Чингиз Абдуллаев

ДЖЕНТЛЬМЕНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ

«Ни один человек не есть соль земли. Никто ни одно мгновение жизни своей не был ею и не будет.

Мало быть последним, чтобы стать когда-нибудь первым.

Нет нерушимых заветов. Ни тех, что от Меня, ни тех, что от Пророков.

Не заслуживает содеянное человеком ни адского пламени, ни благодати небесной.

Если соблазняет тебя правая рука, прости ее: вот тело твое, вот душа, и очень трудно, даже невозможно положить границу, которая их разделяет.

Дай святыню псам, кинь жемчуг свой перед свиньями. Всему воздай, что положено.

Не суди о дереве по плодам, а о человеке по делам, могут быть лучшие и худшие».

Хорхе Луис Борхес. «Фрагменты апокрифического Евангелия»

Глава 1

Раньше эти залы назывались «депутатскими». Через них обычно проходили члены правительства и депутаты. Уже в девяностые годы они стали именоваться залами для официальных делегаций. Затем их просто стали называть VIP-залами. Цены в них росли в геометрической прогрессии. Сначала это была чисто символическая плата. Затем оплата существенно повысилась и достигла пятидесяти долларов. В Шереметьево-2 она составляла более ста долларов. В других аэропортах свои цены. Самым бессовестным мог считаться подобный зал в Домодедово. Более двухсот пятидесяти долларов за право посидеть на диване в ожидании своего рейса. Учитывая, что в эту цену не входила даже бутылка воды, которую нужно было покупать за такую же бессовестную цену, оставалось удивляться людям, решившим воспользоваться этим залом, не дающим никаких преимуществ, кроме осознания своей значимости.

Любой вылетающий гость, имеющий билет бизнес-класса, мог пройти в зал для пассажиров бизнес-класса, где бесплатное спиртное в неограниченных количествах, чай или кофе, есть бутерброды и пирожки. Но, по необъяснимой человеческой логике, некоторые предпочитали платить невероятные деньги и ждать вылета в подобных VIP-салонах, словно для того, чтобы потешить свое самолюбие.

Он случайно оказался в этом зале, где договорился встретиться со знакомым журналистом, который был уверен, что Дронго полетит в Лондон через этот зал. Пришлось согласиться на встречу и заплатить эти деньги. Если учесть, что даже билет бизнес-класса в Баку в оба конца стоил гораздо дешевле, чем посещение VIP-салонов при вылете и прилете, можно понять его досаду и раздражение.

Журналист оказался дотошным. Его интересовали детали недавнего расследования. Дронго договорился с ним, что расскажет ему более подробно при условии, что тот никогда и нигде не будет упоминать его имени. И хотя журналистам нельзя было верить, тем не менее этот был достаточно умным, чтобы понять, насколько невыгодно нарушать договоренность, рискуя никогда более не встретиться с Дронго и не узнать подробностей о последующих расследованиях.

Журналист Вадим Мнацаканов представлял популярную газету «Коммерсант», которая подавала информацию о происшествиях с гораздо более подробными комментариями, чем другие издания. Мнацаканов вел светскую хронику и, казалось, был знаком со всеми посетителями этого салона, вылетающими в разные страны.

Он был невысокого роста, а на фоне Дронго вообще казался очень маленьким, едва достигая плеча своего рослого собеседника. Это был подвижный лысеющий мужчина пятидесяти лет с манерами карточного шулера и бегающими глазками. Большой нос и прижатые к голове уши были самыми характерными чертами его запоминающейся внешности.

При разговоре он шмыгал носом, втягивая в себя с шумом воздух. Соглашаясь с собеседником, он издавал какие-то звуки, понятные только ему одному. Дронго разговаривал с ним, а журналист успевал замечать каждого из вошедших в этот салон гостей, словно он приехал сюда только для того, чтобы увидеть и узнать, кто и куда собирается вылетать.

— Надеюсь, что вы сохраните конфиденциальность нашей беседы, — заключил в конце разговора Дронго.

— Безусловно, — кивнул Мнацаканов, — можете не сомневаться. Это в моих интересах. Ой, посмотрите, кто пришел! — он приподнял голову, чтобы получше увидеть вошедших.

По лестнице спускались несколько человек. Сначала в зал вошли телохранители. Затем внесли багаж улетавших. И только потом спустилась основная группа гостей. Трое мужчин и две молодые женщины. Мужчинам было не больше пятидесяти. Женщинам около тридцати. Все вошедшие в салон вежливо здоровались с Мнацакановым. Одна из женщин чуть поморщилась, увидев журналиста, но тоже сухо поздоровалась. Мнацаканов благосклонно кивал им, словно король, принимающий приветствия своих подданных.

— Кто это? — спросил Дронго.

— Разве вы их не узнали? — возбужденно зашептал Мнацаканов, поворачиваясь к нему. — Как хорошо, что мы назначили встречу именно здесь. Теперь я могу написать, что Парыгин вылетает в Лондон вместе с известной актрисой Евгенией Тарутиной. Это будет почти сенсация. Ведь она давно отрицала свою связь с этим бывшим министром.

— Он был министром?

— Многие уже не помнят. Он был министром еще в первом правительстве Гайдара, в начале девяностых. Тогда ему было тридцать пять. Говорят, что он был одним из самых перспективных членов правительства. И самых ловких. Он ушел оттуда в бизнес и основал собственную компанию и банк. Сейчас его состояние оценивается в полтора миллиарда долларов. Или около того. Можете себе представить? С первой женой он давно развелся, сейчас у него вторая жена, но с Тарутиной его уже несколько раз видели. Вы должны ее помнить, она сейчас самая востребованная актриса. Играет в наших сериалах…

Дронго взглянул на эту пару. Он был чуть выше среднего роста, импозантный, немного полноватый, темные волосы зачесаны назад. В сером костюме, на галстуке была видна заколка с крупным бриллиантом. Его спутница понравилась Дронго больше. Высокая красивая женщина, имеющая склонность к полноте, одетая в темный брючный костюм. Он вспомнил, что видел ее несколько дней назад в каком-то фильме и обратил внимание на ее роскошные светлые волосы и живые, проницательные глаза. Это было самое важное, что он ценил в женщинах. Как, впрочем, и в мужчинах. Неглупые глаза. Единственная деталь внешности, которую нельзя сделать у пластических хирургов. Глаза часто выдают человека. Если они пустые, то это сразу заметно.

— А остальные? — спросил Дронго. — Мне кажется, вы всех знаете?

— Конечно, — обрадовался Мнацаканов, — вторая пара — это Саид Мальсагов и Жанна Вебер. Мальсагов — один из самых крупных застройщиков нашей столицы. Треть всего строительного бизнеса Москвы принадлежит ему. Так, во всяком случае, говорят. И он лучший друг нашего мэра. Один из самых известных тусовщиков Москвы. А его спутница — владелица двух ночных клубов и популярного ресторана «Десерт». Вообще-то она не Вебер, но была замужем за каким-то немцем несколько месяцев и решила оставить его фамилию. Она Жанна Колыхалова по отцу, но ей больше нравится немецкая фамилия Вебер. Ей тридцать два года, и говорят, что раньше она была любовницей самого… — Мнацаканов прошептал фамилию известного чиновника.

Словно услышав его, молодая женщина обратилась к подскочившему официанту и низким хриплым голосом попросила принести ей бутылку воды. У нее были фигура манекенщицы, высокая грудь, длинные ноги, зеленые глаза. И платье, выгодно подчеркивающее ее фигуру. В руках у нее была сумочка от Луи Виттона, напоминающая небольшой вытянутый бочонок. Такая женщина могла свести с ума кого угодно.

Пятый член группы, спустившийся в салон вместе со всеми, был высокого роста, в очках, имел широкие брови, мясистые щеки. У незнакомца были каштановые волнообразные волосы. Одет в очень дорогой серый костюм. Дронго обратил внимание на обувь незнакомца. Такую пару шили, наверное, на заказ.

— А это кто? — спросил Дронго у журналиста.

— Юлий Каплинский, — ответил Мнацаканов, — наш местный Билл Гейтс. Миллиардер, ставший таковым благодаря высоким технологиям. У него одна из самых успешных и быстро развивающихся фирм. Он давно дружит с Парыгиным. Но я не знал, что Мальсагов тоже входит в их компанию.

Мальсагов был одет в темный костюм, носил рубашку без галстука. У него были серые глаза, тонкие черты лица, красивые холеные руки, крупный перстень на безымянном пальце.

Все пятеро о чем-то весело говорили, проходя в глубь салона, где находился ресторан. Мнацаканов втянул в себя воздух, поежился и поспешил к стойке регистрации, чтобы узнать, куда именно вылетает эта группа. Через несколько секунд он вернулся с довольной миной на лице.

— Все пятеро полетят вместе с вами в Лондон, — улыбнулся Мнацаканов. — У всех билеты первого класса, как и у вас. Теперь Тарутиной не отвертеться. Жалко, что нет фоторепортера, я бы сделал чудесные снимки. Может, попробовать на свой телефон? Как вы считаете? Незаметно смогу подойти и сделать снимок?

— Вы меня тоже «незаметно» сфотографировали?

— Нет, — всплеснул руками Мнацаканов, — я же вам обещал. А она актриса, публичный человек, должна понимать, что, появляясь в такой компании, она рискует попасть на страницы нашего издания. В раздел светской хроники. Нет, я не могу. Никогда себе не прощу, если сейчас к ним не подойду. Извините меня…

Он поднялся и поспешил к этой группе, которая уже расселась вокруг стола. Телохранители выстроились вокруг, чтобы не подпускать к своим хозяевам посторонних. Один из охранников остановил Мнацаканова, но, когда тот прокричал что-то Мальсагову, его разрешили пропустить. Журналист сел за стол и начал быстро говорить, вызывая смех у присутствующих.

Примерно через две минуты все одновременно повернулись в сторону Дронго. Очевидно, Мнацаканов решил похвастаться своим знакомством с известным частным детективом. И продолжал безостановочно говорить, попутно задавая какие-то вопросы. Было заметно, как снисходительно относятся к нему Парыгин и Каплинский, как весело и немного пренебрежительно слушает его Мальсагов. Что касается женщин, то они, очевидно, чувствовали себя не совсем комфортно. Было заметно, как нервирует появление журналиста, который наверняка опишет их вояж в Лондон и подробно расскажет, с кем именно они решили отправиться в это путешествие. Тарутина почти не смотрела на журналиста, а Жанна Вебер слушала его с кислой миной на лице, хотя и смеялась над его замечаниями.

Прошло минут десять, пока наконец Мнацаканов не понял, что нужно покинуть своих собеседников. Он поднялся, церемонно поклонился и отошел от столика, возвращаясь к Дронго.

— Они летят в Лондон все вместе, — зашептал Мнацаканов. — И мне кажется, что у них какое-то важное дело. Но какое, они не говорят. Обычно туда летают все вместе только на экономический форум. Но он состоялся еще полтора месяца назад. Как я вам завидую. Может, в самолете они проболтаются и вы сумеете узнать…

— Просто собрались вместе и решили отправиться в Лондон, — предположил Дронго.

— Нет, нет, — возразил Мнацаканов, — Каплинский очень занятой человек, да и Парыгин не стал бы отправляться просто так в путешествие.

— Он берет с собой актрису, — напомнил Дронго, — может, хочет отдохнуть. С такой спутницей любое путешествие приятно.

— Парыгин недавно был на форуме в Лондоне, — возразил журналист, — он мог бы взять туда с собой свою спутницу и остаться на несколько дней. Но он почему-то летит именно сейчас. Ходили слухи, что у них есть какой-то крупный совместный проект в Великобритании. Называли фамилии Парыгина, Каплинского и нашего Главного Аптекаря.

— Кого? — не понял Дронго.

— Главный Аптекарь, — улыбнулся Мнацаканов. — Наша фармацевтическая промышленность уже давно поделена между основными игроками на этом рынке. Есть небезызвестный Брынцалов, он даже выдвигался кандидатом в президенты России, есть Шпигель, которого все знают как тестя Баскова, есть еще один деятель культуры, который тоже занимается аптеками. Но эти трое уступают Главному Аптекарю. Самому крупному владельцу целой сети аптек и фармацевтических заводов, главному лоббисту и известному меценату. Вы, наверно, о нем слышали — Марк Семенович Миксон. Его фотографии часто появляются в нашей газете.

— Конечно, слышал. Но его здесь нет.

— Нет. Марк Семенович обычно летает на своем собственном самолете. Возможно, он вылетит в Лондон отдельно от этой группы. Интересно узнать, что именно они затевают, — вздохнул Мнацаканов.

Дронго увидел, как поднялся Мальсагов и прошел в сторону туалета. Дронго взглянул на часы. До посадки оставалось совсем немного. Лететь будут долго. Отсюда до Лондона больше четырех часов. Он извинился и встал, проходя в сторону мужского туалета. И боковым зрением увидел, как почти сразу за ним из-за стола поднялся Каплинский. Дронго вошел в туалет и подошел к умывальнику. Каждый раз перед полетом он чувствовал себя не совсем хорошо, словно осознавая, как неприятно ему будет провести в кресле столь длительное время. Он наклонился, чтобы умыться. И в этот момент услышал за спиной шум открываемой двери. Дронго поднял голову. В зеркале он увидел вошедшего Каплинского. Тот недовольно взглянул на незнакомца, проходя дальше. И в этот момент позвонил телефон. Он достал аппарат из кармана.

— Слушаю вас, — громко сказал Каплинский, невольно покосившись на Дронго. — Да, — сказал он, выслушав чье-то сообщение. — Я понимаю. Конечно, я буду. Сегодня я вылетаю в Лондон, а завтра в четыре успею к вам подъехать. Нет, я не смогу остаться на ужин. Но в четыре я у вас буду. До свидания, — он убрал телефон.

Дронго достал носовой платок, чтобы вытереть лицо, и вышел из туалета. Когда он возвращался на свое место, Мнацаканов уже беседовал с кем-то из очередных гостей VIP-зала. Журналист чувствовал себя в подобном месте, словно на светском рауте. Дронго усмехнулся. Кажется, он понял, почему Мнацаканов назначил встречу именно в этом месте.

Мальсагов и Каплинский все еще не появлялись. Дронго подошел к стойке бара и попросил дать ему бутылку воды. Протянул деньги. Получил сдачу. И в этот момент рядом оказалась Жанна Вебер. Она тоже попросила бутылку воды. Девушка, стоявшая за стойкой, протянула бутылку сначала Дронго, так как он попросил ее первым и уже успел заплатить. Дронго взял бутылку и протянул ее стоявшей рядом с ним молодой женщине. Их взгляды встретились.

— Вы тот самый тип, о котором все говорят? — бесцеремонно спросила она. У нее были бездонные зеленые глаза. И холодная рука.

— Не знаю, о каком именно типе вы говорите, — ответил он, выдержав ее взгляд.

— Частный детектив. Наш местный Шерлок Холмс, — пояснила она без тени улыбки. — Я много про вас слышала.

— Надеюсь, что ничего плохого.

У нее за спиной стоял телохранитель.

«Странно, — подумал Дронго, — ведь она могла попросить кого-то из этих парней принести ей воды или позвать официантку».

— Сколько я должна за бутылку? — неожиданно спросила она у Дронго.

— Вы собираетесь мне заплатить?

— Нет. Просто хотела узнать цену. В этой жизни нужно точно знать цену всему, что вам предлагают, — пояснила она и, повернувшись, пошла на свое место.

Дронго заплатил за вторую бутылку воды и вернулся на свое место. До посадки оставалось несколько минут. Мнацаканов закончил разговаривать с неизвестным полным господином, улетавшим в Тель-Авив, и подошел к Дронго.

— Пообещайте мне, что сразу перезвоните, если сумеете узнать в самолете, почему они решили отправиться в Лондон такой компанией, — возбужденно зашептал Мнацаканов. — Честное слово, я буду вашим должником.

Дронго рассеянно взглянул на журналиста. Ему меньше всего хотелось узнавать тайны этих людей и вообще вмешиваться в их жизнь. Один из охранников жестом подозвал к себе Мнацаканова, и они отошли в угол. Через минуту журналист вернулся.

— Богатые люди всегда неохотно расстаются с деньгами, — довольным голосом сообщил он. — Как хорошо, что я назначил вам встречу прямо здесь.

Дронго молча смотрел на него.

— Дали тысячу долларов, — пояснил Мнацаканов, — чтобы я забыл, с кем Парыгин вылетает в Лондон. Я, конечно, забуду… Что делать? Жизнь такая дорогая. А у кого брать деньги, если не у этих «хозяев новой жизни»?!

— Или их слуг, — не выдержал Дронго.

— Или их слуг, — весело согласился Мнацаканов. — От нас часто зависит, как мы подадим того или иного политика или банкира.

Он мог бы добавить и детектива. Но Дронго не хотел больше с ним разговаривать. Он сухо кивнул на прощание и пошел на досмотр. Мнацаканов выдавил из себя какую-то жалкую улыбку. Дронго стало грустно. Журналист был прав. В этом мире уже давно все покупалось и продавалось.

Но ни он, ни все знающий журналист, ни пятеро членов группы — трое мужчин и две женщины, — отправляющиеся в Лондон, еще не предполагали, как тесно переплетутся их судьбы. И Дронго примет участие в новом расследовании, которое потрясет английскую столицу.

Глава 2

В самолетах «Боинг-767» существует несколько типов комплектации. В первом случае это могут быть восемь мест первого класса, тридцать шесть мест бизнес-класса и около ста сорока мест эконом-класса. Во втором случае может быть тридцать мест бизнес-класса и больше двухсот мест эконом-класса. На этот рейс самолет британской компании вылетел в первой комплектации, и поэтому в носовой части лайнера было восемь мест, шесть из которых заняты.

Дронго прошел в салон и уселся во втором ряду, в центре. Он не любил сидеть у окна, предпочитая другие места, чтобы не смотреть вниз. В первом ряду стояло четыре кресла, больше напоминающих небольшие кабины. В левом уселся Каплинский, в центре оказались Парыгин и Тарутина. С правой стороны два кресла, друг за другом, заняли Жанна Вебер и Мальсагов. Усевшийся во втором ряду Мальсагов недовольно покосился на Дронго. Он был уверен, что они полетят впятером. В эконом-классе находилось сразу шесть помощников и телохранителей, летевших в Лондон вместе с группой своих патронов.

Предупредительные стюардессы уже улыбались пассажирам, раздавая списки фильмов, которые гости могли выбрать и заказать. Но никто из пассажиров не захотел ни смотреть фильмы, ни пить предложенное шампанское. Дронго взял плед, чтобы укрыться и попытаться уснуть. Взлет прошел нормально, самолет быстро набирал высоту. Один раз сильно тряхнуло, и Дронго чуть поморщился. Он прекрасно знал, что заснуть в самолете не сможет. Но, накрывшись одеялом, он раскрыл свое кресло, превращая его в удобную кровать. Подозвав стюардессу, попросил ее не беспокоить его и не приносить обеда. Стюардесса согласно кивнула. Она привыкла не удивляться никаким просьбам пассажиров первого класса.

Кресло было сделано с таким расчетом, чтобы закрывать его обитателя от посторонних взглядов. Дронго услышал, как поднялся Мальсагов, подходя к Каплинскому.

— Где ты остановишься? — спросил Саид. — Как всегда, заказал апартаменты в «Дорчестере»?

— Мне так удобно, — коротко ответил Каплинский.

— Почему ты не берешь квартиру в Лондоне? — поинтересовался Мальсагов. — Так гораздо лучше. Приезжаешь к себе домой, не нужно таскать с собой чемоданы и, вообще, есть где оставаться.

— Это ты у нас специалист по жилью, — пошутил Каплинский. — А мне жалко моих денег. В Лондоне я бываю в году четыре или пять раз. И могу прекрасно жить в отеле. Я же сюда не отдыхать лечу.

— Знаю, — кивнул Саид, — зато в Хорватии у тебя целый остров.

— И, между прочим, ты обещал ко мне прилететь. Я думаю, что в августе мы вполне можем туда отправиться. Если захочешь…

— Обязательно! — рассмеялся Мальсагов. — Я вообще человек мобильный. Куда скажешь, туда и полечу…

— Опять со своей, — очевидно, Каплинский показал в сторону Жанны.

— Можно найти кого-нибудь помоложе, — тихо ответил Саид, понижая голос. — А кто этот тип, который летит вместе с нами?

— Известный частный детектив, — пояснил Каплинский, тоже понижая голос, хотя Дронго слышал хорошо. — Наверно, летит по своим делам.

— А если из-за нас? — спросил Мальсагов.

— Не говори глупостей! — перебил его Каплинский. — Откуда он мог узнать?

Дронго услышал, как к ним подошел Парыгин.

— Что мы обсуждаем? — весело спросил он. У него был добродушный мягкий голос.

— Наше соглашение, — ответил Мальсагов. — Меня немного смущает пассажир, который летит вместе с нами.

— Который? — Парыгин даже не заметил, что в салоне первого класса был еще и чужой. Дронго нахмурился. Было немного обидно. Не заметить человека такого роста и комплекции, как он, невозможно. Но Парыгин, очевидно, привык смотреть сквозь людей. Такая привычка бывает у высших чиновников.

— Этот журналист сказал, что он детектив, — напомнил Мальсагов.

— Ну и что? — усмехнулся Парыгин. — Мы ничего противозаконного не делаем. Я немного слышал о нем. Он обычно занимается политиками, а я всего лишь бывший политик. И мы ему неинтересны. Частный детектив, Мальсагов, это человек, которого нанимают работать за деньги. И если ему никто не заплатит, он не станет работать.

— А если заплатили? — спросил Саид. — Почему он летит первым классом? Откуда у него деньги? Или его специально подсадили к нам? Может, Марк Семенович просто боится, что мы сумеем договориться?

Наступило неловкое молчание. Дронго внимательно слушал.

— Нет, — сказал Каплинский, — глупо так подставляться. Марк Семенович достаточно умный человек, чтобы не устраивать подобные провокации. Нет, этого не может быть.

— Верно, — согласился Парыгин. — Мы имеем дело с солидными бизнесменами. Легче купить кого-нибудь из наших помощников или телохранителей. Обойдется гораздо дешевле. И не привлечет нашего внимания. И Марк Семенович слишком солидный человек, чтобы посылать за нами частного детектива.

— Вы забыли еще про Лешу Палийчука, — неприятным голосом напомнил Мальсагов. — Он не такой солидный и не такой умный. О его связях вы тоже знаете…

— Хватит, — резко прервал его Каплинский, — нас действительно могут услышать. Не нужно про Лешу. Он сейчас известный бизнесмен, и нас не интересует, каким образом он зарабатывал свои деньги.

— Я только хотел напомнить, что среди нас святых нет, — попытался объяснить Саид.

— Не нужно, — согласился со своим другом Парыгин. — Вы всегда немного суетитесь, Мальсагов. Наверно, сказывается ваш возраст. У нас такое большое дело, а вы уже изначально подозреваете партнеров в нечестной игре. Если бы они не хотели принимать участие в нашей совместной операции, они легко могли бы отказаться. Их никто не неволил. И вообще, мы не делаем ничего необычного или незаконного. Мы всего лишь приезжаем в Англию, чтобы купить понравившуюся нам вещь…

Очевидно, в этот момент кто-то из его собеседников показал в сторону Дронго, но Парыгин лишь отмахнулся.

— Пусть слышат, — громко сказал он. — Я же сказал, что мы не делаем ничего противозаконного. А завтра уже будет поздно…

Он снова не договорил. Дронго почувствовал, как мимо него кто-то проходит. Он поднял голову и увидел, как на него смотрит Жанна. Она специально прошла мимо второго ряда, чтобы взглянуть на единственного пассажира не из их группы. И подошла к мужчинам, продолжавшим говорить. Очевидно, ей просто надоело сидеть одной и она решила, что ей нужно присоединиться к остальным.

— О чем мы спорим? — спросила Жанна.

— Только о женщинах, — поднялся со своего места галантный Каплинский. — Ты хочешь сесть?

— Если мы все соберемся в одном углу, самолет может перевернуться, — пошутила Жанна. — Я думала, что у вас снова серьезный разговор. Может, хотя бы в самолете немного успокоитесь?

— Больше ничего не будем обсуждать, — согласился Парыгин. — Тем более что двое пассажиров у нас спят. Кажется, Женя уснула, да и этот детектив тоже спит.

— Нет, — ответила Жанна, — наша актриса слушает музыку, а Шерлок Холмс, наверно, с удовольствием слушал, как вы ругаетесь.

Дронго усмехнулся. У этой женщины был острый язычок.

— Он все слышал, — громко сказал Мальсагов. — Я же говорил, что его к нам подослали.

— Подожди, — прервал его Парыгин. — Не нужно кричать. Если он все слышал, то тем лучше. Может, мы попросим его присоединиться к нам.

— Правильно, — поддержал его Каплинский. — Давайте с ним поговорим. Нам как раз понадобится независимый наблюдатель.

— Вы с ума сошли, — разозлился Мальсагов. — Какой наблюдатель? Зачем нам наблюдатель? Мы все взрослые люди. Зачем нам чужой человек?

— Все равно наше соглашение будет известно всему миру уже через два дня, — напомнил Парыгин. — И вообще, наша задача как раз и состоит в том, чтобы о нашем проекте узнало как можно больше людей.

— Но через два дня, — попытался отстоять свою позицию Мальсагов.

— Это уже не принципиально, — отмахнулся Парыгин.

— Не нужно этого делать, — сказал Саид, — зачем нам лишний свидетель?

— Он может оказаться полезным, — возразил Каплинский.

— Правильно, — согласился Парыгин, — нужно с ним поговорить.

— Кто будет с ним разговаривать? — уточнил Каплинский.

— Давай ты или я, — ответил Парыгин, — какая разница? Ему нужно завтра приехать в клуб и принять участие в нашей игре. Он получит удовольствие, присутствуя при таком событии. А мы готовы ему заплатить за время, проведенное в клубе.

— Правильно, — согласился Каплинский, — тогда пошли вдвоем.

Дронго подумал, что неприлично, если он по-прежнему будет делать вид, что спит. И он поднялся, усаживаясь в своем кресле. И увидел, как к нему подходят Парыгин и Каплинский.

— Добрый день, — кивнул ему Парыгин, — разрешите с вами познакомиться. Я Николай Николаевич Парыгин.

— Очень приятно, — Дронго встал и пожал протянутую руку.

— Каплинский Юлий Львович, — представился второй собеседник, — а как, простите, вас называть?

— Дронго. Меня обычно зовут Дронго.

— Немного необычно, — заметил Парыгин. — Господин Дронго, мы знаем, что вы известный частный детектив. И поэтому хотим вам предложить небольшую работу, которая никак не скажется на ваших планах.

— Что я должен делать?

— Присутствовать завтра на игре в клубе, который мы вам укажем. Часа два или три. Кроме нас троих, там будут еще двое игроков. Мы впятером сыграем партию в покер, а вы будете беспристрастным судьей, если вас устраивает такая роль.

— И все? — удивился он.

— И все, — весело кивнул Парыгин, — больше ничего от вас не потребуется. Примерно через два или три часа, когда станет известен победитель игры, вы сможете покинуть клуб. Мы дадим вам машину, которая отвезет вас куда вам будет угодно. Разумеется, ужин и алкоголь за наш счет. Если вам будет нужно, мы пришлем к вам машину, чтобы привезти в клуб. И готовы заплатить, — Парыгин взглянул на Каплинского, — пятьдесят тысяч долларов.

Каплинский кивнул головой.

— Пятьдесят тысяч? — спросил Дронго с заметным сомнением.

Но Парыгин не так понял его сомнение.

— Пусть будет семьдесят, — сказал он. — За три часа работы. Вам ничего не нужно делать. Только сидеть рядом с нами и следить за игрой. Хотя там будет свой крупье. Нам вы нужны в качестве беспристрастного свидетеля.

— Не совсем понимаю, что именно вы от меня хотите, — признался Дронго. — Почему вы считаете возможным платить такие невероятные деньги человеку, который всего лишь будет присутствовать при вашей игре? Или в игре есть какой-то другой смысл?

Парыгин снова взглянул на Каплинского. Тот пожал плечами.

— Есть, — выдохнул Парыгин. Он сел в кресло рядом и показал Дронго рукой, чтобы тот сел на свое место. Каплинский прошел и сел с левой стороны, в свободное кресло.

— Дело в том, — начал Парыгин, — что через три дня на торгах будет выставлен один из самых известных футбольных клубов Англии — «Манчестер Юнайтед». Вы наверняка об этом слышали.

— Об этом пишут все газеты, — кивнул Дронго. — Но насколько я знаю, там установлена невероятная цена. За контрольный пакет акций нужно заплатить около трехсот миллионов фунтов стерлингов, или более полумиллиарда долларов. Я читал, что пока покупателей на этот клуб нет.

— Уже есть, — улыбнулся Парыгин. — Но давайте сразу договоримся. Все, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами. Хотя бы на два следующих дня, до официальной покупки.

— Я умею молчать, — невозмутимо заметил Дронго, — и хранить секреты. Это моя профессия.

— Прекрасно. Мы с друзьями решили, что можем себе позволить собрать по… по сто миллионов долларов на пятерых. Вы меня понимаете?

— Не совсем. Но это нормально. У меня нет таких денег.

— Зато у нас они есть, — торжествующе заметил Парыгин. — По сто миллионов долларов. Мы готовы инвестировать эти средства в английский футбольный клуб.

— Тогда при чем тут игра?

— Все очень просто, — улыбнулся Парыгин. — Мы не хотим, чтобы о нашем соглашении узнали преждевременно. Пятьсот миллионов очень большая сумма. И мы не хотим рассказывать о том, как собирали деньги, словно скинулись на водку и закуску. Раньше давали по рублю. Или чуть больше. А мы дали по сто миллионов. Но один из нас, тот, кого определит игра, будет объявлен владельцем клуба. Официальным владельцем. Который останется в Англии и примет на себя все заботы. Остальные будут всего лишь акционерами. Кто будет объявлен основным покупателем — решит игра. У нас такое джентльменское соглашение. Вот, собственно, и все.

— Вы собрали по сто миллионов долларов, чтобы купить самый известный английский футбольный клуб, — наконец понял Дронго. — И завтра будете решать, на кого оформлять эту покупку?

— Верно, — развеселился Парыгин. — Все очень просто. Англичане не поймут, если мы купим их клуб впятером. Они уже привыкли к тому, что Абрамович владеет «Челси». Они привыкли к тому, что здесь появляются люди из России, готовые платить огромные деньги. Им нужен конкретный человек, которого они покажут по телевизору и сделают своим новым героем.

— И вы готовы уступить?

— Конечно. Мы ничего не теряем. Все равно обо всех акционерах станет известно довольно быстро. Но это будет потом. Сейчас нам нужно предъявить конкретного человека, чтобы привлечь к этому проекту как можно больше внимания прессы и телевидения.

— Вы полагаете, что это будет так интересно?

— Мы все просчитали, — снова улыбнулся Парыгин. — Сообщение об этой покупке появится во всех газетах, можете в этом не сомневаться. Кто знал Абрамовича до того, как он купил «Челси»? И кто бы его сейчас знал? Кто говорил бы о далеком чукотском губернаторе, который имеет столько миллиардов? Ну и пусть имеет. Обычный миллиардер из России, которых развелось так много в последнее время. И которые так раздражают западных обывателей. Кто может вспомнить хотя бы десять человек из списка наших миллиардеров? Никто. Но как только он купил «Челси», о нем сразу начали говорить и писать. Это был прекрасный рекламный трюк. Невероятная пиар-акция, которая дала неслыханные дивиденды. Потом он начал покупать самые роскошные и дорогие яхты и лучших игроков по всему миру. И теперь по частоте упоминаний в прессе он стоит на втором месте после королевы Елизаветы. Понимаете? Такая реклама дорогого стоит.

— И не только Абрамович, — продолжал Каплинский. — Вы помните, как Вексельберг купил яйца Фаберже за сто миллионов долларов? Сразу после этого о нем написали все газеты мира. И он стал очень известным человеком, хотя людей с его состоянием в Москве много. Или Рустам Тарико. Имея капитал не больше восьмисот-девятисот миллионов долларов, он приобрел за девяносто пять миллионов долларов картину Пикассо «Дора Маар с кошкой». И этого было достаточно. Он сразу встал в один ряд с самыми великими коллекционерами и меценатами мира. Как только купил Пикассо, сразу выдвинулся в первый ряд. Он уже не просто богатый человек и владелец «Русского стандарта», он известный человек, позволивший себе приобрести шедевр Пикассо. И еще купил Моне и Шагала. Можете себе представить, как о нем теперь пишут все английские газеты?

— Вам не хватает пиара? — пошутил Дронго.

— Нам нужно поднять капитализацию наших компаний, — очень серьезно ответил Парыгин. — Если узнают, что мы приобрели один из самых известных клубов английской Премьер-лиги, стоимость акций наших компаний сразу вырастет. В этом вы можете не сомневаться. Нужно лишь правильно провести эту рекламную кампанию. Сначала весь мир узнает имя одного владельца компании, а потом имена остальных акционеров. Можете себе представить, что напишут англичане, если узнают, что их старейший футбольный клуб был разыгран в покер. Эта игра войдет в историю, а все ее участники станут самыми известными людьми в этой стране. И не только в этой. Подобной игры еще не было в истории. О «сумасшедших русских миллиардерах» напишут все газеты, нас покажут по всем телевизионным каналам. И мы получим бесплатную рекламу, которую не смогли бы получить даже за сто миллионов долларов. И плюс самый известный футбольный клуб, который будет принадлежать нам. Вы согласны?

Дронго ошеломленно молчал. Он подумал, что Парыгин прав. Такой невероятной игры еще не было не только в Лондоне, но и нигде в мире. Он молчал, глядя на своих собеседников. И видел довольные улыбки на их лицах. Они все понимали. Громадные суммы денег и необычная игра одним фактом своего грандиозного плана раздавили этого несчастного детектива. У него просто не было слов, чтобы как-то ответить на их предложение. Парыгин взглянул на Каплинского.

— Кажется, наш друг уже дал свое согласие. Я правильно понял ваше молчание?

Глава 3

Дронго молчал. Впервые в жизни он не знал, как реагировать на предложение. Он понимал, что его собеседники не шутят и действительно собираются разыграть завтра самую невероятную партию, о которой когда-либо было известно. С другой стороны, ничего необычного в этом не было. Каждый оставался при своих деньгах и своих интересах. Они лишь разыгрывали право одного из них представлять интересы всей группы в течение определенного времени. Он понимал, что подобная игра и сообщения о ней, появившиеся в газетах, сделают известными не только игроков, но и детектива, который присутствовал на подобном состязании. Он подумал, что может согласиться.

— Слаб человек, — признался Дронго. — Вы, как в «Крестном отце», делаете мне предложение, от которого трудно отказаться.

— Вы согласны? — уточнил Парыгин.

— Завтра я приеду на игру, — решил Дронго. — Только дайте мне точный адрес вашего клуба. А насчет денег… Будем считать, что я приеду туда в качестве вашего знакомого. Так будет лучше. Я не привык получать незаработанные деньги.

— Хорошо, — согласился Парыгин. — Значит, договорились.

Они поднялись и вернулись в первый ряд. Каплинский коротко рассказал обо всем Мальсагову, который внимательно слушал. Рядом стояла Жанна. Она взяла еще один бокал шампанского и подошла к Дронго.

— Как интересно, — произнесла она, усаживаясь рядом в кресло и глядя на Дронго. — Вас так быстро купили. Сколько они вам предложили?

— Триста долларов, — ответил Дронго. — Вас устраивает такая сумма?

Она прикусила губу.

— Не шутите, — сказала Жанна. — Вы летите в первом классе и, значит, не самый бедный детектив. Сколько они вам предложили? Сто тысяч? Или пятьдесят?

— Вам это так интересно?

— Конечно. Всегда интересно, за сколько можно купить такого человека, как вы. Я же вам говорила, что в этой жизни всегда важно знать цену каждого продукта, каждого человека.

— Вам действительно так это хочется знать?

— Ужасно. Может, мне понадобятся ваши услуги в будущем, — загадочно произнесла Жанна. — И я хотела бы знать, сколько вы стоите. И на какую сумму вы согласились?

— Если честно, то я попросил не платить мне. Я приеду завтра на игру в качестве знакомого ваших друзей, — пояснил Дронго.

Она поставила бокал на столик и изумленно взглянула на Дронго.

— Вы отказались от денег, — поняла Жанна. — Как жаль. А я хотела в будущем воспользоваться вашей помощью. Может, вы любите, когда вам платят натурой?

Он подумал, что может покраснеть.

— Не молчите, — сказала Жанна, — в вашем возрасте нельзя быть девственником. Это смешно. Или вы любите мальчиков?

— Хватит, — попросил Дронго, — здесь не время и не место обсуждать мои сексуальные пристрастия. А я думал, что вы уже заняты, — он кивнул в сторону Мальсагова, который как раз в это время попросил двойную порцию виски со льдом. Казалось, его мало волновало, как ведет себя Жанна.

— Я не занята, — несколько резко ответила она. — Он только мой хороший знакомый. Вот и все. Я сама выбираю, с кем и куда ездить. Для этого я достаточно обеспеченный человек, чтобы меня можно было купить поездкой в Лондон.

— Не сомневаюсь, — согласился Дронго. — Они сказали, что игроков будет пятеро. Трое мужчин, которые летят с нами, и кто-то еще. Или оставшиеся игроки это вы и она? — он показал в сторону Тарутиной, которая уже приготовилась обедать.

— У этой актрисы самое дорогое, что у нее есть, — эта квартира, подаренная Парыгиным, — зло заявила Жанна. — И какая-нибудь шубка от «бобра». Я имею в виду не мех, а человека, ее подарившего. Откуда у нее такие деньги? И у меня таких нет.

— Может, кто-то одолжил, — улыбнулся Дронго. Он прекрасно понимал, что речь шла о других игроках, но нарочно дразнил свою собеседницу.

— Кто может одолжить сто миллионов долларов?

— Тогда кто еще двое? Вы их знаете?

— Конечно. Наш Главный Аптекарь Миксон и Главный Хохол в Москве Леша Палийчук. Они встретятся с нами завтра в Лондоне. Марк Семенович летает исключительно на собственном самолете.

— Вы его знаете?

— Немного. Жмот невероятный. Он в своем собственном самолете запретил стюардессам раздавать конфеты. Говорит, что они слишком дорогие. И приказал убрать спиртное. Сам не пьет и другим не позволяет. Жадина и скупердяй. Зимой снега не выпросишь.

— А Палийчук?

— Бандит, — поморщилась Жанна. — Бандит, выбившийся в миллиардеры. Иногда такие встречаются. Очень редко, к счастью.

— Интересно, какие характеристики вы бы дали этим господам, которые летят вместе с нами? — спросил Дронго.

— Уже собираете информацию, — криво улыбнулась Жанна. — Пожалуйста. Я бесплатно поделюсь своими знаниями. Надеюсь, что в будущем и вы сделаете мне скидку. Парыгин — расчетливый и осторожный тип, готовый на все ради своего капитала. Каплинский более открытый и более умный, но такой же осторожный. Умный, собирает книги. Не такой жадный, как Миксон.

— А Саид Мальсагов?

— Он мой друг. Не без недостатков, но не жадный. И душа у него хорошая. Хотя взрывной, иногда срывается на глупые скандалы.

— Кто мог предложить такой необычный план с покупкой футбольного клуба?

— Конечно, Миксон. У него больше всего денег, и он мог бы купить этот клуб и без помощи остальных. Но он решил скинуться. Выиграет — хорошо, не выиграет — тоже неплохо. Все равно он самый богатый, и писать будут о нем, даже если представлять их во время оформления сделки будет кто-то другой. Марк Семенович своего все равно не упустит.

Мальсагов прошел мимо них, выразительно взглянув на Жанну. Он ничего не сказал, сел в свое кресло, подозвал стюардессу, чтобы ему принесли обед. Жанна посмотрела в его сторону и поднялась, чтобы вернуться на свое место. Дронго понимающе кивнул. Но ничего более не сказал. Стюардесса снова подошла к нему:

— Может, вы пообедаете? — предложила она. — Я могу дать вам меню.

