Алексей Калугин

Патруль вызывали? (сборник)

ЗЕЛЕНЫЙ КОРАБЛЬ

– Внимание! Центральная диспетчерская вызывает корабль Галактического патруля «Гала-4»!

Старенький, разболтанный динамик внешней связи хрипел и дребезжал так, что голос говорившего узнать было практически невозможно.

Ку Ши ударил указательным пальцем по клавише на клавиатуре блока связи и подтянул к себе стойку с микрофоном:

– Центральная, говорит патрульный корабль «Гала-4». На связи вахтенный Ку Ши.

Голос вахтенного прозвучал несколько рассеянно, потому что взгляд его при этом продолжал скользить по строчкам толстого тома, лежавшего у него на коленях. Если бы кто-нибудь удосужился посмотреть на обложку книги, которую читал Ку Ши, то увидел бы следующую надпись: «Доктор С.С. Ливенсон. Введение в краткий курс основополагающей теории взаимоотношений между полами гуманоидных рас Центральной части Вселенной».

– Привет, Ку! – бодро отозвался оператор Центральной диспетчерской службы Галактического патруля. – Это Асмур. Как ваша посудина, не заржавела еще в вечном дрейфе?

– Здравствуй, Асмур. – Ку Ши заложил книгу узким засушенным листом неизвестного растения и отложил ее в сторону. – Ты по делу или просто поболтать?

– Центральная всегда по делу! – солидно ответил Асмур.

– Ну конечно, – удрученно кивнул Ку Ши. – В таком случае передаю связь командиру.

Процесс передачи связи заключался в том, что Ку Ши взял в руку тяжелый гаечный ключ и, не вставая с кресла, пару раз стукнул им по трубе воздухопровода. Ровно через одну минуту и двадцать девять секунд в дверях командного отсека возникло заспанное лицо командира отряда «Гала-4» Петра Морина.

– Что случилось? – спросил он, с трудом сдерживая зевоту.

– Центральная вызывает. – Ку Ши указал гаечным ключом на свободное кресло рядом с пультом.

Морин сел в кресло, как драгоценную диадему водрузил на голову обод переговорного устройства, откашлялся, чтобы выбить из горла сонливую хрипотцу, и переключил связь на свой микрофон.

– Центральная, говорит командир отряда Галактического патруля «Гала-4» Морин.

– Привет, Петр. Давно проснулся?

– Здравствуй, Асмур, – ответил Морин, не обращая внимания на дружескую подначку. – Что там у вас опять стряслось?

– Не у нас, а у вас, – поправил патрульного диспетчер.

– Само собой. – Морин благоразумно решил не затевать долгий и в конечном итоге совершенно бессмысленный спор. – Так что тут у нас случилось?

– Да в общем-то ничего из ряда вон выходящего, – ответил Асмур. – Два дня назад с околоземной орбиты стартовал грузовой транспортный корабль «Аспу», принадлежащий корпорации «Харм». Кстати, это первый рейс транспорта, и у вас в определителе, наверное, еще нет его кода опознания. Так что не ленись – запиши.

Морин рассеянно ткнул пальцем в нужную клавишу:

– Готово.

– По официальным документам, «Аспу» направляется на Брок-3. Груз на борту – провизия для служащих «Харма», работающих на Броке-3, и кое-что из оборудования для подземных работ. Но из сообщения неофициального источника стало известно, что на корабль загружено несколько емкостей с концентрированным арбоцидом «АМ-110».

– Брок-3 – безжизненная планета, и препарат для уничтожения деревьев там никому не нужен, – заметил Ку Ши.

– В секторе, что вы патрулируете, находится планета Друмор, лицензию на разработку недр которой полгода назад приобрел все тот же «Харм». Однако лицензия была выдана с оговоркой, что «Харм» будет производить добычу полезных ископаемых на Друморе, не нанося при этом вреда уникальной экосистеме планеты.

– Особенность флоры Друмора заключается в том, что все, до последней травинки, растения связаны единой корневой системой, – ответил на вопросительный взгляд Морина Ку Ши.

– До сих пор «Харм» не смог предложить надежный и безопасный для флоры Друмора способ разработки недр планеты. Все проекты были забракованы Экологическим центром. Не имея возможности приступить к работе на Друморе, «Харм» несет колоссальные убытки. В Центре высказали предположение, что «Аспу» получил секретное задание обработать поверхность Друмора арбоцидом «АМ-110», чтобы тем самым избавить «Харм» от контроля со стороны Экологического центра. Нет растительности – нет и никаких ограничений.

– Асмур, а кто-нибудь в Центральной представляет себе, сколько отравы нужно для того, чтобы вывести подчистую растительность на целой планете? – сдвинув брови, поинтересовался Морин. – Здесь понадобится не один корабль, а целая флотилия.

– Для Друмора хватит нескольких десятков литров, – ответил на вопрос командира Ку Ши. – Достаточно уничтожить одно материнское дерево, от которого берут начало корневые системы всех остальных растений.

– Специалисты «Харма», занимавшиеся поисками полезных ископаемых на Друморе, должно быть, уже нашли это дерево. Конкретно ваша задача заключается в том…

– …чтобы проконтролировать маршрут «Аспу» и в случае необходимости произвести досмотр и арест. Верно?

– Абсолютно, – подтвердил Асмур. – Нужна еще какая-нибудь дополнительная информация?

Морин взглядом переадресовал вопрос Ку Ши.

Ку Ши был пятым членом отряда «Гала-4», в то время как по штату на кораблях Галактического патруля полагалось иметь экипаж из четырех человек. Морин попортил себе немало крови и нервов, доказывая командованию, что ему на корабле просто-таки необходим пятый человек, но никогда потом не жалел об этом. Ку Ши был гением по части сбора, хранения и переработки информации, сравниться с которым не мог ни один бортовой компьютер.

Ку Ши задумчиво прищурил свои и без того узкие глаза, серьезно наморщил лоб и вдруг совершенно по-детски широко и беззлобно улыбнулся.

– А что это за дурацкое название для корабля – «Аспу»? – спросил он.

– Это сокращенно «Александр Сергеевич Пушкин», – ответил Асмур.

– Я так и думал, – задумчиво кивнул Ку Ши.

– Конец связи, – сказал Морин и вместе с креслом развернулся к Ку Ши. – Ну, что скажешь?

– Скажу, что нам здорово повезло, – с глубокомысленно-серьезным видом произнес Ку Ши.

– Почему? – не понял Морин.

– Потому что наш корабль называется «Гала», а не «Мюле», – объяснил Ку Ши.

Морин несколько секунд обдумывал его ответ. Он всегда пытался отыскать в словах Ку Ши некий подтекст, в основе которого лежал бы потаенный отзвук древней восточной мудрости, но чаще всего не улавливал ничего, кроме шуточек и подначек.

Так и не найдя, что ответить Ку Ши, командир включил систему внутренней связи.

– Всему экипажу срочно собраться в командном отсеке! – Повторив приказ дважды, Морин откинулся на спинку кресла и посмотрел на Ку Ши: – Что читаешь?

Ку Ши молча протянул ему книгу.

Взглянув на название, Морин даже не стал открывать книгу – просто отложил ее в сторону.

– Зачем тебе это? – спросил он.

– В жизни не бывает бесполезных знаний, – ответил тот.

Первым откликнулся на зов командира Велло Пасти.

Войдя в командный отсек, штурман занял свое место за пультом и прежде, чем приступить к работе, провел ладонями по длинным светлым волосам, собранным в хвост, перетянутый на затылке тонким красным шнурком.

Когда Пасти спрашивали, как ему с такой прической удается проходить комиссию в Центре, которая строжайшим образом следит за внешним видом патрульных, Велло с серьезным видом отвечал: «Я подолгу мотаюсь в космосе, так что успеваю обрасти от одной комиссии до другой».

– Маршруты: Брок-3 и Друмор, – сказал, обращаясь к штурману, Морин. – Просчитай оба.

– Понятно. – Пасти вознес руки над пультом, как пианист, готовящийся взять первые аккорды концерта для фортепиано с оркестром.

Следом за штурманом появился в командном отсеке и пилот. Эрик Тротт был, как всегда, безукоризненно выбрит, опрятен и подтянут. На форме, в точности подогнанной по фигуре, не было ни одной лишней складочки, как у героя рекламных роликов из цикла «Таким должен быть настоящий патрульный».

– Возьми под контроль маршрут транспорта «Аспу», – сказал ему Морин. – Он летит на Брок-3, но, возможно, свернет к Друмору.

Не задавая лишних вопросов, Тротт коротко кивнул и занял свое место.

Последним в командный отсек явился бортинженер Джеймс Кромов. Одет он был в старый, затасканный, перемазанный машинным маслом комбинезон, перетянутый на поясе куском изолированного провода. Пропитанную маслом тряпку, которой он тщетно старался стереть черные пятна на запястьях, Кромов, войдя в отсек, спрятал в карман.

– В чем дело, командир? – угрюмо начал он, едва переступив порог. – Ты же обещал мне, что мы пролежим в дрейфе не меньше недели!

Морин изобразил на лице сожаление:

– Я обещаю, а Центральная приказывает…

Командир кратко пересказал наконец-то собравшемуся в полном составе экипажу сообщение, полученное от Центральной.

– Ничего не выйдет, – спокойно, но с непоколебимой уверенностью заявил Кромов. – У меня маршевый двигатель разобран.

– Как разобран? – возмущенно подпрыгнул в кресле Морин.

– На части, на мелкие детальки, – пошевелив кончиками пальцев, Кромов изобразил, как эти самые детальки рассыпаются по полу. – Ты же обещал мне неделю, Петр…

– Но ведь речь шла о небольшой профилактике!

– Так я ей как раз и занимаюсь! – развел руками Кромов. – А если по уму, так наш движок вообще давно пора выбросить.

– И будем летать без движка, – глубокомысленно изрек Ку Ши.

Все посмотрели на него, ожидая, что он скажет дальше, но Ку Ши молчал. Тем не менее обстановка несколько разрядилась.

Морин повернулся к Пасти:

– Велло, ты просчитал маршрут «Аспу»?

– Да. – Штурман откинулся на спинку стула и намотал конец своего хвоста на указательный палец. – Транспорт входит в наш сектор снизу под очень острым углом. Завтра утром, часам к девяти, можно будет точно определить, идет ли он к Броку-3 или к Друмору.

– Ты слышал, Джеймс? – Морин обратил свой командирский взор на бортинженера, который снова достал из кармана тряпку и теперь смущенно мял ее в руках. – Завтра к утру «Гала» должна быть на ходу.

– Я не волшебник, – пробурчал в ответ Кромов. – Мне понадобятся минимум три дня.

– Завтра к утру, Джеймс! – Морин направил указательный палец в грудь Кромова, словно это был пистолет, способный пусть не убить, так хотя бы напугать бортинженера.

– Три дня! – Кромов, словно защищаясь, выставил перед собой ладонь, два пальца на которой, большой и мизинец, были загнуты.

– Два, – процедил сквозь стиснутые зубы Морин.

– Хорошо, два, – мгновенно согласился Кромов, словно только и ждал это предложение.

– Было бы из-за чего спорить, – произнес вдруг Ку Ши. – Я посмотрел технические характеристики «Аспу». В любом случае, если он повернет к Друмору, мы не успеем его перехватить.

Скорость у «Аспу» была для грузового корабля феноменальной. А наглости его капитану было не занимать – транспорт шел прямым ходом к Друмору, не отвечая на запросы патруля, нахальный и уверенный в своей безнаказанности.

– Вот же грязь марсианская! – в сердцах выругался Тротт после очередной безуспешной попытки вызвать «Аспу» на связь. – Прет, как слон сквозь бамбуковые заросли, и наплевать ему на патруль!

– Такой патруль, как наш, действительно можно проигнорировать, – мрачно согласился с ним Пасти.

Несмотря на то что Кромов запустил маршевый двигатель на пять часов раньше объявленного им же самим срока, «Гала-4» опустился на Друмор только на третий день после того, как возле него побывал «Аспу», который к тому времени уже лег на прямой курс к Броку-3.

– Да-а-а, – полушепотом изрек Морин, выглянув в открытый люк корабля.

Пасти посмотрел через плечо командира и тихо, протяжно свистнул.

– Похоже, командир, что наш отряд расформируют, – уныло констатировал штурман.

Вокруг корабля расстилалась унылая равнина темно-фиолетового цвета, на которой кое-где торчали голые, почерневшие стволы деревьев.

– Невероятно, – голос Морина прозвучал чуть хрипловато, должно быть, от волнения. – Неужели у кого-то могла подняться рука на то, чтобы уничтожить целую планету? И ради чего?

– Есть люди, готовые за хорошую плату сделать и не такое, – ответил Пасти.

– И, что обидно, никто ничего не сможет доказать, – добавил подошедший к ним Тротт. – Наверное, команда «Аспу» уже позаботилась о том, чтобы избавиться от емкостей из-под арбоцида.

– Если очень постараться, доказать можно все, – негромко изрек Ку Ши. – Любой преступник оставляет след.

– И возвращается на место преступления, – закончил за него Кромов. – Классика!

– Вот именно, – задумчиво наклонил голову к плечу Ку Ши.

Спустившись по трапу, Морин ступил на поверхность Друмора. Раздался сухой треск, похожий на звук, издаваемый рвущимся полотном, и ноги командира по колено провалились в фиолетовую студнеобразную массу, покрытую сверху тонкой, подсохшей на солнце корочкой. В воздухе сразу же резко запахло прелой гнилью.

– Что за черт! – вскинув руки вверх, возмущенно воскликнул Морин. – Здесь болото какое-то!

Ухватившись за протянутую руку Пасти, он снова забрался на трап и потопал ногами, стряхивая прилипшие к ним клочья фиолетовой слизи.

– Что это за гадость? – Похоже, командир даже не сомневался в том, что Ку Ши известен ответ на этот вопрос.

Ку Ши тяжело вздохнул:

– Попробуем разобраться.

Присев на корточки на нижней ступеньке трапа, он поставил рядом с собой контейнер со стерильными емкостями для отбора проб.

Спутя полчаса Ку Ши вышел из лабораторного отсека корабля и сообщил, что слизь, покрывающая поверхность планеты, представляет собой смесь одноклеточных водорослей, грибков и микроорганизмов. Удивителен этот коктейль тем, что с невероятной быстротой расщепляет любой субстрат, используя в пищу практически все химические элементы. Разрасталась эта плесень с такой же фантастической быстротой, как и питалась. Вывод, которым завершил свой доклад Ку Ши, был неутешителен:

– По-видимому, это все, что осталось от флоры Друмора.

– Животные тоже, наверное, вымерли? – спросил Тротт.

– Животной жизни на Друморе практически не было, – ответил Ку Ши. – Только микроорганизмы и простейшие, которые как раз вполне могли уцелеть.

– Боюсь, что, вынося нам приговор, Центральная не станет интересоваться судьбой каких-то там простейших, – мрачно произнес Морин.

– Да уж, – невесело кивнул Пасти. – Можно мылить веревки.

– Какие еще есть мысли? – обратился ко всем присутствующим Морин.

Мысли если у кого и были, то по большей части все мрачные. Поэтому, чтобы не усугублять атмосферу декаданса, воцарившуюся в командном отсеке, никто не стал высказывать их вслух.

– Командир, – заговорил спустя пару минут Ку Ши. – До конца нашего дежурства в секторе остаются еще две недели.

– Пятнадцать дней, – уточнил Морин.

– Давайте пока ничего не будем докладывать Центральной, а покрутимся неподалеку от Друмора. Я хочу понаблюдать за тем, как будет развиваться затянувшая поверхность планеты плесень.

– Лично у меня возражений нет, – с совершенно безразличным видом пожал плечами Морин. – Давайте отсрочим экзекуцию на пару недель.

Пасти вычислил оптимальную точку наблюдения за сектором, и «Гала-4» снова лег в дрейф.

О случившемся старались не говорить, но тем не менее на борту царило упадническое настроение. Пасти и Тротт целыми днями вяло гоняли шары трехмерного бильярда. Морин добровольно взял на себя все дневные вахты и сидел в командном отсеке, обложившись детективами в мягких обложках и с плохими концовками. Кромов доставал всех разговорами о том, какой прекрасный корабль «Гала-4» и как жалко будет, если он попадет в плохие руки. Ку Ши, закрывшись в лаборатории, продолжал колдовать над фиолетовой плесенью с Друмора.

На третий день дрейфа бортинженер случайно обнаружил в коридоре вышедшего из строя робота-уборщика. Обрадовавшись неожиданно подвернувшейся работе, Кромов с энтузиазмом принялся за ремонт.

Едва только сняв с робота кожух, Джеймс почувствовал знакомый гнилостный запах. Ковырнув глубже, он обнаружил, что все приемное устройство и резервуар-накопитель для мусора автоматического уборщика забиты фиолетовой плесенью. Быстро вытерев руки промасленной тряпкой, которая, по мнению бортинженера, являлась лучшим средством от любой инфекции, Кромов побежал в хвост корабля, где за складским отсеком был установлен утилизатор мусора.

Глаза у него расширились и полезли из орбит, когда он увидел, что происходит с утилизатором. Стенки контейнера были выгнуты изнутри, швы по углам расползлись, а из щелей сочилась мерзкого вида фиолетовая слизь.

Поскольку никого рядом не было, Кромов ограничился тем, что беззвучно выругался, после чего кинулся к ближайшему блоку внутренней связи.

– Командир! – закричал он, ударив ладонью по клавише общего вызова. – Бегом на корму, к утилизатору! И прихватите с собой Ку! Если станет упираться, тащите его силой!

Голос у Кромова был такой, что Морин не стал ни о чем спрашивать.

– Сейчас буду, – коротко сказал он.

Через пару минут к утилизатору явились не только Морин и Ку Ши, которых требовал к себе Кромов, но также и Пасти с Троттом, томившиеся от скуки в кают-компании и случайно услышавшие отчаянный крик бортинженера.

– Ты набезобразничал, Ку? – спросил Тротт, указав взглядом на фиолетовые лужи.

Ку Ши отрицательно качнул головой.

– Я знал, с чем имею дело, и работал аккуратно, – уверенно отвел он от себя обвинение.

– Это командир притащил плесень на корабль на своих ногах! – обличающим жестом Кромов вытянул руку с открытой ладонью в направлении Морина.

– Я продезинфицировался по пояс, прежде чем войти на корабль! – возмущенно воскликнул тот.

– Значит, надо было дезинфицироваться не по пояс, а с головой! – тут же нашел что ответить бортинженер.

Подобно умелому рефери, Пасти легко развел спорщиков по углам ринга.

– Не о том сейчас речь, кто затащил плесень на корабль, – сказал он. – Вопрос в том, что нам теперь с ней делать?

– Выбросим ее за борт, – предложил Морин, несмотря на отказ признать свою вину, в душе все же чувствовавший себя в ответе за то, что произошло.

– А как же штраф за засорение космического пространства? – лукаво прищурился Тротт.

– В этом секторе только мы сами можем себя оштрафовать, – ответил ему Морин.

– Я бы не советовал вам этого делать, командир, – негромко заметил Ку Ши.

– Я и не собираюсь сам себя штрафовать! – взмахнул руками Морин.

– Я не советую вам выбрасывать плесень за борт, – уточнил смысл произнесенной фразы Ку Ши.

– А что ты можешь предложить взамен? Попробовать использовать этот полезный и питательный продукт на кухне?

– Я все это время наблюдал за плесенью, – сказал Ку Ши, не обратив ни малейшего внимания на язвительное замечание командира. – Она видоизменяется с невероятной быстротой, и никому неизвестно, что произойдет с ней в открытом космосе, под воздействием излучения и вакуума.

– Я могу тебе сказать, что произойдет с плесенью в космосе. – Пасти гордо ткнул себя указательным пальцем в грудь. – Она высохнет, почернеет и рассыплется в порошок.

– Не уверен, – с сомнением покачал головой Ку Ши.

– Нечего гадать! – рубанул рукой воздух Кромов. – Если мы оставим плесень на корабле, то через неделю она разрастется так, что бедняжка «Гала» лопнет, как контейнер утилизатора!

– Веский довод, – согласился с Кромовым Тротт.

– Можно сесть на Друмор и выгрузить плесень там, откуда мы ее взяли, – предложил Ку Ши.

– А заодно подцепить там какую-нибудь новую заразу. Все! – взмахнув рукой, Морин дал понять, что принял решение и менять его не собирается. – Выбрасываем плесень за борт.

С помощью Пасти Кромов протянул рукав от топливного насоса и перекачал плесень из утилизатора в кормовой шлюз. После этого, не сбрасывая давления в шлюзовой камере, они вручную открыли наружную дверь, и плесень с потоком воздуха выбросило за борт.

На корабле был восстановлен порядок, и снова, один за другим, потекли серые, безрадостные дни. Можно было заставить себя не говорить о больном, но совершенно невозможно заставить себя не думать о скором конце. А до дня, когда нужно будет предоставить Центральной диспетчерской полный отчет о том, что произошло на Друморе, времени оставалось все меньше.

Однако всего через три дня призошло новое неожиданное событие.

В сектор патрулирования вошел маленький быстроходный глиссер капитана Ларни, занимавшегося частной экспресс-доставкой мелких грузов, и вместо того, чтобы самому сообщить свой опознавательный код, запросил его у «Гала-4».

– Дожили! – стукнул кулаком по ручке кресла Пасти. – Никакого уважения к Галактическому патрулю!

Настроив внешнюю связь на волну глиссера капитана Ларни, он рявкнул в микрофон:

– Капитан Ларни! Почему не сообщаете свой код? На штраф нарываетесь?

– Ба! Да это же Велло Пасти! – радостно и одновременно удивленно воскликнул капитан Ларни. – Привет, Велло! Вы что, шпионов ловите? Секретная операция?

– Какие еще шпионы? – недовольно поморщился Пасти. – Что ты несешь, Ларни? Почему сразу не сообщил свой код? Надеешься на старую дружбу? Имей в виду, командир у нас сегодня не в духе.

– Да вы же замаскировались так, что вас и сам галактический черт не узнает!

– Что значит «замаскировались»?

Ларни какое-то время молчал, раздумывая, не разыгрывают ли его патрульные. Больше всего он не любил оказываться в дураках. Наконец, решив понапрасну не рисковать, он дал весьма уклончивый ответ:

– Выйди наружу, Велло, и посмотри, если и в самом деле не понимаешь, о чем я говорю. Все. Конец связи.

Откинувшись на спинку кресла, Пасти задумчиво намотал длинную прядь волос на указательный палец. Повторив эту операцию пять раз, он наконец принял решение. Включив внутреннюю связь, Пасти вызвал Кромова.

– Послушай, Джеймс, – намеренно безразличным тоном обратился к бортинженеру вахтенный. – У тебя случайно нет желания прогуляться?

– Ни малейшего, – уверенно ответил Кромов.

– Тогда посиди за меня полчасика на вахте, я сам вылезу наружу, – попросил Пасти. – Зачем это? – заподозрив что-то неладное, насторожился Кромов.

Пасти, так же как и Кромов, не имел ни малейшего желания выходить из корабля, зато он прекрасно знал, на чем можно было подловить бортинженера: когда дело касалось его несравненной «Галы», Джеймс превращался в параноика, подозревающего всех и вся в тайном намерении причинить вред кораблю, за которым сам следил, как ревнивый муж за красавицей-женой.

– Я только что разговаривал с капитаном Ларни, – невинным тоном сообщил Пасти. – Он сказал, что у нас что-то не в порядке с внешней обшивкой.

– Что именно? – забеспокоился Кромов.

– Он не уточнил, – ответил Пасти.

– Оставайся на месте, – сказал Кромов. – Я сам посмотрю, в чем там дело.

Пасти довольно усмехнулся – именно этого он и добивался.

– Только смотри не загуливайся, – заметил он на прощание. – Скоро ужин.

Через пятнадцать минут в динамике внутренней связи снова раздался голос Кромова:

– Велло, я в шлюзе. Выхожу.

Пасти молча кивнул, не отрывая взгляда от экрана монитора, где мелькали кадры нового боевика с пиратского видеодиска, который он недавно купил у встречного негоцианта.

Из динамика послышалось негромкое шипение уползающей в сторону шлюзовой двери, а следом за ним – истерический крик Кромова:

– Боже мой! «Гала»! Родная! Что с тобой?!

– Что там? – недовольно спросил Пасти, нажав кнопку паузы.

Но Кромов словно и не услышал его.

– Что с тобой сотворили, дорогая? – продолжал причитать бортинженер. – Я им всем руки пообрываю! Кто это устроил?

– Джеймс! Включи камеру! – не на шутку испугавшись, крикнул в микрофон Пасти.

Кромов ничего не ответил и распоряжение вахтенного, естественно, тоже проигнорировал. Что происходило за стенами корабля, по-прежнему оставалось для Пасти загадкой.

Недолго думая, Пасти подключил микрофон, встроенный в скафандр Кромова к переговорному устройству внутренней связи, и по всему кораблю понеслись жалобные стенания бортинженера.

И двух минут не прошло, а весь находившийся на борту экипаж «Гала-4» уже собрался в командном отсеке.

После того как Пасти насколько мог прояснил ситуацию, на помощь Кромову, который прекратил причитать и теперь лишь яростно сопел в микрофон, но на вопросы по-прежнему не отвечал, был отправлен Тротт.

Трое патрульных, оставшиеся в командном отсеке, с нетерпением ждали новых сообщений. Но вместо слов они услышали раскатистый, захлебывающийся на грани истерики хохот пилота.

– Уй, я не могу!.. – выкрикивал Тротт в коротких перерывах между взрывами хохота. – Ох, я сейчас выскочу из скафандра!..

– Да что там у вас происходит?! – взревел Морин, подобно вожаку стаи, которого нерадивые соплеменники оставили голодным. – Ответит мне кто-нибудь наконец или нет?! Тротт, приказываю немедленно прекратить идиотский смех и включить камеру!

– Одну секунду, командир. – Эрику в какой-то мере удалось совладать с пароксизмами дикого хохота. – Только ответьте мне сначала, кто-нибудь из вас троих любит парное молоко?

Морин удивленно посмотрел на остальных.

Ку Ши, сохраняя бесстрастное выражение лица, слегка пожал плечами. Пасти многозначительно постучал двумя пальцами по лбу.

Морин с пониманием кивнул и уверенно произнес в микрофон:

– Нет.

– Жаль, – снова хохотнул Тротт. – По-моему, Джеймс собрался завести на корабле корову. Он уже и сено для нее запасает.

С этими словами Тротт включил видеокамеру, закрепленную на шлеме скафандра.

При виде того, что возникло на экране, у Морина отвалилась челюсть.

Пасти согнулся пополам, скрученный судорожным приступом хохота.

По-прежнему невозмутимым осталось лишь лицо одного Ку Ши.

– Я же предупреждал, – произнес он с укоризной.

На экране между тем разворачивалось следующее удивительное действо. Вместо патрульного корабля в космосе на фоне мерцающих звезд висел огромный клубок буро-зеленых водорослей, тянущийся во все стороны длинными побегами, на концах которых набухали огромные красные шишки. Время от времени одна из шишек бесшумно взрывалась, и вокруг нее разлеталось облачко переливающейся серебристым светом пыли. Где-то в глубине этих джунглей ползал Кромов и, гневно сопя, тщетно пытался очистить корабль от опутавших его паразитов.

– Я же предупреждал, – снова, вздохнув, произнес Ку Ши.

– Наверное, плохо предупреждал, – сказал Тротт. – Я бы на твоем месте, зная, чем все это может обернуться…

Не закончив фразу, Тротт зашелся в новом приступе смеха, когда Кромов, запутавшись в длинных, гибких стеблях, завис среди покрывающих корабль зарослей.

– Хватит развлекаться! – скомандовал Морин. – Цепляй Кромова и возвращайся на корабль.

Пасти повернулся к Ку Ши:

– Ты хотя бы сейчас можешь объяснить, что все это значит?

– Объяснить все я смогу только после того, как мы вернемся на Друмор, – хитро прищурился Ку Ши. – Но, думаю, мы еще полетаем вместе на «Гала-4».

Последняя фраза заставила и Морина посмотреть на Ку Ши с удивлением.

– Что ты хочешь этим сказать? – вкрадчиво спросил командир.

Ку Ши демонстративно проигнорировал его вопрос, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди.

– Хорошо, – сказал Морин, прекрасно понимая, что пытаться оказывать давление на Ку Ши совершенно бессмысленно. – Возвращаемся на Друмор.

Растительность, облепившую корабль, удалось сбить при торможении в плотных слоях атмосферы. Когда же корабль сел и наружный люк был открыт, перед столпившимися в тамбуре патрульными предстала удивительная картина. На месте зловонного болота фиолетовой слизи, которое они видели всего лишь неделю назад, простирались зеленые, цветущие джунгли. Невозможно было поверить, что могучий лес поднялся за столь короткий срок.

– Пора докладывать Центральной об успешном выполнении операции по спасению планеты Друмор от варваров из «Харма», – счастливо улыбнулся Пасти. – Люблю истории с хорошим концом.

– Похоже, планета спаслась сама, без нашего участия, – сказал Тротт. – Местная флора оказалась далеко не такой изнеженной девицей, как ее сестрица на Земле.

Морин взял Ку Ши за локоть и заставил его подойти к себе поближе:

– Ну, теперь твое слово, Ку.

– Все очень просто, – скромно улыбнулся Ку Ши. – Все растения Друмора связаны единой корневой системой, замыкающейся на одном материнском дереве. Рано или поздно материнское дерево должно умереть. Что произойдет тогда с остальной растительностью? Тоже погибнет? Да, но только на время. В момент своей гибели материнское дерево выбрасывает огромное количество спор, из которых развивается та самая фиолетовая плесень, которая едва не превратила наш корабль в летающую оранжерею. Плесень за короткий срок перерабатывает остатки былой растительности, подготавливая питательную почву для новой, которая из нее же и прорастает. Где-то в этих джунглях растет сейчас молодое материнское дерево. Дельцам из «Харма», сбросившим на Друмор арбоцид, удалось всего лишь спровоцировать внеочередной жизненный цикл местной флоры. А использованную ими отраву полностью переработала плесень.

– Но, если бы двигатель у нас был в исправности, мы могли бы поймать браконьеров с «Аспу» за руку, – бросил неодобрительный взгляд в сторону бортинженера Морин. – А теперь нам вряд ли удастся что-либо доказать.

– А где я вам возьму исправный двигатель! – взорвался Кромов.

Ку Ши поднял руки в умиротворяющем жесте.

– Если мы успеем перехватить «Аспу» на обратном пути, у нас еще есть шанс привлечь преступников к ответственности, – сказал он.

– Думаешь, они тащат с собой пустые контейнеры из-под арбоцида? – ехидно поинтересовался Пасти.

– Думаю, от них они уже избавились. Но у меня есть один сюрприз.

Ку Ши разжал ладонь и показал шарик размером с горошину.

– Что это?

– Это капсула со спорой материнского дерева, которую я извлек из плесени.

Морин мгновенно понял замысел Ку Ши.

– Все на корабль! Быстро! Взлетаем немедленно! Велло, проверь координаты «Аспу»!

Они успели перехватить грузовой транспорт «Харма» у самой границы контрольного сектора.

На этот раз капитан «Аспу» немедленно ответил на запрос патруля и по первому требованию остановил корабль для досмотра.

Он вел себя самоуверенно и нагло.

О чем речь? Какой Друмор? Корабль шел прямым рейсом на Брок-3! Все документы в порядке! Он не может понять, какие претензии к нему у патруля?

Проверив документацию, которая, конечно же, была в полном порядке, и осмотрев грузовой трюм, забитый сырьем с Брока-3, патрульные вежливо извинились и покинули борт «Аспу».

На «Гала-4» весь экипаж собрался в командном отсеке.

– Теперь далеко не улетят, голубчики! – со зловещим видом потер руки Кромов.

– Ку, где ты оставил капсулу? – спросил Тротт.

– В грузовом трюме, – ответил Ку Ши. – Туда обычно не заглядывают без особой нужды, так что плесень обнаружится не скоро. А капсула растворится через полчаса.

– И такое начнется!.. – восторженно закатил глаза Пасти.

– Центральная! Говорит Петр Морин, командир отряда Галактического патруля «Гала-4». Задержите грузовой транспорт «Аспу», принадлежащий корпорации «Харм», и свяжитесь с карантинной службой региона. Корабль заражен фиолетовой плесенью, которую они подцепили на Друморе.

– Откуда вам это известно? – недоверчиво поинтересовался диспетчер Центральной. – Если мы натравим карантинную службу на «Аспу», а в результате ничего не обнаружим, у нас, так же как и у вас, возникнут серьезные проблемы.

– На этот раз все точно, Асмур, – заверил диспетчера Морин. – Мы уже проводили инспекцию корабля.

Диспетчер на пару секунд задумался, после чего задал уточняющий вопрос:

– Ты хочешь сказать, Петр, что вам известно о том, что «Аспу» заражен плесенью, а экипаж транспорта – нет?

– Верно, – подтвердил догадку диспетчера Морин.

– Это дает мне право сделать предположение…

– Оставь свои предположения при себе, Асмур, – перебил диспетчера Морин. – Есть реальная возможность взять экипаж «Аспу» с поличным. Что тебе еще нужно?

– Хотя бы формальный повод для того, чтобы направить на транспорт карантинную инспекцию, – ответил диспетчер. – Брок-3, где, согласно полетной документации, побывал «Аспу», безжизненная планета. Индекс безопасности – пятнадцать. Груз «Аспу» – неограниченные природные ископаемые, подлежащие санитарному контролю. Я даже на вас не могу сослаться, потому что вы произвели осмотр корабля и не предъявили никаких претензий его капитану.

Морин растерянно посмотрел на своих подчиненных. Глупые бюрократические формальности, о которых никто из патрульных не удосужился подумать, давали преступникам реальный шанс снова уйти от возмездия.

Из всех патрульных невозмутимое спокойствие сохранял только один Ку Ши.

– Асмур, – поднеся микрофон к губам, обратился он к диспетчеру Центральной. – А ты можешь загнать «Аспу» на рейд, где он будет дожидаться разгрузки дня три?

– Могу найти и такой, где он простоит не меньше недели, – усмехнулся Асмур. – Только что это даст?

– Удивительно красивое и необычно редкое зрелище! – наклонившись к микрофону, крикнул Пасти, ему тоже стала понятна идея Ку Ши. – Если пропустишь такое, всю оставшуюся жизнь будешь жалеть!

– А поконкретнее можно? – недовольно проворчал Асмур.

– Дня через три «Аспу» зацветет, – ответил диспетчеру Ку Ши.

– Как это зацветет? – растерянно переспросил Асмур. – Знаешь, Ку, мне не всегда понятны используемые тобой метафоры.

– Зацветет в буквальном смысле, – заверил диспетчера Ку Ши. – Как куст сирени по весне.

– Ты уверен, что, обнаружив в трюме плесень, экипаж «Аспу» выбросит ее за борт? – с сомнением посмотрел на Ку Ши Морин.

– Я мог бы привести массу аргументов в пользу такого предположения. – С видом мыслителя, приготовившегося вести долгий диспут по проблеме, понимание которой, кроме него самого, доступно только двум-трем десяткам коллег, посвятивших свои жизни изучению этого же вопроса, Ку Ши откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. – Мог бы напомнить, сколько штрафов за замусоривание космического пространства мы выписали в последний месяц. Мог бы сослаться на особенности человеческой психики, из-за которой человек до сих пор мнит себя венцом природы, а потому не склонен считать, что опасность для него может исходить от какой-то примитивной растительности. Мог бы привести пример из элементарной логики примитивных существ, основное правило которой гласит: все непонятное и необъяснимое должно быть уничтожено. Но к чему все это, Петр? – Снисходительно улыбнувшись, Ку Ши выложил перед оппонентом свой главный довод: – Достаточно просто вспомнить, как ты сам поступил в аналогичной ситуации.

КАК ИЗБЕЖАТЬ ВОЙНЫ

– Интересно, до каких пор нашим отрядом будут затыкать все дыры в Галактике?

Командир отряда Галактического патруля «Гала-4» Петр Морин сидел, низко склонившись над картой, и старательно делал вид, будто не понимает, что вопрос адресован ему. Через пару минут, решив, что опасность миновала, он осторожно приподнял голову и попал прямо под пристальный, ожидающий ответа взгляд штурмана Велло Пасти. Пасти сидел в кресле и меланхолично наматывал на указательный палец кончик хвоста своих светлых волос, перехваченных на затылке красным шнурком. Морин откашлялся и хотел было снова уткнуться в карту, однако планшет оказался уже в руках у Ку Ши, сидевшего по другую сторону от командира. Пилот Эрик Тротт вводил данные в компьютер автопилота, но его напряженный профиль однозначно свидетельствовал о том, что он тоже хотел бы знать ответ на заданный Пасти вопрос. За спиной Морина у входа в отсек стоял бортинженер Джеймс Кромов, тщетно старающийся оттереть перемазанные машинным маслом руки тряпкой, на которой не было ни единого чистого уголка.

Морин обвел взглядом весь экипаж и, не найдя ни у кого поддержки, сокрушенно вздохнул.

– Да поймете же вы наконец, что, направляя нас на первое дежурство в новый, впервые включенный в зону патрулирования сектор, Центральная тем самым проявляет особое доверие к нашему отряду.

– Такое впечатление, что, кроме «Гала-4», больше ни один отряд не пользуется у Центральной доверием, – саркастически усмехнулся Пасти.

– Действительно, командир, – недовольным голосом заметил Кромов. – Это у нас уже пятый новый сектор за последние полгода. Я подсчитал.

– Вы что, хотите, чтобы я обсуждал с командованием отдаваемые им приказы? – мрачно буркнул Морин.

– Конечно же, нет, командир, – категорически не согласился Пасти. – Нам просто интересно знать, почему именно нашему отряду чаще других достается вся черновая работа по подготовке нового сектора к патрулированию?

– Почему нас выкинули из тихого, спокойного сектора КХ-730? – поддержал его Кромов. – Мы не работали там и месяца!

Крутанувшись вместе с креслом, Морин развернулся в сторону любопытствующего бортинженера.

– Из тихого, спокойного сектора КХ-730, – ядовито шипящим голосом произнес он, – нас вышвырнули после того, как во время моего отсутствия вы взяли на абордаж корабль тикетского посланника.

– В том не было нашей вины, – обиженно развел руками Пасти. – Незнакомый корабль, не значащийся ни в одном каталоге, вошел в наш сектор и нахально пер мимо, не отвечая на запросы. Что нам оставалось делать? Мы поступили так, как и должен был поступить отряд Галактического патруля, дорожащий честью мундира!

– Тем более что договор с Тикетом все равно не был подписан, – негромко добавил Ку Ши.

– Вот министерство и решило, что договор не был подписан именно по нашей вине, – подвел итог Морин.

– Они не правы, – после долгой паузы изрек Кромов.

– При случае скажи им об этом, – усмехнулся Тротт. – А сейчас пора запускать очередной маяк.

Морин развернулся к пульту:

– Где мы находимся?

На обзорном экране высветилось схематическое изображение сектора патрулирования. Небольшая звездочка в левом верхнем углу была выделена в красный квадрат.

– Одиночная звезда значится в лоции под кодом Р-123, – мгновенно начал выдавать информацию Ку Ши. – Местное название – Кнот. Имеет две планеты – Сторн и Дакат. Обе планеты обитаемы. Каждая имеет свой космический флот, оснащенные кораблями ближнего радиуса действия. Официальные представители как Сторна, так и Даката в Галактической Лиге дали свое согласие на патрулирование сектора.

– Джеймс, маяк готов?

– Давно уже, – со скучающим видом, засунув руки в карманы, ответил Кромов.

– Велло, данные введены?

– Да, командир.

– Эрик, дело за тобой.

– Порядок, командир. Даю команду на старт.

Экран, переключенный на фронтальный обзор, засиял звездной россыпью. Из-под его нижнего края выплыл усеченный конус спутника. Плавно описав пологую дугу, маяк замер почти в центре экрана, медленно вращаясь вокруг своей вертикальной оси.

– Положение маяка стабильно, – сообщил Тротт.

– Сигнал четкий, – сказал Пасти.

– Отличная работа, – довольно улыбнулся Кромов.

Прочертившая экран по диагонали серебристая молния впилась в борт спутника.

– Это еще что такое? – удивленно поднял бровь Морин.

– К спутнику присоединился зонд, создающий помехи, – сказал Пасти. – Сигнал от маяка исчез.

– Откуда он появился?

Щелкнув клавишами, Тротт быстро переключил экран на круговой обзор. По левому борту патрульный корабль догонял боевой рейдер, раза в два превосходящий его в размерах. Поравнявшись с «Гала-4», рейдер точно выбросил абордажный рукав, присосавшийся к пассажирскому люку.

– Да что же они творят! – в ярости воскликнул Кромов. – Грязь марсианская! Я ведь только перед вылетом всю внешнюю обшивку обновил!

– Командир, пираты вызывают нас на связь, – сказал Тротт.

– Включай, – нервно махнул рукой Морин.

Из динамика с хрипом и треском посыпались отрывистые, похожие на команды фразы на незнакомом языке. Ку Ши включил определитель лингвистического дешифратора.

– Джеймс, я тебя сколько раз просил заменить динамики, – морщась от треска и высокочастотного свиста, покосился на Кромова Морин.

– Это не у нас, – сохраняя уверенный и невозмутимый вид, покачал головой бортинженер. – Это у них микрофоны фонят.

– Ну как? – повернулся Морин к Ку Ши.

– Бесполезно, – ответил тот, выключая дешифратор. – Перед стартом мы не успели получить программу по языкам нового сектора.

– Удивляюсь, как мы заправиться-то не забыли? – всплеснул руками Морин.

Он подтянул к себе стойку с микрофоном и обратился к незнакомцам на галактос, диалекте, достаточно широко распространенном даже за пределами Галактической Лиги.

– Внимание! Говорит командир отряда Галактического патруля Петр Морин! Немедленно сообщите свой опознавательный код и дайте объяснение своим действиям!

Динамик снова захрипел и с натугой выдал ответную фразу на довольно-таки корявом галактос:

– Сдавайтесь немедленно! Иначе я разнесу вашу посудину в щепки! Это говорю вам я, капитан Когарт Ор! Даю вам одну минуту на то, чтобы открыть люк!

– Никогда не слышал о таком, – покачал головой Ку Ши.

– Дать связь с Центральной? – спросил Тротт и потянулся к переключателю.

– Не стоит, – подняв руку, остановил его Морин. – В секторе не ведутся боевые действия. Это просто какое-то недоразумение, с которым мы и сами разберемся.

– Собьем абордажный рукав торпедой, – предложил Пасти.

– Хватит играть в войну! – рявкнул Морин, вспомнив про случай с кораблем тикетского посланника. – Мы официальные представители Галактической Лиги, и я уверен, что, как только ситуация будет прояснена, нам принесут извинения. Ку, Джеймс, идемте со мной.

– Оружие, командир, – напомнил Тротт.

– Никакого оружия! У нас есть авторитет и сила власти!

Эрик с сомнением пожал плечами, но спорить с командиром не стал.

Едва Кромов открыл входной люк, как, оттолкнув его в сторону, в корабль ворвались с десяток вооруженных людей, одетых в форму военного образца. К животу каждого патрульного сразу же было приставлено по два автоматных дула. Возглавлял абордажную команду невысокого роста, очень полный человек с добрым, круглым лицом и роскошной гривой волнистых, седеющих волос, рассыпающихся по плечам, украшенным шикарными эполетами с золотым и красным шитьем.

Войдя, он что-то произнес на своем языке.

– Простите, но ваш язык нам незнаком, – отведя ладонью в сторону давящее ему под ребра дуло, обратился к нему Морин. – Вы говорите на галактос?

Толстяк рассмеялся:

– Что ж, если вам так больше нравится, можно и на галактос поговорить. Вы неплохо замаскировались, но Когарта Ора вам не провести. Почему вы дольше чем одну минуту не открывали дверь? Я ведь мог и разозлиться.

– Мы представители Галактической патрульной службы. В соответствии с соглашением, подписанным официальными представителями Сторна и Даката, данный сектор включен в зону патрулирования с первого числа текущего месяца.

– Отличная легенда, – одобрительно кивнул Ор. – А теперь ответьте, с какой целью вы запустили спутник-шпион в направлении Сторна? Кстати, вы заметили, как четко мы его нейтрализовали?

– Это был маяк, – сдерживая негодование, возразил вооруженному нахалу Морин. – И вам придется нести как административную, так и материальную ответственность за порчу казенного имущества.

– Ответственность придется нести вам, раз уж попались, – нагло улыбнулся в ответ Ор. – А сейчас вы посадите свой корабль на Сторн в том месте, где я вам укажу.

– Но послушайте…

– Вы еще будете спорить? – Толстяк несильно ткнул дулом автомата Морина в живот. – Вы военнопленные, и я волен поступить с вами по закону военного времени. Понимаете, что это значит? Правила не забыли?

– Нас не предупреждали о военных действиях в секторе, – сказал по-русски Ку Ши.

Когарт Ор что-то резко выкрикнул на своем языке.

– Я вам еще раз повторяю, – вибрирующим от еле еще сдерживаемой ярости голосом сказал ему Морин. – Ваш язык нам не знаком.

– Ладно, – процедил сквозь зубы Ор. По всему было видно, что он не верит Морину. – Тогда я требую, чтобы все разговоры велись только на галактос. Никаких тайных языков.

– А я как командир отряда Галактического патруля требую, чтобы вы прекратили размахивать перед нами оружием, принесли извинения и дали объяснения своим действиям. Вы нарушаете закон.

– А я требую, чтобы вы сдали оружие и посадили корабль на Сторн.

Морин растерянно, ища поддержки, посмотрел на Ку Ши.

– Я думаю, есть смысл подчиниться, командир, – сказал тот. – Встретившись с официальными представителями власти, мы гораздо быстрее покончим с этой глупой ситуацией, чем пытаясь доказывать свою правоту тупому солдафону.

– Я вас, кажется, не оскорблял, – обиженно выпятил широкую нижнюю губу Когарт Ор. – Я доложу об этом судье, и на вас наложат взыскание.

Тротт и Пасти с изумлением воззрились на толпу вооруженных людей, в сопровождении которых командир вернулся в командный отсек.

– Поздравляю, нас захватили в плен, – с порога сообщил Морин.

– Сообщить Центральной? – спросил Тротт.

– Никаких переговоров по радио! – выкрикнул выскочивший из-за спины Морина Когарт Ор. – Сажайте корабль на Сторн, или я буду вынужден отстранить вас от управления кораблем и сделать это сам.

– Кто это? – скосив глаза на Ора, спросил у Кромова Пасти.

– Не знаю, – устало пожал плечами бортинженер. – Какой-то космический бандит.

– Еще одно оскорбление, – педантично отметил толстяк. – Не бандит, а командир особого диверсионного отряда Когарт Ор.

Свое имя он произнес так, будто звучание этих слов должно было повергнуть услышавших их в благоговейный трепет. Выждав пару секунд и не заметив никакой реакции со стороны патрульных, Ор добавил милостивым тоном:

– Если у вас еще нет, то могу подарить вам последний, на днях вышедший сборник моих новых стихов. С автографом, разумеется.

– Будем весьма польщены, – благодарно склонил голову Пасти.

Ор сел в кресло, а один из его подчиненных подал ему книжечку в глянцевой суперобложке.

– Я сделаю надпись, – сказал Ор, доставая авторучку. – А вы тем временем, будьте так любезны, следуйте за нашим кораблем.

Тротт вопросительно взглянул на командира.

– Выполняй, Эрик, – безнадежно махнул рукой тот. – Здесь нас, похоже, приняли за шпионов.

– И на кого же мы работаем? – поинтересовался Пасти.

– На Дакат, разумеется, – хохотнув, ответил ему Ор.

Легко поднявшись из кресла, он с легким, галантным поклоном вручил надписанную книгу Морину. Сейчас он менее всего походил на командира диверсионного отряда, берущего на абордаж вражеские корабли.

Убедившись в том, что патрульные не собираются оказывать сопротивление, Когарт Ор отправил почти всю свою команду на корабль, оставив только трех человек вооруженной охраны. Солдаты, беззаботно закинув автоматы за спины стволами вниз, свободно расположились в командном отсеке. Один из них негромко разговаривал с Троттом, объясняя, как удобнее вывести корабль на посадку в заданное место. Никто и не подумал обыскать патрульный корабль.

Оба корабля приземлились на небольшую, но, судя по изъеденному многочисленными трещинами и выбоинами покрытию, часто используемую взлетно-посадочную площадку. Охранники снова взяли оружие на изготовку.

– Прошу вас покинуть корабль, – вежливо предложил патрульным Когарт Ор.

– Мы не можем оставить корабль без присмотра, – решительно возразил Морин.

– Да ничего с вашим кораблем не случится. – Ор, казалось, был обижен таким ответом. – Вы, наверное, первый раз попали в плен?

– Да как-то прежде не приходилось, – криво усмехнулся Пасти.

– Ваш корабль будет в целости и сохранности, когда вы вернетесь на него после выполнения всех формальностей, – заверил патрульных Ор. – Наш отряд еще ни разу не получал взысканий за нарушение правил, – произнес он с гордостью за себя и своих людей.

На летном поле пленников посадили в закрытый кузов небольшого автомобиля, освещенный бледно-желтой лампой под потолком, забранной проволочной сеткой. У двери разместились двое вооруженных охранников.

– Куда нас везут? – спросил у них Кромов.

– На допрос, – ответил один из солдат.

Минут пятнадцать машина двигалась по тряской дороге. Сидевшим в кузове приходилось упираться ногами в пол и держаться за привинченные к стенкам поручни, чтобы не слететь с тянущихся вдоль бортов узких скамеек. Когда дорога стала ровнее, машина заметно прибавила скорость.

– Похоже, нас привезли в театр, – сказал Пасти, когда машина остановилась и пленников выпустили из кузова. – Скажите, – обратился он к подошедшему к ним Когарту Ору. – Допросы у вас проходят публично?

Ор весело рассмеялся и дружески хлопнул Пасти по плечу, давая тем самым понять, что шутка ему понравилась.

– Сегодня у меня выступление, – сказал Ор. – Я надеюсь, вы не откажетесь поприсутствовать в зале в качестве зрителей. Кстати, как мне сообщили, в театр пришел и судья второй ступени, так что встретиться с ним вы сможете сразу же после концерта.

Они поднялись по широкой каменной лестнице, миновали два ряда высоких, стройных колонн, поддерживающих легкий, двускатный навес над крыльцом, и вошли в ярко освещенное фойе. Навстречу им выбежал невысокий худой человек с растрепанными волосами, облаченный в темные брюки и что-то ярко-красное, напоминающее фрак с развевающими фалдами. Поприветствовав всех одновременно суетливым взмахом рук, он схватил Когарта Ора за локоть.

– Зал уже полон, – срывающимся от возбуждения голосом сообщил он.

Ор одобрительно похлопал его по плечу и с театральным жестом руки повернулся к патрульным:

– Мои сегодняшние пленники – дакатские шпионы. Держатся очень уверенно и стойко, отказываются даже говорить на родном языке. Надеюсь, для них найдутся места в зрительном зале?

– Весьма рад… Весьма… – Растрепанный человек принялся всем по очереди трясти руки.

– Видите ли, здесь какая-то ошибка, – попытался объяснить ему ситуацию Морин. – Мы вовсе не дакатские шпионы…

– О, мне это совершенно безразлично! – откинувшись всем корпусом назад, всплеснул руками растрепанный. – Я всего лишь директор театра. Я уже привык к тому, что Когарт Ор частенько приглашает на свое выступление пленных, и всегда держу для них свободную ложу. Не хотите ли привести себя в порядок?

– Да мы вроде бы и так в порядке, – ответил Морин и неодобрительно посмотрел на Кромова, у которого, как обычно, на самом заметном месте форменного кителя красовалось масляное пятно.

– В таком случае прошу следовать за мной.

Директор провел патрульных в просторную ложу, расположенную слева от сцены. Вместе с ними здесь же расположились и охранявшие их солдаты.

Огромный зрительный зал, залитый сияющим светом, действительно был заполнен до отказа. Морин отметил, что среди зрителей присутствовало довольно-таки много людей в военной форме.

Свет в зале погас. Прорезавшие темноту яркие лучи прожекторов скрестились в центре сцены. Тяжелый бархатный занавес медленно поднялся вверх, и к краю рампы вышел Когарт Ор. Зал приветствовал его появление восторженными криками и аплодисментами.

Ор встал, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Подбородок его был гордо вскинут. С его комплекцией подобная стойка смотрелась почти комично, но зрители, казалось, этого не замечали. Затихнув, они готовы были внимать каждому слову невысокого, чуть полноватого человека, стоящего на сцене. Ор умело выдерживал паузу. Когда напряженная тишина в зале достигла предела и вот-вот должна была лопнуть, он медленно, нараспев начал читать стихи.

Он закончил, и зал буквально взорвался. Зрители хлопали, поднявшись на ноги, вновь и вновь заставляя Ора подходить к краю сцены и сгибаться в долгом, низком поклоне. Прежде чем перейти к следующему стихотворению, Ор был вынужден сам взмахом руки успокоить бушующие восторги.

– Как твое впечатление? – наклонившись к Пасти, тихо спросил Морин. – Это действительно настолько здорово?

– Я не могу понять слов, – ответил штурман. – Но ритм мне нравится.

Выступление Ора продолжалось более часа. К концу чтец выглядел уставшим, однако голос его по-прежнему оставался уверенным и звонким.

После окончания концерта, когда зрители медленно и неохотно покидали зал, Когарт Ор вошел в ложу к патрульным.

– Поздравляю, – улыбнувшись, поднялся навстречу ему Морин. – Ваше выступление было великолепным.

– Я рад, что вам понравился, – устало улыбнулся Ор. – Сегодня я действительно в ударе. Причиной того, должно быть, удачная операция по захвату вашего корабля. Да и вам тоже повезло. На мои выступления не так-то просто попасть.

Морин как-то сразу помрачнел.

– Что у нас дальше по программе? – спросил он. – Посещение этнографического музея?

– Судья второй ступени ждет нас в соседней ложе, – сказал Ор, жестом приглашая патрульных следовать к выходу.

В соседней ложе их встретил высокий пожилой человек с серыми с проседью волосами, расчесанными на прямой пробор. На рукаве его зеленого форменного френча красовался большой красный шеврон овальной формы с двумя нашивками в виде выпуклых треугольников.

– Гродин Ир, судья второй категории, – представился он, пожимая руки патрульным. – А вы, как я уже слышал, дакатские шпионы?

– Господин судья, произошло досадное недоразумение, – официальным тоном обратился к представителю власти Морин. – Мы не шпионы с Даката, а представители Галактической патрульной службы. К патрулированию сектора, в который входит и ваша планета, мы приступили неделю назад.

Стараясь сохранить строгое, беспристрастное выражение на лице, судья едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся.

– Таким образом, как я понимаю, вы отказываетесь отвечать на вопросы Когарта Ора? – осторожно спросил он.

– Я готов ответить на все вопросы, касающиеся Устава патрульной службы, – ответил Морин. – Но, к сожалению, ничего не знаю о боевых действиях между Дакатом и Сторном.

– Что ж, возможен и такой ответ, – утвердительно наклонил голову судья и, сжав рукой подбородок, задумался.

– И что же дальше? – нетерпеливо спросил Морин. – Мы когда-нибудь сумеем покончить с этой глупой ситуацией?

– О, ждать вам осталось совсем недолго. – Вскинув голову, судья улыбнулся и обвел патрульных по-отечески добрым и заботливым взглядом. – Поскольку вы категорически отказываетесь отвечать на вопросы, вам остается всего лишь пройти процедуру расстрела, и тогда со всеми формальностями будет покончено.

– Что?!

Морину с Кромовым показалось, что они ослышались или что-то не так поняли. Пасти и Тротт решили, что находятся среди сумасшедших. Что подумал Ку Ши, неизвестно. Он покачал головой и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

– А расстреливают здесь тоже в театре, при стечении публики?

– Право же, мне очень жаль, что все так получилось. – Когарт Ор развел руки в стороны, словно собираясь обнять всех приговоренных разом. По счастливому выражению его розовой, расплывшейся в улыбке физиономии нельзя было решить, что он очень уж расстроен. – Но, я надеюсь, это никак не скажется на наших добрых отношениях?

– Не знаю, как остальные, – сказал, проведя рукой по горлу, Пасти, – но я свою смерть воспринимаю очень близко к сердцу.

А как еще следовало говорить с ненормальным?

Солдаты вывели ошарашенных пленников на улицу. В сгущающихся сумерках портал театра освещался яркими фонарями, похожими на нераскрывшиеся бутоны цветов на тонких, витых ножках. У ступеней стоял все тот же автомобиль, в котором пленников доставили из космопорта. Патрульные снова заняли свои места на узких, тянущихся вдоль бортов скамейках. У дверей сели двое охранников. Машина тронулась с места, сделала пару крутых поворотов и, выйдя на прямую трассу, стала быстро набирать скорость.

– Жить хочется, – сказал Тротт по-русски и покосился на охранников.

Те никак не отреагировали на незнакомую речь. По-видимому, теперь, когда судьба пленников была уже решена, их совершенно не интересовало, о чем они между собой разговоривают.

– Кажется, назрела необходимость что-то предпринять, – сказал Ку Ши.

Все взгляды устремились на Морина.

– Никак не могу понять, в чем дело? – задумчиво произнес тот. – Почему Центральная не сообщила нам о войне между Сторном и Дакатом? Не могу поверить, что о ней никто не знал. Как бы нам снова не попасть впросак, как с тикетским посланником…

– Сейчас не время, чтобы раздумывать над этим, – прервал размышления командира Кромов.

– Я совершенно согласен с Джеймсом, – поддержал бортинженера Пасти. – Лучше пусть меня выгонят из патруля, но живым, чем посмертно присвоят звание героя.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – с восточной глубокомысленностью изрек Ку Ши.

– Согласен, – тяжко вздохнул Морин. – Действуем на «раз, два, три».

При счете «три» Кромов и Пасти, сидевшие ближе всех к охранникам, бросились на солдат. Те почти не оказали сопротивления. Не успев даже понять, что происходит, оба солдата оказались прижатыми к полу. Руки их были завернуты за спины и стянуты их же собственными поясными ремнями.

– Это не по правилам! Не по правилам! – начал было возмущенно кричать один из них, но ему тут же заткнули рот чьим-то носовым платком.

– Надо же, везут нас на расстрел и еще о каких-то правилах говорят, – злобно прошипел Кромов, рассматривая отобранный у охранника автомат.

Ку Ши приоткрыл заднюю дверцу. Машина ехала среди безлюдной местности по узкой дороге, вдоль обочины освещенной редкими фонарями. Один за другим патрульные выпрыгнули на дорогу и скатились в кювет.

– Что теперь будем делать? – спросил Кромов, когда все собрались в одном месте.

– Надо добраться до космопорта и проникнуть на «Гала-4», – сказал Тротт.

– А мы знаем, где находится космопорт?

– Я считаю, нужно двигаться в сторону, противоположную той, куда нас везли, – подумав, сказал Ку Ши.

– Логично, – согласился Морин.

Минут десять они бежали вдоль обочины дороги, прячась в кювет всякий раз, как на шоссе появлялись огни приближающейся машины, пока Тротт наконец не сказал:

– Нас снова поймают быстрее, чем мы доберемся до корабля. Если уж нас все равно считают дакатскими шпионами, раз уж мы совершили побег, то давайте и дальше действовать как настоящие шпионы.

– Что ты предлагаешь? – спросил Морин.

– Захватить первую попавшуюся машину и доехать на ней до космопорта, – объяснил Эрик.

Идея Тротта понравилась всем, кроме Морина, который хотел по возможности избегать конфликтов с местными властями, рассчитывая на то, что недоразумение еще удастся уладить мирным путем. Но Тротт уже вышел на дорогу и, подняв руку, остановил легковую машину, ехавшую в ту же сторону, куда направлялись патрульные.

– Далеко до космопорта? – спросил он у водителя, наклонившись над открытым дверным окошком.

Шофер ухмыльнулся.

– Упражняетесь в галактос? – спросил он.

– Да, – кивнул Тротт. – Заключил с другом пари: две недели говорить только на галактос.

– До космопорта полчаса езды, – сказал шофер.

– Вы нас не подвезете? – Тротт кивнул в сторону вылезающих из кювета коллег.

Водитель не на шутку испугался, увидев на пустынной, темной дороге пятерых незнакомых людей, да еще и разговаривающих только на галактос.

– Нет, ребята, извините, – быстро произнес он и попытался закрыть окошко.

Но Кромов, опередив его, сунул в кабину дуло автомата.

– Мы дакатские шпионы, – зловещим голосом проинформировал он водителя. – Или вы везете нас в космопорт, или мы высаживаем вас и едем дальше сами.

– Так бы сразу и сказали, – приветливо улыбнулся шофер, распахивая дверцу.

До космопорта они добрались без каких-либо происшествий. Один раз мимо них пронеслась машина с зеленой мигалкой на крыше, и Кромов на всякий случай приставил к боку шофера дуло автомата. Тот недовольно поморщился.

– Да это же ветеринарная помошь, – сдавленным голосом произнес он и обиженно добавил: – Что я, правил не знаю.

Машина остановилась возле невысокой бетонной ограды.

– Там пропускной пункт, – сказал водитель, указывая на огни, горящие метрах в двухстах дальше по дороге. – Но вам, я думаю, будет гораздо удобнее через забор.

– Большое спасибо, – поблагодарил водителя Пасти. – Однако, извините, на всякий случай нам все же придется вас связать.

– Конечно, конечно. О чем речь, – с готовностью согласился шофер, протягивая ладони.

Кромов встал спиной к забору и, подставив сцепленные вместе кисти рук Пасти, подбросил его вверх. Но едва только руки штурмана коснулись верха ограды, как пронзительно завыла сирена и беглецы оказались в ярком круге света, вспыхнувшего на вышке прожектора.

– Подставил, паразит! – крикнул Пасти, спрыгивая на землю.

– Назад, к машине! – скомандовал Морин.

Выбросив на землю связанного шофера и злобно погрозив ему кулаком, Тротт сел за руль.

– Куда вас отвезти? – спросил он у запрыгнувшего на сиденье рядом с ним Морина.

– Будем прорываться через главные ворота, – сказал командир.

Тротт рванул машину вперед так, что протяжно и жалобно завизжали сдираемые о дорожное полотно покрышки.

Со стороны освещенных ворот навстречу им выбежали солдаты. Но все они, стреляя на бегу, старались держаться подальше от несущейся на бешеной скорости машины. Кромов, сидевший на заднем сиденье у окна, выставил из машины автомат и дал длинную ответную очередь.

– Не стрелять! – обернувшись, закричал на него Морин.

– Да я же поверху, для острастки, – извиняясь, ответил Кромов, но стрелять больше не стал.

Резко развернув машину, так, что ее едва не выбросило за обочину, Тротт направил автомобиль на решетчатые ворота. Солдаты, охранявшие въезд на территорию космопорта, сделав несколько бессмысленных выстрелов в сторону несущейся машины, отбежали под прикрытие каменных стен дежурного блока. Старший из них, с красной повязкой на рукаве, что-то кричал, размахивая обеими руками над головой.

Автомобиль ударился в прутья ворот. Лобовое стекло, лопнув, разлетелось мириадами сверкающих брызг, усыпавших сидевших спереди Морина и Тротта. Ворота распахнулись, но двигатель заглох, из-под крышки капота повалил густой серый пар, и, проехав по инерции еще несколько метров, машина встала.

Патрульные выскочили из машины и под прикрытием стреляющих короткими очередями по воротам Кромова и Пасти побежали к стеклянным дверям длинного пятиэтажного здания, в котором, должно быть, располагались все наземные службы космопорта.

Охранники ворот совсем не пытались преследовать беглецов, но сопровождали их бегство шквальным огнем.

– Все на пол! – закричал Пасти, ворвавшись в здание, и для убедительности выпустил очередь в потолок.

Перед ними был длинный, просторный холл, по обеим сторонам которого тянулись стеклянные конторки, откуда на патрульных с недоумением взирали широко раскрытые глаза молоденьких, симпатичных девушек. Тротт не удержался и игриво помахал рукой одной из них, с высокой прической.

– Мы террористы с Даката, – сообщил девушке Тротт. – Прошу сохранять спокойствие.

– Что ты несешь, – ткнул его локтем в бок Кромов. – Мы не террористы, а шпионы.

– Какая разница, – махнул рукой Тротт. – Террористы девушкам тоже нравятся.

На другом конце холла, за такими же стеклянными дверями, что и на входе, находился выход на летное поле. Однако едва только беглецы приоткрыли дверь, как оказались под перекрестным огнем двух пулеметов, и им пришлось снова отступить в здание.

– Здесь нам, похоже, не прорваться, – мрачно произнес Морин.

– Странно, – сказал Ку Ши, рассматривая стеклянную дверь. – Очень странно, ни один выстрел не разбил стекла.

– Сюда! – крикнул Кромов, нырнув в одно из служебных помещений.

За узкой железной дверью находился тускло освещенный ангар, в котором стояло несколько автопогрузчиков. Справа были большие подъемные ворота, ведущие на летное поле. Патрульные разместились на широких металлических лапах погрузчика. Кромов включил привод, и створка ворот поползла вверх. Запрыгнув на водительскую площадку автопогрузчика, Морин рванул рычаги и вывел машину из ворот. Скатившись по наклонному пандусу, машина опрокинула, зацепив бортом, огромный штабель картонных ящиков и, вихляя из стороны в сторону, понеслась по бетонному покрытию летного поля. Лучи прожекторов преследовали ее, пытаясь поймать в перекрестье, но маленький, верткий автопогрузчик легко уходил от них. Машину бросало то влево, то вправо, то назад, она лишь каким-то чудом не опрокидывалась на виражах. Кромов, вцепившись мертвой хваткой в рычаги управления, что-то азартно орал, не слыша самого себя из-за оглушительного грохота – по ним, похоже, палили из всего стрелкового оружия, имевшегося в распоряжении охраны космопорта.

Погрузчик проскочил под высокими опорами тяжелого грузового корабля, распугав укрывшихся за ними автоматчиков.

– «Гала»! – крикнул Тротт, указывая влево.

Едва не подняв машину на дыбы, Кромов развернул автопогрузчик в сторону своего корабля.

С противоположного конца летного поля наперехват им неслись три бронетранспортера. В черном небе появился вертолет, рыскающий по земле белым пятном прожектора.

Кромов выжал из двигателя транспортера все, на что тот был способен, и оказался возле корабля на пару секунд раньше бронемашин, прикрытый от них корпусом «Гала». И ровно столько же времени не хватило патрульным, чтобы открыть люк корабля и скрыться за ним.

– Стоять! Не двигаться!

Патрульные замерли на трапе, ослепленные светом мощных фар бронетранспортеров.

– А как все хорошо шло, – грустно произнес Пасти.

– Вам не кажется странным, что ни один из нас даже не ранен? – спросил Ку Ши.

– Зато всех нас теперь расстреляют, это уж точно, – без энтузиазма ответил ему Тротт.

Из вертолета, зависшего над «Гала-4», раздался ревущий мегафонный голос:

– Внимание! Немедленно прекратить все боевые действия в районе космопорта до особого распоряжения Главного судьи!

Сообщение было повторено как на галактос, так и на местном языке.

– Это означает какие-то перемены в нашей судьбе? – спросил Морин у подошедшего к ним автоматчика.

Тот неопределенно дернул плечом.

Вертолет приземлился чуть в стороне от сгрудившейся вокруг «Гала-4» боевой техники. Из него вышли трое человек. При приближении этой группы все военные вытягивались в струнку и, отдавая честь, вскидывали левую руку к плечу.

Троица остановилась в двух шагах от замерших в напряженном ожидании патрульных. Шедший впереди высокий седоволосый мужчина с очень худым, вытянутым, словно заостренным книзу, лицом был одет в зеленый форменный френч, такой же, как и у других военных, но сшитый более элегантно и из лучшего материала. На левом рукаве его был пришит бело-голубой шеврон с пятью выпуклыми треугольниками, расположенными полукругом.

– Я Главный судья Огис Марл, – представился он. – Господа патрульные, от имени правительств планет Сторн и Дакат я приношу вам самые искренние извинения за причиненные беспокойства и препятствия в выполнении вашего служебного долга.

Никто из патрульных не смог ничего ответить. Впервые за все время пребывания на Сторне их почему-то не называли дакатскими шпионами.

– Если вы соблаговолите посетить мою резиденцию, – продолжил Главный судья, – я дам вам исчерпывающие объяснения по данному инциденту.

Морин одернул помятый китель и сделал шаг вперед.

– Командир отряда Галактического патруля «Гала-4» Петр Морин, – представился он. – Может, поговорим у нас на корабле? Зачем далеко ходить?

Главный судья понимающе улыбнулся:

– Я не против.

Поднявшись на корабль, они расположились за круглым столом в кают-компании. Кромов на кухне попытался запрограммировать универсальный кухонный агрегат на приготовление кофе, но, не добившись желаемого результата, сам встал за плиту.

– На планетах Сторн и Дакат независимо друг от друга развивались две гуманоидные цивилизации, – издалека начал свой рассказ Главный судья. – Мы установили контакт друг с другом задолго до выхода в космос. Отношения складывались самые дружеские: мы обменивались информацией, достижениями науки и культуры. Обе цивилизации развивались примерно одинаковыми темпами и почти одновременно начали осваивать космическое пространство. Но после первых же непосредственных встреч представители двух цивилизаций, психологи и футурологи обеих планет пришли к неутешительному заключению: тесный контакт между обитателями Даката и Сторна на начальных стадиях обмена может привести к войне. И тогда правительства Сторна и Даката на совместном совещании пришли к решению: вместо того, чтобы ожидать настоящей войны, следует договориться о правилах и начать военную игру. С тех пор на протяжении вот уже более ста лет представители двух наших народов играют в войну. Со временем стало ясно, что предсказания грядущей войны не имели под собой никакой реальной почвы. Дакат со Сторном прекрасно уживаются друг с другом, мир-но решая все возникающие проблемы. Однако игра настолько увлекла жителей обеих планет, что ее решили не прекращать. Игра ведется в строгом соответствии с разработанными правилами, за неукоснительным соблюдением которых наблюдает коллегия судей.

– Ничего себе игра! – не сдержавшись, перебил судью Кромов, который именно в этот момент вошел в кают-компанию с подносом в руках. – Нас же едва не убили!

Принимая в руки чашку кофе, Главный судья улыбнулся:

– Строго по правилам, трое из вас уже убиты, а двое оставшихся тяжело ранены.

Патрульные недоумевающе переглянулись – ни один из них не был похож на умирающего.

Судья достал из кармана небольшой фонарик и направил его луч на грудь Тротта. В лучах бледного ультрафиолетового света на кителе пилота проявились три красных пятна. Судья дотронулся до каждого из них пальцем.

– Три попадания в грудь, – сказал он. – С такими ранениями обычно не выживают.

Он взял в руки один из автоматов, которые прихватили с собой патрульные, отсоединил обойму и вытряхнул на ладонь три патрона.

– Автоматы стреляют мягкими полимерными капсулами, заполненными флюоресцентным красителем, проявляющимся в ультрафиолетовом свете, – сказал он, демонстрируя патроны собравшимся. – Так же как и любое другое оружие.

– А как же расстрел, к которому нас приговорили? – вспомнил вдруг Тротт.

– Процедура, называемая расстрелом, заключается в том, что у приговоренных отбираются их индивидуальные воинские карточки. После этого судья проводит подсчет призовых и штрафных очков, отмеченных в карточках, и на основании этого выносит решение, на какой срок должен выйти из игры каждый из «расстрелянных».

Главный судья Огис Марл допил свой кофе и, поднявшись на ноги, официальным тоном произнес:

– Я еще раз приношу вам наши извинения. Надеюсь, что подобное больше не повторится. Уже готовится проект постановления коллегии судей о внесении в правила военной игры пункта, запрещающего нападение на корабли Галактического патруля. – Судья едва заметно улыбнулся. – Взрослые, они же ничуть не лучше детей, когда играют. Порою заигрываются так, что забывают обо всем на свете. И тем не менее, согласитесь, играть в войну гораздо лучше, чем воевать по-настоящему.

– Если бы мы знали, что с нами всего лишь играют… – Морин сначала тяжело вздохнул, а затем неожиданно улыбнулся. – Наверное, в таком случае мы тоже смогли бы получить удовольствие.

– Вы можете записаться на следующий сезон, – вполне серьезно предложил Главный судья. – Уверен, любая из команд с радостью включит ваш отряд в свою сборную.

– А что, отличная идея, – улыбнулся Кромов.

– Петр, ты отпустишь нас на игру? – с воодушевлением поддержал бортинженера Тротт.

– Еще не наигрались? – сохраняя на лице суровое выражение, поинтересовался Морин.

– В соответствии с решением Главного судьи эту партию мы проиграли, – развел руками Пасти. – Должны же мы отыграться. Или ты допустишь, чтобы проигрыш лег несмываемым пятном позора не только на наш экипаж, но и на всю славную службу Галактического патруля?

– Хорошо, обещаю, что у вас будет возможность сыграть еще раз, – глаза Морина лукаво блеснули. – Но только после того, как командование признает «Гала-4» лучшим отрядом месяца.

– Выходит – отыгрались, – печально вздохнул Кромов.

– У нас говорят, что если человек перестал играть, то, следовательно, он умер, – вполне серьезно заметил Главный судья.

– Не беспокойтесь, уважаемый, – вежливо улыбнулся представитель местной власти командир Морин. – Моему экипажу это не грозит.

СТРЕМЛЕНИЕ УБИВАТЬ

Щелкнув клавишей, Ку Ши открыл нужный файл и вслух зачитал сообщение, появившееся на экране монитора:

– Фагор, вторая планета в системе звезды класса G5, значащейся в каталоге Космофлота под именем Бета-Ромео. Другие шесть планет системы Бета-Ромео необитаемы. Двенадцать лет назад официальные представители Фагора изъявили желание, чтобы их планета стала ассоциативным членом Галактической Лиги, и подписали договор о Галактическом патруле. – Ку Ши посмотрел на командира, после чего добавил: – Следовательно, на Фагоре мы обладаем всей полнотой власти.

– Вероятно, тот, кто дал название этой звезде, был большим поклонником Шекспира, – задумчиво произнес Пасти.

– С чего ты это взял? – удивленно посмотрел на штурмана Ку Ши.

– Ну, как же – Ромео! – Пасти сделал многозначительный знак рукой. – Не удивлюсь, если где-нибудь неподалеку окажется звезда, носящая имя Джульетты.

– С таким же успехом этот первооткрыватель мог быть любителем антикварных автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, – усмехнулся Тротт. – В таком случае где-нибудь поблизости находится звезда, именуемая Альфа-Ромео.

Морин щелкнул пальцами, чтобы снова привлечь внимание к своей персоне.

– И это все? – спросил он у Ку Ши.

– Все, – с невинным видом моргнул глазами Ку Ши.

– Это вся информация о Фагоре, содержащаяся в планетарном справочнике? – перефразировал и расширил свой вопрос Морин.

– Не знаю, как насчет планетарного справочника, но в учебнике космографии для общеобразовательной школы о Фагоре больше не сказано ни слова, – ответил Ку Ши.

– При чем здесь учебник космографии? – сурово нахмурился Морин.

– При том, что какой-то умник из информационного отдела Центральной загрузил его в память нашего бортового компьютера вместо нового дополненного издания справочника Космофлота, который я заказывал, – с невозмутимым видом ответил командиру Ку Ши.

– А что тебе самому известно о Фагоре?

– Я никогда особо не интересовался Фагором, поэтому имеющаяся у меня информация состоит из разрозненных фрагментов, которые довольно-таки затруднительно сложить в цельную картину…

Морин поднял руку, чтобы остановить нескончаемо длинный поток объяснений, обычно выдаваемых Ку Ши в том случае, если он не обладал всей полнотой информации по тому или иному вопросу.

– Что тебе известно о Фагоре? – медленно произнес Морин.

– Не очень много, – смущенно отвел глаза в сторону Ку Ши. – Аборигены Фагора по своей морфологии относятся к типу разумных существ Джи. Подобно насекомым, они имеют внешний хитиновый скелет, но при этом у фагорцев есть легкие, что позволяет им достигать размеров до полутора метров. Прежде на Фагоре обитало несколько аборигенных рас, которые вели друг с другом длительные и кровопролитные войны. В результате к настоящему времени уцелели представители только одной расы, в отсутствие своих исторических врагов ведущие спокойный и размеренный образ жизни. Научно-технический потенциал общества Фагора невысок. Основная масса населения концентрируется в обширной зоне полупустынь, климат которой представляется фагорцам наиболее предпочтительным для жизни. Однако, насколько мне известно, власти Фагора решительно отказались от щедрых предложений нескольких туристических фирм, имевших намерение взять в долгосрочную аренду прибрежную зону континента, где господствует мягкий континентальный климат. При том, что данная территория совершенно не освоена самими фагорцами, я могу объяснить их отказ только врожденным недружелюбным отношением к представителям иных народов и рас.

– Ну, если они подчистую уничтожили всех себе подобных, – усмехнувшись, покачал головой Тротт, – так чего уж говорить о чужаках, явившихся из космоса.

– Между прочим, частному лицу для того, чтобы посетить Фагор, необходимо получить визу у официального представителя планеты, – заметил Ку Ши. – Представительство Фагора имеется только на пересадочной станции Альмакель, официальный консул находится в нем только три календарных дня стандартного года, поэтому записываться к нему на прием нужно за год вперед.

– Интересно, чем объясняет такие сложности с получением визы сам консул?

– Особенностями религиозного мировоззрения представителей своего народа. Для того чтобы совершать религиозные обряды согласно установленным традициям, фагорец должен находиться у себя дома. И лишь трижды в год он имеет право пропустить ежедневное богослужение.

– Я только не понимаю, зачем фагорцам понадобилось вступать в Галактическую Лигу, – недоумевающе развел руками Пасти, – если они не собираются налаживать никаких контактов с иными мирами, входящими в нее?

– Политический расчет, – ответил Морин. – Обязанности, которые берут на себя ассоциативные члены Галактической Лиги, необременительны, зато подписание договора о Галактическом патруле избавляет фагорцев от всех проблем, связанных с незаконными проникновениями на их планету, решать которые в противном случае им пришлось бы самим.

– Да уж, – покачал головой Кромов. – Четверо малолеток, решив поиграть в первооткрывателей, садятся на Фагоре, а местные власти, вместо того чтобы самим разобраться с мальчишками, сразу же связываются с Центральной диспетчерской Галактического патруля.

– А Центральная переадресовывает всю работу нам, – закончил Тротт. – Можно подумать, что нам заняться больше нечем.

– А чем ты занимался последние восемь дней? – с интересом посмотрел на пилота Пасти.

– Я повышал свой культурный и общеобразовательный уровень, – солидно ответил ему Тротт.

– Ну да, – усмехнулся Пасти. – Проглатывая детективы в мягкой обложке по штуке в день.

– Между прочим, нелегалы, совершившие посадку на Фагоре, не такие уж безобидные мальчики, – сказал Ку Ши, щелкнув ногтем по экрану компьютерного монитора, с которым он все это время работал. – Мне удалось выяснить, что катер, доставивший их на Фагор, был угнан на пересадочной станции Кристофер у некоего Павла М. Догова.

– Тебе это имя о чем-то говорит? – спросил Морин.

– В определенных кругах этот человек пользуется широкой известностью. В свое время, лет двадцать назад, он являлся одним из идеологов и активных участников так называемой наркотической революции.

– Которая сводилась к возгласам кучки идиотов по поводу того, что государственная власть как таковая противоречит анархической природе человека, но до тех пор, пока государственная машина не уничтожит себя сама, только наркотик может освободить человека от ее гнета, – презрительно поморщился Кромов. – Насколько я помню, широкой поддержкой это движение не пользовалось. Студенты кое-где бузили, кое-где даже пытались строить баррикады, но до открытых столкновений с властями дело так и не дошло. Все закончилось изменением преподавательского состава в ряде университетов и разрешением на торговлю пивом на территориях студенческих городков в праздничные дни.

– Апофеозом объявленной Договым наркотической революции явилась высадка самого верховного гуру и сотни его соратников на одной из необитаемых планет системы Тох, после чего было сделано официальное заявление, что данная колония объявляет о своей независимости и выходит из состава Галактической Лиги. В соответствии с первым пунктом конституции, сочиненной Договым, все жители нового мира имели право свободно выращивать, изготовлять, употреблять, продавать или обменивать наркотики любых видов и форм.

– И чем все это закончилось?

– Колония просуществовала всего семь дней. На восьмой все ее обитатели были арестованы высадившимся на планету специальным отрядом Галактического патруля и переправлены в медицинский центр для освидетельствования на предмет психической вменяемости. Но нескольким человекам, в том числе и Догову, удалось скрыться. Позднее он покаялся в содеянном, попросил списать все на грехи молодости и, как ни странно, получил прощение от властей. Спустя лет десять его имя снова всплыло в средствах массовой информации, но теперь его именовали не иначе как признанным экспертом в области наркотических средств. В медицинском центре на Швау-А Догов занимался изучением воздействия наркотических препаратов на психику, при этом особое внимание обращал на новые, недавно появившиеся виды наркотиков, большая часть которых нелегально доставлялась из дальних колоний. Догов стал респектабельным ученым. Он выступал на семинарах и публиковал статьи в ведущих научных журналах, а средства массовой информации в один голос твердили, что только исследования Догова смогут наконец-то навсегда покончить с наркоманией как явлением. Голоса же тех, кто считал, что интерес Догова к новым наркотикам отнюдь не узкоспециальный, оставались неуслышанными.

– Ты хочешь сказать, что Догов связан с наркодельцами?

– Я бы не рискнул выносить ему окончательный приговор, но без особого труда смог бы подготовить обвинительное заключение. Судя по всему, Догов занимается разработкой способов изготовления новых видов наркотиков, сырье для которых доставляется с других планет. С тех пор как он занялся этим делом, на черном рынке ежегодно появляются пять-шесть новых видов наркотиков. Зачастую, пользуясь тем, что таможенники ни с чем подобным прежде не сталкивались, новые наркотики завозят на планеты под видом препаратов бытовой химии, пищевых добавок или ингредиентов для какого-нибудь вполне легального производства. Кстати, разработкой тестов для регистрации новых видов наркотиков занимается медицинский центр, в котором работает все тот же Догов. Естественно, новые тест-системы появляются у таможенных инспекторов только тогда, когда в них уже нет никакой необходимости.

– Но ведь катер был угнан у Догова.

– Однако он заявил об этом только после того, как с Фагора передали регистрационный номер катера, совершившего противозаконную посадку на поверхность планеты. Из чего можно сделать вывод, что Догов сам предоставил свой катер в распоряжение угонщиков и сделал заявление о пропаже только тогда, когда молчать уже не имело смысла. Однако, как все, включая самого Догова, прекрасно понимают, доказать это, не имея признания самих лжеугонщиков, практически невозможно.

– Прежде у Догова, судя по всему, не случалось проколов.

– При наличии достаточного количества денег и налаженных связей с представителями местной администрации уладить подобные проблемы обычно бывает нетрудно. Но на этот раз Догов не принял во внимание ксенофобии фагорцев. Вместо того чтобы самим разобраться с нарушителями установленного порядка посещения Фагора, как поступили бы представители власти на любой другой планете, фагорцы напрямую связались с Центральной диспетчерской Галактического патруля и вызвали патрульный корабль.

– Ты думаешь, Ку, что посланцы Догова отправились на Фагор за каким-то новым наркотиком? – слегка прищурившись, Морин приложил указательный палец левой руки к кончику носа, что делал обычно в тот момент, когда в голову ему приходила какая-нибудь гениальная мысль.

– Можно, конечно, предположить, что они совершили несанкционированную посадку на планету только для того, чтобы полюбоваться ее экзотическими красотами. Но лично мне вариант с наркотиком кажется куда более реальным.

– Выходит, на этот раз у нас есть возможность прищучить Догова. – Морин азартно щелкнул пальцами.

– При условии, что его подручные согласятся дать показания против своего шефа, – несколько охладил его пыл Пасти.

– А что за наркотик мог заинтересовать Догова на Фагоре, Ку? – поинтересовался Морин.

– Представления не имею, – пожал плечами Ку Ши.

– Ладно, на месте разберемся, – кивнул Морин с чрезвычайно серьезным видом.

– Оружие берем? – спросил командира Кромов.

Задумавшись ненадолго, Морин ответил:

– Да. Это придаст нам вес в глазах местных властей.

– Далеко не все народы, населяющие Галактику, относятся к вооруженному человеку с уважением, – заметил Ку Ши.

– Ну, фагорцы-то не из таких, – ухмыльнулся Пасти. – Они же воевали друг с другом сотни лет.

– Из чего совсем не обязательно должен следовать вывод о том, что они с уважением относятся к людям военной профессии, – ответил Ку Ши. – Существуют народы, у которых война является уделом изгоев, неспособных иным образом приносить пользу отечеству.

– Через три минуты выходим на стационарную орбиту вокруг Фагора, – сообщил Тротт. – Будем делать официальный запрос относительно разрешения на посадку?

– Обязательно, – кивнул Морин. – Я так понял, что на Фагоре нам лучше строго следовать всем официальным процедурам, какими бы глупыми и ненужными они нам ни казались.

– Слово командира – закон для подчиненного, – отпустил дежурную шутку Кромов.

Морин в ответ только тяжело вздохнул. Он бы предпочел, чтобы на «Гала-4» эти слова воспринимались серьезно еще хоть кем-нибудь, помимо самого командира.

Сигнал посадочного маяка с поверхности Фагора был четким, и Тротт позволил автопилоту посадить корабль.

Космопорт представлял собой ровную, залитую бетоном площадку, которая сверху выглядела как большой серый блин, брошенный на раскаленную сковороду пустыни. Поблизости не было ни одного строения или хотя бы просто навеса, где можно было бы укрыться от палящих лучей солнца.

– Похоже, нас здесь не ждали, – оглянувшись по сторонам, мрачно произнес Кромов.

По случаю высадки на планету бортинженер «Галы-4» снял свой промасленный комбинезон и облачился в подобающую патрульному форму, вследствие чего испытывал состояние крайнего дискомфорта, которое усугублялось еще и тем, что с тех пор, когда Кромову последний раз доводилось надевать форменную куртку, она несколько села или же сам Кромов немного поправился. Как бы там ни было, куртка жала бортинженеру в плечах, а широкие ее швы уже успели натереть ему подмышки.

– Ошибаешься, Джеймс. – Тротт указал рукой в сторону, где на бетонное покрытие летного поля выехало транспортное средство, имевшее довольно-таки необычный, если не сказать странный, вид. – По-моему, это комитет по встрече.

Приближающийся к патрульному кораблю транспорт больше всего походил на низкую двухосную телегу. Вся механика располагалась снизу, под днищем самодвижущейся повозки, наверх же были выведены только четыре рычага, служащие для управления. Широкие колеса на плотной резине были широко разнесены в стороны. Вероятно, устройство местного транспортного средства наилучшим образом способствовало передвижению по сухому, сыпучему песку, но конструкторы почему-то не удосужились сделать хотя бы легкого навеса над местами, отведенными для водителя и пассажиров. Да и мест как таковых тоже не было. Трое фагорцев сидели прямо на горизонтальной плоскости, служащей основанием для их транспортного средства. Они были похожи на больших жуков-палочников с тощими телами, невыраженными головами и шестью длинными конечностями, способными сгибаться в трех местах. Судя по тому, что фагорцы сидели поджав под себя пару нижних конечностей, именно она служила им для ходьбы. Двумя же другими парами конечностей они пользовались как руками. Фагорец, управлявший транспортным средством, держал все четыре верхние свои конечности на рычагах управления. И то, что ему приходилось одновременно контролировать движение всех четырех рычагов, похоже, не доставляло водителю ни малейшего неудобства.

– Надеюсь, на этот раз переводчик не подведет, – негромко произнес Морин, коснувшись пальцем клипсы автоматического переводчика, закрепленной, как и у остальных патрульных, на мочке левого уха.

В памяти командира отряда все еще был жив случай, когда неточности в переводе едва не привели к военному конфликту. А все потому, что генерал-губернатор Союза Пасту-Пасту, совершавший свой первый неофициальный визит в пределах Галактической Лиги, воспринял вежливую фразу Морина по поводу прекрасной физической формы генерал-губернатора как личное оскорбление. К счастью, сторонам удалось быстро разобраться в том, что во всем виноват автоматический переводчик, который, переводя фразу Морина, поставил обращение в самом ее начале, что в языковых традициях Пасту-Пасту означало скрытое признание в любви.

Резко затормозив, так, что все три худые насекомообразные фигуры качнулись вперед, повозка остановилась метрах в шести от укрывшегося в тени корабля патрульных. Фагорцы спустились с повозки и остановились, словно в нерешительности, переминаясь на своих тонких ногах с большими, выступающими коленными суставами. На всех троих была одинаковая одежда из темно-зеленого, похожего на мягкую кожу материала, плотно обтягивающего их кажущиеся изможденными фигуры. Какие-либо знаки различия на одежде, которую можно было принять за униформу, отсутствовали. Также ни у одного из встречающих не было при себе никакого оружия.

Решив взять инициативу на себя, Морин сделал шаг вперед.

– Командир отряда Галактического патруля «Гала-4» Петр Морин, – отрекомендовался он.

Звукомодулятор, закрепленный на нагрудном кармане куртки Морина, не успел еще перевести его слова на фагорский язык, фразы на котором были похожи на тихое шуршание мнущейся бумаги, а стоявший в центре фагорец поднял две свои верхние конечности, что можно было оценить не иначе как предостерегающий жест, и быстро произнес:

– Больше ни шагу вперед!

Во всяком случае, так перевел произнесенную фразу электронный переводчик.

Не зная, как правильно реагировать на подобное заявление, Морин счел за лучшее выполнить просьбу встречающих. На всякий случай он даже слегка развел руки в стороны, чтобы показать, что в руках у него не было оружия.

– Центральная диспетчерская Галактического патруля передала нам ваш вызов, – терпеливо начал объяснять Морин. – Если произошла какая-то ошибка и вы не нуждаетесь в нашей помощи…

– Мы вызывали Галактический патруль, – довольно-таки невежливо перебив Морина, сказал все тот же, стоявший в центре фагорец.

После этого в разговоре вновь наступила напряженная и в высшей степени неопределенная пауза.

– Мне это начинает действовать на нервы, – прижав пальцами клипсу переводчика, процедил сквозь зубы Кромов.

– Наверное, они пригласили нас для того, чтобы устроить шоу «Живые люди на Фагоре», – так же тихо отозвался Тротт. – Эти трое – менеджеры, которые рассматривают нас и прикидывают, какую цену можно проставить на билетах.

Фагорец, стоявший в центре между двух своих соплеменников, очень осторожно сделал полшага вперед.

– Прежде чем перейти непосредственно к делу, в связи с которым мы вызвали вас, я считаю необходимым сделать некоторые разъяснения, – сказал он.

К кому именно обращался фагорец – к стояшему перед ним командиру Морину или ко всему отряду патруля одновременно, – определить было невозможно, потому что его большие фасетчатые глаза, похожие на надувные шары, покрытые разноцветными крапинами, располагались на самом конце несколько расширяющегося кверху отростка, заменявшего ему голову, таким образом, что могли вести круговой обзор.

– Как я понимаю, операцией по задержанию правонарушителей будете руководить вы, – отозвался Морин. – Поэтому, если вы считаете необходимым провести предварительный инструктаж… – Морин развел руки в стороны, давая понять, что он не собирается превышать своих полномочий. Однако, подумав, решил, что фагорцы могут не понять или же неверно истолковать его жест, и добавил словами: – Я не имею ничего против.

– Было бы неплохо, если бы инструктаж проводили в помещении с кондиционером и холодными напитками на столах, – подал из-за спины Морина голос Пасти.

Однако, поскольку он предварительно зажал клипсу переводчика, смысл его слов дошел только до командира, который никак на это не отреагировал.

Фагорец сделал еще полшага вперед и остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Все четыре его верхние конечности совершали мелкие хаотичные движения, которые иначе как растерянными назвать было нельзя.

– Может, вы сначала представитесь, – решил прийти на помощь фагорцу Морин.

– Да, конечно! – Фагорец радостно взмахнул верхней парой конечностей. – Меня зовут Кош-Кош. Я являюсь наблюдателем за покоем и спокойствием в обществе. Здесь же присутствуют двое моих старших помощников, – Кош-Кош указал на своих спутников, – Шут-Шут и Цин-Цин.

Кто из них был кем, Морин не понял, однако уточнять не стал. Вместо этого он представил фагорцам членов своего отряда.

Решив, что на этом официальная часть встречи закончена, Морин вновь попытался подойти к фагорцам ближе. С его точки зрения, разговаривать, находясь на расстоянии пяти шагов от собеседников, было не очень-то удобно. – Оставайтесь на месте! – снова предостерегающе вскинул все четыре верхние конечности Кош-Кош.

– Да в чем дело-то?! – не смог удержаться от недовольного восклицания Морин.

– Вам не следует приближаться к фагорцам на расстояние, меньше того, что сейчас отделяет меня от вас, – предупредил Кош-Кош.

– Ну, попали, – мрачно ухмыльнулся Тротт. – Сейчас нам начнут объяснять, к кому из представителей местной знати на какое расстояние следует подходить, на кого позволено смотреть, а перед кем следует опускать глаза.

– Может, еще и падать ниц придется, – добавил Пасти. – Ты давно не падал ниц, Джеймс? – обратился он к вконец осоловевшему от жары Кромову.

– Только тем и занимаюсь всякий раз перед тем, как лезть в машинное отделение, – ответил ему бортинженер. – Под главный реактор иначе как на карачках и не заберешься. Я давно говорил командиру, что пора поставить новый движок…

– Ну, все, – обреченно вздохнул Тротт. – Джеймса понесло.

– Вот если бы у нас был новый движок…

– Напиши письмо Деду Морозу, Джеймс! Пусть он подарит его тебе на Новый год!

Морин между тем смущенно кашлянул в кулак и глянул на своего собеседника как-то искоса.

– Простите, уважаемый Кош-Кош, но я не понимаю, почему нам следует держаться на расстоянии от местных жителей? – спросил он.

Ответ последовал незамедлительно:

– Во избежание смерти.

Оглянувшись через плечо, Морин посмотрел назад, чтобы убедиться, что за спиной у него по-прежнему находится группа поддержки.

– Пожалуйста, не воспринимайте это как оскорбление или недоверие, уважаемый командир отряда Галактического патруля, – быстро добавил Кош-Кош. – Дело в том, что мы можем причинить вам вред, сами того не желая. – Фагорец развел в стороны свои верхние конечности. – Таково тяжкое бремя, которое приходится нести нашему народу.

Пытаясь понять, о чем, собственно, идет речь, Морин сосредоточенно сдвинул брови к переносице.

– Простите, но я все еще не понимаю…

– Вам, наверное, доводилось слышать о присущей фагорцам ксенофобии? – перебив в своей обычной манере Морина, задал вопрос Кош-Кош.

– Да, что-то такое я слышал, – вынужден был признаться Морин. – Но обычно мы не придаем большого значения слухам.

– Уверяю вас, командир Морин, это не слухи. Мы действительно ксенофобы. Такова уж наша природа, и мы ничего не можем с этим поделать. Наши тела представляют собой универсальные машины убийства. Помимо того, что одним ударом любой из своих конечностей я или кто-либо другой из моих сородичей способен снести голову человеку, под кожными покровами каждого фагорца спрятаны сотни микроскопических иголок, начиненных смертоносным ядом, которые выбрасываются на расстояние нескольких метров простым сокращением гладкой мускулатуры. Но самое ужасное заключается в том, что сами мы не способны контролировать этот процесс. Мы убиваем рефлекторно, едва только увидим рядом с собой разумное существо иной расы или вида, так же как вы совершенно бессознательно отдергиваете руку, коснувшись раскаленной поверхности. В нашей природе заключается причина, по которой на Фагоре шли бесконечные войны до тех пор, пока в живых не остались представители только одной разумной расы. И именно поэтому, чтобы не произошло несчастного случая, мы стараемся не допускать на Фагор иных представителей Галактической Лиги, хотя и понимаем, что со стороны это, наверное, выглядит довольно-таки глупо. Но, поверьте, для нас это еще более мучительно, чем для наших соседей. Мы хотим жить в мире и согласии со всеми представителями Галактической Лиги, но при этом не имеем возможности посещать чужие планеты или принимать гостей у себя.

– Да уж, ситуация – хуже не придумаешь, – сочувственно покачал головой Морин. – И что же, с этой вашей природной склонностью к убийству чужаков ничего невозможно поделать?

– Конечно же, мы пытаемся изменить свою природу, но процесс этот продвигается вперед с огромным трудом. Нас троих направили встречать вас именно потому, что мы прошли специальный курс психологической подготовки к общению с представителями иных видов. И именно поэтому вы до сих пор живы. Неподготовленные фагорцы не смогли бы контролировать свои рефлексы даже на том расстоянии, которое сейчас разделяет нас.

Морин повел подбородком из стороны в сторону так, словно воротник давил ему горло.

– Я так понимаю, что четверо человек, нелегально проникшие на Фагор, не совершили помимо этого никаких противоправных действий? И вы вызвали нас только для того, чтобы мы выдворили их с Фагора, потому что опасаетесь, что, действуя собственными силами, могли бы причинить им вред?

– Вначале проблема заключалась лишь в этом. – Кош-Кош плавно провел средней парой своих конечностей сверху вниз, а затем снова поднял их.

Поза его напоминала стойку богомола, подстерегающего свою жертву, и Морину пришлось проявить все свое самообладание и выдержку, чтобы не попятиться назад.

– Но затем эти непрошеные визитеры совершили налет на один из наших храмов, – продолжал между тем Кош-Кош.

– И остались после этого живы? – удивленно спросил Ку Ши.

– Мои соплеменники, заполнявшие храм, увидев представителей иного вида, сразу же бросились врассыпную, дабы гости не пострадали, – ответил фагорец.

– Что было нужно налетчикам в храме?

– Ираб.

– Ираб? – переспросил Морин. – Это какой-то предмет, используемый во время богослужения?

– Это не предмет, а смолистое вещество, которое мы воскуриваем в наших храмах, – ответил Кош-Кош.

– Почему оно заинтересовало налетчиков?

– В соответствии с принятой у вас классификацией это вещество является галлюциногеном. У представителей нашей расы оно не вызывает привыкания и стойкой зависимости. Мы используем ираб во время богослужения в небольших количествах как стимулятор, способствующий достижению состояния просветления, необходимого для общения с Шуашуром. А вот представители расы пашташ, когда она еще существовала, вдыхая дым ираб, доводили себя до состояния полнейшей невменяемости.

Морин через плечо бросил многозначительный взгляд на Ку Ши. Аналитик отряда, как всегда, оказался прав – ребята прилетели на Фагор за наркотой.

Решив, что таким образом Морин предлагает ему продолжить беседу, Ку Ши задал интересовавший его вопрос:

– Кто такой Шуашур?

– Это верховное божество клана Таймах, – ответил Кош-Кош. – Если вас интересует иерархия фагорских богов…

Сделав вывод, что перебивать собеседника на полуслове является на Фагоре правилом хорошего тона, Морин решительно пресек разговор фагорца с Ку Ши, который грозил перерасти в нескончаемый диспут на теологическую тему:

– Вначале, уважаемый Кош-Кош, следует заняться делом, ради которого мы сюда прилетели.

– Совершенно с вами согласен, командир Морин, – энергично взмахнул всеми четырьмя верхними конечностями фагорец. – Мы оповестили население о возможности встречи с представителями инопланетной расы, но это, как вы сами понимаете, не исключает несчастных случаев.

– Мне не совсем ясно, почему преступники совершили налет на храм. Или на Фагоре невозможно достать ираб иным способом?

– Ираб представляет собой смолистое вещество, образующееся в результате просачивания ряда биологически активных веществ сквозь толщу скальных пород. Добычей ираба занимаются священнослужители. Раз в пять лет снаряжается экспедиция, которая отправляется в Шахшанские горы для того, чтобы изъять из известных месторождений скопившийся за истекшие годы ираб.

– И все запасы ираба хранятся только в храмах?

– В главном храме Шуашура, – уточнил Кош-Кош. – Священнослужителям из других храмов ираб выдается в количестве, необходимом для проведения богослужений в течение тридцати дней.

– Надеюсь, ограблен был не главный храм?

– К счастью, нет.

– И то славно, – Морин достал из кармана носовой платок и вытер покрывшееся испариной лицо. – Преступники были вооружены?

– По свидетельству очевидцев, у них было при себе ручное огнестрельное оружие. По описанию – штурмовые пистолеты марки «линда» марсианского производства.

– Ну, естественно, – усмехнулся Пасти. – Откуда еще взяться нелегальному оружию, как не с Марса.

– Куда они направились после налета?

– Вначале они пытались добраться до своего катера, чтобы покинуть Фагор, но, когда им это не удалось, повернули в сторону Таха-Ширта.

– Вам удалось оттеснить преступников от катера, не применяя оружия? – в голосе Морина прозвучало настолько откровенное любопытство, что даже автоматический переводчик сумел воспроизвести его интонации.

– Мы просто взорвали катер, – с невозмутимым видом ответил Кош-Кош.

Хотя, с другой стороны, по внешнему виду фагорца трудно было что-либо сказать о его эмоциональном состоянии, которое проявлялось главным образом только в движении конечностей.

– Конкретные ребята, – с уважением произнес Кромов.

– Нам тоже пора переходить на аналогичные методы, – добавил Тротт. – А то уже никакого уважения к патрулю…

– Вы отслеживаете передвижение преступников? – спросил у фагорца Морин.

– В этом нет необходимости, – ответил Кош-Кош. – Они используют для передвижения небольшой колесный вездеход, который привезли с собой. На нем они завязнут в песках, едва добравшись до окраин Таха-Ширта.

– Таха-Ширт – это город?

– Мертвый город, – уточнил Кош-Кош. – Останки, если можно так сказать, погибшей цивилизации пашташ.

– И вы считаете, что преступники не смогут выбраться из Таха-Ширта?

– Я в этом уверен.

– Значит, там мы их и будем брать?

– Это уж вам решать, командир Морин, – развел в стороны пару верхних конечностей Кош-Кош. – Мы со своей стороны готовы оказать вам всестороннее содействие, но операцию по задержанию правонарушителей вам придется проводить самим.

– Ясно, – кивнул Морин. – Как нам добраться до Таха-Ширта?

– Наш транспорт к вашим услугам. – Кош-Кош указал одной из своих верхних конечностей на четырехколесную повозку, на которой приехали фагорцы.

– Но мы же не сможем сесть на нее все вместе, – удивленно посмотрел на собеседника Морин.

– На транспорте поедете вы, – ответил Кош-Кош. – Мы будем сопровождать вас пешком.

– Ну, наверное, это не слишком удобно…

– По сыпучему песку мы перемещаемся быстрее любой машины, – в своей обычной манере фагорец не дал Морину закончить фразу. – Обычно мы используем транспорт только для перевозки грузов.

– А как быть с управлением?

– Управление транспортом очень простое, и вам не составит труда разобраться с ним.

Морин вопросительно посмотрел на Кромова. – Разберемся, – уверенно кивнул бортинженер.

Обойдя группу фагорцев по кругу, Кромов подошел к самодвижущейся повозке со стороны. При его приближении фагорцы предусмотрительно сместились в противоположную сторону.

Кромов оценивающе осмотрел необычную машину со всех сторон, заглянул под днище, где находилась вся механика, стукнул носком ботинка по резине левого переднего колеса и удовлетворенно хмыкнул. Забравшись на платформу, он осмотрел систему управления фагорской повозкой.

Следуя указаниям Шут-Шута, которые тот давал ему на расстоянии, Кромов сел на место водителя и положил руки на находящиеся по обе стороны от него рычаги, служившие соответственно для левого и правого поворота. С двумя другими рычагами, служившими для увеличения скорости движения повозки и торможения, Кромов довольно-таки быстро научился управляться с помощью ног.

Сделав тренировочный круг вокруг «Гала-4» и убедившись, что повозка слушается его, Кромов остановил транспорт неподалеку от группы патрульных и, взмахнув рукой, скомандовал:

– Все на борт!

Патрульные быстро разместились на повозке, и машина двинулась в направлении, указанном Кош-Кошем.

Сами фагорцы, несколько поотставшие от машины на бетонном покрытии летного поля, быстро нагнали ее, как только она съехала на песок. Они бежали в стороне от повозки ровным и размеренным шагом, высоко вскидывая свои длинные, тонкие ноги. Поскольку нога фагорца сгибалась в трех местах, в момент, когда он вскидывал вверх одну из них, средняя ее часть занимала почти горизонтальное положение, а нижняя, соответствующая человеческой голени, подгибалась назад и затем резко выбрасывалась вперед, подобно лезвию выкидного ножа.

Фагорцы передвигались по песку настолько легко и изящно, что, глядя на них, можно было решить, что быстрый бег не требует от них абсолютно никаких физических усилий. Движение происходило словно бы само собой, так естественно и просто, как скольжение водомерки по зеркальной глади воды.

Поскольку двигатель машины работал ровно и почти не производил шума, Морин решил задать Кош-Кошу еще несколько вопросов.

– Вы пытались вести с преступниками переговоры? – спросил он, увеличив громкость переводчика.

– Нет, – коротко ответил на бегу Кош-Кош.

– Быть может, стоит вначале предложить им сдаться?

– Не вижу в этом смысла, – не задумываясь, ответил Кош-Кош. – Если бы они имели намерение сдаться, то давно бы уже сделали это.

– Мне определенно нравится, как ведут дела органы правопорядка Фагора, – усмехнулся Тротт.

– Нам есть чему у них поучиться, – согласился с ним Пасти.

– В вашем заявлении есть определенная логика, уважаемый Кош-Кош, – продолжал между тем беседу с фагорцем Морин. – Но все же, прежде чем применить силу, мы должны предупредить правонарушителей, что собираемся сделать это.

– Вряд ли они обратят внимание на ваше заявление. – Кош-Кош с сомнением взмахнул на бегу верхней парой конечностей. – По-моему, они просто не понимают, где находятся и что происходит вокруг.

– Что вы хотите этим сказать?

– По-видимому, ираб действует на них так же, как и на пашташей.

– С чего вы так решили?

– Они ведут себя неадекватно.

– И в чем это выражается?

– В том, что они ведут себя как невменяемые.

– Понятно, – кивнул Морин. – Вы считаете, что четверо правонарушителей, укрывшиеся в Таха-Ширте, находясь в храме, надышались ираба.

– Свидетели утверждают, что они делали это намеренно, – заметил Кош-Кош. – Они вдыхали ираб в таких огромных количествах, какое никогда не позволит себе здравомыслящий фагорец. Если не считать пашташей, конечно.

– Пашташи, – задумчиво повторил Морин. – Это те самые, которые использовали ираб как наркотическое средство?

– Да, – на бегу махнул одной из верхних конечностей Кош-Кош. – И каковы его проявления?

– Стойкий галлюциногенный бред, потеря ориентации во времени и пространстве, повышенная психомоторная возбудимость и ярко выраженная агрессивность.

– Должно быть, Догов послал на задание отъявленных наркоманов, если они сразу же нанюхались этой дряни, – заметил Тротт.

– Лучше подумай о том, что если они до сих пор находятся под кайфом, то у нас с ними могут возникнуть серьезные проблемы, – ответил ему Кромов. – В таком состоянии они, не задумываясь, пустят в ход оружие.

– Ну, надеюсь, мы тоже не станем действовать одними уговорами. – Тротт вопросительно посмотрел на Морина: – Так ведь, командир?

– Для начала попытаемся использовать парализаторы, – негромко, но так, чтобы было слышно всем, кто находился в повозке, ответил Морин.

– Ты шутишь, командир! – возмущенно сверкнул глазами Тротт. – У них же штурмовые пистолеты! Они перестреляют нас прежде, чем мы подойдем к ним на расстояние действия парализаторов!

– По уставу, обезвреживая правонарушителей в условиях, когда не существует непосредственной угрозы жизням гражданских лиц, патрульные обязаны использовать парализаторы, – глядя под колеса мчащейся по песку машины, угрюмо произнес Морин.

– Но преступники вооружены!

– Нам это сообщил Кош-Кош, которому самому стало известно об этом только из показаний третьих лиц. Фагорцы, находившиеся в храме в момент налета, были напуганы и могли принять за оружие какие-то другие, совершенно безопасные предметы, которые держали в руках налетчики. Например, ручные фонарики.

– Однако Кош-Кош даже марку пистолетов смог установить, – напомнил командиру Ку Ши.

– Я сомневаюсь, что он видел когда-либо настоящий пистолет, – ответил Морин.

– Ну конечно! – возмущенно взмахнул руками Пасти. – Кош-Кош ничего не понимает в пистолетах! В связи с чем нам можно будет использовать оружие только после того, как эти чертовы нарки подстрелят одного из нас! Может, прямо сейчас вытянем жребий, кому подставиться под пули?

– Должен заметить, командир Морин, – подал голос бегущий на расстоянии пяти шагов от правого борта повозки Кош-Кош, – мне тоже не нравится, когда подчиненные спорят с начальником. Но также должен признать, что в данной ситуации ваш подчиненный совершенно прав. Нет смысла рисковать жизнью, подставляясь под пули надышавшихся ираба наркоманов.

– Благодарю вас за поддержку, уважаемый Кош-Кош! – С искренней признательностью Пасти приложил ладонь к груди и слегка наклонил голову.

– Уверяю вас, командир Морин, – продолжал фагорец, махнув Пасти согнутой в первом локте верхней левой конечностью, – пистолет от ручного фонарика я отличить могу. Так же, как любой взрослый фагорец. И если свидетели налета сказали, что в руках бандиты держали штурмовые пистолеты, следовательно, так оно и было.

– Я думаю, Догову было известно об убийственной ксенофобии, присущей фагорцам, – заметил Ку Ши. – Посланные им на Фагор люди были вооружены, и они, не раздумывая, использовали бы имеющееся у них оружие в том случае, если бы, вернувшись к оставленному катеру, встретили там представителей сил правопорядка. К тому времени, когда мы прибыли бы на планету, они уже передали бы ираб в условленном месте Догову и, бросив катер, скрылись. Но, видимо, даже Догову не могло прийти в голову, что в целях безопасности его же людей фагорцы попросту взорвут корабль. Это полностью спутало все карты бандитов. Сейчас они в отчаянном положении: не знают, что делать, да к тому же еще и находятся под воздействием сильного, незнакомого им прежде наркотического средства. В таком состоянии от них вряд ли можно ожидать разумных действий. А следовательно, действовать против них следует с предельной жесткостью.

– Как долго человек находится под воздействием ираба? – обратился к Кош-Кошу Морин.

– Про человека ничего сказать не могу, – ответил фагорец. – Но фагорец, впервые вдохнувший ираб, видит несуществующие образы и слышит призрачные голоса в течение суток. При достаточно большой дозе – трое-четверо суток.

Морин тяжело вздохнул и безнадежно покачал головой.

– Разрешаю использовать пластиковые пули, – сказал он своим подчиненным.

Движение по пустыне, кажущейся нескончаемой, продолжалось около получаса. Фагорцы по-прежнему ровно бежали неподалеку от повозки, на которой ехали люди, не проявляя при этом ни малейших признаков усталости.

Заметив, что люди то и дело облизывают пересохшие губы, Кош-Кош осведомился, не хотят ли они пить. Получив утвердительный ответ, фагорец отдал какой-то короткий приказ своему спутнику. Тот, не замедляя бега, резко свернул вправо и скрылся за одним из невысоких песчаных холмов, во множестве разбросанных по поверхности пустыни. Спустя несколько минут он вновь присоединился к эскорту. В каждой верхней конечности он держал по цилиндрическому сосуду, объемом не меньше литра каждый. Согнув одну из конечностей сразу в двух локтевых суставах, он точно кинул сосуд патрульным. Ку Ши без труда поймал передачу. Тем же способом фагорец переправил на повозку и три других сосуда.

Отвинтив крышку с торца пластикового цилиндра, Пасти увидел, что он под завязку наполнен какой-то прозрачной жидкостью.

– Это самая обыкновенная вода, – сказал на бегу Кош-Кош. – На всякий случай ее пропустили через бактериологический фильтр, так что можете не опасаться местной инфекции.

Вода в цилиндрах оказалась не только вкусной, но еще и холодной.

– Где вы ее добыли? – напившись вволю, спросил у Кош-Коша Тротт. – Вокруг ведь пустыня.

– Мы живем здесь, – просто ответил ему Кош-Кош. – Наши города по большей части расположены под песками пустыни. И почти под каждым холмом, которые вы видите, находится вход в подземные коммуникации.

Впереди, прямо по направлению движения отряда, на ровном желтом фоне простирающихся далеко за горизонт безводных песков появилось небольшое черное пятно. По мере приближения к нему пятно превратилось в небольшой колесный вездеход с открытым кузовом. Колеса машины по самые оси завязли в песке. Теперь для того, чтобы вытащить ее, потребовались бы еще два таких же вездехода.

Толкнув тормозной рычаг ногой, Кромов остановил фагорскую повозку возле застрявшей в песке машины.

– Это их машина, – сказал Кош-Кош.

Вместе со своими помощниками он отошел в сторону, предоставляя патрульным возможность осмотреть вездеход.

Спрыгнув с повозки, Морин подошел к брошенной машине.

Осмотр не дал никаких результатов, если не считать нескольких окурков и десятка пустых банок из-под пива в кабине.

От вездехода в сторону заката тянулись четыре неровные цепочки следов, полузаметенные песком.

– Интересно, на что они рассчитывают? – задумчиво провел ладонью по подбородку Тротт. – Что, узнав о случившемся, Догов пришлет за ними кого-нибудь?

– Не думаю, что у них с собой большой запас воды, – сказал Кромов. – Скорее всего у них только и было, что пиво, которое они уже успели высосать. А долго по такой жаре без воды не протянешь.

– Если бы они хоть что-нибудь соображали, то давно бы уже сдались властям, – сказав это, Морин перевел взгляд на Кош-Коша. – Далеко еще до Таха-Ширта?

– Руины города перед нами, – протянув верхнюю левую конечность в ту же сторону, куда ушли бандиты, сказал Кош-Кош.

Посмотрев на ту часть пустыни, которую, по мнению Кош-Коша, следовало именовать городом, Морин устало вздохнул и, подтянув ремень с амуницией, начал взбираться на ближайший песчаный холм. Добравшись до вершины, он достал из чехла полевой бинокль и внимательно осмотрел окрестности.

Руины Таха-Ширта при ближайшем рассмотрении представляли собой поистине апокалиптическую картину. По большей части это была все та же безжизненная пустыня, по которой отряд двигался в течение часа. Но местами среди холмов угадывались очертания каких-то наземных строений, первоначальные формы которых почти невозможно было определить из-за наметенного на них песка. Только однажды Морину удалось как следует рассмотреть то, что осталось от рухнувшей стены. Плита желтоватого цвета с неровным, словно обкусанным верхом, стояла, заметно отклонясь от вертикального положения. Из пустых оконных проемов свисали концы толстых силовых кабелей в черной оплетке, похожие на змеевидные корни растений, пытающихся затащить под землю то, что еще оставалось на поверхности пустыни. Следы бандитов исчезали среди холмов. Встроенный в бинокль радар не фиксировал никаких движущихся предметов. Искать же людей по тепловому излучению среди раскаленных песков было бессмысленной тратой времени.

Перевернувшись на спину, Морин достал из кобуры ракетницу и, направив ее в небо над руинами мертвого города, нажал спусковой крючок. Миниатюрная ракета с закрепленной на ней крошечной видеокамерой прочертила тонкий, почти неразличимый след на фоне ослепительно голубого неба Фагора. Все, что попадало в поле зрения видеокамеры, фиксировалось в памяти микропроцессора, закрепленного на левом запястье Морина.

Спустившись с холма, Морин рассказал остальным то, что ему удалось увидеть.

Подключив процессор к электронному планшету, он воспроизвел запись, сделанную с закрепленной на ракете видеокамеры. При повторном замедленном воспроизведении записи удалось обнаружить то место, где следы бандитов исчезали среди развалин.

– На территории города имеются входы в подземные коммуникации? – обратился с вопросом к Кош-Кошу Ку Ши.

– Раньше имелись, – ответил фагорец. – Но лет двадцать назад, после несчастного случая, произошедшего с тремя детьми, решившими поиграть среди развалин Таха-Ширта, все входы в подземную часть города были засыпаны песком.

– Следовательно, бандиты прячутся среди руин. – Морин задумчиво прикусил ноготь на большом пальце. – Если у них хватило мозгов для того, чтобы выставить посты, то мы не сможем подобраться к ним незамеченными. Что нам остается в таком случае?

– Наглый лобовой штурм здания, – ответил Ку Ши.

– Верно, – согласился с ним Морин.

– Вы не очень расстроитесь, если мы разобьем ваше средство передвижения? – спросил у фагорцев Кромов.

– Если это необходимо для задержания бандитов… – Кош-Кош одновременно развел в стороны все четыре верхние конечности.

– Что ты задумал? – спросил у Кромова командир.

– Смотри сюда. – Кромов ткнул пальцем в нужную точку на планшете. – Здесь в стене здания имеется большой пролом. Наверняка наши нарки держат его под контролем. Загнав в этот пролом повозку, я на какое-то время отвлеку их внимание. Остальные тем временем проникнут в здание с другой стороны и спокойно отстреляют этих молодчиков.

– Постараемся обойтись без стрельбы, – упрямо тряхнул головой Морин.

– Хорошо, мы их просто отключим, – согласился с командиром Пасти.

– Часть крыши здания рухнула, – глядя на планшет, потер подбородок Ку Ши. – Если найти способ быстро забраться на стену, можно организовать прикрытие сверху.

– Я могу помочь, – сказал стоявший, как всегда, в стороне Кош-Кош. – Мне нетрудно забраться на отвесную стену.

– Отлично, – кивнул Морин. – Остается только определить для каждого конкретную задачу и порядок взаимодействия. И чтобы никакой самодеятельности, – посмотрев на своих подчиненных, строго добавил командир.

Как только фагорский автомобиль выкатил на открытое пространство перед полуразрушенным зданием, в котором, как предполагалось, засели бандиты, из пролома в стене навстречу ему ударила длинная очередь из штурмового пистолета. Кромов пригнулся как можно ниже и со всей силой надавил на рычаг скорости. Одновременно он заложил крутой вираж, уходя с линии огня.

В то же самое время с противоположной стороны к зданию бежали патрульные.

Оконные и дверные проемы представляли собой превосходные точки для стрельбы, но пока засевшие в здании бандиты никак себя не проявляли. Должно быть, они сосредоточили все свое внимание на уродливой машине, задавшейся целью протаранить стену.

Чуть в стороне от основной группы бежал Кош-Кош. Фагорец быстро обогнал людей. Он добежал до здания, когда патрульные преодолели еще только половину дистанции.

Согнув задние конечности, фагорец одновременно оперся и на средние, широко расставив их в стороны. На секунду Кош-Кош замер в этой странной позе, похожий на огромного жука, пытающегося встать на дыбы, а затем, резко распрямив две пары опорных конечностей, взлетел вверх на высоту около трех метров. При том что сам фагорец был ростом чуть больше метра, это был рекордный прыжок. В прыжке он выбросил вверх пару своих верхних конечностей и с размаху ударил ими в стену. Острые когти фагорца, выскользнувшие из специальных кожаных карманов, глубоко вошли в стену, сложенную из больших прямоугольных блоков, материалом для которых послужил песок, склеенный какой-то синтетической полимерной смолой. Быстро перебирая всеми шестью лапами, Кош-Кош начал ловко взбираться вверх по отвесной стене.

К тому времени, когда Ку Ши оказался под стеной, Кош-Кош уже забрался наверх, закрепил на краю трос с автоматической рулеткой и скинул конец вниз. Ку Ши вставил ногу в петлю на конце троса и ухватился за рукоятку. Кош-Кош нажал клавишу привода и проворно отбежал по краю стены на безопасное расстояние.

Стрельба из пролома в стене на время прекратилась – должно быть, стрелку понадобилось сменить обойму.

Кромов снова выровнял направление движения повозки, сориентировав ее на зияющий в стене пролом.

Бандиты заметили бегущих к зданию людей и начали стрелять из окон, когда было уже слишком поздно – патрульные находились в мертвой зоне, недоступной для стрелков, засевших в здании. Бессмысленная стрельба тем не менее не прекращалась. Не видя больше целей, бандиты палили во все стороны без разбора – злость и страх не позволяли снять палец со спускового крючка пистолета и хотя бы ненадолго задуматься, чтобы оценить сложившуюся ситуацию.

За секунду до того, как фагорская повозка влетела в пролом стены, Кромов спрыгнул с нее и откатился в сторону.

Подпрыгнув на камнях, машина левым бортом зацепила край пролома. С грохотом посыпались вниз песчаные блоки. Пистолет бандита, стрелявшего по машине, умолк. Почти не потеряв скорости, машина въехала в здание и со всего хода ударила во внутреннюю стену.

Взобравшись наверх, Ку Ши успел увидеть, как рухнула стена, протараненная фагорской повозкой. Быстро окинув взглядом внутреннее пространство здания, Ку Ши нашел одного из бандитов, защищавшего пролом. Сейчас он стоял в стороне и растерянно смотрел на задний край машины, высовывающийся из груды обрушившихся на нее камней. Штурмовой пистолет он держал в правой руке, чуть на отлете.

Бандит, стоявший спиной к Ку Ши, представлял собой идеальную мишень. Патрульный передернул затвор помпового ружья с пластиковыми пулями и, тщательно прицелившись, плавно надавил на спусковой крючок.

Одиночный выстрел потонул в грохоте беспорядочной стрельбы. Пластиковая пуля попала бандиту в правую лопатку. Он протяжно вскрикнул от боли и, выронив пистолет, упал на пол. Скорчившись совершенно невообразимым образом, он попытался левой рукой дотянуться до места, куда ударила его пуля патрульного.

Еще не успела осесть пыль, поднятая в воздух обломками рухнувшей стены, как через пролом в здание с ружьем наперевес вбежал Кромов. Увидев корчащегося на полу бандита, Джеймс ногой откинул в сторону его пистолет:

– Есть проблемы, парень?

Бандит попытался было подняться на ноги, но, получив удар прикладом ружья между лопаток, растянулся на полу. Кромов прижал его коленом и, заведя руки за спину, стянул их тонким пластиковым ремешком силовых наручников.

– Демон на огненной колеснице!.. – хрипло прокричал связанный бандит. – Я чувствую твои острые зубы на своем горле!..

Кромов перевернул бандита на спину. На вид парню было лет двадцать пять. Волосы всклокочены, зубы оскалены, а глаза закатились под веки, так, что видны только белки с частой сеткой красноватых прожилок.

– Демон!.. – изогнувшись всем телом, словно у него начался эпилептический припадок, протяжно завопил парень. – Я знаю!.. Я видел твое лицо!..

После этого он выдал длинную фразу, состоящую из самой что ни на есть банальной нецензурщины.

– Ну, дурак, – едва ли не с сочувствием покачал головой Кромов.

Бой на другой стороне здания, в котором принимали участие основные силы патрульных, закончился с такой же быстротой.

Как только стрельба в здании на мгновение затихла, Пасти, выставив руки вперед, прыгнул в оконный проем. Упав, он перевернулся через плечо и встал на колено. Ствол ружья, которое патрульный одним движением выдернул из-под плеча, быстро обшарил все внутреннее пространство комнаты.

Одновременно с Пасти в соседнее окно запрыгнул Тротт.

Морин, как старший по званию, воспользовался дверным проемом.

Трудно сказать наверняка, появление каких именно образов в затуманенных инопланетной дурью мозгах незадачливых наркоманов спровоцировал страшный грохот, произведенный ворвавшейся в дом фагорской повозкой, и сотрясение здания от основания до той части крыши, что еще нависала сверху над разделенным на ровные квадраты пространством, после того как она снесла внутреннюю стену, но только взглядам патрульных предстала довольно-таки странная картина.

Один из бандитов бился на полу в приступе истерики, колотя себя кулаками по голове и выкрикивая при этом нечто совершенно непотребное. Второй пребывал в состоянии полнейшего ступора. Он стоял, безвольно привалившись спиной к стене и держа пистолет в опущенной руке. Правда, заметив оказавшегося рядом Тротта, бандит вяло улыбнулся и попытался направить пистолет на патрульного, однако, получив удар прикладом в живот, присел на корточки и затих.

Надеть на них наручники оказалось делом одной минуты. Но вот выяснить, где прячется четвертый преступник, патрульным так и не удалось. Бандиты по-прежнему находились в мире бредовых фантазий, совершенно неадекватно реагируя на происходящее. Они то крыли патрульных последними словами, то падали перед ними на колени, прося о снисхождении и милости. Слезы сменялись приступами безудержного смеха, заканчивавшегося похабной матерщиной, следом за которой наступало, в свою очередь, состояние полнейшего безразличия и апатии.

– Нельзя сказать, что по долгу службы мне приходится видеть мало дураков, – заметил Кромов, добавив к двум связанным бандитам и своего пленника. – Но таких идиотов я, признаться, вижу впервые. Где только Догов их откопал?

– Все дело в незнакомом наркотике, – заметил Пасти. – Думаю, Догов рассчитывал неплохо заработать на местном ирабе. Судя по нашим пленникам, дурь убойная.

– Работа не закончена, пока четвертый бандит не найден, – напомнил Морин. – И не теряйте бдительности – кто знает, что за тараканы у него в голове ползают.

– Внутри здания рухнула стена, – сказал, входя в помещение, Ку Ши. – Четвертого из этой компании идиотов запросто могло засыпать камнями.

– Этого нам только не хватало, – мрачно буркнул Кромов. – Теперь еще завал придется разгребать. Местные службы, как я понимаю, за это тоже не возьмутся. Эй! – Кромов дернул за плечо одного из пленников. – Где четвертый?.. Ты понимаешь, что я говорю?..

Парень, оскалив зубы, злобно зарычал на патрульного. Забыв, что у него скованы наручниками руки, он прыгнул вперед и, потеряв равновесие, упал лицом на пол, расквасив нос и разодрав щеку.

– Придурок, – презрительно процедил Кромов сквозь зубы.

Осмотр внутренних помещений полуразрушенного здания никаких результатов не дал. Фагорцы, находившиеся снаружи и внимательно наблюдавшие за всем, также не заметили, чтобы из здания кто-либо выходил. А на их панорамное зрение можно было положиться.

– Ну, так что будем делать? – спросил у Морина Пасти. – Если четвертый из этой шайки недоумков находился тут же, то искать его остается только под завалом.

Посмотрев уже в который раз на кучу каменных блоков, под которой была погребена фагорская повозка, Морин досадливо цокнул языком. Без техники работы здесь было на несколько часов.

– Нужно посоветоваться с фагорцами, – сказал он. – Может, у них на этот счет имеются какие-то соображения. В конце концов, нужно выяснить, как нам теперь добираться до космопорта, когда у нас нет машины и трое пленных на руках.

– Ладно, – кивнул Пасти. – Пойду скажу Ку, чтобы выводил пленных.

Морин в одиночестве вышел на улицу и, чуть прищурив глаза от яркого солнечного света, огляделся по сторонам. Заметив Кош-Коша, стоявшего, как всегда, чуть в стороне, Морин махнул фагорцу рукой и направился к нему. Он помнил о том, что при общении с фагорцами следует соблюдать определенную дистанцию, но в данный момент расстояние между ним и Кош-Кошем было настолько большим, что, попытайся Морин начать разговор, это выглядело бы попросту комично.

Сделав несколько шагов, Морин заметил, как внезапно напрягся Кош-Кош. Худое, поджарое тело фагорца сначало вытянулось вверх, а затем резко подалось вперед.

– Берегитесь, командир Морин! – крикнул Кош-Кош.

Морин в ответ только улыбнулся – ему казалось, что разделяющее их расстояние пока еще позволяло не проявлять излишнего беспокойства.

Внезапно Кош-Кош сорвался с места и стрелой кинулся навстречу человеку.

Морин даже не успел понять, что происходит. Он видел бегущего фагорца, а в голове у него медленно всплывала мысль о том, что это сама смерть приближается к нему. Человек не успел испытать ни страха, ни сожаления, когда налетевший фагорец ударил его плечом в грудь, сбил на землю и навалился сверху.

Почти одновременно с этим прозвучала короткая очередь из штурмового пистолета.

Тело фагорца было настолько легким, что Морин мог бы без труда отшвырнуть его в сторону. Но воспоминание о крючьях на конечностях и о ядовитых иголках, которыми было начинено лежавшее на нем тело, сделало Морина невероятно спокойным. Пока он не испытывал никаких болевых ощущений, а потому стремился как можно дольше сохранять существующее положение. Он слышал какие-то крики в стороне – должно быть, его ребята пытались уговорить Кош-Коша не делать глупостей и отпустить их командира, но при этом боялся повернуть голову, чтобы посмотреть, что же там происходит на самом деле. Однако если вспомнить слова Кош-Коша о том, что фагорцы убивают представителей иных рас рефлекторно, сами того не желая, то надеяться на спасение, находясь в столь плотном контакте с одним из представителей прирожденных убийц, по меньшей мере глупо.

Так же внезапно, как он напал на Морина, Кош-Кош вскочил на ноги и быстро отпрыгнул на несколько шагов назад.

– Я убил его, – услышал Морин слова фагорца, бесстрастно и сухо произнесенные электронным переводчиком.

– Я убил его, – снова повторил Кош-Кош.

Не дожидаясь, когда он повторит эти мрачные слова в третий раз, Морин не спеша встал.

– Если речь идет обо мне, – сказал он, поднимая с песка свою пилотку и отряхивая ее ударом о колено, – то я, как мне кажется, пока еще жив.

Посмотрев сначала на Кош-Коша и не сумев ничего понять по выражению его необычного, с точки зрения человека, лица, Морин повернулся в противоположную сторону. Неподалеку от угла здания на земле, раскинув руки в стороны и уткнувшись лицом в песок, лежал человек, одетый в серую майку и шорты. В трех шагах от него на песке валялся штурмовой пистолет «линда». Рядом стоял Ку Ши, держа затылок незнакомца под прицелом своего помпового ружья.

– Четвертый объявился, – сказал, заметив взгляд командира, Ку Ши. – Должно быть, прятался где-то в расщелине между камнями. Благодари Кош-Коша, командир, это он спас тебе жизнь.

Морин растерянно посмотрел на фагорца.

– А как же ваша природная склонность к убийству? – спросил он, понимая, что говорит глупость, сейчас ему нужно было бы благодарить Кош-Коша.

Вид у Кош-Коша был такой же растерянный, как и у Морина.

– Сам не знаю. – Фагорец развел в сторону все четыре свои верхние конечности. – Я просто увидел человека с оружием в руках, целящегося вам в спину, и понял, что он выстрелит прежде, чем вы успеете понять, что происходит. Достать его я уже не успевал, а потому оставался единственный выход – убрать вас с линии огня.

– Спасибо, Кош-Кош, – наконец-то с чувством произнес Морин, хотя и понимал, что автоматический переводчик скорее всего не сумеет передать его интонаций. – Я ваш должник.

– Да какое там! – На этот раз вверх взлетели только две верхние конечности фагорца. – Я все еще понять не могу, почему не убил вас!

– А, на мой взгляд, все очень просто. – Сковав руки лежащего на песке бандита наручниками, Ку Ши поднялся на ноги и отряхнул с коленей песок. – Просто ваше, Кош-Кош, желание спасти жизнь человеку оказалось сильнее природного инстинкта убивать.

– Выходит, мы не такие уж и разные. – Морин улыбнулся и решительно направился в сторону фагорца.

Кош-Кош вначале было по привычке попятился назад, но затем остановился.

Подойдя к фагорцу, человек протянул ему руку с открытой ладонью. Фагорец протянул ему свою верхнюю конечность, внутри которой были спрятаны ужасающего вида когти, и руки представителей двух цивилизаций наконец-то встретились.

– Я первый фагорец, пожавший руку представителю иной космической расы! – радостно воскликнул Кош-Кош.

– Похоже, приходит конец изоляции вашей планенты, – улыбнулся в ответ ему Морин.

– Ирония заключается в том, что благодарить за это мы должны четырех нанюхавшихся ираба наркоманов, – заметил Ку Ши.

– Итак, друзья мои, от имени командования поздравляю вас с успешно проведенной операцией, – сказал Морин, закончив разговор с Центральной диспетчерской.

– С еще одной удачной операцией, командир, – поправил его Тротт.

– Не припомню, когда у нас в последний раз случался прокол, – с недоумевающим видом пожал плечами Пасти.

– Напомнить? – язвительно осведомился Морин.

– Не сейчас, командир, – недовольно поморщился штурман. – Не стоит омрачать столь торжественный момент, когда все мое существо буквально купается в лучах славы, исходящих от «Гала-4».

– Ей бы вместо лучей новый движок, – мечтательно произнес Кромов.

– Вот если бы мы по этому делу еще и Догова привлекли, – мечтательно закатил глаза Тротт. – Тогда бы точно и новый движок получили, и двойные премиальные в конце квартала. Я бы тогда на недельку на Варкал махнул. Говорят, там недавно открылся роскошный туристический комплекс.

– Цены там хорошие, – положил конец мечтаниям пилота прозаический, как всегда, Кромов.

– А в самом деле, командир, – прищурил свои и без того узкие глаза Ку Ши. – Что нам светит, если мы раскрутим по делу с ирабом самого Догова?

Морин усмехнулся и безнадежно покачал головой:

– Нам приказано доставить арестованных в галактическую тюрьму пятого сектора. Даже если мы будем двигаться туда очень не спеша, у нас в запасе всего двадцать четыре часа на то, чтобы получить от шайки наркоманов показания против Догова. При том, что они даже не понимают, где находятся, сделать это, по-моему, невозможно.

– Перед отлетом с Фагора я попросил у Кош-Коша образец ираба и провел химический анализ этого вещества.

Сказав это, Ку Ши сделал театральную паузу, рассчитывая проверить терпение и выдержку своих слушателей.

Первым сдался Пасти.

– Ну, и что тебе удалось выяснить? – спросил он.

– То, что ираб является наркотиком только для фагорцев, – ответил Ку Ши. – Это связано с особенностями их метаболизма. На людей же ираб действует совершенно иначе.

– Ты хочешь сказать, что наши пленники все это время попросту валяли дурака? – удивленно посмотрел на Ку Ши Морин.

– Нет, – покачал головой тот. – Они и в самом деле находились в состоянии наркотического опьянения. Только вызвано оно было вовсе не вдыханием паров ираба, а психосоматическим возбуждением. Проще говоря, они сами убедили себя в том, что ираб оказывает на них именно то воздействие, которое они и ожидали. Усилило этот эффект то, что, во-первых, все они прежде не раз употребляли самые разнообразные наркотические средства и имели прекрасное представление о том, какое воздействие оно оказывает на психику. Во-вторых, жара и выпитое пиво. А в-третьих, то, что они оказались в экстремальных условиях, когда уход в наркотический бред как бы снимал с них ответственность за все происходящее.

– И как долго будет это продолжаться? – спросил Тротт.

– До тех пор, пока они не поймут, что занимаются самообманом. Или, – Ку Ши лукаво улыбнулся, – пока кто-нибудь не скажет им об этом.

– И что тогда?

Все с нетерпением смотрели на Ку Ши, понимая, что он неспроста завел этот разговор.

– Тогда ираб проявит себя тем образом, каким и должен воздействовать на организм человека.

– Ну?

– Для человека ираб – это сильнейшее слабительное, которое оказывает к тому же еще и рвотный эффект, правда, в несколько стертой форме.

– Можно я скажу им об этом?! – Пасти вскочил со своего кресла, радостно тряся рукой, как ученик, знающий верный ответ на заданный педагогом вопрос.

– Нет. – На губах Морина появилась зловещая ухмылка. – Это ведь меня чуть было не пристрелил один из этих придурков.

– И не забудь сказать этим олухам, командир, что лекарство, нейтрализующее действие ираба, они получат только после того, как подпишут показания против Догова, – сказал Ку Ши.

– Ребята не похожи на новичков. – Морин с сомнением прикусил нижнюю губу. – Таких не просто расколоть.

– Думаю, они станут весьма общительными после того, как узнают, что туалет в арестантском отсеке не работает, – улыбнулся Ку Ши.

Кромов, пораженный простотой и изяществом такого решения, даже рот от восторга приоткрыл.

– Послушай, Ку, – с любопытством посмотрел на приятеля Пасти. – Я никогда прежде не замечал за тобой садистских наклонностей.

– Любое разумное существо во Вселенной интересно в первую очередь своей многогранностью и непредсказуемостью, – с улыбкой ответил Ку Ши. – Вот ведь Кош-Кош тоже был уверен, что не сможет приблизиться к человеку, не убив его при этом. И если бы не наш командир, который прохлопал притаившегося у него за спиной бандита, несчастный фагорец так бы и продолжал жить с этой своей уверенностью. А теперь, я думаю, его ждет стремительная карьера на дипломатическом поприще.

– Вообще, я думаю, что фагорцы самой природой созданы для дипломатии и политики, – сказал Тротт.

– Ты так считаешь? – удивленно посмотрел на него Морин.

– А как ты думаешь, легко ли сказать «нет» на переговорах, когда напротив тебя сидит полномочный посол, чье тело начинено ядовитыми иголками, которые подконтрольны лишь его природным инстинктам?

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В КАСКАДЕРА!

– Все корабли одинаково хороши, когда идут на крейсерской скорости, но у каждого из них движок барахлит по-своему, – глубокомысленно изрек Кромов.

– Это ты к чему? – спросил Морин.

– Да так просто, – рассеянно пожал плечами бортинженер. – Радуюсь, что наш движок работает как часы.

– Мне всегда становится не по себе, когда Джеймс заводит разговор о движке, – заметил Пасти.

– Почему? – поинтересовался Кромов.

– Потому что стоит тебе произнести вслух это магическое слово, как двигатель «Гала» тут же выкидывает какой-нибудь фортель.

Все на мгновение притихли, напряженно прислушиваясь к тому, как работает двигатель корабля.

– Все нормально, – довольно улыбнулся Кромов.

– Если и дальше так пойдет, то через полтора часа будем на месте, – сообщил Тротт. – Что нам известно о Тренине?

Сообщение, переданное час назад Центральной диспетчерской службой Галактического патруля, было в высшей степени невразумительным. Речь шла о каком-то ЧП, произошедшем на Тренине, где группа киношников снимала очередной крупнобюджетный боевик. С диспетчерской связался таможенник космопорта Тренины, представившийся просто Олегом. Он сообщил, что один из занятых на съемках фильма каскадеров захватил в заложники кого-то из съемочной группы и привез его на танке в космопорт. Требования террорист выдвигал более чем странные: он хотел, чтобы на Тренину немедленно прибыл Галактический патруль, которому и собирался сдаться. Если верить словам таможенника, никакой угрозы террорист не представлял, хотя, помимо танка, у него имелся еще крупнокалиберный станковый пулемет, с помощью которого он и собирался разделаться с заложником в случае, если тот проявит неблагоразумие. С тем, что именно происходило на Тренине, предстояло разобраться на месте отряду «Гала-4».

– Если судить по планетарному справочнику, Тренина не то место, куда здравомыслящий человек готов отправиться по собственной воле, – ответил на вопрос пилота Ку Ши. – Знаменитые тренинские болота считаются самыми опасными и непроходимыми во всей Вселенной. Пару лет назад известный путешественник Марек Сучкевич пытался в одиночку пересечь болота Тренины.

– Это тот самый, который на надувной резиновой лодке первым проник в глубь Страны Тысячи Озер? – спросил Кромов.

– Тот самый, – подтвердил Ку Ши.

– Видел я его по видику, – сказал Кромов и с уважением добавил: – Сильный мужик.

– Так вот, этот самый сильный мужик на третий день пребывания среди тренинских топей был вынужден вызывать спасателей, – продолжил Ку Ши.

– И что же делают в этом гиблом месте киношники? – удивленно выгнул губы Морин.

– Должно быть, снимают очередную мерзость про гигантского червя, глотающего все без разбора, а после страдающего мощным несварением желудка, – предположил Пасти. – Судя по описаниям Ку, натура на Тренине сюжету соответствует.

– Не люблю экзотику, – недовольно поморщился Кромов.

– Не ты один, – усмехнулся Тротт.

– Что же собой представляют эти тренинские болота, если люди в них с ума сходят? – задумчиво провел ладонью по подбородку Кромов. – Даже Марек Сучкевич и тот… – Джеймс покачал головой. Вид у него при этом был как у Ницше, когда тот впервые пришел к выводу, что бог мертв.

– Спросишь об этом у каскадера, который после тренинских болот горит желанием передать себя в руки Галактического патруля, – снова усмехнулся Тротт. – Кстати, о нем что-нибудь известно? Кто он такой?

– Его имя Чейт А, – ответил Ку Ши. – Все, что я смог узнать, воспользовавшись информационным каналом, лишь то, что ему двадцать восемь лет и в свое время он два года прослужил в частях мобильной пехоты Земной федерации сначала на Туке-4, а затем, во время шенского конфликта, на военной базе Головачев-12. Постоянной лицензии каскадера не имеет. Неделю назад, воспользовавшись услугами посреднической фирмы «ННН», заключил договор с кинокомпанией «Золотой Квадрат» на выполнение одного трюка для ее нового фильма «Умри легко». Режиссер: Гарри Строев. Продюсер: Джек Слей. Сумма, указанная в договоре… – Ку Ши как-то странно хмыкнул и покачал головой. – Если бы мне платили столько за каждый вылет, я бы через год бросил службу.

– Что-то здесь нечисто, – задумчиво покачал головой Морин.

– Что тебе на этот раз не нравится? – удивленно посмотрел на командира Тротт. – Садимся в космопорте Тренины, забираем этого сбрендившего каскадера…

– Нет, нет, нет, – снова покачал головой Морин. – В этом деле все не так просто, как кажется на первый взгляд. Сначала каскадеру платят какие-то совершенно запредельные гонорары всего за один трюк. При этом, заметьте, каскадеру непрофессиональному! Потом, всего через пару дней после прибытия на Тренину, этот самый каскадер сходит с ума, берет в заложники продюсера фильма, заталкивает его в танк, везет в космопорт и там просит местного таможенника вызвать Галактический патруль. Кто-нибудь может объяснить мне, где здесь логика?

– Есть и другие вопросы, – сказал Ку Ши. – Например, где этот тип раздобыл боевое оружие?

– Верно, – согласился с ним Морин. – И к какому же выводу мы приходим?

Командир посмотрел на своих подчиненных как строгий учитель на учеников, способности которых он оценивает выше средних.

– Здесь дело нечисто, – зловещим полушепотом произнес Кромов.

– В десятку, – благосклонно улыбнулся бортинженеру Морин. – А поэтому, прежде чем совершить посадку в космопорте Тренины, мы проведем разведку с воздуха, чтобы посмотреть, что происходит в киношном поселке.

От поселка, который выстроили для себя кинематографисты, до космопорта Тренины было не меньше ста километров по непроходимым болотам, заросшим густым мангровым лесом. Поселок стоял на небольшом возвышении, неподалеку от реки. Местность вокруг него была открытой, и аэровидеосъемка дала блестящие результаты. Морин оказался прав – в поселке творилось что-то неладное. Два из десяти сборных домиков были разрушены. Вертолет, стоявший на краю поселка, беспомощно хлопал лопастями, пытаясь взлететь, но почему-то у него это не получалось. Повсюду бегали люди, всполошенно размахивая руками.

– Шум, поднятый вокруг захвата заложника, был всего лишь отвлекающим трюком, – высказал свое мнение Морин. – Все основные действия разворачиваются в киношном поселке.

– Ты понял, что там происходит? – с уважением посмотрел на командира Пасти.

– Нет, – ответил Морин. – Но, что бы там ни происходило, мне это не нравится.

– Посмотрите-ка на это, – предложил Ку Ши.

Остановив видеозапись, Ку Ши увеличил замершее на экране изображение и задействовал программу компьютерной обработки картинки. Просле придания изображению дополнительной контрастности и четкости на экране ясно стала видна фигура обнаженного по пояс здоровяка, размахивающего огромным боевым топором.

– Похож на героя кинокомикса, – сказал, посмотрев на экран, Кромов. – Ты думаешь, это он разрушил дома? – спросил он у Ку Ши.

– Насколько я могу судить на таком расстоянии, это представитель расы тахов, – ответил Ку Ши. – Планета Тах, общество которой находится на уровне раннерабовладельческого строя, вошла в состав Галактической Лиги пятнадцать лет назад по чистой случайности, когда на Тах рухнул боевой эскадренный крейсер Союза М с тысячью человек на борту. Само собой, скрыть подобное происшествие от населения Таха да к тому же еще и провести незаметно спасательную операцию было невозможно. Таким образом, тахи узнали о существовании инопланетных цивилизаций, а представители Союза М были вынуждены ратовать перед Объединенным Советом Галактической Лиги за присоединение Таха к своему Союзу. Тахи крайне редко покидают свою планету. Характер у них, как говорят, омерзительнейший: угрюмость и нелюдимость сочетаются у тахов с легкой возбудимостью, крайней обидчивостью и бескомпромиссностью.

– И что это значит? – посмотрел на Ку Ши Морин.

– Пока не знаю, – ответил тот. – Я просто решил ознакомить вас с имеющейся информацией. Могу добавить к этому, что тах способен устроить свару буквально на пустом месте, например из-за произнесенного собеседником слова, значение которого он просто не понял. А двое тахов, если что придется им не по душе, могут устроить маленькую войну.

– Возле киношного поселка имеется место для посадки? – спросил Морин у Тротта.

– Сомневаюсь, – покачал головой тот. – Все вокруг заросло мангровыми деревьями. А под ними, судя по результатам поверхностного сканирования, находится влажная почва, перемежающаяся небольшими участками открытой воды.

– В таком случае будем высаживаться в посадочном модуле, – принял решение Морин. – Тот, кто послал вызов, рассчитывает на то, что мы сядем в космопорте, а тем временем они закончат свои дела в поселке.

– Есть три вопроса, командир, – откинувшись на спинку кресла, обратился к Морину Пасти. – Кто «он», кто «они» и о каких именно делах идет речь?

– Не важно, – махнул рукой Морин. – Разберемся на месте. План действия следующий: Эрик сажает «Гала-4» в космопорте Тренины и выясняет, кто там кого взял в заложники. Мы же тем временем высаживаемся в окрестностях киношного поселка и разбираемся с ситуацией на месте. Так или иначе, нам все равно придется отправиться в поселок, чтобы выснить, каким образом каскадеру, взявшему заложника, удалось обзавестись боевым оружием.

Продравшись сквозь плотный полог мангровых зарослей, посадочный модуль плюхнулся в огромную лужу жидкой грязи, покрытую пятисантиметровым слоем воды, по поверхности которой плавала какая-то мелкая зеленая растительность. Постояв пару секунд ровно, модуль начал заваливаться на правый борт и наконец замер в относительно устойчивом положении под углом в сорок пять градусов.

– Приехали, – сообщил всем остальным Морин, выбираясь из переплетения страховочных ремней.

Патрульные оделись в полном соответствии с жарким и влажным климатом Тренины: легкие ботинки с гетрами, шорты и майки, поверх пуленепробиваемый панцирь из армированного металлопластика, а на голове – сферический шлем, защищающий как от вражеских пуль, так и от прямых солнечных лучей.

Кромов, первым добравшийся до выхода, откинул в сторону дверцу люка. Вместе с тяжелым, насыщенным болотной влагой воздухом в модуль хлынул поток грязной воды, перемешанной с мелкой зеленой крошкой. Уперевшись руками в края дверного прохода, Кромов выглянул наружу.

– Нужно бы промерить дно, – сказал он. – А то кто его знает…

Бортинженер не успел закончить начатую фразу, когда забравшееся в открытый люк модуля толстое красноватое щупальце петлей захлестнулось вокруг ноги Кромова и, дернув, повалило его на спину. Через секунду Кромов находился уже за пределами модуля. Погрузившись по самый подбородок в жидкую грязь, он отчаянно цеплялся руками за края дверного проема.

Подбежавший к выходу Ку Ши схватил бортинженера за руку и попытался втянуть обратно в модуль.

– Он держит меня, – отплевываясь от лезшей в рот грязи, процедил сквозь стиснутые зубы Кромов.

– Кто? – спросил Ку Ши.

– Откуда я знаю! – Глаза Кромова возмущенно округлились.

Встав рядом с Ку Ши, Пасти передернул затвор трассера.

– Что ты задумал? – спросил у него Морин.

– Если тварь, схватившая Джеймса, настолько велика, что мы не можем вытащить ее, то есть шанс ее подстрелить.

Короткая очередь вспорола грязь в метре за спиной Кромова.

– Ну как? – спросил у бортинженера Морин.

– Держит… З-зараза, – ответил тот.

Пасти снова поднял трассер и выпустил еще одну очередь, целясь ближе к барахтающемуся в грязи Кромову.

Ку Ши, державший Кромова за руку, упал на спину, а сам Джеймс по пояс влез в дверной проем модуля. Подтянувшись на руках, он вскочил на четвереньки и проворно отбежал от края проема.

Ку Ши осмотрел ногу Кромова, за которую его держала неизвестная тварь, но, помимо двух больших кровоподтеков, не обнаружил на ней никаких повреждений.

– Порядок, Джеймс, – сказал Ку Ши. – Можно сказать, легко отделался.

– Я скажу, что все в порядке, только после того, как приму душ, – мрачно отозвался Кромов.

– Ну, с этим придется повременить, – сказал Морин. – Сейчас нужно думать о том, как выбраться на сухую землю.

Вскоре выход был найден. Кромов и Морин подсадили Ку Ши, который вскарабкался на крышу посадочного модуля и осмотрелся по сторонам. Оказалось, что с левого подкрылка можно легко перепрыгнуть на поросшую травой землю.

После того как все четверо патрульных благополучно перебрались на твердую почву, Пасти сориентировался по курсопрокладчику и определил направление и расстояние до цели. Приземление прошло удачно, – до киношного поселка было чуть больше трех километров.

Однако Кромов напрочь отказался идти куда бы то ни было до тех пор, пока не смоет с себя липкую, местами уже начавшую подсыхать грязь. Спорить с ним было бесполезно, поэтому Ку Ши просто снял с Кромова шлем и, зачерпнув воды из ближайшей лужи, вылил ее на перепачканный грязью панцирь бортинженера.

Пока Джеймс принимал водные процедуры, Морин связался с Троттом.

– Какие новости, Эрик? – спросил он.

– В окрестностях космопорта не происходит никакого движения, – ответил Тротт. – Я связался с таможенной службой Тренины. Мне ответили, что каскадер-террорист и его заложник по-прежнему находятся в здании космопорта.

– Сделай еще пару витков, Эрик, и после этого заходи на посадку, – сказал Морин. – Мы к этому времени как раз успеем добраться до поселка.

– Принято, командир.

– Ну, что, – посмотрел Морин на мокрого с ног до головы бортинженера. – Готов в дорогу?

– Что-то под панцирем свербит, – состроив недовольную гримасу, пожаловался Кромов.

– Посвербит и перестанет, – ответил Морин. – Вперед!

Бетонное покрытие летного поля было похоже на огромную раскаленную сковороду. Даже края его, если посмотреть по сторонам, вопреки законам перспективы, казались чуть приподнятыми вверх. К тому времени, когда Тротт добрел-таки до невысокого здания кубической формы, на фасаде которого красовалась надпись выцветшим люминесцентным красителем «Космопорт Тренины. Земная федерация», он готов был поспорить с кем угодно, что если плюнуть на бетонное покрытие у него под ногами, то слюна непременно зашипит. В отсутствие спорщиков Эрик готов был сам проделать этот эксперимент, но во рту у него было так же сухо, как в пустыне после пятилетней жесточайшей засухи.

Тротт только глянул на новенький армейский танк, стоявший за углом здания, и сразу же представил себе, какой невыносимый смрад, пропитанный запахом горючего и разогретого машинного масла, стоит внутри бронированной машины. Он настолько явственно вообразил эту вонь, что ему даже сделалось не по себе. Быстро толкнув серую одностворчатую дверь, Эрик ввалился в помещение космопорта.

Внутри здания было так же жарко, как и снаружи. Большой вентилятор, стоявший на шкафу, задвинутом в угол, не в силах был разогнать повисшую в воздухе вязкую духоту.

В помещении находились трое. За маленьким конторским столиком сидел мужчина лет сорока пяти с очень светлыми, выгоревшими волосами, одетый только в широкие голубые трусы. Напротив него расположился крепко сложенный парень лет тридцати, с всклокоченными волосами и лицом, перемазанным грязью и машинным маслом. Одежда на нем была изрядно затаскана и местами опалена, так же как и волосы. Третий, находившийся в комнате, походил на не в меру разъевшегося карлика. Роста в нем было чуть больше полутора метров. Волосы коротко острижены. Лицо красное, обожженное солнцем, с крошечным носиком, за который с трудом цеплялись большие роговые очки с толстыми линзами. Одет коротышка был в довольно-таки легкомысленный пляжный костюмчик: цветастая распашонка, шорты и сандалии. Все трое сосредоточенно пили пиво. И судя по тому, сколько пустых банок валялось в картонном ящике возле стола, можно было сделать вывод, что занимаются они этим давно и упорно.

Пожалуй, самой примечательной деталью интерьера был станковый пулемет системы «скат», стоявший прислоненным к стене так, чтобы парень в обгоревшей одежде мог без труда дотянуться до него рукой.

– А вот и патруль! – завидев Тротта, радостно возвестил тот, что был в трусах.

– Я не один, – на всякий случай предупредил Эрик. – Остальные скоро подтянутся.

Не вставая со своего места, человек в синих трусах наклонился и, чуть приоткрыв дверцу стоящего у него за спиной холодильника, достал из него жестяную банку пива, мгновенно покрывшуюся испариной.

Увидев такое, Эрик вожделенно облизнул сухим языком такие же сухие губы.

– Угощайся. – Человек в трусах кинул банку Тротту.

Поймав банку, Эрик тут же откупорил ее и залпом выпил половину содержимого. С наслаждением крякнув, он провел тыльной стороной ладони по губам, стирая с них пивную пену. Находившиеся в помещении люди перестали казаться ему сборищем бандитов.

– Я местный таможенник. – Человек в трусах привстал со стула, взял со шкафа форменную фуражку и натянул ее на голову. – Зовут меня Олегом.

– Эрик Тротт, – представился патрульный. – Отряд Галактического патруля «Гала-4».

– Ты разделся бы, Эрик, – посоветовал ему таможенник. – А то сопреешь по нашей-то жаре.

Эрик не стал заставлять себя упрашивать. Расстегнув ремень, он кинул его на спинку свободного стула. Следом за ним там же оказалась и форменная куртка патрульного. Взяв со стола банку, в которой еще оставалось пиво, Эрик допил его одним глотком.

Поход по болотам Тренины трудно было назвать приятной прогулкой, но также нельзя сказать, что она доставила патрульным слишком уж много беспокойства. Тренинские болота не пугали путников непроходимыми топями. Обширные участки относительно сухой земли, поросшие травой, густым кустарником, похожим на папоротник, и высокими одиночными деревьями, перемежались бочагами стоячей воды, затянутыми мелкой водной растительностью ярко-зеленого цвета и грязевыми лужами. Сверху болота покрывал плотный полог мангровых зарослей, украшенный несметным числом белесых корней, тянущихся, словно огромные толстые черви, вниз, к воде.

Пару раз из бочагов, мимо которых проходили патрульные, выскакивали странные существа, по внешнему виду напоминающие две сложенные вместе тарелки. Зловеще щелкая похожими на плоскогубцы челюстями, они пытались атаковать людей. Причем одна из тварей была настолько настойчива в своих совершенно необоснованных притязаниях на бесплатный обед, что успокоилась лишь после того, как выстрел из пистолета расколол ее панцирь.

В другой раз сверху, из полога мангрового леса, свесилось существо, похожее на огромного удава с тремя парами маленьких трехпалых ручек. Хвост псевдозмея оставался где-то наверху, а морда с оскаленным зубами раскачивалась прямо перед лицом Пасти и как будто даже насмешливо ухмылялась. Маленькие ручки при этом, как бы выражая замешательство и растерянность, то сплетали, то расплетали свои тоненькие пальчики. Быть может, псевдозмей и в самом деле не имел в отношении к людям никаких гастрономических намерений, а просто хотел пообщаться, но, решив не искушать судьбу попусту, патрульные обошли стороной чудного обитателя болот, которому в соответствии с человеческими понятиями положено было ползать по земле, а не раскачиваться, подобно лиане.

Больше всего неприятностей путникам доставляли жара, духота и влажная испарина, поднимающаяся от земли. Несмотря на обилие воды на земле и в воздухе, пить хотелось непрестанно.

Вскоре местность приобрела явно выраженный подъем. Все реже встречались на пути бочаги со стоячей водой. Обогнув огромную лужу грязи, на поверхности которой то и дело всплывали огромные блестящие пузыри, лопавшиеся вслед за этим с влажными хлопками, патрульные вышли к зарослям низкорослого кустарника. Его тонкие длинные ветви сначала поднимались вверх, а затем, изогнувшись дугой, падали вниз и стелились по земле. Забравшись в заросли, можно было незаметно подобраться к окраине поселка и понаблюдать за тем, что происходит на площади.

Возможно, если бы не Морин, патрульные поступили бы иначе, но командир настоял на том, что действовать в незнакомой и непонятной ситуации следует осмотрительно и осторожно.

После второй банки пива Тротт уже был со всеми на «ты». Грязного и оборванного парня, на левом плече которого к тому же еще красовался и голо-марк, изображающий развевающийся на ветру флаг Земной федерации, звали Чейт А. Он и был тем самым каскадером-террористом, захватившим заложника. Заложником же являлся круглый коротышка, помимо этого, бывший еще продюсером фильма, снимаемого киностудией «Золотой Квадрат» на Тренине. Звали его Джейк Слейт. Взятый в заложники продюсер казался угрюмым, но отнюдь не подавленным. Название фильма – «Умри легко» – показалось Эрику слишком уж банальным, и он тут же предложил с десяток других, более ярких и звучных. Одно Слейту даже понравилось, но, цокнув языком, он сказал, что название фильма утверждено руководством кинокомпании и заменить его на новое, пусть даже гораздо более интересное, – проблема почти неразрешимая.

После третьей банки пива Тротт начал понимать, в чем заключалась суть проблемы, решить которую были призваны прибывшие на Тренину патрульные.

Джейк Слейт, как он сам считал, являлся провозвестником нового слова в киноискусстве, которое, по его мнению, должно было взорвать изнутри всю современную киноиндустрию. Это слово было «реальность». В соответствии с предложенной Слейтом концепцией игровое кино должно было слиться с документальным. Не нужно дорогих спецэффектов или немыслимых трюков, выполненных с помощью специально подготовленной аппаратуры. Камера имеет право фиксировать только то, что происходит в реальности.

– Мы даем актерам сценарий, но при этом исполнитель роли знает, что если по сценарию он должен выпить кубок с отравленным вином, то ему действительно предстоит это сделать, – объяснял Эрику Слейт. – Естественно, после окончания съемок ему будет оказана необходимая медицинская помощь. Но на съемочной площадке будет присутствовать не игра, а подлинные чувства!

– А если по сценарию герой должен умереть? – спросил, отхлебнув пива, Тротт.

– Для этого и нужны каскадеры, – ответил ему Слейт. – Каскадеры на один трюк.

– То есть человек, который по-настоящему умрет во время съемок фильма, – уточнил Тротт.

– Именно, – кивнул Слейд. – За это им выплачивается солидное вознаграждение, которым они вольны распорядиться по собственному усмотрению.

– При этом, когда я подписывал свой контракт, меня никто не предупредил, какой именно трюк мне предстоит исполнить, – заметил Чейт. – Мне, например, даже в голову не могло бы прийти, что за эти деньги мне придется в буквальном смысле умереть…

Дальнейшую историю излагал сам Чейт А. Слейт только время от времени вставлял свои короткие замечания.

Пасти осторожно раздвинул ветви руками и выглянул из укрытия. Рядом с ним выглянул Морин.

Угол двухэтажной постройки на невысоких сваях, собранной из стандартных строительных блоков, закрывал от них половину площади, на которой разворачивалось некое странное действо, но и то, что было видно, позволяло в полной мере оценить всю драматичность происходящего.

Посреди площади стоял, широко расставив ноги, здоровяк, вооруженный огромным боевым топором. Вполне возможно, что тот самый, на которого при наблюдении с орбиты обратил внимание Ку Ши. Чуть в стороне от него находилась группа гражданских, человек семь, среди которых были три женщины. По виду людей можно было сказать, что они испуганы и растеряны. Зато здоровяк вел себя вполне уверенно, хотя и несколько нервно. Время от времени он широко взмахивал своим топором и что-то громко выкрикивал на непонятном языке. Обращался он при этом не к стоявшим перед ним людям, а к кому-то, кого скрывал от патрульных угол здания.

– Что он там кричит? – шепотом спросил Морин у подползшего к нему Ку Ши.

– Насколько я могу судить, какие-то проклятия, – повозившись недолго с автоматическим переводчиком, ответил Ку Ши.

– А поконкретнее? – Морин привычным движением откинул в сторону плотоядную лиану, которой приглянулась его голая голень.

– Конкретнее ничего сказать не могу, – ответил Ку Ши. – Как я и предполагал, этот парень тах. И кричит он на тахском языке. А что он кричит, могут понять только другие тахи. Структура тахского языка настолько сложна, что автопереводчик выдает лишь отдельные слова, да и то в трех-четырех значениях.

– Да тут и думать нечего – этот парень бандит! – горячо зашептал Кромов.

– Маньяк, – добавил Пасти. – Какой идиот в наши дни пойдет на дело, вооружившись топором?

– Ты был прав, командир, вызов в космопорт ложный.

– Только непонятно, что можно взять с киношников.

– Но ты же сам сказал, что этот парень псих. А с психа какой спрос?

– Сдается мне, что этот тах орудует здесь не в одиночку, – заметил Ку Ши.

– Совершенно верно, – ответил ему незнакомый голос со стороны. – Их двое.

Морин обернулся на голос и в ужасе отшатнулся в сторону. Рука патрульного автоматически ухватилась за рукоятку трассера.

Из кустов на него смотрели желтые глаза с вертикальными разрезами зрачков. Глаза принадлежали голове, покрытой безобразными костяными наростами, с удлиненными, на манер крокодильих, челюстями и с двумя рядами кривых, как крючья, зубов. Но самым невероятным было то, что хищную голову украшала красная бейсбольная кепка.

– Кажется, в меня снова собираются стрелять, – заметив движение Морина, с откровенным неодобрением произнесла голова.

– Не делай глупостей, Петр, – сдавленным полушепотом произнес за спиной у Морина Ку Ши. – Перед тобой разумное существо.

– Разумное? – недоверчиво переспросил Морин.

– Именно так, – подтвердила голова. – Я обитатель планеты Грон. Меня зовут Архенбах.

– Очень приятно, – с облегчением выдохнул Морин. – Вы прибыли на Тренину в составе съемочной группы?

– Да, – ответил Архенбах. – И теперь весьма сожалею об этом. Но поскольку вы здесь…

– Вы сказали, что в вас стреляли, – перебил Архенбаха Ку Ши.

– Именно так, – подтвердил тот. – И не только стреляли. Посмотрите-ка.

Архенбах втащил в кусты свое большое тело, покрытое плоским, как у черепахи, панцирем, и, опустившись на брюхо, обернул вокруг себя толстый, немного уплощенный хвост. Несмотря на свои внушительные размеры, двигался Архенбах очень аккуратно, можно даже сказать, изящно, почти не производя шума.

– Видите, на панцире свежая щербина?.. Нет, чуть левее… Да, именно там, где вы смотрите… Это след от меча.

– На вас напали? – участливо осведомился Кромов.

– Пытались напасть, – оскалился Архенбах. – Но, к счастью, я могу за себя постоять.

– В таком случае вам, наверное, знаком этот тип? – спросил, указав на здоровяка с топором, Морин.

– Еще бы, – утвердительно кивнул Архенбах. – Его имя Гог. А где-то поблизости должен находиться и его приятель Муг – тот, что набросился на меня с мечом.

– Их только двое?

– Если вы имеете в виду громил, то да. Но с ними вместе работает постановщик трюков Стах Орин. Вы его сразу же узнаете, как только увидите. На редкость неприятный тип с абсолютно голой кожей на черепе.

– Значит, трое?

– В съемочной группе есть еще пара-тройка неприятных личностей, но прямой угрозы, в отличие от этой троицы, они не представляют.

– Какова их цель?

– Они маньяки…

– Командир, – решительно прервал разговор Морина с Архенбахом Ку Ши. – По-моему, тах с топором собирается прикончить заложников.

Забыв на время об Архенбахе, патрульные вновь сосредоточили все свое внимание на том, что происходило в поселке.

Тах, которого, по словам Архенбаха, звали Гогом, направлялся к группе людей, поигрывая зажатым в руке топором. Странным казалось то, что обреченные, вместо того чтобы кинуться врассыпную, продолжали стоять на месте, только причитания их сделались громче и пронзительнее.

– Пора положить этому конец. – Морин сделал движение, собираясь подняться в полный рост.

Ку Ши остановил его, положив руку на плечо.

– Я займусь тахом, командир, – сказал он. – А вы тем временем обоснуйтесь возле угла здания и в случае необходимости прикройте меня.

Только оказавшись на Тренине, Чейт понял, что именно за трюк ему предстоит исполнить. Не дожидаясь начала съемочного дня, он сбежал на болота. Большую часть рассказываемой Чейтом истории заняло живописание тех кошмаров, с которыми он там столкнулся. Он даже сам не мог сказать точно, сколько раз стоял на краю гибели, только каким-то чудом сохраняя равновесие. В конце концов Чейт встретил на болотах своего брата-каскадера, по имени Архенбах, которого так же, как и самого Чейта, киношники завлекли выгодным контрактом, а после, грозя судебным преследованием, потребовали от гронца, чтобы он перед камерой съел живого человека.

Кстати, как позднее выяснилось, миниатюрные камеры-жуки сопровождали Чейта во время всего его полного опасностей и приключений путешествия по болотам Тренины. Все увиденное они передавали в поселок, где производилась черновая запись отснятого киноматериала.

Чейту удалось найти общий язык с Архенбахом, который, несмотря на покрывающий его панцирь, оказался очень мягким и незлобивым существом. Чейт предпочитал отсидеть срок в тюрьме за нарушение условий заключенного с кинокомпанией договора, нежели умереть во славу нового киноискусства, пропагандируемого Слейтом. Архенбах тоже не испытывал особого желания есть сырое мясо. Поэтому цель у них была одна: прорваться к космопорту и вызвать Галактический патруль. Однако киношников такой вариант не устраивал, и они продолжали подстраивать все новые ловушки своим каскадерам. Во время одной из стычек с двумя несколько туповатыми здоровяками по имени Гог и Муг, работающими на «Золотой Квадрат», Архенбах оглушил одного из них ударом хвоста. Ну а когда явились киношники, Архенбах, следуя совету Чейта, заявил, что хочет выполнить свой контракт, пожрав этого типа у всех на глазах. Тут уж Слейту пришлось пойти на уступки, поскольку ни у Гога, ни у Муга контракта на смерть во время съемок не было.

После расставания с Архенбахом Чейт продолжил поход по болотам Тренины в одиночестве.

Вскоре киношники допустили крупный промах, позволив Чейту захватить боевой танк из реквизита съемочной группы. Заехав на танке в поселок, Чейт взял в заложники Джейка Слейта и вместе с ним отправился в космопорт, чтобы вызвать Галактический патруль.

– Вот такая история, – сказал Чейт, открывая очередную банку с пивом. – Впрочем, случались со мной истории и позабавнее…

– Секунду, – остановил его Тротт. – Сначала я должен связаться с командиром и доложить ему о том, что здесь происходит.

– А где твой командир? – поинтересовался таможенник Олег.

– Где-то среди тренинских болот, – глупо улыбнувшись, Тротт сделал широкий жест рукой.

Казалось, он готов был обнять разом всех, кто находился в комнате: и Чейта, и Олега, и Слейта…

– Секундочку, – лицо Эрика приобрело сосредоточенное выражение. – А где наш заложник?

В этот момент на улице взревел танковый двигатель.

Перестав размахивать топором, Гог в удивлении воззрился на невесть откуда появившегося невысокого человека в круглом шлеме, обтянутом камуфляжной сеткой, пуленепробиваемом панцире, делающем его торс похожим на бочку, и к тому же еще в зеленых шортах. Человек не спеша приближался к Гогу со стороны болотных зарослей, и на лице его сияла широкая дружеская улыбка.

– Ты кто? – без всякого выражения спросил Гог.

Слова он произносил неразборчиво и слитно, как будто рот у него был забит горячей липкой кашей, поэтому вместо двух слов у него получилось одно: тыкто.

– Галактический патруль, – не переставая улыбаться и не замедляя шага, сообщил таху Ку Ши. – Если ты положишь топор на землю и сам встанешь на колени рядом с ним, то у нас не возникнет никаких проблем.

Гог не сразу понял, о чем просит его Ку Ши. Лоб таха пересекли три глубокие морщины.

– Чего?

Ку Ши пришлось повторить все снова.

На этот раз Гог понял, о чем речь, и криво усмехнулся.

– Ты хочешь драться? – спросил он.

– Я надеюсь, что мы сможем уладить дело миром, – ответил Ку Ши.

Он обогнул угол здания, частично закрывавший ему обзор, и увидел еще одного таха. Муг стоял метрах в пятидесяти от Гога возле невысокого крыльца одноэтажного домика на сваях, опираясь на огромный двуручный меч. На ступеньке крыльца сидел лысый человек весьма неприятной наружности, с раздавленным носом и глазами навыкате – должно быть, тот самый сообщник тахов по имени Стах Орин, о котором говорил Архенбах. Увидев патрульного, Орин попытался было подняться на ноги, но Муг, положив руку ему на плечо, заставил человека остаться на месте.

Наблюдая краем глаза за парочкой у крыльца, Ку Ши продолжал двигаться в сторону Гога.

– Тебе нужно оружие, – заметил Гог.

– Я обойдусь тем, что есть, – ответил Ку Ши.

– Как знаешь, – не стал спорить Гог.

Широко размахнувшись, тах выбросил вперед правую руку с зажатым в ней топором, рассчитывая поразить патрульного в левый бок. Удар был невероятно глупый, рассчитанный не на мастерство, а на силу. Но Ку Ши и не собирался его парировать. Он легко отпрыгнул в сторону, едва заметно тряхнув при этом кистью правой руки, в которой держал сложенную телескопическую дубинку с утяжеленным концом. И когда лезвие топора Гога скользнуло мимо, даже не поцарапав его панциря, Ку Ши наотмашь ударил концом дубинки по кистевому суставу сжимавшей его руки.

Гог не почувствовал боли, но пальцы его правой руки сами собой разжались и выронили топор. Секунду тах в недоумении смотрел на руку, отказавшуюся подчиняться ему, а затем, взревев, как махейский дракон, кинулся на обидчика.

Именно это и нужно было Ку Ши. Нырнув под левую руку великана, он развернулся в поясе и наотмашь ударил дубинкой по его плечу. Теперь и левая рука Гога была парализована. Но упрямый тах отказывался верить происходящему. Опьяненный ненавистью и жаждой мести, он вновь кинулся на патрульного. На этот раз Ку Ши, не двигаясь с места, сначала остановил несущегося на него громилу с болтающимися, как плети, руками ударом ноги в солнечное сплетение, а затем уложил его на землю, ударив кулаком в челюсть.

– Эй!

Обернувшись на крик, Ку Ши увидел второго таха, бегущего на него с мечом, занесенным для удара.

На этот раз Ку Ши не стал даже начинать переговоры. Ударив Муга в подмышечную впадину, он заставил таха выронить меч, после чего, как только Муг, дыша ненавистью и злостью, развернулся в его сторону, Ку Ши вырубил его прямым ударом дубинки в лоб.

– Ну-ка, ты, брось свою дубинку!

На этот раз к Ку Ши обращался поднявшийся с крыльца Стах Орин, считавший, что старенький автомат времен Второй войны за независимость, который он держал в руках, является веским подкреплением его слов.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – прищурившись, спросил у Орина Ку Ши.

– Да кто ты такой? – вне себя от возмущения воскликнул Орин.

Как будто совсем недавно Гог не задавал Ку Ши тот же самый вопрос. И чем все это закончилось?

– Галактический патруль, – сообщил Орину очень вовремя появившийся на сцене Морин. – Отряд «Гала-4».

Трассер в руках Морина выглядел куда внушительнее автомата, и Стах призадумался. Когда же из кустов появились еще двое патрульных в сопровождении Архенбаха, Стах кисло ухмыльнулся, кинул свое оружие на землю и положил руки за голову.

– Мне хотелось бы знать, в чем меня обвиняют, – обратился он к патрульным.

– Не торопись. – Пасти ловко завел руки Стаха за спину и обернул вокруг них пластиковый ремешок силовых наручников. – Всему свое время.

– Вас я попрошу не расходиться, – обратился Кромов к группе людей, бывших заложниками Гога. – Нам понадобятся ваши показания.

Люди смотрели на своих спасителей с непониманием и едва ли не с испугом – должно быть, сказывались последствия перенесенного потрясения.

– Кому-нибудь требуется медицинская помошь? – обратился к несчастным Ку Ши.

Недавние пленники отрицательно затрясли головами.

– Ты только посмотри на это, Петр! – крикнул Пасти, вытащив из домика Орина оружейный ящик, в котором находились с десяток автоматов, пять пистолетов различных моделей, россыпь ручных гранат, огнемет и даже две ручные ракетные установки «слепень». – В этом сарае настоящий арсенал!

– Ну, что ты на это скажешь? – взглядом указав на ящик с оружием, спросил у Стаха Морин.

– Я постановщик трюков, – мрачно ответил Стах.

– И что дальше?

– В этом доме находится реквизит, необходимый для съемок.

– Боевое оружие?

– Да.

– У вас имеется на него разрешение?

– Не у меня. У Слейта, нашего продюсера.

– Само собой, его сейчас здесь нет, – усмехнулся Морин.

– Нет, – ответил Стах. – Его взял в заложники Чейт А… Наш новый каскадер.

– Да? – Морин довольно-таки умело изобразил на лице удивление. – А мне показалось, что это ты с двумя своими громилами терроризировал местное население.

– Мы просто снимали фильм, – набычившись, ответил Стах.

– Фильм? – насмешливо переспросил Морин. – И про что же это кино?

– Если не верите, можете спросить Строева. – Стах взглядом указал на домик напротив.

– Кто такой Строев? – спросил Морин у находившегося неподалеку Архенбаха.

– Гарри Строев, режиссер фильма, – ответил Архенбах.

– Он имеет какое-нибудь отношение к тому, что здесь происходит?

– Самое непосредственное, – оскалился в улыбке Архенбах.

– Да кого вы слушаете! – возмущенно воскликнул Стах.

Хлопнув дверью, на крыльцо соседнего домика выбежал невысокий человек в синих джинсах и полосатой майке. – Не верьте тому, что он говорит! – закричал он, указывая вытянутой рукой на Стаха Орина. – Это бандит, пытавшийся захватить поселок!

– Ты спятил, Гарри? – недоумевающе вытаращился на режиссера Стах.

– Делайте свое дело, господа патрульные! – вскинув подбородок, провозгласил Строев.

– По нашим сведениям, вы тоже имеете отношение к тому, что здесь происходит, – обратился к Строеву Морин.

– Я готов передать себя в руки правосудия! – Строев быстро спустился по ступенькам крыльца и, подбежав к Кромову, протянул руки под наручники. – Я уверен, что честный и беспристрастный суд признает меня невиновным!

– Ну, кажется, всех повязали. – Кромов с чувством выполненного долга похлопал по скованным силовыми наручниками запястьям Строева. – Или кто еще есть?

В ответ на его слова послышался быстро приближающийся рев мотора.

Все замерли в напряженном ожидании.

Через минуту на улицу поселка вылетел облепленный грязью танк.

– Черт возьми! – пронзительно взвизгнул Строев. – Чейт вернулся!

Все жители киношного поселка кинулись врассыпную.

Танк зацепил правым скатом брони сваю одного из домиков, и постройка завалилась набок, сделавшись похожей на большой, нелепый шалаш. Не снижая скорости, танк развернулся в направлении центральной площади поселка, где оставались только патрульные, два бесчувственных таха, Стах Орин и Строев, которого Кромов успел поймать за воротник майки.

– Хана нам всем, – мрачно изрек Стах Орин. – У парня за два дня, что он провел на болотах, в голове помутилось – не соображает, что делает.

Пасти молча взял из ящика с оружием ручную ракетную установку, навел ее на танк и нажал клавишу пуска.

Ракета ударила в основание башни танка. Башня отлетела на добрый десяток метров в сторону и упала, едва не снеся еще одну временную постройку.

Танк замер на месте.

Из чрева его медленно поднимались клубы серого дыма.

С лязгом ударила о металл откинутая крышка люка механика.

Вывалившись, на землю перед танком упало бездыханное тело Джейка Слейта.

– Что все это значит? – ледяным голосом произнес Морин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Вы убили нашего продюсера, – сообщил патрульным Строев.

Ку Ши первым подбежал к лежащему на земле человеку в некогда бывшей разноцветной, а сейчас почти черной от грязи и машинного масла пляжной распашонке.

Над ухом Морина призывно заверещал зуммер вызова переговорного устройства.

– Слушаю, – щелкнув клавишей, отрывисто произнес в микрофон Морин.

– У нас ЧП, командир! – услышал он взволнованный голос Тротта.

– У нас тоже, – мрачно ответил ему Морин.

– Пропал заложник! – сообщил свою новость Тротт.

– Какой еще заложник? – недовольно сдвинул брови Морин.

– Джейк Слейт, продюсер фильма! Ну, тот самый, которого захватил каскадер-террорист!

– А сам каскадер?

– Каскадер здесь! Пьет с нами пиво!

– С кем это «с нами»?

– Со мной и с Олегом!

– С Олегом?

– Олег – это таможенник из космопорта Тренины!

Чувствуя, что окончательно теряет способность что-либо понять, Морин потряс головой.

– Давай-ка по порядку, Эрик, – сказал он в микрофон. – Ты задержал террориста?

– Да он сам же и вызвал патруль! – радостно сообщил Тротт. – Он отказался принимать участие в съемках и опасается преследований со стороны съемочной группы.

– И у него нет никаких сообщников? – все еще недоверчиво спросил Морин.

– Никаких! – заверил Тротт. – Чейт никакой не бандит. Отличный парень! Просто по неосмотрительности вляпался в эту дурацкую историю со съемками фильма…

Эрик вкратце изложил Морину концепцию Слейта относительно синтеза игрового и документального кино, не забыв упомянуть и о камерах-жуках, используемых во время съемок.

– А где сам Слейт? – спросил Морин.

– Мы отвлеклись ненадолго, а он выскочил на улицу, забрался в танк и укатил куда-то, – виноватым голосом ответил Тротт. – Теперь придется прочесывать болото, чтобы отыскать его.

– Не потребуется, – ответил Морин. – Он приехал в поселок.

– Ну вот и отлично! – обрадовался Тротт. – В поселке найдется транспорт, чтобы добраться до космопорта?

– Найдем, – заверил Морин.

Отключив связь, он сделал Кромову знак рукой.

– Освободи его, – указал он на Строева. – И этого тоже, – кивнул он в сторону Стаха Орина.

– С чего бы вдруг? – удивленно поднял глаза Кромов.

– Они просто снимали кино, – ответил Морин. – Как там этот гениальный продюсер? – обратился он к Ку Ши, хлопочущему над телом Слейта.

– В порядке, – ответил патрульный. – Даже не ранен. Ему стало плохо в танке из-за жары и духоты.

– Как ты, Джейк? – спросил, склонившись над продюсером, Строев.

Слейт чуть приоткрыл глаза и с тяжелым укором посмотрел на режиссера.

– Как ты мог допустить такое, Гарри? – едва слышно произнес он.

– Зато я снял отличные кадры, – ничтоже сумняшеся ответил ему Строев.

– А как же эти двое? – спросил Ку Ши, указав на все еще не пришедших в себя тахов. – Они же напали на меня.

– А, два безмозглых кретина, – махнул рукой Стах Орин. – Только и умеют, что мечами махать. Они вообще не понимают, что такое кино. Уверены, все, что мы здесь изображаем, происходит на самом деле.

– По крайней мере, их-то мы можем арестовать? – спросил Пасти.

– Думаю, не стоит этого делать, – возразил ему Ку Ши. – Тахи являются подданными Союза М. Их арест повлечет за собой столько дипломатических проблем, что лучше и не связываться.

– Нам нужен вездеход, чтобы добраться до космопорта, – сказал Морин, обращаясь к Стаху. – Вертолет у вас, судя по всему, неисправен.

– Почему же? – обиженно дернул плечом Орин. – В полном порядке.

– Почему же он только хлопает винтом, а не взлетает? – удивился Морин.

– Потому что наш режиссер решил, что хлопающий винтом вертолет придаст дополнительный динамизм сцене, которую мы снимали, – едва заметно усмехнулся Стах.

– Значит, он может подкинуть нас до космопорта?

– Без проблем.

– Если вы не против, – обратился к патрульным Архенбах, – я хотел бы покинуть Тренину вместе с вами. Видите ли, рейсовые корабли сюда не залетают, а ждать спецрейса…

– Подкинем до ближайшей пересадочной станции, – заверил Архенбаха Кромов.

– Премного благодарен, – тот оскалился в улыбке.

– Минуточку, – окликнул направившихся к вертолету патрульных Строев. – А кто возместит нам причиненный ущерб?

– Ты о чем? – недоумевающе посмотрел на него Пасти.

– Об этом, – отставленным большим пальцем Строев указал через плечо на дымящийся у него за спиной остов танка. – Мы взяли танк напрокат, а теперь нам придется выплачивать полную его стоимость.

Морин неожиданно остановился и повернулся назад:

– Слушай! Ты хочешь, чтобы мы вернулись?

Строев вопросительно посмотрел на все еще так и не поднявшегося на ноги Слейта.

– Пусть идут, – вяло махнул рукой Слейт.

Уже возле самой вертолетной площадки Архенбах в последний раз оглянулся назад.

– Наверное, теперь Слейту и Строеву придется прекратить съемки фильма, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – У них не осталось ни одного каскадера.

– Я думаю, они без труда найдут новых, – ответил на это Морин.

– После этого случая им придется объяснять кандидатам в каскадеры, исполнение какого именно трюка от них ждут, – сказал Тротт.

– Ну и что с того, – пожал плечами Морин. – В мире полно глупцов, готовых за деньги или по какой другой причине подставить голову под пули. – Морин сделал паузу и, не услышав возражений, закончил: – Если бы это было не так, то и наша служба была бы не нужна.

ТОВАР ЛИЦОМ

То, что не в порядке автоматический курсопрокладчик, Джи-Си почувствовал сразу же после того, как покинул пересадочную станцию Лейбер. О том, чтобы вернуться и обратиться за помощью к обслуживающим прибывающие корабли механикам, не могло быть и речи – компания не одобряла подобной практики. К тому же за время своего пребывания на станции Джи-Си успел там всем настолько надоесть, что опасался, как бы какой-нибудь особо злопамятный тип, воспользовавшись подвернувшимся случаем, не отключил бы его иридиевые батареи.

Передав в диспетчерскую информацию о возникших неполадках, Джи-Си получил приказ продолжать полет по намеченному курсу. При входе в сектор КМ-110 его должен был перехватить автоматический ремонтник, которому и надлежало заняться устранением возникших у Джи-Си проблем.

За тридцать три года исправной службы на компанию у Джи-Си не раз возникали проблемы различной степени сложности. Но компания всегда приходила ему на помощь. Даже когда он завяз в непроходимых тренинских болотах, его отыскали, вытянули из трясины, почистили и восстановили в должности. Поэтому и на сей раз Джи-Си полностью доверился компании. В соответствии с инструкцией он в целях экономии батарей отключил все свои внешние сенсоры, перевел программы в неактивное состояние и, передав функции управления автоматике, погрузился в состояние временного небытия.

Разбудил Джи-Си сигнал тревоги, пронзивший все его искусственные нервные окончания. Джи-Си не требовалось много времени для того, чтобы проснуться. Через две с половиной секунды он уже получил результаты тестирования всех автоматических систем, после чего переключил управление на себя и приступил к детальному анализу сложившейся ситуации.

Причиной всему, как и следовало ожидать, был курсопрокладчик, который окончательно вышел из строя. Поэтому, вместо того чтобы выйти к условленному месту встречи с ремонтником, Джи-Си залетел неизвестно куда. И это было еще не самое худшее. Основная проблема заключалась в том, что Джи-Си уверенно шел на сближение с автоматическим сторожевым спутником, находящимся на автономной околопланетной орбите. Что это была за планета, Джи-Си не имел ни малейшего представления, но то, что на орбиту был выведен сторожевой спутник, могло означать только одно: на планете существует примитивная разумная жизнь, пока еще не достигшая в своем развитии стадии, позволяющей безболезненно контактировать с представителями более высокоорганизованных цивилизаций.

Собственно, именно сигнал, посланный со спутника, разбудил Джи-Си, пребывающего в блаженном неведении относительно того, где он находится.

– Внимание! – в очередной раз включил передачу сторожевой спутник. – Данная планета находится на карантинном режиме! Вам следует немедленно изменить курс! В противном случае, в соответствии с требованиями статьи 113 Конвенции Галактической Лиги «О карантинных мерах в отношении миров, не достигших контактного уровня», против вас будет использовано оружие!

За долгие годы службы на компанию Джи-Си не раз приходилось сталкиваться со сторожевыми спутниками, и ему прекрасно было известно, что пытаться объяснить что-либо этим летающим крепостям было бесполезной тратой времени и сил. Лучшим, что можно было сделать, внезапно оказавшись в контролируемой таким спутником карантинной зоне, это немедленно выполнить все его требования. Но как раз сейчас Джи-Си и не имел возможности сделать это.

Джи-Си брал на себя управление только в момент выполнения маневров на ограниченных участках пространства: при посадках, взлетах или заходах в доки. Принимать же стратегическое решение о том, куда должен быть направлен его полет, имела право только сама компания. Поэтому, понимая, что происходит катастрофа, Джи-Си продолжал двигаться в направлении сторожевого спутника – навстречу неминуемой гибели.

– Внимание! Вы пересекли границу карантинной зоны! У вас есть еще сорок пять секунд для того, чтобы изменить курс или покинуть корабль! После этого корабль будет уничтожен! Включаю отсчет времени!

Ни изменить курс, ни покинуть корабль Джи-Си не мог – он тридцать три года верой и правдой служил компании и знал, что такое дисциплина. Но при всем при том Джи-Си вовсе не был камикадзе, и в тот момент, когда сторожевой спутник закончил отсчет времени и в жерле его лазерной пушки вспыхнул ослепительно яркий огонь, Джи-Си совершил один из самых своих любимых маневров ухода. Не снижая скорости, он нырнул вниз, изменив траекторию движения почти на девяносто градусов, а затем, когда лазерный луч метнулся следом за ним, заложил сложную петлю с уходом вверх.

Системы, управляющие действиями сторожевого спутника, были, конечно же, не настолько совершенны, как разум Джи-Си. Они были рассчитаны на выполнение весьма ограниченного набора простейших функций. Но зато уж с ними справлялись отменно. Совершив красивый и сложный маневр, Джи-Си лишь на время отсрочил неминуемую расплату за нарушение границы карантинной зоны. Следующий залп лазерной пушки сторожевого спутника почти полностью уничтожил ходовую часть Джи-Си.

Направляемый теперь только одним левым маневровым двигателем, Джи-Си конвульсивно дернулся из стороны в сторону. Он попытался было выровнять положение и снова развернуться лицом к сторожевому спутнику, чтобы не пропустить очередной залп, от которого он, конечно же, уже не сумел бы уклониться, но даже из этой простой затеи ничего не получилось.

Мгновенно проанализировав ситуацию, Джи-Си понял, что у него остался единственный шанс на спасение. Какое-то время необходимость строго следовать инструкциям боролась в нем с присущей любому разумному существу жаждой жизни, и в конце концов последняя одержала верх. Джи-Си в последний раз использовал возможности оставшегося у него маневрового двигателя для того, чтобы развернуться в направлении планеты, которую охранял сторожевой спутник. Импульс от взорвавшегося вслед за этим двигателя втолкнул Джи-Си в стратосферу. Сторожевой спутник если и не потерял его из вида, то уже не имел возможности использовать всю мощь своих орудий для того, чтобы стрелять в направлении поверхности планеты. Однако участь Джи-Си по-прежнему оставалась незавидной – он вошел в плотные слои атмосферы и начал быстро падать на поверхность неизвестной планеты.

– Поступило сообщение от Центральной, – сообщил Морин собравшимся в командном отсеке членам своего отряда.

– Ну, и за кем на этот раз нам предстоит убирать мусор? – ехидно усмехнулся Пасти.

– Задание серьезное и ответственное, – строго посмотрел на штурмана командир. – Нам, можно сказать, оказано особое доверие.

На этот раз Пасти удержался от замечаний. Он просто закатил глаза, выгнул губы подковой и многозначительно кивнул.

– Именно доверие, – еще раз, с нажимом повторил Морин, дабы каждый мог проникнуться значительностью момента.

– Так в чем, собственно, дело-то, Петр? – Задав вопрос, Кромов провел пальцами по щеке, после чего на ней остались темные маслянистые полосы.

– Нам предстоит выполнить задание в условиях карантинной планеты.

– Да ну? – удивленно вскинул брови Ку Ши. – Ты серьезно, Петр?

– Никаких шуток, – покачал головой Морин. – Четвертая планета системы Тим.

Тротт пробежался пальцами по клавишам справочного компьютера.

– Все верно, – сказал он, просмотрев выведенную на экран информацию. – Планета Самара.

– А живут на ней не иначе как самаритяне, – едва заметно улыбнулся Ку Ши.

– Самара – это местное название? – задумчиво сдвинул брови Кромов.

– Какое там местное, – усмехнулся Тротт. – Карантин четвертой степени. Самаритяне пока еще не имеют ни малейшего представления о том, как на самом деле устроен мир. Сами же они тешат себя историями о толстом блине, который бог солнца испек на панцире гигантской черепахи, плавающей в водах бескрайнего Мирового океана.

– Должно быть, кто-нибудь из первооткрывателей, ностальгируя, присвоил планете имя города, в котором родились его предки, – предположил Пасти.

– Самара – это на Марсе? – Лоб Кромова пересекла глубокая вертикальная складка.

– На Марсе Новая Самара, – поправил его Ку Ши. – Сама же Самара находится на Земле.

– И чем же провинились несчастные самаритяне перед Галактической патрульной службой? – обратился с вопросом к командиру Пасти.

– С самаритянами все в порядке, – ответил Морин. – Проблема возникла с роботом-коммивояжером серии Джи-Си.

– Их до сих пор все еще используют? – удивился Тротт.

– Да, – коротко кивнул Морин. – Хотя с производства Джи-Си давно уже сняли. Один из этих роботов пару часов назад совершил посадку на Самару.

– А как же сторожевой спутник?

– Спутник попытался остановить Джи-Си, однако роботу удалось уйти из-под обстрела.

– Ничего себе! – восхищенно присвистнул Тротт.

– Сторожевой спутник уничтожил ходовую часть Джи-Си, но остальные его системы скорее всего не повреждены. Что он будет делать, оказавшись на карантинной планете, трудно даже предположить.

– Ну, почему же, – снисходительно улыбнулся Ку Ши. – Он будет предлагать аборигенам имеющиеся у него образцы товаров.

– Он не имеет права заниматься этим на карантинных планетах, – возразил Морин.

– Если уж на то пошло, то он не имел права и совершать посадку на Самару.

– Представитель компании «Хорн», на которую работает Джи-Си, сообщил, что за семьдесят два часа до посадки на Самару робот сообщал о неисправности курсопрокладчика.

– Роботы серии Джи-Си действуют, основываясь на заложенной в их памяти шкале приоритетов. Поскольку вышел из строя курсопрокладчик, Джи-Си счел возможным, спасая свою жизнь, совершить посадку на карантинную планету. Ну а после того, как он оказался на Самаре, доминанта его шкалы приоритетов оказалась свободна от любых запретов. Я уверен, что если Джи-Си сейчас находится в рабочем состоянии, то он занимается делом, ради которого и был создан.

– В таком случае нам предстоит остановить его, – сказал Морин. – Нам приказано убрать с Самары Джи-Си и все следы его пребывания на этой планете. Причем сделать это мы должны тихо и аккуратно, не привлекая внимания местного населения.

– Представляю себе, как ликует сейчас это самое население, если Джи-Си уже начал предлагать аборигенам одноразовые зажигалки и индивидуальные противозачаточные средства, – хмыкнул Пасти.

– Попридержи воображение, Велло, – недовольно поморщился командир. – Займись лучше своими прямыми обязанностями – рассчитай курс на Самару.

Во время прохождения плотных слоев атмосферы внешняя обшивка Джи-Си, выполнявшая функции защиты во время космических перелетов, почти полностью выгорела. Но то, что осталось от нее, смягчило удар о землю.

Освободившись от остатков внешней обшивки, Джи-Си первым делом провел тестирование всех своих систем. Спустя две с половиной секунды он с радостью узнал, что с ним практически все в порядке. Имелись некоторые незначительные повреждения механики опорно-двигательного аппарата, но для того, чтобы отрегулировать его крошечным эндороботом, занимающимся текущим ремонтом всех механических частей Джи-Си, в соответствии с заключением аналитического аппарата, должно было понадобиться от сорока до сорока пяти минут. Иридиевые батареи наполовину разрядились, но даже пятидесятипроцентного запаса энергии было вполне достаточно для того, чтобы Джи-Си мог исправно осуществлять все свои функции.

В ожидании окончания ремонта Джи-Си внимательнейшим образом изучил окрестности. Планета была похожа на сотни других, на которых ему уже довелось побывать. Кислородно-азотная атмосфера и яркое, чуть желтоватое солнце, стоящее в зените, обеспечивали условия для обильного роста растений, насыщенных хлорофиллом, и возникновения более сложной жизни на основе белков. Джи-Си уже успел заметить нескольких мелких представителей местной фауны, шныряющих среди высокой травы и кустов неподалеку от него. Вскоре ему удалось обнаружить признаки, безоговорочно свидетельствующие о том, что на планете существует и разумная жизнь: на самой границе разрешающей способности своего оптического аппарата Джи-Си разглядел пень дерева, которое, вне всяких сомнений, было срублено с использованием какого-то довольно-таки примитивного орудия.

Джи-Си сразу же почувствовал себя значительно лучше. Компания, конечно же, не оставит его в беде. Как только станет известно об инциденте со сторожевым спутником, компания сразу же пошлет к нему на помощь своих представителей. Но, ожидая их, Джи-Си не станет сидеть сложа руки, а займется делом. Несколько новых договоров на покупку предлагаемой компанией продукции станут хорошим оправданием его пребывания на этой планете, куда он попал не по своей вине, а по трагическому стечению обстоятельств.

Собрав в кучу все, что осталось от внешней обшивки и от ходовой части, Джи-Си установил на вершине ее радиомаяк. Для того чтобы странные предметы не привлекли внимания аборигенов, благо они здесь объявятся, Джи-Си накрыл их маскировочной сеткой для туристов из богатого набора имевшихся у него образцов товаров.

– Внимание! Данная планета находится на карантинном режиме! Вам следует немедленно изменить курс! В противном случае…

– Успокойся! – Нажав клавишу, Морин передал сторожевому спутнику код доступа.

– Код принят, – тут же отозвался спутник. – Корабль Галактического патруля «Гала-4» имеет право войти в карантинную зону.

– Спасибо, приятель, – несколько натянуто усмехнулся Тротт. – Хорошо, что обошлось без проблем, – добавил он, кинув взгляд на командира.

– А какие могли быть проблемы? – недоумевающе пожал плечами Морин.

– Не доверяю я этим сторожевым спутникам, – уклончиво ответил Тротт. – Любая автоматика со временем выходит из строя. Согласись, командир, как-то неуютно себя чувствуешь, когда видишь направленные на тебя стволы лазерных пушек и знаешь, что управляет ими всего лишь поток электронов, текущий по электрическим цепям в соответствии с законами, о которых мы имеем лишь то представление, которое сами себе внушили.

Морин ничего не ответил.

Тротт вывел корабль на круговую орбиту вокруг Самары и переключил управление на автопилот, который должен был постепенно смещать положение орбиты с таким расчетом, чтобы через двенадцать витков вернуться в исходное положение.

Пасти включил поисковое устройство, нацеленное на обнаружение периодических электромагнитных импульсов. Их источник должен был находиться на поверхности планеты.

– Есть! – радостно сообщил он на пятом витке.

– Как ты догадался, что Джи-Си включит радиомаяк? – спросил у Ку Ши Морин.

– Он думает, что все еще нужен своей компании, – ответил патрульный.

Первая заповедь коммивояжера гласит, что, прежде чем предлагать товар, следует добиться расположения потенциального покупателя. А для этого, как было известно Джи-Си, нужно походить на того, кому ты пытаешься свой товар продать. Пятиглазый тарантоид с Фау-5 даже не взглянет на товар, который станет предлагать ему сутулый увалень-финиец, только презрительно хлопнет своими жаберными крышками. А вот своего брата-тарантоида, пусть даже с другой планеты, выслушает благосклонно.

За тридцать три года службы на компанию в арсенале Джи-Си подобных маленьких хитростей накопилось достаточно для того, чтобы написать объемистое пособие для межпланетных торговцев залежавшимися товарами. Возможно, он бы именно так и поступил, если бы был человеком. Но Джи-Си был роботом, а потому интересовала его только работа, которую он искренне любил и в которой понимал толк.

Обычно Джи-Си, еще находясь на орбите, принимал внешний облик коренных обитателей планеты, где собирался торговать. Но на этот раз все было иначе – он не знал, на какую планету занес его злой случай, и не имел ни малейшего представления о том, как выглядят местные представители разумной формы жизни. Поэтому, не принимая пока никакой определенной формы, Джи-Си двинулся в том направлении, где, как ему представлялось, он мог встретить аборигенов, следы топоров которых он уже успел обнаружить.

Со стороны Джи-Си был похож на большую полупрозрачную медузу светло-желтого цвета, быстро ползущую по траве. Это была нейтральная форма, из которой быстрее и проще всего можно воссоздать любой требуемый образ. В памяти у Джи-Си хранилось не меньше полутора сотен образцов представителей разумной жизни из различных уголков Галактики. Но даже если бы встретившиеся ему аборигены имели некий совершенно невообразимый внешний вид, на то, чтобы скопировать его с детальной точностью, Джи-Си потребовалось бы не более сорока пяти секунд.

Но должно же было несчастному роботу повезти хоть в чем-то? И удача наконец-то улыбнулась Джи-Си – он увидел аборигенов прежде, чем они заметили его. И представляли они собой классический тип гуманоидов, без каких-либо ярко выраженных отличительных особенностей.

Расположившись на вершине холма, поросшей невысоким, стелющимся по земле кустарником, Джи-Си некоторое время внимательно наблюдал за людьми, занятыми какими-то хозяйственными делами на каменистом берегу большого водоема, противоположный берег которого скрывался где-то за горизонтом. Сделав анализ воздуха, Джи-Си пришел к выводу, что это было море, потому что мелкие брызги, долетавшие до него с ветром, содержали в себе растворенные соли. Люди скорее всего были рыбаками, потому что, присмотревшись повнимательнее к тому, что они делали, Джи-Си увидел широкую сеть, сплетенную из веревок, которую аборигены растягивали вдоль берега. Чуть в стороне от них стояли две грубо сколоченные парусные лодки. Одежда на людях была серой и невзрачной – какие-то широкие, бесформенные рубахи с рукавами до локтей и полами, подоткнутыми под перепоясывающие их веревки. Обувь на ногах была похожа на куски плохо выделанной кожи, привязанной шнурками к стопам.

В целом все свидетельствовало о том, что уровень развития общества, к которому принадлежали рыбаки, был чрезвычайно низок. Никогда прежде Джи-Си не приходилось иметь дело со столь примитивными разумными существами. Однако по собственному опыту торговец знал, что чем примитивнее существо, тем охотнее оно приобретает всевозможные, зачастую совершенно ненужные ему безделушки.

Взяв за образец внешность землянина, Джи-Си быстро придал своему телу соответствующий облик. Джи-Си считал себя тонким физиогномистом, а потому, благо причин для спешки не было, тщательно проработал свой внешний облик и воссоздал его со всей возможной тщательностью.

Поскольку аборигены не были ни карликами, ни гигантами, Джи-Си выбрал средний рост – один метр семьдесят два сантиментра, – чтобы особенно не выделяться в толпе, но в то же самое время и не выглядеть ничтожно маленьким. Фигуру он создал себе худую и с узкими плечами, дабы не подавлять собеседников своим физическим превосходством. Лицо – узкое, с чуть выступающими скулами и запавшими щеками, обрамленное длинными светло-рыжими волосами, расчесанными на прямой пробор. Подумав, Джи-Си добавил еще и небольшую рыжеватую бородку. Скопировав одежду с той, что он видел на аборигенах, Джи-Си все же не смог удержаться и придал ей более аккуратный вид. Ослепительно белая рубаха, которую Джи-Си подогнал к своей новой фигуре, сидела на нем даже с некоторой ненавязчивой элегантностью.

Активировав видеосенсор на кончике указательного пальца, Джи-Си поднял руки вверх и, придирчиво осмотрев себя со всех сторон, остался вполне доволен проделанной работой. Теперь оставалось только продемонстрировать ее местным жителям.

– Будем садиться? – посмотрев на командира, спросил Тротт.

– Ты в своем уме? – едва ли не с испугом глянул на пилота Морин. – Это же карантинная планета!

– Но ведь робот, который нам нужен, сел на нее, – пожал плечами Тротт.

– Не сел, а упал, – поправил Кромов.

– Какая разница, – снова дернул плечом Эрик.

– Разница в том, что падение Джи-Си местные жители могут интерпретировать как некое природное явление, – ответил ему Морин. – А посадку «Гала-4» иначе как явление богов не объяснишь.

– У тебя мания величия, Петя, – усмехнулся Пасти.

– А как, по-твоему, отреагируют на посадку космического корабля самаритяне? – с вызовом посмотрел на штурмана Морин.

– Ну, возможно, они обрадуются, что наконец-то к ним из космоса явились долгожданные братья по разумам, – принялся фантазировать Пасти. – Встретят нас с цветами и песнями, а потом на руках отнесут во дворец верховного правителя…

– И отдадут нам всех своих жен, – счастливо улыбнувшись, закончил Кромов.

Морин только обреченно головой покачал, решительно отказываясь комментировать подобные идиотические измышления.

– Хорошо, командир. – Оперевшись локтем о пульт, Тротт слегка подался в сторону командирского кресла. – Если мы не можем сесть на Самару, то как в таком случаем мы вытащим с планеты робота?

– Именно этот вопрос я сейчас и обдумываю, – угрюмо отозвался Морин.

Спускаясь с холма, Джи-Си намеренно двигался очень медленно, дабы не напугать аборигенов и не спровоцировать приступа агрессивности с их стороны.

Люди, суетившиеся на берегу, обратили внимание на приближающегося к ним незнакомца, когда Джи-Си ступил на каменистую прибрежную полосу. Один из аборигенов что-то быстро заговорил, обращаясь к остальным, при этом его вытянутая рука указывала на Джи-Си. Робот тут же включил речевой анализатор и, проведя быстрый поиск, убедился в том, что язык, на котором говорили аборигены, не имел аналогов среди более чем двух сотен известных ему языков. Джи-Си не смог даже приблизительно понять, о чем идет речь, однако тон голоса человека показался ему возбужденным несколько более обычного, поэтому для того, чтобы убедить рыбаков в своих добрых намерениях, торговец улыбнулся и, чуть приподняв, развел руки в стороны.

Говоривший рыбак умолк. Но его приятель, коренастый мужчина лет тридцати пяти с угрюмым взглядом смоляных глаз из-под густых бровей и черной кудлатой бородой, решительно сделал шаг вперед и произнес несколько коротких слов, адресуя их Джи-Си. Джи-Си в ответ улыбнулся и чуть смущенно пожал плечами. Для того чтобы речевой анализатор робота разобрался в особенностях местной лексики и фразеологии, ему нужно было послушать, как аборигены разговаривают между собой. А именно этого они делать как раз и не собирались.

Бородач снова обратился к Джи-Си с какими-то словами, произнесенными с вопросительными интонациями. В его голосе отсутствовали агрессивные модуляции, однако по выражению лица рыбака можно было понять, что он не доволен тем, что собеседник не желает отвечать на его вопрос.

Остальные рыбаки – всего их было семеро – посматривали на Джи-Си как-то странно, не то с удивлением, не то с неприязнью, хотя до поры до времени предпочитали оставаться за спиной своего более решительного приятеля.

Внимание аборигенов нужно было чем-то отвлечь. И Джи-Си выбрал для этого самый простой ход, который уже пару раз выручал его в похожих ситуациях. Сделав успокаивающий жест левой рукой, Джи-Си сунул правую руку за пазуху и открыл у себя на груди ячейку, где хранились образцы товаров. Пошарив в ней, Джи-Си зажал в кулак миниатюрную одноразовую зажигалку, которую товаропроизводитель гордо именовал вечной по причине того, что в корпус зажигалки был вмонтирован миниатюрный синтезатор этана. При этом в прилагаемой инструкции с однозначной определенностью было сказано, что купленный товар обмену и возврату не подлежит.

Вытащив кулак с зажатой в ней зажигалкой из-под рубашки, Джи-Си щелкнул клавишей. Продукция безвестного производителя и на этот раз не подвела – узенький огонек желтоватого пламени, выскользнувший из кулака Джи-Си, заставил аборигенов удивленно вытаращить глаза.

Чтобы продемонстрировать возможности зажигалки, Джи-Си погасил ее, а затем снова зажег.

Аборигены медленно попятились назад.

На месте остался только чернобородый. Заметив, что приятели его готовы обратиться в бегство, чернобородый обернулся к ним и что-то быстро заговорил. Остальные рыбаки принялись наперебой возражать ему, то и дело бросая косые, быстрые взоры на Джи-Си, который продолжал забавляться зажигалкой.

Информации для речевого анализатора было более чем достаточно, и вскоре Джи-Си начал понимать отдельные слова, а затем и обрывки фраз, произносимых аборигенами. Насколько он мог разобраться, бородатый пытался убедить своих приятелей в том, что с незнакомцем вполне можно иметь дело. Остальные же почему-то испытывали на сей счет серьезные сомнения.

Тогда бородатый снова обратился к Джи-Си:

– Мы всего лишь простые рыбаки, но это не значит, что нас можно напугать фокусами с выскальзывающим из руки пламенем! – с вызовом произнес он. – Если хочешь знать, то дяде моей жены в свое время доводилось бывать в Гасалуре, и он рассказывал, что видел там мага, у которого изо рта вырывался целый столб пламени, а не жалкий язычок, как у тебя!

– Прошу извинения, если я невольно напугал вас. Я вовсе не собирался этого делать. – Джи-Си погасил зажигалку и протянул ее на открытой ладони бородатому. – Я пришел для того, чтобы облегчить вашу жизнь путем внедрения в нее некоторых простых, но весьма полезных в быту приспособлений.

– Как зовут тебя, незнакомец? – усмехнулся бородач.

– Называйте меня Джи-Си, – ответил торговец.

– Джи-Си, – повторил, чтобы лучше запомнить, странное для его языка имя бородач.

– Позволь мне узнать и твое имя, уважаемый, – вежливо, как и подобает истинному коммивояжеру, обратился к собеседнику робот.

– Меня зовут Пирул, – ответил бородач, гордо выпятив грудь. – Я – рыбак. И отец мой был рыбаком. И отец моего отца – тоже.

– Это достойная профессия, – с уважением наклонил голову Джи-Си.

– Достойная, – не стал спорить с ним Пирул. – Да вот только доход приносит небольшой.

– Должно быть, потому, что сеть у вас недостаточно хорошая, – осторожно заметил Джи-Си, бросив взгляд на расстеленную на камнях латаную-перелатаную сеть, которой, наверное, ловил рыбу еще дед Пирула.

– А где взять другую? – развел руками Пирул.

– Для того, чтобы получить прочную и надежную рыбацкую сеть, сплетенную из нитей, армированных углеродным волокном, достаточно обратиться ко мне, – снисходительно улыбнулся Джи-Си.

– Ты торговец сетями! – догадался Пирул. – Тогда для чего ты показывал нам огонь, выскальзывающий из кулака?

– Я могу предложить вам и зажигалки. – Джи-Си снова протянул рыбаку зажигалку. – Вы можете попробовать и оценить ее качество, а те, которые вы закажете, прибудут с ближайшим транспортом. Скидка начинается с количества, превышающего десять штук.

Джи-Си буквально всунул в руку Пирула зажигалку. Рыбак беспомощно покрутил странный предмет между пальцами, не зная, что с ним делать. Когда же Джи-Си нажал клавишу и из зажигалки выскочил язычок пламени, Пирул в ужасе кинул зажигалку на камни и несколько раз топнул по ней ногой.

Подняв зажигалку и убедившись, что корпус ее не пострадал, Джи-Си спрятал ее в ячейку на груди.

– Я так понимаю, что зажигалки вас не интересуют, – по-своему истолковал он странные действия аборигена. – А как насчет сети? Образца у меня с собой нет, но имеется рекламный проспект…

– Поблизости от места, где упал Джи-Си, расположено несколько мелких населенных пунктов, – сообщил Пасти.

– Как близко? – уточнил Морин.

– Ближайший – километрах в пяти. Но с учетом пересеченного рельефа местности посадка одноразового модуля скорее всего останется незамеченной аборигенами. – Подумав, Пасти добавил: – Если, конечно, кто-то из них уже не копается в том хламе, что притащил с собой Джи-Си.

– А чем, собственно говоря, торгуют эти странствующие роботы-коммивояжеры? – поинтересовался Тротт.

– Всевозможнейшим залежавшимся хламом, который только и можно продать на границах цивилизованного мира, – ответил Пасти.

– Ну, среди этого хлама порою можно найти весьма полезные и недорогие вещи, – не согласился с ним Кромов. – Как-то раз я купил у робота-коммивояжера бритвенный станок с вечным лезвием…

– Видел я твой станок, – усмехнулся Пасти. – Таким еще мой дедушка брился.

– Ну и что, – пожал плечами бортинженер. – Он ничем не хуже тех, что выпускают сейчас. И меня ничуть не смущает то, что в него не вмонтирована звуковая карта. Признаться, у меня вызывает большие сомнения утверждение, что музыка, звучащая из ручки бритвенного станка, значительно улучшает процесс бритья.

– К делу! – ударил пальцами по краю пульта Морин. – Джеймс, сколько времени уйдет на то, чтобы установить на посадочном модуле мощный антиграв-генератор?

– Если все разом возьмемся за дело, то пара часов, – ответил бортинженер.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Морин. – Мы выводим корабль на стационарную орбиту, так, чтобы он все время находился над точкой, в которой приземлился Джи-Си. Затем спускаемся на поверхность планеты в одноразовом посадочном модуле, сориентированном по позывным радиомаяка, грузим робота или то, что от него осталось, и поднимаемся на антигравитационной тяге до высоты, на которой нас сможет подобрать «Гала». Вся операция не займет и часа.

– Только в том случае, если мы найдем Джи-Си в том же месте, где установлен радиомаяк, – заметил Ку Ши.

– А где же ему еще быть? – удивленно посмотрел на него Тротт.

– Если при падении робот не получил серьезных повреждений, то сейчас он скорее всего занят тем, что выполняет свои непосредственные обязанности, – ответил Ку Ши. – И в этом случае отыскать его будет совсем не просто. Он вернется туда, где оставил маяк, лишь когда ему нужно будет пополнить запас образцов товаров, которые он собирается предложить местному населению.

– Ты хочешь сказать, что он полный идиот? – удивленно развел руками Морин. – Ему же прекрасно известно, что планета на карантине.

– Я хочу сказать, что Джи-Си всего лишь робот, – ответил Ку Ши. – Поэтому не стоит подходить к оценкам его поступков с человеческими мерками.

– Прости, а можно узнать, откуда ты пришел? – вкрадчиво поинтересовался Пирул.

– Меня прислала компания. – Небрежным жестом Джи-Си указал на небеса.

Взгляды всех рыбаков одновременно обратились вверх, словно они никогда прежде даже и не подозревали, что над их головами простирается лазоревое полотно неба, по которому неспешно плывут серебристые облака.

– Ты хочешь сказать, что явился с небес? – наклонив голову к плечу, как-то странно посмотрел на Джи-Си рыбак.

– Ну, можно сказать, и так, – не стал вдаваться в подробности обстоятельств своего появления на планете торговец.

– А не хочешь ли ты сказать, что тебя прислал Небесный Отец? – все тем же странным тоном задал новый вопрос Пирул.

Не зная, что ответить, Джи-Си только молча развел руками. Никогда прежде ему не доводилось слышать, чтобы кто-то называл президента компании Небесным Отцом, но, с другой стороны, если как следует подумать, то это имя вполне ему подходило. Звучит красиво и одновременно скромно. И кто он, если не отец, всем тем роботам-коммивояжерам, которые неустанно бороздят просторы Галактики, доставляя в самые дальние ее уголки образцы продукции, реализуемой компанией?

– Так как насчет сети? – задал интересующий его вопрос Джи-Си.

– Я уже давно молюсь Небесному Отцу, умоляя его послать мне новую сеть, – растерянно развел руками Пирул. – Но я не думал, что это произойдет таким образом.

– Что ты несешь, Пирул, – пробубнил у него за спиной другой рыбак с болезненно-бледным лицом. – Небесный Отец не станет направлять своего Посланника к простому рыбаку.

– А помнишь ли ты, Иунан, кем был Святой Мохмол? – обернувшись, с вызовом спросил у рыбака Пирул. – Разве не был он простым сборщиком навоза до того, как явился к нему Посланник?

– Смири свою гордыню, Пирул, – усмехнулся Иунан. – Ты был рыбаком и рыбаком умрешь. А человек, который стоит перед тобой, никакой не Посланник.

– Ты пришел для того, чтобы даровать мне сеть, о которой я просил Небесного Отца? – снова обратился к Джи-Си Пирул.

– Я пришел для того, чтобы узнать, что вам необходимо, и предложить некоторые образцы товаров, имеющихся на складах нашей компании, – ответил Джи-Си, решив не обращать внимания на то, что рыбак, похоже, предпочитал не покупать столь необходимую ему сеть, а получить ее в дар. – Сами же товары, как я уже говорил, будут доставлены чуть позднее.

– Если он и предложит тебе сеть, то уж непременно потребует за нее деньги, – усмехнулся за спиной Пирула Иунан.

– В деньгах нет необходимости, – тут же поспешил заверить рыбаков Джи-Си. – Наша компания работает по безналичному расчету. – Джи-Си извлек из особой ячейки, запирающейся на секретный код, электронную чековую книжку и уголком ее указал на застывшее прямо у него над головой облако, напоминающее по форме эмблему Галактического патруля. – Если у вас есть ответственное лицо либо просто поручитель в Федеральном Галактическом банке, то у нас не возникнет никаких проблем с наличными.

Пирул внимательно посмотрел на облако, которое почему-то выделил среди всех остальных его странный собеседник.

– У каждого есть свой покровитель на Небесах, – произнес он немного растерянно.

– Ну вот и отлично, – радостно улыбнулся Джи-Си. – В таком случае, чтобы получить заказанный товар, вам достаточно будет всего лишь приложить палец к контрольной ячейке. Вам нужна новая сеть?

Секунду помедлив, рыбак уверенно кивнул.

Раскрыв электронную чековую книжку, Джи-Си ввел наименование и код товара, после чего протянул ее аборигену.

Рыбак с опаской посмотрел на светящуюся ячейку.

– Сюда нужно приложить палец? – спросил он.

– Именно, – подтвердил Джи-Си.

– Не делай этого, Пирул, – снова раздался за спиной самого отважного из всех рыбаков голос недоверчивого Иунана. – Это Враг Небесного Отца искушает тебя.

– Но ведь он не требует от меня ничего взамен, – ответил ему Пирул.

– Враг Небесного Отца горазд на всякие хитрости, – с угрозой произнес Иунан.

– Уверяю вас, здесь нет никакой хитрости, – улыбнулся недоверчивому рыбаку Джи-Си. – Каждый из вас может получить точно такую же сеть, если только пожелает.

– А, чего там! – решительно махнул рукой Пирул.

– Пирул! – предостерегающе воскликнул Иунан.

Боясь передумать, Пирул быстрым движением прижал подушечку указательного пальца к светящейся ячейке.

– Благодарю вас за покупку. – Улыбнувшись рыбаку, Джи-Си закрыл электронную чековую книжку и спрятал ее в ячейку с секретным кодом.

– Ну, и где моя сеть? – осведомился Пирул.

– Ее доставят вам с первым же транспортом, – заверил рыбака Джи-Си.

– Я думал, Небесный Отец дарует мне ее немедленно, – растерянно развел руками Пирул.

– Простите, но компания не может направить к вам персональный транспорт, если вы сделали всего лишь одну покупку, – как и полагается, вежливо ответил Джи-Си. – Вам придется подождать, пока наберется достаточное число заказов. В противном случае заказ будет доставлен к вам с попутным транспортом в течение полугода.

За спиной у Пирула раздался издевательский смех Иунана.

– Ну, что, простофиля, получил свою сеть? Не забудь поблагодарить Посланника Небесного Отца за столь щедрый подарок!

Пирул тяжело вздохнул и обиженно, исподлобья посмотрел на Джи-Си, который пребывал в полнейшем недоумении, не в силах понять, чем вызвано столь пренебрежительное отношение к его последнему замечанию. Со стороны аборигена было более чем странным ожидать, что компания немедленно пришлет транспорт с заказанной им сетью. Конечно, можно было организовать и экстренную доставку, но в таком случае цена покупки взлетала до астрономических высот, поскольку в нее автоматически включался и фрахт корабля, а судя по далеко не блестящему внешнему виду аборигенов и их более чем скромному рыбацкому инвентарю, вряд ли кто-то из них мог позволить себе подобную роскошь. Джи-Си был профессиональным торговцем, но он не собирался грабить этих и без того не особенно богатых людей.

– Ладно, мужики, хватит бездельничать! – махнул рукой Иунан. – Если Пирул все надеется на милость Посланника Небесного Отца, то нам хлеб свой насущный приходится в поте лица добывать! Навались!

Рыбаки быстро свернули сеть, закинули ее в лодку и, навалившись разом, столкнули лодку с берега. При этом им пришлось почти по пояс зайти в воду.

– Друзья мои! – глядя на это, радостно воскликнул Джи-Си. – У меня есть именно то, что вам нужно!

Одновременно с этими словами он достал из ячейки на груди легкие, почти невесомые полипластиковые туфли с антигравитационными подметками. Видя, что никто, кроме Пирула, не обращает на него внимание, Джи-Си быстро скинул свои сандалии и натянул на ноги туфли. Разбежавшись, он прыгнул на нос лодки, которую рыбаки все еще удерживали у берега, пробежал от носа до кормы и прыгнул прямо в воду.

Пораженные рыбаки рты от изумления открыли, когда странноватого вида незнакомец вместо того, чтобы уйти с головой под воду, остался стоять на водной поверхности, слегка покачиваясь в такт набегающим на берег волнам. Более того, убедившись, что внимание всех присутствующих теперь всецело приковано к нему, Джи-Си взмахнул руками, словно актер, вызванный на «бис», и зашагал по воде, аки по суху.

Хождение по воде в антигравитационной обуви требует определенного навыка, но Джи-Си уже не раз приходилось демонстрировать данный товар и в его исполнении прогулка по воде выглядела донельзя простым и обыденным делом.

– Ну, что скажете? – замерев на месте и раскинув руки в стороны, обратился к аборигенам Джи-Си.

– Посланник, – пробормотал одними губами Пирул и тут же рухнул на колени. – Посланник! – возопил истошным голосом Иунан и упал на колени рядом с Пирулом. – Прости меня за то, что усомнился в тебе!

Следом за ними коленопреклоненное положение заняли и все остальные находившиеся на берегу аборигены.

Джи-Си в задумчивости почесал затылок. Этот жест он подцепил от кого-то из людей, да так и не смог от него избавиться.

– Я не понял, – растерянно обратился он к рыбакам. – Вы берете туфли или нет?

– Так что ты предлагаешь? – обратился к Ку Ши Морин.

– Я считаю, мы должны быть готовы к тому, что нам, возможно, придется вести активные поиски Джи-Си, которые могут затянуться на неопределенный срок, – ответил Ку Ши. – Как ты это себе представляешь?

– Нам придется вступить в контакт с самаритянами.

– Исключено! – решительно взмахнул рукой Морин.

Ку Ши молча развел руками:

– Боюсь, иначе мы не добьемся результата. Только у местного населения мы сможем получить информацию о местонахождении Джи-Си.

– Я не возьму на себя такой ответственности! – снова протестующе махнул рукой Морин. – Контакт с населением карантинной планеты – серьезное мероприятие, требующее определенной подготовки и соответствующих навыков. Если мы допустим какую-нибудь ошибку, то потом по гроб жизни будем оправдываться.

– Можно подумать, что нам это впервой, – усмехнулся Тротт.

– Кроме того, – заметил Пасти. – Нам же придется отвечать и за то, что натворит на Самаре Джи-Си.

Аргумент, приведенный штурманом, показался Морину достаточно веским для того, чтобы пересмотреть свои взгляды.

– Хорошо, Ку, займись подготовкой экспедиции. Если возникнет необходимость, мы должны суметь выдать себя за самаритян.

– Сколько человек? – спросил по-деловому Ку Ши.

– Четверо, – ответил Морин. – Мы спустимся на поверхность планеты и, если не обнаружим Джи-Си рядом с маяком, отправим посадочный модуль на «Гала-4», после чего займемся поисками. Вахтенный, оставшийся на корабле, снова спустит нам модуль, когда мы найдем Джи-Си.

– И кто же будет этот несчастный, которому предстоит скучать на корабле? – поинтересовался Пасти.

– Ты, Велло, – ответил ему Морин.

– Нет, командир, так не пойдет! – возмущенно воскликнул штурман. – Я, как и любой другой, хочу посмотреть на карантинную планету вблизи! Когда еще подвернется такая возможность!

– Это приказ, не подлежащий обсуждению, – ответил Морин. – Мы не на экскурсию сюда прибыли.

– Я настаиваю на том, чтобы вахтенный был выбран путем жеребьевки! – решительно заявил Пасти.

– Во-первых, вахтенного назначаю я, – ткнул пальцем себя в грудь Морин. – Во-вторых, я его уже назначил.

– Но почему именно я? – обиженно спросил Пасти.

– Потому что у тебя прическа неуставная, – вздохнув, ответил ему Морин. – Я уже чувствую, что мне и без того придется писать кучу докладных и объяснительных по поводу нашего пребывания на Самаре. Не хватало мне еще отвечать перед начальством за твой внешний вид.

Пирул выбрался на берег, откинул с лица мокрые волосы и принялся отжимать на себе одежду, промокшую насквозь, когда, попытавшись пройтись по волнам, он с головой окунулся в соленую и довольно-таки холодную в это время года морскую воду.

– Попробуй еще раз, Пирул, это совсем не так сложно, как кажется на первый взгляд, – принялся уговаривать рыбака Джи-Си.

– Нет, Посланник. – Пирул сел на гальку, стянул с ног антигравитационные туфли и вернул их роботу. – Дело вовсе не в обуви, а в том, что тебя Небесный Отец наделил способностью ходить по воде, а меня – нет. Я ведь в отличие от тебя всего лишь простой смертный.

– Как ты догадался, что я не такой, как ты? – Джи-Си удивленно посмотрел на рыбака.

– Ты – Посланник Небесного Отца, – ответил Пирул. – И лишь Замысел его, который мы не в силах постичь, придал тебе человеческое обличье.

Джи-Си задумчиво хмыкнул и хлопнул туфли подошвами одну о другую.

– Это не так сложно, как кажется, – снова произнес он. – Нужно только поверить в то, что ты можешь это сделать.

– Видимо, вера моя пока еще не так крепка, как твоя, – с извиняющейся улыбкой ответил Пирул.

Поняв, что туфли ему не продать, Джи-Си спрятал их за пазухой.

– Посланник, – подойдя к Джи-Си, почтительно обратился к нему один из рыбаков, расположившихся неподалеку. – Не соблаговолишь ли ты разделить с нами нашу скромную трапезу?

Рыбак указал на костер, разложенный чуть в стороне от береговой линии. В большом закопченном котле, подвешенном над огнем, побулькивало какое-то варево.

– Благодарю за предложение, – с улыбкой ответил Джи-Си. – Я не нуждаюсь в пище, но, если вы не возражаете, я с удовольствием посижу с вами возле костра.

Прежде чем приступить к еде, Иунан поблагодарил за дарованную пищу Небесного Отца, чем несколько удивил Джи-Си. Неужели на этой планете, которую охранял орбитальный сторожевой спутник, все же побывал его коллега-коммивояжер, торгующий пищевыми концентратами?

На всякий случай Иунан все же предложил присевшему вместе со всеми возле костра Джи-Си тарелку с рыбным супом и ломоть серого хлеба. Снова получив отказ, рыбак удивленно качнул головой.

– Как может человек обходиться без пищи? – удивленно спросил он.

– Я использую другой источник энергии, – ответил, не вдаваясь в технические подробности, Джи-Си.

– Могу ли я спросить тебя, Посланник, о том, с какой целью прислал тебя к нам Небесный Отец? – задал вопрос совсем еще молодой рыбак с едва только начавшими пробиваться светлыми усиками над верхней губой.

– Я занимаюсь распространением товаров, пользующихся широким спросом среди населения, – ответил Джи-Си. – И я был бы весьма признателен вам, если бы вы указали мне дорогу к ближайшему крупному населенному пункту.

– Тогда тебе, наверное, нужно в Итор, – сказал Иунан.

– Итор – это город? – уточнил Джи-Си.

– Итор – это самый большой город на берегу Окраинного моря, – ответил ему Пирул. – Двенадцать лет назад, после того как Верховный Правитель Волвара перенес в Итор свою резиденцию, город стал официальной столицей. – Сказав это, он решился задать вопрос: – Неужели в Царстве Небесного Отца неизвестно о том, что происходит на земле?

– Мы стараемся следить за текущими событиями, – рассеянно кивнул Джи-Си. – Но, сам понимаешь, порою дел бывает невпроворот… – Джи-Си развел руками, показывая, что сам сожалеет о своей неосведомленности о том, что происходит на планете. – Как далеко отсюда до Итора?

– Если морем, то за день можно добраться, – ответил ему Пирул.

Джи-Си посмотрел на море. У него, конечно же, имелись антигравитационные туфли, но удаляться в них от берега было рискованно. Снова же менять внешний облик Джи-Си не хотел.

– А берегом? – спросил он у рыбака.

– Дня три, не меньше, – ответил тот.

Джи-Си озабоченно покачал головой. Ему не хотелось надолго покидать место, отмеченное маяком. За то время, что он будет путешествовать в Итор и обратно, на планете вполне могли появиться прибывшие за ним представители компании.

– У меня есть лодка, и я отвезу тебя в Итор, – неожиданно объявил Пирул.

– Я буду весьма признателен тебе за это, – поблагодарил рыбака Джи-Си, несколько удивленный таким поворотом событий.

Иунан доел суп, обтер глиняную тарелку оставшимся у него куском хлеба и отставил пустую посудину в сторону.

– Я тоже отправлюсь вместе с вами, – сказал он.

– С чего бы вдруг? – с недоумением глянул на него Пирул.

– Что бы ты обо мне ни думал, – с вызовом ответил ему Иунан, – я всегда и везде готов служить Посланнику Небесного Отца. Если, конечно, это истинный Посланник, – добавил он, – а не самозванец вроде того, что ты подобрал прошлым летом на дороге в Инабар.

Ухватив край маскировочной сетки, Тротт рывком сдернул ее с груды хлама, на самом верху которой была установлена плоская серая коробка радиомаяка.

– Мне как раз нужен был маленький фонарик, – сказал Кромов, присаживаясь на корточки и протягивая руку в сторону образцов товаров, оставленных незадачливым коммивояжером.

– Отставить! – скомандовал Морин.

– Да брось ты, Петр, – с укором посмотрел на него бортинженер. – Сам знаешь, какая темень в машинном отделении за главным реактором – все на ощупь делать приходится. Наверное, я где-то там и потерял свой фонарь. Если заказывать новый через Центральную, ждать придется не меньше месяца. А этого робота теперь уж точно в утиль спишут.

– Скорее всего так оно и будет, – уверенно кивнул Морин. – Но вначале будет проверен по описи весь имевшийся у него товар.

– Можно списать фонарик на самаритян, – предложил Тротт. – Могли же они найти эту груду барахла раньше нас.

– И унесли только один фонарик? – с сомнением посмотрел на пилота Морин.

– Они могли убежать, испугавшись нашего появления, успев прихватить с собой только фонарик.

– В таком случае нам же и прикажут отыскать этот фонарик. – Мрачно усмехнувшись, Кромов бросил приглянувшийся ему фонарь на кучу остальных товаров.

– Теперь нам остается только отыскать самого робота, – сказал Ку Ши.

– Интересно, почему никто не догадался на него самого маяк поставить? – недовольно буркнул Кромов.

– Ладно, – обреченно махнул рукой Морин. – Грузим весь этот хлам в модуль, а потом переодеваемся в приготовленные Ку костюмы.

– Начинается маскарад, – улыбнулся Тротт, единственный из всех присутствующих не считавший перспективу задержаться на карантинной планете подольше убийственно мрачной.

Лодка у Пирула была совсем маленькая – в ней едва хватило места для двух рыбаков и робота. Но при попутном ветре она весело бежала под парусом по спокойной воде.

Пирул умело управлялся с парусом, так что у него оставалось время еще и на то, чтобы разговаривать с Джи-Си. Сидевший на руле Иунан был куда менее словоохотливым, чем его товарищ. Он все больше слушал, о чем беседовали Пирул с Джи-Си, лишь изредка вставляя какое-нибудь короткое замечание.

Вначале Джи-Си надеялся, что от рыбаков ему удастся получить информацию относительно перспектив торговли в столице. Но те вместо того, чтобы четко и ясно обрисовать ему картину спроса и предложения на различные товары, начинали длинно и путано рассуждать на тему каких-то отвлеченных и совершенно неинтересных Джи-Си вопросов. К тому же они всякий раз предлагали ответить на них самому Джи-Си. А сделать это было совсем непросто, потому что временами робот вообще не понимал, о чем, собственно, идет речь. В конце концов, Джи-Си решил, что рыбаки, постоянно проживающие в глухой провинции, просто плохо осведомлены о том, что происходит в больших городах. Ну а поскольку они и Джи-Си принимали за городского жителя, то и относились к нему с соответствующим почтением.

Хотя, с другой стороны, Джи-Си был поражен, какое огромное количество товаров заказали у него жители деревни, показавшейся торговцу очень маленькой и невероятно бедной. Аборигены готовы были покупать все и без разбора, даже не заглядывая в каталоги, которые предлагал их вниманию услужливый торговец. Правда, начался этот ажиотаж покупательского спроса только после того, как Пирул объяснил своим соседям, что Джи-Си является Посланником Небесного Отца и на каждого, кто приложит палец к электронной чековой книжке, снизойдет Его благодать.

Странным показалось Джи-Си еще и то, что, делая покупку, каждый из жителей деревни рассказывал ему о своих горестях и невзгодах. Решив, что таков местный обычай, Джи-Си внимательно выслушивал каждого, после чего с благосклонной улыбкой на устах произносил несколько слов утешения. Ему это было вовсе не трудно, а на покупательском спросе, который интересовал Джи-Си в первую очередь, это сказывалось весьма положительно.

По причине того, что торговля в деревне пошла успешно, Джи-Си собрался в дорогу только после полудня.

Сначала лодка плыла вдоль пустынного каменистого берега. Затем, когда впереди появились высокие утесы, Пирул направил ее в открытое море. Берег превратился в узкую серую полоску, тянущуюся вдоль горизонта. Судя по всему, Пирул боялся потерять ее из вида, из чего Джи-Си сделал вывод, что местные жители не знакомы даже с простейшими навигационными приборами. Не привыкший терять время даром торговец тут же предложил рыбакам простейший компас, встроенный в брелок для ключей. Но, как ни старался Джи-Си, он так и не смог объяснить Пирулу и Иунану, для чего служит эта вещь и как ею надлежит пользоваться.

Когда начало темнеть, Пирул снова повернул лодку к берегу.

– Неподалеку есть небольшое селение, – сказал он, обращаясь к Джи-Си. – Переночуем в нем, а как только рассветет, снова отправимся в путь.

Джи-Си не стал возражать, решив, что если в селении, где они должны заночевать, торговля пойдет так же бойко, как и в рыбацкой деревушке, то задержку в пути можно будет считать вполне оправданной.

Деревушка, к которой, спустившись с холмов и пройдя берегом моря, вышли патрульные, стояла на самом краю береговой линии. Поскольку у Самары не было естественного спутника, местные жители не знали, что такое морские приливы. Да и штормы здесь, должно быть, случались не часто, кособокие домишки, похожие издалека на поросшие серой, пожухлой травой кучи мусора, стояли так близко к воде, что, сидя на пороге крайнего из них, можно было без труда закинуть в море удочку. В деревушке было всего-то с десяток домов, причем три из них, судя по темным оконным провалам и покосившимся крышам, давно уже пустовали.

– Ведите себя непринужденно и с достоинством, но при этом не забывайте и о тактичности, – напутствовал своих подчиненных Морин, одергивая на себе одеяние, наскоро сшитое из простыни, похожее на короткую тогу, перетянутую в поясе куском веревки.

– Давно я не участвовал в маскараде, – неловко дернув плечом, мрачно буркнул Кромов.

– А для чего ты нацепил на свой халат значок патрульного? – взглянув на бортинженера, поинтересовался Тротт.

– Джеймс! – возмущенно всплеснул руками Морин. – Немедленно спрячь значок!

– В соответствии с уставом патрульный, выполняющий служебное задание, должен иметь при себе значок, – спокойно возразил командиру Кромов.

– Но это вовсе не означает, что его нужно выставлять напоказ! – Морин на всякий случай посмотрел на остальных подчиненных, чтобы убедиться, что они не сделали подобной глупости. – Мы находимся на карантинной планете и должны соблюдать конспирацию, – добавил он, удостоверившись в том, что теперь внешний вид всех патрульных вполне соответствует тому, как, по его мнению, должны выглядеть местные жители. – Самаритянам ничего не известно о существовании разумной жизни за пределами их планеты. В таком же неведении они должны остаться и после того, как мы ее покинем.

– Ага, – с усмешкой кивнул Кромов. – Ты лучше расскажи об этом тому чокнутому роботу, которого мы ищем.

– С психическими и мыслительными функциями у Джи-Си все в порядке, – возразил Ку Ши. – Просто заложенная в нем программа приоритетов не соответствует тем условиям, в которых он оказался.

– Можно подумать, что разгуливать, завернувшись в простыни, для всех нас дело самое что ни на есть привычное, – недовольно проворчал Кромов.

– Прекратить разговоры, – негромко приказал Морин, увидев вышедшую из дома женщину, которая, остановившись на пороге, приложила ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в приближающихся к деревне четверых незнакомцев.

Еще на «Гала-4» Ку Ши получил через Центральную диспетчерскую службу Галактического патруля программу для автоматического переводчика, совмещенную с самарским языком. Но, поскольку голосовой аппарат самаритян практически ничем не отличался от того, чем природа наделила людей, а структура самарского языка и принятая в нем система звукоизвлечения были не особенно сложными, Ку Ши решил полностью переключить автоматического переводчика на аудиоклипсы, закрепленные на мочках ушей патрульных. Таким образом, каждый из них мог не только слышать синхронный перевод речи аборигенов на понятный им язык, но и перевод собственных слов на самаритянский. При этом не нужно было говорить в полный голос – крошечный голосовой сенсор, закрепленный на горле, улавливал колебания голосовых связок даже тогда, когда слова произносились настолько тихо, что никто из находящихся рядом не мог их услышать. После этого патрульному оставалось только повторить услышанную фразу на самаритянском языке.

Впрочем, даже для этого требовалось иметь определенные навыки, поэтому Морин принял решение, что разговаривать с аборигенами будет Ку Ши. Остальным же было приказано не вступать в беседу без особой на то необходимости.

К тому времени, когда патрульные подошли к женщине, первой заметившей гостей, к ней присоединились еще трое человек. Трое ребятишек, в возрасте от пяти до восьми лет, возившиеся неподалеку на устилающих берег камнях с каким-то небольшим четвероногим животным, завидев вошедших в деревню незнакомцев, прекратили свою игру и замерли на месте, внимательно наблюдая за происходящим.

– Что-то подсказывает мне, что Джи-Си здесь уже побывал, – негромко, почти не открывая губ, произнес Тротт.

– А это «что-то» случайно не подсказывает тебе, куда он после этого направился? – спросил Морин. – Потому что, судя по тишине и спокойствию, царящим в деревне, робота здесь нет.

Ку Ши знаком велел своим спутникам умолкнуть.

Выйдя вперед, он почтительно, но одновременно и с достоинством, свойственным человеку, занимающему достаточно высокую ступень на иерархической лестнице, наклонил голову, приветствуя жителей деревни. Никаких ответных жестов или движений со стороны аборигенов не последовало.

Подождав несколько секунд, Ку Ши обратился к самаритянам со словами, произношение которых подсказывал ему электронный переводчик:

– Мы ищем нашего друга, с которым случайно разминулись в пути. Возможно, вы или ваши дети видели сегодня утром где-то в окрестностях деревни незнакомого человека?

– Нет, – коротко ответил мужчина с длинными седыми волосами, расчесанными на прямой пробор и перехваченными над ушами плоскими заколками из рыбьих костей.

Ответ был настолько однозначным, что Ку Ши сразу же понял, что его обманывают самым нахальным образом. Подтверждением этому служило то, что самаритянин ответил один за всех и даже не спросил ни о чем детей, находившихся неподалеку.

– Значит – нет, – недобро прищурился Ку Ши. – В таком случае нам придется забрать с собой тебя.

Глаза самаритянина испуганно округлились.

– Меня? – растерянно пробормотал он. – А я-то здесь при чем?

– Человек, которого мы разыскиваем, является важным государственным лицом, – со скрытой угрозой в голосе произнес Ку Ши. – У нас есть все основания полагать, что он заходил в вашу деревню. И если ты утверждаешь обратное, следовательно, являешься одним из тех, кто готовит покушение на него.

– Да нет же, нет, – быстро заговорил самаритянин. – С чего бы мне вдруг таить зло на этого доброго человека…

– Так, значит, он все же был здесь? – сделав шаг в направлении перепуганного аборигена, чем напугал его еще больше, спросил Ку Ши.

– Был. – Самаритянин быстро кивнул несколько раз. – Пирул с Иунаном встретили его где-то на берегу и привели в деревню.

– Когда это было?

– Сразу же после утреннего лова.

– И что было потом?

– Пирул сказал, что это Посланник Небесного Отца. – Посланник? – удивленно сдвинул брови Ку Ши.

– Мы тоже сначала не поверили, – встряла в разговор женщина, стоявшая по левую руку от самаритянина. – Пирулу, после того как он как-то раз побывал на проповеди Святого Мохмола, все время Посланники мерещатся. Но Иунан и другие рыбаки, которые были с ним, в один голос твердили, что видели, как этот незнакомец по воде ходил, аки по суху, а еще огонь извлекал из камня.

Ку Ши оглянулся через плечо на Морина и тяжело вздохнул.

– А вам он что-нибудь показывал? – спросил он, снова переведя взгляд на самаритян.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Только спрашивал, что бы мы хотели получить в дар от Небесного Отца. А после осенял нас своею благодатью.

– Было и нам явлено чудо! – Женщина резко ткнула мужчину острым локтем в бок и плечом оттеснила его за спину. – Было чудо! – снова уверенно повторила она, глядя в глаза Ку Ши.

– И что же это было за чудо? – мягко поинтересовался патрульный.

– Жена у Хавара три дня назад девочку родила, а сама после этого слегла с родильной лихорадкой. Думали – все, помирает. Сегодня утром она уже и говорить не могла, и никого вокруг себя не узнавала. Посланник только присел возле нее на минуту и за руку подержал. После этого у нее на руке круглое желтое пятнышко осталось. А недавно я к Хавару в дом зашла, смотрю – жена его уже на кровати сидит и суп рыбный ест! Ну?! – Самаритянка с вызовом посмотрела сначала на стоявшего чуть позади нее мужчину, а затем на патрульного. – Разве ж это не чудо?!

Самаритянин смущенно пожал плечами.

– Критоцид, – услышал Ку Ши тихий голос Тротта у себя за спиной. – Я просмотрел список образцов товаров, которые имел при себе Джи-Си. Среди них был и пластырь со слоем универсального антибиотика. Быстро и эффективно помогает при сепсисе.

– Какие еще чудеса были явлены вам Посланником? – спросил у самаритянки Ку Ши.

Женщина гордо вскинула свой длинный подбородок.

– Я крепка в вере в Небесного Отца, – с восторженным благоговением произнесла она. – И для того, чтобы верить в Посланника Его, мне не нужно никаких чудес! Я на себе ощутила ту благодать, что исходила от Посланника!

– Статическое электромагнитное поле, – тут же нашел объяснение Кромов. – Частенько возникает вокруг автоматов системы Джи-Си, когда роботам приходится подолгу сохранять несвойственную им форму. Если находишься в этот момент рядом с одним из них, то чувствуешь, как все волоски на теле встают дыбом. Кстати, именно из-за этого роботов Джи-Си в свое время сняли с производства.

– Где сейчас Посланник? – спросил у самаритянки Ку Ши.

– Пирул и Иунан повезли его в Итор, – ответил за нее мужчина.

Ку Ши быстро оглянулся по сторонам. Никакой дороги видно не было, а следовательно, слово «повезли» можно было истолковать как «поплыли».

– Как по-твоему, – снова обратился он к рыбаку. – Как скоро они туда доберутся?

Самаритянин задумчиво посмотрел на море, затем перевел взгляд на небо, по которому плыли мелкие перистые облака, и не спеша огладил ладонью свою всклокоченную бороденку.

– Дотемна им до Итора не добраться, – рассудительно произнес он. – А значит, заночуют где-нибудь на берегу. Если отправятся в путь на рассвете, то к полудню будут в Иторе. – Самаритянин снова посмотрел на море и уверенно добавил: – Точно, не раньше полудня.

Ку Ши обернулся, чтобы взглянуть на командира.

– Нам тоже нужно в Итор, – развел руками Морин.

– Ты можешь отвезти нас в Итор? – обратился Ку Ши к самаритянину.

– А сами-то вы как сюда добрались? – хитро прищурился рыбак.

– Тебя интересует, куда делась наша лодка или сколько мы заплатим тебе за твою? – Ку Ши сунул руку во внутренний карман, где у него лежали десятка два медных монет, принятых к обращению в Волваре. Монеты были изготовлены синтезатором патрульного корабля по коду образца, переданному Центральной диспетчерской.

– Извини, – развел руками самаритянин. – Но, сколько бы ты мне ни предложил, я смогу доставить тебя в Итор разве что на собственной спине. Своя лодка была только у Пирула. А на той, что принадлежит деревенской общине, рыбаки уплыли за мыс. – Самаритянин указал рукой вдоль берега, туда, где в залив врезался острый скальный выступ. – Вернутся не раньше завтрашнего утра.

– А если идти пешком? – спросил из-за спины Ку Ши Кромов.

– Тогда вам нужно перевалить через холмы. – Рыбак махнул рукой в сторону, откуда пришли патрульные. – Там вы и найдете дорогу, ведущую в Итор.

– И как долго идти по дороге до Итора? – спросил Ку Ши.

– Да дня три, – усмехнулся самаритянин.

За спиной у Ку Ши тяжело вздохнул Кромов, вспомнивший об оставленном на корабле вездеходе.

– А когда лодка вернется, вы отвезете нас в Итор? – понимая, что другого выхода у них все равно нет, спросил у рыбака Морин.

Самаритянин, видимо, тоже понял, что странные гости, невесть откуда появившиеся в рыбацкой деревне, находятся в безвыходном положении. Он не спеша, как будто только для того, чтобы прочистить горло, кашлянул в кулак, степенно огладил бороду, провел ладонями по волосам и лишь после этого промолвил:

– Ну, если сойдемся в цене…

Уже в сгущающихся сумерках лодка причалила к берегу. Велев Джи-Си оставаться на месте, Пирул с Иунаном прыгнули в воду и быстро вытащили лодку на берег.

Отойдя на пару шагов от кромки воды, Иунан с облегчением перевел дух.

– Ну, кажется, и на этот раз обошлось, – негромко произнес рыбак и трижды ударил себя в грудь кончиками пальцев правой руки.

– А в чем проблема? – спросил, выбираясь из лодки на каменистый пляж, Джи-Си.

– Смотри. – Пирул указал рукой в сторону моря.

Примерно в сотне метров от берега слегка колышущаяся морская гладь мерцала переливающимся зеленоватым светом. Казалось, тысячи мельчайщих светящихся блесток были рассыпаны по поверхности воды. Зрелище было необычайно красивым, даже чарующим, но никак не внушающим опасение. Что за угрозу могли таить в себе скопления одноклеточных организмов, которых по непонятной прихоти своей природа снабдила люминофорами?

Джи-Си непонимающе посмотрел на своих спутников.

– Это души утонувших рыбаков, – шепотом произнес Пирул. – Когда они появляются на поверхности моря, нужно скорее править к берегу. Иначе – быть беде.

– Ну, я не думаю, что это так уж страшно, – улыбнулся Джи-Си. – Насколько мне известно, мертвые не проявляют никакого интереса к делам живых.

– Тогда для чего же они всплывают по ночам с морского дна? – указав взглядом на волны, свечение которых становилась все ярче, спросил Иунан.

Джи-Си сначала было решил открыть своим спутникам истинную причину свечения моря, но, подумав, пришел к выводу, что потребуется слишком много времени для того, чтобы растолковать необразованным рыбакам принцип природной люминесценции. Он попытался молча уйти от ответа, но глаза рыбаков неотрывно следили за ним, так, словно даже в отсутствии слов движения Посланника могли подсказать им ответ на заданный вопрос.

– Может, просто для того, чтобы напомнить о себе? – не найдя ничего лучшего, произнес, смущенно глядя в сторону, Джи-Си.

Высказанное предположение казалось ему довольно-таки абсурдным, но, как ни странно, рыбакам оно пришлось по душе.

– А что происходит с душами тех, кто умирает не в море? – тут же спросил у робота Пирул.

В поисках чего-то схожего с зеленоватым мерцанием люминофора на поверхности моря взгляд Джи-Си невольно обратился к звездному небу.

– Они там? – благоговейно прошептал Пирул.

– Не все, – несколько смущенно, оттого что ему приходится лгать, ответил Джи-Си. – Только те, кто этого достоин.

– А как же остальные?

– Они ждут, когда Небесный Отец примет решение по поводу их дальнейшей судьбы.

Сплетая совершенно невероятную историю для простодушных рыбаков, Джи-Си находил оправдание в том, что когда-то и сам слышал нечто подобное.

Кончив обсуждать тему жизни после смерти, рыбаки и робот зашагали в сторону, где находилось селение, в котором они рассчитывали переночевать.

– Нужно было раньше пристать к берегу, – недовольно буркнул шагавший впереди Иунан, в очередной раз споткнувшись о невидимый в темноте камень.

Джи-Си, обладавший способностью видеть в различных волновых диапазонах, не испытывал никаких неудобств из-за опустившейся на землю ночной темноты. Но, услышав сетование Иунана, он решил оказать услугу своим спутникам, а заодно и продемонстрировать им еще один из имевшихся у него образцов товара. Достав из ячейки на груди пластиковую люминесцентную трубку, Джи-Си несильно ударил ею об открытую ладонь. В одно мгновение механическая энергия удара была поглощена заполнявшим трубку люминофорным составом и преобразована в световое излучение. Призрачный голубоватый свет осветил тропинку, по которой они шли.

– С нами Небесный Отец! – в ужасе воскликнул Иунан, отпрыгнув в сторону, за пределы светящегося круга.

Пирул тоже кинулся во тьму, но споткнулся и упал, больно ударившись коленкой о камень.

– Чем мы провинились перед тобой, Посланник? – даже не пытаясь снова подняться на ноги, униженно проскулил Пирул.

– В чем дело, друзья мои? – Джи-Си еще раз ударил люминесцентную трубку о ладонь и поднял ее над головой, чтобы его спутники могли увидеть, что никакой опасности рядом с ними нет. – Что вас так напугало?

Лежа на земле, Пирул вскинул руку, прикрывая лицо от бледного люминесцентного света, так, словно это было ослепительное сияние.

Стоявший чуть в стороне Иунан пошатнулся и, как будто лишившсь внезапно последних сил, упал на колени.

– Пощади нас, о Великий Повелитель Душ, – простонал он, умоляюще глядя на робота.

– Слушайте, я не понимаю, что происходит! – с досадой всплеснул руками Джи-Си. – Что вас так напугало?

– Сосуд Душ в твоей руке, – едва слышно произнес Иунан.

– Это? – Джи-Си удивленно посмотрел на светящуюся трубу. – Это всего лишь люминесцентный фонарь – вещь совершенно безопасная. Я просто хотел осветить вам дорогу.

Иунан изумленно приоткрыл рот.

Пирул, поднявшись на колени, вцепился пальцами в свою бороду.

Оба рыбака смотрели на коммивояжера с благоговейным ужасом.

– Ну так что? – устав ждать, обратился к ним с вопросом Джи-Си. – Мы идем в селение или заночуем прямо здесь? Между прочим, – с едва заметным упреком добавил он, – это была ваша идея остановиться на ночь. Мое тело в отдыхе не нуждается.

– Ты заключил души мертвых в волшебный сосуд и заставил их служить тебе? – осторожно спросил Пирул.

– Ну, если ты называешь душами умерших то, что заставляет светиться море, то так оно и есть, – ответил робот. – Только я не сам создал этот фонарь, а получил его вместе с остальными образцами товаров от представителя компании. Хочешь взглянуть на него поближе?

Джи-Си протянул люминесцентную трубку Пирулу, в ответ на что рыбак испуганно замахал руками.

– Тебе помочь подняться? – Джи-Си протянул Пирулу свободную руку.

Рыбак быстро коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони Джи-Си и, тут же отдернув руку, самостоятельно встал на ноги.

Поднялся с колен и Иунан.

– Ну так что? – вопросительно посмотрел на рыбаков Джи-Си. – Хотите, чтобы я спрятал фонарь и мы продолжали наш путь в темноте?

Иунан провел языком по сухим, потрескавшимся губам.

– Если этот свет послан нам Небесным Отцом, мы не вправе отвергать его, – севшим от волнения голосом произнес он.

– Отлично сказано, – ободряюще улыбнулся рыбаку Джи-Си и, снова стукнув люминесцентную трубку о ладонь, высоко поднял ее над головой.

Трое патрульных сидели на берегу моря, глядя на то, как с наступлением темноты волны на некотором расстоянии от береговой линии начинают переливаться призрачным зеленоватым светом.

– А знаете, мне здесь нравится, – неожиданно произнес Тротт. – Мне давно не доводилось слышать столь необыкновенной, первозданной тишины, нарушаемой только естественными звуками природы.

– Характерно для планет, общество на которых не достигло индустриальной стадии, – весьма своеобразно прокомментировал слова пилота Кромов.

– Эх, Джеймс, – грустно вздохнул Тротт. – Нет в тебе ни капли романтики. Ну, скажи мне на милость, при чем здесь индустриальное общество, когда мы говорим о красоте нетронутой природы?

– При том, что мне нравится, как тикают маятники, щелкают шестеренки и скрипят несмазанные колеса, – ответил Кромов. – А если хочешь сполна насладиться красотой нетронутой природы, то можешь прогуляться на тот конец деревни, где рыбаки сваливают гниющие остатки своих уловов.

– Эх, Джеймс, – снова вздохнул Тротт и, ничего более не сказав, лег на спину.

Положив руки под голову, Эрик устремил взгляд к удивительно прекрасному звездному небу. В свое время он подал заявление в Звездную академию только потому, что надеялся на то, что уж небо никто и никогда не сможет превратить в выгребную яму. Однако, судя по тому, какими феноменальными темпами продвигалось замусоривание космического пространства, ожиданиям этим не суждено было сбыться. Именно осознание данного факта заставило Тротта сделать еще один шаг и поступить после окончания академии в Службу Галактического патруля.

– Главное – не расслабляться, – произнес одну из своих любимейших фраз Морин. И тут же добавил к ней вторую из той же категории: – Мы здесь не на отдыхе.

– Верно, – совершенно неожиданно поддержал командира Кромов. – Аборигены представления не имеют о том, что мы патрульные, зато им известно, что у нас есть деньги. Того и гляди, подкрадутся из темноты и нож в спину воткнут. – Кромов с недовольным видом покрутил головой по сторонам: – Не нравится мне здесь.

– Ничего удивительного, – произнес, не отрывая взгляда от звезд, Тротт. – Ты чувствуешь себя спокойно, только находясь в недрах машинного отделения своей несравненной «Галы».

– Ну и что с того? – с вызовом посмотрел на пилота Кромов.

– Ничего, – едва слышно усмехнулся тот. – Я просто констатировал факт.

– Факт, – недовольно буркнул Кромов. – Скажи лучше, где Ку запропастился?

– Я здесь, – послышался негромкий голос из темноты.

Кромов проворно вскочил на ноги и сунул руку под тогу, где у него был спрятан парализатор.

Увидев, что это и в самом деле Ку Ши, Кромов успокоился и снова сел на гальку.

– Ну, какие новости? – спросил Морин.

– Мне удалось получить исчерпывающую информацию о религиозных воззрениях самаритян, – ответил, присаживаясь на небольшой плоский камень, Ку Ши.

– Какое это имеет отношение к нашему пропавшему роботу? – покосился на него Тротт.

– Самое непосредственное, – ответил Ку Ши.

– Грязь марсианская, – в сердцах выругался Морин. – Вот чего я не люблю, так это вмешиваться в религиозные дела. Как ни старайся, непременно выплывет наружу какое-нибудь гнилье, за которое потом с тебя же еще и спросят!

– В особенности это касается карантинных планет, – добавил, приподнявшись на локте, Тротт. – Здесь как на минном поле, ошибся раз – и ты уже труп… Естественно, я выражаюсь фигурально.

– Так что там насчет местной религии? – обратился к Ку Ши Кромов, единственный, кому не казалось, что обсуждаемая тема таит в себе нечто инфернально ужасное.

Селение, в которое рыбаки привели Джи-Си, было чуть больше рыбацкой деревни. Жили в нем мелкие ремесленники, промышляющие изготовлением глиняной посуды и плетением циновок с традиционными цветными узорами. Дома в поселке стояли двумя концентрическими кругами, в центре которых находилась большая утоптанная площадка с обложенным камнями очагом. В очаге потрескивали дрова, выбрасывая в темное небо снопы оранжевых искр. Красноватые отсветы невысокого пламени озаряли фигуры четверых человек, неподвижно сидящих у огня.

При появлении Джи-Си и сопровождавших его рыбаков неспешный разговор у костра тут же оборвался.

Джи-Си держал высоко над головой люминесцентный фонарь, свет от которого окрашивал в мертвенно-голубой цвет как самого робота, так и его спутников. Рыбаки уже успели несколько привыкнуть к тому, что путь их в ночи освещал мистический сосуд, наполненный душами умерших людей, и странный, никем прежде не виданный свет уже не казался им столь ужасным, как в тот момент, когда они впервые увидели его. А вот для засидевшихся до темноты сельчан подобное зрелище было в новинку. Секунд двадцать они сидели неподвижно, изучая взглядами незваных гостей, явившихся, как им казалось, из самого чрева ночи, после чего, не сговариваясь, одновременно вскочили на ноги и кинулись врассыпную.

Все произошло настолько быстро, что гости, не успев даже понять, в чем дело, остались на площади одни.

Пирул подошел к очагу и поставил ногу на закопченный камень.

– Должно быть, их напугал твой Сосуд Душ, – сказал он, обращаясь к Джи-Си. – Не мог бы ты спрятать его?

– Конечно, – с готовностью согласился Джи-Си и спрятал фонарь в ячейку на груди.

– Эй! – крикнул, раскинув руки в стороны, Иунан. – Куда вы все попрятались?! Это же мы! Пирул и Иунан!

Где-то во тьме осторожно скрипнула дверь.

– Пирул?..

– Ну так кто же еще! – быстро развернулся на голос рыбак.

– Уходите отсюда, – произнес голос, в котором звучала не столько угроза, сколько страх. – Уходите!

– Эй, да это никак Драш! – повернулся в ту же сторону, что и Пирул, Иунан. – Что случилось, Драш? Прежде вы никогда не отказывали нам в крове!

– Мы были рады видеть вас, когда вы были живые, – ответил голос из темноты. – Но мы не хотим делить кров с мертвецами. Мертвые должны лежать в земле, а не ходить по ней!

– О чем ты говоришь, Драш! Мы живы!..

Пирул сделал шаг в ту сторону, откуда звучал голос невидимого собеседника.

– Оставайся на месте, Пирул! – крикнул Драш. – У меня в руке дротик! И если ты сделаешь еще хотя бы шаг, клянусь, я кину его в тебя!

– Так оно и есть, – негромко произнес, обращаясь к Пирулу, Джи-Си. – У этого типа, что прячется за приоткрытой дверью, в руке дротик. И не только у него одного. За нами следят еще человек десять с оружием в руках.

– Ты собираешься убить мертвеца, Драш? – усмехнулся Пирул. – Лучше подойди поближе и убедись, что я живой.

– Мы видели Сосуд Душ в руке твоего спутника! – раздался голос с другой стороны площади.

– Верно, нам освещал дорогу Сосуд Душ, который находился в руке Посланника Небесного Отца! – Пирул говорил, постепенно повышая голос, и к концу фразы он звучал уже почти как крик. – Выйдите, трусы и маловеры, и убедитесь сами! Посланник Небесного Отца посетил ваше селение, а вы, вместо того чтобы встретить его достойно, попрятались в свои норы, словно твари ползучие!..

Пирул говорил долго и вдохновенно. Слушая его, Джи-Си подумал, что из рыбака мог бы получиться неплохой коммивояжер. Что-что, а убеждать людей он умел. Если бы и рыбу он ловил столь же успешно, то, наверное, давно бы уже скопил деньги на новую сеть. К концу его вдохновенной речи, должно быть, все жители селения, включая беззубых стариков и хнычущих младенцев, в равной степени не понимающих, что происходит, собрались на площади вокруг очага.

Страх быстро прошел, как только сельчане убедились, что перед ними действительно те самые Пирул и Иунан, которые не раз гостили в их домах, а вовсе не призраки и не всплывшие из морских глубин мертвецы. Ну а после повторной демонстрации Сосуда Духов, вновь повергшего в страх и трепет все взрослое население поселка, ни у кого уже не возникло сомнений в том, что пришедший вместе с рыбаками незнакомец есть не кто иной, как Посланник Небесного Отца.

В очаг подбросили дров, и огонь в нем заполыхал ярче. Мужская часть населения поселка расположилась вокруг костра и приготовилась внимать захватывающей истории о явлении Посланника и о подлинных чудесах, продемонстрированных им. Женщины, испытывавшие не меньшее любопытство, чем их мужья и братья, сновали вокруг, делая вид, что занимаются приготовлением пищи.

Джи-Си, как обычно, от еды отказался, чем уже вызвал немалое удивление у всех присутствующих.

Быстро освободив от еды предложенную ему тарелку, Пирул заговорщицки подмигнул Драшу:

– Помнится, в прошлый раз вы угощали нас отменным вином.

– Извини, Пирул, – улыбнувшись, развел руками Драш. – Все вино выпили на прошлой неделе на свадьбе сына Илипа.

– Что ж, – разочарованно цокнул языком Пирул. – Придется, видно, пить простую воду. Плесни-ка мне водицы, красавица, – обратился он к женщине, стоявшей неподалеку с кувшином в руках.

– Зачем же пить воду! – протянув руку, Джи-Си остановил женщину, собиравшуюся наполнить кружку Пирула.

Взяв кувшин из рук удивленной женщины, Джи-Си достал из ячейки на груди небольшой пластиковый пакетик и, оторвав уголок, всыпал его содержимое в воду. Взяв кувшин за горло, он как следует перемешал жидкость в нем, после чего наполнил кружку Пирула.

Рыбак вначале осторожно понюхал то, что было в кружке, затем так же осторожно лизнул языком.

– Это вино! – благоговейным шепотом произнес он.

Вновь поднеся кружку к губам, Пирул сделал глоток.

– Настоящее вино! – восторженно воскликнул он и залпом осушил кружку.

Джи-Си широко улыбнулся и, приподняв кувшин до уровня груди, радостно сообщил всем присутствующим:

– Вкусовые добавки «Шмак» способны даже воду превратить в вино!

Рассказ Ку Ши, как всегда, был неторопливым и обстоятельным:

– Как мне удалось выяснить, до недавних пор все самаритяне, обитавшие по берегам Окраинного моря, жили небольшими селениями, в которых практически все состояли друг с другом в той или иной степени родства. Перемены в их жизни начались примерно лет пятнадцать тому назад, когда некий деятель по имени Трапар Кислый провозгласил себя Верховным Правителем Волвара. Тут следует заметить, что прежде о государстве, именуемом Волвар, никто на берегах Окраинного моря и слыхом не слыхивал. По той простой причине, что его не существовало в природе. Трапар Кислый сам придумал для себя государство, подданными которого объявил всех обитателей селений, разбросанных по берегам Окраинного моря. Но, что самое удивительное, затея Трапара сработала! Никто не стал противиться объединению. Должно быть, необходимость в переустройстве общества давно уже назрела, и требовался только человек, способный толкнуть камень, находящийся на вершине горы, чтобы он сам покатился вниз по склону.

Судя по тому, что мне рассказали местные жители, Трапар Кислый, который и по сей день правит теперь уже вполне реальным Волваром, на самом деле личность незаурядная. При нем на побережье Окраинного моря буквально на пустом месте всего за несколько лет было построено несколько больших городов, в том числе и Итор – столица Волвара. После того как Трапар ввел в обращение медные деньги, начала процветать торговля. По всему побережью протянулась сеть новых дорог. Пару лет назад во всех городах приказом Трапара были открыты государственные школы. Конечно, их очень мало и принимают туда только особо одаренных детей, но для существующей общественно-экономической формации наличие школ, находящихся на полном содержании у государственной казны, является несомненным показателем прогресса.

Весьма своевременной и дальновидной оказалась религиозная реформа, которую в первые же годы своего правления провел на подвластной ему территории Трапар Кислый. Не знаю, кто уж здесь выступал в роли мозгового центра – сам Трапар или собранная им команда советников, только идея и в самом деле оказалась гениальной. Под руководством Трапара был создан новый, прежде никогда не существовавший на Самаре тип религии. И имя ему: монотеизм.

Прежде все самаритяне были, если можно так сказать, стихийными мистиками. Они обожествляли силы природных стихий, но при этом не персонифицировали их с тем или иным образом. Вера же в загробную жизнь сводилась к идее о том, что душа человека после смерти сливается с той или иной природной стихией. При этом, если рыбаки поклонялись Отцу-Океану, то земледельцы, естественно, отдавали предпочтение Матери-Земле. К серьезным конфликтам такая разница в объектах поклонения никогда не приводила, но также она не способствовала и объединению людей.

Трапар предложил всем своим подданным образ Небесного Отца, который некогда сотворил земную твердь, воду и небеса, а чуть позднее, отдохнув пару дней, создал растения, животных и людей. Таким образом, он является властелином всех природных стихий и Отцом всех, кто живет на земле, плавает в океане или летает в небесах.

Здесь просматривается довольно-таки явная параллель между Небесным Отцом и самим Трапаром Кислым: и тот и другой являются как создателем, так и властелином. А с властью, данной свыше, спорить, как известно, так же бессмысленно, как и плевать против ветра.

Что касается загробной жизни, то и здесь было предложено не особенно оригинальное, но вполне соответствующее духу времени решение. У Небесного Отца, само собой, не так много времени для того, чтобы персонально направлять каждого из детей своих по пути истинному, а потом еще и следить, чтобы он случайно не свернул в сторону. Но он позаботился о том, чтобы даровать людям свод Наставлений, в соответствии с которыми им и предстояло строить свою жизнь. Каменные плиты с выбитыми на них словами Наставлений были обнаружены в пустыне Дивел экспедицией, отправленной туда Трапаром Кислым, который во время одного из своих прозрений узнал, что именно в этом месте Небесный Отец однажды ступал на землю Самары.

Кстати, вам, наверное, будет любопытно узнать, что название планеты не имеет никакого отношения ни к земной, ни к марсианской Самаре. В переводе с древнесамаритянского слово «самара» означает «возлюбленная». А в современном языке оно превратилось в название всех тех земель, которые известны самаритянам.

Судит же дела людей Небесный Отец только после их смерти. Праведникам предоставляется возможность стать частью тех природных стихий, с которыми они были близки при жизни. А вот души грешников заключаются в некий Сосуд Душ, где и дожидаются дня, когда у Небесного Отца появится свободное время, чтобы пересмотреть их дела. Но, как принято считать, произойдет это не раньше, чем мир, который мы знаем, перестанет существовать.

– Все это очень интересно, – воспользовавшись короткой паузой, сказал Морин. – Но какое все это имеет отношение к Джи-Си?

– К этому я как раз и подхожу, – ответил рассказчик. – Предложенное Трапаром Кислым религиозное учение, в основе которого лежал культ почитания Небесного Отца, в целом пришлось по душе его подданным. Трапар даже не стал прикладывать особых усилий, чтобы внедрить его в среду жителей небольших селений вроде того, гостями которого мы с вами являемся. Казалось, все только и ждали вести о Небесном Отце, который укажет верный путь, обласкает тех, кто исправно следует по нему, и накажет отступников.

Однако спустя какое-то время проявились и некоторые недостатки, на которые в свое время создатели учения о Небесном Отце скорее всего просто не обратили внимания. По сути, все они сводились к тому, что человек лишь после смерти может рассчитывать на суд Небесного Отца. В земной же жизни он не может надеяться ни на прощение, ни на оправдание совершенных им неправедных поступков. Получалось, что, сделав однажды, пусть даже по случайности, неосмотрительности или просто из глупости неверный шаг, человек обречен на бессрочное заключение в проклятом Сосуде Душ.

Однако нашлись народные умельцы, которые смогли исправить эту ошибку. Благодаря их усилиям штат сотрудников Небесного Отца пополнился когортой порученцев, именуемых Посланниками. Это существа, объединяющие в себе как божественную, так и человеческую природу. В соответствии с народными верованиями, чаще всего Посланниками становятся праведники, при жизни взятые Небесным Отцом в свое Царство. Посланники периодически возвращаются на землю, чтобы указать людям, что они сбились с пути праведного, а заодно частично снять с них ответственность за совершенные грехи.

Существование Посланников никак не противоречило самой сути учения о Небесном Отце. И все бы ничего, да только к тому времени, когда истории о Посланниках стали приобретать все большую популярность среди простого люда, само религиозное учение о Небесном Отце обросло коралловым рифом официальных служителей и толкователей. Последние разработали целую систему религиозных обрядов, к неукоснительному исполнению которых призывали все население Волвара. В городах началось возведение храмов Небесному Отцу, где проходили пышные богослужения. Обряды местных церквей отличаются невероятной напыщенностью и глупостью. Основной их целью является выуживание денег из карманов прихожан под благовидным предлогом необходимости строительства новых храмов. Ну а неучтенные потоки денег, естественно, порождают различного рода злоупотребления.

Служители Храма Небесного Отца очень скоро превратились в привилегированную касту, присвоившую себе не только право толковать Наставления Небесного Отца, но даже за некую отнюдь не символическую плату отпускать людям их грехи. Само собой разумеется, что их совершенно не устраивало существование института Посланников, которые могли отпускать людям грехи бесплатно. Вначале официальные представители Храма объявили истории о Посланниках ересью, подрывающей основы учения о Небесном Отце, а спустя какое-то время, убедившись, что это их заявление не возымело никакого действия, храмовики уговорили Трапара издать указ, направленный против тех, кто распространяет подобные еретические измышления.

Официального раскола вслед за этим не произошло, поскольку храмовикам противостояли только массы малообразованных сельских жителей, но Храм Небесного Отца перестал быть истинно народной религией, превратившись в одну из ветвей государственной власти. Храмовики поддерживают Трапара Кислого, объявляя его власть данной от бога, а Верховный Правитель Волвара предпочитает не трогать служителей Храма Небесного Отца, опасаясь, по-видимому, потерять в результате конфликта одну из опор, на которой держится его все еще весьма призрачное государство.

– При чем же здесь Джи-Си? – снова перебил рассказчика Морин.

– А вы разве не поняли? – удивленно посмотрел на своих товарищей Ку Ши.

– Что мы должны были понять? – недоумевающе развел руками Тротт. – То, что церковь и государство – близнецы-братья?

– Самаритяне приняли Джи-Си за Посланника Небесного Отца, – сказал Ку Ши. – Он продемонстрировал местным жителям несколько имевшихся у него образцов товаров, и они решили, что Посланник являет им подлинные чудеса.

– Интересно, – озадаченно сдвинул брови Кромов. – Что такого уж удивительного мог показать самаритянам робот, чтобы они приняли его за святого?

– Да все, что угодно, – раздраженно взмахнул рукой Морин. – Зажигалку, электрический фонарик…

– Тот же пластырь с антибиотиком, – добавил Тротт.

– Рыбаки рассказывают, что Джи-Си ходил по воде, – сказал Ку Ши.

– Туфли с антигравитационными подошвами! – хлопнул ладонью о ладонь Кромов.

– Вот же кретин, – зло процедил сквозь плотно стиснутые зубы Морин. – Ну, я еще понимаю, помочь женщине, умирающей от сепсиса… Но какого дьявола он начал разгуливать по воде!!!

– Это робот-коммивояжер, – спокойно ответил командиру Ку Ши. – Он просто демонстрировал самаритянам достоинства предлагаемого товара.

Морин и сам прекрасно понимал, что глупо злиться на робота, который попросту не представлял себе, за кого принимают его аборигены, и все же ему было трудно удержаться от еще одного возмущенного возгласа:

– А какого лешего его понесло в столицу?!

– Наверное, он решил, что в городе торговля пойдет живее, – ответил на этот раз Тротт.

– Для нас это создает дополнительные проблемы, – заметил Ку Ши.

– Конечно, – согласился с ним Кромов. – На центральной площади Итора модуль не посадишь.

– Кроме того, если этот чертов робот начнет раздавать рекламные образцы продукции, нам придется все их отыскать и изъять, – добавил Морин.

– Об этом лучше не думать, – с удрученным видом покачал головой Тротт.

– Верно, – кивнул Ку Ши. – Сейчас нам следует думать о другом. Если по Итору поползут слухи о том, что Джи-Си – это Посланник Небесного Отца, – а учитывая то, как быстро ему удалось охмурить жителей деревни, можно предположить, что в городе дела у него пойдут еще веселее, – то ему придется иметь дело со служителями Храма Небесного Отца. Как мне рассказали местные жители, еретиков, упорствующих в своих заблуждениях, приговаривают к смерти. Представляете, что произойдет, когда самаритяне попытаются казнить Джи-Си?

– Робота системы Джи-Си можно вывести из строя, только отключив питание, – задумчиво произнес Кромов. – В остальном, – бортинженер развел руками, – он неуязвим.

– Вот именно, – медленно наклонил голову Ку Ши. – А если те, кто будет проводить экзекуцию, увидят, что у Джи-Си внутри…

– Грязь марсианская!!! – заорал Морин, обратив лицо к темному и безответному небу. – Когда же все это кончится?!

– Есть еще какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить? – обратился к двум другим своим товарищам Ку Ши.

– Почему Трапара называют Кислым? – поинтересовался Кромов.

Ку Ши растерянно хлопнул ресницами.

– Мне даже в голову не пришло спросить об этом у самаритян, – честно признался он. – Кислый и Кислый, что ж с того? Встречались мне имена и попричудливее.

Джи-Си остался вполне доволен числом и объемом сделок, которые ему удалось заключить в селении, где он с рыбаками провел ночь. Пока Пирул и Иунан сладко спали, наевшись от пуза и напившись вина, что сотворил для них Джи-Си, сам торговец занимался активной рекламой имевшихся у него товаров среди местного населения. То, что сельчане соглашались брать все, что им предлагалось, а некоторые товары шли даже небольшими оптовыми партиями, Джи-Си относил на счет своего умения торговать. Главное, показать товар лицом, так, чтобы потенциальный покупатель задумался над тем, как же он прежде жил без столь необходимой ему вещи. Огромной популярностью пользовались надувные диваны и кресла из каталога, продемонстрированного Джи-Си. Также пришлись по вкусу сельчанам стремянки, которые в сложенном состоянии могли служить тренажерами для тренировки мышц брюшного пресса, очки ночного видения, дешевая косметика и одноразовые бритвенные станки. Но, к удивлению самого Джи-Си, ни с чем не сравнимый восторг среди мужской части населения вызвали карточки с переводными татуировками, одну из которых, с изображением дракона, кусающего свой хвост, робот в качестве демонстрации перевел на плечо Драша. Мода на татуировки отошла лет десять назад, и с тех пор Джи-Си не удалось продать ни одной карточки. Тогда он стал считать их абсолютно бесперспективным товаром и даже редко кому предлагал. Да и каталог с богатым выбором татуировок и несколькими прилагающимися рекламными карточками он прихватил с собой по чистой случайности. Здесь же за один раз было сделано столько заказов, что Джи-Си начал сомневаться, наберется ли такое количество карточек с переводными татуировками на складе компании.

В дорогу путники собрались еще в предрассветных сумерках. Для того чтобы поспеть в Итор к полудню, нужно было отплыть, не дожидаясь, пока солнце поднимется над горизонтом.

Неожиданное желание идти вместе с Посланником в столицу изъявил Драш. Пирул попытался отговорить его, делая упор главным образом на то обстоятельство, что даже для троих человек в его лодке едва хватает места. В ответ на это Драш вывел из загона четвероногое копытное животное ростом с пони, с большими, как у осла, ушами и парой маленьких рожек между ними. Животное шло, низко опустив голову и глядя на дорогу большими грустными глазами.

– Я поеду на слимпе через перевал, – сказал Драш, потрепав животное по холке. – К тому времени, когда вы подойдете к лодочному причалу Итора, я буду уже там.

– Зачем тебе это? – недоумевающе развел руками Иунан. – У тебя что, других дел нет?

– Я хочу собственными глазами увидеть, что станут делать храмовики, когда познакомятся с Посланником, – язвительно усмехнулся Драш. – На этот раз им уже не отвертеться так же просто, как в прошлый раз, когда они объявили Святого Мохмола самозванцем и сумасшедшим.

– Кто такой Святой Мохмол? – удивленно спросил Джи-Си, слышавший это имя уже во второй раз.

Как мог догадаться Джи-Си, этот самый Мохмол имел какое-то отношение непосредственно к нему, но вот что именно их связывало, робот не мог понять. Насколько ему было известно, подобной серии роботов-коммивояжеров не существовало, а следовательно, упомянутый Святой Мохмол никак не мог являться его коллегой, посетившим планету прежде него.

– Святой Мохмол, как и ты, был Посланником Небесного Отца, – ответил роботу Пирул.

– Нет, вы ошибаетесь, – покачал головой Джи-Си. – Я не знаю никого с таким именем.

Заявление Джи-Си повергло Драша и рыбаков в замешательство.

– Но Святой Мохмол также являл людям чудеса, способностью совершать которые наделил его Небесный Отец, – растерянно произнес Драш.

– И какого рода были эти чудеса? – осведомился Джи-Си.

– Конечно, они несравнимы с теми, что явил нам ты. – Сельчанин слегка развел руки в стороны. – Но я слышал, что Святой Мохмол мог впадать в транс, и тогда его тело становилось нечувствительным к боли.

– Да ну? – с показным изумлением усмехнулся Джи-Си.

Подойдя к очагу, в котором все еще догорал ночной костер, он наклонился и зачерпнул ладонью пригоршню красных, похожих на огромные искусственные рубины углей. Подняв руку до уровня плеча, он перевернул ладонь, и угли посыпались в очаг, потрескивая, а иногда даже вспыхивая на лету. Отряхнув ладонь о полу своей одежды, Джи-Си показал ее аборигенам, чтобы они смогли убедиться, что на коже его нет ни единого следа от ожога.

– Как видите, это совсем не сложно, – сказал он, улыбнувшись.

– А еще говорят, что Святой Мохмол разговаривал на языках, которые никто не знал, – быстро облизнув губы, сказал Иунан.

– Откуда же тем, кто его слышал, было известно, что это на самом деле какой-то язык, а не пустая тарабарщина? – спросил рыбака Джи-Си.

Не зная, что ответить, Иунан стыдливо втянул голову в плечи.

– Выходит, что Святой Мохмол действительно был всего лишь самозванцем? – глядя торговцу в глаза, тихо спросил Пирул.

– Я этого не говорил, – покачал головой Джи-Си. – Я сказал только, что никогда прежде не слышал о Святом Мохмоле. И еще мне хотелось, чтобы вы поняли, что не каждому, кто предлагает свои услуги, следует доверять. Вот. – Джи-Си достал из ячейки на груди маленький красный тюбик. – Любому из вас достаточно просто нанести эту антитермическую мазь на руки для того, чтобы повторить «чудо», которое я только что вам продемонстрировал.

– Ну, теперь уж я непременно отправлюсь в Итор! – решительно заявил Драш. – Не каждый день на Самару являются истинные Посланники Небесного Отца!

Рыбаки долго торговались с Ку Ши из-за каждого медяка. Патрульные прижимали деньги, поскольку запас наличности, которым они располагали, был хотя и не маленьким, но все же не бесконечным, а ведь никто не знал, с какими еще проблемами им предстояло столкнуться в Иторе.

Конечно, можно было заказать новую партию денег на корабле, но тогда пришлось бы искать безлюдное место и дожидаться ночи, чтобы посадка транспортного зонда, посланного оставшимся на «Гала-4» Пасти, осталась незамеченной аборигенами.

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда лодка наконец-то отчалила от берега.

– Между прочим, Джи-Си они повезли в Итор бесплатно, – недовольно буркнул устроившийся на корме Кромов.

– Так он же для них почти что святой, – усмехнулся Тротт.

– Более чем святой, – поправил его Ку Ши. – Посланник является посредником между Небесным Отцом и самаритянами. Можно сказать, наместник божий на земле.

– Подумаешь, – презрительно фыркнул Кромов. – Я тоже могу зажигалкой щелкнуть.

– Я тебе щелкну, – с угрозой процедил сквозь зубы Морин, которому все меньше нравилась вся эта история с роботом-коммивояжером, выдающим себя за святого.

По сравнению с теми судами, что стояли у пристани Итора, лодка Пирула казалась жалкой скорлупкой. Но в ее малых размерах было и несомненное преимущество – легко проскальзывая между бортами заполняющих гавань баркасов и фелюг, она сумела пробраться к самой пристани. Пирул кинул конец веревки, привязанной к носу лодки, сидевшему на досках босоногому мальчонке, который быстро и ловко обмотал ее вокруг причального столбика. Подтянув лодку к причалу, Пирул выбрался на доски и, дав мальчонке пару медяков, велел ему присмотреть за лодкой.

– Ну, вот мы и в Иторе, – сообщил своему облаченному в белые одежды спутнику Иунан.

Город оказался куда меньше, чем ожидал Джи-Си. Дома, взбиравшиеся вверх по пологому склону огромного холма с плоской вершиной, на котором стоял Итор, были по большей части одно– и двухэтажными, выстроенными из глиняных блоков с добавлением мелко нарубленной соломы. Особой красотой и причудливостью форм дома не отличались – просто большие коробки темно-коричневого цвета с плоскими крышами. Но все же это был город, который, как известно, отличает совершенно особый жизненный уклад. В городе ритм жизни торопливый и рваный, кажется, что все его жители куда-то постоянно спешат и, несмотря на это, неизменно опаздывают. Встретившиеся разговаривают короткими, рублеными фразами, произнося слова громче, чем нужно, при этом постоянно оглядываясь по сторонам, словно боясь пропустить нечто необычайно важное. В городе если человек выходит из дома на улицу, то непременно по делу. Даже те, кого обычно принято называть праздношатающимися, в действительности заняты очень важным для них делом – они изучают людей, местность и обстановку вокруг. Не потому, что им это для чего-то нужно, а потому, что может пригодиться впоследствии.

Город – это особая среда обитания, которую создает для себя человек. И именно эта среда, а вовсе не различия архитектуры или исторические памятники отличают города один от другого. Все города во Вселенной можно разделить на две большие группы: те, в которых хочется остаться навсегда, и те, в которых испытываешь острое желание немедленно бежать прочь. В чем причина столь резко противоположного восприятия, казалось бы, довольно однообразной городской среды, понять очень трудно. А объяснить практически невозможно. И что, пожалуй, самое удивительное, на разных людей один и тот же город оказывает зачастую совершенно противоположное воздействие: если один испытывает необоримое желание выйти на главную площадь города, раскинуть руки в стороны и во весь голос запеть, то другой прячется в темный переулок и сидит там в углу между мусорными баками, зажав голову ладонями, в тщетной надежде, что когда-нибудь этот кошмар закончится. Город взаимодействует с человеком подобно живому организму, который способен вызывать симпатию или антипатию на подсознательном уровне, при одном только взгляде на его внешний облик, когда первое впечатление чаще всего оказывается решающим и наиболее близким к истине.

У Джи-Си был богатый опыт общения с городами, и даже с теми из них, которые не желали его принимать, он умел найти общий язык. Бросив один короткий взгляд на часть Итора, выходившую к порту, Джи-Си понял, что в этом городе дела у него пойдут.

– Я благодарен вам за то, что вы доставили меня в Итор, – сказал, обращаясь к рыбакам, Джи-Си. – Со своей стороны, могу заверить, что заказанные вами товары будут доставлены в первую очередь, как только в Федеральном Галактическом банке будет проведена проверка кредитоспособности ваших поручителей. Мне было очень приятно провести время в вашем обществе, но, должно быть, у вас есть свои дела в Иторе. Поэтому не смею вас более задерживать. Еще раз большое спасибо за услугу, которую вы мне оказали.

– Нет, нет, нет! – протестующе замахал руками Иунан. – Мы будем сопровождать тебя повсюду, Посланник, до тех пор, пока ты не вернешься вновь в Царство Небесного Отца.

– Мы не сомневаемся в том, что твои возможности поистине безграничны, – поддержал приятеля Пирул. – Если бы ты возжелал того, то в одно мгновение перенесся бы в Итор, не затратив на это ни малейших усилий. И, раз уж ты оказался в нашей деревне, значит, такова была воля Небесного Отца, который хотел, чтобы в твоем земном пути у тебя были верные и надежные спутники.

– Пирул владеет грамотой, – продолжил Иунан, не дав Джи-Си возможности сказать хотя бы слово. – А у меня отличная память. Когда ты покинешь нас, мы опишем все твои деяния на земле, дабы память о них сохранилась среди людей навеки. Мы запишем каждое слово, сказанное тобой, чтобы свет истины, заключенной в них, никогда не померк.

– Ну, это, пожалуй, лишнее, – смутился Джи-Си. Он прекрасно знал себе цену как хорошему торговцу, но при этом был исключительно скромным роботом. – Я могу прислать вам все имеющиеся в компании каталоги с первой же партией товаров.

– Мы должны лично увидеть все творимые тобой чудеса, – вдохновенно произнес Пирул. – Иначе наши дети и внуки назовут нас ленивыми глупцами, узнав, что мы находились рядом с Посланником Небесного Отца и не пошли за ним.

– Даже если ты прогонишь нас, мы будем тайно следовать за тобой, – добавил Иунан.

– Ну, если вы так ставите вопрос… – Джи-Си улыбнулся и развел руками.

– Эй, Пирул!.. Иунан!..

Рыбаки оглянулись на крик. Сквозь пеструю толпу заполнявших пристань людей, размахивая над головой руками, к ним пробирался Драш, следом за которым покорно плелся его маленький слимп.

– Ну, что я говорил! – радостно воскликнул сельчанин, приблизившись к рыбакам и роботу. – Я оказался в Иторе раньше вас! Успел еще и вина на постоялом дворе выпить!

– И что теперь собираешься делать? – спросил у Драша Пирул.

– Как это что? – удивленно развел руками тот. – Я ждал, что вы мне это скажете!

– А в самом деле, – посмотрел на Джи-Си Иунан. – Для чего мы приплыли в Итор?

– Здесь много людей, – повел рукой по сторонам робот. – А следовательно, хорошо пойдет торговля.

– Торговля? – удивленно вытаращился на Джи-Си Драш. – И чем же мы будем торговать?

– Речь идет о тех чудесах, которые Небесный Отец через своего Посланника дарует своим детям на земле, – объяснил непонятливому сельчанину Пирул.

– А-а, – Драш неспешно повел бородой сверху вниз, делая вид, что понял, о чем идет речь. Но, чуть подумав, задал новый вопрос: – А при чем здесь торговля?

– При том, что так это называется в Царстве Небесного Отца, – недовольно процедил сквозь зубы Иунан. – Уяснил наконец?

– Ну да, – немного растерянно кивнул Драш. – Чего ж здесь не понять: торговля – она и есть торговля, что на земле, что на небесах.

– Разница только в том, что служит товаром и чем приходится за него рассчитываться, – многозначительно заметил Пирул.

– Ну да, – снова кивнул Драш. – Я и говорю: чем больше продашь – тем больше заработаешь.

– Пытаться продать товар, не рекламируя его, все равно что подмигивать самому себе в полной темноте, – включился в разговор Джи-Си.

Три пары восторженно-удивленных глаз устремили на него свои взгляды, ожидая продолжения. Но Джи-Си хотелось не рассуждать о принципах торговли, а зяняться ею на практике. И как можно скорее. Вокруг него расстилалось покрытое спелыми колосьями поле, с которого только нужно было собрать урожай.

