Чингиз Абдуллаев

Самое надёжное

«Асеведо нанес ему только один удар ножом — в грудь. Это было почти инстинктивным движением: пятьдесят лет насилия научили его, что самое легкое и надежное — это убить».

Хорхе Борхес «Смерть и Буссоль»

Глава первая

Он любил путешествовать. Иногда ему казалось, что эти постоянные разъезды заменяют ему человеческое общение. Конечно, у него была Джил в Италии, у него был друг — Эдгар Вейдеманис, с которым он мог говорить на любые темы. Но внутреннее одиночество, то самое, которое настигает человека раз в жизни и уже никогда не отпускает, терзало Дронго, не давая ему спокойно сидеть на месте. Полученные им гонорары позволяли путешествовать по всему миру, и он пользовался любой возможностью, чтобы посетить незнакомые места.

На этот раз он прилетел в Грецию, чтобы отправиться на один из островов, где можно было уединиться и провести несколько дней в компании молчаливых англичан или немцев, которые вежливо уступали друг другу дорогу и не любили ни лишних разговоров, ни ненужных знакомств.

Он снял номер в отеле «Гранд Британия», расположенном в центре Афин, и уже собирался выйти, чтобы в очередной раз увидеть Парфенон, подивиться человеческому гению и развитию цивилизации, проделавшей столь долгий, трагический путь. В этот момент раздался телефонный звонок. Дронго поднял трубку.

— Я вас слушаю, — сказал он по-английски.

— Извините, — услышал Дронго, — мне сказали, что вас можно называть мистером Дронго. — Человек говорил по-английски с очевидным французским прононсом. — Извините, если вам это неприятно.

— Нет, — улыбнулся он, — меня действительно так называют, хотя это название птицы, а не имя человека.

— Мне сказали, что к вам можно так обращаться, — повторил незнакомец.

— Считайте, что вы уже обратились. Как вы меня нашли?

— Мой друг Пьер Дюнуа сообщил мне, что вы будете в Афинах. Эта такая честь для нас. Извините, я не представился. Французский консул в Афинах Морис Леру. Я много слышал о вас, мистер Дронго.

— Спасибо, но это обычное преувеличение. Обо мне рассказывают много небылиц.

— Нет, нет. О ваших заслугах знает весь мир, — мягко польстил французский консул, — вы такой известный человек, мистер Дронго. Может, вы слышали, сейчас в Афинах находится лорд Александр Столлер, он большой поклонник вашего таланта. Ему известны некоторые раскрытые вами преступления, в том числе нашумевшее убийство в Евротоннеле. Лорд приглашен на виллу братьев Хаузеров и просил меня доставить его туда. А хозяйка виллы Джерри Хаузер лично просила меня пригласить вас. Братья Хаузеры будут рады встрече с вами. Официальное приглашение на ваше имя уже подготовлено.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Дронго, — но завтра я улетаю и вряд ли смогу принять ваше любезное приглашение.

— Но мы едем сегодня, — сказал консул, — там будет обычный ужин. Никакого официоза. Только хозяева и их друзья. Вы, наверно, знаете, что Джерри была признана одним из трех лучших журналистов Европы в связи с освещением событий в Югославии. Она весьма интересная женщина и очень хотела бы познакомиться с таким известным человеком, как вы.

«Джерри Хаузер», — вспомнил Дронго. Она действительно была толковой и напористой журналисткой. Ее репортажи вызывали у него интерес. Может, стоит туда поехать?

— Где их вилла?

— На острове, — обрадовался Леру. — Мы полетим туда на вертолете.

— Ненавижу самолеты, и тем более — вертолеты, — вздохнул Дронго. — А нельзя ли туда добраться на катере?

— Конечно, можно. Но это займет чуть более четырех часов. Если вы согласитесь присоединиться к нам, мы отправимся на яхте братьев Хаузеров.

— Значит, на яхте?

— Да, конечно. Как раз успеем к ужину.

— Когда мы можем выехать?

— Сегодня днем. Через час будет пресс-конференция Берндта Хаузера. И после нее он сразу вылетает на остров. А нам нужно выехать пораньше, чтобы успеть к ужину. Если разрешите, я заеду за вами. А завтра вернетесь в Афины и продолжите свое путешествие.

— Смокинг обязателен?

— Что вы, — рассмеялся Леру, — нужно знать Джерри. Она не любит формальностей. Можете надеть легкий светлый костюм. А можете заявиться в шортах, и это ничуть не будет шокировать хозяев.

— Хорошо, — согласился Дронго. — Когда ждать приглашения?

— Оно уже у вас в отеле, — любезно сообщил француз. — Но я не разрешил вручать его вам до тех пор, пока не получу вашего согласия. Извините за настойчивость.

— Это любезно с вашей стороны, — пробормотал Дронго, положив трубку.

«Джерри Хаузер, — вспомнил он. — Нужно подключиться к сети Интернета и получить сведения об этой журналистке. Кажется, она давала какие-то сенсационные подробности из Косово. Интересно, почему Леру все время говорил о братьях Хаузерах как об одном человеке. Он все время говорил „вилла братьев“, „яхта братьев“, „они приглашают“. Кажется, он даже не назвал имени мужа Джерри Хаузер».

Дронго сел к компьютеру. Через несколько минут он уже знал, что Джерри Хаузер родилась в Лондоне, в семье известного журналиста Роберта Макдауэлла. Сделала неплохую карьеру, была замужем, развелась. От первого брака осталась дочь. Второй раз вышла замуж пять лет назад за Томаса Хаузера, одного из братьев-близнецов торговой империи «Хаузер».

— Братья-близнецы, — понял Дронго. Вот почему Леру все время говорил о братьях, словно это был один человек. Интересно, на ком женился второй? Обычно близнецы выбирают внешне похожих женщин. Но разве можно найти женщину, похожую на Джерри Макдауэлл, или Джерри Хаузер? «Очень интересно», — подумал Дронго, выходя на балкон.

В Афины нежелательно приезжать летом. Хотя все рекламные проспекты рекомендуют поездки именно в июле-августе, как раз в это время мегаполис задыхается от жары и выхлопных газов. К тому же раздражает постоянный рев мопедов, который не дает отдохнуть ни гостям, ни жителям столицы до пяти часов утра. Почему-то в южных странах, где традиционно поздно ложатся спать, разрешены подобные средства передвижения, производящие ужасающий шум. Дронго жил в лучшем отеле Греции, но и здесь он страдал от постоянного шума на улицах, и с удовольствием подумал, что проведет сегодня вечер в полной тишине.

Вернувшись в отель к часу дня, чтобы принять душ и переодеться, он вошел в лифт, где находились мужчина и женщина, одетые в шорты и полосатые майки. Им было лет по сорок — сорок пять. Мужчина был лысоват, у него был выпирающий живот, одутловатые щеки, маленькие глазки. Женщина была чем-то на него похожа. Она также не могла похвастать своей фигурой — о талии, очевидно, забыла уже лет десять назад. Неприязненно взглянув на вошедшего, она повернулась к мужчине.

— Ты слышал, что говорил Берндт? Они еще ничего не решили.

— Значит, решат. Время у них еще есть, — отрезал мужчина. — Мы поедем к ним и, может быть, сумеем их убедить.

— Когда у нас самолет? — спросила женщина.

— В пять, — ответил мужчина, обливаясь потом. — Аэропорт в получасе езды. Нужно взять с собой теплые вещи. По вечерам на острове бывает прохладно.

Они говорили на одном из славянских языков. Дронго прислушался. Существует несколько основных языков, зная которые, можно понимать и два десятка похожих: владея русским языком — большинство славянских, изучив турецкий — тюркские языки, зная итальянский — испанский.

Сначала Дронго решил, что они говорят на болгарском. Но затем понял, что на сербохорватском. Он уловил, о чем они говорили. А когда мужчина упомянул фамилию «Хаузер», Дронго невольно прислушался.

— Ты так говоришь, как будто уже бывал на их острове, — пробормотала женщина.

— Я там не был, — спокойно парировал мужчина, — а ты напрасно так нервничаешь. Мы работали с Джерри, когда она была у нас в Белграде. И это была только работа. Ничего больше. Ты ведь все прекрасно понимаешь.

— А ты не понимаешь, Митар, что мне не очень приятно ехать на этот остров? — разозлилась женщина. — И еще этот лорд будет там. Ты ведь знаешь, как он нас ненавидит.

В этот момент лифт остановился и они вышли. «Очевидно, они также приглашены на сегодняшний ужин», — подумал Дронго. Поднявшись в номер, он принял душ и заказал себе «спагетти болонезе», чтобы не оставаться голодным до вечера. Вспомнив о незнакомцах в кабине лифта, он позвонил портье и, назвав свой номер, попросил уточнить, где именно живут гости из Югославии. Через минуту он уже знал, что Митар и Плема Порубович приехали из Белграда и остановились в отеле «Гранд Британия» на три дня. Конечно, портье не сообщил, кем работает и чем занимается Митар Порубович, — такую информацию обычно не давали.

Ровно в три часа дня раздался звонок. Портье любезно сообщил, что в холле отеля гостя ждет французский консул Морис Леру. Захватив сумку с вещами, Дронго спустился вниз. На нем был легкий светлый костюм и рубашка без галстука: костюм — от Валентино, рубашка — от Ива Сен-Лорана. Он не был пижоном, но придавал одежде большое значение, понимая, как важно выглядеть элегантным в любом обществе. Кроме того, у него была слава самого элегантного мужчины Европы. Казалось, весь мир знал, что он использует парфюм «Фаренгейт», носит костюмы от Валентино, а обувь и ремни уже много лет покупает только фирмы «Балли».

Француз оказался высоким, долговязым субъектом с дергающимся лицом, длинными руками и вытянутым носом. Модные узкие очки делали его похожим больше на кутюрье, чем на дипломата. Увидев Дронго, он всплеснул руками и бросился к нему, все время повторяя, как он рад видеть в Греции такого известного человека.

Когда они сели в автомобиль Мориса Леру, Дронго обратил внимание на то, как профессионально управлял машиной французский консул.

— Вы хорошо водите машину, — одобрительно сказал он.

— Да, — улыбнулся француз, — у меня была неплохая подготовка. Я рос слабым, хилым, а мой отец считал, что настоящий мужчина должен пройти через армию. Это было в шестидесятые годы, когда у власти стоял Шарль де Голль. И меня отправили служить в десантные войска. Там я научился нескольким полезным вещам: пить, не пьянея, хорошо водить машину, отлично стрелять и даже — драться.

— Вы прошли настоящую школу выживания, — улыбнулся Дронго.

— Да, — кивнул Леру, — и мне это очень помогло в жизни. Но сейчас мне уже за пятьдесят, а в таком возрасте человек обычно обретает некое спокойствие.

— Не говорите так, а буду бояться предстоящего пятидесятилетия, — пошутил Дронго.

— Вы еще молодой человек, — мягко возразил Леру. — Вам ведь сорок? А мне уже пятьдесят шесть. Но должен сказать, что для своего возраста вы сделали удивительно много.

— Это сплетни, которые любят распространять обо мне люди, — сказал Дронго. — Обычно я только помогаю следователям постичь некоторые совсем несложные истины.

— Конечно, — кивнул Леру, — но как здорово, что вы можете делать это. Хороший детектив — всегда как сложная шахматная задача, этюд, если хотите, где за несколько ходов нужно добиться полной победы. Как красота этюда зависит от шахматного композитора, так и успех расследования зависит от специалиста, ведущего это расследование.

— Не знаю, насколько правомерно это сравнение, — возразил Дронго. — За каждым таким этюдом стоят человеческие судьбы, а для меня ценность жизни каждого человека абсолютно приоритетна.

— Лорд Столлер очень обрадовался, когда я сообщил ему о вашем согласии. Джерри сама позвонила мне и тоже сказала, что очень довольна. Они все ужасно хотят с вами познакомиться.

— Скажите, мистер Леру, кто еще приглашен на виллу братьев Хаузеров, кроме нас и лорда Столлера? — спросил Дронго.

— Больше никого, — ответил консул. — А почему вы спрашиваете?

— В отеле я случайно слышал, как супруги из Югославии говорили, что они собираются лететь на остров к Хаузерам.

— Это, наверно, супруги Порубович, — нахмурился Леру. — Да, они тоже приглашены на остров. Я совсем забыл вас предупредить. Митар Порубович прилетел из Югославии. Вы знаете, какое отношение сейчас к югославским политикам и бизнесменам. Считается дурным тоном принимать их у себя после войны в Косово. Но для Джерри не существует подобных условностей.

— И это правильно, — рассудительно сказал Дронго. — Я тоже не всегда соглашаюсь с мнением большинства, даже если это большинство — страны Европы. Никто не докажет мне, что этнические споры можно решать с помощью бомбардировок.

— У вас еще и радикальные взгляды, — усмехнулся Леру, — это несколько необычно.

— Почему?

— Потому что детективы, как правило, — консерваторы, — пояснил консул.

— Я стараюсь быть оригинальным во всем, — пошутил Дронго.

Они выехали на побережье, и Леру увеличил скорость. Через двадцать минут они уже подъезжали к небольшому заливу, где стояло несколько прогулочных яхт. Они вызвали у Дронго ассоциацию с известным французским курортом Сен-Тропе, где количество роскошных яхт превосходило всякое человеческое воображение.

С одной из яхт сошел высокий красивый мужчина лет шестидесяти. Он был одет в белые шорты и белую майку. Зачесанные назад волосы, крупный мясистый нос, седые брови, решительные складки на лице — это был лорд Александр Столлер. Его загорелое, чуть красноватое лицо выражало неподдельный интерес к гостю.

— Здравствуйте, — Столлер протянул руку гостю. Рукопожатие было крепким, как и подобало настоящим мужчинам.

— Добрый вечер, — ответил Дронго. — Я рад познакомиться с вами, господин Столлер.

— Мне тоже интересно с вами познакомиться, — признался Александр Столлер, — вы ведь самый известный эксперт в мире. Говорят, что лучшего аналитика, чем вы, просто не существует.

— Люди всегда преувеличивают, — любезно ответил Дронго.

— Давайте без формальностей, — замахал руками Столлер. — Я сейчас позову жену. Она очень хотела вас увидеть. Ведь вы не только самый известный аналитик, но и самый элегантный мужчина Европы. Инес, иди сюда и познакомься.

На палубу поднялась женщина средних лет. У нее были рыжие волосы, красивые зеленые глаза. Правда, под глазами были мешки, которые обычно появляются от неумеренного употребления спиртного. Ей было не больше пятидесяти, и она выглядела на свой возраст. Некогда красивая женщина, уже явно потерявшая свою привлекательность и тайно страдавшая от этого, она еще пыталась вернуть молодость с помощью косметических средств, но шея и руки выдавали ее возраст. Она была в темно-синей блузке и шортах, словно решила не отставать от своего моложавого супруга, который был старше нее на десять лет.

— Здравствуйте, мистер Дронго, — любезно улыбнулась Инес Столлер, — муж много рассказывал о вас. Я рада вас видеть.

— Благодарю вас, миссис Столлер, — вежливо сказал Дронго.

— Пора, — напомнил Леру, успевший припарковать машину на стоянке и вернуться к яхте, — я принес киви. Почему у Джерри всегда кончаются киви? Ей следует завести небольшую плантацию для себя и своей семьи.

— Они входят в ее особую диету, — ядовито заметила Инес, — поэтому она потребляет их в безумном количестве. Своими фантазиями она заразила и Джессику. Несчастная девочка теперь тоже сидит на диете. А в тридцать пять это совсем ни к чему.

— Джерри тоже не так много лет, — примиряюще сказал лорд Столлер.

— Ей уже за сорок, она на несколько лет старше Джессики, — улыбнулась жена. — Говорят, близнецы обычно женятся на женщинах, похожих друг на друга. Наверно, в данном случае это исключение из правил. Джессика совсем не похожа на Джерри. Я имею в виду ее характер.

— Но внешне они похожи друг на друга, как сестры, — сказал французский консул, — и, честно говоря, я думаю, что Джерри выглядит гораздо моложе своих лет.

— Ты всегда говоришь неправду, — пожала плечами Инес. — Тебя послушать, так лучше Джерри женщины в мире нет.

— Я так не говорил. Но она прекрасный журналист.

— Мы отплываем, — вмешался в разговор лорд Столлер. — Фатос, мы готовы!

Дронго повернулся в сторону того, к кому обратился лорд. Там стоял невысокий мужчина с характерной южной внешностью. Черные волосы, большие глаза, темная кожа, крупные черты лица. Он молча кивнул и прошел в рубку. Через минуту яхта мягко отошла от причала и взяла нужный курс.

— Фатос — из Албании, — пояснил Морис Леру. — Многие албанцы во время гражданской войны бежали в Италию, а его семья — в Грецию. У Фатоса погибли два брата и сестра, но сам он выжил и с тех пор работает у Томаса Хаузера рулевым. Он вырос на море и хорошо его знает. Вы обращали внимание, что цивилизованные народы утратили свои природные способности? Мы отрываемся от природы и теряем гораздо больше, чем приобретаем, — вздохнул француз.

Они вошли в просторную кают-компанию. Александр Столлер уже сидел за столом, когда его супруга принесла фрукты и бутылку белого вина.

— Это чилийское, — сказала она, — мой муж почти два года работал в Чили и с тех пор любит только чилийские вина, белые и красные.

— И вообще все южноамериканское, — одобрительно кивнул Столлер. — Я представлял там интересы английских компаний. Трудно описать, какие красивые места в Андах. Еще я люблю текилу.

— Тогда мы с вами сходимся вкусами, — пошутил Дронго, — я вообще ничего не пью, кроме вина. И тоже люблю текилу. В Мексике меня научили пить текилу с солью и лимоном. Поразительно вкусный напиток.

— У Хаузера есть прекрасные образцы мексиканской текилы, — обрадовался Столлер. — Мы устроим там небольшое соревнование после ужина.

— Ни в коем случае, — возразила жена, — ты забыл про свою печень, мой дорогой.

— Заранее отдаю вам победу, — согласился Дронго. — Я люблю текилу, но мне тоже запрещено много пить.

— У вас проблемы с печенью? — догадался Леру.

— Нет. У меня никогда не было никаких проблем. Но я стараюсь не провоцировать свою печень. Дело в том, что я дважды перенес желтуху. Так она называется по-русски. Болезнь Боткина. Болезнь печени.

— Дважды? — не поверил Леру. — Но дважды не бывает. После первого заболевания у человека появляется иммунитет.

— У меня, очевидно, он не выработался, — развел руками Дронго. — Второй раз я заболел уже в зрелом возрасте, и полагаю, что болезнь передалась мне через кровь. Во всяком случае, я дважды перенес эту неприятную болезнь, но сейчас моя печень реагирует правильно и, если я не буду ее сильно провоцировать, то смогу выпить вместе с вами и хорошего вина, и достаточное количество текилы.

— Договорились, — кивнул лорд, — я позвоню Томасу и скажу, что мы уже плывем к ним. Пусть встречают. Надеюсь, белое вино не повредит вашей печени.

— Надеюсь, — поднял в ответ бокал белого вина Дронго. Вино действительно было хорошее.

— У нас есть сыр, — сказала Инес. — Почему братья не держат на своей яхте кока или стюарда. Ведь нам приходится делать все самим.

— Ты же знаешь, дорогая, что они не любят присутствия посторонних. Можно подумать, что мы приглашаем стюарда, когда отдыхаем в Инсбруке или Давосе. Хорошо, что здесь Фатос, иначе нам пришлось бы стоять у руля вместо него, — захохотал лорд Столлер.

— Джерри не любит посторонних на их вечеринках на острове, — пояснил Леру. — Ей кажется, что и слуги создают другую атмосферу в доме. Поэтому она отпускает всех и оставляет только пожилую женщину-гречанку, которая готовит и подает ужин. Иногда ей помогает сама Джерри. Впрочем, сегодня вечером не ожидается много гостей. Только несколько человек и хозяева. Посидим в тесном кругу. У них потрясающая вилла. Вы сможете искупаться. Там великолепные бассейны, сделанные так, будто вы купаетесь под водопадом. По субботам обычно запускают специальную систему очистки большого бассейна. Если останетесь еще на один день, обязательно увидите.

— Только не по субботам, а по пятницам, — улыбнувшись, поправила его Инес Столлер.

— Да, — согласился Леру, — я столько раз купался в этих бассейнах, что должен был запомнить. Совершенно фантастическое зрелище. Думаю, вам так понравится, что вы захотите остаться еще на несколько дней.

— Возможно, — вежливо сказал Дронго.

Они выпили еще по бокалу вина, и, захватив апельсин, он вышел на палубу. Приятный морской ветер освежал лицо. В Греции лучше проводить время на море, чем на суше. Яхта была большая, с четырьмя каютами и большой кают-компанией, в которой запросто могли разместиться человек десять-пятнадцать. Дронго прошел к рубке. Фатос стоял, неподвижно глядя перед собой. Он даже не повернул головы, когда услышал шаги за спиной.

— Ты из Албании? — неожиданно спросил по-турецки Дронго.

Фастос вздрогнул. Повернул голову, он взглянул на незнакомца.

— Вы знаете турецкий? — спросил он.

— Да, — кивнул Дронго. — Ты не ответил на мой вопрос.

— Мы из Албании, — кивнул Фатос, — наша семья жила на юге у моря. Когда началась война, мы бежали в Грецию. Сейчас я здесь.

— Давно работаешь у Хаузера?

— Четыре года.

— Нравится?

Фатос еще раз взглянул на незнакомца. Очевидно, еще никто не задавал ему подобных вопросов.

— Да, — сдержанно сказал он.

Дронго вышел из рубки. На палубе стоял Леру. Он смотрел куда-то в сторону архипелага. Было начало мая, и солнце заходило за горы, освещая море и небольшие острова, раскинувшиеся на их пути. Здесь были почти библейские места.

— Красиво, — задумчиво сказал Леру.

— Очень, — согласился Дронго. — Они давно женаты?

— Вы о ком? — обернулся к нему француз. — Ах, о нашем лорде. Это уже третья жена Александра Столлера, и, думаю, не последняя. Он любит женщин, и они отвечают ему взаимностью.

— Я это уже понял.

— Они женаты шесть лет. Познакомились, когда Инес была ведущей телевизионных передач. Тогда она выглядела совсем неплохо. Она бывшая спортсменка, занималась горнолыжным спортом. Но пятьдесят два года — это уже предел. Она держится как может, но иногда срывается…

— А вы сами женаты?

— Нет, — вздохнул Леру, — так все глупо получилось. Сначала думал о карьере, потом помогал отцу в нашей фирме. Работал в Турции, Греции, на Ближнем Востоке. Бизнесмен из меня никудышный. Есть такая турецкая поговорка, которую я часто вспоминаю. Если в двадцать лет у тебя нет ума, то его не будет никогда. Если в тридцать у тебя нет жены, то ее не будет никогда. Если в сорок у тебя нет денег, то их не будет никогда. В сорок пять я понял, что ничего уже не могу сделать. И устроился на дипломатическую службу. Как раз принимали до сорока пяти. Я с трудом успел. Послом мне уже никогда не быть, но до консула дослужился.

— А где вы познакомились с Джерри Хаузер?

— В Турции. В древней Каппадокии. Там есть удивительно красивые места. Вы знаете, она очень интересный человек. Глубокий, начитанный. Но как часто бывает, такие качества уживаются с нетерпимым характером. Она бывает слишком прямолинейна, слишком смела. Часто наживает себе врагов. Мы познакомились, когда она была еще Джерри Макдауэлл. Потрясающая женщина, я всегда ею восхищался. Вы бы видели, как охотно турецкие мужчины охотно выполняли ее приказы.

— А Томас Хаузер так же охотно выполняет ее приказы? — поинтересовался Дронго.

Француз замолчал. Он ничего не говорил целую минуту, словно размышляя, что ему ответить.

— Не думаю, — сказал он наконец, — не думаю, что он ей подчиняется. Не тот человек.

— Тогда им достаточно трудно.

— Трудно, — согласился Леру, — но интересно. Два таких характера. Томас очень похож на брата. Не только внешне, но и внутренне, как могут быть похожи близнецы. Говорят, что все решения они принимают вместе. И когда Томас решил жениться, Берндт посоветовал ему не тянуть. И сам женился через три месяца на Джессике. Кстати, она действительно похожа на Джерри. Очень похожа, будто они родные сестры. Хотя, конечно, Джерри постарше и поопытнее. И у нее уже был первый, неудачный, брак. Кстати, на острове будет и ее дочь. Она уже взрослая. Ей семнадцать.

— Вы не замерзли? — крикнул им Столлер. — Возвращайтесь обратно — у нас есть хороший сыр. Его хватит, чтобы продержаться до острова. Черт бы побрал братьев Хаузеров! Вечно из-за своей экстравагантности они мучают гостей.

— Ты прекрасно знаешь, что у них всегда есть стюарды, — раздался резкий голос Инес, — но они слушают Джерри, и им хочется выглядеть экстравагантными.

— Хватит, Инес, — перебил ее муж, — мне надоели твои намеки. Всякой ревности есть предел.

— И моему терпению тоже, — тихо прошипела Инес, но Дронго ее услышал.

Они вернулись с Морисом Леру и оставшуюся часть пути просидели вместе с Александром Столлером. Лорд шутил, рассказывал анекдоты. Под конец даже Инес расхохоталась над особенно сальными шутками своего мужа. Через три часа Фатос крикнул, что они уже причаливают. И сразу с берега раздался громкий женский крик, приветствующий гостей.

Глава вторая

На берегу стояла женщина в легком светлом платье. Длинные рыжие волосы спадали на плечи. Скуластое лицо, большие карие глаза, чувственный рот, высокая грудь, красивые длинные ноги — таков был облик знаменитой Джерри Хаузер. Дронго невольно залюбовался женщиной. Он заметил, как изменился Фатос: при взгляде на хозяйку у него заблестели глаза.

— Добрый вечер! — кричала она. — Наконец-то вы добрались!

Рядом с ней стоял высокий мужчина. Он был коротко пострижен, одет в светлые брюки и синюю плотную майку с рукавами. Дронго обратил внимание на его дорогие часы «Пьяже» с обычным кожаным ремешком. У мужчины было темное лицо, какое иногда встречается у южных немцев, и светло-голубые глаза. Томас Хаузер мог бы сниматься в кино вместе со своим братом-близнецом, если бы не стал известным магнатом. Он стоял около жены, терпеливо ожидая, когда Фатос перебросит мостик к причалу, чтобы гости могли сойти на берег.

Первым прошел лорд Столлер, который, обернувшись, помог своей супруге преодолеть опасное расстояние, затем — Морис Леру, и наконец, последним на берег сошел Дронго. С Джерри все целовались, с ее мужем сдержанно здоровались. Она подошла к Дронго, дерзко взглянула на него и церемонно поклонилась.

— Приветствую короля аналитиков на нашем маленьком острове, — лукаво сказала она.

— Благодарю. В таком случае вы — королева журналистики, — пошутил Дронго.

— Это опасно, — сказала она, улыбнувшись, — когда встречаются два короля: ведь один из них должен уступить.

— В таком случае я уступаю, — сказал Дронго.

— Да? — она посмотрела на него с некоторым сожалением. — А я думала, что вы самый смелый человек в Европе.

— Боюсь, я вас разочаровал, — ответил Дронго.

— Здравствуй, Фатос! — крикнула она албанцу.

— Добрый вечер, хозяйка, — ответил Фатос. Мускулы его лица дрогнули. Очевидно, это означало улыбку.

К прибывшим подошел Хаузер, спокойно смотревший на пикировку своей жены с гостем. Он крепко пожал руку Дронго и предложил пройти в дом.

— Мы привезли твои любимые киви, — сказала Инес, обращаясь к Джерри.

— Спасибо. Я их очень люблю. Бедный Томас с Берндтом покупают киви тоннами, но я съедаю их еще быстрее. Идемте в дом. Уже седьмой час. Мы должны еще успеть переодеться к ужину, а кто хочет, может искупаться в бассейне.

Они прошли по дорожке к вилле, стоявшей на холме. Остров был небольшой, километров пять в окружности, не больше. Вилла находилась на холме, среди зеленых кустов, очевидно, выращенных усилиями не одного садовника. Дорога к ней была аккуратно выложена камнем и мрамором, на всем пути стояли мраморные скамейки в виде цветов лотоса. Здесь чувствовался вкус Джерри.

Томас Хаузер остался у яхты помочь Фатосу выгрузить продукты. Дронго уже знал, что на острове, кроме хозяев, никого нет. Когда они вошли в дом, он невольно замер. В глубине большой гостиной стояли мужчина и женщина, словно зеркально повторявшие тех, что были у причала. Только женщина была не в белом, а в светло-голубом платье, а на мужчине были те же брюки и синяя майка, а также часы с золотым ремешком. Это был родной брат Томаса, а женщина — его супруга Джессика. Лишь приглядевшись, можно было увидеть, что подбородок у Джессики несколько тяжелее, лицо более плоское, руки и нога короче, а грудь не такая вызывающая, как у Джерри. У нее были такие же рыжие волосы, и она делала прическу под Джерри, изо всех сил стараясь во всем на нее походить. И хотя разница в возрасте была очевидна, сравнение все равно было не в пользу младшей. Джерри была гораздо красивее. Кроме того, она обладала главным достоинством, которое так ценил в людях Дронго. У нее были умные глаза.

Гостиная была выдержана в строгом английском стиле, заставлена многочисленными торшерами. Они стояли у диванов, на которых были разбросаны маленькие подушечки. Было ощущение, что находишься в доме где-нибудь в центре Лондона, а не на греческом острове.

— Джессика, ты уже оделась? — удивилась Джерри. — Напрасно ты надела это голубое платье. Лучше бы белое, оно больше подходит к твоим волосам.

— Как у тебя? — ядовито спросила Джессика.

— Конечно, — засмеялась Джерри. — Познакомься с гостями. Это лорд Столлер с супругой Инес, а это наш друг Морис Леру. Его представлять тебе не нужно. Вот еще один гость. Это — знаменитый Дронго. Он известен тем, что может раскрыть любое убийство.

— Очень приятно, — кивнула Джессика, протягивая всем по очереди руку.

— Я много о вас слышал, — сказал Берндт.

Он был более словоохотлив, чем его молчаливый брат. Но эта фраза была единственным приветствием, которое услышал Дронго. Если бы не золотой ремешок на часах, он бы не сумел отличить одного брата от другого, настолько похожи были близнецы.

— Вы видите, как они похожи? — рассмеялась Джерри. — Когда я впервые увидела Берндта вместе с Томасом, я решила, что у меня галлюцинация. Но потом поняла, что они так похожи друг на друга. Томас старше брата на несколько минут и поэтому более молчалив и сдержан, как и подобает старшему. Когда он начал ухаживать за мной, то прежде чем решился подойти ко мне, три месяца присылал охапки роз. А когда делал предложение, ограничился лишь несколькими словами. Наверно, Берндт говорил Джессике гораздо больше приятных слов.

— Братья всегда похожи друг на друга, — вставила Джессика. — Может, мы пройдем в сад, там Илена приготовила нам вино и фрукты.

