Михаил Кликин

Куда уходят герои

* * *

Геркулес шагает по узкой улице, тускло освещенной красными фонарями. Ему двадцать шесть лет, он могуч, словно имперский бомбовоз «Грешный адмирал Чу», и красив, будто круизный лайнер «Святая Николь».

Геркулес улыбается. Он уверен в своей силе и чуть меньше – в своей красоте.

Из темного переулка выходят три сутулые фигуры. Их намерения очевидны. Они движутся навстречу Геркулесу, будто уродливые пиратские перехватчики.

Одного Геркулес сшибает подобранным камнем, другого отшвыривает движением плеча, третьему ломает руку. Из расплющенных пальцев на брусчатку падает нож. Геркулес пинком отправляет его во тьму переулка – нож летит, словно ракета, рыжие искры отмечают траекторию его движения.

Эта опасная встреча – не первая. Десять минут назад Геркулес раздробил челюсти двум бандитам, преградившим ему дорогу. Пятнадцать минут назад Геркулес разметал компанию пьяных солдат, требовавших от него невозможного. Двадцать минут назад Геркулес сломал ключицу местному громиле, собиравшему деньги со всех, кто направлялся из космопорта в город.

Наверное, кому-то Фиштаун кажется опасным городом. Но только не Геркулесу, побывавшему на десятках миров. Фиштаун – просто рай, если сравнивать его с Городом Черепов, что на Мертвой Планете, или с Поселением № 3 на Планете Тюрем…

Улица поворачивает. Геркулес поворачивает вместе с ней. Он рассматривает вывески, подсвеченные красными круглыми фонарями. Он ищет ту, о которой недавно рассказывал капитан и о которой так часто вспоминали боевые товарищи – вольные наемники с «Черного варяга».

Теперь Геркулес идет медленней. Он больше не улыбается, он сосредоточен. Вывесок много, и он боится пропустить нужную. Поэтому неподвижного человека, сидящего посреди дороги, он замечает не сразу.

Геркулес нагибается и жесткими пальцами выворачивает из мостовой булыжник. Камень большой, но он весь прячется в кулаке наемника.

Геркулес замечает, что на коленях сидящего человека лежит «Шершень» – плазменный карабин, пятьдесят лет назад разработанный оружейниками Высочайшей Унии. Геркулес видит, что сидящий человек стар и немощен. Геркулес уверен, что булыжник в его руке более смертоносен, чем карабин в руках старика, – и потому без опаски идет вперед.

– Готов поспорить, я знаю, что ищет здесь герой-одиночка, – голос старика скрипит и дребезжит, словно поношенный корабельный корпус при запуске маршевых двигателей.

Геркулес останавливается и молчит. Пять шагов отделяют его от старика. Стены домов нависают над ними. За прямоугольниками окон – черными и светлыми – идет другая жизнь. Отзвуки ее слышны и здесь: вздохи, стоны, крики, смех. Легкий ветер покачивает шары светильников – и легкие тени шевелятся в такт их движениям, в такт звукам, доносящимся из-за окон.

– Заведение мамаши Ти… – Высохший старик гладит ствол «Шершня», искоса смотрит на молодого могучего красавца. – «Тугой бутон розы». Ты ведь туда направляешься?

– Да, – отвечает Геркулес. – Где оно?

– За моей спиной. И чтобы попасть туда, тебе придется пройти мимо меня.

Старик видит, как меняется лицо Геркулеса, видит, как вздуваются мощные мышцы, – и смеется, машет рукой:

– Нет, я не собираюсь вставать у тебя на пути, и тебе не нужно убивать меня, чтобы пройти дальше. Мой карабин – не для таких, как ты. Он для тех, что прячутся в тени и поджидают одиноких путников. Ты ведь сталкивался с ними сегодня, ты проходил сквозь них – я слышал их крики. Не опасайся меня, не считай своим врагом. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем переступишь порог «Бутона розы». Я хочу предупредить тебя о великой опасности, что поджидает тебя там.

Теперь смеется Геркулес. Старик серьезно на него смотрит, вздыхает и продолжает:

– Знаешь ли ты, чем заведение мамаши Ти отличается от прочих подобных заведений, каких много на этой улице? – Он мгновение ждет ответа, а потом кивает и сам отвечает на свой вопрос: – Конечно, знаешь. Иначе ты был бы сейчас в одном из домов, мимо которых прошел, следуя сюда… А слышал ли ты о Тартусе Зольде? В разных мирах у него были разные прозвища, но чаще всего его называли Космическим Ухарем. Ему было двадцать лет, когда он исхитрился и уничтожил флагманский корабль Золотой Эскадры. В двадцать два года он отбил у повстанцев «Эрика Великолепного» и стал его капитаном. В двадцать три – покорил планету эль-гунов. В двадцать четыре – раскрыл заговор некроианцев и был награжден орденом Чести первой степени…

Старик перечисляет заслуги героя, и глаза его делаются мутными.

– Я слышал об Ухаре, – говорит Геркулес.

Взгляд старика тут же проясняется.

– Тартусу было двадцать шесть лет, когда он впервые посетил «Тугой бутон розы». Больше об Ухаре никто ничего не слышал.

– Он пропал? – спрашивает Геркулес.

– Он пропал, – соглашается старик. – В «Бутоне розы» ему встретилась девушка, не похожая на остальных. И он лишился того, что делает мужчину – мужчиной.

Геркулес вздрагивает, невольно опускает глаза. И старик смеется:

– Ты опять неправильно меня понял! У Тартуса все осталось на месте. Только внутри будто сдвинулось что-то. Он перестал был Ухарем. Его уже не тянуло к приключениям, и кровь не вскипала при виде врагов и опасности. Он размяк. Его мысли были прикованы к той девушке, он хотел быть с ней рядом – а все остальное потеряло всякий смысл. Великая сила влекла его к ней. Необоримая первобытная сила, что всегда находилась внутри его, но спала до поры до времени. Эта сила есть в каждом – в тебе тоже. И она может проснуться, когда ты войдешь в заведение мамаши Ти.

– Он вернулся к ней? – спрашивает Геркулес и отбрасывает ненужный камень.

– Конечно, вернулся. Космические миры и бездны, межзвездные путешествия и приключения он променял на прозябание в захудалом мирке – рядом с ней.

– Я слышал похожие истории, – говорит Геркулес. – Одна была про сержанта Жака со «Святой Февелины», другая – про Фила Бешеного Буйвола. Многих эти байки пугают. Но не меня. Нет такой силы, что могла бы отбить у меня тягу к приключениям. Нет ничего, что отвратило бы меня от вольной жизни.

Сказав так, Геркулес проходит мимо старика, сидящего посреди улицы на рассохшемся стуле.

– Ухарь тоже так думал, – шепчет старик и качает головой. – И Жак, и Фил. Я помню их… Помню, как они впервые шагали по этой улице… Помню скрип двери… И помню, какими возвращались они назад…

Геркулес не слышит его. Он уже видит большую алую розу, подсвеченную круглым фонарем. Он читает вывеску: «Тугой бутон розы».

Единственный бордель во всех известных мирах, где можно купить человеческую женщину.

Не механическую силиконовую подделку с электронной начинкой. Не виртуальную бездушную красотку, чей образ проецируется компьютером в мозг. Не зеленокожую, приторно пахнущую аборигенку с Зитана-6. Не бритого примата с дельты Драконис. Не раскрашенного транссексуала с планеты Развлечений. Не контрабандных оргазмий, искусственно выведенных в каком-то из миров Темного Пространства.

Нет.

Настоящую. Человеческую. Женщину.

Только здесь – в Фиштауне, единственном городе Грозовой Планеты.

Не на Земле, где случайно родившиеся девочки меняют пол, едва достигнув совершеннолетия, где процесс зачатия идет под микроскопом, а эмбрионы развиваются в инкубаторах Центров Воспроизводства. Не на Зеббе, где воинственные амазонки не допускают к себе мужчин, а совокупляются с полуразумными ящерами. Не на Укросе, где Культ Чистоты позволяет людям заниматься любовью лишь дважды в жизни – и сила внушения так велика, что человек, совокупившийся в третий раз, погибает мучительной смертью. Не на Отапи, где вот уже несколько сот лет детей штампуют клонировочные машины, а отказавшиеся рожать женщины давно превратились в уродливых бесполых существ.

Только здесь…

Целую минуту Геркулес стоит перед зеркальной дверью заведения мамаши Ти. Он видит свое отражение, он чувствует, как бешено колотится сердце, – и не понимает отчего. Ему немного страшно – и он ругает себя за необъяснимую слабость.

Затаивший дыхание старик, не оборачиваясь, напряженно ждет, скрипнет ли дверь. Руки его замерли на холодной стали карабина.

Мамаша Ти, рыхлая и колченогая, смотрит сквозь стеклянную дверь на могучего молодого красавчика и радушно улыбается ему, хотя знает, что он не может ее видеть. Потом она переводит взгляд на своего мужа, сидящего посреди улицы на старом стуле.

– Опять Тартус отгоняет моих клиентов, – шепчет она сердито, но во взгляде ее нет ни зла, ни недовольства, лишь понимание и уважение.

Шуршат юбки: кто-то из девушек спускается по лестнице. Мамаша Ти оборачивается, кивает двадцатилетней Лауре, жестом велит встать рядом.

А потом скрипит входная дверь.

Content

Михаил Кликин
Куда уходят герои

* * *