– А вот и лодка Пирула, – пробасил один из рыбаков, когда их собственная подошла к причалу.

– Где? – Морин приподнялся, уперевшись руками в борта раскачивающейся на волнах неказистой рыбацкой посудины.

– Вон та, – рукой указал направление рыбак. – Что носом уткнулась в причал.

– Отлично, – кивнул Морин. – Высадите нас рядом с ней.

– Так к причалу еще подойти нужно, – усмехнулся рыбак. – Видишь, у пристани нет свободных мест.

– И что теперь? – спросил Кромов.

– Ждать, когда место освободится, – ответил рыбак.

– А проще эту проблему решить нельзя? – спросил Ку Ши, подбросив пальцем вверх медную монету.

– Любую проблему можно решить, если знать, кому и сколько заплатить, – усмехнулся рыбак.

– Кому и сколько? – вполне серьезно спросил Морин.

– Три монеты вон тому парню, – указал рыбак на юношу лет четырнадцати, сидевшего, скрестив ноги, на краю причала.

– Отлично, – кивнул Морин. – Мы готовы заплатить.

– Ваше дело, – с безразличным видом пожал плечами рыбак и, вскинув руку над головой, сделал какой-то знак, скрестив указательный и средний пальцы.

Сидевший на пристани парень тут же вскочил на ноги, прыгнул в узкую плоскодонную лодку и, оттолкнувшись шестом от сваи, начал ловко править промеж заполняющих гавань лодок, яликов, баркасов и фелюг, выгребая к рыбацкой посудине, с которой ему был подан знак.

Плоскодонка ткнулась носом в борт лодки, и парень всем корпусом навалился на шест, удерживая ее на месте.

– Куда? К пристани? – хитро бегая глазами по сторонам, спросил он.

Морин перебрался в плоскодонку и, держась руками за борта, прошел к корме, освобождая место для остальных патрульных.

– Поехали, – махнул рукой Тротт, последним покинувший рыбацкую лодку.

– Три монеты, – не двигаясь с места, объявил цену парень.

Ку Ши отсчитал деньги и протянул их перевозчику. Спрятав деньги за пояс, парень снова навалился на шест, развернул лодку и быстро подогнал ее к деревянному настилу пристани.

– Чья это лодка? – спросил Морин, перебираясь из опасно раскачивающейся плоскодонки на пристань.

– Какая? – переспросил парень.

– Вон та, – указал Морин на лодку, которую узнали рыбаки.

– Эй! Чья лодка?! – зычно крикнул парень.

– Моя! – тут же подскочил к лодке босоногий мальчонка. – А тебе-то что?

– Мне ничего, – криво усмехнулся парень. – Вон они интересуются, – кивком указал он на патрульных.

– Ты уверен, что это твоя лодка? – переспросил у мальчонки Тротт.

– Мне велено за ней присматривать, – ответил тот.

– А когда приплыла эта лодка?

– Сегодня перед полуднем.

– В ней приплыли трое человек?

Мальчик быстро кивнул.

– Как они выглядели?

– От двоих несло рыбой, – наморщил нос мальчик. – А третий был высокий, светловолосый, в белых одеждах.

Ку Ши подошел к мальчику, присел перед ним на корточки и показал медяк.

– А куда они пошли, тебе известно?

Мальчик отрицательно тряхнул головой.

– И когда они обещали вернуться, ты тоже не знаешь?

Мальчик повторил свой жест.

– В таком случае скажи мне, куда они, по твоему мнению, могли бы отправиться? – спросил Ку Ши.

– Это зависит от того, зачем они приплыли в Итор, – с серьезным видом изрек малолетний информатор.

– Ну, допустим, они толкователи Наставлений Небесного Отца.

– Не похожи, – усмехнулся мальчонка. – По крайней мере, двое-то из них точно не храмовики.

– И все же…

– Ну, будь они храмовиками, то, наверное, направились бы в Светлый Храм Небесного Отца, – не задумываясь, ответил мальчик.

– А если они приплыли в Итор для того, чтобы торговать? – по-иному поставил вопрос Ку Ши.

– Нет, – уверенно мотнул головой мальчик. – У них при себе не было никаких товаров.

– Представь себе, что у них были товары. Куда бы они могли пойти в таком случае?

– Все туда же, – улыбнулся мальчик. – На площади возле Светлого Храма самая торговля.

– И как нам туда попасть?

– Прямо по улице. – Мальчик махнул рукой в сторону города. – Мимо не пройдете.

Ку Ши потрепал мальчика по густым светлым волосам и отдал ему монету.

– Ты должен сесть на слимпа, – в пятый раз повторил Драш, обращаясь к Джи-Си.

– Я не устал, – возразил ему робот.

– Посланнику Небесного Отца не следует входить в Итор пешком, – неожиданно поддержал Драша Иунан.

– Почему? – спросил Джи-Си.

– Если ты сядешь верхом на слимпа, это придаст тебе солидности, – уверенно ответил рыбак. – Ни один уважающий себя человек в Иторе не ходит пешком.

– Почему же вы не сядете верхом на слимпа? – удивился Джи-Си. – Или вы совсем не уважаете себя?

– Дело не в том, уважаем мы себя или нет, – смутился Иунан.

– Конечно же, уважаем! – выручил товарища Пирул. – Но нас четверо, а слимп у нас только один. Поэтому и ехать на нем должен достойнейший из нас.

– Давайте купим еще трех слимпов, – предложил Джи-Си.

– Для этого у нас нет денег, – возразил Драш. – Слимпы в Иторе стоят вдвое дороже, чем в провинции.

– Серьезно? – с интересом посмотрел на сельчанина Джи-Си. – А каковы цены в Иторе на другие товары?

– Ну, это смотря что покупаешь, – рассудительно ответил сельчанин. – Еда дорогая, а вот одежду, например, можно купить добротную и по вполне приемлемой цене. Крупные торговцы по большей части привозят в Итор только образцы своих товаров. После заключения договора требуемая партия доставляется в указанное покупателем место.

– То, что нужно! – радостно воскликнул Джи-Си. – Как я понимаю, у вас прекрасно налажена система оптовой торговли по предоплате!

– Нормально, – буркнул Драш, которому казалось несколько странным то, что Посланника интересовали по большей части вопросы торговли, а не то, как выполняют самаритяне Наставления Небесного Отца.

– Каковы скидки на оптовые партии? – продолжал между тем развивать интересующую его тему Джи-Си.

– Не знаю, – все так же мрачно ответил ему Драш. – Я всего лишь мелкий ремесленник.

Про себя Джи-Си отметил, что мелкий ремесленник так навсегда и останется мелким, если не будет интересоваться конъюнктурой рынка, но вслух ничего говорить не стал.

Когда же Драш в очередной раз предложил роботу сесть на слимпа, Джи-Си не стал отказываться.

Вопреки своему названию, Светлый Храм Небесного Отца, представляющий собой приземистый трехъярусный зиккурат с узкими щелями вместо окон, был самым мрачным строением в Иторе. К высоким узким дверям вела лестница. По краям от закрытых дверей стояли четверо стражников в коротких пурпурных туниках, подпоясанных узкими кожаными ремнями с медными пряжками, и в кожаных шлемах, закрывающих щеки и лоб до самых бровей. Из оружия при них были короткие кинжалы и длинные копья с плоскими наконечниками в форме листа дерева тус.

На площади перед Храмом шла оживленная торговля. Лотки и телеги, с которых торговцы предлагали свой товар, стояли как попало, заполняя все свободное пространство. Направленные в разные стороны потоки покупателей, медленно просачивающиеся между торговыми точками, создавали благоприятную среду для карманников, которых было немало в этой толпе.

– Джи-Си здесь нет, – уверенно заявил Кромов, повозившись пару минут с портативным поисковым устройством. Устройство это он прятал под полой своей просторной одежды, к которой уже начал привыкать.

– А где же он в таком случае? – недовольно глянул на бортинженера Морин.

– Ты у меня спрашиваешь? – Тот недоумевающе вскинул брови. – Я могу сказать только одно: в этой толпе робота нет.

– И что нам делать теперь? – спросил командир, обращаясь ко всем разом. – Обшаривать весь город?

– А может, Джи-Си в Храме? – высказал предположение Тротт.

– Что ему там делать? – мрачно буркнул Морин. – Он прибыл в Итор не затем, чтобы молиться. Его цель – торговля.

– Его могли затащить в Храм рыбаки, – рассуждая вслух, произнес Ку Ши. – Они ведь считают его Посланником Небесного Отца.

– И что с того?

Ку Ши молча пожал плечами.

– Ты можешь просканировать внутреннее пространство Храма? – спросил Морин у Кромова.

– Только если мы подойдем к открытым дверям, – ответил бортинженер, посмотрев на мелкую шкалу показаний прибора.

– А если связаться с Пасти, – предложил Тротт. – Пусть он просканирует Итор с орбиты.

– При той разрешающей возможности, которой обладает планетарный сканер, Велло сможет только подтвердить или опровергнуть тот факт, что Джи-Си находится в городе, – покачал головой Кромов.

– И то неплохо, – пожал плечами Тротт. – По крайней мере, будем знать, что мы на верном пути.

– Свяжись с Велло, – приказал Кромову командир.

– Интересно, в Храм пускают в любое время или лишь в определенные часы? – задумчиво произнес Ку Ши, глядя на охраняемые стражей двери Храма.

– Хочешь попытаться отыскать там Джи-Си? – спросил Морин.

– Просто интересно, – тряхнул головой Ку Ши.

– Велло подтверждает, что Джи-Си находится в Иторе, – сообщил Кромов, пряча под одежду портативный блок связи.

– И что мы с этого имеем?

– Ну, мы можем ходить с поисковым устройством по городу, заходить в каждый дом…

– А не лучше ли попробовать поговорить с людьми, – перебил бортинженера Ку Ши.

– И о чем ты будешь их спрашивать? – усмехнулся Тротт. – Простите, вы случайно не видели где-нибудь поблизости свихнувшегося робота-коммивояжера?

– Джи-Си теперь не только торговец, но еще и Посланник Небесного Отца, – без тени улыбки ответил Ку Ши. – А появление Посланника в таком городе, как Итор, вряд ли могло пройти незамеченным.

– О том, что Джи-Си еще и Посланник, знают только двое рыбаков, приплывшие в Итор вместе с ним, – возразил Морин.

– И ты думаешь, они станут молчать? – Ку Ши улыбнулся одними губами.

– Нам стоило бы подумать о ночлеге, – заметил Кромов, бросив взгляд на темнеющее небо. – Скоро наступит ночь. И если мы к тому времени не найдем Джи-Си… А у меня, признаться, большие сомнения в том, что мы его найдем. К тому же я, в отличие от робота, время от времени испытываю потребность в пище и отдыхе.

– И не сказать, чтобы очень редко, – заметил Тротт.

– Это никоим образом не сказывается на моей профессиональной деятельности, – Кромов гордо выпятил подбородок.

– Тихо! – настороженно вскинул руку Ку Ши.

– Что там… – начал было Морин, но очередной нервный взмах руки Ку Ши заставил его умолкнуть.

Ку Ши прислушивался к разговору, который вели двое торговцев, чьи лотки стояли впритык друг к другу неподалеку от того мета, где остановились патрульные. – …Посланников! – потрясая в воздухе кистью левой руки, насмешливо восклицал торговец коврами. – Я этих Посланников столько повидал, что, если бы за каждого мне давали по десять монет, я мог бы забросить свою торговлю и жить припеваючи с тремя женами и выводком детей!

– Но говорят, что этот Посланник и в самом деле творит чудеса, – не очень уверенно возражал ему сосед, торговавший кожаными сандалиями.

– Кто говорил? – усмехнулся первый. – Те два провонявших рыбой деревенских увальня и здоровяк, что вел под уздцы слимпа, на котором этот самый Посланник въехал в Итор?

– Гашим тоже видел, как этот человек заставлял огонь выскакивать из своего кулака, а затем снова исчезать в нем. А еще он видел маленькую коробочку, из которой раздавались звуки нездешней музыки. И все это он готов был раздавать людям бесплатно.

– Бесплатно, – снова усмехнулся торговец коврами. – Этот Посланник, скажу я тебе, не кто иной, как просто ловкий торговец, который при помощи трюков старается набить цену своим товарам.

– В корень зрит, однако, – тихо произнес Морин.

– Смотри, что принес мне Гашим. – Торговец сандалиями извлек из складок одежды небольшой полупрозрачный стержень, в котором патрульные тут же опознали авторучку с встроенным молекулярным синтезатором. Неизвестная фирма-производитель именовала ее «вечной», хотя на самом деле срок годности определялся количеством чернил, заправленных в нее изначально, и обычно не превышал месяца.

Торговец коврами взял авторучку из рук своего приятеля и, крутанув ее пару раз между пальцами, попытался намотать на пластиковый стержень прядь своей рыжей, торчащей клоками во все стороны бороды.

– Эй! – схватил его за руку торговец сандалиями. – Что ты делаешь!

– А что? – удивленно глянул на него рыжебородый. – По-моему, эту штуковину можно приспособить разве что только для завивки бороды. Признаться, самому мне эта новая мода не очень-то нравится…

– Это палочка для письма, – почему-то понизив голос, сообщил торговец коврами.

– Да ну? – выкатив глаза, так же полушепотом переспросил его торговец сандалиями и, не дожидаясь ответа, раскатисто рассмеялся.

Чтобы продемонстрировать приятелю всю несостоятельность его заявления, рыжебородый выложил на лоток широкий лист грубого желтого пергамента и поставил рядом с ним мензурку с какой-то жидкостью темного цвета. Откупорив мензурку, он протянул авторучку торговцу коврами.

– Давай-ка, – предложил он. – Продемонстрируй, как пользоваться этой палочкой для письма.

Торговец коврами не спеша пододвинул к себе мензурку с чернилами и пергаментный лист. Похоже, он был не слишком уверен в том, что собирался сделать, но и признавать свое поражение тоже не хотел. Не сняв даже защитного колпачка с авторучки, он окунул кончик ее в чернила, аккуратно обтер о край мензурки и поставил на пергаменте жирную точку. Затем он быстро провел авторучкой в сторону, пытаясь начертить горизонтальную линию, но вместо этого у него получился только короткий смазанный след, похожий на хвост кометы.

Рыжебородый запрокинул голову назад и захохотал пуще прежнего, так, что лицо у него сделалось багровым.

– Простите, – подойдя к торговцам, обратился Ку Ши. – Я невольно услышал, что вы говорили о некоем Посланнике.

Торговец сандалиями сразу же насторожился и попытался даже спрятать авторучку в складках своей одежды, но вовремя вспомнил, что конец ее был измазан чернилами, поэтому просто убрал руку с зажатой в ней авторучкой за спину. А вот рыжебородого торговца коврами вопрос незнакомца, одетого в красивые белые одежды, ничуть не удивил и не испугал. Скорее даже напротив, в отсутствие покупателей возле лотка, разговорчивый торговец был не прочь поделиться имевшейся у него информацией, а заодно и высказать свои соображения как по данному вопросу, так и по любому другому. Первым делом он окинул Ку Ши и стоявших у него за спиной патрульных оценивающим взглядом.

– Вы, должно быть, не местные, – произнес он почти как утверждение.

Ничего не ответив, Ку Ши немного смущенно улыбнулся, давая понять торговцу, что он не ошибся в своих предположениях.

– Должно быть, из Сингама, – попытался угадать рыжебородый.

– Ты поистине проницательный человек, – снова улыбнувшись, слегка наклонил голову Ку Ши.

Торговец коврами самодовольно ухмыльнулся:

– Я торгую на этом месте вот уже без малого пятый год. И много кого повидал за это время.

– Ты и Посланника сегодня видел? – прищурившись, спросил Ку Ши.

– А кто ж его не видел! – Рыжебородый сделал широкий жест рукой, словно призывая в свидетели всех своих коллег, торгующих на площади перед Светлым Храмом Небесного Отца.

– А что тебя конкретно интересует, сингамец? – Торговец коврами продолжал разговаривать с Ку Ши так, словно не замечал стоявших у него за спиной людей.

– Все, что произошло сегодня на площади, – сказал Ку Ши и кинул на расстеленный перед торговцем ковер с сине-красным геометрическим узором медную монету.

Рыжебородый с интересом посмотрел на монету.

– Начинать с самого утра? – многозначительно спросил он у своего странного собеседника.

– Можешь начинать с того момента, когда на площади появился Посланник. – Ку Ши кинул на ковер еще одну моненту.

– Ну что ж. – Торговец не спеша собрал монеты с ковра и спрятал их во внутренний карман. – Начнем с того, что этот человек был самозванцем…

– Я слышал, что твой сосед утверждал обратное, – сразу же перебил торговца Ку Ши.

– Я за его слова не отвечаю, – махнул рукой рыжебородый. – Одно тебе скажу, сингамец: этот человек не мог быть Посланником уже хотя бы потому, что сам факт существования Посланников отрицают толкователи Наставлений Небесного Отца. Понятно?

– Продолжай, – коротко кивнул Ку Ши.

– Вскоре после полудня со стороны улицы, ведущей к порту, на площадь вошли трое человек. Один из них вел под уздцы слимпа, чья голова была разукрашена цветущими ветвями олайры. На слимпе восседал человек, которого его спутники называли Посланником. Мне лично показалось, что этот человек хотел просто предложить перекупщикам образцы имевшихся у него товаров. Я видел, как он ходил от лотка к лотку и что-то показывал торговцам. Должно быть, товары у него и в самом деле необычные, потому что вскоре вокруг него образовалась довольно-таки плотная толпа…

– Мне удалось пробраться совсем близко к нему, – вступил неожиданно в разговор торговец сандалиями. – Он и правда предлагал какие-то товары, но при этом утверждал, что вещи эти созданы Небесным Отцом для того, чтобы облегчить жизнь людей. Он не требовал за них денег, а только просил приложить палец к небольшой книжечке, которую держал в руке.

– Это была какая-то уловка, – пренебрежительно поморщился рыжебородый. – Чего добивался на самом деле этот Посланник, никто не успел понять, потому что те три болвана, что явились вместе с ним, не придумали ничего лучшего, как забраться на лестницу Храма и начать орать оттуда, что Волвар почтил своим явлением Посланник Небесного Отца. – Рыжебородый торговец коврами презрительно сплюнул в пыль. – Это ж надо быть такими остолопами!

– А что было потом? – Чтобы простимулировать рассказчика, Ку Ши кинул на ковер еще одну монету.

Рыжебородый привычным уже движением подхватил монету и убрал ее в карман.

– Ясное дело, из дверей Храма на лестницу высыпали храмовики. Троица, шумевшая внизу лестницы, завидев храмовиков, принялась орать как оглашенная, что, мол, пророчество наконец-то сбылось и истинный Посланник Небесного Отца явился на землю Волвара. Храмовики, естественно, не стали разбираться, что здесь к чему, а просто кликнули стражу. Трое крикунов тут же исчезли, прихватив с собой и слимпа, на котором новоявленный Посланник приехал в город. А самого Посланника схватили стражники.

– Да он даже и не пытался скрыться, – заметил торговец сандалиями. – Все улыбался и говорил…

Торговец умолк, оборвав фразу, словно испугавшись сказать что-нибудь не то, что будет истолковано как крамола или покусительство на устои истинной веры.

– Что он говорил? – Ку Ши показал самаритянину монету.

Торговец оперся руками о свой заваленный сандалиями лоток и, подавшись вперед, тихо произнес:

– Говорил, что предлагает людям то, чего не сможет дать им никто другой. То, чего ни в Волваре, ни во всей Самаре не купишь ни за какие деньги.

Самаритянин за соседним лотком пренебрежительно фыркнул в бороду.

Ку Ши отдал монету торговцу сандалиями и вновь обратил свое внимание на рыжебородого.

– Пустое все это, – тут же уверенно заявил тот. – Я уже, почитай, не меньше десятка Посланников видел. Бывали и такие, что выглядели попредставительнее нонешнего. К примеру, хоть тот, что называл себя Святым Мохмолом…

– И что же ожидает лже-Посланника после ареста? – спросил, выглянув из-за плеча Ку Ши, Морин.

– Все зависит от того, как он поведет себя на допросе, который устроят ему храмовики, – с видом знатока ответствовал рыжебородый. – Ежели решит покаяться в грехе самозванства, то будет наказан публичной поркой, а затем выдворен из Итора. Ну а ежели станет стоять на своем, утверждая, что является не кем иным, как истинным Посланником Небесного Отца, так будет подвергнут испытанию у столба.

– Испытанию у столба? – непонимающе сдвинув брови, переспросил Морин. – Это что еще такое?

– Да ты что? – удивленно глянул на патрульного самаритянин. – Никогда столбования не видел?

– Столбование? – автоматически переспросил Морин и тут же получил от Ку Ши удар локтем в живот.

– Не обращай внимания, – ласково улыбнулся самаритянину Ку Ши. И, кивнув в сторону Морина, добавил: – Он по жизни туповат. Кто же не видел столбования?

Торговец натянуто хмыкнул и как-то недобро посмотрел на командира патрульных. Однако подозрительность его тут же улетучилась, стоило только Ку Ши кинуть на ковер еще одну монету.

– По-моему, храмовики рассуждают правильно, – сказал торговец, пряча монету в карман. – Ежели ты и в самом деле Посланник Небесного Отца, а люди хотят столбовать тебя заодно с ворами погаными да душегубами мерзкими, так неужели ж он не вступится за тебя? Неужели ж не заберет со столба назад в Царство свое?

– Верно, – кивнул Морин, поймав на себе вопросительный взгляд самаритянина.

– Вот и я тоже говорю, что верно, – следом за ним кивнул рыжебородый торговец. – Да только пока еще не было ни одного Посланника, спасенного Небесным Отцом. А значит – все они, как есть, самозванцы!

– А что насчет сегодняшнего? – спросил Ку Ши.

– Хочешь знать мое мнение насчет него? – усмехнулся торговец. – По мне, так не пойдет он на проверку столбованием. К чему ему это, ежели он народу просто головы дурил, пытаясь продать свой товар? Уж лучше быть прилюдно выпоротым, нежели в муках смерть принять.

– Ну а что, если откроются некоторые обстоятельства, отягощающие вину подозреваемого? – поинтересовался Ку Ши.

– Думаю, что храмовики будут этому только рады, – многозначительно подмигнул своему собеседнику самаритянин.

– И если дело дойдет до столбования?..

– Ну, значит, завтра и увидим, чего стоит этот новоявленный Посланник, – снова умехнулся самаритянин. – На завтра назначена казнь двоих душегубов, а значит, и его, ежели не покается, вместе с ними к столбу поставят.

– Где состоится казнь?

– Да здесь же, на площади, сразу же после утреннего песнопения в Храме.

– Благодарю тебя, – холодно улыбнулся самаритянину Ку Ши. – Ты поведал нам много интересного.

– Не за что, – усмехнулся торговец и, запустив руку в карман, потрогал так легко доставшиеся ему деньги.

– Ты куда? – удивленно крикнул вслед Ку Ши Морин, когда тот уверенно двинулся к выходу с площади, раздвигая плечом плотную толпу продающих, покупающих и просто ворующих.

– Куда-нибудь, где можно перекусить, – не оборачиваясь, ответил командиру Ку Ши. – Дело уже к вечеру, а мы еще не обедали.

– А как же Джи-Си?

– Я знаю, как вернуть его.

Морин посмотрел на Тротта, надеясь, что пилот даст ему какие-либо объяснения по поводу странного поведения их товарища, но Эрик только плечами пожал.

Секунду помедлив, Морин двинулся следом за Ку Ши.

Кромов ненадолго задержался возле лотков, заваленных сандалиями и коврами. Перегнувшись через прилавок торговца сандалиями, он осторожно, чтобы случайно не повредить, взял за запястье ту его руку, которую самаритянин старательно прятал за спиной, и вытянул из судорожно сжатых пальцев «вечную» авторучку.

– Извини, но не могу уйти без сувенира, – мрачно сообщил Кромов самаритянину, пряча авторучку в складках туники.

Никаких возражений со стороны торговца не последовало.

Двое стражников ввели Джи-Си в небольшую комнату со сводчатым потолком и узким зарешеченным окном, выходящим не на площадь перед Храмом, а в глухой проулок. За длинным столом сидели трое человек, облаченные в зеленые мантии. Высокие головные уборы, принятые среди высшего сословия храмовиков, стояли на специальной пристенной тумбочке слева от стола.

Стражник усадил Джи-Си на низенький табурет, стоявший в пяти шагах от стола. Для человека со связанными за спиной руками сидеть так низко, что согнутые колени почти касались подбородка, было бы мучительно неудобно, но для Джи-Си положение, которое занимало его тело в пространстве, не имело ровным счетом никакого значения.

– Итак, – негромко произнес сидевший в центре главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Ты называешь себя Посланником Небесного Отца?

– Так называют меня люди, – с мягкой всепрощающей улыбкой ответил на заданный ему вопрос Джи-Си.

– Да? – изобразив удивление, храмовик чуть приподнял левую бровь. – А как ты сам себя называешь?

– Обычно меня называют Джи-Си, – ответил робот. – Это… – Он на секунду запнулся, подбирая в самаритянском языке слова, соответствующие понятию «серийный номер». – Это родовое имя. Но оно мне нравится.

– Джи-Си, – медленно произнес храмовик. – Довольно-таки странное имя.

– Только для Самары, – заметил Джи-Си.

– Ты хочешь сказать, что ты не самаритянин? – хитро прищурился храмовик, сидевший по левую руку от главного толкователя.

– Увы, – улыбнулся Джи-Си. – Я не принадлежу к расе достойных самаритян.

– Этого я не понимаю, – покачал лысой головой третий храмовик. – Кто же ты, если не самаритянин?

– Мне сложно ответить на этот вопрос, – медленно произнес Джи-Си.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся главный толкователь Наставлений. – Куда проще признать свою вину и понести соответствующее ей наказание.

– Вину? – удивленно глянул на храмовика Джи-Си. – В чем состоит моя вина? Если на площади перед Храмом разрешено торговать только местным торговцам, то я об этом ничего не знал.

– Торговать на площади может любой, кто не нарушает законов Волвара, – ответил храмовик.

– Уверяю вас, я не имел намерения нарушать законы Волвара, – заверил храмовиков Джи-Си. – Но если тем не менее я по незнанию нарушил один из ваших законов, то готов понести за это соответствующее наказание. Укажите сумму штрафа, и я незамедлительно оплачу его, как только получу доступ к системам Федерального Галактического банка.

– По-моему, он непробиваемо туп, – сказал, посмотрев на главного толкователя Наставлений Небесного Отца, храмовик, сидевший по левую от него руку.

– А по-моему, он невероятно хитер, – возразил ему храмовик, сидевший на противоположном конце стола.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца тяжело вздохнул.

– Ты говорил, что исполняешь волю Небесного Отца? – спросил он у Джи-Си.

– Возможно, я использовал неверную терминологию, – признался Джи-Си. – Резиденция того, на кого я работаю, находится вне пределов Самары. Поэтому я и решил, что это его имеют в виду местные жители, когда говорят о Небесном Отце.

– А что ты скажешь о Враге Небесного Отца? – тут же спросил у обвиняемого лысый храмовик.

– Я не исключаю того, что у Небесного Отца есть враги, – ответил Джи-Си. – Но ни с одним из них я не знаком и имена их мне тоже не известны.

– Ты демонстрировал людям на площади образцы каких-то удивительных товаров, которые, по твоим словам, готов подарить им Небесный Отец, – выдвинул новое обвинение храмовик.

– Совершенно верно, – не стал отпираться Джи-Си. – Все товары соответствуют утвержденным стандартам, и на каждый из них у меня имеется сертификат качества.

– Где эти товары?

– Они будут доставлены, как только наберется достаточное число заказов.

– Их доставит лично Небесный Отец?

– Ну, зачем же лично, – снисходительно улыбнулся Джи-Си. – У него достаточно служащих, которым можно поручить столь нехитрое дело.

– Он над нами издевается, – посмотрел на главного толкователя Наставлений лысый храмовик.

Главный толкователь задумчиво глядел на сидевшего, скорчившись, на низеньком табурете Джи-Си.

– Во время ареста при нем было что-нибудь обнаружено? – спросил он у стражника.

– Ничего, – уверенно ответил тот.

– Даже денег? – уточнил свой вопрос главный толкователь Наставлений, знавший, что стражники имели привычку прикарманивать деньги и ценности, изъятые у арестованных.

– Ничего, – все так же уверенно ответил стражник.

Джи-Си про себя улыбнулся: ячейки в груди, в которых он прятал электронную чековую книжку, каталоги и образцы товаров, не мог открыть никто, кроме него самого. А сам он, чувствуя, что ему пытаются пришить какой-то криминал, делать этого не собирался. В конце концов, как могли поступить местные власти с роботом, который им не принадлежал? В худшем случае отключить его до прибытия представителя компании, уполномоченного уладить возникшие проблемы. Если же он потеряет электронную чековую книжку, то это будет означать конец всей карьеры Джи-Си. Ему доводилось слышать истории о роботах, которые за подобную оплошность были демонтированы и сданы на запчасти.

Не поддаваясь ни на какие уговоры, Ку Ши твердо заявил, что поведает о родившемся у него плане только после обеда – все равно, мол, торопиться некуда. Морин на сей счет придерживался иного мнения, но понимал, что спорить с Ку Ши, если уж тот уперся, совершенно бессмысленно.

Предложение командира свести обед к биоэнергетическим капсулам, входящим в походный рацион патрульных, натолкнулось на агрессивное неприятие со стороны подчиненных. Мотивируя свое предложение, Морин сделал упор на то, что вследствие карантинного режима на Самаре приготовление местной пищи может не соответствовать общепринятым стандартам. На что Кромов ответил, что совсем не прочь отведать что-нибудь нестандартное. Бортинженера горячо поддержали Ку Ши и Тротт, так что Морину не оставалось ничего иного, как только пожать плечами и проследить, чтобы каждый из его подчиненных перед обедом проглотил таблетку универсального антидота, способного предотвратить все типы желудочно-кишечной инфекции, встречающейся в освоенной части Вселенной.

Постоялых дворов, при каждом из которых обязательно находился обеденный зал, в городе имелось огромное множество. Оно и понятно – Итор жил главным образом за счет торговли, а далеко не каждый торговец, приезжающий на время в столицу, мог позволить себе снять дом или комнату в доме с полным пансионом. Можно было выделить три основных типа постоялых дворов: для богатых торговцев, предпочитающих изысканные яства и спокойный отдых, для посетителей среднего достатка, которым просто нужно было где-то перекусить и провести ночь, и для тех, кому вообще некуда было податься. Патрульные выбрали не очень роскошный постоялый двор, где тем не менее оказалось чисто, светло и уютно. В обеденном зале находилось не меньше полутора десятка самаритян, прибывших в Итор со всех концов Волвара. Посетители сидели за столами небольшими группами, продолжая и за едой обсуждать цены на те или иные товары или доказывая прижимистому покупателю, почему он не прогадает, заплатив именно ту сумму, которую назначил продавец. В общем многоголосом гомоне было почти невозможно разобрать отдельные слова, что вполне устраивало патрульных, собиравшихся обсудить за столом свои собственные дела.

Едва только новые посетители переступили порог, как к ним тут же подбежал хозяин заведения. На самаритянине был долгополый голубой халат, а на голове – маленькая круглая шапочка такого же цвета. Услужливо улыбаясь, хозяин провел гостей к свободному столику в глубине обеденного зала.

– Что желаете? – обратился он к Морину, наметанным взглядом признав в нем старшего группы.

Морин вопросительно посмотрел на Ку Ши.

Ку Ши молча пожал плечами, давая понять, что не имеет ни малейшего представления о достоинствах и недостатках местной кулинарии.

– Что-нибудь на твой выбор, любезный, – небрежно махнул рукой хозяину заведения Морин. – Чтобы было не очень дорого, но питательно и вкусно.

– Отличный выбор, – с пониманием улыбнулся хитрый самаритянин.

– И что-нибудь запить еду, – добавил Кромов.

– Само собой, – с готовностью кивнул хозяин и, смахнув полотенцем несуществующую пыль со столика, за который усадил патрульных, скрылся за дверью, ведущей в кухонное помещение.

– А сервис здесь – что надо, – с уважением произнес Тротт. – Я, признаться, даже не ожидал.

– Да, городской быт заметно отличается от того, что мы видели в рыбацкой деревне, – согласился с ним Ку Ши. – Если цивилизация Самары пойдет по пути развития больших городов, то очень скоро местное общество перейдет на стадию индустриального развития.

– Я бы не стал утверждать это с уверенностью, – с сомнением прищурился Тротт.

– Почему же? – удивился Ку Ши. – По-моему, все предпосылки налицо…

Ку Ши откинулся на спинку стула, собираясь перейти к детальному рассмотрению отдельных составных элементов самаритянского общества. Но вмешательство Морина положило конец едва успешно завязывающейся дискуссии.

– Какого черта! – возмущенно воскликнул командир. – Мы что, собрались здесь для того, чтобы обсудить перспективы развития самаритянского общества?

– Верно! – тут же встал на сторону командира Кромов. – Мы здесь для того, чтобы как следует выпить и закусить!

Не успел он это провозгласить, как к столу подбежали двое человек из обслуживающего персонала обеденного зала. На столе появился большой посеребренный казан, наполненный небольшими кусочками мяса, покрытыми аппетитной золотистой корочкой и облепленными мелкими зернышками каких-то местных ароматных трав. Перед посетителями были поставлены также посеребренные глубокие тарелки, в каждой из которых находилась порция квадратных кусочков теста, сваренных в бульоне. Рядом с тарелками были выставлены конические соусники, наполненные густым желтым соусом. Завершили сервировку стола пара запотевших кувшинов, литра на два каждый, и четыре серебряных стакана с причудливой вязью узоров, тянущихся по внешней поверхности сосудов.

Ку Ши взял свой стакан в руку и внимательно осмотрел его.

– Между прочим, это самаритянская письменность, – сообщил он товарищам.

– И что же написано на этой посуде? – полюбопытствовал Тротт.

– «Поднимай стакан, но не напивайся допьяна», – прочитал Ку Ши. – Перевод не дословный, но смысл отражает верно.

– Со стаканами все ясно, а вот есть чем? – пошарив по столу, разочарованно развел руками Кромов. – Руками, что ли?

Посмотрев, как ели самаритяне, сидевшие за соседним столиком, Ку Ши открыл небольшой металлический пенал, положенный на стол вместе с остальной сервировкой. В пенале находилось несколько коротких палочек с заостренными концами, на которые следовало накалывать небольшие кусочки пищи.

– Прошу. – Ку Ши раздал палочки всем сидевшим за столом.

– Интересно, а чье мясо мы собираемся есть? – задал вопрос Кромов, накладывая мясную поджарку в свою тарелку поверх клецек, а затем поливая все это сверху соусом с сырным запахом.

– А тебе не все равно? – усмехнулся Морин.

– Абсолютно все равно, – заверил его бортинженер и, наколов на палочку сразу три кусочка мяса, отправил их в рот. После чего, блаженно закатив глаза, простонал: – М-м, вкуснотища!

Морин осторожно попробовал мясо и тоже нашел его вполне съедобным, хотя и немного жестковатым.

Не обсуждая более ни перспективы индустриального развития самаритянского общества, ни гастрономические особенности предложенной им пищи, патрульные дружно навалились на еду.

После того как трапеза была закончена и в стаканах заплескался темный напиток из стоявших на столе кувшинов, имевший терпкий, едва заметно отдающий алкоголем вкус, патрульные обратили свое внимание на тему, которая должна была более всего интересовать их в данный момент.

– Итак, – сделав глоток из своего стакана, обратился к Ку Ши Морин. – Что ты имел в виду, когда сказал, что знаешь, как нам вернуть Джи-Си?

– Я думаю, мы должны устроить ему вознесение на небеса, – глядя на командира поверх края стакана, спокойно произнес Ку Ши.

Морин непонимающе сдвинул брови.

– Давай-ка все по порядку, Ку, – припечатал к столу ладонь Кромов.

– Хорошо, – с готовностью согласился Ку Ши. – Первое: нам необходимо добиться того, чтобы трибунал храмовиков признал Джи-Си виновным в ереси и приговорил его к столбованию…

– Что такое это столбование? – перебил Морин.

– Вы видели столбы, стоящие на помосте в центре площади? – спросил Ку Ши.

– Я видел, – поднял руку Кромов.

– А я нет, – покачал головой Тротт.

– Жертву прибивают к столбу и оставляют медленно умирать на солнцепеке, – объяснил назначение столбов Ку Ши.

– Варварство! – возмущенно воскликнул Морин.

– Наши далекие предки были ничем не лучше нынешних самаритян, – возразил Ку Ши. – Советую на досуге полистать «Иллюстрированную энциклопедию смертных казней с древнейших времен до наших дней», составленную неким Ю. Петуховым. Идея книги сама по себе совершенно бредовая, но результат впечатляет своим объемом.

Кромов с осуждением посмотрел на собеседника:

– И, опираясь на достижения предков, мы должны сделать так, чтобы Джи-Си подвергли этому дикому истязанию?

– Не забывайте, что Джи-Си всего лишь робот и не способен чувствовать боль, – ответил Ку Ши.

– Ты предлагаешь похитить Джи-Си прямо с места казни? – спросил Морин.

– Именно, – кивнул Ку Ши.

– А как воспримет это местное население, которое будет присутствовать при экзекуции?

– Как еще одно чудо, – улыбнулся Ку Ши. – Вы же слышали, что сказал торговец на площади. Если Посланник истинный, то Небесный Отец непременно заберет его со столба в Царство свое. Мы всего лишь воплотим в жизнь один из мифов, существующих в народном сознании.

– Тем самым мы подводим материальную базу под религиозное учение, созданное полностью на фантастических образах, – недовольно покачал головой Морин. – А это уже похоже на вмешательство в исторический процесс.

– Никакого вмешательства. – Ку Ши сделал глоток из стакана, который держал в руке, и медленно качнул головой из стороны в сторону. – История о Небесном Отце и его Посланниках была создана в Волваре без нашего участия.

– Но, устроив Джи-Си вознесение на небеса, мы тем самым подтверждаем ее реальным фактом. А если самаритяне сумеют верно интерпретировать данное событие…

– К тому времени, когда самаритяне сумеют верно интерпретировать данное событие, – перебил командира Тротт, – история с вознесением Джи-Си потонет в океане еще более удивительных и фантастических событий, как произошедших в реальности, так и выдуманных летописцами.

– Верно, – поддержал пилота Ку Ши. – Главное, что мы не делаем ничего такого, что могло бы идти вразрез с сегодняшними представлениями самаритян о том, как устроено мироздание.

– Хорошо, – подумав, кивнул Морин. – Допустим, я согласен с приведенными доводами. Каковы в таком случае наши действия?

– Для того чтобы Джи-Си был признан виновным в ереси и приговорен к столбованию, достаточно подкинуть к дверям Храма анонимное письмо, сообщающее, что тот, кто называет себя Посланником, уже был замечен в других городах и селениях Волвара, где произносил проповеди и провозглашал себя наместником Небесного Отца на земле. В письме можно припомнить и тех трех самаритян, которые пришли в Итор вместе с Джи-Си, назвав их верными учениками и последователями лже-Посланника. После такого доноса Джи-Си не отвертеться. Пока храмовики будет вершить свой суд над ним, нам предстоит связаться с Пасти и договориться о высылке транспортного зонда. Нам потребуется одежда стражников и миниатюрный антиграв-генератор, способный поднять корпус робота. Джеймс, ты сможешь быстро отключить Джи-Си?

– Без проблем, – заверил бортинженер. – Если только мне удастся подойти к нему на расстояние вытянутой руки и в этой руке у меня будет какой-нибудь металлический предмет.

Наутро на площади перед Светлым Храмом Небесного Отца, как всегда, шла торговля. Но в центре все уже было готово к предстоящей казни. Три массивных столба, установленных на невысоком помосте, были вычищены ножами до желтоватого блеска. По краям помоста стояли стражники с копьями в руках, обливаясь потом и недовольно посматривая на колготящуюся вокруг толпу из-под надвинутых на самые глаза кожаных шлемов. День обещал выдаться жарким. Приговоренным это сулило скорую смерть, а стражникам – мучительное ожидание конца экзекуции под лучами убийственного солнца. Дабы стражники не начали падать с ног прежде приговоренных, распорядитель казни отдал приказ проводить смену караула возле столбов через каждые два песнопения, звучащие в Храме.

Ближе к полудню на площади стало тесно от продолжающего прибывать народа. Бесплатных развлечений в Иторе было немного, поэтому поглазеть на очередную казнь собирались почти все, у кого на данный час не была назначена какая-нибудь важная деловая встреча. В толпе можно было увидеть как богатых торговцев, слуги которых принесли с собой небольшие раскладные стульчики, зонты, чтобы прикрывать хозяев от раскаленного полуденного солнца, и кувшины с прохладительными напитками, так и бездомных попрошаек, которые даже сейчас не прекращали своей основной деятельности, активно выпрашивая медяки у своих соседей. Ну, конечно же, шныряли среди толпы и вездесущие карманники, для которых дни не делились на праздники и будни.

После того как в Светлом Храме Небесного Отца прозвучало восьмое утреннее песнопение, на ступени собора вышли стражники, вооруженные кинжалами и копьями. Следом за ними появились трое храмовиков, одетых в просторные зеленые мантии, полностью скрывающие под собой фигуры самаритян. На голове каждого из них возвышалась сложная цилиндрическая конструкция из разноцветных полос материи и длинных нитей с нанизанными на них золотистыми и серебряными шариками. Широкие полы одежды храмовиков стелились по каменным ступеням лестницы, когда служители Храма Небесного Отца стали медленно спускаться вниз.

– Похоже, сейчас будет вынесен приговор, – негромко произнес Тротт, стоявший рядом с Мориным в плотной людской толпе.

– Отлично тебя слышу, – услышал он ответ Ку Ши, прозвучавший из аудиоклипсы.

Ку Ши на пару с Кромовым до времени находился в укрытии. И хотя располагалось оно невдалеке от площади, о том, что происходило на месте казни, они могли узнавать только из переговоров с теми, кто наблюдал это воочию.

– Как настроения в толпе? – спросил Ку Ши.

Тротт для верности глянул по сторонам.

– Да вроде как все спокойно, – ответил он. – Если не считать того, что у командира уже вытащили из кармана кошелек.

– Не страшно, – усмехнулся Ку Ши. – Деньги нам больше не понадобятся.

– Почему? – услышал Тротт возмущенный голос Кромова. – Я бы не отказался еще раз отобедать в том же заведении, что и вчера.

– Немедленно прекратить засорять эфир пустой болтовней, – раздраженно прошипел Морин.

– Можно подумать, что, кроме нас, здесь кто-то еще пользуется этим эфиром, – насмешливо фыркнул Кромов.

Храмовики спустились до середины лестницы и остановились, заняв предписанный ритуалом порядок: главный толкователь Наставлений Небесного Отца стоял на ступень ниже следовавших за ним служителей Светлого Храма. Главный толкователь вскинул левую руку вверх, и над многоголовой толпой, заполнившей площадь, повисла гробовая тишина.

Из дверей Храма в сопровождении стражников с обнаженными кинжалами вышли трое человек, руки которых были связаны за спиной в запястьях и локтях. Двое были самаритянами звероподобного вида – немытые и нечесаные, одетые в какие-то лохмотья, едва держащиеся на их крепких мускулистых телах, – бросающие по сторонам злобные взгляды из-под широких бровей. Не требовалось проявлять глубокую проницательность, чтобы догадаться, что они приходятся друг другу братьями. Третьим был Джи-Си. Выйдя на солнечный свет, он чуть прищурился и добродушно улыбнулся.

– Вот же идиот, – процедил сквозь стиснутые зубы Морин. – Он что, не понимает, что его собираются убить?

– Что там у вас? – прозвучал над ухом командира голос Кромова.

– Ничего, – ответил Морин. – Осужденных вывели из Храма. А Джи-Си лыбится так, словно ему собираются вручить почетный знак «Коммивояжер года».

– Граждане великого Волвара! – отчетливо и громко провозгласил главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Трибунал Светлого Храма Небесного Отца рассмотрел дела троих преступников, совершивших злодеяния на территории государства Волвар, и вынес по ним свои вердикты, которые теперь должны быть утверждены вами!

– Ого! – удивленно вскинул брови Тротт. – Да здесь у них подлинная демократия!

– Не более чем иллюзия, – ответил ему голос Ку Ши. – Толпой легко манипулировать.

– Вам всем уже известны мерзкие душегубы Фатлах и Ташрик, в течение десяти декад наводившие ужас на окрестности Итора, – продолжал между тем главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Проникая в дома, они вырезали семьи, не щадя ни детей, ни стариков. При этом они не брали ни денег, ни ценностей. Только то, что попадалось под руку, – еду и кое-какую одежду. Им была нужна лишь кровь. Поэтому трибунал Светлого Храма Небесного Отца единогласно приговорил душегубов Фатлаха и Ташрика к столбованию. Утверждаете ли вы этот приговор, граждане Волвара?

Толпа на площади была единодушна в своем решении:

– Столбовать!.. Столбовать мерзавцев!..

Выждав пару минут, храмовик поднял руки и скрестил их над головой.

– Я принимаю вашу волю, граждане Волвара, – произнес он, когда на площади снова установилась тишина. – Душегубы Фатлах и Ташрик будут сегодня же казнены.

Толпа одобрительно загудела.

– Третий преступник приговорен трибуналом Светлого Храма Небесного Отца к столбованию по обвинению в ереси и святотатстве, – продолжил свою речь главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Он называет себя Джи-Си и утверждает, что является Посланником Небесного Отца. – Губы храмовика перекосила язвительная усмешка. – Поскольку в Наставлениях, оставленных нам Небесным Отцом, не содержится ни единого упоминания о существовании неких Посланников, которые могут говорить и действовать от его имени, всякий, кто выдает себя за провозвестника воли Небесного Отца, совершает тем самым тяжкий грех. Поэтому, учитывая то, что названный Джи-Си, по его же собственному признанию, уже не первый год занимается распространением еретического учения о Посланниках Небесного Отца, выдавая себя при этом за одного из них, трибунал Светлого Храма Небесного Отца приговорил его к столбованию. Однако, проявляя милость, трибунал постановил, что экзекуция может быть прекращена, как только приговоренный Джи-Си признает свои заблуждения. Утверждаете ли вы этот приговор, граждане Волвара?

Какое-то время на площади царила тишина. До тех пор, пока чей-то голос не выкрикнул из толпы:

– Столбовать!

И тут же крик был подхвачен другими голосами:

– Столбовать!.. Столбовать еретика!..

– Пусть покажет, какой он Посланник! – игриво ткнул Морина локтем в бок стоявший слева от него самаритянин. – Пусть призовет на помощь Небесного Отца!

На этот раз главный толкователь Наставлений Небесного Отца позволил толпе накричаться вволю. Только когда крики начали стихать, он остановил их, скрестив руки над головой.

– Я принимаю вашу волю, граждане Волвара, – произнес храмовик. – Вероотступник и еретик, называющий себя Джи-Си, будет сегодня же казнен.

На противоположном от Храма конце площади в проулке прятались двое рыбаков и сельчанин, прибывшие в Итор вместе с Джи-Си.

– Мерзавцы… Негодяи… – бессвязно бормотал Пирул, слушая оглашение приговора.

Правая рука его, спрятанная за пазуху, сжимала рукоятку большого ножа, который он купил сегодня утром в лавке.

– Успокойся, – то и дело одергивал приятеля Иунан. – Мы ничего не можем сделать для того, чтобы помочь ему.

– Я не позволю храмовикам мучить Посланника Небесного Отца! – Слова Пирула, произносимые торопливо, тихо и неразборчиво, были похожи на горячечный бред. – Когда Посланника прибьют к столбу, я вбегу на помост и заколю его!

– А после этого стражники прибьют к столбу тебя, – уверенно пообещал Иунан.

– Пусть так! – стоял на своем Пирул. – Но я сделаю это!

– А ты уверен, что Посланник хочет этого? – спросил, посмотрев на Пирула, Драш.

– Что? – Рыбаку показалось, что он ослышался.

– Посланник сам попросил нас проводить его в Итор, – рассудительно заметил Драш. – И, едва только прибыв в столицу, он сразу же вышел на площадь перед Светлым Храмом Небесного Отца и безбоязненно назвал себя. Ты думаешь, он не знал, чем это ему грозит?

– Наверное, знал, – не очень уверенно произнес Пирул.

– Вот то-то и оно, что знал, – утвердительно наклонил голову Драш. – Он знал, чем закончится его путь, и все равно хотел пройти его до конца. И кто мы такие, чтобы мешать ему?

– Но в чем здесь смысл? – растерянно развел руками Иунан. – Чего ради Посланник должен погибнуть, прибитый к столбу рядом с двумя душегубами?

– Быть может, нам еще предстоит узнать ответ на этот вопрос, – сказал Драш и задумчиво провел пальцами по щеке.

Стражники, стоявшие по краю лестницы, развернули свой строй и, раздвинув толпу, проложили проход от дверей Храма к помосту со столбами – последний путь, который предстояло пройти приговоренным к смерти.

– Можно идти? – спросил у стоявшего рядом с ним стражника Джи-Си.

Стражник странно посмотрел на Джи-Си из-под края кожаного шлема и молча кивнул. За годы службы ему приходилось видеть, как осужденные плакали, моля о пощаде, падали на ступени Храма, после чего их приходилось за руки тащить к помосту, как в одно мгновение люди седели или лишались разума, но никогда прежде ему не доводилось слышать, чтобы приговоренный к смерти спрашивал о том, не пора ли пройти к месту казни, столь безмятежным тоном, словно речь шла о званом обеде, на который неудобно опаздывать.

Улыбнувшись удивленному стражнику, Джи-Си медленно зашагал вниз по лестнице. Голову он держал высоко и гордо, а походка его была легкой, словно он и не провел всю ночь в душном подвале Храма, связанный по рукам и ногам. После почти часовой беседы с храмовиками Джи-Си уяснил, что главная его ошибка заключалась в том, что он использовал для рекламы своей торговли имя Небесного Отца, которое являлось зарегистрированной торговой маркой какой-то другой крупной и влиятельной фирмы, давно уже открывшей свой филиал на Самаре. Совершив оплошность, Джи-Си готов был признать это и понести соответствующее наказание, предусмотренное местным уголовно-процессуальным кодексом. Тем более что и наказание оказалось не особенно суровым: Джи-Си опасался, что его временно отключат, а ему всего-то предстояло постоять несколько часов зафиксированным возле столба. Правда, ему казалось немного странным, что та же мера наказания была выбрана и в отношении двух убийц, преступления которых были куда более ужасными, нежели то, что совершил незадачливый коммивояжер.

Один из убийц, имя которому было Фатлах, запрокинул голову к небу и дико, не по-человечески завыл, когда стражник толкнул его тупым концом копья в спину, чтобы заставить следом за Джи-Си шагнуть вниз по лестнице. Неожиданно он извернулся всем телом так, словно вместо позвоночника у него был резиновый шланг, и изо всех сил ударил стоявшего рядом стражника головой в челюсть. Удар был настолько сильным, что стражник на время потерял ориентацию в пространстве, упал и покатился вниз по лестнице.

Одновременно с этим второй убийца Ташрик попытался ударить ногой другого стражника. Но тот успел увернуться и врезал Ташрику древком копья по голой голени. Согнувшись в поясе, Ташрик завыл от боли. И сразу же получил еще один удар копьем по спине. Он едва не упал, но двое стражников подхватили его под руки и поволокли вниз по лестнице. Смирившись со своей участью, Ташрик безвольно обвис в их руках. Уронив голову, он смотрел в землю и время от времени громко всхлипывал, роняя крупные слезы в пыль под ногами.

Получив несколько крепких ударов копьями по туловищу и ногам, на время прекратил сопротивление и Фатлах. Но, когда, подхватив под руки, стражники поволокли его вниз по лестнице, он начал отчаянно выворачиваться, упираясь пятками в камень ступеней. При этом он на чем свет стоит поносил стражников, храмовиков и самого Трапара Кислого. Фатлах с невероятной скоростью крутил головой по сторонам, посылая плевки в лица державших его. Впрочем, продолжалось это недолго. Стражник, которого первым ударил душегуб, поднялся на ноги и, взбежав вверх по лестнице, с ходу врезал Фатлаху тупым концом копья в живот с такой силой, словно собирался проткнуть тело приговоренного насквозь. Сдавленно захрипев, Фатлах обвис в руках удерживающих его. Коротким кистевым движением стражник чуть повернул копье, и следующий удар древка пришелся по правому углу челюсти душегуба. Омерзительно треснула расколовшаяся кость. Голова Фатлаха откинулась назад. Изо рта вылетел кровавый плевок вперемешку с осколками выбитых зубов. Стражники удобнее подхватили бесчувственное тело душегуба и быстро потащили его к месту предстоящей экзекуции, догоняя тех, кто двигался впереди.

– Что за дикость! – с омерзением передернул плечами Морин.

– Можно подумать, что тебе самому ни разу не доводилось заехать кому-нибудь в челюсть, – искоса глянул на командира Тротт.

– Я не о том, – досадливо дернул углом рта Морин. – Ты посмотри, с каким восторгом наблюдают за всем этим собравшиеся на площади люди.

– Относись к этому как к игровому историческому фильму, – подумав, посоветовал командиру Тротт.

На помосте Фатлаха окатили водой из кожаного ведра. Душегуб ошалело затряс головой и попытался подняться на колени, но, поскользнувшись на мокрых досках, снова упал, ударившись виском о помост. Двое стражников подхватили его за локти и притянули спиной к столбу. Третий быстро обернул два широких кожаных ремня вокруг груди и пояса Фатлаха. Третий ремень сдавил душегубу шею.

Точно так же поступили и с Ташриком, который вновь попытался было оказать сопротивление, но быстро сдался, когда ремень сдавил ему горло.

Джи-Си оказался возле среднего столба. Справа от него находился столб, к которому был привязан Ташрик, слева – тот, у которого предстояло встретить смерть Фатлаху.

– Мне кажется, что вам будет удобнее, если вы развяжете мне руки, – обратился Джи-Си к стражникам, начавшим привязывать его к столбу.

Один из стражников, на которого в этот момент смотрел приговоренный, скривив губы в ухмылке, процедил сквозь зубы:

– Ничего… Мы и так управимся… Не впервой…

– По-моему, ремень на груди чуть слабоват, – заметил Джи-Си, переведя взгляд на другого стражника.

Самаритянин молча подтянул ремень.

– Благодарю вас, – улыбнулся ему Джи-Си.

Озадаченно поджав губы, стражник отошел в сторону от приговоренного, у которого явно с головой было не все в порядке. Он состоял на службе при Светлом Храме Небесного Отца и был доволен этим. Но, вопреки тому, что говорили храмовики, он, как и всякий простой самаритянин, верил в приметы, одна из которых гласила, что тот, кто обидит убогого, тем самым навлечет на себя гнев Небесного Отца. Возможно, все это было пустым суеверием. Но к чему простому человеку искушать судьбу, которая и без того далеко не всегда бывает к нему благосклонна? Совершенно ни к чему!

Оставшийся стоять на ступенях Светлого Храма главный толкователь Наставлений Небесного Отца вновь вознес руки над головой. На этот раз слова его были обращены к троим осужденным, привязанным ремнями к столбам:

– Душегубы и еретик! Прежде чем приговор будет приведен в исполнение, у вас есть возможность обратиться с последними словами к гражданам Волвара! Говори первым ты, душегуб Ташрик!

Названный душегуб покрутил кудлатой головой, чтобы хоть немного ослабить ремень, сдавивший шею. Взгляд его скользнул по толпе, обратился в сторону Светлого Храма и остановился на главном толкователе Наставлений. Набрав полные легкие воздуха, Ташрик хрипло прокричал:

– Будь ты проклят, чирий смердящий! Чтобы слимп, покрытый лишаями и коростой!..

На этом речь душегуба была прервана стражником, ударившим его кулаком в живот.

– Говори ты, душегуб Фатлах! – недрогнувшим голосом назвал имя второго душегуба храмовик.

Но Фатлах еще не до конца пришел в себя после того, как его избили на лестнице. Взгляд его бесцельно блуждал по сторонам, ни на чем не задерживаясь более чем на одно мгновение. Похоже было, что душегуб все еще плохо понимал, где он находится и что с ним происходит.

Выждав минуту и не услышав никаких слов от Фатлаха, главный толкователь Наставлений Небесного Отца обратился к третьему приговоренному:

– Говори ты, еретик и вероотступник, называющий себя Джи-Си!

– Благодарю вас, уважаемый! – Джи-Си послал улыбку в сторону стоявшего на лестнице храмовика, после чего обратился к собравшимся на площади самаритянам: – Я приношу свои извинения тем, кого невольно ввел в заблуждения, называясь представителем компании, возглавляемой Небесным Отцом. Но при этом я уверен, что вы сможете оценить высокое качество и доступные цены тех товаров, которые предлагает вам наша компания. Имя компании, которую я представляю, пользуется известностью и имеет хорошую репутацию среди миллиардов и миллиардов покупателей, принадлежащих к самым разным расам. Ведь диван всегда остается диваном, независимо от того, кто на нем лежит…

– Что он несет! – болезненно поморщился Морин.

– Не знаю, – пожал плечами Тротт. – Но, следует признать, он может вызвать интерес у аудитории.

– Если он сейчас же не умолкнет, я сам его убью, – зло процедил сквозь стиснутые зубы Морин.

– Джеймс показал тебе, где у Джи-Си находится выключатель? – усмехнулся Тротт.

Стоявший на лестнице храмовик сделал знак командиру стражи, и тот, подойдя к столбу, к которому был привязан Джи-Си, негромко произнес:

– Заканчивай. С тобой хочет говорить главный толкователь Наставлений.

– Увы, мне подсказывают, что я уже исчерпал лимит времени, отпущенного мне для выступления, – улыбнулся Джи-Си толпе окружающих помост самаритян. – Благодарю вас за внимание и надеюсь на новую встречу. Помните: компания «Хорн» – это товары, незаменимые в быту, по удивительно низким ценам!

Сказав это, Джи-Си умолк.

Молчала и толпа, не зная, как реагировать на услышанное.

– Как я понял из твоей речи, Джи-Си, – громко произнес главный толкователь Наставлений Небесного Отца, – ты не желаешь отречься от своих заблуждений и вернуться в лоно Храма Небесного Отца?

– Я очень сожалею, – ответил Джи-Си, проявляя достоинство и такт, – но я работаю на другую компанию.

Храмовик с сожалением развел руками:

– Ты сам выбрал свою судьбу.

– Не совсем так, – улыбнулся в ответ ему Джи-Си. – Я выполняю то, ради чего был создан. Мною руководит тот, кого в беседе с вами я называл Небесным Отцом. Я не могу изменить своей судьбы, даже если бы захотел сделать это. Но, признаюсь честно, я этого и не хочу. Я делаю то, что должен делать, и мне нравится моя работа.

– Мне нравится твоя убежденность в собственной правоте, Джи-Си, – произнес главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Если бы на то была моя воля, я бы, возможно, помиловал тебя. Но ты сам слышал, тебя приговорил к наказанию народ.

– Лицемер, – процедил сквозь зубы Морин.

– Еще какой, – согласился с ним Тротт.

– Я готов понести наказание. – Джи-Си гордо, насколько позволял это сделать столб, в который упирался затылок, вскинул подбородок.

– Приступайте, – махнул рукой стражникам главный толкователь Наставлений Небесного Отца.

Сам же он, не дожидаясь начала казни, повернулся к площади спиной и, быстро поднявшись по лестнице, скрылся в дверях Храма. Храмовик терпеть не мог крови, от одного вида которой ему становилось дурно.

– Помилуйте… Помилуйте… – обреченно запричитал Ташрик, когда стражник перерезал кинжалом веревку, стягивающую руки душегуба, и стал заводить их за столб.

– Помилуйте! – исступленно завопил он, когда ладони его оказались прижатыми к чуть шероховатому дереву.

Один стражник держал руки душегуба за кисти, другой же, опустившись на колено, приложил к запястью приговоренного небольшую дощечку, приставил к ней длинный гвоздь толщиною с палец и сильно ударил по шляпке деревянным молотком. Мольбы о пощаде сменились криком отчаяния и боли. Пробив насквозь живую плоть, острие гвоздя вошло в дерево. Из-под разорванной кожи потекла струйка крови. Стражник еще пару раз стукнул молотком по шляпке гвоздя, глубже загоняя его в столб, и, чуть переместившись в сторону, взялся за второй гвоздь.

Боль привела в чувство и Фатлаха. Руки душегуба уже были прибиты к столбу, и теперь он мог наблюдать за тем, как стражники заколачивают гвозди в его стопы. Но взгляд Фатлаха был устремлен не к деревянному помосту, а к небу, ослепительно голубому, манящему и страшному в своей недоступности. Чтобы не кричать от боли, душегуб до крови прикусил нижнюю губу. Большие прозрачные капли слез катились по его щекам и, срываясь с подбородка, падали на открытую грудь.

Джи-Си не стал оказывать никакого сопротивления стражникам, когда те начали заводить его руки за спину. Когда руки его прибивали к столбу, на губах Джи-Си продолжала сиять умиротворенная, всепрощающая улыбка.

Наблюдавшие за казнью самаритяне недоумевающе зашумели.

– Эй, смотрите-ка, – удивленно произнес орудовавший молотком стражник. – У него из ран не течет кровь.

– Это необходимо? – вывернув голову, обратился к стражнику Джи-Си.

Самаритянин растерянно посмотрел на лицо приговоренного к смерти. На нем не было даже тени тех мучений, которые он должен бы был испытывать. Необъяснимый страх сковал стражника.

– Да, вообще-то, кровь обычно течет, – едва ворочая языком, произнес он, не отрывая взгляда от пронзительно-голубых глаз человека, называвшего себя Посланником.

– Ну, раз так…

Джи-Си заговорщицки подмигнул самаритянину, и из ран на его запястьях потекли тоненькие струйки крови.

Стражник торопливо закончил работу, прибив к столбу стопы Посланника.

Прежде чем покинуть помост, он подошел к Джи-Си и тихо, так, чтобы никто другой его не услышал, прошептал:

– Прости меня, незнакомец. Не по своей воле я делаю это с тобой.

Сказав это, стражник трижды ударил себя в грудь кончиками пальцев правой руки.

– Все в порядке, – улыбнулся ему робот. – Следите за нашей рекламой.

После двенадцатого песнопения, прозвучавшего в Светлом Храме, главный толкователь Наставлений Небесного Отца подошел к узкому окну, выходящему на площадь.

Время перевалило за полдень. Жара стояла невыносимая, но люди не спешили расходиться с площади. На помосте для столбования происходило нечто невообразимое, не поддающееся ни пониманию, ни объяснению. Два душегуба, прибитые к столбам, установленным по краям помоста, уже едва дышали. Мелкие летающие насекомые тучами роились вокруг их покрытых испариной, красных, словно обваренных кипятком, лиц и лужиц крови, струящихся из ран. Стражники трижды окатывали душегубов водой из кожаных ведер, дабы приговоренные не умерли раньше времени и сполна понесли мучительное наказание за совершенные ими преступления. А еретик, прибитый к среднему столбу, выглядел так же свежо и бодро, словно его только что поставили под раскаленным солнцем. Он по-прежнему улыбался и время от времени обменивался короткими замечаниями то со стражниками, то с душегубами, умирающими на соседних столбах. Он пытался даже вновь обратиться к собравшемуся на площади народу, но строгий окрик командира стражи прервал едва начавшуюся речь.

– В высшей степени странно, – услышал главный толкователь у себя за спиной слова, произнесенные одним из членов трибунала.

– Что ты хочешь этим сказать? – резко развернувшись на голос, зло посмотрел на своего соратника главный толкователь.

Служитель храма невольно поежился под пронзительным взглядом холодных, колючих глаз главного толкователя, подумав про себя: «Язык мой – враг мой. Эдак и самому недолго оказаться на столбе».

– Ничего особенного, – елейным голосом произнес храмовик, стараясь не показывать своего испуга. – Только то, что еретик оказался крепче, чем можно было подумать.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца снова быстро глянул в окно.

– Он будет висеть на столбе, пока не сдохнет, – произнес он без злобы, просто констатируя факт.

– Крайне неосмотрительное решение, – произнес третий, находившийся в комнате храмовик.

Он приходился родственником Трапару Кислому, а потому не боялся перечить главному толкователю Наставлений. Порою он даже делал это нарочно, без особой на то необходимости, просто чтобы доставить себе маленькую радость и немного позлить главного служителя Светлого Храма Небесного Отца.

Главный толкователь Наставлений недобро посмотрел на младшего члена трибунала. Родственник правителя Волвара вызывал в нем двоякое чувство. С одной стороны, он раздражал главного толкователя Наставлений своей манерой делать неуместные замечания, но с другой – удивлял редкостным здравомыслием и рациональным подходом к богословским вопросам.

– Как ты думаешь, как долго провисит на столбе этот еретик? – спросил младший храмовик, без труда парировав взгляд главного толкователя Наставлений. При этом губы его едва заметно дрогнули в насмешливой улыбке.

– Не знаю, – тихо ответил главный толкователь. – Но я не видел пока еще ни одного, кто сошел бы со столба живым.

– Уже тот факт, что еретик переживет обоих душегубов, – а похоже, так оно и будет, – вызовет нежелательные разговоры в народе, – сказал младший храмовик. – Любая, самая незначительная история, передаваясь из уст в уста, обрастает невероятнейшими деталями и подробностями. Вспомни хотя бы Мохмола, которого в народе до сих пор называют Святым. А все из-за того, что, оказавшись прибитым к столбу, еретик лишился рассудка и до самой смерти, не умолкая, распевал похабные песни. А если еретик, именующий себя Джи-Си, переживет ночь…

Младший храмовик умолк, не закончив фразу, – двум его коллегам и без того было ясно, что последует за этим. Закон гласил, что, проведя ночь прибитым к столбу, преступник тем самым полностью искупал свою вину, в чем бы она ни заключалась, и, если к рассвету он все еще был жив, его следовало освободить. То, что прежде подобных прецедентов не было, не являлось надежной гаратией того, что и сегодня все трое приговоренных к столбованию преступников благополучно умрут еще до заката. Нетрудно было представить себе и то, какая волна сплетен, слухов и домыслов обрушится на Волвар, если утром человек, называвший себя Посланником Небесного Отца, будет снят со столба живым. Конечно, до завтрашнего утра оставалось еще много времени, но странное, ничем не объяснимое поведение еретика Джи-Си в какой-то степени уже начинало нервировать непривычных к подобным неожиданностям храмовиков.

– И что ты предлагаешь? – насупившись, спросил главный толкователь Наставлений.

– Прояви свою великую милость, – улыбнулся младший храмовик. – Вина еретика Джи-Си не так уж велика, и ты только возвысишь свой авторитет, если даруешь ему легкую смерть.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца задумчиво поджал губы. В данном предложении его смущал только один момент: почему мысль, за которой должен был последовать столь простой, эффективный и одновременно изящный ход, не пришла ему в голову?

– Ку! Джеймс! – беззвучно, чтобы только закрепленный на шее микрофон уловил колебания его голосовых связок, прошептал Морин. – Внимание! Кажется, начинается…

– Ну, наконец-то, – недовольно буркнул в ответ Кромов.

– Не ворчи, Джеймс, – усмехнулся Тротт. – Вы с Ку сидите себе в теньке да местный квас попиваете, а мы с Петром вот уже который час жаримся на солнцепеке.

– Зато у вас есть возможность лично наблюдать за всем происходящим, а не слушать радиорепортаж с места события, – резонно возразил Эрику Ку Ши.

– Если бы здесь было еще на что смотреть, кроме спятившего робота, – пробормотал Морин, – который считает столбование своеобразной рекламной акцией.

– Он все еще пытается предлагать самаритянам свои товары? – удивленно спросил Ку Ши.

– Нет, – ответил Тротт. – Но улыбается по-прежнему очень мило.

На лестнице, ведущей к дверям Светлого Храма Небесного Отца, вновь возникло движение. Выбежавшие стражники быстро выстроились в две колонны – каждый последующий вставал на ступеньку ниже своего предшественника – и замерли, отведя в стороны руки с зажатыми в них копьями. Следом за ними из Храма вышли трое храмовиков. Спустившись на три ступени, главный толкователь Наставлений Небесного Отца встал, скрестив руки внизу живота. К нему тут же подбежал командир стражи, обеспечивающий порядок на помосте для экзекуции.

– Ну? – исподлобья глянул на солдата храмовик.

– Душегубы уже едва дышат, – задыхаясь от быстрого бега, отрапортовал командир стражи. – Если бы мы не дали им пить два песнопения назад, они оба уже испустили бы дух.

– А еретик?

– Он отказался от воды. – Командир стражи отвел глаза в сторону, словно это он был виноват в том, что прибитый к столбу еретик не желал ни пить, ни умирать.

– Ты думаешь, он еще долго протянет? – задал новый вопрос главный толкователь.

– Он выглядит достаточно бодро для того, чтобы пережить ночь, – по-прежнему не глядя на храмовика, уклончиво ответил командир стражи.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца хмыкнул весьма неопределенно и недовольно поджал губы. Взгляд его скользнул по площади, заполненной людьми, которых не только не стало меньше, но даже как будто прибавилось. Теперь люди толпились даже на улицах, выходящих на площадь. А на плоских крышах окружающих домов народу набилось так много, что стоявшие с краю рисковали сорваться и упасть вниз, но, даже рискуя свернуть себе шеи, они не желали уступать свои места другим.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца медленно поднял руки и скрестил их над головой.

– Граждане Волвара! – громко произнес он, сразу же приковав к себе внимание всех собравшихся на площади и вокруг нее. – Трибунал Светлого Храма Небесного Отца решил проявить милость в отношении еретика, именующего себя Джи-Си. Его вина не столь велика, как вина двух душегубов, столбованных вместе с ним, поэтому будет справедливо, если Джи-Си даруют быструю смерть.

Храмовик еще раз окинул взглядом толпу и понял, что на этот раз лучше не обращаться к ней за утверждением принятого решения. В конце концов, по закону граждане Волвара имели право опротестовать решение трибунала, но никогда прежде к ним не обращались с предложением смягчить уже утвержденный приговор.

– Ку! Джеймс! Порядок! – быстро и беззвучно, едва заметно шевеля губами, произнес Морин. – Как ты и предполагал, Ку, храмовики приняли решение прикончить Джи-Си! Действуйте, сейчас самое время.

– Понял, командир, – спокойно ответил ему Ку Ши. – Встречаемся в условленном месте.

– Удачи вам, ребята, – произнес Тротт.

– Тут все дело не в удаче, – услышал он ворчливый голос Кромова, – а в точном инженерном расчете.

Главный толкователь Наставлений сделал знак рукой командиру стражи:

– Действуй.

– Что я должен делать? – непонимающе переспросил тот.

– Избавь еретика от страданий.

– Я должен силой заставить его напиться?

– Ты должен убить его! – с досадой на непонятливость бестолкового стражника воскликнул храмовик. – Действуй! Живо!

Он едва удержался, чтобы не подтолкнуть командира стражи в спину, когда тот начал медленно, словно все еще раздумывая над словами главного толкователя Наставлений, спускаться с лестницы.

Смутные сомнения терзали душу командира стражи, лишь пока он спускался по лестнице. Ступив же на устилающий площадь булыжник, он снова почувствовал себя тем, кем был всегда и кем останется еще лет десять, пока не закончится его служба, – исправным механизмом, приводимым в действие чужой волей. Он получил приказ и должен исполнить его. Спрашивать же себя, зачем и кому это нужно, не имело смысла – ответов на эти вопросы он не знал. Он шел между рядами стражников, видя впереди себя только помост с тремя столбами, на которых медленно и мучительно умирали трое приговоренных. То, что один из них не только не желал умирать, но даже как будто не испытывал особых страданий, должно было остаться за скобками сознания солдата.

Одновременно с противоположного конца площади, расталкивая самаритян локтями и копьями, к помосту для экзекуций двигались Ку Ши и Кромов, одетые как рядовые стражники.

– Посторонись! – ревел, словно сигнал тревоги, Кромов. – Дорогу!

Видя стражников, самаритяне со всей возможной поспешностью освобождали им проход, что, учитывая плотность толпы, сделать было не так просто. Когда движение замедлялось, Кромов поправлял кожаный шлем, ужасно выкатывал глаза и что есть мочи орал на оказавшегося у него на пути бедолагу:

– На столб захотел, недоделанный?!

– Ты быстро входишь в роль, – не останавливаясь, одобрительно заметил Ку Ши.

– В юности мечтал стать артистом, – смущенно признался Кромов. – Даже пару раз играл в любительских спектаклях.

– Должно быть, Гамлета? – предположил Ку Ши.

– Да нет, – еще больше смутился Кромов.

– Ромео? – удивленно поднял бровь Ку Ши.

– Годдо, – едва слышно произнес Кромов.

Ку Ши открыл было рот, чтобы сделать соответствующее замечание, но, подумав, благоразумно решил не акцентировать более внимания на артистических экзерсисах своего напарника.

Патрульные добрались до помоста одновременно с командиром стражи.

– Эй! – увидев незнакомых солдат, удивленно воскликнул самаритянин. – А вы кто такие?

– Спецотряд по борьбе со злоупотреблениями и коррупцией, – уверенно и нахально ответил ему Кромов. – Действуем в соответствии с личным распоряжением Трапара Кислого. А ну, посторонись!

Оттолкнув оторопевшего командира стражи плечом, Кромов запрыгнул на помост. Следом за ним поднялся и Ку Ши. Держа копье наперевес, он прикрывал сзади бортинженера, которому предстояло выполнить основную часть работы. Владея несколькими видами ручных единоборств, Ку Ши без особого труда мог уложить всех стражников, что находились на помосте, попытайся они чинить препятствия Кромову, но на всякий случай он все же держал под туникой ручной парализатор ближнего радиуса действия. Однако стражники не понимали, что происходит, а потому и не предпринимали никаких действий, ожидая приказаний командира. Командир же только растерянно и беспомощно наблюдал за происходящим. Имя Верховного Правителя Волвара, произнесенное незнакомым стражником из какого-то спецотряда, произвело на него столь сильное впечатление, что самаритянин на время забыл о приказе, полученном от главного толкователя Наставлений.

Люди же, наблюдавшие за происходящим с площади и крыш близлежащих домов, считали, что все происходит в соответствии с планом: храмовик отдал распоряжение командиру стражи, а тот, в свою очередь, выбрал двух солдат, которые должны привести приговор в исполнение.

Кромов встал напротив Джи-Си и посмотрел ему в глаза.

– Много наторговал, приятель? – с усмешкой спросил он, обращаясь к роботу не по-самаритянски, а на более привычном им обоим галактос.

– Ты представитель компании? – радостно улыбнулся тот.

– Не хочу тебя расстраивать, парень, – покачал головой Кромов, – но, похоже, твоей компании нет до тебя никакого дела. Я из Галактического патруля.

– Я арестован?

– Можно сказать, и так, – не стал вдаваться в юридические тонкости Кромов. – Извини, но в целях общей безопасности мне придется временно отключить тебя.

– Нет проблем, – улыбнулся Джи-Си. – Для этого тебе придется вскрыть блок А-52…

– Я сделаю проще, – перебил робота Кромов.

Подняв копье, он широко замахнулся и с силой загнал его медный наконечник в правое подреберье Джи-Си, где располагались иридиевые батареи. Сухо затрещали замкнувшиеся контакты. Робот успел только удивленно посмотреть на Кромова, после чего его нижняя челюсть отвалилась и из открывшегося рта вывалился белесый, похожий на кусок вымоченного мяса язык. Глаза робота помутнели и закатились под веки. Тело обмякло и повисло на удерживающих его ремнях.

– Хорошая работа, – похвалил Кромова поднявшийся на помост командир стражи. – И почти без крови.

– Это еще не все, – усмехнулся Кромов.

Перекинув копье в левую руку, он с размаха засадил сжатую в кулак правую в широкий разрез на животе Джи-Си. Нажав большим пальцем на пусковую клавишу миниатюрного антиграв-генератора, который был зажат у него в руке, Кромов разжал пальцы и оставил прибор в теле робота. Затем он достал из-за пояса кинжал и тремя короткими ударами перерубил ремни, удерживающие тело Джи-Си, оставив его висеть только на вбитых в запястья и стопы гвоздях.

– Теперь – все, – сообщил бортинженер командиру стражи, вытирая руку, перепачканную смазкой и аморфной биомассой, о край белоснежной туники Джи-Си. – Хороший еретик – мертвый еретик, – добавил он, криво усмехнувшись на манер злодеев из вестернов.

Спрыгнув с помоста, Кромов и Ку Ши быстро зашагали сквозь толпу в сторону улицы, ведущей к порту.

– Эй, постойте! – окликнул их командир стражи.

Но патрульные даже не оглянулись. Бросив копья на землю и стянув с голов кожаные шлемы, они почти мгновенно затерялись в толпе.

– Да хранит меня Небесный Отец от того, чего я не могу понять и чему никто не может дать объяснения, – тихо прошептал слова молитвы командир стражи.

– Командир! – раздался за спиной у него крик стражника.

Сказать, что крик был испуганным, значило бы не сказать ничего. Такой отчаянно вибрирующий, срывающийся на фальцет голос мог быть только у человека, на глазах которого происходило нечто такое, что не просто не укладывалось в рамки повседневной обыденности, а противоречило элементарному здравому смыслу, в корне опровергая все общепризнанные каноны, постулаты и аксиомы. В голосе кричавшего звучал не столько страх, сколько паническое нежелание верить тому, что происходило.

Прежде чем повернуться и посмотреть, что же там случилось, командир стражи успел еще заметить лица людей, стоявших в первых рядах у помоста, – вытянутые и окаменевшие, с завороженно-застывшими взглядами и отвисшими челюстями.

Командир стражи медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление, отвел левую ногу назад и, перенеся часть тяжести тела на ее носок, развернулся на пол-оборота.

Безжизненное тело еретика Джи-Си парило над помостом, и лишь только гвозди, вбитые в запястья и стопы, удерживали его у столба, не позволяя подняться выше.

Стражники в недоумении и ужасе взирали на тело мертвого еретика, влекомое вверх некой невидимой силой. Даже все еще живой Фатлах повернул голову, чтобы взглянуть на это чудо.

– Так… – прохрипел Фатлах и усмехнулся распухшими, покрытыми коростой губами. – Дорога… Так… Царство Небесного Отца…

Один из стражников схватил копье и вонзил его Фатлаху в живот. Тело душегуба дернулось и обвисло на ремнях.

Стражник испуганно попятился назад и, оступившись, упал с помоста.

Тело Джи-Си с новой силой потянуло вверх, и искусственная плоть его начала расползаться в тех местах, где в нее были вбиты гвозди. При этом из ран не лилась кровь. Аморфная плоть словно густой, вязкий студень сползала с удерживающих ее гвоздей.

Тишина, повисшая над площадью, казалась неестественной. Слышно было, как мошкара жужжит над лужей крови, вытекающей из распоротого живота Фатлаха. Какая-то женщина в толпе, тихо охнув, потеряла сознание и стала оседать на землю, но так и осталась в горизонтальном положении, стиснутая телами стоящих вокруг нее самаритян.

Освободившись от гвоздей, тело Джи-Си поднялось на высоту около полутора метров – подошвы его сандалий временами касались вершины столба, к которому он был прибит, – и замерло в неподвижности. Ноги и руки его были опущены вниз, голова безжизненно склонена к левому плечу. Обвисший, местами перепачканный искусственной кровью балахон обволакивал его, словно саван. Потухшие глаза робота были похожи на мутно-белые опаловые шарики.

Прошла минута.

Командир стражи упал на колени и, вытянув руки в направлении левитирующего Джи-Си, распластался на помосте в молитвенной позе. Следом за ним начали опускаться на колени заполнявшие площадь самаритяне.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца попятился к открытым дверям Храма, но, оступившись, упал, больно ударившись копчиком о край каменной ступени.

Тело Джи-Си начало медленно подниматься вверх, к плывущим по небу облакам.

– Посланник… – негромко, но отчетливо произнес кто-то на площади.

– Посланник, – вторя ему, уже громче произнес запретное слово другой самаритянин.

Через мгновение уже вся толпа неистово ревела и завывала:

– Посланник!.. Посланник!!. Посланник!!!

Взгляды собравшихся на площади людей следили за парящим в небе телом Джи-Си до тех пор, пока оно не скрылось из вида, затерявшись среди облаков.

В стратосфере тело робота, все еще влекомое вверх антигравитационной тягой, подобрал спасательный модуль, которым управлял находившийся на корабле Пасти. Спустя двадцать минут незадачливый робот-коммивояжер был доставлен на «Гала-4». Но до того, как снова воскреснуть, ему пришлось подождать еще несколько часов.

Когда ночь спустилась на славное государство Волвар, невидимый во мраке посадочный модуль приземлился на окраине Итора. Забрав четверых патрульных, он снова вернулся на корабль.

Приняв душ и переодевшись в свой повседневный, покрытый маслянистыми пятнами комбинезон, Джеймс Кромов подошел к монтажному столу, на котором лежал робот. В одной руке у него была универсальная отвертка, в другой – новая иридиевая батарея, которую он и вложил в распоротый живот робота.

Джи-Си открыл глаза и улыбнулся.

– Ну, что ж, хорошо, – сказал Кромов.

«И сказал Посланник, воздев к небесам руки, из ран на которых сочилась кровь:

– Прощаю вас, ибо не ведали вы, что творили, прибивая мои руки и ноги к столбу. И возвращаюсь я в Царство Небесного Отца. И уношу с собой все те грехи, которые совершили вы, блуждая во мраке безверия и лжи, творимой храмовиками. И оставляю вам трех учеников моих: Пирула, Иунана и Драша. И первому среди них быть Пирулу».

Книга Пирула.

Часть 5-я. Глава 42-я.

СУВЕНИРЫ – ЗА БОРТ!

Ку Ши неслышно вошел в командный отсек. В вытянутой руке он держал небольшой медицинский пинцет. Подойдя к капитану, Ку Ши остановился и замер в неподвижности, ожидая, когда на него обратят внимание.

Морин, как и подобает командиру, выдерживал паузу, чтобы продемонстрировать подчиненным свою занятость. Прошло не меньше тридцати секунд, прежде чем он оторвал взор от пульта, где был расстелен газетный лист с гигантским кроссвордом, за правильное решение которого был обещан двухместный гигантский снегокат с сиденьями, адаптированными к анатомическим особенностям прямоходящих, и посмотрел сначала на пинцет, зависший в нескольких сантиметрах от его носа, а затем на того, в чьих руках он находился.

– Ну, и что это значит? – недовольным голосом спросил командир отряда Галактического патруля «Гала-4» у своего подчиненного.

– Клещ, – коротко ответил Ку Ши.

Начало было интригующим, поэтому и находившийся в отсеке пилот развернул свое кресло в сторону Ку Ши.

– Какой еще клещ? – недоумевающе сдвинул брови Морин.

– Не знаю, – с невозмутимым спокойствием ответил Ку Ши. – Я не смог определить его вид. Но в том, что этот паразит относится к отряду клещей, у меня нет ни малейшего сомнения.

– Паразит? – Морин опасливо подался назад, насколько позволяла спинка кресла.

– Насекомое, питающееся кровью животного, на теле которого оно обитает, – сделал необходимые разъяснения Ку Ши.

Морин выпрыгнул из кресла и попятился.

Ку Ши, по-прежнему держа пинцет с зажатым в нем паразитом в вытянутой руке, сделал шаг по направлению к командиру.

– Я хочу, чтобы вы сами удостоверились в том, что это клещ, – сказал он.

– Я верю тебе, Ку! – Морин выставил перед собой руку. – Верю… И не нужно подносить эту тварь близко ко мне!

Ку Ши приблизил кончик пинцета к глазам и внимательно осмотрел его, словно не понимая, что могло так напугать командира.

– Он мертв. – Сообразив, в чем дело, снова перевел свой взгляд на Морина Ку Ши. – Я усыпил его сразу же, как только поймал.

Успокоившись, Морин снова занял свое место в командирском кресле.

– А откуда на корабле клещ? – спросил Тротт, внимательно следивший за разговором командира с Ку Ши.

– Видишь ли, Эрик… – Морин с глубокомысленным видом закатил глаза к потолку. Задумавшись всего на секунду, он тут же сообразил, что и сам не знает, что делает на его корабле клещ неизвестного вида, и снова посмотрел на Ку Ши: – Где ты нашел этого клеща?

– В коридоре, неподалеку от жилых кают, – ответил Ку Ши. – И он был не один. При беглом осмотре я обнаружил еще шесть особей.

– Шесть? – переспросил Морин.

– Шесть, – подтвердил Ку Ши. – И думаю, это не последние из тех, что ползают по кораблю.

– Откуда на корабле клещи? – растерянно повторил вопрос Тротта Морин. – Они же паразиты – им нужен кто-то, чью кровь они могли бы пить.

– А чем плоха человеческая? – спросил Тротт.

Морин быстро обхватил себя руками за плечи, словно собирался немедленно стянуть форменную куртку и убедиться, что под ней нет клещей. Возможно, он так бы и поступил, если бы Ку Ши не внес необходимое разъяснение:

– Я уже сделал анализ и могу заверить вас, что этот вид клещей для человека не опасен. Однако тем не менее сам факт наличия на корабле насекомых вселяет опасение. Вместе с клещами мы могли подцепить и еще какую-нибудь заразу.

– Когда мы в последний раз проходили полную дезинфекцию? – спросил Морин у Тротта.

Пилот развернул на экране компьютерного монитора нужную страницу бортового журнала.

– Одиннадцатого февраля, – ответил он командиру. – Два месяца назад.

– С кем у нас с тех пор были контакты?

– Мы двенадцать раз садились на планеты, – сверившись с журналом, сообщил Тротт. – Из них потенциальную угрозу в плане заражения клещами могут представлять десять: Гарап-7, Эйтхо-о-Тулл, Турдом…

– У меня есть предположение, откуда на «Гала-4» появились клещи, – не дослушав, перебил Эрика Ку Ши.

Тротт и Морин молча устремили свои взгляды на Ку Ши, ожидая дальнейших объяснений.

– Неделю назад мы досматривали негоциантский корабль «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро». – Ку Ши без запинки выговорил длинное и замысловатое название корабля, носящего гордое имя своего владельца. – Как мне известно, кое-кто из экипажа «Гала-4» сделал покупки у достойного дона Сетуро.

Морин опасливо покосился на лежавшую на пульте газету с кроссвордом.

– Ты считаешь, что клещи могли прятаться в газете? – осторожно осведомился он.

– Вряд ли. – Ку Ши с сомнением покачал головой.

– Я взял у Сетуро только упаковку зубочисток, – развел руками Тротт. – Упаковка была запечатанной, и на ней имелась отметка о соответствии товара гигиеническим требованиям.

– Я приобрел только пинцет. – Ку Ши в очередной раз продемонстрировал всем присутствующим медицинский инструмент, в котором был зажат мертвый клещ.

– Понятно. – Морин ударил двумя сложенными вместе пальцами по клавише интеркома. – Всему экипажу «Гала-4»! Срочный сбор в командном отсеке!

Первым на зов командира откликнулся Велло Пасти.

– Что случилось, командир? – лучезарно улыбнулся, войдя в отсек, штурман. – Нас атакуют пираты?

– Ты что-нибудь покупал у Сетуро? – Морин строго посмотрел на штурмана.

Прежде чем дать ответ, Пасти с задумчивым видом посмотрел на командира, словно пытаясь угадать, что именно он хочет от него услышать. Машинально Пасти наматывал на палец свисающий на плечо кончик длинного хвоста, в который были собраны его светлые волосы.

– Нет, командир, – произнес он так, будто делился с Мориным своей самой сокровенной тайной. – Главным образом по принципиальным соображениям. Я считаю, что всем необходимым нас должна обеспечивать служба снабжения Галактического патруля.

– А что-нибудь неуставное? – прищурившись, спросил Морин.

– Каждый раз перед новым рейдом я, как и каждый из нас, составляю список того, что мне совершенно необходимо во время полета, и отправляю его в службу снабжения Галактического патруля, – отрапортовал Пасти. И после небольшой паузы с горечью добавил: – И всякий раз я убеждаюсь, насколько наплевательски относится Центральная служба Галактического патруля к нуждам своих подчиненных. Еще не было случая, чтобы мой заказ был выполнен хотя бы на треть.

– Зато я каждый раз получаю от Центральной втык за то, что ты включаешь в заявку вещи, не являющиеся предметами первой необходимости на патрульном космическом корабле.

Пасти с гордым и независимым видом вскинул подбородок:

– Быть может, кто-то и считает диск с записью Второго Бранденбургского концерта маэстро Баха роскошью, но для меня он является предметом первой необходимости. Таким же, как зубная щетка или бритвенный станок. Ты же не хочешь видеть меня небритым и с нечищенными зубами?

– При чем здесь Бах? – недовольно взмахнул рукой Морин.

– При том, что я не могу чувствовать себя полноценным человеком, если ни разу в течение дня не послушаю любимую запись, – объяснил Пасти. – Но в конце-то концов тебе пришлось купить диск и квадросистему за собственные деньги, – с усмешкой заметил Тротт.

– Ошибаешься, – ответил ему Пасти. – Я выменял их у торговца на пересадочной станции Кинг за пару радаров дальнего радиуса действия, которые снял с «Гала-4».

– Что?! – возмущенно воскликнул Морин.

– Не волнуйся, командир, – успокоил его Пасти. – Мы с Джеймсом уже установили новые радары, полученные через службу снабжения патруля. А старые списали на корабельных воров, промышляющих в доках пересадочных станций.

– Да вы сами и есть настоящие корабельные воры!

– Обижаешь, командир. – Лицо штурмана и в самом деле сделалось обиженным. – Мы ведь установили квадросистему в кают-компании, и теперь каждый может наслаждаться любимой музыкой. Хотя твой вкус лично я не назвал бы особо изысканным: российская эстрада конца двадцатого века вызывает у меня либо глухое раздражение, либо острую зубную боль.

– Все, хватит! – решительно взмахнул рукой Морин. – Мы собрались не для того, чтобы обсуждать мои музыкальные пристрастия!

– А для чего же в таком случае? – Пасти несколько удивленно посмотрел на командира.

Морин ничего не успел ответить – откинув дверную створку в сторону, в отсек ввалился бортинженер Кромов.

– Ну? – Вытирая руки промасленной тряпкой, Джеймс окинул мрачным взглядом всех присутствующих. – И чего ради мы здесь собрались?

– Знаешь, я только что задал тот же самый вопрос! – радостно сообщил ему Пасти.

– Корабль заражен каким-то инопланетным клещом, – поставил в известность подчиненных Морин. – Необходимо провести санитарную обработку всех внутренних помещений, но вначале надо выяснить, каким образом эти твари оказались с нами на одном корабле.

– А может, это мы оказались с ними на одном корабле? – высказал предположение Пасти. – Кто знает, может, этот клещ является эндемичным видом, обитающим только на кораблях Галактического патруля.

– Кончай молоть чепуху, Велло, – недовольно поморщился Морин. – У нас серьезная проблема.

– А при чем здесь я? – недоумевающе развел руками Кромов. – Я клещей не развожу. Я даже не знаю, как они выглядят.

– Могу продемонстрировать. – Ку Ши поднес к большому носу Кромова пинцет, в котором был зажат плененный, а затем и убиенный им клещ.

– Ты что-нибудь покупал у Сетуро, Джеймс? – спросил у бортинженера Морин.

Кромов задумчиво почесал затылок.

– Ну, так… – не очень уверенно произнес он. – Кое-что, по мелочи… Сувениры…

– Не темни, Джеймс!

– Ну, я купил у Сетуро чешую.

– Чешую?!

Все члены экипажа «Гала-4», включая и обычно абсолютно невозмутимого Ку Ши, удивленно воззрились на бортинженера с искренним недоумением и неподдельным интересом.

– Чешую? – повторил еще раз Морин. – Какую еще, к дьяволу, чешую?!

– Чешую махейского дракона, – объяснил Кромов.

– На кой черт тебе чешуя? – Взгляд Морина, устремленный на бортинженера, сделался растерянным.

– Беседку на даче хочу построить. – Кромов опустил глаза. – Меня жена давно уже просит.

Морин молча перевел взгляд на Ку Ши, рассчитывая хотя бы от него получить вразумительные объяснения.

– Название «махейский дракон» является не вполне корректным, – приступил к изложению собственной версии Ку Ши. – Его придумали торговцы, с успехом сбывающие на планетах земного сектора так называемую чешую махейских драконов. Аборигены планеты Махей называют это животное проштотаком. По внешнему виду проштотаки даже отдаленно не напоминают привычные нам образы сказочных драконов. Животные, хотя и отличаются поистине гигантскими размерами, имеют на удивление миролюбивый нрав. Тело проштотака покрывают широкие пластины, состоящие из нескольких слоев различных природных материалов. Каждая такая пластина держится на теле проштотака в среднем два года, после чего она отпадает, чтобы уступить место новой, растущей на ее месте. Отличительной особенностью этой, так называемой чешуи проштотаков является то, что она способна эффективно отражать практически все известные виды волн. При этом энергия волн не гасится, а полностью отражается от поверхности. Ни один из искусственных материалов не обладает подобными удивительными способностями. Эта природная особенность пластин, покрывающих тело проштотаков, позволяет животным, обитающим в условиях климата, близкого к субтропическому, избегать перегрева тел. Торговцы же предлагают покупателям чешую махейского дракона в качестве прекрасного природного материала, способного как обеспечить звукоизоляцию помещения, так и облегчить контроль за температурой в нем. На данный момент сбор пластин, сброшенных проштотаками, стал одним из самых прибыльных видов бизнеса среди коренного населения Махеи. Но, как мне представляется, спрос на этот товар в скором времени упадет практически до нулевой отметки.

– Почему? – удивленно посмотрел на Ку Ши Кромов.

– Прежде чем покупать у Сетуро чешую, тебе, Джеймс, следовало бы вначале посоветоваться со мной, – ответил ему Ку Ши. – Все дело в том, что пластины, сброшенные проштотаками, сохраняют свои природные способности только в течение довольно-таки непродолжительного времени. После чего они превращаются в обычные куски ороговевшей ткани, представляющей интерес разве что для любителей резьбы по кости.

– И сколько же ты, Джеймс, отдал Сетуро за эту выгодную покупку? – с откровенно издевательской насмешкой поинтересовался Тротт.

– Триста марок, – мрачно буркнул Кромов.

– За мешок? – спросил Пасти.

Бортинженер отрицательно мотнул головой:

– За дюжину.

– За дюжину чего?

– За дюжину чешуй.

– Не понял, – брови Пасти сошлись у переносицы.

Кромов молча раскинул руки в стороны, демонстрируя размеры чешуй махейского дракона.

– И куда ты ее засунул? – зловеще прищурившись, осведомился Морин.

– На вещевой склад, – не глядя на командира, ответил Кромов.

– Чешуя может являться источником клещей? – спросил Морин у Ку Ши.

Прежде чем ответить, Ку Ши еще раз задумчиво посмотрел на зажатого в пинцете мертвого паразита.

– Запросто, – ответил он. И, чтобы хоть как-то поддержать вконец расстроившегося бортинженера, добавил: – Кстати, это является подтверждением того, что чешуя свежая и пока еще в полной мере обладает всеми своими природными свойствами.

– Спасибо, утешил, – все так же мрачно пробурчал Кромов.

– Раньше думать нужно было, – строго и сурово посмотрел на бортинженера Морин. – Как будто первый день на свете живешь. – Меня жена просила, – угрюмо ответил Кромов. – Ей кто-то из знакомых про эту чешую рассказал, а на Земле ее не достать.

– Естественно, – хмыкнул Тротт. – Потому что на Земле на такой товар ни за какие деньги сертификат качества не получишь.

– Короче, Джеймс, всю чешую – за борт! – Морин рукой изобразил путь, который должна была совершить чешуя махейского дракона, прежде чем оказаться в открытом космосе.

– Но, командир! – возмущенно воскликнул Кромов. – У меня есть справка, удостоверяющая, что купленный мной товар соответствует предъявляемым к нему санитарным требованиям.

– Кто выдал справку?

– Момент. – Кромов порылся в карманах своего перемазанного машинным маслом комбинезона, уронил на пол пару автоматических отверток, но в конце концов извлек-таки на свет сильно помятый клочок бумаги. – Санитарная инспекция Махеи, – прочитал он.

– Ну если учесть тот факт, что махейские аборигены до сих пор считают, что человека, помывшегося с мылом, непременно ожидает мучительная смерть, то нет ничего удивительного в том, что они выписали Сетуро санитарную справку на чешую, – заметил Ку Ши.

– Ясно, Джеймс? – снова посмотрел на бортинженера Морин.

Кромов молча кивнул.

– Всю чешую немедленно за борт, – повторил свой приказ Морин. – А после этого лично займешься санитарной обработкой всех помещений на корабле.

– А тягу левого маневрового двигателя кто будет регулировать? – с мрачным видом осведомился Кромов.

– Займешься им сразу же после того, как избавишь нас от клещей, – ответил Морин.

Полная санитарная обработка всех коридоров и отсеков «Гала-4» заняла ровно сорок два часа. Но зато после этого даже дотошный Ку Ши не смог обнаружить в пыли, собранной роботом-уборщиком, ни единого паразита. Морин поблагодарил Кромова за отличную службу и, посоветовав впредь быть более внимательным, приобретая товар у негоциантов, велел возвращаться к ремонту маневрового двигателя, который в последнее время не всегда адекватно реагировал на приказы, поступающие с командного пульта.

По счастью, последние две недели отряд «Гала-4» патрулировал сектор, находящийся в стороне от крупных торговых путей. Плотность обитаемых планет была в нем довольно низкой, а потому и инциденты, требующие вмешательства Галактического патруля, случались тут не так уж часто. Но, как бы там ни было, даже незначительная неисправность могла создать серьезную проблему в случае, если отряду пришлось бы действовать в условиях чрезвычайной ситуации.

Кроме того, Морин в любой ситуации предпочитал быть уверенным, что в случае необходимости как сам корабль, так и его экипаж будут работать как единый, четко отлаженный и где нужно смазанный механизм. К сожалению, добиться этого удавалось далеко не всегда. Причины могли быть самые разнообразные, начиная от элементарной хандры, поселившейся в душе одного из членов отряда, и заканчивая внезапно вспыхнувшим межпланетным конфликтом, в зоне которого, волею судеб, оказывался патрульный корабль. Такова уж жизнь. Зачастую различные и никаким видимым образом не связанные между собой обстоятельства переплетаются столь замысловатым образом, что со стороны кажется, будто все в мире перевернулось с ног на голову, а цепочки причинно-следственных связей превратились в петли Мебиуса.

Поэтому неудивительно, что никто из экипажа «Гала-4» не проявил особого беспокойства в тот момент, когда на экранах радара появился некий объект, приближающийся к патрульному кораблю со скоростью неспешно дрейфующей посудины.

– Кто там, Велло? – без особого интереса осведомился у вахтенного Морин, услышав призывное попискивание поисковой системы.

Как и в прошлый раз, на пульте перед капитаном был расстелен газетный лист с гигантским кроссвордом, где к настоящему моменту оставались неразгаданными всего лишь семь слов. Морина уже неоднократно подмывало обратиться за помощью к Ку Ши, голова которого была загружена информацией из самых различных областей знаний, объемом и плотностью в несколько раз превосходящей ту, что имелась в справочном сайте инфосети. Но всякий раз гордость не позволяла капитану сделать это. Во что бы то ни стало он должен сам найти ответы на все вопросы, поставленные перед ним неизвестным составителем кроссвордов. И дело не только в двухместном снегокате. Вот только попробуй угадай, что такое, к примеру, «таркаттский дротт, используемый для раннего чима», да еще к тому же с тремя буквами «эм» в центре слова?

Штурман пробежался пальцами по клавиатуре бортового компьютера, включая систему опознания.

– Искусственное космическое тело, – сообщил он через несколько секунд. – В эфире – полное молчание.

– Сделай запрос на стандартной частоте, – посоветовал Морин.

Пасти включил систему внешней связи:

– Говорит отряд Галактического патруля «Гала-4»! Пожалуйста, назовите себя!

Никакого ответа.

Морин свернул газету и сунул ее под пульт.

– Проверь по каталогу Шумова, – велел он штурману, разворачивая свое кресло так, чтобы видеть одновременно обзорный экран, на котором приближающийся корабль был похож пока еще только на крошечную серебристую крапину, нанесенную тонкой кисточкой на абсолютно черный холст, и работающий монитор бортового компьютера.

Пасти запустил программу определения типов космических кораблей, используемую Космофлотом.

– Ответ отрицательный. – Пасти удивленно посмотрел на командира. – Такого типа корабля в каталоге Шумова нет.

– Грязь марсианская! – в сердцах выругался Морин. – Снова кто-то выбросил в космос промышленные отходы! Уже пятый случай за месяц! Пора требовать от Центральной доплату за работу мусорщиков, которую нам приходится выполнять!

– На сей раз это что-то иное, командир, – глядя на экран монитора, на котором появился график с параметрами движения неизвестного объекта, покачал головой Пасти. – Тело движется по четко просчитываемой траектории на инерционном ходу. Если бы это был контейнер с мусором, то траектория его движения была бы неопределенной, а сам он непременно вращался бы вокруг собственной оси.

– Да? – Морин задумчиво посмотрел на обзорный экран, где серебристая крапина уже превратилась в отчетливый штрих, размером чуть больше сантиметра. – Идем на сближение, – решительно объявил командир. – Так или иначе, нам нужно разобраться, что это за штуковина, чтобы знать, на кого выписывать штраф, если не за засорение космического пространства, то за проявленное неуважение к Галактической патрульной службе.

Быстро прикинув что-то в уме, Пасти внес необходимые изменения в параметры движения корабля. После этого он перенес изображение неизвестного объекта с обзорного экрана на экран монитора и увеличил его, насколько позволяла степень разрешения оптических систем слежения. Изображение получилось несколько нечетким, но тем не менее можно было рассмотреть, что объект имеет форму цилиндра с округлыми торцами. Длина его составляла около пяти метров, поперечное сечение – полтора.

– Похоже на спасательную капсулу, – заметил Пасти.

– За последние три дня поступали сообщения о серьезных авариях в близлежащих секторах? – спросил Морин.

– Нет, – уверенно покачал головой Пасти.

– Проверь по журналу.

– Я точно помню…

– Проверь!

Пасти послушно открыл журнал связи с Центральной диспетчерской и сделал запрос об авариях в интересующих его секторах. Ответ был отрицательным.

Когда «Гала-4» и неизвестный объект сблизились настолько, что изображение на экране сделалось четким, патрульные смогли внимательно рассмотреть летящий им навстречу цилиндр. Пасти специально сделал виток, чтобы осмотреть объект со всех сторон. К удивлению патрульных, им не удалось обнаружить на поверхности объекта ни люков, ни каких-либо других приспособлений, посредством которых можно было бы попасть внутрь странного средства космического передвижения или загрузить его, если предположить, что это был грузовой контейнер. Однако в пользу того, что объект представлял собой не емкость для грузов, а самостоятельную единицу передвижения, свидетельствовало наличие трех небольших выростов в его кормовой части, которые аналитическая программа охарактеризовала как «внешние выводы системы, способной приводить объект в движение, принцип действия которой не поддается определению».

– Что скажешь, командир? – Пасти вопросительно посмотрел на Морина.

Морин задумчиво разглядывал носовую часть неизвестного объекта, который занимал теперь не меньше трети большого обзорного экрана. Округлый конец огромного металлического цилиндра наводил на воспоминания о древних стенобитных машинах. Казалось, что перед тупой силой этого слепого исполнителя чьей-то чужой воли ничто не в силах устоять.

– А не попробовать ли нам, Велло, просканировать эту консервную банку? – задумчиво произнес Морин и, по-прежнему не отрывая взгляда от обзорного экрана, быстро провел ладонью по гладко выбритому подбородку.

Едва заметно скосив глаза на командира, Пасти счел своим долгом напомнить:

– Несанкционированное сканирование кораблей запрещено Межгалактической конвенцией, принятой полгода назад.

– Верно, – коротко кивнул Морин. – Но ведь на нашем корабле система внутреннего сканирования не была демонтирована.

– Ее только заблокировали и отключили от центрального процессора.

– Но, я надеюсь, ты сумеешь активировать систему сканирования так, чтобы никто этого потом не заметил?

Штурман коротко хмыкнул и намотал на палец кончик своего хвоста.

– К тому же, – добавил Морин, – если кто-то и находится внутри этой жестянки, то он не знает о конвенции, запрещающей проводить сканирование.

Пасти снова хмыкнул и, пододвинув к себе клавиатуру, начал искать доступ к системе сканирования.

На то, чтобы расколоть код доступа, установленный инспекторами Центральной диспетчерской, у него ушло чуть больше минуты. Еще через минуту он полностью активировал систему внутреннего сканирования и запустил в нее тест-программу.

– Готово! – с гордостью сообщил Пасти командиру, откинувшись на спинку кресла. – Работа выполнена по высшему разряду. После того как система сканирования будет снова отключена, ни один специалист не сумеет обнаружить в ней следов моего пребывания.

– Действуй. – Морин приглашающим жестом вытянул руку в сторону экрана, на котором завис цилиндрический объект неизвестного происхождения и непонятного назначения.

Штурман шутливо отсалютовал командиру и ударил двумя сложенными вместе пальцами по клавише ввода.

На экране компьютерного монитора появилась трехмерная сетка сканирования. В следующую секунду, когда в ней должнен был проявиться первый контур сканируемого объекта, изображение погасло.

– Что за черт, – растерянно пробормотал Пасти и занес пальцы над клавиатурой, собираясь начать поиски причин сбоя программы.

Но штурман тут же забыл о своем намерении, потому что в отсеке внезапно погасло освещение, под потолком взвыла аварийная сирена, а все имеющиеся на пульте световые индикаторы принялись мигать, словно фонарики на новогодней елке.

Двигатели «Галы-4» заглохли, но патрульный корабль по инерции продолжал двигаться вперед, все ближе подходя к неизвестному цилиндрическому объекту.

– Что происходит?! – закричал, вскакивая со своего места, Пасти.

Это был не вопрос, адресованный командиру, а просто неосознанная реакция на ситуацию, с которой никогда прежде сталкиваться не приходилось.

Морин отреагировал на происходящее точно так же, как и его напарник: вскочил с кресла, вцепился руками в край пульта и что-то возмущенно прокричал.

Однако оба патрульных быстро взяли себя в руки. Каждый из них знал, что растерянность и паника являются наихудшими помощниками при возникновении внештатной ситуации. А то, что с кораблем происходило нечто совершенно невообразимое, ни у кого не вызывало сомнений.

– Отключи аварийную сирену! – обращаясь к Пасти, прокричал Морин.

Пасти на всякий случай, особенно не рассчитывая на успех, надавил пальцем соответствующую кнопку на пульте. Убедившись, что автоматика не работает, он достал из-под пульта разводной ключ и с размаха ударил им по динамику. Сирена начала захлебываться, а после второго удара окончательно умолкла. Тишина была относительной, потому что сирена продолжала надрывно завывать в коридоре, зато в отсеке теперь можно было разговаривать спокойно, не надрывая голосовых связок.

Бросив разводной ключ на свободное кресло, Пасти со скоростью, кажущейся невероятной, перебирал пальцами все клавиши, кнопки, переключатели и верньеры, какие только имелись на пульте, пытаясь вызвать хоть какую-то ответную реакцию автоматических систем корабля.

– Эй! Чем вы здесь занимаетесь?! – Тротт с возмущенным криком влетел в командный отсек.

Окинув взглядом пульт и обзорный экран, теперь уже почти полностью занятый изображением таинственного цилиндра, Тротт, не задавая более никаких вопросов, прыгнул в кресло пилота.

– Да что б вас всех! – заорал он, снова вскакивая на ноги.

В руке он держал разводной ключ, которым воспользовался Пасти для того, чтобы отрегулировать громкость аварийной системы.

Следом за Троттом в командном отсеке появились и остальные члены экипажа. Без лишних распросов, которые в данной ситуации были бы совершенно бессмысленны, они сразу же принялись за дело. Ку Ши занял место за резервным терминалом бортового компьютера, чтобы попытаться помочь Пасти вновь взять управление «Гала-4» под свой контроль. Кромов принялся налаживать аварийную систему освещения, и вскоре в отсеке загорелся тусклый желтоватый свет.

– Какой идиот разбил динамик? – между делом поинтересовался бортинженер. Никакого ответа он не получил, но разводной ключ рядом с креслом Тротта заставил Кромова сделать неправильный вывод. – Можно было просто вырвать провода, а не крушить все, что попало, – мрачно заметил он, глядя в затылок ни в чем не повинному пилоту.

– Мы не контролируем ни одну из автоматических систем корабля! – сообщил Пасти.

– Это я уже понял, – буркнул Морин.

– Кроме того, кто-то посторонний считывает все наши базы данных, – добавил Ку Ши. – И кто-то из присутствующих здесь грубо взломал блок системы внутреннего сканирования.

Пасти бросил бытрый взгляд на командира.

– Систему внутреннего сканирования в соответствии с полученным от меня приказом активировал Пасти, – сказал Морин.

– Топорная работа, – посмотрев на штурмана, укоризненно покачал головой Ку Ши. – Вы сканировали это? – Ку Ши взглядом указал на изображение космического цилиндра, заполнившее весь обзорный экран.

– Мы только попытались, – сказал Морин. – Почти сразу же после запуска программы сканирования началась вся эта свистопляска. – Он указал рукой на пульт, мигающий словно рекламный щит. – У тебя есть какие-нибудь соображения? – Командир с надеждой посмотрел на Ку Ши.

Главный аналитик отряда «Гала-4» задумчиво посмотрел на обзорный экран и медленно провел ладонью по ежику черных волос на затылке. Прежде чем ответить на вопрос, заданный командиром, следовало как следует подумать и всесторонне оценить сложившуюся ситуацию. При том, что исходные данные практически нулевые, сделать это было совсем не просто.

Ку Ши не успел еще высказать своего мнения по поводу всего происходящего, когда неожиданно ожил экран монитора центрального бортового компьютера. Сначала по нему пробежала неровная сетка разноцветных полос. Затем экран мигнул и выдал длинный, совершенно бессмысленный набор знаков письменности из всех языков Галактики, с которыми приходилось сталкиваться патрульным. Строки прыгали вверх, стремительно сменяя друг друга, но в чередовании составляющих их знаков не было никакой логики.

– Похоже, он изучает структуру нашего языка, – высказал предположение Ку Ши.

– Кто? – шепотом спросил Кромов.

Ку Ши взглядом указал на обзорный экран.

– А что это такое? – спросил бортинженер так, словно только что впервые заметил неопознанное космическое тело, продолжающее идти на сближение с «Гала-4».

– Надеюсь, он скоро сам ответит нам на этот вопрос, – с несвойственным для него напряжением в голосе произнес Ку Ши.

Строки, мелькавшие на экране монитора, исчезли, оставив после себя однородное темное поле, на котором через пару секунд появилась крупная надпись на галактос:

«БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ, КТО ПОТРЕВОЖИТ ЭТИ КОСТИ».

После того как надпись на экране была прочитана, взгляды всех присутствующих сошлись на Ку Ши. Как полагали патрульные, он должен был дать ответ на вопрос, который уже не требовалось произносить вслух.

– Это эпитафия, – сказал после небольшой паузы Ку Ши.

– Похоже на то, – согласился с ним Морин.

– Ты хочешь сказать, что мы имеем дело с неким ритуальным захоронением? – спросил Тротт.

– Я в этом практически уверен, – ответил Ку Ши. – Подобный случай имел место во время шенского конфликта, но тогда его, по соображениям секретности, не предали гласности. Некий объект, по описаниям похожий на тот, что мы видим сейчас на экране, не подавая никаких опознавательных сигналов, вошел в зону боевых действий. Приняв его за противника, объект атаковали одновременно обе противоборствующие стороны. Естественно, вначале его попытались сканировать. Нам это сделать не удалось. Но позднее, когда с Республикой Шен было подписано мирное соглашение, один из шенских офицеров рассказывал мне, что за секунду до того, как на его корабле вырубилась вся автоматика, он успел заметить на экране сканера камеру, в которой лежал скелет человекообразного существа. Никаких живых существ, по утверждению шена, внутри объекта не было.

– И что это значит? – спросил Кромов.

– Это значит, что мы имеем дело с погребальным обрядом, который не исповедует ни одна из известных нам цивилизаций. Поскольку трудно предположить, что некая цивилизация, имеющая выход в космос и способная создать столь совершенную автоматическую систему, что мы видим перед собой, до сих пор никак не проявила себя, то логично сделать вывод: перед нами артефакт, оставленный цивилизацией гораздо более древней, чем все те, с которыми мы знакомы, но в настоящее время находящейся в упадке либо безвозвратно погибшей.

– Перед нами летающий гроб, – уточнил Кромов.

– Я бы назвал это сооружение мавзолеем, – поправил его Ку Ши.

– А откуда тебе известно о встрече с таким же объектом во время шенского конфликта? – спросил Тротт.

– В то время я проходил службу в отделе информационного обеспечения на военной базе Головачев-12, – ответил Ку Ши. – Все происходило, можно сказать, у меня на глазах.

– А что случилось после появления в зоне конфликта летающего мавзолея? – спросил Морин.

– Объект прошел через всю зону боевых действий. Ни одна из попыток остановить его к успеху не привела. Зато сам он уничтожил восемь шенских боевых кораблей и двенадцать наших. И всякий раз перед тем, как начать атаку, объект выводил на экран бортового компьютера обреченного корабля надпись: «Будь проклят тот, кто потревожит эти кости».

На несколько секунд в отсеке повисла напряженная тишина, нарушаемая только доносящимися из коридора завываниями аварийной сирены.

Молчание нарушил командир.

– Ты сразу не мог об этом сказать? – с укором произнес Морин.

– До тех пор, пока на экране не появилась надпись, я не был уверен, что объект, за которым мы наблюдаем, является космическим мавзолеем, – ответил Ку Ши.

– Теперь ты в этом уверен?

– Во всяком случае, никаких других идей у меня нет, – подумав, ответил Ку Ши.

– Отлично! – Морин обеими руками сдавил подлокотники командирского кресла. – Какой тип оружия использует мавзолей?

– Излучатель импульсного типа. Принцип его действия, как и вид энергии, используемой для нанесения удара, установить не удалось. Корабли, подвергшиеся атаке мавзолея, просто исчезали в огромной ослепительно белой вспышке после первого же точного попадания.

– Возможно, аннигиляция? – предположил Тротт.

– Ты представляешь, каким запасом энергии нужно обладать, чтобы послать хотя бы один импульс, способный полностью аннигилировать боевой корабль? – удивленно посмотрел на него Пасти.

Тротт молча пожал плечами.

– К тому же мавзолей обладал такой мощной защитой, что пробить ее не способен ни один тип оружия, используемого как нашими боевыми кораблями, так и кораблями шенов, – добавил Ку Ши.

– Ты хочешь сказать, что тот мавзолей, о котором ты рассказываешь, спокойно прошел через зону боевых действий и затерялся где-то в глубинах пространства? – спросил Кромов.

– Именно так, – кивком подтвердил его слова Ку Ши. – После потери двенадцати кораблей командование пришло к выводу, что лучше не пытаться снова уничтожить мавзолей, а освободить ему проход. На всем пути следования мавзолея в зоне пространства, контролируемого Галактической Лигой, были перекрыты трассы движения кораблей.

– В таком случае можно предположить, что мы имеем дело с тем же самым мавзолеем, который был зарегистрирован в зоне шенского конфликта, – высказал предположение Пасти.

– Возможно, – согласился с ним Ку Ши.

– И он будет уничтожать все, что встретит на пути?

– Если сочтет, что объект представляет для него угрозу.

– Нам нужна связь! – Морин что было сил стукнул кулаком по краю пульта, втайне надеясь, что таким образом сумеет остановить бессмысленное мерцание разноцветных индикаторов. – Необходимо поставить в известность Центральную о приближении мавзолея!

– Не забывай, командир, что первым будет уничтожен наш корабль. – Тротт многозначительно постучал пальцем по экрану, на котором по-прежнему горела угрожающая надпись.

– Переводи орудия на ручное управление! – приказал пилоту Морин.

– Уже перевел, – ответил Тротт. – Без автоматических систем наведения мы можем использовать только торпеды, да и то придется выбить люки торпедных шахт и стрелять наугад. Это годится только для ближнего боя – неплохой заменитель тарана.

– В случае необходимости и это сгодится. – Морин перевел взгляд на Кромова: – Сумеешь вручную запустить двигатели, Джеймс?

– Запросто, – уверенно ответил бортинженер. – Только мне понадобится помощник.

– Бери с собой Ку Ши и отправляйтесь в машинное отделение. Как только будет готов маршевый двигатель, посигнальте.

Ку Ши и Кромов выбежали из отсека.

– Поведешь корабль вручную, Эрик, – сказал пилоту Морин.

– Я уже это понял, – усмехнулся Тротт. – Самым трудным будет обойти эту дуру, не зацепив ее, – указал он на обзорный экран.

– Если только находящийся у нее на борту покойник первым не превратит нас в ослепительно белую вспышку, – криво усмехнулся Пасти. – Не понимаю, чего он ждет?

– Возможно, он считает, что, выведя из строя всю нашу автоматику, он тем самым уже устранил исходящую от нас угрозу.

– В таком случае, может, нам не стоит лезть на рожон? Давайте проявим должное уважение к мертвецу и подождем, пока он проследует своей дорогой.

– Мавзолей не уничтожил все автоматические системы «Галы», а временно взял их под свой контроль, – возразил штурману Морин. – В противном случае мы ничего бы не видели на обзорном экране, а на экране монитора не могли бы появляться никакие надписи.

– Ну и что с того? – непонимающе посмотрел на командира Пасти. – Это означает лишь то, что, как только мавзолей удалится от нас на достаточно большое расстояние, работа автоматики «Гала-4» восстановится. Мы сможем связаться с Центральной и…

– Мы не успеем этого сделать, – не дослушав, перебил его Морин. – Если после того, как мавзолей проследует мимо нас, все автоматические системы корабля заработают в прежнем режиме, то включится и система внутреннего сканирования. А именно попытку сканирования мавзолей расценил как агрессивное действие с нашей стороны.

– И если Ку Ши не приукрасил атакующую мощь мавзолея, то в ту же секунду «Гала» превратится в ослепительное облако небывалой красоты, – закончил за командира Тротт.

– Ясно, – коротко кивнул Пасти. – Я, конечно, поклонник всего прекрасного, но придерживаюсь мнения, что всему должна быть мера. Использование корабля Галактического патруля в качестве объекта исскусства – это уже явный перегиб. Поэтому, командир, хотелось бы узнать, что мы собираемся предпринять, дабы не допустить подобной, до вульгарности прямолинейной интерпретации идеи перфоменса?

– Если Джеймсу удастся вручную запустить маршевые двигатели, мы попытаемся осторожно отойти от мавзолея на безопасное расстояние, – ответил Морин.

– Это не снимает проблему системы сканирования, которая так нервирует царственного мертвеца.

– Тут уж тебе придется постараться, Велло. Напряги память и вспомни, есть ли где-нибудь неподалеку объекты, которые могли бы послужить для нас укрытием?

– Надо подумать… – Штурман откинулся на спинку кресла, закатил глаза к потолку и медленно стал наматывать на указательный палец кончик своего хвоста. – Мы сейчас находимся невдалеке от астероидного скопления Фраух. Если нам удастся забраться в глубь этой каши из камней, то мавзолей если и не потеряет нас из виду, то уж, по крайней мере, сможет достать своим фантастическим оружием не прежде, чем растреляет все астероиды.

– То, что нужно, – удовлетворенно кивнул Морин. – Составь хотя бы приблизительную маршрутную карту, Велло. Как только отойдем от мавзолея, вести корабль придется вслепую. Обзорный экран нужно будет переключить на задний вид, чтобы не пропустить момента, когда этот летающий гроб начнет в нас стрелять.

– Торпедные установки возьмешь на себя? – спросил Тротт.

– Да, – ответил Морин. – Хотя, если верить Ку Ши, проку от них никакого.

– Ну, все же как-то спокойнее себя чувствуешь, когда знаешь, что командир держит свою сильную руку на спусковом рычаге, – криво усмехнулся Пасти.

Трижды гулко ухнула труба воздуховода.

– Готово. – Морин выпрямил спину и по привычке положил руки на край горизонтальной панели пульта управления. – Джеймсу удалось запустить двигатель.

– Ну что ж, начали…

Тротт сжал руками рукоятки ручного управления кораблем и осторожно потянул на себя правую.

Корабль едва заметно дернулся и медленно двинулся вперед, навстречу серому цилиндру мавзолея.

– Левее, Эрик, – негромко произнес Пасти.

– Вижу. – Тротт осторожно потянул левую рукоятку, и корпус мавзолея начал медленно смещаться к краю обзорного экрана.

Совершить несложный маневр, требующийся для того, чтобы разойтись с мавзолеем, сумел бы даже стажер, имеющий не более десяти часов налета. И тем не менее Тротт был предельно внимателен и осторожен. Не первый год летая в составе патруля, он редко когда упускал случай продемонстрировать свое мастерство пилота и лихую молодецкую удаль. Но только не тогда, когда дело касалось службы. В особых ситуациях, глядя на то, как он ведет корабль, можно было подумать, что во всем Космофлоте нет более спокойного и осторожного пилота, чем Эрик Тротт. А инспектора, принимавшие у него обязательные ежегодные экзамены по вождению, отказывались верить, что рядом с ними в кресле пилота сидит тот самый человек, который первым прорвал блокаду Офра-3, совершив ставший впоследствии легендарным проход сквозь оборонительный контур мятежного генерала Хайсума, сочетавший в себе безрассудную дерзость и ювелирную точность расчета.

«Гала-4», ведомый уверенной рукой своего пилота, должен был разминуться с летящим навстречу мавзолеем, пройдя всего в пятидесяти метрах от его левого борта. Тротт намеренно не стал сразу же уводить корабль в сторону, в расчете на то, что если «Гала-4» и космический могильник будут двигаться строго противоположными курсами, то мавзолей потеряет еще какое-то время, совершая разворот, прежде чем откроет огонь по патрульному кораблю.

Морин разделил обзорный экран на две равные части: прямой обзор и картину, снятую видеосенсорами, расположенными по правому борту корабля. Серый цилиндр мавзолея ушел с левой половины обзорного экрана и медленно вполз на правую его часть. Внимательно рассмотрев борт мавзолея, Морин убедился в том, что на нем не было ни единого дефекта. Из-за того, что на корпусе мавзолея отсутствовали сварные швы, заклепки или какие-либо иные следы сочленения отдельных частей в единое целое, а поблизости не было никаких физических объектов, с размерами которых можно было бы сравнить размеры странного космического корабля неизвестного происхождения, создавалось впечатление, что это всего лишь большая стальная болванка, выброшенная в космос с одного из проходивших здесь когда-то кораблей. Требовалось приложить некоторое усилие для того, чтобы заставить себя помнить о том, что ползущий по экрану объект таит в себе смертельную угрозу.

Когда нос патрульного корабля поравнялся с кормовой частью мавзолея, Тротт решил, что пора переводить маршевый двигатель на полную мощность. До упора выжав на себя правую рукоятку, он почувствовал, как «Гала-4» напрягся, словно большой, сильный, но послушный зверь, готовый совершить рывок.

И в этот момент случилось непредвиденное. Одновременно с маршевым двигателем, переключившимся на максимальное ускорение, сработал левый маневровый двигатель. Патрульный корабль развернуло и носом вперед бросило на мавзолей.

Увидев борт серого цилиндра, внезапно переместившийся на ту часть экрана, которая демонстрировала картину фронтального обзора, Морин, даже не успев до конца понять, что произошло, почти инстинктивно рванул рычаги обеих торпедных установок. Две протонные торпеды, освобожденные от удерживающих их захватов, выбили люки шахт и вырвались на свободу. Система точного наведения не работала, но цель была настолько близка, что промахнуться было невозможно.

Обе торпеды взорвались, не долетев пару метров до мавзолея. Защита погребального корабля, о которой предупреждал Ку Ши, сработала безупречно. Вся сила взрыва оказалась направленной вовне, а мавзолей как ни в чем не бывало продолжал двигаться прежним курсом.

Основной удар пришелся по корпусу «Гала-4». Пытаясь избежать прямого столкновения с мавзолеем, Тротт поднял нос корабля. Взрыв ударил его в днище и отшвырнул в сторону. Маршевый двигатель заглох, а неисправный маневровый двигатель, расположенный под левым стабилизатором, продолжал свою безумную, разрушительную работу, закручивая корабль винтом. Рванув рычаг, Тротт остановил двигатель, но по инерции «Гала-4» все еще продолжал вращаться, словно гигантский волчок.

В отсутствии автоматических систем никто не мог сказать точно, насколько серьезными оказались повреждения, полученные «Гала-4». Гироскопическая система остановила вращение корабля, но новая попытка пилота запустить двигатель успехом не увенчалась.

Все еще надеясь на чудо, Тротт опять дернул ходовой рычаг.

Корабль судорожно вздрогнул и снова замер на месте, неподвижный, будто груда бесполезного железа.

Морин схватил гаечный ключ и трижды стукнул им по трубе воздуховода. Труба ответила всего лишь одним глухим коротким ударом, означавшим, что Кромов с Ку Ши живы, но им не удается вновь запустить двигатель.

Мавзолей, оказавшийся по правому борту от «Гала-4», начал медленно разворачиваться носовой частью в сторону патрульного корабля. Он проделывал это не спеша, словно был уверен, что корабль, попытавшийся нанести по нему удар, теперь уже не только не представляет собой никакой опасности, но даже не способен обратиться в бегство. Плавный, аккуратный и неторопливый поворот, совершаемый мавзолеем на глазах безмолвно наблюдающих за ним патрульных, казался намеренно затянутым. Это напоминало поведение опытного стрелка, случайно очутившегося в любительском тире, – прежде чем выстрелить по неподвижной мишени, сбить которую он мог даже с закрытыми глазами, мастер хотел немного покрасоваться перед наблюдающей за ним публикой, чье внимание к себе приковал.

Пасти намотал на палец конец своего хвоста и невозмутимо-спокойным голосом произнес только одно слово:

– Кранты.

Спорить с ним никто не стал – не до того было.

Тротт, как и полагается в последние минуты, пытался вспомнить всю свою прошедшую жизнь, но почему-то вместо четкой последовательной картины перед его мысленным взором проносилась какая-то бессвязная мешанина из разрозненных образов, похожих на старые, выцветшие и поцарапанные слайды, и обрывков фраз, которые он вроде как слышал когда-то, но где, от кого и по какому поводу, припомнить не мог. Наиболее четкой была фраза, произнесенная мамой, когда маленькому Эрику исполнилось семь лет: «Вот вырастешь и непременно станешь доктором, как твой папа». Сейчас Эрик впервые пожалел, что пренебрег мудрым советом мамы.

Морин тоже пытался думать о чем-нибудь возвышенном, но ему отчаянно мешал сосредоточиться глупейший вопрос, раздражающий, словно заноза, угодившая под ноготь: как называется таркаттский дротт, используемый для раннего чима?

Пасти, презрительно скривив губы, наблюдал за мавзолеем, пытаясь угадать, какой тип оружия он применит против безоружного и абсолютно беспомощного патрульного корабля. Хотя скорее всего летающий гроб просто выполнял свою программу, безотносительно к тому, кто и каким образом пытался помешать его вечному движению вперед, к несуществующим границам мироздания.

– Ирония судьбы, – мрачно заметил Пасти. – Нас лишит жизней мертвец. – Он посмотрел на Тротта, а затем – на Морина. – Разве это не забавно?

Сам вопрос подразумевал, что ответа на него не последует, поэтому никто из присутствующих и не стал обременять себя размышлениями на тему, есть ли хоть что-то забавное в том, что должно произойти с минуты на минуту.

Космический мавзолей тем временем завершил свой затянувшийся маневр. Тупой округлый нос странного корабля, казалось, вот-вот протиснется сквозь узкие для него рамки половины обзорного экрана и заглянет в командный отсек «Гала-4».

Дважды ухнула труба воздуховода. Это означало, что дела у Кромова и Ку Ши пошли на лад и, возможно, в ближайшее время им удастся запустить маршевый двигатель.

– Оптимисты, – не слышно, одними губами произнес Морин.

Хотя, конечно же, трудно было наверняка сказать, насколько спокойнее и увереннее чувствовали себя те, кто находился в машинном отделении: они хотя и не ведали, что происходит на самом деле, но могли без труда вообразить себе ситуацию, сложившуюся после того, как выстрелили обе торпедные установки и заглох двигатель корабля.

По носу мавзолея побежали тонкие изломанные линии, похожие на трещины, из которых должен был хлынуть раскаленный добела металл. Пересекая полусферу носа чужого корабля, они сходились в центре, где быстро разгоралась ослепительно яркая звездочка. Сокрушительная сила неведомого оружия концентрировалась в бесконечно малой точке пространства.

Ни один из тех, кто наблюдал за происходящим, не успел зафиксировать взглядом тот момент, когда светящаяся точка сорвалась с носа корабля-мавзолея и устремилась навстречу обреченному кораблю славного Галактического патруля. Просто в какой-то момент крошечный сгусток энергии, вызревавший в центре полусферы, заполняющей собою половину обзорного экрана, исчез.

Тротт, сам не понимая, для чего он это делает, начал мысленно отсчитывать секунды: один, два, три…

Цифра четыре – любимая цифра пилота «Гала-4» – на этот раз оказалась невостребованной. Остановившись на цифре три, Тротт изумленно приоткрыл рот, когда в том месте пространства, где секунду назад находился космический мавзолей, расцвел огромный, удивительно красивый цветок, похожий на белую астру.

Еще через пять секунд космическая тьма поглотила внезапно вспыхнувший свет.

И не осталось ничего, что напоминало бы о чужом корабле, единственным пассажиром которого было некое разумное существо, умершее сотни, если не тысячи лет тому назад. Полет в никуда, продолжавшийся все эти годы, цель которого мог понять только посвященный, закончился в тот самый момент, когда трое свидетелей, последними видевшие мавзолей, меньше всего ожидали этого.

Морин медленно выпустил воздух сквозь крепко стиснутые зубы и с трудом разжал пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла.

– Ну, вот, – как будто даже с некоторой долей разочарования протянул Пасти. – Представление закончено.

Морин невольно прищурился, когда загорелись осветительные панели на потолке. Глазам, привыкшим к желтоватому полумраку аварийного освещения, обычный свет показался неожиданно ярким.

На командном пульте прекратилось беспорядочное перемигивание световых индикаторов. Но почти сразу же вслед за этим загорелось несколько световых табло, возвещающих о неисправностях тех или иных систем корабля. Посмотрев на них, Морин улыбнулся и с победным видом щелкнул клавишей, выключая аварийную сирену, продолжавшую отчаянно завывать в коридоре и других отсеках. Повреждения, полученные «Гала-4», были достаточно серьезными для того, чтобы в самое ближайшее время заняться их устранением, но непосредственной опасности для жизни экипажа они в себе не таили.

– Эй, командный отсек! – раздался из вновь ожившего интеркома голос Ку Ши. – Что там у вас происходит?

– А у вас? – с улыбкой ответил ему вопросом на вопрос Тротт.

Несколько секунд интерком молчал. Должно быть, это время потребовалось Ку Ши, чтобы осмыслить и всесторонне оценить ответ пилота.

– Что с мавзолеем? – задал он новый вопрос.

На этот раз голос его прозвучал несколько напряженно.

– Его больше нет, – ответил Тротт.

– В каком смысле? – Ку Ши продолжал настаивать на вразумительном ответе.

– Тебя интересует сугубо материальная сторона рассматриваемого вопроса или же его философская интерпретация?

Голос Ку Ши, попытавшегося было что-то сказать, оказался вытеснен из интеркома разъяренным рычанием Кромова:

– Меня интересует, сколько нам еще осталось жить?!

– Это уж кому как на роду написано, – ответил Тротт. – Но можешь быть уверенным, что в ближайшее время твоему драгоценному здоровью ничто не угрожает. Ели не считать того жевательного табака, который ты купил у негоцианта Сетуро, коварно утаив сей факт от командира.

Кромов в ответ пробубнил что-то неразборчивое.

Устав слушать эту бестолковую болтовню, Морин переключил интерком на свой микрофон:

– Что с двигателем, Джеймс?

– Ну, если бы у меня был час-другой времени, я бы привел его в относительный порядок, – недовольно проворчал бортинженер.

– Отлично, можешь считать, что это время у тебя есть.

– Да? – недоверчиво переспросил Кромов.

– Поднимайтесь вместе с Ку Ши в командный отсек, – велел Морин. – По дороге зайдите в столовку и прихватите для всех нас кофе.

– С коньяком! – вскинув руку вверх, быстро добавил Пасти.

– С коньяком, – улыбнувшись, повторил его слова в микрофон Морин.

Предвкушая близящееся удовольствие, Пасти с энтузиазмом потер ладони одну о другую.

– Я прошелся радаром по всему окружающему пространству, – сообщил Тротт. – И не обнаружил никаких обломков мавзолея. Похоже, он исчез без следа.

– И самое обидное, что у нас не осталось никаких доказательств его существования, – добавил Пасти. – Я проверил записи систем слежения – они все стерты, начиная с того момента, когда мы засекли движущийся в нашу сторону неопознанный летающий объект.

– А кто-нибудь вообще может объяснить мне, что, собственно, произошло? – обратился к своим подчиненным Морин. – Почему мавзолей взорвался, как только начал атаку?

– Возможно, сами орудия взорвались, – не очень уверенно высказал предположение Пасти. – Кто знает, сколько веков этот летающий гроб мотался по космосу. А всему ведь когда-нибудь приходит конец.

– Сомнительно, – покачал головой Тротт. – Взрыв произошел спустя несколько секунд после того, как заряд, который должен был поразить наш корабль, исчез с носовой части мавзолея.

– Следовательно, залп был произведен, – сделал вывод Морин.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – подтвердил Тротт.

– В таком случае я поставлю вопрос иначе: почему мы все до сих пор живы?

Подумав какое-то время над вопросом командира, Пасти предложил новую версию случившегося:

– Может, мы уже в раю?

– Кофе с коньяком для райских пташек! – радостно возвестил Кромов, ввалившись в отсек с подставкой для чашек в руках.

Вошедший следом Ку Ши первым делом бросил взгляд на обзорный экран.

– Где мавзолей? – снова задал он вопрос, на который так и не получил вразумительного ответа.

– Я же говорил тебе – они сбили его торпедами! – с победным видом глянул на него Кромов.

Морин взял обеими руками чашку с крепким кофе, в который Кромов щедрой рукой плеснул изрядную долю коньяка, пронесенного на корабль нелегально, в обход инспекторов Центральной диспетчерской службы Галактического патруля, и сделал небольшой глоток.

– Честно признаться, мы и сами не можем понять, что же произошло, – сказал он, посмотрев в раскосые глаза Ку Ши. – Может, у тебя на этот счет есть какие-нибудь идеи.

Ку Ши взял для себя чашку кофе, после чего огляделся по сторонам в поисках места, куда бы можно было присесть.

Выслушав подробнейшее изложение того, как именно все происходило, Ку Ши поставил на край пульта пустую чашку и, прикрыв на мгновение глаза, наклонил голову, чтобы провести пальцами по бровям.

– У меня есть рабочая версия, – медленно произнес он, посмотрев на Морина, – подтвердить или опровергнуть которую может только Джеймс.

– Я? – с искренним удивлением ткнул себя пальцем в грудь бортинженер.

– Что ты сделал с чешуей махейского дракона, Джеймс? – спросил Ку Ши.

Взгляд Кромова встревоженно метнулся по отсеку и замер на заклепке, выступающей из стены.

– Ее больше нет на корабле, – глухо произнес бортинженер.

– Где же она? – снова спросил Ку Ши.

Кромов угрюмо молчал.

– Где чешуя, Джеймс? – с угрозой в голосе повторил вопрос Морин.

– Я разместил ее на внешней обшивке, – глядя куда-то в сторону, ответил командиру Кромов. – Я подумал, что низкая температура и жесткое излучение убьют клещей.

– Ты и представить себе не можешь, Джеймс, насколько живучи эти паразиты, – усмехнулся Пасти. – Таракан – самое древнее насекомое на Земле, и до сих пор его ничем не могут вытравить.

– Где именно ты разместил чешую? – оставив замечание штурмана без внимания, задал новый вопрос Ку Ши.

– Несколько пластин на стабилизаторах, а основную массу – по правому борту, – обреченно вздохнув, ответил Кромов.

– Я думаю, нужно позволить Джеймсу снова загрузить чешую на корабль, – обратился Ку Ши к командиру.

– Даже если на ней все еще остались живые паразиты? – Морин с сомнением посмотрел на Ку Ши.

– Думаю, что рассуждения Джеймса были правильными и все клещи давно уже погибли, – улыбнулся Ку Ши. – Но даже если кто-то из них и уцелел, я лично не стану возражать против их присутствия на борту.

– Откуда такая любовь к паразитам? – удивился Тротт.

– Эти паразиты сегодня спасли нам жизнь, – ответил Ку Ши.

– Ты хочешь сказать… – Морин умолк, не закончив начатую фразу, настолько безумной она ему показалась.

– Именно так, – посмотрев на командира, кивнул Ку Ши. – Чешуя махейского дракона, развешанная Джеймсом на борту корабля, отразила импульс оружия, которое использовал против нас мавзолей. – Ку Ши перевел взгляд на Кромова: – Как выяснилось, Сетуро тебя не обманул и продал свежую чешую, еще не утратившую своих сверхотражающих способностей. Ну а мавзолей, как оказалось, не смог устоять против своего же собственного оружия.

Морин в недоумении развел руками:

– Как-то все уж слишком просто получается.

– А к чему все усложнять? – улыбнулся Ку Ши. – У нас и без того возникнут проблемы, когда нужно будет помочь Джеймсу незаметно разгрузить чешую под носом у санитарной инспекции. Я полагаю, что в благодарность за наше спасение мы просто обязаны сделать для него эту малость.

– Ну, с этим мы как-нибудь справимся, – махнул рукой Морин.

– В таком случае я полагаю, что ко мне больше никаких вопросов нет? – спросил на всякий случай Ку Ши.

– Послушай, Ку, – стараясь скрыть смущение, Морин принялся ковырять ногтем облупившуюся краску на краю командного пульта. – Ты не напомнишь мне, как называется таркаттский дротт, используемый для раннего чима?

– Поразительно! – изумленно и одновременно возмущенно всплеснул руками Тротт. – Нас только что чуть было не превратили в яркую вспышку света, а командира беспокоит только то, что он не может решить кроссворд!

– Наша победа над мавзолеем была предопределена, – невозмутимо ответил Морин.

– Откуда такая уверенность?

– Мертвые не должны вмешиваться в дела живых. И уж тем более – становиться у них на пути.

– Я согласен, что к мертвым следует относиться с уважением, – добавил Кромов. – Но всему должен быть разумный предел!

«ПАУТИНА»

Легко, почти неосязаемо Кромов коснулся ногтем указательного пальца края круглой пластиковой коробочки, которую осторожно держал в руках, и маленький металлический шарик покатился по игровому полю с нарисованными на нем футболистами в оранжевых майках и синих трусах. Удачно миновав два сквозных отверстия, пробитые в поле у ног нарисованных футболистов, шарик замер в опасной близости от третьего. Кромов резко наклонил коробочку влево, а затем снова вправо. Сделав хитрый финт, он обвел еще четыре сквозных отверстия и, резко наклонив поле от себя, закатил шарик в лунку, расположенную в правом верхнем углу нарисованных ворот, где он и замер, слегка покачиваясь, на месте.

– Есть! – победно вскинул руку Кромов.

Оторвав взгляд от книги, лежавшей у него на коленях, на Кромова удивленно посмотрел Тротт.

– Пять – ноль! – со счастливой улыбкой сообщил бортинженер.

– Тебе еще не надоело заниматься ерундой? – с тоской спросил Эрик.

– Ерундой?! – возмущенно взметнулся Кромов. – А ты сам-то пробовал?

– Можно подумать, мне больше заняться нечем, – усмехнулся Тротт.

– Ага, – весьма многозначительно посмотрел на Эрика Кромов.

– Что значит «ага»? – недовольно переспросил тот.

– «Ага» это значит «ага», – отведя взгляд в сторону, ответил Кромов.

– Нет, постой. – Тротт заложил книгу открыткой с изображением захода пяти солнц на Динепе-3 и положил ее на стол. – Ты хочешь сказать, что мне не под силу загнать шарик в ворота?

– Я просто сказал «ага», – невозмутимо и гордо произнес Кромов.

– Давай-ка сюда твою игрушку. – Тротт протянул руку через стол в сторону Кромова и пошевелил кончиками пальцев. – Я тебе покажу, как нужно играть в футбол.

– Не стоит, Эрик, – попытался изобразить на лице безразличие Кромов. – Я и без того не сомневаюсь, что у тебя получится.

– Давай игру, Джеймс, – решительно потребовал Тротт. – Как будто я тебя не знаю. Все равно ведь не дашь мне спокойно почитать.

– Ну, если ты настаиваешь. – Кромов с готовностью протянул игру Тротту. – А что это ты читаешь? – тут же схватил он со стола книгу, которую отложил Эрик. – «Марсианские хроники», – прочитал он на обложке, после чего поднял недоумевающий взгляд на Тротта. – Чего это ты? Взялся перечитывать книги из школьной программы?

– Мне просто нравится эта книга, – ответил Тротт, рассматривая игрушку Кромова.

– Да? – недоверчиво склонил голову к плечу Кромов. – А еще что тебе нравится?

– Слушай, Джеймс. – Тротт опустил на колено руку, в которой держал игрушку, и посмотрел на бортинженера взглядом прокурора, неожиданно понявшего, что запросил слишком мягкое наказание для обвиняемого. – Ты сам когда последний раз читал «Марсианские хроники»?

– В школе, – ответил Кромов и небрежно кинул книгу на стол. – А что?

– Ты слышал что-нибудь о Хайнце Кубралике?

– Конечно, – уверенно кивнул Кромов. – Создатель структурной логики, основополагающие принципы которой представитель одной из традиционных философских школ назвал «ожиданием того, что колокол без языка зазвонит».

Взгляд Тротта сделался удивленным.

– Никогда не следует недооценивать соперника, – с усмешкой заметил Кромов. – Но не волнуйся, я все равно пока еще не понял, при чем здесь «Марсианские хроники»?

– Кубралик приводит ряд рассказов из «Марсианских хроник» в качестве примеров нетрадиционного логического построения, – ответил Тротт. – Когда с точки зрения формальной логики концы с концами не сходятся, но в целом вся история звучит абсолютно убедительно и правдоподобно.

Кромов прижал книгу к столу и, подцепив обрез большим пальцем, быстро перелистнул все ее страницы.

– Мне так не показалось, когда я ее читал, – сказал он.

– Для того-то и нужна структурная логика…

Изобразив на лице снисходительную улыбку, Тротт откинулся на спинку кресла, собираясь приступить к необходимым, с его точки зрения, объяснениям.

– Когда я читал «Марсианские хроники», – перебил его Кромов, – мне вовсе не показалось, что в книге присутствуют какие-то логические неувязки.

Тротт растерянно посмотрел на книгу и на ладонь Кромова, прижимающую ее к столу.

– Ну, возможно, ты был тогда еще недостаточно зрел для того, чтобы постичь философскую глубину книги, – не очень-то уверенно предположил он.

– Ну конечно, – язвительно усмехнулся Кромов. – А достаточно ли ты зрел для того, чтобы победить в игре, которую я тебе предложил?

Тротт посмотрел на круглую пластиковую коробочку.

– Откуда у тебя такое старье? – спросил он у Кромова.

– Недавно гостил у родителей, – ответил бортинженер. – И нашел эту игру среди своих детских вещей.

Тротт перевернул коробочку и осмотрел ее с другой стороны, где под прозрачной пластиковой крышкой также находились нарисованные на поле футболисты, только в красно-черной форме.

– Я что-то не понимаю? – Озадаченно сдвинув брови, Тротт перевел взгляд на Кромова: – Здесь нет никакой электроники?

– Абсолютно никакой, – сладко улыбнулся Кромов.

– И что же мне с этим делать? – Тротт недоумевающе протянул игру бортинженеру.

Кромов сделал вид, что даже не заметил жеста пилота.

– Все, что от тебя требуется, – загнать мяч в ворота, – объяснил он.

– Каким образом?

– Наклоняя коробочку в разные стороны и стараясь при этом, чтобы мяч не провалился в отверстия у ног футболистов из команды противников.

– А кто из них противники? – недоумевающе посмотрел на нарисованное поле Тротт.

– Все те, кого ты в данный момент видишь перед собой, – терпеливо объяснил Кромов. – Игроки твоей команды нарисованы на обороте.

Тротт перевернул игру и осмотрел ее с другой стороны.

– Значит, фактически я играю один против десяти противников, – сделал вывод он.

– Фактически – да, – подтвердил Кромов. – Но у тебя преимущество в маневренности.

– Хорошо…

Тротт небрежно взял коробочку с игрой и резко наклонил ее вправо. Шарик тут же провалился в одно из отверстий. Тротт недовольно поджал губы.

– Можешь перевернуть коробочку и сыграть за другую команду, – посоветовал Кромов.

Тротт так и сделал. Но и на этот раз он потерял мяч на первом же игроке.

Снова перевернув коробочку, Эрик на этот раз осторожно зажал ее между раздвинутыми, подобно двум циркулям, большими и указательными пальцами. Плотно прижав локти к краю стола, Тротт осторожно наклонил коробочку вправо. Едва только шарик качнулся в нужную сторону, как Тротт переместил наклон вперед. Шарик покатился к воротам, но на пути у него было не менее пяти игроков, и возле каждого – коварное отверстие, к которому его словно притягивало. Эрику удалось обогнуть одно отверстие, но, резко качнув игру влево, чтобы обойти следующее, он потерял контроль над шариком, который, скользнув вдоль борта, откатился назад и провалился в отверстие, что минуту назад Эрику удалось благополучно миновать.

Не поднимая взгляда на Кромова, чтобы не видеть его надменной усмешки, Тротт снова перевернул игру.

– Ты знаешь, сколько я тренировался, прежде чем мне удалось в первый раз довести мяч до ворот? – спросил Кромов, которому не терпелось насладиться своим величием.

– Дурацкая игра, – игнорируя обращенный к нему вопрос, процедил сквозь зубы Тротт.

Раздражение, которое начал испытывать Эрик, мешало четко контролировать перемещения шарика, а потому он снова провалился на противоположную сторону игры, не пройдя даже и половины игровой площадки.

– Захватывает, правда? – поинтересовался Кромов.

Тротт только зубами скрипнул и снова перевернул игру.

– Грязь марсианская! – в сердцах воскликнул он, когда шарик вновь, не докатившись до ворот, провалился в отверстие.

– Это тебе не структурная логика, – глубокомысленно заметил Кромов.

Тротт готов был ответить на данную сентенцию соответствующим образом, но включившийся интерком лишил его возможности блеснуть красноречием.

– Внимание! Всему экипажу срочно собраться в командном отсеке! – прогремел из динамика голос командира Морина.

– Ты никогда не обращал внимания на то, что, когда Петр говорит по внутренней связи, голос его меняется до неузнаваемости? – спросил у Эрика Кромов.

– По-моему, на этот раз он сказал «срочно», – заметил Тротт, оставив вопрос бортинженера без ответа.

– Он всегда говорит «срочно». – Пожав плечами, Кромов с неохотой поднялся из кресла. – А до моей вахты, между прочим, еще полтора часа.

– А если Вселенная снова в опасности? – Усмехнувшись, Тротт протянул Кромову игру.

– Вселенная может и подождать, – буркнул Кромов, пряча коробочку в нагрудный карман комбинезона.

Вопреки широко распространенному мнению, роль спасителя Вселенной привлекает далеко не каждого.

Народы, объединившиеся некогда в Галактическую Лигу, впервые узнали о ярбути около ста лет тому назад, когда в пограничный сектор СС-666 вошла армада изрядно потрепанных межзвездных кораблей необычной конструкции. Вначале это вторжение было расценено Объединенным Штабом Галактической Лиги как начало агрессии со стороны некой расы, с которой представителям Галактической Лиги прежде встречаться не доводилось. Боевой флот Лиги был выдвинут в направлении сектора, где произошло вторжение. Штабные офицеры приступили к разработке операции по уничтожению противника под кодовым названием «Заппа», политики принялись призывать народы к единству и сплоченности перед надвигающейся бедой, все средства массовой информации начали наращивать объем, обрушивая на ни в чем не повинных граждан лавины информационных сообщений, из которых невозможно было что-либо понять. Состояние общества было близким к катастрофической военной истерии, следом за которой могла начаться безумная и бессмысленная стрельба во все стороны, по врагам и своим.

К счастью, ситуация быстро прояснилась. И, между прочим, решающую роль в этом сыграл опять-таки отряд Галактического патруля, контролировавший злополучный сектор СС-666. В предвоенной горячке командование попросту забыло о том, что в секторе, объявленном театром военных действий, остался патрульный корабль. Обратиться за разъяснениями к Центральной диспетчерской патрульные не могли, потому что все передачи дальней связи глушились запущенными в сектор автоматическими зондами, покинуть же свой пост без приказа они не имели права. Поэтому им не оставалось ничего иного, как только вступить в диалог с «неприятелем». Диалог получился весьма продуктивным. После торжественного приема и застолья на флагманском корабле потрепанной армады патрульные убедились, что имеют дело вовсе не с агрессорами, а всего лишь с ярбути. Что, следует заметить, стало серьезным ударом для ряда высоких чинов из Объединенного Штаба, долго отказывавшихся верить в то, что противник, которого они готовы уже были уничтожить, таковым вовсе не является. По неофициальным данным, четверо генералов тут же подали в отставку, двое были отправлены в госпиталь в тяжелом состоянии, один совершил неудачную попытку самоубийства, выпрыгнув из окна своего кабинета, расположенного на первом этаже здания, и еще один впал в детство и проводил все дни свои за поеданием невероятно огромных количеств мороженого и просмотром «Звездных войн».

Теперь что касается ярбути.

Ярбути принадлежали к гуманоидной расе. От землян они отличались только отчетливо желтой пигментацией кожи, полным отсутствием волос на голове, двумя рядами костяных пластинок вместо зубов и вытянутыми вверх, заостренными ушами. Ярбути были расой космических бродяг. Вся жизнь их протекала на космических кораблях, которые в далекие, незапамятные времена покинули родную планету ярбути. Что послужило тому причиной, они уже и сами не помнили. В архивах не сохранилось никаких записей по данному вопросу, хотя вся остальная история ярбути до Дня Великого Исхода была изложена подробнейшим образом. Должно быть, причина Исхода была настолько ужасной, что прародители космических ярбути решили, что потомкам о ней лучше не знать. В устном фольклоре космических ярбути существовало несколько легенд-версий на тему Великого Исхода, но все они являлись одинаково бездоказательными. Причина, вынудившая ярбути покинуть родину, могла быть практически любой. Единственная версия, которую с ходу можно было отбросить как совершенно несостоятельную, – это война. Ярбути были пацифистами до мозга костей. Война, сопровождающаяся убийством себе подобных, к которым они относили всех представителей разумных рас, представлялась им таким же патологическим извращением, как и каннибализм.

Ярбути странствовали по просторам Вселенной, временами останавливаясь вблизи обитаемых планет, цивилизации на которых уже достигли технологического уровня. В обмен на имеющиеся у них оригинальные технологии они получали сырье и материалы, необходимые для ремонта кораблей и восстановления систем жизнеобеспечения, и снова отправлялись в путь, которому, как они думали, не будет конца.

На пути ярбути не раз встречали планеты, вполне пригодные для жизни. Но их продолжал гнать вперед подсознательный страх, закрепившийся за много поколений на генетическом уровне. Ярбути боялись, что, вновь начав оседлую жизнь на одной из планет, они невольно повторят путь, пройденный их предками, чем вынудят своих потомков снова отправиться в изгнание. Позже к этим страхам прибавилась просто привычка все время находиться в пути.

Ярбути рассчитывали задержаться в пределах Галактической Лиги не более чем на пять-шесть лет. Столь длительный срок определялся тем, что ни одна из технологий, которые обычно предлагали ярбути в обмен на предоставляемые им услуги, не заинтересовала представителей Галактической Лиги. Ярбути была предложена безвозмездная помощь, но гордый межзвездный народ отказался от нее. Вместо этого они решили заработать денег для закупки необходимых материалов.

Чем могли заняться межзвездные кочевники в пределах Галактической Лиги? Естественно, частным извозом и мелкооптовой торговлей. И, следует признать, дела у них пошли очень даже неплохо. Нужную сумму ярбути собрали вдвое быстрее намеченного срока – всего за три года. Но, как ни странно, за это время они успели прижиться на космических просторах Галактической Лиги. Ярбути наконец-то нашли то, что так долго искали, – дело, для которого они были созданы.

Изъявив желание навсегда остаться в пределах Галактической Лиги, ярбути вскоре получили согласие от Генерального собрания.

Но вот от предложения официально закрепить за собой хотя бы одну из планет ярбути категорически отказались – им по-прежнему не давал покоя подсознательный страх перед оседлой жизнью. Они продолжали путешествовать по просторам Галактической Лиги, сменив огромные межзвездные громадины, похожие на небольшие города, на современные мобильные корабли, которые чаще всего являлись не только средством доставки грузов, но одновременно и домами для одной-двух семей ярбути. Что, кстати, потребовало внесения изменений в ряд статей административно-правового законодательства Галактической Лиги, поскольку у ярбути было движимым даже то имущество, которое обычно принято считать недвижимым. Организованная ярбути система мелкооптовой торговли процветала, а сами они, подцепив откуда-то архаичное, давным-давно забытое даже на Земле словечко, стали именовать себя негоциантами. Несмотря на то, что название не вполне соответствовало сути, оно довольно-таки быстро вошло в галактос, приобретя новое значение. Теперь каждый путешественник знает, что если в дороге у тебя полетел инжектор, то следует вызывать не автоматический модуль техобслуживания с ближайшей пересадочной станции, а негоцианта, один из которых непременно бороздит космическое пространство где-нибудь неподалеку, – неисправность будет устранена быстрее и не в пример дешевле.

Из всего вышесказанного можно понять, почему сообщение, поступившее ровно в 12.01 по стандартному галактическому времени от Центральной диспетчерской службы Галактического патруля по каналу закрытой связи вызвало, мягко говоря, недоумение у командира отряда Галактического патруля «Гала-4». Впрочем, оно повергло в замешательство и остальных членов отряда «Гала-4» после того, как Морин поставил в известность о происходящем весь экипаж.

– Этого не может быть, – уверенно заявил пилот Эрик Тротт.

– Бред какой-то, – покачал головой штурман Велло Пасти.

Бортинженер Джеймс Кромов только хмыкнул в своей обычной неопределенной манере и упал в свободное кресло, вытянув ноги, насколько ему позволял сделать это пульт управления кораблем.

Морин посмотрел на последнего члена экипажа – аналитика Ку Ши, ожидая его реакции по поводу услышанного.

Ку Ши слегка наклонил голову, медленно провел двумя пальцами – большим и средним – по бровям, после чего сделал шаг в сторону Морина и, словно желая ободрить, похлопал командира по плечу. Что должен был означать этот жест, Морин так и не понял.

– Короче, – кашлянув в кулак, приглушенно произнес он, глядя на обзорный экран, по которому именно сейчас проплывал огромный кусок старой обшивки, брошенный в космосе какими-то раздолбаями после ремонта корабля, по форме и по структуре напоминающий надкушенный бутерброд. – Поскольку звездная система Офр находится в секторе, который мы патрулируем, нам приказано усилить бдительность и внимательнее проверять все проходящие через сектор корабли. Корабли, направляющиеся в систему Офр, должны иметь специальный допуск. Всем все ясно?

Молчание.

После непродолжительной паузы молчание нарушил Пасти, повторив свое замечание, высказанное пару минут назад:

– Бред какой-то.

В сообщении, переданном Центральной диспетчерской, речь шла не только о системе Офр, но и о генерале Хайсуме – единственном военном среди ярбути.

Достойный негоциант Кикки Хайсум скорее всего никогда и не помышлял о карьере военного, однако ему пришлось надеть на себя форму в год, когда шенский конфликт едва не разрушил мир, долгое время царивший на бескрайних просторах Галактической Лиги. Поскольку Земной федерации, выступавшей основным оппонентом Республики Шен в споре за планету Риол, необходима была прежде всего моральная поддержка всех ее союзников, ярбути также изъявили желание делегировать своего представителя в группу наблюдателей при Генеральном штабе.

Трудно сказать, как ярбути, среди которых не было ни одного, кто имел хотя бы самое общее представление о военном деле, выбирали из своих рядов наиболее достойного представителя.

Поскольку трудно поверить в то, что кто-то из них добровольно изъявил желание облачиться в военную форму, остается только предположить, что лучший из лучших был выбран путем жеребьевки. И жребий пал на Кикки Хайсума.

С присвоением ярбути внеочередного воинского звания «генерал» проблем не возникло – все прекрасно понимали, что генералу Хайсуму предстояло играть чисто символическую роль. Все, что от него требовалось, – это только продемонстрировать своим присутствием, что ярбути полностью одобряют и поддерживают все действия землян. А для того, чтобы это выглядело вполне респектабельно и солидно, представитель ярбути в Генеральном штабе Земной федерации, конечно же, должен был иметь звание не ниже генеральского.

Ко всеобщей радости шенский конфликт вскоре разрешился вполне мирным путем. Однако в Генеральном штабе решили, что в любом случае не помешает иметь в своих рядах генерала, вышедшего из народа, представителей которого можно найти практически в любом секторе пространства Галактической Лиги. Да и самому Кикки Хайсуму эта роль, как ни странно, пришлась по вкусу. Хайсум понял, что никто не собирается требовать, чтобы он принимал непосредственное участие в боевых действиях с оружием в руках. Не говоря уж о том, что после подписания мирного договора с Республикой Шен последний участок пространства, откуда по Галактической Лиге мог быть нанесен неожиданный удар, оказался надежно прикрыт, и в обозримом будущем никакой войны не предвиделось. Ну а то, что к нему, как к единственному представителю ярбути в среде военных, постоянно приковано внимание прессы и других средств массовой информации, только льстило генералу Хайсуму – так же как и любой другой ярбути, он не был обделен честолюбием.

Генерал-ярбути Кикки Хайсум был таким же военным, как артист, одетый в военную форму и изображающий на сцене командующего армией. Любимое его изречение, которое он постоянно повторял в своих многочисленных интервью, звучало так: «Война – удел дураков, умный же отдает предпочтение маневрам!» Именно поэтому для членов отряда «Гала-4» совершенно дикой показалась информация Центральной диспетчерской о том, что генерал Хайсум поднял мятеж и, захватив боевой корабль, на борту которого непонятно почему находилась абсолютно новая защитная система «Паутина», вместе с группой верных ему офицеров и солдат высадился на планете Офр-3.

– Я не знал, что защитная система «Паутина» уже поставлена на вооружение, – сказал Пасти.

– На захваченном корабле могла находиться экспериментальная модель, – предположил Морин.

Пасти скептически скривил губы.

– А чем она отличается от обычных сторожевых спутников? – поинтересовался Кромов.

– Кто ее знает, – пожал плечами Морин. – Система секретная, о ней известно только то, что, работая в автономном режиме, она способна надежно прикрыть целую планету от проникновения извне.

– Что-то вроде сторожевого спутника? – спросил Кромов.

– Знаешь, Джеймс, – обескураженно развел руками Морин, – у меня нет доступа к секретной информации Генштаба.

– Для того чтобы получать информацию о новейших системах вооружения, совсем необязательно состоять при Генштабе, – заметил Ку Ши. – Достаточно время от времени заглядывать на сервер, открытый некими любителями современного вооружения, скрывающимися под коллективным псевдонимом Косоротов.

– Косоротов? – переспросил Морин. – Никогда не слышал.

– Не будь таким наивным, Петр, – усмехнулся Тротт. – Ты думаешь, что тот, кто помещает на своем сервере информацию о новейших секретных разработках в области защитного вооружения, станет называть свое настоящее имя?

– Но откуда у него такая информация? – продолжал настаивать на вразумительном ответе Морин. – И почему его сервер до сих пор не уничтожен агентами Генштаба?

– Ответить на вопрос об источнике информации, я думаю, смог бы только сам Косоротов, – сказал Ку Ши. – Скорее всего ее вытащил какой-нибудь ловкий хакер, проникший в информационную систему Генерального штаба. А что касается агентов, не принимающих никаких мер, так мне думается, что они просто не знают о существовании сайта Косоротова. Сайт настолько хорошо спрятан в инфосети, что найти его, не зная точного адреса, практически невозможно.

– А как тебе удалось его обнаружить? – Морин с подозрением посмотрел на Ку Ши.

– У меня свои источники информации, – загадочно улыбнулся патрульный.

Морин принужденно кашлянул в кулак.

– Мне не хотелось бы, Ку, чтобы у тебя сложилось мнение, что я одобряю подобные действия, – глядя на вторую сверху пуговицу на куртке патрульного, тоном старого зануды произнес Морин.

– А я вовсе и не рассчитывал услышать от тебя слова одобрения, Петр, – все так же с улыбкой ответил Ку Ши. – Но если ты считаешь, что подобные методы сбора информации недопустимы, то я не скажу больше ни слова о системе «Паутина», дабы никому из присутствующих не пришлось разделять со мной бремя ответственности за содеянное.

Морин хотел было снова кашлянуть в кулак, но вовремя вспомнил, что уже делал это, поэтому прежде, чем ответить Ку Ши, он просто потер одну ладонь о другую.

– Я не одобряю некоторых методов, которыми ты привык пользоваться, Ку, – медленно, тщательно подбирая слова, произнес Морин. – Но, принимая во внимание необычность данной ситуации и форс-мажорные обстоятельства, в которых нам приходится работать, я нахожу возможным просить тебя ознакомить весь экипаж с имеющимися у тебя материалами, относящимися к защитной системе «Паутина».

– Хитро завернул, – усмехнулся, качнув головой, Кромов.

– То есть, говоря человеческим языком, ты предлагаешь мне рассказать все, что мне известно о «Паутине»? – переспросил Ку Ши.

– Да, – коротко ответил Морин.

– Секундочку! – Пасти поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем. – Я не понял, какие форс-мажорные обстоятельства имел в виду Петр?

– Не обращай внимание, это всего лишь оборот речи, – махнул рукой Тротт. – Эта операция военных. Нам не прислали приглашение на сей праздник жизни.

– Но нам приказано выйти к системе Офр и находиться в состоянии повышенной готовности, – сухо, по-командирски, произнес Морин.

– Можно подумать, без приказов Центральной мы во время дежурства мух на корабле ловим, – недовольно пробормотал Кромов.

– А что? Неплохая мысль! – встрепенулся Пасти. – Не завести ли нам на корабле десяток-другой мух? Было бы чем заняться в свободное от вахты время!

– Центральная дала какое-то особое распоряжение? – спросил у Морина Тротт, заметив, что командир даже не улыбнулся шутке, которая в другое время его непременно рассмешила бы.

– Нам приказано держать ситуацию вокруг Офр-3 под контролем, – угрюмо произнес Морин.

– И что это означает? – спросил Кромов.

– Для нас – ничего хорошего, – ответил Пасти. – Центральная перекладывает на нас всю ответственность за действие в секторе военных. И если кому-то в конечном итоге не понравится то, что они здесь учудят, отвечать придется нам.

– Это так? – спросил Кромов, посмотрев на командира.

– Примерно так, – кивнул Морин.

– И что нам нужно сделать, чтобы выйти из этой переделки, не подорвав здоровья? – не унимался Кромов, хотя и без того было ясно, что подобный вариант развития событий практически исключался.

– Ну, наверное, мы должны нейтрализовать генерала Хайсума до того, как в сектор подтянутся боевые корабли, – с кривой усмешкой ответил Пасти.

– И для этого нам нужно знать, как работает «Паутина»? – вполне серьезно осведомился Кромов.

– Хватит! – приподнявшись с кресла, в котором сидел, Морин не очень уверенно, даже скорее с излишней осторожностью, стукнул ладонью по краю пульта. – Мы просто наблюдаем за ситуацией! И для того, чтобы правильно оценить действия, предпринятые военными, мы должны иметь представление о том, как функционирует защитная система «Паутина», которую генерал Хайсум использовал для защиты Офр-3. – Морин повернулся к Ку Ши: – Мы слушаем тебя, Ку.

Откинувшись на спину кресла, Ку Ши сложил руки на груди. Пальцы его были настолько замысловато переплетены, что казалось, их не десять, а как минимум в полтора раза больше. Сделав глубокий вдох, Ку Ши чуть прикрыл глаза и приступил к неторопливому изложению:

– Защитная система «Паутина» являет собой принципиально новый подход к защите боевых станций и планет от возможного проникновения на них кораблей противника. Сейчас для этих целей используются всем нам хорошо известные сторожевые спутники. Это отлично вооруженные и надежно защищенные боевые машины, нацеленные на уничтожение всего, что оказывается в зоне их поражения. Но действуют они довольно-таки прямолинейно и грубо – после успешной атаки от неприятеля практически ничего не остается. С другой стороны, сторожевые спутники обладают низкой маневренностью. Против больших кораблей они достаточно эффективны, но вот маленькие штурмовые истребители могут без особого труда обмануть их. Защитная система сторожевых спутников действует методично, в строгом соответствии с заданной программой, а потому опытный пилот, оставшийся целым после трех-четырех выстрелов, может довольно точно просчитать все дальнейшие действия спутника, после чего легко уйдет из-под обстрела, используя простейшую тактику уклонения от лобовых ударов. Есть такое выражение: «Стрелять из пушки по воробьям», – шума много, а эффект минимальный. В случае же с защитной системой «Паутина» мы имеем дело с прямо противоположной тактикой. «Паутина» представляет собой десять небольших спутников, каждый из которых вращается вокруг охраняемого объекта по своей орбите. Спутники снабжены лишь импульсно-резонансным оружием короткого радиуса действия, что тоже необычно для защитных систем. Такое оружие эффективно против движущейся цели только в том случае, если им управляет человек, действиями которого руководит не точный логический расчет, а интуиция. При использовании же автоматических систем наведения на цель импульсно-резонансные пушки попадают в движущуюся цель в одном случае из десяти. Однако создатели «Паутины» учли эту особенность импульсно-резонансного оружия. Как сообщает Косоротов, в компьютерной системе «Паутины» задействованы новые аналитические матрицы, использующие в процессе работы принципы структурной логики. При этом все десять спутников «Паутины» действуют не самостоятельно, а как единая система. Для того чтобы развернуть «Паутину», требуется лишь ввести координаты охраняемого объекта и определить код опознания для кораблей, которым открыт проход через защитный периметр. После этого система переходит на работу в автономном режиме. Спутники выходят на орбиты, оптимальные для наблюдения за охраняемым рубежом. Как только в зоне поражения появляется корабль без кода опознания, система перестраивается в соответствии с новой задачей. А задача у нее одна – уничтожение противника. И вот в этот момент новая защитная система демонстрирует все свое превосходство над обычными сторожевыми спутниками. Боевые спутники «Паутины» не лупят по противнику из всех своих орудий, как сделал бы это их предшественник. Последовательность действий, совершаемых защитной системой, разбита на три этапа. На первом этапе отражения атаки «Паутина» просто изучает неприятельский корабль. Или корабли, в случае если противник решил предпринять массированную атаку. При том, что задействовано как минимум семь разных точек наблюдения, все технические и конструктивные особенности кораблей агрессора оказываются выявленными в считанные секунды, после чего «Паутина» переходит ко второму этапу. Система перестраивает орбиты спутников так, чтобы они оказались недоступны для орудий неприятеля. И тут происходит самое интересное: аналитическая система «Паутины» переходит к анализу тактики, используемой неприятелем.

– Ты хочешь сказать, «Паутина» способна вычислить ту боевую задачу, которую поставило командование перед пилотами атакующих ее кораблей? – недоверчиво прищурился Тротт.

– И даже более того, – загадочно улыбнулся Ку Ши. – Если кораблем управляет не автопилот, а живой человек, что чаще всего и бывает в момент атаки, аналитическая система «Паутины» способна в очень сжатые сроки выявить особенности манеры управления кораблем конкретного пилота.

– Это невозможно! – уверенно взмахнул рукой Пасти.

Ответ Ку Ши прозвучал не менее уверенно, чем категоричное заявление штурмана:

– Если верить данным, приведенным Косоротовым, а источники их, как я уже говорил, находятся в Генеральном штабе, эффективность анализа защитной системы «Паутина» на испытаниях составила 97,3 процента.

– Это невозможно, – уже куда менее уверенно повторил Пасти, только чтобы оставить за собой последнее слово.

– Для структурной логики Кубралика нет ничего невозможного. – Тротт задумчиво провел ладонью по гладко выбритому подбородку. – Пользуясь ею, можно по мельчайшим фрагментам воссоздать целое.

– Ну а что потом? – спросил у Ку Ши Морин. – После того как «Паутина» закончит анализ?

– После этого защитная система наносит точно выверенный, неотвратимый удар, – ответил Ку Ши. – Это третья, заключительная, стадия отражения атаки. В соответствии с поставленной задачей «Паутина» может либо полностью уничтожить неприятельский корабль, либо вывести из строя его ходовую часть, либо нейтрализовать все его вооружение.

– «Паутина» приступает к уничтожению противника только после того, как заканчивает анализ? – спросил Тротт.

– Да, но вряд ли это можно считать недостатком, – ответил Ку Ши. – Противник не успеет воспользоваться паузой, потому что вторая стадия подготовки «Паутины» к бою занимает десять-пятнадцать секунд.

– Я бы не отказался посмотреть на такое представление, – хмыкнул Кромов.

– Возможно, нам представится такая возможность, – обнадежил его Пасти.

– Десять-пятнадцать секунд – это на испытаниях, – продолжал гнуть свою линию Тротт. – А что, если в реальных условиях «Паутине» будет поставлена задача, с которой она не сможет справиться за столь короткий срок?

– Что ты имеешь в виду? – с интересом посмотрел на пилота Ку Ши.

– Пока еще и сам не знаю, – медленно покачал головой Тротт. – У структурной логики есть свои слабые места. Например, с ее помощью невозможно проанализировать явление, не содержащее в себе никакой системы.

– Но именно действия пилота во время атаки легко поддаются системному анализу, – сказал Ку Ши. – За те несколько минут, что длится атака, трудно придумать что-либо принципиально новое. Пилоты боевых кораблей действуют чаще всего в строгом соответствии с теми стандартными ситуациями, что они доводили до автоматизма во время занятий на тренажерах. Но даже в том случае, если пилот использует оригинальную тактику, характерную только для него одного, «Паутина» способна разобраться во всех ее нюансах, потому что человек не может изменить свой темперамент и свою манеру действовать в той или иной ситуации, так же как не в состоянии изменить за несколько минут свой почерк.

Тротт задумчиво хмыкнул, чуть приподнял голову и снова провел ладонью по подбородку, словно хотел проверить, не появилась ли у него щетина.

– У тебя есть какая-то идея? – спросил у пилота Ку Ши.

– Возможно, – неопределенно ответил Тротт.

– И в чем она заключается?

– Мне кажется, я знаю, каким образом можно заставить корабль двигаться так, чтобы траекторию его движения невозможно было просчитать с помощью структурной логики.

– Ну?..

– А, собственно, чего ради генерал Хайсум устроил всю эту бучу? – обратился Тротт к командиру.

– Для того чтобы сделать Офр-3 независимой планетой, принадлежащей только ярбути, – глядя в сторону и понимая, что несет полную околесицу, ответил Морин.

Кромов удивленно свистнул.

– Насколько мне известно, генерал Хайсум является единственным представителем ярбути в вооруженных силах Земной федерации, – заметил Пасти. – Или, пока мы исправно несли нелегкую патрульную службу, ярбути успели в корне пересмотреть пацифистские настроения, господствующие среди представителей их расы?

– В армии Земной федерации нет других ярбути, кроме генерала Хайсума, – тупо глядя в переборку и чувствуя себя при этом полным идиотом, глухо произнес Морин. – Точно так же, как и в любой другой армии, – добавил он совсем уже упавшим голосом.

– Спасибо за разъяснения, командир, – криво усмехнулся Кромов.

– Мне известно только то, что сообщила Центральная! – вскинул голову Морин.

– А она, часом, не сообщила, с чего вдруг простые ребята с земных колоний решили бороться за независимость ярбути, которая самим ярбути совершенно ни к чему? – поинтересовался Пасти.

– Нет, – ответил Морин.

– А сколько человек в команде Хайсума? Какое у него вооружение, помимо «Паутины»?

– Никакой информации, – вынужден был признаться Морин. – Центральная передала, что военные засекретили все относящееся к данному инциденту.

– Но при этом позаботились, чтобы организовать небольшую утечку.

Пасти щелкнул ногтем по экрану монитора, подключенного к информационному каналу всеобщей коммуникационной сети. На экране аршинными буквами ядовитого зеленовато-желтого цвета был выведен заголовок центрального материала сегодняшнего выпуска: «Мятеж в войсках Земной федерации. Генерал Кикки Хайсум захватывает Офр-3». Нажав клавишу, Пасти опустил страницу сообщения. Ниже шел подзаголовок: «Почему ярбути решили бороться за свои права столь странным образом?»

– А при чем здесь все остальные ярбути? – удивленно спросил Кромов.

Пасти вывел на экран само сообщение, которое занимало втрое меньше места, чем предворяющие его впечатляющие заголовки, и быстро пробежал его глазами.

– Если верить тому, что здесь написано, – сказал, закончив чтение, штурман, – генерал Хайсум выдвинул требование о передаче планеты Офр-3 в собственность ярбути с тем, чтобы его народ смог наконец-то обрести новую родину.

– Одно из двух, – задумчиво произнес Тротт. – Либо журналисты окончательно заврались, либо генерал Хайсум сошел с ума.

– Либо есть в этой истории еще что-то, чего мы не знаем, – добавил Ку Ши.

– А что собой представляет этот Офр-3? – спросил Тротт, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Сейчас посмотрим. – Ку Ши пробежал пальцами по клавиатуре, запуская программу планетарного справочника. – Безжизненная планета с индексом безопасности четырнадцать. Атмосфера – хлор с азотом. Если бы я был на месте генерала Хайсума, то подыскал бы своим соплеменникам местечко получше.

– Интересная складывается ситуация. Нас поставили в известность о происходящем, но при этом не сообщили никакой информации. – Пасти указательным пальцем нарисовал в воздухе большой вопросительный знак. – Спрашивается, какой реакции от нас ждут?

– Кто? – спросил Морин.

– Не имеет значения, – махнул рукой Пасти.

– А что же в таком случае имеет значение? – снова спросил Морин.

Пасти положил ладони на подлокотники кресла и, подавшись вперед, в направлении командира, таинственным полушепотом произнес:

– Все дело в том, что, как пишут в детективных романах, мы оказались не в том месте и не в то время. Волею судеб мы находимся очень близко от эпицентра неких странных и непонятных событий. И к чему бы они ни привели, мы непременно окажемся в них крайними, потому что за порядок в секторе СТ-666 отвечают не военные, которые непонятно чем собираются здесь заниматься, а мы – единственные законные представители власти.

– И что ты предлагаешь? – спросил Морин.

– Ничего, – снова откинувшись на спинку кресла, покачал головой штурман. – Я просто пытаюсь прояснить для себя картину происходящего.

– По-моему, это у тебя не слишком-то хорошо получается, – заметил Кромов.

– Я сделал, что мог, – развел руками Пасти. – Кто хочет, пусть сделает лучше.

– А в чем, собственно, нас можно обвинить? – Морин недоумевающе посмотрел на своих подчиненных.

– Да в чем угодно, – с усмешкой ответил Пасти. – Начиная с преступного бездействия и заканчивая хамским превышением своих полномочий. Все будет зависеть от конкретной ситуации и того, что мы намерены предпринять.

– Я пока ничего не собираюсь делать, – мрачно буркнул Морин.

– Значит, нас обвинят в бездействии, – невозмутимо констатировал Пасти.

– С чего бы вдруг, – искоса глянул на него Морин. – Мы же не получили от Центральной никакого конкретного приказа.

– Ты давно не читал Устава патрульной службы, Петр? – изобразил на лице удивление Тротт. – «В отсутствие приказа Центральной диспетчерской службы командир отряда Галактического патруля самостоятельно принимает решение относительно целесообразности тех или иных действий, направленных на поддержание законности и порядка в подконтрольном секторе». Центральная сама не понимает, что происходит в нашем секторе, поэтому она попросту умыла руки, переложив всю ответственность на нас.

– Нас подставили, братцы, – замогильным голосом изрек Кромов.

– Ну, кажется, теперь все мы поняли суть происходящего, – с облегчением вздохнул Пасти.

– Мне это не нравится, – подумав, изрек Морин.

– Что именно, Петя? – участливо осведомился Пасти.

– Я сейчас же свяжусь с Центральной и потребую конкретных указаний. – Морин развернулся к пульту и потянулся за клавиатурой.

– Напрасный труд, командир, – остановил его Тротт. – Если бы Центральной было что сказать, нас бы уже поставили в известность об этом.

– Ну уж нет!

Одной рукой Морин схватил клавиатуру, кинул ее себе на колени и начал быстро набирать код вызова. Другой рукой он суетливо пытался закрепить на голове тонкий пластиковый обод с микрофоном.

– Центральная! – крикнул он, придерживая одной рукой сползающий с головы обод, а другой – микрофон. – Центральная! Говорит командир отряда «Гала-4» Морин!

Вместо ответа из динамика раздались частые щелчки – дежурный диспетчер переводил связь с одной линии на другую.

– Что за черт!.. Дежурный! – раздраженно рявкнул в микрофон Морин.

– Я слушаю вас, командир Морин, – ответил негромкий, чуть приглушенный и до странности невыразительный голос.

– С кем я говорю? – уже более сдержанно спросил Морин.

– Вы говорите со старшим координатором Центральной диспетчерской службы Галактического патруля, – голос из динамика по-прежнему звучал невозмутимо и ровно.

Кромов негромко свистнул. Другие патрульные никак не проявили своего изумления, но каждый из них понимал, что если на вызов командира отряда решил ответить сам старший координатор Центральной, значит… Впрочем, означать это могло все, что угодно, а вот что именно – никто не знал.

– Я… – Морин нервно сглотнул, дернул подбородком. – Я хотел бы получить некоторые разъяснения по поводу происшествия в секторе СС-666.

– Что вы имеете в виду, командир Морин? – сухо переспросил координатор.

– Мятеж генерала Хайсума, – ответил Морин.

– У меня нет никакой новой информации по данному вопросу.

– Я хотел бы получить четкие указания по поводу того, какой линии поведения нам следует придерживаться в отношении военных, – Морин поправил съехавший на ухо обод, – которые должны вскоре прибыть в подконтрольный нам сектор.

– У меня нет для вас никаких особых указаний, командир Морин, – ответил координатор. – Продолжайте патрулирование сектора и действуйте сообразно обстоятельствам.

Пасти поднес ко рту кулак и многозначительно кашлянул в него.

– У вас есть еще какие-то вопросы, командир Морин? – спросил координатор.

– Нет, – ответил Морин и, щелкнув клавишей, отключил связь. – Благодарю за разъяснения, уважаемый, – произнес он в мертвый уже микрофон, после чего, сорвав с головы пластиковый обод, в сердцах швырнул его в сторону обзорного экрана.

– А что, если попробовать связаться с самим генералом Хайсумом? – не очень уверенно предложил Кромов. – Может, он объяснит нам, что происходит?

– И как ты предлагаешь это сделать? – не глядя на бортинженера, спросил Морин. – Вызвать его на дежурной частоте патруля? Если генерал Хайсум и в самом деле сошел с ума, то ничего дельного он нам не сообщит, а если ему есть что сказать, то сделать это ему не позволят военные, которые прослушивают нашу частоту и заглушат ее прежде, чем мы успеем узнать что-либо, идущее вразрез с официальной версией, предложенной Генштабом.

– Мы выходим к системе Офр, – сообщил Тротт. – Пока военных кораблей не видно.

– Поверь мне, Эрик, эти ребята не заставят себя долго ждать, – мрачно усмехнулся Пасти. – У них просто привычка такая – подкрадываться незаметно.

Ку Ши подошел сзади к креслу пилота и, перегнувшись через плечо Тротта, указал пальцем на желтую точку, неторопливо ползущую по краю контрольного экрана.

– А это кто? – спросил он негромко.

– Это уже за пределами нашего сектора, – ответил Тротт, но все же запросил у незнакомого корабля код опознания. – «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро», – сказал он, получив ответ, и, оглянувшись на Ку Ши, добавил: – Негоциант.

– Ярбути, – уточнил Кромов.

– Свяжись с ним, Петр, – сказал командиру Ку Ши.

– Зачем? – удивленно посмотрел на патрульного Морин.

– Все ярбути – это одна большая семья, – ответил Ку Ши. – Возможно, господину Сетуро что-либо известно о мятеже генерала Хайсума.

Морин с сомнением хмыкнул, но все же включил связь.

– Корабль Галактического патруля «Гала-4» вызывает негоциантский корабль «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро», – устало прознес он в микрофон и, обреченно вздохнув, собрался повторить вызов.

Но ответ последовал незамедлительно:

– Приветствую вас, командир Морин!

Морин невольно поморщился, настолько высоким, пронзительным и громким был голос торговца-ярбути.

– Добрый день, господин Сетуро, – сдержанно ответил он.

– Я разве нарушил какие-то правила?! – снова прокричал ярбути. Впрочем, голос его звучал хотя и громко, но отнюдь не возмущенно. Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро, как и любой другой ярбути, был исключительно законопослушным гражданином. – Мой контрольный экран показывает, что я даже не пересек границы вашего сектора! А я склонен верить ему, потому что проходил контрольную калибровку всего месяц назад!

– Все в порядке, господин Сетуро, – успокоил негоцианта Морин. – Я просто хотел узнать у вас…

Морин сделал паузу, не зная, как лучше спросить у торговца о том, что его интересовало, чем незамедлительно воспользовался сам ярбути.

– Вы уже слышали о мятеже Кикки Хайсума? – спросил Сетуро.

– Да, – ответил Морин.

Тут же последовал новый вопрос:

– И что вы обо всем этом думаете?

– Признаться, этот же вопрос я собирался задать вам, господин Сетуро, – ответил Морин.

– Гнуснейшая клевета! – возмущенно воскликнул негоциант. – Никто из ярбути никогда прежде ничего не слышал о планах Хайсума. Да и не нужна нам эта планета, точно так же, как и любая другая!

– А не мог генерал Хайсум увлечься какой-нибудь странной идеей? – осторожно поинтересовался Морин.

– Не понял, – голос негоцианта Сетуро прозвучал чуть тише обычного.

– Мы можем быть уверенными в том, что генерал Хайсум адекватно воспринимает и правильно оценивает то, что происходит вокруг него? – несколько иначе сформулировал свой вопрос Морин.

– Вы хотите узнать, не съехала ли у Кикки крыша? – переспросил Сетуро.

– Можно и так сказать, – согласился с формулировкой ярбути Морин.

– Нет! – уверенно ответил Сетуро. – Тысячу раз нет! Я знаю Кикки с детства – мы росли на одном корабле! Он абсолютно нормальный ярбути! Всегда был им и остается по настоящее время!

– Вы давно виделись с ним в последний раз?

Сетуро на секунду задумался:

– Да пару месяцев назад, когда все ярбути собирались на ежегодное празднование Дня Великого Исхода.

– Ярбути празднуют день, когда их предки покинули родную планету? – удивленно спросил Кромов.

– Конечно, – услышав его вопрос, ответил негоциант. – Мы не знаем точно, что именно послужило причиной Великого Исхода, но можно предположить, что эта была какая-то смертельная опасность, угрожавшая самому существованию народа ярбути. Поэтому мы счастливы, что смогли избежать ее. – И как вел себя генерал Хайсум? – спросил Морин.

– Да как обычно! – ответил Сетуро. – Пил все, что подавали, танцевал со всеми подряд и смеялся без умолку. Впрочем, одна фраза, произнесенная Кикки, показалась мне немного странной. Вернее, тогда я не придал ей особого значения, но сейчас, в свете всего того, что произошло, мне начинает казаться…

Неожиданно голос говорившего утонул в шуме и треске помех.

– Да чтоб тебя, грязь марсианская! – выругался Морин и ткнул пальцем в клавишу настройки.

Процессор тихо пискнул, и на экране монитора появилась надпись: «Связь восстановить невозможно по причине мощного фона искусственного происхождения».

– А вот и военные пожаловали! – дурашливо хлопнул в ладоши Пасти.

– Грязь марсианская! – снова выругался Морин. – Надо же! В тот самый момент, когда Сетуро собирался сказать что-то важное!

– Мы узнали то, что нам было нужно, – возразил ему Ку Ши. – Генерал Хайсум не стал бы выступать от имени всех ярбути, предварительно не поставив в известность своих соплеменников. А он этого не сделал, хотя у него была такая возможность на Дне Великого Исхода. Вывод напрашивается сам собой – генерала Хайсума подставили.

– Так же как и нас, – добавил Кромов.

– Ну, в таком случае и выбираться из этой истории нам следует вместе, – сказал Тротт.

– Кому это нам? – посмотрел на пилота Морин.

– Отряду «Гала-4» и мятежному генералу Хайсуму, – уточнил свою мысль Тротт.

– Мне все равно непонятна твоя идея. – Морин с сожалением покачал головой.

– Мы должны добраться до генерала Хайсума прежде, чем это сделают военные, – сказал Тротт.

– Ты знаешь, как это сделать? – усмехнулся Пасти.

– Да, – ответил Тротт.

– Да ну? – Взгляд штурмана, впрочем, так же как и других членов экипажа, оставался недоверчивым.

– Я знаю, как пройти через «Паутину», – со спокойной уверенностью человека, отвечающего за каждое произнесенное им слово, сказал Эрик Тротт.

Какое-то время в отсеке царило молчание. Каждый из присутствующих по-своему оценивал заявление, сделанное Троттом.

– Ну? – негромко, не проявляя особого нетерпения, поскольку в чудеса он не верил, произнес Морин.

Тротт повернулся в сторону Кромова и протянул к нему руку с открытой ладонью.

– Дай-ка мне твою игру, – попросил он.

– Ну да, – криво усмехнулся бортинженер. – Сейчас, конечно же, самое подходящее время для того, чтобы устроить турнир.

Кромов ожидал какой-нибудь ответной шутки, но Тротт даже не улыбнулся. Джеймс недовольно насупился, достал из кармана пластиковую коробочку и положил ее на протянутую ладонь Тротта. Эрик зажал коробочку между большим и указательным пальцами и поднял ее вверх, чтобы показать всем присутствующим.

– Вам известно, что это за игра? – спросил он.

– Еще бы, – ответил за всех Пасти. – Я уже не помню, когда видел Джеймса в свободное от вахты время без этой игрушки в руках.

– А при чем здесь это? – спросил Морин.

– При том, что, насколько я могу судить, перемещения шарика во время игры не поддаются анализу структурной логики, – ответил Тротт.

Ку Ши молча взял игру из руки Тротта и, внимательно изучив игровое поле, попытался закатить мячик в ворота. Обойдя два отверстия в игровом поле, шарик провалился в третье.

– А ведь верно, – подняв взгляд на пилота, сказал Ку Ши. – В этой игре нет никакой электроники, а значит, не может быть и никакой системы. А большое число отверстий в игровом поле делают движения игрока хаотичными и абсолютно непредсказуемыми. В особенности если он впервые взял в руки эту игру. Но, признаться, я не понимаю, как это можно связать с «Паутиной»?

Тротт забрал игру у Ку Ши и снова поднял ее так, чтобы всем было видно игровое поле с нарисованными на нем игроками в сине-оранжевой форме.

– Представьте, что перед нами фрагмент интересующего нас сектора пространства. – Пальцем свободной руки Тротт указал на игру. – Десять игроков – это десять боевых спутников «Паутины». Шарик – «Гала-4». А ворота – Офр-3.

Молчание, полное непонимания.

Затем короткий вопрос Морина:

– И что дальше?

– Нужно всего лишь нанести точечные электронные маркеры, используемые в современных играх для создания иллюзии объема, на отверстия в игровом поле и на сам шарик, – приступил к более детальным разъяснениям Тротт. Бросив быстрый взгляд на Кромова, он счел нужным добавить: – Игра при этом не пострадает. Мы просто снимем пластиковую крышку, а затем поставим ее на место, протянув под ней два нитевидных провода, которые потом можно будет просто оборвать. После этого я подсоединю игру к компьютерной системе автопилота и проведу позиционное совмещение реальных объектов с теми метками, которыми они обозначены на игровом поле. За стандартные точки привязки к пространственным координатам будут приняты футбольные ворота, то есть Офр-3. Положение планеты в пространстве можно признать относительно стабильным на тот короткий срок, который займет наш рейд. Корабль же будет в точности повторять перемещения шарика по игровому полю, что сделает совершаемые им маневры абсолютно непредсказуемыми и не позволит ни одному из спутников защитной системы «Паутина» точно выйти на цель.

– Да, но в то время, как реальные спутники «Паутины» обладают высокой степенью маневренности, обозначающие их отверстия на игровом поле неподвижны, – заметил Кромов.

– Это не имеет никакого значения, – тряхнул головой Тротт. – Можно изменить программу автопилота так, чтобы он прокладывал маршрут, опираясь при этом не на местоположение того или иного объекта в пространстве, а на относительное расстояние между ними и движущимся кораблем. Обычно так поступают, когда необходимо провести корабль сквозь плотный астероидный поток. Проблема у нас возникнет только в том случае, если шарик провалится в одно из отверстий, что будет означать лобовое столкновение с одним из спутников «Паутины». Даже если спутник окажется поврежден настолько, что не сможет ответить ударом на удар, мы, потеряв маневренность и ход, превратимся в превосходную мишень для остальных спутников.

Ку Ши сделал шаг в сторону и наклонил голову, чтобы как следует рассмотреть игровое поле.

– Идиотская затея, – сказал он, выразив при этом общее мнение всех присутствующих. Прежде чем высказать свое собственное мнение, Ку Ши провел большим пальцем сначала по правой, а затем по левой брови, словно желая проверить, на месте ли они, после чего посмотрел на Тротта и едва заметно усмехнулся: – Впрочем, не исключено, что сработает. У меня только один вопрос: где мы возьмем электронные маркеры?

– У негоцианта Сетуро на корабле обязательно есть какая-нибудь электронная игра, – ответил Тротт. – Если мы поторопимся, то успеем встретиться с ним и вернуться к Офр-3 прежде, чем там окажутся военные. Заодно узнаем у Сетуро, что он собирался нам сказать, когда военные начали глушить связь в секторе.

– Кстати, командир, разве действия, направленные на нарушение дальней космической связи, не являются наказуемыми? – спросил у Морина Пасти. – Или военные и здесь обладают какими-то особыми привилегиями?

– Мы имеем право задержать любой корабль, который, по нашему мнению, занимается тем, что глушит дальнюю связь, – ответил Морин. – Но если мы не обнаружим на корабле никаких систем глушения, то сами превратимся в ответчиков, обвиняемых в неправомочных действиях и превышении своих служебных полномочий. Любой же военный корабль является секретной зоной, допуск в которую строго ограничен, поэтому проводить там обыск нам никто не позволит.

– Понятно, – коротко кивнул Пасти.

– А кто поведет корабль через «Паутину»? – спросил у Тротта Морин.

– Я думаю, что…

– На сей счет двух мнений быть не может, – решительно перебил Эрика Кромов. При этом бортинженер оперся о подлокотники и приподнялся из кресла, чтобы все присутствующие могли как следует его рассмотреть. – Никто, кроме меня, не сможет с первого раза забить гол в ворота противника.

Войдя в зону визуального контакта с негоциантским кораблем «Хуан-Лопес-Оливер-и-Эстрамадура Сетуро», Морин отдал команду убрать защитный кожух с мощного импульсного фонаря на носовой части «Гала-4» и навел его с помощью рефлектора на приемное устройство корабля ярбути. Включив систему дешифрации для приема и передачи световых сигналов, Морин набрал на клавиатуре короткое сообщение:

«Нужно переговорить».

Импульсный фонарь за полторы секунды передал кодированное сообщение в сторону негоциантского корабля. После весьма непродолжительной паузы на экране компьютерного монитора появился ответ:

«Добро пожаловать! Жду вас у третьего стыковочного узла».

– Подруливай к третьему стыковочному узлу, – приказал пилоту Морин.

Тротт молча кивнул и быстро выполнил полученное указание.

Поднявшись из кресла, Морин махнул рукой Ку Ши, приказывая ему следовать за собой, и, выйдя из командного отсека, направился в сторону шлюза.

Корабль негоцианта был примерно таких же размеров, что и «Гала-4». Для того чтобы совместить свои стыковочные узлы, кораблям пришлось занять положение, при котором они образовывали фигуру, похожую на равносторонний крест.

Спустя полторы минуты после того, как клацнул замок шлюзового перехода, на контрольном табло загорелся зеленый индикатор, свидетельствующий, что давление и состав атмосферы в переходе соответствуют норме. Морин нажал ладонью на приводную клавишу, и стальные полосы шлюзового замка, похожего на удивительное соцветие со множеством лепестков, разошлись в стороны, приняв строго вертикальное положение. Лопнула контрольная полимерная пленка, наличие которой свидетельствовало о герметичности шлюзового люка, и тяжелые полукруглые плиты медленно разошлись в стороны.

Шлюзовой люк негоциантского корабля был открыт, и по другую его сторону патрульных уже ждал улыбающийся ярбути. Одежда Хуана-Лопеса-Оливера-и-Эстрамадуры Сетуро строго соответствовала тому экзотичному имени, которое он выбрал для себя, достигнув совершеннолетия, как это было принято среди ярбути. На нем была ярко-красная шелковая рубашка-косоворотка, расшитая золотыми драконами, короткий черный жилет с огромными розами, вышитыми серебряными нитями, и роскошные шальвары голубого атласа, подпоясанные широким желтым кушаком с тремя свисаюшими кистями. На ногах Сетуро красовались большие пурпурные шлепанцы с загнутыми кверху носами, а на голове – такая же пурпурная феска с черной кистью.

– Добро пожаловать на корабль славного негоцианта Хуана-Лопеса-Оливера-и-Эстрамадуры Сетуро! – приветливо взмахнул руками ярбути. – А где же остальные члены вашего экипажа? – добавил он чуть удивленно, увидев, что позади Морина и Ку Ши никого больше нет. – Им следует поторопиться, командир Морин. Моя жена и дети уже ждут нас в обеденном зале, стол накрыт, а вина разлиты в бокалы!

– Я должен извиниться, господин Сетуро, – слегка наклонил голову Морин, – но мы вынуждены отклонить ваше весьма заманчивое предложение.

– Очень жаль, – лицо ярбути и в самом деле обиженно вытянулось. – Я очень рассчитывал повидаться с господином Кромовым. Я считаю его одним из самых разборчивых покупателей, обладающих изысканным вкусом и приобретающих только самые лучшие товары. Не так давно я продал ему чешую махейского дракона…

– Это уже другая история, уважаемый Сетуро. – Морин поднял руку, чтобы остановить ярбути.

– Я просто забыл сказать ему в прошлый раз, что чешуя была обработана особым составом, стабилизирующим ее отражающие свойства, – сказал Сетуро. – Мне не хотелось бы, чтобы у господина Кромова сложилось обо мне превратное мнение, как о торговце, навязывающем покупателю бросовый товар.

– Я думаю, Джеймс на вас не в претензии, – улыбнулся ярбути Ку Ши. – Эта чешуя очень ему пригодилась.

– Рад это слышать, – с улыбкой, открывающей нижнюю костяную пластину, заменяющую ярбути зубы, ответил Сетуро. – Кстати, что случилось со связью, когда мы с вами разговаривали? Моя система связи ссылалась при этом на какие-то внешние помехи.

– В сектор вошли военные корабли, – отведя взгляд в сторону, ответил Морин.

– Это связано с тем, что говорят о генерале Хайсуме? – спросил Сетуро.

Морин молча кивнул.

– Послушайте, командир Морин! – Ярбути эмоционально всплеснул руками. – Уверяю вас, все обвинения, выдвинутые против Кикки, являются ложью от начала до конца. Все ярбути испытывают глубокое чувство благодарности к Земной федерации, представители которой помогли нам обосноваться на новом месте и приняли как равных в свой союз. Нам не нужна никакая планета, потому что нашими домами являются корабли, на которых мы летаем…

– Я верю вам, господин Сетуро. – Морин был вынужден вновь прервать словоохотливого ярбути. – Но, как бы там ни было, случилось нечто, по меньшей мере странное. Надеюсь, с этим вы согласны?

– Согласен, – с готовностью кивнул Сетуро. – Но при чем здесь военные? Я всегда был уверен, что до объявления в секторе чрезвычайного положения властные функции исполняет в нем Галактический патруль!

– Мы пока еще не знаем, что собираются предпринять военные, – ответил Морин. – Но мы непременно будем осуществлять контроль за их действиями.

– Вряд ли вам это удастся, если военные будут продолжать глушить вашу систему связи, – с усмешкой заметил Сетуро.

– Мы постараемся найти взаимопонимание с ними, – ответил Морин.

– Я верю вам, командир Морин, – с неожиданной для ярбути серьезностью произнес Сетуро. – Поэтому я хочу, чтобы вы первыми добрались до Кикки Хайсума. Он хороший парень и, я уверен, не имеет ничего общего с тем, что ему приписывают.

– Мы приложим для этого все усилия, – пообещал Морин.

– А что же в таком случае привело вас ко мне? – снова улыбнулся ярбути.

– Нам нужна какая-нибудь игра, в которой используются точечные электронные маркеры, – сказал Ку Ши.

Выражение лица ярбути сделалось несколько удивленным, но тем не менее как истиный торговец он не стал задавать никаких лишних вопросов.

– Ну, этого добра у меня на корабле более чем достаточно, – сказал он. – И это все, что вы хотите?

– Во время нашего внезапно прервавшегося разговора вы упомянули о некой фразе, сказанной генералом Хайсумом во время последнего празднования Дня Великого Исхода, – напомнил Сетуро Ку Ши. – Вы сказали, что в свете последних событий она кажется вам странной.

– Да, – быстро кивнул Сетуро. – Тогда Кикки сказал мне следующее: «Мы, ярбути, в неоплатном долгу перед Земной федерацией. И, если мне представится такая возможность, я готов отдать его хотя бы частично. Я считаю, что это мой долг и как ярбути, и как генерала армии Земной федерации». За точность слов я не ручаюсь, но смысл сказанного был именно таков.

– И что же в этом необычного? – спросил Морин.

– То, что среди ярбути не принято говорить вслух о том, что и без того известно каждому, – объяснил Сетуро. – А все мы считаем Земную федерацию своей новой родиной и готовы сделать для нее все, что в наших силах.

– Почему же генерал Хайсум завел об этом разговор?

– Должно быть, он собирался сделать нечто такое, для чего ему нужна была поддержка всех ярбути, – подумав, ответил Сетуро. – Но, так и не решившись обратиться с этим ко всем собравшимся на празднике, Кикки сказал всего несколько слов мне, своему самому близкому другу, дав мне тем самым понять, что любые совершенные им действия не должны быть истолкованы как попытка причинить какой-либо ущерб интересам Земной федерации. В противном случае все корабли ярбути уже были бы развернуты в сторону сектора СС-666.

– Почему же этого не случилось? – спросил Морин.

– Потому что я передал своим соплеменникам слова Кикки Хайсума и это их успокоило, – ответил Сетуро. – Кроме того, я сообщил им, что сектор контролирует отряд Галактического патруля «Гала-4» и поэтому можно не беспокоиться по поводу соблюдения законности. – Ярбути весело улыбнулся и зачем-то щелкнул себя по острому кончику уха. – Мое приглашение на обед остается в силе, командир Морин! Жду вас вместе со всем вашим экипажем после того, как вы уладите эту небольшую проблему. А пока мне хотелось бы преподнести вам в подарок ту электронную игрушку, которую вы сами выберете.

– Отключите обзорный экран, – попросил Кромов.

– Как же без него? – удивленно посмотрел на бортинженера Морин.

– Все верно. – Тротт перегнулся через спинку кресла и, ударив пальцами по клавише, погасил обзорный экран. – Полет через «Паутину» будет контролировать Джеймс. Для этого ему необходимо видеть только игровое поле. А картинка на экране будет только отвлекать его. – Странное ощущение, – посмотрев на серую стену на месте обзорного экрана, зябко повел плечами Пасти. – Кажется, что сидишь в наглухо запаянной консервной банке.

– По сути, так оно и есть, – улыбнулся Ку Ши.

– Кончай, Ку, – недовольно поморщился Пасти. – А то у меня начнется приступ клаустрофобии.

– Если после того, как все закончится, ты просмотришь запись, сделанную с камер, обслуживающих обзорный экран, у тебя начнется морская болезнь, – вполне серьезно предупредил штурмана Тротт.

– Ну да? – скептически усмехнулся Пасти.

– Картинка будет такой, каких ты и на тренажерах не видел, – заверил его Тротт. – Кстати, – добавил он, обращаясь одновременно ко всем, – советую всем на этот раз пристегнуться к креслам страховочными ремнями. Не исключено, что временами будет возникать сильная болтанка.

– Ясное дело. – Морин принялся методично щелкать замками страховочных ремней. Чтобы проверить надежность каждого в отдельности, он как следует дергал ремень руками, после чего снова внимательно осматривал замок.

– Тебе удобно, Джеймс? – спросил Ку Ши, склонившись к плечу бортинженера, когда тот закончил пристегиваться.

– Да, как будто. – Кромов поерзал в кресле, чтобы удостовериться в том, что не испытывает никаких неудобств.

Наклонившись вперед, он взял лежавшую на краю пульта игру, от которой к процессорному блоку автопилота тянулись два тонких провода, и зажал ее между расставленными в сторону пальцами рук. Откинувшись снова на спинку кресла, Кромов поставил локти на подлокотники и качнул игру из стороны в сторону. Недовольно поджав губы, он переместил левый локоть на пару сантиметров и снова повторил упражнение.

– Подложи что-нибудь под локоть, – не отрывая взгляда от игрового поля, обратился Кромов к Ку Ши. – Так, чтобы плечо плотно прилегало к спинке кресла.

Быстро посмотрев по сторонам, Ку Ши схватил полотенце, которое кто-то непонятно зачем повесил на консоль возле двери, аккуратно свернул его вчетверо и заботливо подложил Джеймсу под локоть.

– Так удобно? – спросил он.

Кромов снова поерзал в кресле, подвигал плечами и запрокинул голову назад так, что коснулся затылком спинки.

– Нормально, – сказал он, усаживаясь в кресле ровно и беря в руки игру.

– Что-нибудь еще?

Кромов на секунду задумался, прежде чем ответить:

– Стакан коньяка из командирских запасов.

– Лично тебе налью после того, как сядем на Офр-3, – ни секунды не колеблясь, ответил Морин.

– Ну, в таком случае у меня есть приз, за который стоит побороться, – довольно улыбнулся Кромов.

Ку Ши сел в кресло и застегнул страховочные ремни.

– Поступило новое сообщение от военных, – сообщил Пасти. – Как и в прошлый раз, они предупреждают нас о том, что «Гала-4» находится в опасной близости от внешнего рубежа защитной системы «Паутина», и советуют воздержаться от каких бы то ни было действий, не согласовав их предварительно с ними. Что-нибудь желаешь ответить, командир?

– Желаю, – с мрачным видом кивнул Морин. – Но пока воздержусь.

– Мудрое решение, – одобрил Пасти. – К тому же они первыми предложили поиграть в молчанку.

Посмотрев на пустой обзорный экран, Морин тяжело вздохнул, после чего обратился к экипажу с контрольным вопросом:

– Все готовы?

– Да, – коротко кивнул Тротт.

– Да, – повторил следом за ним Ку Ши.

– Порядок, командир, – ответил Кромов.

– Я еще успею сбегать в туалет? – выдал дежурную шутку Пасти.

– Джеймс… – негромко произнес Морин.

У Кромова сразу же возникло недоброе предчувствие. Обращенный на него взгляд командира был почти осязаемым, похожим на тяжелый, пронзающий насквозь взор ясновидящего, способный проникнуть в такие глубины подсознания, о которых не подозревает даже сам испытуемый.

– Да, командир? – несмотря на все старания, голос Кромова едва заметно дрогнул.

– Джеймс, – Морин вновь обратился к бортинженеру по имени, – я не хочу показаться не в меру придирчивым, но все же должен спросить: ты уверен в том, что на этот раз движок не подведет?

Кромов облегченно перевел дух:

– Видишь ли, Петя, если бы при последнем техосмотре нам поставили новый движок, то я бы с уверенностью ответил на твой вопрос, в том смысле, что, мол, никаких проблем, командир! Но сейчас я могу сказать только то, что «Гала» постарается сделать все, что в его силах, а я ему верю.

– Тебя успокоил такой ответ? – покосившись на командира, спросил Пасти.

– Лучше, чем ничего, – ответил Морин и совершенно неожиданно для всех улыбнулся. – Начали!

Тротт положил указательный палец на тумблер, по команде которого автопилот, удерживающий «Гала-4» вне зоны досягаемости «Паутины», должен был переключиться на исполнение команд, поступающих от игры, находящейся в руках Кромова.

– Готов, Джеймс? – негромко спросил Тротт.

Бортинженер быстро облизнул языком внезапно сделавшиеся невыносимо сухими губы и коротко кивнул.

– Откати шарик к противоположному от ворот участку поля, – велел Тротт.

Кромов слегка наклонил игровое поле на себя:

– Готово.

– Итак, твоя задача заключается в том, чтобы с первой попытки закатить мяч в ворота противника. Когда мяч окажется в лунке ворот, это будет означать, что мы прошли «Паутину» и находимся в верхних слоях атмосферы Офр-3 – вне зоны поражения боевых спутников. После этого ты должен удерживать шарик в лунке до тех пор, пока я не переключусь на ручное управление. Ясно?

Кромов снова кивнул, не отрывая взгляда от игрового поля.

– И что бы ни происходило вокруг, – продолжал свое напутствие Тротт, – даже если стены отсека заполыхают огнем, все твое внимание должно быть сосредоточено только на игре. Если шарик провалится в одно из отверстий игрового поля, нас тотчас же возьмут на прицел. Что произойдет потом, зависит от того, какую установку задал «Паутине» перед запуском генерал Хайсум. Но даже в самом лучшем случае мы рухнем на поверхность планеты.

– Ты превосходно обрисовал ситуацию, в которой мы можем оказаться в ближайшие пару минут, Эрик, – язвительно поблагодарил пилота Пасти. – Когда же мы наконец сможем воочию убедиться в том, что все произойдет именно так, как ты предсказываешь?

Тротт не удостоил штурмана даже взглядом.

– Постарайся вести шарик ровно. – Он по-прежнему обращался только к Кромову. – Рывки шарика из стороны в сторону приведут к резким поворотам и внезапным толчкам, которые будут мешать тебе контролировать корабль.

На этот раз вместо того, чтобы снова кивнуть, Кромов поднял глаза на Тротта.

– Я все понял, Эрик, – с удивительной для него мягкостью и тактичностью произнес бортинженер. – Если ты начнешь повторять свои указания по пятому разу, у меня, честное слово, нервы не выдержат. И тогда я либо наору на тебя, либо выброшу эту чертову игрушку в утилизатор.

Тротт быстро сделал успокаивающий жест рукой и посмотрел на Морина, спрашивая командира взглядом, не желает ли он сказать что-нибудь перед началом операции.

– Вот только не нужно никаких торжественных речей! – протестующе вскинул руки Пасти. – Давайте сначала долетим до генерала Хайсума, а тогда уж будем поздравлять друг друга!

– Согласен, – не стал спорить Морин.

– Готов? – Тротт посмотрел на Кромова.

– Да, – ответил тот.

– На счет «три» начинаешь вести мяч к воротам. Раз, два… Три!

Со счетом «три» Тротт перекинул тумблер на пульте управления.

Корабль качнулся из стороны в сторону. Затем дернулся вперед и вновь принялся раскачиваться, как маятник.

– Что за черт?! – растерянно посмотрел на пилота Морин.

– Все в порядке, – успокоил командира и остальных членов экипажа Тротт. – Дайте Джеймсу возможность сосредоточиться на игре.

А Кромов в это время просто катал шарик вдоль дальнего от ворот борта игрового поля, ему не хватало решимости двинуться вперед через центр, усеянный отверстиями, казавшимися теперь непомерно огромными.

– Джеймс, – негромко окликнул Кромова Ку Ши. – Тактика, которую ты пытаешься использовать, вряд ли принесет нам успех. Чем быстрее ты закатишь мяч в ворота, тем больше у нас шансов пройти «Паутину» невредимыми.

Кромов стиснул зубы и осторожно наклонил игровое поле в сторону ворот. Шарик покатился вперед и сразу же едва не угодил в первое встретившееся на пути отверстие. Чтобы избежать опасности, Кромов резко наклонил игру влево. Шарик ударился о борт и снова отскочил к центру поля.

Одновременно с этим корабль сначала рванулся влево, а затем, вздрогнув всем корпусом, резко развернулся на девяносто градусов.

Морин и Пасти переглянулись.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что эта штука работает, – едва слышно произнес штурман.

На лице Морина появилась вымученная улыбка.

– Спокойно, «Галочка», – процедил сквозь зубы Кромов, пытаясь удержать шарик на месте.

Ему это удалось, но в опасной близости от трех составленных в треугольник отверстий. Кромов погнал шарик к правому борту, обошел коварный треугольник стороной и снова выкатил шарик на центр поля.

Почувствовав уверенность, он начал действовать быстрее, и это едва не привело к трагедии. Легко обойдя еще пару отверстий, шарик чуть не соскользнул в третье. Чтобы избежать падения, Кромов резко наклонил игровую плошадку на себя. И в тот же самый момент все почувствовали, как корабль начал заваливаться носом вниз. Пытаясь выправить положение, Кромов дернул игру в сторону. Продолжая падать на нос, корабль завалился на левый борт и завертелся подобно волчку.

То, что испытал каждый из патрульных в те мгновения, когда пол и потолок командного отсека несколько раз поменялись местами, останется тайной, которой вряд ли кто захочет поделиться с товарищами, даже после изрядной доли выпитого. Одинаковое внешнее воздействие на органы чувств спровоцировало у каждого из них возникновение потоков мыслей, по большей части совершенно бессвязных и направленных в диаметрально противоположные стороны. Кто-то успел подумать о делах, которые остались незавершенными, кто-то пожалел о бесцельно потраченном времени, кто-то начал быстро перечислять в уме всех своих многочисленных родственников, пытаясь успеть мысленно попрощаться с каждым в отдельности, а кто-то пытался вспомнить ругательство, которое непременно должно было прозвучать в данный момент, но почему-то все время ускальзывало из памяти, подобно удивительно верткой сальной назаретской змее.

Когда же болтанка прекратилась и движок корабля снова заработал в привычном режиме, четыре взора с разных сторон отыскали Кромова. В каждом из них было столько света и веры, что можно было подумать, будто в кресле бортинженера восседает не одетый в покрытый масляными пятнами комбинезон техник, а святой, неким непостижимым образом проникший внутрь корабля для того, чтобы осенить экипаж «Гала-4» своей несказанной милостью.

К сожалению, сам Кромов видеть этого не мог. Все внимание его было сосредоточено на игровом поле. Обогнув отверстие возле ноги левого крайнего защитника, он вывел мяч на ударную позицию. Теперь перед ним были только ворота с лункой в правом верхнем углу. Джеймс уверенно и расчетливо ударил подушечкой большого пальца по противоположному от ворот краю коробочки, и шарик покатился в нужную сторону. Едва уловимым кистевым движением Кромов заставил его чуть изменить направление, и, точно вкатившись в лунку ворот, шарик замер на месте, чуть покачиваясь, словно собираясь снова начать игру.

– Все, – не отрывая взгляда от шарика, словно только это удерживало его на месте, сдавленным полушепотом произнес Кромов.

– Все? – с вопросительными интонациями повторил то же самое слово Тротт.

– Все! – рявкнул на него Кромов. – Отключай автопилот и переводи корабль на ручное управление!

Тротт быстро переключил контрольную клавишу автопилота и уже привычным движением положил руки на клавиатуру пульта управления кораблем.

Кромов бросил игрушку и устало откинулся на спинку кресла.

– Включил бы кто-нибудь обзорный экран, – недовольно проворчал он.

Пытаясь включить экран, Морин дважды суетливо промахивался мимо нужной клавиши. Когда же обзорный экран наконец включился, патрульные увидели только плотный слой чуть желтоватых облаков, застилающих все поле зрения. И только тогда все они окончательно поверили в то, что им удалось пройти «Паутину».

– Видишь облака? – негромко спросил у командира Кромов.

– Да, – так же тихо ответил ему Морин.

– Так почему же я до сих пор не вижу перед собой стакан коньяка! – возмущенно воскликнул бортинженер.

Коньяка Кромов так и не получил. Морин мотивировал свой отказ тем, что дело пока еще сделано лишь наполовину и к тому моменту, когда патрульным придется встретиться лицом к лицу с самим генералом Хайсумом и его сторонниками, все должны находиться в идеально трезвом состоянии. Не помогли и доводы Кромова, что ему необходимо сбросить нервное напряжение, а для того, чтобы как следует опьянеть, ему нужно выпить без закуски не меньше бутылки, – Морин оставался непреклонен. Кромов обиделся и, забившись в глубь кресла, заявил, что понял всю человеконенавистническую суть командира, так что в следующий раз он может на него не рассчитывать: пусть ответственность берет на себя кто-нибудь другой и свои игрушки он больше портить не даст. Сказав это, Кромов вырвал провода из пластиковой коробочки с игрой и спрятал ее в карман.

Впрочем, обиды хватило Кромову ненадолго. Как только Пасти сообщил, что засек на поверхности планеты предметы искусственного происхождения, один из которых, вне всяких сомнений, является космическим кораблем, бортинженер вместе с остальными, сгорая от нетерпения, воззрился на обзорный экран, по которому все так же, как и прежде, плыли чуть желтоватые слоистые облака.

– Может, попробовать сначала переговорить с генералом Хайсумом по ближней связи? – предложил Ку Ши. – Ему все равно уже известно о нашем вторжении.

– Ни в коем случае! – решительно отверг это предложение Морин. – Я буду разговаривать с генералом Хайсумом только лично. Не хочу, чтобы о содержании нашей беседы стало известно военным.

– А ты не боишься, что вместо того, чтобы пригласить нас на чай, генерал Хайсум просто ударит по нам изо всех имеющихся у него орудий? – спросил Пасти.

– Не боюсь, – уверенно ответил Морин. – Сетуро уверял нас в том, что Кикки Хайсум – ярбути разумный, никогда не совершающий опрометчивых, необдуманных поступков.

– Кроме того, – добавил Ку Ши, – если бы у него было намерение сбить нас, он сделал бы это после первого же витка, который мы совершили в стратосфере.

– Идем на снижение? – посмотрел на командира Тротт.

– Идем, – кивнул Морин.

Тротт изменил параметры движения корабля и передал управление автопилоту.

Облака заскользили вверх по экрану. Не прошло и десяти минут, как взглядам патрульных открылась поверхность планеты – желто-коричневая каменистая пустыня, изъеденная оспами карстовых воронок и извивающимися, подобно руслам рек, глубокими расщелинами с неровными, обрубленными краями.

– Невеселое местечко, – заметил Пасти.

– Поселиться здесь навсегда могло бы прийти в голову только мизантропу, страдающему легким идиотизмом с ярко выраженным синдромом Кандинского, в период весенне-летнего обострения, – согласно кивнул головой Кромов.

– Откуда такие познания в психиатрии? – удивленно глянул на бортинженера Морин.

– Взял как-то почитать одну из книжек Ку, – ответил Кромов. – Удовольствия не получил никакого, зато умных словечек нахватался.

– Вот он! – Пасти световым пером отметил участок поверхности Офр-3 на экране стоявшего перед ним монитора и, дав максимальное увеличение, переключил изображение на обзорный экран. – Лагерь генерала Хайсума!

Какое-то время в отсеке царило удивленное молчание.

– И это все? – негромко, не отводя взгляда от того, что было изображено на обзорном экране, словно в надежде, что, проявив некоторое усилие, он сможет разглядеть там что-то еще, пока остающееся невидимым, спросил Морин.

– Увы, – с сожалением развел руками Пасти. – Похоже, мятежный генерал Хайсум действовал в одиночку.

На экране был отчетливо виден одноместный армейский рейдер дальнего радиуса действия, обращенный носом к небольшой сборной жилой секции, какими обычно пользуются любители отдыха на неосвоенных планетах.

– А где же боевой корабль, который захватил генерал Хайсум? – голос у Кромова был как у пятилетнего именинника, не понимающего, почему на стол до сих пор не подают полагающийся по программе торт. – Где верные ему офицеры и солдаты?

– Может, другие корабли где-то спрятаны, – не очень уверенно предположил Морин.

– Да? – Пасти снова вывел на обзорный экран широкую панораму поверхности планеты. – Тогда укажи это место?

– Возле рейдера есть место для посадки? – проигнорировав вопрос штурмана, спросил у Тротта Морин.

– Достаточно, – ответил пилот.

– Заходим на посадку.

– Отлично. – Тротт отключил автопилот, переключил двигатель «Гала-4» на антигравитационную тягу и уверенно повел корабль вниз, в направлении узкой каменистой площадки, на которой уже стоял рейдер генерала Хайсума.

Проявив вполне обоснованную осторожность в данной, далеко еще не до конца понятой ситуации, Морин приказал Тротту и Кромову оставаться на борту и вести наблюдение за тем, что будет происходить на посадочной площадке и вокруг нее. Остальным командир велел облачиться в легкие скафандры с полумасками вместо шлемов. Необходимое для дыхания количество кислорода обеспечивали тонкие, почти незаметные пластины молекулярных синтезаторов, использующие тепловую энергию и проложенные по всей внешней поверхности скафандра.

Когда вооруженные легкими ручными трассерами трое патрульных спустились по трапу на каменистую поверхность Офр-3, их уже поджидал неподалеку невысокий коренастый человек, облаченный в скафандр с общевойсковыми эмблемами на груди и предплечьях. Оружия в руках у него не было. Да и скафандр был самый что ни на есть обыкновенный, а не из тех, которыми пользуется штурмовая пехота, способный самостоятельно атаковать и защищаться до тех пор, пока в заключенном внутри теле сохраняется хотя бы искорка жизни.

Увидев патрульных, незнакомец приветливо взмахнул рукой и направился к ним навстречу.

– Эрик, – Морин обратился к оставшемуся на борту «Гала-4» пилоту на закрытой частоте, – поблизости есть еще кто-нибудь?

– Нет, – ответил Тротт. – Только тот тип, что вышел из жилой секции встречать вас.

– Я не знал, что в нашей операции принимает участие и Галактический патруль, – немного удивленно произнес человек, остановившись в двух шагах от патрульных.

Через широкую полумаску, прикрывавшую его лицо, были отчетливо видны характерные черты ярбути.

– Генерал Хайсум? – обратился к нему Морин для того, чтобы окончательно удостовериться, что перед ним именно тот, кого он и рассчитывал увидеть.

– К вашим услугам, – учтиво, насколько это было возможно в скафандре, поклонился ярбути.

Морин назвал себя и представил генералу своих подчиненных.

– Очень рад… Весьма польщен… – раскланялся с каждым из патрульных генерал.

Когда церемония знакомства закончилась, в разговоре возникла неловкая пауза.

– Так чем я обязан вашему визиту? – учтиво осведомился у Морина генерал Хайсум.

– Видите ли, господин генерал… – Морин замялся, не зная, как лучше объяснить цель своего визита. – Дело в том, что мы контролируем сектор, к которому относится и система Офр. Нашей прямой обязанностью является принятие соответствующих мер в случае, если в секторе складывается чрезвычайная ситуация. Надеюсь, вы не станете отрицать тот факт, что то, что происходит на Офр-3, несколько не укладывается в рамки обыденности?

– Вне всяких сомнений, – с готовностью согласился с Мориным генерал Хайсум. – Но меня заверили, что будут приняты все меры безопасности.

– Так. – Морин растерянно посмотрел на рейдер генерала Хайсума. – Вы здесь один?

– Конечно, – ответил ярбути. – Честно признаться, ненавижу одиночество, поэтому был приятно удивлен, увидев ваш корабль, заходящий на посадку. В соответствии с первоначальным планом я должен был находиться здесь в полном одиночестве до завершения операции.

– Простите, господин генерал, о какой операции идет речь? – спросил Ку Ши.

– А вы разве не в курсе? – удивленно посмотрел на патрульных ярбути.

– Нам известно только то, что генерал Хайсум поднял мятеж в одном из войсковых подразделений Земной федерации, после чего захватил защитную систему «Паутина» и укрылся на Офр-3, – ответил ему Морин. – Еще говорят, что вы выдвигаете какие-то совершенно невообразимые требования относительно передачи планеты в собственность ярбути.

– И все? – Взгляд генерала Хайсума стал еще более удивленным, чем прежде. – И вам ничего не известно об операции «Мятеж»?

– В первый раз слышу это название, – развел руками Морин.

– Понятно. – Генерал Хайсум на мгновение прикусил нижнюю губу. – Хотя что я говорю! Ничего не понятно! Каким образом вам удалось пройти через «Паутину», если вы не принимаете участия в операции?!

– Это наш небольшой секрет, – довольно улыбнулся Морин.

– И что же теперь? – растерянно развел руками генерал Хайсум.

Не зная, что ответить на столь простой и конкретный вопрос, Морин бросил вопрошающий взгляд на Ку Ши.

– Я думаю, для начала нам следует просто поговорить, – сказал Ку Ши.

– А, собственно, почему бы и нет, – улыбнулся ярбути. – В конце концов, вы являетесь официальными представителями власти в данном секторе и не моя вина, что вам удалось миновать «Паутину».

– Мы можем пройти на наш корабль, – предложил Морин.

– Я думаю, нам будет удобнее в моем домике, – указал рукой на жилую секцию генерал Хайсум. – В расчете на долгое одиночество я постарался обустроить его со всеми удобствами. Кроме того, у меня имеется запас первосортной ярбутской выпивки.

– Неучтиво было бы отказываться от столь радушного приглашения, – с готовностью согласился Морин, вспомнив о том, как пробовал как-то раз крепкий, но не бьющий сразу же в голову, удивительно ароматный ярбутский баллан.

– Командир, – напомнил о своем существовании Кромов. – Между прочим, мне тоже была обещана выпивка.

– Господин генерал, – обратился к ярбути Морин.

– Называйте меня просто Кикки, – перебил его генерал Хайсум. – Мы же сейчас не на плацу.

– Дело в том, Кикки, что на корабле у нас остались еще двое патрульных…

– О чем речь! – не дослушав Морина, гостеприимно взмахнул рукой ярбути. – Пускай присоединяются к нам!

Гостиный зал жилой секции генерала Хайсума оказался на удивление большим, обставленным в характерном для ярбути стиле: низкие оттоманки, такие же низкие круглые столики, пуфики, многочисленные ковры и вышитые подушечки, разбросанные повсюду.

К тому времени, когда к компании присоединились Тротт и Кромов, не забывший, кстати, прихватить бутылку обещанного Мориным коньяка, генерал Хайсум уже расставил разнообразные закуски на трех низких столиках так, чтобы всем было удобно, и разлил в широкие бокалы темно-зеленый баллан.

Вначале патрульные ощущали некоторую скованность, главным образом по причине того, что не могли понять, какой линии поведения следует придерживаться в отношении генерала Хайсума: воспринимать ли его просто как радушного хозяина, гостеприимством которого они все с явным удовольствием пользовались, или же как временно задержанного, дальнейшая судьба которого будет зависеть от тех показаний, что он даст. Однако после второго бокала баллана, за которым незамедлительно последовал коньяк, все встало на свои места: напряженность в общении исчезла, лед недоверия растаял, все перешли на «ты» – и беседа потекла своим чередом. Генерал Хайсум снова задал вопрос о том, каким образом патрульному кораблю удалось пройти через «Паутину», и Кромов не без гордости продемонстрировал ему игру, лежавшую у него в нагрудном кармане комбинезона. Отдав должное выдумке и смекалке патрульных и в очередной раз проехавшись по военным, у которых, по авторитетному мнению генерала Хайсума, определенно не хватало фантазии, ярбути перешел к рассказу о том, как сам он оказался на Офр-3.

– Имейте в виду, ребята, – сказал он, сделав глоток из бокала, в котором у него плескалась смесь неопределенно-бурого цвета – коньяк с балланом. – Все, что вы здесь от меня услышите, является государственной тайной высшей степени секретности. Вся эта канитель заварилась из-за залежей грин-кластеров, обнаруженных на Офр-3 пару месяцев назад…

– Грин-кластеры? – не смог удержаться от вопроса Ку Ши. – Ты говоришь о тех самых мифических кристаллах, использование которых в лазерных пушках якобы втрое усиливает как мощность самого оружия, так и дальность поражения цели?

– Ну вот, оказывается, вы сами все знаете! – обрадовался ярбути. – Только, могу заверить вас, грин-кластеры вовсе не миф, а реальность. И они в самом деле обладают удивительной способностью в несколько раз увеличивать мощность лазерного оружия. Когда ярбути оказались в зоне пространства, принадлежащей Галактической Лиге, у нас имелось несколько грин-кластеров, что мы выменяли во время своих странствий у странного народа груо, который считает весь мир нереальным, а потому и не признает прогресса. По их мнению, жизнь – это движение из состояния относительной нереальности к состоянию абсолютной нереальности. Грин-кластеры они использовали просто как украшения. Ярбути получили грин-кластеры от груо в качестве подарков и тоже далеко не сразу поняли и оценили удивительные свойства этих природных кристаллов. После того как ярбути при активном содействии Земной федерации были приняты в состав Галактической Лиги, мы преподнесли имевшиеся у нас грин-кластеры представителям Земной федерации. Грин-кластерами сразу же заинтересовались ученые и, конечно же, военные. Попытки создать искусственные кристаллы успехом не увенчались. Предпринятые поиски грин-кластеров на неосвоенных планетах также ничего не дали. Судя по всему, грин-кластеры довольно-таки редко встречаются во Вселенной, а для их рождения необходимы какие-то совершенно невероятные условия. К тому же, как подтвердили опыты, их месторождения невозможно обнаружить при сканировании с орбиты. Работы с грин-кластерами были прекращены, а пара опытных образцов лазерных пушек нового поколения спрятаны в засекреченных бункерах. Посудите сами, к чему две пушки, если невозможно оснастить такими же каждый боевой корабль? К тому же, как мне объяснили, существовала вероятность, что потенциальные противники, узнав о существовании грин-кластеров, конечно же, предпримут их поиски на своих планетах и – чем черт не шутит! – вдруг да найдут!

Генерал Хайсум взял паузу, чтобы сделать большой глоток из бокала, который он держал в левой руке, и закусить выпитое трехслойным сандвичем с курятиной, ветчиной и сладкой кукурузой, находившимся в его правой руке.

– В дело, как водится, вмешался случай. Пару месяцев назад один из членов вполне заурядной комплексной научной экспедиции, выполнявшей чисто формальное описание третьей планеты системы Офр, ковырнул лопатой грунт на дне какой-то невесть почему приглянувшейся ему карстовой воронки, и надо же, нашел в нем странные зеленоватые кристаллы. После того как образцы попали к специалистам, которые сразу же опознали в них грин-кластеры, комплексную экспедицию с Офр-3 быстренько заменили на команду военных. Те, проведя оценку месторождений грин-кластеров, пооткрывали от изумления рты: все карстовые воронки на Офр-3 оказались буквально завалены грин-кластерами! Если вы не верите мне, ребята, то можете сами выйти на улицу и поковырять землю ногами – наверняка найдете парочку-другую кристаллов… Я смотрю, у некоторых бокалы уже опустели. Джеймс, рядом с тобой графин, плесни-ка всем еще баллана.

Внимательно проследив за тем, как Кромов наполнял бокалы патрульных, генерал Хайсум не забыл подставить ему и свой. Сделав себе новый сандвич и положив его на отдельную тарелку, ярбути продолжил рассказ:

– Земляне – это вам не какие-то там груо. Для них грин-кластеры не просто нитка красивых стекляшек, а стратегическое сырье. И, само собой разумеется, в Генеральном штабе вооруженных сил Земной федерации начали думать о том, как единолично прибрать к рукам все месторождения грин-кластеров на Офр-3. В соответствии с Договором по вопросам колонизации планет, подписанным всеми представителями Галактической Лиги, включая и Земную федерацию, начать разработку полезных ископаемых на планете, входящей в звездную систему, в которой нет обитаемых планет, может любая из сторон, подписавших Договор. Все, что для этого требуется, – всего лишь оформить по соответствующей форме заявку в Департаменте полезных ископаемых Галактической Лиги. Поскольку грин-кластеры – это вам не никелевая руда и даже не гравикристаллы, можно себе представить, как отреагирует Департамент на заявку, где в качестве полезного ископаемого, разработкой которого податель данной бумаги намерен заняться на указанной планете, будут значиться грин-кластеры. Поскольку грин-кластеры являются стратегическим сырьем, способным реально увеличить военную мощь той державы, которой будет принадлежать монополия на их добычу, о своем праве на равную долю кристаллов незамедлительно заявят все полноправные представители Галактической Лиги…

– Разве нельзя составить фиктивную заявку, указав в ней в качестве объекта своих интересов, скажем, ту же никелевую руду? – спросил Кромов, подливая в бокал генерала Хайсума коньяку.

– Можно, – кивнул ярбути. – И такая заявка запросто пройдет все комиссии Департамента полезных ископаемых. Но проблема заключается в том, что месторождения большинства полезных ископаемых легко обнаружить путем обычного сканирования с орбиты. И Департамент часто использует этот метод контроля за правильностью заполнения заявок. После того как обман раскроется, специальная комиссия Департамента высадится на Офр-3, чтобы выяснить, что же на самом деле здесь добывается. Чем закончится подобная инспекция, я думаю, объяснять никому не нужно. С другой стороны, в соответствии с Договором о колонизации планет любой представитель Галактической Лиги может закрепить за собой право единоличного пользования всеми природными ресурсами той или иной планеты в том случае, если на ней не менее полугода функционирует колония численностью не менее ста взрослых особей, обладающих правом голоса. Именно на этот Договор решил опереться Генеральный штаб Земной федерации с тем, чтобы единолично прибрать к рукам Офр-3 со всеми ее грин-кластерами. По счастью, у них хватило ума сообразить, что заявка группы землян, желающих основать колонию на планете, лишенной какой-либо жизни, да к тому же еще и с хлор-азотной атмосферой, вызвала бы закономерное недоумение у представителей Ассоциации содействия колонизации планет. Но вот с дальнейшей разработкой плана колонизации Офр-3 дела у военных пошли туго. Проработав несколько лет в качестве официального наблюдателя при Генеральном штабе Земной федерации, я пришел к выводу, что все основные мотивы принятия решений практически по любому вопросу среди военных сводятся к одному, довольно-таки неожиданному, на мой взгляд, принципу: «Зачем делать просто, если можно сделать сложно!» В полном соответствии с этим уникальным принципом была разработана хитрая многоходовая комбинация, первым этапом которой являлось сообщение о мятеже вашего покорного слуги – генерала Хайсума.

Ярбути попытался в очередной раз учтиво поклониться, но его повело в сторону, и от падения с пуфика, на котором он восседал, генерала спасла только быстрая реакция Тротта, успевшего поддержать его за локоть. Хотя ярбути, судя по всему, был привычен к обильным возлияниям, дьявольская смесь из коньяка и баллана начинала оказывать на него свое воздействие.

– Благодарю вас. – Генерал Хайсум все-таки поклонился Тротту, расплескав при этом часть содержимого своего бокала. – Дальнейший ход операции «Мятеж», в соответствии с утвержденным планом, должен протекать следующим образом. Обосновавшись на Офр-3 и прикрывшись «Паутиной», я начинаю выдвигать идиотские требования по поводу передачи планеты в собственность ярбути. Представители Земной федерации отказываются от рассмотрения этого вопроса в Международном трибунале Галактической Лиги, мотивируя свой отказ тем, что я являюсь высокопоставленным военным Земной федерации, имеющим доступ ко многим военным тайнам. После долгих переговоров я соглашаюсь отдать себя в руки правосудия, но только с тем условием, что рассмотрение моего дела будет проводиться здесь же, на Офр-3. Я пропускаю через «Паутину» представителей властей, наблюдателей от Генерального штаба, адвокатов, судей, прокуроров и прочих судебных представителей с целой кучей сопутствующих им клерков и секретарей. Общей численностью в сто с лишним человек. Слушание затягивается на многие месяцы, и спустя установленный срок официальные представители Земной федерации подают заявку о передаче планеты Офр-3, на которой де-факто сложилась земная колония, в безраздельную собственность Земной федерации, а Галактическая Лига, не переставая дивиться медлительности земных крючкотворов, утверждает эту заявку.

Закончив рассказ, генерал Хайсум залпом осушил свой бокал и тут же протянул его Кромову за новой порцией баллана с коньяком.

– В связи с тем, что ты только что нам рассказал, у меня возникает несколько вопросов, – обратился к генералу Ку Ши.

– Прошу вас. – Ярбути сделал широкий приглашающий жест рукой, после чего расстегнул до пояса застежки на своем генеральском мундире.

– Почему мятеж должен был поднять именно ярбути, единственный ярбути, находящийся на службе в вооруженных силах Земной федерации? – спросил Ку Ши.

– Потому что ярбути – единственная раса в Галактической Лиге, не претендующая на роль лидера, – с улыбкой ответил Хайсум. – Кроме того, всем прекрасно известно, насколько щепетильны ярбути в вопросах родовой чести. А все мы чувствуем себя в долгу перед землянами после того, как Земная федерация выступила гарантом на нашей стороне, когда решался вопрос о принятии ярбути в состав Галактической Лиги. Таким образом, у представителей Генштаба только в отношении ярбути не возникало опасений, что в ходе операции они и в самом деле начнут требовать себе Офр-3 вместе со всеми ее грин-кластерами.

– А каковы твои собственные интересы во всей этой игре? – задал новый вопрос Ку Ши.

– Лично для меня вся эта история закончится почетной отставкой, – с блаженно-пьяной улыбкой на устах ответил генерал Хайсум, – о которой я мечтаю с того самого дня, когда впервые надел на себя военную форму.

– А «Паутина»? – спросил Тротт. – Она и в самом деле задействована?

– Конечно, – утвердительно кивнул ярбути. – Только настроена не на уничтожение неопознанных кораблей, а на выведение из строя их движущей части. На тот случай, если какой-нибудь оголтелый репортер решится испытать удачу, в надежде взять первое интервью у мятежного генерала Хайсума… Сами понимаете – дело государственной секретности! – С многозначительным видом генерал Хайсум воздел к потолку указательный палец. – Кстати, – обратился он к Морину. – Ты знаешь, какая высшая степень секретности?

– Пятая, – ответил Морин.

– Верно, – кивнул генерал. – А у вас какая?

– Третья.

– Ну, не беда, – махнул рукой ярбути. – Третья, пятая – разница, на мой взгляд, невелика. Главное, что вы свои парни. Да к тому же до завершения операции вам отсюда все равно не выбраться.

– Постой, как это? – недоумевающе уставился на генерала Морин.

– Да очень просто, – с ласковой улыбкой ответил ярбути. – Вы что, рассчитываете снова пройти через «Паутину» с помощью своей игрушки? Имейте в виду, сбить вас при взлете будет куда проще, чем при посадке.

– Но ты же можешь сообщить нам опознавательный код для прохода через «Паутину».

– Увы, – отрицательно покачал головой генерал Хайсум. – Код известен только руководителям операции «Мятеж». Но даже если бы он был мне известен, – лукаво улыбнулся ярбути, – я бы никогда вам в этом не признался. Неужели вы думаете, что я добровольно соглашусь расстаться с такой отличной компанией, чтобы снова остаться здесь в полном одиночестве!

– Но у нас работа, – попытался возразить генералу Морин.

– А чем вы сейчас занимаетесь? – удивленно посмотрел на командира патруля ярбути.

– А чем мы сейчас занимаемся? – непонимающе переспросил его Морин.

– Пьянствуем, – высказал свое предположение Кромов.

– Ответ неверный! – Вытянув руку перед собой, генерал Хайсум направил на бортинженера указательный палец, чем живо напомнил Кромову преподавателя теории передвижения в межзвездном пространстве, только у того вместо рук были щупальца. – Вы сейчас заняты подавлением мятежа генерала Хайсума!

Сказав это, генерал Хайсум гордо вскинул вверх свой узкий подбородок и с видом победителя окинул взглядом растерянные лица патрульных.

– А ведь верно, – подумав, согласился Пасти. – Еще как верно! – рассмеялся генерал Хайсум.

Ярбути дружески хлопнул штурмана по плечу и вновь протянул виночерпию Кромову свой опустевший бокал.

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

В начале было слово.

И слово это было произнесено оператором Центральной диспетчерской службы Галактического патруля Асмуром:

– Эй, на «Гала-4»! Ответьте Центральной!

– Центральная, говорит вахтенный патрульный отряда «Гала-4» Эрик Тротт.

– А почему так официально? – удивленно переспросил Асмур.

– У нас на корабле проводится конкурс на звание лучшего патрульного недели, – грустно ответил Тротт.

– Ну, ребята, – Асмур даже как будто несколько растерялся, услышав такое. – Вы там у себя, похоже, от скуки совсем очумели. Заняться нечем?

– Надеюсь услышать от тебя достойное предложение, – усмехнулся Тротт.

– Ну, для друзей я всегда что-нибудь найду, – в тон ему хмыкнул Асмур.

– И что же на этот раз?

– Планета Фла.

– Планета Фла? – повторил с вопросительными интонациями Тротт. – Мне это ровным счетом ни о чем не говорит.

– Так же как и мне, – ответил Асмур. – Но планета находится в вашем секторе, в системе Кайло.

– Кайло? – удивленно повторил Тротт.

– Слушай, ты так и будешь повторять за мной каждое слово? – возмутился диспетчер. – Ты что, не знаешь сектора, который патрулируешь вот уже третий месяц?

– Извини, Асмур, мне просто стало любопытно, кому могло прийти в голову назвать звездную систему Кайлом?

– Не Кайлом, а Кайло, – поправил пилота Асмур. – А назвал ее так пилот, первым исследовавший эту звездную систему и составивший ее подробную карту. Фамилия у него была такая – Кайло. Ударение на первом слоге.

– Ах, вот оно что, – понимающе кивнул Тротт. – А я-то все думал, кто же у нас такой остроумный?

– Между прочим, это был мой двоюродный дед, – с обидой в голосе произнес Асмур. – И фамилия моего отца, между прочим, тоже Кайло.

– Извини, Асмур, – смутился Тротт. – Я, честное слово, не знал. У тебя ведь другая фамилия.

– Естественно, – на этот раз с вызовом отозвался Асмур. – Я Сибирцев, потому что взял фамилию матери… Школьные приятели достали, – добавил он тихо. – Все время дразнили Кайлом.

– Забудь, Асмур, – с искреним сочувствием произнес Тротт. – Мне и не такие фамилии доводилось слышать. Был у нас в академии инструктор…

– Спасибо на добром слове, Эрик, – перебил пилота Асмур. – Но давай не будем развивать эту тему.

– Как хочешь, – с безразличным видом пожал плечами Тротт. – Давай вернемся к тому, с чего начали. Что там с этой Фла?

– Поступил вызов от центральной администрации Фла. Они уверяют, что три группы гуманоидов, высадившиеся на их планете в районе округа Фла-Уат, развязали полномасштабные боевые действия.

– Против местного населения? – с удивлением и ужасом спросил Тротт.

С одной стороны, учитывая нынешнее состояние службы Галактического патруля, трудно поверить, что кто-то мог решиться на такое дерзкое нападение. С другой, для того, чтобы атаковать целую планету, принимая в расчет возможность столкновения с отрядами Галактического патруля, нужно собрать поистине колоссальные силы. При нынешней ситуации в контролируемой патрулем зоне такой возможностью не обладал никто. Следовательно, речь могла идти только о вторжении в зону Галактической Лиги вооруженных сил одного из неприсоединившихся миров. Но для этого космический флот противника должен пройти незамеченным как минимум через пять секторов, контролируемых патрулем…

– В том-то и дело, что нет, – одной короткой фразой Асмур разрушил уже почти что выстроившуюся в сознании Тротта стройную картину инопланетного вторжения. – Высадившиеся на Фла чужаки ведут войну между собой.

– Между собой? – с еще большим удивлением повторил Тротт.

– Так сообщил представитель администрации Фла, – ответил Асмур, которому история о гуманоидах, прилетевших на чужую планету только для того, чтобы повоевать между собой, так же представлялась, мягко говоря, сомнительной.

– Послушай, Асмур, но ведь это глупо!..

– Ты мне об этом говоришь? – усмехнулся диспетчер Центральной. – Я то же самое пытался втолковать и флайцу, с которым разговаривал битый час.

– И что?

– И – ничего. Тебе когда-нибудь прежде доводилось беседовать с флайцем?

– Нет.

– Скоро представится такая возможность, – произнес многообещающим голосом Асмур. – Флайцы говорят много и пространно. Вылавливать в их речи крупицы полезной информации все равно что пытаться узнать что-нибудь об обитателях леса, слушая журчание ручья, текущего среди осоки. Все, что мне удалось узнать, я тебе уже сообщил: какие-то гуманоиды устроили на Фла войну между собой. В остальном предстоит разобраться вашей команде.

– Понятно. – Тротт нажал на пульте внутреннего переговорного устройства клавишу сигнала общего сбора. – Какое оружие используют эти вояки?

– Неизвестно.

– Среди них уже есть жертвы?

– Вполне вероятно.

– Какова общая численность воюющих?

– Неизвестно.

– Ты, часом, не издеваешься над нами, Асмур? – с сомнением спросил Тротт.

– С чего ты вдруг решил? – искренне удивился диспетчер Центральной.

– Ты находишь вполне нормальным направить отряд из пяти патрульных на подавление военного конфликта, о котором известно только, что в нем принимают участие сразу три противоборствующие стороны? – довольно-таки язвительно осведомился Тротт.

– Все дело в том, Эрик, – спокойно ответил ему Асмур, – что по имеющейся у Центральной информации, достоверность которой не вызывает у нас ни малейшего сомнения, за последнее время на Фла совершали посадку только три миссионерских корабля, принадлежащие Истинной Галактической церкви Господа, Единственно Истинной Галактической церкви Господа и Доподлинно Истинной Галактической церкви Господа.

– И все три церкви служат одному и тому же богу? – удивленно спросил Тротт.

– Насколько мне известно, да, – ответил Асмур. – Все три церкви официально зарегистрированы и получили лицензии на миссионерскую деятельность, так что пребывание их представителей на Фла вполне законно.

– Ты хочешь сказать, что это попы решили порезвиться на Фла?

– К сожалению, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твое предположение. Но других гуманоидов на Фла нет.

– А численность церковной гвардии Центральной известна?

– В соответствии с действующими правилами любая из церквей имеет право оставить на планете, входящей в Галактическую Лигу, не более пяти своих представителей.

– Выходит, что в самом худшем случае нам предстоит иметь дело с пятнадцатью служителями Господа, вооруженными Святым писанием, – усмехнулся Тротт.

– Я всего лишь поделился с тобой имеющейся у меня информацией, – уклончиво ответил Асмур. – О том, что происходит на Фла на самом деле, Центральная не имеет ни малейшего представления. Вполне возможно, что вызов ложный, но, как бы там ни было, мы обязаны на него отреагировать. Тем более что никогда прежде представители администрации Фла не обращались к нам за помощью.

– Понятно, – кивнул Тротт. – Последний вопрос: к кому мы должны обратиться за разъяснениями по прибытии на Фла?

– Вас будет встречать представитель центральной администрации Фла по имени Хауат Иси Тауах, – имя флайца Асмур произнес по слогам. Ему не хуже, чем любому из патрульных, было известно, к каким осложнениям может привести даже незначительная путаница с инопланетными именами. – Именно с ним я имел удовольствие беседовать не так давно. На галактос он говорит великолепно, но при этом понять что-либо из его речей почти невозможно.

– Не забывай, что у нас имеется секретное оружие по имени Ку Ши, – с улыбкой произнес Тротт.

– Что ж, передай ему от меня пожелание успехов. – Судя по интонациям Асмура, он сильно сомневался в том, что даже Ку Ши удастся найти общий язык с флайцами.

Флаец был похож на неровный конус высотою около метра, вылепленный из картофельного пюре. Примерно в тридцати сантиметрах от вершины конуса располагались три черных блестящих глаза, похожих на оливки, которыми некий гурман решил приправить оригинальное блюдо. Довершало картину ротовое отверстие, расположенное на самой вершине конуса и напоминающее красную сахарную розу, венчающую свадебный торт.

Смущенно кашлянув в кулак, Морин чуть наклонился вперед, чтобы взглянуть на флайца сверху, что представлялось ему наиболее выгодной точкой для вербального контакта, и отрекомендовался по полной форме:

– Петр Морин, командир отряда Галактического патруля «Гала-4». – После короткой паузы он почему-то счел нужным добавить: – К вашим услугам.

Лепестки по краям ротового отверстия флайца разошлись в стороны, и речь на чистом галактос полилась нескончаемым потоком:

– Приветствую вас, командир Петр Морин. И вас, отважные патрульные, ежесекундно готовые бросить вызов смерти, защищая невинных и спасая тех, кто попал в беду по глупости ли, по наивности ли, по незнанию ли того, что жизнь являет собой сложный виток временной спирали, из которого нам никогда не вырваться, сколько бы усилий мы для этого ни прилагали, или же попросту пренебрегая двойственностью сознания любого разумного существа, в котором сочетается как природная первооснова, так и возносящая его ввысь искра наивысшего вдохновения…

Голос у флайца был мягкий, будто бархатный, слова он произносил красиво и правильно, а интонации были настолько приятными, что ласкали слух, хотя смысл сказанного практически полностью тонул в бурном словесном потоке. Речь флайца походила на кружево невероятно сложного плетения, когда слова, уверенно цепляясь друг за друга, превращались во фразы, которые, в свою очередь, сворачивались в узоры, красоту коих можно было оценить, только взглянув на завершенное произведение. Однако окончание приветственной речи было, судя по всему, еще не близко. Начав с восхваления храбрости и самоотверженности патрульных, флаец незаметно перешел от этой темы к изложению некой сложной философской концепции, которая, как он считал, лежала в основе всей патрульной службы.

На двенадцатой минуте речи, получив тычок в спину от стоявшего позади него Пасти, Морин поднял руку с открытой ладонью и вежливо произнес:

– Извините, что перебиваю вас, уважаемый, но нам нужно встретиться с Хауатом Иси Тауахом.

– Это я и есть, – быстро ответил флаец и, даже не сделав паузы, продолжил: – Поскольку идея создания службы Галактического патруля родилась одновременно с намерением ряда миров объединиться в Галактическую Лигу, сейчас уже просто невозможно представить себе одно без другого…

– Нам хотелось бы услышать о проблеме, которая заставила вас вызвать Галактический патруль на Фла, – повысив голос, снова перебил флайца Морин.

– Так я же именно о том и веду речь, – один из оливково-черных глаз Хауата Иси Тауаха, направленный на Морина, удивленно моргнул. – Суть проблемы заключается в том, что Галактическая Лига, объединившая множество миров, создала тем самым возможность для беспрепятственного обмена информацией между расами, которые прежде даже не знали о существовании друг друга. Нельзя не оценить всей той пользы, которую получают народы, входящие в Галактическую Лигу, в результате такого общения. Мы ведь не только обмениваемся достижениями в области научных знаний и культуры, но также ближе узнаем друг друга. А, как известно, взглянуть на мир глазами другого разумного существа – это все равно, что обрести еще одну жизнь…

– Центральная диспетчерская Галактического патруля сообщила нам, что на Фла действуют несколько вооруженных группировок, в которые входят главным образом гуманоиды.

– Я помню, какой восторг испытал, встретившись впервые с человеком с планеты Земля. Даже поговорив с ним через переводчика, я понял, что сам образ мыслей этого разумного существа принципиально отличается от моего, хотя мы пользуемся одними и теми же понятиями и используем те же самые философские категории…

– Что вы можете сообщить нам о трех миссионерских группах, действующих на Фла?

– И тогда я понял, что мне просто необходимо изучить язык межгалактического общения. Потратив на это около пятнадцати стандартных лет, я достиг определенных успехов в галактос. К сожалению, мне пока еще далеко не всегда удается правильно сформулировать некоторые понятия, принятые в философии Фла, но тем не менее, как мне кажется, общение с представителями иных народов и рас, входящих в Галактическую Лигу, отныне не является для меня проблемой…

– Вот уж чего бы я не сказал, – удрученно покачал головой Пасти.

– Прав был Асмур, говоря, что с флайцем можно беседовать часами и при этом не получить никакой полезной информации, – сказал Тротт.

– Ну, это смотря что считать полезной информацией, – заметил Ку Ши.

– Ты что-нибудь понимаешь в той тарабарщине, что несет этот Хауат-как-его-там? – удивленно посмотрел на Ку Ши Кромов.

– Не до конца, – не стал преувеличивать свои возможности Ку Ши. – Но, как мне кажется, я улавливаю в его речи некую систему.

– И что? – обернулся к Ку Ши Морин. – Она может помочь нам понять друг друга?

– Надеюсь на это.

– Ну, так?..

Легким жестом поднятой руки Ку Ши остановил ругательство, готовое уже сорваться с языка командира.

– Мое видение целесообразности всего сущего не так глубоко, как ваше, достопочтенный Хауат Иси Тауах, – произнес он, обращаясь к флайцу. – Поэтому я почту за честь, если вы преподнесете мне несколько коротких уроков. Я был бы счастлив насладиться бесконечной беседой с вами, но, к глубокому моему сожалению, мы ограничены временем.

– Время есть категория относительная, – ответил ему флаец.

– Да, но продолжительность человеческой жизни есть величина конкретная, да к тому же еще и весьма неопределенная. Как это ни прискорбно, мы вынуждены с ней считаться.

Флаец посмотрел на Ку Ши сразу двумя своими черными глазами. Похоже, сказанное человеком вызвало у него интерес.

– Что вы имеете в виду, говоря о неконкретности величины продолжительности человеческой жизни? – спросил он.

– Это значит, что ни я, ни кто-либо иной из нашей расы не знают, сколько времени отведено ему для жизни.

– Серьезно? – удивленно и даже как будто немного недоверчиво посмотрел на патрульного Хауат Иси Тауах.

– У меня нет причин обманывать вас, уважаемый, – с прискорбием развел руками Ку Ши.

– Но это же ужасно! – Глаза флайца выдвинулись из желтоватой массы тела на тоненьких, подвижных стебельках и, влажно чмокнув, снова встали на место. – Выходит, вы не можете планировать собственную жизнь?

– Не более чем на несколько лет вперед, – ответил Ку Ши.

– Да-а-а…

Из тела флайца вытянулась тонкая, упругая ложноножка и, свернувшись кольцом, коснулась края ротового отверстия. Должно быть, этот жест означал, что на этот раз Хауату Иси Тауаху нечего было сказать.

Однако он довольно-таки быстро обрел прежнюю легкость мысли, и речь его вновь полилась плавным потоком:

– Я лишний раз убеждаюсь, насколько же мудра была природа Фла, запрограммировавшая наши организмы на строго определенное число лет, которые мы проживаем, не зная болезней, страдания и боли. Шестьсот сорок пять лет по стандартному летосчислению – это вполне достаточный срок для того, чтобы познать жизнь, решить все поставленные перед собой задачи и достичь намеченных высот. А со временем передать свою мудрость новому поколению, с тем, чтобы самому подготовиться к достойному уходу в небытие. Не сочтите это за оскорбление, уважаемый патрульный, но мне представляется, что именно наша более совершенная биологическая природа является причиной присущего нам высокого уровня интеллектуального развития…

– Не сомневаюсь, уважаемый…

– И именно поэтому на нашей планете никогда не было войн. Мы никогда не прибегали к насилию как к способу решения своих проблем. Почему? Потому что мы никогда не торопимся! У нас достаточно времени для того, чтобы все тщательно обсудить и найти компромиссное решение, в равной мере устраивающее каждую из сторон…

Ку Ши поднял руки над головой и быстро развел их в стороны.

Флаец удивленно посмотрел на человека, и в его нескончаемом монологе возникла короткая пауза, чем и поспешил воспользоваться Ку Ши.

– Именно к этому я и хочу призвать вас сейчас, уважаемый Хауат Иси Тауах, – быстро произнес он.

– К чему именно? – переспросил флаец.

– Мы прибыли на Фла для того, чтобы решить конкретную проблему. Кстати, вы сами просили об этом Центральную службу Галактического патруля. У нас слишком мало времени для того, чтобы хотя бы в незначительной степени отклоняться от поставленной перед собой цели.

Хауат Иси Тауах выдвинул из своего тела сразу две ложноножки и сложил их над собой крестом. Что это должно означать, можно было только догадываться.

– Я понимаю вас, патрульный, – снова втянув ложноножки в тело, произнес флаец. – И мне нравится то, что, осознавая собственное несовершенство, вы не миритесь с этим фактом, а пытаетесь с ним бороться. Мы, можно сказать, живем в различных временных потоках: то, что для меня всего лишь миг быстротечный, для вас – частица жизни, которую вы опасаетесь потерять.

– Вы абсолютно правильно уловили суть дела, уважаемый Хауат Иси Тауах. – Ку Ши с почтением слегка наклонил голову. – Я не сомневаюсь, что вы по высшему разряду спланировали церемонию нашей встречи и, конечно же, собирались поведать нам во время нее много интересного. Но, к глубочайшему нашему сожалению, мы вынуждены от этого отказаться.

– Я вас понимаю. – Флаец снова вытянул ложноножки и изобразил крест над вершиной своего тела. – Но мне невероятно трудно переключиться на иной ритм общения.

– Давайте поступим так, – тут же предложил Ку Ши. – Я буду задавать вам вопросы, а вы попытаетесь давать мне на них ответы, используя при этом минимальное количество слов. Если уж, извините, вас снова начнет заносить в сторону, я буду указывать вам на это. Пожалуйста, не сочтите это за оскорбление, достопочтенный Хауат Иси Тауах.

– Да, – коротко ответил флаец.

– Ну вот, у нас уже получается, – улыбнулся Ку Ши. – Теперь перейдем к делу. Что заставило вас вызвать Галактический патруль?

– Тревога, – не спеша, после небольшой паузы произнес Хауат Иси Тауах. – Странное ощущение, – тут же добавил он. – Я впервые думаю, прежде чем что-либо сказать.

– Ну и как вам это? – поинтересовался Морин.

– Такое чувство, словно мне приходится дышать в три раза медленнее, чем я обычно это делаю, – ответил флаец. И, немного подумав, добавил: – Неприятно.

– И все же, Хауат Иси Тауах, я прошу вас и впредь поступать точно так же, – строгим голосом произнес Ку Ши.

– Хорошо. – Флаец выдвинул одну из своих ложноножек и коснулся ею колена Ку Ши. – Кстати, можете называть меня просто Иси.

– Отлично, Иси, – улыбнулся Ку Ши. – Какого рода тревога заставила вас вызвать патруль?

– Тревога за людей, с которыми я разговаривал, – ответил флаец.

– Это были миссионеры?

– Похоже на то. Они пытались убедить меня в том, что несколько тысячелетий тому назад на Земле был убит некий человек, и все ради того, чтобы мы на Фла не совершали больше ошибок. Мне пришлось объяснять им, причем каждому в отдельности, что в ошибке нет ничего страшного. Если человек или флаец не будет совершать ошибок, он никогда ничему не научится. Тогда один из этих миссионеров…

– Стоп, Иси, – поднял ладонь Ку Ши. – Вы тревожились за миссионеров?

– Именно так.

– То есть, как я понимаю, для жителей Фла они никакой угрозы не представляли?

– Они начали представлять угрозу для самих себя. Тогда я и решил обратиться за помощью к службе Галактического патруля. Фла, хотя и не имеет собственного выхода в космос, тем не менее является полноправным членом Галактической Лиги. Во всяком случае, об этом нам было сказано, когда…

– Стоп! Никто не оспаривает права Фла на членство в Галактической Лиге. Вызвав патруль, вы тем самым не нарушили никаких правил. Что случилось с миссионерами?

– Они начали бить друг друга.

– Миссионеры?

– Именно!

– И чем это закончилось?

– По-моему, они до сих пор это продолжают. Нет, временами они, конечно, прекращают потасовку и расходятся по своим домикам. Должно быть, для того чтобы пополнить запас жизненных сил. Потому что после этого они снова собираются вместе, сначала разговаривают, затем кричат и размахивают руками, а после начинают бить друг друга. А вчера они пустили в ход оружие.

– У миссионеров было при себе оружие? – удивленно вскинул брови Морин. – Однако! Это тянет на лишение церкви лицензии!

– Вначале оружия у них не было, – заверил командира патруля Хауат Иси Тауах. – Но потом они сами его себе сделали.

– Жертвы есть?

– Пока нет. Но неизвестно, чем все это закончится. Как мне кажется, они до сих пор не могут прийти к взаимоприемлемому разрешению вспыхнувшего между ними спора.

– Так все дело в простом споре?

– Да. Я был свидетелем того, как все это началось, и, если хотите, могу рассказать об этом. Правда, это займет какое-то время…

– Мы готовы выслушать вас, Иси. Информация о причине спора может оказать нам существенную помощь, когда мы приступим к наведению порядка.

– Ты что, Ку, собираешься вступать с воинственными попами в диспут о вере? – усмехнулся Пасти.

– А ты намерен сразу же, не разобравшись, в чем дело, стрелять в них пластиковыми пулями? – парировал Ку Ши.

– Верно, – кивнул Морин. – Возможно, удастся решить дело миром. Мы ведь как-никак представители власти…

Из истории, которую, несмотря на все прилагаемые усилия, Хауат Иси Тауах рассказывал путано и длинно, то и дело сбиваясь на морализаторство и философское осмысление происшедшего, вырисовывалась следующая картина.

Исключительной особенностью гражданского общества, сложившегося на планете Фла, являлось то, что на протяжении всей своей многовековой истории оно ни разу не обращалось к религии. Флайцы были материалистами до глубин протоплазмы, из которой состояли их тела. Объяснения всему непознанному флайцы старались отыскать сами, не приписывая тех или иных событий повседневной жизни проявлениям сверхъестественной божественной воли. Если бы кто-то сказал флайцам, что над каждым из них в отдельности, так же как и над всем миром в целом, властвует некое мистическое существо, флайцы не подняли бы его на смех только потому, что им было неизвестно чувство юмора. Скорее всего они просто не поняли бы, о чем идет речь.

Ну а представители многочисленных церквей, религиозных обществ и сект – тех из них, кому материальные возможности позволяли вести миссионерскую деятельность на отдаленных планетах, – взирали на Фла как на плодородную пашню, в которую достаточно только бросить семя, чтобы в скором времени получить богатый урожай. И как только центральная администрация планеты Фла заявила о готовности принять миссионеров, три крупнейшие Галактические церкви отправили своих посланников в полет.

Наверное, это было похоже на гонку времен покорения Запада, когда многочисленные охотники за сокровищами, которые, как они сами считали, дожидались их в пока еще не тронутых землях, пускали своих коней вскачь, стремясь первыми застолбить лучшие участки. Однако миссионеры не принимали в расчет того, что сами флайцы ожидали от встречи с ними вовсе не коренных изменений общественных устоев, а простого обмена информацией и совместных обсуждений тех или иных вопросов, представлявшихся интересными обеим сторонам.

Первыми прибыли на Фла четверо святош, представляющих Истинную Галактическую церковь Господа. Встретившись с Хауатом Иси Тауахом, они с места в карьер принялись убеждать его, что проповедуемое ими вероучение, как никакое иное, соответствует душевным устремлениям местных жителей.

Хауат Иси Тауах слушал посланцев очень внимательно, а если и высказывал какие-то сомнения, то по совершенно не принципиальным вопросам. Святым отцам Истинной Галактической церкви Господа и невдомек было, что флаец попросту не понимает, о чем идет речь. Основное положение вероучения, касающееся искупления за грехи, было недоступно пониманию флайца по одной простой причине: понятие «грех» в языке флайцев было эквивалентно слову «ошибка». А, как известно, за ошибки следует прощать, а не грозить совершившим их адскими муками.

Кстати, что касается Ада. Хауат Иси Тауах попытался разузнать у проповедников координаты этого удивительного места и код дальней связи, по которому можно связаться с его обитателями, поскольку флайцу показалось, что общение с ними могло бы заметно обогатить его. Однако святые отцы церкви отнесли этот вопрос на счет природной греховности флайцев, не познавших пока еще всей радости приобщения к Господу.

Должно быть, миссионерам из Истинной Галактической церкви уже казалось, что Фла всецело находится в их руках: достаточно приложить еще одно небольшое усилие – и флайцы дружно двинутся по указанному им пути. Но в этот момент на Фла прибыли еще две церковные миссии, представляющие Единственно Истинную Галактическую церковь Господа и Доподлинно Истинную Галактическую церковь Господа. Каждая из вновь прибывших миссий состояла всего лишь из трех проповедников, но, увидев, что миссионеры из Истинной Галактической церкви Господа успели обойти их в гонке за души флайцев, эта шестерка ринулась в бой с удвоенной энергией.

Представитель какой-нибудь другой разумной расы, окажись он на месте Хауата Иси Тауаха, скорее всего не выдержал бы столь мощного натиска одновременно с трех сторон. Но флаец попросту временно вычленил из своего сознания три независимых участка, что позволило ему вести разговор одновременно со всеми, кто хотел поделиться с ним сокровенной мудростью святой церкви.

Однако то обстоятельство, что информационный поток стал втрое плотнее и интенсивнее, вовсе не приблизило флайца к пониманию того, в чем так старательно пытаются убедить его десять святых отцов, посвятивших свои жизни служению человеку, умершему несколько тысяч лет тому назад в каком-то совершенно противоестественном положении.

Но что, пожалуй, было самым главным, Хауат Иси Тауах не мог уловить никакой разницы в позициях, которые занимали представители трех церквей, за исключением разве что того, что порою они использовали разную терминологию для определения одних и тех же понятий. Хотя сами святые отцы смотрели при этом на своих коллег как на злейших врагов, а то и попросту называли их прислужниками Сатаны, который, как уже успел уяснить Хауат Иси Тауах, представлял центральную администрацию Ада.

Вот тут-то и наступил тот самый кульминационный момент, с которого началась война трех церквей на Фла.

Без всякой задней мысли Хауат Иси Тауах предложил своим собеседникам, прежде чем продолжать разговор, договориться о единой терминологии. Естественно, каждый из святых отцов принялся горячо убеждать флайца в том, что используемая им терминология является единственно верной.

Тут уж даже у флайца закончилось терпение.

– Чем больше я с ними разговаривал, тем прочнее у меня складывалось впечатление, что эти люди сами не понимают того, в чем пытаются убедить меня, – сказал Хауат Иси Тауах патрульным. – Это было не живое учение, а догмы, заученные наизусть, одна часть из которых изобиловала прописными истинами, а другая – весьма спорными утверждениями, заставляющими усомниться в умственной полноценности того, кто их когда-то высказал.

Кончилось все тем, что, встретившись в очередной раз с представителями всех трех церквей, Хауат Иси Тауах заявил, что не видит смысла в обсуждении параллельно трех религиозных концепций, каждая из которых отличается от остальных всего лишь несущественными деталями. После чего флаец предложил святым отцам либо согласовать свои позиции, либо выбрать среди них какую-либо одну, с которой они в дальнейшем и будут иметь дело.

– В тот момент мне показалось, что все они одновременно лишились дара речи, – проникновенно взглянув в глаза Ку Ши, Хауат Иси Тауах высказал свое впечатление о том, как отреагировали на его заявление миссионеры. – Они смотрели на меня так, словно я изрек нечто, что не просто не поддается осмыслению, а противоречит элементарному здравому смыслу. Потом они вдруг все разом принялись кричать, что то, что я им предлагаю, невозможно осуществить. При этом они еще и руками размахивали – вот так… – Взмахнув тремя ложноножками, флаец изобразил, как именно выражали свое возмущение почтенные служители церкви. – Но я оставался непреклонен. Тогда миссионеры решили устроить диспут по вопросам веры, и та церковь, что выйдет из него победителем, получит право проповедовать свое учение на Фла. Представители же остальных двух церквей после окончания диспута должны буду незамедлительно покинуть означенную планету. И диспут начался незамедлительно…

– Так и не сумев ничего доказать друг другу, святые отцы перешли к мордобою, – закончил за флайца Пасти.

– Нет, это произошло не сразу, – отрицательно махнул ложноножкой Иси. – Вначале они и в самом деле попытались было вести диспут. Но уже на второй день выяснилось, что они попросту пытаются перетянуть каждый на свою сторону одни и те же аргументы. Они использовали одинаковые цитаты из Святого писания, но при этом представитель каждой церкви пытался вложить в них свой смысл, отличный от того, что видели в них остальные. – Флаец недоумевающе выставил свои глаза вперед на тоненьких стебельках. – По мне, так в том, что они говорили, вообще не было никакого смысла. Но, когда я попытался сказать им об этом, на меня никто даже внимания не обратил – настолько захватил их диспут.

– Скорее уж не сам диспут, а награда, обещанная победителю, – усмехнулся Тротт.

– К вечеру четвертого дня победитель в диспуте даже не наметился, – не обратив внимания на замечание Эрика, продолжал флаец. – Но нервы спорщиков, вероятно, были уже на пределе. Под вечер представитель Истинной Галактической церкви Господа, желая продемонстрировать, как именно поступал в свое время один из их авторитетов с отступниками, схватил представителя Доподлинно Истинной Галактической церкви Господа за бороду и ударил его по голове переплетенным в пластик, но тем не менее достаточно объемистым и увесистым томом Святого писания. Вот тут-то и началось то, что вы называете мордобоем. В нашем языке подобное понятие отсутствует, но, поскольку я был непосредственным свидетелем всего происходящего, у меня нет ни малейшего сомнения в том, что происходил именно мордобой. Хотя святые отцы били друг друга не только по лицам… Кстати, почему по отношению к людям не употребляется слово «лицебой»?

– Потому что нормальные люди друг друга по лицам не бьют, – ответил флайцу Морин.

– Вы хотите сказать, что в лице прибывших на Фла миссионеров трех Галактических церквей мы столкнулись с проявлением некой патологии?

– Боюсь, что так, – угрюмо кивнул Морин. – Иначе нам бы здесь нечего было делать.

– Я не знал, что патологическими личностями также занимается Галактический патруль, – удивленно выдвинул свои черные глаза Хауат Иси Тауах.

– Чем нам только не приходится заниматься, уважаемый Иси, – тяжело вздохнул Пасти. – Порою мне кажется, что патрульный – это человек, который умеет делать все и способен справиться с любой ситуацией.

– Побольше самокритичности, патрульный Пасти, – усмехнулся Морин.

– Ты со мной не согласен, командир? – Пасти удивленно вскинул брови.

– Согласен, – кивнул Морин. – Но считаю, что скромность также является неотъемлемым качеством патрульного.

– Очень интересное замечание! – радостно воскликнул Хауат Иси Тауах. – Из него я могу сделать вывод, что проповедник является прямой противоположностью патрульного, поскольку каждый из тех проповедников, с которыми мне доводилось иметь дело, занимался исключительно самовосхвалением. Следовательно, если служитель церкви является патологическим типом человеческого существа, то патрульного можно признать за эталонный образец.

– Трудно с этим не согласиться, – смущенно улыбнулся Тротт.

– Ну, в таком случае скажи нам, эталонный образец, – косо глянул на Эрика командир, – что нам делать с разбушевавшимися священнослужителями?

– Как что? – удивленно развел руками Тротт. – Предъявить им обвинение в нарушении общественного порядка и спокойствия на планете, которую они избрали объектом своей миссионерской деятельности, и предложить немедленно покинуть Фла.

– В случае, если они откажутся это сделать, мы имеем полное право применить силу, – добавил Кромов. – Повяжем их, загрузим на корабль и передадим федеральным властям на ближашей пересадочной станции.

– Вот чего мне совершенно не хотелось бы делать, – покачал головой Морин. – Случись такое, мы после этого год будем работать и жить в окружении плотной толпы журналистов.

– Да уж! – благоговейно закатил глаза Пасти. – Я уже представляю себе заголовок аршинными буквами: «Грязный башмак патрульного втоптал в грязь светоч святой веры!»

На поляне, окруженной со всех сторон зарослями колючего кустарника высотою почти в человеческий рост, стояла серая прямоугольная коробка стандартного сборного домика, которые обычно используют колонисты. Единственным украшением служил большой крест, довольно-таки аляписто нарисованный золотой краской на двери. И именно по этому кресту размеренно колотило бревно, что раскачивали на руках шестеро бородачей, облаченные в долгополые коричнево-черные одеяния.

Если бы не флаец, показавший патрульным почти неприметную тропинку, ведущую сквозь колючие заросли, людям ни за что не удалось бы подобраться к поляне незамеченными. Сейчас же они сидели на корточках в кустах, наблюдая за тем, как будут развиваться события, и слушая комментарии своего спутника.

Происходившее на поляне вызывало у Хауата Иси Тауаха интерес, сродни спортивному: как ни странно, ему хотелось не только понять, из-за чего происходит вся эта суматоха, но и узнать, кто выйдет победителем в схватке, которую он по-прежнему упорно продолжал именовать полюбившимся ему словом «мордобой». Поэтому и пояснения, что он давал патрульным, были похожи на комментарии азартного болельщика, наблюдающего за матчем с участием любимой команды, исход которого пока еще оставался непредсказуемым.

– Вон те, с красными крестами на плечах, это святые отцы из Единственно Истинной Галактической церкви Господа. Того, что с рыжеватой всклокоченной бородой, зовут отец Никодим. Вчера отец Ферапонт, что из Доподлинно Истинной Галактической церкви Господа, со всего размаха здоровенным булыжником засадил ему в плечо. Так отец Никодим только слегка поморщился, обозвал отца Ферапонта «дьявольским отродьем» и снова пошел мордобоем заниматься.

– Проповедники из Доподлинно Истинной Галактической церкви Господа – это те, что с пурпурными крестами? – спросил у флайца Морин.

– Верно, – ответил Иси. – Они первыми начали использовать для мордобоя колья и вначале здорово наподдали представителям двух других церквей.

– Петрушка какая-то получается, – удивленно покачал головой Кромов. – Вчера они дубасили друг друг кольями да камнями, а сегодня вместе выламывают дверь, за которой прячутся отцы из Истинной Галактической церкви Господа?

– Что значит «петрушка»? – переспросил флаец.

– Несуразица, – объяснил ему Ку Ши.

– Ну, в таком случае я вынужден с вами не согласиться, – перевел на Кромова одновременно два из трех своих глаз Хауат Иси Тауах. – То, что вы называете петрушкой, мне представляется верным стратегическим расчетом. Как нам известно, представителей Истинной Галактической церкви Господа на Фла четверо, в то время как каждая из двух других церквей представлена всего тремя миссионерами. К тому же вчера святые отцы из Истинной Галактической церкви Господа использовали во время мордобоя ручные метательные орудия, сделав тем самым серьезную заявку на победу. Поэтому, как я полагаю, представители Единственно и Доподлинно Истинных Галактических церквей Господа решили временно объединить свои силы, чтобы нанести сокрушительное поражение своему общему противнику. Если им удастся выставить с Фла миссионеров Истинной Галактической церкви Господа, то после этого шансы на победу каждой из оставшихся церквей будут примерно равны. Хотя лично я в таком случае сделал бы ставку на Единственно Истинную Галактическую церквь Господа, учитывая то, что в ее рядах находится отец Никодим.

– Ладно, пора положить этому конец. – Морин встал на четвереньки, готовясь вылезти из кустов на поляну.

И в этот момент дверь, в которую с упорством колотили бревном святые отцы, не выдержала. Завопив от радости, шестеро миссионеров разом бросили бревно и кинулись за своим оружием, лежавшим неподалеку.

Действовали они и в самом деле согласованно и четко, словно одна команда. Однако их противники не стали дожидаться, когда по ним будет нанесен решающий удар. Четверо святых отцов с желтыми крестами, вышитыми на плечах риз, в которые они были облачены, выбежали из дома, служившего им убежищем, размахивая над головами кожаными пращами. Миссионеры из объединенной команды Единственно и Доподлинно Истинных Галактических церквей Господа заплясали на месте, уворачиваясь от летящего в них града камней.

Несмотря на ловкость, проявленную бойцами из команд с красными и пурпурными крестами, пара камней, выпущенных святыми отцами Истинной Галактической церкви Господа, все же достигли цели, и силы противников временно уравнялись. Схватившись за колья и палки, святые отцы кинулись друг на друга, завывая, словно орда вырвавшихся на свободу демонов.

Через пару секунд все рясы смешались в одну большую серую кучу, над которой вздымались клубы поднятой с земли пыли. Временами из самой гущи дерущихся доносились такие изысканные бранные словечки, что даже привычным ко всему патрульным становилось не по себе. В мелькании вскинутых вверх рук и занесенных для ударов палок уже невозможно было разобрать, какая из сторон атакует, а какая всего лишь пытается обороняться.

– Ну, что, командир? – спросил, поднимаясь на ноги, Тротт. – Как будем разбираться с ситуацией?

– Как обычно. – Морин провел ладонями по широкому ремню, перепоясывающему командирский китель в талии, и сделал два шага по направлению к дерущимся. – Я представитель Галактической патрульной службы! – громким, решительным голосом объявил он. – Требую немедленно прекратить драку!

– И мордобой! – добавил, выглянув из-за спины Морина, Хауат Иси Тауах.

В следующую секунду им обоим пришлось уворачиваться от вылетевшей из самой гущи дерущихся палки.

– Ну, это уже слишком! – побагровел от негодования Морин. – Чтобы какой-то святоша просто так запустил в меня палкой!.. – Командир отряда глянул на своих подчиненных, замерших в ожидании приказа. – Приказываю остановить драку! В случае необходимости разрешаю применять парализаторы!

– Ну, как там наши задержанные? – спросил Морин у вошедшего в командный отсек Пасти.

– Нормально, – ответил тот, опускаясь в кресло. – Начали приходить в себя и возмущенно роптать. Но после того как Ку зачитал им их права и список выдвигаемых против них обвинений, приумолкли. В целях безопасности мы все же развели их по разным помещениям. Четверых проповедников из Истинной Галактической церкви оставили в арестантском отсеке, троих из Доподлинно Истинной Галактической церкви перевели на склад, а другую троицу из Единственно Истинной Галактической церкви заперли в душевой.

– Я уже переговорил с Центральной, – сообщил Морин. – Рассказал Асмуру обо всем, что произошло на Фла. Он обещал не запускать информацию о задержании миссионеров в общую инфосеть до тех пор, пока мы не передадим задержанных судебным исполнителям на станции Лукко. Надеюсь, все пройдет спокойно.

Не успел он произнести эту фразу, как в отсек ворвался Кромов с вытаращенными от возбуждения глазами.

– Командир! У нас ЧП! – заорал бортмеханик с порога.

– Что еще? – подпрыгнул в кресле Морин. – Снова движок полетел?

– Хуже! – Кромов тяжело оперся рукой о переборку и с трудом перевел дух. – Задержанные обратились с просьбой предоставить им возможность продолжить диспут. Ну и Ку разрешил трем святым отцам – по одному представителю от каждой церкви – сойтись вместе в кают-компании…

Кромов на секунду прервал речь, чтобы сделать глубокий вдох.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Морин.

– У нас больше нет кают-компании, – упавшим голосом сообщил бортинженер.

– Как это нет? – удивленно поднял брови командир.

– Так и нет, – развел руками Кромов. – Мы и заметить не успели, как начавшийся вполне благопристойно диспут снова превратился в мордобой. К тому времени, как нам с Ку удалось их растащить, эта троица разнесла нам всю кают-компанию.

– Не думаю, что церкви решат добровольно скинуться, чтобы возместить нам ущерб, причиненный их ревностными служителями, – намотав на указательный палец прядь своих длинных волос, задумчиво произнес Пасти. – Так что, как это ни прискорбно, командиру снова придется составлять рапорты и писать объяснительные.

– Кто-нибудь может объяснить мне, из-за чего, собственно, сцепились эти церковники? – Морин с тоской посмотрел на подчиненных.

Пасти и Кромов быстро переглянулись.

– Ну, может, Ку Ши знает? – не очень уверенно предположил бортинженер.

– А в чем суть проповедуемого ими учения? – задал новый вопрос Морин.

– Ты к чему это, Петр? – с подозрением посмотрел на командира штурман.

– Никак не пойму, какого черта этих миссионеров понесло на Фла? – Чтобы выразить свое недоумение, Морин приподнял левую руку и нарисовал ею в воздухе какой-то таинственный знак. – Дались им эти инопланетяне. У них же и без того непочатый край работы. Взять, к примеру, наш отряд – все, как один, безбожники.

– Я – стихийный мистик, – солидно возвестил Кромов.

– И в чем это выражается? – спросил Пасти.

– Я верю в то, что двигатель корабля обладает собственной душой и волей, поэтому он не всегда делает то, что мы от него требуем.

– В настоящее время пустыми разговорами о боге разве что только инопланетян можно увлечь, – высказал свое мнение Пасти. – И то лишь потому, что они, как и наш знакомый флаец, не сразу понимают, о чем идет речь.

– Ты хочешь сказать, что в мире не осталось места для бога? – спросил Кромов.

– Я надеюсь, что в мире не осталось места для тех, кто присваивает себе право говорить от имени бога, – уточнил штурман.

– Ты случайно не помнишь, – посмотрел на штурмана Морин, – откуда эта фраза: «В начале было Слово»?

– Кажется, из какого-то фильма Тарковского, – подумав, ответил Пасти.

О, КАПИТАН!..

– Командир Морин…

Голос капитана Гольцова сорвался. Прежде чем продолжить, он на секунду прикрыл глаза и набрал полную грудь воздуха.

– В сложившейся ситуации я не могу взять на себя ответственность отдавать приказания, а потому снимаю с себя полномочия капитана корабля.

Пальцы его двигались суетливо и нервно, что создавало крайне неприятное впечатление. Уколов указательный палец на левой руке, капитан Гольцов отстегнул с лацкана своего кителя золотой капитанский трилистник и аккуратно положил значок на край пульта управления кораблем.

– Командир, – негромко, зажав в кулак вынесенный к углу рта микрофон на тонкой металлопластиковой скобе, окликнул Морина Пасти. – Нас вызывает «Старатель».

– Еще один «Старатель» в нашем секторе? – Не отрывая взгляда от страниц детектива в мягком переплете, недовольно проворчал Морин.

– Это все тот же корабль, – ответил Пасти. – «Старатель-22».

Морин скосил на штурмана удивленный взгляд:

– И что им нужно?

– Капитан Гольцов желает разговаривать лично с вами, – ответил Пасти. – И почему-то не по системе дальней связи, а на закрытой частоте.

Тяжело вздохнув, Морин прижал палец к строке, на которой чтение оказалось прерванным, и пододвинул к себе стойку с микрофоном.

– Командир отряда Галактического патруля «Гала-4» Петр Морин, – произнес он строго официальным голосом, давая тем самым понять, что не расположен вести пустые разговоры о метеоритных дождях, гравитационных штормах и блуждающих черных дырах. – Слушаю!

Ему ответил приятный, немного бархатистый баритон капитана транспорта «Старатель-22»:

– Капитан Морин?

– По-моему, именно со мной вы хотели говорить, – проворчал Морин.

Взгляд его при этом вновь скользнул на открытую страницу книги, лежавшую у него на коленях. Его оторвали от действия в самом интересном, невероятно напряженном месте, когда матерый бандюга по кличке Бергамот взял инспектора Барсова на прицел своего трассера. Казалось, что у неутомимого борца с преступностью, процветающей, если верить книге, в пределах Галактической Лиги, не осталось ни малейшего шанса остаться в живых. Но, поскольку это была только середина книги, можно было предположить, что Барсов и на этот раз ухитрится выйти победителем из неравной схватки со смертью.

– Капитан Морин, – на этот раз имя командира «Гала-4» было произнесено без вопросительных интонаций. – У нас на транспорте возникла непредвиденная ситуация. Вышел из строя главный маршевый двигатель. Сейчас наши инженеры пытаются определить причину неисправности. Но, похоже, что добраться до пункта назначения самостоятельно мы не сможем.

– Ваш маршрут? – спросил Морин, вызывая на экран монитора маршрутный лист.

– Картар – Земля, – ответил капитан Гольцов.

– Прямой рейс до Земли? – удивленно переспросил Морин.

– У нас груз ниобия сверхвысокой степени очистки для лунных заводов, – ответил капитан «Старателя-22».

– Нет проблем, капитан. – Морин кинул книгу в кресло позади себя. – Я вызову буксир с пересадочной станции Диксон, и вас доставят в доки.

– Нет.

Это короткое слово было произнесено таким тоном, чтобы даже последнему остолопу стало ясно, что проблема «Старателя-22» не ограничивается одной лишь неисправностью двигателя.

– В чем дело, капитан? – спросил Морин.

– Вы должны лично прибыть на наш корабль, – ответил капитан Гольцов. – Мы вместе оценим сложившуюся ситуацию и примем решение, как действовать дальше.

– Вы считаете, что у вас есть право давать мне указания, как я должен поступать? – спокойно, не проявляя своего недовольства, которое само собой подразумевалось в данной ситуации, спросил Морин.

– Да, – коротко ответил капитан грузового транспорта. После небольшой паузы он добавил более уверенно: – Сейчас – да.

– Хорошо. Мы будем у вас…

Морин бросил быстрый взгляд в сторону Пасти. Штурман показал ему два поднятых вверх пальца, а затем изменил их положение на горизонтальное.

– Через два с половиной часа, – закончил фразу Морин.

– Проверь все данные по грузовому транспорту «Старатель-22», – велел Морин Ку Ши, когда тот по сигналу общего сбора явился в командный отсек.

Ку Ши тут же засел за справочный компьютер.

– Ничего особенно интересного, – ответил он через пару минут. – Все транспорты серии «Старатель» принадлежат Космофлоту. Предназначены для перевозки крупных партий груза до ста тысяч тонн. Почти все задействованы на линиях, связывающих дальние колонии с метрополией. Корабль состоит из трех секций, смонтированных на едином жестком каркасе. Помимо емкостей для грузов, в первой секции находится командный пункт и каюты экипажа, во второй – различные вспомогательные помещения, в третьей – машинное отделение. Грузовой люк имеется в каждой секции. Пассажирский – только в первой. Транспорт «Старатель-22» находится в эксплуатации пятый год. Ни одной аварии за этот срок. Полтора года назад корабль проходил профилактический техосмотр. Что еще тебя интересует, Петр?

– Что известно о капитане «Старателя-22»? – спросил Морин и задумчиво щелкнул ногтем о зуб.

– Капитан Игорь Павлович Гольцов. Возраст 45 лет. Родился на Дракаре-3 – эта одна из планет дальних колоний Земной федерации. Сразу же после окончания Академии Космофлота на Марсе начал летать на рейсовых кораблях, сначала в должности пилота, затем – старпомом. Пять лет назад переведен на грузовой транспорт с повышением в должности до капитана корабля. Короче – не биография, а картинка. Хоть сейчас забирай в рамочку и вешай на стену. Ты можешь мне не поверить, Петр, но за двадцать лет службы Гольцов не получил ни одного взыскания.

Морин задумчиво постучал ногтями по краю пульта.

– Есть какие-нибудь особые отметки в документах, имеющих отношение к настоящему рейсу «Старателя-22».

– Никаких, – бегло просмотрев документацию, ответил Ку Ши. – Груз ниобия для лунных заводов. Необычным может показаться лишь тот факт, что загружен «Старатель-22» был в рекордно короткие сроки, а подписал таможенные декларации лично начальник таможенного узла сектора. – Ку Ши посмотрел на Морина: – А в чем, собственно, проблема, командир?

– У «Старателя-22» полетел маршевый двигатель, – в совершенно несвойственной для него задумчивой манере медленно проговорил Морин.

При этом взгляд его был устремлен на обзорный экран, где вдалеке, среди звезд, уже начал вырисовываться контур грузового транспорта, неподвижно зависшего в черной, бездонной пустоте.

– Мы теперь работаем еще и за ремонтников? – усмехнулся Эрик Тротт.

– Как ты думаешь, – не обратив внимания на вопрос пилота, спросил Морин Ку Ши, – такой опытный капитан, как Гольцов, стал бы вызывать Галактический патруль только потому, что у него возникли проблемы с двигателем?

– Нет. – Ку Ши едва заметно качнул головой из стороны в сторону.

– Вот и я так думаю, – все так же задумчиво, не отрывая взгляда от обзорного экрана, произнес Морин.

Вблизи «Старатель-22» был похож на три шестиугольных блока, соединенных так, что углы среднего из них приходились точно по центру боковых граней двух крайних. Это объяснялось не эстетическими воззрениями конструкторов корабля, а вполне утилитарными технологическими потребностями – на шести углах средней секции, выступающих за пределы корпуса тяжелого транспорта, располагались маневровые двигатели. В целом «Старатель» выглядел довольно-таки громоздко и неуклюже. Этому кораблю не суждено было ни разу опуститься на поверхность ни одной из планет, пусть даже начисто лишенной атмосферы. Его смонтировали на орбитальном стапеле, и там же его когда-нибудь разрежут на металлолом. Погрузка и разгрузка кораблей класса «Старатель» производились также на орбите, с помощью автопогрузчиков и грузовых челноков.

«Гала-4» вошел в грузовой шлюз второй секции транспорта.

– Форма одежды для выхода парадная? – спросил у командира, все еще пребывающего в состоянии странной задумчивости, Пасти.

– Полевая, – ответил Морин с мрачным выражением на лице. – И прихватите с собой парализаторы.

– Тебя что-то настораживает? – Ку Ши, прищурившись, посмотрел на командира.

– Сам толком не пойму, в чем дело, – досадливо дернул подбородком Морин. – Какое-то недоброе предчувствие. У тебя такого никогда не бывает?

– Бывает, – ответил Ку Ши. – Когда чувствую, что денег до зарплаты не хватает.

– А сейчас?

Ку Ши молча пожал плечами.

– Эрик, – окликнул Морин пилота. – Ты останешься на корабле. Я возьму с собой переговорное устройство, так что ты сможешь слышать все, о чем мы будем говорить.

– Понял, командир, – коротко кивнул Тротт.

Когда давление в шлюзе стабилизировалось, четверо патрульных вышли из корабля.

Их уже ожидали трое человек. Двое были одеты в темно-синюю форму Космофлота. На третьем, коренастом шатене ростом под два метра, с квадратным лицом и короткой стрижкой, был настолько невыразительный и невзрачный гражданский костюм, что это сразу же выдавало его как представителя одной из спецслужб или же, на худой конец, телохранителя какой-нибудь весьма высокопоставленной особы.

Высокий, подтянутый блондин с золотым капитанским трилистником на лацкане безупречно сидящего на нем кителя сделал шаг вперед. На полевой форме патрульных не было никаких знаков отличия, кроме эмблемы Галактической патрульной службы на левом предплечье, и тем не менее капитан «Старателя» безошибочно опознал в Морине командира отряда.

– Командир Морин, – учтиво наклонил голову капитан грузового транспорта.

Морин в ответ только небрежно кивнул – пребывая в состоянии глубокой задумчивости, он как будто даже не обращал особого внимания на то, что происходило вокруг.

– Мой первый помощник. – Капитан Гольцов взглядом указал на стоявшего слева от него молодого темноволосого парня в форме Космофлота с приятной, располагающей к себе внешностью. – Хосе Горато.

Помощник капитана «Старателя», приветливо махнув рукой, улыбнулся патрульным широкой и открытой улыбкой.

– Это, – Гольцов сделал знак рукой в сторону коренастого, – Карл Моллер.

Моллер, о должности которого капитан не сказал ни слова, тяжело, по-медвежьи переступил с ноги на ногу и подозрительно посмотрел на Морина.

Командир патруля вообще не счел нужным представлять встречающим свою команду. Он сразу же обратился к Гольцову с вполне конкретным вопросом:

– Что у вас здесь происходит, капитан Гольцов?

– Я думаю, нам лучше продолжить разговор в моей каюте, – ответил Гольцов.

Моллер что-то невразумительно буркнул и кивнул, давая понять, что согласен с мнением капитана.

– А может, для начала нам стоит осмотреть вышедший из строя двигатель? – предложил Морин.

Гольцов спокойно встретил его испытующий взгляд.

– Мы уже установили причину неисправности, – сказал он.

– Значит, наша помощь не требуется? – не двигаясь с места, задал новый вопрос Морин.

– Напротив. – Уголки губ Гольцова слегка раздвинулись в стороны, обозначив наметившуюся улыбку. – Именно сейчас ваша помощь просто необходима.

Каюта капитана «Старателя-22» располагалась на третьей палубе первой секции корабля. За все время пути до нее, занявшем чуть более пяти минут, не было сказано ни единого слова, как гостями, так и хозяевами. Молчание можно было бы назвать угрюмым, если бы не адресованная патрульным улыбка, которая не сходила с лица помощника капитана. Как ни странно, выглядела она вполне естественно.

Войдя в каюту капитана «Старателя», Морин быстро огляделся по сторонам и невольно позавидовал Гольцову. Его собственная каюта на «Гала-4» была раза в четыре меньше и вмещала в себя только встроенный шкаф, узкую откидную койку, маленький столик и два низеньких табурета. Здесь же он увидел большой круглый стол для совещаний с полупрозрачной крышкой и подсветкой снизу, небольшой журнальный столик, где стояло пять аккуратных деревянных рамочек с фотографиями, на которых в разных ракурсах были изображены двое улыбающихся детей – мальчик лет семи и девочка лет четырех – и молодая женщина с ослепительно рыжими волосами, несколько удобных полумягких кресел, экран видеомонитора на стене и даже небольшой бар в углу каюты, выполнявший, судя по тому, как аккуратно были расставлены в нем заполненные под завязку бутылки с красивыми этикетками, чисто декоративную функцию.

Не дожидаясь приглашения от капитана, Морин первым занял место за круглым столом. Следом за ним расселись и остальные.

– Итак? – Морин вопросительно посмотрел на Гольцова.

– Пожалуй, лучше будет, если начнет господин Моллер. – Гольцов взглядом переадресовал вопрос Морина молчаливому Карлу, сидевшему между капитаном «Старателя» и его первым помощником и смотревшему прямо перед собой – в центр круглого стола-планшета.

Продолжая глядеть в одну точку, Карл Моллер медленно раздвинул свои широкие губы и произнес неожиданным для его комплекции высоким и очень выразительным голосом:

– Я являюсь агентом Службы безопасности Земной федерации.

Сказав это, он поднял глаза, чтобы посмотреть, какой будет реакция командира патруля.

– Очень хорошо, – невозмутимым голосом произнес Морин. – Для того чтобы мы могли продолжать наш разговор в столь же конструктивном русле, я должен взглянуть на ваше служебное удостоверение.

– Конечно.

Моллер достал из внутреннего кармана пиджака толстый бумажник из темно-зеленой кожи с блестящей монограмой «К.М.» в углу, извлек из него пластиковую карточку и кинул ее через стол Морину.

Морин взял удостоверение двумя пальцами и для начала сравнил фотографию на ней с лицом человека, сидевшего напротив. Заметив этот взгляд, Моллер вымученно улыбнулся. – Точно такая же напряженная улыбка была и на его фотографии в удостоверении. Оставшись вполне удовлетворенным внешним сравнением, Морин достал из кармана световое перо-сканер и, включив его, быстро провел кончиком по лазерному штрих-коду карточки. На корпусе сканера загорелся зеленый индикатор, подтверждающий, что удостоверение агента федеральной Службы безопасности является подлинным.

– Благодарю вас. – Морин вернул удостоверение владельцу. – Теперь я готов узнать, что делает федеральный агент Моллер на грузовом транспорте.

– Вместе со мной на борту корабля находится еще один федеральный агент, – ответил Моллер. – Мы здесь потому, что грузовой транспорт «Старатель-22» был выбран для доставки на Землю особо опасного преступника.

Морин в недоумении откинулся на спинку кресла.

– Я не первый год служу в патруле, но впервые слышу, чтобы грузовой транспорт использовался для перемещения преступников. Или у вас этих преступников целый трюм?

– Преступник у нас один, – ответил Моллер. – Но имя его Ше Рохас.

– Ше Рохас! – почти одновременно изумленно воскликнули Ку Ши, Пасти и Морин.

– Ше Рохас, – куда более спокойно повторил следом за ними Кромов. Одобрительно качнув головой, бортинженер добавил: – Все-таки он попался.

Ше Рохас был живой легендой последнего десятилетия. Антигерой с большой буквы. Впервые широкая общественность услышала это имя во время волнений, охвативших ряд планет дальних колоний сектора ТП-231. Поводом для недовольства колонистов послужила информация о закрытии ряда шахт на планетах системы Купсан. Не встретив понимания со стороны федеральных властей, колонисты, которым не хотелось покидать обжитые места и снова искать счастья где-то на просторах Вселенной, обратили свои взоры на невесть откуда появившихся общественных лидеров, называвших себя представителями Армии Сопротивления Земле. На стихийно собирающихся митингах представители Армии Сопротивления Земле страстно говорили о том, что Земля использует дальние колонии только как сырьевые придатки: выкачивает из неосвоенных планет все полезные ресурсы, после чего бросает их вместе с колонистами на произвол судьбы. В этом, несомненно, была своя доля истины, но основу идеологии армейцев составляла вовсе не она сама, а возведенная на ее основе башня демагогической лжи. «Старая Земля – клоп, высасывающий кровь из дальних колоний!» – вот один из расхожих лозунгов новоявленной Армии Сопротивления Земле. «У дальних колоний достаточно собственных ресурсов, чтобы прожить без дряхлых паразитов, вроде Земли, Марса и Союза Двенадцати Планет!» – кричали на митингах сторонники идеи независимости дальних колоний. На волне возмущения колонистов лидеры Армии сделали заявление о том, что планеты системы Купсан не только выходят из состава Земной федерации, но и расторгают все договоры, подписанные от их имени Землей с Галактической Лигой. Сообразив наконец-то, что дело принимает крайне скверный оборот, представители Земной федерации принялись спешно решать проблемы колонистов с планет системы Купсан. Волна возмущений и протестов сразу же пошла на спад. Однако подобный поворот событий не устраивал лидеров Армии Сопротивления Земле и в особенности представителей ее радикального крыла, которые настаивали на том, что бороться с Землей следует не только политическими методами, но и с оружием в руках. В результате Армия Сопротивления Земле раскололась надвое. О лидерах ее умеренного крыла вскоре и вовсе забыли, а вот радикалы, возглавляемые неким Ше Рохасом, вскоре дали о себе знать. Одновременно прогремели три мощных взрыва на горнодобывающих предприятиях Купсана-3, Купсана-7 и Купсана-12. Предприятия были уже закрыты, и пострадали всего лишь два колониста с Купсана-7, случайно оказавшиеся неподалеку от эпицентра взрыва. Но, как бы там ни было, Ше Рохас заставил о себе говорить все средства массовой информации.

В заявлении Ше Рохаса, переданном по Всеобщей коммуникационной сети в редакцию «Межзвездных новостей», говорилось, что возглавляемые им боевые отряды, которые отныне должны именоваться Армией Ше Рохаса, станут вести борьбу до победного конца. Вот только каким, по его мнению, будет этот конец, Ше Рохас уточнить забыл.

С тех пор Армия Ше Рохаса регулярно напоминала о себе террористическими актами. Главным образом армейцы специализировались на взрывах на горнодобывающих предприятиях и перерабатывающих заводах дальних колоний, каждый из которых Ше Рохас сопровождал очередным громким заявлением, сделанным через средства массовой информации. Но самой громкой акцией Армии Ше Рохаса стал захват пассажирского транспорта с двумя сотнями пассажиров на борту, среди которых находились не только подданные Земной федерации, но и представители других рас, входящих в состав Галактической Лиги. Когда в обмен на освобождение заложников террористы потребовали освободить всех арестованных когда-либо членов Армии Ше Рохаса, было принято решение о штурме захваченного корабля. Специальному отряду мобильной пехоты удалось захватить три из пяти секций, после чего террористы полностью разгерметизировали остававшиеся под их контролем две секции корабля. В результате погибло более пятидесяти заложников.

После этого все члены Армии Ше Рохаса были объявлены вне закона, и Служба безопасности начала на них настоящую охоту. Подробности того, как это происходило, не афишировались, но в результате проведенных операций за короткий срок были арестованы или убиты сорок пять террористов, входивших в Армию Ше Рохаса.

Главной целью охоты являлся, конечно же, сам Ше Рохас. Однако задача поиска его осложнялась тем, что о предводителе Армии, названной его именем, практически ничего не было известно: ни его настоящего имени, ни возраста, ни особых примет. Ряд опытных специалистов федеральной Службы безопасности высказывали даже мнение, что человека, называющего себя Ше Рохасом, вообще не существует в реальности. Это либо несколько человек, составляющих штаб Армии Ше Рохаса, либо просто виртуальный образ, некий символ, объединивший между собой прежде разрозненные группы преступников и авантюристов различного склада, которые существовали всегда, но никогда прежде не действовали заодно. Однако им возражали психоаналитики, сумевшие на основе заявлений Ше Рохаса создать его психологический портрет. В отличие от агентов они были уверены, что Ше Рохас – реальное лицо. Более того, это землянин либо выходец с Земли, мужчина не старше сорока лет; он отличается крайне неуравновешенной психикой, непомерной амбициозностью и скорее всего имеет проблемы в общении с противоположным полом.

Как бы там ни было, все федеральные агенты искали Ше Роха, а Ше Рохас продолжал делать свое черное дело. И если в начале своей деятельности он стремился главным образом только к внешним эффектам, создавая яркие и мощные визуальные образы, дополняющие его заявления, то теперь он просто убивал, хладнокровно и беспощадно.

Поэтому вполне понятно удивление патрульных, узнавших, что неуловимый Ше Рохас арестован. Но еще более невероятным, чем сам по себе факт ареста террориста номер один, казалось то обстоятельство, что эскорт его составляли всего два агента федеральной Службы безопасности, а в качестве транспорта был выбран грузовой корабль «Старатель-22» с грузом ниобия на борту.

Морин не стал разводить в недоумении руками, а просто выказал Моллеру все свои сомнения на сей счет.

Впервые с начала разговора федеральный агент посмотрел на Морина открыто и с нескрываемым интересом.

– Вы сомневаетесь в том, что Ше Рохас находится на этом корабле? – спросил он, чуть прищурив левый глаз.

– Нет, – ответил Морин. – Я просто хочу получить ответы на те вопросы, которые задал.

Моллер откинулся на спинку кресла. Выражение лица его по-прежнему оставалось бесстрастным, но во взгляде, устремленном на Морина, теперь ясно читалось не просто расположение, как в начале разговора, но искреннее уважение знающего себе цену специалиста к человеку, в котором он наконец-то рассмотрел такого же профессионала, как и он сам. Он окинул спутников Морина неторопливым изучающим взглядом и, судя по всему, остался доволен результатом осмотра.

– Дело в том, что Ше Рохас был задержан не в результате точно спланированной и безупречно проведенной операции Службы безопасности, а, можно сказать, по чистой случайности, – сказал Моллер, обращаясь одновременно ко всем сидящим за столом патрульным. – Его задержали во время банальной пьяной драки в портовом кабаке на Картаре. Пьян он был в стельку, и, когда его волокли в участок, кричал, что он Ше Рохас, и грозился рассчитаться со всеми, кто относится к нему без должного уважения. Естественно, никто вначале не принял всерьез пьяную болтовню вконец распоясавшегося хулигана. Его просто заперли в камере, где он сразу же уснул, и оставили до утра. Мы с моим напарником в это время занимались на Картаре сбором информации, которая могла бы помочь выйти на террористов из Армии Ше Рохаса. Само собой, ребята из участка, в котором мы работали, не преминули сообщить нам, что в то время, как мы возимся с бумагами, у них в камере уже спит пьяный вдребадан Ше Рохас. Шутки шутками, однако, когда мы проверили удостоверение личности, обнаруженное при пьянчуге, выяснилось, что это мастерски выполненная подделка – при проверке штрих-кодов полицейский сканер не фиксировал подделку как таковую, а просто допускал сбои на некоторых комбинациях. Нас насторожило то, что точно такие же поддельные удостоверения личности были в свое время изъяты у пяти арестованных террористов из Армии Ше Рохаса. При более тщательной проверке удалось выяснить, что человек с именем, значащимся в данном удостоверении личности, не работает ни на одном из предприятий или учреждений Картара. Более того, мы не нашли его имени в списках пассажиров, прибывших на Картар со дня основания колонии на этой планете. Затем мы проверили кредитную карточку задержанного. Она оказалась зарегистрированной в Банке Ассоциации Содействия Колонизации Планет. При том, что сумма вклада по ней была весьма солидной, установить имя вкладчика нам не удалось. Все, что мы смогли узнать, получив доступ к серверу Банка АСКОП, так это лишь то, что вклад является собственностью некой общественной организации, занимающейся помощью колонистам, изъявившим желание остаться на тех планетах, содержание колоний на которых за счет АСКОП было признано нецелесообразным.

Утром, когда задержанный, который вчера, будучи смертельно пьяным, гордо именовал себя Ше Рохасом, проспался, события приобрели еще более интересный оборот. Он попросил встречи с начальником участка и, когда ему была предоставлена такая возможность, предложил офицеру взятку в размере всей наличности, зарегистрированной на изъятой у него кредитной карточке. В обмен он просил отпустить его и уничтожить все записи, имеющие отношение к его задержанию. После того как в ответ на это начальник участка потребовал, чтобы задержанный назвал свое настоящее имя и объяснил, почему у него при себе находилось поддельное удостоверение личности, подозреваемый замолчал и был снова препровожден в камеру.

Спустя пару часов он начал требовать, чтобы ему дали возможность совершить один вызов по дальней связи. Такая возможность ему была предоставлена. Мы отследили вызов и выяснили, что задержанный разговаривал с частной квартирой, расположенной в столице Юноны. Разговор был коротким. Не называя ни своего имени, ни того, кто ответил на вызов, задержанный сказал только: «Я попался. Сейчас нахожусь в полицейском участке на Картаре рядом с космопортом. По-хорошему договориться не удалось. Вытаскивайте меня отсюда».

Мы сразу же связались с отделением СБ на Юноне и попросили местных представителей проверить адрес, по которому был совершен вызов. Через пару часов мы получили ответ: по указанному адресу задержаны трое активистов Армии Ше Рохаса. При задержании они оказали федеральным агентам сопротивление, и в результате перестрелки один из террористов был убит. Наши коллеги с Юноны как следует поработали с двумя другими армейцами, не пострадавшими при аресте. Когда мы организовали сеанс видеосвязи с Юноной и показали им запись, сделанную в камере, где находился наш подозреваемый, один из арестованных опознал в нем Ше Рохаса. Другой не смог ни подтвердить, ни опровергнуть его слов, потому что никогда прежде лично с Ше Рохасом не встречался.

– А почему вы так уверены в том, что террористы сказали правду? – не смог удержаться от вопроса Кромов. – Это ведь могла быть заранее спланированная провокация.

– Существуют различные способы заставить человека говорить правду даже в том случае, если он этого не хочет, – ответил Моллер. – Некоторые из них, признанные незаконными, способны обеспечить стопроцентную результативность. Другие менее эффективны. В данном случае у меня нет никаких оснований сомневаться в том, что арестованные говорили правду.

Впервые за все время разговора на лице Моллера появилось довольно-таки странное выражение, отдаленно напоминающее улыбку.

– Теперь и я в этом не сомневаюсь, – поспешил заверить федерального агента Кромов.

– Арестованные не знали, когда и каким образом боевики Армии Ше Рохаса собираются освободить своего главаря, – продолжил свой обстоятельный рассказ Моллер. – Но информацию о том, что он попал в беду, они уже передали нужным людям, выйти на след которых агентам не удалось. Мы догадывались, что боевики Армии Ше Рохаса попытаются организовать нападение на полицейский участок, но никто из нас даже предположить не мог, каковы будут масштабы готовящейся акции. Мы рассчитывали превратить участок в ловушку для боевиков Ше Рохаса.

Нам казалось, что мы приняли все необходимые меры безопасности. Несмотря на то что днем космопорт и его окрестности патрулировали усиленные наряды полиции, ничего из ряда вон выходящего замечено не было. На ночь же в участке остались две смены полицейских, на вооружении которых были станковые трассеры и ручные гранатометы.

Около полуночи из диспетчерской космопорта в участок сообщили, что на орбиту Картара вышел неопознанный легкий транспорт. Корабль наматывал виток за витком вокруг планеты, не запрашивая при этом разрешения на посадку и не отвечая на запросы диспетчерской. Начальник полицейского участка космопорта предложил выслать к нему полицейский катер, чтобы выяснить, не требуется ли экипажу корабля помощь. Но не успел полицейский катер приблизиться к странному кораблю, как в его направлении была выпущена протонная торпеда. Катер был выведен из строя, экипаж, по счастью, остался цел. Одновременно с этим из открывшихся грузовых люков корабля были выброшены два управляемых посадочных модуля, какие обычно используют подразделения мобильной пехоты. Модули приземлились на окраине космопорта, и рота боевиков, вооруженных самым современным оружием, при поддержке двух бронемашин устремилась на штурм полицейского участка.

Начальник участка поступил совершенно правильно, приказав своим подчиненным отступить, оставив участок бандитам. В противном случае для многих полицейских эта ночь могла стать последней.

Однако, захватив полицейский участок, боевики Армии Ше Рохаса не обнаружили там своего главаря – мы заблаговременно переправили его на конспиративную квартиру СБ, спрятанную в жилых кварталах безымянного городка, расположенного неподалеку от завода по переработке ниобиевой руды.

Раздосадованные неудачей боевики ворвались на территорию космопорта и, захватив челнок, используемый для орбитальной загрузки тяжелых транспортов, покинули Картар. Но не возникало сомнений, что они предпримут новые попытки найти и освободить своего главаря.

Центральное командование СБ настаивало на том, что Ше Рохас должен быть непременно доставлен на Землю. В принципе это верное решение. Конец мифу о непобедимой Армии Ше Рохаса может положить только публичный суд над главой террористов. Вопрос заключался в том, как это сделать. Центральное командование СБ выслало за нами усиленный конвой, но его прибытия нужно было ждать пять дней. Где гарантия, что за это время сторонники Ше Рохаса не предпримут новую попытку вторжения на Картар? Конспиративная квартира в небольшом заводском городке, где почти все знали друг друга в лицо, была слишком уж ненадежным убежищем. Но даже в том случае, если бы мы сумели дождаться конвоя, это не гарантировало безопасной доставки террориста. Мы имели возможность лично убедиться в том, какими возможностями обладает Армия Ше Рохаса, и ни секунды не сомневались, что если боевикам не удастся отбить своего главаря на Картаре, то они непременно атакуют везущий его на Землю конвой. Открытый космос тем и хорош, что корабли в нем появляются ниоткуда и исчезают в никуда, не оставляя после себя никаких следов.

Тогда-то у нас и возникла идея, не дожидаясь прибытия конвоя, посадить Ше Рохаса в один из грузовых транспортов и вместе с ним добраться хотя бы до центральных районов федерации, где можно уже не опасаться нападения в космосе. Но похоже, что среди тех немногих, кто знал об этом плане, имелся осведомитель, работающий на Армию Ше Рохаса. Никак иначе я не могу объяснить тот факт, что террористам стало известно, что их предводитель находится на борту «Старателя-22».

Моллер умолк неожиданно, так что создалось впечатление, будто он не закончил начатой фразы.

Выждав какое-то время, Морин спросил:

– Каким образом вы узнали, что Армия Ше Рохаса вышла на ваш след?

Ему ответил капитан Гольцов:

– Мы установили причину неисправности двигателя.

Капитан «Старателя» сделал едва заметный знак рукой, после чего старпом Горато извлек из-под своего кресла и положил на стол деталь какой-то металлической конструкции, похожую на широкий лоток с соединительными пазами по краям. Странным казалось то, что сталь повышенной прочности толщиною в пять сантиметров с наружной стороны была изъязвлена небольшими по диаметру, но глубокими кавернами, в то время как внутренняя сторона лотка была зеркально чистой, если не считать двух крошечных отверстий, пронзающих металл насквозь.

– Похоже, что это фрагмент системы охлаждения, – сказал Кромов, взяв деталь в руки и внимательно осмотрев ее. – Если бы внутренняя поверхность не выглядела абсолютно новой, я бы сделал вывод, что двигатель, с которого снята эта деталь, проработал лет тридцать в какой-то весьма агрессивной среде.

Кромов положил поврежденную деталь охладителя на стол, и ею тотчас же завладел Ку Ши, чтобы, в свою очередь, внимательно изучить характер повреждений.

– Весь двигатель «Старателя» выглядит так же, – ответил ему Гольцов. – При том, что полтора года назад нам поставили его совершенно новым. Если бы один из техников не обнаружил вовремя утечку охладителя, двигатель взорвался бы, разнеся всю третью секцию. Нам не сразу удалось установить причину столь необычных повреждений.

Капитан Гольцов сделал эффектную паузу, готовясь поразить слушателей чем-то в высшей степени необычным. Однако его опередил Ку Ши:

– Исходя из характера повреждений и принимая во внимание то, что внутренняя поверхность детали осталась невредимой, я, пожалуй, рискну высказать предположение, что над вашим двигателем поработали микродиверсанты.

Левая бровь Гольцова, черная, словно выписанная самой тонкой кисточкой китайского калиграфа на белой коже капитанского лба, удивленно поползла вверх. Улыбка старшего помощника капитана «Старателя» Хосе Горато сделалась еще лучезарнее и шире. Моллер же, для того чтобы выразить свое восхищение догадливостью патрульного, состроил на лице какую-то совершенно невообразимую гримасу.

– Командир, – обратился Моллер к Морину. – Вы не будете возражать, если я стану обращаться к вам и вашим людям на «ты»? Дело в том, что во время интенсивного обсуждения я все равно становлюсь не в меру фамильярным, – прекрасно знаю этот свой недостаток, но ничего не могу с собой поделать. А денек нам, судя по всему, предстоит горячий.

– Нет проблем, – не стал возражать Морин. – Мы тоже не сторонники официальных процедур.

– Наконец-то я встретил взаимопонимание, – едва заметно ухмыльнулся Моллер, скосив глаза на капитана Гольцова, сидевшего неподвижно в своем кресле с прямой, как доска, спиной и плотно сжатыми губами. – Откуда тебе известно о микродиверсантах? – спросил он у Ку Ши.

– Я люблю читать военно-исторический журнал, – улыбнувшись, ответил патрульный.

– Который издает группа хакеров, прикрывающаяся псевдонимом Косоротов?

– Я вижу, у нас есть общие интересы.

– Где он теперь прячется? Мы прикрыли уже три его сервера.

– Будем обсуждать проблему Косоротова или вернемся к Ше Рохасу? – с невинным видом осведомился Ку Ши.

Моллер недовольно выгнул губы, но спорить не стал:

– Да, над двигателем «Старателя» поработали микродиверсанты.

– Отлично, – стукнул пальцами по столу Морин. – Теперь я хотел бы узнать, о чем, собственно, идет речь.

– Микродиверсанты – это новая секретная разработка военных, пока еще не запущенная в серийное производство, – ответил ему Моллер. – Вернее, была секретной до тех пор, пока Косоротов не влез на сервер Генштаба и не перевел информацию о микродиверсантах на страницы своего сетевого журнала. Микродиверсанты – это миниатюрные роботы размером чуть больше миллиметра, по внешнему виду и строению напоминающие жуков. Достаточно высыпать горсть микродиверсантов неподалеку от интересующего тебя объекта, и они сами доберутся до него и в кратчайшие сроки выполнят поставленную перед ними задачу. Возможности микророботов ограничены, зато то, на что они способны, они делают превосходно. Незаметно пробравшись на объект, микродиверсанты так же незаметно исчезают, оставляя после себя разрушения, сравнимые с мощным взрывом.

– Каким образом достигается такой эффект? – спросил Пасти.

– С помощью алмазных резцов микродиверсанты способны, в зависимости от поставленной задачи, вывести из строя или полностью уничтожить автомат или механизм, сделанный из любого материала, – ответил Моллер.

– И насколько высока их производительность? – поинтересовался Кромов.

– Сожалею, но это секретная информация, – ушел от ответа федеральный агент.

– По данным Косоротова, – ответил Кромову Ку Ши, – сотня микродиверсантов способна перепилить бетонный ригель толщиною в тридцать сантиметров за три с половиной минуты.

– Неплохо, – с уважением хмыкнул Кромов. – И сколько же этих клопов бегает по «Старателю»?

– Точно установить невозможно, потому что мы не знаем, когда они начали работу по разрушению охладителя маршевого двигателя, – сказал Моллер.

– В количестве меньше тридцати микродиверсантов использовать невозможно, – заметил Ку Ши. – По той простой причине, что только такое их количество создает достаточный объем ячеек памяти для того, чтобы ввести в них задачу, связанную с поиском требуемого объекта и необходимостью затаиться до начала операции. Тот, кто использовал микродиверсантов на «Старателе», должен был учитывать, что часть роботов могла погибнуть еще до начала ожидаемых от них действий, хотя бы просто под ногами экипажа. Учитывая это, можно предположить, что на корабле было выпущено не менее пяти-шести десятков микродиверсантов.

– Но это значит, что они могут и на «Галу» забраться! – в ужасе воскликнул Кромов, порываясь тут же бежать на свой корабль, чтобы спасти его от миниатюрных агрессоров.

– Исключено, – успокоил его Моллер. – Микродиверсанты – оружие одноразового применения. На выполнение поставленной перед ними задачи они используют весь имеющийся у них энергетический резерв. А для того, чтобы их перепрограммировать заново, необходимо собрать всех микродиверсантов, принимавших участие в операции, что в принципе невозможно.

– Ты предполагаешь, что на «Старатель» микродиверсантов подбросили сторонники Ше Рохаса? – спросил у федерального агента Морин.

– А кому еще это нужно? – пожал плечами Моллер. – Кроме того, микродиверсантов не купишь в портовой лавке. Для того, чтобы их достать, нужно иметь очень много денег и своих людей на опытном производстве Министерства обороны. Видимо, боевикам Ше Рохаса каким-то образом удалось узнать, что их главаря доставит на Землю не военный конвой, а «Старатель-22».

– Кому из экипажа транспорта было известно, что на «Старателе» будет находиться Ше Рохас? – спросил Морин.

– Только мне и моему первому помощнику, – ответил капитан Гольцов, кивнув в сторону Хосе Горато. – Нам сообщили об этом за пять с половиной часов до старта, когда корабль уже стоял под загрузкой и весь экипаж находился на борту.

– И тем не менее среди членов экипажа есть один из сторонников Ше Рохаса, – сказал Пасти. – Кто-то ведь должен был выпустить микродиверсантов.

– Это можно было сделать в то время, когда корабль стоял под загрузкой, – возразил Моллер. – Партию микродиверсантов, подброшенных на место предстоящей операции, можно запрограммировать на выполнение задания с отсрочкой до двух недель. В принципе небольшой пластиковый пакет с несколькими десятками миниатюрных роботов вполне мог оказаться в одной из партий ниобия, загруженного в трюмы «Старателя».

– То есть ты исключаешь возможность того, что на корабле находится вредитель? – спросил у федерального агента Морин.

– Не на все сто процентов, – качнул головой Моллер. – Однако, я считаю, что даже в том случае, если среди экипажа «Старателя» находится один из боевиков Армии Ше Рохаса, в данный момент он не представляет для нас практически никакой угрозы. Микродиверсанты были выпущены на корабле для того, чтобы остановить его именно там, где мы сейчас находимся, – в точке, достаточно удаленной от крупных межпланетных центров и пересадочных станций. А это может означать только одно: боевики Армии Ше Рохаса готовятся захватить «Старатель».

– Почему же они до сих пор не сделали этого?

– Капитан Гольцов уже сказал вам, что утечка из охладителя была обнаружена по чистой случайности. Террористы отслеживают маршрут «Старателя» и ждут, когда взорвется его маршевый двигатель. Именно это, как мне кажется, и должно послужить сигналом к началу атаки.

– Но взрыва не произойдет.

– Зато «Старатель» остановится. Выждав какое-то время, боевики Ше Рохаса сообразят, в чем тут дело, и все равно атакуют неподвижный транспорт.

– А что говорит по этому поводу сам Ше Рохас? – спросил Пасти.

– Молчит. – Лицо Моллера приобрело такое выражение, словно он раскусил зеленую, невообразимо кислую сливу.

– Насколько я понимаю, ни с одной из близлежащих военных баз помощь вовремя не поспеет? – Морин посмотрел на Пасти.

– Глухой сектор, – развел руками штурман. – Здесь, кроме нас, ни одного боевого корабля. Ближайшая военная база – Головачев-99 – в секторе ТХ-382, и до нее двенадцать часов лета.

– Мы рискнули связаться с вами на закрытой частоте, надеясь, что боевики Ше Рохаса не сумеют перехватить наш разговор, – сказал капитан Гольцов. – Для того чтобы связаться с военной базой или даже просто вызвать тягач и группу техобслуживания с ближайшей пересадочной станции, придется воспользоваться дальней связью. А это все равно что объявить всем, кому это интересно, что у нас вышел из строя маршевый двигатель. Армейцы тут же кинутся в атаку, не дожидаясь прибытия боевых кораблей.

– У тебя есть какой-нибудь конкретный план действий? – обратился Морин к федеральному агенту.

– Мы не можем выйти на связь, не рискуя спровоцировать тем самым атаку Армии Ше Рохаса. – Моллер говорил неторопливо. Он не давал никаких рекомендаций, а просто рассуждал вслух, приглашая и всех остальных принять в этом участие. – Но теперь у нас, по крайней мере, есть что противопоставить этим бандитам.

– Патрульный корабль – это вам не эскадренный эсминец, – заметил Кромов. – Против настоящего боевого корабля мы не продержимся и пяти минут. Благо, если успеем выпустить пару торпед. А в маневренности «Гала» значительно уступает истребителям.

– Ну, я не думаю, что боевики Ше Рохаса пригонят сюда целый боевой флот, – покачал головой Ку Ши. – Во-первых, передвижение большого соединения кораблей не может остаться незамеченным. Во-вторых, чтобы пройти мимо патрульных, боевые корабли должны иметь соответствующие коды доступа.

– Я думаю, что если армейцам удалось достать микродиверсантов, то и коды доступа они сумеют узнать, – резонно заметил Моллер. – И тем не менее ты прав, – не поднимая руки со стола, Моллер пальцем указал на Ку Ши, – они не поведут в атаку большое соединение кораблей. Уже хотя бы потому, что в этом нет никакой необходимости, – они уверены, что на борту «Старателя» нет никакого оружия.

– Скорее всего боевики явятся на одном или двух небольших кораблях, способных быстро высадить десант, а затем так же быстро забрать своих и уйти, – высказал свое мнение Пасти.

– Согласен, – кивнул Моллер.

Морин подтянул к углу рта край воротника куртки, на котором у него был закреплен микрофон.

– Эрик, – позвал он оставшегося на «Гала-4» пилота. – Ты все слышал?

– Да, командир, – ответил Тротт.

– Следи внимательно за радарами и дай нам знать, как только в поле зрения появится какой-нибудь движущийся объект. Даже если это будет просто дырявый котелок.

– Понял, командир.

– Я уже отдал приказ следить за приближением возможного противника. – Капитан Гольцов был, несомненно, задет тем, что, не спросив его согласия, Морин начал раздавать приказы, но тем не менее ему удалось сохранить абсолютно бесстрастное выражение лица.

– Отлично, – как ни в чем не бывало ответил Морин. – Значит, будем следить в оба.

Карл Моллер едва заметно ухмыльнулся – стиль руководства Морина, кажущийся со стороны несколько сумбурным, был ему более по душе, нежели холодный педантизм Гольцова.

– На нашей стороне эффект неожиданности, – сказал, обращаясь в первую очередь к патрульным, федеральный агент. – Боевики Ше Рохаса не рассчитывают, что на «Старателе» их встретит организованный отпор.

– Я бы предпочел, чтобы на нашей стороне была еще и парочка линейных крейсеров, – мечтательно вздохнул Пасти.

– Мы пошлем сигнал о помощи на военную базу Головачев-99, как только на транспорт будет совершено нападение, – продолжил Моллер. – После этого мы должны продержаться до подхода военных.

– Ну да, – задумчиво кивнул Морин. – Как минимум двенадцать часов.

– А почему бы не послать сигнал о помощи прямо сейчас? – спросил Пасти. – Какая разница, нападет на нас Армия Ше Рохаса через час или через сутки?

На этот вопрос патрульного ответил сам капитан Гольцов:

– Послав сигнал бедствия, мы тем самым спровоцируем сторонников Ше Рохаса. Пока у нас еще остается надежда, что, не получив информации о взрыве главного маршевого двигателя, террористы откажутся от своих планов.

– Я бы не стал на это надеяться, – с сомнением покачал головой Ку Ши. – Если армейцы знают, что их главарь находится на транспорте, следующем к Земле, они прекрасно понимают, что другой возможности освободить его у них уже не будет. Они бы атаковали «Старатель», даже если бы он продолжал двигаться намеченным курсом.

– А может, попробовать договориться с ними? – предложил Кромов без особой надежды на успех, просто чтобы обсудить все возможные варианты. – Отдадим террористам Ше Рохаса и мирно разойдемся в разные стороны. Ну, в конце концов, – добавил он, обращаясь персонально к Моллеру, – у тебя будет шанс поймать Ше Рохаса еще раз. Теперь-то ты знаешь его в лицо.

– Такой вариант не проходит, – усмехнувшись, покачал головой Моллер. – Ше Рохас не станет отпускать свидетелей, способных опознать его. К тому же он не захочет выставлять себя на посмешище, а потому непременно, так сказать, в назидание другим, уничтожит транспорт, ставший для него тюрьмой, вместе со всем его экипажем.

– А что, если вывезти Ше Рохаса со «Старателя» на нашем корабле? – предложил еще одну довольно-таки бессмысленную идею Пасти.

– Куда? – посмотрел на своего штурмана Морин. – На пересадочную станцию Диксон? Она защищена не лучше, чем этот рудовоз.

– Но таким образом мы, по крайней мере, сумеем выиграть несколько часов.

– И оставим террористам совершенно беззащитный транспорт.

– У нас есть только один выход. – Моллер плотно припечатал свою большую ладонь к полупрозрачной крышке стола. – Дать бандитам достойный отпор и продержаться до подхода помощи.

– Вообще-то, когда я поступал на службу в Галактический патруль, – закатив глаза к потолку, задумчиво произнес Пасти, – я надеялся на то, что мне придется просто регулировать движение в каком-нибудь не особенно густонаселенном секторе пространства. Ну, может, выписывать время от времени штрафы лихачам… – Пасти перевел взгляд на Морина: – Только, ради бога, Петр, когда моя мама в очередной раз пригласит тебя на именинный пирог, не рассказывай ей, что нам приходится еще и обуздывать распоясавшихся хулиганов, иначе она никогда больше не отпустит меня с тобой в рейс.

– Хорошо, – с серьезным видом пообещал штурману командир.

– Так вы остаетесь с нами? – спросил у Морина федеральный агент.

– А что, похоже, что мы собираемся смотаться?

Трудно себе представить, но встречный вопрос Морина заставил Моллера смущенно опустить взгляд.

– Я просто хотел внести окончательную ясность, – глухо пробубнил федеральный агент.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулся Морин. – Теперь расстановка сил нам ясна и можно переходить к делу. Я так понимаю, теперь уже весь экипаж транспорта в курсе того, что может произойти с ними в ближайшие пару часов?

Вопрос патрульного был обращен к капитану «Старателя-22».

– Нет, – сухо ответил Гольцов. – Пока я не вижу в этом необходимости.

– Послушайте, капитан, – удивленно посмотрел на Гольцова Морин. – Как в таком случае вы собираетесь организовывать оборону вашего корабля?

– Для этого мы вызвали вас, – ответил Гольцов и с независимым видом поджал губы.

– Он это серьезно? – удивленный взгляд Морина метнулся в сторону федерального агента.

– Боюсь, что да, – удрученно кивнул Моллер. – «Старатель-22» является гражданским грузовым транспортом, принадлежащим Космофлоту, и господин Гольцов – его законный капитан. Находясь на борту «Старателя», мы не имеем права оспаривать отдаваемые капитаном приказы и распоряжения до тех пор, пока они не противоречат Уставу Космофлота или пока корабль не окажется в секторе, где данный Устав не действует.

Морин откинулся назад, закинул руку на спинку кресла и недоумевающе посмотрел сначала на капитана «Старателя», затем на его старпома, на федерального агента и снова на капитана Гольцова:

– Вы что, всерьез рассчитываете, что наш отряд без помощи экипажа «Старателя» сможет остановить бандитов Ше Рохаса?

– Это ваша работа, командир Морин, – сухо ответил Гольцов. – Мы, конечно же, окажем вам посильную помощь…

– Грязь марсианская! – Морин стремительно подался вперед, привстал с кресла, навалился грудью на стол и что было сил стукнул кулаком по его крышке. – К дьяволу космическому вашу помощь! Вы все не помогать нам будете, а жизни свои спасать! – Выплеснув большую часть своего раздражения в крике и несколько успокоившись, Морин снова опустился в кресло. – Только в том случае, если это будет отчетливо понимать каждый член экипажа, у нас, возможно, есть шанс уцелеть, – закончил он уже совершенно спокойно.

– У моих людей нет соответствующих опыта и навыков, – ледяным голосом медленно проговорил Гольцов. – За исключением двух федеральных агентов, на корабле находятся люди исключительно гражданских специальностей.

– Среди нас тоже нет профессионалов в области борьбы с терроризмом, – изображая сожаление, театрально развел руками Морин. – Вы слышали, что не так давно сказал Велло по поводу нашей работы? Мы штрафы за неправильную парковку выписываем.

– Вы – Галактический патруль, – почти не разжимая губ, произнес Гольцов.

– Вот тут мне нечего вам возразить, – снова, на этот раз совершенно искренне, всплеснул руками Морин.

Он хотел было еще что-то сказать, но его отвлек голос Тротта, прозвучавший из закрепленной на левом ухе командира аудиоклипсы:

– Петр, ты меня слышишь?

Чтобы лучше слышать, Морин прикрыл ухо ладонью:

– В чем дело, Эрик?

– В соседнем секторе ТМ-342 неожиданно резко изменил направление движения корабль, который по внешним признакам можно идентифицировать как пассажирский лайнер класса «Симмонс». Сейчас он держит курс точно в нашем направлении. Кораблями этого класса лет двадцать назад активно пользовался даже Космофлот, но сейчас они уже сняты с производства. В настоящее время двадцать два «Симмонса» принадлежат частным туристическим фирмам, которые используют их главным образом для доставки клиентов с пересадочных станций к местам отдыха. Максимальная загрузка «Симмонса», включая экипаж, согласно каталогу составляет двадцать семь человек, а это значит, что, если очень постараться, в него можно затолкнуть вдвое больше.

– Отлично, Эрик, – похвалил пилота Морин.

– Не вижу в этом ничего хорошего, – возразил ему Тротт. – «Симмонс» вполне может быть использован для высадки десанта на внешнюю обшивку «Старателя».

– Каково подлетное время?

– Тридцать семь минут.

Морин поднял руку и включил таймер на часах.

– Продолжай наблюдение, Эрик.

– Я так полагаю, что, когда «Симмонс» войдет в наш сектор, мне не стоит запрашивать у него код опознания? – Правильно полагаешь, Эрик. Кроме «Симмонса», больше ничего подозрительного?

– Нет.

– Продолжай следить за «Симмонсом», но не забывай, что космос велик…

– И непознаваем, подобно богу, – закончил за командира Тротт.

– Я хотел сказать: непредсказуем, как женщина, – поправил подчиненного Морин. – Все. Жди указаний.

– Понял, командир.

Морин с сожалением посмотрел на капитана Гольцова:

– Похоже, капитан, ваши вахтенные прошляпили появление возможного противника.

Гольцов молча встал и отошел к журнальному столику, на котором стояла черная, как антрацит, пластиковая коробка интеркома. Морин тут же отметил про себя, что это было откровенным нарушением инструкции, требующей, чтобы интерком был закреплен на стене возле двери отсека.

– Сколько у нас времени? – спросил у Морина федеральный агент.

– Если корабль, который засек Эрик, явился по наши души, то чуть больше получаса, – ответил Морин.

– Командир, – в доверительном тоне обратился к Морину Моллер. – Я хочу сказать, что, какое бы решение ни принял капитан Гольцов, я с вами. И мой напарник тоже. Можете располагать нами по собственному усмотрению, только примите во внимание то, что одному из нас приходится постоянно быть при арестованном.

– Больно много чести для бандита, – усмехнулся Кромов. – Можно посадить его в индивидуальную спасательную капсулу и заварить замок снаружи. И никуда он не денется.

– Неплохая мысль, – согласился федеральный агент. – Капсулу можно установить в командном отсеке, там всегда находятся люди.

– И в случае, если боевикам Ше Рохаса удастся захватить весь корабль, командный отсек скорее всего станет нашим последним рубежом обороны, – добавил Морин.

– А почему ты уверен, что боевики станут брать корабль штурмом, а не расстреляют его на расстоянии? – спросил у командира Пасти. – Только потому, что Эрик обнаружил «Симмонса»? Но ведь это может быть и маскировка.

– Потому, что боевикам не известно, в каком именно отсеке находится Ше Рохас, – ответил Морин. – Начав расстреливать корабль вслепую, они рискуют убить своего предводителя, ради спасения которого все и затеяно.

– Резонно, – подумав, согласился с командиром Пасти.

– Слушайте, – перешел на заговорщицкий полушепот Морин, – а может, нам и этого, – он взглядом указал на узкую, прямую спину капитана Гольцова, разговаривающего по интеркому с командным отсеком, – временно нейтрализовать, запихнув в индивидуальную спасательную капсулу?

– Имей в виду, это будет расценено как мятеж на корабле, – с серьезным видом предупредил Морина Моллер. – Но в принципе идея мне нравится.

– А нам тем более не привыкать, – посмотрел на свою команду Морин. – От каких только обвинений нам не приходилось открещиваться.

– Работа такая, – тяжело, как после поднятия рекордно большого веса, выдохнул Кромов.

– Из этой затеи ничего не выйдет.

Лица всех сидевших за столом одновременно развернулись в сторону произнесшего эти слова первого помощника капитана «Старателя-22». За все время, что они находились в каюте капитана, Хосе Горато не произнес ни единого слова, только улыбался каждому, кто смотрел на него, отчего фигура старпома за столом стала восприниматься остальными всего лишь как некий экзотический предмет интерьера, и именно поэтому, несмотря на присутствие старпома, Морин, не то в шутку, не то всерьез, завел разговор о возможности ареста капитана «Старателя».

– Почему? – нарушив удивленное молчание, спросил Морин.

– Только капитану известны коды управления всеми системами корабля, – объяснил свою позицию Горато. – Без них «Старатель» всего лишь груда металла. Вы не сможете открыть даже дверь этой каюты, если на то не даст своего согласия капитан Гольцов.

– Голосовые коды? – уточнил Пасти.

Горато молча кивнул.

– Вот уж не думал, что их все еще кто-то использует, – недоумевающе покачал головой Морин. – Ваш капитан часом не параноик?

– Медкомиссию он проходит регулярно, – уклончиво ответил Горато, оставив в тени свое собственное мнение по данному вопросу.

– Выходит, как ни крути, нам придется с ним сотрудничать, – обреченно вздохнул Кромов.

– У вас на корабле есть какое-нибудь оружие? – спросил Морин у Горато.

– Нет, – отрицательно качнул головой старпом. – Если не считать именного пистолета капитана.

– У нас с напарником кое-что есть, – сказал Моллер. – Два ручных трассера, два пистолета, два ручных парализатора ближнего радиуса действия и солидный запас боеприпасов. Кроме того, я на всякий случай прихватил станковый трассер.

– Похвальная предусмотрительность, – одобрительно наклонил голову Морин. – У нас на корабле тоже найдется кое-что. Достаточно, чтобы вооружить человек десять-двенадцать. Сколько человек на корабле? – снова обратился Морин к Горато.

– Экипаж «Старателя-22», включая капитана, двадцать семь человек, – четко доложил старпом. – Плюс два агента Службы безопасности и один арестант.

– Есть те, кто проходил воинскую службу?

– Да, нескольких я знаю.

– Отлично. Значит, с оружием обращаться умеют.

Закончив разговор с командным отсеком, к столу вернулся капитан Гольцов.

– Мои наблюдатели тоже сумели обнаружить объект, о котором вы говорили, – сказал он, обращаясь к Морину. – Они не стали поднимать тревогу, потому что это всего лишь пассажирский лайнер «Симмонс».

– По вашему мнению, боевики Ше Рохаса не могут использовать «Симмонс» для высадки десанта на «Старатель»? – спросил Морин.

– «Симмонс» не несет никакого вооружения. – Губы Гольцова раздвинулись в холодной, исключительно неприятной улыбке. – С ним-то, я надеюсь, вы сумеете разобраться?

Чтобы снова не сорваться на крик, Морин набрал полную грудь воздуха и на несколько секунд задержал дыхание.

– Так. – Морин посмотрел на Моллера, словно надеясь найти поддержку у федерального агента, затем, демонстративно игнорируя присутствие за столом капитана «Старателя», обратился к его первому помощнику: – Покажите нам общий план корабля.

Не глядя на капитана, Горато взял со стола дистанционный пульт управления и нажал на нем несколько кнопок.

Включилась подсветка снизу, и на матово-белой поверхности стола, превратившейся в экран, появилось изображение всех трех секций «Старателя» в продольном разрезе.

– Какие места, на ваш взгляд, будут наиболее уязвимы в случае, если террористы предпримут попытку захвата «Старателя»? – вопрос Морина также был обращен к старпому.

– Я бы сразу исключил возможность атаки со стороны грузовых трюмов. – Горато взял в руку световое перо и широкими кругами обвел три грузовых трюма во второй секции корабля и по два в первой и третьей. – Они под завязку загружены сорокакилограммовыми слитками ниобия. Если террористами будет предпринята попытка пробить обшивку корабля извне, – а другой возможности проникнуть в трюмы у них нет, – то груз завалит оставленные для автопогрузчиков проходы. Для того чтобы разобрать такой завал, потребуется немало времени.

– Скорее всего удар будет нанесен где-то в районе машинного отделения. – Кромов ткнул пальцем в схему, после чего на экране осталось масляное пятно.

– Почему ты так думаешь? – спросил у него Морин.

– Если проход через трюмы закрыт, то машинное отделение остается единственным местом, которое можно разворотить, не опасаясь, что при этом пострадает Ше Рохас, – ответил Кромов. – Но это, конечно, в том случае, если террористам не известно доподлинно, где содержится их главарь.

– Мы решили перевести Ше Рохаса в командный отсек, – сказал, посмотрев на Гольцова, Морин.

– Вы решили? – удивленно поднял брови капитан. – К вашему сведению, только я имею право отдавать приказы на «Старателе».

– Нас уже предупредили, – коротко кивнул Морин. – Поэтому я и ставлю вас в известность о принятом нами решении.

Гольцов бросил на своего первого помощника быстрый взгляд, не сулящий тому ничего хорошего.

– Командный отсек – неподходящее место для содержания арестованных, – сухо произнес он, обращаясь к Морину.

– Можно подумать, что сам по себе грузовой транспорт является самым подходящим местом для ведения затяжных боевых действий, – саркастически усмехнулся Морин. – Вы, надеюсь, не станете спорить, капитан, с тем, что командный отсек является самым важным местом на корабле?

– Конечно, – не спеша ответил Гольцов. Он не понимал, к чему патрульный задал этот вопрос, и это внушало ему опасение.

– Поэтому мы будем защищать его до конца, – продолжил свою мысль Морин. – Террористы не взорвут корабль до тех пор, пока не отыщут своего главаря, живым или мертвым. Именно поэтому Ше Рохас должен находиться в командном отсеке, а не в каком-либо другом месте. Вам это ясно, капитан Гольцов? Или же мне следует привести еще какие-то доводы? По-моему, чтобы спасти свои жизни, мы должны поступать в первую очередь разумно, а уже потом, если останется время, сверять наши действия с Уставом Космофлота.

И без того бледное, как мелованная бумага, лицо капитана «Старателя» сделалось похожим на посмертную гипсовую маску. И все же он смог себя сдержать – у него хватило здравомыслия для того, чтобы согласиться с доводами Морина.

– Господин Горато, – обратился к своему помощнику капитан Гольцов. – Пойдите в командный отсек и подготовьте все для приема арестанта.

Старпом вскочил на ноги, собираясь выполнить приказ капитана.

– Останьтесь, Горато, – приказал ему Морин. – Нам могут понадобиться ваши знания конструктивных особенностей корабля.

Старпом растерянно посмотрел на Гольцова, затем перевел взгляд на Морина и смущенно развел руками.

– Капитан, – обратился к Гольцову Морин. – Никаких особых приготовлений к переводу Ше Рохаса в командный отсек проводить не нужно. Достаточно, если вы прикажете кому-нибудь из техников доставить туда одну индивидуальную спасательную капсулу и один пистолет для плазменной сварки.

– Ты думаешь, мы обойдемся одним комплектом? – многозначительно посмотрел на Морина Моллер.

– Надеюсь. – Обозначив на лице улыбку, Морин взглянул на часы.

Подлетное время «Симмонса», за которым вел наблюдение Тротт, составляло к настоящему моменту всего лишь двадцать четыре минуты. А сделать за это время нужно было успеть много.

Морин посмотрел на экран радара. Розовая точка, обозначающая «Симмонс», прыгала, словно блоха, уверенно и быстро подбираясь к «Старателю», который был изображен на экране в виде большого неровного пятна.

В дальнем углу отсека стояла индивидуальная спасательная капсула с заваренным замком, внутри которой находился Ше Рохас. Глядя на то, как самый знаменитый террорист Галактической Лиги занимал место в своей новой арестантской камере, Морин подивился, каким щуплым и тщедушным он был. Таких, как он, можно было, если постараться, затолкнуть пару в спасательную капсулу, рассчитанную на одного. На вид Ше Рохасу было лет сорок. У него были длинные, слегка вьющиеся рыжие волосы, стянутые на затылке резинкой. На большом, нависающем над глазами лбу виднелись глубокие залысины – родовой признак, а вовсе не следствие начавшегося выпадения волос. Когда ему предложили занять место в капсуле, Ше Рохас не стал возражать. Он вообще не произнес ни единого слова, только с интересом и, как показалось Морину, немного насмешливо посмотрел на присутствующих в командном отсеке. Должно быть, для него происходящее являлось добрым знаком.

В командном отсеке помимо Морина и упакованного в спасательную капсулу Ше Рохаса находились еще четверо. Капитан Гольцов сидел в своем кресле с независимым и немного отстраненным от всего происходящего видом. Единственная цель его пребывания на командном пункте «Старателя» заключалась в том, что, после того как Морин отдавал какое-нибудь распоряжение по внутренней связи, Гольцов вводил в систему управления соответствующие коды с тем, чтобы заставить работать автоматику. На предложение Морина снять систему кодирования приказов Гольцов ответил категорическим отказом.

– Здесь я отвечаю за все, что происходит, – сказал капитан «Старателя». – Мне решать, как организовать службу на моем корабле. До сих пор она не давала сбоев.

– Насколько мне известно, до сих пор на ваш корабль террористы не нападали, – ответил ему Морин.

– Я до сих пор не уверен в том, что «Симмонс» намеревается нас атаковать, – не глядя в сторону патрульного, сказал Гольцов.

– В отличие от вас, капитан, моя уверенность растет с каждой минутой, – мрачно усмехнулся Морин.

Карл Моллер сидел в кресле, отодвинутом к стене. Держа на коленях ручной трассер, он молча наблюдал за вялой перепалкой капитана «Старателя» и командира патрульных.

В креслах у пульта сидели вахтенный пилот и штурман.

Остальные члены экипажа «Старателя», патрульные и второй федеральный агент, по имени Карим Мусат, разделившись на шесть групп, уже заняли намеченные Мориным позиции в местах возможной атаки террористов. Стратегию, которую собирался использовать Морин, можно было счесть невероятно простой, но, по здравом размышлении, только она могла дать хотя бы минимальную возможность плохо вооруженному и не имеющему почти никакой боевой практики экипажу «Старателя» продержаться до подхода помощи. Все, что мог предложить своим бойцам Морин, он сформулировал буквально в нескольких словах: вначале – активно препятствовать проникновению террористов внутрь корабля, затем – изо всех сил драться за каждый переход, постепенно отступая в направлении командного отсека. Тактику боя на местах должны выбирать командиры отрядов, которыми были назначены патрульные Велло Пасти, Ку Ши и Джеймс Кромов, федеральный агент Карим Мусат и первый помощник капитана «Старателя-22» Хосе Горато. Как долго можно было продержаться, следуя предложенной Мориным стратегии, зависело от того, насколько активно и напористо поведут себя атакующие и насколько организованны и самоотверженны окажутся защитники «Старателя». А также от того, надолго ли у них хватит боеприпасов, запас которых был весьма ограничен.

– Эрик, – произнес Морин в микрофон, закрепленный на воротнике.

– Да, командир, – тут же отозвался пилот.

– Перевожу тебя на кодированную связь с командного пульта «Старателя». – Морин щелкнул переключателем на пульте и подтянул к себе большой микрофон на гибкой стойке. – Как слышишь меня, Эрик?

– Отлично, командир, – на этот раз голос Тротта прозвучал из общего динамика. – Надеюсь, что за оставшиеся несколько минут террористы не успеют расшифровать наш код.

– Если им это удастся, то Ку Ши получит от меня персональное взыскание, – усмехнулся Морин. – Он получил этот код от кого-то из своих знакомых хакеров и уверял, что этому специалисту высшего класса, пасущемуся на засекреченных серверах Министерства обороны, потребовалось десять минут для того, чтобы разобраться с ним.

– Я бы предложил поручить Ку навести порядок в подсобных помещениях нашего корабля, – предложил Тротт. – Давно пора этим заняться.

– Посмотрим, – ответил Морин. – Теперь я хочу увидеть на обзорном экране картинку с камер, установленных на «Гала-4».

– Нет проблем, командир.

Морин разделил обзорный экран на две равные части. На левой по-прежнему была видна черная бездна космоса с мерцающими искорками звезд, на правой спустя пару секунд появилось изображение внутренней обшивки грузового шлюза «Старателя».

– Отлично, Эрик, я вижу все так, словно сам нахожусь на «Гала-4», – сказал в микрофон Морин.

– Признаться, мне здесь одиноко, – ответил Тротт.

– Ждать осталось недолго, – успокоил пилота Морин. – А за делом обо всем забудешь.

– Это точно, – согласился с командиром Тротт.

– Слушай меня внимательно, Эрик. Я хочу, чтобы ты вывел «Гала-4» из шлюза, но так, чтобы все время оставаться в тени «Старателя», чтобы тебя не было видно ни на радарах, ни на обзорном экране приближающегося к нам «Симмонса».

– Понял, командир.

– Готов?

– Да.

– Открывайте грузовой шлюз второй секции, – сказал Морин капитану Гольцову.

Дождавшись, когда капитан «Старателя» выполнит указание, Морин добавил:

– В дальнейшем, капитан Гольцов, я бы попросил вас следить за тем, о чем я разговариваю с экипажем, и выполнять все необходимые операции, не дожидаясь, когда я обращусь персонально к вам. Возможно, у меня не будет на это времени.

Гольцов стиснул зубы и ничего не ответил. Он всей душой надеялся, что движущийся в направлении «Старателя» «Симмонс» окажется самым обычным пассажирским лайнером. Вот тогда-то он поквитается со всеми, кто рвется командовать на его корабле, подрывая тем самым авторитет капитана!.. Как бы там ни было, экипаж после этого рейса придется по большей части сменить.

Объектив камеры, установленной на «Гала-4», скользнув по стене шлюза, нашел широкий открытый проем, за которым была только черная пустота, пробитая местами острыми сверкающими иглами далеких звезд.

Тротт включил маршевый двигатель на самую малую тягу и медленно направил корабль к выходу. Не дожидаясь, когда «Гала-4» полностью покинет шлюз, он включил маневровые двигатели, сориентировав их под сорок пять градусов к плоскости движения корабля. Нос «Гала-4» резко завалился вниз. Патрульный корабль не вылетел, а почти вывалился из грузового шлюза «Старателя», едва не проехавшись своим днищем по внешней обшивке транспорта. Заведя корабль за угол огромного шестигранника второй секции «Старателя», Тротт переключил двигатели на холостой ход и, включив магнитные захваты, прочно приклеился к внешней обшивке транспорта. Теперь его можно было обнаружить лишь в том случае, если бы кому-нибудь вдруг пришло в голову внимательно, метр за метром, осмотреть все внешние поверхности грузового транспорта.

Тротт посмотрел на таймер радара – до визуального контакта с приближающимся «Симмонсом» оставалось полторы минуты.

– Как устроился, Эрик? – услышал он голос командира Морина.

– Нормально, – ответил Тротт. – Но боюсь, отсюда я «Симмонса» не увижу.

– Когда он появится на нашем обзорном экране, я сориентирую тебя.

– Знаешь, Петр, не люблю таких вот неопределенных ситуаций, – признался Тротт.

– А кому такое понравится, – согласился Морин. – Если бы мы были уверены, что «Симмонс» нашпигован террористами, как баклажан семечками, то сбили бы его еще на подлете – и никаких проблем. А так… Маета одна… Торпедные установки готовы к бою?

– Все готово, Петр. Жду только приказа.

– Стрелять будешь без приказа.

– Это как же?.. – Тротт растерянно развел руками, забыв о том, что Морин не видит его. – Я всего лишь пилот и не имею права принимать подобных решений.

– Сейчас ты, как единственный оставшийся на борту «Гала-4» член отряда, выполняешь обязанности каждого из нас. В том числе и командира. Что бы ни случилось, отвечать за все буду я. Понятно?

– Я вовсе не пытаюсь переложить на тебя ответственность, Петр…

– Понятно? – перебив пилота, еще более жестко, чем в первый раз, повторил свой вопрос Морин.

– Да, капитан, – уверенно ответил Тротт.

– Когда «Симмонс» окажется в зоне визуального контакта, я сориентирую тебя в нужном направлении, и ты сам будешь наблюдать за приближающимся кораблем. И при первом же намеке на то, что он пытается высадить десант на внешнюю обшивку «Старателя», собьешь к чертям космическим этот лайнер.

– Понял, командир.

– По моим часам пятнадцать секунд до визуального контакта с «Симмонсом», – сказал Морин.

– Двенадцать, – взглянув на таймер радара, поправил командира Тротт.

На какое-то время в командном отсеке патрульного корабля повисла напряженная тишина. Поскольку на обзорном экране был виден только фрагмент внешней обшивки грузового транспорта с рядами огромных клепок, округлые головки которых были раздавлены ударами чудовищной силы, загнавшими их в гнезда, и сварными швами, похожими на потоки застывшей лавы, выплеснувшейся некогда из жерла взорвавшегося вулкана. Тротт следил за показаниями таймера, беззвучно отсчитывая губами секунды.

На таймере оставалось еще две секунды, когда Тротт услышал голос командира:

– Есть визуальный контакт с «Симмонсом».

– Ну и как он? – спросил Тротт.

Он старался произносить слова неторопливо и спокойно, чтобы голос не выдавал его волнения.

– Пока никак, – ответил Морин. – Я вижу только точку на экране.

– А-а, – разочарованно протянул Тротт.

– Разверни нос корабля на двадцать два градуса по часовой стрелке, – приказал Морин.

Манипулируя магнитными захватами, Тротт выполнил указание.

– Теперь подай корабль немного вперед.

Тротт ослабил магнитный захват и переключил на рабочий ход вспомогательные двигатели. Патрульный корабль медленно двинулся вперед, едва не сдирая днищем клепки с обшивки «Старателя». Уродливый пейзаж внешней обшивки грузового транспорта так же медленно начал смещаться в сторону левого нижнего угла обзорного экрана. Вскоре в правом верхнем углу показался фрагмент бездонно-черной мглы, утыканной точками звезд, кажущимися то исчезающе-малыми, то похожими на вспышки габаритных огней проходящих где-то на самой границе видимости грузовых транспортов. Когда космос заполнил примерно две-трети экрана, Тротт увидел яркое чечевицеобразное пятно серо-стального цвета.

– Вижу «Симмонс», – сказал пилот в микрофон, останавливая движение корабля.

– Порядок, Эрик. – Голос командира показался Тротту немного севшим от напряжения. Хотя, вполне вероятно, что причиной тому были всего лишь искажения, возникшие при прохождении звукового сигнала через двойную систему кодирования-декодирования.

Тротт убрал защитный колпак с установленной на внешней обшивке «Гала-4» видеокамеры и чуть приподнял ее на гибком стержне вверх. Пока он выполнял эту операцию, значительно увеличившую поле обзора, чечевицеобразное пятно на экране превратилось в миниатюрный кораблик, похожий по форме на самые первые «шатлы», при помощи которых землянам некогда удалось колонизировать Луну, что по тем временам можно было расценивать как настоящий подвиг. Задействовав систему внешнего сканирования, Тротт снял параметры приближающегося к «Старателю» корабля и прогнал их через компьютерный каталог. Корабль вновь был идентифицирован как пассажирский лайнер класса «Симмонс», однако на близком расстоянии компьютер выявил ряд внешних отличий от образца, которые, впрочем, можно было объяснить конструктивными изменениями, что внесли новые владельцы «Симмонса», перекупив у Космофлота старый, потрепанный космосом и годами корабль.

На расстоянии около ста километров от «Старателя» «Симмонс» начал сбрасывать скорость.

Ладонь Тротта легла рядом с контрольной клавишей, открывающей световой луч управления торпедными установками.

– Командир… – негромко произнес пилот в микрофон.

Он не ждал никаких указаний – это было чисто психологическое, неосознанное до конца желание еще раз убедиться в том, что ты не один, что рядом находится еще кто-то, готовый вместе с тобой вступить в бой.

– Я все вижу, Эрик, – тут же отозвался Морин.

– Но «Симмонс» тормозит!

– Подождем. Пока еще рано предпринимать какие-либо действия. Для того чтобы высадить десант, он должен подойти к транспорту почти вплотную.

– Да, командир.

Продолжая торможение, «Симмонс» подошел к «Старателю» на расстояние километра. Заглушив главный маршевый двигатель, лайнер продолжал двигаться вперед, используя два вспомогательных двигателя.

– «Старатель-22» вызывает «Симмонса»! – услышал Тротт голос капитана Гольцова. – Вы находитесь в опасной близости от нас! При продолжении движения прежним курсом неизбежно столкновение!

Никакого ответа не последовало. «Симмонс» продолжал движение.

– Командир, – обратился Тротт к Морину. – Намерения «Симмонса» не вызывают никаких сомнений.

– Пока я не вижу никаких явных признаков агрессии, – ответил Морин. На этот раз в голосе его совершенно отчетливо звучала неуверенность.

– Командир, это нападение! Если мы подпустим «Симмонс» чуть ближе, я не смогу сбить его, не повредив «Старателя»!

– Тебе решать, Эрик.

– Я начинаю бой!

Быстрым движением большого пальца Тротт перекинул контрольную клавишу. В воздухе повис тонкий красноватый луч. Достаточно было коснуться его рукой, чтобы привести в действие торпедные установки.

– Активировать систему автоматического наведения на цель! – отдал команду бортовому компьютеру Тротт. – Цель – пассажирский лайнер «Симмонс». Расстояние до цели – около двухсот метров.

– Цель найдена, – ответил компьютер.

Отключив магнитные захваты, Эрик врубил форсированную тягу главного маршевого двигателя. Выйдя из своего укрытия, патрульный корабль рванулся вперед. Цель находилась от него по левому борту, и для того, чтобы увеличить точность наведения, Тротт заложил левый вираж. Увидев на обзорном экране левый борт чужого корабля, Эрик уже занес руку над пусковым лучом, когда произошло нечто невероятное. Часть обшивки «Симмонса» отвалилась в стороны, и глазам изумленного патрульного предстал спрятанный под нею новенький десантный бот с кодовым номером К-2-45 на хвостовом стабилизаторе.

Должно быть, произошедшая с «Симмонсом» метаморфоза повергла в смятение не только пилота «Гала-4», но и тех, кто находился в командном отсеке «Старателя». Прошло, наверное, секунды четыре, прежде чем в командном отсеке патрульного корабля раздался отчаянный крик Морина:

– Бей, Эрик!

Эрик, как туго натянутую струну, рванул четырьмя пальцами тонкую светящуюся нить. В то же мгновение корабль вздрогнул, выбросив из своих спаренных торпедных установок две протонные торпеды.

Но прежде, чем торпеды достигли цели, из люка, раскрывшегося в днище десантного бота, словно яйцо из-под несушки, вывалился похожий на большой усеченный конус абордажный модуль.

– Командир! Абордажный модуль! – крикнул в микрофон Тротт.

– Отследи точку присоединения модуля к внешней обшивке «Старателя» и добей корабль-носитель, – с кажущимся спокойствием, причиной которого могло быть только готовое в любой момент взорваться внутреннее напряжение, ответил Морин. – Добей его, Эрик.

Должно быть, экипаж десантного модуля так и не успел заметить внезапно атаковавший их патрульный корабль. Боевики Ше Рохаса настолько были уверены в том, что «Старатель-22» станет для них легкой добычей, что даже не позаботились о защите. Две протонные торпеды одновременно ударили в левый борт неприятельского корабля и беззвучно взорвались, раздирая металл внешней обшивки.

Одновременно со взрывами торпед сработал пусковой механизм абордажного модуля. Конусообразная капсула, внутри которой могли свободно разместиться два десятка хорошо вооруженных и готовых к бою отъявленных головорезов из Армии Ше Рохаса, устремилась в направлении третьей секции «Старателя».

Подбитый десантный бот завалился на правый борт, подставив под новый удар свое днище с раскрытым люком. Искушение было слишком велико, и Эрик не смог устоять. Вместо того чтобы сразу же перенести прицел на абордажный модуль, он выпустил еще пару торпед в разверстое чрево пиратского корабля. Торпеды вошли так глубоко в металлическую плоть десантного бота, что взрыв разломил корабль надвое. Если среди обломков, окутанных облаками вырвавшегося из отсеков и мгновенно превратившегося в ледяную пыль воздуха, еще были живые, то им оставалось только позавидовать тем, кто умер быстро и без мучений.

– Новая цель – абордажный модуль! – скомандовал Тротт. – Расстояние до цели…

Эрик умолк, бросив взгляд на экран поискового устройства и не обнаружив на нем абордажного модуля. Увлекшись атакой на десантный бот, он сместился слишком далеко в направлении первой секции «Старателя», и теперь выступающий угол средней секции транспорта закрывал от него абордажный модуль.

Выругавшись сквозь зубы, Тротт принялся выводить корабль на ударную позицию. Но к тому времени, когда на обзорном экране «Гала-4» вновь появился абордажный модуль, конус уже сидел на обшивке «Старателя» в окружении густой белесой бахромы герметика, залившего места неплотного присоединения упругого контактного кольца к поверхности металла. Мощные алмазные резцы абордажного модуля, расположенные по окружности основания конуса, меньше чем за минуту взрезали обшивку корабля, открыв боевикам путь в машинное отделение транспорта.

– Командир, – произнес Тротт в микрофон. – Я уничтожил десантный бот, но абордажный модуль уже присоединился к третьей секции транспорта в районе машинного отделения. Я могу сбить его лазерной пушкой, но это приведет к разгерметизации отсека.

– Отставь, Эрик, – тут же отозвался Морин. – В отсеке находятся наши люди. Именно на этом направлении мы подготовили боевикам Ше Рохаса достойную встречу. Продолжай следить за окружающим пространством. Я не удивлюсь, если, узнав о гибели десантного бота, террористы вышлют подкрепление. Мы уже отправили вызов на военную базу Головачев-99. Они выслали к нам линейный эсминец и два звена истребителей, однако до их прибытия нужно еще дожить.

Отрядом, который встретил боевиков Ше Рохаса в машинном отделении, командовал Джеймс Кромов. Под полом отсека находился грузовой трюм, а за одной из стен располагались внутренние вспомогательные помещения корабля и вспомогательная система охлаждения. Три другие стены и потолок прилегали непосредственно к внешней обшивке. Внутреннее пространство отсека, и без того достаточно большое для того, чтобы его не могли держать под контролем пять человек, к тому же еще было заполнено закрывающими обзор трубами, вакуумными путепроводами и аппаратными блоками, в назначении которых мог разобраться только специалист, проведший среди них не менее пяти лет своей жизни. А в самом центре помещения стоял огромный реактор – цилиндр с раздутыми боками, похожий на котел средневекового алхимика, в который полубезумный подвижник науки загрузил все, что имелось под рукой, с тем, чтобы если и не получить слиток чистого золота, то уж, по крайней мере, постичь суть процесса преобразования веществ. Принимая во внимание, что четверо переданных ему в подчинение членов экипажа «Старателя» имели представление о боевом искусстве, основанное на многочисленных боевиках, в которых подобная обстановка была самым подходящим фоном для решающей схватки главного героя с уцелевшими злодеями, Кромов решил не вводить мужиков в искушение и отвел их к выходу из отсека. Он рассчитывал задержать противника в машинном отделении хотя бы на пару часов, а затем через камеру охладителя отойти к переходу во вторую секцию корабля, где к тому времени должен быть создан дополнительный рубеж обороны.

По сути, команду Кромова нельзя было назвать боевым отрядом – только у одного из них был трассер. Двое других имели на вооружении пистолеты, а у четвертого был парализатор дальнего радиуса действия. К тому же грузчик, вооруженный парализатором, считал, что его оружие наиболее эффективно только тогда, когда им размахивают, как мачете, поэтому у Кромова были большие опасения, как бы этот герой не «порубал» в бою своих же товарищей. В лучшем случае эту группу вооруженных гражданских можно было использовать лишь как шумовое прикрытие. Несмотря на боевой задор, горящий в глазах грузчика, повара, карго и бортинженера из состава экипажа «Старателя», для серьезного боя с вооруженным неприятелем они готовы не были. Зато у отряда был на вооружении станковый трассер, – Кромов получил единственное по-настоящему мощное оружие, имевшееся на борту «Старателя», поскольку порученный ему отсек машинного отделения считался наиболее вероятной зоной высадки десанта противника.

По совести, Кромову хотелось верить, что то, к чему они так старательно готовились, не произойдет. Черт с ним, с капитаном Гольцовым, пусть себе ехидно ухмыляется и шлет докладные в Центральную диспетчерскую патрульной службы, жалуясь на произвол, учиненный на его корабле личным составом отряда «Гала-4». Переживем! И не такое бывало! Только бы все обошлось без стрельбы и без неизбежных в такой ситуации жертв. В этот момент Кромов думал даже не о себе, – будучи по натуре своей фаталистом, Джеймс почему-то был уверен в том, что сегодня все пули пройдут мимо него, а о тех ребятах из экипажа «Старателя», которые, если начнется стрельба, в пароксизме глупого героизма непременно подставятся под выстрелы.

Получив сообщение, что абордажный модуль, сброшенный с десантного бота, движется в направлении третьей секции, Кромов понял, что его отряду предстоит первым вступить в бой. В этот момент он почувствовал, что напряженное волнение, которое он испытывал с той самой минуты, как вместе со своим отрядом занял позицию в дверях отсека машинного отделения, оставило его. Теперь он ощущал лишь непоколебимую уверенность в себе, подобно той, что испытывал всякий раз перед тем, как взяться за работу, исход которой был в высшей степени неопределенным. Как, например, в том случае, когда командир дал ему два часа на запуск движка, который по всем объективным показателям давно пора было списать в утиль. И, что ведь самое интересное, движок заработал. Правда, еще через два часа он окончательно развалился на части, но сути дела это не меняет: когда берешься за работу с уверенностью в том, что сумеешь с ней справиться, в результате непременно что-нибудь да получится. Пусть даже не совсем то, на что ты рассчитывал изначально.

Удар абордажного модуля о внешнюю обшивку корабля был не особенно сильным, но все, кто услышал его, невольно вздрогнули.

– Все в порядке, – успокоил своих бойцов Кромов. – Так оно обычно всегда и бывает.

– Джеймс? – прозвучал из аудиоклипсы голос Морина.

– У нас, похоже, гости, командир, – негромко поизнес в микрофон Кромов. – Уже слышим стук в дверь.

– Это единственный абордажный модуль, который успел сбросить противник, – услышал он ответ Морина. – Эрик уничтожил корабль-носитель.

– «Гала» не пострадала? – с тревогой спросил Кромов.

– Цела твоя «Гала», – усмехнулся Морин. – Высылаю к вам резервную группу Ку Ши.

– Вот с кем я всегда рад поболтать за жизнь, – улыбнулся Кромов.

Из глубины отсека послышался пронзительный скрежет – резцы абордажного модуля начали вгрызаться в обшивку корабля.

– Оставайтесь на месте, – приказал своим подчиненным Кромов и, подхватив за ручку трассер, побежал между труб к тому месту, откуда доносились режущие слух звуки.

Метрах в десяти от стены, на которой уже начал прорисовываться ровный круг вдавленной внутрь теплоизоляционной облицовки, Кромов остановился. Быстро оглядевшись по сторонам, он повалил на пол большой аппаратный блок и, поднатужившись, закинул на него еще один, размером поменьше. Отбросив в сторону обрывки проводов, Джеймс расчистил место, на котором установил откидные сошки трассера. После этого он расстегнул три верхние пуговицы на куртке, быстро провел ладонью по голой груди и снял трассер с предохранителя.

Круг, диаметром чуть больше метра, вырезанный из стенки корабля, с тяжелым грохотом рухнул на пол, подмяв пару аппаратных блоков и сломав трубу, из которой ударила струя какого-то газа, быстро конденсирующегося на всех окружающих поверхностях в виде мелких желтоватых кристаллов. Как только напор газа из трубы немного упал, из отверстия в стене проворно выбрался первый террорист. На нем были армейские камуфляжные брюки, темно-зеленая майка и бронежилет. На ухе – изогнутая скобка переговорного устройства с микрофоном, вынесенным к углу рта. В руках – армейский трассер с облегченным прикладом. Быстро оглядевшись по сторонам, террорист махнул рукой тем, кто еще находился в модуле, и бандиты один за другим полезли из пролома в стене.

Вначале Кромов думал подождать, пока в отсек не переберутся все, кто прибыл в абордажном модуле, тем более что, оказавшись в корабле, террористы не расходились по сторонам, а держались компактной группой. Но когда из модуля выбрался двенадцатый человек, Кромов решил, что медлить дальше не имеет смысла, и надавил на спусковой крючок трассера.

Двое террористов, сраженные выстрелами, упали тут же. Остальные в панике метнулись в разные стороны. Кто-то попытался залезть обратно в модуль, но рухнул, получив пулю в спину. Сумятица усугублялась еще и тем, что не ожидавшие встретить серьезный отпор террористы не могли понять, откуда по ним ведется огонь и сколько человек им противостоит.

Почти не целясь, Кромов водил стволом трассера из стороны в сторону до тех пор, пока все, кто успел выбраться из модуля, не залегли где-то среди переплетения труб. Тогда, отложив в сторону трассер, Джеймс достал из кармана учебный взрыв-патрон, несколько штук которых были найдены ко всеобщему удивлению на «Гала-4», и, нажав кнопку запала, кинул его в отверстие в стене, за которым находился модуль. Ударившись о край отверстия, взрыв-патрон упал на пол и с грохотом разорвался, выбросив облако серого дыма. Чертыхнувшись, Кромов кинул еще один, на этот раз точно угодивший во входное отверстие модуля.

Как и рассчитывал Кромов, все оставшиеся в модуле террористы тут же полезли наружу – им и в голову не могло прийти, что противник использует как оружие совершенно безобидные учебные взрыв-патроны. Довольно оскалившись, Кромов снова взялся за трассер.

Замешательство в рядах боевиков Ше Рохаса продлилось недолго. Вскоре они разобрались, что им противостоит всего лишь один стрелок, и, рассредоточившись среди многочисленных укрытий, принялись обстреливать позицию Кромова.

– Джеймс, – услышал Кромов голос Ку Ши из переговорного устройства, – помощь нужна?

– Пока нет, – ответил, продолжая давить на спусковой крючок трассера, Кромов. – Но скоро понадобится. Прикройте меня, когда я буду отходить.

– Сделаем.

Джеймс понял, что пора уходить, когда неподалеку от него упала брошенная кем-то граната. Использовать гранаты в помещении со множеством труб, пересекающихся на разных уровнях, было весьма рискованно. Задев какое-нибудь из препятствий, граната могла упасть совсем не в том месте, куда была послана. Но террористы были нетерпеливы и злы. К тому же стрелок, невесть откуда появившийся в машинном отделении, казался им единственным препятствием на пути к намеченной цели.

Прежде чем граната разорвалась, Джеймс, схатив трассер за ручку и упав на спину, скользнул под толстую трубу теплообменника. По другую ее сторону он вскочил было на ноги, но тут же присел на корточки, когда в нескольких метрах левее прогремел взрыв.

Снова поднявшись, Джеймс увидел выскочившего из укрытия террориста, спешившего добить противника. Прикончив бандита короткой очередью от пояса, Кромов побежал в сторону выхода из отсека, петляя между нагромождениями труб и аппаратных блоков. Позади него ударил трассер, затем еще один. Но стреляли террористы скорее всего просто наугад, потому что все выпущенные ими пули ушли куда-то в сторону.

Выбежав в открытый проход, ведущий к выходу, Джеймс развернулся назад и выпустил длинную очредь в направлении, откуда, по его мнению, должны были появиться преследователи. Снова перехватив трассер за ручку, он что было сил побежал в сторону открытой двери.

– Ложись! – крикнул возникший в дверном проеме Ку Ши.

Кромов, не задумываясь, упал на живот и прикрыл голову руками.

Ку Ши и кто-то еще из членов экипажа «Старателя» открыли огонь по появившимся в проходе бандитам, заставив их снова отойти в глубь помещения.

Вскочив на ноги, Кромов добежал до выхода.

– Командир, – произнес в микрофон Ку Ши, – Джеймс с нами. Можно закрывать дверь машинного отделения.

– Понял, – ответил Морин.

Через секунду тяжелая герметичная дверь закрыла проход.

– Ты думаешь, это их надолго задержит? – спросил Кромов, взглядом указав на дверь.

– Не думаю, что надолго, – ответил Ку Ши. – Но почему мы должны облегчать им жизнь?..

Ку Ши не успел закончить начатую фразу.

Чудовищный удар изнутри выбил дверь. Огненный смерч, вырвавшийся из машинного отделения, отбросил в сторону покореженный лист брони.

– Ничего себе! – ошарашенно произнес, поднимаясь на ноги, Кромов. – Эти бестии притащили с собой ракетную установку!

Под потолком включилась автоматическая система пожаротушения, обдав Кромова облаком серого противопожарного порошка.

– Все целы?! – оглядевшись по сторонам, спросил Ку Ши.

Кромов заглянул в уродливую дыру, зиявшую на месте дверного прохода. Помещение по ту сторону было заполнено дымом и паром – должно быть, взрывом, выбившим дверь, были также повреждены близлежащие участки коммуникаций, тянущихся от главного двигателя к системе охладителей.

– Поверь моему слову, Ку, – не оборачиваясь, уныло произнес Кромов, – больше этот корабль летать не будет.

Очередь из глубины машинного отделения заставила Кромова отскочить в сторону.

– К черту корабль! – уже с куда большим энтузиазмом воскликнул Джеймс. – Нужно отходить!

Поскольку единственный десант боевиков высадился в машинном отделении, главной линией обороны должен был стать переход между второй и третьей секциями транспорта. К тому времени, когда отряды Кромова и Ку Ши добрались до перехода, Пасти и Мусат уже почти закончили сооружение в нем заградительного рубежа, состоявшего из всего, что только попадалось под руку, начиная с дверей, снятых с кают экипажа «Старателя», и заканчивая большим бильярдным столом из кают-компании.

– Напрасный труд, – сообщил, перелезая через завал, Кромов. – У боевиков имеется ракетная установка, которая разнесет вашу баррикаду, как кучу мусора.

– И что же теперь? – спросил Мусат.

– Если соорудить укрытия по краям от прохода, то мы сможем удерживать в нем боевиков сколь угодно долго, – ответил Ку Ши.

– Сомневаюсь, – мрачно усмехнулся Пасти. – Твое «сколь угодно долго» в реальных условиях будет означать «так долго, насколько у нас хватит боеприпасов».

– Значит, не нужно стрелять без толку, – невозмутимо спокойно ответил Ку Ши.

Боевики появились в проходе раньше, чем их ожидали.

Первая же выпущенная ими ракета снесла возведенную баррикаду и взорвалась где-то в районе камбуза. Не дожидаясь, когда осядет противопожарный порошок, который в ответ на выстрел из ракетной установки начала обильно разбрасывать система противопожарной безопасности, боевики кинулись на приступ прохода. Однако, напоровшись на шквальный огонь из трассеров, террористы вынуждены были отступить, оставив в проходе четверых убитых.

Еще одна ракета, пролетев сквозь проход, разделяющий секции корабля, довершила разрушение камбуза.

– Чего они добиваются? – удивленно посмотрел на Ку Ши Пасти.

– Ничего, – ответил тот. – Просто начинают нервничать. Скорее всего они не рассчитывали, что встретят сопротивление со стороны экипажа «Старателя».

– Нельзя недооценивать противника, – глубокомысленно изрек Кромов, передвигая свой станковый трассер на более удобную позицию. – Иначе в самый неожиданный момент можешь схлопотать пяткой в лоб.

Спустя час бой за проход между секциями все еще продолжался.

По большей части это была совершенно бессмысленная стрельба, призванная главным образом вселить боевой дух в соратников и продемонстрировать противникам свою решимость стоять до конца. Поскольку у террористов дело с боеприпасами обстояло куда лучше, чем у защитников «Старателя», то и вели они себя куда более активно. Они то и дело пытались ворваться в проход, однако всякий раз обороняющаяся сторона пресекала эти попытки на корню. При том, что длина прохода составляла около десяти метров, террористам ни разу не удалось продвинуться по нему более чем наполовину. Судя по тому, сколько тел лежало в проходе, потери боевиков составляли уже около семи человек, да еще и Кромов клялся, что пристрелил в машинном отделении не меньше трех. Но и обороняющиеся тоже понесли потери, хотя и менее значительные: во время одной из наиболее удачных атак террористов один человек из экипажа «Старателя» был убит и еще один тяжело ранен в грудь.

Перемена в худшую сторону наметилась в тот момент, когда радары «Гала-4» засекли два небольших корабля, быстро приближающихся к «Старателю-22». Вскоре можно было уже определить, что это боевые рейдеры с экипажем из шести человек, каждый из которых нес под днищем абордажный модуль.

– Это несерьезно, командир, – произнес в микрофон Тротт. – С двумя рейдерами мне не справиться.

– Постарайся сбить абордажные модули, – ответил Морин.

– А что потом?

– Потом укроешься в грузовом шлюзе. Рейдеры не станут атаковать транспорт. Они будут использованы для эвакуации боевиков после завершения операции.

– Насколько надежны ворота шлюза?

– Капитан Гольцов уверяет, что ракетный удар они выдержат.

– А если нет? Я окажусь в ловушке.

– У нас нет другого шанса, Эрик. Если террористам удастся высадить на борт «Старателя» еще один десант, нам придется сдаться. Если хочешь узнать поподробнее о том, как поступают с пленными боевики Армии Ше Рохаса, могу предложить тебе поговорить с федеральным агентом Моллером.

– Вот с этого и нужно было начинать, командир, – усмехнулся Тротт. – Если никаких других вариантов нет, значит, будем атаковать рейдеры.

Отключив связь, Тротт посмотрел на экран радара. До подлета рейдеров оставалось двенадцать минут. И было совершенно нечем занять время ожидания. Тактика боя оставалась прежней: как можно дольше оставаться не замеченным противником, чтобы использовать свой шанс для нанесения одного точного удара, – здесь ничего нового не придумаешь. За оставшиеся двенадцать минут можно было, конечно, успеть надиктовать завещание или что-нибудь вроде прощального письма, только у Тротта не было никакой уверенности в том, что, если он проиграет этот бой, кому-нибудь удастся отыскать среди обломков «Гала-4» его неотправленное послание. А сбрасывать свое глубоко личное письмо во всеобщую коммуникационную сеть, где его мог легко выловить и прочитать какой-нибудь малолетний бездельник, Эрик не хотел. Поэтому он просто подключил плейер к динамикам внутренней связи корабля и поставил свой любимый диск «Sex Pistoles». Лучший способ избавиться от депрессивной хандры, – понять, что у кого-то на душе порою бывает куда гаже, чем у тебя самого.

Когда вражеские корабли вошли в зону поражения, Эрик, не выключая музыки, повел «Гала-4» в обход второй секции «Старателя», рассчитывая, что для начала рейдеры облетят грузовой транспорт, чтобы точно определить место присоединения к нему первого абордажного модуля, и тогда он сможет атаковать их на встречном ходу, обогнуть корпус «Старателя» и уйти в грузовой шлюз прежде, чем рейдеры успеют развернуться.

Но все вышло совсем не так, как запланировал Тротт. Рейдеры сбросили абордажные модули еще на подходе к «Старателю». Увидев на экране радара, как произошло разделение кораблей и модулей, Эрик выругался и резко изменил направление движения «Гала-4». Сделав пол-оборота вокруг огромного и неповоротливого корпуса «Старателя», Эрик точно вышел на абордажный модуль, приближающийся к первой секции транспорта. Он выстрелил почти не целясь. В модуль попала только одна торпеда, но и этого было достаточно, чтобы разнести его в клочья.

Тогда Эрик принялся разворачивать «Гала-4» в поисках второго абордажного модуля, уходившего в направлении второй секции транспорта. И в этот момент ракета, выпущенная с одного из рейдеров, ударила патрульный корабль в левый борт.

Когда корабль завертелся волчком, Эрик на несколько секунд потерял контроль над управлением. И прежде чем ему удалось сориентироваться в пространстве, в «Гала-4» угодила еще одна ракета. Обе ракеты были отражены защитным полем патрульного корабля, но, взглянув на информационный экран, Эрик увидел, что оставшаяся защита составляет всего двадцать три процента от оптимальной. На обзорном экране он видел яркие вспышки в тех местах, где защита отражала попадания лазерных пушек неприятельских кораблей. По самым оптимистическим прогнозам, под таким огнем защита могла продержаться не более двух минут.

Восстановив контроль над управлением кораблем, Эрик повел его в лобовую на ближайший рейдер. Трюк был дурацкий, но, как говорили ветераны былых войн, срабатывал в девяти случаях из десяти. Сработал он и на этот раз. Увидев несущийся на него патрульный корабль, защитное поле которого полыхало голубоватым пламенем, свидетельствующим о том, что любое точное попадание могло оказаться для корабля последним, управлявший рейдером пилот пришел к выводу, что не стоит уничтожать «Гала-4» ценою собственной жизни. и, прекратив огонь, ушел круто вниз. Эрик, ожидавший именно такой реакции, мгновенно повторил маневр противника. Оказавшись в хвосте неприятельского рейдера, он выпустил две торпеды в направлении ходовой части корабля, туда, где защитное поле было частично ослаблено выбросами плазменных струй из дюз. Сделав секундную паузу, он запустил в том же направлении еще две торпеды.

Рейдер взорвался, как пробитый пулей переспелый апельсин, разбросав во все стороны мерцающие обломки.

Не снижая скорости, Эрик завел корабль под днище «Старателя», где второй рейдер террористов какое-то время не мог достать его. Снова бросаться в бой с почти пробитой защитой было бы полнейшим безумием.

– Петр! – закричал в микрофон Эрик. – Я сбил только один абордажный модуль!..

– Выруби музыку! – раздался сквозь завывания Джона Роттена ответный крик Морина.

Тротт кулаком ударил по лежавшему на пульте плейеру. Роттен умолк на полуслове, так и не успев сообщить всем, кто его слышал, почему же он хочет стать анархистом.

– Я сбил только один абордажный модуль, Петр! – В наступившей тишине свой собственный голос показался Эрику похожим на истеричный крик. – Второй присоединился где-то в районе второй секции транспорта, – продолжил он чуть тише. – Мне пришлось вступить в бой с рейдерами. Один из них я уничтожил, но моя защита почти на нуле. Открывайте шлюз, я выхожу из боя.

– Понял, Эрик, – спокойно ответил Морин. – Грузовой шлюз во второй секции открыт. Оставайся в нем до конца.

– Я не могу продолжать бой, командир, – упавшим голосом произнес Тротт. – Первое же точное попадание превратит «Гала-4» в груду обломков. Для того чтобы восстановить защиту хотя бы на пятьдесят процентов, потребуется минут двадцать.

– Уходи в шлюз, Эрик, – слова, произнесенные Мориным, прозвучали как приказ, не подлежащий обсуждению. – Ты сделал больше, чем мог.

– Надеюсь, что так, командир.

Не в силах усидеть на месте, Морин нервно расхаживал по командному отсеку. То и дело он ловил на себе неприязненный взгляд капитана Гольцова, которым тот пытался дать понять как самому Морину, так и всем остальным, кто находился в отсеке, что за все, что происходит сейчас на корабле, несет ответственность исключительно командир отряда Галактического патруля.

– Не молчи, Ку! – Морин дернул головой и тут же поправил обод переговорного устройства. – Что там у вас происходит?

– Плохо дело, командир, – услышал он голос Ку Ши. – Проход между секциями мы держим. Но второй абордажный модуль вскрыл обшивку корабля в районе камбуза. Там стенки между отсеками такие, что, если постараться, кулаком можно пробить. Горато не смог и пяти минут удержать террористов в отсеке. У него в отряде один убит и двое, в том числе и он сам, ранены. Когда террористы прорвутся к центральному проходу, мы окажемся зажатыми в клещи. И, судя по той стрельбе, что сейчас до нас доносится, ждать этого осталось недолго.

– Горато! – переключив линию связи, крикнул в микрофон Морин. – Как обстановка?

– У нас почти не осталось боеприпасов, – старпом говорил быстро, взахлеб, словно только что пробежал на одном дыхании стометровку. – Будем держаться, сколько сможем.

Глянув в сторону, Морин снова встретился с осуждающим взглядом капитана Гольцова. На этот раз Морину показалось, что капитан «Старателя» непременно что-нибудь скажет. Однако Гольцов, как и прежде, благоразумно промолчал.

– Всем командирам отрядов, – произнес в микрофон Морин. – Приказываю немедленно отходить в первую секцию корабля. Агент Мусат, ваш отряд будет защищать переход между первой и второй секциями до тех пор, пока все наши люди не покинут вторую секцию.

Получив от каждого из командиров подтверждение, что приказ принят к исполнению, Морин обратил внимание на совершенно безучастно сидевшего в своем капитанском кресле Гольцова.

– Закрывайте переход между второй и третьей секцией, капитан. – Фраза, произнесенная Мориным, прозвучала как приказ.

– Это невозможно, – ответил Гольцов, не двинувшись с места.

– Что значит «невозможно»? – Левая бровь Морина удивленно взлетела едва ли не к середине лба. – Мы должны прикрыть отступление наших людей.

– Если мы закроем переход между секторами, они, несомненно, попытаются вскрыть его, используя имеющиеся у них в распоряжении ракеты. – Гольцов говорил не спеша, словно бы наслаждаясь своим положением хозяина. – Что, в свою очередь, может повлечь за собой отсоединение третьей секции транспорта от двух других.

– Отлично, – заметил со своего места агент Моллер. – Так мы избавимся сразу от половины боевиков, стремящихся прорваться в командный отсек и освободить Ше Рохаса.

– Верно, – согласился с ним Гольцов, – но при этом вверенному мне кораблю будет нанесено серьезное повреждение. Кроме того, мы потеряем треть груза, что совершенно недопустимо. Я, как капитан, несу полную ответственность за вверенный мне корабль и груз…

– А кто отвечает за людей, которые сейчас находятся во второй секции?! – не дослушав разглагольствований Гольцова, рявкнул Морин.

– Вы, господин Морин, – абсолютно невозмутимо ответил ему Гольцов. – Ведь это вы их туда послали.

Ничего более не говоря, Морин прыгнул к креслу, в котором сидел капитан «Старателя», и, поставив одно колено на подлокотник, придавил горло Гольцова согнутым локтем.

– Закрывай переход, мразь! – выплюнул в лицо капитану Морин.

Гольцов попытался освободиться, но Морин только сильнее надавил локтем на его горло. Лицо Гольцова побагровело, изо рта вырвался сдавленный хрип.

Морин на мгновение ослабил хватку:

– Ну?

Гольцов поспешно кивнул.

Морин отпустил капитана, но остался стоять возле его кресла.

– Имейте в виду, господин Морин, – сообщил, разворачиваясь к пульту, Гольцов. – Все ваши действия будут подробнейшим образом отражены в моем рапорте, который я подам как своему, так и вашему командованию сразу же по возвращении.

– Если нам, конечно, удастся вернуться, – саркастически заметил Моллер.

Чего совершенно не ожидал Тротт, так это того, что вражеский рейдер, единственный уцелевший, которому после успешного завершения операции предстояло снять с борта транспорта освобожденного Ше Рохаса, захочет продолжить сражение с вышедшим из боя патрульным кораблем.

Огромная масса грузового транспорта экранировала на радаре изображение как патрульного корабля, так и пиратского рейдера. Не видя противника, Тротт подогнал «Гала-4» к открытым воротам шлюза и начал осторожно и неторопливо вводить корабль в темный проем, подсвеченный по периметру зеленоватым светом мощных галогенных ламп. И только развернув корабль у дальней стены шлюза, он увидел на обзорном экране неприятельский рейдер, идущий прямым ходом на ворота. В следующую секунду с обоих бортов рейдера вспыхнуло по яркому огню – две торпеды устремились в сторону намеченной цели.

Защита «Гала-4» была недостаточно сильной для того, чтобы выдержать двойной удар протонных торпед, а вывести корабль из шлюза, чтобы попытаться провести противоторпедный маневр, Тротт уже не успевал. Он сделал единственное, что было в его силах, для спасения себя и корабля. В тот момент, когда торпеды приблизились к воротам шлюза, Тротт включил маршевый двигатель «Гала-4» на полную мощность и кинул корабль к противоположной стене шлюзовой камеры.

Удар чудовищной силы едва не вырвал пилота из кресла вместе со страховочными ремнями. Тротт не успел еще прийти в себя, когда еще один удар, не менее сильный, опрокинул корабль набок. Одна из торпед в последний момент смогла все же изменить направление и ударила патрульный корабль в левый борт. Но удар пришелся по касательной, а потому повреждения, полученные «Гала-4» от взрыва торпеды, были куда менее значительными, чем те, что корабль получил, врезавшись в стену шлюза.

– Закройте шлюз! – отчаянно сражаясь со страховочными ремнями, не позволяющими выбраться из перевернувшегося набок кресла, крикнул Тротт.

Он не видел ни своего индивидуального переговорного устройства, ни стойки с микрофоном на превратившемся в стену пульте. Динамик внешней связи что-то невнятно хрипел.

Расстегнув наконец-то страховочные ремни, Эрик вывалился из кресла, зацепился за скобу на стене отсека и глянул на обзорный экран. Внешняя камера уцелела при ударе, хотя скорее всего наводка ее была сбита. Тротт видел ворота шлюза, но при этом не мог определить, под каким углом от изуродованного носа корабля они находятся. Однако это уже не имело никакого значения. Важным было только то, что вражеский рейдер за воротами шлюза заходил для нанесения нового удара. Должно быть, у бандитов вызывал ненависть сам вид патрульного корабля, потому что реальную угрозу он для них уже не представлял.

– Закрой шлюз, Петр! – снова закричал Тротт, надеясь на то, что какой-нибудь из микрофонов остался включенным и Морин слышит сейчас его голос. – Немедленно!

Створки ворот медленно поползли к центру открытого створа, где должны были встретиться.

Но было слишком поздно – рейдер уже произвел новый залп.

Повиснув на одной руке, Тротт поймал клавиатуру радара и, прижав ее к стене, ввел команду определения типа направленных на него ракет. На мониторе радара, жестко закрепленном на пульте, появился ответ, увидев который, Тротт онемел от ужаса. Но только на одно мгновение.

– Командир! – заорал он что было сил, в надежде, что Морин слышит его. – Гипертермические ракеты!.. Две гипертермические ракеты, Петр!

Бросив клавиатуру, Эрик обеими руками вцепился в скобу на стене.

Обе ракеты миновали ворота в тот момент, когда расстояние между створками составляло менее пяти метров, а потому ни одна из них не могла уже попасть в то, что оставалось от «Гала-4». Пробив внутреннюю стену шлюзовой камеры, ракеты вошли в недра транспорта.

Взрыв был настолько сильным, что все, кто находился в командном отсеке «Старателя», попадали со своих мест.

– Что происходит? – стоя на четвереньках, испуганно вытаращил глаза Гольцов.

Моллер, вскочив на ноги, первым делом подошел к спасательной капсуле, в которой находился Ше Рохас. Убедившись, что с пленником все в порядке, он тоже вопросительно посмотрел на Морина.

Командир патрульных тем временем безуспешно пытался выйти на связь хоть с кем-то из своих подчиненных.

Наконец ему ответил Ку Ши. Голос его, искаженный сильными помехами, был едва слышен.

– Что случилось, Ку?! – прокричал в микрофон Морин.

– Пожар в трюме второй секции, – донесся до него едва слышный ответ Ку Ши.

– Что? Пожар? – переспросил Морин.

– Пожар? – с ужасом в голосе повторил следом за ним Гольцов и развернулся вместе с креслом в сторону вахтенного пилота.

– Пожар в грузовом трюме второй секции! – браво отрапортовал вахтенный, который только сейчас заметил сигнал пожарной тревоги на пульте. – Горят отсеки второй, четвертый, пятый, шестой, седьмой… Короче, все, кроме первого, третьего, двадцать первого и двадцать второго! Пожар пятой степени сложности, не поддающийся тушению с помощью автоматической системы пожаротушения.

– Этого не может быть! – взвился Гольцов, не зная, на кого излить свое возмущение. – В трюме только груз ниобия!

– Кроме того, – продолжил вахтенный, – в четвертом секторе второй секции было отмечено незначительное падение давления воздуха.

– Пасти только что передал, что во второй секции начинает проваливаться перекрытие пола, – снова прорвался сквозь шум помех голос Ку Ши. – Его отряд отходит к первой секции. Мы ждем его возле перехода, но вполне вероятно, что боевики окажутся здесь раньше. Если так, нам придется отходить к командному отсеку…

– Ку?.. Ку?..

Голос патрульного вновь растворился в треске помех.

– Что происходит, командир? – спросил Моллер.

– Похоже, рейдер начал обстрел транспорта, – ответил Морин.

– С какой целью?

– Возможно, не добившись успеха с высадкой десанта, террористы рассчитывают таким образом вынудить нас выдать им Ше Рохаса.

– Но пока они не выходили с нами на связь.

– Да откуда мне знать, что у них на уме? – с досадой развел руками Морин. – Возможно, они дают нам время почувствовать всю безысходность нашего положения.

– Получается, что им известно, что Ше Рохаса перевели в командный отсек, – негромко заметил Моллер.

– Очаг возгорания быстро распространяется по всем направлениям, – сообщил вахтенный. – Горят уже пять из шести секторов второй секции. Тенденция к падению давления воздуха в секции приобретает устойчивый характер. Возможно, вследствие частичной разгерметизации.

– Это невозможно! – безапелляционно заявил Гольцов.

– Что именно? – посмотрел на него Моллер.

– Я про пожар в трюме, – ответил капитан «Старателя». – Там просто нечему гореть!

– И как в таком случае вы объясняете происходящее? – спросил у него Морин.

В отсек ворвался Ку Ши. В покрытой копотью одежде, с трассером в руке, он, казалось, только что вырвался из боя. Следом за ним вбежали еще восемь человек из команды «Старателя» с тремя ранеными на руках.

– Закрывайте секцию! – крикнул Ку Ши.

На этот раз капитан Гольцов незамедлительно выполнил команду.

– Все наши уже перешли в первую секцию? – спросил у патрульного Морин.

– Все, кто мог, – ответил Ку Ши.

Закинув трассер за спину, он на мгновение плотно прижал ладони к грязному лицу.

– Это были гипертермические ракеты, – сообщил Ку Ши, снова взглянув на Морина. – Две штуки.

– Гипертермические ракеты? – удивленно переспросил Гольцов.

– Спросите агента Моллера, – кивнул в сторону федерального агента Ку Ши. – Он вам о них расскажет подробно, если сочтет возможным. Могу только сказать, что эти ракеты начинены составом катализаторов, способным в несколько раз поднять температуру горения любого вещества. В кислородной атмосфере в его присутствии горят даже металлы.

– Значит, ниобий…

– Ниобий пошел на растопку. Да и черт бы с ним. Проблема в том, что гипертермический состав быстро распространяется по внутреннему пространству корабля, и очень скоро – если это еще не произошло – пламя перекинется на первую секцию.

– И что же нам остается? – спросил Морин.

– Только одно, – ответил Ку Ши. – Запереться в командном отсеке и разгерметизировать все остальные помещения на корабле. Тем самым мы решим обе имеющиеся у нас проблемы: погасим пожар и избавимся от террористов.

– С тобой не все наши люди, – заметил Морин, окинув взглядом тех, кто пришел вместе с Ку Ши, и раненых, которым уже оказывали помощь вахтенные и Моллер.

– Джеймс, Мусат и еще несколько человек присматривают за переходом между секциями. Оставшимся во второй секции террористам скоро станет жарко, и они начнут настойчиво стучаться к нам в дверь.

– Пасти с ними?

– Пасти и еще нескольких человек мы потеряли, отступая из второй секции.

– Они погибли?

– Нет. По крайней мере, никто их не видел мертвыми. Они остались прикрывать наше отступление и так и не подошли к переходу. Вместо них возле него появились боевики.

Лицо Морина как-то сразу вдруг помрачнело и осунулось. Вместе с отрядом «Гала-4» командиру доводилось бывать во многих передрягах, но до сих пор он еще ни разу не терял в них своих товарищей.

– Командир, – вывел его из тяжелой задумчивости голос Ку Ши. – Мне тоже нелегко думать о том, что Велло остался по ту сторону перехода. Но так случилось. И мы уже ничего не можем с этим поделать. Если мы собираемся потушить пожар на «Старателе», действовать нужно незамедлительно. После того как террористы ворвутся в первую секцию корабля, каждая минута промедления обернется еще одной потерянной жизнью.

Морин запрокинул голову назад и быстро тряхнул ею из стороны в сторону.

– Верно, – сухо произнес он. – Пора действовать. Я не могу связаться с Кромовым. Пошли к нему кого-нибудь с приказом немедленно возвращаться в командный отсек.

Пройдясь пару раз по отсеку, Морин остановился возле капитана Гольцова.

– Готовьте корабль к разгерметизации, капитан, – сказал он, глядя при этом в сторону лежащих на полу раненых.

Морин был настолько уверен в том, что приказание его будет выполнено незамедлительно, что даже не сразу понял, что именно ответил ему капитан «Старателя».

– Что? – переспросил он, удивленно приподняв брови и переведя взгляд на человека, сидевшего перед ним в кресле.

– Я не стану этого делать, – с холодной решимостью повторил свой ответ капитан Гольцов. – Ваше приказание противоречит Уставу Космофлота.

– Каким образом?

– В случае, когда кто-либо из членов экипажа вверенного мне корабля оказывается в опасной ситуации, я, как капитан, обязан сделать все от меня зависящее ради его спасения, а не обрекать его своим приказом на смерть.

– Вы имеете в виду тех, кто остался во второй секции? – уточнил Морин.

– Именно, – подтвердил Гольцов.

Морин стиснул зубы так, что побелели скулы.

– Не забывайте, капитан, – тихо произнес он, – что среди них находится и член моего отряда.

– Это ваше личное дело, – вскинул подбородок Гольцов.

– Капитан, – подал голос агент Моллер, – эти люди скорее всего уже мертвы.

– У нас нет этому никаких доказательств, – ответил Гольцов. – Патрульный, – он взглядом указал в сторону Ку Ши, – сказал, что не видел их мертвыми.

– Вы знаете, как им можно помочь? – спросил Ку Ши.

– Нет. Но я не отдам приказ, который потенциально может убить хотя бы одного человека.

– Тем самым вы обрекаете на гибель весь экипаж.

На это Гольцов ничего не ответил, сделав вид, что не услышал последней фразы Ку Ши.

В дверях отсека появился посыльный, отправленный за отрядом Кромова, а затем и сам Джеймс со станковым трассером на плече.

– Возвращаю оборудование, – сообщил Кромов агенту Моллеру, аккуратно укладывая оружие на пол. – Отличная машина, только патроны жрет без счета.

– Все вернулись? – спросил Морин.

– Все, – ответил пришедший вместе с Кромовым агент Мусат.

– Дверь перехода еще держится?

– Террористы не рискнули выбивать ее ракетой. Должно быть, боятся отрыва одной секции от другой. Пытаются сбить замки точечными взрывами. Похоже, хороших подрывников среди них нет, но это и не банковский сейф. На то, чтобы открыть дверь, у них уйдет минут пять-семь, не больше.

Морин снова повернулся к Гольцову:

– Разгерметизация, капитан!

– Я уже дал вам свой ответ, господин Морин, – как-то совершенно отрешенно ответил Гольцов.

– Отлично. – Морин выхватил трассер из рук агента Мусата и направил его ствол в лоб капитану «Старателя». – Я не буду считать до трех, – с холодной решимостью произнес он. – Либо ты прямо сейчас отдаешь приказ на разгерметизацию корабля, либо умрешь первым.

– А что потом? – криво усмехнулся Гольцов.

– А потом мы вскроем твой сейф и воспользуемся твоими личными кодами, – ответил Морин. – Ведь они же хранятся там на случай возникновения непредвиденной ситуации?

Гольцов снова усмехнулся и покачал головой. Указательным пальцем он отвел в сторону направленный на него ствол трассера, после чего положил руки на подлокотники и, тяжело оперевшись на них, медленно поднялся в полный рост.

– Командир Морин…

Голос капитана Гольцова сорвался. Прежде чем продолжить, он на секунду прикрыл глаза и набрал полную грудь воздуха.

– В сложившейся ситуации я не могу взять на себя ответственность отдавать приказания, а потому снимаю с себя полномочия капитана корабля.

Пальцы его двигались суетливо и нервно, что создавало крайне неприятное впечатление. Уколов указательный палец на левой руке, капитан Гольцов отстегнул с лацкана своего кителя золотой капитанский трилистник и аккуратно положил значок на край пульта управления кораблем.

Ни секунды не раздумывая, Морин прикрыл ладонью капитанский значок.

– Я принимаю на себя командование грузовым транспортом «Старатель-22», – уверенно произнес он.

– Вы не имеете на это права, – сказал, снова опускаясь в кресло, Гольцов. – Вы не являетесь служащим Космофлота.

– У кого-нибудь имеются другие возражения? – обратился к экипажу «Старателя» Морин.

Никто не произнес ни слова.

Выждав секунд десять, Морин отдал свой первый приказ в должности капитана «Старателя-22»:

– Приказываю: полная разгерметизация всего корабля за исключением командного отсека.

– Принято, капитан, – едва слышно процедил сквозь зубы Гольцов.

К прибытию военных кораблей с базы Головачев-99 пожар, охвативший всю вторую секцию грузового транспорта «Старатель-22», был уже потушен. Рейдер, ударивший по транспорту гипертермическими ракетами, заблаговременно скрылся. Из десанта боевиков, высадившихся на борт транспорта, уцелели только семь человек, успевших отступить в третью секцию и забравшихся в абордажный модуль.

Федеральные агенты Моллер и Мусат, передав Ше Рохаса прибывшим военным следователям, наконец-то смогли вздохнуть с облегчением.

Следствие по делу террориста номер один было еще только в начальной стадии выдвижения обвинений против Ше Рохаса, когда уже началось слушание по делу командира отряда Галактического патруля «Гала-4» Петра Морина. Гольцов, как и обещал, сразу же по прибытии на Землю подал рапорт о случившемся в управление Космофлота и в Центральную службу Галактического патруля. Военная прокуратура, которой было поручено расследование данного случая, выдвинула против Морина обвинение в превышении служебных полномочий, результатом чего стал вооруженный мятеж на борту грузового транспорта «Старатель-22» и гибель нескольких человек из его экипажа. На фоне того, что только решительные действия командира «Гала-4» спасли «Старатель-22» от полного уничтожения, а экипаж – от гибели, обвинение это звучало более чем абсурдно, но, поскольку среди экипажа грузового транспорта имелись жертвы, делу был дан ход.

Большинство уцелевших членов экипажа «Старателя-22», за исключением второго помощника капитана и старшего штурмана, так же, как и федеральные агенты, находившиеся на борту транспорта, свидетельствовали в пользу Морина. Все они сходились во мнении, что только та жесткость и решительность, с которой действовал Морин, позволили избежать полномасштабной трагедии. Также в пользу Морина был истолкован и тот факт, что из отряда Пасти, который в момент разгерметизации находился во второй секции, погибли только два человека, и, по заключению медицинских экспертов, оба скончались не от пребывания в безвоздушном пространстве, а в результате многочисленных ожогов и отравления продуктами горения. Остальные же четверо, возглавляемые патрульным Велло Пасти, сумели добраться до отсека со спасательными капсулами, в которых они благополучно дождались спасателей.

Таким образом, обвинения в мятеже и гибели членов экипажа «Старателя-22» с Морина были сняты. Однако свидетели не могли не подтвердить того факта, что капитан Гольцов снял с себя свой капитанский значок только после того, как Морин направил на него ствол трассера. В результате следственная комиссия все же обвинила Петра Морина в превышении своих служебных полномочий. По приговору Верховного суда Петр Морин сроком на один стандартный год был отстранен от исполнения обязанностей командира отряда Галактического патруля. Но по просьбе самого же Морина был оставлен в составе отряда «Гала-4» в должности пилота. Командиром же отряда назначили Эрика Тротта.

Спустя неделю после вынесения приговора Петр Морин поднялся по трапу заново отремонтированного «Гала-4». Вставляя свой служебный жетон в контрольную ячейку, он с удивлением отметил, что все остальные члены экипажа уже на борту. Даже Велло Пасти, который обычно прибегал за несколько минут до старта.

После окончания слушаний в Верховном суде Морин разговаривал только с Ку Ши и Кромовым. Да и то лишь через ВКС. Поэтому, входя в командный отсек «Гала-4», он чувствовал вполне понятную неловкость, не зная точно, как будет реагировать экипаж на его появление в новой должности.

– Смирно! – зычно рявкнул Кромов, едва только Морин переступил порог. – Командир на борту!

Мгновенно вскочив со своих мест, все патрульные вытянулись в струнку.

Не понимая, что происходит, Морин удивленно замер на пороге.

Осмотрев командный отсек, он обратил внимание на две странные детали. Во-первых, на Кромове был абсолютно новый, без единого масляного пятна комбинезон. А во-вторых, Тротт по-прежнему занимал место пилота, а кресло командира почему-то оставалось свободным.

– В чем дело, ребята? – принужденно откашлявшись в кулак, смущенно спросил Морин.

– Это своеобразный обряд посвящения, – широкая улыбка расплылась по лицу Велло Пасти.

– И в кого же меня посвящают? – все еще не понимая, что происходит, спросил Морин.

– Неужели непонятно? – искренне удивился Ку Ши. – В командиры «Гала-4»!

– Подождите, – протестующе взмахнул рукой Морин. – А как же назначение Эрика?

– Нам не хотелось, чтобы на борт «Гала-4» поднимался новый командир, – ответил Тротт. – А потому мы с ребятами, посовещавшись, решили выдвинуть кандидатуру из собственных рядов. Меня выбрали большинством голосов, как наиболее дисциплинированного из всех.

– Ну, так что? – развел руками Морин. – Занимай командирское кресло.

– Послушай, Петя, мы же сделали это для тебя, – недовольно пробасил Кромов.

– Что вы сделали для меня? – посмотрел на бортинженера Морин.

– Нам совершенно безразлично, какое решение принял на твой счет Верховный суд, – сказал Пасти. – Ты был и остаешься командиром «Гала-4». Эрика мы произвели в командиры только для прикрытия.

– Я вполне доволен своей должностью пилота, – поспешил заверить командира Тротт.

– Нет, ребята, – протестующе взмахнул рукой Морин. – Спасибо, конечно, за доверие, но – нет!.. – Секунду подумав, Морин махнул обеими руками сверху вниз: – Я не собираюсь снова нарушать какие бы там ни было уставы, предписания и постановления!

Патрульные быстро переглянулись.

– Что ж, мы были готовы к такому повороту событий, – вполне обыденным, не вызывающим никаких подозрений голосом произнес Пасти и, осторожно отстранив Морина со своего пути, вышел из командного отсека.

Следом за ним, не глядя на Морина, направились и остальные патрульные.

– Эй, ребята! – выглянув в коридор, крикнул Морин. – Куда это вы направились!

– Подавать заявления о переводе в другие отряды, – обернувшись через плечо, ответил шедший последним Кромов.

– Да вы что, серьезно? – недоумевающе развел руками Морин. – Да стойте же, чтоб вас!..

Сорвавшись с места, он кинулся вдогонку за патрульными.

– Какого черта! – Морин схватил Кромова за плечо и развернул его лицом к себе. – Что вы задумали?!

– Мы останемся на «Гала-4» только в том случае, если его командиром будешь ты, – безапелляционным тоном заявил Пасти.

– Любые другие условия заранее считаются неприемлемыми и обсуждениям не подлежат, – добавил Ку Ши.

– У меня же имеется постановление Верховного суда! – возмущенно всплеснул руками Морин.

– А у нас – пустое командирское кресло, – ответил ему Тротт.

– Давай, Петр, не тяни волынку, – недовольно поморщился Пасти. – У нас всего-то двадцать минут до старта.

– Да чтоб вас всех!.. Грязь марсианская! – в сердцах выругался Морин.

– Узнаю нашего командира, – довольно улыбнулся Ку Ши.

СТРАСТЬ КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Космос – на удивление скучное место, на девяносто девять процентов состоящее из пустоты. Для наглядности представьте себе большую, темную, пыльную комнату без окон и дверей. Где-то высоко, под потолком, которого не видно, горит несколько тусклых лампочек от карманных фонариков, – батарейки почти сели и тусклые огоньки вот-вот погаснут. На пол кто-то бросил парочку скудных пригоршней риса, щепоть гречки и несколько сморщенных фасолин. Если на фасолину случайно наступить, то она рассыплется на тысячи крошечных осколков, которые разлетятся в разные стороны. Единственное, что в какой-то степени может вселять оптимизм, так это мысль о том, что комната все время увеличивается в размерах. Если вы домовладелец, то можете постоянно увеличивать плату, взимаемую за жилье. А что, если вы сами снимаете эту комнату?.. Вот то-то и оно!

Большая часть материи рассеяна по космосу в виде пыли, – вспомните об этом, когда в очередной раз соберетесь устроить жене разнос за пыль под диваном. Порой эта пыль, – не та, что под диваном, а та, что в космосе, – собирается в ком, чтобы превратиться в звезду или, на худой случай, в планету. Что странно, в остальном мире пыли от этого меньше не становится. И это при том, что постоянно работают такие широко разрекламированные космические пылесосы, как черные дыры. Глядя на то, что творится, понимаешь, почему до сих пор не объявился тот, кто все это создал. А вы бы на его месте не боялись получить рекламацию с требованием возмещения морального ущерба?

Но, пожалуй, самое большая нелепица из всего, что есть в космосе, это астероиды. Кому, спрашивается, и зачем нужны бесформенные каменные обломки, летящие из никуда в еще более определенное никуда? Да, случается порой, что астероид состоит из редких металлов, тогда его тут же возьмет в оборот зубастая компания по добыче полезных ископаемых и за пару лет от космического камня если что-то и останется, то все та же космическая пыль, которой и без того навалом. Да, порой какой-нибудь астероид может врезаться в планету, по которой мирно разгуливают, поедая друг друга, гигантские рептилии, не подозревающие о том, что за пакость готовят им небеса. Космический камень падает на планету, к небесам взлетают фонтаны грязи, сажи, копоти и, опять-таки, пыли, и наступает ледниковый период. В результате голокожие и холоднокровные гиганты вымирают, а на поверхность вылезают волосатые крысеныши, которые очень быстро завоевывают освободившееся жизненное пространство. Как вам это нравится? Один обломок скалы, весом в несколько тысяч тонн, – бац! – и вся пищевая пирамида, выстроенная в результате многовекового эволюционного процесса, летит вверх тормашки, а план исторического развития, тщательнейшим образом проработанный и получивший одобрения в самых высоких инстанциях, оборачивается вымороченным фарсом!

Кромов сделал паузу, и еще один лист из стопки, что держал в руках бортинженер, аккуратно лег на край пульта.

– Слишком пафосно, – удрученно покачал головой Ку Ши.

– А мне понравилось, – возразил Пасти. – Особенно про пыль.

– Пока это только черновой вариант, – скромно улыбнулся Кромов.

– Не рано ли взялся за мемуары, Джеймс? – поинтересовался Тротт.

– Это не мемуары, а путевые заметки, – объяснил Кромов. – Жанр, доступный каждому, кто хотя бы раз в жизни рискнул оторвать свой зад от насиженного места.

– Интересное определение, – задумчиво погладил пальцами подбородок Ку Ши.

– Используй в качестве эпиграфа, – предложил Тротт.

– Нет, – отрицательно качнул головой Кромов. – Для эпиграфа не годится, поскольку это мое собственное изречение.

– Припиши его хоть Ливингстону, хоть Левенгуку – кто проверит?

– А чем тебе астероиды досадили? – спросил у начинающего автора Пасти.

– Можно подумать, ты их любишь, – изящно парировал Кромов.

– Я свою маму люблю, – счастливо улыбнулся Велло. – С меня и этого достаточно.

– Я решил начать с астероидов…

Закончить фразу Кромову не удалось, – затрещал динамик внутренней связи.

– Давай, милый, давай, – Тротт ласково щелкнул ногтем по пластиковой сетке динамика.

– Вахта! – прорезался сквозь треск голос командира. – Я говорю: Вахта!

– Слушаю, Петр, – ответил командиру Кромов, потому что сейчас была именно его вахта.

Остальные же члены экипажа Галактического патруля «Гала-4» собрались в командном отсеке только ради того, чтобы послушать, как бортинженер будет читать первую главу своей книги с рабочим названием «Правдивые истории о том, что происходит в космосе, как ближнем, так и дальнем».

– Почему внешняя связь переключена на каюту капитана? – голос Морина звучал угрожающе, из чего можно было сделать вывод, что внезапный вызов из Центральной диспетчерской прервал традиционный послеобеденный сон командира.

– Потому что в командном отсеке внешняя связь не работает.

Кромову казалось, что он дал исчерпывающий ответ на заданный вопрос, но командир почему-то остался им недоволен.

– Почему не работает связь в командном отсеке?

Кромов бросил взгляд на Пасти. Велло непонимающе пожал плечами. Догадавшись, что Кромов наверняка захочет узнать и его мнение, Эрик Тротт заранее развел руками. И лишь Ку Ши, когда настала его очередь, посоветовал шепотом:

– Переведи разговор на другую тему.

Лицо Кромова просияло улыбкой.

– А в чем, собственно, дело, командир? – бодро прокричал он в микрофон.

– Срочный сбор всего экипажа, – последовал незамедлительный ответ. – Выходим из дрейфа и направляемся в сектор РВ-696.

Пасти включил навигационный планшет и начал прокладывать курс.

– Что случилось, командир? – поинтересовался Кромов.

– Чрезвычайная ситуация, – ответил Морин и, не вдаваясь в подробности, отключил связь.

– Во как! – сказал Кромов, посмотрев на приятелей.

– Рукопись спрячь, – посоветовал Эрик. – А то Петр снова расшумится из-за того, что ты на вахте черт знает чем занимаешься.

Кромов что-то недовольно пробухтел в ответ, но все же проявил благоразумие, – собрал листы распечатки в стопку и сунул под папку с резервной графикой.

– Впереди нас ждут астероиды, – Пасти тряхнул головой, откидывая за спину собранные в хвост длинные волосы.

– Да ну? – недоверчиво прищурился Кромов.

– Сектор РВ-696, – постучал пальцем по экрану планшета Велло. – Это поле астероидов.

– И что же мы забыли в астероидном поле? – задал интересующий всех вопрос Эрик.

– А, все уже на месте! – это влетел в командный отсек Морин. – Отлично! – командир хлопнулся в кресло. – Джеймс, сегодня мы стартуем без проблем? – спросил он у бортинженера.

– А когда у нас возникали проблемы? – обиженно засопел Кромов.

– Да не в обиду тебе будет сказано…

– Курс готов, – перебил командира штурман. – Час двадцать одна до расчетного прибытия на место.

– Отлично! – Морин с воодушевлением хлопнул сразу обеими ладонями по подлокотникам кресла. – Эрик – старт!

– Есть – старт, – с невозмутимым спокойствием ответил Тротт и перевел ключ зажигания в рабочее положение.

И, как ни странно, движок, который давно уже пора было менять, завелся, что называется, с пол-оборота. Сразу же, без разгона. Ко всеобщему облегчению.

Самодовольная ухмылка растеклась по лицу бортинженера, – от уха до уха. Сегодня он был готов принимать только поздравления в свой адрес. Но, проявив полнейшее бессердечие, командир сделал вид, как будто и не ожидал ничего иного. Поудобнее устроившись в кресле, Морин сразу же перешел к изложению сути проблемы, что вела корабль Галактического патруля «Гала-4» в направлении усеянного астероидами сектора РВ-696.

Невероятно, но факт: в астероидном поле, конкретно на астероиде РВ-696-Ма225 пропали двое подрывников. Что делали подрывники на астероиде? Собирались его взорвать, конечно, что же еще? Интересная все же работа у этих парней. Нескучная.

Пропавшие подрывники работали на фирму «Третье Кольцо», получившую подряд на расчистку новой сверхскоростной космической трассы. Подрывники должны были уничтожить с полсотни самых крупных астероидов. И поначалу дело у них продвигалось неплохо, – за неполные две недели они превратили в щебенку двадцать три астероида. До тех пор, пока дело не дошло до злополучного РВ-696-Ма225.

– Что, вот просто так высадились на астероид и без вести пропали? – недоуменно развел руками Тротт.

– По данным Центральной, персональные биодатчики обоих подрывников до сих пор показывают, что владельцы их живы и здоровы, – ответил Морин.

– Почему бы, в таком случае, просто не снять их с астероида? Или же звездные трассы стали настолько безопасными, что патрульным нечем больше заняться, кроме как только кошек с деревьев снимать?

– Во-первых, снять подрывников с астероида и в самом деле некому. Они работали вдвоем. Корабль, на котором прилетели рабочие, припаркован в стационарной точке на краю астероидного поля. До объектов они добирались с помощью ранцевых реактивных двигателей. Во-вторых, незадолго до того, как связь с ними окончательно оборвалась, а произошло это, – Морин глянул на часы, – два с половиной часа тому назад, рабочие в последний раз вышли на связь с координационной группой «Третьего Кольца». И сообщили, что их взяли в заложники.

Сделав паузу, Морин обвел взглядом команду. Ждал, что начнут задавать вопросы.

– В заложники, значит, – Кромов со скрежетом почесал заросшую щетиной щеку.

– Когда ты, наконец, побреешься? – не выдержал Морин.

– А что? – растеряно посмотрел на него бортинженер.

– Патрульный должен выглядеть, как… – пытаясь отыскать требуемый образец для подражания, Морин беспомощно взмахнул рукой.

– Как пилот Эрик Тротт, – подсказал командиру Пасти.

– Хотя бы как Тротт, – согласился Морин.

Кромов машинально глянул на Эрика, – единственного из всего экипажа «Гала-4», который всегда носил идеально отглаженный форменный мундир и подобающую образцовому патрульному стрижку, – непонимающе пожал плечами, но в пререкания с командиром вступать не стал. А дабы показать, что он все же остался при своем мнении, Джеймс еще раз демонстративно провел ногтями по щетине.

– Какие требования выдвинули захватившие заложников террористы? – задал наконец-то достойный рассмотрения вопрос Ку Ши.

– Никаких, – качнул головой Морин. – Нет никакой информации ни о требованиях террористов, ни о их численности, ни о имеющемся у них вооружении. Все попытки связаться с самими террористами или заложниками ни к чему не привели. Рабочий, последним выходивший на связь, сказал только: «Астероид взрывать нельзя. Здесь люди».

– И все?

– И все.

– Так, может, они, это, – Кромов скрестил руки с открытыми ладонями на уровне груди и развел их в стороны.

– Что значит «это»? – уточнил Тротт.

– Ну, в смысле, сами, – продолжил свою мысль Кромов.

– Что «сами»? – голос командира завибрировал, выдавая нервозное состояние Морина. – Сами себя похитили?

– Ну да, – подумав, согласился с выводом командира Джеймс.

– А зачем?

– Может быть, хотят сами за себя выкуп получить? – предположил Велло.

– Не было выдвинуто никаких требований, – напомнил Ку Ши.

– Выжидают, – ответил Пасти. – Атмосферу нагнетают.

Ку с сомнением покачал головой.

– Почему нет? – удивленно поднял левую бровь штурман.

– Глупо как-то, – по-восточному неопределенно ответил Ку Ши.

– Есть данные по астероиду? – спросил Тротт.

– Конечно, – Ку Ши запустил программу «Универсальный планетарный справочник». – Диаметр около двух с половиной километров, – вполне прилично для астероида класса «С». Состав – базальт с незначительным включением окислов железа. Для промышленной разработки интереса не представляет. Оно и понятно – окажись на астероиде полезные ископаемые, его бы не стали взрывать, а отбуксировали в сторону от прокладываемой трассы.

– А может быть, рабочие что-то нашли на астероиде? – высказал осторожное предположение Тротт. – Ну, я не знаю, что, – золотую жилу, например! Скажи они об этом открыто, и заявку на разработку подаст «Третье Кольцо». А первооткрыватели, в лучшем случае, получат премиальные.

– До недавних пор астероид РВ-696-Ма225 использовался как свалка для списанных кораблей Космофлота Земной федерации, – сделал существенное дополнение Ку Ши.

– Да уж, – согласился Кромов. – До первоначальной породы там добраться не просто.

– То есть, я так понимаю, что никакой рабочей версии у нас нет? – спросил, обращаясь одновременно ко всем присутствующим, Велло Пасти.

– Откуда? – развел руками Кромов.

– Недостаточно исходных данных, – уточнил Ку Ши.

– Тогда каков будет план действий? – спросил, обращаясь к командиру, Тротт.

– План обычный, – Морин взялся за подлокотники и, приподнявшись, уселся поудобнее. – Если к моменту нашего прибытия ситуация не изменится, то есть связь с рабочими не будет восстановлена, высадим на астероид разведгруппу.

– Я пойду!

– И я!

– И я тоже!

– Ага, – насмешливо кивнул Морин. – Все вместе пойдем. А то двум захваченным террористами заложникам без нашей компашки скучно.

– Данные о террористах не подтверждены, – заметил Ку Ши.

– Но и не опровергнуты, – тут же парировал Морин. – Значит, действовать будем исходя из предположения, что подрывники захвачены группой экстремистов…

Ку Ши весьма многозначительно цокнул языком и едва ли не с осуждением качнул головой.

– Что? – недовольно глянул на него Морин.

– Я молчу, – спокойно ответил Ку Ши.

– Значит, так, – командир хлопнул ладонью по подлокотнику. Но бесполезно, – мысль была потеряна. – Сначала проведем разведку с орбиты, – сказал он уже значительно спокойнее, чем прежде.

– Вряд ли что-нибудь удастся обнаружить, если астероид завален металлоломом, – прокомментировал решение командира Тротт.

– Тогда высаживаем разведгруппу. Два человека.

– Предлагаю свою кандидатуру, – поднял руку Ку Ши.

– Почему именно ты? – ревниво посмотрел на Ку Эрик.

– Потому что я единственный член экипажа, котором ни за что не отвечает на корабле. Кроме того, я самый спокойный из всей нашей команды, что также немаловажно, если придется вести диалог с вооруженными людьми.

– Ку прав, – согласился с аналитиком Морин. – Вторым пойдет Велло.

– Да! – радостно хлопнул в ладоши штурман.

– Подумаешь, – обиженно оттопырил губу Кромов. – Можно подумать, я террористов никогда не видел!

Репрезентативного опроса среди членов экипажа Морин проводить не стал – не время было, да к тому же, летая не первый год с остающейся неизменной командой, командир и без того мог с уверенностью предсказать ответ каждого из них, – но сам он в душе надеялся, что к тому времени, когда они прибудут на место, все уладится само собой. Быть может, оператор координационной группы «Третьего Кольца» неверно понял разговаривавшего с ним рабочего. Да, собственно, ничего особенного он и не сказал. Люди на астероиде – сами подрывники, а взрывать нельзя – ну, возникли какие-то временные трудности. Сложнее объяснить, почему прервалась связь. У каждого рабочего в скафандре должно быть два передатчика – основной и резервный, работающий на частоте спасательной службы, – трудно предположить, что все четыре одновременно вышли из строя. Тогда – что? Просто глупая шутка? Пусть так – все лучше, чем разбираться с серьезными проблемами. Сделаешь что-нибудь не так – и либо выставишь себя на посмешище, либо нарвешься на персональный выговор от начальства. Кроме того, в каюте у Морина остался недочитанный детектив в мягкой обложке. О тайной страсти капитана к чтиву подобного рода знал весь экипаж, хотя сам он ее стеснялся и потому не афишировал.

Но, как известно, если человек не хочет создавать себе проблемы, то проблемы сами его находят. Застрявшие на астероиде подрывники на связь так и не вышли. А вот сам астероид начал преподносить сюрпризы раньше, чем ожидалось.

– Быть может, вам будет интересно узнать, – ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил Ку Ши за двадцать две минуты до подлета к намеченной цели. – Астероид, к которому мы направляемся, имеет гравитационное поле.

– Что? – едва ли не подпрыгнул в кресле Морин.

– Астероид, к которому мы направляемся, имеет собственное гравитационное поле, – с невозмутимым видом повторил Ку Ши, как будто был уверен, что капитан и в самом деле с первого раза не расслышал его слов. – Сила тяжести у его поверхности – восемьдесят два процента от земной, – добавил он, уже вроде как специально для Морина.

– Какая гравитация может быть на астероиде? – растерянно спросил Морин, сам прекрасно понимая, насколько глупо это звучит.

– По всей видимости, искусственная, – все так же спокойно проинформировал капитана Ку Ши.

– Спектральный анализ отмечает наличие атмосферы, – подлил масла в огонь Пасти.

На этот раз Морин счел за лучше промолчать.

Кромов провел ладонью по подбородку и вдруг хохотнул:

– А помидоры там не растут?

– Напрасно смеешься, – ответил Пасти. – Была бы температура подходящая, можно было бы и помидоры выращивать. Состав атмосферы соответствует земной, – кислород-азотная смесь с незначительными добавками углекислоты и инертных газов. Жидковата немного, но через респиратор с системой обогащения дышать можно. Газы рассеиваются на высоте около трех с половиной метров от поверхности астероида – если принимать за поверхность верхний слой обшивок сваленных на нем кораблей.

– Почему рабочие не сообщили об аномалиях?

– А им-то что до этого? – пожал плечами Тротт. – Их дело – сначала заряд заложить, а потом кнопку нажать.

– Еще нужно вовремя смотаться, – добавил Кромов.

– Все, – Тротт перебросил два базовых тумблера на панели управления в нейтральное положение. – Прибыли на место и встали на якорь.

– Результаты наружного наблюдения?

– Ноль.

– То есть?

– Свалка металлолома, выглядящая именно так, как и положено выглядеть свалке металлолома.

– Никаких следов пребывания человека?

Велло только выразительно посмотрел на задавшего вопрос командира и ничего не ответил.

Морин тут же отвел взгляд в сторону.

– Все, собирайтесь! – коротко скомандовал он.

И Пасти с Ку Ши отправились к кормовому шлюзу.

Облачившись в скафандры повышенной защиты, оснащенные оружием почти как небольшие танки, пара разведчиков вышла в открытый космос. В качестве средства передвижения они использовали ручные маневровые пистолеты, позаимствованные из арсенала космических монтажников, благо до злополучного астероида было рукой подать.

Две с половиной минуты оставшиеся на корабле патрульные наблюдали за тем, как Ку Ши и Пасти перемещаются в направлении поверхности астероида. Подсвечиваемые синеватыми вспышками маневровых пистолетов, большие серебристые скафандры разведчиков весьма эффектно смотрелись на фоне космического мрака. Джеймс Кромов даже достал незаметно свою рукопись и, время от времени осторожно поглядывая в сторону командира, начал делать какие-то пометки. Картинка сделалась не столь эффектной, когда разведчики вошли в разряженную атмосферу астероида. Прыжок с трехметровой высоты и приземление в условиях пониженной гравитации прошли без осложнений.

– Мы на месте, – сообщил Пасти, помахав рукой наблюдавшим за ним товарищам.

– Видим вас отлично, – ответил Тротт. – Включайте шлемовые камеры.

– Без проблем.

На большом обзорном экране появились две врезки, транслирующие изображения с камер, встроенных в шлемы разведчиков.

– Ну, как, впечатляет? – спросил Пасти.

Он посмотрел в разные стороны, чтобы тем, кто находился в корабле, было видно то же, что видел он, – то, что некогда являлось гордостью и славой Космофлота Земной федерации, ныне превратилось в груды покореженного железа.

– Я засек местонахождение источника, генерирующего гравитационное поле, – сообщил Ку Ши.

Морин нетерпеливо заерзал в кресле, – загадка гравитационного поля астероида была, конечно, интересной, но в первую очередь его интересовала судьба пропавших рабочих.

– Кажется, это там, – Ку Ши развернулся влево.

– Стой! – вскричал Морин.

Выскочив из кресла, командир подлетел к пульту и, оттеснив Тротта, прикипел взглядом к врезке, показывающей то, что видел сейчас Ку Ши.

– В чем дело? – Ку Ши посмотрел на Пасти.

– Верни изображение! – Морин взмахнул рукой, будто собирался ударить экран кулаком.

Тротт и Кромов непонимающе переглянулись. То же самое сделали и Ку с Пасти – на экранных врезках появились их удивленные лица, несколько искаженные отсветами далеких звезд на полупрозрачных забралах шлемов.

– Петр… – начал было Ку Ши.

– Поверни голову в обратную сторону, – очень спокойно перебил его Морин. Настолько спокойно, что становилось не по себе, – на памяти экипажа капитан еще никогда не вел себя столь странно.

Решив, что лучше не спорить, а посмотреть на то, что так взволновало Морина, Ку Ши начал медленно поворачивать голову в требуемом направлении.

– Так… Так… – со сладким придыханием руководил его действиями Морин. – Левее… Еще чуть-чуть… А теперь немного назад. Стоп!

– Ну и что? – спросил Ку, чувствуя, как деревенеют мышцы шеи, – положение, в котором заставил замереть его командир, было не то что неудобным, а почти неестественным для живого человека.

– Это он! – с благоговением выдохнул Морин. – Видите! Это он!

– Я вижу треугольный лист железа, – негромко произнес Пасти, в душе которого зарождались самые мрачные предчувствия.

– По внешнему виду какой-то титановый сплав, – уточнил Ку Ши.

– Это же «Глядящий В Бездну»! – Морин приподнял руки с раскрытыми ладонями, точно собирался осанну пропеть.

– Кто? – Кромов замер с авторучкой, занесенной над чистым листом бумаги.

Командир посмотрел на бортинженера как на недоумка.

– Слушайте, это всего лишь хвостовой посадочный стабилизатор старого звездолета, – попытался было привести всех в чувства Тротт.

– Это «Глядящий В Бездну»! – рявкнул на него Морин.

– Хорошо, пусть будет так, – счел за лучшее согласиться пилот.

– А не тот ли это «Глядящий В Бездну»… – задумчиво начал Ку Ши.

– Вот именно, что тот! – перебил его Морин. – «Глядящий В Бездну»! Легендарный корабль Космофлота Земной федерации, впервые прошедший через Чернильное Пятно!

– Ага, – кивнул Кромов, старательно заносивший слова командира на бумагу.

– Ку, – ласковым до невозможности, просто-таки елейным голоском обратился Морин к стоявшему возле легендарного корабля аналитику. – Будь добр, родной, пройди в командный отсек корабля. Там на центральном пульте управления должна находиться иридиевая пластинка с именем и бортовым номером корабля.

– Это как-то связано с исчезнувшими подрывниками? – удивленно вскинул голову летописец Кромов.

– Это имеет отношение к коллекции Петра, – растолковал ему Тротт. – Ты разве не знаешь, что наш командир собирает железки со списанных кораблей?

– Астронюты! – два пальца Морина, указательный и средний, сложенные вместе, едва не уперлись Эрику в переносицу. – Если строишь из себя знатока, то для начала хотя бы терминологию выучи.

– Точно, – поддержал командира Кромов и прилежно записал новое слово.

– Я, кажется, нашел вход, – сообщил с астероида Ку Ши.

На экранной врезке, соответствующей камере аналитика, резко приблизилось изображение побитой метеорами и опаленной лучами далеких звезд обшивки легендарного корабля. Картинка начала смещаться влево. Трещины да заклепки. Прямоугольная заплата, приваренная кое-как. Ку Ши обогнул торчащий в сторону стальной ригель, и на экране появилась дверь со штурвалом ручного замка в самом центре. Мало того, что такой двери на внешней обшивке корабля вообще не могло быть, так еще и выглядела она не то чтобы совсем новой, но сохранившейся гораздо лучше прочих элементов конструкции.

– Куда ведет эта дверь? – спросил удивленно Морин.

– Не знаю, – ответил Ку Ши и положил руку на штурвал.

И в этот момент раздался крик Пасти:

– Я их вижу! Вот они!..

Изображения на обоих экранных врезках дернулись из стороны в сторону, как будто оба разведчика что-то искали взглядами.

– Там! – снова крикнул Пасти.

На одной из врезок на секунду появилась рука Пасти, указывающая куда-то наверх, где из груды металлолома торчало нечто, напоминающее развернутую антенну дальней связи. И тут же изображения на обоих врезках исчезли, стертые серой рябью, сквозь которую ничего невозможно было разглядеть.

– Велло!.. Ку!.. Мы потеряли картинку!

– Здесь люди… Даже странно…

Шум помех, похожий на пронзительный скрежет рвущегося металла, стер голос Ку Ши.

Тротт тут же переключил связь на резервную частоту спасательной службы.

– Корабль Галактического патруля «Гала-4» вызывает…

– Все в порядке, Эрик, – это был голос Ку Ши, звучавший спокойно, как будто ничего и не произошло. – Ситуация под контролем.

– Мы потеряли изображение и связь на основной частоте.

– Ничего удивительного. Нас, похоже, глушат.

– Глушат?.. Кто?

– Хозяева астероида.

– А?..

Ну что тут еще можно было сказать?

– Ага, – отозвался Пасти. – Слушай, Эрик, нас тут приглашают к диалогу. Если мы не отключим резервную частоту, то объясняться придется знаками.

– Ку! – рванул микрофон на себя Морин. – Что там у вас происходит?

– Полагаю, мы быстро со всем разберемся, – ответил Ку Ши. – До связи.

Щелчок.

– Они отключили связь на резервной частоте, – сообщил командиру Тротт.

– Грязь марсианская, – выругался сквозь зубы Морин.

Откинувшись на спинку кресла, он рукой прикрыл глаза, – яркий свет мешал думать.

– Ку сказал, что все в порядке, – Тротт посмотрел сначала на замершего в кресле командира, потом на Кромова, что-то сосредоточенно строчившего на листе бумаги. – Эй, – позвал негромко Эрик. – Что делать-то будем?

– Будем ждать, – произнес угрюмо Морин.

– Ага, – кивнул, не отрывая взгляд от кончика авторучки, Кромов.

Тротт недовольно поджал губы. Больше всего на свете Эрик не любил ждать и догонять.

Закончив писать, Джеймс перелистнул несколько исписанных страниц, нашел нужное слово, несколько раз прочитал его, чтобы не ошибиться при произношении, и только после этого смущенно кашлянул в кулак.

Увы, деликатная попытку бортинженера привлечь к себе внимание осталась незамеченной. Пришлось Кромову действовать более прямолинейно.

– Петр, – обратился он к командиру. – Можно задать вопрос?

– Давай, – не отнимая руки от лица, ответил Морин.

– Что такое астронюты?

Морин убрал руку, приподнял голову и удивленно посмотрел на Кромова.

– Так просто спрашиваю, – улыбнулся Кромов. – Для повышения общей эрудиции.

– Астронют – это любая деталь или прибор со списанного корабля, на котором имеется заводское клеймо, подтверждающее год выпуска, – объяснил Морин. – Чем древнее был корабль, тем более ценен снятый с него астронют. Особо ценятся астронюты с выбитыми на них названием и бортовым номером корабля. Если же корабль еще и чем-то знаменит, то астронют с его именем может стоить целое состояние.

– Да ну? – с сомнением прищурился Кромов.

– Знаешь историю «Дараборна»?

– Кто ж ее не знает, – усмехнулся Джеймс. – Один из первых рейдеров, отправленный семьдесят пять лет тому назад в Область Красного смещения, пропал без вести спустя год после начала экспедиции. Был обнаружен пять лет тому назад в районе Двойного провала.

– Это скорее не история, а легенда, – сделал необходимое уточнение Тротт. – «Дараборн» не видел никто, кроме якобы обнаружившего его капитана Ларни. А он такое потом рассказывал…

Эрик махнул рукой, давая понять, что историям капитана Ларни он в доверии отказывает.

– Легенда, говоришь, – усмехнулся загадочно Морин. – А знаете за сколько была продана с аукциона именная пластинка, снятая капитаном Ларни с центрального пульта управления «Дараборна»?

Никто не успел ничего ответить.

– Эй, на «Гале»! – прозвучал в отсеке бодрый голос Пасти. – Не заснули еще?

Тротт резво пробежался пальцами по клавишам пульта.

– По-прежнему нет изображения, Велло!

– А, это мы сейчас, изображение будет.

Не успел штурман это сказать, как на верхней экранной врезке появилось изображение.

– Ну, как теперь? – улыбнулся во весь экран Пасти, глядя в зрачок видеокамеры своего же шлема.

Он так близко придвинулся к объективу, что невозможно было рассмотреть интерьер помещения, в котором он находился.

– Есть картинка, – Тротт повернул верньер, добавляя изображению яркость. – А где Ку?

Пасти чуть отодвинулся в сторону. Выглянув из-за плеча штурмана, помахал рукой Ку Ши.

– Рабочих нашли? – спросил Морин.

– А как же, – улыбнулся Велло. – И не только их одних.

Ох, и не любил же командир, когда кто-то из его команды улыбался столь многообещающе, как сейчас Пасти. Хотел было Морин придать лицу строгое выражение, да вовремя сообразил, что высадившиеся на астероид разведчики все равно его не видят. Тогда он решил сыграть на интонациях голоса.

– Патрульный Пасти, доложите обстановку, – потребовал Морин таким омерзительно-начальственным тоном, что у него самого скулы свело, как от лимонной кислоты, а вздрогнувший от неожиданности Кромов проткнул авторучкой сразу три листа бумаги.

Пасти на экранной врезке тут же повернулся в сторону, к кому-то, кто не был виден тем, кто находился в командном отсеке «Гала-4», и энергично замахал руками.

– Все в порядке!.. Порядок!.. Я говорю вам, он нормальный мужик!.. Просто дурака валяет!.. Петр! – снова обратил он лицо свое к объективу камеры. – Кончай людей пугать! Эдак мы ни до чего не договоримся!

– С кем и о чем вы договариваетесь? – спросил Морин уже своим обычным голосом.

– Спускайся, сам все увидишь, – ответил Пасти.

Морин озадаченно хмыкнул.

– Спускайтесь, спускайтесь, – махнул рукой вновь выглянувший из-за плеча Велло Ку Ши. – Все трое. Нужно на месте со всем разобраться. Проблема серьезная, в двух словах не объяснишь.

Слова аналитика звучали более чем уверенно, но Морин все еще сомневался. Командир не понимал, что происходит на астероиде, и за этим непониманием ему мерещилась скрытая угроза. Хотя, если Велло и Ку Ши говорят, что все в порядке…

– Если Ку Ши говорит, что все в порядке, – вслух продолжил мысль командира Тротт. – Значит, опасаться нечего.

Что верно, то верно. Уж кто-кто, а Ку Ши опасность или даже просто подвох какой за пару световых лет чует.

– На выход, – скомандовал Морин.

И все дружно двинулись к кормовому шлюзу. Лишь Кромов ненадолго замешкался, заталкивая сложенные пополам листы с набросками новой главы в задний карман комбинезона.

И возле шлюза, облачаясь в скафандр, и в открытом космосе, то и дело выравнивая свой путь с помощью маневрового пистолета, Морин постоянно ловил себя на том, что думает не столько о подрывниках, – нашлись, ну и славно! – сколько о тех сказочных сокровищах, именуемых астронютами, что ждут его на астероиде. Он понимал, что был не прав, и даже немного мучался угрызениями совести, но все равно ничего не мог с собой поделать. Если бы экипажу грозила опасность, если бы потерявшимся рабочим требовалась срочная помощь, Морин никогда, ни за какие сокровища мира не презрел бы свой служебный долг. Но сейчас, когда Ку Ши сказал, что все в порядке, он мог думать лишь о секстантах, секундомерах, курсопрокладчиках, что, быть может, оставались еще в отсеках брошенных на свалке кораблей. А что, если на каком-то из них сохранилась еще и именная пластинка с бортовом номером… Или даже, – чего только в жизни не бывает, – дубликат судового журнала… При одной только мысли об этом сердце Петра Морина сладко замирало, как в те дни, когда, будучи еще курсантом Звездной академии, он бегал на свидание к девушке с длинной косой. Которая потом постриглась и стала его женой.

Помятый силуэт «Глядящего В Бездну» Морин узнал с первого взгляда. Он хотел было приземлиться возле хвостового стабилизатора, у основания которого могло сохраниться оригинальное заводское клеймо, – пришлось бы повозиться, чтобы вырезать его, но дело того стоило! – но Тротт поймал его за руку и указал в другую сторону, где уже ждали Ку Ши и Пасти. А вместе с ними еще двое человек, одетые в ярко-оранжевые скафандры рабочих-строителей, – должно быть, те самые подрывники, из-за которых разгорелся весь сыр-бор.

Почувствовав твердую почву под ногами, Морин посмотрел сначала на своих подчиненных, затем перевел строгий взгляд на незнакомую парочку.

– Так что тут с вами приключилось? – спросил он, надеясь разом уладить все дела.

В мыслях он уже отправлял нерадивых подрывников на «Галу-4», – там можно будет составить протокол и заполнить всю необходимую документацию, – после чего придавался пиршеству духа, – то есть выискивал и собирал оставшиеся на списанных кораблях астронюты. Судя по тому, что он видел сверху, астероид был похож на рай для коллекционера астронютов. Кораблей на нем был столько, что дух захватывал! Работы – непочатый край! Наверное, можно было найти благовидный предлог, чтобы задержаться на день-другой…

– Эй! – чтобы привлечь к себе внимание командира, Пасти помахал перед его шлемом рукой. – Это, – указал он на парочку в оранжевых скафандрах, – не подрывники.

– А кто же? – опешил Морин.

– Местные жители.

– Позвольте представиться, – церемонно произнес один из незнакомцев. – Билл Зеленая Лагуна.

– Станислав Клубника Апор, – назвал свое имя второй.

– Петр Морин, командир отряда Галактического патруля «Гала-4», – на автомате выдал Морин.

– Ну что, я же говорил, что он свой парень! – Пасти по-приятельски хлопнул командира по плечу. – А это – Эрик Тротт, наш пилот, и Джеймс Кромов, бортинженер. Прошу любить и жаловать.

– Рад познакомиться, – улыбнулся гостям сквозь слегка затемненное стекло шлема Билл Зеленая Лагуна.

– Привет вам, братья! – помахал рукой Станислав Клубника Апор.

– Давайте пройдем в поселок, – предложил Ку Ши. – Петр все должен увидеть своими глазами.

– Что я должен увидеть? – раскинул руки в стороны Морин.

– Все, – Ку Ши распахнул цельнометаллическую дверь со штурвалом и сделал приглашающий жест рукой.

И это была не просто дверь – это была дверь, которая вела в потаенные глубины «Глядящего В Бездну», – а потому Морин первым, как и подобает командиру, переступил порог.

Миновав кессонную камеру – явно переделанную, снабженную ускоренной системой рециркуляции, – гости и хозяева оказались в просторном помещении, похожем на раздевалку перед гимнастическим залом. На потолке – два ряда осветительных панелей, имитирующих дневной свет, у стен – шкафчики с дверками на защелках.

Первым снял шлем Билл Зеленая Лагуна. У него оказалось широкое, дружелюбное лицо с большими карими глазами и похожим на комок глины носом. Тряхнув головой, Билл Зеленая Лагуна расправил длинные светло-русые волосы, отросшие ниже плеч и перехваченные на лбу широкой, расшитой разноцветным бисером повязкой.

– Снимайте скафандры, братья, – с улыбкой обратился к гостям Зеленая Лагуна. – Поселок у нас небольшой – можно весь обойти не выходя на улицу.

– А воздух у нас отменный.

У спутника Билла волосы были заплетены в косичку, свисавшую с левого плеча.

Морин отстегнул защелки и двумя руками снял шлем.

– Где рабочие? – спросил он первым делом.

– В гостевой, – ответил Билл Зеленая Лагуна. – Мы можем зайти туда, если вы голодны или хотите отдохнуть.

– Нет, – опередил командира Ку Ши. – Мы бы с радостью приняли ваше приглашение, но, боюсь, Николай Долгий День уже заждался.

– Уж кофе-то наш местный вы непременно должны попробовать, – сладко, со вкусом улыбнулся Станислав Клубника Апор.

– Местный кофе? – удивленно переспросил Тротт.

– Потом, – осадил его Морин.

Когда хозяева сняли скафандры, оказалось, что одеты они в широкие холщовые штаны и длинные рубахи с открытым воротом, расшитые вручную большими, красивыми цветами – то ли маки это были, то ли хризантемы – и перехваченные в поясе витыми шнурками с кистями.

А когда Билл Зеленая Лагуна распахнул перед гостями следующую дверь и сказал:

– Добро пожаловать в Вудсток! – в душе Морина возникло смутное ощущение чего-то знакомого. Где-то он это название уже слышал.

Морин поискал взглядом Ку Ши, но вместо всезнающего китайца рядом с ним оказался Пасти.

– Между прочим, – шепнул на ухо капитану штурман. – Из-за длинных волос меня тут сразу за своего признали.

Морин только отмахнулся, – вопрос стрижки всегда был для Велло больным. А командир здесь, спрашивается, при чем? Он, что ли, сочинял Устав Службы Галактического патруля? Морину-то и в обычное время, если честно, не было никакого дела до прически штурмана, – ну, так, журил порой для проформы, – а сейчас и подавно. Сейчас Морина интересовали только астронюты, которые на старом, добром «Глядящем В Бездну» должны были встречаться на каждом шагу, но почему-то до сих пор ни один из них не попался коллекционеру на глаза. Следуя за хозяевами, патрульные не спеша, чинно, как и подобает высоким гостям, прошествовали по узкому коридору без единой двери, свернули налево и оказались перед высокой перегородкой, затянутой мелкой сеткой, из-за которой доносились очень странные звуки. Билл Зеленая Лагуна и Станислав Клубника Апор хотели было проследовать мимо, но каждый второй патрульный счел своим долгом приложиться бдительным оком к дырочкам в решетке.

– Грязь марсианская! – отшатнувшись назад, в сердцах воскликнул Кромов. – Это же индюки!

– Да, здесь у нас индюшачья ферма, – на ходу обернулся Билл Зеленая Лагуна. – В местных условиях лучше других прижились широкогрудые бронзовые – их мы и оставили. А в начале у нас было с десяток разных сортов.

– Мы и кур пытались разводить, – добавил Станислав Клубника Апор. – Но то ли корм им не подошел, то ли пониженный уровень гравитации не понравился – мы так и не разобрались, – только уже к третьему поколению костей у наших курочек стало больше, чем мяса, а крылья отросли такие, что того и гляди полетят.

Станислав улыбнулся, довольный шуткой.

– И сколько же вы здесь уже? – поинтересовался Тротт.

– Скоро тридцатую годовщину справлять будем, – с гордостью ответил Билл Зеленая Лагуна.

Тротт удивленно присвистнул и посмотрел на командира. Но Морин словно и не слышал ничего. Он шел, с отчаянием глядя по сторонам, похожий на грибника, что в знакомом лесу, откуда прежде не возвращался без корзинки крепких боровичков, не может сыскать даже недоеденный лосем мухомор.

Обойдя загон с индюшками, откормленный вид которых, следует заметить, произвел на патрульных неизгладимое впечатление, хозяева и гости оказались в помещении, смахивающем на заброшенный производственный цех, – под потолком – ряды мощных светопанелей, вдоль стен – механизмы, похожие не то на допотопные верстаки, не то на новенькие, еще в заводской упаковке, сторожевые спутники, – и тут уже Морин не выдержал.

– Уважаемые! – обратился он к провожатым. – Как я понимаю, мы все еще не покинули корпус «Глядящего В Бездну».

– Точно, – не оборачиваясь, кивнул Станислав Клубника Апор.

– И что же?

На этот раз оба местных жителя обернулись и даже несколько замедлили шаг.

– А что? – настороженно осведомился Билл Зеленая Лагуна.

– Посмотрите вокруг! – Морин раскинул руки в стороны, словно призывая всех стать свидетелями того, к утратам каких культурных ценностей привел вандализм местных жителей. – Я не вижу ничего, – последнее слово командир патруля произнес медленно и раздельно, едва ли не по буквам, – ничего, что указывало бы на то, что мы находимся на борту легендарного космолета!

Билл Зеленая Лагуна озадаченно почесал кудлатую голову.

– Ну, вообще-то мы все здесь основательно перестроили, – произнес он, словно бы извиняясь.

– Перестроили, Петр, понимаешь? – Пасти наклонился, чтобы заглянуть командиру в глаза. – Они живут здесь. Ага?

Казалось, штурман вот-вот начнет щелкать пальцами перед носом Морина, словно врач, проверяющий нервные реакции пациента, находящегося в постшоковом состоянии.

– А-а-а, – Морин снова повел руками по сторонам, на этот раз малость растерянно. – А старые-то переборки где?

– Да какие где, – вновь заулыбался, почувствовав, что дело не настолько серьезно, как ему поначалу показалось, Билл Зеленая Лагуна. – Использовали, так сказать, для различных хозяйственных надобностей.

– А пульт? – встрепенулся вдруг совсем было сникший Морин. – Большой такой пульт, – раскинув руки в стороны, командир патруля попытался обрисовать примерные размеры интересовавшего его предмета, – из командного отсека, куда дели?

Билл Зеленая Лагуна и Станислав Клубника Апор переглянулись – видно, обоим было непонятно, с чего вдруг гость проявляет такой интерес к старой рухляди.

– Пульт на месте остался, – ответил на вопрос Морина Станислав Клубника Апор. – Начинку всю, понятное дело, вытряхнули. А кожухи используются как шкафчики для игрушек. – Заметив непонимание во взгляде Морина, Станислав разъяснил: – Командный отсек мы объединили с кают-компанией и сделали игровую комнату для детишек.

Игровая комната, – не в силах словами передать всю глубину охватившего его отчаяния, Морин уронил голову на грудь. Шкафчики для игрушек на месте приборов, указывавших бесстрашным исследователям путь в зону Чернильного Пятна. Какая злая ирония!

– Отведите меня туда, – сдавленным голосом произнес командир патруля. – Я должен это видеть.

В душе у него все еще жила тайная надежда на то, что на панелях оскверненного пульта могли остаться астронюты, самым главным, самым важным и самым дорогим из которых была именная пластинка, что прикрепляют к центральному пульту командного отсека корабля еще на стапелях, сразу после того, как звездолет получает имя.

– Мы можем заглянуть в ваш детский садик? – обратился к хозяевам Ку Ши, первым из всех сообразивший, что отговаривать Морина не имеет смысла. – Наш командир страшно любит детей.

– Ага, – поддержал друга Тротт. – До беспамятства!

– Вообще-то нам не по пути, – растерянно произнес Билл Зеленая Лагуна. – Но, если вы желаете… – он посмотрел на своего товарища.

– Очень! – приложив руку к груди, заверил местных жителей Пасти.

– Тогда прошу сюда, – указал направление Станислав Клубника Апор.

Не дожидаясь вторичного приглашения, Морин рванул вперед.

Первым добежав до места, где коридор заканчивался развилкой, командир патруля глянул сначала налево, затем – направо, и лицо его озарилось радостной улыбкой, – Морин наконец-то сориентировался в новой планировке основательно перестроенного космолета. И теперь он сам, без посторонней помощи, мог указать, где находится командный отсек «Глядящего В Бездну». Вернее, то, что от него осталось. От командного отсека то есть. А осталось от него, увы, немного. Распахнув настежь дверь, – самую обычную двухстворчатую дверь на петлях, какие уж тут переборки, какая герметика! – Морин ворвался в помещение и замер на месте. Ошарашенный. Сделав всего лишь шаг за порог, командир патруля оказался в джунглях. В диких, непроходимых зарослях, среди колючих кустов, насекомых-кровососов и ядовитых змей, на манер лиан свисающих с веток деревьев. Само собой это была всего лишь иллюзия, – какие могут быть джунгли на старом, брошенном на свалке корабле? – но зато какая иллюзия! Даже зная о том, что неподвижно застывшая на ветке гигантская изумрудно-зеленая ящерица с пурпурным рогом на треугольной голове не более чем виртуальный образ, созданный искусным программистом, трудно было отделаться от желания сделать шаг в сторону, – настолько неподдельно-живым казался ее холодный взгляд.

– Что ж вы встали-то, проходите, – Билл Зеленая Лагуна рукой отвел в сторону лиану, с которой, точно лохмы бороды духа леса, свисали зеленые эпифиты.

– Отменная работа, – одобрительно заметил Ку Ши. И, если уж он так сказал, значит, лучше сделать было просто невозможно.

– Это Кирилл Пышный Цвет постарался, – Станислав Клубника Апор сделал шаг в сторону, пропуская патрульных вперед. – Дети, знаете ли, любят в лесу поиграть.

За зеленым занавесом скрывалась поляна, застеленная густым ковром искусственного мха. На поляне кружком сидели дети, десятка полтора, в возрасте от восьми до двенадцати лет. В центре круга стоял обычный школьный экран, а рядом с экраном – женщина в широком светло-желтом платье, расшитом крупными геометрическими узорами. Длинные русые волосы преподавательницы были разделены надвое и перехвачены на лбу расшитой бисером полоской материи. Чуть в стороне, возле кустов ядовито-зеленого цвета, на одном из которых гордо восседал гигантский старпарский паук, играли в кубики пятеро детишек помладше.

– Что ж это такое делается? – тихо, но очень взволнованно произнес Кромов. – Они что ж, астероид вместе с детьми взорвать собирались?

– Успокойся, Джеймс, – так же тихо ответил Ку Ши. – «Третье Кольцо» не знало о том, что на астероиде дети.

– А откуда здесь дети? – спросил Тротт.

На этот вопрос никто ответить не успел.

– Знакомьтесь, это Миранда Легкий Ветер, – представил учительницу Станислав Клубника Апор. – Миранда, это наши гости, отряд Галактического патруля «Гала-4». В полном, как я понимаю, составе.

– Совершенно верно, – подтвердил Велло.

– Добро пожаловать в Вудсток, – приветливо улыбнулась женщина.

И вновь в названии колонии Морину послышалось что-то знакомое – почти родное, но давно забытое.

Оторванные от занятий дети с интересом смотрели на пришельцев. Даже малыши оставили кубики и с любопытством таращили смышленые глазенки на патрульных.

– Миранда, – обратился к учительнице Билл Зеленая Лагуна. – Наши гости хотели бы взглянуть на шкафчики для игрушек.

Заметив удивление, мелькнувшее в больших, серых глазах женщины, Велло поспешил указать на Морина:

– Это его интересуют шкафчики!

– Я жду от вас решения, – обращаясь к детям, учительница указала на уравнение, что было написано на экране. – Идемте, – улыбнулась он патрульным и не зашагала, а словно бы поплыла над густым мшистым покрытием к дальнему краю поляны.

– Никогда не чувствовал себя таким идиотом, – произнес Тротт тихо, но так, чтобы услышал командир.

– Я только взгляну, – процедил сквозь зубы Морин.

– Прошу вас, – Миранда Легкий Ветер откинула в сторону легкую зеленую штору, за которой скрывалось то, что осталось от командного пульта «Глядящего В Бездну».

Морин бросился вперед, как будто хотел разом обхватить руками весь пульт. Не углядев сразу того, что ему было нужно, Петр упал на колени и принялся ощупывать, оглаживать, осязать кожух пульта ладонями. Билл Зеленая Лагуна, Станислав Клубника Апор и Миранда Легкий Ветер с интересом наблюдали за действиями командира патрульных. Несомненно, они были удивлены, и даже очень, но ни один из них не задал ни единого вопроса и даже не бросил взгляда в сторону сгорающих от стыда патрульных.

– Нет… – шептал одними губами Петр, передвигаясь на коленях вдоль пульта. – Нет… Нет… Нет… – повторял он снова и снова, все громче и громче. – Нет! – в отчаянии саданул он кулаком по шкафчику для игрушек.

Дверца шкафчика распахнулась, и на пол вывалился серый плюшевый мишка, совершенно не похожий на настоящего медведя, но поразительно обаятельный.

– Простите. – Миранда Легкий Ветер присела на корточки, чтобы поднять мишку. – Быть может, мы можем вам чем-то помочь, – тихо, с искреннем участием спросила она у Морина.

Командир молча покачал головой. Мечты и надежды Петра Морина рассыпались в прах – переделывая пульт под шкафчики, колонисты старательно удалили с него все следы былой славы.

– Ну и ладно, Петя, – постарался утешить командира Кромов. – Чай, не последняя свалка в нашей жизни.

Командир медленно поднялся на ноги.

– Простите, уважаемая Миранда, что мы помешали вам вести занятия.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответила женщина. – А все же что вы надеялись найти?

Морин только рукой махнул и, ни на кого не глядя, быстро зашагал к выходу – ему было страшно неудобно и хотелось поскорее уйти подальше от все понимающих глаз женщины со странным именем Миранда Легкий Ветер.

Не задерживаясь более нигде, группа патрульных в сопровождении двух длинноволосых провожатых благополучно добралась до резиденции главы колонии, располагавшейся в корпусе списанного в утиль боевого эсминца «Блистательный».

Николай Долгий День оказался мужчиной лет семидесяти, высоким и худым. Остатки волос какого-то совершенно неопределенного грязно-серого цвета, обрамлявшие блестящую лысину, были собраны сзади в тонкий, совсем не представительный хвостик. Растительность на лице была такая же жиденькая – редкая бородка клинышком и обвисшие усы. Однако при всей неказистой внешности взгляд главы колонии был остр, внимателен и тверд – впору алмаз на прочность проверять. Из одежды на Николае Долгом Дне была кожаная жилетка с многочисленными металлическими заклепками, складывающимися в причудливые узоры, расклешенные джинсы на широком поясе с бляхой в виде бычьей головы и пара гэта. На шее висел черный шнурок с несколькими блестящими побрякушками. На левом запястье – широкий браслет из мелких разноцветных бусинок, вне всяких сомнений, самодельный.

Поприветствовав гостей, Николай Долгий День усадил их за низкий восьмигранный столик, украшенный символическим изображением Инь и Янь. Сесть пришлось на низенькие табуреты, поджав ноги под себя. Изогнувшись, подобно гибкой лиане, Николай Долгий День дотянулся до подноса, на котором стояли чашечки, каждая размером чуть больше наперстка, и начищенный до зеркального блеска медный кофейник, похожий на поднявшийся вертикально и обретший объем знак бесконечности с носиком.

– Каждый имеет право на маленькие слабости, – произнес Николай Долгий День, разливая кофе по чашечкам. – Моя слабость – это хороший кофе.

– В этом вы не одиноки, – улыбнулся Велло Пасти.

– Рад это слышать, – ответил глава колонии.

Он взял двумя пальцами одну из миниатюрных чашечек, осторожно втянул носом исходящий от нее аромат, восторженно закатил глаза и только после этого сделал крошечный глоток.

– Что скажете? – с ожиданием посмотрел он на Велло.

– Кофе великолепный, – ответил Пасти. – Боюсь ошибиться, но, похоже, это «Черный Кардинал».

– Месяц назад мы задержали партию контрабандного кофе «Черный Кардинал», – со свойственной ему непосредственностью прокомментировал слова штурмана Кромов. – С тех пор Велло только его и пьет.

Морин незаметно наступил бортинженеру на ногу.

– Хотя нет, – Велло покачал головой и еще раз понюхал содержимое чашечки, что держал в руке. – Нет, – повторил он уже почти уверенно. – Запах не тот, что у «Черного Кардинала».

– Вы правы, – одобрительно наклонил голову Николай Долгий День.

– Одно могу сказать точно, это натуральный кофе, – угрюмо произнес Морин. – Какого бы сорта он ни был, доставка кофе на этот забытый богом астероид стоит целого состояния.

– Совершенно верно, – подтвердил вывод командира Николай Долгий День. – Ну а поскольку колония у нас, сами видите, не богатая, мы выращиваем свой кофе.

– Ни один сорт кофе не даст на искусственном грунте зерен, из которых можно приготовить напиток, соответствующий названию, – выдал нужную информацию Ку Ши.

Николай Долгий День улыбнулся, довольный произведенным впечатлением. Заулыбались и сидевшие за общим столом Билл Зеленая Лагуна вместе со Станиславом Клубникой Апор.

– Уверяю вас, это местный сорт кофе, – Николай Долгий День взял в руки кофейник и заново наполнил опустевшие чашечки из детского набора игрушечной посуды. – Мы выращиваем его на гидропонике. Одному из наших колонистов по имени Джордж Серый Шаман удалось соединить гены хлореллы и старинного сорта кофе мокко. Чуть больше года ушло на улучшение вкусовых качеств этого необычного кофе. Результат вы можете оценить сами.

Глава колони Вудсток приподнял чашечку с кофе.

– Значит, кофе из водорослей, – сделал вывод Кромов.

– Из генмодифицированных водорослей, – поправил его Станислав Клубника Апор.

– Какая разница, – Кромов сделал глоток кофе и выпятил нижнюю губу. Что он этим хотел сказать? Да кто ж его знает! – А какого дьявола вы подрывников в заложники взяли?

Что и говорить, заявление было в высшей степени дипломатичным и, как ни одно другое, соответствующим моменту.

Николай Долгий День наклонил голову, так что глаз его уже не видел никто, допил кофе и поставил пустую чашечку на стол, – точно в точку Инь.

– Мы не брали в заложники рабочих, прилетевших, чтобы взорвать наш дом. – Николай Долгий День поднял голову, и все увидели, что он улыбается. Сам не творящий зла не ждет зла от другого. – Мы исповедуем принцип ненасилия. Единственное оружие, которое у нас есть, – это слово и дар убеждения. Рабочие сами решили остаться, объявив себя заложниками. Они полагают, что это позволит выиграть время, чтобы как-то решить нашу проблему. Мы не стали возражать, поскольку, честно говоря, у нас самих нет никакого плана спасения колонии.

Мало того, что сидеть почти вровень с полом, с поджатыми ногами без привычки было крайне неудобно, вдобавок Морин чувствовал себя в этой позе не то чтобы совсем уж глупо, но как-то неловко. Вставать на ноги, когда другие сидели вокруг стола, было неловко, поэтому командир патруля ограничился тем, что выпрямил спину, втянул живот и слегка расправил плечи – одним словом, принял вид, соответствующий официальному представителю власти.

– Давайте вернемся к самому началу, – предложил он. – Нам сказали, – жест рукой в сторону неразлучной пары колонистов, – что колония Вудсток на астероиде… – задумчивый взгляд в направлении Ку Ши.

– РВ-696-Ма225, – подсказал аналитик.

– Верно, – кивнул Морин. – Ваша колония на астероиде существует уже без малого тридцать лет.

– Так оно и есть, – подтвердил Николай Долгий День.

– И за тридцать лет у вас не нашлось времени, чтобы официально зарегистрировать колонию? – подозрительно, – как и полагается добросовестно исполняющему свой долг патрульному, – прищурился Морин.

– Мы не придаем значения бумажным формальностям, – со всепрощающей улыбкой ответил Николай Долгий День. – Тридцать лет назад, только перебравшись на астероид, мы подали официальную заявку на право пользования сим космическим телом. Поскольку в свое время от астероида отказались все компании, ведущие разработку полезных ископаемых в космосе, оформить заявку сроком на один год почти ничего не стоило. Но после этого каждый год нужно было заявку переоформлять, причем взимаемая пошлина с каждым годом возрастала в геометрической прогрессии. Через три года мы уже были не в состоянии переоформить заявку.

– Обычная практика всех маклерских контор, – с пониманием кивнул Тротт. – Они полагают, что, если люди готовы платить деньги за право пользоваться безжизненным куском базальта, значит, надеются извлечь из этого какую-то прибыль.

– Я говорил не о правах на астероид, – сложив ладони на уровне груди, Морин коснулся кончиками пальцев подбородка. – Я спрашиваю: почему колония не была зарегистрирована?

– А зачем? – непонимающе пожал плечами Билл Зеленая Лагуна. – Именно затем, чтобы вас однажды случайно не взорвали вместе с астероидом, – ответил любознательному колонисту Морин. – Как вы вообще оказались на астероиде? – спросил он после паузы, которую никто не решился прервать.

Колонисты переглянулись. Не произнеся ни слова, они решили, что отвечать на вопрос командира патруля должен Николай Долгий День.

– Община Вудсток была основана великим Радживом Верящим-В-Справедливость, – по тому, как глава колонии начал излагать историю ее основания, можно было понять, что до конца он доберется не скоро.

– Стоп, – хлопнув в ладоши, прервал его Морин. – Историю своей жизни расскажете как-нибудь в другой раз. А сейчас просто ответьте на вопрос: как вы оказались на астероиде?

– Об астероиде нам стало известно от одного из присоединившихся к нашей общине братьев, прежде работавшего мусорщиком. По служебным обязанностям ему не раз приходилось бывать на астероиде, получившем в дальнейшем название Вудсток. Он сообщил, что уже лет пять, как астероид перестали использовать в качестве свалки для списанных кораблей, а те, что уже были заякорены на его поверхности, без особого труда можно перестроить под жилье. После небольшой подготовительной работы вся наша колония погрузилась на старый транспортник, купленный по бросовой цене, и покинула Верду-3, что служила нам временным пристанищем. На те небольшие деньги, что у нас имелись, мы приобрели все самое необходимое, что должно было помочь нам выжить в течение года. В дальнейшем мы рассчитывали перейти на собственные ресурсы. Последние деньги ушли на покупку атмосферного преобразователя и генератора гравитационного поля. Тут уж мы не поскупились и купили самые последние на тот момент модели. И, как видите, не прогадали, – вот уже без малого тридцать лет все оборудование работает бесперебойно.

– Отлично, – кивнул Морин. – На вопрос «как» вы ответили. Теперь второй вопрос: почему? Чего ради вы притащились на этот астероид? Вас выставили с Верду-3? У вас часом не религиозная секта с тоталитарным уклоном и традицией промывать мозги всем новообращенным?

Морин залпом выстрелил серию вопросов, чем несколько ошарашил собеседника. Прежде чем начать отвечать на них, Николай Долгий День сделал глоток подостывшего, но все еще ароматного кофе. И начал он с конца:

– Нет, мы не проповедуем никаких вероучений. Большинство колонистов атеисты, те же, кто исповедует какую-то религию, вольны делать это без оглядки на остальных. Наша община объединяет людей не на основе запретов чего бы то ни было, а по принципу полной свободы. Каждый волен думать, говорить и делать все, что он хочет, до тех пор, пока это не ущемляет права на свободу других членов община.

– И это действует? – спросил Тротт.

– В небольшом коллективе единомышленников – да, – ответил Николай Долгий День. – В большом сообществе разумных существ, будь то люди или кто другие, – нет. Именно поэтому мы все время стремились жить обособленно. Верда-3 была далеко не первой планетой, на которой пыталась начать новую жизнь колония Вудсток. К несчастью, все эти попытки заканчивались тем, что спустя год-другой нам приходилось сниматься с обжитого места. Члены нашей колонии постоянно страдали от издевательских насмешек тех, кто не понимает и не приемлет наши жизненные принципы, которые, замечу, мы никому и никогда не пытались навязывать. Вся наша колония – это одна большая семья. У нас нет денег – только небольшая сумма в общинной кассе на самый экстренный случай. Внутри сообщества существует разделение труда – одни занимаются садом и огородом, другие готовят пищу, третьи шьют одежду, четвертые воспитывают и учат детей, пятые создают новые компьютерные программы. Каждый может найти себе дело по душе, но при этом такое, чтобы приносить пользу окружающим.

– Мы живем так, как нам нравится, – воспользовавшись паузой, возникшей в речи главы колонии, быстро заговорил Билл Зеленая Лагуна. – После долгих скитаний мы наконец-то нашли место, где от нас не требуют, чтобы мы жили, как все. Здесь мы никому не мешаем, ни у кого не вызываем раздражения. Так почему же нас теперь и отсюда хотят прогнать?

Под конец голос колониста едва не сорвался на крик, но он все же смог сдержать эмоции и даже улыбнулся патрульным, извиняясь за допущенную бестактность, – гости ведь не были виноваты в той беде, что постигла Вудсток.

– Сколько человек в вашей колонии? – спросил Морин.

– На сегодняшний день – сто восемьдесят два, включая детей, – ответил Николай Долгий День.

Кромов досадливо цокнул языком:

– Маловато, чтобы просить помощи у Ассоциации Содействия Колонизации Планет.

– АСКОП даже марки не даст на колонизацию астероида, – добавил пессимизма Тротт.

– Вы полагаете, деньги могли бы спасти положение? – спросил Николай Долгий День.

– Да, но только очень большие деньги, – уточнил Морин. – За хорошие деньги то же «Третье Кольцо» вместо того, чтобы взрывать ваш астероид, отбуксирует его на безопасное расстояние от прокладываемой трассы.

– А что, если наладить массовое производство вашего кофе из водорослей, – широкий ноготь Кромова щелкнул по начищенной меди кофейника. – Под это дело можно получить вполне приличную ссуда в Галактическом федеральном банке.

– Для того, чтобы выпускать продукты питания, изготовленные из генмодифицированных растений, необходимо получить сертификат безопасности и качества, – сообщил Ку Ши. – Тестирование нового продукта в Институте питания обычно занимает от года до трех. А без его заключения сертификат не получить.

– А как насчет программ Кирилла Пышного Цвета? – напомнил Станислав Клубника Апор.

– Кирилл – это наш программист, – уточнил Николай Долгий День. – Вы видели его работу в детской комнате. У него есть еще несколько интересных разработок. Но не думаю, что, продав их, мы заработаем требуемую сумму денег.

– Значит, нужно искать другой выход! – уверенно заявил Морин.

И все разом задумались.

– Сколько времени у нас в запасе? – спросил Николай Долгий День.

– Не много, – не стал понапрасну обнадеживать колонистов Морин. – Мы, конечно, тоже можем объявить себя заложниками, но тогда сюда прибудет рота звездного десанта. А это совсем уж плохо.

– Что с нами будет, если мы не сумеем найти выход из положения?

– «Третье Кольцо» имеет законное право взорвать ваш астероид. Скорее всего, они, не поднимая лишнего шума, своими силами эвакуируют вас на ближайшую пересадочную станцию. А там уж вами займется Инспекция по вопросам перемещенных лиц и граждан без определенного места жительства. Я, надеюсь, вы все граждане Земной федерации?

– Да, конечно.

– В таком случае, вам будет оказана помощь, как пострадавшим при стихийном бедствии.

– Да-а-а… – Николай Долгий День задумчиво постучал пальцами по краю стола.

– А чем вы тут вообще занимаетесь в свободное время? – задал как всегда неожиданный вопрос Кромов.

Колонисты растерялись даже.

– Да, собственно, кто чем, – развел руками Станислав Клубника Апор.

– Я, например, вышиваю гладью, – признался немного смущенно Билл Зеленая Лагуна.

– А я астронюты коллекционирую, – сказал Николай Долгий День.

– Что? – едва не подскочил на месте Морин. И подскочил бы непременно, если бы от долгого сидения в неудобной позе ноги не затекли. А раз уж подпрыгнуть не удалось, он еще раз воскликнул, да нет, – заорал вне себя от возмущения: – Что?!

– Астронюты, – удивленно посмотрел на командира патруля Николай Долгий День. – Знаете, это такие вещицы…

– Он мне еще будет рассказывать про астронюты! – хлопнув ладонью о ладонь, Морин вытянул руку в направлении главы колонии, как будто призывал всех присутствующих стать свидетелями того, как его невинно оболгали. – Мне, коллекционеру со стажем в сорок два года!

– Надо же, – озадаченно дернул себя за кончик козлиной бородки Николай Долгий День. – А я, признаться, стал собирать астронюты только оказавшись на астероиде. Знаете ли, когда мы стали изменять внутреннюю планировку отслуживших свой век кораблей, мне вдруг стало их жаль. Чисто по-человечески. Летали ведь когда-то, делали открытия, совершали подвиги, а теперь их просто выбросили на свалку. И я начал собирать предметы, на которых были обозначены имена кораблей.

– Вот, значит, как, – досадливо цокнув языком, Морин в сердцах ударил кулаком по коленке.

Что ж, его опередили. Более удачливый коллекционер раньше него вышел на золотую жилу. Но Петр Морин умел проигрывать. А если он и завидовал кому, то по-доброму, от всей своей широкой души.

– Ну, так покажите хотя бы мне свою коллекцию, – попросил Морин.

Так заблудившийся в пустыне на третий день странствий по выбеленным солнцем пескам молит небеса всего лишь о глотке прохладной воды.

– У нас есть на это время? – удивленно приподнял тонкую бровь Николай Долгий День.

За командира ответил Ку Ши:

– Всегда есть время на то, чтобы выпить чашечку хорошего кофе, – изрек он глубокомысленно, как и подобает человеку, чьи исторические корни уходят вглубь тысячелетних традиций конфуцианства.

Увы, он был понят буквально.

– Вы хотите еще кофе? – спросил Билл Зеленая Лагуна и потянулся за кофейником.

– Нет, – коротким жестом остановил его Ку Ши. – я думаю, что всем нам будет инетересно взглянуть на коллекцию Николая Долгого Дня.

– Я ее уже видел, – безразлично махнул рукой Билл Зеленая Лагуна.

– Ну, если так, – улыбнулся Ку Ши, – то, в самом деле, сварите-ка нам кофе.

На том и порешили – Билл Зеленая Лагуна с примкнувшим к нему Станиславом Клубникой Апор занялись приготовлением кофе, а патрульные в полном составе отправились на экскурсию.

– Прошу! – Николай Долгий День открыл небольшую дверцу в дальнем углу комнаты и тут же, просунув руку, хлопнул ладонью по выключателю.

Залитое ярким, но каким-то очень уж неестественным, с нежным перламутровым отливом, светом, помещение было похоже на кладовку или большой чулан.

– Прошу! – еще раз пригласил замерших на пороге гостей обладатель уникальной коллекции.

Первым порог хранилища переступил Морин. Никто из патрульных даже и не пытался оспорить право командира первым увидеть то, что, по мнению обычных, не одержимых страстью собирательства людей представляло собой не более, чем груды старого, никому не нужного хлама.

Морин сделал шаг за порог хранилища, ощущая ни с чем не сравнимое волнение, трепет и томление в груди – все сразу и так остро, что хотелось взывать по-волчьи, не то от радости, не то от тоски, даже и не разберешь. Взгляд командира патруля медленно двигался по полкам стеллажей, на которых аккуратно, в строгом соответствии с систематикой, введенной хозяином коллекции, были расставлены и разложены многочисленные приборы, вспомогательные контрольные устройства и системы регистрации, снятые со списанных кораблей. От некоторых устройств тянулись тоненькие проводки, свидетельствующие о том, что приборы действующие, могут быть включены и опробованы. И на каждом, буквально на каждом приборе имелась заводская табличка с клеймом, инвентарным номером и регистрационным номером корабля, на который он когда-то был установлен.

На отдельной полке размещались предметы бытового назначения, – авторучки, ручные полуавтоматические инструменты, стаканы, подставки под них и даже полотенца, – и на каждом непременно штамп или наклейка с именем корабля. И какие это были имена! Морин готов был отдать годовую зарплату всего лишь за потертую зубную щетку с золотыми буквами на ручке: «Красный Богатырь». И отдал бы! Вот только жена командира патруля такой поступок явно не одобрила бы.

Владелец коллекции понимал в деле толк, а потому каждый экспонат был размещен на своем месте так, что не нужно было даже в руки его брать, чтобы разглядеть все достоинства. О недостатках речи быть не могло, – их просто не было!

В небольшом ящике под стеклом – Морин готов был об заклад биться, что это бронестекло – лежали шесть невзрачных серых кубиков. Сказка! Мечта, сбывшаяся наяву! Только истинный знаток мог с первого взгляда определить, что это были не закатившиеся когда-то давно под диван и брошенные там хозяевами детали детского конструктора, а резервные копии бортовых журналов, которые, случалось, забывали, а то и просто не считали нужным снимать, – установлены-то они были в самом труднодоступном углу командного пульта управления кораблем, точнехонько за тяжеленными силовыми батареями. «Неустрашимый», «Миротворец», «Караван», «Джетро Талл», «Король Артур», «Роберт Фрипп» – волшебные, ласкающие слух и будоражащие воображение имена!

Пройдя вдоль стеллажей, Морин оказался возле стены, при одном только взгляде на которую у него перехватило дыхание и слезы подступили к глазам. Перед этой стеной хотелось упасть на колени, точно перед образами чудотворными, и замереть, чтобы услышать песнь космического безмолвия, по сравнению с которой песня сирен – всего лишь дешевые балаганные куплеты. На стене было не менее полусотни именных иридиевых пластинок с кораблей, нашедших свой последний причал на астероиде РВ-696-Ма225, получившем в дальнейшем название Вудсток. Морин медленно поднял руки, развел их в стороны и приложил ладони к стене. Под левой ладонью оказалась табличка с именем «Ниагара», под правой – «Заппа». Ничего подобного никогда в жизни не видел ни один коллекционер астронютов. Это был момент истины – то, ради чего стоило жить. И только в этот миг, когда открылся третий глаз и каналы тонкого тела очистились от скверны нескончаемой каждодневной суеты, командир Петр Морин наконец-то понял, чего ради он когда-то очень давно, после окончания Звездной академии решил пойти на службу в Галактический патруль.

Опустив одну руку, – ту, что прикрывала именную пластинку с минного тральщика «Ниагара», – Морин через плечо посмотрел на тех, кто пришел сюда вместе с ним. Патрульные не без интереса рассматривали расставленные на полках экспонаты, но особого восторга при это никто не проявлял. Николай Долгий День объяснял что-то Кромову, – прибор непонятного назначения у него в руках помигивал сине-желтыми огоньками и время от времени негромко попискивал.

– Уважаемый, – обратился Морин к главе Вудстока. – Вы в курсе, сколько все это, – взмахом руки командир патруля охватил разом все хранилище, – может стоить?

Николай Долгий День улыбнулся вежливо, как будто услышал анекдот с бородой до пупка.

– Полагаю, что собранные здесь экспонаты представляют какую-то ценность только для коллекционеров.

– Совершенно верно, – подтвердил вывод колониста Морин. – Но я имел в виду, знаете ли вы, какова стоимость вашей коллекции в денежном эквиваленте?

Николай Долгий День задумался, да так, что не заметил, как Кромов забрал у него прибор, который они вместе изучали.

– Вы слышали о находке капитана Ларни? – не дождавшись ответа, задал новый вопрос Морин.

– Нет, – едва заметно качнул лысой головой Николай Долгий День.

Морин подошел ближе к главе колонии Вудсток, чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться, что Николай Долгий День не лукавит. Ну как, спрашивается, коллекционер астронютов мог ничего не знать о капитане Ларни, нашедшем самый ценный экспонат за последнее десятилетие?

– А вы вообще-то за новостями следите?

Задавая вопрос, Морин уже примерно представлял, какой получит ответ. Предчувствие его не обмануло.

– А зачем? – непонимающе пожал плечами Николай Долгий День. – Жизнь протекает здесь и сейчас. Рядом со мной, люди, которых я люблю. Здесь мой мир, и большего мне не надо. Меня не интересует то, что находится за пределами моего непосредственного восприятия.

– Понятненько.

Морин окинул взглядом своих подчиненных. Патрульные смотрели на него, но ни один из них, похоже, пока еще не понимал, что задумал командир. Разве что только Ку Ши о чем-то догадывался, но и он помалкивал.

– Брат, – Морин положил руку на плечо колонисту. – Чем ты готов пожертвовать ради спасения своего астероида?

– Всем, что у меня есть, – не задумываясь, ответил Николай Долгий День.

– Отлично, – Морин улыбнулся и хлопнул главу Вудстока по плечу. – В таком случае, прими к сведению, что пяти, от силы шести экспонатов с этой стены, – командир патруля указал себе за спину, на стену, украшенную именными пластинками, – достаточно для того, чтобы оплатить транспортировку астероида в любую точку пространства. В разумных, конечно, пределах, – добавил Морин, заметив брошенный в свою сторону настороженный взгляд Кромова.

– Это невозможно, – медленно покачал головой из стороны в сторону Николай Долгий День.

Колонисту трудно было поверить в то, что решение мучительной проблемы все это время находилось буквально в двух шагах от него.

С чувством гордости за себя, за свой отряд и за тот мундир, что по долгу службы ему приходилось носить, командир отряда Галактического патруля «Гала-4» приосанился и вскинул подбородок.

– Поверь, брат, – с пафосом, который в данной ситуации вовсе не казался неуместным, произнес он. – В мире, который ты решил навсегда покинуть, нет ничего невозможного.

– Грязь марсианская! – с восторгом выдохнул Кромов и посмотрел на старенький универсальный хронометр, что так и держал в руке. – Сколько же можно выручить за всю коллекцию?

– Ну… – изображая глубокую задумчивость, Морин прикрыл глаза и ухватился двумя пальцами за подбородок. – Думаю, что, если Николай Долгий День захочет вдруг передвинуть весь Млечный Путь парсеков эдак на семь-восемь в ту или иную сторону, то ему это окажется по карману.

Кромов восхищенно присвистнул и осторожно, как величайшую в мире ценность, положил на полку хронометр.

– Вот тебе и нестяжательство, – по-своему прокомментировал услышанное Тротт.

* * *

Что ж, по счастью, все закончилось хорошо. Случай был оформлен как недоразумение. Чем Центральная осталась весьма и весьма довольна – чрезвычайное происшествие с захватом заложников портило всю годовую отчетность. Но знал бы кто, каких героических усилий стоило Морину ответить решительным отказом на предложение Николая Долгого Дня взять на память любой экспонат из его огромной коллекции. В иной ситуации Морин непременно бы что-нибудь прихватил, но когда он был при исполнении служебных обязанностей, любой, самый невинный подарок, узнай о нем начальство, мог быть расценен как взятка.

Зато Кромов, хотя и не подавал виду, был счастлив, как младенец, поймавший наконец беззубым ртом теплый материнский сосок. Теперь-то Джемс точно знал, где найдет деньги на роскошное, подарочное издание своих пока еще не законченных путевых заметок. И, когда никого рядом не было, бортинженер Кромов ласково, как котенка, поглаживал кончиками пальцев закрепленную на углу командного пульта небольшую иридиевую пластинку с красиво выгравированной надписью: «Гала-4».

Content

Алексей Калугин
Патруль вызывали? (сборник)

ЗЕЛЕНЫЙ КОРАБЛЬ

КАК ИЗБЕЖАТЬ ВОЙНЫ

СТРЕМЛЕНИЕ УБИВАТЬ

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В КАСКАДЕРА!

ТОВАР ЛИЦОМ

СУВЕНИРЫ – ЗА БОРТ!

«ПАУТИНА»

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

О, КАПИТАН!..

СТРАСТЬ КОЛЛЕКЦИОНЕРА