— Опять в сад, — отмахнулась Джерри, — гости только приехали. Джессика, пусть они пойдут переоденутся у себя в комнатах. А потом мы пойдем купаться. До ужина есть еще время.

От Дронго не укрылось, что при этих словах Джессика недовольно сжала губы, лорд усмехнулся, его супруга вздрогнула, а Морис Леру вздохнул. Лишь Берндт Хаузер сохранял абсолютное спокойствие. В гостиную вошел его брат, который нес несколько пакетов. За ним следовал Фатос с ящиками.

— Отнеси все на кухню, — приказал Томас Фатосу. — Когда мы будем ужинать? — спросил он.

— В десять, как обычно, — ответила Джерри. — Я думаю, гостям нужно подняться в свои комнаты. А кто хочет, может отправиться со мной купаться.

— Сегодня достаточно прохладно, — сказал Томас, — и у нас в доме гости.

— Ну и что? — пожала плечами Джерри. — Гости будут готовиться к ужину, а я иду купаться. Ты пойдешь со мной?

— Я подумаю, — ответил Томас спокойно. Его, очевидно, трудно было вывести из себя.

— Ваши комнаты на втором этаже, — вмешалась Джессика, — мы отпускаем всех слуг и остаемся одни. Джерри нравится, когда на острове никого нет, и наши мужья тоже считают, что лучше, когда мы одни. Идемте, я покажу ваши комнаты.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, откуда в разные стороны расходились два коридора. В левой части, очевидно, были спальни хозяев виллы, а в правой — четыре комнаты для гостей. Коридор заканчивался небольшим балконом. Спальные комнаты находились по обе стороны коридора. Первая комната слева предназначалась лорду Столлеру и его супруге. Джессика показала на дверь, и Инес любезно улыбнулась ей, пройдя первой. Во второй комнате, расположенной в левом углу, должен был разместиться Морис Леру, а напротив была комната для Дронго. Джессика показала Леру комнату и сказала ему, что он может занять свою любимую комнату. В этот момент неожиданно появилась Джерри.

— Нет, нет, — сказала она решительно, хватая французского консула за руку, — мистер Дронго наш гость. Я думаю, им нужно поменяться комнатами.

— Поменяться? — У Леру вытянулось лицо.

— Не обижайтесь, — улыбнулась Джерри, — в конце концов мистер Дронго останется у нас только на сегодняшний ужин, а вы остаетесь моим личным другом на всю жизнь. Разве это не правда?

— Правда, — уныло подтвердил француз, направляясь в другую комнату.

— Ты хочешь, чтобы наш гость оставался в этой комнате? — спросила с ударением на предпоследнем слове Джессика.

— А ты возражаешь? — спросила Джерри, ласково улыбнувшись.

— Нет, — ответила Джессика, — как всегда, нет.

Она повернулась и пошла к лестнице.

Джерри взглянула на Дронго.

— У вас хороший парфюм, — сказала она. — Это «Фаренгейт»?

— Да. Надеюсь, что это мой единственный плюс.

— Почему?

— У нас с вами, кажется, одна фирма, — улыбнулся Дронго, — и у вас в доме пахнет «Дюной».

Она пристально посмотрела ему в глаза.

— Это специальные распылители, они действительно пахнул «Дюной». У вас хорошее обоняние, мистер эксперт. Вы пойдете купаться?

— Не уверен, — пробормотал он.

— Жаль, — спокойно сказала она. — У нас потрясающий бассейн, таких нет нигде в Европе. Я скопировала его у одной голливудской звезды. Как видите, я не стыжусь признаваться в плагиате.

— Джерри, — раздался голос Джессики, — прилетели твои югославы.

— Извините, — сказала Джерри, — кажется, я должна вас оставить. У вас хороший номер. С видом на бассейн, — многозначительно добавила она.

Джерри сбежала по лестнице, оставив после себя легкий аромат духов.

— Она всегда такая, — услышал Дронго за своей спиной.

Он обернулся. Рядом стоял так и не вошедший в свою комнату Морис Леру.

— Эта женщина меня восхищает и пугает одновременно, — признался француз. — Вы даже не можете себе представить, на какие безумства она способна. И это, конечно, не нравится всем остальным. На ее фоне они выглядят скучными нытиками, флегматиками, меланхоликами. Эта женщина живет каждую секунду своей жизни. Она постоянно торопит время. Ее недостатки являются частью ее достоинств. Или наоборот, я даже не знаю, как точнее выразиться.

— Великий Линкольн говорил, что весь опыт прожитой жизни убедил его в том, что люди без недостатков не имеют и никаких достоинств, — процитировал Дронго.

— Возможно, он был прав, — вздохнул Леру.

— Вы знаете, какие у нее духи? — вдруг спросил Дронго.

— Нет. Она все время их меняет.

— От Кристиана Диора. Духи называются «Помни меня».

— Интересно, — пробормотал Леру, — как интересно. Это новый парфюм?

— Да. Я уже много лет употребляю «Фаренгейт» и поэтому знаю все новинки этой фирмы.

— Не буду вам мешать, — пробормотал Леру. Потом, уже направившись к себе, он сказал. — С вашего балкона открывается чудесный вид на парк, окружающий виллу. Если хотите, можете спуститься вниз, к бассейну. Только учтите, здесь не любят ханжей. Хозяева — немцы и привыкли купаться на нудистских пляжах. А что касается Джерри… Ей, по-моему, все равно, где и в каком виде купаться, — и вошел в свою комнату.

Дронго прошел в свою. Комната была большая, с двуспальной кроватью. К ней примыкала ванная комната. Дронго разделся и встал под душ, привычно закрыв глаза.

«Интересная женщина, — подумал он, — очень интересная».

Закончив принимать душ, Дронго надел легкие светлые брюки и темную майку. Такие летние брюки он обычно покупал в лондонском «Хэрродсе», а майки — в разных магазинах тех стран, где ему доводилось бывать.

Дронго вышел на балкон. Внизу раскинулся великолепный парк. Чуть правее была видна небольшая искусственно сооруженная гора. Валуны и камни были подняты на пятиметровую высоту. Внизу был огромный бассейн, метров на сто пятьдесят. Даже отсюда было заметно, что сразу под скалой он был достаточно глубоким, так как дно в этом месте уходило резко вниз. В остальных местах глубина не превышала двух-трех метров. Очевидно, именно этот бассейн имела в виду Джерри.

Дом был построен таким образом, что окна двух спален для гостей и личных апартаментов хозяев дома смотрели на море. А другие апартаменты, очевидно принадлежащие второму брату, и следующая пара спальных комнат были обращены на запад, в сторону бассейна. Дом был построен в строгом классическом стиле, отличавшемся особой величественностью. Внизу, на первом этаже, кроме большой гостиной площадью метров двести, располагались кабинет, бильярдная и вынесенная из дома, примыкающая к нему с левой стороны просторная кухня, а также закрытая стеклянная веранда, на которой можно было укрыться от непогоды. Пройдя через небольшую комнату, из гостиной можно было выйти на дорожку, ведущую к бассейну. Пройти к бассейну можно было также, обогнув дом со стороны кухни, по дороге, проложенной вдоль стеклянной галереи.

В доме был еще третий этаж, на который вела винтовая лестница в другом конце коридора. Там находились две небольшие комнаты, в которых жили слуги.

Дронго вернулся к себе, открыл мини-бар, стоявший под телевизором, достал бутылку минеральной воды и плеснул немного в стакан. Выпив воды, он поставил пустой стакан на столик и вышел в коридор. Внизу, у лестницы, слышались чьи-то голоса. Дронго подошел ближе и услышал гневный шепот Джессики.

— Я больше так не могу. Понимаешь, не могу. Она указывает мне, что именно надевать, как общаться с гостями, какую носить прическу. Ты женился на мне только потому, что твой старший брат женился на Джерри. У вас, близнецов — одинаковое мышление. Я это всегда чувствовала. На самом деле ты любишь Джерри и выбрал меня для эксперимента.

— Не говори глупостей, — сказал Берндт. — Джерри жена моего брата, а ты моя жена. И это совсем разные вещи. Я тебя люблю, Джессика.

— Хватит! — истерически крикнула она. — Ты любишь не меня! Тебе нравится Джерри, ты хочешь, чтобы я была ее копией. Ты всегда этого хотел.

— Перестань, Джессика, — мрачно произнес муж, — в конце концов нам не обязательно здесь все время оставаться. Если хочешь, мы можем уехать в Шотландию.

— Да, очень хочу. Мне надоело быть копией жены твоего брата. Тебе нравится быть похожим на брата, но вы близнецы, а мне это совсем ни к чему.

— Хорошо, мы уедем, — сказал Берндт.

Дронго отступил в свою комнату, чтобы не быть обнаруженным как невольный свидетель семейной ссоры. Он проходил к себе, когда увидел, что Леру открыл дверь. Он был в длинных шортах и шелковой золотистой рубашке с короткими рукавами.

— Вы уже приняли душ, — понял Леру, — и успели выйти на балкон.

— Конечно. Бассейн действительно построен с размахом. Это настоящее архитектурное сооружение.

— Вы его еще не видели, — возразил Леру. — Когда его включают, это настоящее зрелище. Идемте, я вам покажу.

— Давайте немного подождем, — предложил Дронго. — Там, кажется, спорят о чем-то младший Хаузер со своей супругой, хотя кто их разберет, кто из них старший, а кто — младший.

— Вот именно, — улыбнулся Леру, — не беспокойтесь. Джессика немного истерична, и я ее понимаю. Дело в том, что она очень хочет ребенка, это превратилось у нее в маниакальную идею. И если Джерри не собирается рожать, то Джессика хочет родить и доказать, что может быть в каком-то отношении лучше Джерри. Вообще-то, она славная женщина, но представьте, что ее все время сравнивают с Джерри. Это не может понравиться никому.

Внезапно послышался громкий голос Джерри. Очевидно, она вошла в гостиную вместе с новыми гостями.

— Как хорошо, что вы прилетели, Митар, — говорила Джерри. — Сегодня у нас будет и лорд Столлер. В общем, собрались все старые знакомые. Вы ведь, кажется, знакомы с ним?

— Да, мы встречались в Белграде, — услышал Дронго голос Порубовича. По-английски Митар говорил с некоторым внутренним напряжением. Чувствовалось, что он думает на другом языке и переводит фразы на английский после того, как составит их на сербохорватском.

— Ваша комната наверху, — крикнула Джерри, — первая справа! Ужин в девять, а до этого вы можете пройти к нашему бассейну, если захотите. Фатос вам покажет комнату.

Дронго и Леру стояли на лестнице, когда мимо них прошел Фатос с двумя большими сумками и за ним — супруги Порубович. Увидев Дронго и узнав в нем незнакомца из отеля, Плева Порубович нахмурилась и прошла мимо, даже не поздоровавшись. Митар растерянно кивнул и поспешил следом. Очевидно, супругам было неприятно, что их разговор слышал человек, тоже гость Джерри Хаузер.

— Вы с ними знакомы? — удивился Леру. — Кажется, их смутило ваше появление на вилле.

— Нет, — ответил Дронго, — я никогда раньше с ними не встречался.

Они прошли по коридору и подошли к лестнице. Внизу уже никого не было. Дронго и Леру спустились вниз, вышли через гостиную в большую комнату, служившую хозяевам местом отдыха перед выходом в сад. Мощенная камнем дорожка спускалась к бассейну. Две статуи, стилизованные под античные, стояли у выхода из дома.

При ближайшем рассмотрении бассейн оказался еще более грандиозным сооружением. Леру подошел к небольшому пульту, установленному рядом с беседкой. Около нее находилась полукруглая стойка бара для гостей, желавших выпить рядом с бассейном, и начал нажимать кнопки. Загорелись огни в голубой воде. Сверху начал низвергаться настоящий водопад. Еще два фонтана ударили по краям. Заработали джакузи в двух круглых бассейнах, расположенных рядом с основным. Вода переливалась разными красками. Послышалась музыка Штрауса.

— Красиво, — кивнул Дронго.

— Потрясающе, — восторженно сказал Леру, — это нужно такое придумать! Целый комплекс. Говорят, что он стоит несколько миллионов долларов. Точной цифры не знаю, но Джерри увидела такой бассейн где-то на Майами и загорелась идеей построить его на своей вилле в Греции.

— У нее хороший вкус, — кивнул Дронго.

В этот момент у бассейна появилась Джерри. Она успела переодеться и теперь была в легком цветном шелковом халате.

— Ты включил бассейн? — усмехнулась она, обращаясь к французу. — И как всегда боишься лезть в воду один.

— Я не боюсь, — проворчал Леру, — но в другом его конце шесть метров глубины. И, кажется, есть какая-то кнопка, которая создает искусственные волны. Зачем мне это нужно? Там можно и утонуть.

— У нас есть специальная система сигнализации, — заметила Джерри, — она установлена по всей окружности бассейна. Достаточно нажать кнопку, и сработает сигнализация. Кстати, уровень воды начинает сразу понижаться.

Леру пожал плечами. Джерри взглянула на Дронго.

— Вы тоже не любите купаться в бассейне?

— И в бассейне в том числе, — улыбнулся Дронго, — я плохо плаваю.

— Правда? — изумилась она. — Вы первый мужчина, который в этом откровенно признается. Что еще вы делаете плохо?

— Плохо вожу машину, — признался Дронго, — никогда не курил, не умею напиваться, иногда не понимаю женщин…

— Часто?

— Я же сказал — иногда.

— Вы странный человек, мистер Дронго. Если мужчина признается в своих слабостях, значит, он очень сильный. Вам так не кажется? Только очень уверенный в себе человек может позволить себе не бояться казаться слабым.

— Может быть. Но вы спрашивали о моих недостатках. Для меня идеальное место — ванная комната. В бассейнах, повторяю, плавать не люблю.

— Жаль, — сказала Джерри с явным вызовом, — я думала, у вас гораздо меньше недостатков.

Она прошла дальше, туда, где бурлила вода и вдруг скинула с себя шелковый халат. Купального костюма на ней не было. Только бикини в одну полоску, служившее скорее декоративным украшением, чем одеждой. Мужчины почти мгновенно отвернулись, но Дронго успел увидеть и оценить пропорции ее идеально сложенного тела, длинные ноги, красивую грудь. Она прыгнула в джакузи.

— Вы могли бы присоединиться ко мне! — крикнула она, помахав рукой Дронго и его спутнику.

— Вот так всегда, — вздохнул Леру. — Вы понимаете, какое это испытание для Джессики? Та выросла в пуританской семье и не может представить себе, как можно купаться без купального костюма в присутствии даже собственного мужа. Не говоря уже о посторонних.

Дронго почувствовал на себе мимолетный взгляд. Он повернулся и увидел Томаса Хаузера. Но тот уже наблюдал за своей женой, плескавшейся в джакузи.

— Ты все-таки решила искупаться, — сказал он ровным голосом.

— Что? — она обернулась в сторону мужа, чуть поскольнувшись. Ощущение было такое, словно она испугалась, увидев его рядом с бассейном.

Но сказав эту фразу, Томас Хаузер сразу повернулся и пошел обратно в сад, больше не добавив ни слова. И даже не дожидаясь ее ответа. Джерри пожала плечами. Затем, взяв полотенце, она вышла из бассейна, обмотав полотенце вокруг бедер. Затем подошла к мужчинам. Несмотря на свой возраст, Джерри умудрилась сохранить привлекательную фигуру. На мокрых сосках блестели капли воды.

— Мне иногда кажется, что этот бассейн был создан специально для меня, — призналась Джерри, — Томас и Берндт здесь купаются только иногда. Для Джессики идеальное место — джакузи, откуда она сразу бежит под душ. А для остальных это очень сложно? Как вы считаете, мистер Дронго?

Она стояла слишком близко. Он видел капли воды на ее теле.

— У каждого свои слабости, миссис Хаузер, — ответил Дронго.

— Да, действительно, — сказала она. — Значит, вы не собираетесь купаться?

— Собираюсь, — ответил Дронго, — но только подальше от водопада. Кроме того, шестиметровая глубина действует на меня не очень хорошо. Мне больше подходят два метра. Это мой предел.

Она рассмеялась. Прошла дальше, скинула полотенце и, взмахнув руками, бросилась в бассейн. Дронго смотрел, как уверенно она плывет. В какой-то момент Джерри перевернулась на спину. И он не сумел отвести глаз.

— Ей нравится дразнить мужчин, — с неожиданной злостью сказал Леру. — Когда женщине за сорок, ей хочется нечто большего, чем просто восхищение. По-моему, женитьба младшего брата только подстегнула Джерри. Она все время хочет доказать, что ничем не уступает более молодой Джессике. Ей подсознательно кажется, что Томас и Берндт — одно целое, и, когда младший женился на Джессике, он в чем-то ей изменил. Наверно, подобное бывает только в семьях близнецов, когда жены любят конкретный образ и мучаются, видя его раздвоенность.

— Возможно, — согласился Дронго, — но судя по всему я приехал сюда не совсем вовремя. Мне не хочется быть причиной раздора между супругами.

Дронго оглянулся. Он заметил, как закрылась дверь на его балконе. Странно, что кто-то посторонний оказался на его балконе. Что можно найти в его комнате? Рубашку или костюм. Ничего особенно в его сумке не было. Или, может, ему показалось? Дронго не сказал ничего французу.

— Вы надели плавки или будете купаться голым? — спросил Леру.

— Что? — изумился Дронго, услышав вопрос.

— Я же говорил, что она предпочитают нудистские пляжи, — пояснил Морис Леру, — но это правило не распространяется на гостей. Если вы предпочитаете купаться голым, значит, и мне придется снять плавки.

— А если нет?

— Тогда будем купаться в плавках, — спокойно сообщил Леру.

— Мне кажется, что так будет гораздо спокойнее, — пробормотал Дронго. — Я не уверен, что мое тело может доставить такое же эстетическое удовольствие, как обнаженное тело Джерри.

Леру расхохотался. Он быстро разделся и, оставшись в темных плавках, первым прыгнул в бассейн. «Плавает он хорошо», — отметил Дронго. Чувствовалась армейская закалка. Дронго разделся, сложил вещи и уже собирался спуститься по лестнице в воду, когда услышал мягкие шаги. Он обернулся. К нему подходила девушка, угловатая, как подросток. Он смутился и взглянул на плескавшуюся в бассейне Джерри. Никто не предупредил его, что на острове есть дети. Хотя эта девушка, возможно, совершеннолетняя.

— Познакомьтесь, — крикнул Леру, — это Клэр, дочь Джерри от первого брака.

— Очень приятно, — кивнул Дронго.

Девушка буркнула в ответ что-то нечленораздельное. Дронго почему-то расхотелось лезть в воду. Она сняла платье и осталась в закрытом купальном костюме. Дронго подумал, что в подобных костюмах купались лет двадцать назад. Странно, что столь молодая особа комплексует. Неужели у бедняжки нет с собой другого купальника. Он не успел закончить свою мысль. Девушка подошла к краю бассейна, повернулась к нему спиной и молча, тяжело дыша, с какой-то отчаянной решимостью начала стягивать с себя закрытый купальник. Под ним было такое же бикини, как у матери, словно она решила устроить с ней своеобразное соревнование. Молодые груди набухли. Она смотрелась совсем не хуже матери. Но в ней не было материнской уверенности, чисто женской стати. Не оглядываясь на Дронго, девушка прыгнула в воду и так же мощно, загребая воду руками, как и ее мать, поплыла в сторону водопада.

Дронго растерянно присел на край бассейна. «Кажется, этот дом полон всяких загадок», — подумал он, трогая воду ногой. В отличие от всех остальных, Дронго не собирался прыгать в воду и уж тем более плыть в сторону искусственного водопада, где плескались купавшиеся.

Глава третья

Дронго все-таки заставил себя прыгнуть в эту холодноватую воду. Где-то далеко купались Джерри и ее дочь. Слышался голос Мориса Леру. Бассейн напоминал скорее искусственное озеро. Дронго плавал у другого борта, когда появились югославы, спустившиеся вниз перед ужином.

Митар был в легких брюках и рубашке, тогда как его супруга надела платье и взяла с собой легкую куртку. Очевидно, купаться они и не собирались. Подойдя к бассейну, Плема Порубович уставилась на воду, чуть прищурившись. «Возможно, она не очень хорошо видит, — понял Дронго. — И наверняка носит очки, хотя почему-то не надевает их при людях».

— Необычный бассейн, — сказала она мужу.

— Да, — восторженно согласился Митар. Его зрение было гораздо лучше, и он разглядел купавшихся в другой стороне Джерри и Клэр.

— Ты не сказал мне, что здесь есть бассейн, — заметила женщина, — мы могли бы взять с собой купальные костюмы.

Муж оглянулся, посмотрел на торс своей супруги и покачал головой.

— Хорошо, что не взяли, — сказал он, — мы все равно завтра утром улетаем. Нам не обязательно купаться сегодня в бассейне. Искупаешься завтра в отеле, когда вернемся.

— Здравствуйте, — сказал Дронго. Он вылез по лестнице и взял большое полотенце.

— Добрый вечер, — на этот раз любезно поздоровался Митар, — мы, кажется, виделись с вами в отеле.

— Да, — улыбнулся Дронго, — я тоже живу в «Гранд Британии».

— Кажется, это единственно приличный отель в этой стране, — вздохнул Митар, — я не представляю, как они собираются проводить Олимпийские игры и принимать столько гостей, если у них в столице нет хороших отелей.

— Вы бывший спортсмен? — догадался Дронго.

— Это было еще в прошлом веке, — засмеялся Митар, — я занимался боксом и немного — пятиборьем. А сейчас я член нашего олимпийского комитета. Поэтому знаю немного проблемы олимпийского движения. Конечно, спортсмены живут в олимпийской деревне, но обычно приезжает столько гостей, что для них нужно как минимум десяток отелей высшей категории.

— Есть еще «Хилтон», — напомнил Дронго, — я думаю, индустрия туризма у греков развита. Они справятся. Извините, я не представился. Обычно меня называют Дронго.

— Дранко? — оживился Митар. — Вы из Македонии или из Боснии?

— Нет. Дронго. Меня называют Дронго. Я не ваш соотечественник, хотя немного понимаю ваш язык.

— Я так и подумал, мистер Дронго. — Митар обратился к своей супруге: — А это моя жена Плема Порубович. Соответственно я — Митар Порубович.

Жена изобразила подобие любезности. Она взглянула на искусственную гору, нависшую над бассейном с другой стороны. На вершине горы была установлена вышка.

— Как все это придумали? — сказала она, снова прищурившись.

— Митар, идите купаться! — закричала Джерри, подплывая ближе.

У Племы вдруг изменилось лицо. По его выражению Дронго понял, что хозяйка подплыла довольно близко и ее чопорная гостья наконец смогла увидеть, в каком именно виде купается Джерри.

— Мы не взяли купальных костюмов! — прокричал в ответ Митар. Он не видел в этом ничего особенного. Ему даже нравилась пикантность ситуации.

— Митар, — зло пробормотала жена, дернув его за руку, — мне кажется, здесь становится прохладно. Идем.

— Но здесь… — попытался остановить ее супруг.

— Я сказала, пошли, — строго произнесла она и, повернувшись, первая направилась к дому.

Митар посмотрел ей вслед, перевел взгляд на Джерри, извинился перед Дронго и поспешил за супругой.

Дронго смотрел им вслед, улыбаясь. К нему подплыл Леру. Он вылез из бассейна и достал другое полотенце. Без очков у него было более молодое и более строгое лицо.

— Кто это? — спросил он, кивая в сторону уходящих. — Кажется, наши югославские гости?

— Они, — ответил Дронго. — Кажется, женщине не понравился вид нашей хозяйки.

— Понятно, — усмехнулся Морис Леру, — не всякая женщина выдержит такое сравнение. Идемте в джакузи. Я его сейчас включу.

Они не успели разместиться в джакузи, как рядом оказались две тени. Джерри и ее дочь также соскользнули в джакузи, оказавшись рядом. Джерри уселась на выступ рядом с Дронго, случайно задев его ногой.

— Извините, — улыбнулась она, — кажется, вы не решились плыть в нашу сторону.

— Я же говорил, что там для меня слишком глубоко, — усмехнулся Дронго.

— По вашему виду не скажешь, что вы такой осторожный, — заметила Джерри, — мне говорили, что вы довольно смелый человек.

Когда подобные слова говорит красивая женщина, — это всегда приятно. Но разумный человек понимает, что это всего лишь комплимент.

— Это только слухи, — ответил Дронго.

Она подняла руку. Спокойно, словно они стояли на приеме и он был в смокинге, а она в вечернем платье. И словно они были знакомы много лет. Она подняла руку и дотронулась до его груди. Там, где был шрам от полученного ранения.

— Это тоже элемент вашей осторожности? — поинтересовалась она.

— Нет. Скорее — моей безрассудности, — пошутил Дронго.

Она убрала руку и рассмеялась. Сидевшие напротив них Клэр и Морис Леру не понимали, почему она смеется. Из-за шума бурлившей в джакузи воды они не слышали их разговора.

— И часто вы бываете так безрассудны?

— Наверно, нет. Иначе таких отметок было бы гораздо больше.

— Я думала, что безрассудство — это часть имиджа любого настоящего мужчины.

— Не всегда, — улыбнулся он, — иногда хочется иметь имидж рассудительного человека.

— Неужели вы так боитесь показаться экстравагантным?

— Скорее — смешным. Моя профессия и так предполагает экстравагантность. Зачем множить сущее без необходимости?

— Жаль, — сказала она, — я не предполагала, что вы такой предусмотрительный.

Джерри поднялась и вышла из джакузи. Дронго вышел следом. С другой стороны поднялись Морис Леру и Клэр. Французский консул подошел к Дронго.

— Будьте осторожны, — усмехнулся он, — иначе вы пополните коллекцию ее мужчин. Она коллекционирует нас, как бабочек.

Дронго промолчал. Он взял свою одежду и оставил полотенце в специальном ящике, куда бросил свое мокрое полотенце и Леру.

Они молча шли по дорожке. Оба думали о женщине, с которой только что расстались. Леру достал пачку сигарет, закурил.

— Она интересный человек, — задумчиво произнес Дронго.

— Взбалмошная стерва, — усмехнулся Леру, — она всегда была такой. Не понимаю, как она может жить с таким холодным человеком, как Томас Хаузер. Говорят, что близнецы очень холодные любовники.

— Не слышал, — признался Дронго. — Впрочем, я никогда не интересовался этой проблемой.

Они вошли в дом.

— У них есть проблемы друг с другом? — спросил Дронго.

— Мне кажется, что да. В последнее время их брак явно дал трещину.

— Думаете, что они могут развестись? — поинтересовался Дронго.

— Не знаю. Слишком велико различие характеров. Наверно, Джерри думала, что сможет адаптироваться, привыкнуть к спокойной жизни. Но недавно она снова сорвалась и поехала в Югославию делать какой-то репортаж о торговле оружием. Томас был очень недоволен, но он достаточно сдержанный человек, чтобы открыто выражать свое недовольство, даже в присутствии жены. Я встретил их в Цюрихе, откуда летел в Афины. Я случайно оказался в Швейцарии — там как раз был какой-то европейский семинар. Кажется, между ними тогда произошла размолвка.

— Она вам нравится? — спросил Дронго.

— А разве может не нравиться такая женщина? — ответил Леру, докурив сигарету. Он свернул ее каким-то особым образом в треугольник и выбросил щелчком в сторону. Уже входя в дом, они увидели двух братьев, беседующих друг с другом в гостиной.

— Как они похожи, — прошептал Леру.

— Да, — согласился Дронго, — говорят, близнецы умеют чувствовать боль друг друга. И даже если с одним из них, находящимся в другом городе, случается несчастный случай, то со вторым спустя некоторое время происходит то же самое.

— Я тоже об этом слышал, — согласился Леру. — Теперь вы представляете, как трудно Джессике, когда она видит, как братья относятся к Джерри. Мне кажется, что Берндт женился только потому, что Джессика похожа на Джерри, которую выбрал его старший брат. И Джессика понимает это. Ей можно посочувствовать. К тому же проблемы с рождением ребенка.

— Она больна?

— Нет. Кажется, в молодости был неудачный аборт. Она затянула с решением этого вопроса настолько, что потом было поздно и опасно что-либо предпринимать. Джерри посвятила меня в какие-то подробности, но я сейчас их не помню.

Леру и Дронго прошли первую комнату и оказались в гостиной. Увидев их, братья прервали беседу.

— Купались? — спросил Берндт.

— Да, — кивнул Леру, — у вас великолепный бассейн.

— Скоро ужин, — ровным голосом произнес Томас. Даже голоса у них были похожи. — Илена подаст ужин в гостиную. Внизу нужно быть к девяти.

Оба брата говорили по-английски одинаково хорошо, но с характерным немецким акцентом.

Дронго и Леру прошли к лестнице. На площадку второго этажа вышли лорд Столлер с супругой. Они успели переодеться в легкие светлые костюмы.

— Вы купались? — спросил лорд Столлер.

— Да, — ответил Дронго, — здесь удивительный бассейн. Я такого не видел нигде в мире.

— Это выдумка Джерри, — усмехнулся Столлер, — она всем говорит, что «украла» проект у какой-то голливудской звезды. Но мне кажется, что она просто не хочет признаваться в своем авторстве. Вряд ли у кого-нибудь хватило бы фантазии на нечто подобное.

— И денег, — усмехнулся Леру. — Я думаю, после ужина мы еще прогуляемся по острову.

— Этот дом настоящее чудо, — вставила Инес. — Фундамент, на котором он стоит, был заложен еще в девятнадцатом веке. Говорят, что раньше этот остров принадлежал самому Аристотелю Онасису. Вы об этом не слышали?

— Очень интересно, — вежливо заметил Дронго. — А потом остров перешел к братьям Хаузерам?

— Нет, конечно, — ответила Инес, — потом его купил известный аргентинский бизнесмен Орландо Гарсиа, и только потом остров перешел к братьям Хаузерам. Кстати, Орландо начал строить эту виллу и почти построил дом…

— А потом его убили, — перебил жену лорд Столлер. — Дорогая, ты напрасно демонстрируешь знание истории этого острова. Самое важное, что в результате всех продаж и покупок остров и дом достались братьям Хаузерам.

— Я всегда сообщаю только факты, — сказала его жена. — Орландо был негодяем и получил по заслугам. Рано или поздно его должны были убить. Он был настоящим гангстером.

— Хватит, Инес, — перебил ее супруг, — сейчас остров принадлежит братьям, а они не любят вспоминать о том, как они его купили.

— Но зато как мы его перестроили! — Джессика, вышедшая из своей спальни, направлялась к ним. Очевидно, она услышала последние слова лорда. Она также успела переодеться. Теперь она была в брюках, в светлой блузке и собрала волосы на затылке, чтобы совсем не походить на Джерри.

— У вас чудесная вилла, — церемонно поклонился Леру.

— Да. Но это не наша вилла, — сказала Джессика, — она принадлежит Томасу и Джерри. Мы здесь всего лишь гости. Как и вы все, господа. Здесь встречаются разные люди. Иногда происходят удивительные встречи. Наверно, как и при Онасисе. Или при Гарсиа. У этого острова есть свои тайны, и он никому их не выдает.