— Нет, — ответил он, — принесите мне бокал красного вина. Какое у вас вино?

— Я принесу вам нашу карту вин, — улыбнулась стюардесса.

Дронго увидел, как Мальсагов что-то говорит Жанне. Та слушала молча, и Дронго не мог видеть выражение ее лица.

«Интересно, — подумал он. — Ей, кажется, за тридцать. Ему немногим больше сорока. Если в таком возрасте нравятся женщины, которым за тридцать, то это говорит в его пользу. С другой стороны, очевидно, что он нуждается в некой опеке взрослой женщины. Нужно будет позвонить Эдгару и попросить его просмотреть все материалы по этой странной пятерке». Если он правильно понял, то главный организатор в этой компании тот самый известный Миксон, о котором так часто пишут газеты в связи с резким подорожанием лекарств.

Потом Парыгин. Бывший министр экономического развития, владелец крупной компании, банкир. Затем Каплинский. Тоже владелец крупной компании. Саид Мальсагов. Владелец строительной фирмы. И наконец неизвестный ему Алексей Палийчук. Пятеро миллионеров, решивших устроить столь необычное шоу. Они не просто договорились о покупке футбольного клуба. И не просто собрали деньги. Они решили устроить игру, о которой будет говорить вся Англия. Отныне любой шаг этой пятерки, так необычно разыгравшей призовое место среди своих, будет под пристальным вниманием английской прессы.

В салон к пассажирам первого класса вошел высокий молодой человек с рассеченной губой. У него были серые глаза и широкие плечи спортсмена. Дронго подумал, что незнакомец почти одного роста с ним. Тот подошел к Парыгину и тихо доложил:

— У нас все в порядке. Ребята отдыхают. Вам что-нибудь нужно?

— Ничего. Как там с машинами?

— Нас будут встречать, — доложил незнакомец, очевидно, телохранитель.

— И пусть проследят, чтобы не было фотографов или журналистов, — напомнил Парыгин. — Мне не нужно, чтобы Света узнала, с кем я летаю в Лондон. Ты все понял, Костя?

— Мы выйдем прямо к машинам, — доложил Костя.

— А этот журналист? — напомнил Парыгин. — Как его фамилия? Он нас видел. Может написать…

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Костя, — мы с ним договорились. Я ему заплатил.

— Сколько?

— Две тысячи, — сообщил Костя. — И он обещал забыть о том, что видел вас вместе.

— Можно было и тысячу, — недовольно пробормотал Парыгин.

Дронго улыбнулся. Типичный образец отношений слуги с хозяином. Слуга врет, пытаясь заработать на доверчивости хозяина. А хозяин подозревает, что слуга использует его деньги для наживы. Все, как и тысячу лет назад. Ничего не меняется в этом мире. Костя ушел, и в салоне снова наступила тишина.

Где-то над морем самолет немного потрясло, и Дронго почувствовал себя плохо. Когда объявили посадку, он лежал, накрывшись одеялом. К нему подошел Парыгин.

— Вот название клуба, — передал он карточку, — и улица, где он находится. Завтра в семь часов вечера мы будем вас ждать. Постарайтесь не опаздывать.

Дронго взял карточку.

— Обязательно буду, — кивнул он.

Откуда Парыгину знать, что членская карточка этого клуба есть у Дронго с девяносто восьмого года. Согласно правилам, установленным в Лондоне, в любое казино пускали только по индивидуальным карточкам членов клуба. Записаться в клуб было довольно просто, нужно было предъявить паспорт и сообщить данные. На следующий день обычно выдавали карточку для прохода в казино. Если в казино Франции или Монако мог попасть любой желающий после предъявления документов, то в некоторых казино Германии даже не нужно было показывать документов. Но в Великобритании своя система безопасности.

— Это казино находится в здании отеля «Шератон Парк Тауэр», — добавил Парыгин. — Отель довольно известный. Он находится недалеко от Гайд-парка.

— Я знаю, — ответил Дронго, — не беспокойтесь, я буду там в семь часов вечера.

— А насчет денег мы все-таки поговорим, — пообещал Парыгин, — нельзя, чтобы вы тратили на нас свое время. Каждый труд должен достойно оплачиваться.

Объявили посадку, и он вернулся к себе, чтобы пристегнуться. Уже когда самолет благополучно приземлился в Хитроу и все пассажиры первого класса поднялись, чтобы выйти из лайнера, Жанна улыбнулась ему и подмигнула как старому знакомому.

Он заказывал себе номер в другом отеле, но по дороге в центр города позвонил по телефону и поменял свой заказ на отель «Шератон», чтобы оказаться поближе к событиям, которые должны были произойти завтра.

Уже из номера в «Шератоне» он позвонил Эдгару.

— Со мной приключилась невероятная история, — сообщил он.

— У тебя всегда происходят невероятные истории, — сдержанно заметил Вейдеманис. — Неужели в самолете что-то случилось? Или уже в Лондоне?

— В самолете, — ответил Дронго. — Мне предложили завтра принять участие в игре. Пятеро миллионеров решили разыграть главный приз. Они сообща покупают английский футбольный клуб. Каждый вложил по сто миллионов долларов. И завтра они выберут того, кто будет представлять их интересы в Лондоне. Можешь себе представить?

— Полмиллиарда долларов, — быстро подсчитал Эдгар. — Неужели «Манчестер Юнайтед»? О нем пишут сегодня все российские газеты.

— Ты угадал. Поэтому мне нужны данные на всех пятерых. О некоторых я уже слышал, некоторых вообще не знаю. Но подробные сведения мне нужны до завтра. Я вышлю тебе их имена на твой электронный адрес. Я живу в «Шератоне» и постараюсь сегодня переслать тебе имена всех пятерых. Только действуй очень осторожно, чтобы никто не догадался. Они не хотят оглашать информацию до покупки клуба.

— Понимаю. Не беспокойся. Но как ты с ними познакомился?

— Журналист Мнацаканов. Мы с ним встретились в аэропорту, и он сообщил этим людям обо мне. Они решили, что я могу им пригодиться, и предложили мне принять участие в их завтрашней игре.

— В качестве игрока?

— К счастью, нет. У меня нет таких денег. Только в качестве свидетеля. Так сказать, третейского судьи.

— Тебе везет. Об этом напишут все газеты Европы.

— Я тоже об этом подумал. Не знаю еще, каким образом и почему, но я уверен, что игра не будет легкой и просто так не закончится.

— Мы перешлем тебе всю информацию завтра вечером, — пообещал Эдгар. — Но ты будь осторожен.

Дронго попрощался и положил трубку. Вечером он переслал данные на всех пятерых игроков Вейдеманису. Заодно попросил найти возможные сведения о двух женщинах, которые также прилетели в Лондон, указав, что Евгения Тарутина является уже достаточно популярной актрисой, а Жанна Вебер владеет двумя ночными клубами и рестораном «Десерт». Он решил, что будет полезно, если он получит сведения на всех участников этой поездки в Лондон. Разница во времени с Москвой составляла три часа. Сегодня они уже не успеют ничего проверить.

Он поужинал в отеле и, обойдя здание, вошел в казино, предъявив карточку. Здесь шла обычная игра. Неожиданно он заметил еще одного человека, вошедшего в казино. И сразу его узнал. Это был тот самый Костя, телохранитель Парыгина.

Странно, что он появился здесь в такое неурочное время, подумал Дронго. Ведь игроки договорились встретиться здесь только завтра вечером. Он увидел, как Константин подошел к одному из игроков, мужчине средних лет, коренастому, коротко постриженному, одетому в дорогой костюм и цветастый галстук. Очевидно, у незнакомца было много денег, перед ним кучками лежали жетоны на несколько десятков тысяч фунтов стерлингов.

Костя что-то сказал незнакомцу, и тот, поднявшись, последовал за ним. Почти сразу в эту сторону направился и вальяжный крупье. Все трое отсутствовали довольно долго, минут сорок. Первым вышел незнакомец. Он вернулся к своей игре. Один молодой человек терпеливо следил за его жетонами, усевшись на его место. Когда незнакомец подошел, молодой человек поднялся, уступая ему место.

— Пять раз выпадал красный цвет, подряд, — сообщил он.

— Позвони и вызови машину, — приказал неизвестный.

— Сделаю, Алексей Андреевич, — услышал Дронго и понял, что видит перед собой одного из участников завтрашней игры — Палийчука.

Почти сразу появился Константин. Не глядя ни на кого, он стремительно пересек зал, выходя из казино. Затем показался крупье. Дронго нахмурился: судя по всему, завтрашняя игра не обещала быть честной. Он знал, что служащие казино не имеют права ни при каких обстоятельствах общаться с игроками. За этим строго следит собственная служба безопасности любого казино. Но если крупье решил о чем-то переговорить с этими двумя гостями, то для этого у него должна быть более чем веская причина. И непременное разрешение руководства. Дронго увидел, как Палийчук, заканчивая игру, поставил все свои жетоны на черное. И выиграл. В шестой раз подряд красный цвет не выпал. На этот раз выпал черный цвет. Палийчук улыбнулся, довольный выигрышем. Он поднял глаза, увидел Дронго и улыбнулся еще шире.

Когда он уехал, Дронго подождал еще несколько минут и только затем вышел из казино. Обойдя здание, он вошел в отель. Посмотрел на часы. Одиннадцатый час вечера. До игры оставалось еше больше двадцати часов.

Глава 4

Утром он проснулся в десять. Завтракать по утрам он не любил, часто ограничиваясь ломтиком кекса или сухим печеньем, которое обычно оставляли в хороших английских отелях. Чашечка чая, и он вышел из своего номера через пятнадцать минут. В этот день он занимался своими делами. Нужно было уточнить в страховой компании сумму выплат вдове одного из умершего в Нью-Йорке владельца крупной судоходной компании, родственники которого обратились к нему за помощью. Он весь день провел в переговорах и поездках, сумев перекусить только в пятом часу дня. К шести вечера он вернулся в отель, чтобы принять душ, переодеться, выпить чай и спуститься вниз, в казино.

В половине седьмого он уже был в зале, прекрасно понимая, что для такой игры здесь отведут отдельную комнату. Войдя в зал, обнаружил, что пришел не первым. Здесь уже находились Мальсагов со своей спутницей и Палийчук со своими людьми. Их было несколько человек, и сразу было заметно, что они охраняют именно своего шефа.

Жанна подошла к Дронго. На ней были светлые брюки из льна, полупрозрачная блузка и надетая сверху рубаха из хлопка, доходившая до колен. Дронго знал, что такие рубахи обычно назывались «джелабами» и надевались через голову. Это было влияние на европейскую моду марокканских мотивов.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровалась она, — я вижу вы решили появиться чуть раньше назначенного срока.

— Как и вы, — заметил Дронго. — Я думал, что вас не возьмут на эту игру.

— Почему вы все время говорите мне гадости? — нахмурилась Жанна.

— По-моему, комплимент. Вы сами сказали мне вчера, что являетесь свободным и независимым человеком, чтобы ходить с кем-то в паре. А игра касается только пятерых мужчин. Я считал, что вам будет просто неинтересно.

— Мне очень интересно, — прошептала Жанна. — Или вы считаете меня дурой? На кону пятьсот миллионов долларов. О такой игре будут рассказывать нашим внукам.

— У меня их пока нет, — заметил Дронго.

— Я сама попросила Саида взять меня на игру, — с вызовом заявила Жанна.

К ним подошел Мальсагов. Он был в темно-сером костюме в широкую полоску и традиционной светлой рубашке без галстука.

— Добрый вечер, — сказал он, протягивая руку. — Спасибо, что пришли.

Дронго пожал ему руку. Было заметно, что Саид уже начал нервничать. Сидевший за столом Палийчук, который решил сыграть в рулетку, внешне выглядел невозмутимым. Дронго обратил внимание на руки игравшего. У него были короткие толстые пальцы с обгрызенными ногтями. Очевидно, хорошие манеры Палийчуку давались с большим трудом.

— Это тот самый дететив, — показал на Дронго Мальсагов. Палийчук посмотрел на Дронго и вдруг… вдруг его узнал. Он вспомнил, что видел вчера этого господина в казино. Палийчук понял, что Дронго наверняка мог увидеть его вчерашнюю встречу. У него дрогнули и куда-то затравленно метнулись глаза. Но всего лишь на мгновение. Затем он широко улыбнулся.

— Очень рад, — сказал он, поднимая свою короткую руку. — Надеюсь, что вы будете объективным судьей. Но в конце концов это наша игра, и посторонние могут только наблюдать, не вмешиваясь.

Произнеся эту фразу, он смотрел в глаза Дронго, словно давая понять, как именно тому следует себя вести.

— Сколько вы ему пообещали? — спросил он у Мальсагова.

— Пятьдесят или семьдесят тысяч, не знаю точно. Николай Николаевич договаривался.

— Пусть будет сто, — Палийчук смотрел на Дронго, и его почти прозрачные глаза излучали угрозу и предостережение. — Я думаю, наш эксперт не возражает. Или вы возражаете?

Дронго понял, что его предостерегают. Чтобы он промолчал о вчерашней встрече. Он увидел, как усмехнулась Жанна, словно обрадовавшись, что узнала цену этого гордеца. Как внимательно следит за ним Палийчук. Как насторожился Мальсагов. Дронго подумал, что нужно как-то определиться, попытаться возразить, но в этот момент в зал вошел еще один мужчина. Он был среднего роста, полноватый, лысый. Имел крупные черты лица. Бросалась в глаза запоминающаяся родинка на правой щеке. Вошедший появился в сопровождении нескольких мужчин, очевидно, телохранителей и помощников. Неизвестный сразу направился к Палийчуку. Тот поднялся при его появлении. Вошедший кивнул всем и направился в комнату, которую заранее приготовили для игры. Следом прошел Палийчук, поспешил Мальсагов.

Жанна, увидев, что все вышли, снова подошла к Дронго.

— За сто тысяч ваш идеализм поколеблен, — торжествующе произнесла Жанна. — Я так и думала. Все дело лишь в цене.

— Вы все время пытаетесь определить некий уровень моего падения, — усмехнулся Дронго. — Вы слышали, что мне предложили эти деньги, но это не значит, что я согласился их принять.

— Но вы промолчали, — заметила она.

— Совсем по другим причинам. Последним пришел Миксон?

— Он самый. Наш главный мозг и главный заводила всей этой веселой компании, — несколько нервно произнесла Жанна.

— А вы разве не пойдете туда? — спросил Дронго.

— Не знаю, — ответила она. — Если позовут, пойду. Пока не позвали. Вы же видите, даже их помощники остались в общем зале. И вы тоже пока сидите рядом со мной.

— Жду Парыгина с Каплинским, — пояснил Дронго. — Это они предложили мне принять участие в их игре. Когда они приедут, тогда мы и решим вопрос о моем участии.

— Вы такой скромный и благоразумный, — заметила Жанна. Она наклонилась совсем близко и зашептала почти в ухо: — А мне не нравится быть скромной. И благоразумной я уже давно не была, иначе вылетела бы в трубу. Если я смогла выжить в Москве после девяносто восьмого, значит, уже ничего не боюсь. И никого. Где вы остановились?

— В этом отеле.

— У вас хороший вкус, — невозмутимо заметила она. — И, очевидно, много лишних денег. Мой вам совет — держитесь подальше от этой компании.

Она поднялась и жестом попросила принести ей выпить. Дронго обратил внимание, что она заказала какой-то модный коктейль. Он попросил принести ему минеральную воду без газа. Оставалось около десяти минут, когда приехал Парыгин. Он был в темном костюме, рубашка с манжетами, бриллиантовые запонки, черно-красный галстук в полоску. Символ респектабельности и надежности. Рядом была Евгения Тарутина. Она надела вечернее черное платье. У актрисы хороший вкус и не менее хороший спонсор. В руках у нее небольшая сумочка и подобранная к ней пара обуви на высокой шпильке. Тарутина, ничего не спрашивая, просто прошла следом за своим другом в комнату, куда он направился, войдя в зал. Жанна недовольно фыркнула. Ей было неприятно, что Саид забыл о ней. Но едва Парыгин скрылся за дверью, как из этой комнаты вышел Мальсагов, который поманил к себе Жанну. И показал знаками, чтобы пропустили Дронго.

Один из его людей подошел к Дронго.

— Вас зовут, — сказал он по-русски с характерным гортанным акцентом, с каким обычно говорили чеченцы.

— Спасибо. — Дронго прошел туда, куда ему показывали. За дверью небольшой коридор, откуда можно было попасть в небольшую комнату. За столом сидели трое участников предстоящей игры — Парыгин, Миксон, Палийчук. За спиной Парыгина устроилась Тарутина. Еще один человек сидел спиной к Дронго и не повернулся, когда он вошел в комнату.

— Заходите, — приветливо предложил Парыгин. — Это наш эксперт, — показал он на Дронго, — а это наши друзья — Марк Семенович Миксон и Алексей Андреевич Палийчук.

— Мы уже знакомы, — хрипло сказал Палийчук, глядя Дронго в глаза. В них опять была нескрываемая угроза.

— Здравствуйте, — кивнул ему Миксон.

— Добрый вечер. — Дронго прошел и сел за спиной Парыгина, рядом с Тарутиной. Та недовольно взглянула на него, но ничего не сказала. Он сел на стул и увидел лицо человека, который сидел к нему спиной. Это был вчерашний крупье. Дронго вздрогнул. Крупье взглянул на него и отвернулся. Возможно, он его тоже узнал. Опытные крупье обладают профессиональной памятью, помнят тысячи комбинаций и тысячи игроков. И забыть вчерашнего гостя он не мог. Но крупье сделал вид, что не узнал.

В комнату вошли Мальсагов с Жанной.

— Почти все собрались, — весело объявил Саид. Он прошел за стол и сел рядом с Миксоном. Теперь они сидели таким образом: крупье напротив Дронго, следующее место по кругу свободно, затем Саид Мальсагов, Марк Миксон, Николай Парыгин и Алексей Палийчук. За столом было место ровно для шестерых. Оставалось дождаться Каплинского.

Двое или трое телохранителей остались стоять в коридоре. Миксон недовольно взглянул на часы.

— Уже семь часов, — хмуро произнес он, — где остался Каплинский?

— Может, мы ему позвоним, — достал свой телефон Парыгин. Он набрал номер и довольно долго ждал ответа. Наконец дождался.

— Юлик, — быстро сказал он, — это я говорю. В чем дело? Почему тебя нет? Мы уже собрались и все тебя ждем. Да, понимаю. Да, да. Хорошо, мы подождем.

— Он попал в автомобильную пробку, — пояснил Парыгин, убирая телефон, — просит его подождать. Будет минут через двадцать.

— Мог бы приехать заранее, — разозлился Миксон.

— Говорит, что был на важном совещании, — добавил Парыгин. — Никто не виноват, что в Лондоне бывают такие же пробки, как и в Москве.

— Таких, как в Москве, нигде не бывает, — возразил Палийчук. — Может, отпустим пока крупье?

— Мистер Джильберт, — обратился к нему Парыгин по-английски, — наш пятый участник игры опаздывает. Может, мы перенесем начало игры на полчаса?

Крупье согласно кивнул. У него были большие темные глаза немного навыкате, крупный мясистый нос, тонкие губы, кустистые брови.

— Я подожду в нашей комнате отдыха, — сказал он. — Вы позовете меня, когда я буду вам нужен, — он поднялся и, неторопливо повернувшись, вышел из комнаты.

— Может, закажем какие-нибудь напитки, — предложила Жанна, — или будем сидеть и умирать со скуки?

— Правильно, — согласился Парыгин, — позовите кого-нибудь из ребят. Они в коридоре.

Саид открыл дверь и приказал одному из телохранителей найти официанта. Затем вернулся за стол.

— Мы могли бы пока сыграть сами, — предложил он, — просто так. Для тренировки. Или для пристрелки.

— Не нужно, — сразу возразил Миксон, — мы приехали сюда по серьезному делу, а не для «пристрелки». И вообще, мне изначально не нравилось, что такой серьезный вопрос мы решаем игрой в карты. Можно было бросить жребий.

— Вы считаете это более справедливым? — насмешливо спросил Парыгин.

— Я вообще не люблю азартные игры на деньги, — отрезал Миксон, — хотя в молодости часто играл в покер. Однажды я проиграл крупную сумму и с тех пор вообще никогда не играл. Но я вынужден согласиться на игру только потому, что это единственный способ выявить одного из нас. К тому же победитель получает право не просто представлять нас, но и тратить достаточно большую сумму по своему усмотрению. Акционером быть хорошо, когда получаешь дивиденды, но ведь будущий хозяин клуба может повести дело так, что мы не получим никаких дивидендов.

— Может, нам пока не нужен эксперт, — не выдержал Саид, показывая на Дронго, — пусть он отдохнет в общем зале.

Дронго подумал, что нужно уходить. И вообще ему не хотелось больше оставаться в этой комнате. Он уже понял, что игра все равно не будет честной. Она не может быть честной, хотя бы потому, что двое из этих игроков уже пытались договориться с крупье. Он сделал движение, намереваясь подняться и выйти из комнаты, но Парыгин махнул рукой.

— Это я его пригласил, — громко заявил Николай Николаевич. — Через несколько минут здесь появится Каплинский, и мы начнем.

В комнату вошел официант. Это был невысокий мужчина с невзрачным лицом. Он стоял у дверей, ожидая, что именно ему закажут.

— Джин-тоник, — махнул Саид.

— И мне джин с тоником, — повторил Парыгин.

— Виски, — сказал Палийчук. — Положите лед. Виски энд айс.

— И мне немного виски, — решил Миксон.

— Кампари, — попросила Жанна.

— Шампанское, — добавила Тарутина.

— Минеральную воду без газа, — попросил Дронго.

Официант не записывал. Кивнув, вышел из комнаты.

— Вы вообще не пьете спиртного? — спросил у Дронго Парыгин.

— Иногда пью, — ответил тот, — но в данный момент просто не хочу.

— Ваше право, — согласился Парыгин, отворачиваясь.

В комнате наступило неловкое молчание.

— Каплинский мог бы и не назначать на сегодня свое совещание, — заметил Миксон. — Он же знал, что обязан быть здесь в семь часов вечера. Откуда такая легкомысленность?

— Ему позвонили из Лондона, — пояснил Мальсагов, — он не рассчитывал задержаться и случайно попал в пробку.

— Подождем, — согласился Палийчук, — мы никуда не торопимся.

— Не говорите за всех, — разозлился Миксон. — Мы собрались здесь для решения серьезного вопроса, а он позволяет себе такое ребячество.

— Не нужно нервничать, — усмехнулся Палийчук, — все равно деньги наши никуда не денутся. И клуб мы купим, это точно. На сегодняшний день ни у кого нет свободных денег в таком количестве. Я уже представляю, что про нас напишут.

— Мы пока не купили клуб и поэтому не будем забегать вперед, — предложил Миксон.

В этот момент дверь открылась, и официант внес поднос. Он хотел обойти каждого, чтобы передать гостям их заказ, но Парыгин махнул ему рукой, чтобы он оставил поднос и удалился. Официант поставил поднос на небольшой столик, находившийся за спиной игроков между Палийчуком и Парыгиным. И бесшумно вышел.

— А вам, господин Палийчук, отныне надо быть разборчивее в знакомствах, — холодно заметил Миксон, поднимаясь со стула. — Я начинаю жалеть, что вообще связался с вами и согласился, чтобы вы стали одним из наших партнеров.

— Вам нужны были мои деньги, — криво усмехнулся Палийчук, — и мои связи. Чтобы я покрывал ваши грешки.

— И с этим типом мы будем сотрудничать! — показал на него пальцем Марк Семенович.

— Успокойтесь, — поднялся со своего места Саид, — не нужно так волноваться.

— Я ухожу, — зло заявил Миксон, — мне нечего делать в такой компании.

— Подождите, — Парыгин вскочил со своего места, — мы уже перевели все деньги в банк. Не нужно ссориться. Подождите…

— Я не собираюсь иметь дело с такими людьми, — Миксон показал на Палийчука, но получилось, что он имеет в виду и Саида Мальсагова.

Дронго видел, как улыбнулась Жанна, как напряглась Евгения Тарутина.

— Уходите! — разозлился в свою очередь Палийчук. — Мы сами купим клуб. Без вашего участия и без ваших аптекарских денег.

— На свои бандитские деньги! — сорвался на крик Миксон.

Палийчук вскочил со стула. Он ринулся к Марку Семеновичу, словно намереваясь его ударить. Но его перехватил Саид.

— Хватит! — крикнул Парыгин. — Успокойтесь и сядьте все. Мы похожи на идиотов, которые не могут себя вести. Неужели вы не можете успокоиться?!

Палийчук оттолкнул Мальсагова, но почувствовал, что его держат куда более крепкие руки. Он удивленно обернулся. Дронго возвышался над ним на целую голову.

— Спокойно, — посоветовал Дронго, обращаясь к нему. — И не дергайся. Иначе сломаю руку.

Только такой фразой можно было остановить Палийчука. Тот вдруг понял, что говоривший действительно может сломать ему руку. Этот незнакомец был гораздо сильнее его.

— Отпусти, — попросил он, — я уже успокоился. Отпусти, говорят.

Дронго отпустил Палийчука и сделал шаг назад.

— Давайте все успокоимся, — предложил Парыгин. Он взял стакан с джином и сделал несколько глотков. — Все сошли с ума, — громко прокомментировал он, отходя от подноса с напитками.

Следом за ним свой стакан взял Миксон. Он тяжело дышал.

Жанна сделала несколько шагов по направлению к столу и взяла свой стакан с кампари. Саид подошел и забрал стакан с джином. Он достал телефон, собираясь кому-то позвонить. Но, нажав несколько кнопок, недовольно поморщился и убрал аппарат. Палийчук зло посмотрел по сторонам. Он подумал, что еще разберется с этим неизвестным экспертом, который так нагло себя вел и посмел его остановить. И разберется с этим аптекарем, который назвал его бандитом.

— Ладно, — сказал он, показывая неровные зубы. — Если не хотите, то я не навязываюсь. И всегда могу уйти, — он взял свой стакан и залпом выпил, словно это была обычная вода.

— Возможно, что так будет лучше для всех, — согласился Парыгин.

В этот момент дверь открылась и на пороге появился Каплинский.

— Добрый вечер! — весело сказал он. — Извините за опоздание.

Он не успел договорить. Палийчук вдруг поднял обе руки к своему горлу, словно его душил некто неведомый, затем захрипел, закашлял, застонал. И повалился на пол, хватаясь за живот. У него дернулись ноги, по телу прошла дрожь.

— Что с ним? — крикнула Тарутина.

Дронго наклонился, тот еще дышал. Но уже через несколько секунд все было кончено. Алексей Палийчук был мертв. Дронго попытался нащупать пульс, но его уже не было.

— Все, — сказал Дронго, поднимая голову. — Он умер.

Кто-то испуганно охнул, кто-то тяжело выдохнул. Все ошеломленно смотрели на мертвое тело, лежавшее на полу.

Глава 5

— Как это умер? — первым пришел в себя Миксон. — Что вы хотите сказать?

— Пусти меня! — крикнула Жанна, которую пытался удержать Саид. — Я не хочу здесь больше оставаться!

— Тихо! — крикнул Парыгин. — Закрой дверь, — обратился он к Каплинскому, все еще стоявшему у дверей. — И давайте немного успокоимся. Все успокоимся.

Он стоял у стола, глядя на всех остальных. Мальсагов почти силой усадил Жанну рядом с собой. Евгения сидела на стуле совершенно растерянная. Миксон и Парыгин стояли около мертвого тела. Дронго наконец поднялся.

— У нас есть свой эксперт, — напомнил Парыгин. — И не нужно дергаться. Наверно, у Алексея случился припадок или внезапный инфаркт. Так иногда бывает. Не нужно только устраивать истерик. Сидим спокойно и ждем врача, которого сейчас позовем…

— Это не инфаркт, — перебил его Дронго. — Его отравили.

— Что вы хотите сказать? — нахмурился Миксон. — Вы хотите сказать, что его убили?

— То, что уже сказал. Это не обычная смерть и не сердечный приступ. Его отравили или убили. Как вам больше нравится.

— Подождите, — сказал Каплинский, наконец понявший, что именно происходит. — Вы считаете, что его убили?

— Вы все поняли правильно. Он выпил из своего стакана и умер. Дронго достал носовой платок и приподнял стакан, из которого пил погибший. Понюхал и удовлетворенно кивнул:

— Какой-то цианид. В общем, яд. Кто-то положил ему яд в его виски.

— Но стаканы стояли на подносе все вместе, — напомнил Миксон в звенящей тишине. — И мы оба заказали себе виски. Вы хотите сказать, что мой стакан тоже отравлен?

— Не думаю, — Дронго повернулся и взял стакан Марка Семеновича. Понюхал жидкость. — Нет, — твердо заявил он, — ваш виски пахнет ячменем.

— Перестаньте шутить, — поморщился Миксон. — Как яд мог попасть в стакан погибшего? Ведь мы оба заказали виски, и оба стакана стояли рядом друг с другом. Получается, что нам принесли два стакана, один из которых был с ядом. Но я взял свой стакан первым. Просто произвольно выбрал один из двух стаканов, стоявших на подносе. Получается, что я мог выбрать стакан с ядом? Возможно, что пытались отравить именно меня?

— Официант хотел разнести напитки, но его остановили…

— Это я его остановил, — заметил Парыгин. — Вы меня подозреваете в этом убийстве. Думаете, что у меня есть с собой яд?

— Не знаю, — ответил Дронго, — я не верю в случайности в подобных вопросах. Могут быть трагические стечения обстоятельств, но кто-то хотел убить одного из сидевших за столом игроков. Если допустить, что яд положили за пределами этой комнаты, то тогда выходит, что отравить могли и погибшего, и Марка Семеновича. Если бы официант разнес напитки и передал каждому его стакан, то мы сразу бы вычислили возможного убийцу, который принес эти напитки. В таком случае мы могли предположить, что яд положили где-то в другом месте, за пределами этой комнаты. Но стаканы находились на подносе. И вполне вероятно, что убийца все еще находится в этой комнате. Тогда жертва была выбрана намеренно. И убить хотели именно Алексея Палийчука.

Молчание длилось долго, секунд двадцать. Все начали сознавать ужас происшедшего. Миксон подвинул стул и сел на него, вытирая лоб большим носовым платком.

— Как все это глупо, — пробормотал он. — Возим с собой кучу телохранителей, пытаемся себя защитить от разных неприятностей и так глупо умираем. Как все это нелепо…

— В жизни иногда случаются подобные неприятности, — сказал Дронго, — бывает, что убивают даже президентов. Но вашему знакомому помогли умереть, в этом я абсолютно уверен.

Миксон тяжело выдохнул воздух.

— Давайте ваши предложения, — устало выдохнул он, — что вы можете нам предложить?

— Проверить всех присутствующих, прежде чем мы вызовем полицию и сотрудников казино, — предложил Дронго. — Это пока единственный шанс найти возможного отравителя.

— Будем шарить по карманам! — разозлился Парыгин. — Ну, хорошо… Предположим, что мужчин вы можете обыскать. А как с женщинами? Их вы тоже будете обыскивать? Или пригласим кого-то из сотрудниц казино?

— Не обязательно, — возразил Дронго. — Они могут обыскать друг друга сами.

— Что вы несете? — Каплинский подошел к столу, но не стал садиться, покосившись на мертвое тело. — Здесь произошло убийство, а вы предлагаете нам обыскивать друг друга. По-моему, это и унизительно, и глупо. Нужно всем отсюда уйти и срочно вызвать полицию. Если Алексея отравили, то сделали это где-то на кухне или в другом месте. И нам не нужно заниматься самодеятельностью. И тем более устраивать здесь балаган с проверкой каждого из присутствующих.

— Правильно, — согласился Мальсагов, — не нужно подозревать друг друга. Мы все знакомы уже много лет. Здесь не может быть убийцы.

— К счастью, я был знаком с погибшим не так долго, — заметил Миксон, — но мне не нравится ни как он погиб, ни как он себя вел. И мне не нравится, что мы оказались вовлечены в эту глупую и странную историю. Но хочу обратить ваше внимание, что среди нас есть один чужой человек, которого сюда пригласили для наблюдения за игрой. И этот единственный чужой человек случайно оказался в самолете, который летел в Лондон, и его случайно пригласили на игру. К тому же он частный детектив, разбирающийся в ядах и предлагающий нам подозревать кого-то из своих. Извините, господин Дронго, но я говорю о вас.

— Это я его пригласил, — вставил Парыгин.

— Я помню, — кивнул Марк Семенович, — но здесь произошло убийство. И единственный чужой среди нас — это господин Дронго. Мне кажется логичным, если мы в первую очередь будем подозревать именно его.

— Не совсем логичным, — усмехнулся Дронго. — Один из членов вашей компании был отравлен. И я могу допустить, что это сделал человек, хорошо знакомый с подобными препаратами. Кажется, вы единственный человек, кто хорошо разбирается в фармацевтике.

— Да, — спокойно согласился Миксон. — Но я его не убивал. Иначе не стал бы с ним ругаться за секунду до того, как собирался его убить. Мне кажется это не совсем логичным. Ведь в таком случае подозрения в первую очередь падают на меня.

— Не обязательно, — возразил Дронго, показывая на столик. На подносе остались только бокал с шампанским и стакан с минеральной водой. Значит, только два человека не подходили к подносу. Я и госпожа Тарутина. Остальные были рядом со столиком и могли незаметно положить яд в стакан погибшего.

— Да, — кивнула Евгения, — я не пила из своего бокала. И даже не трогала его.

— Это ничего не доказывает, — возразил Мальсагов, — может, вы двое не успели взять свои напитки именно потому, что у вас были заняты руки.

— О чем вы говорите? — испугалась Тарутина. — Я не могла… Это не я…

— Давайте что-нибудь делать, — предложила Жанна. — Я не могу сидеть и смотреть на погибшего. Вы так спокойно обо всем рассуждаете, а я с трудом себя сдерживаю. Это так ужасно. Может, мы его хотя бы накроем.

— Его лучше не трогать, — возразил Дронго. — И я бы советовал согласиться с моим планом. Проверить карманы всех присутствующих. И только потом объявить о погибшем. Мы теряем время, господа. Это может вызвать подозрение полиции, когда они сюда приедут.

— И мы должны будем объяснять им, почему наш знакомый так неожиданно умер! — зло сказал Парыгин. — Вы представляете, в какую историю мы попадем? О покупке клуба можно забыть. Мы теперь не респектабельные джентльмены — владельцы популярного английского клуба, а группа личностей, подозреваемых в убийстве своего товарища. Мы, еще не начав игры, уже проиграли ее.

— Не согласен, — Каплинский покосился на погибшего. Он продолжал стоять, не собираясь даже притрагиваться к спинкам стульев или к столу. — Мы не виноваты, что кто-то из сотрудников казино отравил нашего товарища. Мне кажется, что все наоборот. Эта неожиданная смерть только подстегнет интерес и вызовет любопытство журналистов. И самое главное — деньги лежат на счету в «Нейшнл Вестминстер Банк». Они все там. Пятьсот миллионов долларов. И пока мы не определим, кто будет представлять нас при покупке клуба, они будут находиться по-прежнему в банке.

— Вы так спокойно об этом говорите потому, что вас никто не подозревает? — ледяным голосом спросил Миксон. — Вы вошли в комнату в тот момент, когда погибший уже выпил яд и начал задыхаться. Поэтому вы так уверенно себя чувствуете. Если не считать нашего эксперта и женщин, то в комнате находились еще трое игроков. Я, Николай Николаевич и Саид Мальсагов. Согласитесь, что мы оказались в глупом положении. Я вызываю своего адвоката, — он достал телефон.

— Подождите, — попросил Каплинский, — что вы ему скажете? Чтобы он приехал сюда? Тогда полиция будет точно знать, что мы вызвали адвоката прежде, чем обратились к сотрудникам казино. И раньше, чем вызвали полицию. Они могут спросить вас — чего вы так боялись?

— Я ничего не боялся, — нервно произнес Марк Семенович, — но я никогда не попадал в ситуацию, когда у меня на глазах умирал человек и я еще был бы подозреваемым.

— Нам нужно решать, как поступить, — Каплинский взглянул на лежащее тело. — Это в наших интересах.

— Может, хватит разговоров? — снова вмешалась Жанна. — Давайте сделаем так, как предлагает наш эксперт. Хуже уже не будет. Проверим друг друга и вызовем полицию.

— Правильно, — поддержал ее Мальсагов. — Чем больше болтаем, тем больше времени уходит.

— Я согласен, — неожиданно поддержал их Парыгин. — Если нет других вариантов, давайте проверим всех присутствующих. И быстрее покончим с этим.

Взоры обратились на Миксона.

— Я категорически против, — сказал он. — Но если все так считают, то я не стану возражать. Но я полагаю, что нужно проверить и нашего эксперта.

— Да, — согласился Каплинский. — Кто его будет проверять?

— Вы, — предложил Миксон. — Вы единственный среди нас, кто появился позднее. И давайте быстрее, чтобы наконец покинуть эту комнату. Я не могу исключить варианта, что может быть отравлен еще кто-нибудь из нас. Давайте завершим нашу бесполезную дискуссию. Это дикость. Имея в коридоре такую охрану, мы оказались беззащитны перед возможным негодяем. Я готов показать все, что у меня есть в карманах.

И, не дожидаясь согласия остальных, он полез в свои карманы, выкладывая на стол их содержимое. Портмоне, кредитные карточки, наличные деньги, носовой платок, паспорт, бумаги. Небольшой флакон с лекарством.

— У меня больше ничего нет, — сообщил Марк Семенович. — Можете меня обыскать.

Он смотрел в сторону Дронго. Тот подошел к столу и взял флакон с лекарством.

— Это для сердца, — пояснил Миксон. — У меня больное сердце.

Дронго открыл флакон, достал таблетки. Положил одну в карман, чтобы потом проверить.

— Вы будете меня обыскивать? — спросил Марк Семенович. — Или поверите на слово?

— Я думаю, будет правильно, если наш эксперт проверит каждого из нас, — возразил Парыгин. — Иначе мы ни в чем не будем уверены. Он профессионал.

— Я не умею обыскивать, — возразил Дронго. — Будет лучше, если вы сами будете проверять. Я тоже под подозрением.

— Пусть проверяет Каплинский, — решил Саид Мальсагов.

— Юлий Львович, — обратился к Каплинскому Миксон. — Я думаю, будет правильно, если вы возьмете на себя эту нелегкую миссию. Будьте любезны проверить каждого из нас. Если вы откажетесь, нам придется прервать наш эксперимент. Мы не можем доверять постороннему человеку, даже если он профессионал.

— Никогда не был в роли надзирателя, — в сердцах заметил импозантный Каплинский. Он подошел ближе и провел руками по одежде Миксона. Затем удовлетворенно кивнул. Потом последовала очередь Парыгина. Тот тоже достал все из своих карманов. И у него оказались какие-то конфеты. Но он объяснил, что это обычные леденцы. Каплинский проверил и его. Затем подошла очередь Мальсагова. Тот, недовольно морщась, вытащил из карманов груду вещей. Среди них были какие-то ключи, кредитные карточки, различные бумаги, визитные карточки, несколько презервативов, словно он был готов на секс в любых условиях. Презервативы вызвали усмешку у Жанны. Она как-то неодобрительно фыркнула и отвернулась. Последним на столе оказался пакетик с каким-то порошком.

— Что это? — спросил Каплинский.

— Мое «лекарство», — усмехнулся Саид.

Каплинский недоуменно взглянул на него, открыл пакетик. Там был белый порошок.

— Что это? — во второй раз спросил Каплинский.

— Успокаивающее средство, — Мальсагову было весело.

Дронго шагнул ближе и взглянул на порошок. Затем дотронулся пальцем, понюхал, даже лизнул. И сразу выплюнул.

— Вы давно принимаете это «лекарство»? — поинтересовался Дронго.

— Это мое дело, — ответил Саид. — И никого не касается. От этого «лекарства» можно куда-нибудь улететь, но нельзя умереть. Во всяком случае, так, как умер Палийчук. Надеюсь, вы подтвердите, что это не яд.

