Калугин Алексей

Помоги себе сам

Алексей Калугин

ПОМОГИ СЕБЕ САМ

Перед рассветом, когда небо еще было черным и звезды только слегка поблекли, старец вышел из пещеры, служившей ему жилищем. Преклонив колени на плите, отшлифованной тысячами прикосновений, он предался молитве. Молился он истово и самозабвенно, то распластываясь всем своим высохшим телом на камне, то протягивая тощие, трясущиеся руки к небу. Острый, заросший редкой седой щетиной подбородок судорожно вздрагивал, дрожащие губы беззвучно шептали слова молитвы. Из провалившихся глазниц по иссеченному морщинами пергаменту щек скатывались слезы.

Отшельник жил в пещере, запрятанной среди безмолвных скал, уже много десятков лет. Он уже не помнил мир, который покинул когда-то. Вся вселенная ограничивалась в его сознании десятью шагами от пещеры, служившей ему убежищем в непогоду, до родника, дававшего ему воду. Бесконечными самоистязаниями он превратил свое тело в скелет, обтянутый высушенной на солнце кожей. Вся его жизнь состояла из бесконечной череды молитв и самопогружений.

Среди людей отшельник был известен под именем святого Уко. Даже самые древние старики не помнили, когда он поселился в здешних горах. Поговаривали, будто жил он здесь всегда, с того самого дня, когда остроконечные пики, пронзив земную твердь, взметнулись к облакам.

Из самых дальних провинций бескрайнего мира, отовсюду, куда достигала слава о нем, приходили к святому люди. Были среди них и такие, кто только ради того, чтобы увидеть старца, проделывали долгий и небезопасный путь по морю.

Старик закончил молиться, когда солнце уже опиралось на скальные зубцы. С трудом поднявшись на ноги, он посмотрел в сторону, откуда приходили люди. Он долго щурил слезящиеся глаза, но так и не увидел крошечную фигурку человека, пробирающегося по единственной, почти непроходимой тропе. Растерев по скулам слезы, выступившие из-под воспаленных век, отшельник удалился в пещеру и там, улегшись на тонкую подстилку из старой гнилой соломы, безжизненно вытянув руки вдоль тела, погрузился в транс, сближавший его с богом и походивший на смерть.

В полдень путник подошел к пещере. Упав на колени, он подполз к молитвенной плите святого Уко и припал к ней пылающей щекой. Только после этого он снял с плеча котомку и, не решаясь войти в пещеру, чтобы не потревожить старца, присел в тени, отбрасываемой скалой.

Люди шли к святому Уко, влекомые его славой величайшего из всех когда-либо живших на земле исповедников. Один только святой Уко мог поселить мир и спокойствие в мечущейся, страдающей душе. Невозмутимо выслушивал отшельник самые грязные и безобразные истории человеческого падения. Он делил с кающимися самые страшные их грехи. Отъявленные преступники и негодяи после исповеди у святого Уко становились на путь истинный. Каждый несчастный возвращался от святого Уко, забыв о своих бедах и прегрешениях, возрожденный для новой жизни.

Однажды из-за моря приплыл великий безбожник, первейший из варваров-идолопоклонников. Он пришел к святому Уко для того, чтобы посмеяться над старцем, надругаться над его праведностью, осквернить его веру и опорочить его бога. Неподвижно и молча слушал старец потоки хулы и злословий, изрыгаемые нечестивцем, а когда тот, изумленный невозмутимым видом отшельника, умолк, святой Уко тяжело поднялся с земли, подошел к варвару и так же, как и всякого раскаявшегося, обнял своими немощными руками, поцеловал в лоб и сказал: «Иди. И забудь все, о чем говорил здесь». И в тот же миг на потрясенного язычника снизошла благодать, и сердце его открылось для прозрения. И поклялся он великому старцу в своей непоколебимой вере в единственного истинного бога. Он вернулся к себе на родину, где начал обращать идолопоклонников в праведную веру, и вскоре принял мученическую смерть от своих бывших единоверцев.

Святой Уко вышел из пещеры, когда снег на вершинах гор стал алым в лучах заходящего солнца. Не замечая пришельца, отшельник опустился на плиту и отдался молитве.

Солнце уже зашло, а молитва еще долго не кончалась.

Наконец святой Уко поднялся на ноги и, увидев человека, пришедшего из-за гор, подошел к нему.

– Говори, – тихо сказал старец.

И человек начал свою исповедь.

Он говорил и чувствовал, как груз, долгие годы не дававший ему разогнуться, становился все легче, как затихала в груди боль, непрестанно терзавшая его сердце.

В неясном свете луны человек видел, как слушавший его старец время от времени кивал головой, но он не мог различить глубоко запавших в темные ямы глазниц глаз отшельника, которые в полумраке, когда не было раздражающего, режущего света солнца, становились необычайно зоркими и теперь пристально следили за движением губ рассказчика.

Исповедь закончилась. Святой Уко некоторое время продолжал вглядываться в лицо исповедовавшегося. Убедившись, что губы у того дрожат уже не от произносимых слов, а от холода и страха, он обнял его своими немощными руками, поцеловал в лоб и сказал:

– Иди. И забудь все, о чем говорил здесь.

Человек бросился к ногам старца, омывая холодные ступни его слезами благодарности.

– Иди! – теперь уже приказал человеку отшельник.

Человек поднялся на ноги и утер слезы.

Уходя, он оставил у входа в пещеру сверток с сушеными фруктами – единственную пищу, которую употреблял отшельник, и единственное подношение, которое принимал он от исповедовавшихся.

Человек уходил вдаль по тропе, а святой Уко долго стоял и смотрел ему вслед.

Две большие черные птицы опустились возле оставленного пришельцем свертка и подняли истошный крик, отнимая друг у друга сушеные плоды.

Святой Уко все так же стоял и смотрел вслед удаляющемуся человеку. Он не обернулся, чтобы отогнать птиц, растаскивающих его еду. Он не слышал их яростной перепалки, сопровождающейся пронзительным хриплым карканьем. Старик был глух.

Content

Калугин Алексей Помоги себе сам

Алексей Калугин ПОМОГИ СЕБЕ САМ