— Ну и хорошо, — пробормотал Столлер, — тайны для того и нужны, чтобы о них никто не знал.

— Ты идешь, дорогой? — спросила Инес, протягивая ему руку.

Они пошли по лестнице. Джессика чуть усмехнулась.

— Опять купались с Джерри? — спросила она у Мориса Леру.

— У вас прекрасный бассейн, — ответил француз.

— И прекрасная хозяйка, — ядовито добавила Джессика. — Она не купалась с вами топлесс? Джерри считает, что у нее идеальная грудь и демонстрирует ее всем приезжающим. Неужели она не купалась с вами?

— Джессика… — начал было Леру.

— Знаю. Все знаю, — отмахнулась молодая женщина, — лучше я пойду вниз, чтобы не мешать вам. До свидания, господа. Не опаздывайте к ужину.

Она поспешила отойти от них. Леру проводил ее долгим взглядом.

— У каждого свои комплексы и свои проблемы, — сказал он, обращаясь к Дронго.

— Леди Столлер очень хорошо знает историю этого острова, — улыбнулся Дронго, — а Джессика, кажется, немного ревнует к Джерри.

— Это все замечают. Джессика всего лишь слабая копия Джерри. Надеюсь, вы мне простите это сравнение, — сказал Морис Леру, — а Инес по матери — гречанка. Они жили на Кипре еще в шестидесятые и семидесятые годы, до разделения острова. Ее отец был англичанином. Поэтому она так любит эти острова.

— Вам здесь тоже нравится? — вежливо уточнил Дронго.

— Да, — кивнул Леру, — мне здесь нравится больше, чем во многих других местах. Кажется, Франклин сказал, что у каждого человека две родины — своя собственная и Франция. Я бы еще добавил и Грецию. Я очень люблю эту страну и ее народ. А здесь мне нравится более всего… До свидания. Не опаздывайте к ужину.

Дронго кивнул ему на прощанье и прошел в свою комнату. Войдя, он огляделся. Все было на месте. Если бы здесь побывал чужой, он бы моментально заметил. Вещи в порядке, никто в них не копался. Он подошел к балкону. И все-таки здесь был посторонний. Кто-то отодвинул занавеску и прошел на балкон. А возвращаясь, забыл ее закрыть. Так и есть. Здесь побывал кто-то чужой. Причем его интересовали не вещи Дронго, а балкон, с которого можно было увидеть бассейн. Дронго посмотрел в сторону других балконов. Рядом с ним разместилось семейство Столлеров. Два других балкона были в другом конце здания. «Интересно, какие апартаменты предпочитает сама Джерри? С видом на море или с видом на бассейн», — подумал Дронго, возвращаясь в свою комнату.

Ему нужно переодеться к ужину. Выглянув еще раз с балкона, он заметил, как пожилая женщина в черном собирает мокрые полотенца. Очевидно, это была та самая Илена, которая оставалась на острове в качестве прислуги. Женщина собрала полотенца и медленно двинулась в сторону дома.

Дронго надел светлый костюм, выбрал голубую сорочку и галстук. Ему не нравилась небрежность в одежде, и он полагал, что к вечернему приему нельзя являться без галстука. Пусть даже на отдаленном острове и в компании несколько экстравагантной хозяйки, какой, безусловно, была Джерри Хаузер.

Он спустился вниз. В гостиной уже стоял накрытый стол. Здесь не было серебра или дорогого фарфора, но Дронго оценил и изящество расставленной посуды, и украшенный живыми цветами стол. Илена внесла вазу с фруктами, поставив ее на небольшой столик, стоявший несколько в стороне от основного стола.

В гостиную вошли Томас и Берндт. На запястьях обоих были часы, лишь по ремешкам которых можно было отличить братьев. Старший носил кожаный ремешок, а Берндт — золотой.

«Хорошо, что они хоть так отличаются друг от друга, иначе жены могли бы их перепутать», — подумал Дронго.

Клэр вошла позже всех. Она была в длинном голубом платье, несколько старомодном для девушки. Очевидно, она надевала его с некоторым вызовом, так как, войдя в гостиную, ни с кем не поздоровалась, а, лишь кивнув Джессике, прошла к столу.

Все принялись рассаживаться за столом, когда выяснилось, что Джерри еще нет.

— Илена, позовите Джерри, — ровным голосом попросил Томас Хаузер, — мы уже собрались и ждем, когда она наконец появится.

— Я уже здесь! — крикнула входя в гостиную Джерри.

Все невольно обернулись. Она надела короткое зеленое платье, которое так выгодно подчеркивало стройность ее ног. И так же собрала волосы, как Джессика. Увидев входившую Джерри, Джессика побледнела и решительным жестом сорвала заколки, распустив волосы.

— Тебе так больше идет, — спокойно сказала Джерри, проходя мимо нее. Джессика вспыхнула, но ничего не сказала.

С правой стороны сидели Томас Хаузер, Джерри, Морис Леру, Дронго и Клэр, с левой — Берндт и Джессика, супруги Столлер и Порубовичи. Одиннадцать человек, разместившиеся за длинным столом, смотрели друг на друга. В отличие от вечерних приемов, где спиртное разносят официанты, все бутылки были составлены в конце стола и каждый мог выбрать себе напиток. Большинство сидевших за столом предпочитали местное темное вино, и лишь несколько человек выбрали чилийское белое вино, которое очень нравилось лорду Столлеру. Вместе с ним такое вино пили братья Хаузеры и Джессика. Илена подавала к столу закуски. Это были блюда средиземноморской кухни — греческий салат, оливки, маслины, холодная ветчина, нарезанная ломтиками холодная свинина. После этого Илена подала несколько рыбных блюд. Сначала это были устрицы и креветки, затем — обжаренные в прованском масле окуни, омары, запеченные в тесте, и наконец — тонко нарезанные куски лосося, приготовленного на гриле, со спаржей, доставленной сюда, очевидно, из Южной Германии специально для братьев, отдававших предпочтение этому продукту.

Обстановка была непринужденная, почти домашняя. Морис Леру рассказал несколько смешных историй о дипломатах, попадающих в сложные положения в различных странах Африки и Азии. Лорд Столлер вспомнил последний английский анекдот, заставивший покраснеть женщин и развеселивший мужчин. При этом каждый из присутствующих смеялся по-своему: Столлер — громко и весело, Митар Порубович — краснея от смеха до слез. Дронго и Морис Леру смеялись достаточно спокойно. Братья Хаузеры только улыбались, но, очевидно, для них это был предел веселья. Женщины также реагировали по-разному. Джерри смеялась громко, словно стараясь привлечь к себе внимание всех. Джессика вторила ей, но чуть тише. Леди Столлер лишь улыбалась. Плема Порубович, часто не понимавшая английской речи, только растерянно улыбалась. А вот Клэр почти не смеялась и не реагировала на сальные шутки мужчин. Опустив голову, она ужинала, не обращая внимания на окружавших ее людей. Но Дронго, сидевший рядом с ней, заметил, что она почти не ест, едва притронувшись к блюду из устриц и выдавив на них гораздо больше лимонного сока, чем было необходимо. Подошедшая Илена покачала головой и забрала у девушки тарелку, поставив вместо нее чистую.

Ужин продолжался под рассказ Столлера о его приключениях на охоте в Кении. Лорд с удовольствием говорил о незабываемых впечатлениях, оставшихся после поездки.

— И вы, как всегда, были на высоте? — насмешливо спросила Джерри.

— Да, — сказал ничуть не смутившийся Столлер, — я умею обращаться с оружием.

— О вашей страсти известно всей Европе, — саркастически заметила Джерри.

— Я не знал, что вся Европа интересуется моей особой, — улыбнувшись, парировал лорд.

— Зато репортажи Джерри читают во всем мире, — вставил Леру, — я был в Америке, когда там вышел журнал с описанием ее приключений в Югославии. Это была сенсация.

— Джерри любит опасные приключения, — заметил Берндт, взглянув на жену брата.

— Надеюсь, что еще не отвыкла от них в вашей семье, — пробормотала Джерри.

— Лорд Столлер рассказывал об охоте, — холодно напомнил Томас, — вы его перебили.

Дронго взглянул на Джерри. Она закусила губу, но промолчала. Илена принесла следующее блюдо. Вино разливалось в полном молчании. Чтобы нарушить звенящую тишину, Леру начал рассказывать смешной эпизод, случившийся с одним из сотрудников Министерства иностранных дел, который отправил курьера в посольство другой страны. Все вежливо улыбались.

— А вы, мистер Дронго, действительно расследуете преступления? — спросила Джессика.

— Иногда расследую, — ответил Дронго, — но не так часто, как вам кажется. Хотя, с другой стороны, — вся наша жизнь — один сплошной детектив. И в каждой семье есть свои «скелеты в шкафу». Не следует только доставать их оттуда.

— Тогда нужно запереть шкаф и выбросить ключ, — предложила Джессика.

— Это не всегда получается, — ответил Дронго. Он видел, как задумчиво смотрит на него Джерри.

Ужин был восхитительным. Илена действительно была отменной кухаркой. После ужина она принесла два кувшина легкого белого вина, и мужчины поднялись, чтобы выкурить сигареты.

Впрочем, здесь курили почти все, кроме Дронго и Инес Столлер. Однако из уважения к ним все остальные вышли из-за стола. Когда Джерри поднималась, Джессика, очевидно, решив демонстративно не выходить из-за стола, отказалась от сигарет, оставшись сидеть с гостями.

— Он не курит? — тихо спросила Джерри у Мориса Леру.

— И не пьет, — также тихо ответил француз, — и вообще, на твоем месте я был бы немного поспокойнее. Не нужно так демонстрировать свое негативное отношение к укладу вашей семьи.

— Учту твой умный совет, — сказала Джерри.

Дронго, сидевший спиной к ним, слышал этот короткий разговор. Он вообще хорошо слышал, и это было одним из его действительных достоинств. Кроме того, у него было отменное зрение и, несмотря на многие часы, проведенные у компьютера, Дронго никогда не надевал очки.

— И вы нашли много убийц? — не успокаивалась Джессика. Ей явно доставляло удовольствие то обстоятельство, что гость-интеллектуал беседовал с ней, а не с Джерри.

— Нет, — честно признался Дронго, — наверно, не больше десяти. Или пятнадцати. Я не считал. Я не специалист по раскрытию преступлений. Скорее, я эксперт-аналитик по общим проблемам. В том числе и по проблемам человеческих отношений.

— Но вы раскрыли столько преступлений, — не унималась Джессика.

— Иногда это бывает случайно, — ответил Дронго, — иногда мне везет. Очень часто это результат моих наблюдений. Просто люди отучились наблюдать и делать выводы из увиденного. Поэтому никакой особой моей заслуги здесь нет.

— Мистер Дронго — один из самых известных экспертов в мире, дорогая, — сказал Берндт, подходя к жене.

— И он не хочет нам ничего рассказать, — капризно произнесла Джессика.

— Он часто расследует политические преступления, — объяснил ей муж, — а в подобных вопросах нужно соблюдать некоторую секретность. Иначе нельзя работать.

— В таком случае мистер Дронго еще и секретный агент, — восхитилась Джессика, — почти, как Джеймс Бонд.

— Ни в коем случае, — сразу запротестовал Дронго, — он работает на государство, а я всего лишь частный эксперт. Это совершенно разные вещи.

Илена принесла сладости и расставила их на столе. Сначала она внесла пирог, румяная корочка которого была украшена миндалем, затем — маленькие шарики, приготовленные в молоке на меду с грецкими орехами. Затем она принесла чашечки с кофе, и все вернулись к столу.

— Я очень люблю эти сладости, — сказала Инес Столлер. И в этот момент ее супруг, отпивший кофе из чашки, вдруг поперхнулся, закашлял, чашка упала у него из рук.

— Что с тобой? — закричала Инес.

Все обернулись в сторону лорда. Он побагровел, посинел и хватал воздух губами. Чашка отлетела в сторону. Илена, находившаяся на другом конце гостиной, испуганно охнула. Томас Хаузер бросился к гостю. Лорд хватал руками воздух, пытаясь сохранить равновесие.

— Помогите ему! — крикнул Дронго. — Он задыхается! Нужно, чтобы его вырвало. Поверните его!

Он подбежал к несчастному и отвернул его от стола. Столлер наклонился. Еще два раза кашлянул.

— Дайте какое-нибудь блюдо! — крикнула Инес, но было уже поздно.

Столлера вырвало. Один раз, другой, он трясся всем телом. Ему было так плохо, что Томас Хаузер и Дронго вынуждены были поддерживать его с двух сторон. Он едва держался на ногах, и, наконец, тело лорда обмякло.

— Положите его на диван, — суетился Морис Леру, взбивая подушки.

Инес, изумленно глядевшая на мужа, все еще находилась в состоянии некой прострации и не понимала, что ей нужно делать.

— Принеси тряпку! — крикнула Джерри Илене. — Принеси тряпку и убери ковер!

— Я думаю, что его не отчистить, — сказал меланхолично Берндт.

Джерри взглянула на него бешеными глазами.

— В такой момент ты думаешь о ковре!

— Я думаю, что его не нужно чистить, — пояснил Берндт, — его нужно унести отсюда.

Илена уже несла мокрую тряпку. Берндт посмотрел на нее и покачал головой, но та уже терла ковер, собирая отвратительную жижу в небольшую глубокую тарелку.

— Мне сейчас будет плохо, — простонала Джессика.

— Мистер Столлер, — крикнул Дронго, — мистер Столлер, вы меня слышите?

Несчастный был белого цвета. Но все еще в сознании. Открыв глаза, он тихо ответил:

— Да, я вас слышу.

— Что случилось? — спросил Дронго. — Что случилось? Вы помните, что с вами случилось?

— Кофе, — вдруг отчетливо сказал лорд, — мой кофе.

Все посмотрели на столик где стояла его чашка кофе. Илена замерла с мокрой тряпкой в руках. Дронго подошел к столу. Наклонился и понюхал чашку, не дотрагиваясь до нее рукой. Затем понюхал остатки кофе. Резкий запах не оставлял сомнений. Лорда пытались отравить раствором синильный кислоты. Очевидно, ее было не так много, чтобы убить несчастного, но оказалось достаточно, чтобы вызвать у него такие мучительные спазмы.

— Вы много выпили? — спросил Дронго, поворачиваясь к лорду.

— Нет, — выдохнул он, — только один… только один глоток.

— Это вас спасло, — сказал Дронго, — иначе мы бы сейчас не разговаривали. Поздравляю, мистер Столлер, вы чудом остались в живых.

— Не может быть, — Инес посмотрела на всех, — такого не может быть. Кто хотел его убить? Что было в кофе? Что там было?

Она бросилась к стоявшей на коленях Илене.

— Это ты, — закричала Инес, — это ты хотела его отравить!

— Успокойтесь, миссис Столлер, — посоветовал Томас Хаузер, — мы разберемся. Возможно, Илена перепутала и положила в чашку вашего мужа нечто другое, вызвавшее подобное осложнение.

— Нет, нет! — крикнула потрясенная Илена. Она не говорила по-английски, но поняла, что именно ее обвиняют в случившемся. — Я ничего не делала! — крикнула она по-гречески. — Честное слово, клянусь Богом. Я всем заваривала кофе одновременно. Можете проверить на кухне.

Леру перевел ее слова на английский. Очевидно, кроме него греческий язык также понимал и Берндт Хаузер. Именно поэтому он кивнул головой еще до того, как французский консул перевел слова Илены.

— Обязательно проверим, — сказал Берндт.

— Вы готовы сдать своего человека, как только чувствуете опасность, — презрительно заметила Джерри. — Таково благородство Хаузера.

— Джерри, сейчас не время для дискуссий, — вдруг строго сказал Томас Хаузер, — я думаю, ты понимаешь, что здесь произошло. Нашего гостя — лорда Александра Столлера чуть не убили. Мы обязаны проверить и установить, каким образом в чашку лорда попал яд, которым его хотели отравить. И, конечно, мы должны выяснить, кто это сделал.

Глава четвертая

Джерри принесла из верхней комнаты аптечку, и лорду Столлеру дали слабительного. Выяснилось, что Плема Порубович — по профессии врач. Правда, она была всего лишь дерматологом, но ее знаний хватило на то, чтобы сразу предложить Столлеру рвотное, а затем дать еще и слабительное. Мужчины отнесли лорда в его комнату, и он остался там со своей супругой. Илена, не дотрагиваясь до опасной чашки, ушла на кухню в слезах. Ей казалось, что все смотрят на нее с подозрением. Для пожилой женщины, проработавшей кухаркой всю жизнь, это было особенно оскорбительно.

Оставшиеся девять человек собрались в гостиной. У всех был неприятный осадок от происшедшей сцены. Мокрое пятно на ковре напоминало о случившемся. Томас Хаузер взглянул на ковер, нахмурился, а затем обратился к Дронго.

— Вы ведь, кажется, специалист по расследованию убийств? Что вы можете сказать о случившемся?

— Здесь еще не произошло убийство, — вставил Морис Леру, — возможно, в чашку лорда по ошибке, случайно, попало какое-то лекарство.

— Илена не могла ничего перепутать, — холодно возразил Томас, — она всю жизнь работает на кухне и может отличить лекарство от обычной еды. Илена! — громко позвал хозяин. — Она плохо слышит, — пробормотал он, — сейчас я ее позову.

Он вышел из гостиной и через минуту появился вместе с Иленой. Старуха была явно напугана. Очевидно, в ее жизни еще не случалось ничего подобного.

— Илена, — обратился к ней Берндт по-гречески, — в чашку мог попасть какой-нибудь порошок? Например, для чистки посуды? Может, вы перепутали?

— Нет, — испуганно ответила женщина, — нет, нет. Чашки я сама протирала. Все до одной. Туда ничего не могло попасть. Я сама их протирала.

Берндт перевел ее слова всем присутствующим.

— Тогда получается, что яд в чашку лорда Столлера положил кто-то из присутствующих, — дерзнул высказать свое мнение Митар Порубович, и все вздрогнули.

— Что вы хотите сказать? — нервно спросила Джерри. — Вы подозреваете, что среди наших гостей может быть убийца?

— Нет, — смутился Порубович, — конечно, нет. Может, кто-то страдает диабетом и случайно положил свое лекарство не в ту чашку. Или это был аспирин.

— От аспирина люди не умирают, — ядовито заметила Джессика. — Мне кажется, что вы сказали то, что думают все остальные. Кто-то пытался отравить лорда Столлера. Он едва не умер.

— Илена, вы можете идти, — отпустил жестом кухарку Томас Хаузер.

Он прошел по гостиной, снова взглянул на Дронго.

— Вы можете нам чем-нибудь помочь? — спросил Томас.

— Я не волшебник, — ответил Дронго. — Понятно, что ваша кухарка ни при чем. Вы могли бы ее и не звать. Но если лорда Столлера хотели отравить, то боюсь, что господин Порубович прав. И хотел его отравить действительно кто-то из присутствующих.

— Какая глупость, — разозлилась Джерри, — здесь порядочные люди, мистер Дронго. Неужели вам не ясно, что это досадная случайность?

— Джерри, — произнес необычайно твердо Томас, взглянув на супругу, — не перебивай, пожалуйста, нашего гостя. Дай ему возможность высказаться. Мы послушаем и твою точку зрения, если ты захочешь нам ее изложить. Но только после того, как услышим мнение специалиста.

Джерри взглянула на мужа. Она была в бешенстве. Его холодная уверенность действовала на нее, как удар хлыста. Но она закусила губу и смолчала.

— Я думаю, что нужно осмотреть кофеварку, из которой Илена наливала кофе, — примирительно вставил Морис Леру.

— Дело не в кофеварке, — возразил Дронго, — понюхайте чашку лорда. Я думаю, ее нужно спрятать и подождать до утра. И вызвать полицию. К сожалению, я тоже считаю, что лорда Александра Столлера пытались отравить.

— Но почему? — изумился Леру.

— Не знаю. К сожалению, я сам ничего не могу понять. Скажите, мистер Хаузер, — обратился Дронго к Томасу, — на острове есть посторонние люди?

— Нет, — уверенно ответил Томас, — кроме нас, только Илена и Фатос. Он обычно ночует на яхте. У него там своя каюта. Мы оставляем яхту у причала, чтобы в случае необходимости выйти в море. Больше никого на острове нет.

— Если не считать нас, — добавил Берндт.

— Нас одиннадцать человек, — подтвердил Томас, — и еще Илена и Фатос.

— Тринадцать человек, — испугалась Плема, — плохое число. Тринадцать человек, — повторила она.

— Это случайность, — успокоил ее муж. — Всего лишь совпадение. Никто не приглашал сюда тринадцать человек. Тринадцать — вместе со слугами.

— Какая разница? — возразила жена. — Все равно тринадцать плохое число очень нехорошая цифра.

Пока шел этот разговор, Клэр подошла к столу, взяла свою чашку и уже собиралась сделать глоток, когда Джерри вдруг громко крикнула ей:

— Нет, Клэр, не нужно!

Все вздрогнули, взглянув на девушку. Клэр поставила чашку на столик. У нее дрожали губы.

— Я не думала, что меня тоже хотят отравить… — сказала Клэр, обращаясь к матери.

— Ты напрасно нервничаешь, Джерри, — сказал Томас. — Я полагаю, что в чашке Клэр ничего нет.

— Конечно, нет, — согласилась Джерри, — но сегодня нам лучше не притрагиваться к кофе.

— Какая глупость, — ровным голосом сказал Томас.

Он вдруг сделал несколько шагов к столику и взял чашку.

— Томас, не пей кофе! — крикнула Джерри, поняв, что именно он собирается сделать.

Томас взглянул на жену и спокойно выпил остывший кофе из чашки Клэр. Затем в абсолютной тишине поставил чашку на блюдце. И посмотрел на застывших от изумления гостей.

— Хороший кофе, — сказал Томас, — только холодный.

— Слава Богу, — выдохнул Леру, — я попрошу вас, мистер Хаузер, не делать больше подобных экспериментов. Я человек не сентиментальный, но и у меня нервы были на пределе, когда вы пили этот кофе.

— Кофе был нормальный, — вставил его брат Берндт. — Может быть, лорд Столлер просто подавился, что и вызвало такой рвотный рефлекс. А мы подозреваем нашу кухарку.

— Нет, — ответил Дронго, взяв чашку лорда Столлера, — кофе был ненормальным. Обратите внимание, как пахнет чашка, — он провел мизинцем по стенкам чашки и понюхал его. Затем тщательно вытер руку. — Не сомневаюсь, — сказал Дронго, — кофе был отравлен.

— Я так и думала, — прошептала Плема Порубович, — мы уезжаем, Митар. Мы немедленно уезжаем отсюда. Ты меня слышишь?

— Но, дорогая…

— Говорю тебе, мы уезжаем. Спасибо за гостеприимство, мистер Хаузер. Спасибо за ужин, Джерри. Но, я думаю, будет лучше, если мы покинем вас немедленно.

— Возьми чашку и отнеси в мой кабинет, — попросил Томас брата, — а вы, госпожа Порубович, успокойтесь. Если вы хотите уехать, наша яхта к вашим услугам. Фатос доставит вас на архипелаг. К сожалению, сейчас уже нельзя вызвать вертолет.

— Ничего, — громко ответила Плема Порубович, — мы отправимся на яхте.

— Как вам будет угодно, — поклонился Томас.

— Извините, — сказал Митар, уходя следом за женой. Они поспешили к лестнице.

— Крысы, — громко прокомментировала Джерри, — крысы. Они в свое время сбежали из Загреба. Теперь мечтают удрать из Белграда. Крысы всегда остаются крысами.

— Джерри, — нахмурился Томас, — не нужно так неуважительно говорить о гостях. Берндт, отнеси чашку ко мне в комнату, — напомнил он брату.

Тот кивнул и достал из кармана носовой платок, затем взял чашку вместе с блюдцем и пошел в кабинет.

— Клэр, поднимись в свою комнату, — приказала Джерри.

— Мне нужно уже спать? — ядовито спросила дочь.

— Не обязательно, — ответила мать. — Если не хочешь спать, почитай книгу.

— Интересно, какую? — насмешливо спросила Клэр. — Про семейство Борджиа, где травили друг друга ядами? Но это книга осталась у тебя в Мюнхене.

— Клэр, — крикнула мать, — ты ведешь себя глупо!

— Спокойной ночи.

Девушка встала из-за стола и, не попрощавшись, пошла к лестнице. Джерри взглянула на Мориса Леру, словно ища поддержки.

— Это переходный возраст, — заметил консул.

— Кажется, он слишком затянулся.

— Да, — растерянно согласился Морис Леру. Он снял очки, протер их платком, затем надел и достал сигареты. Взглянув на женщин, он пробормотал извинения, вышел из гостиной и направился к выходу.

В гостиной остались четверо. Дронго, Томас Хаузер, Джерри и Джессика.

— Вы всех напугали, — недовольно заметила Джерри.

Она достала сигареты и взглянула на мужа. Тот даже не пошевелился. Она щелкнула зажигалкой и затянулась.

— Я привык говорить то, что думаю, — заметил Дронго.

— Всегда? — осведомилась она.

— Почти всегда, — ответил Дронго. — Мне кажется, вы напрасно так нервничаете. Подобные случаи возможны и в королевском дворце, и в резиденциях президентов. От них никто не застрахован.

— Не нужно меня успокаивать, — ответила Джерри, — я и сама понимаю, что глупо так комплексовать. Но когда в вашем доме происходит нечто подобное… Я, наверно, вела себя глупо.

— Может, лорда пыталась отравить его жена? — вставила Джессика. — От этой рыжей стервы можно ожидать всего чего угодно.

— Нет, — возразил Дронго, — только не она. В тот момент, когда он взял чашку, она сидела за столом. Я ведь не курю и остался за столом. Кроме меня, здесь были вы, Джессика, и леди Столлер.

— Действительно, — кивнул Томас Хаузер, — она сидела за столом. Я понимаю, Джессика, что ты не особенно любишь леди Столлер, но не нужно подозревать ее в подобном преступлении.

— Вы остались сидеть за столом, — задумчиво произнесла Джерри, — значит, вас троих можно исключить. Остаемся только мы: я, Томас, Берндт, Клэр, Морис и еще эта семья югославов. Чушь какая. Зачем им убивать лорда Столлера? Нет. Этого не может быть. Здесь что-то не так.

— Завтра утром вызовем полицию, и она разберется, — недовольно сказал Томас. — Почему Берндт так задерживается?

— Может, он исследует отпечатки пальцев на чашке лорда Столлера? — насмешливо спросила Джерри. — От твоего брата можно ожидать чего угодно. Он такой дотошный и пунктуальный.

— Может быть, — согласился Томас. — По-моему, тебе лучше подняться в спальную комнату. Ты много выпила, Джерри, и напрасно так нервничаешь. Мистер Дронго прав, тебе нужно успокоиться. Я пойду и посмотрю, что с Берндтом.

Он поднялся и вышел из гостинной.

— А твой муж не такой? — спросила Джессика, когда Томас ушел. — Или ты думаешь, что они сильно отличаются?

— Нет, — спокойно ответила Джерри, — конечно, нет. Они похожи друг на друга, как похожи все близнецы. Нам не повезло, Джессика, у каждого из нас два мужа.

— Это у тебя два мужа, — парировала Джессика, — а у меня ни одного. Я лучше уйду, Джерри, а то могу наговорить лишнего. А мне совсем этого не хочется.

Джессика встала и пошла к лестнице.

— Она всегда так, — сказала Джерри, проводив ее долгим взглядом, — как только начинает нервничать, сразу замыкается в себе. Не хочет ни с кем разговаривать. Срывается, а потом переживает. Прошлой ночью она поспорила с Берндтом и укатила на яхте, забрав в собой Клэр. Они всю ночь катались на яхте.

— У вас сложные отношения?

— Непростые, — Джерри с силой раздавила сигарету в пепельнице. Взглянула на Дронго: — Зачем вам нужно было говорить о своих подозрениях? Может, у него обыкновенное несварение желудка. Или рыба на него плохо действует.

— И вы в это верите?

— Нет, — сказала она, — не верю. Но вам следовало быть осторожнее.

— Почему?

— Вы мне нравитесь, — спокойно произнесла Джерри, — и, кажется, не особенно нравитесь остальным.

— Спасибо, — кивнул Дронго, — но мне не нравится, когда один из гостей едва не умирает, чуть не отравившись кофе. Или вы думаете иначе?

— Не представляю, кому это нужно, — прошептала она.

— А мне кажется, представляете, — сказал Дронго.

Она не смутилась. Только достала вторую сигарету. Снова щелкнула зажигалкой. И наконец спросила:

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Но некоторые факты. Его очередная жена — журналистка. А вы достаточно давно знакомы с лордом Столлером. Знаете немного его характер. И, простите, познакомившись с вами…

— Продолжайте.

— Как давно вы знаете лорда? — он избегал прямых вопросов в разговорах на столь интимные темы.

— Не нужно уходить от темы, — сказала Джерри. — Вы ведь хотели спросить, была ли я с ним в близких отношениях?

— Извините, но…

— Была. Ну и что? Мы действительно давно знакомы с Александром. Еще до того, как он женился в очередной раз.

— И ваш муж об этом знает?

— Мы доверяем друг другу. Мы уже не дети, мистер Дронго. К тому же оба достаточно свободные люди. Томас знает, что лорд Столлер мой давний и близкий друг. И этого вполне достаточно. Если я пересплю с вами, я тоже не буду скрывать этого от мужа.

— Восхищаюсь вашей свободой, — пробормотал Дронго, не зная, что нужно говорить в подобных случаях.

В гостиную вернулся Берндт. Он взглянул на Джерри, сидевшую рядом с Дронго.

— А где Томас? — спросил он.

— Пошел за тобой в кабинет, — удивилась Джерри. — Где ты был?

— Мыл руки, — пояснил Берндт. — Джессика наверху?

— Да.

Берндт кивнул ей и пошел к лестнице.

— Как вы их отличаете? — спросил Дронго.

— Томас более эмоционален, — улыбнулась она. — Бедняжка Джессика! Думаю, ей никак не удается расшевелить Берндта, чтобы он действовал в постели более активно. Кстати, это правда, что мужчины-интеллектуалы лучшие любовники, чем мужчины-спортсмены?

«Эта женщина опаснее гранаты», — подумал Дронго.

— Я придерживаюсь традиционной ориентации, — пояснил Дронго, — и никогда не встречался ни с мужчинами, ни со спортсменами, ни с интеллектуалами.

— Это я уже поняла. Вы встречаетесь только с женщинами?

— Только с теми, которые мне нравятся.

— И что нужно сделать, чтобы вам понравиться?

Он собирался что-то ответить, но в этот момент в гостиную почти одновременно с разных сторон вошли Морис Леру и Томас Хаузер.

— Берндт не появлялся? — озабоченно спросил Томас.

— Он уже поднялся к себе, — пояснила Джерри.