— Нет, — ответил Дронго, — это не яд. Некоторые полагают, что этот препарат гораздо хуже. Это кокаин. И вы напрасно носите его с собой.

Миксон тяжело вздохнул.

— Только этого нам не хватало для полного счастья, — без гнева заметил он. Похоже, эта новость не стала для него неожиданностью.

— Извините, — сказал Дронго, глядя на перстень Мальсагова. — Может, вы снимете и свой перстень?

— Зачем? — удивился Саид.

— Все равно его будут проверять, — напомнил Дронго. — И поэтому будет лучше, если вы сейчас его снимете и дадите мне.

— Почему?

— Его нужно проверить.

— Вы думаете, что я мог спрятать яд в своем перстне? — усмехнулся Мальсагов. Он снял перстень и протянул его Дронго. Тот взял его, повертел в руках и вернул Саиду.

— А теперь будут проверять вас, — ухмыльнулся Мальсагов.

Каплинский обернулся, взглянул на Дронго. Тот начал доставать все из карманов. Когда он сложил содержимое своих карманов на столе, Каплинский провел руками по его пиджаку и брюкам, достаточно умело ощупывая каждую складку.

— У него больше ничего нет, — сообщил он через минуту.

— Теперь женщины, — решил Миксон.

— Нет, — возразил Каплинский, — пусть проверят и меня. Я настаиваю на этом.

— Все видели, что вы вошли уже позже, когда Палийчук выпил свой яд, — возразил Миксон, — и никто вас не заподозрит.

— Я настаиваю, — упрямо сказал Каплинский, — все равно полиция будет проверять каждого из нас.

— Верно, — согласился Парыгин, — он правильно говорит.

— В таком случае я прошу вас, Марк Семенович, оказать мне эту честь, — попросил Каплинский, не скрывая иронии.

Отказаться Миксон не посмел. Он поднялся, подошел к Каплинскому и своими короткими руками начал неуверенно ощупывать одежду своего партнера по игре. Мальсагов усмехнулся: было заметно, как нервничает Миксон.

— Ничего нет, — наконец сообщил Марк Семенович.

— А с женщинами как? — поинтересовался Парыгин. — Их тоже будет проверять Юлий Львович?

— Я не возражаю, — хищно улыбнулась Жанна. — Господину Каплинскому я могу доверить свою честь.

Мальсагов недовольно покачал головой. Евгения промолчала. Было заметно, как она нервничала.

— Нет, — возразил Каплинский. — Я так не могу. Это неудобно. Пусть они сами проверят друг друга. И пусть покажут содержимое своих сумочек.

— Конечно, — Жанна раскрыла сумочку и высыпала ее содержимое на столик. Затем показала на коробочку с лекарствами: — Это противозачаточные пилюли, а это тоже для женщин. Мужчинам такие таблетки не нужны, и ими отравить невозможно. Наш эксперт любит пробовать все на вкус, но эти таблетки он может не пробовать. Они только для женщин.

Дронго усмехнулся. Все взглянули в сторону Тарутиной. Она растерянно поднялась, подошла к Жанне и очень неумело начала ощупывать одежду своей визави. Когда она закончила, Жанна с гораздо большим любопытством, опытом и рвением обыскала ее, не забыв прощупать каждую складку ее одежды.

— А сумочка? — поинтересовался Миксон.

— Я бы не хотела… — не очень смело произнесла актриса.

— Мы не спрашиваем вашего мнения, — разозлился Марк Семенович, — давайте вашу сумочку.

— Может, ее посмотрит только Жанна, — чуть покраснела Тарутина.

— Нет, — резко сказал Миксон. — Может, у вас есть нечто такое, что мы должны видеть. Покажите нам, что вы прячете в своей сумочке.

Тарутина умоляюще взглянула на Парыгина. Тот решил, что пора прийти на помощь своей подруге.

— Если вы разрешите, то я сам посмотрю, что у нее в сумочке, — предложил он.

— Нет, — возразил уже Мальсагов. — Почему нас всех проверяли, а для вашей знакомой мы должны сделать исключение?

Тарутина протянула сумочку Саиду. Тот перевернул ее. Выпали лак для ногтей, карандаш, косметичка, несколько бумажек наличных денег, кредитная карточка. Пакет с тампонами и запасные трусики. Евгения покраснела. Ей было стыдно.

— Ничего больше у меня нет, — очень тихо произнесла она.

— Тоже мне леди Диана, — насмешливо прошептала Жанна. — Стоило из-за этого столько спорить.

— Итак, — сказал Миксон, обращаясь к Дронго, — теперь вы удовлетворены. Нет больше никаких сомнений. Яд положили в другом месте, и господина Палийчука отравили в этом казино неизвестные нам убийцы, к которым мы не имеем никакого отношения. Я думаю, будет правильно, если мы вызовем наших людей и пригласим сотрудников казино. Пора вызывать полицию и врача. И вообще будет лучше, если мы все уедем отсюда, а здесь останутся наши помощники для объяснений с полицией.

Глава 6

Все смотрели на Дронго. Он молчал.

— Почему вы молчите? — не выдержал Миксон. — Мне кажется, мы сделали все, как вы хотели. Или вы считаете, что мы должны раздеться?

— Не считаю. Но по-прежнему полагаю, что убийство произошло в этой комнате.

— Хватит, — прервал его Парыгин. — Мы не можем больше терять времени. Давайте пригласим наших людей и сотрудников казино. Отправим женщин отсюда, чтобы не подставлять их под ненужное любопытство полиции.

— Они будут интересоваться, кто был в комнате в момент смерти Палийчука, — попытался возразить Дронго.

— Нам не обязательно об этом рассказывать, — нервно заметил Парыгин.

Все понимали, почему он так нервничает. Ему, женатому человеку, совсем не хотелось, чтобы в деле фигурировала Евгения Тарутина, прилетевшая вместе с ним в Лондон.

— Я думаю, мы будем джентльменами, — сказал Каплинский. — И не станем рассказывать о наших дамах. Они не принимали участия в игре и не имеют к убийству никакого отношения. Как и мы все.

— У вас ничего не получится, — возразил Дронго. — Ваш крупье видел, кто находился в комнате. И официант видел.

— Ничего страшного, — Парыгин поднялся со своего места. — Мы скажем, что, после того как ушел крупье и вышел официант, наши женщины сразу покинули комнату и не видели, как умер Алексей. Я думаю, так будет правильно. Все согласны с этим?

— Правильно, — согласился Мальсагов.

— Разумно, — кивнул Каплинский.

— Может быть, — пожал плечами Миксон.

— Господин Дронго, — спросил Парыгин, — мы можем рассчитывать на ваше благородство?

— На благородство можете, но в полиции все равно узнают все подробности, а у вас будут неприятности. Я не считаю, что вы поступаете правильно. Не забывайте, что мы находимся в казино.

— Что опять не так?

— Здесь фиксируется по минутам вход и выход каждого человека. Они повсюду установили камеры наблюдения. И наверняка сейчас за нами следят. Они еще не понимают, что здесь происходит, возможно, считая, что у нашего друга всего лишь обычный приступ или он потерял сознание. Но наше поведение фиксируется. И наш обман будет быстро раскрыт. Мы не только подставим наших женщин, но еще и сами попадем под подозрение.

— Черт возьми! — выругался Парыгин. — С вами просто невозможно разговаривать.

— А может, он прав, — заметил осторожный Миксон. — Не нужно никого обманывать. Мы понимаем ваше беспокойство, но раз мы попали в такую глупую историю, нужно потерпеть. И не обязательно, что ваша знакомая приехала именно с вами. Если господин эксперт будет столь любезен, чтобы помочь нам, мы можем сказать, что они появились вместе. В конце концов, мог он пригласить известную актрису в казино?

— Обо мне вы не подумали? — возмутилась Евгения. — Как я буду выглядеть?

— Как нужно! — разозлился Марк Семенович. — Мы не можем здесь заниматься душевными проблемами и обеспечением моральной репутации каждого из находящихся в комнате. Все, достаточно. Зовите наших людей, мы и так затянули эту беседу.

Саид поднялся и пошел к дверям. В коридоре находились несколько телохранителей. Он позвал их к себе. Через минуту в комнате было уже человек двадцать. Несколько сотрудников казино, представители их охраны, крупье, официанты, даже какой-то фотокорреспондент, который хотел сделать снимки, но у него сразу разбили фотоаппарат. Дронго увидел, что толкнувший фотографа телохранитель был тот самый Костя.

Тело Палийчука не трогали, дожидаясь представителей Скотленд-Ярда. Всех присутствующих попросили пройти в другую комнату. Миксон явно нервничал. Он достал свое лекарство и попросил принести ему воду. Затем, подумав, попросил принести ему несколько запечатанных бутылок с водой.

Дронго сел на стул, устало глядя на суету вокруг. Парыгин тоже нервничал, Мальсагова ситуация забавляла, Каплинский старался держаться, но было заметно, как он волнуется. Миксон принял лекарство и все время массировал сердце. Жанна достала косметичку, глядела в зеркало. Она держалась лучше остальных. Тарутина смотрела в одну точку, словно ее загипнотизировали. В комнату входили и выходили сотрудники охраны, представители казино, телохранители присутствующих. Все ждали полицию. Вошел взволнованный крупье, мистер Джильберт. Он подошел к Парыгину.

— Извините меня, — наклонился он к бывшему министру, — я хотел получить у вас необходимые инструкции.

Джильберт говорил по-английски, все его понимали.

— Какие инструкции? — недовольно спросил Парыгин. — О чем вы говорите, мистер Джильберт?

— Я покинул вашу комнату, пока вы ждали своего друга, — напомнил крупье, — но меня будут спрашивать, знал ли я вас раньше. И как мне себя вести?

Парыгин взглянул на остальных. Джильберт тоже посмотрел на остальных.

— Конечно, знали, — нервно произнес Николай Николаевич, — мы все члены вашего клуба. Надеюсь, у вас нет больше никаких вопросов? Мне очень неприятно, что вы позволяете себе задавать мне такие вопросы.

— Извините, мистер Парыгин. Мне казалось важным узнать ваше мнение, — крупье с достоинством поклонился и вышел из комнаты.

Парыгин дрожащей рукой поправил галстук.

— Хороший знакомый? — иронично спросил Миксон. — А почему он вас спрашивает об этом?

— Я не знаю. Спросите у него. Наверно, знает меня лучше остальных. Я здесь часто бываю…

— Это не объяснение, Николай Николаевич! — повысил голос Миксон. — Вам не кажется, что такое поведение крупье должно вызвать у нас абсолютно обоснованные подозрения? Ведь именно мистер Джильберт должен был помочь нам в этой игре.

— Спросите у него! — крикнул Парыгин. — И хватит меня допрашивать. Я не убивал Алексея и не ругался с ним, как вы. У меня нет знаний в этой… фармакологической области, и я никогда не имел дело ни с какими лекарствами. Хватит меня подозревать.

— Мне не нравятся ваши намеки, — холодно заметил Марк Семенович. — Я действительно не любил погибшего и не очень понимал, что связывает вас с таким типом. Но вы и ваши друзья настояли на том, чтобы мы приняли этого человека. Вы видите, чем это закончилось. Его убили. И вполне вероятно, что убили за конкретные грехи, о которых мы не имеем никакого понятия. Я думаю, что полиция разберется, кто в этом виноват и кто хотел устранить Алексея Палийчука.

— Нас могут услышать, — предупредил Каплинский. — Не стоит так громко спорить. Ясно, что мы попали в неприятную историю. Но у нас есть два дня, и нам нужно решать, что делать. Либо собраться и доверить кому-то управление деньгами, уже переведенными в английский банк, либо не принимать участия в покупке футбольного клуба.

— Сорвем такую сделку? — не поверил Мальсагов. — Это глупо. Мы уже собрали деньги. Нужно покупать «Манчестер Юнайтед». Мы сделаем из него такую конфетку, получше, чем «Челси». Неужели вы сейчас откажетесь от этой покупки?

— Я такого не говорил, — сказал Миксон. — Но очевидно, что наше решение устроить подобную игру было ошибкой. Не нужно было устраивать цирк. Мы все цивилизованные люди, м… м… может, за исключением покойного, хотя о нем я больше говорить не буду, и могли бы договориться.

— Мы решили, что такая игра привлечет внимание журналистов, — напомнил Каплинский.

— Теперь, конечно, привлечет, — обреченно махнул рукой Марк Семенович.

Каплинский встал и подошел к Дронго.

— Можно вас на минуту? — попросил он.

— Да, — Дронго поднялся и отошел вместе с ним.

— Не говорите никому о порошке, найденном у Саида, — попросил Юлий Львович. — Вы сами понимаете, что лишние проблемы нам ни к чему. А у сотрудников полиции могут появиться ненужные вопросы.

— Понимаю, — кивнул Дронго. — Но они могут проверить его карманы и найти кокаин.

— Эту проблему мы как-нибудь решим, — улыбнулся Каплинский.

Они вернулись на свои места. Миксон взглянул на обоих, но ничего не спросил. Саид усмехнулся — очевидно, он понял, о чем просил Каплинский эксперта.

И в этот момент дверь открылась и на пороге показался неизвестный мужчина лет сорока пяти. Он был среднего роста, рыжеволосый, одетый в несколько мешковатый серый костюм.

— Добрый вечер, господа, — просто сказал он, входя в комнату. — Я Роберт Таунс, инспектор полиции. Мне уже сообщили, что многие из вас владеют английским языком. Но те, кто не владеет, могут пригласить своих переводчиков.

— Спасибо, — поблагодарил его Парыгин, — я надеюсь, что вы довольно быстро разберетесь с этой запутанной ситуацией и мы сможем покинуть это казино.

— Я сделаю все возможное, — кивнул инспектор, — но мне нужно будет поговорить с каждым из вас. Вам придется задержаться в здании еще на несколько часов.

— Понимаем, — вмешался Марк Семенович, — но и вы должны понимать. Его отравили на кухне. Я, возможно, не совсем правильно говорю, но ему бросили яд в стакан в другом месте. Мы были рядом и видели, что к его стакану никто не подходил. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — ответил Таунс, — я все проверю. Вы можете не сомневаться. Но прежде чем приступить к допросам свидетелей, я хотел бы уточнить один момент. Мне сказали, что вы были все вместе в тот момент, когда погибший выпил яд из своего стакана и упал на пол. Все вместе, в одной комнате?

— Все, кроме меня, — вставил Каплинский.

— Вы вошли позже?

— Я вошел в тот момент, когда он пил, — пояснил Каплинский. — И только успел увидеть, как он падает.

— Таким образом вы видели момент его смерти, — подвел итог Таунс, — и вас было семь человек. Пятеро мужчин и две женщины. В момент смерти никого из сотрудников казино рядом не было. Верно?

— Д-да, — не очень уверенно кивнул Парыгин.

— В коридоре есть камера, — любезно сообщил инспектор, — и на пленке четко зафиксировано, кто входил и выходил из этой комнаты.

Парыгин посмотрел на Дронго. Кажется, эксперт был прав, когда советовал не давать ложных показаний, которые легко могут быть опровергнуты. Очевидно, об этом подумали и все остальные.

— Нас задержат? — уточнил Мальсагов.

— Нет. Мы только допросим и отпустим, — пояснил Таунс. — У меня к вам последний вопрос. Среди гостей, которые сегодня были в комнате, должен быть эксперт по вопросам преступности. Его обычно называют Дронго. Мистер Дронго. Он среди вас?

— Да, — ответил Дронго, чувствуя на себе взгляды всех остальных, — это я.

— Не нужно было его приглашать, — прошептал Марк Семенович, тяжело вздохнув. Он посмотрел на Парыгина, но тот приложил палец к губам.

— Кажется, вы будете главным подозреваемым, — негромко произнесла Жанна, сидевшая между Дронго и Саидом. — Я вам говорила, что нужно брать деньги, когда их вам дают. Вы бы получили хотя бы небольшую компенсацию за свои труды.

— Учту ваши слова на будущее. — Дронго поднялся и подошел к инспектору.

— Это вы мистер Дронго? — уточнил Таунс.

— Да, — кивнул он.

— Пойдемте со мной. — Таунс повернулся и вышел из комнаты. Дронго последовал за ним.

Они прошли по коридору, вошли в небольшой кабинет. Таунс повернулся к Дронго, показывая на стул напротив стола. Сам он уселся в кресло хозяина кабинета.

— Мистер Дронго, — начал инспектор. — Когда мне сообщили, кто именно был в комнате в момент смерти одного из ваших друзей, я подумал, что ослышался. Вы ведь один из самых известных специалистов по расследованию преступлений в Европе. И ваша репутация известного эксперта в данном случае может сработать против вас.

— Почему?

— Я думаю, вы меня понимаете. Мне сказали, что собравшиеся в казино игроки являются членами клуба. Это довольно состоятельные и известные люди. Среди них есть даже бывший член правительства.

— Парыгин, — кивнул Дронго.

— И один сенатор, — сказал Таунс.

— Этого я не знал.

— Господин Миксон, — подсказал инспектор, — пользуется дипломатической неприкосновенностью. Мы в любом случае не сможем его арестовать или даже задержать.

— Он член Совета Федерации России, — понял Дронго. — Какая теплая компания.

— И вы среди них, — продолжал Таунс. — Согласитесь, что у меня могут быть все основания для подозрений… Эти люди могли нанять вас для выполнения любого заказа, любой прихоти, которая могла прийти им в голову. Репутация миллионеров, приезжающих из России и стран СНГ, не очень хорошая. Их считают сумасшедшими транжирами, способными на любые безумства. Пример господина Абрамовича, который тратит на своих футболистов абсолютно невероятные деньги, только подтверждение моим словам. Ваши соотечественники покупают дома и дворцы в лучших районах Лондона, не торгуясь. Они могут позволить себе вызывать для концертов у себя на виллах лучших мировых исполнителей, самые яркие звезды. Мне говорили, что недавно даже Стинг летал в Москву, чтобы за миллион долларов выступить на частной вечеринке. Такие деньги не заплатит ни один английский лорд, ни один наш миллионер. Ваши тратят миллиарды, даже не задумываясь над этим. Я видел телохранителей и помощников игроков, которые сегодня были с вами. Я видел их автомобили. Это не самые бедные люди. И вы явно не из их компании. Я подозреваю, что вы оказались здесь не просто так. Именно поэтому я хотел поговорить прежде всего с вами. Вы профессионал и должны были увидеть то, чего не увидели остальные.

— Во-первых, погибший не был моим другом, — ответил Дронго. — Во-вторых, вы абсолютно правы. Они действительно знали, что я эксперт по вопросам преступности и пригласили меня в качестве беспристрастного свидетеля их игры.

— У них был свой крупье.

— Им нужен был еще один свидетель. Они меня и пригласили. У них была не совсем обычная игра, о которой я пока не могу говорить. Но сумма была настолько велика, что они решили пригласить именно меня.

— Сумма, — заинтересовался Таунс. Он взял в руки ручку. — Какая сумма? Неужели ставки в игре были на миллион долларов? Мне говорили, что ваши соотечественники иногда устраивают такие невероятные игры.

— Нет, — улыбнулся Дронго, — ставки были гораздо больше.

— Пять миллионов? Десять? Двадцать? — Таунс даже испугался названной цифры.

— Каждый из игроков поставил сто миллионов долларов, — безжалостно ответил Дронго.

Ручка в руках инспектора дрогнула. Он чуть не подавился, проглотив внезапно набежавшую слюну. У него дернулся кадык. Он перевел дыхание.

— Вы все ненормальные, — убежденно сказал инспектор. — Чем больше я про вас слышу, тем больше в этом убеждаюсь. Такое ощущение, что вас не следовало пускать в цивилизованные страны. По сто миллионов долларов? Почему не миллиард? Я уже ничему не удивляюсь. Такие невероятные ставки? Неужели вы серьезно об этом говорите?

— Абсолютно. Но проигравший не проигрывал своих денег. Они лишь разыгрывали право доверительного управления собранными деньгами. Но игра не состоялась, — продолжал Дронго, — они ждали еще одного игрока. Юлия Каплинского, который опоздал. Все сидели за столом и ждали последнего игрока. Я сидел за Парыгиным. Принесли поднос с напитками, поставили его на столик. Затем все поднялись, кто-то взял свой стакан. И когда погибший выпил, он закашлял и начал дергаться. Впечатление было такое, что это яд мгновенного действия. Он сразу умер, и мы не могли ему помочь.

— Вы думаете, что его отравили?

— Убежден.

— И вы видели, кто это сделал?

— Нет. Иначе я бы вам сказал.

— Сколько денег вам пообещали за участие в этой игре?

— Я не должен был играть. У меня нет таких денег, чтобы делать подобные ставки. Я должен был лишь присутствовать при игре.

— Извините. Сколько вам заплатили за «присутствие»?

— Обещали сто тысяч, но я отказался получать деньги.

— Сто тысяч долларов, — удовлетворенно кивнул Таунс. — За такие деньги вы могли не обратить внимание на человека, который бросил яд в стакан погибшего.

Дронго нахмурился.

— Господин Таунс, — ледяным голосом произнес он, — вы сами сказали, что я известный эксперт. И с моей репутацией меня невозможно купить ни за сто тысяч, ни за миллион. Мне будет неприятно, если вы не захотите этого понять. И если бы я знал, кто совершил это убийство, то первый разоблачил бы негодяя. Или вы в этом сомневаетесь?

В наступившей тишине Таунс осторожно положил ручку на стол.

Глава 7

Неожиданно инспектор улыбнулся:

— Мне говорили, что у вас легкий характер.

— С годами начинает портиться, — ответил Дронго, — тем более когда на моих глазах происходит столь наглое убийство.

— А если самоубийство? Вы исключаете такую возможность?

— Абсолютно. Я был в этот момент и все видел своими глазами. Поднос с напитками на столике за нашими спинами. Начался спор между Миксоном и Палийчуком. Мужчины поднялись со своих мест. Я тоже поднялся, чтобы придержать погибшего. Он готов был ринуться в драку. Я вспомнил про телохранителей, оставшихся в коридоре и вокруг казино. Если бы они услышали шум и ворвались в комнату, могла бы произойти общая потасовка. И я придержал Палийчука. В этот момент кто-то из присутствующих мог бросить яд в его стакан. Именно в этот момент. Дело в том, что на подносе стояли два стакана с виски. Виски заказали для себя только Палийчук и Миксон. Первым свой стакан забрал Миксон. На подносе оставался только один стакан с виски. Это был самый удобный момент. Палийчук не был похож на самоубийцу.

— Господин Миксон — глава крупной фармацевтической компании? — уточнил Таунс.

— Да. Но это не значит, что он разбирается в лекарствах. Он бизнесмен прежде всего, а не фармацевт.

— Это мы проверим.

— Лучше проверьте официанта, который приносил напитки.

— Уже проверяем, — сообщил Таунс. — Там установлены камеры, и все заснято на пленку. Бутылка, из которой наливали виски погибшему, уже изъята. Судя по всему, яда в ней нет…

— И не может быть, — ответил Дронго. — При мне из второго стакана пил Миксон. Там ничего нет. Отравили именно стакан погибшего.

— Кто это мог сделать? — в упор спросил инспектор.

— Я уже объяснил, что не знаю. И не хочу гадать. Но судя по тому, как вели себя члены этой «команды», каждый из них имел все основания не очень любить погибшего. Они даже намекали на его связи с преступным миром.

— У погибшего были проблемы с законом, — кивнул Таунс, — ему было сложно получить визу в нашу страну. Две судимости. Правда, давно, но мы проверили по нашим данным.

— Ну вот видите, — Дронго вспомнил лицо Палийчука, когда тот его узнал и понял, что видел вчера в казино. Сказать инспектору про крупье или не нужно? Это ничего не изменит, а вызовет ненужные подозрения. Что делал Дронго в казино за день до игры? И почему не прервал игры, узнав Палийчука и доверенное лицо Парыгина рядом с этим крупье? Впрочем, этот рыжий инспектор напоминает ему хорошую гончую собаку. Он и сам сумеет разобраться. Пусть разбирается, это его работа.

— Мы оформим ваши показания, — сообщил Таунс. — В соседней комнате сидит наш сотрудник. Вы не могли бы ему все рассказать?

— Обязательно. Только последний вопрос. Вы не просмотрели пленку с записями из комнаты, где произошло убийство? Ведь там наверняка была камера.

— Была, — согласился инспектор. — Но она установлена так, чтобы следить за столом с игроками, а не за подносом с напитками. За минуту до того, как упал мистер Палийчук, вокруг столика была непонятная возня. Некоторые забрали свои стаканы. На подносе остался один бокал и один стакан после того, как все отошли от столика. Ничего более конкретного мы не увидели. В казино не могут следить за каждым стаканом. Их задача следить за игровыми столами и за самими игроками.

— Это я понимаю, — печально ответил Дронго. — Очень жаль. Я полагал, что можно будет точно определить, кто именно бросил яд в стакан погибшего.

— Мы проверим еще раз, — заверил его инспектор и спросил: — Где вы живете?

— В этом отеле, — показал Дронго наверх.

— Случайно оказались именно в этом отеле?

— Нет. Специально выбрал его, отменив другой. Вы легко можете проверить.

— Не нужно. Постарайтесь в течение ближайших нескольких дней не покидать Лондон. Вы нам можете понадобиться.

— Хорошо, инспектор. Я могу идти?

— Да, конечно.

Дронго поднялся, и в этот момент Таунс уточнил:

— Вы не шутили насчет ста миллионов?

— Нет. И общая игра была не на сто миллионов, инспектор, а на пятьсот. На право доверительного использования этих денег.

— С какой целью?

— Об этом пусть они вам сами расскажут, — улыбнулся Дронго. — Но если вам сообщат, то вы очень удивитесь. Кстати, за какую футбольную команду вы болеете в вашей Премьер-лиге?

— Всегда за «Манчестер Юнайтед». Я сам из этого города. А почему вы спрашиваете?

— В таком случае отнеситесь ко всем остальным с большим почтением, — посоветовал Дронго.

— Что за намеки?

— Спросите у них. Просто это не моя тайна, и они сами могут вам обо всем рассказать.

Потом был сорокаминутный допрос, когда его показания записывались на пленку. Затем, получив его согласие, его тщательно обыскали, проверяя и фиксируя все имеющиеся у него предметы. Наконец ему разрешили покинуть здание казино. Он вышел на улицу. Накрапывал дождь. Дронго обогнул здание и вошел в отель с другой стороны. Портье, увидев его, привычно улыбнулся. Дронго спросил, не было ли ему писем или каких-либо сообщений. Портье ответил, что записка для гостя уже находится в его номере. Дронго поднялся в свой номер и нашел конверт. В нем сообщалось, что мистер Вейдеманис перешлет свои сообщения завтра на электронный адрес.

Дронго устало убрал конверт и, раздеваясь на ходу, прошел в душ. Встал под горячую воду. «В Москве сейчас глубокая ночь, — подумал он. — Позвоню завтра утром».

Он знал, как тщательно контролируются в казино все перемещения внутри здания, как фиксируется каждый шаг сотрудников. Система контроля вырабатывалась годами, десятилетиями. И ничего постороннего в стакан к игроку попасть не могло. Это было абсолютно исключено. Если бы подобное убийство произошло где-нибудь в другом месте, можно было допустить случайность или злонамеренность потенциальных убийц. Но только не в казино. Все напитки строго проверяются, все служащие находятся под контролем. Повсюду установлены камеры.

«Но когда официант внес поднос с напитками, кто-то махнул рукой, чтобы он оставил поднос. Кто это был? Парыгин. Да, точно Парыгин. Поднос оставили на столике, за спиной, между Парыгиным и Палийчуком. Я сидел рядом. Когда Палийчук вскочил, я бросился к нему, толкнув Парыгина. Потом Миксон взял свой виски. Именно в эту секунду убийца бросил яд. Иначе он мог ошибиться. Конечно, в том случае, если хотели убить именно Палийчука. А если это ошибка? Хотели убить Миксона, а он случайно взял другой стакан. Нет, не похоже. Если убийца продумал свое преступление в таких деталях, чтобы посторонние ничего не смогли найти, то считать его идиотом сложно. Значит, яд положили только после того, как Миксон забрал свой стакан. И самое главное — это не мог быть посторонний человек. Ведь никто не знал точно, кто и что заказал. На подносе были стаканы с различными напитками.

Таким образом, отравить второй стакан мог сам Миксон, мог Парыгин и еще Саид Мальсагов. Могла Жанна, которая тоже подходила к столику с подносом. Тарутина сидела не двигаясь, но пока они спорили, она могла чуть наклониться в сторону и протянуть руку. Даже если не очень доставала, могла сделать шаг в сторону столика. И бросить яд. Может, поэтому она не взяла свой бокал с шампанским. Стоп. Какая глупость. Нужно было проверить и ее бокал. Возможно, она отравила стакан Палийчука и остатки яда бросила в свой бокал, рассчитывая, что его никто не возьмет. Тогда понятно, почему они не нашли никаких следов яда. Нет, это невозможно. Яд по-разному проявился бы в стакане с виски, где лежал лед, и в бокале с шампанским. Во втором случае он мог вызвать какую-нибудь реакцию, например пузыри. Нет, слишком экзотическая версия. Они бы заметили, если бы она поднялась со стула. Но она не двигалась. И наконец Каплинский. Он вошел в комнату последним и стоял у входа. Потом подошел к столу. Но он ни к чему не притрагивался, это абсолютно точно. Он даже потом боялся дотронуться до стола или стула, понимая, как важно ничего не трогать. Нет, он не мог бы бросить яд ни при каких обстоятельствах. Если исключить самого Дронго и Каплинского, то остаются пять человек. Трое мужчин и две женщины. Много подозреваемых. Один из них хладнокровный убийца.

И еще один не очень порядочный человек. Это Николай Николаевич Парыгин. Его Константин был вчера на переговорах в казино и беседовал с крупье и Палийчуком. Возможно, они договорились сыграть по своим правилам, но в последний момент Парыгин решил, что это слишком опасно, и принял решение убрать своего конкурента, который мог испортить ему всю „игру“. Мотив понятен. К тому же Парыгин сидел рядом с будущей жертвой».

Дронго вылез из ванной, достал большое полотенце. Прошел в комнату. Оставив полотенце на стуле, он вспомнил, что не достал свежую пару белья из чемодана. Но он слишком устал. И поэтому, махнув на все рукой, лег в постель. Свежее белье приятно холодило тело. Он закрыл глаза. Неизвестный убийца сегодня бросил ему вызов. И он не успокоится до тех пор, пока не найдет преступника.

Он услышал осторожный стук в дверь и удивился. Кто мог постучать так поздно? Он взял полотенце, отнес его в ванную комнату, надел белый халат. При его габаритах обычные банные халаты были ему малы. Подошел к двери и взглянул в глазок. На пороге стояла Жанна. Это его удивило. Он открыл дверь.

— Добрый вечер, — невозмутимо сказала Жанна. — Вы уже спите?

— Пока нет, но собирался. Как вы меня нашли? Или я сказал вам, где живу? По-моему, сказал. Извините, я немного не в себе. Очень устал.

— Можно войти? — спросила она.

— Конечно, — он посторонился, пропуская ее в комнату.

Она прошла к столу и, взяв стул, повернула его к нему и уселась, открывая сумочку.

— У меня закончились сигареты, — сообщила Жанна. — Вы не курите?

— Нет. И у меня нет сигарет.

— Ничего, возьму внизу, в баре, — она защелкнула сумочку.

— Вас уже допросили?

— Да. Англичане настоящие джентльмены. Они решили, что нужно сначала допросить и отпустить женщин, а уже потом наших мужчин. Правда, при этом они взяли у меня письменное согласие на обыск. И, вызвав двух дам из полиции, проверили меня до последней ниточки. Раздели и осмотрели меня так, как будто я уже была заключенной. Представляю, как возмущалась Женя Тарутина.

— И вы не поехали домой? Насколько я знаю, вы живете в квартире Мальсагова.

— Да, — спокойно ответила она. — Он любезно предложил мне там остаться. Мы об этом уже говорили. И если вы пытаетесь в очередной раз напомнить мне, что я прилетела за его счет, то это некрасиво.

— Я не хотел вас оскорбить. Просто констатировал факт. Если вы обиделись, то извините, — он поправил свой короткий халат.

— Ничего страшного. Меня трудно обидеть. И, кроме того, меня ждет внизу его машина. Но я решила сначала подняться к вам.

— Очень мило. Чем я могу быть вам полезен?

— Только один вопрос. Зачем вы это сделали?

— Что сделал?

— Зачем вы убили Алексея?

— Вы с ума сошли? — Он подумал, что халат слишком короток, и в нем он чувствовал себя почти голым.

— Не нужно мне лгать, — прямо сказала она, глядя ему в глаза. — Я ведь видела, как испугался Алексей Палийчук, когда вас увидел. Он, видимо, сразу почувствовал, что вы появились не просто так. Кто вас нанял? Николай Николаевич Парыгин? Или, может быть, Юлий Каплинский? Кто вам заплатил деньги за это убийство?

— Интересная ситуация, — пробормотал Дронго. — Значит, вы уверены, что убийцей был именно я?

— Больше некому, — Жанна улыбнулась. — Всех остальных я хорошо знаю. Марк Семенович один из самых богатых людей не только в Москве, но и вообще в мире. У него полтора или два миллиарда долларов. Человек с таким состоянием не может стать обычным убийцей. Хотя бы потому, что он может нанять целую кучу исполнителей. И он не будет рисковать своим состоянием, даже ради того, чтобы устранить неугодного соперника. Юлий Каплинский тоже почти миллиардер. У Парыгина или Мальсагова денег чуть меньше, но я точно знаю, что лишняя пара-другая сотен миллионов долларов у них есть. Это не те люди, которые станут травить своего возможного конкурента. Но они могут заплатить за убийство. Среди наших «игроков» только один человек мог совершить это преступление. И только одного человека могли нанять для подобного убийства. Это вы, господин Дронго.

— Какое у вас изощренное мышление, — пробормотал Дронго. — Вы считаете, что если они очень богатые люди, то не станут сами убивать, а найдут для этого более бедных исполнителей. А так как я самый бедный среди этой пятерки и нанять могли только меня, то я и есть убийца?

— Конечно, — согласилась Жанна. — К тому же вы специалист по подобным преступлениям. Каким бы преуспевающим человеком вы ни были, я думаю, что для вас миллион долларов огромные деньги. Как, впрочем, и для меня. Мы все понимаем правила игры. И потому я только хочу знать, кто вас нанял — Парыгин или Каплинский?

— А почему не Марк Семенович?

— Он слишком богат и известен, чтобы опускаться до подобных вещей. Он бы нашел другие возможности и других исполнителей.

— А ваш друг Саид Мальсагов?

— Думаю, что нет. Они были друзьями с погибшим. К тому же Мальсагов просто не такой человек. Ему было бы стыдно платить вам за убийство своего знакомого. Скорее, он бы сам его задушил.

— Хочу вас огорчить. Я не убивал Алексея Палийчука, и меня никто не нанимал. Но если согласиться с вашей версией, то я могу легко найти еще двух подозреваемых, которые не являются мультимиллионерами и могли совершить подобное убийство с еще большей долей вероятности.

— Там больше никого не было.

— А вы? — улыбнулся Дронго. — Насколько я понял, вы состоятельная женщина, но не настолько богаты, как наши знакомые. И Евгения Тарутина тоже не столь богата. Если следовать вашей логике…

— Да, — усмехнулась Жанна. — Все верно. Но только я его не убивала. И тем более бедная Женя. Она так напугана.

— Поэтому вы решили, что убийца именно я.

— Тогда кто?

— Не знаю. Но любой из присутствующих мог оказаться этим убийцей. Могу лишь твердо поручиться за себя. Я его не убивал. Вы просто перепутали знаки, уважаемая госпожа Вебер. Я не убиваю людей, я нахожу тех, кто это сделал.

— Я много слышала про вас, — сообщила Жанна. — Но не могу понять, что сегодня произошло. На ваших глаза отравили и убили человека. Я ведь понимаю, что в казино его отравить не могли. Там все под контролем. А вы, такой известный эксперт, не можете даже сказать, кого подозреваете? Как это возможно? Либо вы сами его убрали, либо помогали в его убийстве. В любом случае вы должны хотя бы подозревать кого-то из присутствующих.

— Возможно. Но я не подозреваю пока никого конкретно. Хотя понимаю, что любой из присутствующих мог быть убийцей.

Нужно было видеть выражение ее лица. Она поднялась и пошла к выходу.

— Будем считать, что этого разговора не было, — сказала она на прощание. И уже открыв дверь, вдруг обернулась к нему: — А вы спите голым в постели? Не носите нижнего белья?

— Откуда вы знаете? — в общении с этой женщиной нужно быть осторожнее. Он был несколько смущен.

— Слишком часто поправляете свой короткий халат, — пояснила она с улыбкой. — Не бойтесь. Никто вас не будет насиловать. Спокойной ночи, наш дорогой Шерлок Холмс.

— Спокойной ночи, — он закрыл дверь и поспешил к чемодану, доставая майку и трусы.

В эту ночь он видел сумбурные сны, часто не понимая, что именно происходит. Но в его снах несколько раз появлялась Жанна. И каждый раз она знала гораздо больше, чем он мог себе представить.

Глава 8

В десять часов ему позвонили. Он недовольно посмотрел на часы и протянул руку, снимая трубку.

— Слушаю вас.

— Доброе утро! — раздался бодрый голос инспектора Таунса. — Вы уже проснулись?

— Почти. Вы как раз меня разбудили.

— Извините. Мы всю ночь работали, допрашивая всех остальных. Должен сознаться, что я вам не поверил, считая, что вы преувеличиваете насчет ставок. Но свидетели подтвердили мне ваши слова. Я пока не могу никак комментировать эту необычную игру, но понимаю, что при подобных ставках господин Палийчук мог получить такую дозу яда. Наши эксперты считают, что этим можно было отравить слона. И яд ему бросили в стакан за несколько секунд до смерти, в этом они убеждены.

— Ну вот видите, — пробормотал Дронго.

— Вы можете прийти в Скотленд-Ярд? Это совсем недалеко от вашего отеля.

— Я знаю, — сказал Дронго, — раньше у меня там было довольно много знакомых.

— Сейчас тоже, — сообщил Таунс. — В нашем управлении я услышал много хорошего о вас. Говорят, что вы дружите даже с мистером Мишелем Доулом. И он считает вас одним из лучших экспертов в этой области.

— Я думаю, что лучшим всегда был именно он, — тактично возразил Дронго. — Когда я должен быть у вас?

— Чем быстрее, тем лучше. И учтите, что пока журналисты еще не знают, кто именно погиб, кто играл вчера в казино и какие ставки там были. Если они узнают, то я думаю, что все газеты нашей страны напишут об этом преступлении. Учитывая, что покупка футбольного клуба должна произойти только завтра, мы обязаны хранить молчание, чтобы не вызвать еще больший ажиотаж. Скажу вам честно, мне очень неприятно, что мой любимый клуб хочет приобрести группа людей, среди которых есть подозреваемый в убийстве. Но, с другой стороны, я понимаю, что это лучший выход для «Манчестера». С такими капиталами ваши знакомые сделают из него лучший европейский клуб. Если Абрамовичу удалось сделать подобный клуб из заурядного «Челси», то почему бы им не сделать нечто подобное из команды, имеющей такие славные традиции?

— Вы говорите как болельщик, а не как инспектор полиции, — заметил Дронго.

— И как болельщик тоже, — ответил Таунс. — Значит, договорились. Я вас жду через полчаса. Успеете?

— Конечно.

Он быстро поднялся, прошел в ванную комнату, чтобы принять душ и побриться. Ровно через полчаса он уже оформлял документы, чтобы пройти к старшему инспектору Роберту Таунсу. На четвертом этаже его встретил молодой человек и проводил в кабинет инспектора. Тот его уже ждал. Он успел побриться и даже надеть свежую сорочку. Но бессонная ночь сказывалась, глаза у него покраснели.

— Вы не спали? — понял Дронго.

— Нет, — признался Таунс, протягивая руку, — спасибо, что приняли мое приглашение.

Дронго пожал ему руку, усаживаясь на предложенное место. Кабинет был небольшим, метров восемнадцать или двадцать, что для Скотленд-Ярда, наверно, считалось более чем комфортным. Комнаты здесь были традиционно небольшими, предназначенными скорее для вдумчивой работы, чем для представительских функций, для которых имелись специальные залы, где проходили международные встречи и совещания.

— Мы очень внимательно просмотрели все пленки, — сообщил Таунс, — подключили наших лучших специалистов. Работали всю ночь, но ничего нельзя увидеть. В тот момент, когда все вскочили, столик, на котором стоял поднос, оказался закрытым от камеры. Однако свидетели рассказали нам, что вы предложили самостоятельно проверить каждого из них, устроив импровизированный обыск.

— Да, — ответил Дронго, — я подумал, что так будет лучше. Я был уверен, что убийца находится среди нас. И поэтому мы постарались проверить каждого из присутствующих в комнате.

— И мужчин, и женщин? — уточнил инспектор.

— Всех. Мы проверили всех, содержимое сумочек и карманов. Но ничего не обнаружили. Возможно, что убийца имел при себе этот яд в виде таблетки или порошка, а использовав его, не оставил при себе никаких зримых свидетельств своего преступления. Хотя если лекарство было без обертки и без флакона, то можно проверить одежду остальных игроков.

— Уже нельзя. Мы их отпустили. Но предварительно мы получили согласие каждого на тщательный обыск. Без личного согласия мы бы не имели права проводить обыск. Вы же знаете, какие у нас строгие в этом отношении законы. Все без исключения дали согласие. Даже госпожа Тарутина, хотя она поначалу сильно колебалась. Но мы пригласили для обыска наших сотрудниц. И ничего не нашли.

— У Мальсагова тоже ничего не нашли? — уточнил Дронго.

— Ничего. А что, по-вашему, мы должны были найти?

— Мне показалось, что у него было некоторое количество запрещенного к ввозу в Великобританию полунаркотического вещества, — деликатно заявил Дронго, не уточняя, что это был кокаин. — Вы не нашли у него такого пакетика?

— Нет, — удивился Таунс. — Ничего.

— Это доказывает, что я был прав, когда проверял содержимое карманов до того, как мы вышли в коридор. Возможно, что он кому-то передал этот порошок, понимая, что его могут обыскать.

— А если убийца так же избавился от своего яда?

— Но мы проверяли друг друга, — напомнил Дронго. — И, честно говоря, я даже рад, что все так получилось. Иначе, найдя этот порошок, ваши сотрудники могли принять не совсем правильное решение.

— Я могу считать ваши слова официальным заявлением?

— Нет. Возможно, что мне только показалось, что это был порошок. Вполне вероятно, что это было лекарство от диареи, — Дронго улыбнулся, и Таунс несколько озадаченно посмотрел на него. Затем подвинул к себе папку с документами.

— Прежде всего мы еще раз просмотрели наши данные по погибшему, — сообщил он. — Судя по всему, этот человек всегда имел много врагов. Сейчас мы затребовали его досье из Москвы. Там уже час дня. И они успели переслать нам его досье.

— Насколько я понял, некоторые из игроков намекали на его возможные связи с преступным миром.

— Это тоже вам «только показалось»?

— Нет, это официальное заявление.

— У нас примерно такая же информация. И еще сведения из французской полиции. Там тоже были недовольны связями погибшего с корсиканцами. Он жил длительное время в Ницце, а там свои проблемы с корсиканской мафией. У него там была своя вилла, недалеко от Антиба.

— Вы думаете, что это мафия организовала его убийство?

— Не знаю. Мальсагов и Каплинский рассказали нам, что Палийчук имел проблемы с законом, даже сидел. В общем, погибший не был ангелом. Но мы все равно со вчерашнего дня проверяем всех сотрудников казино. Должен сказать, что там своя служба безопасности, и всех сотрудников проверяют много раз.

— А крупье мистер Джильберт? Его тоже проверяли?

— Это тот самый, который должен был организовать вашу игру? Его проверяли в первую очередь. Он работает в казино больше двадцати лет. Почему вы спрашиваете именно про него?

Дронго молчал.

— Опять «диарея»? — спросил Таунс. — Или официальное заявление.

— Только мое беспокойство, — ответил Дронго. — Мне кажется, он в любом случае заслуживает гораздо больше внимания, чем то, которое вы ему оказали.

Таунс согласно кивнул.

— Я должен дать свои заключения до завтрашней сделки, — сообщил инспектор. — Если среди них есть убийца или преступник, то они не могут быть покупателями такого известного футбольного клуба, являющегося одним из символов нашего Соединенного Королевства. И я возьму на себя большую ответственность, если промолчу или не сообщу о таких недобросовестных покупателях. У меня только сутки в запасе, и я обязан если не найти убийцу, то хотя бы составить мнение об этих людях. И оно не может быть ошибочным.

— Кажется, вы остались последней страной, где репутация еще что-то значит, — проворчал по-русски Дронго.

— Что вы сказали? — не понял инспектор.

— Я сказал, что вы правы. Для покупки такого известного футбольного клуба нужны люди с безупречной репутацией. Но боюсь, что даже в вашей старой Англии решающим фактором оказывается не репутация, а большие деньги. Насколько я помню, именно об этом вы мне вчера говорили. Или вы полагаете, что дома и поместья в Англии скупают люди с безупречной репутацией? Даже по либеральным английским законам любого из них можно пять раз привлечь к суду за мошенничество, присвоение чужого имущества, расхищение, использование должностного положения, не говоря уже о таких тяжких преступлениях, как организация убийств, хищений, краж, поддельные аукционы, фиктивные банкротства и прочие бесчинства. Репутация важна только тогда, когда нет денег. Огромных денег, господин инспектор. А на большие деньги можно купить молчание журналистов, сделать о себе прекрасные фильмы, выпустить умные книги, подготовить рекламные статьи. В общем, деньги заменяют и совесть, и репутацию. Хотя о репутации во многих местах, в том числе и в вашей стране, думают чаще, чем о собственной совести.

— Не я устанавливаю правила игры, — ответил Таунс. — Я прошу вас только о помощи. Если до завтра вы узнаете новые подробности случившегося или к вам обратится кто-то из игроков, то я попрошу вас сразу перезвонить мне. Считайте это моей личной просьбой.

— Хорошо, — Дронго поднялся. — Но я не думаю, что кому-то из них захочется меня увидеть после вчерашних событий. И еще одна просьба, — он достал из кармана таблетку, которую забрал из флакона Миксона. — Я вчера забыл дать вам это лекарство. Проверьте его, пожалуйста. Что это за таблетка?

— Откуда вы ее взяли? — спросил Таунс, разглядывая таблетку.

— Вчера она была среди других таблеток у Миксона.

— Тогда можете ее выбросить, — посоветовал инспектор. — Мы проверили его флакон. Это лекарство для сердца. Там не было яда.

Дронго разочарованно забрал таблетку.

— Возможно, что я поторопился, — признался он. — Но вы все сделали правильно.

Таунс улыбнулся на прощание. Дронго кивнул и вышел из кабинета. Когда он выходил из здания Скотленд-Ярда, на часах было около одиннадцати утра. Вспомнив, что он еще не завтракал, Дронго зашел в первое кафе, которое увидел на противоположной улице. Он включил свой телефон, который был отключен, когда он был в здании лондонской полиции. И не успел заказать чай, как раздался звонок. Он недоуменно взглянул на аппарат, обычно в такое время его не беспокоили. К тому же очень мало людей знали номер этого телефона. В Москве было около двух часов дня. Когда раздался голос Эдгара Вейдеманиса, он уже понял, что произошло нечто непредвиденное.

— Добрый день, — сказал Эдгар. — С раннего утра меня одолевают телефонными звонками. Просят найти тебя и передать, чтобы ты перезвонил Марку Семеновичу Миксону.

— Кому?

— Марку Семеновичу Миксону. Тот самый бизнесмен, о котором мы для тебя собирали сведения. Он просил, чтобы мы тебя нашли и договорились о срочной встрече. Сегодня в двенадцать часов дня по лондонскому времени он будет ждать тебя в холле отеля «Гровнор». Это на Парк-лайн. Ты меня слышишь?

— Я все понял.

— Что у вас там произошло?

— Лучше не спрашивай. Вчера в казино умер один из игроков. Выпил из своего стакана и упал мертвым.

— Ясно. И ты там случайно оказался рядом.

— Вот именно — случайно. Можешь себе представить, что здесь происходит?

— Кто умер? Неужели Миксон?

— Нет. Алексей Палийчук.

— Палийчук? Этот тип уже давно нарывался на нечто подобное. Между прочим, он уехал из Киева, где его уже пытались убить. Взорвали его «Мерседес». Погибли водитель и охранник. А его самого не было в этот момент в автомобиле.

— Когда это случилось?

— В прошлом году. В Киеве его знали как известного шантажиста. Все газеты писали о его связях с мафией. Мы переслали тебе досье на всех пятерых сегодня утром.

— Куда переслали? — не понял Дронго.

— На твою электронную почту, — ответил Эдгар. — У тебя же ноутбук всегда с собой. Я специально узнал, в твоем отеле есть Интернет, и ты можешь подключиться. Я думал, что ты уже получил всю информацию. Мы работали весь день с Леней Кружковым.

— Спасибо. Но я пока ничего не получил. Утром меня вызвали в Скотленд-Ярд.

— Ясно. Ты будь поосторожнее с этой компанией. Там все не ангелы.

— Ангелов уже давно не осталось, — пробормотал Дронго. — Когда вам первый раз позвонили?

— Часов в восемь утра.

— Ясно. Миксона как раз закончили допрашивать, и он поехал к себе. Здесь было часа четыре утра. И сразу решил найти меня. Наверно, перезвонил в Москву, и вас стали искать. Если позвонили к тебе домой в восемь утра, то это уже говорит о важности их звонка. Около часа у них ушло на поиски твоего телефона. Довольно оперативно.

— Они назначили встречу на полдень, — повторил Эдгар. — Я уже звонил тебе в отель, но мне сказали, что ты ушел. И твой телефон заработал только сейчас.

— Все правильно. Значит, в «Гровнор». Интересно, зачем я ему понадобился.

— Будь осторожен, — еще раз предупредил Эдгар. — И распечатай нашу информацию. Тебе будет полезно узнать обо всем, что мы написали.

Они попрощались, и Дронго поспешил закончить свой завтрак, чтобы вернуться в отель. Через несколько минут он уже был в своем номере. Подключив ноутбук, принял полученную информацию, перевел сообщение на диск, чтобы потом его распечатать. У него было не так много времени. Переведя информацию на диск, он забрал его и положил в карман. Затем взглянул на часы. До «Гровнора» пешком через парк можно дойти минут за пятнадцать. Но он может не успеть. Лучше взять такси и изучить обстановку вокруг отеля заблаговременно.

Он надел пиджак и вышел из своего номера. Рядом с отелем всегда стояла вереница черных лондонских такси, которые ему так нравились. Они были похожи на старые кареты. Высоким людям в них особенно удобно сидеть, можно вытянуть ноги. Усевшись в автомобиль, попросил водителя отвести его к отелю «Гровнор» на Парк-лайн.

«Гровнор-отель» находился рядом с Гайд-парком. Из его окон можно было увидеть даже людей, митингующих в этом месте «дозволенной свободы». Это целый комплекс зданий, выходивших на Парк-лайн. Дронго вошел в роскошный холл и, пройдя в бар, заказал себе чашечку чая. На часах было без семи минут. В отеле обычно останавливались богатые арабы, которые устраивались на диванах в своих белых одеяниях. Они часами неподвижно полусидели-полулежали, негромко разговаривая друг с другом. На их лицах была написана скука и лень. Ни одна красивая женщина, проходившая мимо, уже не могла их взволновать. У этих людей было все. Роскошные машины, самые дорогие женщины, самые лучшие отели, самые изысканные деликатесы. Но именно поэтому им было так скучно. Невероятные деньги от продажи нефти превращали их в скучающих и равнодушных ко всему людей, жизнь для которых превращалась в один сплошной серый день.

Каждый раз, бывая в лучших музеях мира, Дронго поражался тому обстоятельству, что в них никогда не бывает людей в белых одеждах и очень редко бывают небритые мужчины без галстуков из других регионов. А вот японцы или китайцы со своими религиями и укладом жизни жадно впитывали европейские ценности, посещая музеи и выставки, слушая певцов и музыкантов. Он задумчиво посмотрел в сторону арабов, сидевших за соседним столиком. Казалось, что им лень даже разговаривать.

«Деньги развращают, — подумал Дронго. — Незаработанные деньги делают из человека либо преступника, либо циника. А дармовые деньги еще больше развращают народ, делая его нежизнеспособным и не готовым к новым испытаниям в другие времена».

Он не успел додумать эту мысль, в холл быстрым шагом вошел Марк Семенович. Рядом с ним двое молодых людей, очевидно, его телохранители. Миксон сразу шагнул к Дронго, словно точно знал, где именно он будет сидеть.

— Добрый день, — отрывисто сказал он, протягивая руку. — Я очень рад, что вы приняли мое приглашение.

Глава 9

Телохранители заняли соседний столик. Марк Семенович был одет в светло-серый костюм и темно-синий галстук в полоску. Было заметно, как он взволнован.

— Вы будете что-нибудь пить? — вежливо спросил Дронго.

— Что? — не сразу понял Миксон. — Нет, спасибо.

Он достал большой носовой платок и вытер лицо.

— Дело в том, что вчера ночью я звонил своим адвокатам в Москву и в Лондоне, — пояснил Марк Семенович. — Мне хотелось обрисовать им общую ситуацию. Вызвать их для консультаций. И оба моих адвоката не поверили мне, когда я им сказал, что на нашей вчерашней встрече присутствовали именно вы, господин Дронго.

Дронго вежливо улыбнулся.

— Вас считают лучшим специалистом в области расследований тяжких преступлений, — продолжал Марк Семенович. — И я думаю, что вы не случайно оказались в нашей компании. Вам наверняка заплатили, чтобы вы провели эту акцию. Я все понимаю и не прошу вас даже рассказать мне, как вы это провернули. Но, может, вы мне назовете хотя бы имя заказчика.

Дронго тяжело вздохнул.

— Моя репутация меня погубит, — признался он.

— Мы имеем такую репутацию, какую заслуживаем, — усмехнулся Марк Семенович. — И не нужно мне возражать. Я еще вчера все понял, когда вы появились в казино. Вас специально привезли, чтобы вы смогли все продумать и исполнить…

— Гнусное свойство карликовых умов приписывать свое духовное убожество другим, — процитировал по памяти любимую фразу Бальзака Дронго.

— Не обижайтесь, — взмахнул руками Миксон. — Я понимаю, что вы как профессионал должны хранить молчание. Но у меня другие мотивы. Совсем другие…

Он взглянул в сторону своих телохранителей, словно проверяя, где они находятся, и продолжил.

— Мы все видели, как к нам пришел этот крупье. Я думаю, что вас нанял именно Парыгин. Это в его стиле. Или Каплинский, который тоже мог решить вызвать столь опытного эксперта, как вы. Он вообще любит привлекать к делу нужных специалистов, это его фирменный стиль. Мне рассказали, что именно с ними вы беседовали в самолете. Насчет Саида я не уверен. Он настоящее животное, хотя мы его и должны терпеть…

— Какие блестящие характеристики, — заметил Дронго.

— Что делать. Они такие, какие есть, — произнес Марк Семенович. — Но меня менее всего волнуют их моральные качества. Все наши участники игры очень крупные бизнесмены. Очень крупные. Мне казалось, что мы можем скооперироваться и найти человека, который будет управлять нашими активами в Лондоне.

— Теперь вы передумали?

— Уже поздно. Завтра в четыре часа дня нужно сделать выбор. Деньги переведены в банк. Мы уже заплатили залог. Невероятные деньги, о которых вы знаете. Мне всегда казалась дикой сама мысль выбирать человека, который будет руководить клубом посредством карточной игры. Но они четверо смогли меня убедить. Теперь понимаю, что я был прав.

Дронго тактично молчал.

— Сегодня в семь вечера мы встретимся опять, — сообщил Миксон, — и снова попытаемся решить, кому доверить управление столь гигантскими активами. Я человек не бедный, но и для меня полмиллиарда долларов невероятная сумма. Теперь скажите мне, что я должен делать? Кому доверять, если один из моих трех возможных компаньонов наверняка организовал это убийство?

— Вы говорите, что кто-то из них организовал убийство, подразумевая, что Палийчука убил именно я?

— Я этого не говорил. — Миксон снова достал носовой платок и вытер лицо. Затем наклонился к Дронго: — Но я все знаю. Конечно, вы нашли исполнителя и попытались его прикрыть, чтобы никто ни о чем не догадался.

— Подождите, — прервал его Дронго, также невольно наклоняясь к нему и понижая голос. — Какого исполнителя? В момент смерти Палийчука в комнате никого не было.

— Были, — торжествующе произнес Миксон, улыбаясь. — Вы прикрыли от нас поднос, а ваш сообщник отравил стакан Алексея. И я знаю, кто вам помогал…

— Можете мне сказать?

— Ну не нужно, господин Дронго, строить из себя дурачка. Дело в том, что один из моих сотрудников снял номер в том самом «Шератоне», в здании которого находится казино… Вы меня уже поняли?

— Не совсем.

— Какой вы упрямый! Он видел, как вчера ночью к вам в номер поднялась Жанна. Она должна была уехать домой, к Саиду. И ее ждала машина, ведь женщин отпустили сразу после вас. Но она сказала, что забыла сигареты, и пошла в отель. При этом она поднялась к вам в номер. И пробыла там несколько минут. Неужели вы будете это отрицать? Мой человек видел своими глазами, как она выходила из вашего номера. Когда мне вчера рассказали, я все понял. Конечно, вы наняли женщину для подобного трюка. Ей оставалось только немного вскружить голову этому самцу Мальсагову, который решил взять ее с собой в Лондон. Остальное было не очень сложно. Вы беседовали в казино, еще до моего приезда, там вас тоже видели. И я сам видел, как вы беседовали, когда приехал в казино. Потом вы вошли в комнату и организовали бесподобное убийство. Вы слышали наши споры и знаете, что я не очень любил Палийчука. Его невозможно было любить. Наглый, заносчивый, нечистоплотный, авантюрный тип. Но я не хотел его смерти. А кто-то другой очень хотел. И вы вместе с Жанной Вебер организовали это убийство. Только не отрицайте, я все понял еще вчера, когда мне сказали, что она поднималась к вам в номер.

— Если я скажу, что не убивал и не имею никакого отношения к этому убийству, вы мне поверите?

— Нет. Разумеется, не поверю. И вы слишком известный человек, чтобы случайно появиться на нашей игре. Сколько вам обещали? Сто тысяч? Или двести? Я готов дать в два раза больше. Когда речь идет о сумме в полмиллиарда долларов, экономить глупо. Я могу предложить вам даже полмиллиона. В конце концов, это всего лишь одна десятая процента наших инвестиций в Англию. Только одна десятая процента. Но для вас это невероятные деньги. Назовите мне имя — и можете оставаться до конца жизни обеспеченным человеком.

— Я понял, — кивнул Дронго. — Вы считаете, что за деньги можно купить все. Сначала кто-то из ваших друзей заплатил мне деньги, чтобы я организовал убийство. А потом вы решили узнать имя убийцы и готовы мне заплатить еще больше, чтобы получить все козыри для сегодняшнего разговора. Все правильно. Зачем нужны следователи, инспектора, судьи, если все можно купить? Если за деньги можно узнать имя не только убийцы, но и организатора преступления.

— Не нужно демагогии, — поморщился Миксон. — Я предлагаю вам огромные деньги. Назовите свою сумму и скажите имя. Только не говорите, что вы не продаетесь. Не люблю ханжества. За большие деньги продаются все. Все без исключения. А я предлагаю вам не просто большие, а очень большие деньги.

— Я всегда полагал, что большие деньги зарабатывают достаточно умные люди, — тихо, но выразительно произнес Дронго. — Неужели я ошибался? Вы ведь умный человек. Вы действительно считаете, что я организовал это убийство и взял деньги с кого-то из ваших друзей? Извините, знакомых. А теперь сижу здесь и пытаюсь набить себе цену? Помните Льва Толстого? Нельзя быть немного порядочным, как нельзя быть немного беременной. Или — или. Если бы я взял деньги и организовал убийство, можете не сомневаться, что я сейчас немедленно выдал бы вам организатора этого преступления за гораздо меньшую сумму. Хранить верность подлецу, будучи сам подлецом, я бы не стал. Или вы этого не хотите понять?

Миксон молчал. Он внимательно смотрел на Дронго. Затем снова достал уже второй носовой платок и вытер лицо.

— Если я ошибся, — тихо сказал он, — то тогда кто и как его убил? Я ведь был совсем рядом. И второй стакан с виски был моим. Кто мог положить ему яд? Неужели это сделали на кухне в казино? Но тогда могли отравить и меня.

Дронго смотрел на своего собеседника.

— Если вы не организовали это убийство, то тогда скажите мне, кто это мог сделать, — попросил Миксон. — Вы ведь специалист именно по расследованию преступлений. Кто и каким образом его отравил?

— Вот именно это я и пытаюсь понять со вчерашнего дня, — сообщил Дронго. — Но думаю, что убийцу все равно найдут.

— Каким образом?

— Проверят одежду каждого из нас. Если убийца даже сумел спрятать яд, то частицы все равно должны были остаться. На пиджаке, у него на руках, на его одежде. Они быстро вычислят возможного исполнителя.

— И больше ничего не хотите мне сказать? — тихо спросил Марк Семенович.

— Больше ничего.

Миксон снова замолчал. Было понятно, что он рассуждает.

— Ладно, — сказал он твердо. — Я попытаюсь рискнуть в очередной раз. Сегодня в семь часов вечера мы будем рядом с этим отелем, в «Дорчестере». Мы соберемся, чтобы определить, кому из нас доверить управление клубом и завтрашнюю покупку. Я приглашаю вас на эту встречу. Не перепутайте. В семь часов вечера. Если вы готовите новое убийство, то это вас не остановит. А если вы порядочный человек, то невольно станете либо свидетелем нового убийства, либо свидетелем наших договоренностей.

— Я даже не знаю, что вам ответить. Один раз я согласился и попал в неприятную ситуацию. Если отравят еще кого-нибудь при мне, то я вынужден буду поменять свою профессию. Два убийства на глазах эксперта по расследованию преступлений — слишком много. Тогда выходит, что я потерял квалификацию.

— Не беспокойтесь, — сказал Миксон, — на этот раз отравлений не будет. Каждый привезет свою выпивку с собой. И мы поставим людей, чтобы проверяли каждый стакан, каждый бокал, каждую бутылку. А еще лучше, если мы не будем ни есть, ни пить. Только разговаривать. Такой вариант вас устроит?

— Хорошо, — согласился Дронго, — но учтите, что это я делаю не ради вас. И не ради всех остальных. Мне бросили вызов, решив, что можно убивать человека фактически у меня на глазах. Неизвестный убийца ошибся, я попытаюсь его вычислить и найти.

— В таком случае мы с вами союзники, — Миксон снова протянул ему руку. Дронго пожал ему руку, невольно досадуя на себя. Ему не хотелось пожимать этой протянутой руки, слишком много неприятного о себе он сегодня услышал.

Марк Семенович быстро удалился в сопровождении своих телохранителей. Дронго взглянул на часы, достал блокнот и зафиксировал время разговора. После чего расплатился за чай и пошел к выходу. Возможно, что так считают и все остальные, огорченно подумал он. Каждый из них будет подозревать в первую очередь именно его.

Он вышел на улицу. Ярко светило солнце. Дронго решил дойти до своего отеля пешком. Нужно было пройти по Парк-лайн и свернуть направо. С левой стороны улицы находились известные отели — «Дорчестер» и «Парк Хилтон». Он хорошо знал оба отеля, так как неоднократно в них останавливался. Перед «Дорчестером» небольшая клумба с декоративными цветами. Он остановился, любуясь цветами, и пошел дальше.

В отеле он поднялся к себе в номер и распечатал полученную информацию. Он по привычке любил работать с бумагой, чтобы подумать над полученной информацией, подчеркивая нужные места. Информации было много, листов двадцать пять. Он, лежа на кровати, читал полученные материалы с ручкой в руках и подчеркивал наиболее интересные места.

От этого занятия его отвлек телефонный звонок. Дронго протянул руку и взял трубку:

— Слушаю.

— Добрый день, — услышал он голос Каплинского. — Извините, что я вас беспокою.

— Откуда вы узнали, где я живу?

— Мне сказала об этом Жанна. Мы сегодня завтракали с ними у меня в отеле. И она сказала, что вы живете в «Шератон-Парке».

— И вы решили мне перезвонить?

— Конечно. Я хотел с вами встретиться. Во-первых, мы должны вам деньги…

— Вы мне ничего не должны. Игра не состоялась, следовательно, наш контракт теряет свою силу.

— Но вы потратили на нас время, — мягко заметил Юлий Львович.

— И боюсь, что оно еще не закончилось.

— Понимаю. Но именно поэтому я считал себя обязанным вам перезвонить.

— Спасибо. Но вы напрасно беспокоитесь.

— Вы собираетесь уехать?

— Пока нет. Инспектор попросил меня задержаться. Боюсь, что еще несколько дней нам придется пробыть в Лондоне, до тех пор пока не закончится расследование.

— Понимаю. У нас схожие проблемы. Меня ждут дела в Москве и Санкт-Петербурге, а я должен находиться в Лондоне. Но ничего не поделаешь. Никто не думал, что все так получится. Как вы считаете, они быстро завершат расследование?

— Полагаю, что да. У них есть записи камер наблюдения. И они могут проверить одежду каждого из участников игры.

— В каком смысле одежду?

— Если у возможного убийцы был с собой яд, то некоторые частицы должны были остаться на его одежде, когда он доставал лекарство. Либо на его пальцах, когда он его затем прятал. В общем, я думаю, что они довольно быстро смогут вычислить возможного убийцу.

— Как хорошо, что я вошел позже, — вспомнил Каплинский. — Иначе сейчас был бы в числе подозреваемых.

— К тому же вы стояли у того места, где должен был сидеть крупье, а это место просвечивалось камерой. Я думаю, что вас никто не подозревает.

— Спасибо! — рассмеялся Каплинский. — Вы меня немного успокоили. А насчет гонорара вы не правы.

— Сейчас его получать тем более не стоит. Многие и так считают, что я не просто так появился в казино. А если узнают, что мне заплатили деньги, то решат, что я действительно организовал это убийство. Поэтому будет лучше, если каждый останется при своих.

— Договорились. До свидания.

— Всего хорошего, — Дронго положил трубку, зафиксировал время разговора и вернулся к чтению документов.

Глава 10

Чтобы не отвлекаться от работы, он заказал себе обед в номер. До семи часов было еще много времени, и он быстро пообедал, продолжая просматривать полученную информацию. В этот момент кто-то энергично постучал. Дронго убрал бумаги и пошел открывать дверь. Взглянул в глазок и нахмурился. На пороге стоял Николай Николаевич Парыгин. Дронго открыл дверь.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Случайно проходили мимо и решили зайти ко мне. Правильно?

— Не смешно, — укорил его Парыгин. — Вы разрешите войти?

— Входите, — вздохнул Дронго.

Парыгин был в светло-голубом костюме. И в синей рубашке без галстука. Он вошел в номер, огляделся и, пройдя к креслу, удобно устроился там, словно заранее знал, где именно ему лучше сидеть. Дронго подвинул к себе стул.

— Чем обязан?

— Мне нужно с вами поговорить, — сообщил Парыгин.

— Откуда вы узнали, где я живу?

— Каплинский сказал. Мы обсуждали возможность сотрудничества с вами на следующих этапах.

— Спасибо. Но «следующих этапов» не будет. Я вполне удовлетворен сотрудничеством с вами на первом этапе. Более чем достаточно для сильных впечатлений.

— Я пришел не для того, чтобы с вами спорить, — мрачно заметил Парыгин. — Мы все понимаем, что произошла трагедия. Но жизнь не стоит на месте. И мы все равно должны будем решать, что нам делать с покупкой футбольного клуба и кто будет представлять наши интересы на первом этапе. Поэтому мы решили собраться сегодня вечером еще раз.

Дронго не хотел говорить, что уже встречался с Миксоном и разговаривал с Каплинским. Поэтому он слушал, не перебивая.

— И я считаю, что будет правильным, если вы примете участие и в нашей второй встрече, — сказал Парыгин.

— Это ваше личное мнение?

— Пока мое, но я собираюсь получить согласие всех остальных.

— А мое согласие вам не нужно?

— Мне казалось, что мы договорились насчет вашего контракта.

— Вы заблуждаетесь. Я не обещал взять деньги. Тем более что игры не было.

— Вы отказываетесь? — хмуро поинтересовался Парыгин.

— Я пока не принял решения, — уклонился Дронго от ответа. — Но в любом случае я буду держать в уме нашу первую встречу в казино.

— Там произошел несчастный случай, — выдохнул Парыгин. — Я думаю, что полиция все выяснит.

— Они быстро все выяснят, — согласился Дронго. — Если убийца был среди нас, то достаточно тщательно проверить его одежду. В каком бы флаконе ни был яд, его частицы должны остаться на одежде и в карманах возможного убийцы.

— Вы думаете, что кто-то из нас мог быть убийцей? — криво усмехнулся Парыгин. — Я знаю всех, кто там был, уже много лет. Они не святые, но в роли отравителей представить их я не могу.

— Даже женщин?

— Тем более женщин. Жанна слишком увлечена своим бизнесом, чтобы подставляться таким глупым образом. У нее растет дочь, и она знает, что не может позволить себе сесть в тюрьму. Даже в английскую. А Женя Тарутина просто человек не от мира сего. Она вчера была так напугана. Умоляет меня отправить ее домой. И она была единственная среди нас, кто не знала Алексея, и поэтому у нее не было никаких мотивов убивать несчастного Палийчука.

— У других были?

— Не нужно ловить меня за язык. Другие знали погибшего и могли любить или не любить его.

— Но женщины могли помочь кому-нибудь осуществить задуманное, — заметил Дронго. — Вдвоем провести подобную акцию гораздо легче, чем одному.

— Возможно, — согласился Парыгин. — Но это всего лишь домыслы. Женщины оказались там случайно. Как и вы, мистер эксперт. Я сам вас пригласил. Миксон и Каплинский, по-моему, готовы даже подозревать вас, но я помню, что сам предложил вам появиться в казино на нашей игре и никто меня за язык не дергал.

«Хоть один не считает меня организатором убийства, как все остальные», — подумал Дронго.

— Спасибо и на этом, — пробормотал он.

— Мы все равно должны решить, что нам делать, — вернулся к своей теме Парыгин. — Хотя после случившегося это не так легко. У нас есть доверенность от Алексея, но его родственники могут оспорить и доверенность, и его завещание.

— Вложения в английский футбол могут принести колоссальные доходы, — возразил Дронго. — А его наследникам наверняка объяснят адвокаты, что подобные инвестиции очень выгодны. Тем более что его двадцать процентов от общей суммы останутся за наследниками в любом случае.

— Безусловно, — согласился Парыгин. — Но если они подадут в суд, эта часть суммы может быть заморожена. В общем, одни проблемы. Давайте заканчивать разговор. Вы мне сегодня нужны. Назовите свою цену, и мы договоримся.

— Никакой цены не будет. Если меня попросят, я, возможно, приеду. Но работать на вас я не хочу.

— Почему?

— Не хочу, и все.

— Но должна быть какая-то причина.

— Никакой причины. Просто не хочу.

— Не забывайтесь, господин эксперт, — несколько презрительно заметил бывший министр. — Не забывайте, кто вы, а кто мы.

— Вы даже не представляете, насколько я забываюсь! — разозлился Дронго. — Ведь я шел на игру, убежденный в том, что вы разыграете свою партию по честным правилам.

— Вы считаете, что мы готовы были мухлевать? — поморщился Парыгин. — Не забывайте, с кем разговариваете, — снова повторил он. — Мы все порядочные люди. И уважаемые члены общества.

— А я знаю, с кем именно разговариваю, — спокойно ответил Дронго. — Ведь вы были министром в те годы, когда воровство и хищение в стране были почти узаконенными. Насколько я знаю, вы работали в институте на весьма небольшой зарплате, до того как стать министром. И чиновником вы проработали только восемь месяцев. Но обеспечили себя и своих близких на всю жизнь. За это время не смог бы появиться даже полноценный ребенок, он был бы недоношенным. Но полноценный миллионер появился. Вы переписали на себя и своих знакомых несколько предприятий, выкупив их за гроши. Вы организовали банк, куда перевели счета большинства государственных предприятий, подчиненных вашему министерству. По предварительным данным, только валюты исчезло в период вашего министерского правления на сумму более чем два миллиарда долларов. Согласитесь, что это многовато, если учесть, что в тот момент валютные резервы России были почти на нуле. И вы смеете говорить мне о порядочности?!

— Вас прислали следить за мной? — потемнел от гнева Парыгин. — Кто вам все это рассказал?

— По-моему, эти сведения можно прочесть в любой газете того времени, — парировал Дронго. — Но если я в чем-то ошибся, вы можете меня поправить.

— Я не хочу больше с вами разговаривать, — поднялся из кресла Николай Николаевич. — Все это клевета и ложь. Я всегда служил своей стране, делал все для ее процветания. У меня два ордена. А вы смеете говорить мне подобные слова!

— И насчет «мухлевать», — безжалостно добавил Дронго. — Я ведь живу в этом отеле и был в казино за день до вашей предполагаемой игры.

Парыгин направился к двери, уже не слушая.

— И увидел там Алексея Палийчука, — добавил Дронго. Парыгин обернулся.

— Что еще вы хотите сказать?

— Я видел, как он пришел в казино, — сообщил Дронго.

— Ну и что?

— Он был не один. Там был ваш крупье. Мистер Джильберт. И один из ваших телохранителей.

Парыгин уже взялся за ручку двери, чтобы выйти в коридор, но, когда услышал последнюю фразу, медленно опустил руку. И еще несколько секунд стоял спиной к Дронго. Затем очень медленно повернулся к нему. Вместо лица у него была белая маска.

— Кто? — спросил он. — Кто это был?

— Почему вы удивляетесь? — спросил Дронго. — Ведь я сам видел, как вчера крупье подошел к вам уже после случившегося убийства и просил ваших инструкций.

— Это не имеет к вам никакого отношения. Скажите, кто это был?

— Тот, кого вы послали на встречу с Джильбертом.

— Кто? — Парыгин задыхался от гнева, и Дронго подумал, что ситуация стала еще более запутанной. Поэтому он осторожно сказал:

— Я могу назвать вам его имя, но при условии, что вы не станете устраивать истерику и разборки прямо сейчас. Нужно все проверить, возможно, я ошибаюсь.

— Кто это был? — свистящим шепотом снова спросил Парыгин.

— Ваш Константин, — ответил Дронго.

Парыгин обмяк, словно из него выпустили воздух. Он даже качнулся. Его лицо стало серого цвета. Но он быстро пришел в себя.

— Спасибо, — отрывисто сказал он. — Будем считать, что нашего сегодняшнего разговора не было. До свидания.

Он вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Дронго, недовольно морщась, подошел к мини-бару, достал апельсиновый сок, взглянув на часы, зафиксировал в своем блокноте время разговора. Залпом выпил сок. Он был раздражен и огорчен. Не нужно было срываться на обвинения в адрес Парыгина. Правда, бывший министр сам виноват, вел себя нагло. Но нельзя было ему все это говорить. И тем более не стоило говорить про Константина. Но он его разозлил. По-настоящему разозлил, и, когда Парыгин начал сознательно его унижать, он не сдержался. Наверно, был еще под впечатлением сообщений, поступивших из Москвы. Дронго тяжело вздохнул. Как ему надоела эта компания миллиардеров! Ни одного порядочного человека. Мальсагов, который заработал миллионы на своем строительном бизнесе. Еще нужно проверить, сколько конкурентов они убрали и как подкупали московских чиновников, получая лучшие места для строительства и самые выгодные подряды. Марк Семенович Миксон, который умудрился приватизировать два крупнейших фармацевтических комбината, выкупив их за копейки у государства на кредиты, взятые у того же государства. Это была середина девяностых, когда залоговые аукционы могли выигрывать только «свои».

Юлий Каплинский, создавший свою империю в виде крупного концерна. Но заказы он получал от государственных чиновников в первую очередь. И все поставки для государственных органов шли через его компанию. Безвозмездно такие подарки никто не получает. Каплинский имел команду адвокатов, которые доказывали в судах законность действий его компании.

Дронго достал свои бумаги и начал их перечитывать. В этот момент раздался еще один телефонный звонок. Дронго подошел к аппарату. Поднял трубку.

— Мистер Дронго, — услышал он знакомый голос инспектора Таунса. — У нас произошло еще одно убийство. Я уже послал машину за вами. Вы можете приехать прямо сейчас?

Глава 11

В Скотленд-Ярд Дронго приехал через пятнадцать минут.

Он вошел в кабинет Таунса, когда из него выходили двое озабоченных сотрудников. У инспектора было уставшее лицо человека, уже начинающего привыкать к неприятностям во время этого расследования. Таунс протянул руку, и в этот момент ему позвонили.

— Нет, — отрывисто произнес он, — никаких интервью. Никаких сообщений для прессы. Мы пока проверяем все данные. Пусть пишут все, что хотят. Только завтра. Завтра вечером мы проведем встречу с журналистами. До свидания.

Он положил трубку. Взглянул на Дронго, усевшегося напротив.

— Я вас недооценил, — признался инспектор. — Нужно было прислушаться к вашим словам. Но я полагал, что ничего не может произойти до завтра, пока не будут решены вопросы с покупкой футбольного клуба. Большие деньги не любят шума. Но я ошибался. И теперь вынужден в этом признаться.

— Кого убили? — спросил Дронго.

— Мистера Джильберта. Того самого крупье, о котором вы мне говорили. Я должен был выслать охрану к его дому, но решил, что мои сотрудники могут подождать его в казино. Вчера мы отпустили всех поздно, уже под утро. И сегодня днем он вышел из дома, чтобы отправиться на работу. В одиннадцать минут второго его застрелили у дома. Неизвестный сделал три выстрела. Два в спину и один в голову. У нас говорят, что так обычно стреляют представители «русской мафии», с контрольным выстрелом в голову. Я даже не поверил, когда мне сообщили о его смерти. Сам выехал на место преступления. Никто не видел преступника, никто не слышал выстрелов, хотя рядом играли дети. Очевидно, убийца имел оружие с глушителем. Нам от этого не легче, но мы понимаем, что такие убийцы не часто гуляют по нашему городу.

Дронго огорченно молчал.

— И поэтому я позвал вас, — продолжал Таунс. — Все карты уже открыты. Я должен знать, почему вы говорили мне об этом крупье и какие подозрения у вас были. Никаких отговорок я не приму. Вы обязаны сообщить мне информацию для успешного расследования по фактам сразу двух убийств, мистер Дронго. В противном случае я могу посчитать, что вы сознательно утаиваете информацию, которая может помочь нам в расследовании этого преступления. Мне уже звонили из различных инстанций. Расследование этих преступлений взято под особый контроль. Я жду ваших показаний.

Дронго посмотрел на свои руки. Сжал пальцы правой руки в кулак. Задумчиво взглянул на своего собеседника.

— Я не уверен, что смогу вам помочь, — медленно начал он, — но дело в том, что я был в этом казино за день до начала игры. Я вообще считал, что это опасная затея — подобный сговор «джентльменов». Когда на кону такая сумма, любой игрок может сойти с ума.

— Но ведь никто из игроков не проигрывал своих денег, — напомнил инспектор. — Как я сумел понять из их показаний, они всего лишь собрали деньги для покупки футбольного клуба. И каждый из них получал двадцать процентов от вложенной суммы, что соответствовало размеру их вложений. Никто из них ничего не терял.

— Зато мог получить огромное влияние, — сказал Дронго. — Ведь они определяли человека, который выступит от их имени на переговорах и будет в глазах всего мира фактическим владельцем. Остальные будут фигурировать лишь постольку-поскольку. Возьмем Абрамовича. Никого не интересуют банки, в которых он может брать кредит, или его возможные компаньоны. Все знают, что он фактический владелец «Челси». А проценты остальных владельцев никого не интересуют.

— Но все знают, что он и есть владелец.

— Верно. Но здесь один человек представлял бы интересы остальных. Поэтому они и решили устроить подобную игру. Но так как они предложили мне принять участие в этой необычной игре, я посчитал возможным не только поменять отель, в котором собирался жить, но и побывать в казино за день до игры.

Таунс внимательно слушал.

— И в этот вечер я увидел там погибшего Алексея Палийчука. Внешне он вел себя нормально. Пришел играть в казино, проигрывая или выигрывая крупные суммы. Он был членом клуба и мог ходить в казино в любое время. Но меня смутил один момент. Во-первых, он общался с погибшим крупье Джильбертом, тогда как по строгим правилам казино клиенты не могут общаться с крупье. Более того, они даже прошли в другую комнату, не обращая внимание на камеры, которые наверняка зафиксировали подобный факт. Мне кажется, вам нужно допросить руководство казино на предмет подобных контактов. Ведь они очень строго следят за такими отношениями клиентов и своих служащих. Почему они не пресекли подобные отношения и позволили мистеру Джильберту быть крупье в столь сложной игре? Предположим, что они не знали об игре, но не знать о контактах Палийчука с Джильбертом они не могли. Их операторы должны были зафиксировать общение этих двоих.

— Мы это проверим, — согласился инспектор. — Больше ничего не хотите мне сказать?

— Хочу, — Дронго чуть помедлил. — В тот вечер там был еще один человек. И его присутствие смутило меня более всех остальных.

— Кто?

— Некий Константин. Фамилию его я не знаю. Но он помощник или телохранитель Николая Парыгина. И я видел, как они общались. Вернее, как он общался с этими двумя погибшими.

— Телохранитель Парыгина? — переспросил явно заинтересовавшийся Таунс. — Вы не могли спутать?

— Нет. Я его узнал. Он подходил к Парыгину в самолете, когда мы сидели рядом, и я его запомнил. Это был он.

— Самого Парыгина не было?

— Я его не видел. Но общение телохранителя с другим игроком вызывает подозрение. Либо этот телохранитель собирался предать своего хозяина, либо действовал по его поручению.

— Вы никому не говорили об этом?

— Сказал Парыгину. Час назад. Надеюсь, что он не убьет своего телохранителя, а попытается все выяснить.

— Черт возьми! — вырвалось у инспектора. — Почему вы об этом сразу мне не сказали?!

— Вот сейчас и сказал. Честно говоря, мне не нравится ни этот Парыгин, ни его телохранитель. Поэтому я решил, что будет лучше, если они разберутся между собой.

Таунс поднял трубку и попросил машину с двумя сотрудниками. Затем обратился к Дронго:

— Если кто-нибудь из них погибнет, я предъявлю вам обвинение в пособничестве убийце. Между прочим, где вы сами были в час дня?

— В полдень у меня была встреча в «Гровноре». Я там пил чай, и у меня есть алиби. Примерно в половине первого я оттуда вышел и пошел пешком к своему отелю. Я бы не успел доехать на машине до дома мистера Джильберта, застрелить его и снова вернуться. Примерно в половине второго я был у себя в отеле.

— Ясно, — Таунс махнул рукой. — Можете идти. До свидания.

Дронго медленно встал и пошел к выходу. Таунс обогнал его в коридоре, спускаясь вниз по лестнице. Когда Дронго вышел на улицу, на часах было около пяти. Он подумал, что кто-то из игроков может сегодня не явиться на вечернее совещание. От здания Скотленд-Ярда было не так далеко до его отеля, и он решил пройти пешком. Тем более что у него было больше двух часов до назначенной встречи в «Дорчестере».

Но когда он подходил к своему отелю, из припаркованной рядом с отелем машины вышла молодая женщина. Она сидела за рулем «Рено». Дронго не сразу ее узнал. Волосы были спрятаны под беретом. Темный бесформенный плащ скрывал фигуру. Она шагнула к Дронго, снимая черные очки.

— Добрый день, — отрывисто сказала она. Это была Евгения Тарутина.

«Только ее мне и не хватало для полного комплекта», — подумал Дронго.

— Здравствуйте. Для чего нужен этот камуфляж?

— Чтобы меня не узнали.

— Вы ждали меня?

— Да, — кивнула она, — мне нужно с вами поговорить.

— Что случилось?

— Не на улице, — она посмотрела по сторонам. — Мне очень важно поговорить именно с вами. Я случайно узнала, где вы остановились. Слышала, как говорил о вас Николай Николаевич. И решила, что мне нужно обязательно с вами увидеться.

— Идемте ко мне в номер, — предложил он.

— Нет, — она остановилась, нерешительно глядя на него. — Я не хотела бы подниматься к вам в номер.

— Вы боитесь за свою репутацию? — усмехнулся Дронго.

— Нет. Я боюсь совсем за других людей. Где мы можем поговорить? Только не у вас в номере.

— Пройдемте в бар, — решил Дронго, — там сейчас не должно быть много посетителей.

Она кивнула в знак согласия. В баре действительно почти никого не было, за исключением двух мужчин, сидевших в углу за двумя высокими бокалами пива. Она испуганно оглянулась и присела за столик. Дронго попросил принести им минеральной воды. Для женщины он заказал капуччино, для себя зеленый чай. Он обратил внимание, что она не снимает даже берет. Им быстро подали чай, кофе, воду.

— Теперь расскажите, что произошло.

— Примерно час назад Николай Николаевич вернулся от вас. Он был очень расстроен. Я чувствовала, как он нервничает. Он приказал найти Константина Спиридова, это руководитель его охраны, но Кости нигде не было. Тогда он кому-то позвонил. Сначала он говорил тихо, а потом начал кричать. Сказал, что не разрешает привлекать эксперта без его согласия. Ругал всех, в том числе и вас… — она замолчала, снова испуганно оглядываясь.

— Ничего страшного, — улыбнулся Дронго. — Я представляю примерно, за что именно он меня мог ругать. Что дальше?

— Потом он закричал, что против вашего участия в вечерней встрече. Я так и не поняла, кому он звонил, но он очень злился и нервничал. И затем собрал всех ребят, которые с ним приехали, и приказал найти Костю. Из-под земли, сказал Николай Николаевич. Живым или мертвым. Я очень испугалась. Очень. Я его таким никогда не видела. Мы договаривались, что я поеду навестить свою племянницу. Она учится в институте, за городом. И я даже арендовала утром машину. Он знал, что я должна уезжать, и не стал меня останавливать. Я услышала, как он, говоря про вас, сказал, что вы остановились в «Шератоне». И сразу приехала сюда. Но портье сказал мне, что вас нет в номере, и я решила подождать у отеля. Хорошо, что вы так быстро вернулись.

— Понятно. А чего вы испугались? Если за меня, то спасибо. Если за Николая Николаевича, то напрасно, у него пока все в порядке. Почему вы испугались?

— Не из-за вас, — призналась Тарутина, — я волновалась за Костю.

Дронго нахмурился:

— Он ваш любовник?

— Нет, — улыбнулась женщина, — нет, нет. Это совсем не то, что вы подумали. Он мой троюродный брат. Его мама и моя мама были двоюродные сестры. Они очень дружили в детстве, и мы тоже много общались. Мы оба из Воронежа.

— Он ваш родственник, — понял Дронго, — а Николай Николаевич об этом знает?

— Нет. Я не считала нужным ему об этом говорить, — было заметно, как она волнуется. Капельки пота появились на верхней губе.

— И кто вас познакомил? Константин?

— Да. Но это не имеет никакого отношения к нашей дружбе. Парыгин очень тепло ко мне относится. Он даже спонсировал один фильм с моим участием. В общем, я ему очень благодарна. Я ему никогда не говорила, что мы с Костей родственники. Не хотела его дергать по пустякам.

— Если бы он узнал, что вы родственники, он мог с вами расстаться?

— Не думаю. Но ему было бы неприятно. Он вообще не любит, когда его обманывают.

— Вы давно знакомы с Парыгиным?

— Около года.

— А Спиридов? Сколько лет он работает с Николаем Николаевичем?

— Больше трех.

— Ясно. И вас познакомил Константин. Вы сами его об этом просили?

— Нет. Это была его инициатива. Он сказал, что Парыгину нравится моя игра и вообще он охотно смотрит все сериалы с моим участием.

— И Костя предложил вас познакомить.

— Да. Я тогда согласилась. Одиноким молодым женщинам трудно выжить в Москве. Нужно либо спать с бандитами, либо с режиссерами. Идеальный выход — найти себе богатого олигарха, который будет вас обеспечивать. Совсем хорошо, если он не женат. Но здесь как повезет. Мой оказался женат.

— Как он вас представил?

— Как знакомую своего друга. Потом он деликатно ушел и оставил нас двоих в кабинете ресторана. Парыгин вел себя очень красиво. Не приставал, не делал грязных намеков. Вызвал машину, чтобы меня отвезли домой. Присылал мне цветы. В общем, вел себя как богатый мужчина средних лет.

— Богатые мужчины помоложе и постарше ведут себя иначе? — иронично уточнил Дронго.

— Конечно. Молодые тянут в постель в первый же вечер. А старики говорят о чувствах и ведут на концерты.

— У вас богатый опыт.

— Есть, — спокойно согласилась она, — мне ведь уже двадцать девять. В моем возрасте нужно думать о будущем.

— И вы решили продумать свое будущее вместе с Константином. Но не сказали своему «другу» о том, что вы родственники.

— Я хотела сказать. Но потом было уже поздно. Он бы не поверил. И мы договорились с Костей ничего ему не говорить. Фамилии у нас разные, он бы все равно не узнал. Да и жениться на мне он не собирался. У него своя семья, дети. Я была нужна ему в качестве красивого эскорта в его поездках за рубеж.

— И вас не смущала подобная роль?

Она горько усмехнулась.

— Вы как будто с луны свалились, — сказала Евгения. — Или вы действительно ничего не знаете? А как иначе выжить? Кто будет оплачивать мои расходы, кто купит мне машину, квартиру, оплатит мою страховку? Вы знаете, сколько я получала в театре? Две с половиной тысячи рублей. Как раз хватит, чтобы два раза сюда зайти выпить чай или кофе. Что делать в оставшееся время? Торговать собой? Ложиться под любого прыщавого продюсера? Спать с любым бандитом, который приедет на съемки отбирать красивых девочек на ночь? Сейчас ведь они не берут на Тверской или на Ленинградском шоссе. Брезгуют. Им уже проститутки не подходят. Им нужны актрисы, модели, манекенщицы. Чистые и холеные. И они приезжают, выдергивая нас прямо со съемок. И никто не может отказать. Платят хорошо, хотя издеваются на полную катушку.

Она отпила свой кофе.

— Благодаря Парыгину я ушла из театра, купила себе квартиру и машину. Теперь я сама выбираю, где мне играть и на какие роли соглашаться. И об этом все знают. Мне уже не звонят мои знакомые девочки, когда у них появляются пьяные гости с Кавказа, требуя собрать «красивых телок».

— Между прочим, я тоже с Кавказа.

— Я так и думала. Но я не имела в виду вас. Вы же понимаете… В общем, я стала жить как человек. И вдруг сегодня такое. Я поняла, что он что-то узнал от вас насчет Кости и поэтому так разозлился. Костю нигде не могут найти, и я очень за него боюсь. И за Парыгина боюсь. И за себя. Одним словом, я просто потеряла голову. И решила приехать к вам. Может, вы сможете мне помочь?

— Чем я могу вам помочь?

— Не знаю. Но когда я услышала, как кричит Парыгин, то совсем потеряла голову. И мобильный телефон Кости тоже не отвечает. Я не знаю, не знаю, что мне делать, — она опустила голову и заплакала…

Глава 12

Он подождал, пока она успокоится. Попросил принести еще чашечку кофе. Двое мужчин, сидевших в углу, уже удалились, и в баре никого не было.

— Чем я могу вам помочь? — снова спросил Дронго.

— Возможно, вы сможете найти Костю и предупредить его. Пусть уезжает отсюда. Парыгин в таком состоянии… Они действительно могут убить его. Что вы ему сказали?

— Ничего особенного, — Дронго решил, что не стоит посвящать ее в детали беседы с Парыгиным. Но исчезновение ее родственника его по-настоящему заинтересовало.

— Дайте мне номер телефона Константина, — попросил он.

Она продиктовала номер. Он кивнул, запоминая.

— Вы не записываете? — удивилась она.

— Ничего. Теперь назовите свой мобильный. И мобильный Парыгина. Тот, который он берет сам.

Она продиктовала оба номера.

— Теперь возвращайтесь к Парыгину, — сказал Дронго, — и ничего не бойтесь. Я думаю, что пока вы вернетесь, там уже будут сотрудники полиции. Они тоже ищут вашего троюродного брата и не допустят, чтобы Парыгин с ним расправился. Он достаточно умный человек, чтобы устраивать разборки со своим начальником охраны, когда того ищет полиция. Поэтому ваш Константин будет в безопасности. Его ищет полиция, и как только найдут, сразу увезут к себе для допроса. Поэтому за него не волнуйтесь. Лучше придумайте причину, по которой вы решили вернуться обратно, не успев доехать до своей племянницы. И ничего не бойтесь. Но на будущее учтите, что любой обман рано или поздно будет раскрыт. Если бы вы рассказали обо всем Парыгину с самого начала, то, возможно, у вас не было бы таких больших проблем.

— Как я ему могла рассказать? — встрепенулась женщина. — Вы ведь понимаете, что он бы мне не поверил. И прервал бы все отношения. Он всегда подозревает, что все хотят его обмануть или развести на деньги.

— Сейчас у него вторая семья?

— Да. Он женился, когда был министром.

— Значит, у него было много времени, — усмехнулся Дронго.

— Что вы сказали?

— Ничего. Я пошутил. Очевидно, он универсальный человек. За восемь месяцев успел жениться и сделать огромные деньги. Прямо человек Возрождения.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, — прошептала Тарутина.

— Ну и прекрасно, что не понимаете. Возвращайтесь к вашему другу. И подумайте о своем будущем. Я видел вашу игру. Вы неплохая актриса. Какая-то материальная база у вас уже есть. И имя есть. Начинайте учиться ходить «без костылей». Вдруг получится. Понимаю, что трудно. Но нужно стараться.

— Вам легко говорить, — тяжело вздохнула она. — Сейчас сложные времена.

— Времена всегда нелегкие, — возразил Дронго. — Все равно Парыгин рано или поздно узнает о том, кто вас познакомил с ним. И никогда не простит вам обмана. Будет лучше, если вы сами примете решение и начнете постепенно от него отделяться.

— Вы ничего не поняли, — прошептала она. — Я пришла к вам за помощью, а вы даете мне ненужные советы. Извините меня, но это глупо. Я за всю жизнь не заработаю своим актерским талантом даже на мой автомобиль. Неужели вы думаете, что я такая наивная? Извините, что я вас побеспокоила. Я просто впервые слышала, как кричал Парыгин, и это меня выбило из колеи. К тому же он приказал найти Костю, и я совсем потеряла голову. Простите меня, я лучше пойду.

Она надела очки, поднимаясь из-за стола.

— Подождите, — попросил он, но она покачала головой, выходя из бара.

«Она права, — подумал он, — никто не нуждается в моих глупых советах».

Он поднялся, попросил счет, расписался, указывая свой номер, вышел из бара. Настроение было подавленным.

В кабине лифта он поднимался с пожилой американкой. У нее на руках была небольшая собачка, которую она бережно к себе прижимала. Дронго подмигнул собачке, но та, очевидно, не любила фамильярностей и поэтому тявкнула в ответ. Хозяйка недовольно взглянула на мужчину, оказавшегося столь нетактичным. Он вышел из кабины лифта, скрывая улыбку. Сделав первые шаги, он почувствовал какое-то внутреннее напряжение, словно пересекал некие энергетические поля, нарушая их целостность. Он оглянулся. В коридоре никого не было. Здесь был странный коридор, тянувшийся одним общим кругом в этой круглой башне.

Он подошел к своей двери, доставая магнитную карточку-ключ. Попытался открыть дверь и услышал шум за спиной. Обернулся и увидел подбегавшего человека с пистолетом в руках.

— Не двигаться, — крикнул тот.

Дронго узнал Константина.

— Не нужно размахивать оружием, — посоветовал он.

— Молчите, — больно ткнул ему в спину пистолетом Спиридов. — Молчите и открывайте дверь. Быстрее.

Дронго открыл дверь, и Константин, еще раз толкнув его в спину, прошел в номер. Он сразу сел на стол, указывая оружием, чтобы Дронго прошел и устроился на стуле.

— У вас дурные манеры, — поморщился Дронго. — Во-первых, не нужно все время бить меня в спину. Это больно и неприятно. Во-вторых, слезьте со стола. Можете занять кресло. И, в-третьих, перестаньте вертеть оружием. Я бы на вашем месте сейчас открыл окно и выбросил пистолет.

— Почему? — невольно спросил Константин.

— Вы все время забываете о камерах, которые повсюду установлены. И в казино они тоже везде были. Поэтому там смогли зафиксировать ваше появление за день до игры. Я думаю, что в коридоре тоже есть камера и портье уже звонит в полицию.

— Там нет камеры. Она в другом месте, — неприятно усмехнулся Константин, — я все проверял.

— Тем лучше, — спокойно согласился Дронго, — тогда слезайте со стола и давайте спокойно поговорим.

Спиридов поднялся и, дойдя до кровати, сел на нее.

— Это уже бескультурье полное, — развел руками Дронго. — Но мне кажется, что в вашем возрасте вас уже поздно воспитывать. Говорите, зачем вы пришли.

— Лучше вы расскажите мне, зачем вы меня подставили? — угрюмо спросил Константин.

— В каком смысле? — Дронго с первой секунды понял, почему здесь появился Константин, и выстраивал разговор в соответствии с продуманной схемой.

— Не увиливайте, — взмахнул пистолетом Спиридов. — Меня ищут по всему Лондону. Вы рассказали Николаю Николаевичу, что я был в казино прошлым вечером. И встречался с Палийчуком и крупье. Хорошо, что я не приехал вместе с ним в ваш отель. Он послал меня за бумагами в «Бритиш айруэйз», и мне пришлось там отключить телефон, когда я вошел в здание офиса. А он, выйдя от вас, начал ругаться и приказал меня найти. Его водитель нашел меня раньше и сообщил мне, в какой ярости мой шеф. Боюсь, что уже бывший шеф. Что вы ему наболтали?

— Это уже хамство, — строго заметил Дронго. — Я обычно не болтаю, а разговариваю. Если у вас в руках оружие, это еще не повод к столь наглому хамству. Следите за своей речью, молодой человек.

— Ладно, разговаривали, — угрюмо согласился Константин. — Что вы ему сказали?

— Ничего особенного. Я рассказал ему, что в полиции обратили внимание на встречу его начальника охраны с погибшим Палийчуком. Он сказал, что не знал о вашем визите в казино. Вот, собственно, и все. Я поэтому говорил вам, когда вы вошли, что в цивилизованных странах обычно устанавливают камеры в казино и в отелях.

— И все?

— Почти все. Я тоже был в казино и лично видел вас там.

— Я вас не видел. Вы врете.

— Какой смысл? Вы приехали в казино и вели переговоры с погибшим Палийчуком. Не знаю, о чем вы говорили, но говорили долго. И в вашем разговоре, возможно, участвовал крупье мистер Джильберт. Хотя этого я не видел своими глазами, но могу лишь предполагать.

— И вы рассказали об этом Парыгину?

— Да, — ответил Дронго. — Я подумал, что вы собирались договориться с другим хозяином у него за спиной. Мне не понравилась ваша встреча…

— Вы ничего не знаете, — перебил его Константин.

— Возможно, что я знал не все, когда говорил с Николаем Николаевичем. Но с тех пор я узнал еще некоторые подробности, которые также свидетельствуют не в вашу пользу.

— Какие подробности? — насторожился Константин.

— О вашем родстве с Евгенией Тарутиной…

— Откуда вы знаете? — спросил изумленный Спиридов. — Кто вам сказал?

— Ваша троюродная сестра.

— Почему? Когда? Я вам не верю…

— Никто, кроме нее, об этом не знал. Мы с ней встречались полчаса назад. Она просила найти вас и помочь. А вы вместо этого врываетесь ко мне в номер с оружием в руках.

— Я вам не верю.

— И не нужно. Она сказала, что ваши матери были двоюродными сестрами и вы знакомы с детства. И еще я узнал, что именно вы познакомили свою сестру с вашим шефом, очевидно, посчитав, что таким образом можете обеспечить ей безбедное существование.

— Это не ваше собачье дело, — зло прохрипел Константин.

— Опять. Еще одно ругательство, и я не буду с вами разговаривать.

— Говорите…

— Сначала извинитесь.

— Я вас убью.

— Это пожалуйста. Но не нужно оскорблять. Это не по-мужски.

— Ладно, извините. Что дальше?

— А дальше вас ищет полиция. Сегодня днем застрелили у своего дома крупье. Того самого мистера Джильберта, с которым вы встречались.

— Не может быть, — растерянно произнес Константин, убирая оружие. — Этого не может быть…

— Если хотите, я позвоню в полицию, и они вам подтвердят мои слова. Если вы владеете английским, можете даже с ними поговорить.

— Вы смеетесь?

— Нет. Я просто обращаю внимание на тот печальный факт, что из троих людей, которых я видел в тот день, двое уже мертвы. Остался третий. И это вы, Константин. Очень нехорошая статистика. И не в вашу пользу.

Спиридов, оглушенный этим известием, молчал.

— Откуда у вас пистолет? — поинтересовался Дронго. — В самолет его пронести вы не могли. В багаж сдать тоже. Очевидно, это запасы из вашего арсенала в Лондоне. У других телохранителей тоже есть оружие?

— Когда его убили? — перебил его Константин.

— Сначала ответьте на мой вопрос.

— Есть, конечно. У каждого свои методы. Но многие оставляют оружие здесь, чтобы не провозить его через границу. Так когда его убили?

— Сегодня днем. Примерно в час дня…

— Значит, он нас обманул, — вслух произнес Спиридов, нахмурившись. — Он сказал, что все будет в порядке. Я так и думал, когда он отравил Палийчука.

— Кто отравил? Кто вас обманул?

— Никто. А этот крупье тоже хорош. Поверил подлецу. И получил пулю в живот.

— Про кого вы говорите?

— Неважно, — Константин нахмурился. — Что вы сказали Жене? Надеюсь, вы не сказали ей, что это я убил крупье?

— Не сказал. И очень надеюсь, что это правда.

— Конечно, правда. Крупье тут ни при чем. Его подставили, так же как и меня. Я еще вчера все начал понимать. Бедная Женька. Это я втянул ее в эту историю.

— Подождите, — сказал Дронго, — успокойтесь и расскажите мне все, что вы знаете.

— Нет, — угрюмо ответил Константин, — сначала разберусь сам.

— Это очень опасно, — предостерегающе сказал Дронго. — Вы ввязались в игру, которая может закончиться смертью. Расскажите мне, что вы знаете, и я попытаюсь вам помочь. Вам нельзя выходить отсюда. Вас будут искать сотрудники полиции, вас будут искать ваши собственные сотрудники и люди Парыгина. И наконец, вас будет искать возможный убийца. Я не знаю, о чем вы говорили в казино, но вас было трое. Двоих уже нет в живых. Оставайтесь в моем номере и расскажите мне обо всем.

— Нет, — решительно сказал Константин. — Я обязан сам во всем разобраться.

Он повернулся к двери.

— Подождите, — сделал последнюю попытку Дронго, — не нужно уходить. Мы можем все исправить.

— Я должен сам все проверить, — твердо возразил Спиридов. — И еще. Если что-нибудь не так… Скажите Жене, Евгении, что я не хотел ничего плохого. В общем, скажите ей, что я просил прощения. Если сам не увижу…

Он махнул рукой и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Дронго остался сидеть на стуле.

«Совсем с ума сошел, — подумал Дронго. — Но радует одно. Он не убийца. Про кого он говорил? Кто их обманул? И почему? Несчастный парень, нужно было его остановить. Попытаться убедить. Хотя трудно убедить человека, который держит оружие в руках, считая себя вправе самому решать, кого карать, а кого миловать. У этих телохранителей комплекс „бравых ковбоев“. Они привыкают, что все вопросы можно решать с помощью своего кольта. И при поддержке своих хозяев».

Он взглянул на часы. Около шести вечера. Неужели сегодня произойдут еще какие-нибудь события, о которых он пока даже не может подумать? В любом случае нужно будет успокоить Парыгина. Кажется, он поторопился, решив обвинить Константина. Интересно, кто этот человек, про которого Спиридов говорил. Кто из четырех?

И в этот момент в дверь снова постучали.

«Слава богу, — подумал Дронго поднимаясь и подходя к двери, — если Константин решил, что нужно вернуться, он наверняка расскажет обо всем. И вместе они смогут найти общий выход из этой сложной ситуации».

Он подошел к двери и осторожно посмотрел в глазок. Но это был не Константин Спиридов.

Глава 13

На пороге стоял инспектор Таунс. Дронго открыл дверь.

— Мы встречаемся сегодня уже в третий раз, — напомнил он инспектору.

— Надеюсь, что в последний, — ответил Таунс. — Вы разрешите войти?

— Конечно. Входите. Что опять случилось? Перестреляли всех остальных игроков? В казино нашли атомную бомбу? Кто-то из игроков оказался резидентом российской разведки? Что еще случилось?

— Ценю ваше чувство юмора, — кивнул Таунс. — Но дело в том, что я успел все проверить.

— Слушаю вас. Только сначала устраивайтесь в кресло. Оно у меня, как у психоаналитиков, для душевных исповедей. Что-нибудь пить будете?

— Нет, спасибо, — Таунс сел в кресло.

— Теперь говорите, — кивнул Дронго, устраиваясь на своем стуле.

— Я успел заехать к Парыгину, — сообщил инспектор, — он в ярости. Ищет своего начальника охраны, считая, что тот его предал. Боюсь, что если он найдет этого… Свиридова…

— Спиридова, — поправил его Дронго.

— Да, Спиридова, то у последнего будет куча неприятностей. Но самое интересное, что он ни в чем не виноват.

— В каком смысле? Вы уже знаете, кто убил Джильберта?

— Нет. Я не про убийство Джильберта. Я про встречу в казино. Оказывается, Палийчук потребовал показать ему место, где будет игра, и рассказать, как они будут сидеть и играть. По правилам казино он, как член клуба, имеет право посмотреть помещение, где они будут играть. Крупье получил разрешение руководства казино и показывал эту комнату. Все по правилам, там не было ничего противозаконного. И вся их беседа была записана на пленку.

— Тогда почему крупье убили?

— Вот здесь самое интересное. Крупье и мистер Палийчук еще разговаривали с этим Константином Спиридовым, который тоже появился в казино. Но говорили тихо, и каждый в отдельности. Крупье знал Спиридова в лицо, тот тоже являлся членом клуба, сопровождая своего хозяина в казино. Парыгин сделал членскую карточку себе и ему.

— Для чего?

— Очевидно, хотел иметь начальника охраны всегда рядом с собой. О чем говорили Спиридов с погибшими, я не знаю, но они встречались и разговаривали. Я был внизу и поэтому поднялся к вам в номер. Теперь наша основная задача — найти Спиридова, который, очевидно, застрелил Джильберта. Парыгин сообщил мне, что у его начальника охраны есть оружие. К тому же Спиридов дежурил в коридоре, когда вы были в игровой комнате. Он мог встретить официанта, который нес напитки в вашу комнату, и положить яд в один из стаканов.

— Невозможно, — сказал Дронго. — Там было два одинаковых стакана. Виски со льдом. И он не знал, какой стакан возьмет Миксон, а какой Палийчук. К тому же он вообще не знал, кто и какие напитки заказывал. Почему именно виски? Может, Палийчук заказал джин или шампанское. Этот вариант не подходит. А на пленке у вас есть момент, когда бы он подходил к подносу?

— Нет, — ответил Таунс, — но он был недалеко.

— И еще, — сказал Дронго, — я точно знаю, что у Спиридова есть алиби. Сегодня в час дня он был в компании «Бритиш айруэйз», в их основном офисе. Можете проверить по минутам. Это в другом конце города. Если он действительно был там, то у него есть алиби и вам нужно искать другого подозреваемого.

— Откуда вы знаете? — мрачно осведомился инспектор.

— Я с ним встречался.

— Когда?

— Недавно. Он приходил ко мне, угрожал оружием. Насколько я понял, он винит кого-то из этой четверки во всем и обещал сам разобраться.

— И вы его отпустили, — с явным сожалением произнес Таунс, доставая из кармана телефон.

— Он уже далеко, — сказал Дронго, — не нужно звонить. Будете выглядеть достаточно смешно.

— Я не понимаю, на чьей вы стороне? — разозлился Таунс, поднимаясь из кресла. — Сначала вы рассказываете Парыгину о его телохранителе, сознательно подставляя молодого человека под недовольство его босса. А затем вы помогаете этому человеку, отпуская его из своего номера. Почему вы его не задержали? Что вам помешало?

— Вы же сами сказали, что он вооружен. Вы можете себе представить, чем бы все это закончилось?

— И вы даже не сделали попытку его остановить?

— Попытку сделал. Но он меня не послушался и ушел.

— Я не знаю, как мне себя вести с вами, — признался Таунс. — Чего вы хотите? Чего вы добиваетесь?

— Хочу помочь вам найти убийцу. Меня, как и вас, мучает это преступление. И я собираюсь узнать, кто и зачем убил Алексея Палийчука у меня на глазах. И не успокоюсь, пока не узнаю.

— У вас странные методы, — заметил Таунс.

— Возможно, — согласился Дронго. — Но прошу вас учесть мои слова насчет алиби Спиридова. Сегодня утром вы уже не обратили внимание на мои слова, и это печально закончилось. Надеюсь, что теперь вы мне поверите. Может, наконец, вы сядете, а то неудобно. Я сижу, а вы стоите.

— Я ухожу, — заявил Таунс, — и у меня к вам только один вопрос. Где вы будете сегодня вечером?

— Боюсь, что именно этой информацией я не могу с вами поделиться, инспектор. Это не моя тайна.

— А если я вас задержу?

— Это будет обидно. И нецелесообразно, — Дронго поднялся со стула. — Мы делаем одно дело, инспектор.

— Я в этом не уверен. Мне кажется, что вы занимаетесь совсем не своим делом. Оставьте расследование для профессионалов.

— Вы считаете меня не профессионалом?

— Я не считаю вас человеком, который имеет право проводить самостоятельное расследование в Лондоне.

Они смотрели друг другу в глаза.

— Почему рыжие бывают такими упрямыми, — прошептал Дронго по-английски, притворно вздыхая. — Вам не говорили, что нельзя быть таким упрямым?

— Не говорили, — улыбнулся инспектор. — Я прикажу следить за вами. Вы ведь все равно не успокоитесь.

— Не успокоюсь, — согласился Дронго. — А от вашего наблюдения все равно оторвусь. В Лондоне это сделать несложно. Вам придется бросить на мои поиски весь Скотленд-Ярд. И чем больше вы будете меня ограничивать, тем сложнее будет моя задача.

— Хорошо, — согласился Таунс, — я уберу всех своих людей. Скажите, какие у вас планы?

— Сегодня в семь часов вечера меня ждут в «Дорчестер» все четверо оставшихся игроков. Они будут решать, кто станет представлять их завтра. На этот раз не будет никакой игры.

— И никакой выпивки?

— И никакой выпивки, — улыбнулся Дронго. — Теперь я сказал вам все. Постарайтесь перехватить Константина Спиридова до того, как он наделает глупостей. И пусть ваши люди не стреляют в него, он не преступник.

— У нас не Чикаго, — ответил инспектор, — и наши люди просто так не стреляют на улицах Лондона. Эти традиции привезли к нам совсем другие люди. До свидания, мистер Дронго.

Он открыл дверь, чтобы выйти, но вдруг повернулся к Дронго.

— Может, я выдам вам оружие? — спросил инспектор. — Иначе к вам опять ворвется какой-нибудь вооруженный тип, а вы будете беззащитны?

— Нет, — ответил Дронго, — спасибо. Я не люблю оружия.

Он взглянул на часы. Уже двадцать минут седьмого. Нужно брать такси и отправляться в «Дорчестер». Интересно, как они будут договариваться. И еще там он наверняка увидит Парыгина, который вряд ли успокоился после дневного разговора.

Если бывший министр узнает, что Дронго встречался с его пассией, он сойдет с ума от бешенства. Возможная измена руководителя охраны и так выбила его из привычной колеи. Наверно, кто-то из позвонивших, скорее всего Миксон, сообщил ему, что сегодня в «Дорчестере» на их встрече будет Дронго. И это окончательно взбесило Парыгина. После разговора в «Шератоне» он считает его своим личным врагом.

Может, Парыгин и организовал убийство Палийчука. Ведь это именно он не разрешил официанту разнести напитки, приказал оставить поднос на столике. И вполне возможно, что именно его имел в виду Константин, когда говорил о том, что обманул всех остальных.

Парыгин. Он привык действовать, не очень церемонясь ни со своими возможными соперниками, ни с друзьями. Возможно, он считает, что именно он должен возглавить эту группу, проведя завтра покупку футбольного клуба. Он из этой пятерки самый известный. И как бывший политик, и как очень богатый человек. И самое важное, именно он инициатор приглашения эксперта на игру. Это могло быть частью иезуитской затеи самого Парыгина. Если он продумал убийство в мельчайших деталях, то не побоялся пригласить даже Дронго.

Миксон пригласил Дронго на сегодняшнюю встречу. Возможно, что его скандал с Палийчуком был нарочно спровоцирован, чтобы отвлечь внимание остальных. И он взял свой стакан первым. На подносе оставался второй стакан с виски. Именно в этот момент Миксон мог бросить яд. Его флакон с лекарством идеальное средство для маскировки. Возможно, яд лежал там, и таблетка была другого цвета, чтобы не ошибиться.

Тогда получается, что Миксон — второй подозреваемый. Третьим будет Саид Мальсагов. Хотя он и был другом погибшего, как о нем говорила Жанна. Она, правда, не верит, что он мог убить своего друга. Предположим, что это сделал Мальсагов. У него была возможность отравить стакан, пока Миксон ругался с погибшим. Но это был огромный риск. К тому же у него в кармане был пакетик с кокаином. И он должен был понимать, что в случае задержания или ареста у него будут колоссальные проблемы с полицией. Убийство могут не доказать, а за хранение кокаина гарантированно посадить его в тюрьму. Тогда выходит, что он настоящий самоубийца. А это на Мальсагова совсем не похоже. Он любит жизнь, красивых женщин, дорогие безделушки. Но он остается третьим в этом списке.

И, наконец, Каплинский. Но Каплинский не мог положить яд даже теоретически, в этом Дронго был абсолютно убежден.

Если бы подобное случилось в другом месте, можно было бы придумать невероятную историю о каком-нибудь приспособлении, способном самостоятельно «выстрелить» в чужой стакан. Или закрепить яд где-нибудь на потолке. Господи, какие глупые фантазии приходят в голову. Конечно, ничего такого не было и не могло быть. Поднос находился на столике, там были все стаканы. И кто-то намеренно отравил виски Палийчука.

Выждал момент, точно зная, что именно тот заказал виски. Вот и все. Нужно только выяснить, каким образом убийца сделал это так незаметно и где он хранил этот яд.

Четверо игроков и две их женщины. Судя по тому, что он узнал, обе молодые женщины были способны на многое ради собственного блага. Обе могли отравить Палийчука, если он угрожал их благополучию. Как много подозреваемых! Когда такие деньги, подозревать можно кого угодно, даже несчастного официанта, который нес эти напитки. Он как раз идеальный кандидат на должность убийцы. Но именно поэтому он не стал бы этого делать. Не говоря уже о том, что весь его путь просматривался камерами и он не поднимал вторую руку над стаканами.

Дронго взял такси и поехал в «Дорчестер». Он приехал в отель как раз к семи часам вечера. И вошел в длинный, вытянутый холл отеля, чтобы увидеть всех остальных игроков. И наконец попытаться понять, кто из них продумал и осуществил это загадочное убийство.

Глава 14

Его встретили в холле. В коридоре толпились телохранители. На первом этаже были двое. И еще несколько человек в коридоре на четвертом. Дронго тщательно обыскали, проверив на наличие металла, и только затем пропустили.

Он вошел в большую гостиную и остановился. За столом сидели четверо игроков. Они явились на встречу точно к семи часам, стараясь не опаздывать.

— Пришел наш знаменитый сыщик, — приветствовал его Саид Мальсагов. — Жаль, что у вас ничего не получается. Но, по-моему, бедный Леша отравился от того, что съел несвежие устрицы. У него был такой буржуазный вкус, несмотря на плебейское происхождение. Любил устрицы и крабов. А я на эту гадость до сих пор смотреть не могу. Интересно, где он приобщился к подобной еде? Наверно, в колонии.

— Добрый вечер, — поднялся из-за стола Марк Семенович, протягивая руку. — Спасибо, что пришли.

Дронго пожал руку Миксону и кивнул всем остальным. Парыгин смотрел на него злыми глазами. Но не решился ничего сказать. Каплинский приветливо кивнул. Дронго взял стул и сел немного в стороне, чтобы не мешать их переговорам. Каплинский и Парыгин сидели лицом к дверям, а Миксон и Мальсагов спиной.

— Разве Алексей сидел в тюрьме? — спросил Каплинский.

— Итак, господа, — начал Марк Семенович, — давайте определяться. К сожалению, у нас ничего не получилось вчера. Я всегда был против азартных игр и тем более против такой ненужной игры, которую вы мне навязали. И вчерашняя наша встреча в казино закончилась трагедией. Я надеюсь, что сегодня мы воздержимся от принятия любых напитков и сохраним свои жизни, хотя все могут пить из мини-бара. Но это уже на усмотрение каждого из вас. На свой страх и риск, — пошутил он в заключение. Дронго смотрел на четверых и мучительно гадал, кто из них был убийцей.

— Деньги уже переведены в английский банк, — напомнил Миксон, — и завтра кто-то один должен выступить от нашего имени и совершить эту историческую сделку. Насколько я знаю, конкурентов у нас нет. Один английский миллиардер предлагает за клуб сумму в два раза меньше той, которую мы собрали. Других предложений просто не будет.

— Мне тоже об этом говорили, — вставил Каплинский, — но в любом случае нужно быть готовыми к любым неожиданностям.

— Правильно, — поддержал его Марк Семенович, — и поэтому мы должны определить возможного кандидата как можно быстрее. Ваши предложения, господа…

Все переглянулись. Дронго усмехнулся. Каждый был готов выдвинуть себя самого и не хотел выдвигать своего партнера. Все молчали, неловко ерзая на своих местах.

— Нужно решать, — сказал Миксон, — иначе мы ничего не добьемся. Я предлагаю сделать более демократично. Напишем имена, которые мы хотим. И передадим бумаги нашему эксперту. Пусть он посчитает наши голоса и определит, кого мы выбрали.

— Правильно, — согласился Каплинский, — так будет лучше.

— Я ему не доверяю, — сквозь зубы сказал Парыгин, — он может мухлевать.

Дронго подумал, что ему лучше промолчать. Сейчас не самое лучшее время для обиды.

— Как он может мухлевать? — спросил Миксон. — Мы дадим ему бумаги, и он прочтет их в нашем присутствии. А потом покажет нам все четыре бумаги. Я не думаю, что сейчас нужно устраивать дискуссии по этому поводу или обижаться друг на друга. Давайте напишем своих кандидатов и передадим их нашему эксперту. Я, собственно, для этого его и позвал. Бумаги будут у него на столе, и мы все сможем сами проконтролировать. Я думаю, так будет быстрее и правильнее.

— Давайте начнем, — согласился Мальсагов. — И чем быстрее, тем лучше.

Каждый из четырех мужчин получил листок бумаги и ручку. Все четверо написали свои варианты. И передали Дронго. Тот прочел все листы и не сумел сдержать улыбки.

— Почему вы улыбаетесь? — не выдержал Парыгин. — Что вы там нашли смешного? Вас позвали в приличное общество, ведите себя соответственно.

— Подождите, Николай Николаевич, — прервал его Миксон. — Не нужно сразу дергаться, давайте послушаем итоги голосования. Мы для этого и проводили тайное голосование.

— Правильно, — весело поддержал его Саид Мальсагов. — Сначала послушаем, кого выбрали, а потом начнем выяснять отношения.

— Начинайте, господин Дронго, — разрешил Марк Семенович.

— За Николая Парыгина один голос, — сообщил Дронго. — За Марка Миксона один голос, за Саида Мальсагова один голос и за Юлия Каплинского тоже один голос. Вы удивительно демократично голосуете, господа, — не удержался он от комментария.

Они смущенно переглянулись, понимая в чем дело. Каждый из них проголосовал за себя. И только за себя, любимого.

— Было бы странно, если бы мы предпочли вместо себя другого, — сказал Каплинский. — По-моему, в этом нет ничего удивительного или смешного.

— Что нам делать? — поинтересовался Миксон. — Так все вчетвером и пойдем завтра покупать клуб? Мы станем посмешищем Великобритании. Четыре миллионера, которые не смогли договориться. Над нами будут смеяться все журналисты Европы.

— Что вы предлагаете? — зло спросил Каплинский. — Как нам голосовать? Каждый не хочет отдавать свой голос за другого. Хотя лично я готов отдать свой голос другому. Может, мы запретим голосовать за себя? Пусть господин Дронго встанет рядом с нами и будет проверять, чтобы мы не вписывали свою фамилию. Такой способ подойдет?

— Может, устроить рейтинговое голосование, — вдруг предложил Дронго.

— Каким образом? — поинтересовался Миксон.

— Каждый укажет четыре фамилии. В порядке приоритетов. За первое место четыре очка, за второе три, за третье два, а за четвертое одно очко. Одинаковых результатов быть не может. Поэтому я посчитаю очки и скажу, кто победил.

— Это интересный выход, — согласился Мальсагов.

— Нет, — возразил Парыгин, — мы здесь все цивилизованные люди. И можем решить без этих ненужных глупостей.

— Что ты предлагаешь?

— Давайте договариваться, — предложил Парыгин. — Мы достаточно разумные люди, чтобы договориться.

— Тогда назовите человека, который будет нас представлять, — Миксон криво усмехнулся. — И пусть фамилия этого человека не начинается на букву «П».

— Перестаньте иронизировать, — мрачно ответил Парыгин. — Я и так не очень хотел принимать участие в этом мероприятии. Это меня Юлик Каплинский уговорил. И теперь я даже жалею, что ввязался в эту историю.

— Хотите выйти из игры? — спросил Миксон.

— Нет, не хочу. Слишком накладно. Все равно мои деньги уже задействованы в этом проекте и их нельзя так просто вернуть. Давайте договоримся.

В этот момент в гостиную вошел один из телохранителей. Он что-то тихо сказал Каплинскому. Тот нахмурился, взглянул на Саида.

— Кому ты сказал, что мы здесь соберемся?

— Никому, — удивился Мальсагов. — Что опять случилось? Предлагают нам выпить?

Он еще мог шутить на эту тему!

— Там пришла Жанна, — зло сказал Каплинский. — Зачем ты ей сказал, что мы здесь собираемся?

— Что здесь такого? — удивился Мальсагов. — Она спросила, и я сказал. Это она пришла? Ну пусть войдет, чего ей стоять в коридоре.

Телохранитель вышел, и через несколько секунд в гостиную вошла Жанна. Она была одета в эффектное короткое черное платье для коктейля. В руках небольшая черная сумочка. Волосы красиво уложены.

— Добрый вечер, господа, — сказала она. — Как хорошо, что вы собрались все вместе. Не нужно никого искать.

— Зачем ты пришла? — спросил Мальсагов.

— Ты сам сказал, что в семь вечера вы будете в «Дорчестере», и я решила, что не могу пропустить столь прекрасное зрелище. Когда еще в жизни я увижу, как делят полмиллиарда долларов.

— Мы ничего не делим, — осторожно заметил Марк Семенович. — И я вообще не понимаю, почему господин Мальсагов решил пригласить вас.

— Я не приглашал, — ответил Саид, — я просто сказал, где мы будем.

— Давайте закончим, — решил Парыгин. — Я думаю, что всем понятно, зачем мы собрались. Нужно решать. Жаль, что погиб Леша Палийчук, но я думаю, что мы все понимаем, он бы не смог нас представлять, даже если сумел бы обмануть всех и выиграть во вчерашней игре.

— Почему вы считаете, что он хотел нас обмануть? — насторожился Миксон.

— Уверен, — глухо ответил Парыгин. — Он пришел в казино договариваться с нашим крупье. И мой начальник охраны там был. Они явно хотели договориться за нашими спинами. Я даже думаю, что этот крупье сам отравил Палийчука, а его потом застрелил мой начальник охраны. Как пауки в банке. Из-за денег решили убить друг друга. Алексей решил нас всех «кинуть», как это обычно говорят на их бандитском жаргоне.

— Крупье? — заинтересовался Миксон. — А ведь все так и было. Он имел возможность отравить Палийчука, когда напитки готовились для нас. И когда их нам привезли. Действительно, так все и было. Как мы раньше этого не поняли!

— В таком случае убить могли вас, — хладнокровно заметил Дронго. — Крупье не знал, кто заказал виски, а если он знал, предположим, что ему рассказал официант, то в этом случае он должен был отравить оба стакана.

— Все равно это он, — удовлетворенно кивнул Марк Семенович.

— Костя Спиридов убийца? — не поверила услышанному Жанна. — Что вы такое говорите? Он нормальный парень. Мы все его хорошо знаем.

— Это не ваше дело, — отрезал Парыгин.

— Успокойтесь, Жанна, — посоветовал Каплинский, — не нужно вмешиваться в наши разговоры. Если этот Спиридов не виноват, то его никто не обвинит. Это не наше дело, расследованием занимается Скотленд-Ярд. И вообще, посидите спокойно.

— Как это не наше? Вы говорите, что Костя виноват, а я его хорошо знаю. Вы лучше у своей актрисы спросите, Николай Николаевич, может он быть убийцей или нет.

— Что вы хотите сказать? — спросил Парыгин.

Дронго поднялся из-за стола.

— У меня мало времени, господа, — он сделал страшную гримасу, чтобы его увидела Жанна. — Если вы не можете договориться, я лучше отсюда уйду, чтобы не мешать вам.

— Подождите, — Парыгин поднялся и подошел к Жанне. — Что вы хотели мне сказать? Евгения знает моего телохранителя лучше меня?

— Я этого не говорила, — она поняла, что допустила ошибку. Очевидно, она каким-то образом узнала тайну Тарутиной и ее троюродного брата. И теперь поняла, что невольно проболталась.

— Что? Что вы имели в виду? — Парыгин сжал ее руку.

— Отпустите, мне больно, — она сделала шаг назад и чуть не упала.

Мальсагов вскочил, чтобы ей помочь. Каплинский тоже поднялся.

— Не нужно так хватать женщину, — сказал он, отталкивая Парыгина от Жанны.

— Пусть она объяснит мне, что имела в виду! — закричал Парыгин.

— У меня такое ощущение, что все мои компаньоны либо истерики, либо сумасшедшие, либо негодяи, — пробормотал Миксон. — Не нужно было мне с вами договариваться.

В наступившей тишине Жанна села на стул, поправляя платье.

— Все с ума посходили, — громко сказала она.

Миксон достал носовой платок и вытер лицо. Затем подошел к мини-бару, открыл его. Достал бутылку минеральной воды. Посмотрел по сторонам.

— Может, вы не будете пить, — предостерегающе заметил Каплинский.

Марк Семенович улыбнулся, открыл бутылку и начал пить. Неожиданно он поперхнулся. Убрал бутылку и громко закашлял…

Глава 15

— Господи, — прошептала Жанна, — только этого не хватало.

Миксон откашлялся и снова выпил прямо из бутылки. Затем поставил пустую бутылку на столик. И обернулся к остальным.

— Все бутылки были проверены два раза. Если кто-то захочет выпить, может смело воспользоваться, я отвечаю за безопасность.

— Палийчук пытался меня шантажировать, — вдруг сказал Парыгин. — Намекал на мой банк и счета государственных предприятий, которые у нас были. Сейчас их нет, но раньше были. Вот он и говорил, что журналисты все время интересуются такими фактами. А я смеялся, думал, он шутит. Не придавал значения его словам. Теперь понимаю, что он пытался со мной договориться. И, наверно, за моей спиной договорился с Костей.

— Моей компанией он тоже интересовался, — вставил Каплинский. — И у нас с ним был неприятный разговор за несколько дней до прилета в Лондон. Он тоже делал мне разные намеки, и это мне очень не понравилось.

— Просто он был законченным подлецом, — усмехнулся Мальсагов, разводя руками. — И все так рады, что от него избавились.

— Это не мы избавились, — заметил Миксон. — Это его убил кто-то из тех, кого он пытался шантажировать или обмануть. А нам просто повезло. Мы избавились от такого страшного типа. Уже поздно. Давайте решать, господа. Кого мы выбираем?

— Начинайте вы, — решил Каплинский. — Вы старший по возрасту.

— В таком случае я предлагаю Юлия Львовича, — сказал Миксон. — Он самый рассудительный из нас, самый динамичный. И самый перспективный. Думаю, что Каплинский будет идеальной кандидатурой. А вы как считаете, Парыгин?

— Не знаю. Пусть скажет сам Каплинский, — предложил Николай Николаевич.

— Спасибо за ваше предложение, — кивнул Каплинский, — но я думаю, что представлять нас должен Саид Мальсагов. Он самый молодой из нас, у него больше свободного времени. Есть квартира в Лондоне. И он сам играл в футбол, даже имел какой-то разряд.

Мальсагов улыбнулся. Парыгин недовольно взглянул на Каплинского и покачал головой. Он сел рядом с Мальсаговым, но немного отодвинул стул.

— Это не совсем верный выбор, Юлик. Мне кажется, будет правильным, если представлять наши интересы будешь ты сам.

— И я так считаю, — быстро поддержал Парыгина Марк Семенович.

— Вот так всегда, — усмехнулся Саид. — Один раз в жизни мне выпадает такой шанс, и сразу все против.

— Вы должны все сами понимать, Мальсагов, — возразил Миксон. — Есть несколько фактов, которые будут против вас. Я еще вчера, когда мы собрались в казино, более всего боялся, что нам придется доверить представительство наших интересов именно вам. И вы должны нас понимать. Вы прежде всего хороший бизнесмен, вне национальностей и различных мнений. Но эти мнения важны для окружающих. Будем откровенны. Вы чеченец. И на это в Москве посмотрят не очень хорошо. И в Лондоне тоже. И во всем остальном мире. Одно дело, когда вы просто один из акционеров нашей компании, решивший внести часть денег. Тогда нет никаких вопросов. И совсем другое дело, если вы нас представляете в этом футбольном клубе. Вы меня понимаете?

— И тем не менее я голосую за него, — упрямо сказал Каплинский.

— И я тоже за себя, — улыбнулся Мальсагов.

— Я против, — сказал Миксон. — Либо Каплинский, либо Парыгин. Я готов отказаться от своей кандидатуры.

— Два — два, — весело заметил Саид. — Что будем делать? Снова тайное голосование?

— Хватит, — строго оборвал его Миксон, — будьте серьезны. Что будем делать? — спросил он, обращаясь к Парыгину.

— Юлик, что нам делать? — в свою очередь спросил Парыгин у своего друга. — Ты понимаешь, в какую патовую ситуацию ты всех нас поставил?

— Мы поедем завтра вдвоем, — решил Каплинский. — Он и я. Так будет лучше. Раз так получилось, то будет лучше, если мы поедем вдвоем. Давайте не будем с самого начала ссориться и обижать друг друга. Объявим, что двое — основные акционеры. Такое тоже возможно.

Миксон посмотрел на Парыгина. Тот пожал плечами.

— Видимо, да, — согласился Марк Семенович. — Пусть будут двое. Я уже понял, что у меня не будет времени и сил. А вам это тоже не нужно. Вы слишком заметная фигура, Николай Николаевич. После смерти Палийчука все сильно изменилось. Вчера нас мог представлять любой из игроков, даже этот шантажист. А сегодня совсем другая ситуация. Может, так будет правильно. Пусть будут они двое. Может, действительно так лучше. Они вдвоем быстрее найдут общий язык друг с другом, чем с нами.

— Хорошо, — согласился Парыгин, — только пусть Жанна мне объяснит, что она имела в виду, когда говорила о Жене Тарутиной и моем начальнике охраны.

— Ничего, — сказала Жанна, поднимаясь со стула. Она подошла к Мальсагову и поцеловала его в щеку.

— Поздравляю, — сказала она, — ты самый достойный.

— Меня могли бы тоже поцеловать, — заметил Каплинский.

— С удовольствием, — она подошла и поцеловала его, показывая язык Парыгину.

— Все, — подвел итог Миксон. И, обращаясь к Дронго, сказал: — Спасибо вам за помощь. Как видите, мы все-таки можем договариваться и не убивать друг друга. Я до сих пор уверен, что происшедшая трагедия в казино не имеет к нам никакого отношения. Но, к сожалению, она имеет отношение к нашим инвестициям в Лондоне. До свидания.

Дронго пожал ему руку еще раз. Кивнул на прощание всем остальным. И медленно вышел из гостиной. За ним захлопнулась дверь, и он еще услышал, как Парыгин громко сказал:

— Довольно неприятный тип.

Телохранители в коридоре молча смотрели, как Дронго уходит к кабине лифта. Он спустился вниз и увидел в холле знакомую фигуру. Это была Евгения. В своем черном берете, бесформенном плаще и в черных очках. Дронго подошел к ней, стараясь не смотреть в сторону двоих телохранителей, сидевших в глубине холла за столиком.

— Зачем вы сюда приехали? — строго спросил он. — Вам мало неприятностей, которые уже произошли?

— Я боюсь, — призналась она, снимая очки. — Я боюсь, что Костя придет прямо сюда. Он недавно мне перезвонил и сказал, чтобы я никому больше ничего не рассказывала. И ничего не боялась. Он сказал, что найдет мерзавца и убьет его. Я поняла, что он говорит о Николае Николаевиче. А у того есть еще трое телохранителей. И они все вооружены. И все ищут Костю. Вы понимаете, что может случиться. Здесь наверняка есть еще и другие. Как только Костя придет сюда убить Парыгина, то его сразу пристрелят. Я уверена, что они его ждут.

— А почему он считает Парыгина мерзавцем?

— Наверно, из-за меня. Он все время переживал, что нас познакомил. Ему казалось, что я заслуживаю лучшей участи, что я должна выйти замуж, иметь детей, законного мужа. Он меня оберегает от чужих взглядов даже больше, чем Парыгин. И все время пытается мне помочь, даже иногда обманывая своего босса.

— Это я знаю, — кивнул Дронго, усаживаясь рядом с ней на небольшой диванчик. Он вспомнил, как Спиридов заплатил деньги Мнацаканову, чтобы тот не «заметил» совместной поездки актрисы и бизнесмена в Лондон. Тогда он думал, что телохранитель пытается огородить от любопытных взглядов своего хозяина. Теперь он понимал, что подобное рвение было вызвано желанием защитить свою родственницу от нескромных статей.

— Как вы думаете, он сюда придет? — спросила она чуть не плача.

— Не знаю. Я вообще стараюсь не гадать. Но он сейчас в таком состоянии, что может решиться на отчаянный шаг. Ему кажется, что его подставили. К сожалению, он не захотел ничего мне рассказать. Если бы я мог ему помочь…

— Он такой гордый, — вздохнула она, — и я знаю, как он переживал из-за меня.

Дронго еще раз оглянулся. Их пара могла привлечь внимание посторонних.

— Откуда вы узнали, что будет встреча в «Дорчестере»? — уточнил он.

— Мне рассказала Жанна. Я так боюсь за Костю.

— А ему вы сказали, где будете?

— Нет.

— Но тогда он не знает, где находится его босс. Вы ведь остановились не здесь?

— Нет. Но я все равно боюсь. У меня такое страшное предчувствие.

— Идите к себе, — посоветовал Дронго, — и не нужно, чтобы здесь вас видели. Сегодня Жанна позволила себе намекнуть, что вы и раньше были знакомы с Константином. И Парыгин чуть с ума не сошел. Поэтому ему не обязательно видеть вас в этом отеле. Будет лучше, если он не узнает, что вы сюда приезжали. И отрицайте знакомство со своим троюродным братом изо всех сил. Ни в коем случае не признавайтесь Парыгину. Это не тот случай, когда нужно быть искренней. Ни в коем случае. Вы меня поняли?

— Да.

— Вы не спросили своего брата, где он находится?

— Спросила. Но он не сказал.

— Понимаю. Идите домой. Перед отелем стоят такси. Садитесь в машину и езжайте к себе. И не появляйтесь больше здесь ни при каких обстоятельствах. Уходите.

Она кивнула ему, надела очки и вышла из холла. Дронго устало откинул голову на спинку сиденья. Сегодняшний длинный день, казалось, никогда не закончится. Он закрыл глаза. И зачем он позволил им втянуть себя в эту непонятную историю, которая привела к двум убийствам? Непонятным, и оттого еще более загадочным. Смерть в казино и смерть сотрудника казино. В обоих случаях ключевое слово «казино», но как найти ключ к этой разгадке? И откуда Жанна узнала о том, что Спиридов и Тарутина родственники? Ведь Евгения не стала бы ей рассказывать. Тогда от кого она узнала?

Дронго поднялся. Это загадочное дело будет еще долго его волновать. Почему убили Палийчука? И кто его убил? Почему убили крупье? С кем пытался договориться Константин, и почему он был в тот вечер в казино? Вопросы и вопросы. И ни одного ответа. Но больше его не позовут. В этом он уверен. Завтра они объявят наконец о покупке футбольного клуба и уедут из Лондона. Все будет закончено. Основных подозреваемых не будет. И никто не сможет узнать, как произошли эти загадочные преступления. А инспектор Таунс не сможет запретить свидетелям покинуть берега туманного Альбиона.

Кто-то задел его, проходя мимо. Дронго обернулся. В старой Англии иногда попадаются подобные невежды. Невежды? Он снова посмотрел в эту сторону. Высокий человек в длинном светлом плаще. Кто это? Неужели Константин?

Дронго повернулся и бросился за неизвестным. Тот уже входил в кабину лифта. Дронго добежал до нее, когда двери закрылись.

— Черт возьми, — пробормотал Дронго, — черт возьми. Только этого не хватало.

Он увидел, как к нему подходят двое телохранителей Каплинского и Мальсагова, дежуривших внизу. Они спросили, почему он вернулся.

— Быстрее наверх! — выдохнул Дронго. — Нам нужно быстрее наверх. Боюсь, что там может случиться непоправимое.

Кто-то из телохранителей достал телефон. Все случившееся потом было словно во сне. Они поднимались на четвертый этаж, и Дронго молчал, словно опасаясь, что его могут услышать в соседней кабине лифта. Когда створки раскрылись, он вышел первым. И успел увидеть…

С пистолетом в руках Константин Спиридов, уже успевший снять плащ и выбросить его в коридоре, шел к дверям. Кто-то встал на его пути, и Константин ударил этого охранника пистолетом по голове. Охранник охнул и упал на пол. Кровь заливала ему лицо. Остальные молча расступились. Никто не хотел умирать за своих патронов. И никто не успел достать оружия, чтобы не подставлять себя под выстрелы. Дверь распахнулась. Жанна сидела на диване. Каплинский стоял у окна. Миксон жадно пил воду. За столом находились Парыгин и Мальсагов. Именно в этот момент дверь раскрылась и в кабинет вошел Константин.

— Это он! — крикнул Парыгин, показывая на своего бывшего начальника охраны.

И тогда Костя выстрелил. Первая пуля прошла между Парыгиным и Мальсаговым. Парыгин бросился на пол. Он играл в теннис, и у него была неплохая реакция. Вторая пуля попала в горло Мальсагову. Он захрипел, попытался подняться и получил следующую пулю в грудь. Все было словно в замедленной съемке, страшно и очень натурально.

Но, стреляя, Спиридов забыл об оставшихся за спиной людях. Легко быть храбрым, когда стреляешь в чужую спину. Телохранители, оставшиеся в коридоре, уже достали свое оружие. В том числе и двое чеченцев, охранявших Саида Мальсагова. И сразу четыре или пять выстрелов прозвучали почти одновременно. Все они точно попали в цель. И этой целью была спина Константина Спиридова. Промахнуться было почти невозможно. Пули пробивали тело насквозь. Он дергался, словно от удара током. А затем выпустил свой пистолет из рук и упал на ковер, заливая его кровью.

— Нет! — только один раз успел крикнуть Дронго. — Не нужно!

Но все было закончено. Жанна сосредоточенно вытирала капельки крови, попавшие ей на лицо. У нее дрожали руки, но, кажется, ее не очень пугали ни смерть, ни выстрелы. Ее трудно удивить или испугать. Парыгин лежал под столом. Завалившись на стол, хрипел Саид Мальсагов. Миксон выпустил из рук очередную бутылку и стоял у мини-бара, словно пригвожденный. Он даже не успел пригнуться, настолько неожиданными и ошеломляющими были эти выстрелы. Каплинский, стоявший у окна, успел присесть на корточки. На полу лежал погибший Константин. У него не было ни одного шанса остаться в живых. За его спиной находились сразу пять вооруженных людей, каждый из которых хотел попасть ему в спину. И каждый из которых попал.

Глава 16

Он сидел в коридоре, наблюдая за обычной суетой. Тяжелораненого Саида Мальсагова увезли в больницу. Труп Кости Спиридова упаковали в специальный чехол, подготовив его к отправке в морг. Повсюду ходили эксперты-криминалисты, щелкали фотоаппаратами, работали с отпечатками пальцев, проверяли оружие, имевшееся у телохранителей. Сразу несколько сотрудников полиции допрашивали свидетелей. Жанна сидела в углу, безучастная ко всему происходившему. У Парыгина дергалось лицо, он понимал, что чудом избежал смерти, и все время лихорадочно поправлял галстук. Каплинский и Миксон держались лучше, но оба, очевидно, испытали сильное потрясение. Каплинский кусал губы, у Миксона на лице были видны проступавшие красные пятна. Приехавший инспектор Таунс мрачно ходил, почти не задавая никаких вопросов. Он тихо говорил только со своими людьми. Затем вышел в коридор, подошел к Дронго и сел рядом с ним. Достал пачку сигарет и протянул их.

— Нет, — ответил Дронго, — я не курю. И мне кажется, что это этаж для некурящих.

Таунс достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил.

— Вот и все, — сказал инспектор. — Случилось то, чего мы более всего боялись.

Дронго молчал. Он глядел перед собой невидящими глазами и молчал. Инспектор тоже не смотрел на него. Он курил, глядя перед собой.

— Вы все видели? — уточнил Таунс.

— Почти все, — ответил Дронго. — Разве это как-то изменяет ситуацию?

— Нет, — согласился инспектор, — не меняет. Но на этот раз у нас нет сомнений, кто виноват. Все свидетели утверждают, что первым начал стрелять погибший.

— Да, — Дронго смотрел перед собой, — первым начал стрелять именно он.

— Что вы видели? — уточнил Таунс.

— Он ворвался в отель и бросился к лифту. Я побежал за ним, но успел вбежать во вторую кабину. Когда поднялся наверх, он уже бежал по коридору. И охранники понимали, что его нельзя остановить. Просто невозможно. Кто-то попытался, но он отбросил этого смельчака в сторону. По-моему, даже ударил рукояткой пистолета по лицу. Я видел его со спины. Потом раскрыл дверь и вошел в гостиную. Каплинский стоял у окна, Жанна находилась немного в стороне. Миксон в этот момент что-то доставал из мини-бара. За столом сидели Парыгин и Мальсагов. Как только Спиридов вошел, он выстрелил. Сначала один раз, потом еще два. В кого попал первый выстрел, я не увидел, но Парыгин упал на пол. Следующие два выстрела попали в Саида Мальсагова, который вскочил на ноги. И все…

— Он специально стрелял в Мальсагова или это были случайные выстрелы?

— Не знаю, — ответил Дронго, — я не видел его лица. Но Евгения Тарутина говорила мне, что он обещал разобраться с мерзавцем. И боюсь, что этим мерзавцем был как раз его бывший шеф. А выстрелы в Мальсагова всего лишь роковая случайность.

— Его тяжело ранили. Два выстрела. В горло и в грудь, — сообщил инспектор. — А ваш Парыгин не пострадал. Он всего лишь больно ударился, когда падал на пол. А нападавший получил пять ранений в спину и умер почти мгновенно.

— Я видел, — кивнул Дронго.

— Больше ничего не хотите вспомнить?

— Больше ничего не было. Они стреляли ему в спину.

— Откуда у них столько оружия? — зло спросил Таунс, наконец поворачиваясь к своему собеседнику. — Откуда они берут столько оружия? Сейчас в аэропортах такая система охраны, что там нельзя пронести даже маникюрные ножницы. Каким образом они могли оказаться в нашей стране с такой кучей оружия?

— Это как раз несложно, — пояснил Дронго. — Они не берут с собой оружие в самолеты. Почти у каждого из них есть свои квартиры, свои дома, свои виллы. И повсюду есть официально зарегистрированное оружие, предназначенное для охраны олигархов. Если понадобится, они могут нанять и частную охрану из местных граждан, имеющих право на ношение оружия. Но обычно они больше доверяют своим телохранителям — ведь у каждого из них есть тайны, о которых никто не должен знать. Достаточно сдать оружие в Москве и получить его в Лондоне. Или в Париже. Это не так сложно, как вы считаете. Если вы проведете тщательные обыски в их домах и поместьях, то наверняка найдете целые арсеналы. И возможно, что официально купленного и зарегистрированного.

— Вы меня успокоили, — Таунс посмотрел, куда можно выбросить окурок сигареты. Но здесь не было пепельниц. Поэтому он достал небольшой листок бумаги, сделал своеобразную пепельницу и, положив в нее окурок, спрятал его в карман.

— Что будете делать? — поинтересовался Дронго.

— Ничего. Я же не могу никому из присутствующих даже предъявить обвинение. Хотя странно, что опять вы все оказались вместе. И даже одна из женщин была рядом.

Дронго вспомнил, что вторая тоже была здесь. Но об этом инспектору лучше не знать. Позвонил телефон инспектора, он достал свой аппарат, выслушал сообщение одного из своих помощников. Затем удовлетворенно кивнул и убрал телефон.

— Новая информация? — поинтересовался Дронго.

— Да. Мы нашли оружие, из которого был убит мистер Джильберт. Это был Константин Спиридов. Он снял номер в отеле «Твистл Виктория» на вокзале. Карточка-ключ была у него в кармане. И оружие лежало в шкафу. Вот так, мистер Дронго. Теперь не осталось никаких вопросов.

— Вы полагаете, что этот парень застрелил Джильберта? И потом спрятал оружие в гостиничном шкафу? Но он же не кретин. Зачем он сразу не выбросил пистолет?

— Не знаю. Но когда я начинаю расследовать преступления, связанные с приезжающими из бывшего СССР, я абсолютно ничему не удивляюсь. В прошлом году мы арестовали вора, который специализировался на женских сумочках. Вы знаете, что он оставлял документы всех женщин, которых грабил? Собрал целый букет доказательств против самого себя. Вы скажете, что он был ненормальный? Но он был нормальным и настоящим профессионалом.

— Может, он был фетишистом?

— Меня мало волновало его хобби. Мы систематизировали все документы и передали дело в суд.

— Но у Спиридова было алиби, — напомнил Дронго.

— Не совсем. Он был в компании «Бритиш айруэйз» примерно в полдень. Оттуда он мог успеть доехать до дома Джильберта. Сложно, но можно, если не попасть в автомобильную пробку. И он застрелил крупье, с которым, очевидно, договаривался о том, чтобы помочь кому-то из игроков. Я думаю, что он хотел помочь своему боссу. Возможно, что стрелял не он, а кто-то из его друзей или пособников. Нам этого уже никогда не узнать. Такой вариант я тоже не исключаю.

— Нет, — ответил Дронго. — Его босс Парыгин не знал, что его начальник охраны ездил в казино. Он как раз был очень расстроен именно этим сообщением. И вы сами об этом мне говорили.

— Парыгин мог быть расстроен тем, что вы узнали о визите его доверенного лица в казино, — предположил инспектор.

— Нет. Я уверен, что он не знал о встрече своего начальника охраны с Палийчуком. Даже не подозревал.

— Возможно, и так, — спокойно кивнул Таунс. — Спиридов пытался сам договориться с погибшим Палийчуком. Вы знаете, что мы наконец получили полное досье этого типа. Шантажист, вымогатель, имел тесные связи с мафией. Сидел в тюрьме. Как у вас говорят, в колонии. В общем, тип, от которого можно было ждать чего угодно. Очевидно, Спиридов подозревал, что его обманут. А может, его действительно обманули. Джильберт и Спиридов договорились отравить Палийчука, что они и сделали в казино. Затем Спиридов убил крупье и приехал сюда, чтобы наказать Парыгина. Возможно, Парыгин обещал ему деньги за убийство Палийчука. И не знал, что тот пытался договориться с конкурентом у него за спиной. А может, Спиридов просто выбирал, что ему удобнее, — остаться верным хозяину или предать его. Я часто сталкиваюсь с подобными случаями. Обычно выбирают того, кто больше заплатит.

— У меня два возражения, — хмуро произнес Дронго. — Вы можете объяснить, почему он так ненавидел Парыгина?

— Не знаю. Может, вам лучше знать. Может, были какие-то причины глубоко личного характера? Как вы считаете?

Дронго молчал. Он подумал, что инспектор может быть прав.

— Почему вы молчите? — спросил инспектор.

— Размышляю, — Дронго не хотел посвящать Таунса во все подробности, но понимал, что поступает не совсем правильно. Ему было жаль несчастную актрису, которая потеряла близкого человека. И он не хотел, чтобы инспектор допрашивал ее в связи с этим делом. Об этом немедленно бы узнал Парыгин, и тогда разрыв между ними был предрешен.

— Вы опять что-то недоговариваете. По-моему, это не тот случай, мистер Дронго.

— Ничего я не скрываю, — вздохнул Дронго. Он чувствовал себя почти преступником. Но упрямо решил ничего не говорить о сестре погибшего.

— Тогда задавайте ваш второй вопрос, — разрешил Таунс.

— Каким образом они убили Палийчука? Я же был в комнате в тот самый момент, когда его отравили. Там не было ни крупье, ни Спиридова.

— Но они встречались за день до этого, — напомнил инспектор.

— Да. Но как они убили?

— Думаю, что достаточно просто. Спиридов был в коридоре и мог услышать, кто заказывал виски. Миксон и Палийчук. А крупье имел возможность отравить виски. Или это сделал сам Спиридов, когда поднос с напитками несли в вашу комнату.

— Но вы просмотрели записи камер наблюдения, — упрямо возразил Дронго, — и там не было видно, чтобы Спиридов подходил к подносу. Он стоял в другой стороне коридора.

— Значит, это сделал Джильберт, — рассудительно ответил инспектор. — У него было достаточно времени, чтобы оказаться вне наблюдения камер.

— И вы хотите закрыть это дело?

— Не совсем, — Таунс поднялся. — Я думаю, что у нас будет возможность предъявить обвинения господину Парыгину. Откуда у его начальника охраны оружие? Почему тот застрелил Джильберта? Спиридов нам уже ничего не расскажет, но Парыгин обязан дать объяснения. Почему Спиридов хотел его убить? Почему они так серьезно разругались именно сегодня? Что было причиной? Только возможное предательство Спиридова или нечто большее? Я постараюсь сделать все, чтобы доказать причастность господина Парыгина ко всем трем убийствам.

— Каким образом? У вас есть против него доказательства или улики?

— Нет. Но мы не разрешим ему выезд из Великобритании до тех пор, пока я не найду таких доказательств.

— Ясно, — мрачно сказал Дронго, также поднимаясь со стула. — Мне вы никаких обвинений предъявлять не будете?

— Вам нет. Хотя я интуитивно чувствую, что вы знаете несколько больше, чем говорите. Например, почему вы побежали следом за Спиридовым в отель? Откуда вы знали, что он будет стрелять? Может, он возращался к своему боссу?

— Я видел, в каком состоянии он был. И лично вы мне сегодня вечером говорили, что Парыгин был в ярости от возможного предательства своего начальника охраны. Сложив эти два факта, я решил, что их встреча может привести к трагическому исходу. И оказался прав. А на оружии, которое вы нашли в номере у погибшего Спиридова, есть его отпечатки пальцев?

— Я не знаю. Возможно, из этого пистолета даже не стреляли. Мне сообщили, что это швейцарская модель «Зиг-Зауэр». У них стандартный девятимиллиметровый калибр. Джильберта убили из пистолета этой модели. Поэтому мои люди считают, что это тот самый пистолет.

— Какая модель? — поинтересовался Дронго. — Двести двадцать шестая или двести двадцать девятая? У них обычно сцепленный затвор. Вы уверены, что это тот самый пистолет, из которого убили Джильберта?

— Должна быть баллистическая экспертиза, — ответил инспектор.

— А если его подбросили? — мрачно спросил Дронго. — Такой вариант вы полностью исключаете?

— Отвезите его домой, — приказал инспектор. — До свидания, господин Дронго. Нам всем нужен отдых. Мы устали.

От машины полиции Дронго отказался. Поймал такси и поехал в свой отель. Достал из мини-бара небольшую бутылочку водки, томатный сок. Смешал все в одном стакане и залпом выпил. Потом сел на кровать и, закрыв глаза, начал прокручивать в уме весь сегодняшний длинный день. Дронго чувствовал себя проигравшим. Кто-то неизвестный сумел выстроить этот день таким образом, что все остальные лишь следовали его злой воле, подчиняясь его замыслам. И этот неизвестный сумел полностью переиграть всех. И его, и инспектора Таунса. Но кто был этот неизвестный организатор сегодняшнего дня? Кто сумел выстроить столь безупречную партию и обеспечить себе абсолютную победу?

Интуиция подсказывала ему, что Спиридов не мог быть организатором подобных преступлений. И убийство в казино так и не было убедительно доказано. Сваливать все на Джильберта легче всего, нужны конкретные доказательства и конкретный план убийства. А если согласиться, что убийцей был Джильберт или сам Константин сумел каким-то образом отравить Палийчука, то тогда приходилось признать, что оба были достаточно большими авантюристами, выбрав один стакан из двух находившихся на подносе.

«А если они по заданию Палийчука хотели убить Миксона? — вдруг подумал Дронго. — Тогда все сходится. В последний момент просто перепутались стаканы, и Палийчук получил то, что он хотел сотворить с Миксоном? Такой вариант вполне возможен. И тогда, испугавшись, Спиридов застрелил Джильберта. Нет, не подходит. Он видел Константина после часа дня, и тот не был похож на хладнокровного убийцу. Нет, все равно не подходит».

Он тяжело поднялся, нашел свой мобильный телефон и набрал номер Эдгара Вейдеманиса. Часы показывали половину двенадцатого. В Москве было уже очень поздно. Половина третьего. Но Эдгар сразу взял трубку. Он обычно спал рядом с телефоном.

— Здравствуй, Эдгар, — приглушенным голосом начал Дронго. — Извини, что беспокою тебя так поздно.

— Ничего, — ответил бесстрастный Вейдеманис, — у тебя опять проблемы?

— Конечно. Иначе бы не стал звонить так поздно.

— Что случилось?

— Долго рассказывать. Все не слава богу. У меня к тебе большая просьба. Постарайся узнать все, что сможешь, о некоем Константине Спиридове. Он начальник охраны Николая Николаевича Парыгина. Только учти, что Спиридова сегодня застрелили, и ваши расспросы должны быть крайне деликатными. Понимаешь?

— Ясно. Постараемся что-нибудь найти. Никаких данных не знаешь? Год рождения, место, кем раньше работал?

— Ничего не знаю. У него есть троюродная сестра Евгения Тарутина, актриса. Их матери были двоюродными сестрами, они росли вместе в Воронеже. Посмотри по сайту актрисы, где она родилась и выросла. Может, там будет указано более конкретное место. Тогда легче будет найти данные на Спиридова. Только чтобы никто не узнал об их родственных отношениях.

— Понимаю. Постараюсь что-нибудь найти.

Дронго убрал телефон. И вдруг услышал, как кто-то осторожно скребется в его дверь.

«Только этого не хватало, — устало подумал он. — Господи, как они мне все надоели. Кто еще приехал сюда так поздно ночью?»

Он надел халат и подошел к двери.

Глава 17

На пороге стояла Евгения Тарутина. У нее был заплаканный и несчастный вид. Размазанная по лицу косметика, воспаленные глаза. В руках небольшой чемоданчик. Одета в тот самый темный брючный костюм, в котором была в аэропорту два дня назад. Как давно это было, подумал Дронго. Спрашивать, что случилось, ему не требовалось. Судя по ее виду, она уже все знала.

— Это правда? — сразу спросила она, как только он открыл дверь.

— Да, — ответил Дронго.

Она не закричала, даже не заплакала. Только всхлипнула. Потом требовательно спросила:

— Как это произошло?

— Входите, — чуть посторонился Дронго.

Она переступила через порог и поставила чемоданчик на пол, рядом с дверью. Он взглянул на чемоданчик, ни о чем не спрашивая.

— Да, — с вызовом произнесла она, — я ушла от него. Он приехал домой весь в крови, грязный и потный. И стал рассказывать, как Костя пытался его убить, как он в него стрелял, как случайно попал в Мальсагова. И я поняла, что больше не могу. Собрала вещи и ушла. Я никого не знаю в Лондоне, кроме своей племянницы, а к ней в таком виде ехать не хочу. Если разрешите, я останусь здесь, у вас, а завтра утром улечу в Москву. У меня есть деньги на обратный билет. Честное слово, я завтра утром уеду.

— Идите в комнату, — предложил Дронго, — я только переоденусь. И мы поговорим.

Он быстро переоделся в ванной. Вышел в комнату. Она сидела на стуле. Увидев его, вздрогнула, словно не ожидала, что он так быстро переоденется.

— Как это произошло? — спросила Тарутина.

— Меня там не было, — чуть запнувшись, ответил Дронго, — я поднялся, когда уже все было кончено.

— И вы не знаете, что там случилось?

— Знаю.

— Расскажите.

— Он ворвался в отель с оружием в руках. Поднялся на этаж, расшвырял охранников и ворвался в номер. Начал стрелять. Попал в Мальсагова, и в этот момент телохранители ваших знакомых открыли стрельбу. Вот и все.

— Все, — задумчиво произнесла она, — все. И человека уже нет.

Она начала громко плакать. Дронго подошел к ней, осторожно погладил по голове. Она заплакала еще громче.

Он сел на кровать, ожидая, когда она успокоится. Минут через пять она подняла голову:

— Можно воды?

Дронго дал ей воды. Она залпом выпила, кивком поблагодарила.

— Это все из-за меня. Он все время говорил мне, что порядочный человек должен развестись со своей женой и жениться. Но я знала, что Парыгин этого никогда не сделает. У него вторая жена и двое детей. И он их по-настоящему любит. Зачем ему оставлять свою семью, когда можно забрать меня на неделю в Крым или в Лондон. Я всегда под рукой, а семья обычно отдыхает где-нибудь в Испании или в Италии. Чаще в Италии, у них там есть свой дом.

— Вы говорили мне, что Константин сам вас познакомил.

— Да. Он считал, что Парыгин меня полюбит и оставит свою жену. Но ничего не получилось. Николая Николаевича устраивала такая жизнь, и он не хотел ее менять. А Костя считал себя виноватым в том, что сломал мне жизнь. Глупый. Я ему говорила, что у меня все в порядке, что я ему очень благодарна, но он мне не верил.

— Вы сказали, что Константин почти три года работал у Парыгина. А где он работал раньше?

— В каком-то банке. Тоже в охране. А до этого служил, был прапорщиком, хотел остаться в армии, пойти в офицерское училище. Но у него были неприятности по службе, и он ушел.

— Какие неприятности?

— Не знаю. Точно не знаю. Он тогда и решил уйти. И переехал в Москву, работал в банке несколько лет. А потом перешел к Парыгину.

— У них не было никаких конфликтов?

— Никаких. Николай Николаевич ему очень доверял.

— Где он служил?

— В Новгороде. Он там жил и работал. Я ведь приехала в Москву совсем одна, когда мне было семнадцать. Думала, что сразу поступлю в Школу-студию МХАТ. И, конечно, никуда не попала. Первый год работала курьером. Потом со второго раза тоже не попала. Взяли секретарем в строительное управление. И только с третьего раза я поступила. А приглашать меня начали сниматься, еще когда я училась. Когда Костя приехал, я уже жила в общежитии. У меня своя койка была. А Костя снимал комнату в коммуналке. Потом он купил себе однокомнатную квартиру и даже ключи мне оставлял, когда уезжал в отпуск. Он несколько лет работал в банке, но потом решил перейти к Парыгину. Сначала обычным охранником, а через год стал начальником охраны.

— А почему в день приезда в Лондон Кости не было с вами? Разве он не должен был находиться всегда рядом со своим патроном?

— Он отпросился. Я сама слышала, как он отпрашивался. И Николай Николаевич его отпустил. Мы все равно должны были отдохнуть после дороги, и поэтому Парыгин не возражал, чтобы Костя уехал.

— Что было потом?

— Ничего. Утром мы увиделись за завтраком. Потом ездили по разным делам, заехали в «Хэрродс», там сделали покупки, потом еще куда-то и вечером поехали в казино. Все вместе. Костя был все время с нами.

— Он был знаком с кем-то из вашей компании?

— Со всеми. Люди этого круга часто встречаются вместе. И они все друг друга знали.

— Палийчука тоже знал?

— Конечно, знал. И я его знала. Хотя он был неприятный тип. Такой задиристый и наглый. На женщин смотрел так, словно их раздевал. Я его не любила.

— Как вы думаете, мог Константин о чем-то договориться с Палийчуком? Они были близко знакомы?

— Знали друг друга. Но договариваться… Боюсь, что вы не совсем понимаете социальный статус телохранителей. Хозяева считают их всего лишь привилегированными слугами. Это разные круги общения. Абсолютно разные. Палийчук не стал бы ни о чем договариваться с Костей. Тот для него просто не существовал.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Дронго, — об этом мы не думали.

— Что вы сказали?

— Ничего. А вы видели в казино Костю? Где он был?

— Господи, я не могу слышать этого слова — «был».

— Извините. Вы помните, где находился Константин в тот момент, когда мы все были в комнате.

— Он был в коридоре вместе с другими охранниками.

— А когда мы переходили в другую комнату, вы с ним не общались?

— Нет. Он только кивнул мне, а я кивнула ему. И все.

— После того, как сегодня днем Парыгин устроил скандал и вы приехали ко мне, вы разговаривали с Костей.

— Я же вам говорила. Он мне звонил.

— Не сказал, где находится?

— Нет. Попросил меня ничего не бояться. И пообещал разобраться с мерзавцем. Я очень испугалась, он обычно так никогда Парыгина не называл.

— И все?

— Все. Я позвонила Жанне и узнала, что все собрались в «Дорчестере». Взяла такси и приехала к вам, даже без своей машины. А потом вы сказали, чтобы я ушла. Я уехала, но чувствовала беду, все время чувствовала. Звонила Николаю Николаевичу, но он не брал трубку. А у Кости телефон был отключен. И потом оказалось, что его… что он погиб…

— Парыгин ничего не объяснял?

— Ругался. Говорил, что нельзя никому верить. Очень злился. Рассказывал, как чудом спасся, как его заслонил от пуль Саид Мальсагов. Когда он начал ругать Костю, я не выдержала. Наговорила ему кучу гадостей, повернулась и ушла. Собрала вещи и сразу ушла. Нужно сказать, что он меня и не очень пытался остановить. Только обругал, когда я уже выходила, назвал дурой. Может, я действительно дура, но оставаться рядом с ним после случившегося я не могла. Они убили Костю.

— Я позвоню в ресторан и закажу нам горячий чай. Или кофе?

— Лучше кофе.

— Хорошо. А вы пройдите в ванную и умойтесь. Постарайтесь немного успокоиться. Мы все равно не сможем ничего изменить, вам нужно немного отдохнуть.

Тарутина встала и прошла в ванную комнату. А он поднял трубку телефона, заказывая в номер кофе и чай. Она вышла через несколько минут. Села на стул рядом с Дронго.

— Я все еще не могу свыкнуться с этой мыслью, — призналась Евгения. — Мне физически больно об этом даже подумать. Как вспомню, что сейчас он лежит где-нибудь в морге, один, холодный, голый… Господи, так страшно. Что я скажу его маме? Что я скажу своей матери?

В номер постучали. Официант принес кофейник, чайник, холодное молоко, горячее молоко, печенье, сахар, два фруктовых салата. Получив чаевые, быстро удалился.

— Спасибо, — кивнула она, — я вспомнила, что весь день ничего не ела. Совсем не хотелось. И сейчас не хочу.

— Поешьте салат, — предложил Дронго. — Вам нужно немного подкрепиться. У меня к вам еще несколько вопросов. Я прошу вас, вспомните нашу встречу в казино. Когда Миксон и Палийчук начали спорить. Все вскочили со своих мест, а вы остались сидеть. Поднос стоял на столике, недалеко от вас. Вы не обратили внимание, кто именно подходил в этот момент к подносу?

— Нет, — ответила она, — я не смотрела. Боялась, что начнется драка. Палийчук один раз напился и полез в драку в ресторане. Об этом все знают. Его телохранители начали бить студентов, которые были в этом ресторане. И я боялась, что снова начнется драка.

— Кто мог отравить Палийчука? Как вы считаете? Вы же давно в этой компании, уже целый год. Кто это мог сделать?

— Работники казино, — чуть удивленно ответила Женя. — А разве нет? Из наших никто не мог. Мы ведь обыскивали друг друга. Это только официант мог положить яд. Или кто-нибудь другой. Например, крупье. Но не наши.

— Я так понял, что Палийчука все не очень любили?

— Кроме Мальсагова. Они иногда вместе встречались, по-моему, на почве интереса к наркотикам и женщинам. Алексей Андреевич был тяжелым человеком, и Парыгин с ним почти не общался. Иногда общался Каплинский, он умел находить с ним общий язык. Но я слышала, как он называл его «животным». Миксон вообще его терпеть не мог. Но убивать не стал бы.

— А Жанна?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне она кажется достаточно сильным и независимым человеком. Не могу понять, что ее связывает с Мальсаговым. Тот хотя и старше ее лет на десять, но кажется рядом с ней совсем молодым щенком.

— Она женщина опытная, — согласилась без тени улыбки Тарутина, — поэтому и выбирает таких, как Саид Мальсагов. Выдоит его досуха, можете не сомневаться. Мужчины из-за нее с ума сходят. Она эффектная и умная баба, умеет просчитывать все варианты. Замуж ей не хочется, ребенок у нее есть, свой бизнес налажен. Вот она теперь с жиру и бесится. Меняет мужчин как перчатки.

— Она могла убить Палийчука?

— Не знаю, — ответила Тарутина, — но она его не любила.

— Интересно, — заметил Дронго. — Когда я спрашивал про мужчин, вы сказали, что они точно не могли убить, а когда я спросил про Жанну, вы сказали, что не знаете.

— Поэтому и сказала. Она очень расчетливая женщина. И Палийчука не любила, считала его слишком… брутальным. Но зачем ей его убивать? Нет, не знаю.

В этот момент позвонил телефон. Дронго быстро снял трубку.

— Я хотел, чтобы вы знали, — услышал он голос инспектора Таунса. — Мы проверили все прямо сейчас, ночью. Это тот самый пистолет, из которого застрелили Джильберта. Никаких сомнений, эксперты дали однозначное заключение.

— А отпечатки пальцев? — напомнил Дронго.

— Их нет, — сухо ответил Таунс, — но пистолет нашли в его комнате. Как видите, я оказался прав. Все три убийства были связаны логической цепочкой. До свидания.

— Всего хорошего, — Дронго положил трубку и взглянул на Тарутину.

— Кто звонил? — испуганно спросила она.

— Инспектор Таунс, — ответил он. — Рассказывал об убийстве крупье.

— Они считают, что его убил Костя? Но это неправда.

— Возможно. Но у них свои улики и свои доказательства.

— Я пойду завтра в полицию и дам показания, — решила Тарутина, — пусть все знают, что Костя никого не мог убить.

— Нет, — возразил Дронго, — завтра вы уедете из Лондона первым же рейсом. И никому ничего не расскажете. Если в полиции узнают, что вы были родственницей погибшего, если они вдруг узнают, что Спиридов познакомил вас со своим боссом намеренно, чтобы сделать вам карьеру и обеспеченную жизнь, то можете считать себя подозреваемой, а погибшего Константина обвинят во всех убийствах. Им нужен мотив, а вы и есть самый сильный мотив. Завтра вы уедете отсюда, не сказав никому ни слова. И только таким образом вы сможете спасти честное имя своего троюродного брата. Только таким образом, — подчеркнул Дронго.

— Возможно, вы правы, — прошептала она.

— Я сейчас уйду, а вы раздевайтесь и ложитесь спать. Белье у меня чистое, его сегодня днем меняли. Спите спокойно, а утром я вас разбужу и отправлю в аэропорт. Договорились?

Она чуть помедлила и только затем кивнула в знак согласия.

— Вот и прекрасно. Пейти свой кофе, он остывает…

Дронго не успел закончить последней фразы. В дверь позвонили. Тарутина испуганно взглянула на него.

— Может, это Парыгин. Не открывайте, мне будет неприятно. Пожалуйста, не открывайте.

— Не открою, — он подошел к двери и осторожно взглянул в глазок. Затем обернулся к актрисе и покачал головой.

— Не беспокойтесь, это не Парыгин.

Глава 18

На пороге стояла Жанна. В том самом платье, в каком она была в «Дорчестере». В руках небольшая сумочка. Дронго нахмурился.

— Сейчас почти час ночи, — сказал он. — Я думал, вы уже дома.

— У меня нет дома, — чуть качнулась Жанна, и он понял, что она пьяна. — У меня нет дома в Лондоне. Для этого я недостаточно богата. Я жила на содержании своего друга и мецената Саида Мальсагова. Но сегодня его ранили и увезли в больницу. И все его ребята поехали вместе с ним. А про меня забыли. Потом следователь дал свою машину и меня отвезли домой к Мальсагову. Я там сидела одна целый час. Целый час сидела одна. А потом я нашла виски и начала пить. Но мой виски оказался чистым. Его никто не травил. Мой был без яда. Не такой, как у Лешки, гораздо лучше. И я выпила почти полбутылки. Это очень много. Потом я взяла такси и решила приехать к вам. Вы единственный мужчина в этой компании, который меня пугает.

Она снова качнулась. Дронго подхватил ее.

— Входите, — устало сказал он, втаскивая ее в номер. Она вошла в комнату и удивленно подняла брови, увидев Тарутину.

— Молодец, Женя, и вы тоже время зря не теряете, — пьяно икнула она. — Значит, Парыгин возит вас в Лондон за свой счет, а вы ловко этим пользуетесь.

— Замолчите, — нахмурился Дронго, — лучше садитесь в кресло.

— Как вы хорошо устроились, — вздохнула Жанна, проваливаясь в кресло. — Наверно, уже отметили поминки по убиенному Константину Спиридову. Почему у него такая странная фамилия — Спиридов? Женя, ты не знаешь? Ты должна знать, вы же были родственниками.

— Откуда ты знаешь? — спросила Тарутина. — Кто это тебе сказал?

— А я все знаю, — икнула Жанна. — Про всех и все. И про твоего Костю знала. Мне Саид рассказал. Он знал, что вы с Костей троюродные брат и сестра. И как ты через Костю хотела Парыгина захомутать. Только у тебя ничего не вышло. И не могло выйти. Зачем ты ему нужна? Актрисочка. И тебе уже сколько лет? Двадцать девять? А ему нужны двадцатилетние. И чтобы ноги были до ушей. У тебя, конечно, ноги хорошие, но ты не модель. Далеко не модель. А ему нужна была такая длинноногая и очень молодая модель. Как Светлана, с которой он прошлым месяцем на Сейшелы ездил отдыхать…

— Замолчи! — крикнула Тарутина.

— Не буду молчать. Он с ней на Сейшелы ездил, а ты ничего и не знала. Только потом Света, дура, сразу залетела, и он ее отправил аборт делать и сразу отставку дал. С тобой удобнее. У тебя всегда разные таблеточки и тампончики с собой.

— Хватит! — разозлилась Женя. — Заткнись! Как тебе не стыдно!

— А ты меня не затыкай. И не стыди. Сама ночью к чужому мужику залезла в номер, а меня стыдишь. Да, мне не стыдно. Я такая, какая есть. И сама мужиков выбираю, с кем спать. А вы, дешевки, готовы кому угодно отдаться, лишь бы новую роль получить или новую машину.

— Я уйду, — поднялась Тарутина.

— Сядьте, — махнул рукой Дронго. — А вы замолчите, иначе я вас выставлю. Если вы явились в час ночи ругаться, то могли бы выбрать более удобное время. И перестаньте всех оскорблять. Кстати, откуда Саид знает о родстве Спиридова с Тарутиной?

— Наверно, Каплинский сказал, — немного подумав, ответил Жанна.

— А он откуда знает?

— Он все знает. Только я не знаю ничего. И у меня голова болит. Вы видели, как убили Костю…

— Замолчите.

— Все меня сегодня обижают, — вздохнула Жанна. — Можно мне выпить чай? Кому вы налили этот чай?

— Для вас налили. Можете выпить. И немного успокоиться. Хотите молока?

— Нет. Меня стошнит.

— Только этого не нужно. Пейте свой чай. Вы не знаете, как там Мальсагов?

— Живой пока, — вздохнула она, — но меня бы все равно к нему в палату не пустили. Все его чеченцы к нему уехали. И мне ничего не сказали.

Она выпила чай, взглянула на Дронго.

— А вы тоже хороши. Эксперт называется. У вас на глазах людей убивают, а вы сидите и смотрите. Сначала смотрели, как Лешу отравили, потом смотрели, как Саида убивают, как в Костю стреляют.

Тарутина напряглась, взглянула на Дронго. Значит, он ей врал.

— Меня не было в номере, когда там стреляли друг в друга.

— Не было, — согласилась Жанна, — но вы потом пришли. И никого не спасли.

Евгения чуть расслабилась, достала платок, чтобы вытереть глаза.

— И вообще не нужно было мне сюда приезжать, — вынесла категорическое заключение Жанна. — Больше в Лондон не приеду. Скажу Саиду, что хочу летать только в Париж. Там веселее.

— Обязательно, — согласился Дронго. — А вчера вы вместе с Каплинским завтракали? Верно?

— Да, завтракали. А потом они уехали. И я осталась одна. И Миксон все время к нам звонил. Потом он днем приехал и разговаривал с Саидом. Сам приехал. Никогда не приезжал, а тут вдруг приехал. И потом Парыгин звонил, искал Костю. И вечером они все уехали в «Дорчестер».

— Вы тоже приехали в «Дорчестер», — напомнил Дронго, — и сказали, что вам сообщил о встрече Мальсагов.

— Он поговорил с Марком Семеновичем и сказал, что они соберутся вечером в «Дорчестере». Мы договорились, что я ночью приеду туда на ужин. Мальсагов сказал, что Каплинский пригласил его на ужин. На девять вечера, сразу после совещания. Он ведь тоже живет в «Дорчестере», на пятом этаже.

— Я знаю, — кивнул Дронго, — слышал, как он говорил об этом в самолете.

— И я приехала в «Дорчестер», — вздохнула Жанна, — а потом меня чуть не убили. Я слышала, как пролетела пуля.

— Ну, хватит, — перебил ее Дронго, — вы же знаете, как неприятно все это слышать Жене.

— Пусть не ходит по ночам к чужим мужчинам, — отрезала Жанна. — Хотя я тоже пришла к вам в гости. Мне некуда идти. И я не хочу оставаться одна. Мне это неприятно. Саид в больнице. А остальные трое заперлись в номере Каплинского и решают, как им быть. Наверно, делят деньги Леши. Такие благородные джентльмены. Где у вас туалет?

— Идемте, я вас провожу, — предложил Дронго.

— Так далеко идти? — улыбнулась она. — Или вы хотите проводить именно меня?

Он дал ей руку, и она с трудом поднялась из кресла. Он поддержал ее и довел до ванной, пропуская вперед и закрывая за ней дверь. Затем вернулся в номер.

— Я уйду, — сказала Евгения, — у меня есть деньги. Сниму номер в отеле, где-нибудь в аэропорту.

— Второй час ночи, — возразил Дронго. — Какой номер? В каком отеле? Пока вы туда доедете, будет уже три или четыре часа утра. Лучше оставайтесь. Вы же видите, что она не в себе. И вы должны ее понимать. Ее друга тяжело ранили, он в больнице. Поэтому она в таком состоянии, позволила себе немного больше выпить.

Из ванной донесся какой-то стук и шум.

— Кажется, ей уже плохо, — сказал Дронго.

Он быстро прошел в ванную. Жанне было действительно плохо. Она стояла над унитазом. Было понятно, что ее тошнит. Услышав, как входит Дронго, она сделала рукой характерный жест, чтобы он вышел. Он вернулся в комнату.

— Ей совсем плохо, — сообщил он Тарутиной. — Может, вы пройдете туда и поможете ей? Можете представить, что она пережила сегодня.

Она кивнула и прошла в ванную. Он услышал ее голос, она уговаривала Жанну раздеться. Он открыл окно, чтобы проветрить комнату. И уселся в кресло.

Женщины вышли минут через тридцать. Жанна успела переодеться и была в халате. Евгения уложила ее на кровать и накрыла одеялом.

— Как все это страшно, — вдруг громко сказала Жанна, перед тем как провалиться в сон.

— Ложитесь и вы, — решил Дронго. — А я сейчас уйду.

— Нет, — попросила Женя, — не нужно. Оставайтесь. Я не засну, если вы уйдете. Сегодня мне нужно, чтобы вы были рядом. И вообще, я боюсь оставаться одна.

— Хорошо, — согласился он, — я посижу в кресле. А вы можете переодеться и лечь спать. Возьмите второй халат, он на спинке стула.

— Спасибо, — грустно улыбнулась Тарутина.

Глава 19

Рано утром он услышал, как Женя осторожно поднимается, чтобы одеться. Он не открывал глаз, чтобы не смотреть в ее сторону. Она накинула халат и вышла в ванную. Когда она вернулась, он уже надевал пиджак.

— Не беспокойтесь, — попросила Евгения, — я уже взрослая. Смогу сама доехать до аэропорта.

— Я вас провожу. Можно взять такси или поехать на экспрессе. От станции Паддингтон идет экспресс до Хитроу.

— Лучше на такси. Вы не знаете, когда вылетает первый самолет в Москву?

— Знаю. В девять двадцать. Сейчас половина седьмого. Вы как раз успеете на первый рейс. У вас есть обратный билет в Москву?

— Билеты остались у Парыгина. Я куплю новый.

Она пожала ему руку.

— Спасибо. Большое спасибо. И извините меня за эту ночь. Мне действительно некуда было идти. — Она взяла свой чемоданчик и быстро вышла из комнаты. Сама открыла дверь и мягко захлопнула ее за собой.

Он сделал несколько шагов и долго стоял перед закрытой дверью. Затем повернулся и пошел в ванную комнату. Встал под горячий душ.

Он думал об ушедшей женщине. Сколько их — таких неустроенных судеб, таких несчастных женщин. В молодости кажется, что вся жизнь впереди. Общество по-прежнему патриархально. Если мужчина в сорок лет без женщины, то он удачный жених и может создать семью. Если женщина даже в тридцать еще не замужем, то она не смогла наладить личную жизнь и ее будущее представляется достаточно сложным. Она обязана не только сделать карьеру, но и найти себе подходящего мужчину, которого обязана терпеть, уважать, любить, рожать от него детей и показывать всем, что вполне довольна своей жизнью.

А если ей не хочется притворяться? Если ей противно жить с человеком, с которым ее не связывают никакие отношения, кроме материальных? Что ей делать? Терпеть? Или уйти? А если уйти, то куда? И где гарантия, что сумеешь выжить? Выжить в одиночку в этом сложном мире, находя себе минимум средств для нормального существования. Гарантий никто не дает. Хорошо, если она родилась в обеспеченной семье и ей не нужно думать о будущем. У таких девочек, даже очень красивых, обычно пустые глаза, без энергетики. Это не значит, что они глупые. Среди них попадаются и очень умные, и очень эрудированные, и даже талантливые. Но глаза… их глаза выдают устройство жизни этих молодых женщин. Им не нужно думать о будущем, они не боятся завтрашнего дня. Полное отсутствие энергетики, воли, силы. Незнание настоящей жизни, неумение переносить обычные тяготы и сложности предстоящей жизни. Может, поэтому они ломаются быстрее остальных и им бывает труднее найти в жизни свою половину. Привлекающие их молодые люди также лишены всякой энергетики, ибо являются представителями их круга. И хотя исключения из правила лишь подтверждают общее правило, энергия рождается в чудовищном противостоянии со средой и судьбой.

Совсем другими представляются провинциалки и девочки из небогатых семей. С самого детства они понимают, что необходимо бороться за свое выживание. И выживание само будет достаточно сложным. Не у всех это получится. Некоторые сломаются в пути, других отсеет жизнь, третьи разочаруются и станут несчастными, разуверившимися людьми. И только немногие выживут и сумеют обрести счастье, о котором мечтают. Большой дом, любящий муж, здоровые дети, обеспеченная жизнь. У большинства женщин мечты носят вполне земной характер.

И эта девочка из Воронежа, приехавшая в Москву в надежде стать актрисой. Можно себе представить, как было ей трудно, как она, не имея родных в столице, пыталась поступить в лучшие театральные вузы. И не поступила с первого раза. Как она в семнадцать лет пошла работать курьером. Где она жила? Кто устроил ее курьером? Как она могла на эти деньги питаться и снимать себе жилье в Москве в середине девяностых, когда преступность правила бал в городе? С невероятной инфляцией тех лет. Даже подумать страшно. Потом ее взяли секретарем. У кого она работала, за какие деньги? Где жила? И наконец поступила с третьего раза и получила место в общежитии. Ей тогда было девятнадцать или двадцать лет. Это был уже девяносто седьмой год.

Потом она училась, пытаясь невероятным образом выжить в тех условиях, когда выжить было невозможно. Наука выживания давалась ей нелегко, ведь на студенческую степендию просто нельзя было жить, даже питаясь одним хлебом и водой. Но она смогла стать актрисой, устроилась работать в театр, начала сниматься в кино. Только она знала, как ей было сложно в этой жизни. Об этом можно было бы написать целые книги воспоминаний. Она смогла выстоять и даже сохранить себя. Очевидно, Спиридов видел, как ей тяжело. Видел и поэтому решил ей помочь. Он был уверен, что такая красивая и умная молодая женщина сумеет понравиться его шефу. Она и понравилась настолько, что он сделал ее своей любовницей. Но жениться на ней он не хотел. Зачем? Он считал ее почти своей наложницей. И это не могло нравиться Константину, который с каждым днем все отчетливее понимал, что она никогда не будет супругой его шефа.

Занятый своими мыслями, он не услышал, как дверь отворилась. Дронго почувствовал на себе чужой взгляд.

— У вас хорошая фигура, — сказала оценивающе Жанна.

Она стояла у дверей, глядя на него. Он задернул занавеску.

— Может, вы уйдете? Мне не совсем удобно купаться, когда на меня смотрят.

— Зачем вы мне нужны? — хмыкнула она. — Можно подумать, что я никогда не видела голых мужчин. Вы не будете возражать, если я приму душ вместе с вами? — поинтересовалась она.

— Буду! — разозлился Дронго, высовывая голову. — В мои планы не входит такое совместное купание.

— Вы боитесь?

— Ужасно. Особенно таких женщин, как вы.

— И не пустите меня в ванную?

— Не пущу.

— А жаль, — спокойно заметила Жанна. — Вы себя многого лишили.

Повернувшись, она вышла из ванной. Он достал полотенце, вытерся и поспешил одеться. Затем прошел в комнату, где она уже сидела на кровати.

— Как я здесь оказалась? — поинтересовалась Жанна. — Неужели это вы меня сюда привезли?

— А вы не помните?

— Очень смутно. Меня отвезли домой к Саиду Мальсагову, и я там долго сидела одна. Кажется, нашла виски. Что было потом, не очень помню. Или я вышла из дома и поймала такси…

— И приехали сюда, — кивнул Дронго.

— Теперь вспомнила, — улыбнулась Жанна. — Я приехала, поднялась в ваш номер. Вошла к вам и увидела… Подождите, я увидела, что здесь на кровати лежала голая Женя Тарутина.

— Нет, вы увидели ее одетой, — возразил Дронго.

— Раздетой, — настаивала Жанна. — Я даже подняла голову и ее пощупала. Она спала рядом со мной. Мы занимались групповым сексом? Неужели я могла такое забыть?

— Не занимались, — усмехнулся Дронго, — вспоминайте, как было. Вы явились ко мне и чуть не упали на пороге. Потом долго говорили всякие гадости, вспоминали про какую-то Светлану, которая ездила на Сейшелы с Парыгиным.

— Я такое сказала? Какой ужас! Бедная Женя. Я не должна была говорить об этом в ее присутствии. Меня же предупреждали.

— Нужно было молчать, — согласился Дронго. — Но вам сложно молчать, даже когда вы трезвая. А тем более после выпитой бутылки виски.

— Я выпила только половину, — возразила Жанна. — Что было потом?

— Вы выпили гораздо больше, если ничего не помните. Потом вы отправились в ванную и почувствовали там себя гораздо хуже. Потом туда прошла Евгения Тарутина и помогла вам раздеться. Она уложила вас на кровать…

— Интересно, — Жанна облизнула губы. — Что было потом?

— Ничего. Вы заснули. Она тоже прошла в ванную, потом вернулась и легла рядом с вами. Может, вы помните именно этот момент. Больше ничего не было.

— А где были вы?

— Устроился в этом кресле.

— Не может быть, — удивилась Жанна. — У вас на кровати лежали две красивые молодые женщины. И вы всю ночь провели в этом кресле? Господин Дронго, я была лучшего мнения о вас. Неужели вас совсем не интересуют женщины?

— Я должен был лечь между вами?

— Нормальный мужчина так бы и сделал.

— В таком случае я не совсем нормальный. Будете завтракать?

— Буду. Только если вы закажете мне завтрак в постель. В таком состоянии я не могу спуститься вниз. И горячий кофе с молоком.

— Обязательно.

— У меня остался к вам только один вопрос, — сказала она, поправляя волосы. — Куда делась Женя Тарутина?

— Она поехала в аэропорт, чтобы вернуться в Москву.

— Неужели она ушла от Парыгина? — всплеснула руками Жанна. — Вот этого поступка я от нее не ожидала. Какая прыть! Подумайте только. Она решилась на такой героический жест. И не подумала, как будет жить. Что с ней будет? Неужели правда?

— Правда. Она решила вернуться в Москву после смерти Константина Спиридова.

— И как она теперь будет жить? — поинтересовалась Жанна. — На свои актерские гонорары? Тоже мне — Мэрил Стрип. Сколько им платят в театре или в кино за их роли? Как раз хватит на билет до Лондона. Или меньше? Такой шанс упустила. Парыгин человек обеспеченный и добрый. Она могла бы еще лет десять рядом с ним кантоваться. Это не Саид, у которого семь пятниц на неделе. Он может приехать со мной в Лондон и ночью привести к себе в спальню какую-нибудь знакомую. Ни стыда, ни совести. И хотя спальных комнат у него четыре, но все равно все слышно. Вот такой джентльмен хренов. Хотя он человек веселый и компанейский. С ним всегда интересно, не знаешь, что он придумает в последний момент. Если бы не его срывы, он был бы вполне нормальным человеком…

— Какие срывы? — насторожился Дронго.

— Вы же сами видели. Он иногда злоупотребляет этим порошком. Вы же знаете, что от этого избавиться нельзя. Человек привыкает к этой зависимости. Вчера днем ему кто-то позвонил, и он вдруг принес свой костюм и начал жечь его в камине. Можете себе представить? Новый костюм. Я сразу поняла, почему он это делает, и начала с ним ругаться.

— Когда это было?

— Примерно в половине второго. Может, чуть позже.

— И почему он так делал?

— Из-за своей страшной болезни, — она сделала выразительные глаза, — или из-за своей зависимости. Называйте как хотите. В любом случае он иногда срывался.

— Он часто употреблял кокаин?

— Случалось…

Дронго поднял трубку, попросив принести завтрак. На часах было около восьми. Если все будет нормально, Тарутина улетит в Москву через полтора часа.

— Как вы думаете, он выживет? — спросила Жанна.

— Не знаю, — ответил Дронго, — не представляю себе характер его ранений. Надеюсь, что выживет. Нужно будет поехать к нему в больницу.

— Если нас пустят.

— Нужно будет найти всех остальных, — предложил Дронго. — Всех членов вашей теплой компании. Миксона, Каплинского и Парыгина. Они наверняка знают подробности. Возможно, кто-то из них уже успел позвонить в больницу.

— Только Каплинский, — вздохнула Жанна. — Он единственный в этой компании, кто хорошо относился к Саиду. Миксон его явно не терпел, а Парыгин проявлял высокомерие бывшего государственного чиновника.

— В какую больницу его отвезли?

— Точно не знаю. Кажется, в госпиталь Святой Анны. Нужно узнать. У меня есть номер телефона телохранителей Саида. Может, позвонить им?

— Где ваш телефон?

— В сумочке.

Дронго вышел в коридор и принес сумочку. Она достала свой аппарат, посмотрела на него и удивленно произнесла:

— Мне, оказывается, звонили четыре раза. А я ничего не слышала. Наверно, меня искали ребята Саида.

— Позвоните им, — предложил Дронго. — Когда был последний звонок?

— Два часа назад. Они все время звонили, но я, видимо, крепко спала, — удивилась Жанна.

— У вас телефон поставлен на звонок или вибрацию? — поинтересовался Дронго.

— На вибрацию. Я пришла к вам в этот чертов «Дорчестер», где вы собрались, и убрала звонки, чтобы не раздражать вас.

— Перезвоните и узнайте, что с вашим другом.

Она согласно кивнула и набрала номер одного из телохранителей Мальсагова. Довольно долго ждала ответа, глядя на Дронго. Наконец дождалась.

— Мансур, здравствуй, — быстро произнесла она, — почему так долго не отвечаете? Вы мне звонили?

— Да, — ответил тот, — мы звонили к вам всю ночь. Где вы были?

— Я сняла номер в гостинице, — сразу соврала Жанна, — чтобы не оставаться одной. Вы все меня бросили и уехали в больницу.

— Мы искали вас, — упрямо повторил Мансур.

— Зачем? Что случилось? Как себя чувствует Мальсагов?

— Саид умер.

— Что? — ей показалось, что она ослышалась.

— Он умер в три часа ночи, — сурово подтвердил Мансур, — мы звонили вам всю ночь, чтобы сообщить об этом.

Она испуганно посмотрела на Дронго.

— Он умер, — шепотом произнесла она, — он умер сегодня ночью.

Глава 20

Она не плакала, не кричала. Просто впала в некий ступор. Затем начала лихорадочно одеваться.

— Что вы делаете? — не понял Дронго. — Куда вы торопитесь?

— Я должна вернуться домой, к Саиду. Там у меня остались мои вещи, — торопливо произнесла Жанна. — Я должна туда вернуться.

— Сначала позавтракайте. Сейчас принесут завтрак.

— Не нужно. Я не успею, — она схватила платье и побежала в ванную комнату.

— Мне поехать с вами? — спросил он, когда Жанна вошла.

— Нет, нет. Не нужно. Я поеду одна. Там остались мои вещи, мои документы, паспорт. Я боюсь, что там приедут полицейские и устроят обыск. Они могут все забрать. Не нужно со мной ехать. Я вам позвоню. Спасибо. Большое спасибо за все. И не нужно меня провожать. — Она схватила свою сумочку и побежала к дверям.

Он прошел по комнате, раздвинул занавески, открыл окно. Свежий ветер ворвался в его комнату. Он стоял и задумчиво смотрел на город. Отсюда был прекрасный обзор. Но зачем она так торопилась? Она возвращается в его квартиру, чтобы каким-то образом помочь сотрудникам полиции? Нет. Помочь найти нужные документы? Тоже нет. Тогда почему?

Что именно могло заставить ее так спешить? Какая-то тайна Мальсагова? Может, он держал дома наркотики и она об этом знала. Заботится о репутации своего друга? Ей плевать и на его репутацию, и на свою. Единственное, ради чего она может спешить, — это собственная выгода. И единственное, ради чего она может так быстро убежать, — это ее личные интересы.

Наверно, знает, где и в каких местах могут находиться различные ценности Мальсагова, которые ему уже не понадобятся ни при каких условиях. И она поспешила туда, чтобы их забрать. Реакция мгновенная.

Теперь нужно вспомнить об оставшихся троих олигархах. Внешне кажется, что победил Каплинский. Ведь вчера они договорились, что их интересы сегодня будут представлять Каплинский и Мальсагов. Но это всего лишь случай, игра судьбы.

Сегодня последний день. В четыре часа они должны приобрести футбольный клуб и стать частью легенды английского футбола. И даже несмотря на все преступления, происшедшие в этом городе за последние два дня, ничего принципиально измениться не может. Деньги находятся в банке, доверенность на все счета есть у каждого из олигархов. Достаточно одному остаться в живых, чтобы от имени остальных заплатить за «Манчестер Юнайтед» и стать владельцем. Разумеется, потом родственники погибших предъявят свои права и получат свои доли соответственно внесенным процентам. Но остановить сделку практически невозможно.

Он побрился и начал одеваться. Уже около девяти. Если все будет нормально, то Тарутина улетит через двадцать минут. И тогда он сможет найти инспектора Таунса и наконец рассказать ему о своих подозрениях. Но это можно будет сделать только после того, как она покинет Великобританию. Иначе она станет не просто одним из главных свидетелей, но и одной из подозреваемых. Тарутина была в казино в момент убийства Палийчука, в трех метрах от столика с подносом…

Он закрыл глаза. А если все так и было? Она сидела рядом с этим подносом, и ей нужно было только сделать один шаг. Привстать и сделать один шаг к подносу. Ей не нужно было прятать яд, достаточно одной таблетки. Где она могла прятать этот яд? Черт возьми, как он сразу не догадался! В коробке с этими тампонами, которые она никак не хотела показывать. Идеальное место, куда можно спрятать яд.

Он вышел из своего номера и поехал в «Дорчестер». Позвонил снизу Каплинскому, и тот сразу пригласил его к себе. Дронго поднялся на пятый этаж. У дверей дежурили двое охранников. Дронго усмехнулся. Все эти телохранители еще не сумели спасти ни одного человека из их компании.

Каплинский завтракал. Он был в светлых брюках и в синей рубашке. И любезно пригласил своего гостя за столик. Дронго не стал отказываться.

— Вы знаете, что ваш друг сегодня умер в больнице?

— Знаю. Мне звонил его помощник, Мансур. Они искали Жанну. Эта взбалмошная баба куда-то пропала. Вечно с ней тысяча проблем. Бедный Саид, кто мог подумать, что он умрет именно в Лондоне?!

— Вы еще не были в больнице?

— Я уже туда звонил, — помрачнел Каплинский. — Они говорят, что выдадут тело полиции. Можете себе представить, как возмущаются его помощники и телохранители. Они все чеченцы. А по их законам нельзя трогать тело погибшего. Такая нелепая смерть из-за этого придурка, который устроил стрельбу в отеле.

— Вы думаете, он стрелял в Парыгина?

— Вы же сами все видели, — вздохнул Каплинский. — Кто мог подумать, что все так страшно и трагично закончится?! Я даже не хочу сегодня ездить в банк, после стольких трагических происшествий. Но бизнес есть бизнес. Наши душевные переживания не должны отражаться на нашей работе. Таков главный принцип бизнеса. Хотя нам всем тяжело. Мы остались в отеле, поднялись ко мне в номер и еще часа два говорили обо всем. Парыгин очень переживает. Он мне потом ночью звонил. Мы почти сегодня не спали. Можете себе представить, что от него ночью ушла Евгения Тарутина. Тоже нашла время…

— Вы же знаете, что она была родственницей Константина Спиридова? Он их познакомил.

— Что вы говорите? — удивился Каплинский. — Я об этом не знал.

— Они были родственниками, и он познакомил ее с Парыгиным. Но сам Николай Николаевич об этом не подозревал. И она боялась, что он узнает. Всегда боялась. А Спиридов сильно комплексовал из-за своей сестры, которую он как бы подставил своему шефу.

— Нужно было рассказать обо всем инспектору, — сказал Каплинский. — И вообще мне кажется, что нам лучше пригласить мистера Таунса и попытаться понять, что вообще произошло с нами за последние два дня. Я думаю, что все преступления укладываются в одну логическую цепочку…

Дронго его внимательно слушал.

— Все ясно, — сказал Каплинский, — мне, во всяком случае, все понятно. И не нужно говорить о несчастной актрисе, которая была дальней родственницей какого-то охранника. Не в них дело. Нам просто мешают. Вы ведь специалист по расследованию именно таких преступлений и должны понимать, что кто-то пытается любым способом сорвать нашу сделку.

— Возможно, — задумчиво кивнул Дронго. — А где сейчас Парыгин?

— Он в таком состоянии, что его лучше не беспокоить. Понимает, что чудом избежал смерти. И, по-моему, он немного обижен именно на вас. Он ведь был главным инициатором вашего приглашения на игру. А сейчас выясняется, что вы видели Спиридова за день до того, как мы собрались в казино. И сказали об этом Николаю только после игры. Конечно, он обиделся. Он считает, что вы его предали, не рассказав обо всем сразу после того, как увидели его начальника охраны в казино.

— Он сам сказал вам об этом?

— Сегодня ночью. Он считает, что вы как эксперт не выполнили свою работу. Извините, что я вам это говорю. Потом он уехал, и мы еще сидели целый час с Миксоном. У нас такая патовая ситуация. Двое наших компаньонов погибли, и мы должны думать о нашем деле и за себя, и за них. А насчет вас, вы не обижайтесь, так думает только Парыгин. Мы с Марком Семеновичем совсем другого мнения.

— Я понимаю… Возможно, он прав…

— Инспектор хочет собрать нас в два часа дня, — взглянул на часы Каплинский. — Возможно, для последнего разговора. В четыре часа дня мы подпишем документы в «Нейшнл Вестминстер Банке» о покупке клуба.

— Вы поедете к инспектору?

— Нет. Он приедет к нам в «Дорчестер». Вы знаете, вчера мне один из моих помощников рассказал, что несколько лет назад здесь готовили взрыв террористы. И вы тогда помогли обезвредить бомбу. Неужели действительно было подобное происшествие?

— Что-то похожее. Я точно не помню.

— Вы скромный человек, — торжественно заявил Каплинский, — но только не выдавайте меня. Мы сказали инспектору, что соберемся здесь в два часа дня. И он решил сам приехать. По-моему, у него есть какая-то важная информация для нас. Или он хочет убедиться, что мы действительно собираемся купить клуб. Он сказал нам, что всегда болел за «Манчестер Юнайтед». Можете себе представить? Почему вы ничего не едите?

— Я не голоден, — Дронго поднялся из-за стола. — Извините, что я вас побеспокоил.

Выйдя из отеля, Дронго посмотрел на часы. Уже почти десять часов. Значит, Женя Тарутина улетела в Москву.

Когда зазвонил его мобильный телефон, он подумал, что это Эдгар Вейдеманис. И быстро достал аппарат. Когда он услышал уже знакомый голос, он не поверил самому себе. Этого просто не могло быть. Или она позвонила из самолета?

— Доброе утро, — откуда-то издалека произнесла Тарутина, — извините, что я вас опять беспокою. Я сижу в полиции и хотела вам об этом сказать. Меня сняли с рейса, и теперь инспектор Таунс разрешил мне сделать один телефонный звонок. Я решила, что будет правильно, если я позвоню именно вам.

Глава 21

Он приехал в Скотленд-Ярд и около часа пытался пробиться к инспектору Таунсу. Но попасть в здание Скотленд-Ярда, когда вам не заказан пропуск, почти невозможно. И поэтому он все время звонил Таунсу, с которым его не соединяли. Наконец через час с лишним ему удалось найти одного из сотрудников инспектора, и тот разрешил пропустить Дронго в здание, выписав пропуск. За это время ему успел позвонить Вейдеманис.

— Мы все проверяем, — сообщил он. — Но я тебе должен сказать, что этот Спиридов очень способный человек. Он был на неплохом счету в банке, его хотели сделать руководителем охраны, но он решил перейти к Парыгину. Я думаю, что его рекомендовали Парыгину, ведь банк, в котором работал Спиридов, находился под контролем Каплинского.

— Спиридова уже нет в живых, — сообщил Дронго, — вчера его убили. Он начал стрелять, и его самого застрелили.

— Странно, — удивился Вейдеманис. — И он не попал?

— Почему ты спрашиваешь?

— Он мастер спорта по стрельбе. Брал призовые места на различных соревнованиях, в том числе и на чемпионате ЦСКА.

— Поэтому его и взяли начальником охраны, — ответил Дронго. — У меня к тебе будет просьба. Нужно проверить некоторые телефоны наших знакомых.

— Когда?

— Сегодня до двух часов дня. У вас будет пять вечера.

— Так быстро почти невозможно.

— Сделай, что хочешь, заплати любые деньги, взятку, но достань мне нужные сведения. Распечатка телефонных звонков мобильных аппаратов оставшихся трех игроков.

— Каких игроков?

— Я их так называю. Сделай все, чтобы они были у меня до двух. Брось все дела. Их телефоны я тебе продиктую.

В кабинет Таунса Дронго буквально ворвался. Инспектор с кем-то разговаривал по телефону, сделав рукой жест, чтобы гость сел на стул. Вместо этого гость нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая, когда наконец Таунс закончит разговаривать. И едва инспектор положил трубку, как Дронго бросился к столу.

— Вы с ума сошли? — крикнул он Таунсу. — Зачем вы арестовали Тарутину? В чем она виновата?

— Не кричите, — попросил инспектор, — сядьте и успокойтесь. И не нужно так переживать. Тарутину никто не арестовывал. Мы только задержали ее для допроса как свидетеля. Она хотела улететь в Москву, но мы дали указание, чтобы никто из этой компании не покидал Лондон. И, когда она начала оформлять билет в Москву, нам позвонили, и мои сотрудники поехали в аэропорт.

— Где она сейчас?

— У нас. Сейчас с ней работают мои люди.

— Я должен ее видеть.

— Господин Дронго, — устало вздохнул инспектор, — мне казалось, что вы все поняли. За два дня в группе, которую и вы представляете, произошло сразу несколько преступлений. Для меня все члены этой группы не только свидетели, но и возможные подозреваемые. И хотя вчера мы нашли основного подозреваемого в совершении этих преступлений, тем не менее мы не готовы к тому, чтобы разрешить вам участвовать в этом расследовании. Не говоря уже о том, что вы скрыли от нас один самый важный факт.

— Какой?

— Вы прекрасно знаете, какой. Я считал, что мы на одной стороне. Но, очевидно, у вас были причины скрывать некоторые факты от меня. Очень жаль. Если бы вы вчера мне сообщили, то, возможно, Спиридов остался бы жив и мы бы смогли спасти Мальсагова. Спиридов пытался убить другого человека, но случайно попал в Мальсагова.

— Он не мог случайно попасть! — закричал Дронго. — Он не мог случайно попасть с нескольких метров. Он мастер спорта по стрельбе. Он стреляет только наверняка.

— Откуда вы узнали? — спросил инспектор.

— Мне позвонил мой помощник. Он по моей просьбе проверял биографию погибшего. И выяснил, что тот был мастером спорта по стрельбе. И даже принимал участие в чемпионате ЦСКА. Это спортивный клуб армии.

— Значит, мы ошибались.

— Конечно. Я тоже ошибался. Поэтому и не хотел вам говорить про Тарутину. Получалось, что Спиридов должен был стрелять в своего шефа из-за нее. А теперь получается, что он пришел в «Дорчестер», чтобы убить Мальсагова. Он не мог трижды промахнуться с расстояния в несколько метров. Это вообще невозможно…

— Но почему он стрелял в Мальсагова? Что он ему сделал?

— Не знаю. Пока не знаю. Но он не мог промахнуться. И это не он стрелял в Джильберта, в этом я абсолютно уверен. Профессиональный стрелок не стал бы стрелять трижды. И делать контрольный выстрел. Ему достаточно одного выстрела.

— Возможно, вы правы, — задумался инспектор. — Но пока все против Спиридова. Не забывайте, что мы нашли у него пистолет, из которого был убит Джильберт.

— Нужно провести еще раз тщательный обыск в квартире Джильберта, — предложил Дронго. — И проверить все его телефонные звонки. Кому и куда он звонил за последние несколько месяцев. Это сделать совсем нетрудно.

— Мы это уже проверили, — недовольно заметил Таунс. — Несколько дней назад он разговаривал с господином Палийчуком, звонил ему в Ниццу. И тот перезванивал в Лондон. Но о чем они говорили, мы сейчас не узнаем.

— Когда они говорили?

— Несколько дней назад.

— Может, там в это время был Мальсагов?

— Нет. Мы проверили. Мальсагов последние два месяца не покидал Москвы. Каплинский выезжал несколько раз, но в Ницце не был. Это из его показаний. И еще один факт — мистер Джильберт был на очень хорошем счету, но собирался уходить. Через два месяца.

— Может, он хотел устроить себе последнюю игру и обеспечить свою старость? — предположил Дронго.

— Об этом мы можем только гадать, — сказал инспектор.

Один из его сотрудников принес несколько листов бумаги. Таунс просмотрел их и кивнул, отпуская офицера. Затем протянул листки бумаги Дронго.

— Распечатка телефонных разговоров из «Твистл Виктории», где находился Спиридов. Он звонил Тарутиной незадолго до того, как появиться в «Дорчестере». И еще звонил на другой телефон мобильной связи в России. Но чей это телефон, мы пока не можем установить. У меня есть номера аппаратов всех членов их компании. Миксона, Каплинского, Парыгина, даже убитого Мальсагова. Но это не их номер.

— Может, Жанны Вебер?

— Нет. Ее мы тоже проверили. Сейчас проверяем, куда он звонил. И, между прочим, он трижды звонил Мальсагову, но тот не отвечал. Это мы установили точно.

— А Парыгину?

— Не звонил.

Дронго тяжело вздохнул, возвращая распечатку:

— Остается поверить, он ли убил Алексея Палийчука, войдя в сговор с Джильбертом, затем пристрелил крупье и Мальсагова. Хотя я не понимаю, как он отравил Палийчука, как успел доехать и убить Джильберта, а затем вернуться обратно и почему стрелял в Мальсагова. А когда так много вопросов, на которые нет ответа, то версия получается дырявой.

— Возможно, Мальсагов был заказчиком этих преступлений. Он обманул Спиридова, и тот решил отомстить.

— Но как он сумел отравить Палийчука у меня на глазах?

— Этого я не знаю, — признался инспектор. — А почему Тарутина не сказала нам, что она родственница Спиридова?

— Об этом не знал и ее босс, она не хотела, чтобы Парыгин об этом узнал. Боялась этого.

— Не понимаю ее мотивов. Мне кажется, он бы доверял ей гораздо больше, если бы узнал, что она сестра его начальника охраны.

— Вы собираетесь еще раз с ними встретиться? — поднялся со стула Дронго.

— Откуда вы знаете?

— Значит, у меня есть время до двух часов дня? Могу я попросить вас, чтобы вы привезли на встречу Евгению Тарутину? И возьмите с собой переводчика-синхрониста.

— Какого переводчика? — не понял инспектор.

— С русского языка. Я буду говорить по-русски.

— Вы хорошо владеете английским. Для чего мне переводчик?

— Он вам понадобится, — твердо сказал Дронго. — И еще возьмите с собой побольше крепких сотрудников полиции. Человек пять или шесть.

Дронго, выйдя из Скотленд-Ярда, быстро нашел свободное такси и поехал на вокзал, который был совсем недалеко. Отель «Твистл Виктория» находился прямо на вокзале, и в нем обычно останавливались уставшие путешественники, которым нужно было отдохнуть перед следующей поездкой. Дронго там долго говорил с портье. Он выяснил, что вчера господину Спиридову дали два ключа-карточки, которые он забрал с собой. Дронго позвонил инспектору Таунсу.

— Сколько ключей от номера было у погибшего Спиридова?

— Только один. Возможно, что второй он потерял или выбросил. Мы проверили его комнату и его одежду. Второго ключа не было.

— На вокзале есть камеры?

— Да. И в отеле они тоже есть. Мы просмотрели записи. Никого из знакомых не увидели. Но сотрудники отеля сказали, что можно войти в отель через кухню или через ресторан и остаться незамеченными. Если даже кто-то и принес пистолет, о чем вы наверняка думаете, то мы его не увидим на пленке камер наблюдения.

— Вы просто читаете мои мысли, господин инспектор.

На часах было уже около одиннадцати. Он подумал, что нужно позвонить Жанне и увидеться с ней. До назначенного времени оставалось около трех часов. Но у него уже начала прорисовываться некая версия.

Глава 22

Жанна появилась в доме Саида Мальсагова, когда у дверей дежурили уже двое сотрудников полиции и двое телохранителей самого погибшего. Она еще полчаса препиралась с офицерами полиции, требуя впустить ее во внутрь. Наконец ей разрешили забрать свои вещи. Но оба офицера вошли с ней в дом. И оба телохранителя Мальсагова. Под наблюдением сразу четверых мужчин она должна была собрать свои вещи и достать из сейфа деньги погибшего. Сейф находился в его личной спальне. Он был вмонтирован в стену дома.

Выставить мужчин было легче всего. Среди них не было ни одной женщины. Она перенесла свои платья в спальню Саида и попросила всех мужчин выйти. Комбинацию сейфа она хорошо знала. Там лежали две пачки денег. Упаковка в пятьдесят тысяч евро и новая пачка английских фунтов. Сто бумажек по пятьдесят фунтов. Пять тысяч фунтов. Она забрала обе пачки, переложив их в свою сумочку, похожую на небольшой бочонок. В глубине сейфа лежало еще два пакетика с белым порошком. Можно было оставить их здесь, но ей вдруг стало жалко погибшего, стало неприятно, что кто-то чужой сможет узнать его тайну. Она взяла оба пакетика и отнесла их в ванную, которая примыкала к спальной комнате. Там она разрезала их маникюрными ножницами и высыпала содержимое в унитаз.

Затем она долго одевалась, проверяя содержимое обоих шкафов. Его пару золотых запонок она переложила к себе. В сумочку положила и его золотые часы марки «Картье». Про деньги никто не знает. Всегда можно предположить, что в последний момент он забрал наличные, чтобы потратить их в каком-нибудь казино или на девочек. В таких случаях он бывал довольно щедрым человеком.

Жанна вышла из спальни. Два чемодана были уже упакованы.

— Нужно отвезти все в отель, — приказала она телохранителям.

— Куда? — спросил Мансур.

— В какой-нибудь хороший отель.

— В «Дорчестер»? — уточнил наивный и простодушный Мансур.

— Только не туда, — нахмурилась Жанна. — Давайте в другой. Узнайте, есть ли номер в «Парк Шератон». Там хорошие номера и очень тихо.

Она вспомнила голого Дронго и улыбнулась. Он тоже, кажется, кавказец. Может, не чеченец, но все равно интересно.

— В «Парк Шератон», — твердо решила она.

Через полчаса она поднималась в свой номер. Дронго в это время сидел перед компьютером, просматривая присланную ему информацию. Некая картинка уже начинала проступать сквозь туман непонятных действий различных людей и искаженных фактов. В полдень ему позвонил Эдгар.

— Мы уже знаем, в каких компаниях зарегистрированы их аппараты, — сообщил Вейдеманис. — Но если хотим получить нужную информацию, то придется платить. И платить большие деньги.

— Платите, — твердо решил Дронго, — у меня осталось около двух часов.

— Постараемся успеть, — ответил Вейдеманис.

Дронго продолжал работать с информацией, которую перечитывал снова и снова. Позвонил в ресторан отеля «Дорчестер», чтобы уточнить, на какое время был заказан ужин на имя господина Каплинского. Он помнил, что Жанна рассказала ему о совместном ужине, на который Мальсагова пригласил живущий в «Дорчестере» Юлий Львович.

Выслушав сообщение, положил трубку. И сразу услышал звонок. Ему звонили в номер на городской телефон. Неужели опять инспектор Таунс?

— Господин Дронго, — услышал он приглушенный голос Парыгина, — неужели это правда?

— Добрый день. Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете.

— Мне сейчас звонили из полиции. Арестовали Женю… И сотрудников полиции интересует только один вопрос: знал ли я, что Тарутина и мой бывший начальник охраны Спиридов были родственниками? Что я им должен был ответить? Я чуть не вскрикнул, когда они мне все это рассказали. Значит, Константин и Евгения были братом и сестрой?

— Они не были близкими родственниками, — сообщил он, — только троюродными. Это можно почти не считать за родство. Мы все приходимся друг другу троюродными или четвероюродными родственниками.

— Не нужно меня успокаивать, — сказал Парыгин и положил трубку.

Примерно через час позвонил Эдгар Вейдеманис.

— Мы все сделали, — сообщил он. — У Парыгина и Каплинского по два телефона. Мы все получили, я сейчас высылаю тебе по Интернету.

— Высылай, — сказал Дронго, глядя на часы. До назначенного времени оставалось около сорока минут.

Получив сообщение по электронной почте, он перевел его на диск и спустился в бизнес-центр, распечатал переданные сведения. И там же, в бизнес-центре, карандашом начал отчерчивать интересные звонки. Затем изумленно взглянул на листы бумаги в своих руках.

— Не может быть, — громко сказал он. — Этого не может быть.

Он еще раз сверил сведения. Все совпадало. Дронго убрал листы распечатки. Лицо у него вытянулось, губы упрямо сжались. Теперь он точно знал, кто и как осуществил этот план, попытавшись обмануть всех остальных. Дронго достал телефон и набрал номер инспектора Таунса.

— Добрый день, — сказал он чуть дрогнувшим голосом. — Приезжайте в «Дорчестер» вместе с переводчицей. И заберите с собой Евгению Тарутину. Я расскажу вам, кто и как придумал все эти комбинации.

— Парыгин? Или все-таки Спиридов? Если Парыгин, то у нас могут возникнуть некоторые проблемы с его задержанием.

— Почему? — удивился Дронго. — Разве он депутат Государственной думы или член Совета Федерации? Это только на них распространяется дипломатический иммунитет.

— Он бывший министр и въехал в нашу страну по дипломатическому паспорту, — сообщил Таунс. — Но это ничего не значит. Если вы сможете убедительно доказать его вину, я попрошу сделать специальный запрос на Парыгина, который пройдет через Интерпол. И его остановят в первой же стране мира, куда он решит отправиться.

— Вы настроены решительно. Но помешать покупке вашего клуба вы не можете ни при каких обстоятельствах. Если одна сторона хочет заплатить деньги, а другая сторона хочет продать, то остановить подобную сделку не можете ни вы, ни ваше руководство, ни даже ваш премьер-министр. У вас свободная страна, мистер Таунс.

— Мы можем остановить сделку, если заранее знаем о недобросовестных покупателях, — напомнил инспектор. — И я думаю, что в этом случае мы можем обратиться в суд, который вынесет решение в нашу пользу.

— Подождите, — посоветовал Дронго, — до двух часов осталось совсем немного. Я сейчас приеду в «Дорчестер». И пригласите туда Жанну Вебер. Вы не знаете, где она сейчас?

— Знаю, — ответил инспектор, — она переехала в ваш отель. Собрала свои вещи и переехала к вам. Я думал, что вы уже знаете.

«В таком случае я съеду уже сегодня», — подумал Дронго. Он попрощался и положил трубку. До двух часов оставалось около двадцати минут.

Глава 23

Они сидели в большой гостиной у Каплинского. За столом находились Миксон, Каплинский и Парыгин. Последний приехал в «Дорчестер» в состоянии мрачной апатии. Даже появление Евгении Тарутиной не вывело его из состояния этой апатии. Он равнодушно кивнул ей и прошел к столу. Тарутина сидела на стуле с несчастным видом, словно виноватая во всех преступлениях, происшедших за последнее время. Жанна устроилась в кресле в углу. Она переоделась в светлые брюки и светло-голубой джемпер.

Дронго устроился на стуле, ожидая, когда ему позволят говорить. Таунс, оставив своих сотрудников у дверей, вошел в гостиную и оглядел собравшихся. С ним была молодая женщина лет тридцати. У нее были мелкие черты лица, тонкие губы, небольшие глаза. Она испуганно смотрела на собравшихся, словно боялась, что здесь собрались настоящие преступники.

— Прошу меня извинить, что пришел не один, — сказал Таунс. — Со мной переводчик, которая поможет мне понять, что именно здесь происходит.

Дронго взглянул на всех собравшихся и поднялся, понимая, что подошел последний акт затянувшейся драмы.

— Я попросил инспектора Таунса найти переводчика, чтобы говорить по-русски, — начал Дронго. — Чтобы меня поняли присутствующие здесь гости. Эти невероятные преступления были продуманы так тщательно и так великолепно, что мне остается только признать мастерство человека, сумевшего осуществить подобный план в таких деталях.

— Вы говорите о погибшем Спиридове? — спросил Миксон.

Тарутина подняла голову, услышав эту фамилию.

— Нет, — ответил Дронго, — я говорю совсем о другом человеке. Если вы мне позволите, я постараюсь рассказать, каким образом была выстроена эта схема. Она была продумана до таких мельчайших деталей, что мне становится немного страшно за человека, который потратил столько таланта и ума на осуществление всех этих убийств.

— О чем вы говорите? — спросил Каплинский. — Столько туманных намеков. Расскажите, наконец, что вы знаете. И не нужно говорить намеками.

— Это уже не намеки, — возразил Дронго. — Я назову имя человека, который придумал и осуществил преступления последних дней.

— Кто это? — нахмурился Каплинский. — Может, наконец вы объявите его имя?

— Это вы, Юлий Львович, — ответил Дронго.

Все замерли…

— Я? — Каплинский попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — О чем вы говорите?

— О вас, господин Каплинский.

— Хватит нас оскорблять! — вмешался Миксон. — Если у вас есть конкретные факты, то будьте любезны их нам сообщить.

— Согласен. Я довольно долго ждал и собирал факты, чтобы сегодня выступить перед вами и рассказать.

Дронго увидел, как Парыгин поднял голову и начал заинтересованно слушать. Жанна встрепенулась, прижала сумочку к себе. Тарутина слушала его, и ее глаза постепенно наполнялись слезами.

— Итак, — начал Дронго, — мы встретились с вами еще два дня назад в московском аэропорту. Вы собирались вылететь в Лондон на самую необычную игру, которая когда-либо здесь происходила. Уже тогда выяснилось, что двое членов вашей компании прилетят в Лондон сами. Это были Алексей Палийчук и Марк Миксон. В салоне двое из вас решили, что такой эксперт, как я, может понадобиться, и попросили меня принять участие в этой игре. Причем настаивал Парыгин, он словно чувствовал, что мое участие будет необходимо. Каплинский соглашался постольку-поскольку. Но он был так уверен в безупречности своего плана, что не возражал против моего участия.

Я специально поменял отель и переехал в «Парк Шератон». Вечером этого дня я увидел там Палийчука, игравшего в казино и разговаривавшего с крупье Джильбертом. И увидел приехавшего туда Константина Спиридова. Должен сказать, что я запомнил Спиридова еще по Москве, когда в аэропорту он заплатил тысячу долларов журналисту Мнацаканову, чтобы тот не публиковал в газете сообщений о совместной поездке Парыгина и Тарутиной. Уже тогда это меня немного насторожило. Телохранитель, который так заботится о нравственном облике своего хозяина? Обычные российские телохранители охраняют только своих хозяев, не вмешиваясь в их отношения с журналистами. И еще я услышал, как он обманывает своего хозяина уже в лайнере, когда назвал ему совсем другую цену. Для чего нужен такой неоправданный риск? Заработать лишнюю тысячу? Но он может быть быстро разоблачен. Потом я начал сознавать, что он старался не только для себя.

— Он меня обманывал, — хрипло выдохнул Парыгин.

— Ему хотелось увести от вас свою родственницу, — сказал Дронго, — судя по всему он очень переживал из-за того, что фактически подставил вам свою троюродную сестру, с которой вместе вырос.

Тарутина вытерла набежавшую слезу.

— Мы пока ничего не услышали про преступления, — холодно напомнил Миксон, — если кто-то и кого-то познакомил со своим боссом, то это еще не преступление.

— Тогда я продолжаю. С самого начала я не мог понять, каким образом убийца планировал отравить Палийчука, ведь было заранее известно, что в казино повсюду установлены камеры. Было ясно, что яд, который применили для убийства Алексея Палийчука, должен быть мгновенного действия. Каплинский решил договориться со своим другом и партнером Саидом Мальсаговым, чтобы осуществить идеальное убийство. Именно Каплинского не было с нами в тот момент, когда нам принесли поднос с напитками. Мальсагов дождался, пока начнут выяснять отношения Миксон и Палийчук, закрывая от камеры наблюдения поднос. И незаметно положил яд в стакан Палийчука, когда Миксон взял свой стакан с виски.

Палийчук выпил яд и мгновенно погиб. Но яд такой концентрации не может быть в таблетке. Любой специалист вам скажет, что яд подобной концентрации должен быть в порошке. А порошок нельзя просто так хранить в кармане. Для него должна быть соответствующая упаковка, лучше всего из фольги или стекла.

— Но у Мальсагова ничего не было, — напомнил Марк Семенович. — Вы же сами присутствовали, когда он доставал все из своих карманов.

— Не было, — согласился Дронго. — И в этом был весь план. Каплинский нарочно явился позднее, чтобы иметь абсолютное алиби, ведь все были уверены, что он не мог положить яд. Он действительно не мог отравить виски, для этого он использовал своего партнера и друга. А когда начались обыски, он забрал флакон с остатками яда у Мальсагова. Подозреваю, что потом он освободился от этого флакона, передав его кому-то в коридоре. Ведь мы поменяли комнату чуть позднее, по просьбе сотрудников полиции и врачей. И никому бы в голову не пришло проверять Каплинского два раза. Сначала до обысков, а потом после. Подозреваю, что и в этом случае он бы просто вернул флакон Мальсагову.

— Смешно, — громко сказал Каплинский. — Какие-то детские сказки.

— Не совсем смешно, — возразил Дронго. — Я еще не закончил. Я помню, как вы упрашивали меня забыть о порошке, найденном у Мальсагова. С одной стороны, вы как будто пытались выгородить своего друга. А с другой — старательно его топили. Ведь никто, кроме меня, не был уверен, что это кокаин. Между прочим, вы несколько раз солгали, не обратив внимание на подобные мелочи. Но дьявол в мелочах, Каплинский. Нельзя все время врать, даже выстраивая самую безупречную схему. Во-первых, вы сказали мне, что не знали о родстве Спиридова с Тарутиной, тогда как об этих отношениях именно вы рассказали Мальсагову.

— Глупости, — поморщился Каплинский. — Саид погиб, и поэтому вы пытаетесь все свалить на него. Ведь ничего невозможно проверить.

— Можно, — улыбнулся Дронго. — Дело в том, что Мальсагов рассказал об этом Жанне, и она тоже знала об их родственных отношениях. Это уже не домыслы, она сидит здесь и может подтвердить мои слова.

Жанна прижала к себе сумочку еще сильнее и судорожно кивнула.

— И мне об этом сказал, когда мы с ним остались здесь одни, — вспомнил Миксон. — Я об этом узнал от Юлия Львовича вчера ночью.

— Я не хотел об этом говорить, — нашелся Каплинский, — чтобы не расстраивать нашего друга Парыгина и не подводить Женю Тарутину. Что в этом плохого?

— Ничего. Но это была ваша первая ложь. Ваша вторая ложь — когда вы заявили, что не знали о криминальном прошлом Палийчука. Я точно помню, что вы говорили об этом вчера вечером. А инспектору Таунсу вы сказали, что погибший сидел в колонии. Вот вам вторая ложь. Вчера в разговоре со своими партнерами вы заявили, что не знали о том, что Палийчук сидел в колонии. Но в ночь убийства вы дали совсем другие показания полиции.

— Я не хотел рассказывать при всех о его проблемах, — недовольно вставил Каплинский.

— Вами всегда двигали благородные мотивы. Но есть и небольшая третья ложь. Вы сказали инспектору, что не виделись с погибшим Палийчуком более двух месяцев. А я помню, как вы говорили мне, что виделись с ним совсем недавно. Вы летали к нему во Францию. И это нетрудно доказать, ведь там должна быть отметка пограничного контроля.

— Может быть. Я много летаю.

— И забыли о своей встрече, которая была несколько дней назад? Как видите, сразу несколько небольших нюансов. Они пока не говорят о вашей вине, но говорят явно не в вашу пользу. Но я продолжу свою мысль. Вы точно знали, что Парыгин сделал клубную карточку в казино своему начальнику охраны. И вы были осведомлены о том, что Спиридов является родственником Тарутиной, так как он работал в охране вашего банка. И вы решили использовать это обстоятельство. Мальсагов по вашему предложению поговорил со Спиридовым, который должен был встретиться с Палийчуком за день до игры. Я не знаю, о чем они говорили. Предполагаю, что вам удалось убедить несчастного Спиридова каким-то образом договориться с Палийчуком. Он поехал в казино, еще не зная, какую игру вы придумали. Я сейчас понял, что флакон с остатками лекарств вы не выносили из комнаты. Вы вернули его Мальсагову, а он передал его в коридоре Спиридову. И тот уже не просто подозревал, а точно знал, что именно Саид отравил Палийчука.

Возможно, что крупье Джильберт всего-навсего договаривался об условиях игры, что он и должен был сделать. Возможно, что вы его пытались купить. Я не исключаю ни один из этих вариантов. Но его нужно было использовать в вашей сложной игре. Чтобы подставить Спиридова и убедить всех в его вине. Самое поразительное, что вы позвонили мне сразу после убийства Джильберта. Вы застрелили его и сразу позвонили мне, создавая себе алиби. Может, я ошибаюсь и вы послали кого-то из своих людей пристрелить Джильберта. Но уже немного зная вас, я думаю, что вы должны были лично и на месте убедиться в том, что крупье мертв и не выдаст никого из вас. Один интересный факт: Спиридову не нужно было делать три выстрела, чтобы убить крупье. Он убрал бы его с первого выстрела. Но вы опять допустили ошибку.

Теперь его слушали, не перебивая.

— Дело в том, что вчера я разговаривал с тремя членами вашей компании. И каждому из них в различное время я рассказал о том, как можно проверить одежду, устанавливая, кто именно пронес яд в своем кармане. Конечно, я немного утрировал, для такого исследования понадобится лаборатория, и не факт, что остатки яда смогут найти. Но мне поверили, сказалась моя репутация. Три разговора, и в разное время. Я фиксировал время абсолютно точно, по минутам, зная, когда и с кем разговаривал. Самое смешное, что через несколько минут после моего разговора с господином Каплинским Саид Мальсагов бросился сжигать свой костюм, в котором был в казино. Сразу после разговора с вами…

— Откуда вы знаете? — крикнул Каплинский.

Дронго показал на Жанну.

— Дура, — сказал в сердцах Юлий Львович. — Болтливая дура.

— Вы хорошо знали, как переживал Константин Спиридов из-за своей сестры. И подставили его, чтобы мы были уверены в его безусловной вине. Кто-то ему сказал, что вы все соберетесь в «Дорчестере». Подозреваю, что это были вы. Он приехал в «Дорчестер», но не для того чтобы разобраться с Парыгиным. Он как раз считал, что его подставил Саид Мальсагов. И я вспомнил, как вы намеренно поднялись со своего места, усадив туда Мальсагова, чтобы он оказался на вашем месте, лицом к дверям.

Еще один нюанс. Спиридов великолепно стрелял, как я вам уже говорил. Он был мастером спорта и не мог промахнуться с расстояния в несколько метров. Значит, он не стрелял в Парыгина. Он стрелял точно в Мальсагова. И первый раз он не промахнулся. Это был выстрел между двумя людьми, чтобы отсечь Парыгина, которого он не хотел убивать. И затем два точных выстрела. В горло и в живот Мальсагову. Господин Каплинский был уверен, что доведенный до отчаяния Спиридов появится здесь и попытается убить Саида Мальсагова. Что он и сделал. А потом его застрелили, что, очевидно, также входило в планы Каплинского.

— Ничего не понимаю, — сказал Миксон. — Зачем Юлию Львовичу такой сложный план?

— Нужен был подходящий кандидат на роль убийцы, — пояснил Дронго. — И Каплинский нашел Спиридова. И договорился с Мальсаговым о совместных действиях. Каплинский решил избавиться от всех своих партнеров, чтобы распоряжаться единолично. Если бы его план удался, капитализация его компании могла вырасти в несколько раз, и он бы спокойно выплатил наследникам акционеров их деньги, оставив за собой футбольный клуб.

Сначала убит Палийчук, причем Каплинский рассказывает Таунсу о его криминальном прошлом с таким расчетом, чтобы тот начал проверять досье погибшего. Затем должна последовать очередь Мальсагова и, возможно, Парыгина. Очевидно, Каплинский все время внушал Спиридову, что Саид его обманул. Но здесь появился неучтенный фактор — мой рассказ Парыгину о том, что Спиридов был в казино. Парыгин приказал найти своего начальника охраны и невольно подыграл Каплинскому. Спиридов сбежал. Он уже понял, что Мальсагов убил Палийчука и застрелил Джильберта. Но он не знал, что за всем этим стоит Каплинский, которому он, очевидно, доверял. Я проверил в отеле, Юлий Львович, в том самом отеле на вокзале, номер в котором снял для себя Константин Спиридов. При заселении ему выдали две карточки-ключа, а у него в кармане полиция нашла только один ключ. Я подозреваю, что второй был у вас. Вы воспользовались этим шансом и подбросили ему пистолет, из которого застрелили Джильберта.

— Какая чушь! — презрительно сказал Каплинский. — Где ваши доказательства?

— У меня есть доказательства, — вздохнул Дронго. — Ваши телефоны. Помните, в Домодедово, когда вы вошли в туалет. Вам позвонили и сообщили о каком-то важном совещании. Я слышал, как вы говорили. Я даже подумал, что этот спектакль вы разыграли специально для меня. А потом понял. У вас два телефона. И вы позвонили с одного на второй, чтобы имитировать разговор. Ваш разговор слышал Саид Мальсагов. Вы намеренно говорили громко, чтобы убедить его в необходимости и важности совещания, из-за чего вы должны были опоздать в казино на игру. Вы действительно опоздали. Но появились точно в срок, словно знали, когда вам нужно войти. Я все время спрашивал себя, каким образом вы так точно все рассчитали? А потом понял. В тот момент, когда Мальсагов положил яд в стакан, он сразу позвонил вам. Я это точно запомнил. Он дал вызов, но не стал разговаривать. Я еще тогда очень удивился. И вы вошли в казино в самый нужный момент, чтобы присутствовать при смерти Палийчука и обеспечить себе алиби. И насчет звонка Мальсагову. Вы перезвонили ему сразу после разговора со мной. Через секунду. Так вы испугались. Вы вдруг поняли, что если полиция действительно проверит его костюм и найдет на нем следы яда, то он не станет отпираться и вас выдаст. Когда человек употребляет кокаин, его легко заставить разговаривать. Достаточно лишить его следующей дозы…

— Где доказательства? — крикнул Каплинский.

— Вот распечатка ваших телефонных разговоров. С обоих ваших телефонов. Посмотрите, я отметил ваши разговоры. Сначала вы позвонили сами себе в Домодедово. Затем звонок в казино, когда вам позвонил Мальсагов. Затем ваши звонки. Сначала мне в отель, а затем Мальсагову. И последний звонок, который тоже очень интересен и выдает ваш интерес к погибшему Спиридову. Вы не звонили ему со своего телефона и не звонили из отеля. Но он позвонил вам со своего. Как раз из отеля «Твистл Виктория». Вот такое досадное упущение. И хотя вы почти сразу положили трубку, тем не менее его звонок к вам был зафиксирован. Или это тоже случайность? Тогда объясните, почему из нескольких миллионов телефонных номеров он попал именно на ваш?

— Наверно, искал моей помощи или защиты…

— Вы знали вчера, чем закончится ваша встреча, — нанес последний удар Дронго. — И у меня есть последнее доказательство. Ведь вы часто живете в этом знаменитом отеле и знаете, как здесь важна репутация гостя. Вчера Миксон собрал здесь импровизированное совещание. И вы пригласили Мальсагова на ужин, который должен был состояться сразу после совещания. Знаете, что я узнал? Вы не заказывали столик. Для вас репутация солидного гостя в этом отеле была очень важна. Поэтому вы не хотели заказывать столик для ужина, зная, что вы туда все равно не пойдете. Вы точно знали, что ужина не будет.

Каплинский взглянул на Дронго с ненавистью, словно собираясь на него броситься.

— Неужели все это правда? — поднялся со своего места Марк Семенович и с некоторой опаской посмотрел на своего бывшего компаньона. — Неужели вы все это спланировали?

— Слишком много совпадений и слишком много лжи, — добавил Дронго. — Вы проиграли, Каплинский. Очень много мелких фактов, которые невозможно было учесть.

— Это правда, Юлик? — спросил дрогнувшим голосом Парыгин.

Каплинский отвернулся, кусая губы.

— Зачем вы убили Джильберта? — вдруг спросил Дронго.

— Нашли праведника, — сквозь зубы пробормотал Каплинский. — Он согласен был нам помогать. Сначала я думал, что лучше купить крупье. Что такое миллион или два миллиона долларов в такой игре? Но он попросил пять миллионов, понимая, что после такой игры должен будет уволиться из казино. И тогда я решил, что будет дешевле решить вопрос иначе. Но он все понял. Поэтому пришел к Парыгину якобы за инструкциями, как себя вести. И вы еще называете себя экспертом! Вы даже не заметили, как он разговаривал. На самом деле он просил инструкции именно у меня. Он даже умудрился незаметно подмигнуть мне. И тогда я решил, что ему не стоит оставаться в живых и болтать обо мне.

— Но Спиридова вы напрасно подставили.

— Это был уникальный вариант, — выдохнул Каплинский. — Он так переживал из-за своей сестры, а Мальсагов обещал ему деньги, если он поможет. Когда убили Джильберта, Спиридов испугался за Тарутину. Он не очень доверял Мальсагову, а я пытался убедить его в том, что Саид его обманывает. А заодно говорил и про Парыгина. В идеальном варианте моего плана он должен был застрелить их обоих. Но он уже понимал, что Саид отравил Палийчука. И требовал своих денег. А Мальсагов сказал, что ничего ему не даст. Он не любил, когда ему угрожали. И тогда Спиридов решил действовать. Он выбрал только Мальсагова. А наши охранники поторопились его застрелить.

Парыгин качнулся. Он не мог вынести подобного предательства своего друга. Миксон покачал головой. Ему было неприятно, что подобные разоблачения происходят в присутствии инспектора Скотленд-Ярда. Дронго устало провел по лицу. Он сказал все, что хотел.

— Господин Каплинский, — поднялся со своего места Таунс, — вы арестованы. Прошу вас следовать за мной.

— У вас все равно нет никаких доказательств, — усмехнулся Каплинский. — И на основании телефонных разговоров вы не сможете посадить меня в тюрьму. Я уже завтра буду на свободе. У вас ничего не выйдет, господин инспектор. Нет ни одного доказательства…

Таунс посмотрел на Дронго, словно предоставляя ему последнее слово.

— Нет, — согласился Дронго. — Но вы забыли один момент. Через полтора часа вы должны быть в банке. Боюсь, что у вас ничего не получится. Вместо вас туда поедут другие. Возможно, вы не сядете в тюрьму, но сегодня вас не будет при покупке клуба. И ваша компания потеряет денег больше, чем вы могли бы заработать. Я думаю, что инспектор Таунс даст пресс-конференцию. У вас будет такая репутация, что с вами не согласятся работать даже лондонские бомжи. Вы проиграли, Каплинский.

В наступившей тишине вдруг все услышали, как всхлипнула Тарутина и как Жанна громко произнесла, словно вынося приговор:

— Ну и гад!

Эпилог

Ровно в четыре часа Марк Семенович Миксон, появившись в банке, объявил о том, что группа бизнесменов, которую он представляет, решила купить известный футбольный клуб «Манчестер Юнайтед» за двести пятьдесят восемь миллионов фунтов стерлингов, что в итоге давало сумму почти в полмиллиарда долларов. Новость мгновенно стала сенсацией, облетела все информационные каналы в Европе и в мире. Фотографии Миксона появились во всех выпусках ночных газет, во всех новостях.

«Нейшнл Вестминстер Банк» подтвердил, что необходимая сумма уже переведена на счет акционеров клуба. Миксон давал интервью без перерыва. Он был счастлив, с лица не сходила улыбка. Поздно вечером он приехал на ужин в популярный ливанский ресторан на Пиккадилли, расположенный на втором этаже. Там его уже ждал Парыгин.

— У нас все получилось! — радостно заявил Миксон, усаживаясь за стол. — Нужно будет найти хороших адвокатов для Каплинского. Он, конечно, гад, думал избавиться от нас, но все-таки наш человек.

— Мне все равно, — меланхолично кивнул Парыгин. Он звонил все время Евгении Тарутиной, чтобы она не улетала в Москву. Но актриса не отвечала на его звонки.

— И хорошо, что все так получилось, — продолжал Миксон. — Нам ни бандиты, ни чеченцы не нужны. Я думаю, что мы можем их долю со временем выкупить. Добавим еще по сто миллионов. Ты и я. Не возражаешь, что я к тебе так обращаюсь? Нам давно нужно было перейти на «ты». А с Каплинским решим. Ему сейчас не до нас будет.

— Он у нас непотопляемый, — неприятно усмехнулся Парыгин. — Зато остальных топить мастак.

И в этот момент зазвонил мобильный телефон Миксона. Он достал аппарат и услышал голос Дронго:

— Вы, кажется, ужинаете?

— Верно. И собираюсь спокойно закончить свой ужин. Очень надеюсь, что мне уже никто не помешает.

— Я вас поздравляю, — сказал Дронго. — Сегодня весь мир узнал о том, что именно вы купили футбольный клуб.

— Спасибо. У вас все?

— Еще пол-минуты. Полиция установила номер телефона, по которому звонили в Скотленд-Ярд, сообщив им, что Тарутина являлась родственницей Спиридова. Это был ваш телефон, Марк Семенович.

Миксон покосился на сидевшего рядом Парыгина и прижал телефон плотнее к уху.

— Ну и что? Это был мой долг.

— Вы узнали об этом только вчера ночью, когда остались вместе с Каплинским. Вы сами об этом напомнили Юлию Львовичу, когда он пытался лгать.

— Возможно. Я уже не помню. Но зачем вы все это мне говорите?

— Я думаю, что вы поняли игру Каплинского даже раньше меня. Теперь я понимаю, почему вы самый богатый в этой компании. У вас быстрая реакция, Марк Семенович. Очень быстрая. Забыл вам сказать — вы же кушаете — приятного аппетита. И прощайте.

Он отключился. Миксон убрал телефон и продолжил есть.

— Кто это был? — поинтересовался Парыгин.

— Один мой знакомый, — ответил Марк Семенович. — Он поздравлял нас с покупкой клуба. Не обращай внимания. За твое здоровье, Николай, — и он поднял бокал с красным, как кровь, ливанским вином. И широко улыбнулся.

Content

Чингиз Абдуллаев
ДЖЕНТЛЬМЕНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог