из себя несчастную мать, потом какую-то глупую, восторженную дурочку, затем стала трахаться с нами, словно с цепи сорвалась и когда мы все уже стали думать, что Филиола вошла в штопор, вдруг, заделалсь такой недотрогой, что её и за ручку не возьмёшь. Мало того, начиная с того момента, как мы стартовали от Фумуса, эта подруга, вдруг, записалась в философы, да, к тому же ещё и в этнографы, показывая при этом просто поразительное знание не только земной истории и культуры, но и того, что происходит на Земле и на Звёздной Руси сейчас. А как лихо она стала играть на вашем славянстве, мужики? Мне, аж завидно стало, да, Кинг-Конг быстро поставил её на место, когда стал из вас татарина выскребать, ну, а она не будь дурой тотчас это подхватила и очень даже к месту приплела труды Гумилёва, с которыми знакома, явно, не понаслышке и прочитала их не один раз к тому же. Интересно, Мудрец, ты хоть на минуту задумался над такими её виражами? Филиола в последнее время ведёт себя так, словно она не графиня эс-Верберантия, а княгиня Ольга, как минимум. Трелон тоже парень не дурак. На него хоть в фас, хоть в профиль взгляни, сразу видно, что он и интеллект понятия весьма далёкие друг от друга. Однако, и он оказывается знает, зачем Олег на Царь-град ходил и считает Москву Третьим Римом, говоря, что все русские, это прямые наследники византийцев, а стало быть имеют полное право называть себя ромеями и, как следствие, — рианонцами. Самое же смешное заключается в том, что я в этом с ним, как всякий нормальный крещёный московский татарин, полностью солидарен. Только спрашивается, на фига им всё это надо? Что ты скажешь на это, Мудрец? Или тебе это всё по барабану, как и Прапору?

Витька Прапор тут же возмущённо взревел:

— Рустам, щас в глаз дам! Можно подумать, это не я, а ты ей и Трелону добрых три часа растолковывал, почему Западная Европа всегда так рьяно выступала против идей панславизма и православия. Ты же сидел рядом и даже доказывал, что только в России русские никогда не ущемляли прав нацменьшинств, а если при Сталине коммуняки и дрючили мулл, то только потому, что хотели всех поголовно сделать атеистами, но так и не смогли. Так что не надо на меня бочку катить. Правда, в одном я с тобой полностью согласен, меня тоже очень удивило, что Филиола так быстро сменила курс, но ещё больше меня поражает эта её страстная любовь к соборности и общинности, которой я, хоть меня убей, как не видел в России раньше на Земле, так не вижу этого сейчас в Звёздной Руси, хотя на ней парламент называют теперь не думой, а всепланетным собором.

Николай терпеливо выслушал Виктора и сказал:

— Ладно, Рустик, уговорил. Если это тебя так интересует, то я прошу всех высказаться по этому поводу. Ну, кто первый?

Первым на по поставленному Рустамом вопросу высказался полковник Соловьёв, но сделал это весьма странным образом, так как пристально посмотрев на Николая и сказал:

— А вот ты и выскажись, Мудрец. Ты давно уже как-то очень странно чешешь репу и поглядываешь на Филиолу, как кот на миску со сметаной. Давай, командир, порадуй нас результатами своего анализа, тебе есть что сказать.

Николай глубоко вздохнул. Его действительно очень удивляли оба энергона, как удивляло и то, что лучшие спецы Управления С по части допросов так и не смогли вытащить из двух её спутников ни единого байта полезной информации. Естественно, ни к каким пыткам они не прибегали, это было излишним, да, к тому же судя по всему и они не смогли бы им ничем помочь. Зато он вместе со своими друзьями имел возможность наблюдать за двумя энергонами уже довольно долго и действительно кое-какие мысли на их счёт у него уже были. Ещё раз вздохнув, он сказал, подняв вверх правую руку:

— Хорошо, ребята, я расскажу вам о кое-каких своих подозрениях, но боюсь, что они прозвучат для вас, как слишком уж парадоксальными, так что не судите меня строго. Ну, ладно, начну по порядку. Первая странность, которая вам всем сразу же бросилось в глаза, это очень низкая профессиональная подготовка Филиолы и Трелона, как полевых агентов. Во-первых, экипированы они были из рук вон плохо, да, и потеряли всё своё шпионское барахло даже без малейшей попытки хоть что-нибудь отвоевать. Они даже безропотно оставили на «Оффенсио» свои личные тэу-браслеты, не говоря уже о том, что Филиола предпочла взять с собой в этот полёт Августа, а не одного из своих помощников. Во-вторых они не сделали ровным счётом ничего, чтобы путём простейшей хирургической операции сделать себя полностью похожими на людей, хотя это и не составило бы им никакого труда. Если первое, что я назвал, отсутствие профессионализма ещё можно принять за профессионализм высшего класса, то второе напрочь это отвергает. Они не профессионалы в нашем ремесле, да, и их легенда не выдерживает никакой критики. Отсюда происходит третий мой тезис, — энергоны настолько уповают на свои природные способности подчинять себе всех разумных, а может быть и неразумных существ, что на всё остальное они уже просто не обращают внимания, но вместе с тем они так и не перешли в нашей галактике от совершенно бесполезных тревожащих вылазок к полномасштабной войне. Между тем нам давно уже известно от хойниро, что в Проксиме имелось ненамного меньше миров с высокоразвитыми цивилизациями, которые, если верить сплетням, были уничтожены энергонами. Возникает вопрос: — с чего это энергоны так подобрели? В своей галактике они уничтожили чуть ли не всё живое, а в нашей, вдруг, оробели. Ответ здесь может быть только один, — энергоны покорили все звёздные народы, но первыми они подчинили себе Чёрных и Серых хойниро, которые, как стало известно всего полгода назад благодаря тому, что в Великой Лиловой Семье был найден ещё один древний инфодиск, были первым звёздным народом в галактике Рошуон. Именно они изобрели термоядерные реакторы дискретного синтеза и векторные турбины, выводящие космические корабли в гипердрайв. Они же и расселили хойниро по нескольким десяткам планет с Хойны. Так вот, ребята, мне кажется, что однажды они нашли в просторах галактики Проксима планету на которой обитали энергоны и сразу же потащили их за уши чуть ли не из каменного века в звёздную эру. Почему из каменного века, спросите вы, да, потому, что то же самое вот уже несколько тысяч лет делают стиланцы и рианонцы. Живой тому пример сидит и жмурится от удовольствия на коленях у Димыча. — Глаза ронны от этих слов немедленно вспыхнули и Лиу даже слегка зарычала от негодования, но Николай, не обращая на это внимания, продолжил свои рассуждения — На примере фелиноидов мы все хорошо знаем, что у всех львиных кошек есть один бзик, — они склонны к полигамии. Все, кроме ирумийцев, у тех в почёте моногамия и тому есть весьма простое объяснение. Ирумия была открыта аквоидами с Джардаша и вошла в Звёздное Содружество чуть ли не за две недели до изобретения гипердрайва. Лунные львы, как их называют все остальные фелиноиды, прошли куда более долгий путь исторического развития, чем ронвальцы, едва добравшиеся до эпохи феодализма, а потому их матримониальные дела очень сильно изменились за те несколько тысячелетий, что они жили в изоляции от остальных звёздных народов. Ну, а поскольку каждая звёздная раса изо всех сил цепляется за свои традиции, то для ронвальцев их полигамия является своего рода фирменным знаком и, уж, вы поверьте, на Звёздной Мекке тоже очень долго будут процветать гаремы, которые становятся там всё более и более популярной формой брачных отношений. Именно это мне и позволяет предположить, что энергоны были введены в звёздную эру из каменного века. Вместе с тем у них и по сей день в ходу полигамия, только на их материнской планете как в глубокой древности, так и сейчас царит не патриархат, а матриархат, что мы и можем наблюдать на примере Филиолы. Мне кажется, что в то время, когда хойниро открыли для себя их мир, это была весьма своеобразная цивилизация, в которой не было места агрессивности самцов. Главным кормильцем там была женщина, которая своим взглядом могла усмирить самого здоровенного буйвола и привести его к родовой пещере даже через стаю голодных львов, где бедную животину уже ждали с каменными ножами наизготовку её мужья. Это, кстати, объясняет, почему мы летим спасать именно дочь, а не сына, как объясняет и полное отсутствие у Филиолы художественного вкуса и интереса к живописи. Её ведь, живопись, изобрели мужики, чтобы прославить свои подвиги и покорить сердце женщины. Энергонкам, или как они там себя называют, это и даром не нужно. Они затаскивают мужиков в постель совсем иными способами и скорее всего конкуренция в их среде очень велика, но действуют они при этом крайне избирательно. Филиола ни разу не сделал попытки затащить в свою койку меня. Спрашивается почему? На мой взгляд только потому, что я являюсь вашим командиром, а потому она смотрит на меня, как на самую обычную атаманшу. Вот если бы я согласился начистить пятак Трелону, с которым эта дамочка скорее всего переспала всего один единственный раз, чтобы закрепить над ним своё превосходство и включить этого парня в члены своего кружка, вот тогда бы я в её глазах упал ниже плинтуса. Теперь же давайте проанализируем, какие члены отобрала для своего кружка Филиола на «Очке». Первым в её списке идёт дикая кобелина Прапор и тут всё ясно, этим самым она просто утёрла нос всем остальным атаманшам, ну, ещё бы, главный любовник всего имперского космофлота. Затем ей понадобился Медведь. Как я думаю на роль главного семейного лесоруба и переносчика тяжестей. Ну, а с Крошем всё и так ясно, ведь он самым наглядным образом сумел доказать Филиоле, что лучшего завхоза ей не найти. Может быть я сейчас и мету дикую пургу, но мне всё-таки кажется, что такие вещи заложены в любом хомо, гумми или хойниро на генетическом уровне. К тому же не забывайте, ребята, о том, что гласит такая стиланская наука, как соционика, которая утверждает, что всякое развитие цивилизации прекращается тотчас, как только она становится звёздным народом и входит в Срдружество. Так что я нисколько не удивлюсь, если завтра выяснится, что цыгане обзавелись туристическими космолайнерами и стали кочевать на них по галактике, а цыганки начали приставать ко всем пролетающим мимо них космолётчикам, — позолоти ручку, яхонтовый, всю правду тебе расскажу о том, что было и о том, что будет, а потом начнут ещё вешать им лапшу на уши, что мол, маневровые дюзы правого борта его корабля кто-то сглазил и для снятия сглаза он должен всю свою наличность вместе с драгоценностями завязать в носовой платок и так далее.

Три хойны, которых оседлали вместо мебели принц Август, Гринпис и Чип, а вместе с ними ещё двенадцать человек, больше народа в боевую рубку поместиться не смогло, слушали своего командира очень внимательно и когда он сделал паузу, Гамлет, как самый въедливый из аналитиков, потребовал:

— Командир, с этим всё ясно. Ты теперь объясни нам, какого хрена они затеяли эту дурацкую войну?

Николай печально улыбнулся и ответил:

— Этому, на мой взгляд, тоже имеется довольно простое объяснение, Рустам. Исследование архивов показало, что за триста двадцать лет до прилёта в нашу галактику почти одиннадцати миллиардов хойниро в галактику Проксима была отправлена Республикой первая исследовательская экспедиция. В полёт тогда отправили один тяжелый и четыре средних крейсера и хотя экспедицию финансировала Республика Стилан, командовал ею риценороид, космос-адмирал Джакт Трин. Как эта экспедиция, так и три следующих, отправленных сорок лет спустя, сгинули бесследно. Обеспокоенные этим стиланцы хотели было направить в Проксиму целый космический флот, да, передумали. Решили, что затевать межгалактическую войну Содружеству будет не с руки. К такой мысли они пришли после не самых долгих раздумий, вспомнив о том, кого именно направили в Проксиму в самый первый раз. Джакт Трин, как и большая часть членов экспедиции, был родом с Дирта, то есть был белым носорогом и уже одно это объясняло, что могло случиться. Скорее всего энергоны вежливо попросили Джакта остановиться и вступить с ними в переговоры, что в его глазах выглядело, как акт агрессии. Полагаю, что они до сих пор вспоминают ту бойню с содроганием. Естественно, что после того, как энергоны с таким трудом уничтожили эскадру Джакта, они уже на подходе к галактике выставили военный флот нешуточного размера и члены всех трёх следующих экспедиций погибли так и не успев ничего понять. Ну, а потом, малость поразмыслив, энергоны стали думать, как им справиться такой напастью и устроили эту гигантскую мистификацию с захватом галактики Проксима, в которой они утвердились скорее всего не в качестве поработителей, а в качестве объединяющего начала. Поскольку из-за них галактика Проксима довольно долго, возможно две, а то и три тысячи лет не знала, что такое война, то превентивную военную операцию против Содружества они провели в лучших традициях анекдотов про захват Советского Союза китайцами, когда главный китайский маршал Сяо Ляо так объяснял Мао Дзэдуну план грядущей войны: — «О, великий кормчий, в первый день войны мы сдадим русским в плен десять миллионов китайцев, во второй пятнадцать, а всего за месяц войны двести миллионов и когда на второй месяц русским их будет уже нечем кормить, они сами сдадутся нам в плен». Только они сдали в плен Содружеству не двести миллионов, а целых одиннадцать миллиардов бедных, несчастных, насмерть перепуганных какими-то злобными энергонами хойниро. После этого, чтобы поддержать эту легенду, энергоны из года в год засылали в нашу галактику отряды тактитов-камикадзе, чтобы те тревожили весь космофлот Содружества, как гражданский, так и военный. Тут сработала инерция мышления, но я полагаю, что вместе с этим энергоны всё больше и больше подчиняли себе по крайней мере элиту всех цивилизаций галактики Проксима, ну, а о том, чего хочет от нас добиться Филиола и её субрегулус, мы все уже очень скоро узнаем. Как только мы угодим в её ловушку, так всё и узнаем в тот же час. Правда, я полагаю, что требования у этой дамочки будет очень завышенные. Учитывая то обстоятельство, что её клан причастен к бойне на Анакасте, а также то, что он подчинил себе императора Тиберия и уже не одну сотню лет ведёт военные приготовления как на Крейде, так и на Поллентии, да, прибавив к этому ещё и то, что таких баз в галактике они имеют не один десяток, я очень сомневаюсь, что она удовлетворится только нашими тремя сертифицированными кобелями. Она происходит из рода правителей, ребята, если вообще не из правящего клана, а потому и требования у неё могут быть весьма серьёзными. Боюсь, что речь скорее всего будет идти не только о том, чтобы захватить меня в плен, чтобы наварить из моей крови как можно больше тэ-сыворотки, но и о захвате власти в галактике Проксима. Ну, и при этом я не исключаю, что она захочет иметь нас, землян, в качестве союзников энергонов. В общем куда ни кинь, всюду клин, а клин, как известно, выбивают клином.

Николай умолк и первой подала голос Кесашью, которая угрожающим тоном проворчала:

— Грязные, подлые твари. Как они посмели превратить хойнов в каких-то тактитов-самоубийц. Их всех за это нужно разорвать на тысячи кусочков.

Хойну поспешил успокоить Витька Прапор:

— Кес, подружка, хотя я и сочувствую всем хойниро, не спеши обвинять Филиолу во всех смертных грехах. Командир, я полностью согласен с твоими выводами, хотя они и сделаны буквально на пустом месте, но ты забыл об одной маленькой вещице. Филиола ещё очень молода, чтобы быть такой стервой, как ты говоришь. Мне кажется, что этой девчонке не стукнуло ещё и тридцатника и вот, уж, в чём я уверен на все сто процентов, так это в том, что она ещё не рожала. Уж, кому-кому, а мне ты можешь в этом деле полностью доверять. Тут я сам кому угодно лекцию смогу прочитать, так что никакой дочери у неё и в помине нет. В общем после твоих разъяснений я подозреваю, что она не специально засланный к нам агент, целью которого является изловить тебя и связанного доставить в галактику Проксима, а нечто иное. Возможно, что таким образом она просто хочет прижучить своё вышестоящее начальство и прекратить войну. Если так, то мне становится понятным, почему она решила взять с собой Густика, а не его бывшего наставничка. Таким образом она хочет, видимо, показать, что не имеет ничего против рианонцев. Лично мне об этом говорит ещё и то, что кто-то пытался взорвать Анакаст аннигиляционной бомбой. Возможно, что Филиола, узнав об этом, просто пришла в ужас, представив себе, что случится, если война перейдёт в новую фазу. Так что не нужно сбрасывать со счетов и такой вариант. Как говорится, — худой мир лучше толстой драки. В общем давайте сначала взвесим все за и против.

Его поддержал Медведь, но весьма странным на первый взгляд образом, предложив всем поговорить о другом:

— Командир, Прапор прав и самым лучшим образом это подтверждает тот инфокристал, который тебе передала эта взбалмошная девчонка. — После чего прибавил — А вот я, кажется, не просто лох, а самый последний тупой лошара потому, что не заметил таких очевидных вещей, думая, что раз она энергонка, то уже только поэтому не такая, как мы, люди. У неё же сосочки на груди розовенькие, как у пацанки, а не коричневые, как у всякой рожавшей женщины, ну, и всё остальное тоже говорит об этом. Не скажу, что я был у неё первым, она девушка весьма опытная, но Прапор прав, годочков ей будет всего ничего. Поэтому давайте посмотрим на ту схему, которую мы от неё получили, с другой точки зрения и всё хорошенько обдумаем.

Николай не возражал и потому немедленно вывел на экран трёхмерное изображение планетоида Поллентия. Благодаря всего одной таблетке стиланского средства от забывчивости, называемого эксплозиамемориум, — взрыв памяти, принц Август Конде смог вспомнить такие вещи, от которых ему невольно стало не по себе. Тэу-шлем специальной конструкции извлёк из его памяти не только мельчайшие подробности всего того, что он увидел когда-то, но и каждое слово его дяди Лакуса. В результате Тиу смогла построить трёхмерный макет военной базы, спрятанной в недрах Поллентии на глубине в семь километров, который при его наложении на схему, полученную от энергонов, давал группе «Земля-21» достаточно хорошее представление о том месте, в которое они хотели их заманить.

Если раньше никого из бойцов отряда командора Сильвера не нужно было убеждать в том, что них приготовлена западня, то теперь, сравнивая между собой два трёхмерных изображения и накладывая одно на другое, возникали вопросы. В своём полном виде подземелье на Поллентии имело в плане форму гигантской прописной буквы «F», но в отредактированном виде походило на куда меньшую букву «J», что, явно, не было случайным и Медведь, нацелившись лазерной указкой на трёхмерную совмещённую модель, стал торопливо объяснять всем:

— Вот, смотрите, ребята. Филиола, как бы показывает нам, что на Поллентии нас не подстерегают никакие опасности. Те норы, в которых находятся казармы, она убрала, оставив только вот этот жилой блок. В казармах, скорее всего, квартируют хойны, которых она называет тактитами, а здесь живут учёные. — Красная точка поёрзала на верхней перекладине буквы «J» и сместилась вниз — Таким образом в её варианте от самого входа до главного транс-телепорта нас не ждёт никаких неожиданностей, мол, заходите, хлопци, берите шо приглянётся. Если бы не твои разъяснения, Мудрец, то я трижды подумал бы, а следует ли нам вообще ломиться через главный вход и не лучше ли поискать сначала какую-нибудь штоленку погрязнее? В общем в одном я теперь действительно полностью уверен, эта девчонка ничего не понимает в наших делах и решила пойти в какой-то своей собственной игре ва-банк, поставив на кон всё, что имеет, а точнее свою собственную жизнь и если она хочет прекратить эту войну, то я пойду в этот бой точно так же, как ты, Мудрец, отправился в тот рейд в Пакистане, и как я шел в бой вместе с тобой и Кинг-Конгом тогда, в пригороде Стамбула. В общем если это и западня, командир, то не для нас, а для тех, кто увяз в этой кретинской войне по уши и вот с ними я буду беседовать по нашему, по-очковски.

— Согласен, Медвежонок, — Поддержал майора Богданова полковник Соловьёв — Ситуация, похоже складывается так, что эта западня скорее всего станет для нас рубежом атаки, на который нас так по-детски выводит эта девчонка. Если у неё хватило ума и отваги для того, чтобы вывести в осадок тех правителей Проксимы, которые хотят свалить нам на головы свои супер-ядрёные бомбы, то мы в порядке благодарности просто обязаны внести её на своих плечах на трон или на чём том они восседают, как это когда-то сделали гвардейцы для Катьки.

Николай поторопился одёрнуть его:

— Всё, Кинг-Конг, угомонился, нечего косить под Гришку Орлова. Хотя если взять во внимание то, что Филиола с таким упоением пела дифирамбы этому типу и Екатерине Второй, то и такой вариант не исключён. Знаете, парни, если я действительно не ошибся в своих безумных предположениях, то для неё это единственная возможность изменить существующее положение вещей. Тут ведь вот какая петрушка получается, ребята, — поставив во главу угла физиологию с психологией вкупе, то есть свою природную способность подчинять себе других разумных существ не зомбируя их при этом, а, как бы влюбляя в себя, истинные правители галактики Проксима самым капитальным образом оградили себя от всяческих революций. Скорее всего их императрица или как там называется её должность, является для всех остальных знаковым символом, предметом всеобщего обожания, который можно заменить, но нельзя сместить силой и убрать с политической арены. На это просто ни у кого не хватит ни ума, ни силы воли, ни духовных сил. Вскоре мы, возможно, столкнёмся ещё и с тем, что даже юные хойны считают главным смыслом своей короткой жизни смерть во имя богини и ангелов, окружающих её. А вот тут, друзья мои, начинается самое интересное. Если мы столкнёмся именно с этим и сделаем доклад Энсису, то этот тип обязательно захочет там покомандовать и угробит всё к чёртовой матери. — Кесашью при этом издала сердитый, скрипучий звук и он поспешил сказать — Кес, успокойся, если ты хочешь добра тем парням, которых сделали тактитами или в тактиты отобрали, нам будут нужны более тонкие инструменты, чем дубина стиланских демократов-республиканцев. Эти пеньки скорее всё испортят, чем воспользуются всеми теми благами, которые были созданы другими. В общем тут нужно пускать в работу Горация и всю его гвардию. Тиберия, как только он отречётся от трона, мы быстренько отправим в санаторий, Гора возведём на престол, после чего он замирится с правителями галактики Проксима во главе с Филиолой. Поверь, Кес, того, что её злобная тётушка при этом сыграет в ящик совершенно случайно выпив яду или с ней ещё какая-нибудь беда приключится, никто даже и не заметит, поскольку скорее всего там действует древнее правило, — старая королева умерла, да, здравствует юная королева, главное, чтобы святое место не опустело. Ну, а потом, естественно, будет большая и очень кропотливая работа для таких парней и девчонок, как император Гораций, президент Энсис и великая владычица Трэссоун. Им нужно будет как-то реабилитировать Чёрных и Серых хойниро, установить дипломатические контакты с галактикой Проксима, в общем им будет чем заняться и я заранее рад тому, что для меня работы там не найдётся.