Сверху спускались югославы, впереди Митар с двумя сумками, а следом — его супруга. Они даже не успели переодеться, настолько торопились покинуть негостеприимный остров.

— Куда вы так спешите? — спросила Джерри. — Могли бы уехать и утром. Мы еще собирались ночью искупаться в бассейне.

— Нет, — взвизгнула Плема, — хватит с нас бассейнов и ваших ужинов! Мы уезжаем немедленно!

— Извините, — пробормотал Митар.

— Я провожу гостей и поручу Фатосу отвезти их на архипелаг, — сказал Томас, обращаясь к жене.

— Приезжайте к нам еще, — насмешливо сказала Джерри, — мне кажется, вам у нас понравилось.

— До свиданья, — отозвалась Плема, выходя из гостиной.

— Большое спасибо за ужин, — кивнул Митар, поставив сумки на пол. — Вы простите, что все так получилось. Она немного нервничает. Во время бомбардировок в Белграде погиб ее брат. Он был пожарником. И с тех пор она несколько не в себе. Извините меня, миссис Хаузер.

— Я вас понимаю, — кивнула Джерри, протягивая ему руку, — до свиданья.

Митар пожал руки всем присутствующим и, взяв сумки, вышел из гостиной. Вместе с ним вышел и Томас. Когда они вышли, Морис Леру задумчиво сказал, обращаясь к Джерри:

— Каждая большая трагедия народа делится на конкретные трагедии людей.

— Да, — согласилась Джерри, — поэтому я и сделала тот самый репортаж из Белграда, который так не понравился в «цивилизованных» странах.

— Ты пошла против мнения объединенной Европы, Джерри, — мягко возразил Морис Леру, — а она не прощает отступников.

— Это меня не трогает, Морис, — улыбнулась Джерри, — я всегда шла против мнения остальных. Ты ведь меня знаешь.

— Да, — согласился Морис, — и поэтому тебе всегда труднее, чем остальным.

— Я поднимусь наверх, — сказал Дронго. — Надеюсь, что сегодня ночью уже ничего не случится.

— Возможно, лорд Столлер отравился чем-то другим, — предположил Леру, — мы ведь не знаем точно, что было в его чашке. Завтра приедет полиция и все установит. Надеюсь, что там все-таки не было яда.

— Посмотрим, — сказал Дронго. — Спокойной ночи, мистер Леру. Спокойной ночи, миссис Хаузер.

— В полночь мы обычно купаемся, — напомнила Джерри. — Или вы уже собираетесь спать?

— Купаетесь? — переспросил Дронго, взглянув на Леру.

— Это заведенный ритуал, — подтвердил французский консул, — к бассейну спускаются только те, кто готов полностью раздеться. Всех гостей об этом предупреждают заранее.

Дронго улыбнулся. Он хотел сказать, что не готов к подобному испытанию, но в этот момент раздался страшный крик. Все обернулись. Кричали с моря. Женщина кричала так истошно и так страшно, что ее услышали все.

Из своей спальни выбежали Берндт и Джессика. Рядом с ними оказалась Инес Столлер, покинувшая своего мужа. Пока они спускались вниз, на площадке второго этажа появилась Клэр. Она была в халате, очевидно спустилась из своей комнаты на третьем этаже.

— Что случилось? — спросила Клэр.

Дронго и Морис Леру одновременно выбежали из дома. К ним спешил Митар Порубович. Он был бледен и задыхался от быстрого бега.

— Что случилось? — спросил Дронго. — Кто кричал?

— Моя жена, — ответил Митар. — Идемте быстрее! Она потеряла сознание.

— На вас напали? — не понял Морис Леру.

— Нет, — выдохнул Митар, — идемте скорее. Там… там произошло убийство.

Глава пятая

Они бросились на берег. Берндт, услышав слова Порубовича, побежал вслед за ними.

— Кого убили? — успел крикнуть Морис Леру.

Порубович был в таком состоянии, что не мог все толком объяснить. Они спешили к яхте, стоявшей у небольшого причала. Уже подбегая, они увидели лежащую на палубе женщину и стоящего над ней мужчину.

— Томас! — закричал Берндт.

Он, очевидно, решил, что жертвой стал его брат.

— Несчастная, — пробормотал Морис Леру, глядя на лежавшую перед Томасом женщину. — Кто ее убил?

— Убил? — удивился Томас. Он посмотрел на Плему Порубович, потом — на Леру. — Нет, — медленно сказал он, — ее никто не убивал. Она в обмороке.

— Слава Богу, — Леру бросился к женщине. — Нужно приподнять ей голову. Мистер Порубович всех нас так напугал. Он сказал, что здесь произошло убийство.

— Да, — кивнул Томас, — убийство действительно произошло.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Леру, щупая пульс женщины. — Она жива. Наверно, потеряла сознание от волнения.

— Убитый лежит там, — тихо сказал Томас, показывая на рубку яхты.

— Что? — не сразу понял Морис Леру. — Какой убитый?

Дронго не стал переспрашивать. Он прошел дальше. Вошел в рубку. На полу лежал мертвый Фатос. Кто-то подкрался к нему сзади и ударом тяжелого предмета почти размозжил ему заднюю часть черепа. Дронго наклонился, чтобы внимательно разглядеть убитого. Каждый раз, сталкиваясь с жертвами преступлений, он невольно содрогался от жестокости преступников. За столько лет он так и не сумел привыкнуть к насилию.

Подошел Морис Леру, за ним — Берндт и Митар Порубович.

— Стоять! — крикнул Дронго. — Не входите. Вы можете затоптать следы.

Темная лужа вокруг головы убитого уже покрылась тонкой пленкой. Свернувшаяся кровь напоминала грязную мокрую тряпку, брошенную рядом с головой Фатоса.

— Какой ужас, — пробормотал Морис Леру, — я видел нечто подобное во время службы. Неужели его ударили?

— Думаю, что да, — сказал Дронго, не оборачиваясь, — а орудие убийства, очевидно, выбросили за борт. Здесь нет ничего подходящего для убийства.

— Закройте его, — простонал Порубович, отходя от рубки.

— Да, — сказал Дронго, поднимаясь, — нужно принести простыню и накрыть тело. Надеюсь, что до утра его никто не потревожит.

Он вышел из рубки и закрыл за собой дверь. Мужчины, толпившиеся рядом, смотрели на него, словно ожидая его приказов.

— Господин Хаузер, — обратился Дронго к Берндту, — принесите какую-нибудь простыню или одеяло. Нужно накрыть тело.

— Сейчас принесу.

Берндт поспешил к дому. К яхте уже бежали Джерри и Джессика.

— Что произошло? — спросила Джерри. — Кого убили? Что здесь случилось?

— Убили миссис Порубович? — спросила Джессика.

— Нет, — ответил Морис Леру, — она в полном порядке. Просто потеряла сознание. Ее нужно перенести в дом, чтобы она немного отдохнула.

Джерри взглянула на мужа. Очевидно, она сумела прочесть что-то неладное в его взгляде.

— Что здесь произошло, Томас? — спросила Джерри. — И куда делся Фатос?

Томас не умел врать. И не хотел. Он оглянулся на Дронго. И тот понял, что сейчас Томас Хаузер скажет, что Фатоса убили. Нужно было избежать ненужной паники у яхты.

— Фатос упал, миссис Хаузер, — сказал Дронго, — он упал и ударился.

— Сильно? — спросила Джерри прищурившись.

— Нет, — быстро сказал Дронго, — не очень. Вам лучше вернуться в дом. И приготовить постель для миссис Порубович.

— Я думала, что она уедет, — ядовито произнесла Джерри. — Вы уверены, что наша помощь не нужна Фатосу? Томас, я не понимаю, что происходит.

— Ничего, — твердо сказал муж, взглянув на Дронго, — ничего не происходит. Все в порядке.

— Джессика, пойдем в дом, — сказала Джерри, — кажется, мы здесь лишние.

— Я хочу понять, что здесь случилось, — твердо заявила Джессика, — они чего-то недоговаривают.

— Тебе интересно остаться с ними? — удивилась Джерри. Она посмотрела на Джессику и, не говоря ни слова, повернула к дому. Именно в этот момент на дороге показался Берндт, спешивший с большой скатертью в руках. Очевидно, он не успел добежать до второго этажа и схватил белую скатерть прямо из кухни. Джерри, увидев скатерть, обернулась, посмотрела на мужа, затем — на остальных мужчин. Она хотела что-то спросить, но передумала. И пошла к дому, уже не оборачиваясь. Джессика пыталась узнать у мужа подробности, но тот отмахнулся.

Дронго второй раз вошел в рубку. Он накрыл скатертью тело убитого. Внезапно его внимание привлек окурок, валявшийся на полу рядом с убитым. Дронго наклонился. Поднял окурок. Он был свернут так, как обычно сворачивал окурки только один человек. Французский консул Морис Леру. Дронго положил окурок в карман и вышел из рубки.

— У вас есть замок? — спросил Дронго, обращаясь к Томасу.

— Есть. Внизу должен быть. Если хотите, я спущусь и достану замок.

— Принесите, — попросил Дронго, — нужно закрыть рубку, чтобы сюда никто не входил. Хотя бы до приезда полиции.

Плема Порубович пошевелилась и слабо застонала. Очевидно, она первая прошла к рубке и, увидев убитого, сразу потеряла сознание.

— Нужно отнести ее в дом, — предложил Дронго, — помогите ей, мистер Леру.

— Вы можете наконец сказать, что у вас произошло? — крикнула разозлившаяся Джессика.

— Фатос упал и ударился головой, Джессика, — ответил Берндт. — Если у тебя есть еще вопросы, постарайся их не задавать. Мы вернемся на виллу и все тебе расскажем.

Джессика дернула плечом и направилась к дому. Плема Порубович слабо стонала. Мужчины помогли ей подняться и, поддерживая с двух сторон, повели в дом. Несчастная все еще не могла понять, что происходит и почему она потеряла сознание. В полной прострации женщина двигалась к дому.

Томас принес замок. Дронго, предварительно проверив замок, закрыл на него дверь. Затем он вытащил из замка ключ и, взглянув на братьев, напряженно смотревших на него, неожиданно положил его себе в карман.

— Так будет лучше, — сказал Дронго, — если в каюту кто-нибудь войдет, будет только один подозреваемый. У вас есть второй ключ?

— Был, — сказал Томас, — но мы его утопили где-то у Лазурного берега.

— Тогда все в порядке.

— А кто этот подозреваемый? — поинтересовался Берндт Хаузер.

— Я, — ответил Дронго.

Они вышли на дорожку и медленно прошли в дом. В гостиной уже собрались все присутствующие. Сверху спустилась Инес Столлер. Ее муж уже заснул, и она решила присоединиться к остальным. Плему положили на диване. Идти к себе в комнату она категорически отказалась.

Когда Дронго вошел в гостиную, он услышал ровный голос французского консула. Тот пытался успокоить женщин, объясняя, что Фатос, очевидно, упал и ударился головой. Джерри слушала, явно не веря своему старому другу. Джессика была удручена. Клэр молчала, глядя на всех своими огромными печальными глазами. Настроение у всех было подавленным. Плема находилась по-прежнему в полуобморочном состоянии.

— Вы можете нам объяснить, что именно происходит? — спросила Джессика, когда Дронго и братья Хаузер появились в гостиной.

— Мы возьмем мои пистолеты и обыщем весь остров, — сказал хозяин виллы. — Может быть, кто-то чужой проник на остров.

— Ты полагаешь, что на острове мог появиться посторонний? — спросила Джерри.

— Не исключено, — уклонился от прямого ответа Томас. — В любом случае мы должны проверить. Возможно, Фатос упал сам и ударился головой. А может быть, его ударили, когда пытались похитить яхту. Нам нужно все проверить.

— На острове невозможно спрятаться, — напомнила Джерри, — а до ближайшего острова нужно добираться около сорока минут на катере. Кто мог решиться на такое безумие? Мы не слышали шума катера или лодки. Тогда выходит, что неизвестный добрался сюда вплавь? Ночью, морем? Он же не дельфин и не самоубийца.

— Мы должны проверить, — упрямо повторил Томас, — а сначала нужно навестить лорда Столлера. Узнать, как он себя чувствует.

Он взглянул на Дронго, словно ища у него поддержки. Дронго кивнул в знак согласия.

— Он заснул, — сообщила леди Столлер.

— Мы можем его навестить? — уточнил Томас Хаузер.

— Конечно. Но я бы этого не хотела. Он только сейчас немного пришел в себя и заснул. Ему было так плохо.

— Мы поднимемся на одну минуту, — настаивал Томас. — Мы обязаны убедиться, что с ним все в порядке.

— Хорошо, — согласилась Инес.

— Мне кажется, это не совсем разумно, — вмешался Леру, — лорд Столлер перенес такое потрясение. Он едва не погиб. И не нужно его беспокоить.

— Мы не станем его тревожить, — заверил собравшихся Томас, — мне нужно всего лишь убедиться, что с ним все в порядке. Мистер Дронго, вы можете подняться вместе со мной?

— Конечно, — согласился Дронго.

Инес молча прошла первой. Томас Хаузер на правах хозяина пошел за ней. Дронго поднимался по лестнице третьим. Инес медленно открыла дверь в комнату. На кровати спал лорд Столлер. Его лицо было бледным. Инес подошла к постели и поправила подушку.

— Он спит, господа, — шепотом сказала она. — Или вы думаете, что он успел сбегать к морю после того, как принял целую горсть слабительного?

— Конечно, нет, — ответил Томас, — извините нас. Я беспокоился за его жизнь. Нас могли нарочно отвлечь от дома, чтобы причинить вред вашему мужу. Ведь если неизвестный убийца хотел его убить, то он ни перед чем не остановится.

— Надеюсь, вы его поймаете, — тихо сказала Инес.

— Вы не слышали ничего подозрительного? — спросил Дронго.

— Я не прислушивалась, — ответила Инес. — Мой муж едва не погиб, и мне было не до этого. Хотя нет. Я услышала крик миссис Порубович и спустилась вниз. А больше ничего.

— Идемте вниз, леди Столлер, — предложил Томас Хаузер, — вам тоже нужно отдохнуть.

— Я боюсь оставить его одного, — возразила она, — теперь, после всего случившегося, мне страшно.

— Не волнуйтесь, — сказал хозяин виллы, — у меня два пистолета. Мы обыщем весь остров. Если на нем есть посторонние, мы обязательно их найдем.

Они спустились вниз. В гостиной терпеливо ждали их появления.

— Позовите Илену, — приказал Томас, — пусть она будет вместе с вами. Женщины останутся здесь. Вам лучше всем вместе побыть в гостиной.

— А вы? — спросила Джерри.

— Мы возьмем оружие и попытаемся обойти остров, разделившись на две группы. В первой группе пойдут мистер Леру и я, во второй — мистер Дронго и мой брат.

— А я? — спросил Митар Порубович.

— Вы останетесь с женщинами и поможете им в случае необходимости. Не думаю, что их нужно оставлять одних. Тем более ваша жена в таком состоянии. Оставайтесь рядом с ней.

Никто не решился спорить, таким безапелляционным тоном были произнесены эти слова. Сказывалась привычка Томаса Хаузера управлять большими коллективами людей. Разделившись на две группы, мужчины вышли из дома. Первый пистолет взял старший брат. Второй пистолет был отдан Берндту, чтобы в случае необходимости обе группы могли подать друг другу сигнал.

— Будьте осторожны, — сказала на прощание Джессика. — Может быть, на острове прячется целая банда.

— Где она может спрятаться, Джессика? — чуть насмешливо спросила Джерри. — На острове только наша вилла, конюшня на другом конце, несколько старых сараев и причал. Где здесь можно спрятаться?

— Не знаю, — зло ответила Джессика, — это твой остров и твой дом, Джерри. Тебе лучше знать. Может, кто-нибудь спрятался среди камней, которые окружают твой великолепный бассейн. Я не знаю, где можно спрятаться на этом острове.

— Идемте, — сказал Берндт, чтобы не слышать этого очередного спора женщин.

Четверо мужчин вышли из дома. Томас и Морис двинулись вправо, а Дронго и Берндт повернули налево.

— На острове есть конюшня? — уточнил Дронго.

— Заброшенная, — кивнул Берндт. Ночной ветер усиливался и, чтобы услышать друг друга, им приходилось чуть повышать голос. — Раньше там держали лошадей. Но после нашего приезда эти помещения стоят пустыми. У Томаса нет ни сил, ни времени заниматься еще и лошадьми. Хотя Джерри наверняка была бы не против.

— А ваша жена? — спросил Дронго.

Берндт промолчал. Он прошел шагов двадцать и лишь затем произнес:

— Если Джерри захочет лошадей, Джессика от них обязательно откажется. Я думаю, вы уже это поняли.

Они прошли к бассейну, и Берндт подошел к пульту, чтобы зажечь свет. Все пространство вокруг осветилось. Послышалась музыка, но Берндт сразу ее отключил.

— Посмотрим среди камней, — предложил он.

Они медленно двинулись вперед, осматривая каждый куст, каждый камень, каждую скамейку. Но следов пришельцев не обнаружили. Потратив около получаса на осмотр бассейна, они пошли дальше. У заброшенных сараев Берндт остановился, вспомнив, что не взял ключи от дверных замков. Но в окна можно было разглядеть внутренние помещения. Они были пусты. Там лишь сохранился неистребимый запах лошадей. Берндт сморщил нос. Очевидно, он не был любителем подобных увлечений.

— Здесь никого нет, — сказал Берндт. Он подвинул небольшую доску, лежавшую на земле, приставил ее к окну и поднялся по ней. Осветив помещение конюшни захваченным из дома фонарем, он спрыгнул вниз.

— Сюда никто не доплывет, — уверенно произнес Берндт, — Джерри права. Здесь нет никого. А может, Фатос упал сам?

— Нет, — ответил Дронго, — он не мог упасть и удариться таким образом. Для этого на вашу яхту должен был обрушиться цунами. У него снесено полчерепа. Его убили, мистер Хаузер, и будет лучше, если вы откажетесь от иллюзий.

— Ясно, — помрачнел Берндт. Он повесил фонарь на пояс и зашагал дальше, обходя конюшню. И вдруг обернувшись, спросил у Дронго. — А его могла ударить женщина?

— Думаю, что да, — ответил Дронго, — если у нее в руках был достаточно тяжелый предмет и если она хорошо замахнулась.

— Куда тогда делся этот предмет? — поинтересовался Берндт.

— Убийца мог выбросить его за борт, — пояснил Дронго, — не желательно оставлять такую улику на месте преступления. К тому же на орудии убийства могли остаться отпечатки пальцев, если убийца не был в перчатках. А учитывая теплую погоду, вряд ли кто-нибудь из оставшихся в доме стал бы надевать перчатки, это могли заметить.

— И вы полагаете, что его убил кто-то из нас? — изумленно спросил Берндт.

— Пока я только излагаю факты. Во-первых, вашего рулевого убили. Во-вторых, на острове нет никого из посторонних. Значит, вывод только один. Убийца находится среди людей, которых мы знаем. Вот собственно и все. Для подобных выводов не обязательно быть аналитиком.

— Это невозможно, — прошептал Берндт. — Кому и зачем понадобилось убивать Фатоса? Кому он мог помешать?

— Не думаю, что кто-то из ваших гостей либо родных претендовал на его место или на его зарплату, — невесело пошутил Дронго. — Скорее Фатос случайно узнал какую-то тайну.

— И поэтому его убили? — не поверил Берндт. — Но какую тайну?

— Боюсь, что этого мы не узнаем. Пока во всяком случае.

— Только этого не хватало. Полиция будет подозревать всех присутствующих, — пробормотал Берндт.

— А почему вы спросили насчет женщины? — поинтересовался Дронго. — Вы кого-то конкретно подозреваете?

— Нет, конечно. Но у нас в доме женщин гораздо больше, чем мужчин. Честно говоря, мужчин вообще нет. И поэтому я спросил вас, могла ли его убить женщина.

— Как это нет? — возразил Дронго. — Сейчас на острове пятеро мужчин. Лорд Столлер, вы с братом, я и Морис Леру. Разве мало подозреваемых?

— Я не имел в виду этих пятерых, — улыбнулся Берндт.

«Оказывается, он умеет улыбаться», — подумал Дронго.

— Разве можно подозревать меня или моего брата? Зачем нам убивать своего рулевого? Вас тоже глупо подозревать. Вы впервые в жизни увидели Фатоса. Морис Леру, напротив, знает его достаточно давно. Да и трудно представить себе французского дипломата в роли убийцы, и уж тем более невозможно — лорда Столлера. Значит, я был прав. Среди мужчин нет подозреваемых. Их можно смело исключить.

— А я с вами не согласен, — возразил Дронго. — Осторожнее, — сказал он, — кажется, здесь ветка.

— У вас острое зрение, — заметил Берндт. — Лучше я достану фонарь.

— Не нужно, — задержал его руку Дронго, — если на острове действительно есть посторонние, они увидят нас издалека. Лучше не включать фонарь.

— Значит, вы верите, что здесь есть посторонние?

— Нет. Я не верю в вашу теорию о «мужской непричастности», — задумчиво сказал Дронго, — каждый из мужчин, находящихся на острове, мог оказаться убийцей. Кстати, в вашем списке почему-то отсутствовал еще один мужчина — Митар Порубович.

— Его я тем более не мог подозревать. Ведь это он обнаружил убитого.

— А вам не кажется, что это мог быть хитроумно разыгранный спектакль? — поинтересовался Дронго. — Порубовичи нарочно устроили скандал, чтобы попытаться уехать. Затем Митар незаметно спустился со второго этажа, пробежал по дорожке, убил Фатоса и вернулся в дом. Когда они оказались у яхты вместе с вашим братом, супруга Порубовича театрально упала в обморок. Возможно, она сделала это специально, чтобы ее муж успел за это время выбросить орудие преступления. Такой вариант возможен. К тому же у Порубовича мог быть и конкретный повод для убийства. Ведь сербы не любят албанцев, это подтверждает конфликт в Косове.

— Я об этом не подумал, — прошептал Берндт.

— Французский дипломат тоже мог оказаться среди подозреваемых, — продолжал Дронго. — Когда мы так своеобразно закончили ужин и сидели за столом с Джерри, он вышел покурить из дома не на веранду, а к выходу. Кстати, вы достаточно долго относили чашку с кофе в кабинет.

— Я пошел вымыть руки, — возразил Берндт.

— Но вы взяли чашку с помощью своего носового платка, — продолжил Дронго.

— Какая разница? Я все равно вымыл руки и выбросил платок в мусорное ведро.

— Но у вас было время добраться до причала, — возразил Дронго. — Осторожнее. Еще одна ветка.

— Спасибо. Вы серьезно считаете, что я мог убить рулевого своего брата? Вы, правда, так думаете?

— Не думаю. Но полагаю, что у вас было время дойти до причала и вернуться в дом.

— У других тоже было время.

— Согласен. Именно поэтому я считаю, что мужчины на нашем острове вполне могли выступить в роли убийц. И ваш брат, с которым вы разминулись по дороге в кабинет. И даже лорд Столлер…

— Только не он, — возразил Берндт, — я знаю действие этого слабительного. Даже если лекарства в чашке с кофе не было, то после принятия такой дозы слабительного, он не успел бы добраться даже до лестницы.

— Лекарство в чашке было, — возразил Дронго, — как раз в этом я не ошибся. И именно поэтому я думаю, что лекарство не могло попасть в чашку просто так. И каждый из наших мужчин может оказаться убийцей.

— Я бы не хотел быть на вашем месте, — заметил после недолгой паузы Берндт Хаузер, — у вас малоприятная работа, мистер Дронго.

— Знаю, — ответил Дронго. — Осторожнее. Кажется, впереди кто-то есть.

— Верно, — сказал Берндт, останавливаясь и доставая пистолет. — Вот видите, вы были неправы. Я был убежден, что никто из присутствующих в доме не мог совершить такое убийство. Это посторонние люди.

Глава шестая

Берндт достал пистолет, и они стали осторожно приближаться к людям, стоявшим на берегу моря. Двое мужчин о чем-то говорили, и все время вспыхивал огонек сигареты, освещавший их лица. Внезапно Дронго остановился.

— Уберите оружие, — попросил он Берндта, — это ваш брат с мистером Леру.

— Хорошо, что у вас такое зрение, — пробормотал Хаузер, убирая пистолет.

Они подошли ближе. Томас Хаузер и Морис Леру обернулись на их шаги, но Дронго успел окликнуть французского консула и назвать себя.

— Что-нибудь нашли? — спросил Томас.

— Ничего, — ответил Берндт, — на острове никого нет.

— Я так и думал, — пробормотал Леру. Он докурил сигарету и, свернув окурок, выбросил его. Дронго увидел, как он смял окурок, и вспомнил про другой, найденный на месте преступления. Однако пока он ни о чем не спросил.

Они вернулись в дом. В гостиной по-прежнему сидели женщины, предпочитавшие пить минеральную воду из бутылок. Лишь Илена время от времени уходила на кухню. Все остальные сидели, не решаясь покинуть гостиную до появления мужчин.

— Нужно обыскать дом, — неожиданно предложил Берндт. В отличие от своего брата он все никак не мог успокоиться. Или его взволновал разговор с Дронго.

— Ты думаешь, кто-нибудь спрятался в доме? — спросил Томас.

— Не знаю, — ответил Берндт, — но я думаю, что его нужно осмотреть.

— Пойдем, — согласился Томас. — Мистер Дронго, давайте начнем наш осмотр. Возможно, мой брат прав, и нам нужно быть более последовательными. Я убежден, что мы никого не найдем, но посмотреть нужно.

Мужчин прошли через гостиную, направляясь к ведущей на второй этаж лестнице. Женщины не стали ничего спрашивать у них, и только Джерри не смолчала.

— Куда вы идете? — спросила она. — Или вы думаете, что убийцы прячутся в наших комнатах?

— Мы должны осмотреть весь дом, — пояснил Берндт.

Они поднялись по лестнице и подошли к комнате, которую занимала семья лорда Столлера. Томас осторожно постучал. И не услышав никакого ответа, мягко открыл дверь.

— Входите, — услышал он голос лорда Столлера. Последний уже проснулся и теперь смотрел на входивших. У него был очень измученный вид.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Томас. Следом за ним вошли Дронго, Берндт и Морис Леру.

— Не очень, — вздохнул Столлер, — такое ощущение, словно меня вывернули наизнанку. Наверно, сказалось и лекарство, которое принесла Джерри. А где Инес? Я проснулся и с трудом добрался до ванной комнаты. Куда она исчезла?

— Она внизу, — сказал Морис Леру, — сейчас я ее позову.

— У вас что-то случилось? — спросил лорд Столлер. — Вы появились так неожиданно.

— Ничего, — сказал Томас Хаузер, — у нас все в порядке. Отлежитесь, сэр Александр. Я думаю, к утру вы будете в порядке. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — кивнул им вслед Столлер.

Мужчины вышли в коридор. К ним уже спешила Инес.

— Как он себя чувствует? — спросила она Томаса.

— Лучше, — ответил тот. — Идите к нему, миссис Столлер, ему нужна ваша помощь.

Они прошли к комнате Дронго. Здесь было темно и тихо. Проверив комнату и осмотрев даже балкон, Берндт вернулся в коридор. Напротив размещался Морис Леру, у него также не было ничего необычного. А вот в комнате, которую занимали югославы, горел свет. Очевидно, они так торопились, что не успели его выключить. Дронго вошел в комнату следом за Томасом и Берндтом. Деликатный Морис Леру остался в коридоре. Он вообще не входил в комнаты.

На полу лежало несколько смятых пакетов, очевидно, брошенных Племой при поспешных сборах. Внимание Дронго привлекла бумага, торчавшая из мусорного ведра. Он подошел ближе, осмотрел ее и потрогал. Затем Дронго посмотрел на Берндта, но ничего не сказал.

Они вышли в коридор, и Томас выключил свет. Пройдя в другую сторону, они вошли в апартаменты, окнами выходившие на море. Это были три большие комнаты Берндта Хаузера и его супруги. В апартаментах Берндта и Джессики все было в полном порядке, словно они ожидали гостей. Апартаменты Томаса и его супруги отличались разительным образом. Если у Берндта и Джессики были одна общая спальня, некое подобие рабочего кабинета и приемная, то в апартаментах хозяев виллы были две большие спальные комнаты и небольшая приемная. Очевидно, супруги спали в разных комнатах. И если у Джерри был такой беспорядок, что Томасу сразу пришлось закрыть дверь, чтобы не шокировать мужчин, то у самого Томаса в спальне царил идеальный порядок. Такой же как и у его брата. Дронго с удовлетворением отметил, что Джерри выбрала для себя комнаты, обращенные к бассейну.

Он обратил внимание на небольшую лестницу в конце коридора. Отсюда можно было подняться на третий этаж, но можно было и спуститься вниз.

— Куда ведет эта лестница? — спросил Дронго.

— На кухню, — пояснил Берндт, — отсюда можно спуститься на кухню, не проходя через гостиную. И подняться наверх. Если кому-то из хозяев понадобится еда, кухарка может доставить ее сюда, не проходя через гостиную.

Они поднялись на третий этаж, где были комнаты, предназначенные для Илены и Клэр. Очевидно, молодой девушке нравилось жить на чердаке, и она сознательно выбрала для себя такое место в доме.

Примерно через час уставшие мужчины собрались в гостиной. Томас сел на стул и на немой вопрос жены пожал плечами.

— На острове никого нет, — сказал его брат.

— И это значит, — подвела невеселый итог Джерри, — что здесь не может быть постороннего убийцы. Миссис Порубович нам уже все рассказала.

— Возможно, он не убит, — возразил Томас, — может, он упал и ударился.

— И от этого умер? — спросила жена.

Братья промолчали.

— Значит, здесь никого нет? — уточнила Джессика.

— Да, — ответил Морис Леру, — мы обыскали весь остров.

— В таком случае… — начала Джерри.

— В таком случае, — перебил ее Морис Леру, — человек, который пытался убить лорда Столлера и убил Фатоса, находится среди нас.

Наступило неловкое молчание. Все смотрели друг на друга. Даже Илена, сидевшая у выхода, поняла, что именно сказал французский консул. В гостиной находились одиннадцать человек.

— Я думаю, мы напрасно так нервничаем, — вдруг сказала Джерри, — конечно, это неприятно и страшно. Но рядом с нами находится эксперт по вопросам преступности. Будет правильно, если мы дадим возможность мистеру Дронго проявить свои способности.

— Но сначала мы позвоним в полицию, — возразил ее муж. — Нужно срочно вызвать ее на остров.

— Каким образом? — спросила Джерри. — Вертолеты ночью не летают, ты знаешь это лучше меня. Самолет здесь не сядет. А на катере они будут плыть всю ночь. По-моему, лучше дождаться утра.

— Это неразумно, — нахмурился Томас. — У нас произошло убийство, Джерри. И чем быстрее мы сообщим в полицию, тем раньше они приедут.

— Все равно они будут утром, — возразила Джерри, — лучше позвонить им на рассвете, когда можно использовать вертолеты. Или у тебя есть запасной аэродром?

— Хватит, — отмахнулся муж и прошел в кабинет, где у него был телефон спутниковой связи. Через минуту он вернулся в гостиную. — Кажется, ты была права, — растерянно сказал он, — я пытался объяснить этим идиотам из полиции ситуацию на нашем острове. Но они поняли только про смерть Фатоса. Очевидно, они решили, что наш рулевой напился, упал и ударился головой. Они обещали приехать только утром. Собственно ничего другого от греков я и не ждал.

— Подождем до утра, — согласился его брат, — сейчас рано рассветает.

— И мы будем сидеть и ждать, пока нас убьют? — спросила Джессика.

— Я думаю, что больше ничего страшного не случится, — возразил Леру, — на острове нет посторонних, а убийца не решится напасть в доме, где могут услышать крик.

— Вы можете сказать, кто убийца? — спросила Джессика.

— Этого я пока не знаю, — признался французский консул.

— В таком случае я вернусь к мужу, — поднялась со своего места Инес Столлер, — и буду очень благодарна, если кто-нибудь проводит меня до моей комнаты.

— Я провожу вас, — сказал Берндт.

Они прошли к лестнице и поднялись наверх.

— Клэр, — обратилась Джерри к дочери, — ты будешь ночевать сегодня со мной.

— Нет, Джерри, разреши мне остаться у себя. — Очевидно, дочь обычно называла мать по имени.

— Не разрешаю, — отрезала Джерри, — это может быть опасно.

— Я никуда не пойду, — простонала Плема Порубович, — это опасно. Нас могут убить, как этого рулевого.

— Не волнуйся, Плема, — успокоил ее муж, — они до нас не доберутся. Я убью каждого, кто попытается к тебе подойти.

— Не нужно драматизировать ситуацию, мистер Порубович, — вмешался Томас. — Если хотите, мы дадим вам оружие.

— Не нужно, — грубо ответил Митар, — обойдусь как-нибудь без вашей помощи. И вообще, мы забаррикадируемся и будем ждать полицию.

— Извините меня, мистер Порубович, — внезапно сказал Дронго. — Чем именно вы собираетесь убивать неизвестных, которые захотят к вам приблизиться?

— Что? — спросил Порубович, явно смущенный вопросом.

— Вы отказались от оружия, которое вам предложил мистер Хаузер. И сказали, что убьете каждого, кто к вам подойдет. Означает ли это, что у вас есть оружие?

— Откуда вы знаете про мой пистолет? — спросил Митар Порубович.

— Я только спросил.

— Нет, вы знали про мой пистолет, — разозлился Митар, краснея от негодования, — вы нас подслушивали. Вас прислали из Белграда. Я так и думал. Вы понимаете наш язык.

— Меня не присылали из Белграда, — устало ответил Дронго, — не считайте себя такой важной особой, чтобы за вами посылали еще и специальных агентов. Или вы чувствуете за собой какую-то вину?

— Я ничего не чувствую. Скажите, откуда вы знаете про мой пистолет? У меня есть официальное разрешение на его ношение. Я ведь эксперт по вопросам вооружений.

— Не сомневаюсь, — кивнул Дронго, — у вас наверняка есть разрешение. Но вы не говорили никому из нас, что приехали на остров с оружием. Вы о нем забыли? Но когда случилось это происшествие с лордом Столлером и вы захотели срочно уехать с острова, то захватить пистолет не забыли. А бумагу, в которую он был завернут, вы выбросили в мусорное ведро.

— Тоже мне сыщик, — презрительно фыркнула Плема Порубович. Очевидно, она уже пришла в себя и теперь бросилась активно защищать мужа. — Вы могли бы узнать у нас, и мы бы вам рассказали.

— Возможно, — кивнул Дронго, — но Фатоса убили, ударив сзади тяжелым предметом. Убийца унес с собой орудие убийства. Во всяком случае мы не нашли его.

— Вы с ума сошли! — разозлился Порубович, поднявшись со своего места. — Что вы себе позволяете?! Вы думаете, это я ударил его своим пистолетом. Он у меня здесь. Вот, я вам сейчас покажу.

Он вытащил пистолет из сумки, которая лежала рядом с ним. Все испуганно шарахнулись в сторону.

— Положите оружие на стол, мистер Порубович, — попросил Томас, поднявшись со своего места, — осторожно. Спокойно положите пистолет на стол.

— Не делайте из меня идиота, — зло огрызнулся Митар, — я умею обращаться с оружием, — и не нужно смотреть на меня как на убийцу. Я сейчас положу пистолет обратно в сумку, но не отдам его вам. Ни за что не отдам.

— Положите, — согласился Томас, — но только осторожно.

— Вы сняли пистолет с предохранителя, — хмуро заметил Дронго. — Я не уверен, что вы так хорошо разбираетесь в оружии.

— Лучше вас, — снова огрызнулся Митар, но, посмотрев на пистолет, поставил пистолет на предохранитель и засунул обратно в сумку.

— Так будет лучше, — сказал Томас, — по-моему, нам всем нужно успокоиться и немного отдохнуть.

— Я вообще не понимаю, почему вы все так комплексуете, — заметила Джерри, поднимаясь со стула. — Сэр Александр мог отравиться еще до того, как прибыл на наш остров, а реакция сказалась лишь потом, когда он съел рыбу. И не обязательно, чтобы в его чашке был яд. Мистер Дронго, конечно, специалист, но он не может определить наличие яда по одному запаху или взгляду. Что касается Фатоса, то он действительно мог упасть и удариться. Не стоит все так драматизировать, господа. Нам всем нужно успокоиться. Инес поступила правильно, отправившись к своему мужу. Кто хочет, пусть отправляется спать, а кто хочет, пусть идет со мной купаться.

— Джерри, сейчас не время… — начал было Томас.

— Именно сейчас и время, и место, — с вызовом сказала Джерри, если на острове действительно находится убийца, то пусть он убьет меня в бассейне. Лучше умереть там, чем в своей постели. Разве я не права, мистер Леру?

— Ты всегда права, Джерри, — сказал французский консул, — но в данном случае, мне кажется, лучше не рисковать.

— Я иду купаться, — пожала плечами Джерри. — Неужели никто из мужчин не захочет меня проводить?

— Ты ведь знаешь, что я всегда готов тебя провожать, — улыбнулся Леру.

— Полоумная дура, — прошептала Плема, обращаясь к своему мужу. Дронго отметил, что она поразительно быстро пришла в себя.

— Мы останемся здесь, — объявила Плема Порубович, глядя на Джерри, — и дождемся приезда полиции.

— Верно, — сказал Митар, — мы останемся со всеми.

— Я пойду с Джерри, — сказала вдруг Джессика, поднимаясь со стула, — она права. Не нужно сидеть и ждать неприятностей.

— Я тоже, — тихо подала голос Клэр.

— Нет, — возразила Джерри, — ты отправишься спать ко мне в спальню, Клэр.

— Джерри, — попросила Клэр мать, — разреши мне пойти с вами.

— Нет, — твердо возразила Джерри, — ты никуда не пойдешь. Уже поздно, Клэр. Ты отправишься ко мне в спальню и останешься там до утра. Рядом будет спать Томас. Он, наверно, захочет отдохнуть. Или он, или его брат, — с сарказмом сказала Джерри.

— Я хотел пойти с тобой, Джерри, — мрачно заметил Томас, — но если ты считаешь, что мне не стоит ходить, значит, я не пойду.

— Я тоже не пойду, — сказал Берндт.

Джерри вскочила. Она посмотрела на мужа. Колкость уже готова была сорваться с ее уст, но она сдержалась и выбежала из гостиной в кабинет. Клэр прошла вслед за ней.

— По-моему, нам нужно показать пример, мистер Леру, — улыбнулась Джессика. — Вам не кажется, что так будет лучше?

— Нет, — ответил Морис, — сейчас не совсем подходящее время, Джессика.

— Как хотите, — вспыхнула Джессика и побежала к лестнице.

Оба брата Хаузера вышли на веранду. Они о чем-то тихо говорили. Илена тяжело поднялась и прошаркала на кухню.

— Тоже мне семейка, — прошептала Плема Порубович, обращаясь к мужу, — они все ненормальные.

— Осторожнее, — сказал муж, бросая взгляд на Дронго, — он понимает наш язык.

— Ну и пусть понимает, — повысила голос раздраженная женщина, — мне все это уже надоело. Я думала, что мы здесь отдохнем. А ты превратил нашу встречу в пытку. Я уеду отсюда, как только прибудет полицейский катер. Сразу уеду.

— Не нужно здесь сидеть, — недовольно сказал Митар, — давай поднимемся наверх. Здесь остаются двое мужчин. Пойдем в нашу комнату.

— Ты хочешь вернуться? — зло спросила жена.

— Нам не обязательно сидеть здесь и ждать полицию. Можно подождать и наверху, — твердо сказал муж. Он посмотрел на Дронго и Мориса Леру, сидевших около стола. — Мы идем наверх, — сообщил Митар, — надо мы немного отдохнуть.

«Странно, — подумал Дронго, — он говорит по-английски совсем другие слова. Он ведь знает, что я понимаю их язык. И тем не менее сначала они ругаются на своем языке, а потом сообщают мне на английском, что собираются отдохнуть. Может этот спектакль рассчитан только на меня? Или она обычная истеричка и поэтому не обращает внимания на посторонних?»

Митар поднял обе сумки и, пропустив вперед супругу, пошел за ней. Когда они уже поднялись по лестнице, Морис Леру, проводивший их долгим взглядом, достал сигарету, щелкнул зажигалкой и невесело произнес:

— Кажется, мы остались одни.

— Да, — кивнул Дронго, — и я бы хотел кое-что спросить у вас.

— Надеюсь, вы меня не подозреваете? — усмехнулся французский консул.

— Нет, — ответил Дронго, — пока нет. Но очень прошу вас ответить на один вопрос.

— На какой?

Дронго достал из кармана окурок, смятый особым образом, и показал его своему собеседнику.

— Это ваш?

Леру взял окурок, помял его в руках и нахмурился. После чего вернул его Дронго и сказал:

— Конечно, мой. Это «Картье». Я курю эти сигареты уже несколько лет. Где вы его нашли?

— Рядом с убитым, — пояснил Дронго. — В рубке погибшего Фатоса. И мне интересно услышать от вас, каким образом он мог туда попасть.

Глава седьмая

Французский консул снял очки, не спеша протер стекла, вновь надел очки и взглянул на Дронго.

— Вы действительно нашли этот окурок на месте преступления? — поинтересовался Леру.

— Неужели я похож на человека, способного блефовать в подобной ситуации? — спросил Дронго. — Я действительно нашел его рядом с убитым, месье Леру. И мне интересно, каким образом он мог туда попасть.

— Вы полагаете, что я мог проникнуть в рубку и убить Фатоса? Но зачем мне его убивать?

— Не знаю. Но убить его вы могли. В тот момент, когда мы остались с Джерри в доме, вы вышли курить не на веранду, а на площадку перед домом. Вы вполне могли добежать до яхты, ударить Фатоса и вернуться обратно. Ведь вы служили в армии и знаете, как нанести удар. Вы служили в десантных войсках, умеете драться. Это, кажется, ваши слова.

— Язык мой — враг мой, — прошептал, усмехаясь Леру. — Неужели вы полагаете, что я мог убить Фатоса и отравить сэра Столлера?

— У вас ведь неплохие отношения с Джерри, — напомнил Дронго, — возможно, Фатос случайно стал свидетелем вашего разговора с Джерри и вы захотели таким образом избавиться от опасного свидетеля.

— Интересная гипотеза. Но это только гипотеза, мистер Дронго.

— Верно. А теперь послушайте, почему я не верю, что именно вы убили Фатоса. Именно потому, что я нашел там ваш окурок. Преступник оказался настолько предусмотрительным, что успел выбросить орудие убийства и не оставить там ни одного следа, указывающего на его причастность. А ведь ударить нужно было так, чтобы не испачкаться в крови, которая могла брызнуть на одежду. Для этого надо было сразу сделать шаг в сторону. Если убийца вы, то получается, что, выполнив все эти манипуляции и успев выбросить за борт оружие, вы намеренно бросили окурок рядом с убитым. Мне трудно поверить в такой идиотизм. К тому же окурок засохший. Потрогайте, ему несколько дней. Получается, что вы специально бросили там старый окурок.

— Логично, — улыбнулся Леру, — но вы не учли другого обстоятельства. Возможно, я не просто убийца, а хитрый убийца. В таком случае я выбросил бы свой старый окурок намеренно, чтобы вы нашли его и пришли к подобному умозаключению. Ведь я точно знал, что вы опытный эксперт и вполне мог разыграть с вами подобный номер.

— Любопытно, — заметил Дронго, — я пытаюсь доказать, что вы не виновны, а вы пытаетесь убедить меня в обратном.

— Вы не тот человек, с которым можно играть, — объяснил французский консул, — вы все равно бы мне сказали об этом.

— Возможно, — согласился Дронго, — но в таком случае мне интересно, кто мог совершить это убийство. Берндт Хаузер полагает, что этого не мог сделать никто из мужчин.

— В таком случае Фатоса убила женщина. Мне это кажется вполне логичным.

— Почему?

— Женщины более мстительны и более злопамятны. Если Фатос каким-то образом узнал чужую тайну, то вполне вероятно, что его могла убить женщина.

— Тогда это могла быть любая из находившихся на острове женщин, не считая Джерри. Она осталась сидеть со мной, пока вы курили перед домом, и никуда не выходила.

— У них были хорошие отношения, — вспомнил Леру, — она не стала бы убивать своего рулевого. К тому же вы говорите, что она не выходила из гостиной.

— После ужина не выходила, — подтвердил Дронго.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я видел много покойников, мистер Леру, и знаю, что кровь из раны не может сразу покрыться пленкой. Мне кажется, что Фатоса убили задолго до того, как его обнаружила Плема Порубович. Вы помните, кто задержался к ужину?

— Джерри, — прошептал Леру.

— Вот именно. Она вполне могла успеть нанести удар и вернуться в дом. Но предположим, что мы ошибаемся. В таком случае это могла быть и Джессика, которая ушла к себе в апартаменты. Оттуда она вышла через лестницу, ведущую на кухню. На кухне в это время не было Илены. Джессика вышла из дома, успела убить Фатоса и вернуться домой.

— Согласен. Но в таком случае Илена тоже могла выйти из дома и остаться незамеченной. Она почти все время была на кухне.

— Мы можем подозревать любую женщину, — сказал Дронго. — Туда могла пройти и Плема Порубович, и Инес Столлер. Но я хочу расспросить вас про дочь Джерри, Клэр. Она ведь дочь Джерри от первого брака? Они давно развелись с отцом девочки?

— Давно. Девочка училась в закрытом швейцарском колледже. Она лишь недавно его закончила и начала встречаться с Джерри. Клэр росла замкнутой, несколько нелюдимой, и Джерри решила, что будет лучше, если девочка проведет с ней несколько месяцев.

— Боюсь, что подобное воспитание не пошло на пользу девочке, — сказал Дронго. — Джерри слишком смело и откровенно пользуется своей свободой, а девочка попала под ее влияние.

— И не только девочка. Джессика тоже под ее сильным влиянием. Рядом с Джерри любая женщина чувствует себя немного неполноценной. Вы обратили внимание, как разделась девочка рядом с вами. Еще месяц назад ее нельзя было заставить сделать это даже под страхом смертной казни. А сейчас она обнажает грудь, как и мать, делая это с вызовом.

— У нее могут развиться комплексы, — нахмурился Дронго. — Странно, что Джерри этого не понимает. Я считал ее достаточно разумной женщиной.

— Она думает, что таким образом помогает дочери преодолеть комплексы. Возможно, она права. Я слышал, что самый действенный способ научить человека плавать — бросить его в воду. Похоже, что Джерри действует таким же образом, чтобы заставить дочь быть более смелой и раскованной.

— У каждого человека свои особенности, — возразил Дронго. — Я все время хочу у вас спросить: кто Джерри по гороскопу?

— Вы в это верите? — улыбнулся Леру. — Кажется, в середине апреля.

— Она Овен, — вздохнул Дронго, — я так и думал. А когда родилась Клэр?

— Не знаю. По-моему, летом. Но точно не помню.

— Эксперименты Джерри могут плохо кончиться. У девочки могут появиться неврозы. В таком возрасте это игра с огнем. А если ей не понравится, как мужчины относятся к матери? Или она начнет мстить другим женщинам?

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Леру смял уже потухшую сигарету и достал вторую.

— Вы много курите, — заметил Дронго.

— Когда речь идет о Джерри, я начинаю нервничать, — признался французский дипломат. — Она мне нравится. И уже достаточно давно. Но с моими доходами и при моем образе жизни обеспечить ей должный уровень я не смогу. Ей нужен такой муж, как Томас Хаузер, но только с другим характером. Он слишком холоден для нее. И слишком спокоен. Ей нужен совсем другой мужчина.

— Несколько часов назад, рассказывая об отношениях Томаса и Джерри, вы говорили совсем другое, — напомнил Дронго, — в ваших устах это была романтическая история.

— А вы хотите, чтобы я рассказывал об их истинных отношениях любому гостю? Вы же сами все видели. Они сильные люди, наверно, любят друг друга. Но у них сложные отношения. И лучше об этом не говорить.

— Боюсь, что Джерри недолго пробудет женой Томаса Хаузера, — вставил Дронго. — Но самое страшное, что сегодня ночью был убит их рулевой.

— Вы кого-то конкретно подозреваете?

— Пока нет. У меня нет оснований подозревать кого-либо из гостей, но я точно знаю, что убийца — один из нас. Во-первых, этот подброшенный окурок. Во-вторых, чашка лорда Столлера. Два события подряд не бывают случайными.

— Но почему?

— Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, что общего между лордом Столлером и албанским беженцем Фатосом. Боюсь, что пока их объединяет только одно.

— Что именно?

— Их отношение к Джерри. Я заметил, какими глазами смотрел Фатос на свою хозяйку. И видел, как к ней относится лорд Столлер. Получается, что она единственное связующее звено между двумя событиями, происшедшими сегодня на острове.

— Только не говорите, что вы подозреваете Джерри, — вздохнул Морис Леру, — для меня она всегда…

Он не договорил. В гостиную вошли Джерри и ее дочь. Клэр, кивнув гостям, сразу направилась к лестнице. Джерри прошла к столу и взяла бутылку минеральной воды. Плеснула себе в стакан.

— Джерри, — быстро произнес французский консул, — я бы не стал пить из открытой бутылки.

— Ты же видел, какой у меня храбрый муж. Почему я не должна быть такой же смелой?

Она подняла стакан и, глядя Морису Леру в глаза, медленно выпила воду. Затем поставила стакан на стол и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Вот и все, — сказала она, улыбнувшись, — ничего ужасного не произошло. На самом деле это, как «русская рулетка», когда у вас в револьвере один патрон и вы крутите барабан, рассчитывая на удачу, перед тем как приставить дуло к виску и выстрелить. Я видела однажды русский фильм. Там играли в такую игру.

— Это не игра, Джерри, — возразил Морис Леру, — ты, очевидно, не до конца отдаешь себе отчет в том, что происходит. Убили Фатоса, пытались убить лорда Столлера. Мистер Дронго считает, что оба этих события так или иначе связаны друг с другом.

— Каким образом? — усмехнулась Джерри. — Или вы полагаете, что сэр Александр Столлер мог дружить с нашим рулевым? Они виделись, наверно, лишь несколько раз в жизни.

— Но они оба были рядом с вами, Джерри, — мягко вставил Леру.

— Ах, вот в чем дело, — расхохоталась Джерри. — Бедняга Морис, эта оригинальная мысль не могла прийти вам в голову. У вас наверняка был советчик, и он сейчас сидит рядом с вами. Мистер Дронго, неужели вы полагаете, что пэр Англии и албанский беженец могли быть соперниками? Может, вы считаете, что они пытались убить друг друга из-за меня?

— Нет, — улыбнулся Дронго, — я так не считаю. Но мистер Леру прав. Единственное, что связывало лорда Столлера и вашего рулевого — ваша семья, Джерри. Вы и ваша семья.

— Один из них наш гость, другой — слуга. Все, кто сегодня на нашем острове, так или иначе связаны с нашей семьей, мистер Дронго. Кроме вас.

В гостиную вернулись братья Хаузеры. Каждый раз, когда они появлялись вдвоем, Дронго казалось, что это одно и то же изображение, спроецированное на два экрана. Томас Хаузер прошел к столику и, посмотрев на гостей, взял закрытую бутылку виски. Открыв ее, он щедро плеснул себе виски в стакан. Поискал глазами лед, но ведерко со льдом было пусто. Томас нахмурился и, отойдя от столика, громко крикнул:

— Илена!

Очевидно, он раньше не кричал, вызывая кухарку, так как она появилась через несколько секунд, встревоженная его неожиданным криком.

— Принесите лед, — приказал Томас, — лед, — повторил он по-немецки.

Возможно, Илена лучше понимала немецкий язык. Она взяла ведерко и поспешила на кухню.

— Ты ее напугал своим криком, — добродушно заметил брат. Подойдя к столику, он взял бутылку и так же щедро плеснул себе виски. Дронго отметил, что младший брат плеснул такую же порцию, как и старший.

Братья прошли к столу, подвинули стулья и одновременно сели. И почти одновременно потянулись за своими стаканами. Увидев это, даже Морис Леру не сумел сдержаться и улыбнулся. Джерри, напротив, демонстративно фыркнула и, повернувшись к Дронго, сказала:

— У этих двоих гораздо больше общего, чем у пары, которую мы сейчас обсуждали.

— Джерри, о чем ты говоришь? — поинтересовался Томас Хаузер.

— О наших гостях, — ответила супруга. — Мистер Дронго полагает, что оба преступления на нашем острове произошли только из-за меня или из-за нашей семьи.

— Я этого не говорил, — запротестовал Дронго, — я только обратил внимание, что оба случая должна связывать некая логическая цепочка.

— Мы об этом говорили с братом, — кивнул Берндт, — мы тоже не понимаем, как связаны эти два случая. Но возможно, отравление лорда Столлера не имеет никакого отношения к убийству Фатоса. Это всего лишь досадная случайность.

— Великий русский писатель Михаил Булгаков утверждал, что ничего случайного не бывает. Вернее, это утверждал один из его героев, Воланд, Сатана, который был убежден, что кирпич падает на голову в строго определенном месте и в нужное время.

— Вы не верите в случайности? — спросил Берндт.

— Если вы сможете мне доказать, что это случайное совпадение, я вам поверю. Но только в том случае, если вы приведете убедительные доказательства.

Илена внесла серебряное ведерко со льдом, поставила его на стол перед братьями и молча вышла из гостиной. Томас взял щипцами три куска льда и положил в свой стакан. Берндт взял два и положил в свой стакан. Все смотрели на него. Он подумал немного и положил себе в стакан третий кусок.

Джерри с шумом поднялась со стула.

— Я буду спать с Клэр, — сказала она, обращаясь к мужу. — Полагаю, что на сегодня все наши мероприятия завершены. Спокойной ночи, господа.

Она вышла из гостиной, и вскоре послышался звук ее шагов по лестнице.

— Действительно, — сказал Морис Леру, — лучше отправиться спать. Нужно отдохнуть и набраться сил. Завтра утром приедут сотрудники полиции, и нам еще предстоит весь день отвечать на их глупые вопросы.

— Вы действительно хотите подняться наверх? — спросил Берндт.

— Конечно, — ответил француз. — А почему это вас так удивляет?

— Мы обсудили с Берндтом ситуацию, — пояснил старший брат, — и решили, что будет лучше, если мужчины установят дежурство до утра. На Митара Порубовича мы не можем положиться. К тому же у него есть собственное оружие и он намерен отсидеться в своей комнате. Значит нужно остаться нам четверым, если, конечно, мистер Дронго не возражает. Полагаю, что нам следует разделиться на две группы. Одна будет дежурить до четырех утра, другая — после четырех.

— Возможно, вы и правы, — согласился Леру, — но кто останется в первую смену?

— Мы с братом, — сразу сказал Томас. — А вы замените нас через четыре часа.

Леру бросил быстрый взгляд на братьев, посмотрел на Дронго и спросил:

— Вы останетесь вдвоем, мистер Хаузер?

— Да. А вас что-то не устраивает?

— По-моему, это не совсем разумно. Ведь вы и так хозяева на острове. И все, что здесь происходит, так или иначе будет связано с вашим именем. Будет гораздо лучше, если в каждой смене останется один из ваших гостей и один из вас, господа. Я думаю, вы меня правильно поймете и не обидитесь.

Братья переглянулись. Потянулись одновременно за своими стаканами. Берндт опустил руку. Томас взял стакан и сделал несколько глотков.

— Хорошо, — сказал он, — если вас не устраивает наш вариант, давайте бросим жребий. У нас с Берндтом есть оружие, и мы не хотели бы отдавать его в чужие руки. В таком случае я останусь до четырех утра, а потом меня заменит Берндт. Утром прилетят господа из полиции, и мне нужно быть в форме. Мы предлагаем вам бросить жребий. Один из вас останется здесь со мной. А другой отправится отдыхать, чтобы потом дежурить с Берндтом. Нам кажется это правильным. Чтобы не вызывать лишних подозрений. Может быть, кто-то из вас сам захочет остаться в первую смену?

— Я, — сказал Дронго и с удивлением обнаружил, что Морис Леру также вызвался дежурить в первую смену — они почти одновременно сказали об этом.

— Спасибо, — поблагодарил их Томас.

Он достал из кармана монету и показал ее обоим гостям. Дронго подумал, что обычно ему везло со жребием. Впрочем, какая разница? Он все равно не сможет спокойно заснуть в эту ночь.

Они выбрали свои стороны монеты. И Томас подбросил монету. Она упала на стол. Дронго посмотрел на монету и улыбнулся. Он проиграл. Значит, в первой смене останутся Томас Хаузер и Морис Леру. А в четыре утра они с Берндтом сменят их.

— Надеюсь, все пройдет спокойно, — сказал Дронго, поднимаясь со стула, — и вам не будет скучно, господа. До свидания.

— Мне повезло, — добавил Берндт, — я снова попал в одну компанию с вами, мистер Дронго.

Они пошли к лестнице и поднялись наверх. Уходя, Дронго обернулся. Морис Леру подвинул второй стул и положил на него свои длинные ноги, устраиваясь поудобнее. Томас включил телевизор. Шел выпуск новостей.

На площадке второго этажа Дронго попрощался с Берндтом, и они разошлись. Проходя по коридору, Дронго услышал громкий голос Племы Порубович. Очевидно, она так и не успокоилась.

Войдя в свою комнату, Дронго включил свет и огляделся. Все было, как и прежде. Он вошел в ванную комнату, умылся. Вытер лицо. И снова вернулся в комнату. Он уже снимал брюки, когда увидел лежавшую на столике записку.

— Два часа ночи, — прочел он записку. Время было указано по-английски: 2 AM. Здесь же был нарисован рисунок — изогнутая линия, круглая голова и руки. Этот знак в отелях изображал бассейн.

— В два часа ночи у бассейна, — понял Дронго. — Интересно, кто положил сюда этот листок?

Он разделся и вышел на балкон. Прямо перед ним светились огни бассейна. Он посмотрел вниз, там никого не было. До назначенного времени оставалось около часа. Он вернулся в свою комнату и лег на постель, чтобы успокоиться.

Глава восьмая

Минут через двадцать Дронго поднялся и прошел в ванную комнату, чтобы принять душ. Стоя под струей горячей воды, он размышлял о сегодняшней ситуации. Неожиданно он вспомнил про ключ, которым закрыл замок на дверях рубки. Едва не поскользнувшись, Дронго быстро достал полотенце и, даже не вытираясь, выбежал из ванной. Брюки висели в шкафу. Он успел их повесить на вешалку, перед тем как отправился в душ. Но ключа нигде не было. Дронго разозлился. Получается, что ключ вытащили у него из кармана, когда он был в гостиной. Дронго поискал в шкафу. Ключа нигде не было. «Может, ключ выпал, когда я снимал брюки», — подумал Дронго, подходя к телевизору. Он наклонился и посмотрел под кроватью. Оглянулся. Черт подери. Ключ лежал рядом с ним. Он его, очевидно, выронил. Дронго поднял ключ и, подумав немного, убрал его в шкаф, в угол нижней полки.

Затем вернулся в ванную комнату, оставив дверь открытой, чтобы видеть свою комнату. «У меня сдают нервы, — подумал Дронго. — Почему-то я нервничаю. Может, эта женщина так на меня действует? Джерри действительно сильный человек, но она не станет писать записки. Это не в ее правилах. Она скорее сама лично предложит встретиться. Но записку писать не станет. Тем более — рисовать».

Тогда выходит, что записку написал кто-то другой. Кто? Джессика? Она старается во всем походить на Джерри, стремится быть на нее похожей и непохожей. Может, она написала записку, чтобы бросить вызов Джерри? Она не могла не видеть, как Джерри откровенно флиртовала с ним. Возможно, таким образом она мечтает самоутвердиться. Или записку написала Клэр? Девушки любят романтический стиль и разные тайны. Но зачем? Неужели для того, чтобы потом рассказать кому-нибудь об этом. Илена? Она не владеет английским настолько хорошо, чтобы написать два часа ночи по-английски — 2 AM. И наверняка никогда не была в отелях и не знает, как обозначают бассейн. Плема Порубович? Он поморщился. «Надеюсь, она не станет назначать свидания кому-нибудь, кроме своего мужа», — подумал Дронго. Остается Инес Столлер. Но сэр Александр в таком состоянии, что она не станет бегать к бассейну. Тогда кто? Кто назначил это дурацкое свидание в два часа ночи? На острове только шесть женщин. Кто из них мог оставить подобное письмо?

Он лег на кровать, продолжая обдумывать ситуацию, когда услышал, как в дверь кто-то осторожно постучал. «Только этого не хватало», — подумал Дронго. Он быстро поднялся, надел брюки и поспешил открыть дверь. На пороге стояла Джерри. Она успела переодеться. Теперь на ней было легкое сиреневое платье, облегающее ее фигуру. Он смутился. Кажется, это второй или третий случай в его жизни, когда к нему в номер стучится молодая женщина. Хотя Джерри трудно назвать очень молодой. И к тому же она хозяйка этого дома.

— Добрый вечер, — невозмутимо сказала она. — Вы уже спали?

— Нет.

Дронго посторонился. Если она написала записку, то зачем решила зайти к нему в такое позднее время. Он бросился к записке и успел положить ее в карман. И потянулся за рубашкой.

— Вы так стесняетесь женщин?

В ней было поразительное сочетание бесстыдства и наглости.

— Не совсем. Но когда ко мне заходит такая красивая женщина, как вы, я немного теряюсь.

— Не лгите.

Она села в кресло. Только сейчас он рассмотрел, что на ней было не платье, а шелковый сиреневый халат изумительной расцветки. Очевидно, стоивший больших денег. Он заметил ее красивые лодыжки.

— Говорят, что вы никогда не теряетесь. В Европе можно услышать о вас много интересного.

— Это только сплетни, — упрямо сказал он.

— У меня не было времени вам сообщить, — невозмутимо сказала Джерри, — моя подруга Марианна Олтмен несколько лет назад встречалась с вами в Ницце и в Монте-Карло. Может, вы ее помните?

Он не мог забыть эту встречу. Между ними ничего не было. Ничего, кроме взаимной симпатии. Тогда Марианна Олтмен навестила его в больнице маленького городка Бар-ле-Дюк, куда он попал, возвращаясь домой. В тот год погиб его друг Маир Касланлы.

— Вы были с ней знакомы? — спросил он чуть дрогнувшим голосом.

— Это моя лучшая подруга, — улыбнулась Джерри, — она много рассказывала мне о странном человеке, о вас, мистер Дронго. И лорд Столлер тоже рассказывал о вас много интересного. Это я уговорила Мориса привезти вас сюда. Вы настоящая звезда, мистер Дронго.

— Как поживает Марианна?

— Она живет сейчас в Калифорнии. Сильно поправилась. Впрочем, для американцев это в порядке вещей. Сейчас она сидит на разных диетах. Как и я, — не скрывая собственной слабости, добавила Джерри.

— Передайте ей привет, когда увидите.

— И только? — спросила она.

«У этой женщины после сорока отказали тормоза, — подумал Дронго. — Она могла быть и поскромнее, тем более, что ее муж сейчас сидит внизу, в гостиной». И словно услышав его мысли, Джерри сказала:

— Мы уже полгода не живем с Томасом. Оказалось, что у нас с ним разные сексуальные типы. Он флегматик, способный на подвиг один раз в месяц. А у меня несколько другой тип. Я по натуре холерик.

Он молчал.

— Марианна рассказывала о вас в таких восторженных тонах, — продолжала Джерри, — мне было интересно на вас взглянуть.

Она чуть вытянула ногу, и халат несколько раскрылся. Дронго старался не смотреть на ее загорелые ноги.

— У вас довольной стойкий характер, — улыбнулась Джерри, глядя ему в глаза.

— Возможно, — пробормотал он, — зато у вас бешеный темперамент.

— Да, — согласилась она, — я ведь по гороскопу Овен. Вы знаете, что это первый знак гороскопа?

— Разумеется, знаю, — слегка улыбнулся Дронго.

Она заметила его усмешку. Поразительно, что она замечала малейшее движение мускулов на лице. Он подумал, что ее эпатаж — это желание скрыть боль. Иногда люди прибегают к подобным методам, чтобы защитить себя от посторонних: обнажая тело, скрывают душу.

— Не улыбайтесь, — строго произнесла Джерри, — я знаю, что вы тоже Овен. Говорят, что сочетание двух таких знаков дает поразительный эффект. Как и в случае с двумя Скорпионами. Вы не слышали об этом?

— Я этим не интересовался.

Он сел на стул. Мельком взглянул на часы. До назначенного времени оставалось около сорока минут.

— А вы действительно держите дома книгу о семействе Борджиа? — спросил Дронго. — Интересуетесь историей?

— Не нужно так грубо, — улыбнулась она, показывая свои красивые зубы. Однако при внимательном рассмотрении можно было обнаружить, что они искусственные. — Я не пыталась отравить сэра Александра. Зачем мне это нужно?

— Я этого не говорил. Только поинтересовался. Ваша дочь…

— Она еще ребенок, — быстро перебила его Джерри, — и не нужно об этом.

Они замолчали. Молчание продлилось целую минуту.

— Получается, что я к вам пристаю, — неожиданно произнесла она. — Смешно, правда?

— Нет. Просто я такой могиканин, — улыбнулся Дронго, — если хотите «последний из могикан». Мне трудно ухаживать за женщиной, с мужем которой я только что общался. И тем более, предположить что-то большее, зная, что он сейчас сидит внизу и охраняет наш сон. Извините меня, Джерри. Я далеко не праведник. Но и скотиной никогда не был.

— Исчерпывающе ясный ответ, — она поднялась. — В таком случае не буду вас утомлять. Вы не «последний могиканин», мистер Дронго. Вы счастливый человек. У вас есть принципы. Это так здорово, когда у человека есть принципы. Спокойной ночи.

Пока она шла до двери, Дронго успел подняться. И даже открыть для нее дверь. Джерри благодарно кивнула и вышла в коридор. Она умела держать удар, эта загадочная сильная женщина. Он стоял и смотрел, как она идет по коридору. Хлопнула дверь. Он запер комнату на ключ, снова разделся и лег на кровать. До назначенного времени оставалось около получаса. Теперь он точно знал, что письмо прислала не Джерри.

Без десяти минут два он оделся. Вышел из своей комнаты, стараясь не шуметь. Все было спокойно. Он прошел по коридору. Внизу работал телевизор. Там дежурили свою смену Томас Хаузер и французский дипломат. На площадке перед лестницей Дронго замер. Спуститься вниз отсюда означало пройти мимо сидящих в гостиной мужчин и нарваться на нежелательные вопросы. Он двинулся дальше, в другой конец коридора, откуда вела лестница на кухню. «Наверно, Илена уже поднялась к себе», — подумал Дронго, спускаясь по лестнице. На кухне действительно никого не было, хотя свет выключен не был. Дронго прошел через кухню и вышел из дома.

Чтобы дойти до бассейна, нужно было обойти дом. Ветер усилился, и он зябко поежился, пожалев, что не взял с собой теплый свитер. «В конце концов можно было предположить, что здесь возможны ночные прогулки», — подумал он и зашагал в сторону бассейна, внимательно глядя себе под ноги.

У бассейна большая часть огней была потушена. Очевидно, Илена успела погасить большую часть огней, оставив лишь светильники. Он услышал легкий шум моторов. Кажется, раньше он не слышал ничего подобного. Дронго подошел к бассейну и с удивлением обнаружил, что уровень воды существенно понизился за те полтора-два часа, пока они с Берндтом осматривали остров.

Он взглянул на часы. Без пяти минут два. Посмотрев по сторонам, он никого не обнаружил и двинулся дальше, к беседке, стоявшей у края бассейна, в противоположной стороне от искусно сложенной горы, которая служила трамплином для прыжков в воду. В беседке никого не было. Дронго сел на скамейку. Ветер был достаточно сильный, но небо было ясное. Он взглянул на звезды. «Молчаливые свидетели всех наших трагедий. Без наших страстей им было бы скучно на небе, — неожиданно подумал Дронго. — Сколько всего они видели? Может, наша планета — уникальный полигон, нечто вроде общедоступного телевизора для всех остальных цивилизаций. Может, наша жизнь случайна и уникальна. Одна на миллиарды звезд. Немыслимая комбинация случайных совпадений, давшая нам возможность появиться». Он закрыл глаза. Через миллиард лет эти звезды будут светить так же ровно и спокойно. И не будет этой беседки, не будет никого, кто его окружает, возможно, не будет этой планеты. И даже солнечной системы, которая затерялась в Галактике.

Дронго открыл глаза. Почему-то мысль о гибели солнечной системы пугала его более всего. Словно он боялся грядущих изменений. Человеческий мозг не в состоянии объять необъятное. Время, не имеющее начала и конца. Пространство, не знающее границ. «Какими мелкими и ничтожными кажутся наши страсти, — с огорчением подумал он. — На какие ненужные глупости тратим мы удивительный дар, сотворенный миллионами лет развития человечества».

Он подумал, что боится смерти. Впервые в жизни эта мысль так отчетливо пришла ему в голову. Он боится смерти и не хочет умирать. Но твердо знает, что всему придет конец. И этой ночной прохладе. И этой невероятной истории на маленьком греческом острове, находящемся совсем недалеко от Турции. И всей современной истории… И его жизни, которой кто-то неведомый, гораздо более могущественный и сильный, чем он может себе представить, отмерил конкретный срок, по завершении которого Дронго должен будет уйти. Навсегда. В никуда.

Он услышал мягкие шаги спешившего к нему человека и повернул голову. От изумления Дронго даже привстал. Это был Митар Порубович. Он даже успел переодеться — теперь на нем были джинсы и теплый шерстяной свитер грубой вязки.

— Не спится? — спросил Митар, усаживаясь рядом на скамейку.

— Нет.

«Странно, что Порубович оказался здесь», — подумал Дронго.

— Я тоже не могу заснуть. Как вспомню про этого убитого албанца. Честно говоря, не люблю албанцев. Но такая страшная смерть!

— Вы кого-то подозреваете?

— Всех, — буркнул Порубович, — на этих закрытых виллах могут быть любые тайны. Чем богаче человек, тем больше он вынужден скрывать. Например, мистер Берндт Хаузер рассказал мне, что его жена была против подписания договора с англичанами. Я в шутку рассказал об этом Инес на пресс-конференции, на которой мы были вчера утром. Так она вообще рассмеялась и сказала, что такие мелочи ее не волнуют. Здесь жены не интересуются делами своих мужей.

— Если вам здесь так плохо, зачем вы сюда приехали?

— Бизнес, — вздохнул Порубович, — я представляю свою страну. — А вы зачем спустились? Не спится?

— Мне нравится смотреть на звезды, — сказал Дронго, взглянув на часы.

Было уже пять минут третьего. Если письмо написал Митар, то он об этом сейчас скажет. А если кто-то другой, то он может и не подойти, увидев, что Дронго не один.

— Ветер сильный, — неопределенно сказал Митар, — но, в общем, погода нормальная. Как вы думаете, когда на остров прибудет полиция?

— Думаю, к утру. А вы не побоялись оставить свою жену? Она ведь может испугаться, увидев, что вас нет рядом с ней.

— Она уже заснула, — отмахнулся Митар, — я закрыл дверь на ключ и увидел, что в гостиной сидят Томас с этим французом. Значит, никто не сможет ни войти, ни выйти из дома.

— И вы вышли через гостиную?

— Нет. Я спустился по другой лестнице. Прямо на кухню. Кстати, там никого не было. Вы не знаете, куда пропала эта кухарка, Илена? Или она уже поднялась к себе? Мне нужно немного поесть на ночь, иначе я не засну.

— Наверно, поднялась к себе, — подтвердил Дронго. — А почему вы считаете, что никто не сможет войти в дом незамеченным? Ведь вы смогли выйти незамеченным. Откуда такая уверенность, господин Порубович?

— В том-то все и дело, — усмехнулся Митар, — выходя с кухни, я захлопнул дверь и услышал, как щелкнул замок. Теперь дверь закрыта изнутри. И чтобы войти в дом снаружи, нужно обязательно пройти через гостиную. Другого пути теперь нет.

— Очень толково, — недовольно произнес Дронго. — А вы не подумали, что, кроме вас, из дома мог выйти еще кто-нибудь? Теперь мне тоже придется возвращаться через гостиную. Да еще и объяснять там, почему я прошел через кухню.

— Надеюсь, у вас не было на уме ничего предосудительного, — заметил Порубович, поднимаясь и поворачивая к вилле.

Дронго взглянул на часы. Десять минут третьего. Неизвестный или неизвестная, оставившие ему записку, так и не появились у бассейна. Если учесть, что все находящиеся на острове — европейцы, то не в их правилах опаздывать более чем на десять минут. Дронго встал, взглянул на бассейн. Уровень воды стремительно снижался, очевидно, Илена или кто-то из хозяев решили спустить воду.

Внезапно Дронго услышал чьи-то голоса. Или ему показалось. Нет, он отчетливо слышал женский голос. Дронго остановился. Где-то рядом была женщина, он не мог ошибиться. В этот момент послышался крик. А через несколько секунд раздался глухой удар, словно о землю ударился тяжелый мешок. Дронго поднял голову. Возможно, это был голос женщины, которая находилась на вершине искусственной скалы. Отсюда до вершины не меньше шести метров. Это примерно на высоте крыши двухэтажного дома. Дронго обернулся. Рядом никого не было. Он поспешил к другому концу бассейна, чтобы посмотреть, кто именно мог прятаться среди камней.

Вдруг Дронго услышал за спиной чьи-то быстрые шаги. Он обернулся и отошел от края бассейна. К нему приближалась высокая фигура, отчетливо видная на фоне звездного неба. Ошибиться было невозможно. Перепутать Мориса Леру с кем-либо из гостей он не мог. Они были одного роста с французским дипломатом. Только Леру был худощавый, а Дронго широкоплечий и плотный. Леру, куда-то спешивший, внезапно остановился. Очевидно, он тоже увидел Дронго, так как повернулся и сделал несколько шагов по направлению к нему.

— Что вы здесь делаете? — спросил, задыхаясь, француз, когда наконец остановился перед Дронго.

— С таким же успехом я могу задать вам этот вопрос, — заметил Дронго. — Вы, кажется, должны были оставаться вместе с Томасом Хаузером в гостиной и охранять сон гостей.

— Перестаньте, — поморщился Морис Леру, — я ведь знаю, зачем вы здесь оказались. Я думал, вы благоразумный человек. У Джерри бывают срывы, но не нужно ими пользоваться.

— В каком смысле?

— Она назначила вам свидание у бассейна?

— С чего вы взяли?

— Она иногда устраивает такие номера, — пояснил Леру, — не нужно было соглашаться на встречу с ней.

— Я не соглашался, — устало заметил Дронго. — Но почему вы считаете, что я пришел сюда на встречу с кем-то?

— А зачем вы вышли через кухню? — поинтересовался Леру. — Вы могли пройти через гостиную. Но ушли через кухню.

— Я не хотел вас беспокоить.

— Зато господин Порубович сейчас появился в гостиной и сообщил нам, что видел вас около бассейна.

— Кто-то отключил воду, — показал на бассейн Дронго. — Посмотрите, как сильно понизился уровень воды.

— Это не страшно. Вода дойдет до определенного уровня и потом бассейн снова наполнится. Это делают для циркуляции воды. Вы не ответили на мой вопрос, — ревниво сказал француз. — Зачем вы сюда пришли?

— Мне прислали записку, — пояснил Дронго, — кто-то попросил меня прийти сюда ровно в два часа ночи. Вы напрасно меня задерживаете. Кажется, я слышал какие-то голоса на вершине этой искусственной скалы.

— Какие голоса? — мрачно спросил Морис Леру. — О чем вы?

— Не знаю. Но там, кажется, что-то произошло.

Дронго скорым шагом направился к камням. Леру поспешил за ним. Впереди виднелось какое-то пятно. Чем ближе они подходили, тем больше замедляли шаг, отказываясь поверить своим глазам. На земле лежала женщина. Не нужно было особенно гадать, чтобы понять, что именно с ней произошло. Очевидно, женщина упала с вершины скалы и разбилась. Неестественно изогнутая фигура не оставляла сомнений — женщина была мертва. Дронго узнал шелковый халат, в котором к нему заходила Джерри. Он остановился в трех метрах от трупа и взглянул на Мориса Леру.

— Это Джерри, — с трудом произнес он.

— Нет! — крикнул француз, и в его голосе прозвучала невероятная боль. — Нет! Этого не может быть!

Глава девятая

Женщина лежала на земле, повернув голову к скалам. Дронго посмотрел наверх. С этой стороны насыпь не такая крутая. К тому же здесь мягкая трава. Как она могла разбиться, упав с такой высоты? Он сделал к ней один шаг, другой. Красивые ноги. Ноги? Ноги! Но это были совсем другие ноги. Он не мог спутать эти ноги с ногами Джерри. У последней они были гораздо более загорелые. А у этой женщины они были белые. И волосы. Совсем другие волосы. Почему лицо в крови? Он обошел женщину, наклонился к ней. Повернул ее голову. Лицо было разбито. Кто-то нанес последний удар в висок. Очевидно, женщину сначала толкнули сверху, а затем ударили чем-то тяжелым по голове. Но это была не Джерри. Это была… Джессика, одетая в ее халат.

— Мистер Леру, — позвал Дронго своего напарника, — подойдите сюда.

Дипломат подошел ближе. «Странно, он так спокойно смотрит на умершую, — подумал Дронго. — Ведь только что переживал. Или переживал только из-за Джерри?»

— Это Джессика, — приглушенно сказал Дронго.

— Я вижу, — прошептал Леру. — Какое несчастье! Она, наверно, упала сверху.

— И пока она падала, кто-то пробил ей висок? — спросил Дронго.

— Что вы хотите сказать?

— Она умерла не от падения. Здесь трудно разбиться насмерть, посмотрите, какая трава. Скорее, она сначала упала, а потом кто-то подошел к ней и несколько раз ударил по лицу. Вот посмотрите.

Леру наклонился. «Для дипломата он отличается поразительным хладнокровием», — снова отметил Дронго.

— Да, — согласился Леру, — ее действительно убили. Очевидно, убийца оказался рядом с ней и несколько раз ударил ее в висок. Кто здесь был, кроме вас?

— Вы, — спокойно сообщил Дронго.

— Я был в гостиной, — выпрямился Морис Леру. — Вам не кажется, что вы несколько увлеклись моей кандидатурой? Или вы опять нашли здесь какой-нибудь мой окурок? За одну ночь вы меня подозреваете уже второй раз. По-моему, это много.

— Я не подозреваю. Я отвечаю на ваш вопрос. Вы спросили меня, кто здесь был, кроме меня. И я ответил, что вы. Митар Порубович пошел обратно на виллу, когда я услышал шум падающего тела. А потом появились вы. Вот и все, что я видел и слышал.

— Вы прекрасно знаете, почему я здесь появился, — зло пробормотал француз. — У нас в гостиной появился Митар, который рассказал нам про вас. И сообщил, что закрыл дверь в дом через кухню. Поэтому я и пошел вас искать, понимая, что Джерри могла оказаться здесь.

— Она раньше назначала кому-то свидание у бассейна? — уточнил Дронго.

— Возможно, и назначала, — раздраженно заметил Морис Леру, — я об этом не знаю.

— Но пять минут назад вы сказали, что у нее бывают срывы, — напомнил Дронго.

— Может быть, — помрачнел Леру, — не нужно ловить меня на слове. Несчастная Джессика, какой удар для братьев Хаузеров, — он так и сказал «для братьев», отметил Дронго, словно оба брата жили с Джессикой.

— На ней халат Джерри. Или у них было два таких халата? — спросил Дронго.

— Два, — уверенно ответил француз, — точно два. Я знаю эти халаты. Это очень дорогой натуральный шелк. Каждый стоимостью за тысячу долларов. Томас и Берндт привезли их в прошлом году из Пекина в подарок своим женам. Оказалось, что оба, не сговариваясь, купили одинаковые подарки для своих жен. Впрочем, у близнецов бывают такие странности.

— Бывают, — кивнул Дронго, глядя на убитую.

— Нужно позвать людей, — предложил Морис, — и рассказать обо всем Берндту. Я попробую включить свет.

Он повернулся и исчез в темноте. Оставшись один, Дронго осмотрел место вокруг убитой. Трава была примята — здесь явно побывал посторонний. Судя по лежавшему телу, Джессика действительно упала сверху. Но после падения она была еще жива и попыталась подняться. На земле остался четкий след ее локтя. В этот момент сверху, со скалы, кто-то спустился. У незнакомца была довольно большая нога. Рядом с трупом отпечатался достаточно четкий след. Дронго поставил свою ногу рядом. Почти такой же след, как и у него. У него сорок шестой размер. Значит, убийца носит обувь сорок пятого или сорок четвертого размера. С другой стороны, все мужчины на острове наверняка носят обувь подобного размера. У Мориса Леру может быть и сорок шестой. У лорда Столлера наверняка сорок пятый. У Митара Порубовича нога не меньше. У братьев Хаузеров она может быть сорок четвертого размера. Или сорок пятого.

Дронго убрал свою ногу и попытался рассмотреть след. Ночью работали поливальные машины, и трава была влажной. На земле четко был виден отпечаток обуви убийцы. Дронго сравнил с ним свой след. Нахмурился. Как странно!.. Его обувь врезалась в землю на полтора-два сантиметра. А обувь убийцы — не больше чем на полсантиметра. Значит, он был раза в три легче самого Дронго. Но так не бывает.

Дронго поднял голову. Убийца ударил Джессику один раз, второй, третий. Очевидно, третий удар был роковым, он проломил висок. Несчастная забилась в судорогах.

Убийца повернулся и ушел, но отпечаток его обуви остался на земле. «Нужно проверить обувь каждого из присутствующих на острове», — подумал Дронго. Загорелся свет. Морис Леру включил все освещение вокруг дома и теперь бассейн был ярко освещен. Дронго поднялся и огляделся вокруг. Митар сообщил, что закрыл дверь на кухню. Значит, убийца не мог попасть в дом после того, как совершил преступление. Он должен был остаться вне здания. Митар Порубович вышел из здания около двух часов ночи, и, когда он сообщал про закрытую дверь, Джессика была еще жива. Дронго оглянулся по сторонам. Убийца должен быть где-то рядом. Он услышал шаги и увидел, что к нему бежит Морис Леру.

— Я вспомнил, что сказал Порубович, — прошептал француз, — он закрыл дверь на кухне. Входную дверь. На второй этаж нельзя попасть, минуя гостиную. Только через кухню или через гостиную. Значит, убийца находится где-то здесь. Его нет в доме, мистер Дронго.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Дронго. — Мы можем вернуться и проверить, кто находится в доме, а кого — нет. И тогда мы будем точно знать, кого можно подозревать.

— Идемте, — согласился Леру, — не нужно терять время. Если это сделал Митар Порубович, я задушу его своими руками.

— Вы подозреваете его?

— А кто еще мог это сделать?

— Оставим ее здесь? — спросил Дронго, показывая на убитую.

— У вас есть другой вариант? — спросил француз.

— Нет. Но мы не должны оставлять ее здесь одну.

— Не нужно, — нахмурился Леру, — вы говорите так, словно она живая.

— Мне иногда трудно вас понять, — сказал Дронго и первым пошел в сторону виллы. За ним, чуть поколебавшись, отправился и французский дипломат. Они прошли по дорожке и вошли в дом. Томас Хаузер сидел в кресле в гостиной.

— Где Порубович? — спросил с порога Леру.

— Он отправился спать, — сообщил Томас, тяжело поднимаясь. — Что случилось, господа? У вас такие странные лица.

— Я должен сообщить вам трагическую весть, Томас, — тяжело выдавил из себя Морис Леру. — Дело в том, что на острове произошло еще одно убийство…

— Нет, — сказал приглушенным голосом Томас, даже не дослушав до конца. — Джерри?

— Джессика, — выдавил Леру, — она упала с искусственной скалы.

Он взглянул на Дронго, но тот ничего не добавил. Сейчас это было не самое главное.

У Томаса вытянулось лицо. Он тоже посмотрел на Дронго.

— Она погибла? — почему-то уточнил он.

— Да, — кивнул Дронго, — ее убили.

Томас Хаузер был сильным человеком. Лишь окаменевшее лицо выдавало его смятение.

— Кто это сделал? — спросил он.

— Мы это сейчас узнаем, — твердо сказал французский дипломат, — сейчас мы точно узнаем, кто убийца. Дело в том, что Митар Порубович закрыл входную дверь на кухне, когда выходил несколько минут назад. Через тот вход никто не сможет войти. Если мимо вас никто больше не проходил, значит, убийца все еще вне дома. Нужно посмотреть, кто сейчас находится в доме и кого нет.

— Мне нужно увидеть Джессику, — возразил Томас. — Идемте.

— Ей вы не поможете. А мы упустим убийцу.

— Где она? — крикнул Томас. Кажется, он впервые в жизни потерял самообладание. — Я позову Берндта.

— Нет, — сказал Морис, — ни в коем случае. Мы потеряем время.

— Идемте к бассейну.

Томас бросился к выходу. Леру взглянул на Дронго. Тот явно колебался.

— Идите с ним, — сказал Дронго. — Я останусь в гостиной. Мимо меня никто не пройдет.

Леру поспешил вслед за Томасом. Дронго остался в гостиной, выключил телевизор. В доме наступила полная тишина. Дронго прошел к лестнице. Снова вернулся к дивану. Взял новую бутылку минеральной воды и отвинтил крышку. Понюхал бутылку. «Кажется, ее не успели отравить», — подумал Дронго. На этом острове можно ожидать любой пакости.

Дронго сел в кресло. Нужно обдумать ситуацию. Немного успокоиться и обдумать ситуацию. Сначала убили Фатоса. Албанец, беженец. Кому он мог помешать? И почему убили именно его? Хотя нет. Сначала пытались убить лорда Столлера. Кажется, он чудом остался жить. Подозревать лорда просто глупо. Он принял столько слабительного и рвотного, что еще несколько дней не сможет двигаться. Значит, первым пытались убить лорда Столлера. Потом убили Фатоса. И наконец, убили Джессику. Интересно, какая между ними связь? Если это маньяк, почему он убивает каждый раз другим способом? Маньяк получает удовольствие от убийства, совершаемого традиционным способом. Если ему нравится кровь жертвы и ее мучения, он не станет травить жертву ядом. Тогда получается, что это не маньяк. Но если не маньяк, то кто? И почему такой странный выбор? Пожилой человек, молодой беженец, молодая женщина. Какая между ними связь? Джессика была в халате, в котором обычно видели Джерри. Может, кто-то перепутал хозяйку виллы с Джессикой и случайно убил жену младшего брата. Такое вполне вероятно. Тогда связь прослеживается более четко. Лорд был старым другом Джерри. Рулевой мог быть посвящен в их тайну. Тогда главный подозреваемый — сам Томас Хаузер. Он пытался отравить своего счастливого соперника, потом убрал рулевого, посвященного в тайну. И наконец, решил расправиться со своей женой. Кажется, она сказала, что они уже не живут вместе достаточно долго. Ее мужу не могло нравиться такое положение.

Для убийства Фатоса у его хозяина было время. А с Джессикой все могло быть иначе. Порубович, вернувшись в гостиную, рассказал, что видел Дронго у бассейна. Леру отправился к нему, а в это время Томас Хаузер столкнул жену брата со скалы, приняв ее за Джерри. Тогда все встает на свои места. Обнаружив ошибку, он добил ее и вернулся в гостиную. У него было очень мало времени, но он мог обежать бассейн и вернуться в гостиную. Они потеряли у бассейна много времени. Тогда все сходится. Все… за исключением одной небольшой детали. Кому понадобилось отправлять Дронго это письмо? Зачем Томасу заранее звать свидетеля к месту убийства своей жены? Здесь что-то не сходится.

Он услышал тяжелые шаги и поднялся. В гостиную вошли Томас и Леру. Они несли тело Джессики. Опустив его на пол, Томас выпрямился и взглянул на Дронго. Видимо, он тоже понял, каким именно образом погибла жена его брата. Лицо у него было серого цвета. Может быть, убийца — другой человек? Но тогда, кто и зачем убил Джессику?

— Нам нужно проверить всех, кто был в доме, — устало сказал Леру, — прямо сейчас.

— Да, — согласился Томас. Выражение его лица оставалось чудовищно спокойным. — Нужно проверить каждого.

Дронго молчал. Он понимал, что убитую нельзя было трогать. Они затоптали все следы, и, если это сделал Томас Хаузер, то у него отныне появилось идеальное алиби. Но если убийца не он, то и тогда все объяснимо. Ведь он мог быть настолько потрясен убийством Джессики, что не стал думать о таких мелочах, как следы вокруг убитой. И принес труп женщины в дом, чтобы не оставлять его у бассейна. В любом случае лучше ничего не говорить. Он посмотрел на обувь обоих мужчин — она была грязной.

— Мистер Леру, — неожиданно спросил Дронго, — какой у вас размер ноги?

— Сорок шестой.

— А у вас, мистер Хаузер?

— Вообще-то, сорок четвертый. Но мы с братом часто надеваем и сорок пятый. А почему вы спрашиваете?

— У вашего брата тоже такой размер ноги?

— Конечно, — кивнул Томас. — Не представляю, как ему рассказать о случившемся.

— Мы должны проверить всех, кто остался в доме, — в который раз повторил Леру.

— Пойдемте, — согласился Томас. — Но я закрою все входные двери. Чтобы никто больше не мог войти в дом.

Когда он прошел в холл, Леру немного виновато взглянул на Дронго.

— Только не говорите, что ее нельзя было трогать, — сказал он сквозь зубы, — у меня не было другого выхода. Мы не могли ее там оставить.

Дронго пожал плечами. Если это сделал Леру, у него тоже появилось неплохое алиби. И ничего нельзя было сказать. Возражать в таких случаях бессмысленно.

Они слышали, как Томас Хаузер закрывал двери. Первая дверь соединяла небольшую комнату с гостиной, откуда вела дорожка к бассейну. Парадный вход вел через холл в гостиную. Томас тщательно запер обе двери, вернулся и достал пистолет.

— Пошли, — сказал он решительно.

Втроем они поднялись по лестнице и постучали в комнату югославов. В ответ послышался настоящий вопль женщины.

— Дадут мне наконец заснуть в этом доме или нет?

— Извините нас, миссис Порубович. Нам нужен ваш муж, — твердо сказал Томас, стоя перед закрытой дверью.

В ответ они снова услышали недовольный голос госпожи Порубович. Но через минуту ее супруг все-таки открыл дверь.

— Извините нас, — сказал Митар, — Плема страдает бессонницей и приняла снотворное.

— Можно посмотреть на вашу жену? — неожиданно спросил Томас Хаузер.

— Как это — посмотреть? — заупрямился Порубович. — Она уже в постели.

— Мы должны в этом убедиться, — твердо сказал хозяин виллы.

Порубович озадаченно взглянул на него. Он хотел еще что-то сказать или спросить, но посторонился, давая возможность непрошеным гостям войти в их комнату.

— Плема, — негромко произнес он, — к нам гости.

— Какие гости? — разозлилась женщина. — Зачем ты разрешил им войти? Сначала ты бегаешь туда-сюда, не даешь мне спокойно заснуть, потом врываются посторонние. Это не дом, а какой-то бардак.

Она не успела договорить, как увидела вошедших в комнату людей, и натянула одеяло до подбородка.

— Извините, — сказал Томас Хаузер, — мы не хотели вас пугать. Простите нас, миссис Порубович.

Они вышли из комнаты. Напротив была комната семьи лорда Столлера. Томас замер перед дверью, оглянулся на остальных.

— Мы уже сегодня сюда заходили, — несколько нерешительно сказал он. — Может, не стоит их беспокоить?

— Стучите, — строго произнес Морис Леру, — не должно быть никаких исключений. После убийства Джессики на острове остались восемь человек. Если не считать нас троих. И мы обязаны проверить каждого из них. Стучите, Томас, иначе потом мы будем подозревать лорда Столлера или его жену.

Томас Хаузер поднял руку и осторожно постучал. Никакого ответа. Он постучал сильнее. Оглянулся на остальных мужчин. И осторожно открыл дверь.

— Войдите, — услышали они наконец голос лорда Столлера.

Войдя в комнату, они обнаружили лежавшего в постели сэра Александра.

— Извините, — улыбнулся он бескровными губами, — кажется, мне стало немного лучше. Но я все еще не могу вставать. Слабость во всем теле.

— Я вас понимаю, сэр Александр, — кивнул Томас, — представляю ваше состояние.

— Я не сплю уже две ночи, — вздохнул лорд Столлер, — хорошо еще, что рядом жена, иначе мне пришлось бы особенно трудно.

— А где Инес? — спросил Морис Леру.