Принц Август, послушав такие речи, робко спросил:

— Ник, а ты не боишься, что президент Республики Стилан обвинит тебя в государственной измене? Извини, что я говорю тебе об этом, но он расценит это именно так.

— А мне плевать, Август. — Насмешливым голосом ответил принцу Николай — Я ведь нигде не расписывался, что принял подданство Республики и присяги ей не приносил, а Управление С, в котором мы все несём службу, к ней никакого отношения не имеет и потому если, вдруг, выяснится, что Филиола задумала разыграть именно такой гамбит, то уж кого-кого, а Храмми и Ролло я вызову на Поллентию в обязательном порядке и поверь мне, парень, на этот раз они будут слепо исполнять мои приказы, а не я подчиняться им. Хотя если признаться, они оба ещё ни разу не отдали мне ни одного приказа, за что я их и люблю. Ладно, ребята, давайте всё же продолжим работу и просчитаем вот какой вариант, — начальство Филиолы как-то пронюхало, что она организовала заговор и собирается въехать в императорский дворец на плечах своей гвардии. Поэтому они решили напасть на нас внезапно и всех взять в плен, чтобы вас предать мучительной казни, из меня наварить побольше тэ-сыворотки, а самую главную заговорщицу заточить в монастырь. Итак, что мы будем делать?

Кинг-Конг от волнения сам ссадил с коленей Лиу, чуть ли не по головам прошел в центр рубки, довольно грубо отодвинул в сторону Николая и сел рядом с ним. Развернув трехмерную схему так, чтобы объект был виден сверху и справа, нацелился лазерным кружком на узкое ущелье, больше похожее на извилистую расщелину и принялся громко рассуждать вслух:

— Если бы я находился на их месте, то не стал бы ставить на входе ни одного человека, чтобы не спугнуть вас невзначай. В общем делал бы вид, что ничего не знаю о ваших планах. Поэтому я дал бы вам пройти до самого транс-телепорта и даже позволил бы заняться подготовкой к переброске в метрополию, а потом внезапно навалился на вас со всех сторон, но самое главное несколько десятков моих самых лучших бойцов свалились бы вам прямо на голову. От входного шлюза и вот до сюда, — Красный шарик заплясал не доходя полутора километров до палочки перечёркивавшей букву «F» — Можно спокойно долететь и на гладиусе, но через второй шлюз я ваш кораблик не пропущу, хотя он и здоровенный. Весь вопрос заключается в том, как сделать так, чтобы вы ничего не заподозрили и мне кажется, что лично я его решил. Для этого я просто затащу в предбанник хренову прорву здоровенных транспортных контейнеров, придав всему такой вид, будто их доставили на Поллентию с метрополии, сложу их вдоль стен по всей длине главного тоннеля, ведущего внутрь базы, а заодно превращу в склад ещё и второй распахну настежь створки обоих люков, но так, чтобы вы не смогли ни разобрать эту баррикаду, ни влететь внутрь на гладиусе и двигались дальше пешком, в лучшем случае прихватив с собой серебряные молнии. Вы будете спешить, ребята, очень сильно спешить, а для того, чтобы вы окончательно поверили в то, что до транс-телепорта вы доберётесь без помех, я подброшу вам специально подготовленного языка, который расскажет Трелону или Филиоле сказочку о том, что старшая дама собрала весь личный состав на плацу и дрючит всех за то, что какой-то идиот чуть было не нарушил режим секретности, вмазав грузовую платформу с ценным оборудованием в склон ущелья. Ну, а чтобы вы все поверили в неё, я установлю вокруг входа в подземелья десятка два новеньких детекторов и сканеров, прекрасно из замаскировав, но все они будут только установлены, но ещё не включены, что вы сразу же обнаружите. Ну, а когда вы рванёте вперёд на пятой передаче, то по мере вашего продвижения вперёд из контейнеров станут выбираться и осторожно двигать вслед за вами мои самые лучшие бойцы. Держаться они будут поодаль и в бой вступят только тогда, когда вы поймёте, что оказались в западне и бегом броситесь к гладиусу. Точнее броситься наутёк смогут только те из вас, кто будет сидеть в серебряных молниях, но будет уже поздно, так как оба шлюза будут не просто закрыты. В них я ещё и обрушу по несколько сотен кубов породы в каждый, а чтобы вам совсем стало не до шуток, из контейнеров вылетят десятки, а то и сотни танков на антигравитационной подушке. Гладиус они в пять минут изрешетят, да, и серебряным молниям от них в такой тесноте тоже достанется. Поскольку я уже наслышан о твоих подвигах на Анакасте, Мудрец, то обязательно тебя повяжу. Ты ведь как всегда пойдёшь впереди и поведёшь свой отряд, а все остальные будут прикрывать ваши задницы. Ну, и как тебе такой расклад?

— Выглядит весьма правдоподобно, Кинг-Конг, особенно история с контейнерами. — Согласился с полковником Соловьёвым его командир — Только я не полезу в главный тоннель даже в том случае, если на нём будет написано: — «Добро пожаловать!» и сначала отправлю на разведку целых четыре боевых тройки и ни одна из них не пойдёт через главный вход. При подлёте к Поллентии я поставлю «Очко» таким образом, чтобы всё время видеть базу и её окрестности и несколько суток буду вести наблюдение, чтобы обнаружить те места, где на поверхность выходят какие-нибудь технические штольни, если Филиола не сможет дать нам более подробной информации о ней. После этого я двенадцать человек отправятся на разведку и только тогда, когда у меня будет стопроцентная уверенность в том, что нас не подстерегают внутри никакие неожиданности, мы влетим в ущелье. Продвигаться вперёд мы будем очень медленно и самым основательным образом заминируем каждый контейнер, который ты там оставишь. Потом мы двинемся дальше, но вперёд пойдут серебряные молнии и не шесть, как ты того ожидаешь, а все, которые имеются на борту «Оффенсио». Более того, я вызову не только Храмми и Ролло, но и ещё несколько сотен серебряных молний с экипажами из землян и русаков, причём в бой пойдут только парни вроде настоящего Ника Сильвера и его морских котиков. Зря что ли Док Стрелли выцедил из меня столько крови. Когда они доберутся до транса-телепорта, Димыч, то одни возьмут на прицел каждое укромное местечко, откуда только смогут выскочить твои архаровцы, а другие быстро заполнят все остальные помещения базы на Поллентии. Только после этого мы разберём твои баррикады молниями и двинемся на гладиусе вперёд. Естественно, что перед разведчиками, которых возглавит сам Кинг-Конг, я поставлю в качестве главной задачи найти и обезвредить твою систему самоуничтожения, Димыч, о которой ты мне не сказал.

— Прекрасно! — Воскликнул принц Август — А я, разумеется, буду всё это время находиться на борту гладиуса вместе с одними только Филиолой и Трелоном, так как ты, Ник, тайком его покинешь и вы, словно невидимки, пройдёте буквально по головам всех тех болванов, которые вздумают нас поймать.

Николай коротко хохотнул и подтвердил:

— Правильно мыслишь, Август, и не просто пройдём, но ещё уложим спать каждого, кого только встретим на своём пути. Когда это нужно, парень, мы умеем быть незаметными. Ну, что же, ребята, а теперь давайте проиграем какой-нибудь другой сценарий, парни. У кого-нибудь такой имеется?

Хотя времени было уже половина третьего ночи, никто не зевал от усталости и когда Николай заговорил о другом сценарии, Кесашью так прытко вскочила на ноги, что Гринпис чуть не сверзился с её спины на пол и обиженно завопил:

— Кес, поосторожнее! Предупреждать надо, если тебе не терпится размяться, лошадка.

Кесашью, не заметив в его словах подначки, затараторила:

— Никки, мальчик мой, ну, а что ты станешь делать в том случае, если тоннель вместо контейнеров будет заполнен молодыми, вооруженными до зубов хойнами? Их ты тоже станешь минировать или придумаешь ещё что-нибудь? К твоему сведению, Никки, хотя в отличии от тех пауков, которые водятся на Земле, даже хойн-подросток весит не менее ста килограмм, и такие старухи, как я, могут запросто бегать по потолку. Что ты станешь делать, когда они станут прыгать на серебряные молнии, не говоря уже про тебя и твоих парней?

Командор Сильвер с иронией посмотрел на Кесашью и насмешливым голосом ответил ей:

— А это уже будет не моя забота, Кес, а твоя, Кинг-Конга и всех тех девочек, которых он научил мгновенно вгонять хойнов в ступор. Вы просто откроете кокпиты спасательных капсул и полетите на молниях, но не как Бабы Яги на ступах, а как прекрасные царевны, надев поверх дурита белоснежные бальные платья, это Димыч при вас будет вместо Кощея Бессмертного. Думаю, что этого вполне хватит. Вот и вся недолга.

Хотя Николай читал русские народные сказки детям Кесашью, она вместе с обоими мужьями при этом находилась рядом и потому хорошо знала основные перлы русского фольклора, а потому громко рассмеялась и сказала:

— Всё понятно, командир, спасибо и на том, что мы не будем для юных хойнов старыми, страшными ведьмами. Пожалуй, они смогут потом оценить, что пали ниц перед прекрасными хойнами, очаровавшими их, а не перед чудовищами из сказки.

Однако, среди тех бойцов группы «Земля-21», которые пришли в боевую рубку на совещание, нашлись и такие, кого не радовали радужные перспективы нарисованные их командиром и его главными помощниками. Гринпис, оказавшийся на полу, встал и хмурым голосом чуть ли выкрикнул:

— Хватит радоваться, стратеги недоделанные! Вы все забыли о том, что Филиола не смотря на отсутствие у неё профессиональных навыков в области проведения спецоперация и противодействия диверсантам, вовсе не дура. Может быть она ещё и девчонка, но повторяю, точно не дура и никто из вас не знает, какой фортель эта красотка выкинет тогда, когда мы встанем напротив Поллентии, а она его обязательно выкинет. Здесь возможны два варианта. Первый очень плохой и опасный для нас. Вот ты, Димыч, весь так и светишься, радуясь тому, что тебе вместе с генералом Леонтьевым и его деятелям из шибанутого на всю голову отдела удалось, как вы все думаете, защитить наши мозги от воздействия энергонов. Хорошо, если так, ну, а что будет с нами, если это не так? Что будет, если Филиола и Трелон вас переиграли? Что ты запоёшь, когда выяснится, что всем превратились в их послушных марионеток, готовых выполнить любой приказ? Командир, а ты уверен в том, что это не она послала на Анакаст тот кораблик с аннигиляционной бомбой на борту? Откуда у вас вообще появились такие мысли? Ах, Филиола, ах, душечка, юная девица, свет очей моих! Мужики, опомнитесь! Как знать, может быть нам уже пора приказать Тиу взорвать наши собственные аннигиляционные бомбы тотчас, как мы только приблизимся к Поллентии? Это вам один вариант начала и одновременно конца нашего славного рейда в галактику Проксима. Есть и другой вариант, — Филиола славная девушка и мечтает прекратить войну с Содружеством, в которой, возможно, погиб кто-то из её близких, но она при этом является ещё и очень мощным медиумом, способным подчинять себе целые толпы. Что тогда? Мы станем влюблёнными в неё гвардейцами, а ты, Мудрец, вторым Гришкой Орловым, которые возведут её на трон? Слуга покорный, но я лучше пущу себе пулю в лоб, если у меня появится хоть малейшая возможность успеть сделать это. Мне вовсе не хочется повторить судьбу штурмовых отрядов Рэма и хунвейбинов, истреблённых Гитлером и Мао Цзэдуном после того, как те сделали своё дело. Поэтому, командир, я требую от тебя, чтобы ты приказал Тиу моментально взорвать Поллентию вместе с нами тотчас, как только мы перестанем адекватно реагировать на её призывы, то есть начнём дружно кричать «Ура!» или того хуже «Любо!», как эти ряженные клоуны с нагайками в руках, которые выдают себя на Звёздной Руси за казаков.

Гринпису, как это ни странно, ответил не его командир, а Тиу, которая сказала из-под потолка чистым, девичьем голосом с очень грустными, если не просто трагическими интонациями:

— Майор Дёмин, можете не беспокоиться на этот счёт, именно такую программу вложил в меня адмирал Серебряков и я не могу ей не подчиниться. В моей базе данных имеется достаточны объем лексических данных по каждому из вас, чтобы я смогла определить, находитесь вы под чьим-то контролем или нет. Если Филиола и Трелон сделают так, как вы говорите, то я немедленно направлю «Очко» к Поллентии, совершу посадку на поверхности планетоида и включу систему самоуничтожения. Если в течении пяти минут они не освободят вас, то по истечении этого время тройная звёздная система LR-37900658/30076 превратится сначала в огромную сверхновую звезду, а затем в чёрную дыру.

Гринпис спокойно кивнул головой и сказал:

— Спасибо, Тиу. Это единственная умная мысль, которая была высказана сегодня. Жаль, что я услышал её не от Мудреца.

— Но ты всё-таки выслушал приказ, который я отдал Тиу ещё две недели назад, Гринпис. — Строгим голосом сказал Николай и поинтересовался — Ну, кто ещё хочет высказаться? — Желающих не нашлось и он продолжил — В общем так, ребята, хоть в лоб, хоть по лбу, а Поллентию я как рассматривал с самого первого дня, как западню, таковой она и остаётся и будет оставаться ровно до тех пор, пока не наступит момент истины и мы не выясним, кто есть ху в этом малоисследованном районе космоса. Вы все, включая принца Августа, добровольно вызвались лететь сюда и даже оставили предсмертные письма для родных и близких, а потому я вправе уже сейчас рассматривать вас, как отряд мертвецов, готовых выполнить любой мой приказ. Тем не менее я считаю, что у нас есть достаточно большие шансы выйти победителями из этой передряги, примерно три на тысячу. Ну, что же, доберёмся до Поллентии и посмотрим, что уготовано нам судьбой.

Полковник Соловьёв сердито заворчал:

— Судьба-судьба, ненавижу это слово. Ребята, говорю это для того, чтобы успокоить вас, Гринпис всё равно мне не поверит. Парни из шибанутого отдела создали-таки средство, которое поможет Тиу вывести нас из под контроля энергонов. Не знаю как оно подействует на всех остальных обитателей нашей галактики, а вот на людей, ронн и хойниро оно действует безотказно. Они проверили это на добровольцах, которые по две недели беседовали с теми двумя энергонами, которые сейчас находятся на борту «Оффенсио». В его состав входит немного лезергиновой кислоты, добрая толика чистейшего медицинского спирта, какая-то стиланская боевая химия, совершенно гадостная, скажу я вам, ну, и некоторое количество хинина пополам с аспирином, так что сначала оно бьёт людям и хойниро по шарам, а потом несколько минут тебя колотит, как скаженного, зато отходняк быстрый, я его уже испытал на себе, хотя надо было ширнуть этой отравой Гринписа. Самое главное же заключается в том, что в башке после этого не остаётся ни одной чужой мысли, одни только свои собственные и те по большей части совершенно непечатные и злые. В общем это в какой-то степени ещё и озверин того доктора, лечившего кота Леопольда от пацифизма. Не думаю, что Филиола, кем бы она там не была, предусмотрела такую возможность, а потому, Мудрец, не хрена тебе нас записывать в мертвяки и высчитывать проценты. На такую арифметику я положил сам знаешь что и вполне обоснованно. Всё ребята, а теперь давайте двигать в кубрики и ложиться спать.

Уже в кубрике, лёжа на своей койке принц Август спросил:

— Командир, я надеюсь Тиу выполнит твой приказ в точности? Хотя мне и не хочется, чтобы финал нашей операции был таким ярким и громким, это всё же гораздо лучше, чем тусклый и очень тихий её провал.

— Август, хотя я полностью уверен в надёжности той гадости, которой нас оснастил недавно этот генерал от парапсихологии, мне всё же кажется, что она нам не понадобится. Нам и хойниро вполне хватит для этого бренди «Сады Парадиза», а Лиу прекрасно обойдётся свежим вишнёвым соком. Кстати, Август, ты знаешь, чем русский оффициариус отличается от рианонского, когда встаёт поутру перед своей манипулой? — Принц энергично замотал головой и уставился на Николая приоткрыв рот в ожидании очередной хохмы — Так вот, рианонский оффициариус встаёт перед своими легионариусами будучи до синевы выбрит и слегка пьян, а русский наоборот, слегка выбрит и до синевы пьян. В общем мы в нужный момент займём среднюю позицию и встанем перед Филиолой, как всякие нормальные носороги, то есть будем полупьяными. Говорят, что ещё никому в жизни не удалось видеть ни одного космослегионариуса из числа носорогов абсолютно трезвым и пьяным в дупель. Они всегда идут строго по середине и никогда не сворачивают ни вправо, ни влево.

Принц громко рассмеялся и воскликнул:

— Это точно! Все носороги, которых я знаю, именно такие, а вот русских ты спутал с республиканцами. Во всяком случае так говорится в нашем анекдоте.

Глава 17. Операция «Большой облом»

Графиня эс-Верберантия решительными шагами вошла в боевую рубку, в которой сидел вместе со своими главными помощниками командир «Очка» и требовательно сказала:

— Командор, через несколько часов мы долетим до Поллентии, поэтому я хочу, чтобы вы собрали весь экипаж корабля в трюме, чтобы я могла обратиться ко всем со своей просьбой.

Сказаны эти слова были хотя и негромко, но с такими нотками в голосе, что у Николая что-то дёрнулось в груди. Скорее всего к счастью для себя он, как и все остальные члены экипажа, перед визитом Филиолы уже успел выпить пару бокалов бренди и потому был, как и Кинг-Конг, Лиу, Гамлет, принц Август и Прапор слегка навеселе. Кесашью и Хашемирт тоже, хотя им пришлось для этого выпить литра по три бренди. Именно это позволило Николаю и его штабу быстро взять себя в руки, хотя негромкий голос девушки чуть ли не сбил их со стульев и кушеток. Не смотря на то, что Филиола не добилась искомого результата, командор Сильвер, одетый в офицерский космокомбинезон, немедленно встал, взял под козырёк каскетки и рявкнул в ответ совершенно верноподданническим тоном старого служаки:

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — После чего немедленно отдал распоряжение экипажу — Всему личному составу собраться через полчаса в трюме! Форма одежды парадная! — Поклонившись девушке, одетой в самое нарядное из всех имеющихся в её распоряжении платье, он попросил её разрешения — Ваше сиятельство, вы позволите нам переодеться?

Филиола, явившаяся в рубку одна, слегка кивнула головой и вполне нормальным тоном сказала:

— Да, разумеется, командор Сильвер.

Кажется, девушка было немного смущена тем, что применила против них своё самое мощное психологическое оружие. С порозовевшими щеками она вышла из рубки и Лиу проворчала:

— Ненавижу, когда мною командуют так беззастенчиво. Чёртова ведьма, так бы и вцепилась ей в рожу.

— И это только потому, моя милая, что как ты и она ягодки с одного куста. — Посмеиваясь сказал ронне Кинг-Конг — У тебя точно такая же манера разговаривать с мужчинами, а раз так, то нечего завидовать этой девчонке. Если, вдруг, выяснится, что этому можно научиться, Лиу, ты первая запишешься к ней в ученицы, лишь бы накрутить хвоста своему Керну. Это ведь ты с нами, мужиками-хомо, такая смелая и решительная, а перед этим барбосом ходишь на цыпочках и виляешь своим хвостиком, хотя он у тебя не больше половины мизинчика.

Ронна задумчиво промурлыкала:

— Было бы неплохо, окажись твои слова правдой.

Николай задумчиво поскрёб ногтем гладко выбритый подбородок и сказал:

— Да, пожалуй будет не лишним тяпнуть ещё грамм по сто пятьдесят бренди и зажевать петрушкой, чтобы запаха не было.

Через полчаса весь экипаж гладиуса построился в трюме напротив роскошного резного, золочёного кресла, очень похожего на царский трон. Все были одеты в парадные мундиры с орденскими колодками, трюм заливали яркие лучи прожекторов и единственное, что несколько портило впечатление, это то, что над троном принцессы Филиолы на стене не висело ни герба, ни флага. Та, которая выдавала себя за графиню эс-Верберантию, появилась в сопровождении Трелона минуты через три после того, как трюм заполнился космос-легионариусами Империи Рианон. Тиу специально для её торжественного прохода включила гимн «Боже, царя храни», сыгранный духовым оркестром без слов, отчего глаза девушки предательски заблестели, когда та дошла до своего кресла и, повинуясь жесту командира гладиуса, села, после чего космос-командор Сильвер скомандовал:

— Экипаж, равнение на середину! Смирно!

Раздался чёткий перестук надраенных до зеркального блеска элегантных сапожек и легионариусы замерли. Прямо по центру стояли хомо, справа и слева от них хойниро-канониры, а позади возвышались хойниро-пилоты и все вместе они пожирали глазами принцессу, одетую в вечерний наряд голубого атласа с лифом, расшитым стразами. Филиола на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки и начала говорить:

— Друзья мои, я попросила вас собраться здесь для того, чтобы поставить перед вами очень важную боевую задачу. Вы все отважные космос-легионариусы Империи Рианон. — Лиу, которая перед построением осушила литровый бокал вишнёвого сока, чуть было не брякнула, что служит в космофлоте Республики Ронвал, но сдержалась и только чуть слышно икнула, из-за чего Кинг-Конг негромко зашипел, но принцесса энергонов этого не слышала и продолжала — Вместе с тем очень многие из вас являются ещё и ромейцами, истинными героями и исполинами духа, прямыми наследниками древней Звёздной Империи Рианон, первой проложившей дорогу к звёздам в этой галактике и ставшей звёздным народом. Сегодня в вашей галактике идёт война, развязанная в далёком прошлом моими предками из-за их глупости и трусости, из-за нежелания смириться с тем, что кто-то не стал им подчиняться и принял бой вместо того, чтобы преклонить перед ними колени. Сегодня дело дошло до того, что некоторые из их потомков готовы в десятки раз увеличить свои военные усилия и сделать эту войну просто чудовищной, хотят начать уничтожать целые планетарные цивилизации и звёздные системы, намерены пройтись по вашей галактике огненным смерчем. Поэтому вы должны отправиться вместе со мной на Гермиану, свергнуть там старую, выжившую из ума и окончательно превратившуюся в кровожадное чудовище императрицу Ксиринну и возвести меня на трон, чтобы я могла положить конец этой войне и принести мир народам двух галактик. Для вас, ромеи и для вашей Звёздной Руси это будет момент наивысшего взлёта, вместе с Империей Рианон вам суждено править вашей галактикой и быть нашими добрыми соседями ради блага звёздных народов обеих галактик. На Поллентии меня ждёт преданный мне отряд отважных и умелых воинов из числа тех гермиан и тактитов, благородных сынов хойниро, которые служат мне. Благодаря им вы сможете проникнуть во дворец Ксиринны и…

Николай каким-то чудом мог противостоять этому властному и в то же самое время невероятно прекрасному голосу, который действительно превращал его в героя древних сказаний и былин. Он прервал речь принцессы нахальным возгласом:

— Прекрасно, девочка! Главное ты уже нам сказала, а теперь будь добра, смени пожалуйста тон и избавь нас от необходимости напрягаться, чтобы противостоять твоим колдовским чарам, если хочешь, чтобы мы помогли тебе в этом непростом деле.

Трелон, стоявший справа от принцессы, сначала напрягся, готовый броситься в бой, а затем наклонился к ней и что-то шепнул, вслед за чем Витька Прапор громко воскликнул:

— Филиола, душа моя, не упрямься и будь хорошей девочкой, если действительно хочешь договориться с нами.

Принцесса встала, глаза её странно вспыхнули, но Трелон снова что-то ей сказал, она несколько поникла и промолвила:

— Хорошо, мне не остаётся ничего иного, как довериться вам, легионариусы. — После чего чуть ли не крикнула — Я, Миоранта, принцесса Гермианы, прямой потомок королевы Лигиры, первой обретшей Божественный Голос, прошу вас о помощи!

Последнюю фразу принцесса Миоранта произнесла хотя и очень громко, но всё же совершенно нормальным голосом, отчего весь экипаж гладиуса тотчас разразился приветственными криками и аплодисментами, а Николай шагнув вперёд сказал:

— Ваше высочество, мы вовсе не шутим. Чтобы вы поняли, чего мы хотим, я предлагаю вам поговорить с нами, как с друзьями и союзниками, но только как с добровольными друзьями и союзниками. Другого разговора у нас просто не получится. Поверьте, мы не только можем противостоять этому вашему божественному голосу, но и имеем к тому же специальной средство, которое быстро поставит на место мозги каждого, на кого он только начал действовать. Все последствия более длительного воздействие гермианцев на сознание хомо, гумми и хойниро мы тоже научились снимать, но это требует несколько большего времени. Миоранта, мы, земляне, ещё не успели проникнуться ненавистью к вам, гермианцам, чтобы стремиться уничтожить вас всех до единого, а потому стремимся просто положить конец войне и заложить основы добрососедства и мирного сосуществования. Да, звучит это, конечно, весьма неказисто, зато всё, что я вам сказал, — истинная правда. Я ведь не оратор и не политик, а командир специальной разведывательно-диверсионной группы «Земля-21» и ставлю перед собой только одну задачу, произвести на Гермиане тихий и мирный дворцовый переворот, чтобы возвести вас на престол, а потом вам придётся решать все остальные проблемы с императором Рианона, но не со старым, Тиберием, а с новым, Горацием Прогенитором, который уже очень скоро прибудет на «Очко» вместе с командиром линкора «Оффенсио» и ещё одним вашим союзником, начальником Управления С адмиралом Храмом Регнером и его первым заместителем, адмиралом Ролло Шутером. Надеюсь, что эти имена вам хорошо известны и уже потому, что они вскоре окажутся здесь, вы должны понимать, насколько всё серьёзно, ну, а если такие люди, пускай и не все, намерены отправиться вместе с вами в рейд на Гермиану, просто обязаны осознать, что мы делаем на ваше восшествие на престол очень большую ставку. Миоранта, я хочу сразу же заверить вас в том, что со всеми делами в галактике Проксима вы будете разбираться сами. Максимум, что мы сможем для вас сделать, это оказать моральную поддержку. Всё остальное вы сделаете сами и сделаете очень тонко, тихо и аккуратно.

Глаза гермианской принцессы быстро наполнились слезами и она спросила, громко шмыгнув носом:

— Вы меня не обманываете, командор Сильвер?

Николай достал из нагрудного кармана носовой платок и не смотря на то, что Трелон нервно дёрнулся, пытаясь предотвратить это, вытер девушке слёзы и добродушно ответил:

— Конечно же не обманываю, девочка моя. В первую очередь я сделаю так ради своей собственной дочери, которая младше вас всего на каких-то три, четыре земных года. Моя Настёна мечтает стать исследователем космоса и мне хочется, чтобы она могла спокойно летать по всей нашей галактике и даже отправиться с научными целями в вашу, ничего при этом не опасаясь. — Повернувшись к своим бойцам, он зычным голосом распорядился — Ребята, быстро подготовьте транс-телепорт к работе. Сейчас Тиу врубит мезонные ускорители и уже через полчаса мы совершим посадку на Поллентии, а пока что принесите в трюм складные стулья, рассаживайтесь вдоль стен и готовьтесь к большому и серьёзному разговору. Хотя мы все служим не в китайской народной армии времён Великого Кормчего, где было принято собирать собрания в каждой роте по каждому поводу и без оного, на этот раз план предстоящей операции мы будем разрабатывать сообща. Так что пошевеливайтесь.

Отряд командора Сильвера бросился исполнять приказ с таким воодушевлением, что уже через пять минут все бойцы сидели на стульях и кушетках расставленных по периметру трюма и радостно галдели. С четырьмя стальными складными стульями в руках к Николаю, стоявшему напротив принцессы Миоранты с Лиу, подошел Кинг-Конг, и, отдав один Трелону, а второй своему командиру, усадил Лиу рядом с гермианкой и сказал ей:

— Так, моя кошечка, ставлю перед тобой новую боевую задачу. Будешь защищать нашу Миоранту от Папочки Храмми. Разрешаю тебе драться, царапаться и даже ругаться нехорошими словами, но только не по-русски, а по-ронвальски. Хотя Мудрец и говорит, что этот старый чёрт во всём с ним согласен, я ему не очень-то верю. Храмми обязательно попытается засунуть в это дело свой нос, а это не есть хорошо, хотя он и большой дока в таких делах, как вычёсывание колтунов из шерсти.

Принцесса оживилась и спросила:

— О каких колтунах вы говорите? Наверное о том, что мы захватили власть в галактике Сайшер? Но ведь это не так! Вы же о нас практически ничего не знаете.

В голосе принцессы звучало возмущение и Николай, сурово сдвинув брови, строгим голосом сказал:

— Миоранта, успокойся. Никто не собирается здесь выяснять, кто первым допустил ошибку. К тому же я не очень-то верю в то, что у вас в Сайшере царит сплошь одна только тишь, гладь, да, Божья благодать. Поэтому я и говорю, что теперь ты сама должна будешь разбираться со скелетами в своём шкафу. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, девочка, это на то, что мы захватим дворец и свергнем эту вашу императрицу, после чего какое-то время постоим в боевом охранении и тихонько отправимся домой. Правда, перед этим ты отзовёшь войска из нашей галактики и передашь нам координаты всех межгалактических транс-телепортов, чтобы мы могли их уничтожить. Мы можем оставить парочку для налаживания дипломатических контактов, чтобы не строить новые, но не больше. Что ты на это скажешь, Трелон, или мне нужно называть тебя как-то иначе? Да, кстати, будь добр, представься нам честь по чести.

Трелон быстро вскочил на ноги, вытянулся во фрунт и доложил по-военному кратко и чётко:

— Командор Сильвер, я первый шерад имперской гвардии Трелон денер-Аруил. Согласно табели о рангах Империи Рианон, моё звание соответствует космос-полковнику. Ещё я старший брат наследной принцессы Миоранты.

Принц Август, который пришел со своим стулом и потому сидел слева от Николая, немедленно вскочил на ноги и чуть ли не заключил брата принцессы Миоранты в объятья, воскликнув:

— О, принц Трелон, позвольте пожать вам руку.

Под насмешливыми взглядами землян Трелон смутился и немедленно принялся оправдываться:

— Принц Август, простите, но хотя я и обладаю Божественным Голосом и уже только поэтому являюсь офицером, к правящей элите я не имею никакого отношение. Нашими правительницами являются женщины, а мы, воины, обязаны беспрекословно повиноваться им и идти в бой тогда, когда нам это будет приказано. Поэтому я не могу называть себя принцем.

Кинг-Конг пожевал губами и жестким тоном сказал:

— А ведь придётся, Трелон, ходить тебе в принцах. Если твоя сестра станет императрицей и захочет установить добрососедские отношения с нами, то она просто будет вынуждена ограничить бабий произвол в своей империи. Не говоря уже о том, что мы никогда не позволим ни ей самой, ни всем её фрейлинам-колдуньям разговаривать с нами божьими голосами. Пусть они применяют такие трюки для домашнего пользования, залучая в свой дом мужиков и создавая таким образом крепкую семью.

Николай согласился с его заявлением:

— Да, принцесса Миоранта, нам этого будет не понять.

Принцесса от этих слов несколько приуныла, но открыто возражать не стала. По ней было видно, что она не ожидала такого поворота дел и потому чувствовала себя весьма неуютно сидя рядом с золотоволосой ронной. Тем более, что мужчины напротив неё тоже сидели не смотря на то, что она применила по отношению к ним свой природный дар в полном объёме. Если раньше способность землян так неуклюже, но всё же очень активно сопротивляться ему, её забавляла, то теперь, столкнувшись практически с их полной невосприимчивостью к Божьему Голосу, она просто испугалась, но старалась не показывать этого. Хотя ей хотелось сказать нечто совершенно иное в ответ тому землянину, который пугал её больше других, она покорно кивнула головой и сказала, обращаясь к Николаю:

— Командор Сильвер, пусть и не сразу, но мы сможем немного смягчить некоторые свои позиции. Только не требуйте от меня слишком многого, ведь я буду повелевать только народом Гермианы, а не всеми народами галактики Сайшер.

Николай, услышав это, предпочёл промолчать. За время разговора трюм его нового гладиуса в значительной мере преобразился. В центральной части его стальная палуба ушла вниз и съехала в обе стороны, из нижнего отсека поднялась вверх пятнадцатиметрового диаметра линза тяжелого транс-телепорта, рядом с которой тотчас выдвинулось два пульта управления, а пол вокруг неё снова сделался монолитным. На линзу было подано напряжение и по её краю медленно побежала круговая цепочка малиновых огоньков. Транс-телепорт был готов к работе, хотя для того, чтобы начать переброску людей с борта линкора «Оффенсио» на «Очко», Николаю нужно было сначала определиться с выбором места посадки и посадить свой корабль на планетоид, чем он и занялся, закрыв для удобства глаза. Принцесса это немедленно заметила и спросила его нежным голоском:

— Ник, вы устали, сопротивляясь Божественному Голосу?

— Нет. — Сухо ответил Николай не открывая глаз — Просто мне нужно посадить «Очко» среди этих чудовищных гор, похожих на зубы дракона, страдающего кариесом в клинической стадии, а сделать это на той скорости, с которой сейчас летит мой гладиус, дело не простое и потому мне нужно малость сосредоточится. Поэтому дайте мне хотя бы пять минут.

Лиу презрительно фыркнула:

— Может быть ты доверишь это мне, Мудрец?

Кинг-Конг строго цыкнул на ронну:

— Лиу, хватит. Он как-нибудь и без тебя управится.

Принцесса прижала руки к щекам и прошептала:

— Но это же невозможно. Как можно посадить такой большой космический корабль на поверхности Поллентии, где нет ни одной ровной площадки, ведь на этом планетоиде повсюду торчат одни только острые пики.

Николай невозмутимо ответил ей:

— Ничего подобного, Миоранта, на Поллентии имеется вполне достаточное количество очень удобных мест для посадки. Правда, все они находятся в узких ущельях. Этот планетоид по своей структуре больше всего похож на швейцарский сыр. Он весь буквально изъеден кавернами. Тиу подсказывает мне, что скорее всего он является остатками железного ядра небольшой звезды, которую разорвали в клочья три её более крупные космические подруги. Большая часть ядра разлетелась окрест и вскоре была притянута этим звёздами, а всё, что осталось, остыло и превратилось в этот поразительный планетоид. Ну, всё, ребята, я загнал «Очко» в очень уютную норку. Теперь нас сверху ни один спутник-шпион не увидит, а я как раз проскочил между пятью такими аппаратами, замаскированными под естественные небесные тела. Всего же вокруг Поллентии нарезает круги семнадцать глазастых камешков, но теперь они нам уже не страшны.

Николай открыл глаза и улыбнулся пораженной принцессе. Сделал он это так неожиданно, что та невольно вздрогнула, встретившись с его пристальным взглядом. Слегка отшатнувшись назад, принцесса удивлённым голосом спросила его:

— Но как вам это удалось, командор Сильвер, ведь на вас даже не было надето тэу-шлема?

Николай быстро встал со стула и сказал, предлагая гермианской принцессе опереться о его руку:

— Ваше высочество, давайте подойдём поближе к нашему бортовому транс-телепорту, чтобы встретить высоких гостей. — Та охотно поднялась со стула и он объяснил ей секрет своего лётного мастерства — Кому-то дано владеть Божественным Голосом, Миоранта, а кому-то подфартило родиться самым лучшим техноэмпатом галактики. Полагаю, что по этому поводу можно провести переговоры и начать взаимовыгодный обмен. Вы научите нас Божественному Голосу и тому, как ему противостоять без лишних хлопот и истязания печени бренди, а мы будем поставлять вам тэ-своротку. Док Стрелли не так давно снова сделал очередной шаг вперёд и научился делать её чуть ли не из морской воды. Правда, только из той, в которой я когда-то купался.

Лиу, шагавшая слева от принцессы, проворковала:

— Да, милочка, это был бы просто шикарный подарок с вашей стороны. Во всяком случае я точно не откажусь обрести умение затыкать мужикам рот. Особенно своему муженьку Керну. Может быть тогда я, наконец, выйду в отставку и стану старшей женой в его гареме. Буду гонять остальных его жен и муштровать их детей. Мои-то все давно уже выросли.

— Какой кошмар! — Невольно воскликнула молодая гермианка — Быть старшей женой в гареме вместо того, чтобы жить в окружении нескольких мужчин, влюблённых в тебя.

Кинг-Конг сразу же принялся выяснять:

— Э-э-э, принцесса, так у вас что, действительно процветает на Гермионе многомужие, о котором нам все уши прожужжал Мудрец? Поверьте, я не вижу в этом ничего постыдного. Более того, когда-то я жил в таких краях, где у каждой замужней женщины было по два, три, а то и по четырем мужа и ничего, как-то уживались и даже, кажется, вполне были этим довольны.

— Но откуда вам это стало известно, командор? — Воскликнула принцесса и тут же с сожалением промолвила — О, вы наверное определили это по моему поведению на вашем корабле. Ведь я сделала всё точно так же, как на моём месте поступила каждая виранта, получившая под своё командование боевой отряд. Да, это было глупостью с моей стороны и вы теперь, наверное, будете оценивать мои поступки с точки зрения вашей морали.

Николай сухо ответил ей:

— Принцесса, я не собираюсь вообще никак не оценивать ваши поступки и тем более то, чем они были мотивированы. Дай Бог мне разобраться с куда более насущными проблемами. Но давайте отложим этот разговор, сейчас…

Николай не успел договорить фразу, как на линзе корабельного транс-телепорта появился какой-то большой контейнер, вокруг которого стояли князь Прогенитор, Дядюшка Сальве вместе с графом эс-Урсусом, Храмм Регнер, Ролло Шутер и два спутника принцессы, одетые в парадные мундиры. Первым шагнул Гораций Прогенитор, который сказал:

— Ваше высочество, я рад приветствовать вас на борту этого славного космического корабля, которым командует мой самый лучший и преданный друг. Позвольте представить вам господ, решивших сопроводить меня на эти переговоры. Чтобы он не ошибся, представляя меня вам, принцесса Миоранта, я представлюсь вам сам. Отныне императором Рианона являюсь я, Гораций Прогенитор. Чуть менее суток назад император Тиберий в присутствии сорока семи самых достойных сынов Империи Рианон отрёкся от престола и возложил на меня бремя императорской власти, а на мою голову императорскую корону, которую я не взял с собой только потому, что уж она-то никогда не может покидать Рианон в отличие от меня.

Экипаж гладиуса, а вместе со всеми и командор Сильвер дружно взревели, исторгая из своих глоток мощный вопль:

— Слава императору Горацию! Слава Империи Рианон!

Их охотно поддержали Дядюшка Сальве, Мартис и Ролло Шутер, уже щеголявший в мундире адмирала Империи. Зато сам император и адмирал Регнер поморщились, но только Гораций позволил себе громко высказаться по этому поводу:

— Тише, тише доминиусы, успеете ещё накричаться, когда я войду вместе с вами в императорский дворец после того, как мы сковырнём с трона империи Гермианы эту старую ведьму Ксиринну и возведём на трон принцессу Миоранту.

Все тут же умолкли, пораженные этим известием, а Николай, нервно хохотнув, во весь голос ехидно поинтересовался:

— Секира, а это будет не слишком круто, самому лезть в пекло? Небось не царское это дело, возводить принцесс на императорский престол в чужих галактиках. Для этого у тебя есть преданные легионариусы.

— Нормально, Бешенный. — Успокоил его император Гораций, вальяжно взмахнув рукой, но потом всё же не выдержал, крепко обнял друга и сказал, хлопая его по спине — Никки, мальчик мой, шесть с лишним часов назад я буквально вырвал из рук Энсиса указ, подписанный всеми правителями миров Содружества, согласно которого мне поручено навсегда покончить с войной, идущей в нашей галактике, и подписать договор о мире с правительством галактики Сайшер. Благодаря твоему докладу двое суток назад мне удалось доказать этим двум деятелям — Император кивком головы указал на смущённо переминающихся с ноги на ногу спутников принцессы, оставшихся в качестве заложников на борту «Оффенсио», что только так они смогут увидеть свою дочь и племянницу на троне. В общем они поверили мне, но по-моему самое большое впечатление на них произвёл не твой доклад, который ты отправил Сальве, а то, что я поклялся им в том, что лично отправлюсь на Гермиану. А теперь, старина, дай мне всё-таки возможность поцеловать руку принцессе Миоранте и высказать ей всю признательность и благодарность от имени всех звёздных народов Содружества. Никки, ты даже не представляешь себе, какой отваги преисполнено это юное дитя.

Одним целованием руки дело не обошлось. Император Гораций, галантно поцеловав смущённой девушке руку, после этого по-отечески поцеловал её в лоб и от избытка чувств нежно обнял и прижал к своей широкой груди, затянутой в чёрное флотское сукно, после чего чин по чину представил своих спутников, начиная с адмирала Регнера. После этого все сошли с линзы транс-телепорта и контейнер сам собой превратился в здоровенный стол, за которым смогли сесть все присутствующие на борту гладиуса, включая хойниро. Император первым делом заявил всем о том, что руководство операцией он поручает адмиралу Империи Рианон Николаю Серебрякову и поскольку только он из всех присутствующих на борту гладиуса точно знал, что именно нужно сделать, предложил ему высказаться.

Николай, сдержанно поблагодарив его императорское величество за повышение в звании и довольно сжато изложил своё видение проблемы точно так же, как он описал её несколько дней назад. При этом он не постеснялся высказать предположение, что на Поллентии их всех ждёт отряд захвата и сразу же приказал подготовиться к разведывательной вылазке четырём группам разведчиков, в три из которых он включил отца принцессы Миоранты — Дастора, её дядю Мефриса и её старшего брата. Три тройки должны были скрытно пробраться на базу и выяснить, что там творилось в настоящий момент. Четвёртой тройке, командиром которой он назначил Крошку Енота, поручалось скрытно подобраться к главному шлюзу и проверить там всё на предмет наличия мощных мин. Все три гермионца бурно возражали и уверяли всех в том, что на базу они могут войти хоть парадным маршем, но их быстро поставил на место Кинг-Конг, который рыкнул тоном, не терпящим возражений:

— Отставить разговоры! Господа, последний раз вы там были, насколько я понимаю, месяца два назад, а Гермиону покинули вообще и того ранее. Как после этого вы можете утверждать, что она не полна тех гвардейцев, которые преданы императрице Ксиринне? Нет, уж, позвольте нам всё сделать так, как положено.

Миоранта быстро уговорила родню не изобретать велосипед, сказав им пару слов на своём языке и тут же переведя их для вящей убедительности на унилингву:

— Господа, я думаю, что спорить не о чем. — Немного помедлив, она добавила — Тем более, что вы сами же и предложили мне воспользоваться Божественным Голосом для того, чтобы привлечь к сотрудничеству тот отряд диверсантов, который сумел взорвать наш секретный военный завод на Крейде, о неприступности которого в империи так много разглагольствовали. Мне не хотелось бы напоминать тебе об этом Мефрис, но ты и после того, как следователями принца Лакуса были найдены вещественные доказательства, что это были диверсанты посланные на Крейду с линкора «Оффенсио», который Ксиринна объявила своим главным врагом, всё равно отказывался верить в то, что хомо способны на это и считал, что у нас появились тайные союзники внутри империи. Поверь, Мефрис, всё, что у нас есть, это батальон солдат Трелона и мои тактиты, а это ничто перед мощью корпуса императорской гвардии, охраняющего столицу и императорский дворец. Сегодня ты можешь сам выяснить у адмирала Сильвера, кто на самом деле взорвал этот завод.

Покрутив головой, Николай сказал усмехаясь:

— Да, уж, охранялся этот завод из рук вон плохо и если императорский дворец охраняется точно так же, то проникнуть на него будет не намного сложнее. Если его, конечно, не потребуется брать его с боем, чтобы показать вашу силу, принцесса.

Трелон немедленно замахал руками и чуть ли не завопил:

— Нет-нет, адмирал! Только не атака сходу! Это будет форменное самоубийство. Дворцовый комплекс превосходно защищён со всех сторон, а его противовоздушная оборона не вызывает у никаких сомнений в её надёжности. Нам нужно будет проникнуть туда через старые катакомбы. Когда мы доберёмся до базы, я предоставлю вам все нужные карты, чертежи и схемы.

— Ну, что же, раз так, то я предлагаю не забивать головы бессмысленными разговорами, а поскорее отправляться на разведку. — Сказал Николай — Всё то, что мне было нужно, Тиу уже успела рассмотреть, — семь прекрасных технических штолен, а к ним ещё и девять таких глубоких расщелин, что они, скорее всего, доходят до той системы каверн, в которой вы смогли разместить эту базу. Через одну из этих лазеек мы и проберёмся незаметно на вашу военную базу Поллентия. Кстати, кто открыл этот планетоид, гермионцы или принц Лакус Конде?

Николаю ответил отец принцессы:

— Адмирал, честь этого открытия принадлежит Лакусу, но когда он высадился на планетоиде, наши разведчики уже знали о том, куда он направляется. Поэтому им не составило особого труда войти с ним в контакт и бабушка Миоранты сумела привлечь его к сотрудничеству. Божественный Голос может подчинить тебе человека на какое-то время, но для полного сотрудничества нужно, чтобы цели совпадали. Наш семейный клан не одну сотню лет готовился к тому, чтобы свергнуть этих жестоких кровопийц килар-Геризов. Пожалуй, лучше нас никто в Сайшере не знает вас. Мы, денер-Аруилы, всегда выступали против этой безумной войны, но нас с каждым годом становится всё меньше и меньше. Поэтому мы и решились на крайние меры. Если принцесса Миоранта преодолеет с вашей помощью оборонительные заслоны, то она уже сама войдёт в тронный зал и тогда сможет встретиться лицом к лицу этой старой каргой, чтобы возвысив свой Божественный Голос, низвергнуть её с трона.

Кинг-Конг тотчас воскликнул:

— Стоп-стоп, милейший! Если у принцессы имеется такое право, то почему бы нам тогда просто не влететь во дворец на серебряных молниях и не навести в нём хорошего шороху? Рассеять придворных гопников нам не составит особого труда, а, уж, заставить старую императрицу посидеть на стуле пару минут спокойно, чтобы Миоранта заявила ей свои требования, мы как-нибудь сумеем. Не думаю, что это будет невыполнимой задачей.

Трелон от волнения вскочил на ноги и крикнул:

— Господа, но это совершенно невыполнимая задача! Дворец полон тактитов, тех, которых вы называете золотыми энергонами. Вы просто не сможете пройти по его коридорам и десяти метров. К тому же на подступах к покоям императрицы вас встретят сотни её телохранительниц. Вы можете противостоять одной виранте, но когда их встанет перед вами несколько десятков, то не выдержите. Этого никто не сможет выдержать и никакие шлемы, отрезающие все звуки, вас не спасут. Божественный Голос подействует на вас даже в том случае, если вы будете находиться в вакууме. Поверьте, это действительно так.

Прапор не выдержал и глумливо заржал на весь трюм, после чего нахальным тоном поинтересовался:

— Ребята, а эти ваши хвалёные виранты смогут пользоваться своим Божественным Голосом, если их, вдруг, прохватит сильнейший понос от светошумовых гранат? Ну, а как они отнесутся к тому, если им ещё и прострелят коленные чашечки? Про тактитов я даже и не говорю, наши хойны во главе с Кинг-Конгом их мигом уложат на пол даже без какого-либо Божественного Голоса. Уж, ты поверь мне, Трелон, они не раз отрабатывали это на практике. Единственное, что меня ещё хоть как-то может смутить, если все они будут облачены в дурит. Правда, судя по тому, как ты, Трелон, так неумело надевал его на себя, чем привёл Августа чуть ли не в бешенство, дуритовые боекостюмы у вас есть не у каждого. Да, они и у нас в космофлоте Империи они выдаются одним только пилотам-техноэмпи и бойцам немногих отрядов специального назначения. Это в Республике на дурит денег не жалеют, а он ведь просто до жути дорогой, но поскольку наш старина «Оффенсио» оснащён на денежки Стилана, у каждого нашего космолётчика имеется аж по два боекостюма.

Все трое гермионцев от слов Прапора пришли в ужас, зато принцесса Миоранта отнеслась к ним спокойно. Кивнув головой в знак согласия с ним, она сказала решительным тоном:

— Вот вам ещё одна причина, из-за которой я согласилась с вами. Это для вас нет ничего страшнее, чем встретиться лицом к лицу с дюжиной вирант. Правда, то, о чём сказал здесь Вик, меня саму приводит в ужас. Очень уж жестоко он решил с ними поступить, но эти раны ведь можно будет в конце концов исцелить, хотя наша медицина и отстаёт от вашей. Дело усугубляется ещё и тем, что даже у дворцовой охраны нет дуритовых боекостюмов, одни только обычные тяжелые боекостюмы комодесантников.

Адмирала Регнера между тем в реплике Прапора ужасным было совершенно другое. Треснув кулаком по столу, он воскликнул громким голосом с истеричными нотками:

— Прапор, это так ты хранишь верность Республике? Ты без году неделя, как стал легионариусом Империи, а уже смеешь так откровенно измываться над Республикой Стилан.

— Храмми, заткнись! — Вспомнив о наказе Кинг-Конга рявкнула Лиу — Ты сам в первую очередь являешься начальником Управления С, а к тому, что тебе, как и Нику, при этом присвоили звание адмирала флота, относишься с иронией. Республика вообще уже стала посмешищем в глазах всех легионариусов Содружества за то, что высокие воинские звания в ней раздаются кому ни попадя. Поэтому нечего наезжать тут на Прапора. Тем более в присутствии своего командира. Или ты думаешь, что в бою Мудрец вспомнит о том, что ты у нас адмирал флота? Да, он сам, к твоему сведению, возглавит одну из троек и полезет в самую опасную дыру и я была бы счастлива пойти с ним, но его вместе с Прапором и так будет вязать по рукам и ногам двуногий балласт, которого они вынуждены тащить на себе.

Теперь настала очередь возмутиться Трелону:

— Не знаю как мои отец и дядя, но, уж, я то точно не буду балластом! Мне не привыкать бегать с полной выкладкой.

— Значит ты пойдёшь на разведку с Кинг-Конгом и Гамлетом, Трелон. — Сказал Николай — А мы с Прапором пойдём с твоим отцом. Кстати, Дядюшка Сальве, не пора ли вам и адмиралу Регнеру вернуться на «Оффенсио»?

Папочка Храмми снова возмущённо воскликнул:

— Ник, а я то почему должен возвращаться? С адмиралом Сальве всё ясно, его место в командной рубке линкора, но я то прибыл на «Очко» совсем с другой целью.

— А сейчас вернёшься на линкор и с него отправишься прямо на Стилан, чтобы выбить из своего начальства дуритовые боекостюмы для парней Трелона и тактитов принцессы. — Строгим голосом одёрнул его Николай — И бери их побольше, с запасом, да, не старых, которые нужно надевать на голое тело, а новых, с поддёвкой. Это будет твой личный подарок принцессе Миоранте, Папочка Храмми, если ты хочешь, конечно, расположить её к себе и распространить деятельность Управления С на галактику Сайшер. Вот, уж, в чём-чём, а в твоей конторе она точно нуждается очень остро, поскольку твоя контора никогда не суёт нос в политику и занимается одной только уголовной шушерой и террористами. — Пристально посмотрев на принцессу, Николай спросил её каким-то странным, леденящим голосом — Я ведь прав, моя девочка? Ты не откажешься создать в своей галактике такую спецслужбу, которая будет охотиться на всяких выродков?

— Да, адмирал Сильвер, это было бы очень хорошее решение наших внутренних проблем. — С видом сомнамбулы ответила ему принцесса, после чего встряхнула головой, словно прогоняя от себя наваждение и возмущённо воскликнула — Адмирал Сильвер, не смейте никогда разговаривать со мной Божественным Голосом! Я вам не расшалившаяся виранта-ученица, которую нужно одёрнуть! — Сообразив, наконец, кому она это говорит, принцесса окончательно смутилась и принялась оправдываться — О, адмирал Сильвер, извините, я совсем забыла о том, что вы не принадлежите к нашей расе. Да, вы, конечно, правы, в Сайшере обязательно нужно будет создать мощное подразделение Управления С, которое придёт на смену этим коррумпированным планетарным следственным управлениям.

Храмм Регнер, сообразив, что он за считанные минуты решил один из важнейших вопросов, тотчас засуетился:

— Сальве, друг мой, нам действительно пора отправляться на «Оффенсио». Вдруг императрица организует против тебя ещё одну атаку? Да, и мне придётся поработать на Стилане, ведь о том, что предложил Никки, не шло даже и речи. Эх, жаль, что транс-телепорт на «Очке» такой маленький. Ну, ничего, кое что я вам всё равно смогу подкинуть, принцесса. Ник, как ты намерен назвать операцию по смене власти в империи Гермиана? Мне ведь нужно будет хоть что-то сказать Энсису. Хотя я ему и подчиняюсь чисто номинально, он всё же мой непосредственный начальник и я обязан докладывать ему о самых важных операциях.

— Храмми, доложи Энсису, что Мудрец приступил к выполнению операции «Большой облом». — Ответил Николай — А вы, Дядюшка Сальве пришлите сюда Гайку, снять мерки с наших новых друзей, чтобы им не пришлось облачаться в дуритовые боекостюмы с чужого плеча.

Император Гораций, которого мало интересовали трудности адмирала Регнера, тут же поинтересовался:

— Почему ты решил назвать эту операцию «Большой облом», Ник, а не как-нибудь иначе? Это очень важно, мой мальчик, грядут перемены, которые повлияют на ход развития множества цивилизаций сразу в двух галактик и, вдруг, «Большой облом», то есть «Большая неудача», если я не ошибаюсь.

Николай усмехнулся и невозмутимо ответил:

— Всё очень просто, Гор. Большой облом в конечном итоге ждёт каждого. Принцесса Миоранта хотя и станет в итоге императрицей, не получит того, чего она так желает, возможности влиять на наших политиков. Ты сам тоже обломишься, Секира, ведь тебе не светит начать командовать в её владениях. Папочку Храмми тоже ждёт большой облом, хотя он и сможет распространить деятельность нашей конторы на галактику Сайшер, создаваться она будет только силами сайшерцев, но скорее всего этим займутся гермионцы. В общем никто не получит того, о чём он мечтает, а обойдётся только тем, чего можно достичь в действительности. В общем будьте реалистами, господа. Мы ничего не знаем о галактике Сайшер, принцесса Миоранта, хотя и изучила множество материалов о нашей галактике, также очень многого не понимает, а потому всем нам нужно в первую очередь сначала хорошенько познакомиться друг с другом, а уже потом делать какие-то выводы и строить грандиозные планы. Поэтому я и назвал предстоящую операцию «Большой облом», но в итоге если всё пройдёт нормально, по-настоящему обломается как раз одна только императрица Ксиринна, а все остальные останутся довольны. Ну, всё, господа, нам пора начинать готовиться к вылазке в горы, а для этого нужно сначала спланировать первую фазу операции. У меня действительно нет совершенно никакого желания влетать на базу через парадный вход и я хочу сначала проникнуть на неё тайком и хорошенько там оглядеться.

Принцесса Миоранта при этих словах так посмотрела на Николая, что тот невольно поёжился, после чего сказала ему почти не разжимая губ, но всё же довольно громко:

— Адмирал Сильвер, если вы хотите добиться успеха даже при том условии, что на базе нас ждут не наши друзья, а отряды императорской гвардии, с вами должна идти я, а не мой отец. Хотя все мои родственники и обладают Божественным Голосом, им дано немногое, зато я являюсь не только наследной принцессой, но ещё и одной из самых могущественных вирант.

Николай, который давно ждал этого, невозмутимо сказал:

— Хорошо, ваше высочество, вы пойдёте на разведку вместе со мной и Чипом. Чип у нас знатный подрывник и сможет проделать без лишнего грохота дыру в чём угодно. Во всём остальном вы тоже можете положиться на него полностью. Он не подведёт.

— Но вы же собирались идти на разведку вместе с Виком, адмирал Сильвер! — Воскликнула девушка.

— Да, так я планировал сначала, Миоранта. — Ответил Николай улыбаясь — Но поскольку ты всё же решилась прогуляться до базы пешком, то пойдёте со мной, а не с этим типом, который будет думать не о поставленной перед ним боевой задаче, а только о том, чтобы тебя не уволокли у него из-под носа. Понятно?

— Да, понятно. — Смущённо пискнула принцесса и залилась краской — Вы очень хорошо умеете планировать операции, командор Сильвер, и теперь я полностью уверена в успехе той, которую вы назвали «Большой облом».

Все встали из-за трансформирующегося стола и тот снова сложился в большой серебристый контейнер, который тут же утащили в угол трюма, где он и исчез, провалившись в люк корабельного склада. Дядюшка Сальве и Папочка Храмми отправились на «Оффенсио», а хойниро и часть бойцов, прихватив с собой складные стулья, в свои кубрики, чтобы не мешать Мудрецу готовиться к вылазке. Транс-телепорт простаивал недолго и вскоре на борт «Очка» прибыл барон-артифекс со своими главными помощниками и несколькими контейнерами с оборудованием и снаряжением. Следящие системы линкора зафиксировали каждый шаг, сделанный гермианцами на его борту, а потому никаких мерок он с них снимать не стал и просто взял со склада боекостюмы нужного размера, не забыв прихватить с собой даже такую вещь, как небольшой пластиковый домик, в котором принцесса смогла уединиться вместе с Лиу и ещё двумя женщинами-артифексами, которые помогли ей облачиться в дурит.

Николай не собирался затягивать с вылазкой и потому сразу же приказал всем облачиться в дуритовые боекостюмы и надеть поверх них специальные вакуум-костюмы, которые должны были защитить их от лютого холода на планетоиде, лишенном атмосферы. После этого артифексы, словно профессиональные коробейники-коммивояжеры, принялись предлагать Николаю различное оборудование и снаряжение. О многих этих хитроумных штуковинах он даже не имел представления. Больше всего ему понравились массивные на вид жилеты, оснащённые миниатюрными турбинами векторной тяги, которые позволяли разведчикам летать не только с довольно приличной скоростью, но и ловко маневрировать среди скал и ущелий. К тому же они были оснащены системой телеуправления, что позволяло имеющимся на борту гладиуса компьютерам-навигаторам помочь добраться до цели даже таким никудышным пилотам, как принцесса Миоранта и её родственники.

Для перевозки снаряжения Гайка предложил Николаю воспользоваться сверхлёгкими ракетными катерами, отчего у него тотчас отлегло от сердца. Тащиться почти пять с половиной тысяч километров с огромными тюками ему вовсе не улыбалось. С такими грузовичками, которые доставили на борт «Очка» артифексы, добраться до цели можно было всего за пять часов. Именно так оценила самый выгодный маршрут Тиу, но на финише каждого из них всё же ждала почти тридцатикилометровая прогулка. Кому-то больше, кому-то меньше, но всем предстояло проделать сложный марш-бросок по горам, которые действительно больше всего были похожи на зубы дракона. Зато это давало практически стопроцентную гарантию, что их в этих диковинных горах никто не сможет обнаружить.

В самую последнюю очередь бойцы, отправляющиеся на разведку, стали выбирать себе оружие. Тут окончательно выяснилось, что из всех гермианцев один только Трелон разбирался в военном деле. Научить их метко стрелять из импульсных пистолетов за час, полтора, было задачей совершенно нереальной и дело закончилось тем, что Прапор всучил принцессе, её отцу и дяде неуклюжие на вид устройства, похожие на довольно большие фотоаппараты, которые нужно было навешивать на грудь, спину и на каждое плечо. Принцесса, вертя в руках одну из этих штуковин, чуть ли не плачущим голосом поинтересовалась у своего рассерженного любовника:

— Вик, что это такое?

— Специальные пистолеты для тех, кто приехал на деревянном бронепоезде, моя милочка. — Ехидно ответил Прапор и пояснил, сжалившись над принцессой — Миоранта, девочка моя, с помощью этих пистолетов Мудрец и Чип смогут стрелять по твоим врагам вместо тебя. Эти штуковины снабжены специальными компьютерами, которые наводят небольшие импульсные стволы на цель с обалденной точностью, а твои спутники будут принимать окончательное решение, стрелять по ней или нет, так что тебе останется делать только одно, бежать вслед за ними и желательно ни о чём не думать. Так им обоим будет гораздо легче проникнуть внутрь, а там уже очень скоро всё встанет на свои места. Если на базе чужаки, мы постараемся их оттуда выкурить, а если ваши друзья, встретим вместе с ними «Очко» возле входа.

Трелон, стоявший неподалёку от своей младшей сестры, немедленно повернулся к Прапору и спросил его:

— Вы что же, Вик, хотите сказать, что такой крохотный отряд сможет сразиться с тысячами гвардейцев?

— Нет, конечно. — Флегматично ответил Прапор — Но мы можем устроить на базе множество мелких диверсий, которые будут очень похожи на технологические сбои и народ сам рванёт с неё куда подальше. Ваша база это ведь тот же самый космический корабль, только упрятанный под землю, и если на нём, вдруг, полностью накроется система жизнеобеспечения, то командиру гвардейцев волей-неволей придётся отдать приказ об эвакуации.

Николай кивком головы подтвердил, что Прапор говорит правду и приказал всем хорошенько заправиться перед тем, как отправляться в путь. Время как раз было обеденное и потому разведчики, облачённые в дурит, подсели к накрытому прямо в трюме столу, где им были предложены блюда специального рациона, разработанного стиланцами для космодесанта. Покончив с обедом, семеро землян и четверо гермианцев выстроились в одну шеренгу и командир приступил к обязательной проверке, чтобы убедиться, что всё в полном порядке. Через несколько минут они выбрались через шлюз наружу и приготовились к движению, благо снаружи царила пусть и очень светлая из-за множества звёзд на небосклоне, но всё же ночь. Все четыре тройки разошлись в разные стороны и ждали команды. Принцесса, которая волновалась больше других, тихо спросила:

— Командор Сильвер, что мне нужно будет делать?

— Ничего, девочка. — Ответил Николай — Ты можешь просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Тиу сама заставит твой летающий жилет взлететь вверх и двигаться к цели, а мы с Чипом будем прикрывать тебя во время полёта.

Глава 18. Начало операции «Большой облом»

Впервые за последние годы Николай летел полностью доверившись Тиу, а не управляя летательным аппаратом сам, да, и выглядел тот весьма странно. Массивный жилет, изготовленный по большей части из стабилиса, имел в нижней части две выдвижных рейки, соединённые выгнутой планкой со специальными захватами для ног и похожие захваты для рук, если вытянуть их вдоль тела. Таким образом тело человека по сути превращалось в неказистую на вид ракету. Ещё тогда, когда Тиу внимательно изучала множество снимков поверхности планетоида, часть из которых были сделаны с помощью проникающих сканеров, она составила довольно подробную цифровую карту, что и помогло ей так быстро найти те технические штольни и галереи, которые имели выход наружу.

Вместе с тем Тиу при подлёте к Поллентии выпустила на суточную орбиту полтора десятка миниатюрных спутников, оснащённых различной аппаратурой наблюдения и пока на борту «Очка» проходило совещание, собрала дополнительную информацию о планетоиде. Поэтому ей и не составило особого труда проложить самый наилучший маршрут к тому скопищу остроконечных скал, под которыми располагалась целое скопище здоровенных пещер, соединённых гермианцами вместе. Как спутники-шпионы, так спутники связи, а вместе с ними все летающие жилеты и небольшие катера были оснащены лазерными системами связи, что и позволяло бортовым компьютерам доставить разведчиков к месту высадки с максимальной скоростью и к тому же очень скрытно, пользуясь тем, что днём в свете двух солнц она была царством яркого света и чёрных теней, причудливо переплетающихся между собой.

Маршрут, траектория которого более всего походила путь обезумевшего короеда, был проложен на предельно низких высотах, а сам полёт проходил на скорости в три тысячи километров в час. Не выпусти Тиу на подлёте к планетоиду добрых три дюжины спутников связи и спутников шпионов оснащённых обычной системой радиосвязи, даже куда более мощный компьютер не смог бы управлять ракетным жилетом или катером на таких скоростях. Малейшая помеха, приведшая к сбою связи, и разведчик немедленно врезался бы в скалу или стенку ущелья, а основной породой, из которой был сложен планетоид, являлось нечто вроде сплава железа, никеля и кремния, только этот квазисплав, похожий на наножелезо был куда более плотным и прочным, чем обычные сплавы, а потому тут даже дурит был бессилен. Перед ним спасовала бы даже броня из стабилиса.

Первое время Николай ещё смотрел на то, как под ним мелькают чёрные и серые пятна, представляя себе, что он летит на гоночной серебряной молнии, но потом ему это надоело и он просто закрыл глаза. Принцесса Миоранта их вообще не открывала с момента старта, а поскольку Мудрец и Чип во время полёта не разговаривали, минут через пятнадцать не выдержала и задала Николаю, летевшему впереди неё, такой вопрос:

— Ник, какую цель вы ставили перед собой, устроив утечку информации о происхождении стиланской тэ-сыворотки?

Это был вопрос не из лёгких, но Николай ответил на него честно и даже несколько грубовато:

— В тот момент я хотел, чтобы кто-нибудь из энергонов с помощью принца Лакуса прибыл на «Оффенсио» под видом хомо, гумми или самого чёрта и попросил нас о помощи, чтобы в конечном итоге попытаться захватить в плен. Мы, естественно, после не слишком долгих препирательств ответили согласием, потом проникли бы на вашу базу, с боем прорвались на Гермиану и там я предъявил бы вашему правительству ультиматум, — или вы капитулируете и немедленно прекращаете эту войну, или я взрываю вашу планету к чёртовой матери. Для этого я и взял с собой в этот полёт целых двадцать четыре ракеты с аннигиляционными боеголовками и мощность у каждой из них будет даже побольше, чем у той, которую кто-то из янычаров вашей сбрендившей императрицы хотел сбросить на Анакаст. В то время я даже и не думал о том, Миоранта, что среди энергонов есть такие, которые хотят прекратить эту войну не меньше нашего. Более того, я давно уже подозревал, что уже очень скоро война перейдёт в иную фазу, куда более разрушительную, чем сейчас.

Принцесса унылым голосом сказала:

— Выходит принц Лакус был полностью прав, когда говорил мне, что вы собираетесь уничтожить Гермиану. Он предупреждал меня о том, что вы и ваш отряд является самым страшным оружием Республики Стилан и от вас просто глупо ждать чего-либо другого. Странно, но я почему-то ему не поверила, Ник, ведь вы показались мне вовсе не чудовищем, а благородным рыцарем, настоящим центурионом, хотя Лакус и убеждал меня, что это всё только игра на публику. Он называл вас космическим гладиатором и говорил, что вы всё делаете только для того, чтобы покрасоваться перед публикой. Впрочем, окончательное решение относительно вас я приняла встретившись с принцем Августом. Тогда я в какой-то момент поняла, что он чуть ли не влюблён в вас, а теперь мне страшно, Ник. Вдруг я в вас ошибаюсь.

Хотя принцесса и не задала Николаю конкретного вопроса, а только высказала вслух свои опасения, которые были отнюдь не беспочвенными, он многозначительно хмыкнул и ответил ей:

— И правильно делаете, ваше высочество, что вы во всём сомневаетесь. Я тоже ещё не очень-то уверен в том, что всё это не игра, в которой вы и все ваши родственники являетесь пешками, а потому не намерен сгружать с борта своего гладиуса своего ферзя, — планетоуничтожающие ракеты. — Немного помолчав, вслушиваясь в то, как напряженно дышит принцесса, он вдобавок ко всему поинтересовался у неё довольно жестким голосом — Ваше высочество, поскольку у нес ещё есть пара часов свободного времени, расскажите мне о том, как началась эта война и каким образом вы её вели все эти столетия. Мне кажется, что это будет вовсе не лишним. Когда ещё мы сможем поговорить?

Принцесса Миоранта огорчённо вздохнула и принялась рассказывать каким-то потерянным голосом, словно отвечая на экзамене по истории:

— В шесть тысяч триста сороковом году звёздные народы Сайшера впервые встретились с первой эскадрой боевых кораблей, вторгнувшихся в нашу галактику из галактики Тилуран. К ним навстречу вылетели два патрульных корабля с учёными на борту и вскоре между нашими и вашими кораблями завязался радиообмен, в ходе которого нам удалось понять ваш язык. На все призывы остановиться, лечь в дрейф и разрешить нашим безоружным космолётчикам подняться на борт, тилуранцы отвечали отказом. Вместо этого они потребовали, чтобы им не мешали лететь дальше и вскоре обстреляли патрульные корабли. На помощь нашим гибнущим кораблям бросились крейсера и поскольку они летали быстрее, завязалась битва. Хотя вражеских кораблей было всего пять, они уничтожили сорок семь наших боевых кораблей и предпочли гибель сдаче в плен.

Далее принцесса рассказала практически ту же самую историю, которую Николай сам рассказал своим друзьям, вплоть до той мистификации, которую предложили устроить тактиты, так в Сайшере называли Чёрных и Серых арахнидов, решившие отправить в галактику Тилуран многие миллиарды мирных сельских жителей-хойниро, которым были до задницы космические полёты, под видом беженцев, покинувшим галактику Сайшер под ударами свирепого и безжалостного врага, уничтожившего чуть ли не все миры в их галактике. На подготовку этого плана ушло двести восемьдесят лет. За это время были построены тысячи громадных транспортов, отобраны миллиарды мирных хойниро для переселения и несколько миллионов тактитов для того, чтобы негласно управлять ими, после чего начался великий исход и без малого чуть ли не завоевание галактики Тилуран. Лишь благодаря тому, что экономическая мощь Содружества уже в те времена была очень велика, не произошло самого ужасного.

Когда принцесса рассказала об этом и сделала небольшую паузу, Николай нетерпеливо потребовал:

— Ну, а что же было потом, Миоранта? Почему вы не остановились на достигнутом? Зачем начали посылать в нашу галактику эскадрилью за эскадрильей своих пиратов на крохотных космических истребителях? Вам что, больше заняться было нечем? Ведь вы уже должны были по идее иметь более или менее подробные разведданные о нас и понимать, что мы вам не враги.

Принцесса горестно вздохнула и стала оправдываться:

— Ник, пойми же, наконец, когда их план полностью провалился и ваше Звёздное Содружество не рухнуло под тяжестью этого бремени, а выстояло и даже укрепилось, они все пришли в ужас. Наша экономика в то время была на грани полного развала, а ваша стала расти и укрепляться. Они ждали, что вы нападёте на них, тем более, что космофлот Содружества начал быстро перевооружаться. Вы стали строить огромные ударные крейсеры и космические истребители нового поколения. Всё, что они могли тогда сделать, это воспользовавшись тем, что те тактиты, которые прилетели в вашу галактику под прикрытием огромных транспортных кораблей, в тайне от вас построили несколько десятков межгалактических транс-телепортов, начать наносить по вам тревожащие удары. На первоначальном этапе из-за этого гибли многие тысячи тактитов, отправляющихся в бой на крохотных космических истребителях, которые строились десятками тысяч. Из-за того, что наши предки пренебрегали правилами безопасности, некоторые из них взрывались чуть ли не сразу после старта. Только через триста семьдесят лет наши кораблестроители научились строить более надёжные боевые космические корабли, а тактиты настолько овладели искусством пилотирования, что могли управлять ими на огромном расстоянии, сопровождая автоматические истребители на специальных кораблях-невидимках, оснащённых мезонными ускорителями. Однако, прошла не одна сотня лет, прежде чем в нашем клане пришли к мысли о том, что эту войну нужно прекращать и моя бабушка вступила в контакт с принцем Лакусом. До этого все наши попытки найти среди тилуранцев если не союзников, то хотя бы тех, кто смог бы понять нас, заканчивались провалом, Ник. С помощью Божественного Голоса каждая виранта может подчинить себе любое живое существо, но этого недостаточно для того, чтобы обрести союзника и друга. Божественный Голос хорош тогда, когда речь идёт о повышении дисциплины и боевой выучки, но его нельзя использовать для полного подчинения кого-либо себе. Когда нам удалось договориться с Лакусом, мы стали помогать ему сначала внедриться в окружение императора, а затем завоевать его доверие, но так и не смогли добиться того, чтобы Тиберий изменил своё отношение к войне. Он вообще был очень странным правителем и куда больше заботился о внешней атрибутике своей империи, чем о своём народе о её обороноспособности и нам оставалось только удивляться, как при таких условиях рианонцы отваживаются идти служить в космофлот. К сожалению у моего клана нет даже такого влияния, какое было у принца Лакуса, а тут ещё внезапно появился ты и начал жестоко третировать принца Августа. Извини, Ник, но это была идея моего отца уничтожить тебя во время космического боя, но ты каким-то совершенно непостижимым образом разгромил наше элитные подразделения тактитов и это было просто какое-то чудо, что им всем удалось спастись, телепортировашись на корабли управления боем. После этого ты вошел в состав экипажа линкора «Оффенсио» и тот стал буквально громить буквально все космические отряды, которые имели неосторожность попасть в зону видимости его радаров и сканеров. С того момента ты и линкор «Оффенсио» были объявлены императрицей Ксиринной главными врагами империи Сайшер и она отдала приказ уничтожить тебя при первом же удобном случае и такой вскоре представился в звёздной системе Скриптора, где против космических гонщиков были брошены самые лучшие флотоводцы, почти все корабли которых были уничтожены с такой быстротой, что в это долго никто не мог поверить. В том бою погибло несколько главных шерадов, которые лично координировали действия операторов. Это повергло очень многих из них в шок и тогда было принято решение перестать посылать в галактику младших шерадов. Вместе с этим в вашу галактику стали посылать тяжелые истребители, в первую очередь для того, чтобы уничтожить линкор «Оффенсио», ведь ущерб от его действий к тому времени был просто колоссальным. Вскоре линкор исчез из вида, но через три с лишним месяца имперские разведчики его обнаружили и поскольку это были уже не прежние космические руины, а совершенно новый корабль, против него было решено бросить практически все корабли девятой космической армии. Вот тогда-то тактиты и познакомились с вашими новыми кораблями-истребителями, которые они сразу же прозвали треугольной смертью, и с крошечными корабликами, которые получили название — убвалаго — несущие смерть. Уничтожение почти всех боевых кораблей девятой космической армии, на переброску которых потребовалось гигантское количество энергии, явилось для всех очень звонкой оплеухой и тогда императрица Ксиринна бросила в бой свой последний резерв, точную копию крейсера «Эксплараториус», а нам стало известно, что не мы одни обрели союзников в Тилуране. Оказывается на Крейде давно уже обосновался целый отряд имперских гвардейцев, которые заблаговременно подготовили целый отряд землян и тот по её приказу провёл вместе с комическими пиратами операцию по захвату Анакаста. Вскоре стало известно, что твой отряд, отправившийся туда на одном единственном терваго с всего шестью убвалаго на борту совершил небывалый по своей смелости и дерзости рейд и в считанные часы освободил столицу этой колонии, уничтожив при этом большую часть имперских гвардейцев. В живых осталось всего семеро из этих героев, которые попросту сбежали с Анакаста, как последние трусы. Ну, а после этого твой отряд взорвал подземный завод на Крейде, на котором строились новейшие корабли управления. Вот тогда я и поняла, что только такие диверсанты, как ты и твой отряд, могут помочь мне свергнуть Ксиринну и я приняла решение вступить с тобой в контакт, Ник, хотя Лакус и отговаривал меня от этого. Он считает тебя жестоким и безжалостным убийцей, а после того, как ты с такой жестокостью расправился с теми землянами, которые напали на Анакаст, окончательно утвердился в своём мнении. Меня это тоже пугает, Ник, но вместе с тем я вижу, что ты вовсе не монстр и то, что тебя так обожают хойниро и уважают твои подчинённые, хоть немного успокаивает меня и внушает мне чувство уверенности.

Принцесса умолкла. Чип не выдержал и вмешался в разговор, спросив её довольно суровым тоном:

— Ваше высочество, а чего вы ещё от нас ждали? Извините, но на Анакасте эти твари пролили столько крови, что никакого иного финала быть просто не могло. Ну, а если вас волнуют юридические тонкости, то верховный суд Содружества на тот момент уже приговорил всю банду Абу-Али к смертной казни и Мудрец просто привёл этот приговор в исполнение. Не сделай он этого сам, это сделал бы любой другой боец нашего отряда, но Мудрец никогда не допускает, чтобы мы становились палачами. Кстати, принцесса, тот самый день, когда Николай начнёт меня считать своим подчинённым, будет для него последним днём в нашем отряде и он вылетит из него не просто с треском, а с очень громким грохотом. Мудрец только потому наш командир, ваше высочество, что никогда не задирает перед нами нос, ест баланду из общего котелка и когда речь идёт о самом опасном деле, всегда тянет одеяло на себя, но у него это далеко не всегда получается.

— Чип, мне не нужны адвокаты! — Резко одёрнул друга Николай — Тем более, что сейчас речь идёт не об этом. — Уже более миролюбивым тоном он сказал — Миоранта, кое в чём Лакус полностью прав. С такими типами, как тот негодяй Абу-Али, мы никогда не церемонимся. Думаю, что и в Сайшере вполне хватает таких негодяев, с которыми вы боретесь беспощадно, но давай оставим разговоры об этом на более позднее время, а теперь ответь мне вот на какой вопрос. Если мы возведём тебя на трон, как быстро ты сможешь взять власть в свои руки и прекратить войну? Что нам нужно будет для этого сделать?

На этот раз голос принцессы звучал совсем по другому, громко и уверенно, когда она сказала:

— Ник, в нашей галактике нет Звёздного Содружества, как такового. По сути наше звёздное сообщество является единой галактической империей, в которой главенствующая роль принадлежит Гермиане и вся власть фактически сосредоточена в руках императрицы. В этом наше главное различие и если у вас в Звёздном Содружестве каждая планетарная цивилизация имеет свои собственные законы и правительство, то у нас этого нет. В этом смысле Империя Сайшер имеет гораздо большие основания называть себя империей, чем Империя Рианон, ведь у нас, как когда-то в Византийской империи на Земле, не принято разделять её граждан по расовым признакам и в Гермиане, а это огромный город с населением в семь миллиардов жителей, нет ни одного района, где бы обособлено жили тактиты, гермиане, хойниро, лакшиане или другие народы. Мы все живём вперемешку, но на нас, гермиан, ещё и возложена обязанность примирять граждан, если они почему-то начинают ссориться друг с другом или того хуже, враждовать. Из-за того, что виранты способны погасить любой конфликт, нам пришлось рассеяться по всей галактике, а многим даже стать офицерами космофлота, хотя легионариусы из нас никакие. Основной костяк нашей армии составляют тактиты и они подчиняются вирантам-офицерам беспрекословно. Верховной вирантой же может быть только самая могущественная виранта, которая является прямым потомком Великой Лигиры, а потому вопрос престолонаследия у нас решается очень просто. Ещё в недавнем прошлом порой случалось и так, что всего за год менялось по пять императриц, но начиная с императрицы Ксиринны всё изменилось. Она правит нами вот уже двести семь лет и ни разу за все эти годы так и не допустила в тронный зал ни одной виранты, которая смогла бы заявить свои претензии на трон. Более того, в семи главных кланах за это время умерло при таинственных обстоятельствах несколько десятков девочек, которые могли стать очень могущественными вирантами, а также погибло в результате несчастных случаев ещё большее количество вирант и в их числе оказались мои бабушка и мама. Быть прямым потомком Великой Лигиры стало очень опасно, Ник, и во всём виновата эта старая, выжившая из ума ведьма. По-моему она психически больна, но этого не хотят видеть те кланы, которые не имея никаких оснований к тому, чтобы их виранта взошла на престол, сгрудились вокруг трона и не допускают к императрице тех вирант, которые могут низвергнуть Ксиринну. Разумеется, в Империи Сайшер никто об этом даже не подозревает. Если мне удастся войти в тронный зал в тот момент, когда там будет находиться Ксиринна, всё решится в течении каких-то двух, трёх минут, Ник, после чего в него войдут главные виранты всех семи кланов и уже через каких-то десять минут будет возведена на трон следующая императрица, на этот раз настоящая, имеющая Божественный Голос такой силы, что ей уже не придётся прятаться за чьими-то спинами и это буду я, адмирал Сильвер. После этого мне будет достаточно всего лишь сказать о том, что война окончена и всем нашим взаимным страданиям наступит конец. Командование космофлота Империи Сайшер тотчас передаст вам не только координаты всех межгалактических транс-телепортов, но и сдаст на слом большую часть космических истребителей. Вместе с этим все те тактиты, которые считают себя гражданами нашей Империи, покинут вашу галактику и вернутся домой, чтобы не вызывать неприятных эмоций у ваших хойниро и всех остальных граждан Звёздного Содружества.

Хотя принцесса Миоранта и говорила об этом с такой непоколебимой уверенностью в голосе, Николай хмыкнул и с сомнение в голосе немедленно поинтересовался:

— Ваше высочество, а вы уверены в том, что вам удастся перекричать своих конкуренток? Извините, но мне вовсе не улыбается оказаться в такой ситуации, когда спихнув с трона старую ведьму, мы таким образом возведём на трон ведьму молодую, ещё более злую и бессовестную, которая захочет продолжить войну до полной победы. Что-то мне ваш божественный голосочек не показался достаточно громким, Миоранта. Как бы нам его усилить, чтобы с этим не вышло облома, дорогуша.

Не имея возможности от возмущения топнуть ногой, принцесса замахала руками, из-за чего Тиу была вынуждена скорректировать курс и отлететь от стены ущелья, по которому они в тот момент летели. В уши Мудреца и Чипа вслед за этим тотчас ударил громкий, возмущённый вопль принцессы:

— Что вы понимаете в искусстве вирантиона! Моё обращение к вам было преисполнено величайшей просьбы, а не являлось жестким приказом, который превратил бы вас в послушных моей воле виранов! Вы не имеете даже малейшего представления о силе моего Божественного Голоса и вообще о том, что он из себя представляет. Я могу повелевать всеми звёздными народами Империи Сайшер, но моё предназначение заключается не в том, чтобы быть тираном, восседающим на троне. Во всей Империи сегодня нет виранты, способной сравниться со мной, не говоря уже о том, чтобы она могла превзойти меня искусстве владения Божественным Голосом, как и в его повелевающей силе.

Принцесса разошлась не на шутку и Николай не придумал ничего лучшего, чем рявкнуть во всю мощь своей глотки:

— Молчать! — Принцесса от неожиданности действительно умолкла и он принялся ей выговаривать — Глупая девчонка! Я говорю тебе только о том, что у нас всех нет ни малейшего желания играть в эту вашу психическую рулетку! Если ты хочешь взойти на престол, то должна подумать о том, как обойти своих конкуренток, а не о каком-то честном состязании в голосистости. Поэтому подумай лучше о том, чем ещё мы можем тебе помочь.

Доводы Николая оказались достаточно вескими и принцесса действительно задумалась. Несколько минут она молчала, а потом поинтересовалась срывающимся голосом:

— Адмирал Сильвер, скажите мне, ваш друг Кинг-Конг согласится немного потренировать меня, чтобы я могла противостоять его ужасному взгляду? Если я смогу в присутствии других вирант выдержать его взгляд, то уже только этим докажу своё превосходство над всеми остальными вирантами и мне даже не придётся возвышать свой Божественный Голос. Вы зря сомневаетесь в моём могуществе, адмирал.

— Миоранта, девочка моя, пусть твоё могущество будет бесспорным для твоих подданных, а я, уж, как-нибудь переживу и без этого. — Огрызнулся Николай нисколько не заботясь о том, что подумает о нём принцесса — Мы задержимся на Поллентии ровно столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы ты могла спокойно смотреть в глаза Кинг-Конгу. Заодно наши специалисты постараются научить тебя и другим трюкам. Ты очень сильный медиум, а этот свой божественный голос, похоже, вы, гермиане, похоже, практикуете не одну тысячу лет, но и у нас имеются кое-какие практические наработки. Видишь ли, Миоранта, мне очень импонирует твоя решимость, но я не хочу рисковать, моя самая главная и единственная задача, — прекратить эту войну любой ценой, даже ценой своей собственной жизни и жизни людей и хойниро, которые пошли за мной.

Принцесса не успела ему ответить, так как Тиу доставила их до места и ловко поставив в вертикальное положение опустила на пол в большой пещере. Это был конец их полёта и начало пешей прогулки по горам длиной в тридцать два километра. Николай быстро открыл глаза и освободив руки и ноги огляделся. Снаружи всё было залито ослепительно ярким светом двух солнц, но их дальнейший маршрут пролегал через узкую и очень глубокую извилистую щель, а потому они могли смело идти и днём. Чтобы не стеснять себя, они сняли и сложили у входа в пещеру свои летающие жилеты, груз с реактивных катерков и переложили его на две антигравитационные платформы. Через несколько минут они уже шли по дну расщелины, прыгая с одной каменной глыбы на другую и им было не до разговоров.

Как не храбрилась принцесса, но уже через полтора десятка километров она не могла идти дальше. Без лишних разговоров Чип переложил часть груза со своей платформы на ту, которую тащил за собой Мудрец и усадил на неё девушку. Та быстро повеселела и даже стала давать им советы, сверяясь с картой. Иногда Николай им следовал, иногда шел доверяя своему чутью. Фонарей они не зажигали, хотя в некоторых местах было очень темно. На Поллентии не было атмосферы, а потому все тени были очень резкими и чёрными. Зато на свету стены ущелья, в которое постепенно превращалась расщелина, нестерпимо блестели, но их спасали от ярких сполохов светофильтры шлемов. Прогулка была не слишком трудной хотя бы потому, что с того момента, когда расщелина стала расширяться, они уже не прыгали с камня на камень, как кенгуру, а шагали по ноздреватым каменным плитам и Николай даже стал прикидывать, что на Поллентии можно было бы устроить после войны отличную гоночную трассу.

Без малейших помех через каких-то восемь с лишним часов они добрались до конечной точки маршрута. Им только и оставалось сделать, что подняться по почти отвесной стене на семидесятиметровую высоту и протиснуться сквозь решетки технической штольни, через которую время от времени сбрасывался загрязнённый воздух из системы жизнеобеспечения. Чем он был загрязнён Николай не знал, но от этого стена над штольней и под ней была изрядно перепачкана какой-то зеленовато-чёрной копотью, а камни под стеной был покрыты довольно толстым слоем тонкой, как пудра, пыли. Пока не стемнело, Чип выстрелил вверх дротиком с приклеивающимся наконечником и они стали ждать наступления ночи. Как только Николай и он присели на платформе, принцесса тотчас извиняющимся тоном сказала:

— Я даже и не думала, что прыгать с камня на камень будет так тяжело. Ник, вы простите меня за то, что вам пришлось весь путь тащить меня на себе?

Машинально кивнув головой, Николай спросил:

— Миоранта, ведь ты же полентибелаториус, неужели это тебе нисколько не помогло?

— Я? — Удивлённо воскликнула девушка — Нет, Ник, я вовсе не полентибелаториус. Я самая обычная девушка. Мы, виранты, конечно сильнее обычных гермионов, а наша раса сильнее, чем раса хомо, ведь сила тяжести на нашей родной планете в полтора раза больше. Просто я никогда не ходила по горам.

Николай, не слушая девушку, вышел на связь с остальными группами и буквально заревел злым голосом:

— Димыч, вернёмся на «Оффенсио», ты у меня целый месяц будешь драить гальюны! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Миоранта обычная городская девчонка, а вовсе не полентибелаториус, как мы все думали. Прапор, Крош, Медведь, уроды, вас это тоже всех троих касается! — Только после этого он сказал всё ещё рассерженным голосом — Чип, план действий полностью меняется. Дальше я пойду впереди, а ты будешь охранять Миоранту. Ужом вейся вокруг неё, тащи девочку на себе, вали её на пол при малейшей опасности, но чтобы рядом с ней даже мышь не пробежала, не говоря уже о янычарах Ксиринны. Господи, о чём только думали твои родственнички, девочка моя.

Принцесса, наконец, смогла вскочить от возмущения с тюка и топнуть ногой, после чего громко крикнула:

— Вы что же думаете, что я неженка, которая не может о себе позаботиться? Может быть я и не умею стрелять так же метко и драться, как и вы, но мне этого и не требуется. К вашему сведению я и сама могу прекрасно постоять за себя и мне ничего не стоит остановить дикого турида даже в прыжке и он вместо того, чтобы разорвать меня на кусочки, будет лизать мне руки.

Николай тоже вскочил на ноги. Он решительно шагнул к девушке, положил ей руки на плечи и строго сказал:

— Миоранта, я не вмешиваюсь в твои дела, а ты не суёшь нос в мои. Ты создала у меня впечатление, что являешься полентибелаториусом, а теперь выясняется, что за тобой нужно присматривать, как за маленьким ребёнком. Уже через час, полтора мы окажемся внутри и что нас там ждёт, никому не известно. Возвращаться назад нам не имеет никакого смысла, а потому с этой минуты ты будешь во всём слушаться майора Никифорова и тем самым вы оба развяжете мне руки, если придётся вступить в бой. Пойми, Миоранта, всё это очень серьёзно.

Принцесса быстро успокоилась и пообещала, что будет послушной девочкой, отчего у Николая слегка отлегло от сердца. Вскоре стемнело и он, прицепив к спине ранец, в который Чип собрал всё, что могло ему пригодиться в штольне, стал подниматься наверх. Вентиляционная штольня, как оказалась, была закрыта всего лишь хилой решеткой, снять которую оказалось не сложнее, чем выставить стекло в окошке. Штольня, которую судя по следам посещали довольно часто, видимо для того чтобы чистить её от чёрно-зелёной паутины, в которую превращалась пыль, имела в длину всего семьдесят метров и в самом конце находилось два шлюза, один для выброса пыли, а другой ведущий в техническую зону. Второй шлюз запирался электронным замком неизвестной Николаю конструкции, но на его счастье имел порт ввода-вывода информации и он недолго думая подсоединился к компьютерной сети подземной военной базы гермианцев.

Разбираться с чужим компьютером было непросто и Николаю пришлось несколько раз связываться с то с принцессой Миорантой, то с Тиу, но в конце концов он справился с замком и даже выяснил, что обитатели галактики Сайшер предпочитали использовать компьютеры изготовленные в Империи Рианон. Вдобавок ко всему они пользовались программами написанные имперскими программистами, а потому ему не стоило особого труда запустить в компьютерную сеть базы небольшого по объёму, но очень шустрого и ловкого трояна, который сразу же начал свою шпионскую деятельность, и подсоединить компьютерной сети базы Тиу и та пообещала ему, что уже через полчаса окончательно разберётся с главным управляющим компьютером. Как только Чип затащил наверх принцессу, Николай прошел через шлюз в техническую зону. Это был небольшой отсек с четырьмя шкафами, в которых хранились вакуум-скафандры уборщиков. Скребки и метёлки хранились в пятом шкафу вместе с мощным пылесосом. Из этого помещения наружу вёл уже обычный люк с небольшим окошком, а не вакуум-шлюз.

Пока Чип и Миоранта добирались до отсека местных дворников, Николай тщательно почистился от пыли, которая слегка фонила, на тот случай, если в коридоре имелись датчики, реагирующие на радиацию, снял вакуум-скафандр и быстро натянул на себя мешковатый маскировочный костюм-хамелеон. Когда его спутники вошли в отсек, он молча вручил Чипу трубу пылесоса, осторожно приоткрыл люк и убедившись в том, что в коридоре никого нет, бесшумно выскользнул наружу. Коридор был довольно широким, ярко освещённым и длинным, не менее пятидесяти метров. Тот люк, из которого он выскользнул, находился в самом конце коридора и был не единственным, в него выходило ещё шесть люков, а в противоположном конце находилось круглое окно. В коридоре царила полная тишина и ничто не указывало на то, что здесь кто-нибудь находится. Похоже, что это была сугубо техническая зона, в которую наведывались лишь время от времени, когда нужно было что-то сделать.

Стараясь двигаться бесшумно, Николай пошел по коридору, останавливаясь возле каждого люка и внимательно прислушиваясь. Похоже, что в пяти помещениях вообще никого не было, а шестой люк был входом в лифт. Добравшись до окна, он встал рядом с ним и с помощью крохотного, едва видимого перископа посмотрел на то, что творилось за окном. Этот большой круглый зал он узнал сразу же по тому трёхмерному макету, который был воссоздан на основе воспоминаний принца Августа, — главный командный пост военной базы. В зале находилось десятка два мужчин, одетых в тёмно-синие мундиры неизвестного ему фасона и две женщины в белых мундирах, причём обе дамы сидели за пультами с большими обзорными экранами, через которые они наблюдали за тем, что творилось прямо напротив главного входа на поземную военную базу Империи Сайшер. Оставалось только выяснить, кому служили эти гермианцы, принцессе Миоранте или императрице Ксиринне и Николай позвал её и Чипа.

Принцесса и Чип примчались очень быстро, из-за чего Николай погрозил им обоим кулаком. На то, чтобы дать ей возможность посмотреть в окно, ушло не более минуты. Ещё пару минут принцесса Миоранта настраивала изображение и всё это время Николай стоял затаив дыхание. После того, как картинка на лицевом щитке стала чёткой, девушка тихо зашептала:

— Ник, это свои. Моя тётя Лэнрия и двоюродная сестра Сайдита сидят возле экранов. Возле пульта радарного контроля стоит ещё один мой брат, Грейларт, а все, кто находятся в помещении командного поста, — офицеры Трелона. Мы зря так долго добирались сюда по горам. Можно было спокойно долететь до базы и для нас моментально открыли бы вакуум-шлюз на каком бы корабле мы не прилетели. Может быть спустимся теперь на лифте?

— А вот и не зря, моя девочка. — Ответил принцессе Николай и пояснил — Всего через каких-то полчаса ваш компьютер перезагрузится и будет подчиняться после этого только нам. После этого мне не составит особого труда сделать так, что вся здешняя техника взбунтуется против своих хозяев. Всё остальное уже будет весьма простым делом, но чтобы успокоить тебя, Миоранта, мы сейчас снимем с себя маскхалаты и спустимся вниз, где ты представишь нас своим родственникам и друзьям.

Так они и сделали. Казалось, что изумлению гермианцев не будет предела, когда они увидели, что принцесса Миоранта, облачённая в дуритовый боекостюм с серебристой кирасой и защитными щитками на руках и ногах, вышла из кабины лифта и направилась к центру зала в сопровождении двух типов, которые в отличие от неё не подняли забрала своих шлемов и к тому же их руки лежали на рукоятях мощных импульсных пистолетов. Первой пришла в себя и бросилась к ней тётушка, воскликнув:

— Миоранта, деточка, как ты здесь оказалась? Кто эти мужчины, они и есть те земляне, за которыми ты отправлялась на Рианон? Если так, то познакомь нас.

— Мне пришлось лететь гораздо дальше, тётя. — Ответила ей принцесса — О, только не нужно меня обнимать! Этот дурит на ощупь похож на кожу гранга.

Тётушка не унималась и продолжала задавать вопросы:

— Но как ты вошла в зал командного поста, Миоранта? Ведь этот лифт, кажется, ведёт в какие-то технические помещения.

— Которые заканчиваются очень удобным входом на вашу базу, сударыня. — Насмешливо сказал Николай, понимая, что родственникам заранее было приказано при встрече с незнакомцами говорить только на унилингве, хотя они могли этого и не делать, поскольку в его команде все прекрасно знали язык хойниро, а те разговаривали на местном эквиваленте унилингвы — Да, неважно у вас обстоит дело с соблюдением режима безопасности. — Нахально сказал он на языке хойниро — Если и дворец вашей императрицы охраняется точно так же, Миоранта, то нам будет гораздо проще тихонько выкрасть её оттуда, чем вести тебя в него по каким-то подземельям.

Принцесса не осталась в долгу и ехидно воскликнула:

— Адмирал Сильвер, не забывайте, что главная защита этой базы заключается в том, что она расположена в такой дали, куда никогда не залетают ваши корабли. Мы построили её только для того, чтобы незаметно добираться до наших друзей на Рианоне, ведь помимо межгалактического транс-телепорта здесь имеется ещё и такой транс-телепорт, с которого мы можем перенестись в любой из тех миров Содружества, где нас не встретят, как врагов. Тётя, познакомьтесь, это космос-адмирал Империи Ник Сильвер, которого так опасался наш друг принц Лакус. На самом деле он совсем не такой, каким он нам его обрисовал, и, как выяснилось, Ник, сам искал с нами контакта, чтобы покончить с войной. — Повернувшись к Николаю, она попросила его — Ник, я не знаю, как это сделать, поэтому извести всех о том, что на базе нас всех ждут друзья, а не враги.

Николай насмешливым голосом сказал девушке:

— Мио, деточка, если ты повернёшься к обзорному экрану, то увидишь, что наш гладиус уже завис напротив вакуум-шлюза. Эй, ребята, кто-нибудь откройте входной люк и пойдёмте поскорее встретим нашего императора, пока он не рассердился.

— Как? Миоранта, неужели тебе удалось уговорить Лакуса дать тебе возможность поговорить с императором, чтобы ты смогла убедить его пойти с нами на контакт? — Изумилась сестра принцессы — Но он же не переносит космических полётов.

Принцессе пришлось объяснить ей:

— Нет, Сайдита, это не император Тиберий. Прежний император Рианона отрёкся от трона и с нами согласился встретиться его преемник, император Гораций и не только встретиться, но и отправиться вместе с нами на Гермиану, чтобы от имени всего Звёздного Содружества заключить с Империей Сайшер мирный договор, как только на мою голову будет возложена корона императрицы, но и ему не пришлось проделать огромный путь. На корабле Ника, хотя он и очень маленький, имеется транс-телепорт. Думаю, что уже очень скоро на Поллентию прибудет множество хомо, гумми и хойниро, живущих в галактике Тилуран. Так что нам нужно будет подготовиться к их встрече.

В Николае снова взыграла военная косточка и он рыкнул:

— Отставить подготовку к встрече всяческих бездельников, а то я и Горация мигом вытолкаю отсюда в три шеи! Нам сейчас нужно думать совсем о других делах, Миоранта, а не заниматься всякой ерундой. Ты только намекни той своре, которая окружает Гора и Энсиса, что намерена подписать с нами договор о мире, как здесь будет не протолкнуться от них. Кто только сюда не припрётся, но самое страшное, сюда пожалует всей толпой служба протокола и Гораций, послушав их с полчаса, точно либо застрелится, либо отречётся от престола и нам придётся искать нового императора, а это очень неблагодарное занятие.

Его увещевания были встречены всеми очень серьёзно и уже через пару минут они вышли из зала командного поста, а ещё через несколько минут добрались на пневмотрансе до громадного центрального отсека базы, где уже совершил посадку неподалёку от большой линзы межгалактического транс-телепорта гладиус Николая Серебрякова. Тиу как раз не спеша опускала трапп. Ещё через несколько минут к ним присоединились все остальные разведчики и император спустился к ним будучи одетый в один только парадный адмиральский мундир, за что немедленно получил суровый втык от своего друга. Николай, при виде такого безобразия, зашипел, как взбешенный кот, встав справа от него:

— Гор, ты совсем сдурел. Мы пока что на вражеской территории, а ты расхаживаешь тут так, словно ты на «Оффенсио». Ты бы ещё по тропическому варианту оделся.

— Ник, заткнись. — С лучезарной улыбкой еле слышно ответил ему Гораций Прогенитор — Если я буду сегодня вести себя так, словно действительно нахожусь на вражеской территории, то какой из меня к чёртовой матери император? К тому же я надел под мундир дурит. — Чтобы встречающие чего-либо не подумали на счёт шушуканья его императорского величества со своим легионариусом, он сразу же заявил во всеуслышанье — Господа, я предлагаю военным немедленно заняться своими прямыми обязанностями, а вы, принцесса, проводите меня в какое-нибудь помещение, где нас никто не сможет подслушать, чтобы я смог с вами немного пошептаться наедине.

Николай, одарив насмешливой улыбкой их обоих, беззвучно пробормотал себе под нос:

— Хрен ты тут найдёшь такое помещение, Секира, я тебя везде смогу подслушать. Уж, чего-чего, а жучков тут понатыкано даже с избытком. — После чего громко крикнул — Правильно ребята, пора приниматься за работу! Время не ждёт!

К нему моментально подошел Трелон и негромко сказал:

— Адмирал Сильвер, я предлагаю вам пройти на наш армейский командный пункт. Там вы сможете ознакомиться с любой информацией, которая только была для нас доступна, даже с самой секретной. От вас у нас нет никаких тайн. — Видя, каким озабоченным взглядом он проводил императора, которого вели под руки две дамы в белоснежных мундирах, Трелон поторопился успокоить Николая — Не беспокойтесь за императора, адмирал. Принцесса Миоранта не допустит, чтобы ему был причинён хоть какой-то вред, а о том, чтобы наши виранты произнесли при нём хоть слово Божественным Голосом.

Николай громко рассмеялся и сказал вполголоса:

— Трелон, повредить этому бугаю можно только выстрелив в него в упор из чего-нибудь очень мощного, да, только он и в таком случае успеет увернуться. Секира у нас ещё та зверюга. Он даже Кинг-Конга в бараний рог сворачивает, а против этого вашего Божественного Голоса у нас имеется мощное противоядие, но я куда больше верю не в химию генерала Леонтьева, а в благоразумие твоей сестрёнки, парень. Она же у тебя не дура и всё прекрасно понимает. — Стукнув этого громадного парня по плечу, закованному в стабилис, он прибавил — Ну, пошли, парень. Мне в первую очередь хочется посмотреть на то, как выглядит город, в котором живёт такая прорва народа. Он, наверное, занимает целый континент на Гермиане, не меньше. Интересно, как вообще в таком можно жить?

Трелон только улыбнулся и пожал плечами вместо ответа. Похоже, что он и сам весьма всерьёз опасался того, что их базу захватят имперские гвардейцы. Со всех сторон к ним бежали гермиане, многие из которых были облачены в тяжелые армейские боекостюмы, но никто не держал в руках оружия. Они приветствовали своего командира и гостей базы громкими, радостными возгласами на унилингве, перемежая их шутливыми замечаниями. Гермианцы были настроены очень дружелюбно и тотчас начали чуть ли не брататься с землянами и хойниро, а вскоре в огромном круглом гроте появились первые тактиты, облачённые в мундиры бирюзового цвета. Это были одни только мужчины, которые приблизившись к хойнам тотчас падали перед ними на брюшко в знак глубокого почтения, после чего их руки замелькали и они стали перестукиваться ладонями, приветствуя их отважных супругов. У Николая окончательно отлегло от сердца.

Оглядев своих бойцов, он махнул рукой и они нестройной толпой пошли от гладиуса в сторону высоченной арки, под которой гостеприимно распахнулся настежь большой шлюз. Через пару минут из гладиуса выбежал адмирал Регнер и громко завопил, чтобы Николай его подождал. Процессия замедлила ход на пару минут и вскоре легионариусы Империи вместе с адмиралом Республики вошли в казармы подземной крепости. Как и в любых других казармах, кроме тех, которые были устроены на линкоре «Оффенсио», здесь повсюду царил дух аскетизма, а потому смотреть-то было и не на что, но отряд землян интересовало вовсе не то, в каких условиях жили солдаты Империи Сайшер.

Николай велел всем хойниро кроме Кесашью, Хашемирт и Дронела познакомиться поближе с тактитами, а всех остальных Трелон без лишней нервотрёпки с экскурсионными делами провёл на свой командный пункт, в тот зал, в котором, по его словам, они часто проводили командно-штабные учения. Когда-то это была большая пещера, имеющая в плане форму фасолины, слегка раздутой с одной стороны, к которой им пришлось идти через довольно длинный коридор. В той части зала, которая была пошире, стоял круглый стол диаметром метров в двадцать и как только все расселись вокруг него, а всего в зал помимо людей вошло почти три десятка гермианцев и тактитов, Трелон коснулся рукой клавиатуры и перед собравшимися тотчас вспыхнуло на столе голографическое изображение огромного города. Николай даже не стал гадать, это была столица Империи Сайшер — Гермиана.

Николай невольно почесал затылок, надёжно прикрытый как дуритом, так и шлемом из стабилиса. Издав смешок и матюгнувшись, он первым делом принялся снимать с головы шлем и дуритовую маску. Столица Империи поразила его не только своими размерами, хотя и не занимала целого континента, но и тем, что она была застроена на редкость высоченными небоскрёбами, которые, впрочем, на этом столе были не выше спичечного коробка, между которыми в несколько десятков эшелонов летели вереницы ярких, нарядных мошек. Николай попросил Трелона показать ему в увеличенном виде центральную часть города, где находился дворцовый комплекс императрицы и невольно улыбнулся, когда увидел его. Прапор и Гамлет тоже расплылись в широченных улыбках, и Николай, прицелившись пальцем в пирамиду дворца, весёлым голосом сказал:

— Это будет просто обалденная гонка, парни. — После чего принялся выяснять у старшего шерада — Трелон, а как у вас в Гермиане обстоит дело с безопасностью полётов? Надеюсь флайеры у вас оснащены всеми необходимыми системами безопасности? Аварии со смертельными исходами часто бывают?

Трелон возмущённо воскликнул:

— Адмирал вы что же, считаете нас дикарями? Если сравнивать наши флайеры с имперскими, то это как раз вам нужно будет у нас поучиться. Вот уже больше шестисот лет каждый флайер у нас оснащён капсулами безопасности, а у вас, между прочим, их стали применять меньше двухсот лет и они хуже наших. Воздушное движение в столице регулируется компьютером. Он, правда, тайно закуплен на Рианоне, но всё равно это очень мощный компьютер и за тридцать лет работы не допустил ни одного сбоя.

— Успокойся, Трелон. — Насмешливым тоном сказал гермианину Николай — Шестьсот лет назад наши предки вообще не знали никакого транспорта, кроме верховых животных и повозок. Не об этом сейчас речь. Просто теперь я знаю, как нам лучше всего добраться до дворца вашей императрицы. Ладно, Трелон, не сердись, а лучше скажи мне, куда в вашей галактике мы сможем телепортироваться с Поллентии.

Ответ последовал незамедлительно:

— Адмирал Сильвер, в империи Сайшер есть всего три транс-телепорта, которыми мы можем воспользоваться. Два на самой Гермионе, один в нашем родовом поместье в Рейдене, он довольно большой, а другой, поменьше, в столице, в нашем городском дворце. Он расположен в центральной части города, по нашим меркам неподалёку от императорского дворцового комплекса, всего семистах двадцати километрах от него. Третий транс-телепорт расположен на другой планете, на Денере, в другой звёздной системе. Как раз именно на Денере живёт очень много вирант из клана денер-Аруил, так что мы смогли создать там свою секретную военную базу, о которой ничего не известно императрице. К имени нашего клана, кстати, именно поэтому и сделана приставка денер с маленькой буквы, ведь это самонаименование этого звёздного народа.

— Вот и отлично, Трелон! — Воскликнул Николай. — Именно туда мы и отправимся, как только самым основательным образом изучим план дворцового комплекса. Впрочем, как я полагаю, это можно будет сделать и на Денере.

Глава 19. Гонка над Гермианой

Николай подвёл принцессу к флайеру и сказал:

— Миоранта, поверьте, чтобы не происходило в воздухе, вы будете в полной безопасности. Метеор один из лучших космических гонщиков галактики и что бы он не вытворял, какие бы виражи не закладывал, вам нечего бояться, каждый свой манёвр он просчитывает очень тщательно. — Принцесса, на губах которой играла насмешливая улыбка, кивнула головой и без малейшего колебания поднялась на борт десятиместного флайера, после чего Николай громко скомандовал — По машинам, парни! Через пять минут стартуем! Поиграем с местными воздушными гаишниками в салочки, только смотрите, не растеряйте пассажиров.

Вслед за принцессой Миорантой пятьдесят восемь мужчин и одна женщина, на которых уже были надеты поверх дуритовых боекостюмов, усиленных бронёй из стабилиса, нарядные, хотя и излишне просторные одеяния, поднялись на борт шести разноцветных спортивных флайеров. Однако, это были не обычные флайеры, а специальные десантно-штурмовые машины, изготовленные в техническом отделе Управления С как раз для подобного рода операций, когда нужно было незаметно приблизиться к хорошо защищённым объектам, расположенным в черте городов, к которым было невозможно подобраться на полицейских и военных флайерах. Вот только сегодня речь шла вовсе не о том, чтобы незаметно приблизиться к императорскому дворцовому комплексу, а влететь на его территорию в наглую.

Присутствие довольно большой группы землян, нескольких рианонцев и одной ронвалийки на Гермиане было хорошо залегендировано. Все вместе они выдавали себя за группу туристов с Денеры. Именно под видом очень богатых денерцев, которым были по карману до жути дорогие перемещения с планеты на планету с помощью транс-телепорта, которого сайшерцы не изобретали, а попросту скопировали с тех транс-телепортов, которыми были оснащены сгинувшие в их галактики исследовательские крейсеры Звёздного Содружества, они и появились в столице, чтобы чинно отправиться в поместье клана денер-Аруил. Там они погостили три дня, после чего перебрались в городской дворец принцессы Миоранты и после того, как осмотрели все достопримечательности поблизости, решили осмотреть город сверху, правда, выбрали для этого не самый лучший день.

Специальная разведывательно-диверсионный группа «Земля-21» находилась в галактике Сайшер вот уже девятнадцать дней и за это время ничего не сделала для того, чтобы провести принцессу Миоранту во дворец императрицы только потому, что дожидалась именно этого дня, который во всей Империи Сайшер был праздничным, а потому нерабочим. Сегодня, в свой двести тридцать пятый день рождения императрица Ксиринна принимала в своём дворце гостей, преимущественно тех, кто был ей предан. Ни одного приглашения в те семь кланов-родов, которые пошли от семи дочерей Великой Лигиры и также, как и их мать, обрели Божественный Голос, императрица, как всегда, не послала. Поэтому Николай, узнав о том, что этот день не за горами, решил воспользоваться именно им к ужасу Трелона. В этот день в центре столицы полицейских и гвардейцев императрицы было едва ли не больше, чем обычных жителей столицы и опасения старшего шерада на первый взгляд были полностью обоснованы, поскольку это сулило массу хлопот.

Полицейские и военные патрулировали улицы не в одиночку, а целыми группами. На верхних этажах домов в квартирах устроили огневые гнёзда снайперы, что было вполне понятно, находиться на крышах домов высотой в двести пятьдесят, триста этажей зимой было не сахар, хотя температура воздуха все эти дни не опускалась ниже восьми градусов тепла. Все подземелья в центре города, включая древние катакомбы, просто кишели агентами спецназа, в основном тактитами. В небе на самых верхних эшелонах сновали взад и вперёд, облетая центральный район города, где за кольцом небоскрёбов прятался имперский дворцовый комплекс, по кругу, тысячи военных и полицейских флайеров. В общем было полным безумием пытаться в таких условиях прорваться во дворец. Однако, Николай с насмешливой улыбкой сказал своим оппонентам, что лучшего и желать не надо и что только при таком скопище болванов можно устроить в небе над городом такую кутерьму, что флайеры полиции и военных их буквально внесут на территорию дворцового комплекса. Все остальные земляне тут же поддержали своего командира.

Миоранта, сразу же поняв суть замысла Николая, поинтересовалась у него, будет ли им полезно, если за ними в погоню отправятся их союзники. Земляне тотчас принялись ей аплодировать и она велела Трелону хорошенько подготовиться к этой сумасшедшей гонке на флайерах. Поэтому не только на этой частной взлётно-посадочной площадке, расположенной на крыше громадного небоскрёба, бросились к флайерам тысячи пилотов, в том числе и все хойниро, прибывшие в галактику Сайшер с борта линкора «Оффенсио». Всё это обещало жуткую головную боль местным воздушным гаишникам на ближайшие полтора, два часа, но ещё большие неприятности им сулило то, что Николай вот уже целую неделю готовил против городских властей и особенно против комендантской службы императорского дворцового комплекса компьютерную атаку.

Было одиннадцать часов утра по местному времени. Императрица должна была появиться в большом тронном зале в одиннадцать тридцать и они к этому времени должны были уже находиться поблизости, чтобы в одиннадцать сорок пять начать гонку в самом центре города. От этой взлётно-посадочной площадки до центрального района Гермианы было сорок пять минут лёта, но им нужно было преодолеть это расстояние немного быстрее. В дни больших торжеств в небе над императорским дворцом обычно устраивали просто сказочную по своей красочности голографическую феерию и посмотреть на неё прилетало множество зевак, получивших соответствующие пропуски. Ещё большее количество зевак собиралось на балконах и террасах верхних этажей небоскрёбов, обращённых к дворцовому комплексу, благо столица была построена по концентрическому плану.

Николай посмотрел в безоблачное, слегка зеленоватое небо и когда все пассажиры его флайера заняли свои места в салоне и пристегнулись к противоперегрузочным креслам, сел в пилотское кресло остроносого флайера, похожего на наконечник копья и как только кокпит опустился, взлетел вверх и тотчас заложил крутой вираж, нагло влезая в самый скоростной эшелон. Все остальные пилоты последовали за ним, чуть ли не расталкивая подвернувшиеся им под борт флайеры. В ответ пилоты флайеров, которым они создали тем самым помехи, разразились громкой руганью, но никто из землян этого просто не мог слышать. Закладывая крутые виражи, то ныряя вниз, то взмывая вверх, шестеро пилотов-землян помчались вперёд, к центру города, показывая всем, какие они лихие водилы. Практически одновременно с ними в воздух поднялось ещё почти три с половиной тысячи точно таких же хулиганов, которые тоже помчались к центру столицы нарушая скоростной режим полётов над городом.

Некоторые из пилотов флайеров, которых они обгоняли, не тратили времени на грубую брань, сразу же пускались за хулиганами в погоню, чтобы восстановить свои попранные права видеть их позади себя. Ещё через пять минут разом сбрендили все воздушные светофоры и знаки разметки, а у воздушной полиции накрылась все радиостанции и та не смогла отдать приказ всем пилотам немедленно прекратить движение и совершить посадку на ближайшей взлётно-посадочной площадке. Да, и на самих взлётно-посадочных площадках световые сигналы стали показывать чёрт знает что и теперь пилоты флайеров были предоставлены самим себе и могли полагаться только на своё лётное мастерство, а его-то у них как раз хватало с избытком. Поэтому лишь часть флайеров сбросила скорость и пошла на снижение. Пилоты большинства летательных аппаратов продолжили свой путь, чем вызвали целую бурю возмущения воздушной полиции.

Взревели мощные сирены звуковых сигналов узкой направленности, но обыватели, которым и раньше не очень-то нравились такие трюки воздушных гаишников, мгновенно увеличивали скорость и старались спрятаться за чьим-либо флайером, лишь бы не слышать этих противных звуков. Основная шестёрка и те флайеры, которые должны были их прикрывать, резко увеличили скорость и начали откровенно грубить всем подряд, но в первую очередь они старались натянуть нос воздушной полиции. Вскоре компьютер, управляющий воздушным движением, пришел в себя, но не полностью, так как подавляющее большинство воздушных светофоров разрешало двигаться только в сторону центра столицы. На пути же тех флайеров, что летели от центра по радиальным линиям, вспыхнули яркие голографические сигналы и надписи, требующие немедленно повернуть направо, ещё раз направо и лететь в центральную часть города, отчего напряжение в воздухе только увеличилось и потоки брани, на этот раз уже по радио, обрушились на головы воздушной полиции и диспетчеров.

Кое-где уже возникли заторы, флайеры стали сталкиваться друг с другом и некоторые из пилотов, плюнув на всё, начали направлять свои машины в любое место, где только можно было припарковаться, включая широкие посадочные террасы на домах, а кое-кто и вовсе совершал посадку на улицах, в парках и скверах, лишь бы не попасть в аварию. Николай вёл свою машину уверенно и напористо, но скорость пока что резко не увеличивал. Его ведомые следовали за ним по пятам. Наконец, он увидел свою первую жертву, — группу из пяти ярко-оранжевых флайеров воздушной полиции и четырёх серебристо-голубых флайеров имперской гвардии, которые устроили в воздухе импровизированный пункт проверки. Не обращая внимание на их требование снизить скорость и назвать себя и код допуска, он увеличил скорость и, поставив свой флайер на ребро, буквально продрался между большим полицейским флайером и машиной немного поменьше, сбив при этом с борта машины воздушного гаишника боковую консоль сигнального транспаранта.

От неожиданности полицейские и гвардейцы бросились во все стороны и пять флайеров, следовавшие за своим ведущим, проскочили сквозь них, словно плотвички через сеть с ячеёй на карпа. Гамлет и Прапор, чтобы не отставать от командира, тоже прошли вплотную с их машинами, сдирая с бортов не только сигнальное оборудование, но и краску. Несколько секунд как одни, так и другие, — хлопали глазами, а потом рванулись за нарушителями в погоню, оглашая окрестности громкими звуковыми сигналами. Это послужило командой к тому, что все флайеры поддержки также бросились вперёд, продираясь сквозь мобильные контрольно-пропускные пункты. Воздушная полиция и имперская гвардия помчалась за ними в погоню, а вместе с ними огромное число пилотов, в основных тех, кто сообразил, что небо над столицей в этот праздничный день открыто для гонок и они могут выплеснуть наружу весь свой азарт.

В итоге несколько сотен тысяч флайеров вместо того, чтобы лететь чинно и неспешно, как это и принято в черте города, помчались к императорскому дворцовому комплексу с такой скоростью, словно летели по междугородним трассам. В погоню за нарушителями было брошено всё, что только могло летать, включая даже складные стулья и прочие тяжелые предметы, — их бросали в пролетающие мимо балконов флайеры недовольные горожане, которые хотели полюбоваться вместе со своими гостями на световую феерию, а вместо этого увидели в небе такое безобразие. Николаю и всем пилотам, призванных под свои знамёна принцессой Миорантой, было не привыкать летать в таких условиях, очень многим горожанам тоже, не говоря о воздушной полиции и гвардейцах, для которых преследование нарушителей было их прямой служебной обязанностью, а потому гонка над Гермианой сразу же приобрела вполне упорядоченный вид, правда, всё это походило на состязание нескольких десятков птичьих стай, довольно бестолково и беспорядочно мечущихся в небе столицы.

Растянувшись на несколько десятков километров, каждая из этих стай следовала за своими ведущими, которые стремились только к одному, удрать от флайеров воздушной полиции, имперской гвардии и других спецслужб. В разрыв между ними стремились вклиниться самые азартные из жителей столицы, которые ставили перед собой только одну единственную цель, боднуть в зад, а то и того хуже, хорошенько стукнуть днищем своего флайера по крыше флайера обидчика и при этом в эфире стоял жуткий рёв сотен тысяч, если вообще не миллионов голосов. Все те пилоты флайеров, которых приводила в ужас одна только мысль о том, чтобы нарушить правила воздушного движения, градом устремились вниз и лишь немногие взмыли вверх, чтобы посмотреть на психов с высоты семи, восьми километров. Там уже находились большие флайеры телевизионщиков и всё происходящее показывали уже десятки телекомпаний в прямом эфире, некоторые из которых даже перестали показывать кадры, снятые их репортёрами вблизи главного дворца императрицы.

Стая, которую возглавляли шесть самых быстрых и маневренных флайеров, стремительно лавируя между небоскрёбами, стоявшими довольно тесно, всего на расстоянии в километр, максимум полтора-два, то взмывая на пятикилометровую высоту, а некоторые небоскрёбы в Гермиане вымахали под три километра, то спускаясь чуть ли не к кронам деревьев, тоже на редкость высоченных, целенаправленно двигалась к самому центру города. Там на пространстве в пятьдесят с лишним тысяч квадратных километров раскинулся старинный дворцовый комплекс, состоящий из домов высотой не более двенадцати этажей, окруженных роскошными парками с большими озёрами. Ландшафт местности был очень живописный, там имелось даже девять красивых гор со старинными замками на вершинах, но главным украшением этого заповедника старинной архитектуры был главный императорский дворец, весьма смахивающий на мексиканские пирамиды с их широченными террасами, только эта имела в высоту более километра и была на треть выше окружавших её гор.

Воздушные полёты были запрещены не то что над дворцовым комплексом, но и над кольцом правительственных небоскрёбов, окруживших его на ширину в пятьдесят километров, вокруг которого пролегала пятнадцатикилометровая полоса огромного аэродрома. Впрочем, на нём совершали посадку не одни только флайеры, но и космические корабли. Единственным видом транспорта внутри Золотой Гермианы были автомобили, транс-телепорты и эмиттеры телепорт-сигнала. Сверху весь дворцовый комплекс был закрыт огромным силовым экраном, а потому даже нечего было мечтать о том, чтобы свалиться императрице Ксиринне на голову. Зато внутрь Золотой Гермианы можно было вторгнуться, если лететь на высоте не более двухсот пятидесяти метров, через так называемые вентиляционные окна, которые также могли быть в любой момент перекрыты мощными силовыми экранами. Вот тут-то и начиналось самое интересное, — если главный силовой купол был включён постоянно и никак не зависел от действий управляющего компьютера, то силовые щиты включались и выключались по его команде при приближении любого летательного аппарата больше воробья.

Николай сидел в пилотском кресле флайера внешне расслабленно и даже не касался руками штурвала, но тот чутко реагировал на каждое движение его мысли и потому флайер стремительно менял курс, взлетая то вверх, то вниз. Остальные машины построились позади него тесным ромбом, в самом центре которого летел флайер Гамлета, а над ним, — Кинг-Конг. Справа принцессу прикрывал Прапор, слева Крошка Енот, а сзади Медведь. Огня снизу опасаться не приходилось. Попасть в флайер, летящий на скорости в девятьсот километров, из ручного импульсного оружия было практически невозможно, а против всяческих зенитных ракет у них имелось вполне достаточное количество средств активного противодействия. К тому же снизу, с боков и сверху их ещё и прикрывала Кесашью со своими подругами, а также почти три сотни пилотов-тактитов и этот живой щит был преисполнен решимости во что бы то ни стало защитить принцессу Миоранту даже ценой собственной жизни.

Негромко обмениваясь замечаниями, порой весьма ехидными, заговорщики плели в небе хитрые кружева воздушного хулиганства, которое всё больше и больше захватывало азартных гермианцев. Для большинства пилотов стало делом чести прорваться в голову летящего пелетона и потому никто не стеснялся отталкивать в сторону флайеры воздушной полиции и имперской гвардии. У этой гонки уже появились свои болельщики, а потому на фасадах домов стали вспыхивать огромные транспоранты, которые приветствовали Север и Юг, Северо-Восток и Юго-Запад, а также названия районов города, откуда стартовали невольные гонщики и в эфир полетели подбадривающие крики. Пока что небесное действие носило сугубо спортивный характер и даже имперские гвардейцы не открывали огня из импульсных пушек, да, и как они могли стрелять по мирным, гражданским посудинам, если те в массовом порядке просто съехали с катушек и решили принять участие в этих безумных гонках.

Место тех пилотов, у которых не выдержали нервы, пустовало в небе недолго. Ежесекундно в небо поднимались сотни флайеров и кратчайшим путём мчались в том или ином направлении, а в эфир полетели запросы подобного рода: — «Эй, вы, засранцы, дайте мне знать, куда направляется стадо из района Гуанар!» и такому нахалу немедленно отвечали как зрители, так и пилоты, принимавшие участие в этой гонке. Кого-то между тем интересовали и такие вещи: — «Народ, а куда летим-то? За какой приз боремся?». Вот тут-то принцесса Миоранта и вышла в эфир, включив свой Божественный Голосочек на всю мощь: — «Жители Гермианы, приз будет вполне достоин ваших усилий, а то, чем закончится эта великая гонка, вы скоро увидите сами! Это увидит каждый гражданин Империи Сайшер!». После этого заявления принцессы, сделанного вроде бы вполне обычным голосом, взревели даже полицейские и гвардейцы, а потому Николаю пришлось увеличить скорость до тысячи двухсот километров.

Тем временем в главном императорском дворце из парадного тронного зала удалили всяческую малозначительную публику, которая высказывала свои верноподданнические чувства её голографическому изображению и в зал стали большими группами входить высшие иерархи империи. Вскоре к ним должна была выйти императрица Ксиринна. В ожидании этого момента Николай летел уже в ста сорока километрах от кольцевого аэропорта и к точке «Зеро» были готовы рвануть сразу семь стай флайеров. Прошло двенадцать минут и урочный час настал. Николай, облетая огромный небоскрёб, заложил правый вираж со снижением, но ему наперерез устремилась стая «Юг». Чтобы уйти от столкновения, он молниеносно заложил вираж влево и стал быстро набирать высоту, но их стаю, которую болельщики уже прозвали «Аруилы», придавила сверху стая «Демиоры» и ему, якобы, ничего не оставалось делать, как повернуть к аэродрому, до которого было менее десяти километров.

Когда же он, пролетев между двух небоскрёбов, хотел с набором высоты полететь налево, то встретился сразу с тремя колоннами сбрендивших пилотов и был просто вынужден полететь над взлётно-посадочными площадками аэродрома вопреки всем запретам, но и там не смог развернуться, так как непременно угодил бы в форменные клещи, если бы не направил свой флайер, а вместе с ним и всю стаю «Аруилы», вертикально вверх и как только большая часть пилотов сделала тот же самый манёвр, резко сорвался вместе с тремя с лишними сотнями флайеров прикрытия в стремительное пике устремился вниз, увеличивая скорость чуть ли не втрое. Когда катастрофа была неминуема, все флайеры вышли из пике и на бреющем полёте в доли секунды пролетели над аэродромом, влетели в предусмотрительно открытое настежь вентиляционное окно и увеличивая скорость помчались лавируя между небоскрёбов, которые действительно были отделаны золотистыми панелями, изготовленными из материала ещё более прочного, чем стабилис.

Только теперь гвардейцы сообразили, зачем кем-то были затеяны эти сумасшедшие воздушные гонки. Они бросились в погоню, но путь им преградил малиново-светящийся силовой барьер, пробить который никто из них не решился и в эфир полетели предупреждающие крики. Впрочем, нарушителей правил воздушных полётов, вторгшихся в Золотую Гермиану, уже заметили и без них. Ну, а поскольку автоматические пушки по какой-то причине не стреляли, имперские гвардейцы открыли по флайерам шквальный огонь в режиме ручного наведения, но ослепительно-яркие строчки разрядов, выпущенных из импульсных пушек, пролетали мимо флайеров, ударялись в стены небоскрёбов и гасли, рассыпаясь безобидными желтыми искрами.

В погоню за флайерами-нарушителями бросились сотни флайеров-перехватчиков, но было поздно. Промчавшись на огромной скорости к пирамиде главного императорского дворца флайеры заговорщиков, а вперёд к тому времени уже выдвинулись десять специально подготовленных тяжелых машин, сходу снесли высокие стальные двери и тотчас отскочили назад, захватив их магнитными захватами и оттащив их от входа. В огромный холл, полный телохранителей императрицы Ксиринны, по большей части тактитов и гермиан, среди которых было не менее полутысячи вирант, облачённых в белые мундиры поверх боекостюмов, влетело только шесть флайеров. Все остальные тотчас образовали баррикаду перед дверным проёмом, используя стальные двери и буквально составив флайеры на террасе штабелем, которая моментально ощетинилась тяжелыми импульсными пушками, хотя вряд ли кто из имперских гвардейцев отважился бы стрелять по дворцу императрицы в тот момент, когда та находилась в тронном зале.

Предпоследняя фаза операции «Большой облом», которую Мудрец назвал «Вторжение», завершилась вполне успешно. Прежде всего в том смысле, что никто из телохранителей императрицы не пострадал. Двери всех шести флайеров, выстроившихся при посадке клином, открылись и из них моментально выскочили заговорщики, но не открыли огонь по опешившим от такой наглости гермианам и тактитам, а включили вместо этого ручные переносные силовые шиты, — защиту хотя и весьма действенную, но очень громоздкую и ненадёжную. Более того, никто из них вообще не взял в руки оружия, но зато вперёд вышли Кинг-Конг и принцесса Миоранта и если землянин, лицевой щиток которого был поднят, только и сделал, что поднял на уровень плеча правую руку с растопыренными пальцами и вперил свой тяжелый, немигающий взгляд в телохранителей, то принцесса сказала им:

— Опустите оружие и дайте мне пройти в тронный зал, чтобы ваша императрица встретилась со своей судьбой.

Сказаны эти слова были хотя и довольно громко, но всё же вовсе не так, как думал об этом до сего часа Николай. Тем не менее он всё же почувствовал, какой властью они были напитаны и поразился тому, как быстро поддались её чарам виранты императрицы. Тактиты оказались куда более крепкими ребятами и перенесли её психическую атаку куда спокойнее, правда, под немигающим взглядом молчавшего Кинг-Конга, который смотрел на них без малейшей ненависти, они падали, как трава, под взмахами остро наточенной косы-литовки и повсюду только треск стоял, когда их конечности стукались об, а тут ещё на их головы свалилась следующая напасть, — по обе стороны от этой парочки выстроились по три хойны, чьи огромные, круглые чёрные глаза и вовсе чуть ли не выпускали молнии из своей бездонной глубины. В каких-то три минуты все тактиты были повержены в глубокий сон и принцесса Миоранта, которая едва держала в левой руке тяжеленный генератор силового поля, шагнула вперёд.

К принцессе, отодвинув Кинг-Конга в сторону, тотчас подбежали Медведь и Прапор, отобрали у неё генератор и встали с двух сторон, зажав девушку, словно тисками. Крошка Енот, держа в каждой руке по генератору, прикрывал им спину. Справа от принцессы, отодвинув Кесашью, встал замешкавшийся на пару секунд генерал Леонтьев с открытым, как и у полковника Соловьёва, забралом. Глаза генерала от парапсихологии горели, словно угли, а в правой руке маятником раскачивался полированный серебряный шарик размером с апельсин, который издавал неприятные, ритмичные, дребезжащие звуки, как будто в нём была заточена большая цикада. Таким порядком они и двинулись вперёд, а все, кто шел позади них, сноровисто выводили из строя всё оружие, которое они только находили у поверженных тактитов, не забыв при этом обыскать и обезоружить окончательно опешивших вирант, но у тех уже и без того не возникло никакого желания сопротивляться воле новой императрицы.

Двигаясь хотя и семенящими шагами, но всё же довольно быстро, заговорщики прошли через целую анфиладу больших залов и везде принцессе Миоранте и её друзьям приходилось обезоруживать множество телохранителей. Через пятнадцать минут после посадки в холле они были уже возле дверей парадного тронного зала. Сигнала тревоги так и не последовало, поскольку главный управляющий компьютер этого дворца также находился под контролем Тиу. Вместо ожидаемого множеством жителей столицы и её гостей красочного голографического шоу в небе над дворцовым комплексом, внезапно, появилось огромное трёхмерное изображение парадного тронного зала. Точно такое же изображение появилось и на экранах телевизоров, вместе с мигающей надписью: — «Прямая трансляция», а в следующее мгновение двери распахнулись и в зал стремительной походкой вошла принцесса Миоранта, успевшая снять с головы не только шлем, но и эластичную шапочку-маску из дурита, из-за чего волосы девушки были закрыты специальной шапочкой. На этот раз голос принцессы звучал совсем по другому, когда она воскликнула:

— Встань, Ксиринна, и спустись вниз! Ты не имеешь больше права восседать на этом троне! Время твоего правления вирантами окончилось и ты можешь отправиться в своё поместье. Я не стану устранять тебя, как ты тайком устранила тех, кто мог уже множество раз свергнуть тебя с трона Великой Лигиры.

Императрица Ксиринна дёрнулась пару раз, видимо сопротивляясь этому приказу, но затем встала и, словно сомнамбула, покорно спустилась с возвышения, на котором стоял довольно простенький трон, высеченный из красного гранита. Парадный тронный зал был очень большим и квадратным в плане. От широкого дверного проёма и до трёхъярусного возвышения, на котором он стоял, было метров семьдесят пять. На полу была расстелена широкая ковровая дорожка голубого цвета, справа и слева от которой стояли ряды массивных деревянных кресел, на которых сидели мужчины и женщины всех рас галактики Сайшер. Хотя ни у кого из них не было с собой оружия, вслед за принцессой в тронный зал вошли все земляне, включая даже генерала Леонтьева, хотя тот и не был спецназовцем. Убрав куда-то свой серебряный шар, он не положил свои руки на рукояти импульсных пистолетов и продолжал сверлить взглядом всех, кто только осмеливался взглянуть на него и мало кто мог выдержать этот пронзительный, немигающий взгляд.

Принцесса Миоранта быстрыми шагами пошла к трону, а императрица Ксиринна стала нетвёрдыми шагами спускаться с возвышения по голубым ступеням. Лицо её, до этого момента молодое, красивое, гордое и надменное, сделалось старческим, насмерть перепуганным и уже не внушающим к себе никакого почтения. Миоранта подошла к своей бывшей сопернице и сняла с её головы корону, — золотой обруч, по верхнему краю которого шли крупные голубые жемчужины. Лишившись короны императрица непременно рухнула бы замертво, но её вовремя подхватил Кинг-Конг и передал в руки двух подошедших женщин в белых мундирах и с испуганными лицами. Те моментально унесли её куда-то за трон, а принцесса, не зная что ей делать дальше, вопросительно посмотрела на Николая. Как свергнуть императрицу Ксиринну принцесса знала, но вот как взойти на трон, похоже, не имела совершенно никакого представления.

Народ в зале безмолвствовал. С одной стороны этих господ, в числе которых были правители всех планет, входящих в галактическую Империю Сайшер, можно было понять, ведь вопросы престолонаследования на Гермиане находились вне пределов их компетенции. Вот тут-то и пригодилась помощь принца Августа и особенно императора Горация. Принц взял из рук принцессы Миоранты корону, а император слегка подтолкнул к ней локтем своего друга. Николай суетливо подал девушке руку и зашагал вместе с ней к трону, подвёл её к нему и слегка попридержал, когда та хотела было сесть. Вслед за ними на просторный помост поднялись император с принцем. Гости императрицы по прежнему безмолвствовали. Они оживились только тогда, когда принц Август опустился перед соискательницей императорской короны на одно колено и протянул её своему боссу, а тот увенчал этим ювелирным изделием голову принцессы и провозгласил:

— Сим я, император Рианона, короную принцессу Миоранту на царствие и как истинную дочь Великой Лигиры объявляю её императрицей Гермианы.

Ответственное слово императрицы было не менее веским, так как она заявила во всю мощь своего Божественного Голоса:

— Государи мои, война с галактикой Тилуран окончена! Вы не ослышались, здесь находится император Рианона Гораций Первый и я смогла войти в тронный зал только благодаря помощи и поддержки тех своих союзников, которых нашла не у себя на родине и не в галактике Сайшер, а в той галактике, которую вы все считали враждебной. На этот трон меня возвёл адмирал Сильвер, которого Ксиринна объявила врагом Империи Сайшер. Имея возможность уничтожить Гермиану, а вместе с ней и многие другие миры нашей галактики, он не сделал этого. Адмирал Сильвер землянин и он сам искал способ выйти на нас, чтобы прекратить эту ужасную, бессмысленную войну. Ник Сильвер истинный центурион Империи Рианон и преследовал только одну цель, — хотел только одного, — чтобы наши миры никогда больше не враждовали друг с другом и каждый мог идти своим путём, но я, Верховная виранта галактики Сайшер, говорю, что наш дальнейший путь среди звёзд должен быть общим после того, какие потери мы понесли в этой ужасной войне, доставшейся нам в наследство от предков. А теперь я обращаюсь к вам, жители Гермианы, которые вольно или невольно помогли добраться мне до этого древнего дворца, который столько десятилетий неправедно удерживала Ксиринна. Отныне начинается новая эра единения двух галактик — Сайшера и Тилурана и теперь каждый год в этот день и час над Гермианой будут проходить эти сумасшедшие гонки и та шестёрка отважных пилотов, которая сумеет влететь в открытые двери дворца, получит главный приз. Какой именно приз получать эти отважные пилоты и их пассажиры, мы решим позднее, у нас есть для этого целый год. Сегодня же я приму во дворце всех тех пилотов, которые отважились влететь зону главного кольцевого аэропорта Гермианы независимо от того, кем они являются, простыми горожанами или пилотами флайеров воздушной полиции и имперской гвардии. Теперь же я прошу вас, государи мои, присягнуть мне на верность и подтвердить в присутствии императора Горация Первого, что Империя Сайшер отныне прекращает любые военные действия против галактики Тилуран и более не будет вести никаких военных приготовлений. Это нужно сделать незамедлительно, чтобы император Гораций Первый мог вернуться в свою галактику с благой вестью.

В следующие пятеро суток Николай пожалел о том, что он не сбежал из дворца тотчас, как подвёл принцессу Миоранту к трону. Спать ему все эти дни удавалось всего по три часа в сутки, а всё остальное время он только и делал, что пожимал руки правителям миров галактики Сайшер и весь пятый день подписывал союзнические договоры, как айдент императрицы Миоранты. Такую должность её императорское величество навесила на него сразу же после того, как ей присягнуло всё галактическое начальство. Айдентами на Гермиане называли ни больше, ни меньше, как духовных отцов всех вирант со всеми проистекающими их этого последствиями, а отвечать айденту приходилось за многое. В частности айденту виранты высокого уровня вменялось ставить свою подпись рядом с подписью своей подопечной. Самое же обидное для Николая заключалось в том, что он стал айдентом императрицы Миоранты только потому, что возвёл её благодаря другу на трон. Пошли он вместо себя того же Прапора или Крошку Енота и у него не болела бы голова и ему не пришлось бы вычитывать текст каждого союзнического договора, хотя все они были рамочными, а потому довольно небольшими по объёму.

Император Гораций и императрица Миоранта тоже этому не обрадовались, поскольку им обоим пришлось выслушать немало нелестных слов как в адрес всех тех, кто эти договоры составлял, так и в их собственный. Николай хотел видеть эти договоры простыми и понятными каждому, оба венценосных деятеля тоже, но вот крючкотворы, стоящие за их спинами, стояли иначе и он, не выдержав, истошно завопил: — «Слово и дело!», после чего не долго думая приказал Кинг-Конгу и генералу Леонтьеву проверить всех этих пройдох на предмет участия в заговоре против их императорских величеств. Адмирал Регнер к их ужасу срочно призвал к себе своих собственных дознавателей и попросил Николая извлечь из тайника «Зелье шайтана». Имперские юристы со стороны императрицы, а вместе с ними юристы прибывшие с Рианона и Стилана не на шутку испугались и тотчас принялись переписывать бумаги, находя самые простые и ясные формулировки.

Договоров в общем-то было подписано всего пять, но вот переведены они были на языки всех обитателей двух галактик, в том числе и русский, а потому рядом с Миорантой, её айдентом и Горацием выросла целая гора красно-коричневых папок и когда они закончили свою работу, начались торжества и им пришлось их открывать. К этому моменту на Гермиану уже прибыло несколько десятков миллионов гостей из галактики Тилуран, во-первых, потому, что некоторые из тайных баз сайшерцев с размещёнными на них межгалактическими транс-телепортами находились неподалёку от миров Содружества, а, во-вторых, этому поспособствовало то, что специалисты из двух галактик быстро нашли меду собой полное взаимопонимание и потому смогли задействовать для переброски гостей тяжелые транс-телепорты, имеющиеся в Звёздном Содружестве.

Окончанию войны радовались в обеих галактиках, но больше всего этому радовались на Рианоне, где особо чествовали подвиг ромейцев и императора Горация. Именно там с лёгкой руки тогда ещё принцессы Миоранты и благодаря словоохотливости Витьки Прапора было заявлено, что Звёздная Русь является новообретённым Четвёртым Римом и что в галактике Млечный Путь сам собой сложился великий Звёздный Триумвират, состоящий из Четвёртого Рима, Рианона и Стилана. Заявлено об этом было так громко, что не услышать этого мог только глухой. Хотя Николай услышал об этом новом поветрии лишь краем уха от Ролло, он сразу же смекнул, что рианонцы, мечтающие о реванше, постараются раздуть из этого событие общегалактической важности, а его друг Гораций постарается сделать этот Звёздный Триумвират реальным политическим фактом и учитывая то обстоятельство, что императрица Миоранта уже пообещала ему направить на Рианон своих вирант, чтобы те занялись поисками тех девушек и женщин, у которых имелся такой дар, его планы вполне могло увенчаться успехом, ведь именно виранты были тем самым связующим, которое делало Империю Сайшер монолитной.

Ближе к вечеру второго дня, когда Миоранта, Гораций и Николай открыли торжества, им, наконец, удалось отправиться вместе с ещё несколькими друзьями в довольно небольшой дворец, который избрала местом своего жительства императрица Сайшера. Там, войдя в гостиную, они просто попадали от усталости в кресла. Несколько минут все молчали и только отдувались, словно им пришлось бежать кросс с полной выкладкой. Николай пришел в себя первым и спросил принца Августа:

— Ну, как, парень, Секира тебя не затирает? Не попрекает прошлым? Ты если что, того, только шепни мне словечко.

— Всё в порядке, Ник. — Расслабленно вдыхая в себя ароматы сады, влетавшие в гостиную через распахнутые настежь окна, ответил принц — Мне даже предложена какая-то важная должность при дворе, но я не хочу её принимать и намерен стать, как и дядя Лакус, исследователем космоса. Хотя учёный из меня практически никакой, я всё же не самый последний техноэмпи, да, к тому же денег у моей семьи вполне хватит на то, чтобы заказать на Стилане самый современный исследовательский крейсер.

Император Гораций с притворной обидой воскликнул:

— Никки, ты представляешь, этот юный нахал наотрез отказался быть министром двора! — Повернувшись к императрице, он спросил её — Миоранта, девочка моя, может быть ты надавишь на Лакуса и он согласится занять её? Он, видите ли, считает, что чуть было всё не испортил, когда доказывал тебе, что твой айдент негодяй и мерзавец, каких во всей Вселенной не сыскать, а потому просто жаждет справедливого суда над собой. Его даже не привело в чувство то, что я издал указ о преодолении ошибок и заблуждений прошлого, которым запретил даже думать о том, что чьи-то действия можно расценивать, как предательство. За Тиберием я сохранил все его прежние привилегии, да, он и сам не очень-то сожалеет о том, что передал мне власть. Она ему за эти годы просто обрыдла. Правда, он всё же завидует мне, ведь что ни говори, а править Рианоном в мирное время это не то же самое, что делать это в годы пусть и ленивой, но всё же войны.

Пристально посмотрев на императора, Николай спросил:

— А ты уверен, что ему нужна эта должность, Гор? Может быть он мечтает о чём-либо другом? Мне кажется, что у тебя на эту работёнку найдётся не один десяток прекрасных кандидатур. Взять того же Ролло. Уж ему-то никто не сможет вешать лапшу на уши, да, и затевать при дворе какие-нибудь интриги вряд ли кто рискнёт. К тому же если ты выправишь ему какие-нибудь дворянские бумаги, то он сможет довести до ума то дело, которое начал Лакус и создаст действительно серьёзное управление имперской безопасности. Что бы там не говорили всякие критики, но своё собственное охранное отделение тебе не помешает иметь.

Император пристально посмотрел на Ролло Шутера и спросил его на редкость властным тоном:

— Что вы на это скажете, адмирал Шутер?

Ролло помог Папочка Храмми, который насмешливо сказал:

— Гор, ты бы не терял время попусту, а попросил помощи у меня. Хотя Ролло и сменил цвета мундира, он по-прежнему мой подчинённый, а потому выполнит мой приказ и отправится служит туда, куда я его направлю. Если ты, конечно, не захочешь прикрыть деятельность моей конторы в своей империи.

Адмирал Шутер кивнул головой и подтвердил:

— Да, мой император, если всё будет обставлено таким образом, то я согласен стать и министром двора, и начальником имперской службы безопасности, и даже каким-нибудь бароном.

Император Гораций улыбнулся своей фирменной белозубой улыбкой и слишком уж радостно воскликнул:

— Храмми, немедленно настрочи эту бумагу! А ты, мой друг, готовься к тому, чтобы принять под свою опеку какое-нибудь космическое герцогство. Это сразу же отобьёт охоту у некоторых аристократов злословить на твой счёт. Правда, ни одного свободного у меня нет, но поскольку тактиты решили покинуть Крейду, ты сможешь развернуться там. Твой внучок, насколько я это помню, уже откинулся, так что старому пирату самое время стать пиратским герцогом и начать служить Империи в новом качестве. В этом качестве ты моментально станешь всеобщим любимцем на Рианоне не смотря даже на то, что возглавишь мою охранку и вот о чём я тебя попрошу в первую очередь, Ролло. Найди, пожалуйста способ заставить Ника принять какой-нибудь важный и ответственный пост в Империи. Этот паршивец ни о чём не хочет слушать, а мне его будет очень недоставать.

Президент Энсис, который делал вид, что дремлет, тут же оживился и тоже воскликнул вслед за императором:

— Вот-вот, Ролло, найди, чем можно унять этого упрямца. Он уже подал Храмми прошение о своей отставке и расформировании группы «Земля-21», а мне прошение о том, чтобы я освободил его от должности тайного советника Президента Республики и мотивирует это тем, что война, дескать, окончена и он желает оставить секретную службу, а вместе с ним о том же заявили все его друзья. Прапор, Медведь и Крошка Енот изъявили желание стать личными пилотами-телохранителями Миоранты, а все остальные хотят продолжить нести службу на «Оффенсио», чтобы гоняться за космическими пиратами и всяческими жуликами в обоих галактиках, как и их командир.

— Гор, поверь, Мудрец знает, что делает. — Сказал с усмешкой Храмм Регнер — Если тебе этого ещё не известно, он не уйдёт со службы даже тогда, когда гроб с его телом будет опущен в землю на военном кладбище Астраурбиса, на котором покоится немало рианонцев, а также уроженцев многих других миров. Даже после смерти Ника его могила будет служить нашей конторе, как и его дух. Ну, а в том, что официально он выйдет в отставку, как и все его парни, и продолжит гонять за «Парк Тиу» в качестве призового пилота «Оффенсио», ещё сослужит нам всем хорошую службу. Кстати, Гор, ты в курсе того, что очень многие космические пираты всерьёз задумались над тем, а стоит ли им продолжать заниматься своим промыслом, если командование космофлота Содружество по слухам собирается перед Дядюшкой Сальве новую боевую задачу, громить космических пиратов везде, где они только появятся и что Бешенный Ник даже не смотря на то, что он стал айдентом императрицы Миоранты не намерен перебираться на Гермиану и вешать свой гладиус на стену. Эта новость гуляет по галактике всего пять дней, а кое-кто уже пришел от неё в ужас и сдал свои космические корабли в утиль, что не удивительно. Раз уж энергоны прозвали наши новые гладиусы терваго и боялись встречи с ними, то что тогда говорить об этой космической шпане? Так что вряд ли Ролло имеет смысл суетиться. Просто у Мудреца и его команды теперь новая легенда, а если учесть то обстоятельство, что Прапор, Медведь и Крош будут пилотировать флайер императрицы всего лишь раз в году, во время гонок над столицей империи, то и их ты гораздо чаще найдёшь на «Оффенсио» или там, где они будут теперь жить прикидываясь какими-нибудь коммивояжерами, нежели на Гермиане.

— Ну, что же, в таком случае мне нужно будет подумать о том, как залучить Ника и его парней на Рианон. — Задумчиво сказал император и спросил друга — Никки, что я должен сделать для вас, чтобы иметь счастье взять и завалиться в гости к каждому с бутылкой бренди в одной руке и букетом цветов в другой. Назови свою цену, парень, не тяни из меня душу.

Николай не торопился отвечать. Его в равной степени не устраивало как то, что говорил о нём Храмм Регнер, так и то, что требовал или хотел потребовать от него император Гораций. При этом ему совершенно не хотелось отправляться на Звёздную Русь и тем более участвовать в создании каких-то там Звёздных Триумвиратов. Заявляя о своей отставке, он мечтал только об одном, выйти в отставку. Поэтому, помолчав какое-то время он ответил:

— Гор, тебе не придётся особенно напрягаться. Как и большинство моих друзей я намерен окончательно перебраться на Рианон. Энсис, извини, но Стилан и особенно Астраурбис, это вовсе не то место, где пристало жить пенсионеру. Ребята, возможно вас это удивит, но мы все действительно очень устали и хотим отправиться на покой. Понимаю, для вас это звучит дико, поскольку даже самому старшему из нас, полковнику Соловьёву, ещё не исполнилось семидесяти, а нам с Прапором и вовсе всего по пятьдесят два года. Для вас мы все пускай и не юноши, но всё равно ещё очень молодые люди, ведь вы живёте в среднем по четыреста лет, а некоторые и того дольше. Лично у меня в даже в голове не укладывается, что я смогу дожить до таких лет. В общем мы все действительно хотим выйти в отставку и пожить какое-то время, как самые обычные пенсионеры. Гор, если ты не станешь превращать это в событие имперского масштаба, то мы все будем тебе очень благодарны.

Император кивнул головой и сказал:

— Никки, можешь на меня полностью положиться. В самое ближайшее время я намерен уволить в запас семьдесят процентов личного состава космофлота, а потому вы все сможете легко затеряться в этой толпе. Правда, всем тем офицерам и даже рядовым космолётчикам, которые заслужили этого, мною будут дарованы дворянские титулы, так что не обессудь. Впрочем тебя это не касается, ведь ты уже и так граф благодаря своей супруге.

Content

Александр Абердин
Война Космического Ганфайтера

Глава 1. Выбор экипажа линкора «Оффенсио»

Глава 2. Бешенная гонка со стрельбой в «Лабиринте Ника»

Глава 3. Сплошное невезение с тактикой и стратегией

Глава 4. Рейд на Анакаст

Глава 6. Штурм Анакаста

Глава 7. След «Грязного крейсера»

Глава 8. По следу «Грязного крейсера»

Глава 9. Космические работяги и сиротка Улли

Глава 10. Крейда

Глава 11. Взрыв на Крейде и его отголоски

Глава 12. И снова след «Грязного крейсера»

Глава 13. Операция «Тассия Герас»

Глава 14. Кумите в космосе

Глава 15. Атака энергонов на психику

Глава 16. Западня на Поллентии

Глава 17. Операция «Большой облом»

Глава 18. Начало операции «Большой облом»

Глава 19. Гонка над Гермианой