— Она в ванной, — пояснил лорд, — ей так трудно, бедняжке. Я мучаю ее всю ночь. Инес! — крикнул он. — Инес, где ты?

— Я здесь, — крикнула Инес, — я здесь!

Она вышла из ванной комнаты. На ней был белый халат.

— Что случилось? — спросила она. — Что произошло?

— Извините нас, леди Столлер, — выдавил Томас Хаузер. — Вы ничего не слышали?

— Ничего. Хотя подождите. Кажется, недавно, минут пятнадцать назад, в одной из соседних комнат долго звонил телефон. Я удивилась, кто это мог звонить так поздно.

— Телефон? — переспросил Томас Хаузер. — Вам кто-то звонил?

— Нет, не нам. Я слышала телефонный звонок, но не могла определить, где именно. Звонок был громкий, как будто в соседней комнате.

— Больше вы ничего не слышали? — спросил Морис Леру.

— Ничего, — ответила Инес. — Дорогой, может ты что-нибудь слышал?

— Я не прислушиваюсь, — прохрипел лорд, — в моем состоянии лучше заниматься собственными проблемами. Извините, господа, мне, кажется, опять нехорошо. Вы не могли бы выйти отсюда?

— Спокойной ночи, — пробормотал Томас и вышел. За ним вышли Леру и Дронго.

— В этом крыле здания больше никого нет, — напомнил Леру, — а в другом находятся Джерри, Клэр и несчастный Берндт. Неужели на острове есть еще кто-то посторонний?

— Вы забыли про Илену, — напомнил Дронго.

— Ах да, Илена, — поморщился французский дипломат. — Мне кажется, мы несколько увлеклись своими умозаключениями. Возможно, мы не заметили чужака, когда обходили остров. Но в любом случае никто из присутствующих не мог убить Джессику. Это сделал посторонний.

— Я предлагаю проверить остальных, — невозмутимо сказал Дронго.

— Что? — изумился Леру. — Вы серьезно это предлагаете? Зачем нам проверять остальных? Кто, по-вашему, убийца? Эта старая женщина, которая работает на вилле? Или несчастный Берндт, который еще не знает, что произошло с его супругой? Или вы подозреваете Джерри? Или ее дочь Клэр? Кого мы должны проверять?

— Он прав, — вдруг сказал Томас, и француз вздрогнул от неожиданности. — Нам нужно проверить всех остальных, — повторил Хаузер.

Леру посмотрел на него, не веря своим ушам.

— Вы хотите проверить остальных?

— Да, — твердо сказал Томас Хаузер. — Убита жена моего брата. Я должен убедиться, что убийцы не было среди тех, кто находится в моем доме.

— Но…

— Идемте, мистер Леру, — ледяным тоном произнес Хаузер. — Не нужно ничего говорить. Просто следуйте за нами.

Они прошли по коридору в другое крыло здания. Томас взглянул на Дронго и Леру. Очевидно, он колебался, куда именно идти, но в последнюю секунду повернул налево. И позвонил в дверь апартаментов своего брата. На этот раз дверь открылась довольно быстро, словно Берндт ждал их появления. Он был в халате. Увидев старшего брата и сопровождавших его гостей, он молча уставился на Томаса. Говорят, что близнецы чувствуют состояние друг друга. Старший брат не произнес ни слова, но младший, родившийся всего на несколько минут позже, почувствовал его состояние.

— Ее убили? — спросил Берндт.

Томас кивнул головой.

— Джерри? — задал второй вопрос Берндт.

— Джессика, — ответил Томас, и младший брат невольно сделал шаг назад.

Он чуть пошатнулся. Затем провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться, и спросил:

— Как это произошло?

— Она упала, — пояснил Томас. Он тоже не стал ничего уточнять.

— Где она?

— Мы перенесли ее в дом, — сказал Томас, — она лежит внизу, в гостиной.

— Я спущусь вниз, — сказал Берндт. — Ты пойдешь со мной?

— Да, — сказал Томас. Он обернулся к своим спутникам: — Постучите к нам и узнайте, где Джерри и Клэр. А потом поднимитесь на третий этаж, в комнату Илены.

Пока брат надевал брюки и рубашку, Томас повернулся и, пройдя несколько шагов по коридору, позвонил в свои апартаменты. Двери были закрыты изнутри. Он позвонил довольно резко и долго держал палец на кнопке звонка. Наконец дверь открыла Джерри. У нее были мокрые, свалявшиеся волосы, на правом плече висело мокрое полотенце. Она была в халате, копии того, что был на погибшей Джессике. Увидев этот халат, все мужчины невольно вздрогнули. Даже Томас сделал шаг назад, словно испугавшись подобного видения.

— Джерри, — сказал он глядя жене в глаза, — у нас случилось несчастье.

— Какое несчастье? — спросила она. — Почему вы ходите все вместе, словно не доверяете друг другу? Уже три часа ночи.

— Джессика умерла, — сообщил Томас страшное известие.

— Что? — не поверила Джерри. — О чем ты говоришь? Как это умерла?

— Ее убили, — сообщил Томас. — Пожалуйста, оденься и спустись с нами в гостиную. Джессика лежит там.

— Там? В гостиной? — Джерри взглянула на мужа, потом на остальных мужчин. — Сейчас спущусь, — твердо сказала она.

— Джерри, — позвал ее муж.

— Что? — на этот раз вздрогнула женщина.

— Где Клэр? — спросил Томас.

— Она спит. Не нужно ей ничего говорить. И не будите ее.

— Где она? — настаивал Томас.

— Иногда я думаю, что ошиблась… — начала было говорить Джерри, но, взглянув на Мориса Леру, осеклась и ничего больше не сказала. Она прошла в свою спальную, ударом ноги открыв дверь.

— Вот, — сказала она, указывая на постель, где лежало смятое одеяло. — Она спит уже три часа.

Томас сделал несколько шагов по направлению к спальне. И остановился на полпути.

— Джерри, — позвал он жену, — где Клэр?

— Я же тебе сказала, что она у меня, — крикнула Джерри, заглядывая в спальную. — Господи! — вдруг раздался ее крик. — Здесь ее нет. Томас! Господи! Боже ты мой! Здесь ее нет!

Глава десятая

Морис Леру ворвался в спальную комнату. В каждых апартаментах были две ванные комнаты. Он подбежал к одной из них и открыл дверь. В ванной никого не было.

— Где Клэр? — крикнул Морис Леру. — Нужно ее найти.

— Быстрее вниз, — сказал Дронго. — Если она вышла не из гостиной, значит, спустилась вниз по другой лестнице.

— Но как она вышла из апартаментов? — развел руками Морис. — Ведь дверь была закрыта изнутри. Джерри, где Клэр?

— Я не знаю! — крикнула несчастная женщина. Впервые она потеряла самообладание.

— Как это не знаешь, если дверь была заперта? — Леру изумленно взглянул на Дронго и на Томаса Хаузера. — Здесь происходит что-то непонятное, — пробормотал он.

— Идемте вниз, — потянул его за рукав Дронго. — Мы потом разберемся, что здесь происходит.

Они побежали по лестнице. Ступеньки прыгали перед глазами. Они спустились на кухню, бросились к входной двери. Она была открыта. На кухне никого не было.

— Клэр! — закричал Леру, выбегая на улицу. — Клэр, где ты? Клэр!

Дронго выбежал вслед за ним. Леру вглядывался в темноту, словно пытаясь увидеть исчезнувшую девушку.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Вы думаете — и ее тоже?

— Я ничего не думаю, — сказал Дронго. — Нам нужно найти девушку. Главное, чтобы мы не опоздали.

— Но каким образом она могла выйти из апартаментов? — недоумевал Леру, пока они двигались вдоль стеклянной галереи. — Ведь Джерри отперла нам дверь изнутри. Значит, кто-то закрыл дверь. И если это сделала не Джерри, то куда исчез тот человек?

— Все можно объяснить, — мрачно заметил Дронго. — Возможно, Джерри куда-то выходила и, пока она отсутствовала, Клэр вышла из апартаментов. Вернувшись обратно, Джерри заперла дверь, будучи убеждена, что дочь в спальне. Вы обратили внимание на волосы Джерри? В апартаментах две ванные комнаты. Одна в спальне Джерри, другая рядом со спальной Томаса. Наверно, она не хотела беспокоить дочь и прошла во вторую ванную комнату. И перед этим закрыла дверь апартаментов изнутри. А когда вышла из ванной комнаты, мы постучались и она открыла дверь, уверенная, что Клэр дома.

— Неплохое объяснение, — пробормотал Леру, — но не хватает одного момента.

— Какого?

— Куда она могла пойти ночью? — нахмурился Леру. — Через гостиную она не проходила. Через кухню она тоже не выходила, иначе обратила бы внимание на открытую дверь. К лорду Столлеру она не пойдет, рядом с больным сэром Александром всегда его супруга. К Митару Порубовичу — тем более: его сварливая жена почему-то ненавидит Джерри. Тогда выходит, что она могла отправиться либо к вам, либо к Берндту Хаузеру. Один вариант из двух. И какой более реален?

— Вы решили вернуть мне все долги? — поинтересовался Дронго. — Или вы полагаете, что это я организовал похищение Клэр?

— Ничего я не полагаю. Джерри могла зайти к вам. Ей нравятся такие мужчины, как вы, — огрызнулся Леру, — идемте быстрее. Клэр! — крикнул он, вглядываясь в ночную тьму. — Если с ней что-нибудь случится, Джерри этого не переживет, — пробормотал француз.

— Неужели она так любит свою дочь?

— Это единственное, что у нее есть в жизни. Многие не любят Джерри, им не нравится ее постоянный эпатаж, ее вызывающее стремление быть первой, доказывать свое превосходство над другими. Но, с другой стороны, она ведь очень тонкий и умный журналист. Почитайте ее статьи и вы все поймете. Она умеет видеть такие детали, которые сделали бы честь любому писателю.

— Я это заметил, — кивнул Дронго. — Куда могла убежать Клэр? Может, на острове есть какие-нибудь другие строения, о которых мы не знаем?

— Нет здесь ничего. Остров небольшой. Клэр! — снова крикнул Леру. — Черт бы побрал эту девчонку!

— А вы не думаете, что это она могла убить Джессику? — вдруг спросил Дронго.

— Что? — Леру чуть не упал.

— Осторожнее, — проворчал Дронго, — смотрите под ноги.

— Что вы сказали?

— Вы меня прекрасно слышали. Клэр уже взрослая девушка. Я видел, как она вела себя у бассейна, пытаясь копировать поведение своей матери. Я не думаю, что Клэр доставляет удовольствие вести себя подобным образом. Но она не колеблясь разделась, когда нужно было прыгнуть в бассейн к матери. Вы сами называли Джессику не совсем удачной копией Джерри, возможно, что Клэр обратила на это внимание. Это она — копия своей матери. И ей не нужна другая, какой безусловно была Джессика. Она могла приревновать Джессику и избавиться от нее таким образом.

— И этот ребенок так размозжил лицо Джессике?

— Она уже давно не ребенок. Кроме того, подростки обычно особенно агрессивны по отношению к старшим. Думаю, вам это известно.

— А Фатос? Зачем Клэр убивать рулевого? Что он ей сделал?

— Оказался невольным свидетелем. Или еще что-нибудь. Предположить можно все что угодно.

— Не нужно предполагать, — недовольно заявил Леру, — я знаю Клэр с самого рождения. Она не способна на такое. И не нужно больше об этом говорить. У меня и так сегодня подавленное состояние.

— Можно подумать, у меня оно лучше, — пробормотал Дронго. — Надеюсь, что все наши неприятности на сегодня закончились. Кстати, посмотрите. По-моему, ваша протеже купается в море.

— Она с ума сошла, — разозлился Морис, бросаясь к девушке.

Клэр действительно боролась с волнами около самого берега. Девушка отчаянно боялась, но упрямо шла и шла вперед, в темное море, навстречу волнам.

— Клэр! — закричал Морис Леру входя по колено в воду. — Немедленно выходи! Джерри сходит с ума, ищет тебя по всему острову.

— Что случилось? — крикнула девушка. — Я только вошла!

Голос у нее дрожал. Очевидно, она заставляла себя входить в море, закаливая таким образом свою волю.

— Выходи быстрее! — крикнул Леру. — У нас беда!

Клэр пошла к берегу. Леру вернулся на песок. Он был мокрый по пояс. Достав полотенце, он ждал девушку. Она вышла из воды. Как и ее мать, она не признавала бюстгальтеров. Дронго отвернулся. Леру бросился с полотенцем к девушке.

— Ты с ума сошла! — закричал он, размахивая руками. — В такую ночь и при таком ветре. Ты могла утонуть, и никто бы тебя не спас. Почему ты не хочешь купаться в бассейне?

— Мне так нравится, — упрямо сказала Клэр.

— Одевайся, — приказал Леру, — и побыстрее.

— Что за беда у нас случилась? Опять расстройство желудка у лорда Столлера? Или мигрень у госпожи Порубович? — с непривычным сарказмом спросила Клэр. — Может, Джессика перепутала постели и пришла к Томасу вместо того, чтобы спать со своим мужем. Она ведь хочет доказать, что она лучше Джерри…

— Клэр! — крикнул Леру. — Не нужно так говорить. Джессика умерла!

В этот момент девушка надевала платье. Услышав это известие, она замерла. Затем молчала несколько секунд. И вдруг быстро спросила:

— Это правда?

— Конечно, правда. Неужели ты думаешь, что мы можем шутить на такую тему?

— На нашем острове может быть все что угодно, — горько сказала Клэр, — каждый заботится только о собственной выгоде. Здесь все лицемеры. Говорят одно, а думают другое.

— Как тебе не стыдно, — в сердцах произнес Морис, — разве можно так говорить о близких тебе людях?

— Какие они мне близкие? Только Джерри, да и та взяла меня лишь сейчас. Какие они мне близкие, Морис. Они все время лгут друг другу и себе.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего. Ничего не хочу сказать, — Клэр повернулась и пошла к дому.

Навстречу бежала Джерри. Она успела надеть лишь легкое светлое платье.

— Клэр! — закричала мать. — Клэр, девочка моя!

Она бросилась к дочери и сжала ее в своих объятьях. Дочь холодно позволила себя обнять. Потом сказала чуть равнодушно:

— Ты сегодня какая-то странная, Джерри.

Мать не ответила. Дронго подумал, что это единственный человек, который позволяет себе так обращаться с Джерри.

— Идемте в дом, — предложил Леру, — здесь холодно. Ты простудишься, Джерри. Идемте в гостиную.

— Нет, — решительно сказала Джерри, — не нужно в гостиную. Нам туда лучше не ходить, Морис. Там… там сейчас Джессика.

— Тогда пройдем через кухню на второй этаж, — согласился Леру.

— Что случилось? — спросила Клэр. — Ее действительно убили?

— Да, — кивнула мать. Очевидно, она не хотела врать дочери даже в таком деликатном вопросе. — Ее сбросили с нашей скалы, а потом добили.

Клэр молчала, упрямо сжав губы. Она ничего не сказала, словно преступление никоим образом ее на затрагивало.

— Может, мне посмотреть? — нерешительно предложила девушка.

— Нет, — испугалась мать, — ни в коем случае. Не нужно ничего смотреть. Вернешься в спальню и останешься там. У меня в спальне. И больше никуда не ходи. Я не заметила, когда ты ушла.

— А ты и не могла заметить, — ядовито огрызнулась дочь, — тебя не было в апартаментах. В час ночи ты куда-то ушла…

Джерри взглянула на Дронго, потом — на Мориса Леру. И ничего не ответила дочери.

— Я спустилась вниз, — продолжала Клэр, — дверь на кухне была открыта. Я вышла и пришла сюда, к морю. Взяла полотенце, чтобы искупаться. Ты мне рассказывала, что в молодости купалась в море по ночам, закаляя свой характер. Вот я и решила попробовать.

— Я купалась в тропических морях, — улыбнулась Джерри, — а здесь по ночам море холодное.

— Ничего. Ты ведь знаешь, как хорошо я плаваю. А кто убил Джессику?

— Не знаю, — растерялась мать. — Вот мистер Леру был там. И мистер Дронго тоже.

— Странно, — вслух сказала Клэр, — сейчас, наверно, все будут переживать. И Берндт, и Томас, и лорд Столлер…

— Хватит, Клэр, — резко перебила ее мать, — твои фантазии иногда заводят тебя слишком далеко. Мне это совсем не нравится.

— Это не фантазии, — упрямо возразила дочь.

— Клэр, — снова перебила ее мать, — будь добра, попридержи язык. Я миллион раз тебе говорила, что нельзя вести себя подобным образом.

— Я только хотела сказать про наше вчерашнее приключение…

— Больше не желаю тебя слушать.

Джерри повернулась и пошла к дому. Леру, чуть подумав, побежал за ней, очевидно, пытаясь успокоить женщину. Дронго остался рядом с Клэр. Они медленно шли к дому.

— Что вы имели в виду? — спросил Дронго. — Почему вы считаете, что здесь все лицемеры?

— А вы не такой? — вызывающе нагло спросила Клэр. — Думаете, вы святой, а остальные подлецы? Все вы одинаковы.

— Мне жаль, что у такой молодой девушки такое превратное впечатление о людях, в том числе о мужчинах.

— Какие мужчины? — презрительно сморщила носик Клэр. — Мужчин не осталось. Только двуногие самцы. И джентльменов давно не осталось. Перевелись. Сейчас остались только граждане. Налогоплательщики и выборщики.

— Не уверен, что ваши слова можно применить ко всем мужчинам нашей небольшой колонии.

— Ко всем, — отвернулась она. — Думаете, я не замечаю, как вы все смотрите на мою мать? Каждый из вас норовит оказаться в ее постели. Думаете, я ничего не знаю? Вам ведь все равно, Джерри или Джессика. Лишь бы рядом была женщина.

— Мне не все равно, — ответил Дронго. — И я никогда не руководствовался примитивной психологией животного.

— Вы не лучше других, — отмахнулась Клэр. — Думаете, я не знаю, куда ходила Джерри? Она прошла прямо к вашей комнате. Я видела, как она шла по коридору. Я все видела.

— Вы можете не поверить, Клэр, но между мной и вашей матерью ничего не было. Уверяю вас, что мы просто разговаривали.

— Только не говорите мне, что вы к ней равнодушны.

— Не скажу. Ваша мать красивая женщина. Но между нами действительно ничего не было.

— Не было, — она вдруг остановилась. Взглянула ему в глаза. — Поцелуйте меня, — неожиданно потребовала Клэр. — Чего вы ждете? Я разрешаю.

— Этого мало, — усмехнулся Дронго.

— В каком смысле — мало? Вы хотите со мной переспать?

— Боюсь, что ваши манеры больше подходят для азиатского базара, — пробормотал Дронго. — Я имел в виду, что не целую женщин по их желанию.

— Как это не целуете?

— Для этого она должна понравиться мне как минимум настолько, чтобы я захотел ее поцеловать.

— А я вам не нравлюсь?

— Нравитесь. Но этого недостаточно. И поэтому не нужно заниматься глупостями. Идемте быстрее к дому, вы замерзнете.

Они поспешили к дому и, войдя на кухню, обнаружили там терпеливо поджидающих их Джерри и Мориса Леру. Несмотря на три часа ночи, на кухне хозяйничала Илена, очевидно, спустившаяся сюда из своей комнаты.

— Тебе нужно выпить горячего кофе с молоком и лечь в постель, — приказала Джерри, — я пойду в гостиную и посмотрю, как там дела. Берндту очень плохо. Он бедняга так страдает. Морис, пойдем со мной. Может, мы вместе успокоим его.

Когда они вышли, Клэр фыркнула от возмущения.

— Жаль Джессику. Но они напрасно так убиваются.

— Почему?

— Она никогда не любила Берндта, — нагло заявила Клэр.

Илена протянула ей кружку горячего кофе с молоком. Клэр взяла кружку и обхватила ее ладонями, согревая обе руки.

— Она его не любила, — упрямо повторила Клэр.

— С чего вы взяли? — поинтересовался Дронго.

На кухне было тепло и уютно. Присутствие Илены придавало смысл и начищенной до блеска посуде, и сверкающим белым кухонным полкам.

— Вчера ночью мы катались с ней по морю, — загадочно сказала Клэр. — Думаете, мы только катались по морю?

— Не знаю. Мне говорили, что Джессика поспорила со своим мужем и, забрав вас, каталась всю ночь на яхте, которой управлял Фатос.

— Вот именно, — поморщилась Клэр. — А на самом деле мы не катались. Сразу взяли курс на архипелаг. И знаете, почему мы туда поплыли? На берегу нас уже ждал лорд Столлер. Джессика считала, что я заснула в каюте, и даже не посмотрела, что я делаю. А я видела, как они разговаривали. Это был разговор двух неравнодушных друг к другу людей.

— Неужели они целовались? — пошутил Дронго.

— Не целовались, — презрительно сказала она, — они о чем-то спорили. Я не могла разобрать, о чем. Но говорили недолго. Минут пятнадцать. А потом она вернулась. И мы сразу отплыли. Я заснула и проснулась, когда мы вышли в море. И Джессика всем сказала, что мы катались по морю.

— Очень интересно, — пробормотал Дронго, и в этот момент на кухне появилась Плема Порубович, спустившаяся сюда по крутой служебной лестнице.

— В этом доме никто не спит, — пожаловалась она, — такое ощущение, что все страдают бессонницей. Я приняла таблетку и все равно не могу заснуть. Все бегают, шумят, кричат, ругаются. Врываются к нам в комнату. Тоже мне немецкое гостеприимство.

— Извините, — сказал Дронго, — но у нас несчастье. Погибла супруга Берндта Хаузера.

— Как это погибла? — взвизгнула Плема. — Что значит погибла? Ее убили?

— Она упала с насыпи у бассейна, — пояснил Дронго, не считая возможным вдаваться в детали.

— Я же говорила, что здесь нельзя оставаться! Какой ужас! Люди уже разбиваются на ровном месте. Просто кошмар. Милочка, — обратилась она к Илене, — дайте мне бутылку воды. Только закрытую бутылку минеральной воды без газа.

Илена, поняв, что от нее требуется, достала бутылку воды. Плема забрала бутылку и уже собиралась подняться к себе, как Дронго ее остановил.

— Миссис Порубович, задержитесь еще на минуту. Вы ведь врач по профессии. Скажите, пожалуйста, после вчерашнего отравления лорд Столлер мог найти в себе силы выйти на улицу? Хотя бы на несколько минут?

— Вы спрашиваете или утверждаете?

— Конечно, спрашиваю.

— Ни на одну минуту, — громко заявила Плема Порубович, — он бы даже не смог спуститься. Его организм не выдержал бы подобной пытки. Я могу расписаться под своими словами. И если Джессика действительно упала сама, то очень жаль. Она была нормальной женщиной. Может, единственной нормальной в этом сумасшедшем доме.

Глава одиннадцатая

Плема Порубович поднялась по лестнице, исполненная чувства глубокого удовлетворения. Ей казалось, что она высказала все, что думала об этом доме и его обитателях. Клэр допила свой кофе и осталась сидеть на кухне. Ей было хорошо именно здесь, в тепле, рядом с Иленой, которая уже нашла себе работу и в это раннее утреннее время уже колдовала над плитой.

Дронго взглянул на часы. Они договаривались сменить Томаса Хаузера и Мориса Леру к четырем часам утрам. Но вряд ли сегодня кто-нибудь ляжет спать. По острову ходит настоящий маньяк, умудрившийся за несколько часов причинить столько неприятностей. И если чужих на маленьком острове нет, то убийца находится среди обитателей виллы.

Дронго поднялся из кухни на второй этаж. Двери в апартаменты были заперты. Западные апартаменты с видом на бассейн занимали Томас и Джерри. Восточные — Берндт и погибшая Джессика. Он прошел дальше. В последних комнатах никого нет. В одной оставался он, в другой — Морис Леру. Комната Дронго выходила на бассейн, как и апартаменты Джерри. И еще на бассейн смотрят балкон и окна комнаты, которую занимает лорд Столлер со своей супругой. А Митар и Плема Порубович расположились в комнате с видом на море. Тогда получается, что никому из семьи Столлер не нужно было забираться к нему в комнату. Это могли сделать только Митар либо его супруга. Ведь их окна выходят на другую сторону. Либо Морис Леру, но он был в тот момент рядом с ним. Дронго вошел в свою комнату. И едва не выругался, встав на пороге. В его комнате опять кто-то побывал. Он всегда закрывает занавески таким образом, чтобы в них не было щели. Неизвестный снова выходил на балкон и отодвигал занавески. Это ему совсем не понравилось. Уходя, он закрыл балкон. Каким образом неизвестный мог проникнуть через балкон в его комнату?

Дронго подошел к двери на балкон. Она была закрыта. Получается, что неизвестный появился в его комнате только для того, чтобы отодвинуть занавеску. Он дотронулся до ручки. Дверь закрыта не плотно. Он так никогда не закрывает двери. Значит, здесь все-таки побывал чужой. Кто это мог быть? Лорд Столлер не может двигаться. Так во всяком случае уверяет Плема Порубович. Инес Столлер находится неотлучно при муже. К тому же их балкон и окна выходят на бассейн. Зачем им влезать в чужой номер, если у них окна выходят на ту же сторону? Тогда кто? Митар? Морис? Плема? Остаются еще Берндт и Джессика. Кто и зачем входил в его комнату?

Он открыл дверь на балкон и вышел. Приятный свежий ветер щекотал лицо. Дронго закрыл глаза и поднял голову, подставляя лицо ветру. Простояв так около минуты, он наклонился и стал внимательно осматривать балкон. В углу он заметил следы грязи. Дронго начал проверять перила. На внешней стороне перил он обнаружил налипшие волокна. Достав волокна, он внимательно их рассмотрел. Очевидно, они появились здесь совсем недавно, возможно, полчаса назад. Они были еще влажные. Странно, что здесь оказалась влага. Ведь дождя не было. Влага? Поливальные машины работали как раз в два часа ночи, строго по графику. Тогда получается, что влажные волокна, налипшие на перила его балкона, были занесены сюда после двух часов ночи. Но что делал на его балконе неизвестный? И каким образом это связано с происшедшими убийствами.

Дронго достал из кармана записку и еще раз перечитал ее. В два часа ночи. Судя по записке, ее мог написать только англосакс. Получается, что неизвестный убийца просто перехитрил Дронго. Он отправил письмо, попросив о встрече. А сам использовал балкон Дронго, чтобы либо уйти отсюда, либо прийти сюда. И то и другое было одинаково опасно для всех обитателей дома.

Он вернулся к входной двери в комнату и стал более детально осматривать пол. Абсолютно ясно, что это необычный «гость». Что он делал в комнате Дронго? Или отсюда кто-то наблюдал за бассейном? Возможно, это была Клэр. Она решила таким своеобразным способом отомстить за мать. Она ведь точно знала, к кому пошла Джерри.

Неужели убийца — Клэр? Молодые бывают очень жестоки. Возможно, она не простила матери свое одиночество в детстве. А если Джессику убили по ошибке? Ведь она была точно в таком же халате, как и Джерри. А если неизвестный убийца ждал Джерри? Нет, не выходит. Тогда откуда Джессика узнала о предполагаемой встрече? Почему оказалась там? И почему, убийца обнаружив свою ошибку, не отказался от своего первоначального плана? Значит, жертвой должна была стать Джессика. Убийца толкнул ее с искусственной насыпи. Толкнул не в сторону бассейна, в котором еще оставалось достаточное количество воды, а в другую сторону, тогда ее гибель была неизбежна.

Еще одно пятно на полу. Неизвестный проходил через его комнату, пока он беседовал внизу сначала с Митаром, потом с — Морисом Леру. Затем они обнаружили труп, вернулись в дом и позвали Томаса. Неужели один из этой троицы убийца? Но каким образом убийца оказался рядом с Джессикой? И почему он ее убил? Если удастся ответить на этот вопрос, то можно будет понять, кто совершил эти убийства.

Дронго вышел из комнаты и прошел по коридору. Спустился по парадной лестнице в гостиную. Тело Джессики лежало в углу. За столом сидели в полном молчании — братья Хаузеры, Морис Леру и Джерри. У всех четверых были мрачные лица.

— Вот, господин аналитик, — горько сказал Берндт, — ничего у нас не получилось. Мы даже жен своих защитить не смогли.

— Кто это мог сделать? — спросил Томас. — Вам не кажется, что вы должны применить свои знания?

— А вам не кажется, что вы лучше знаете всех, кто находится на острове? — поинтересовался Дронго. — Два человека погибли, а один лежит в постели и с трудом может двигаться. Остаются девять человек. Мы четверо. Двое югославов, леди Столлер, Илена и Клэр. Вот собственно и все. Кого вы конкретно подозреваете?

— Никого, — ответил Томас, — среди моих гостей не может быть преступников.

— Вот это как раз глубоко ошибочное мнение. Кажется, еще Оскар Уайльд говорил, что нет на земле такого обеспеченного человека, который мог бы заплатить настоящую цену за свое прошлое. Чужой человек всегда непредсказуем.

— У нас нет таких людей, — упрямо повторил Томас, — здесь как раз собрались люди, которым нечего скрывать.

— Посмотрим, — сказал Дронго, проходя в другую комнату.

Он вышел на дорожку, ведущую к бассейну. Обошел дом. Остановился на углу, перед своим балконом. Здесь идеальное место, понял Дронго. Ни с одной стороны не видно. Если человек стоит под балконом, его трудно заметить, если — на балконе, его можно увидеть со стороны бассейна.

Дронго начал осматривать место под балконом. Он изучал буквально каждый куст, каждый лист. Трава под балконом была примята, в этом не было никаких сомнений. Он продолжал изучать пространство вокруг дома, рассчитывая найти неопровержимые доказательства вины конкретного убийцы. Но все было тщетно. Он начал исследовать стену под балконом. Здесь было еще одно грязное пятно. Пятно с характерным следом. Словно это был чей-то след. Ноги? Он осмотрел стену. Если это след ноги, то убийц должно быть двое. Один — носит обувь сорок пятого размера, и он убил Джессику, а размер ноги другого гораздо меньше, и он почему-то пытался войти в его комнату или выйти через нее. Войти или выйти? Войти или выйти? Войти и выйти! Кто-то прислал ему записку, понимая, что после убийства Фатоса он обязательно выйдет из своей комнаты, чтобы встретиться с человеком, пригласившим его к бассейну. Возможно, неизвестный убийца хотел таким способом его подставить. Ведь кроме Дронго все присутствующие на острове раньше уже знали друг друга.

Предположим, его догадка верна. Тогда записка была лишь способом выманить его из комнаты. Неизвестный убийца вошел в пустую комнату, открыл дверь балкона, привязал веревку к перилам. Спустился вниз. На земле есть место, куда он спрыгнул. Затем поспешил к этой искусственной скале. Столкнул оттуда Джессику. Спустившись вниз, добил несчастную и вернулся в дом таким же путем, каким покинул его, — незаметно и быстро. Но тогда…

Он начал додумывать до конца самые невероятные версии. Если его предположения правильны, то подозреваемых оставалось совсем немного. Круг их постепенно сужался. Только несколько человек. Кто из них и почему решил убить Джессику? Кто из них и почему?

«Интересно, Клэр еще сидит на кухне или нет», — вспомнил он о девушке. Вернувшись в гостиную, он застал там всех, кроме Томаса Хаузера. Последний прошел в свой кабинет, чтобы еще раз позвонить в полицию.

Берндт почернел от горя. Он сидел, уставившись в одну точку и ни на что не реагируя. Казалось, мир перестал существовать для него. Джерри пыталась каким-то образом отвлечь его от случившегося. Но это ей не удавалось. Отчаявшись расшевелить Берндта, она встала и прошла на кухню. Там все еще сидела Клэр. Увидев дочь, Джерри не сдержалась.

— Я же тебя просила не сидеть долго на кухне! Иди наверх и запрись в наших апартаментах.

— Здесь тепло, — сказала дочь.

— Там тоже тепло. Включи кондиционер.

— Хорошо, Джерри, — Клэр вдруг поняла, что сегодня не нужно спорить. Она поднялась и вышла, лишь взглянув на Дронго.

Джерри сразу опустилась на ее место. Дронго стоял рядом.

— Спасибо вам за ваше молчание, — вздохнула Джерри. — Я не хотела бы при ней обсуждать, куда я пошла сегодня ночью.

— Это не мое дело, — твердо сказал Дронго, — но она знает, где вы были.

— Вы уверены?

— Да. Скажите, когда обычно чистят бассейн?

— По пятницам. Там саморегулирующаяся система. По пятницам вся вода из бассейна идет на полив сада, а затем новая, уже отфильтрованная, поступает в бассейн.

— И сколько длится этот процесс.

— Обычно с восьми-девяти вечера до четырех-пяти утра. Но вчера ночью Илена поздно включила систему фильтрации. Убийство Фатоса стало тому причиной.

— Я примерно так и думал, — кивнул Дронго. — Спасибо за ценную информацию, Джерри.

— Илена, принесите мне плед, — попросила на греческом языке Джерри.

Илена кивнула, выходя из комнаты.

— Вы хорошо говорите по-гречески, — заметил Дронго.

— С трудом научилась, — усмехнулась Джерри, — такой сложный язык. Я знаю лишь самые простые слова. Зато Морис говорит по-гречески совсем неплохо. Инес тоже. Она родилась на Кипре.

— Мне говорили, — кивнул Дронго. — А Джессика знала греческий?

— Нет. Не знала. Она даже с рулевым общалась на английском. Бедняга Фатос разговаривал с нами на ломаном английском.

— Вчера Джессика поспорила со своим мужем и решила покататься на яхте. Вы случайно не знаете, о чем они поспорили?

— Случайно знаю. Ее дядя представлял интересы бельгийских компаний. И соответственно хотел заключить крупный контракт с компанией «Хаузер и Хаузер». Но Берндт решил, что будет лучше, если контракт будет заключен с англичанами. Томас в этом его поддерживал. Я не очень разбираюсь в таких вопросах, но, по-моему, речь шла о крупной поставке. Дело в том, что бельгийский франк входит в систему европейской валюты — «евро», а английский фунт еще в нее не вошел. И соответственно выгоднее продавать продукцию англичанам. И поэтому Берндт отказал Джессике. Хотя обычно он не отказывает. Но здесь были затронуты интересы компании, и Берндт стоял насмерть. Они все вопросы решают вместе. Томас и Берндт. И если решили, то уже никогда не изменят своего решения. Они могут менять свое мнение в процессе обсуждения. Но после — никогда.

— Неужели Берндт и Джессика могли поспорить из-за такого пустяка?

— Нужно знать эту семью, — вздохнула Джерри. — для них не существует пустяков.

— Вы знаете, что случилось потом?

— Она села на яхту и уплыла на всю ночь.

— Она отправилась на архипелаг и встретилась с лордом Столлером.

— Интересно, — медленно произнесла Джерри. — Откуда вы это знаете?

— Мне рассказала ваша дочь.

— Она может соврать.

— Зачем ей врать. В данном случае она незаинтересованное лицо. Ваша дочь была в каюте, и Джессика не знала, что Клэр видела ее встречу с лордом Столлером.

Илена принесла два теплых пледа, и Джерри, жадно схватив один из них, развернула и накинула его на плечи.

— Не вижу в этом никакого криминала, — сказала Джерри, — ведь лорд Столлер — давний друг нашей семьи. Вполне естественно, что они знакомы и с Джессикой. Сэр Александр в данном случае представлял как раз интересы английских компаний.

— В таком случае встреча не совсем логична, — возразил Дронго. — С одной стороны, Джессика настаивает на заключении договора с бельгийцами, а с другой — встречается с представителем английской компании.

— А по-моему, все логично, — усмехнулась Джерри, — вы сильно усложняете там, где это не нужно. Разумеется, Джессика была за договор с бельгийцами, интересы которых представляет ее родной дядя. Но когда Берндт сообщил, что они собираются заключить контракт с английскими компаниями, она обиделась и уехала. Возможно, она сказала об этом и лорду Столлеру. Мы можем об этом узнать более конкретно. И ничего необычного в этом я не вижу.

— За исключением одного момента, — сказал Дронго.

— Какого? — насторожилась Джерри, поднимаясь со стула и снимая плед. Ей стало жарко на кухне.

— Из четырех участников той встречи двое уже убиты, — напомнил Дронго, — а третьего пытались отравить. Единственный уцелевший из этой компании человек — ваша дочь.

— Вы ненормальный, — испугалась Джерри. — Куда ушла Клэр?

Джерри сбросила плед на землю и побежала к лестнице. Через секунду ее каблуки стучали по лестнице.

Глава двенадцатая

Дронго поднялся по лестнице вслед за Джерри. Она звонила в дверь апартаментов, нетерпеливо ожидая, когда наконец ей откроют дверь. Палец со звонка она не убирала. Наконец Клэр открыла дверь. Очевидно, она уже готовилась заснуть, так как у нее было сонное лицо.

— Клэр, в чем дело? — громко спросила Джерри. — Ты рассказала нашему гостю о вашей прогулке на архипелаг. Это правда? Джессика встречалась с лордом Столлером?

— Встречалась, — кивнула дочь. — Джерри, я хочу спать.

— Ты врешь! — крикнула Джерри, явно раздосадованная ее ответом. — Такого не может быть. Зачем ты врешь, Клэр?

— Это правда, — упрямо сказал девушка. — Я хочу спать.

Она повернулась и пошла в спальную комнату. Джерри собиралась о чем-то ее спросить, но, взглянув на Дронго, промолчала. Она вышла из апартаментов, не сказав ни слова. Дронго терпеливо ждал ее в коридоре.

— Не осталось мужчин в этом мире, — зло пробормотала Джерри, — одни слизняки.

Она повернулась и двинулась к парадной лестнице. Уже ступив на лестницу, остановилась. Посмотрела в другой конец коридора, где находилась комната лорда Столлера. И ничего не сказав, начала спускаться по лестнице. Дронго спустился следом.

— Я ничего не знала об этой встрече, — призналась Джерри. — Вы курите? Ах, да, вы не курите. Я действительно ничего не знала об этой встрече. Значит, Джессика очень искусно маскировалась.

Она зло дернула головой. В таком состоянии Дронго ее даже не представлял. Очевидно, с лордом Столлером ее продолжали связывать не только романтические воспоминания. И ей было неприятно, что женщина, ставшая ее копией, неожиданно решила проявить себя столь необычным образом.

— Интересно, знает ли об этом Инес, — горько усмехнулась Джерри. — Впрочем, какая разница? Даже если не знает. Вы думаете, это он убил Джессику?

— Нет, не думаю, — ответил Дронго. — Плема Порубович уверяет, что он не смог бы пройти сегодня ночью и трех шагов. И я склонен доверять ей.

— Почему?

— Мы заходили к нему в комнату дважды. И в первый раз он довольно крепко спал. Во второй бодрствовал, но ему было очень плохо. Он не имеет никакого отношения к преступлениям, в этом я абсолютно убежден.

— Тогда моя дочь? — спросила Джерри. — Жаль, что у вас нет сигарет. Вы думаете, убийца — моя дочь?

— Пока не думаю. У меня нет убедительных доказательств.

— Тогда кто? Кто мог их убить?

— Здесь остались в живых одиннадцать человек, — напомнил Дронго. — Даже если мы вычтем сэра Александра, то останется десять. И один из них, каждый из них, — подчеркнул Дронго, — может оказаться убийцей.

— Вас невозможно понять, — нервно отмахнулась Джерри. — Идемте, я возьму сигареты у Томаса.

— А если это Томас или Берндт? — спросил Дронго.

Джерри отшатнулась и взглянула на Дронго. Нахмурилась и, ничего больше не добавив, пошла вниз. Он спустился ней. В гостиной сидели Берндт и Морис Леру. Джерри прошла к своему мужу в кабинет и оттуда послышался ее громкий голос. Дронго сел рядом с французским дипломатом. Берндт взглянул на него потухшими глазами.

— Извините меня, мистер Хаузер, — сказал Дронго, — я понимаю, что сейчас не время и не место для подобных разговоров. Но я хотел бы уточнить вашу позицию по новому контракту. Вы решили заключить контракт с бельгийцами или англичанами?

— По-моему, я об этом говорил вчера на своей пресс-конференции, — пояснил Хаузер, — сначала мы решили отдать контракт англичанам, но Томас считает, что договор нужно заключать с бельгийцами. Он верит в силу единой валюты, а я полагаю, что англичане лучше. Поэтому договор так и не был заключен. Эксперты сейчас работают над ним, пытаясь уточнить все пункты нашего сотрудничества и с бельгийцами, и с англичанами.

— Значит, договор еще не заключен.

— Нет. Извините. Я не склонен говорить на эту тему. Простите меня.

Из кабинета вышел Томас Хаузер. Он взглянул на брата.

— Полиция прибудет сюда через час, — твердо сказал Томас, — нужно всех предупредить. Я позову Илену и скажу, чтобы она всех разбудила. Пусть приготовит нам завтрак. Сотрудники полиции все равно будут допрашивать всех.

Следом за Томасом появилась Джерри. Она курила и не вмешивалась в разговор братьев. Через полчаса за столом сидели все присутствующие в доме гости. Мужчины принесли лорда Столлера и посадили его в кресло. Ему все еще было очень плохо, но постепенно он приходил в себя. Инес заботливо укрыла его пледом и села рядом.

Митар Порубович едва убедил свою жену спуститься вниз. Она была в ярости, и ее громкие крики сотрясали второй этаж до тех пор, пока они не спустились. Берндт сидел рядом с Морисом Леру — задумчивый и мрачный. Томас Хаузер сел рядом со своей супругой. Клэр пришла позже всех. Она не успела заснуть и теперь смотрела на всех воспаленными от бессонницы глазами. Илена начала приносить еду, чтобы гости могли позавтракать перед приездом полиции. Труп Джессики отнесли в кабинет и оставили на диване, накрыв простыней.

И только один Дронго не мог успокоиться и обратился к Митару.

— Мистер Порубович, вчера днем мы встретились с вами в лифте отеля «Гранд Британия».

— Я помню, — кивнул Митар, — мы еще подумали, что вы итальянец.

— Вы говорили, что вернулись с пресс-конференции и ничего еще не решено. Верно?

— Да, верно. Мистер Берндт Хаузер сказал, что они откладывают решение этого вопроса. Нам хотелось, чтобы контракт достался бельгийцам. Они наши партнеры. Но решение пока не было принято.

При этих словах лорд Столлер открыл глаза и взглянул на Порубовича. Он недовольно сжал губы и отвернулся. Очевидно, ему не нравился ни подобный проект, ни этот человек, который так неожиданно оказался с ним в одном доме.

— Давайте позавтракаем, — предложил Томас Хаузер, — скоро приедет полиция.

— Мне нужно переодеться, — сказал Дронго, — и собрать некоторые бумаги. Если разрешите, я поднимусь наверх.

— Конечно, — кивнул хозяин, — извините, что у нас так все получилось. Мы не думали, что все кончится так печально.

Дронго вышел из-за стола и пошел к лестнице. Почти все смотрели ему вслед. Он поднялся по лестнице. До приезда полиции у него только минут двадцать. Значит, он должен найти то, что ему необходимо. Он подошел к первой двери и решительно ее открыл…

Ровно через десять минут он спустился вниз. Томас Хаузер удивленно взглянул на него и холодно спросил:

— Вы не успели переодеться?

— Не успел, — кивнул Дронго.

Он положил пакет, который принес с собой, за диван и вышел на середину комнаты.

— До приезда полиции осталось десять минут, — сообщил Дронго, — и я бы хотел рассказать вам за оставшееся время о некоторых своих наблюдениях, которые мне удалось сделать сегодня ночью.

— Только не говорите, что вы нашли убийцу, — зло попросил Митар Порубович, — мы все равно вам не поверим.

— Убийца прячется где-то на острове, — поддержала мужа Плема.

— Нет, — громко сказал Дронго, — убийца находится среди нас.

У Илены упала из рук тарелка. Упала и с непривычным грохотом разбилась. Все взглянули на Дронго.

— Я полагаю, вы отдаете отчет в своих словах? — спросил Томас Хаузер.

— Мне нужно только несколько минут вашего внимания.

Теперь, когда Дронго нашел необходимый элемент, вся мозаика выстроилась в единую и окончательную картину. И он начал говорить.

— В моей практике было немало случаев, когда я успешно расследовал различные загадочные преступления. Но найти виновного в совершении убийств, случившихся на острове сегодня ночью, было почти невозможно. Ведь отсутствовало главное условие, объединяющее все преступления. С самого начала стало ясно, что здесь нет посторонних. Да и вряд ли неизвестный убийца мог приплыть на остров только для того, чтобы ночью совершить свои преступления. Кроме того, я всегда помнил о попытке отравить сэра Александра. А это означало, что убийца не мог быть неизвестным, непонятно каким образом появившимся на острове человеком. Убийца был здесь, среди нас. И я обязан был его вычислить.

Но сначала произошла эта неприятная история с лордом Столлером. Должен сказать, что во время своих расследований я уже неоднократно сталкивался с действиями различных ядов и был убежден, что сэра Александра пытались отравить, всыпав ему какое-то лекарство в чашку с кофе. Но почему убийца, который так гениально спланировал два убийства и сумел рассчитать все до мельчайших подробностей, ошибся в случае с лордом Столлером? Полагать, что лорд отравился сам, не без помощи неизвестного, было невозможно. Тогда следовало, что все преступления спланированы и осуществлены одним — очень талантливым человеком. И я стал искать этого талантливого убийцу.

Но сначала изложу факты. Кто-то попытался отравить лорда Столлера, но он чудом остался жив. Кто-то убил несчастного Фатоса, нанеся ему удар тяжелым предметом по голове. Кто-то убил Джессику, столкнув ее со скалы и затем добив камнем. Таковы факты. Теперь рассмотрим мою гипотезу.

В этом деле было немало странного. Начнем с того, что кто-то прислал мне письмо, в котором попросил явиться в два часа ночи к бассейну, обозначив при этом бассейн характерным значком, как его изображают в отелях.

Только позже, уже имея некоторые данные, я догадался, кому и зачем это понадобилось. Но все по порядку. Уже при получении подобного письма я должен был понять, кто именно мог его написать. Дело в том, что буквы AM после цифры «2» мог написать только американец или англичанин. Югославы или немцы написали бы 2 часа ночи. У англосаксов несколько другое написание. А это значило, что нужно исключить Томаса и Берндта Хаузеров, семью Митара Порубовича и вашего покорного слугу. Даже французский дипломат Морис Леру использовал бы в написании времени европейские стандарты, указав, что было два часа ночи.

— Опять вы меня обвиняете? — спросил Леру.

— Нет, — улыбнулся Дронго, — конечно, нет. Подозрение пало на определенный круг людей, из которых я мог бы отбросить еще и гречанку Илену, которая вообще не могла знать символов отеля или тем более — прислать такую записку.

Меня очень занимал один важный вопрос. Почему убийца вызвал меня на встречу, которая не состоялась? В чем был его замысел? Вместо этого произошло убийство: Джессика упала со скалы. И тут я вспомнил про уровень воды, который непрерывно понижался. Вот тогда мне и стало интересно, когда и почему понижают уровень воды. И выяснилось, что бассейн чистят по пятницам, но с одним лишь условием. Вода начинает понижаться где-то после десяти, достигает своего минимума к двум часам ночи и снова поднимается. Во время ужина выяснилось, что на острове произошло убийство. Илена, напуганная смертью Фатоса, забыла вовремя переключить воду на очищение и сделала это с опозданием на несколько часов. Таким образом, к двум часам ночи вода в самой глубокой части бассейна не понизилась настолько, чтобы упавшая с искусственной скалы Джессика разбилась насмерть. Очевидно, убийца планировал именно такое преступление.

Теперь поговорим об убийстве Фатоса. Нанеся ему удар тяжелым предметом по голове, убийца спешно покинул яхту и вернулся в дом. На всякий случай он решил оставить там какой-нибудь знак, указывающий на возможного преступника. И подбросил туда окурок от сигареты нашего уважаемого консула Мориса Леру. Убийство было совершено до ужина, так как в момент обнаружения тела убитого оно было уже достаточно остывшим. Я могу уверенно сказать, что судя по запекшейся крови Фатос был убит за несколько часов до того, как мы его обнаружили. Значит, практически любой из нас мог оказаться убийцей. Я также обратил внимание на то, что удар был нанесен снизу вверх. Фатос не был высокого роста, но убийца был ниже него, если, конечно, не встал на колени перед тем, как ударить рулевого.

Убийство Джессики было продумано куда как серьезнее. Сначала я получаю это дурацкое письмо. В два часа ночи ухожу из дома, чтобы выяснить, кто и зачем назначил мне это свидание у бассейна. Убийца все рассчитал правильно. В гостиной в это время дежурят Томас Хаузер и Морис Леру. Пройти через гостиную невозможно. Рисковать и идти через кухню, понимая, что можно нарваться на Илену или еще на кого-нибудь, — тоже глупо. Значит, остается единственный выход. Удалить меня из моего номера и спуститься вниз на землю с помощью веревки. Сделав все это, убийца появляется на скале. Очевидно, он заранее договорился с несчастной Джессикой и, когда та появилась на вершине, хотел столкнуть ее в бассейн. Но к ужасу убийцы выясняется, что бассейн еще полон, и если Джессика упадет в бассейн, то она может остаться в живых. Поэтому убийца толкает ее в другую сторону. И когда она падает, спускается вниз и добивает потерявшую сознание женщину. После этого он возвращается к моему балкону и по веревке, оставленной там, поднимается наверх. Вот и все. Убийца имеет абсолютное алиби, а мы имеем два трупа.

— Браво, — раздался недовольный голос Митара Порубовича. — Но вы не сказали нам, кто этот человек. Кто пытался отравить лорда Столлера? Кто и почему убил Фатоса? Кто убил Джессику?

— Сейчас скажу, — Дронго обвел долгим взглядом всех присутствующих. — Разгадкой послужили слова Клэр. Когда мы искали ее на острове, она крикнула нам, что здесь все лицемеры: говорят одно, а думают другое. Каждый ищет свою выгоду, сказала Клэр. Меня очень заинтересовала эта фраза. Какую выгоду и кто здесь искал? В разговоре с Джерри я выяснил, что лорд Столлер должен был подписать крупный договор с империей братьев Хаузеров от имени британских компаний. Учитывая, что сейчас в Европе немецкая марка стоит очень дешево, этот договор был выгоден как английской, так и немецкой стороне.

— Ну и что? — недовольно спросил лорд Столлер. — При чем тут наш договор?

— Я тоже не думал, что он имеет отношение к убийствам. Однако оказалось, что имеет. Ведь Джессику мучили сильные комплексы. Ей всегда казалось, что она всего лишь «бледная копия Джерри». Извините меня, мистер Леру, что пользуюсь вашей терминологией. Очевидно, ее тяготила эта роль. И она знала о прежних отношениях лорда Столлера с Джерри.

— Говорите яснее, — прохрипел лорд, — и не смейте оскорблять погибшую.

— Извините меня, лорд Столлер, и простите меня, Берндт, но я вынужден об этом сказать. Вчера ночью, поссорившись с вами, Берндт, ваша жена села на яхту и приказала Фатосу плыть к архипелагу. Ночью она встретилась с лордом Столлером. Во-первых, об этом знал рулевой Фатос, который был на яхте. А во-вторых, нам рассказал об этом сам сэр Александр. Когда мы вошли к нему второй раз, он признался, что не спит уже вторые сутки.

Инес взглянула на мужа, сжав ему руку.

— Ну и что? — спросил лорд. — Что за грязные намеки?

— Ничего. Только кроме Фатоса вас еще видела Клэр, о присутствии которой вы даже не подозревали. И самое главное, об этом не знала ваша жена. Она, очевидно, знала, что Джессика приплыла на яхте и ее привез Фатос. Я не думаю, что кому-нибудь из вашего окружения могло понравиться, что Джессика осмелилась не только встречаться с вами, но и противодействовать подписанию договора с вашей корпорацией.

— Предположим, мы разговаривали с Джессикой прошлой ночью, — недовольно произнес сэр Александр Столлер. — Что из этого? Я не могу вас понять. Вы хотите сказать, что я убил Фатоса и Джессику, чтобы скрыть этот факт? Какая глупость! Вы меня подозреваете?

— Мистер Дронго, — раздался неприятный голос Племы Порубович, — вы столько говорите, что у меня разболелась голова. Но, по-моему, вы ошибаетесь. Я лично давала лекарство лорду Столлеру. В его состоянии он не смог бы лазить по балконам, бегать вокруг бассейна и кого-то убивать. Вы ошибаетесь.

— Конечно не мог, — улыбнулся Дронго, — и я это прекрасно знаю. Поэтому я перехожу к последней части своего рассказа. Лорда Столлера не пытались убить. Чашка кофе, которую он выпил, была почти пуста. Тем не менее он не умер, а всего лишь отравился. Очевидно, убийца рассчитывал именно на этот эффект, чтобы создать себе гарантированное алиби. Кофе в чашке почти не было. Я это заметил, когда пытался выяснить, чем именно отравлен лорд Столлер.

— Значит, его не пытались убить? — переспросил Морис Леру.

— Нет. Убийца придумал гениальный ход, и я отдаю должное его фантазии. Лорд Столлер был отравлен своей заботливой женой, леди Инес Столлер.

Дронго показал рукой в сторону сидевшей рядом с лордом сухой подтянутой женщины. Она даже не вздрогнула и лишь с некоторым любопытством посмотрела на Дронго. Зато ее муж вздрогнул, выпустил свою руку из ее и посмотрел на жену.

— Инес, — только и сказал он.

Она смотрела на Дронго ненавидящими сухими глазами.

— Ваша супруга, очевидно, узнала о вашей последней встрече, лорд Столлер, — продолжал Дронго. — Возможно, она следила за вами и видела вашу встречу с Джессикой. Вчера вечером Инес подмешала сильное лекарство в вашу чашку с кофе. Ведь она сидела рядом с вами, и логичнее всего предположить, что яд мог положить кто-то из ваших соседей. Но до этого она успела прокрасться на яхту и нанести удар Фатосу. Подозреваю, что тяжелый предмет, которым ваша супруга ударила рулевого, она выбросила за борт. Затем она вернулась в гостиную. Когда вам стало плохо, ваша жена поднялась вместе с вами в комнату. Думаю, что рвотного вам не давали. Скорее снотворное, так как, войдя в первый раз, мы обнаружили вас спящим. Она даже заботливо поправляла вам подушку. Именно ваша супруга написала мне письмо, чтобы удалить меня из моей комнаты, которая была идеальным местом для спуска в сад.

Леди Столлер дождалась моего ухода и спустилась в сад. До этого она назначила свидание Джессике, которая вышла через кухню. Но когда они встретились на скале, Инес Столлер вдруг поняла, что толкать несчастную женщину в бассейн нет смысла, так как она не разобьется. Ведь леди Столлер была единственная, кто не знал, когда именно Илена включила очистительные сооружения. Она была в это время со своим мужем в комнате наверху. Интересно, что ее первое убийство таким образом помешало второму. На траве рядом с убитой остались отпечатки ноги. Сорок пятый размер. У лорда Столлера тоже сорок пятый размер. Я думаю, если вы осмотрите свою обувь, то наверняка найдете там остатки травы или земли. Она нарочно оставила рядом с убитой отпечаток, понимая, что я буду подозревать только крупных мужчин с большим размером ноги. Но у вашей жены был один просчет. Дело в том, что у меня сорок шестой размер ноги. И когда я поставил свою ногу рядом, выяснилось, что моя нога проваливается гораздо глубже, чем отпечаток сорок пятого размера. А это означало, что след наносили специально, без учета тяжести человека, на котором была такая обувь.

— Инес, — выдохнул во второй раз лорд Столлер. Он слушал Дронго с возрастающим волнением, держась за сердце. Все остальные боялись даже пошевелиться.

— Я вспомнил, как вы говорили при мне своей супруге, что обычно отдыхаете в Инсбруке или Давосе, — напомнил Дронго. — Не сомневаюсь, что вашей супруге нравятся альпинистские упражнения. Ей было легко забраться по веревке на второй этаж. Ведь она к тому же бывшая спортсменка.

— Вы обвиняете леди Столлер в двух убийствах, — вдруг сказал Томас Хаузер. — У вас есть какие-нибудь доказательства, кроме голословных утверждений?

— Есть, — сказал Дронго, — ко мне на балкон кто-то лазил. Но это недоказуемый факт. Это всего лишь следствие моей наблюдательности. Однако я заметил, что кто-то входил ко мне в комнату, когда я был у бассейна, но, предположим, я ошибаюсь. Тогда я хотел бы изложить свои доказательства. Во-первых, Инес Столлер точно знала, когда чистят бассейн. В разговоре со мной на яхте она поправила мистера Леру, который сказал, что бассейн чистят по субботам. Она напомнила, что его чистят по пятницам. И, очевидно, окончательный план у нее был уже готов. Самое неприятное она узнала вчера на пресс-конференции от Митара Порубовича.

Джессика, которую она так ненавидит, почему-то упрашивала своего мужа не подписывать договор с лордом Столлером. Очевидно, к тому времени она уже была готова разорвать свои отношения с сэром Александром и их встреча на берегу была последней. Клэр обратила внимание, что разговор был достаточно напряженным. Я не могу сказать, что леди Инес Столлер руководствовалась только чувством ревности. Возможно, она хотела таким образом помочь мужу в подписании контракта, а подсыпав ему лекарство, отводила от него все подозрения. Кстати, мистер Порубович, вы были неправы. Иногда на таких виллах жены очень даже интересуются делами своих мужей.

— Это тоже не доказательство, — строго сказал Томас.

— И во-вторых, — продолжал Дронго, — я взял на себя смелость порыться в вещах леди Столлер, пока она сидела в гостиной.

— Вы не джентльмен сэр, — с возмущением сказал лорд Столлер.

— Да, — согласился Дронго, — я не джентльмен. Законы жанра, к которому я имею честь принадлежать, требуют от меня описания грязи, крови и самых низменных человеческих качеств. Но разгадывая каждый раз подобные преступления, я помогаю людям в какой-то мере поверить в победу вселенского Добра над мировым Злом. Я всего лишь аналитик, — Дронго неожиданно достал из-за дивана свою сумку и вытащил оттуда серые, замызганные кроссовки. Он положил их на столик перед лордом. — Это кроссовки вашей супруги, — сказал Дронго. — Именно в них она спустилась с моего балкона, а потом снова поднялась в комнату. Думаю, вы не станете отрицать, что они принадлежат вашей супруге.

Лорд Столлер повернулся к жене. Он хотел что-то сказать. Даже открыл рот. Потом неожиданно побагровел, схватился за сердце и начал ловить непослушными губами воздух.

— Плема! — закричал Митар. — Ему плохо! Нужно срочно сделать укол. Кажется, у него схватило сердце.

Эпилог

Вертолет полиции успел почти вовремя. Лорда Столлера с обширным инфарктом увезли в больницу. Леди Столлер было предъявлено обвинение в двух преднамеренных убийствах, и ее доставили в полицейский участок. Тела убитых сотрудники полиции погрузили на подошедший катер. С ними отправились Томас и Берндт, посчитав, что они должны дать показания в полиции. К ним присоединились Плема и Митар Порубовичи. На опустевшем острове остались только Дронго, Джерри, ее дочь Клэр, Морис Леру и Илена, так и не понявшая до конца, что здесь произошло и почему на остров приехало так много полицейских. Два офицера остались на острове и теперь находились у бассейна, лениво переговариваясь друг с другом.

Четверо оставшихся собрались за столом. Для каждого из них прошедшая ночь была испытанием. Джерри как-то сразу постарела, прибавив добрый десяток лет. Леру выглядел уставшим и опустошенным. Клэр сидела притихшая, не реагируя на слова взрослых. В полном молчании они пили чай.

— Не понимаю, — вдруг сказала Джерри, — не понимаю, зачем ей понадобилось устраивать такую кровавую драму. Почему? Неужели чувство ревности? Или чувство собственницы своего мужа? Или из-за этого проклятого договора? Она ведь очень богатая женщина.

— Не только, — вздохнул Дронго. — Мне рассказывали, что она воспитывалась на Кипре. Росла там в шестидесятые и семидесятые годы, когда уровень ненависти на острове достиг предела. Греческая и турецкая общины начали самую настоящую войну друг против друга. Каждая из них полагала, что можно решить все проблемы, изгнав соотечественников со своей родины. Кардинальное решение вопроса — либо изгнание, либо убийство. И эти семена ненависти, посеянные в детстве, рано или поздно дают свои всходы в более зрелом возрасте.

— Откуда вы знаете? — спросила Джерри. — Откуда вы знаете, что там было?

— Знаю, — сказал он, закрывая глаза, словно вспоминая все, о чем ему не хотелось вспоминать. — Знаю, — повторил он и открыл глаза, — подобные противостояния были и в моей бывшей стране. Ненависть против ненависти, страх против страха, стенка на стенку. Карабах, Абхазия, Чечня, Приднестровье. И во всех случаях люди полагали, что самое надежное решение проблемы — это ее отсутствие, не понимая, что посеянные семена ненависти всегда дают ужасные плоды.

— Самое надежное — оставаться человеком при всех обстоятельствах, — сказал Леру. — «Быть человеком — это значит чувствовать себя в ответе за все происходящее», — процитировал он слова Сент-Экзюпери.

— Извините, — Дронго встал из-за стола, — я бы хотел немного пройтись. Мне трудно дышать.

Он уже вышел из дома, когда услышал за своей спиной легкие шаги. Дронго обернулся. Рядом стояла Клэр.

— Я хотела вам сказать… — с улыбкой сказала она.

— Что?

— Мне кажется, что лорд Столлер ошибался… И я тоже была не совсем права.

— В каком смысле?

— Вы джентльмен. Самый настоящий. И спасибо вам за все.

Content

Чингиз Абдуллаев
Самое надёжное

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог