Сюзанна Баркли

Львиное сердце

Пролог

Север Шотландии. Июль 1358 года.

Солнце едва появилось над горизонтом. Сквозь зловеще нависшие облака несколько бледных лучей осветили замок Кертхилл. Несмотря на такую рань, стены крепости были усыпаны солдатами. Крепость, построенная несколько веков тому назад, находилась высоко над черными скалами, представлявшими собой естественное препятствие для атакующих.

– Глядите в оба, парни. Они вот-вот появятся, – проговорил комендант гарнизона Кертхилла. Опершись плечом на стену башни, Арчи Сатерленд потер усталые от бессонной ночи глаза.

– Вижу корабль! – закричал наблюдатель.

У Арчи усталость как рукой сняло. Итак, настал час, к которому они готовились, с тех пор как до них дошел слух, что Лайонел Кармайкл вышел в море на корабле, полном солдат, и взял курс на север. Арчи долго вглядывался в морское пространство, пока не увидел крошечную черную точку, которая спустя час превратится в грозного врага.

– Выпусти горящую стрелу, чтобы предупредить людей на «Ястребе», – отрывисто приказал он первому, кто подвернулся ему под руку. А волынщику крикнул: – Подавай боевой сигнал. Я скоро вернусь, только сообщу милорду, что появился корабль.

Пронзительный, душераздирающий звук волынок поднял членов клана Сатерлендов с постелей и заглушил грохот опустившегося подъемного моста, по которому промчался Арчи. Пренебрегая здравым смыслом, он стремительно несся по обрывистой тропинке, которая вилась вдоль отвесной скалы и вела в селение, притулившееся с подветренной стороны. На стук копыт раскрывались двери и ставни деревянных и каменных домов, и люди спрашивали, уж не напал ли на них снова неприятель, дважды разорявший селение за последние десять месяцев, но Арчи никому не отвечал. Лишь достигнув узкой полоски каменистого берега, где стояли рыбацкие лодки, вытащенные на ночь, он остановил коня. При виде Арчи группа из тридцати вооруженных людей, одетых в шотландские доспехи, состоящие из кольчуг и рубашек темно-желтого цвета, встала навытяжку. Осадив коня, Арчи спешился и подошел к богато одетому мужчине, гревшемуся у небольшого костра.

– Появился корабль Кармайкла, милорд, – запыхавшись, доложил Арчи.

– Ага. – На заостренном хитром лице Его милости промелькнула злая радость. Он повернулся к морю. Это был высокий, худой и жилистый человек. Несмотря на его шотландское происхождение, доспехи на нем были французского образца. Прищурившись, он отыскал глазами темную точку на светлеющем горизонте. Сердце у него быстро забилось в такт пенящимся и набегающим на берег волнам. Скоро Кармайкл и вся его рать заснут на дне морском. Такой конец ждет каждого, кто осмелится нарушать его планы. Повернувшись к Арчи, Его милость спросил: – Ты просигналил на мой корабль?

– Да. Все сделано, как вы приказали, милорд. Стрелки стоят наготове на скалах. Как только Кармайкл войдет в гавань, «Ястреб» выйдет из бухты и нападет на него с тыла.

В ответ тонкие губы искривились в холодной улыбке.

– Для старины Лайонела это будет самая большая неожиданность в его жизни.

– Это будет словно прикончить рыбу в бочке. – Комендант злобно оскалился, уподобившись своему повелителю. – Готов отдать свою долю добычи, лишь бы увидеть лицо Кармайкла, когда он поймет, что Кертхилл вовсе не беззащитная рыбацкая деревушка.

– Он совсем не такой, как кажется, – согласился лорд, глядя через плечо на неприглядные лачуги, в которых скрывались их обитатели, много чего успевшие сделать глубокой ночью. – Все устроилось как нельзя лучше, – пробормотал себе под нос лорд.

– Но все это кончится, если Кармайкл осуществит свою угрозу всех нас поубивать. – Комендант отхаркнулся и сплюнул на землю. – Почему он никак не может поверить нам, что его сын погиб от несчастного случая?

– Кармайклы очень близки друг другу. Старому Кармайклу безразлично, была ли смерть Лайона случайной или нет. Он жаждет крови… Сатерленды должны расплатиться кровью за смерть любимого наследника, – ухмыльнулся лорд.

– Что ж, тогда лучше сегодня остановить его раз и навсегда. Нам повезло, что «Черный ястреб» уже вернулся в гавань с добычей. Иначе пришлось бы биться с Кармайклами только силами гарнизона крепости и наемников.

– Согласен. Мы не можем допустить, чтобы Лайонел Кармайкл приплывал сюда каждые несколько месяцев и нарушал наши планы. Если мы не разобьем его на этот раз, то я пожалуюсь королю. У Его величества имеется полный отчет о смерти бедняги Лайона, и он знает, что мы сожалеем об этом несчастном случае. – Его милость был явно доволен тем, как все произошло, и говорил, нарочито растягивая слова. Всего одна стрела на охоте, и он устранил молодого рыцаря, который не только мешал ему вести дела, но и в личном плане осложнял жизнь. – Король Давид[1] был так тронут положением, в котором мы очутились, что пообещал объявить вне закона Кармайклов, если Лайонел будет продолжать мстить.

– А что, если король пришлет сюда своих людей?

– И что же они найдут? – невинно улыбаясь, вкрадчивым голосом спросил лорд. Его льстивая манера говорить часто обманывала людей. – Они увидят, как немногочисленные жители деревни занимаются честной торговлей.

– И склад, полный всякого добра, о котором король ничего не знает.

Его милость презрительно ухмыльнулся.

– Ты словно беспокойная старуха. Мы два года этим занимаемся, и все сходило с рук. Никто ничего не заподозрил, даже Меган Сатерленд, которая считает, что знает все, что происходит в замке Кертхилл и в селении.

– Она, как и все, осталась в дураках и понятия не имеет о том, что здесь делается. – Арчи давился от смеха. – Хотя молодой Лайон кое-что заподозрил.

– Вот именно – заподозрил. Но он ничего не нашел, а тут мы его и убрали. И то же ждет всякого, кто станет здесь что-либо вынюхивать, пытаясь помешать нашему доходному делу, – заключил правитель Кертхилла.

Арчи злобно усмехнулся в ответ:

– Конечно, милорд.

Глава первая

Южная Шотландия. Замок Кармайклов.

– Лэрд[2] Лайонел вернулся, – негромко произнес Оуэйн из Ландолена.

При этих словах его молодой господин вскинул голову, оторвавшись от изучения палки с насечками единиц счета.

– Отец не ранен? – с беспокойством спросил Росс Кармайкл, сверкнув голубыми глазами.

– Цел и невредим. – Оуэйн вошел в комнату, где Росс Кармайкл занимался подсчетами. – Но голову он держит уже не так высоко, как тогда, когда отправлялся на эту «охоту».

– Охота! – Росс с такой силой обхватил палку, что у него побелели костяшки пальцев. – Мой отец выслеживает вовсе не красного зверя, когда отправляется на север, – проворчал он. – Ему нужны Сатерленды.

– Очень может быть, – согласился валлиец.[3]

– Черт возьми. Что, если об этом узнает король?

– Может, и не узнает. От земель Сатерлендов до Эдинбурга по крайней мере две недели хорошего ходу.

– Но морем всего четыре дня. Потому-то отец и вернулся так скоро. – Лицо Росса сделалось суровым. – Будь проклята его мстительность! – Он откинул палку и в ярости вскочил с кресла. – Отец обещал матери и мне оставить их в покое.

Подойдя к узкой щели в стене, которая служила окном, Росс оперся руками о камень. Последние лучи заходящего солнца обрисовали его гордый профиль с широким лбом, благородной формы носом и упрямым подбородком. Высокий, мускулистый, он весь дрожал от гнева. Но ему удалось овладеть собой. Он научился это делать, много лет наблюдая приступы ярости у своего отца, подумал Оуэйн.

Его молодой господин, в отличие от других Кармайклов, был хладнокровен и разумен. Это была одна из причин того, что Оуэйн покинул свой родной Уэльс и служил у Росса. Но одержимость лэрда Лайонела, жаждущего отплатить за смерть Лайона, своего старшего сына и наследника, истощила терпение Росса.

– Отец имеет право отомстить за смерть сына, – отважился вставить Оуэйн, пытаясь успокоить Росса.

Но Росс был неумолим.

– Если король Давид узнает об этом, он объявит нас всех вне закона, как грозился сделать в прошлый раз, когда отец отправился на север поохотиться на Сатерлендов.

Оуэйн что-то буркнул в знак согласия. Росс боялся не за себя, а за мать, шестерых братьев и сестер, а также членов клана. Он серьезно относился к своим обязанностям наследника, несмотря на то что они свалились на него неожиданно, когда Лайон был убит десять месяцев назад в Кертхиллском замке, куда приехал, чтобы жениться на Сьюзан Сатерленд.

– Может быть, если вам съездить к королю и объяснить ему…

– Объяснить что? – Росс резко повернулся к нему с пылающим взором, напоминающим отцовский яростный взгляд. – Что отец не хочет поверить в несчастный случай и, несмотря на показания свидетелей, считает, что Эаммон Сатерленд убил Лайона? И что он не успокоится, пока море не покраснеет от крови Сатерлендов, даже если из-за этого клан Кармайклов будет вне закона? – Росс тяжело вздохнул, взлохматив загорелой рукой густые черные волосы, унаследованные от отца.

– Может быть, после этого нового поражения он позволит вам послать кого-нибудь в Кертхилл понаблюдать за Сатерлендами и узнать правду?

Росс фыркнул.

– Что бы я ни предложил, отец говорит «нет». – Это обижало Росса, но еще больше обижало то, что, хотя Росс уже четыре месяца как вернулся с войны в Уэльсе, и десять месяцев прошло со дня смерти Лайона, отец до сих пор официально не объявил Росса своим наследником. – Отца не интересует правда, он просто хочет убить как можно больше Сатерлендов.

– Да, горе часто граничит с безумием.

– Его следует приковать к постели, пока он не выздоровеет, иначе его мстительность нас всех безвременно сведет в могилу, – продолжал Росс, снова запустив пальцы в волосы. – Как только я увижу, что с ним все в порядке, то отправлюсь в Кертхилл сам.

Пораженный, Оуэйн подошел к Россу и схватил его за плечи, едва удержавшись, чтобы не встряхнуть хорошенько.

– Это безумие становится заразительным. Чего вы добьетесь, подвергая себя такой опасности? – спросил он.

– Правды.

– Правды! – Оуэйн чуть не выругался. – Вы что думаете, лэрд Лайонел удовлетворится, если вы притащите ему беднягу, чья стрела угодила Лайону в спину?

– Надеюсь.

Оуэйн покачал головой.

– Сомневаюсь, что все будет так просто. Горе лэрда огромно и ужасно.

Так же огромно, как была его любовь к Лайону, подумал Росс и тяжело вздохнул.

– Кроме правды, мне нечего ему предложить. Если этого окажется недостаточно, чтобы прекратить его безумие, тогда я запру его в башне.

– Росс Кармайкл, как ты смеешь говорить такое? – раздался детский голосок.

Он обернулся и увидел свою одиннадцатилетнюю сестру. Она стояла в дверях, скрестив руки на плоской груди, а в фиалковых глазах, которые она и Лайон унаследовали от отца, сверкал гнев.

– Элспет, ты не поняла, – начал было Росс, примирительно подняв руку.

– Я прихожу сказать тебе, что отец вернулся, – и что же я слышу? Что ты замышляешь измену. Предатель! – Она резко развернулась и выбежала из комнаты.

Росс вздохнул.

– Теперь уж точно быть беде. Мне лучше пойти вслед за ней, пока она своими выдумками не запутала нас всех еще больше.

Тем не менее он прежде запер в железный ящик свои бесценные счетные палочки и большую книгу, в которой велся учет арендной платы фермеров. Росс вел подсчеты с одиннадцати лет, поскольку ни у отца, ни у Лайона на это не было времени и не хватало способностей.

– Может быть, вам следует догнать ее? – спросил Оуэйн.

– И прибежать, покраснев и запыхавшись, словно мальчишка, пойманный на краже яблок?

Росс был гордый. Даже чересчур, как говаривал Лайон, предупреждая брата, что в один прекрасный день его непреклонность погубит его. Росс опять вздохнул и стал думать о том, как лучше утихомирить отцовский гнев. Раньше ему даже нравилось противостоять своему капризному отцу, но после смерти Лайона он потерял интерес к подобным спорам, так как за борьбой двух сильных характеров скрывались боль и чувство вины.

Стараясь не думать о прошлом, Росс вышел из счетной комнаты, представляющей собой альков его спальни в старой башне. Башня была построена еще первым лэрдом Кармайклом как форт; вниз из башни, извиваясь, вели узкие, крутые ступени, так что подняться по ним в случае чего враги могли только по одному. Спускаясь по лестнице, Росс собирался с мыслями, готовясь к предстоящему трудному разговору, как к схватке.

Он вышел на аккуратно выложенный булыжником двор, окруженный с трех сторон башнями; дело рук поколений процветающих Кармайклов, башни выглядели словно массивные серые стражи, охраняющие другие сооружения: кухни, конюшни и часовню. Несмотря на внутреннее смятение, Росс ощутил гордость, глядя на маленький, тщательно спланированный город. Город был чистый и полный жизни, не хуже любого другого в Шотландии. Правда, Росс никогда не стремился к правлению, но для него родным был каждый камень, а это превращало долг и обязанность в любимое занятие.

С тех пор как Росс вернулся из похода в Уэльс, благодаря его знанию фермерского дела и торговли приумножились урожаи и доходы, в то время как другие кланы голодали. Члены клана уважали Росса за справедливое разрешение споров. И тем не менее отец каждый день откладывал объявление его наследником, а это принижало все его усилия. Обо всем этом думал Росс, пересекая двор, полный людей Лайонела, снимавших с себя экипировку и расседлывавших лошадей. Многие из воинов с улыбкой здоровались с Россом, но те из них, кто вернулся вместе с господином, нахмурившись, намеренно отворачивались. Когда Росс поравнялся с Эндрю Кармайклом, тот проворчал что-то себе под нос и сплюнул.

Росс напрягся. Черт возьми, он не хотел столкновения с этим немолодым уже рыцарем, соратником Лайона и его заместителем. И не оттого, что боялся меча в руке человека, обучавшего обоих братьев держать в руках оружие, но потому, что их ссора только ухудшит положение. Он и так почувствовал, как неловкость охватила людей, словно летняя буря пронеслась над низким холмом, на котором стоял замок Кармайклов. Толпа разбивалась на группы, интуитивно выбирая ту или иную сторону. Росс понял, что проявит слабость, если проглотит жест старого вояки.

– Ты хотел что-то сказать мне, Эндрю? – резко спросил он.

Обтянутое жесткой, сухой кожей лицо рыцаря вспыхнуло и стало одного цвета с рыжими кудрями, теперь уже сильно поседевшими. Глаза его злобно прищурились, и он проворчал:

– Я сказал, что ты, видно, все время, пока нас не было, корпел над счетными книгами, то-то ты так осунулся.

Росс замер, но не от гнева, а от обиды на человека, которым восхищался всю жизнь и который до смерти Лайона был его другом и наставником. Возможно, скоро им придется скрестить мечи. Но не сегодня. Сегодня ему предстоит разговор с отцом.

– Разве плохо, что я занимаюсь делами? – оборвал его Росс. – Иначе не нашлось бы лишних денег на ваши якобы охотничьи прогулки. – Он смерил Эндрю осуждающим взглядом, что не осталось не замеченным окружающими. Увидев окровавленные повязки на людях и на лошадях, Росс стиснул челюсти. Он готов поклясться чем угодно, что эти люди поранились не на охоте… – Полагаю, что лэрд в зале. – И он поспешил к отцу.

– Но мы и правда были на охоте! – Яростный рев Лайонела Кармайкла разнесся по огромному залу, отдаваясь эхом под высоким сводчатым потолком.

Напряжение, словно сырая летняя духота, заполняло помещение. С балок высотой в два этажа свисали шелковые знамена, пол был покрыт тростником. За рядами аккуратно расставленных столов сидели члены клана Кармайклов и с любопытством взирали на происходящее. Казалось, что даже фигуры, вытканные на гобеленах, украшавших побеленные стены, повернули головы и уставились на людей. Служанки быстро сновали по длинной комнате, проворно разнося хлеб и эль.

Хозяин стоял перед очагом таких огромных размеров, что в нем поместилось бы целое дерево. Но в это время года очаг был пуст. На душе у Росса при виде отца была такая же пустота. Он отдал бы все, чтобы только вернуть любовь и уважение этого человека. Отец, почему мы не можем забыть то, что было? – мысленно спрашивал себя Росс. Но он знал ответ. Потому что смелый, дерзкий Лайон был душой семьи, а без него они жили как в полумраке. И теперь уже будут жить так всегда.

– Сатерленды должны понести наказание! – кричал Лайонел.

Элспет стояла по его правую руку, там, где раньше было место Лайона. Увидев Росса, она потянула отца за рукав, но все внимание лэрда было приковано к маленькой женщине, пытавшейся успокоить его.

– Если король объявит нас вне закона, это будет никому не нужная победа, – сказала Карина Кармайкл. Несмотря на то что муж возвышался над ней, она смело глядела на него, словно отважный рыжеволосый крестоносец, одетый в ярко-голубые шелковые одежды в тон глазам, которыми она наградила Росса, как и ясною головой и острым умом.

Росс никогда так не восхищался матерью, как в это мгновение. Обладая мужской логикой, она была предана долгу и честна. Когда Господь Бог создавал Карину Кармайкл, он не пользовался трафаретом, поэтому всех остальных женщин невозможно было сравнить с ней. И более всех теряла от такого сравнения Рианнон, валлийская колдунья, чье предательство дорого обошлось Россу.

– Я имею право отомстить за смерть сына! – рычал лэрд, сверкая фиолетовыми глазами. Его большое тело сотрясалось от ярости. Но никто не боялся, что он может ударить жену. Крутой и неистовый, Лайонел любил ее и приучил сыновей к тому, что женщин следует защищать и дорожить ими, а не презирать и бить, как поступают некоторые мужчины. Эти уроки и сделали Росса легкой добычей для коварной Рианнон. Но больше этого не произойдет. Он не станет верить ни одной женщине вне своей семьи. Росс быстро прошел между столами к родителям.

– Лайон был и моим сыном, – ответила Карина тихим, полным страдания голосом.

У Лайонела поникли плечи. Гневный румянец на полных щеках не мог скрыть усталости и боли. Ох, отец! Россу хотелось дотянуться до отца и обнять его, но он знал, что тому не понравится это проявление сочувствия и жалости… особенно со стороны Росса. От Росса он примет лишь одно – перебранку, которая взбодрит его.

– Кого-нибудь убили на этот раз? – ехидно спросил Росс.

Лайонел покраснел до корней длинных черных волос.

– Нет. Эти сукины дети Сатерленды снарядили корабль с пиратами, который напал на нас сзади, но нам удалось отразить атаку и уплыть – правда, с трещиной в мачте и несколькими ссадинами.

– На этот раз обошлось.

– Мои парни и я по крайней мере хотели отомстить за Лайона и не побоялись наказать Сатерлендов. – Скулы у Лайонела окаменели.

– Единственное, чего вы боитесь, так это правды. Вы не позволяете мне послать кого-нибудь в Кертхилл, так как боитесь узнать, что это был несчастный случай и Сатерленды, на которых вы нападаете, всего лишь невинные жертвы.

От резкого ответа Росса все в зале замерли. Слышался лишь скрип скамеек и шелест одежд, когда люди с любопытством подались вперед.

– Лайонел, Росс! Поднимемся в мою верхнюю комнату, там мы будем одни, – приказала леди Карина.

Бросив на Росса презрительный взгляд, Лайонел повернулся и стремительно вышел из зала вместе с Элспет, цепляющейся за него как репей.

– Зачем ты так резок с ним? – спросила Карина, поднимаясь вместе с Россом вверх по лестнице.

– Потому что я отправлюсь в Кертхилл и узнаю, что на самом деле случилось с Лайоном. Может быть, тогда мы сможем жить спокойно, – объяснил он.

– Росс, не надо винить себя.

– А что мне остается? Если бы я не посчитал долгом чести сразиться с валлийцами, я бы поехал вместе с Лайоном и, может быть, предотвратил его смерть.

Мука, прозвучавшая в словах Росса, глубоко ранила Карину. Как бы она ни скорбела об утрате своего первенца, теперь ее долг состоял в том, чтобы помочь Россу не казнить себя и положить конец ссоре между ним и Лайонелом. Если бы только они не были такие разные… Может, она напрасно внушила своему любимцу, что в жизни есть другие занятия, помимо сражений и охоты?

Нет. Росс – замечательный: смелый, верный, сострадательный и умный. Он настолько умен, что понимает: как бы он ни хотел отомстить за брата, ничего хорошего не выйдет, если нарушить королевский эдикт. Росс отсутствовал, сражаясь с валлийцами, когда пришло известие о смерти Лайона. Вернуться он смог лишь спустя несколько месяцев, и это был совершенно другой человек – он стал жестче, суше и более непреклонный… особенно в вопросах чести.

– Лайона могли убить, даже если бы ты был там, – сказала Карина, но Росс только пожал плечами в ответ. А Карина подумала, что она должна найти выход и все уладить.

Они поднялись по лестнице и вошли в гостиную. За ткацкими станками и рамами для гобеленов, занимавшими половину комнаты, никого не было. Не было и служанок – они не смели подняться наверх из нижнего зала, пока их не позвали.

В противоположном конце просторной, опрятной комнаты между окнами стоял стол, за которым Элспет разливала вино. Один кубок она отнесла отцу, сидящему у камина с задумчивым видом. Положив руку на резную спинку его кресла, она дерзко взглянула на мать и брата.

– Отец, Росс грозился вас убить, – зло заметила Элспет.

Карина чуть не задохнулась:

– Я уверена, что он ничего подобного не говорил.

– Ха-ха! Тогда он скорее станет лэрдом, – пробурчал отец.

– Элспет, либо ты будешь говорить правду, либо я выбью ее из тебя, – предупредил девочку Росс, и глаза его угрожающе сузились.

– Хорошо, – с неохотой, надувшись, подчинилась она.

– Элспет, как тебе не стыдно лгать! – воскликнула мать.

– Она делает это бессознательно, – сказал Росс. – Женщины ведь прирожденные вруньи. – Он вспомнил о Рианнон, которая полностью владела этим искусством.

– Я так не считаю. – Карина передала Россу кубок с вином. – Женщины склонны к вранью не больше, чем мужчины.

– Лучше бы ты выступил против меня в открытом поединке, чем замышлял запереть меня в собственной башне, – пропыхтел Лайонел, бросив свирепый взгляд на Росса.

Опершись плечом о каминную полку, Росс так крепко сжал кубок, что герб Кармайклов врезался ему в ладонь. Это послужило напоминанием, в котором, впрочем, он не нуждался, что на нем лежит обязанность защитить клан даже от неразумного поведения его главы.

– Мы не можем продолжать это, отец…

– Мстить – наше право, – огрызнулся Лайонел, – даже если у тебя не хватает на это мужества.

У Росса перехватило дыхание, но он совладал со своими чувствами. Его храбрость не ставилась под сомнение, и отец в глубине души это сознавал. Росс и Лайон были погодки и всему обучались вместе. Росс был такой же умелый боец, как и брат, хотя более осторожный и не так сильно стремился убивать. Кровожадность не довела Лайона до добра, и в двадцать пять лет он был мертв, а в наследство оставил вражду с Сатерлендами.

– Нам нужно узнать, что на самом деле произошло с Лайоном, когда он находился у Сатерлендов, – начал было Росс.

Лайонел с грохотом поставил кубок на стол и вскочил с кресла со стремительностью, удивительной для пятидесятилетнего мужчины. Он пошел налить себе еще вина, а Элспет сделала шаг вслед за ним, но мать усадила ее на скамеечку у своих ног, хотя девочке это и не понравилось.

Маленькая озорница, подумал Росс. Ей бы родиться мальчиком; она не знала своего места, да и не хотела знать.

– Ты небось рад, что его нет в живых, – заявил Лайонел и так резко обернулся, что выплеснул вино прямо на яркий ковер, покрывавший пол. – Ты всегда завидовал тому, что наследник – он.

Росса передернуло. Вот она правда, которой он хотел, – язва, разъедающая отцовскую душу с тех пор, как Лайона привезли домой зашитым в мешок. Но прежде, чем ошеломленный Росс нашелся, что ответить, поднялась мать.

– Лайонел, побереги восточные ковры – ты за них дорого заплатил. – Схватив лоскут из корзинки для рукоделья, она стала промокать им расползающееся пятно. А Россу казалось, что оно зловеще напоминает бессмысленно пролитую кровь брата. – Как ты только мог подумать такое о Россе! – продолжала Карина. – Ты должен прекратить все это, иначе наша семья распадется.

Поникшая голова Карины, ее дрожащий голос причинили боль Лайонелу, а Росса пронзили как копьем. А когда у нее задрожали плечи, лэрд отставил кубок и опустился на колени перед женой.

– Карина, девочка моя, так-то ты встречаешь мужа. Ты ведь знаешь, что я не могу вынести, когда ты плачешь. – Он обнял ее и неловко похлопал по спине.

– Я не плачу, – хрипло произнесла она, подняв на него мокрые от слез глаза. – Но, Лайонел, я не могу больше выносить это.

Росс тоже не мог этого дольше выносить. Широкими шагами он пересек комнату и опустился на колени рядом с родителями.

– Отец, клянусь бессмертием своей и маминой души, хотя вы, может быть, думаете, что у меня нет души: я никогда не хотел присвоить себе то, что принадлежало Лайону.

– Ха! Ты всегда любил этот замок и эти земли.

– Я этого и не отрицаю, – ответил Росс, хотя, возможно, надо было отрицать. – Но я никогда их не домогался. У меня были другие планы.

– Лайонел, разве ты не понимаешь, что Росс хочет лишь справедливости?

– Справедливости! Это справедливо, что мой сын мертв?

– Наш сын, Лайонел, – мягко поправила Карина, склонив голову ему на плечо. – Конечно, несправедливо, что он был убит. Но так же несправедливо убивать невинных Сатерлендов и ставить наш клан вне закона, лишь бы отомстить за его смерть.

– Я не вижу другого выхода, – жестко отрубил лэрд.

В этом, грустно подумал Росс, главная трудность. Старые обычаи требовали «око за око», но король Давид последние двенадцать лет находился в плену у англичан и вернулся на родину с более цивилизованными взглядами. Россу это было по душе, он считал, что неправильно истреблять Сатерлендов из-за несчастного случая. Если гибель Лайона действительно была несчастным случаем.

– Нам следует представить доказательства королю. По крайней мере позвольте мне заняться этим…

– Нет! Я хочу смерти Эаммона. Он подослал свою проклятую дочь околдовать моего сына и заманить его в смертельную ловушку.

И переубедить его было невозможно. У Росса упало сердце, но возразить он не успел: дверь в комнату распахнулась и стремительно вошел Хантер, раскрасневшийся, с развевающимися темно-рыжими волосами.

– Отец, вы дома! – Он подбежал к ним стремительно, как это свойственно шестнадцатилетним юношам. Остановившись как вкопанный перед стоящими на коленях отцом, матерью и братом, он спросил: – Что вы делаете? Вы что-нибудь потеряли?

– Многое, – мрачно ответил Росс, медленно вставая с колен и наблюдая, как отец помогает подняться матери.

– Почему вы не сказали мне, что собираетесь к Сатерлендам? – недовольным тоном продолжал Хантер. – Я бы поехал с вами.

– И я, – вмешалась Элспет и встала около отца.

– Ты ведь девчонка, – насмешливо заметил Хантер.

Элспет вызывающе вскинула подбородок.

– Я езжу верхом не хуже тебя, а сэр Эндрю говорит, что я владею кинжалом так же хорошо, как…

– Элспет Кармайкл, ты снова появлялась на ристалище? – сердито спросила мать.

Девочка тут же взглянула на отца, ища поддержки, но тот нахмурился и покачал головой.

– Тебе не следует ходить туда. Это опасно и… неприлично.

– Вовсе нет. Почему, раз я девочка, я должна сидеть дома и учиться только шить и готовить? Я терпеть этого не могу, отец!

– Кто-нибудь хочет есть? – нараспев спросила Эверли, вплывая в комнату с покрытым скатертью подносом. В четырнадцать лет она уже была красавицей, в мать. И неудивительно, что осенью должна состояться ее свадьба. – Как только мы узнали, что вы подъезжаете, отец, мама велела мне сразу подать еду. – Поставив поднос на стол, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в запачканную щеку, затем сморщила нос. – Вы грязный. Приготовить ванну?

– Потом. Путь был долгим, и я устал. – Он действительно выглядел утомленным и подавленным, и у Росса сжалось сердце. Как ему хотелось отыскать человека, виновного в смерти Лайона, и передать его отцу!..

– Тогда присядьте, а я сыграю на лютне. Это вас успокоит, – предложила Эверли и усадила отца в кресло.

Тот недовольно поморщился, а Элспет и Хантер повторили его гримасу.

– Она изображает из себя хозяйку замка, так как выходит замуж за Саймона, – сказал Хантер с набитым ртом.

– Мама позволяет мне иногда ее заменять, – сказала Эверли. Взяв в руки лютню, она уселась на скамеечку, с которой встала рассерженная Элспет. Но Эверли не обратила на это никакого внимания. – А Росс учит меня счету.

– Это он умеет, – отозвался Лайонел.

– Анна Фрейзер тоже, когда может, приезжает верхом и берет уроки у Росса, – заметила Эверли под звуки лютни.

– Да? Чему же он ее обучает? – Глаза Лайонела засверкали, и в них промелькнуло что-то похожее на прежнее добродушное поддразнивание.

– Ничему неприличному не обучает, – строго заверила его Эверли. – Росс – благородный человек и не позволит себе ничего такого.

– Лучше бы позволял, – снова насупившись, заметил отец. – Когда ты собираешься сделать предложение Анне?

Никогда. Стоя под дождем и глядя на резню, устроенную из-за того, что он поверил Рианнон, он поклялся, что никогда больше не даст женщине навредить ему или членам его клана.

– У меня нет никакой необходимости жениться. У вас достаточно наследников на случай моей смерти.

Отец снова помрачнел.

– Значит, Эндрю был прав. Эта валлийка отбила у тебя охоту до женщин. Надеюсь, это скоро пройдет, – проговорил он, не слушая протестов Росса и не обращая внимания на язвительный смех Элспет. – Я не становлюсь моложе и хочу подержать на руках внука, пока еще жив.

И ты хотел бы, чтобы это был сын Лайона, а не мой, подумал про себя Росс, а вслух бесстрастно произнес:

– Свой долг я выполню.

Карина вздохнула.

– Хоть бы ты встретил настоящую любовь, – мечтательно сказала она.

– Наследник огромного владения не может позволить себе подобной роскоши, – резко оборвал ее лэрд, а Росс подумал, что отец при этом наверняка испытывал злорадство.

– Ты в свое время пошел против воли моего отца, – ответила Карина, и голос ее вдруг зазвучал легко и весело. Она бросила на мужа игривый взгляд.

– Я взял то, что захотел. – Лайонел одарил теплой от приятных воспоминаний улыбкой женщину, которую похитил и на которой женился.

Что-то смутно похожее на зависть зашевелилось у Росса в груди. Он не допустит этого. Он завидовал их страсти, а благодаря Рианнон он теперь знает, как опасно бывает вожделение. Вероятно, в крови Кармайклов страсти хватало в избытке, так как Лайон очень сильно влюбился в Сьюзан, и это привело его к смерти. К счастью, он, Росс, лучше умеет справляться со своими чувствами.

– И Россу тоже следует взять то, что он захочет.

Лайонел фыркнул и отвернулся от жены.

– У него есть то, чего он хочет: он станет лэрдом после меня.

– Нет, отец. Я никогда этого не хотел. Не хочу и не захочу в будущем.

В дверь кто-то поскребся, и просунулась лысая голова управляющего.

– Пришло послание от короля.

Шесть пар глаз уставились на него, всех обуял ужас. Карина велела впустить гонца в комнату, чтобы избежать огласки. Гонец боком проскользнул в дверь и передал лэрду кожаный футляр с пергаментом.

Изучив печать, Лайонел ворчливо произнес:

– Ты исполнил поручение. Теперь иди вниз, и о тебе позаботятся.

Когда гонец ушел, он передал свиток Карине.

Дрожащими пальцами она сорвала печать, извлекла послание и быстро пробежала его глазами. И, судорожно вздохнув, ошеломленная, посмотрела на Росса.

– О Боже.

– Что такое? – Росс подошел и взял из ее бессильных рук свиток. Пропустив официальное обращение, он прочитал суть послания, и у него пересохло во рту. – Король знает о последнем набеге на Сатерлендов, и он наказывает за это меня…

– Но тебя даже не было со мной! – воскликнул Лайонел.

Росс с трудом сглотнул.

– Он хочет кровной связи между нашими семьями, – выдавил он из себя. – Я должен жениться на Меган Сатерленд.

– Ни черта ты не должен. – Лайонел выхватил пергамент из рук Росса и стал отыскивать в нем известные ему слова. – Это невозможно. Я не потерплю Сатерлендово отродье в своей семье. Это все равно, что пригреть змею на груди.

– Да! – в один голос и с отвращением повторили остальные.

– Я тоже так думаю, – сказал Росс.

Но какой у него был выбор? Отвернувшись, чтобы потрясенное семейство не увидело муки на его лице, Росс отошел к распахнутому окну с мелкими переплетами. Внизу простирался сад: голубые, красные, желтые, белые цветы. По аккуратно выложенной каменной дорожке, разделяющей клумбы, двигались две маленькие фигурки – шестилетняя Бренна держала корзинку, куда девятилетняя Маргарет складывала срезанные ею цветы. Маленькие беззащитные девочки. Куда они пойдут, если их всех объявят вне закона и выгонят из дому?

В грязных закоулках Эдинбурга Росс видел хижины, где жили бедняки, лачуги, где продажные женщины занимались своим ремеслом, а они были ненамного старше Маргарет. И это будет на его совести.

– У меня нет выбора. Я поеду в Кертхилл, как того желает король.

– Нет! – Отец подошел к нему и с такой силой схватил за плечи, словно ни за что не хотел отпустить. – Я не пошлю еще одного сына на север, чтобы его убили эти ублюдки.

Хотя Росс и был признателен отцу за заботу, но он знал, что открыто пренебречь приказом короля означает смертный приговор для всех, носящих имя Кармайклов.

– Я смогу уберечься.

– Если они сразили Лайона из засады, почему бы им не поступить так же с тобой? – недоверчиво спросил отец.

– Кто предостережен, тот вооружен, – ответил Росс с притворной беспечностью. – Я возьму с собой всех рыцарей, без которых вы здесь сможете обойтись.

И, конечно, Оуэйна, решил про себя Росс. Он отдаст за Росса жизнь, потому что слишком многим ему обязан.

– Я не потерплю здесь эту суку.

Росс, не моргнув, выдержал яростный взгляд отца.

– Я только сказал, что поеду в Кертхилл. Но я клянусь бессмертной душой Лайона, что не соединюсь узами брака с женщиной из семьи, убившей моего брата. – Он для того и поедет, чтобы выяснить правду о смерти Лайона.

– Кошелек или жизнь! – закричал разбойник.

– Ты сейчас отведаешь моего меча. – Леди вытащила меч и нанесла ему звучный удар.

Грабитель завопил, а леди стукнула его еще раз.

Дети покатывались со смеху, а Меган Сатерленд улыбалась, присев за бочкой, служившей сценой. Кукла в ее правой руке колошматила другую, которую она держала в левой, пока вор не запросил пощады.

– А теперь покажи нам другую сказку, где леди Фиона побежала в замок за рыцарями, чтобы спасти ферму, – потребовала Дженит, кареглазая дочка поварихи.

Меган ласково улыбалась детям, радуясь их восторгу. Она была менестрелем, или бардом, в клане Сатерлендов, и в ее обязанности входило сохранять старые мифы и легенды. Вскоре Меган поняла, что куклы-марионетки, надетые на руку, незаменимы для того, чтобы заинтересовать малышей сказками об их предках, которые она для них сочиняла.

Женщины редко бывали менестрелями, и то, что отец возложил на нее эту обязанность, было приятно Меган, в какой-то мере это утешало ее, ведь последние два года он мало обращал на нее внимания. Меган не хотелось об этом думать и расстраиваться. Она умела делать вид, что все хорошо. В конце концов сочинять сказки стало ее жизнью.

– Уже поздно, – сказала она, неловко поднимаясь и стараясь не ступать на левую ногу. Как всегда, если она чересчур долго оставалась в одном положении, у нее ныли неправильно сросшиеся кости – последствия трагического происшествия, в котором погиб ее брат. Она рассеянно потерла бедро ладонью с надетой на нее куклой.

– Вот ты где, Мег, – раздался нежный голос из дверей конюшни. Закрыв за собой дверь, вошла двоюродная сестра Меган, краснощекая блондинка с косами, подпрыгивающими на высокой груди. – Заканчивай. Скоро ужинать, и твоя мать тебя ищет, – добавила Крисси, ласково, но твердо выпроваживая детей. Когда они ушли, она с взволнованным видом повернулась к Меган: – Только что из города прислали сказать, что его корабль причалил к берегу и он скоро будет здесь.

– Росс Кармайкл? – Сестра кивнула, а Меган прижала обеих кукол к груди, чтобы унять сильно забившееся сердце. – Он приехал. Я… я не думала, что он приедет… после того, что случилось с Лайоном.

Бедный Лайон и бедная Сьюзан. У Меган сжалось горло, как всегда, когда она думала об этой несчастной паре… ее младшей сестре и прекрасном рыцаре, так страстно полюбившем ее. Теперь Лайон мертв, а Сьюзан тоже лучше было бы умереть.

– Значит, он здесь. Надеюсь, на этот раз все сложится удачнее. – Вытащив соломинку из волос Меган, Крисси ласково дернула ее за толстую белокурую косу. – Пойдем. Тебе надо помыться и переодеться.

Утром Меган надела простое домотканое платье, чтобы помочь матери на лекарственном огороде. Конечно, его следовало сменить, но она колебалась.

– Мне не верится, что он хочет жениться на мне.

– А почему ему этого не хотеть? У тебя ангельское личико, и душа тоже. Ему повезет, если он заполучит тебя, – решительно заявила Крисси.

– Я не об этом. – Меган знала, что она вовсе не ангел. У нее слишком полные губы и глаза чересчур большие для такого маленького личика, и она своенравна, как говорит мама. Но ее беспокоило не это. Она указала на левую ногу, скрытую юбками, но ведь они с Крисси обе знали, как она выглядит: – Как ты думаешь, они сказали ему об этом?

Крисси замешкалась с ответом. На лице Меган она читала страх и надежду. Первого в короткой жизни сестры было очень много, а вот второго недоставало.

– Похоже, что сказали, – ответила она.

На брачном ложе Меган придется раздеться донага, чтобы муж посмотрел, нет ли у нее каких изъянов. Надо полагать, что король не хотел унизить Меган, сделав так, чтобы лорд Росс отказался от нее после этих смотрин. Хотя мужчины не так внимательны. Но ведь король Давид весьма желает этого союза, чтобы прекратить вражду между двумя семьями, так что, скорее всего, Россу сказали правду про Меган, чтобы он не сорвал планы Его величества, отвергнув ее из-за хромоты.

– Я уверена, что лорд Росс обо всем знает. Он не стал бы совершать такое долгое путешествие, если бы не собирался жениться на тебе.

Беспокойство тут же улетучилось из больших карих глаз Меган.

– Помнишь, как Лайон сказал, что его брат будет без ума от меня?

Но Крисси предостерегла сестру:

– Старайся не очень на это надеяться.

Меган улыбнулась во весь рот.

– Слишком поздно. Я уже рассчитываю на то, что он сильно влюбится в меня. Но ты не бойся, что Росс обидит меня. Лайон говорил, что он настоящий рыцарь, красивый, сильный, смелый, умный и добрый.

– На свете не бывает таких совершенных мужчин.

– Мне очень жаль, что брак со старым Фергусом оставил у тебя горечь в отношении мужчин, Крисси, но я знаю, что Росс – благородный человек. Лайон говорил, что он не повышает голоса, даже когда сердится. Представляешь? Даже наш милый отец кричит, когда разгневается.

Вернее, так было раньше. В последний раз, когда отец спустился из своей уединенной башни, он был настолько тих и не похож на себя, что его было просто не узнать. Отбросив неприятные мысли, Меган добавила:

– Держу пари, что Росс уже любит меня так же сильно, как я его.

– Ох, Мег, не торопись.

– Уже поздно об этом говорить. Но не беспокойся. Росс захочет меня… даже если я не столь совершенна, как он.

Он должен взять ее в жены. Она надеется, что Росс обеспечит ее будущее и спасет жизнь Сьюзан. Но об этом она станет думать завтра, сегодня же все обстоит проще.

– Я не могу стать для него совершенством, – быстро проговорила Меган. – Но я научилась ходить не хромая. Посмотри… – Она сжала ладони с надетыми на них куклами в кулаки и сделала сначала один шаг, затем другой. – Если я иду медленно и сосредотачиваюсь на этом… у меня получается.

В горле у Крисси встал ком. Она хорошо помнила, как выглядела Меган, когда ее вытащили из-под упавшей лошади и внесли в дом. У нее было сломано бедро и в двух местах нога. Никто не представлял, что она когда-нибудь пойдет, хотя леди Мэри ухаживала за ней день и ночь. Благодаря искусству матери и героическим усилиям самой Меган, несмотря на боль и безысходность, она встала на ноги и пошла. Но мышцы бедра утратили прежнюю силу. Глядя на нее теперь, Крисси чуть не расплакалась.

– У тебя очень хорошо получается, – выдавила она из себя, когда Меган через плечо оглянулась на нее. – И я надеюсь, что Росс Кармайкл это оценит.

– Конечно. Он не тот человек, чтобы отказаться от меня из-за увечной ноги.

А Комин отказался. Ее первый жених покинул ее, пока она лежала, поправляясь после несчастного случая. Росс должен взять ее в жены, просто должен. И не только из-за того, что она влюбилась в него по рассказам Лайона, а также и потому, что Росс – это ее последняя надежда завести дом и детей, которых она всегда хотела иметь.

– Мег? Почему ты стонешь? Тебе плохо?

Меган изобразила улыбку.

– Вовсе нет, – солгала она, как привыкла это делать. Но ведь это не ложь, просто она оберегает других от своих бед.

– Пойдем-ка лучше в дом и переоденемся к ужину. – Крисси распахнула тяжелую дверь конюшни, и они торопливо вышли… и очутились прямо посреди отряда всадников, ехавших легким галопом.

– Поберегись! – крикнул кто-то низким голосом. Кони ржали, мужчины чертыхались, натягивая поводья, пытаясь не задеть двух девушек.

Меган хотела отскочить с дороги, но ее левая нога подвернулась, и она упала, сильно стукнувшись о твердую землю. От удара у нее перехватило дыхание и не было сил подняться. Сквозь дурноту она видела, как над ней вздымается лошадь и копыта с железными подковами находятся так близко, что она чувствует движение воздуха у себя на лице. Это было так похоже на прошлый несчастный случай, что у Меган пересохло во рту и она беспомощно ждала, когда лошадь упадет на нее. Потом она ощутит ужасный удар, затем онемение, черную пустоту и непрекращающуюся боль.

Чертыхнувшись, всадник резко повернул коня в сторону. Животное, отдуваясь и дрожа, опустило копыта, не задев Меган, которая сама дрожала и едва дышала. Легкая дымка заволокла ее взор, от громких криков и ржания у нее звенело в ушах, но она осталась целой и невредимой.

Около нее неожиданно появился мужчина в блестящих доспехах.

– Вы не поранились? – раздался повелительный низкий голос.

Приняв его за Комина, Меган инстинктивно отпрянула.

– Черт возьми. Я не хотел причинить вам вред. – Он поднял забрало и снял шлем, передав его кому-то у себя за спиной, и снова спросил, отбросив с загорелого лица влажные черные волосы: – Вы не ушиблись?

Лайон, была ее первая мысль. Нет, не он. У этого человека голубые глаза. Росс Кармайкл!

Меган вздохнула с облегчением. Боже, он прекрасен, как святой, сошедший на землю с небес. Вспотевшие черные кудри прилипли к нахмуренному лбу, у него были широкие скулы и твердый подбородок, давно не бритый. Губы были плотно сжаты от волнения, но ее притягивал взгляд его глаз, ясный и теплый, как летнее небо. В них светился ум. Но ведь и Лайон говорил, что он не похож на других. И ему придется проявить проницательность, чтобы помочь ей спасти Сьюзан.

– Вы можете говорить? – Он спросил это с такой нежностью, что ей вновь показалось, не ангел ли он.

Меган дотронулась до него, но тут поняла, что она еще не сняла куклу, и отдернула руку. Но он успел обхватить ее запястье латной рукавицей.

– Что это? Перчатки новой северной моды?

– Это… леди Фиона, – запинаясь и с горящими от неловкости щеками проговорила Меган.

От его улыбки ее объяло жаром.

– Кукла?

– Я… играла с детьми…

– Моим сестрам это понравилось бы.

Меган вспомнила, что у него четыре сестры.

Крошечная надежда, жившая внутри ее, разрослась. Интересно, какова будет жизнь на юге, около такого великолепного города, как Эдинбург, в замке, среди людей, обвиняющих ее семью в смерти Лайона? Теперь у нее есть способ понравиться им.

– Я с радостью… – начала было она, но тут толпа любопытных расступилась, и Крисси опустилась на землю рядом с ней.

– Ты ушиблась, Меган?

– Вы – Меган? – спросил Росс. – Меган Сатерленд? – Она кивнула, а он отпрянул от ее руки, как от раскаленного камня, и вскочил на ноги. Мягкий взгляд голубых глаз стал холодным, словно озеро зимой, заморозив ее до костей. Резко повернувшись, он произнес: – Пусть Сатерленды сами позаботятся о своих родных, – и стремительно отошел.

Меган застонала и закрыла глаза.

– Где ты ушиблась? – продолжала свое Крисси.

– Сердце… оно разбито.

– Прекрати эту комедию. – Крисси отшатнулась.

– Я бы сама этого хотела. – Меган села и уставилась вслед уходящему Россу, глядя на его прямую, напряженную спину. – Я почему-то не думаю, что он любит меня, – заметила она.

– И это еще мягко сказано, – поправила ее Крисси.

Меган распрямила плечи. Если сидеть и ждать, что трудности разрешатся сами собой, ничего не добьешься. Тут надо действовать, и то, что она восстановила свою ногу, научило ее этому.

– Несмотря ни на что, я должна убедить его, что он совершил ошибку.

– Удачи тебе. – Крисси протянула руку и помогла Меган встать на ноги. – Это трудный случай, – мрачно добавила она.

– Но не невозможный.

Меган надеялась на это и о том молилась.

Глава вторая

Черт подери отца за его набеги, а короля – за то, что вмешивается не в свои дела. И будь проклята Меган Сатерленд. Такие мысли бродили в голове у Росса, когда он обтирал вспотевшего Зевса.

Будь прокляты ее страстные карие глаза, приятная застенчивая улыбка и еще… эти куклы. Слыханное ли дело, чтобы взрослая женщина играла в куклы? А может быть, она придурковатая? Росс нахмурился. Что, если хитрый Эаммон пытается спихнуть ему дурочку?

Росс с силой нажал на скребницу, которой чистил коня, весь кипя внутри. Все как раз вписывалось в подлый план, который этот слизняк придумал, чтобы отплатить Кармайклам за набеги.

– Заставить меня жениться на его юродивой дочери и наплодить кучу недоумков, чтобы испортить нашу родословную, – бормотал он, забыв, что в любом случае не собирается жениться на девушке.

– Думаю, Зевсу не нравится выносить на своей шкуре ваш гнев, – скривив губы, заметил Оуэйн.

Росс с недоумением посмотрел на жеребца, который обернулся к хозяину. Глядя на свои руки, он был поражен, что совершенно размельчил пучок соломы, которым счищал пыль с коня.

– Прости, друг, – виновато проговорил он, погладив лоснящийся бок. Огромный, серой масти боевой конь, выведенный английскими родственниками Соммервиллями, не заслужил подобного обращения лишь из-за того, что он, Росс, был зол на Меган Сатерленд.

На самом деле он сердился на себя, вспоминая боль в карих глазах Меган, когда он оттолкнул ее. В то мгновение ему очень хотелось утешить ее – женщину, которую он приехал с презрением отвергнуть. И все из-за того, что она оказалась красива. И не только красива, но и соблазнительна. Уголки ее миндалевидных глаз под изогнутыми бровями были приподняты к вискам, придавая нежному лицу сладострастное выражение. В сумерках глаза казались почти черными. Это были страстные глаза, притягивающие мужчин и заставляющие забыть о долге и чести и поддаться на соблазн их многообещающего взгляда.

От притягательной силы ее прелестей у него напряглись мышцы внизу живота и трепет пробежал по телу. Похоть. Он еще не знал, кто эта женщина, но уже возжелал ее. Возжелал страстно. Неожиданная волна вожделения, охватившая его, застала врасплох и ошеломила. После того, что произошло между ним и Рианнон, он поклялся всегда обуздывать горячую и тем опасную страсть, затмевавшую его разум. Но, вероятно, с этим врожденным свойством ничего не поделаешь так же, как невозможно изменить цвет волос.

– Страсть – это проклятие рода Кармайклов, – про себя пробормотал Росс. Так было с его родителями, так было и с Лайоном, когда он встретил Сьюзан на этом проклятом сходе клана.

«Она возбудила меня, словно самца-оленя», – объяснял брат. Он не повиновался отцу, пренебрег советом Росса и отправился прямо в объятия смерти.

И все эти мысли из-за девушки с глазами как вишни и ртом… Вздрогнув, Росс заставил себя не думать о ней – ведь Меган всего лишь вторая Рианнон. И хотя внешне они совсем не были похожи, он чувствовал, что это родственные души. Обе – ведьмы, настойчиво старающиеся обольстить мужчин ради собственных дьявольских целей.

Но теперь этого не будет. Росс усилием воли подавил нежеланный жар, разлившийся в жилах и чреслах.

– Сатерленды ждут вас к ужину, – сказал Оуэйн.

– Подождут. – Прошло уже несколько часов после их прибытия, а Росс еще не вступил в замок Кертхилл. Тряхнув головой, он выбросил вон мысли о пленительном личике Меган и снова стал вытирать Зевса.

– Вы не откушаете с ними?

– Не имею желания, хотя полагаю, что сейчас появится лорд Найджел и препроводит меня в зал, – сказал Росс.

Свидетельством того, какое значение король Давид придавал этому союзу, который поможет ему избежать войны, служило то, что он послал своего дядю Найджела вместе с женихом в Кертхилл. Пока они плыли на север, старик восхвалял будущую невесту, но Росс намеренно не слушал его прельстительные речи. Он едет не жениться, поэтому нет надобности что-либо знать о ней. Но, ощущая постоянное присутствие Его светлости, Россу будет намного труднее найти выход из этого адского сговора.

– Странно, что Эаммон Сатерленд не пришел на пристань, чтобы приветствовать нас, – сказал Оуэйн, вытаскивая солому из хвоста Зевса.

– Хоть в этом мне повезло. – Несмотря на все свои красивые слова о необходимости найти доказательства, от одной мысли, что он увидит этого человека, кровь закипала у Росса в жилах. – Я готов удавить его.

От такой несвойственной Россу горячности у Оуэйна брови полезли на лоб, но он промолчал.

– Почему Эаммону понадобилось убивать Лайона после того, как он согласился на помолвку, которая связала бы его ничтожный клан рыбаков с могущественными Кармайклами?

Этот вопрос Росс задавал сам себе тысячи раз за последние месяцы. Что Эаммон надеялся выиграть от этого?

– Он, должно быть, тоже сумасшедший. Ни один человек в своем уме не захочет стать врагом Лайонелу Кармайклу. Может, Уи Уот нашел ответ на это, – добавил он. Со времен роковой засады в Уэльсе, которая стоила ему сотни человек, Росс стал заранее вести наблюдение за той местностью, куда собирался ехать. Как только он узнал, что едет в Кертхилл, то послал вперед хитрого человека, чтобы все выведать. – Перед тем как поужинать со своим врагом, я должен поговорить с Уи Уотом.

И, словно по команде, худосочный шотландец появился из темноты у входа в стойло Зевса.

– Я здесь, милорд.

Бросив разлохматившуюся солому, Росс вытер руки о чистую тунику, которую надел, поспешно помывшись, и хлопнул своего лазутчика по спине.

– Я рад видеть тебя, старина.

Худое, сморщенное лицо Уота расплылось в беззубой улыбке. Невзрачность и способность проникать повсюду делали его незаменимым в роли разведчика; на север он пробрался под видом бродячего лудильщика.

– А я рад, что вижу вас.

– Что-нибудь случилось?

– Кое-что. – Уот опасливо оглянулся. – Не здесь.

– Мы одни.

В конюшне находились лишь жующие овес лошади и воины, специально отобранные Россом для его поездки. Росс любил уединенность, но примирился с необходимостью провести несколько дней в окружении охраны.

– Это неизвестно. Ходят слухи, что Эаммон не в себе.

Росс с Оуэйном вышли вслед за Уотом на захламленный двор; при этом Росса не покидало ощущение опасности. Старые облупившиеся башни, сгрудившиеся вокруг глиняные строения придавали замку Кертхилл запущенный и безрадостный вид, что претило любившему порядок Россу.

Свиньи рылись в куче мусора высотой с сарай; повозки, бочки и многое другое, что нельзя было распознать в сгустившейся темноте, было навалено кругом в полнейшем беспорядке. Даже стена, куда они поднялись, была совсем ветхая. Если бы отец смог высадиться на берег, то для него не представило бы труда смести эти ничтожные укрепления.

Росс впервые оказался так далеко на севере, и ему стало ясно: рассказы о том, будто северяне живут как дикари, соответствовали действительности. В таком запустении не станет жить ни один цивилизованный народ. И как только Лайон мог подумать, что женщина, выросшая здесь, когда-нибудь сможет управлять прекрасными владениями, которые его родители создали упорным трудом? Это оттого, что выбором Лайона руководил не его обычно проницательный ум, а нечто гораздо более низменное.

К счастью, он, Росс, не попадет в подобную ловушку. Как бы обольстительно ни выглядела Меган Сатерленд, да будь она хоть сама Цирцея, все равно он сможет противостоять ей. Если он почувствует соблазн, ему стоит только вспомнить, что произошло, когда он потерял голову из-за нежного тела Рианнон. После той катастрофы его девизом стали самообладание и умеренность. И это хорошо, так как здесь тоже явно необходимы и рассудительность, и хладнокровие.

Взобравшись на стену крепости, Росс вдохнул свежего соленого воздуха, бодрящего после смрада, исходящего от людей и животных. А шум прибоя, набегавшего на скалы, заглушит их слова. Он подставил лицо ветру, надеясь, что это развеет дурное настроение, которое преследовало его с того мгновения, как он въехал в ворота Кертхилла. Но он спиной чувствовал опасность так же, как это было во время военных действий в Уэльсе, где за каждым деревом и кустом скрывался враг. И здесь тоже всюду враги. Хорошо, что он привел с собой трех рыцарей и пятьдесят вооруженных воинов, не считая Оуэйна с его двумя десятками валлийских лучников.

– Так какие новости, Уот?

Уот, стоя внизу, сплюнул через стену, доходившую ему до плеча.

– Когда Лайон прибыл сюда в прошлом году, лэрд Эаммон отказал ему в руке леди Сьюзан.

– Что? Но почему?

– Передумал. По слухам, такое с ним часто случалось после смерти единственного сына два года назад. Порча на него нашла. Он стал затворником. Почти не выходит из башни, где живет со своей последней шлюхой, и не заботится о благосостоянии людей своего клана.

Самый великий грех для лэрда, ведь он не только предводитель, но и отец своего народа.

Уж Россу ли было не знать, как смерть сына может повлиять на отца, но тем не менее он не станет сочувствовать своим врагам. Или жалеть их. Образ Меган продолжал преследовать его, но он постарался не думать о ней.

Вздохнув, он произнес:

– Зная Лайона, я могу предположить, что он добивался полюбившейся ему женщины и это могло стать причиной, почему Эаммон его убил.

– Может, и так. Я сунул кое-кому несколько монет и разузнал, что Лайон даже и не охотился вместе со всеми, когда он погиб.

– Люди часто разъезжаются в разные стороны, когда охотятся, – заметил Оуэйн. – Лайона от охоты могло отвлечь лишь что-то из ряда вон выходящее.

Уот кивнул в ответ.

– Говорят, его зазвали каким-то известием.

– Зазвали? – Росс в волнении сжал худое плечо Уота. – У тебя есть доказательства?

– Нет, но трактирщик знает это от одного из охотников. Как раз когда подняли оленя, к Лайону подошел парнишка и что-то прошептал ему на ухо. Лайон улыбнулся и ускакал, не сказав никому ни слова. Жаль, но этот парень исчез.

– Исчез. – У Росса опустились руки, а сердце упало. – Он мертв?

Уот помолчал, почесывая редкие волосы под шерстяным колпаком, который он носил круглый год.

– Не знаю. Спустя две недели после смерти Лайона парень ушел из деревни.

Росс нахмурился.

– Кто этот таинственный паренек?

– Лукас был пажом у леди Меган и леди Сьюзан. Его отец – портной в деревне, я ходил к нему и спрашивал о парне, но старик был нем как рыба.

Здесь что-то не так. И Эаммон, как лэрд, несет ответственность… прямо или косвенно. У Росса чесались руки схватить меч и идти к Эаммону. Но время для этого еще не настало, и он сжал ладони в кулаки.

– А кто-нибудь намекал на то, что за смертью Лайона и исчезновением Лукаса стоит Эаммон?

– Никто. – Уот снова сплюнул. – Эаммон непредсказуем, как летняя гроза, но он здесь хозяин. А значит, все равно что Бог. Вот чего я наслушался, так это похвал в адрес леди Меган, – добавил старик, бросив искоса лукавый взгляд на Росса. – Если верить толкам, вы берете в жены ангела.

Росс фыркнул. Скорее, наоборот, ведьму, хотя красивую и обольстительную.

Он сказал:

– Я не собираюсь жениться на ней. – И, не обращая внимания на удивление Уота, спросил: – Как ты думаешь, Эаммон убил этого Лукаса, чтобы заставить его молчать?

Если мальчик мертв, то в этом и заключается доказательство.

– Про это никто не говорит, но в Кертхилле творится что-то странное. Бьюсь об заклад. Чтобы понять, о чем речь, я здесь слишком недолго находился. Но я чувствую это… нутром. А вы?

У Росса стало покалывать в затылке.

– И я тоже.

Такое же ощущение было у него в Уэльсе. Он чувствовал неладное, но верил тому, что говорила Рианнон. Он верил в их взаимную любовь, а попал в ловушку.

– Я думаю, нам следует сходить сегодня ночью в деревню. Оуэйн, посмотри…

– А, Росс, вот ты где, – раздался голос лорда Найджела. Дородный вельможа с трудом преодолел последние ступеньки. – Они ждут тебя к ужину. – Он обмахивал свое красное лицо широким рукавом верхнего одеяния желтого цвета. Слишком толстый и ленивый для участия в сражениях, этот пожилой лорд проводил большую часть времени при дворе короля, пользуясь его щедростью. – Я знаю, что тебе не по душе этот союз, но по крайней мере девушка хорошенькая, тут Эаммон не солгал, да у тебя и нет выбора.

А вот это мы еще посмотрим. Если Росс найдет Лукаса и сумеет убедить Найджела, этого жирного старого дурака, что Лайона убили, он избежит брака с Эаммоновой юродивой.

– Мне нужно устроить своих людей, – уклонился от ответа Росс.

При мысли о том, чтобы преломить хлеб с Эаммоном, у него пропал аппетит, который он нагулял за четыре дня в море, питаясь всухомятку.

– Этим мог бы заняться твой капитан. – Лорд Найджел посмотрел вниз на замусоренный двор. – Я не хочу здесь задерживаться. Хорошо бы ты после ужина подписал брачный контракт, чтобы через три дня состоялась свадьба.

– Три дня! – Россу показалось, что его придушили. – Не много же мне дается времени.

– Ну, ну, мальчик, ты же не невеста-девственница.

Это слово обожгло Росса, как кипятком. Скорее всего, она вовсе не девственница. Если женщина до восемнадцати лет не вышла замуж, значит, у нее не все в порядке. Если он узнает, что с ней, то сможет отказаться от нее.

– А что говорит моя невеста об этой спешке?

Лорд Найджел удивился.

– А зачем мне ее спрашивать? Судя по всему, Эаммон хочет этого брака. Чего же еще надо?

Держу пари, что это так, подумал Росс. Но он не станет легкой добычей для Эаммона. С ним небольшая армия, а его мозг не затуманен страстью, как у брата.

– Мне не по душе есть с этим человеком.

– Как хочешь, но леди Мэри всегда вкусно кормит, а Эаммона в любом случае не будет – он якобы нездоров. Эта Филис, должно быть, аппетитная особа, если удерживает его при себе целых два года. – Лорд Найджел подтянул свой золотой пояс и собрался уходить. – Раз ты не хочешь ужинать, то спустись и подпиши контракт. Отец Саймон уже засвидетельствовал подпись Эаммона.

Росс последовал за ним, едва передвигая ноги, словно шел на виселицу. Три дня, напомнил он себе. У него еще есть три дня. Это немного, но он должен в них уложиться. Он найдет Лукаса и избавит себя от этого проклятого брака.

Глава третья

– Вы думаете, он не придет? – волновалась Меган.

Мать перегнулась через пустое кресло, предназначенное для Росса, и похлопала Меган по сжатым ладоням.

– Он, наверное, моется и переодевается после путешествия.

Они сидели вдвоем за длинным столом на возвышении, ожидая, когда к ним присоединятся мужчины.

– Он отказался от ванны, которую я для него приготовила. – В голосе Меган прозвучали боль и обида.

Она прождала целый час, сидя на скамеечке у камина в лучших покоях для гостей. Временами она вставала размять левую ногу и подбросить полено, чтобы в комнате было тепло, когда появится ее жених. Но он не появился.

Пока остывала вода в деревянных ведрах, перетасканных слугами по башенной лестнице, волнение оттого, что она готовит ванну для своего первого в жизни мужчины, уступило место раздражению, затем гневу. У нее тысяча разных дел, а она сидит здесь из-за его каприза и ждет. Она похожа на мать, которая продолжает заботиться о муже, хотя Эаммон и пренебрегает ею, занятый другой женщиной уже целых два года.

Наконец Меган послала служанку вниз справиться о Его милости и узнала, что тот занят своей лошадью и мыться не придет. Он даже не извинился за то, что заставил ее ждать.

– Неотесанный грубиян…

– Кто, дорогая? – спросила мать.

Меган не ответила. Из-за отцовской неверности и непредсказуемости ее мать возненавидела мужчин, а Меган так хотелось, чтобы Росс всем понравился.

– Интересно, люди с юга вообще моются?

– Большинство принимают ванну от случая к случаю, – заверила Меган леди Мэри.

– Расскажите мне еще, как вы росли в Южной Шотландии.

Нежная улыбка появилась на материнских губах, оживив ее изможденное лицо с остатками былой прелести, и стало видно, какой красавицей она была до того, как Эаммон Сатерленд пренебрег ею, разбив тем самым ей сердце.

– Жизнь в Пиблсе[4] была совсем другая. Люди мягче, и земля с зелеными холмами, а не скалистая, как на севере. Но нигде нет совершенства: там тоже слово мужчины – закон, – с горечью, опечалившей Меган, добавила она.

Меган вспомнила прежнюю приятную жизнь в Кертхилле, когда отец был добродушно-веселый и смешливый, а не теперешний капризный отшельник, отдающий противоречивые приказания. Но все это было раньше, до несчастного случая, сделавшего Меган калекой и стоившего жизни ее единственному брату. Теперь настали плохие времена. Если бы Эван был жив, то все могло бы быть иначе. Отец не переменился бы настолько, и Лайон не умер бы, а Сьюзан не пришлось бы скрываться в горах, опасаясь за свою жизнь.

Это моя вина, что Эван мертв, подумала Меган и вздрогнула от этой мысли.

– Не мучь себя, дорогая. Вспомни, что говорил Лайон о своем брате: это умный и сострадательный человек.

С глазами словно осколки льда. Меган снова вздрогнула.

– Он бросился мне на помощь во дворе замка, – сказала она, а про себя подумала: вначале его позабавили ее куклы. Такой человек не может быть совсем плохим. Так или иначе, но ей придется победить его холодность.

Леди Мэри вздохнула.

– Хотя у тебя и не было к этому призвания, лучше бы ты постриглась в монахини, как я советовала. Лучше уйти в монастырь, чем стать рабыней мужчины.

– Я очень рада, что выхожу замуж за лорда Росса, – с напускной веселостью сказала Меган, взяв за руку свою мать, которая стольким пожертвовала ради детей. Ощутит ли она такую же всепоглощающую любовь к своим детям, которых надеялась иметь? – Я стану ему хорошей женой. Если он этого захочет, – тихо прибавила она.

– У него нет другого выбора, он обязан жениться на тебе.

– Мне надо, чтобы он сам захотел взять меня в жены. – Мать нахмурилась, и Меган торопливо продолжила: – Это началось, когда мы в первый раз встретили Лайона и он рассказал о своей семье. Я… почувствовала тогда, что влюбляюсь в лорда Росса. А когда я увидела его…

– О, Мегги!

– Он выглядел именно таким, каким я его представляла, – сказала Меган, вся уйдя в воспоминания об их первой встрече. – Самый сильный, самый красивый рыцарь во всем мире. И у него самые синие на свете глаза.

Мать на это лишь хмыкнула.

– Он примет твою любовь и раздавит ее. Он разобьет твое сердце и развеет надежды.

Меган молча взглянула на взволнованное материнское лицо, затем проговорила:

– Мне очень жаль, что отец обидел вас, мама. До смерти Эвана он был хорошим человеком.

– Я тоже скорблю об Эване, но даже смерть сына не может оправдать то, что твой отец сделал со мной – поселил свою любовницу в моем собственном доме, – с горечью сказала она. – Или то, как он отвернулся от всех дел и забот клана Сатерлендов.

– Возможно, он и не появляется так часто среди людей, как следовало бы, но организованная им торговля дала нашему клану работу и прибыль, а это намного больше, чем мы получили бы, только рыбача, – заступилась за отца Меган.

– Разве эта прибыль достается работящим членам клана? Или идет на починку замка? Нет.

Меган примирительно похлопала мать по руке. Мама просто не видит ничего в жизни, кроме кухни и своих лечебных трав. Меган же считала своим долгом заполнить брешь, образовавшуюся после смерти Эвана и из-за нездоровья отца. Она часто бывала в селении, прислушиваясь к разговорам горожан и рыбаков об их делах, давала советы или разрешала споры, когда могла.

– Отец объяснил, что сейчас большую часть денег надо тратить на закупку новых товаров.

– Это Арчи объяснил. Эаммон же не может оставить Филис даже ненадолго, чтобы объяснить собственным родичам, почему они так бедны. Ты только взгляни на зал. – Мать жестом показала на мрачное помещение, заполненное горластыми мужчинами. – Я потратила годы, чтобы превратить Кертхилл в красивый дом, такой же, как тот, где я провела детство, но, когда нет лэрда, поддерживающего порядок, его необузданные воины, словно дикари, разрушают все вокруг.

Меган вздохнула. Что на это скажешь?

– Я проклинаю тот день, когда Комин Макдоннел привез сюда Филис.

– Это не его вина. Я просила привезти искусную целительницу из Эдинбурга, чтобы она помогла тебе после несчастного случая. Никому и в голову не могло прийти, что Филис залезет в постель к моему Эаммону.

И это произошло, когда мать ночи напролет сидела около нее, подумала Меган и вся сжалась от угрызений совести. И тем не менее если бы она поддерживала отношения с Филис, то расспросила бы ее, как надо обольщать мужчину. Маленькая рыжеволосая особа явно была весьма сведуща в этом.

– Меган, что ты задумала? – резко спросила мать.

– Ничего, мама.

– Я знаю этот твой взгляд. Когда ребенком ты замышляла какую-нибудь проделку, то глядела точно также.

Меган вздохнула. Она умело скрывала свои мысли, но мать иногда могла их прочесть.

– Я думала о том, как соблазнить лорда Росса, – на этот раз честно ответила она.

– Меган! Ты вспомни, что произошло с несчастной Сьюзан.

Она помнила. Ее сестре пришлось в страхе бежать из дома, спасаясь от позора и сохраняя свою тайну. Чтобы помочь Сьюзан, Меган был необходим отряд солдат под командованием рыцаря, которому бы она абсолютно доверяла.

– Я не собираюсь заходить так далеко, – ответила Меган. Ей хотелось всего лишь, чтобы он привязался к ней, женился с охотой и помог ее семье.

– С мужчинами не легко справиться, когда дело доходит до этого, – сурово сказала мать. – Стоит им почувствовать вожделение, как они берут то, что хотят, и исчезают, не попрощавшись.

– Похоже, что Росс более склонен отвергнуть меня, чем взять силой.

Мать облегченно вздохнула, но лишь потому, что она просто не представляла себе, насколько твердо решила Меган преуспеть в обольщении Росса. Она была готова на все, но не знала, что предпринять. Если бы нужно было выбрать необходимую траву для больного или придумать интересную сказку, чтобы развлечь слушателей, она со свойственной ей энергией и умением занялась бы этим, но теперь…

Меган одернула юбку красного платья. Оно было скроено уже обычного, но не настолько обтягивало фигуру, чтобы его можно было сравнить с платьями шлюх из трактира в деревне. Все же платье выглядело достаточно соблазнительным, чтобы возбудить интерес Росса. Она никогда не пыталась бороться с тем, что невозможно было изменить, но теперь мысль бросить вызов его холодной ненависти повергла Меган в дрожь, несмотря на то что в зале было тепло.

– Не беспокойся, голубушка, – успокоила ее мать, почувствовав, как дрожит дочь. – С Божией помощью все уладится.

Меган кивнула, но тяжесть внутри не исчезала. Покусывая нижнюю губу, она оглядела шумный зал. Казалось, что сегодня вечером здесь собрался весь клан Сатерлендов, одетый в лучшее платье, так что от толпы буквально исходил блеск в свете двух десятков внушительных размеров осмоленных факелов – их было вдвое больше, чем обычно. Даже закопченные стены длинного, узкого зала казались светлее, и Меган догадалась, что мать приказала побелить их, а затем повесить самые красивые гобелены. Некоторые из них местами полиняли, но в не очень ярком свете это было не видно. В общем, помещение выглядело вполне пристойно, подумала Меган.

– Вот по крайней мере лорд Найджел! – воскликнула мать.

Меган взглянула и увидела, как седоватый мужчина пробирается между столами, а на его круглом, обтянутом шелком животе колышется целое состояние в виде золотой цепи.

– А, леди Мэри, рад снова вас увидеть! – крикнул он, поднимаясь на возвышение. Красный нос картошкой тут же нацелился на кувшин с вином, и Его светлость, плюхнувшись в кресло по правую руку от хозяйки, наполнил свою чашу до краев.

– А где лорд Росс? – спросила леди Мэри.

– Он не придет. – Лорд Найджел поднял чашу и стал пить.

– Что? – воскликнула Меган, стараясь привлечь его внимание.

Лорд Найджел оторвался от чаши, повторил сказанное и снова занялся выпивкой.

– Где он? – не отставала от него Меган. На этот раз лорд Найджел опустил чашу, вытер тыльной стороной ладони рот и объяснил:

– Он ест со своими людьми.

Руки Меган сжались в кулаки.

– Он ведь знает, что мы его ждем. Так не считаться с другими…

– Он, наверное, устал после дороги, – вставила мать.

– Он не хочет разделить трапезу с Сатерлендами, – прямо брякнул Найджел. – Судя по всему, он такого же мнения о вашем клане, что и его отец, хотя не настолько безрассуден, чтобы нападать на вас.

От боли в груди Меган задыхалась. Только упрямство удерживало ее в кресле – ведь она услышала, как перешептываются в зале об отсутствии ее жениха. Люди, уж конечно, вспомнят о том, что одного предполагаемого жениха она лишилась. Но на этот раз они не увидят ее слез, поклялась Меган. Гнев возобладал над волнением, и она выпрямилась в кресле.

– Я заставлю его подписать контракт. И через три дня он женится на тебе, как приказал король, – улыбнулся лорд Найджел с таким видом, как будто все устроилось как нельзя лучше. – Это пахнет жареный кабан?

– Нет, это лопается мое терпение. – Отбросив салфетку, Меган обернулась к Крисси. – Когда в следующий раз я увижу лорда Росса, то преподам ему урок хороших манер.

* * *

– Так я и знал, – пробормотал Арчи Сатерленд, взобравшись по ступеням на верх дамбы, отгораживающей город от берега. – Росс Кармайкл не пробыл и трех часов в Кертхилле, а «Черный ястреб» уже тут как тут.

Когда он приблизился к первым строениям, из темноты появилась фигура и преградила ему дорогу.

– Милорд, – Арчи отступил назад. – Я не ожидал вас здесь сегодня вечером.

– Я вернулся раньше, чем собирался, потому что получил сообщение: «Ястреб» прибывает.

– Да, вот уж невезение.

– Согласен, можно было выбрать время поудачнее, но это все ерунда. – Его милость уперся рукой в свой серебряный с тиснением пояс. Богатое верхнее одеяние блестело при бледном свете луны. – Прикажи людям разгрузить «Ястреб» за ночь.

– Но Дуглас вернулся с хорошей добычей… и трюмы забиты доверху. Их и за две ночи не разгрузишь, – заныл Арчи.

– Возьми всех людей, каких только сможешь найти, но корабль надо разгрузить. Я хочу утром укрыть его в бухте, – приказал лорд.

– А как быть с новым грузом?

– Скажи Дугласу, пусть незаметно выведет «Ястреб» в гавань завтра ночью… что-нибудь после полуночи. Пусть возвращается за грузом каждую ночь, пока все не заберет.

Милорд повернулся, собираясь уходить. Черный шерстяной плащ развевался у отворотов сапог. Арчи нервно переступал с ноги на ногу.

– Но…

– Что еще? – Недовольно обернувшись, милорд бросил на него злой взгляд.

– А что, если Росс проявит любопытство? – спросил Арчи. – Станет вынюхивать в деревне или у складов?

– Пусть люди Дугласа загонят его обратно в замок. Он должен получить урок, но убивать его не надо.

Пока не надо. Конечно, если не представится случая сделать это, не привлекая излишнего внимания.

– А если лорд Найджел узнает, что произошла потасовка?

– Никого не удивит, если на Росса Кармайкла нападут в той самой деревне, которую его отец хотел сжечь три недели назад.

Арчи просиял.

– Верно. Вы правы. А молодой лорд – высокомерный тип, смотрит сверху вниз на нас, горцев, словно мы дикари. Неудивительно, если он попадет в беду.

– Вот именно. Его следует проучить. Проследи только, чтобы никого из наших людей не узнали, не поймали и не стали расспрашивать. Понял?

– Конечно. Все будет, как вы того желаете, милорд.

Улыбка Его милости была сдержанной, так как часть его планов не удалась: Сьюзан сбежала. Он найдет ее в конце концов, но прошло уже десять месяцев, и его терпение истощалось. Он был уверен, что Меган знает, где находится ее сестра. Конечно, она это отрицает, но Меган умеет лгать так же ловко, как сочинять свои истории. К счастью, она сентиментальна и не сможет отказаться от последнего свидания с сестрой, прежде чем уедет в замок Кармайклов. Когда Меган попытается увидеться со Сьюзан, он выследит их.

Глава четвертая

– Этот проклятый городишко следовало переименовать в «Чистилище», – проворчал Росс, следуя за Уи Уотом по лабиринту изрытых колеями троп, которые заменяли улицы. До полуночи оставалось несколько минут, и слышались раскаты приближающейся грозы. Воздух давил, словно они находились под горячим, мокрым одеялом; дышалось с трудом, а от рыбной вони тошнило.

Господи, как он ненавидел рыбу! Он не мог ни выносить ее запаха, ни есть ее. Великий пост был для Росса воистину испытанием.

Зажав ноздри, он с трудом шел дальше. Дорога среди кучи строений, сгрудившихся у подножия скалистого обрыва, над которым возвышался замок Кертхилл, не освещалась факелами. Несмотря на темень, в эту грозовую ночь они были не одни на берегу. Торопливые шаги, приглушенные голоса, глухой звук передвигаемых тяжелых предметов доносились из боковых закоулков, домов и лавок.

– Как вы думаете, что здесь происходит? – шепотом спросил Оуэйн. В его голосе слышалось такое же опасение, какое ощущал Росс.

– Контрабанда… или еще что похуже.

Когда они выходили из замка, Росс заглянул в зал и был удивлен, увидев, что он битком набит мебелью, а на стенах висит столько гобеленов, словно это была лавка торговца драпировками. Нетрудно догадаться, как лэрд приобрел подобные, столь кричаще выставленные богатства. Но это подождет. Сегодня ночью он охотится за другой добычей – Лукасом.

– Вот здесь, – прошептал Уи Уот.

Росс остановился и выглянул из закоулка как раз напротив дома Георга-портного, отца Лукаса. Было слишком темно и почти ничего не видно, но из-за шкуры, закрывавшей окно, проникал свет – значит, в доме не спали. Странно, так как час был очень поздний.

– Оуэйн! Подожди здесь с людьми, а мы…

– Пусть подождет Эндрю, а я послежу за задней дверью, чтобы наша дичь не ускользнула.

Росс кивнул в знак согласия. Он, правда, собирался послать Эндрю сторожить заднюю дверь. Но валлиец лучше умел красться в темноте.

– Хорошо. Вы, валлийцы, словно кошки, видите в потемках, и такие же независимые, – с беззлобной улыбкой сказал Росс.

– Свойство, которое нам обоим на пользу, – ответил Оуэйн.

Росс продолжал ухмыляться, расставляя людей на улице. Оуэйн был ему ближе остальных. Когда Росс впервые нанял валлийца провести его через леса Уэльса, Лайонел обозвал его сумасшедшим: как можно довериться одному из своих врагов? Но Оуэйн сам сражался против Риса ап Долголлена и был рад помочь Россу… за плату. Все началось со сделки: меч Оуэйна взамен на деньги, которые были необходимы валлийцу, чтобы восстановить родовое гнездо. Эта сделка переросла в дружбу.

Когда Оуэйн в конце концов покинет его, Росс будет мучительно это переживать, он лишится не только умного советчика и сильного воина, но и веселого и покладистого товарища. Именно его он взял с собой, отправившись выполнить неприятный долг женитьбы, необходимой для блага его клана.

– Задвижка закрыта, – прошептал Эндрю из-под седых усов.

– Я предпочел бы ворваться сразу, но вряд ли это разумно, – сказал Росс. – Дейви, – позвал он молодого новоиспеченного рыцаря, который до последнего времени был его оруженосцем. – Постучи в дверь и скажи, что у тебя поручение из замка. Когда они откроют, мы ворвемся.

Все так и произошло. Но когда они очутились в лачуге, то не обнаружили никакого сборища заговорщиков, а лишь ошеломленную старуху, сидящую у очага, и такого же испуганного старика у двери.

– Дейви! Обыщи все кругом, – приказал Росс.

В это время Эндрю прижал старика к стене, поигрывая кинжалом у его морщинистой шеи.

– Мы ищем человека, который убил Лайона Кармайкла, – прорычал Эндрю, прежде чем Росс успел вмешаться.

Глаза старика вылезли на лоб. Стараясь не задеть лезвия кинжала, он так решительно замотал головой, что белые космы его волос разлетелись в стороны.

– Я не убивал.

– Отпусти его, – приказал Росс, бросив сердитый взгляд на рыцаря, и тот неохотно опустил кинжал и отошел от старика. – Я знаю, что твой сын Лукас был здесь, когда убили моего брата, – сказал Росс, обращаясь к дрожащему портному.

– Да. Но… Лукас не убивал его, милорд.

– Я верю тебе. – Росс приблизился к старику. Выражение его лица было спокойным. – Я бы хотел кое о чем расспросить Лукаса, вот и все. Где он?

– Не знаю, – дрожащим голосом ответил старик.

Они со старухой, очевидно, ожидали худшего, так как та начала молиться. Оттого, что он нагнал на них такого страху, Россу стало не по себе. Господи, как он ненавидел такие дела, но он не должен показывать свою слабость.

– Я выволоку его вон отсюда и проучу хорошенько, – Эндрю схватил старика за тощую руку и потащил к двери.

– Подождите… остановитесь, – взмолилась старуха. Она бросилась в ноги Россу, отчего того передернуло. – Мы не знаем, где Лукас. Он ушел из Кертхилла уже много месяцев назад и так и не вернулся. И мы не знаем, куда он ушел и зачем.

Последние слова были явной ложью. Росс понял это, поймав отчаянный взгляд, который она бросила на своего горбоносого мужа. Но остальное, похоже, было правдой.

– Я не хочу причинить зло вашему сыну, – заверил ее Росс, – но мне необходимо поговорить с ним. Скажите мне, где он. Клянусь, я не сообщу об этом лэрду Эаммону.

– Лэрду Эаммону? А разве ему не все равно? Он носа не кажет в деревню и не интересуется нами уже два года, с тех пор, как начались плохие времена. Только посылает своих людей забрать то, что мы…

– Дженит! – рявкнул старик. – Не обращайте внимания на ее болтовню, – добавил он, а его жена опустила голову, закусив пожелтевшими зубами дрожащую губу.

О чем они говорят? Росс в раздражении запустил руку в волосы. Здесь можно с ума сойти, подумал он. Должно быть, Эаммон вовлек Лукаса в свой гнусный план через посредника, таким образом не запятнав себя, но Росс ничего не мог доказать без Лукаса.

– Лукас ушел один? – спросил он.

– Да, – хором ответили старики, и Росс понял, что они лгут.

– Скажите мне правду, и я не причиню вам вреда… – Росс замолчал, чтобы они ощутили невысказанную угрозу.

– Мы ничего больше не знаем, – запричитала Дженит. – Он разбудил нас как-то среди ночи, сказал, что уходит, и… и с тех пор мы его не видели. – Закрыв лицо руками, она стала тихо плакать.

Росс вздохнул и отвернулся, не в силах выносить это зрелище. Он не хотел их пытать, а иначе из этой парочки ничего не вытянешь.

– Дай мне их допросить, – потребовал Эндрю. Росс отрицательно покачал головой, а рыцарь выругался. – Можешь не смотреть, если у тебя не хватает духу для мужского занятия.

– И это говорит тот, кто учил меня оценивать человека не по размеру его меча, а по тем делам, которые он им вершит, – ответил Росс. Краска залила загорелые щеки старого рыцаря, а Росс добавил по-французски: – Возможно, они и знают, почему Лукас ушел, но я думаю, им неизвестно – куда. Мы станем следить за домом.

– Хорошо, – неохотно согласился Эндрю и умолк.

Росс огляделся по сторонам, недоумевая, что имела в виду Дженит, когда сказала, что люди Эаммона приходят что-то забирать. Что можно взять у портного? Ткани? Деньги? Нахмурившись, он внимательно стал осматривать комнату, на которую взглянул лишь мельком, когда вошел. Теперь же он увидел богатую материю, расстеленную на столе; поверх лежали нитки, иголки и куски отделки – обыкновенное портняжное производство, но что-то резало ему взгляд. Что именно, он не мог точно сказать… просто интуиция подсказывала ему, что здесь дело не чисто. Об этом же ему говорил Уи Уот. Вдруг он углядел около стола сундук, дубовая крышка которого блестела от сырости… как будто его вытащили из воды. Ага. Это подтверждает его мысль…

– Отсюда никто не выходил, – сказал по-валлийски Оуэйн, появляясь через заднюю дверь. – И вокруг никто не прячется, но недавно здесь кто-то был – видны мокрые следы.

– Оставь человека понаблюдать за тем, кто будет входить и выходить, – ответил также по-валлийски Росс, хотя он мог отдать приказ и по-французски: эти простые люди его все равно не поняли бы.

Выйдя из дома, Росс приказал Эндрю взять половину людей и потихоньку обыскать деревню, а сам вместе с остальными пошел за Уи Уотом к берегу. Там в песок были воткнуты факелы и два десятка воинов охраняли лодки, вытащенные на ночь на берег.

– Большой отряд, чтобы оберегать несколько утлых рыболовных лодчонок, – сказал Росс, но особый интерес у него вызвали пустые места, где явно должны были находиться еще и другие лодки. Они в плаванье в такую погоду? Он посмотрел в сторону моря – оно беспокойно пенилось даже в этой укрытой бухте. Рядом с тем кораблем, что доставил его из Эдинбурга, на якоре стоял второй корабль. Кроме того, Росс различил очертания нескольких суденышек поменьше. Что же, черт возьми, происходит? У него волосы зашевелились, но не от ветра. Предательство. Опасность. Это ощущалось в атмосфере столь же отчетливо, как то, что вот-вот начнется дождь и гроза, – в воздухе слышались отдаленные раскаты грома, а над головой небо прорезали молнии.

Один из стражей вышел вперед и встал перед Россом.

– Уходите отсюда. Лэрд не разрешает никому быть здесь ночью.

– Но это, разумеется, не относится к его будущему зятю?

– Вы – Кармайкл? – Это имя прозвучало как ругательство, и остальные охранники быстро окружили Росса. В отсветах факелов было что-то адское, а на лицах воинов читались непреклонность и ненависть.

Черт возьми! Как он мог забыть недавний набег своего дорогого отца на Кертхилл? Росс заметил порез над глазом у одного из мужчин, у другого – прореху на кольчуге, сквозь которую виднелась повязка. Заскрипел песок под ногами, чей-то меч брякнул в ножнах – это восемь Кармайклов приготовились к сражению. На какое-то мгновение Росс пожалел, что оставил в замке вместе с Джайлзом тридцать своих воинов. Но умный военачальник всегда оставляет в резерве часть войска, а те люди, что с ним, каждый стоит троих. Да он выходил и из более сложных переделок, чем эта, при помощи переговоров.

– Да. Я – Росс Кармайкл. Приехал жениться на Меган Сатерленд, – спокойно и сдержанно объявил он. – Король желает мира между двумя нашими кланами, и того же хочу я. – Во второй раз за этот вечер слова застревали у него в горле. Его противник что-то проворчал и оглянулся на своих товарищей. – С обеих сторон были потери, – сказал Росс, а душа его кричала от боли за Лайона. Но сейчас не время для чувства вины или сожаления. – Пора забыть про это и жить в мире. – Если бы он мог забыть, особенно сейчас, когда заподозрил, что Лайона убили! – Разве вам не лучше спать с девушкой под боком, чем с мечом?

В ответ послышалось одобрительное бормотание. Мозолистые ладони расслабились на рукоятках мечей.

– Не мы начали эту свару, – пробурчал капитан.

– Тогда пусть она закончится здесь и сейчас, – ответил Росс.

Капитан нехотя кивнул.

– Прекрасно, – воскликнул Росс, как будто был доволен тем, как все устроилось. – Что ж, – добавил он, оглядевшись вокруг, – эта прогулка освежила меня. Я иду спать. – Потягиваясь и зевая во весь рот, он отошел от воинов, ощущая у себя за спиной скрип камней и движение – это люди Оуэйна расходились в разные стороны, чтобы внимательно следить за Сатерлендами, пока он поднимался с берега наверх.

– Мы попали в логово контрабандистов, – заметил Оуэйн, когда они поднимались по мшистым ступеням, ведущим вверх от воды.

– Ммм, – промычал Росс. – Будь это другое место, я бы согласился с тобой. Но что можно вывезти с севера? Насколько я знаю, они не разводят достаточно овец, чтобы нанести урон торговле шерстью. Они ничего не производят в избытке…

– Кроме лживых дикарей, – вставил Оуэйн.

– Я думаю, что они грабят разбитые суда, – добавил Дейви.

Водя пальцем по нижней губе, Росс задумчиво уставился в море. Небо прорезала молния, на мгновение осветив три маленькие лодки, отплывшие от корабля, который стоял в гавани.

– Если это так, то, скорее всего, Лайон узнал об этом, что стоило ему жизни.

Росс глубоко перевел дух. Как же он устал! Он не спал спокойно ни одной ночи с тех пор, как получил приказ жениться на женщине из клана Сатерлендов. И не будет спать спокойно, пока не разоблачит убийцу Лайона и не освободится от этой проклятой помолвки. Его чуть не стошнило, когда он подписывал контракт, который связывал его с этой… обольстительной особой.

– Здесь тоже оставить сторожевого? – спросил Оуэйн.

Росс превозмог усталость и отбросил непрошеные мысли о пленительных глазах Меган.

– Двоих. Один будет наблюдать здесь, а второй пойдет за ними, чтобы узнать, куда они относят груз с корабля.

– Мне не хочется ослаблять охрану.

– Это ненадолго, – успокоил его Росс. – Мы соединимся с Эндрю и остальными у подножия обрыва в конце деревни. – Росс взглянул на темнеющую пасть улицы, куда лежал их путь, и его охватило непривычное ощущение опасности. – Отстегните мечи, но не вытаскивайте их из ножен, – прошептал он и пошел впереди вдоль улицы.

Порывистый ветер гулял по узким извилистым закоулкам, где они шли. Он швырял грязь им в лицо, одновременно заглушая их шаги и, подумал угрюмо Росс, шаги тех, кто, возможно, крадется за ними.

– Будьте начеку! – Росс бросил взгляд на шестерых воинов, идущих следом. Над головами гремел гром и сверкала молния. Зловещие белые отблески на мгновение высвечивали строения, мимо которых они шли. Любая тень казалась недругом, который сейчас набросится на них из темноты. Вскоре у Росса заболели глаза от напряжения.

– Держитесь ближе друг к другу, – услышал Росс тихий голос Оуэйна.

И тут же услышал топот ног.

– Берегись! Засада! – закричал Оуэйн.

Росс обернулся на его крик. Краем глаза он увидел, как вспышка молнии осветила клинок и из темного дверного проема на него прыгнул человек. Росса спасли только его выучка и ловкость. Проворно отскочив в сторону, он поднял меч, отражая неожиданный удар клинка. Тремя быстрыми взмахами меча он поразил противника и мрачно ухмыльнулся, когда тот с криком упал.

Но торжествовать было рано. На него тут же налетели еще двое: один – орудуя мечом, другой – длинным кинжалом. Росс наносил удары сплеча, какое-то время он мог держать нападающих на расстоянии.

– Сколько их? – крикнул он Оуэйну.

– Слишком много. – Ответ потонул в стоне. – Одним меньше, – добавил Оуэйн. – Но их более двух десятков.

Несколько минут Росс отражал удары двоих противников. Они явно были менее искусны, чем он, но простой перевес в количестве мог погубить его и остальных воинов. К тому же они сражались на очень близком расстоянии, на незнакомой, покрытой дерном земле и в темноте. Единственная надежда – это то, что Эндрю услышит звуки битвы и придет разузнать, что случилось… пока еще не поздно.

Громкий удар грома раздался, как раз когда Меган вышла из лачуги, где принимала роды.

– Иди вперед, Крисси, не то попадешь под дождь, если станешь дожидаться меня.

– Я не растаю, – ответила двоюродная сестра.

Меган вздохнула и разогнула спину, которая ныла от долгого стояния на коленях у соломенного тюфяка, где лежала роженица.

– Нам повезло – спасли и женщину и младенца.

– Дело не в везении. Ты такая же умелая знахарка, как и твоя мать. – Крисси взяла ее за руку и потянула за собой. – Пойдем, мне не хочется промокнуть.

– Глупо с моей стороны отказываться ездить верхом. Несчастный случай был уже давно, и я сама виновата в том, что мчалась по краю обрыва, но…

– Все это не так. У тебя есть причина бояться лошадей.

– Я ненавижу страх, – сказала Меган. Они свернули с одной темной улицы на другую, путь им был знаком, словно они шли по коридорам замка. – Он так ограничивает жизнь. Если бы я не стала бояться лошадей, то сколько всего могла бы сделать!

– Например, нестись галопом, чтобы ветер развевал волосы?

– Ммм… – Меган подняла голову, улыбаясь от приятных воспоминаний: Сьюзан, Эван и она скачут наперегонки. Но улыбка пропала, когда она вспомнила последнюю поездку верхом; в памяти остались одни обрывки картин и звуков – пронзительное ржание ее лошади, которая вдруг резко дернулась и понесла; панический вопль Эвана, кинувшегося следом. Край обрыва все приближался, и вот они оба летят над пропастью в никуда. А крики, и ее и Эвана, все звучат в ушах, смешиваясь с ржанием коней. А затем кровь…

– Мег!

Вздрогнув, Меган вырвалась из-под власти воспоминаний и вернулась в настоящее: она стояла на грязной улице, обхватив себя руками, а слезы потоками лились у нее по лицу.

– Прости, я не хотела напоминать тебе об этом, – прошептала Крисси, вытирая сестре лицо краем накидки.

Меган лишь молча кивнула.

– Когда-нибудь я одержу верх над этим кошмаром, сяду на лошадь и снова поеду. И знаешь, куда я прежде всего отправлюсь? – нетвердо произнесла она. – Навестить Сьюзан. – Теперь ребенку, зачатому Сьюзан и Лайоном, когда они встретились на сходе кланов, было уже три месяца, а она так и не видела еще племянника или племянницу. Господи, как больно переживать все это! Сьюзан должна была бы быть с Лайоном, а не прятаться в горах, испуганная и одинокая, скорбя по потерянной любви.

– Я думала, ты не знаешь, где Сьюзан.

Меган поморщилась. Черт возьми! Раньше ей лучше удавалось вранье.

– Я и не знаю. Но я ведь не найду ее, сидя в замке, правда?

– Правда. – Крисси недоверчиво посмотрела на нее.

О, как ей не хотелось лгать Крисси, но, несмотря на то что они были очень дружны, Меган не осмеливалась поделиться с ней тайной Сьюзан, которая заставила Меган поклясться душой бабушки, что она никому не скажет, почему Сьюзан покинула Кертхилл и куда отправилась.

– Кстати, как ты думаешь, почему лорд Росс не пришел на ужин?

У Меган чуть не вырвался стон, настолько она не хотела это обсуждать.

– Ясно почему – он вовсе не жаждет брака со мной.

– Оттого, что думает, будто твой отец убил Лайона?

– Отец просто не мог такое сделать.

Крисси печально улыбнулась.

– Ты не станешь отрицать, что с тех пор, как начались плохие времена, лэрд на себя не похож. Он неделями не появляется на людях, а когда спускается в зал, то никого кругом не видит, кроме Филис.

Да, так оно и есть.

– Но у него не было причин желать смерти Лайона.

– А разве Лайон не неистовствовал, когда приехал и узнал, что лэрд передумал и не хочет отдавать за него Сьюзан?

– Сьюзан была уверена, что отец смягчится и даст согласие, надо только немного подождать и не настаивать.

– Мне кажется, что смерть Эвана помутила его рассудок. Только этим можно объяснить половину того, что он себе позволяет. Я знаю, ты обожала его с детства и лишь из упрямства не хочешь видеть, как он изменился.

Меган вздохнула. Бедный отец! Неужели только она одна верит в него?

– Я все знаю, но…

Но убийство?.. От мысли, что ее веселый, белокурый отец мог кого-нибудь убить, ей делалось больно. Поникнув, прищурившись от ветра, засыпающего пылью глаза, она шла за Крисси.

Меган привыкла ходить по этим улицам ночью, так как обычно именно в это время кто-то заболевал или дитя решало появиться на свет. Но сегодня почему-то сердце у нее сильно билось, а кожу покалывало от предчувствия опасности. Вот-вот что-то произойдет…

Над головой, сотрясая дома, ударил гром. И тут же раздался крик.

Меган остановилась и повернулась на звук.

– Что это?

– Одному Богу известно. – Пухлой рукой Крисси обняла Меган за плечи, чтобы оберечь и одновременно поторопить ее. – До меня дошли толки, что сегодня ночью вошел в гавань «Ястреб».

Крисси вздрогнула, и это передалось Меган – звук не походил на обычные крики пьяных матросов.

– Тише! Я слышу звон мечей.

– Тем более нам следует поскорее уйти.

– Нет. – Меган застыла на месте и повернулась в ту сторону, откуда доносилось бряцание оружия. – Давай по крайней мере посмотрим, что происходит.

– Меган, но мы ничем не можем помочь.

Умом она это сознавала, но сердце подсказывало все-таки попробовать.

– Я должна посмотреть.

Крисси даже выругалась, чем удивила Меган – она не подозревала, что та знает подобные слова, – но поспешила вслед за Меган на звуки сражения.

Завернув за угол, они остановились как вкопанные.

Блеск молний бросал белые отсветы на кучку мужчин, которые сошлись в смертельной схватке. Но глаза Меган выискали только одного – высокого рыцаря в черно-красном плаще.

– Это Росс Кармайкл, – прошептала она, прижав ладони к груди, в которой безумно колотилось сердце. – О, Крисси… – Она машинально сделала шаг вперед.

– Мегги! Ты же не можешь вмешаться в битву!

Меган оглянулась на Крисси и вновь перевела взгляд на сражающихся.

– Мы должны что-то сделать. – Со сверкающими глазами, высоко поднятой головой и развевающимися на ветру косами она выглядела как живое воплощение их предков – викингов. Хотя одному Богу известно, откуда у нее это мужество и вечное жизнелюбие, подумала Крисси, а вслух сказала:

– Мег, что же мы можем?

– Беги скорее в замок и приведи людей… воинов лорда Росса. Скорее всего, нашим он не доверяет.

Она снова взглянула на мужчину, чей меч удерживал двоих нападавших на него. От необходимости помочь ему у нее судорогой свело желудок. Она хотела защитить его… своего мужчину, даже если он не желал признать, что принадлежит ей.

– Я не могу оставить тебя здесь одну! – закричала Крисси.

– Я и не буду прямо здесь. – Меган оглядела строения, на фоне которых развернулась эта кровавая драма. – Я прокрадусь на другую сторону и подожду в мастерской Лэнга Горди.

– Но они дерутся у его задней двери.

– А я войду через переднюю. – Она вымученно улыбнулась. – Если кого-то ранят, я буду под рукой.

– Ничего подобного. Ты пойдешь со мной…

Меган покачала головой.

– Из-за меня ты не сможешь идти быстро. Поторопись, – приказала она и подтолкнула сестру. – У Росса намного меньше людей, чем у его противника, и, как бы грубо он ни обошелся со мной сегодня вечером, я не хочу стать вдовой еще до замужества.

Росс поморщился, когда меч противника проскользнул между кольцами кольчуги и проткнул ему левое плечо. Боли он не почувствовал, так как изо всех сил отбивался от последнего из нападавших на него. В пылу схватки он удалился от соратников, и ему нужно было как можно скорее прийти им на помощь. Первый из раненных Россом поднялся и убежал, и Россу таким образом не удалось расправиться с этим коренастым и крепким мужчиной. Рука начала болеть, Росс тяжело дышал, но продолжал бой. Увидев брешь в защите противника, Росс сделал выпад, и их мечи скрестились.

В воздухе стоял скрежет железа и раздавались вопли сражающихся. Но вдруг эти звуки заглушил грохот, который Росс сначала принял за гром, но когда он обернулся, ища глазами Оуэйна, то увидел, что из закоулка вылетела повозка, перекрыв улицу.

– Росс! – послышался крик Оуэйна. – Они хотят заманить вас в ловушку.

– Вижу! – Росс побежал вперед с высоко поднятым мечом, собираясь перепрыгнуть через повозку. Но только он приблизился, как она взорвалась и загорелась. Росс упал на землю. Ошеломленный, он встал на ноги и хотел перескочить через огонь, но жар пламени и густой дым помешали ему. Прикрыв лицо рукавом, он смотрел на пожар. В раскаленном воздухе колебалось мучительно искаженное лицо Оуэйна, как бы отражая собой их отчаянное положение. Росс увидел, что Оуэйн сделал шаг к нему навстречу.

– Оставайся на месте, – крикнул Росс. – Я обойду кругом… вышибу дверь, если понадобится.

Как раз слева от него скрипнула на петлях дверь. Надеясь на укрытие, Росс обернулся и углядел осторожное движение и блеск клинков в свете огня. К врагам пришло подкрепление! Еще мгновение, и это его кровью окрасился бы меч. У него оставался единственный выход. Упав на землю, он нырнул под удушливый покров черного дыма, приметив дверной проем на противоположной стороне маленького тупика. Боль грызла раненое плечо, но он стиснул зубы и продолжал двигаться вперед. Достигнув цели, он толкнул деревянную дверь, и она слегка подалась. Тогда он распахнул ее и пробрался внутрь. Горло саднило, в глазах было темно от дыма. Встав на ноги, Росс нащупал задвижку, повторяя про себя: «Я должен запереть дверь, должен».

– Позвольте мне, – прошептал чей-то голос.

Росс резко обернулся. В этот момент дверь захлопнулась, и наступила полная темнота, так как отсветы огня больше не проникали внутрь помещения. Стук задвигаемой щеколды прозвучал как похоронный звон. Неужели он из одной ловушки угодил в другую? Низко пригнувшись и готовясь к прыжку, Росс высоко взмахнул мечом, определяя положение противника. Кругом была лишь черная пустота и не слышно ни звука. Пахло деревом, маслом и, как ни странно, розмарином и лимоном. Он нахмурился. Запах розмарина и лимона был ему почему-то знаком…

– Милорд?

Росс двинулся на звук голоса, почувствовал в руке материю и крепко потянул ее к себе. Послышался приглушенный вздох, и его добыча привалилась к нему, причинив боль в раненом плече. Застонав, он тем не менее ощупал открытую шею своего противника и запрокинул ему голову.

– Черт возьми, кто вы?

– М-Меган… М-Меган Сатерленд.

От неожиданности Росс отпустил ее. Но, вспомнив, что она не просто женщина, а соблазнительница, которая может погубить его, он снова напрягся.

– Какого черта вы тут торчите?

– Спасаю вас, – ответила она дрожащим голосом, но дерзко.

– Что?

– Вы повторяетесь, милорд. Нам лучше отойти от двери, – добавила она с язвительностью, которую при иных обстоятельствах и исходящую от кого-нибудь другого он бы оценил.

Что-то тяжелое, обрушившееся на внешнюю сторону двери, отвлекло его от ее бесцеремонного поведения.

– Он, наверное, здесь! – прокричал грубый голос, затем последовали сильные удары. Если они найдут таран и поднатужатся, то ему конец.

Нам конец, в уме поправил себя Росс. Почему она пришла ему на помощь? И так ли это? Каждый трепещущий нерв предупреждал его о ловушке, но в любом случае они не могли здесь больше оставаться.

– В доме есть другой выход?

– Да, – прошептала его предполагаемая спасительница. – Это кладовая Лэнга Горда. А его лавка – дальше. Осторожно, не оступитесь – у него тут кругом расставлены вещи. – Она высвободилась из его рук и сама потянула его вперед. Он удивился и по привычке сказал:

– Я пойду первым. Там может быть опасно.

Он попытался заслонить ее собой, но она локтем оттолкнула его.

– Это глупо – вы ведь не знаете, куда идти, а я знаю.

Росс ценил разумность, но в ее устах это ему претило. Недовольный, он последовал за ней, держа меч наготове и весь напрягшись от дурных предчувствий. Они сделали всего четыре шага, а она уже подняла следующую щеколду. Заскрипели петли на двери, и слабый свет обрисовал штабеля мебели, через которые она его провела.

В комнате, где они очутились, стояли верстаки и тоже было много мебели. Взгляд Росса впивался в каждый затененный угол, ища людей ее отца. Это оказалась мастерская столяра, и в ней никого не было. Но Росс не позволил себе расслабиться.

– Вам это место знакомо, – сказал он, отбросив ее руку.

– Лэнг Горди страдает подагрой, и я часто прихожу ставить ему компрессы.

– А где он?

– Спит и так храпит, что мертвого разбудит. Он немножко выпивает. – Меган закрыла дверь и защелкнула задвижку. – Вот так, это их задержит. – Она отряхнула руки.

До чего же хладнокровная. Большинство женщин упали бы в обморок от страха. Но Росс не хотел по достоинству оценить ее смелость и, заставляя себя все видеть в дурном свете, подозрительно проговорил:

– Вы очень самоуверенны, госпожа.

– Разве будет лучше, если я стану кричать или упаду в обморок?

– Нет. – Сам того не желая, Росс улыбнулся и решил добавить: – Спасибо за помощь.

А она закончила фразу:

– Хотя то, что спасла вас всего лишь женщина, ущемляет вашу гордость.

Черт побери, она чем-то похожа на его мать. Слишком похожа.

Росс решил не обращать внимания.

– Я этого не говорил.

Ее глаза смеялись.

– Это ясно без слов.

Она читала его мысли, и это было так же оскорбительно, как принять ее помощь.

– Я же сказал, что благодарен вам, – раздраженно ответил он.

– Вы к тому же и любезны. – От ее дразнящей улыбки у него перехватило дыхание. – Ладно, теперь нам остается только ждать…

– Этого еще не хватало! – Росс шагнул к входной двери. – Мои люди не могут выбраться из тупика.

– Но, милорд, вы не сможете отсюда выйти. – Ей удалось протиснуться между ним и массивной дубовой дверью.

– Отойдите, – громко потребовал Росс, снова подозревая ее в кознях.

Она отрицательно покачала головой и поднесла дрожащую руку к его груди, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Это слишком опасно. Там кругом вооруженные люди…

– Что за игру вы со мной ведете?

– Это не игра. Просто надо подождать, пока вернется Крисси…

– Понятно. А вы держите меня здесь, пока она не приведет с собой еще Сатерлендов.

– Нет, Крисси пошла в замок Кертхилл за вашими людьми.

– Я вам не верю. – Он попытался отстранить ее.

Но Меган оттолкнула его руку.

– Милорд, мы хотим спасти вас, – обиделась она. Ох уж эти мужчины! Даже тот, от которого она этого не ожидала, был упрям как баран.

– Почему вы идете против воли своего отца и хотите спасти меня?

– Моего отца? – воскликнула она. – Неужели вы думаете, что это нападение его рук дело? – По яростному выражению его лица она поняла, что он именно так и думал. Она рассмеялась, отчего его взгляд стал еще более хмурым, рот сердито сжался, но она просто не могла удержаться от смеха. – Отец не полоумный. Конечно, последнее время его нельзя назвать уравновешенным, но напасть на человека, принесшего нам мир…

– Но мой брат был убит здесь!

Меган съежилась у двери, словно его страстные слова исхлестали ее.

– Клянусь, что отец не имеет к этому отношения.

– Ложь.

– Но… но… – Меган подыскивала слова, которые смогли бы заставить его поверить ей. – Отец одобрял кровную связь с вашим знатным семейством.

– Вначале – да. Но когда Лайон приехал сюда и узнал кое-что о вашем проклятом родителе, тот отказался разрешить Лайону жениться, а затем убил его.

– «Узнал кое-что»? Я не понимаю, о чем вы говорите.

Росс скривился, обводя рукой мастерскую Лэнга Горди.

– Я не знаю точно, что происходит в Кертхилле, но честным путем нельзя собрать столько прекрасной мебели – ее хватит, чтобы украсить залы десятков богачей… в этой жалкой лачуге…

Меган уставилась на него.

– Но это все куплено.

– Что это за торговля?

– Отец покупает поломанные вещи, наши люди чинят их, затем он их перепродает. Лэнг Горди очень хороший мастер. Даже лорды из Лондона покупали эти вещи, – с гордостью заявила она.

Росс фыркнул.

– Ложь. Да я и не ждал ничего другого от Сатерлендов.

Имя Сатерлендов прозвучало как проклятие; то, что он не верил ей, ранило ее глубже, чем она могла предположить.

– Это правда. – Она вызывающе вскинула голову. – Вы плохо думаете о нас из-за того, что бедного Лайона случайно убили…

– Чушь! Что это я стою здесь и болтаю с вами, когда Оуэйн и остальные в опасности?

Он взял ее за руку, чтобы отвести от двери. Она же схватила его за плечо, и он застонал, так как она дотронулась до раны. Она увидела кровь, сочившуюся у нее между пальцев.

– О, милорд! Вы ранены. Сядьте. Давайте я вас перевяжу.

– У меня нет на это времени. И даже если бы я умирал, то не доверил бы вам ухаживать за мной…

– «Умирал!» Нет, вы не умрете. – Она сильно и неожиданно толкнула его в грудь, так что он отступил назад, ногами стукнулся о край кресла и плюхнулся в него. – Куда еще вас ранили? – требовательным тоном спросила Меган, и ее руки, ощупывая, пробежали по его груди от пояса до шеи.

– Оставьте меня в покое, – проворчал он, чувствуя неловкость от ее прикосновений. Это напомнило ему Рианнон. Рассерженный, он хотел подняться, но она стояла так близко между его раздвинутых ног, что если бы он это сделал, то опрокинул бы ее. Заманчивая мысль, подумал он, охваченный желанием именно так и поступить, но вежливость по отношению к женщинам ему внушали с колыбели. – Не трогайте меня.

– Но тогда я не узнаю, где у вас раны, – терпеливо ответила она, словно разговаривала с ребенком.

– Я не дитя, чтобы надо мной кудахтали! – Он так рявкнул, как будто усмирял восставших во время Уэльского военного похода.

– Конечно, вы не дитя. Теперь я вижу, что у вас задето лишь плечо. И мы сейчас его перевяжем. – Она улыбнулась и ласково похлопала его по руке.

Недоставало, чтобы его еще ободряюще похлопывали!

– Все, женщина, хватит!

От этих слов ее удивительные глаза расширились и стали наполняться слезами, но Росс решил не поддаваться жалости. Нижняя губа у нее задрожала, и она закусила ее ровными белыми зубами. Усилия Меган совладать с собой тронули его больше, чем потоки слез, если бы они пролились. Он почувствовал себя просто дикарем потому, что наорал на нее. В конце концов, она пришла ему на помощь.

– Я вовсе не хотел так кричать, но…

– Ха-ха! Мужчины не могут не орать, но от вас я этого не ожидала. Лайон говорил, что вы не впадаете в ярость, как остальные. А вообще, – быстро проговорила она, – я не боюсь крика и очень упряма. И я перевяжу вам рану.

Несмотря на свои смелые слова, она застенчиво поглядывала на него из-под пушистых загнутых ресниц. Темно-карие глаза казались почти черными. Они притягивали его, словно бездонные таинственные озера, и он ощущал ее близость и ее дыхание у себя на щеке. Это она пахла розмарином и лимоном. Сладкий, дурманящий запах.

Росс глубоко вдохнул его, и все чувства растворились в запахе, исходящем от ее кожи и волос. Розовым язычком она провела по пересохшим губам. Что будет, если он дотронется до нее… и вкусит этой сладости? Ему стало душно и жарко, но не от приближающейся грозы, а от желания. Кровь у него закипела, а плоть, наоборот, окаменела. Все куда-то ушло: и плохо освещенная комната, и ритмичные удары в заднюю дверь. Остались только он и она. И его сильное, страстное, всепоглощающее желание. Он потянулся к ней и дотронулся тыльной стороной ладони до ее щеки – она была словно шелк и настолько нежная, что он даже не представлял, что такое бывает. Она опустила ресницы, а губы ее разжались как раз в тот миг, когда его рот приблизился к ним.

– Меган. Ах, Меган, я…

Треск раскалывающейся древесины заставил их обоих вскочить и посмотреть на заднюю дверь. Росс колебался не долее мгновения.

– Нам надо выбираться отсюда.

Он проворно обхватил ее и кинулся вместе с ней к передней двери. Держа меч в правой руке, а левой обнимая Меган за талию, он на секунду остановился, чтобы убедиться, что улица пуста, затем они быстро выбежали из дома. Она внезапно остановилась, помешав ему свернуть налево к дороге, ведущей в замок.

– Вон там можно лучше укрыться, – сказала Меган. Они перебежали улицу, свернули направо и проскользнули между двумя строениями. Тут он заметил, что она хромает.

– Вы ушибли ногу?

Ее рука дрогнула в его ладони.

– Нет-нет. Я могу идти.

И она пошла впереди него, находя дорогу среди лабиринта пересекающихся переулков и улиц, мимо домов и закрытых ставнями лавок, назначение которых можно было определить лишь по запаху, потому что тьма была кромешная, лишь изредка их путь освещали вспышки молнии. Резкий запах кожи исходил из дубильной мастерской, а рядом находилась лавка башмачника. Свежий запах дерева говорил о том, что они прошли владения мебельщика, а дрожжевой аромат пекарни сменился острым запахом сальных свечей. Тут Росс велел ей остановиться. Склонив голову набок, он прислушался. Помимо отдаленного грома послышался топот бегущих ног и шум голосов. Эти люди явно кого-то искали.

– Может быть, это мои воины.

Меган покачала головой.

– Нет. Ваши появятся не с той стороны.

– Наверное, – согласился Росс и пошел вперед.

– Не туда. Нам надо сделать круг и вернуться к лавке Лэнга Горди, так как Крисси туда приведет ваших воинов. – Когда же Росс заколебался и испытующе посмотрел на нее, чтобы убедиться в ее честности, Меган заверила его: – Не беспокойтесь, милорд, я решила выйти за вас замуж, и вы нужны мне целый и невредимый.

Своей колкостью она добилась того, чего не смогла бы сделать сотней заверений в невиновности: успокоила его тревогу и позабавила.

– Вы всегда так прямолинейны?

– Когда могу, – странным тоном произнесла она. – Когда Бог наделял людей сдержанностью, мне досталась роль сказительницы.

Куклы, подумал он, но больше времени для шуток у них не было, так как преследователи приближались. Меган снова пошла впереди, но споткнулась и упала бы, если бы он не подхватил ее.

– Вашей ноге хуже. Не спорьте, – сказал он в ответ на ее слабые протесты. – Вы показывайте дорогу, а остальное предоставьте мне. – Он обнял ее левой рукой и приподнял, крепко прижав к себе.

Какой он сильный, подумала Меган. Ее ноги едва касались земли. Он почти бежал в темноте, останавливаясь, лишь когда она шепотом указывала направление или чтобы проверить, нет ли кого-нибудь на улице, прежде чем ринуться туда. Всполохи грозы четко вырисовывали его лицо, словно высеченное из камня, беспощадное и решительное. В его руках она чувствовала себя в безопасности и знала, что они уцелеют, хотя слышала крики людей, преследовавших их, как собаки зайцев.

От возбуждения сердце у нее прыгало в такт его шагам. Они были как бы одним существом, она и этот темноволосый незнакомец, который скоро станет ее мужем. Мчась по деревне впереди преследователей, она чувствовала себя бодрой, свободной и необузданной, как пахнущий дождем ветер, бивший ей в глаза и развевавший волосы.

Меган знала, что и он чувствует то же самое. Их стремительный бег закончился в темном закоулке напротив дома Лэнга Горди. Тяжело дыша от напряжения и все еще обнимая ее, Росс хрипло произнес:

– А вы девушка что надо.

Его лицо было в тени, но она разглядела белозубую улыбку, смелую и безрассудную, как и их бег в ночи.

Сердце Меган сильно колотилось и ныло. Ей показалось, что она чувствует рукой ответный отклик сквозь кольчугу, закрывавшую его широкую грудь.

– И вы ничего себе, милорд, – ответила она. А сердце пело: «Я люблю тебя».

Он словно услыхал это, так как улыбка вдруг исчезла, и она испугалась, что он отодвинется от нее. Но вместо этого его рука, обнимавшая ее за талию, переместилась вверх. Сквозь шерсть платья он водил ладонью по ее позвоночнику, отчего у нее покалывало кожу. И тут же раздался удар грома, а молния располосовала небо. В ее ярком свете Меган подняла лицо кверху и внимательно вгляделась в другое, так близко находившееся лицо, с туго натянутой кожей, с потемневшими голубыми глазами, которые поражали своей таинственностью и зачаровывали.

– Мег, – тихо и горячо прошептал он всего лишь одно слово, но оно, как и замерший вокруг воздух, впитало в себя огромное желание и страсть под стать ее собственным.

– Да. – Ее голос прозвучал болезненным вздохом. Она жаждала его прикосновения и поцелуя.

Теплое дыхание обдало ее кожу, словно предвосхищая поцелуй, и тут же его рот закрыл ей губы.

Это был ее первый в жизни поцелуй, и он оказался именно таким, о каком она мечтала, и даже лучше. Его губы, твердые и теплые, нежно прижимались к ее губам, разнося по всему телу огонь. Слегка застонав от удовольствия, она привстала на цыпочки и обняла ладонями его лицо, притягивая его поближе к себе. Ответный громкий вздох сотряс его тело, и она получила то, чего так желала: поцелуй стал более настойчив и глубок, Росс разжал ей губы кончиком языка, а она восприняла это с радостью, упиваясь трепетом, прокатившимся по его телу. Ей необходимы были эти ощущения, и она забыла обо всем, кроме дикого натиска чувств.

Он поднял голову, а ей хотелось, чтобы поцелуй длился вечно. Быстро и прерывисто дыша, он произнес:

– О Боже. Как же это случилось?

Она прильнула к нему поплотнее.

– Я знала, что у нас это произойдет именно так, – прошептана Меган.

– Нет. Этого не может быть. – Он хотел отстранить ее, но она уцепилась за его одеяние, которое он носил поверх доспехов, и не отпускала.

– Что с вами? Почему вы отрицаете те чувства, которые мы испытываем друг к другу?

– Мой брат погиб по вине Сатерлендов, и вы еще спрашиваете почему? – закричал он громовым голосом, пытаясь оторвать от себя ее пальцы.

– Меган! – раздался женский голос. – Мег, ты в безопасности? Я привела людей милорда. Где ты?

Росс вскинул голову.

– Это ваша двоюродная сестра?

Потрясенная Меган едва смогла произнести: «Да».

– Как раз вовремя. – Он высвободился и отступил на шаг.

Они уже не прижимались друг к другу, и Меган стала бить дрожь от холода – или от холодности его последних слов. Нет, это так не кончится! – кричало ее раненое сердце. Это невозможно после той близости, которую они оба почувствовали за время ночного приключения.

– Это не может кончиться иначе, – резко сказал Росс и крикнул, углубляясь в переулок. – Эндрю? Оуэйн?

– Это Эндрю. – Голос принадлежал высокому и дородному воину, спешившему к Россу. За ним по пятам следовал молодой человек с факелом. – Разве я не учил тебя, что нельзя бродить по вражеской крепости почти в одиночку? – выговаривал рыцарь Россу, словно тот был непослушным мальчиком.

Росс оцепенел, и Меган ждала, что он ударит этого Эндрю за его грубость, но Росс только огрызнулся:

– Отстань. Мы должны найти Оуэйна и остальных.

– Мы здесь. – Высокий валлиец вышел вперед, и Росс коротко спросил его об убитых и пленниках. – У некоторых легкие раны, а пленных мы не взяли.

Ответом на эти слова был хор проклятий. Больше всех ругался Эндрю, но Росс только вздохнул и стал отдавать приказы, которые все тут же кинулись выполнять. Одни отправились искать негодяев, которые преследовали Росса и Меган, другие собирали разбросанное оружие, ставили охрану и перевязывали раны своим соратникам.

Какой он спокойный и умелый, подумала Меган, пока Крисси суетилась рядом. Меган раздирали противоречивые чувства: боль, смущение и выворачивающая душу печаль. Они с Россом были созданы друг для друга. Она заподозрила это еще год назад, когда Лайон впервые упомянул своего брата. Теперь, после их страшного бегства от преследователей и поцелуя, которому они отдались всей душой, она была в этом уверена. Росс Кармайкл – ее единственный мужчина.

А как он управляет людьми! Какой он выдержанный! Сатерленды – грубые, буйные существа, вечно ссорящиеся между собой и ведущие себя как им заблагорассудится. В железных шлемах и блестящих кольчугах воины Росса выглядели огромными и свирепыми. Нужно быть сильным человеком, чтобы завоевать их уважение и подчинить себе без угроз и не применяя силу. И ее мужчина был таким.

Гордость собственницы заполнила душу Меган.

– Правда, он замечательный? – шепотом спросила она у Крисси.

Шмыгая носом и сдерживая слезы облегчения, сестра посмотрела на группу воинов.

– Он – мужчина, как все остальные.

Нет, он особенный, хотела сказать Меган, но не знала, как описать ту связь, которая возникла между ними, как их потянуло друг к другу, когда они искали спасения от смерти. За несколько кратких минут он испытал по отношению к ней уважение, дух товарищества и… страсть. И хотя он это отрицал, жгучий поцелуй, которым они обменялись, явился выразительным подтверждением тому. Он возжелал меня, снова подумала Меган, вспомнив, как он смотрел на нее. Как будто она была пирожком с начинкой из спелого персика, который он собирался отведать. Однако ей хотелось большего – она хотела, чтобы Росс полюбил ее так же, как она его. Но лиха беда начало. На обратном пути в замок Меган придумывала способы, как образумить своего неуправляемого жениха.

* * *

Мечась как лев в клетке, Росс подошел к окну, выходящему на море. Буря утихла, воздух был прохладен и чист, но он предпочел бы закопченный деревенский трактир или место в аду этой проклятой спальне в замке Кертхилл. Красные бархатные драпировки на постели напоминали ему о пролитой крови брата, изысканные кресла, дорогой серебряный кувшин и чаши говорили о том, что Эаммон, вероятно, грабит разбитые суда, хотя пока этого не докажешь.

Тем не менее он не настолько глуп, чтобы сегодня ночью снова идти искать ответы на свои вопросы. Он и так чудом уцелел.

– Почему ты считаешь, что люди, напавшие на нас, были не из гарнизона Кертхилла? – повернувшись к Оуэйну, спросил Росс.

Оуэйн полулежал, вытянув ноги, в противоположном конце комнаты у камина, на его плоском животе стояла чаша с элем.

– Хорошо бы кому-нибудь еще, кроме Дейви, заняться вашим плечом.

– Я лечил раны милорда не один год, – заявил Дейви со своего тюфяка у двери. Он служил Россу уже десять лет, сначала как паж, потом как оруженосец, а в этом году был посвящен в рыцари. Из-за худобы, светлых волос и веснушек он выглядел моложе своих двадцати лет. Поэтому сейчас он мог снова выполнять обязанности оруженосца, что давало ему возможность находиться около Росса весь день и спать ночью в его покоях, не вызывая удивления. – Рана не такая уж серьезная, – добавил Дейви. – Клинок скользнул по ключице и оставил длинный разрез, но не глубокий.

Росс бросил на них сердитый взгляд. Разговор о его ранении упорно напоминал ему беспокойство Меган о его здоровье. Это не должно было трогать его, но получалось наоборот. И даже сейчас стало тепло на душе, когда он вспомнил, как она буквально силком усадила его в кресло и ощупывала его тело, ища другие раны.

Вожделение. Это его обычное искушение, подумал Росс и заставил себя забыть о Меган. По правде говоря, боль в плече была ничто по сравнению с разочарованием от провала его замыслов. Недовольство собой росло с каждой минутой.

– Поговорим о нападении.

Оуэйн выпрямился.

– Джайлз и остальные, которых вы оставили около замка, внимательно следили: ни один человек после нас не вышел.

– Они могли уйти в деревню раньше, – сказал Росс.

– Может быть, но они одеты как матросы, а не как воины, – возразил Оуэйн.

– Значит, матросы с корабля, что стоит в гавани, – сказал Росс.

Скрипнула дверь, и все трое схватились за мечи. Дейви распахнул дверь, а у Росса бешено забилось сердце от нетерпения, когда он увидел входящего Эндрю с валлийцем, которого оставляли наблюдать за лодками. Валлиец стал разговаривать с Оуэйном на горном наречии, которого Росс не понимал, поэтому он пока что наполнил чашу вином, разбавленным водой. К его недовольству, Дейви вскочил и хотел первым попробовать вино.

– Не надо. – Росс сделал большой глоток. – Эаммон не настолько глуп, чтобы отравить меня в присутствии дяди короля.

– Они устраивают кораблекрушения и грабят суда. – Оуэйн плюнул с негодованием и стал перечислять вещи, которые видел при разгрузке валлиец. Росс в это время водил носком сапога по ковру, рисуя круги, которые были похожи на петлю, все туже затягивающуюся на его шее с каждым часом пребывания в Кертхилле.

Через три дня он будет вынужден жениться на Меган. По пути сюда он осознал, что удел его хуже смерти. После сегодняшней ночи он познал глубину этого ада, так как понял, что хотел ее больше, чем кого-либо на свете, даже больше, чем Рианнон. Нет, он не может, не должен питать к ней ничего, кроме ненависти. Иначе он сойдет с ума. Если она догадается о его чувствах, то найдет способ поработить его.

– Награбленное добро не принесли в замок? – осведомился Эндрю, своим вопросом возвращая Росса к более близкой опасности.

Оуэйн покачал головой.

– Все по отдельности отправлено в деревню торговцам. Сундуки с материей – портным, мебель – столярам. Этих лавок было по нескольку.

– Слишком много для такого маленького селения, – проворчал Эндрю.

Тогда Росс решил спросить о том, что он узнал от Меган про торговлю, организованную ее отцом.

– А может быть, это попорченные вещи, которые отправляют в деревню, чтобы починить?

– Зачем делать это среди ночи? – фыркнул Эндрю.

– Может, люди действуют на свой страх и риск, а лэрд ничего об этом не знает? – вставил свое слово Дейви.

– Схватим хоть одного и допросим. – Эндрю поиграл кинжалом. – Мне всего час на это понадобится.

– Эндрю! Не будь дураком, – воскликнул Росс, все еще страдая от выговора, который он выслушал от своего рыцаря. – Леди Меган охотно и с гордостью рассказала мне о торговле.

Тут валлийский лазутчик, который стоял прислонившись к стене, медленно произнес:

– Милорд, здесь есть одно загадочное место – хижина на краю деревни без окон и только с одной дверью, которую сторожат двое. Мне показалось, – он нахмурился, – что в эту хижину запихали больше добра, чем туда влезает.

– Ага. – Росс со свистом выдохнул воздух. Выходит, Меган не все ему рассказала, а лишь то, что может отвести его подозрения. Будь она проклята, эта маленькая лживая колдунья! Он сжал губы и почувствовал на них вкус ее предательских поцелуев. Теперь он проклинал уже себя за то, что поддался на обольстительные уловки.

Глава пятая

– Вы когда-нибудь видели такое? – шепнул Дейви Россу.

Из-за их спин выглядывали рыцари Кармайклы, чтобы лучше рассмотреть зал Кертхилла, который днем и вблизи выглядел еще ужаснее, чем вечером.

Потрепанный, словно шлюха, проснувшаяся утром после ночи разврата, подумал Росс, глядя на людей, развалившихся за деревянными столами. После ночного пьяного разгула вид их был удручающий. Зловоние, издаваемое человеческими телами, смешивалось с дымом от пламени в огромном очаге. У Росса заслезились глаза. Сквозь открытые окна проникал резкий утренний свет. Вместе с отблесками факелов, зажженных еще вчера вечером, он безжалостно обнажил убогость обстановки. Серые и закопченные стены зала проступали под тонким слоем побелки. Драпировки на них полиняли. От соленой морской воды? А уж тростник на полу… Росс поморщился. Зажав ноздри, в которые ударил запах прогорклого эля, он, осторожно ступая, вошел в зал.

– Проклятые северные дикари, – пробурчал с отвращением Эндрю, переглянувшись с Джайлзом Кеннеди.

Сэр Джайлз надменно хмыкнул.

– Похоже, нарядились в чужие старые тряпки, – сказал самый привередливый франт среди рыцарей Росса. – Ни одна вещь не подходит к другой.

Росс согласно кивнул. Большинство щеголяло в типичных для шотландских горцев ярко-оранжевых в складку юбках, но ноги у них от колен до верха ботинок были не голые, как полагалось, а в разноцветных облегающих штанах, какие носили в Англии или при дворе короля Давида. Выглядели они нелепо. Еще более глупый вид был у тех, кто носил верхнюю одежду английского покроя, но не надевал штанов, а лишь грубые сапоги из шкур.

– Как будто кто-то выбросил кучу одежды в середину зала и каждый схватил, что смог, – произнес Джайлз.

– Похоже на то, – резко сказал Росс.

Эти одежды тоже украли с кораблей, которые проклятые Сатерленды завлекали на скалистый берег и грабили. Что ж, тем крепче его решимость найти способ, чтобы не жениться на Меган.

– Не стоять же нам здесь целый день, – сердито сказал лорд Найджел, который лично привел Росса к завтраку. – Вон леди Мэри делает знак слугам вносить еду. – И он заторопился в зал со скоростью, удивительной при его толстом животе.

– У меня почему-то пропал аппетит, – сказал Дейви.

– А я думал – это только у меня, – ответил Росс. У него болела голова, глаза словно песком засыпало от усталости, и, как и следовало ожидать, боль терзала его плечо, как будто в него вгрызалась огромная свирепая крыса. Не будь он так ограничен временем, он, возможно, сделал бы неслыханную вещь – пролежал бы в постели до полудня.

– Может быть, вы хотите вернуться в свои покои? Я принесу что-нибудь поесть из кухни, – предложил Дейви.

– Нет. Я останусь.

Хотя из-за омерзения, которое он испытывал от завтрака с Эаммоном, ему кусок в горло не полезет, он должен идти в зал, чтобы получить ответы на вопросы, плодившиеся у него в мозгу, словно кролики.

Пока Росс шел к возвышению, худая, бледная дама выбежала из-за ширмы, отгораживающей кладовую.

– Мы не ожидали вас так рано. Хлеб уже испечен, но остальное еще не совсем готово. – Она торопливо сделала реверанс, словно у нее подкосились ноги.

Росс понял, что это леди Мэри – ее поблекшую красоту унаследовала Меган. Несмотря на то что он поклялся держаться ото всех подальше, он нагнулся и, взяв ее грубую от работы, потрескавшуюся руку в свою, помог ей подняться.

– Ничего. Нам многого не надо, – ласково сказал он, будто обращался к собственной матери. Хотя было трудно представить себе Карину Кармайкл такой робкой и несчастной.

Леди Мэри уставилась на него, и Росс сообразил, что говорит по-французски.

– Прошу прощения, – тут же сказал он на гэльском языке. – Я…

– Не беспокойтесь, милорд. Я родилась в Южной Шотландии и еще ребенком выучила язык, на котором говорят при дворе, но немного его подзабыла – ведь я могу разговаривать на нем только с Меган и Крисси.

– Леди Меган говорит по-французски?

– Да, и читает, и немного считает, – с гордостью сказала мать. – Я обучила всему, что знала, всех своих детей, но из-за несчастного случая у Меган было больше времени для чтения.

С Меган был несчастный случай? Нет, он не хочет ничего об этом знать. Чего не знаешь, о том не беспокоишься, а он и так уж обеспокоен сверх меры из-за Меган. Прошлой ночью она предстала перед ним как смелая и отважная женщина, которую он мог бы взять в жены, не будь она Сатерленд.

– Книги дорого стоят, и их, должно быть, трудно доставать.

– Нет. Хотя лорд Эаммон их не ценит, книги иногда бывают среди вещей, которые достаются нам от торговли.

– Меган говорила мне об этой торговле. Кто-нибудь в деревне чинит также и книги?

– Нет, это ведь работа для монахов, а у нас тут нет аббатства. Мы с удовольствием читаем их, даже размытые водой и рваные.

Ведь их выбросило на берег после кораблекрушения, подумал Росс.

– Но Меган больше меня знает о торговле, – сказала леди Мэри.

Бьюсь об заклад, что так оно и есть, снова про себя подумал Росс.

– Я выращиваю целебные травы и стараюсь наводить порядок в зале, хотя никто не поддерживает мой авторитет, – с горечью добавила она. – Но хватит о моих делах. Садитесь, пожалуйста. Горячие блюда сейчас подадут.

Почему Эаммон не поддерживает ее авторитет? – недоумевал Росс, но тут вспомнил Филис, чьи старания отвлекали Эаммона от исполнения своих обязанностей. Россу стало жалко бедную леди Мэри. Он последовал за ней, словно шел на виселицу. Пока они пробирались между столами к возвышению в дальнем конце зала, Росс и боялся и надеялся увидеть там Меган. Но ее не было. Неужели она еще в постели, отдыхает после вчерашнего приключения? Он представил себе Меган, свернувшуюся под покрывалами, обнаженную, и у него напряглись мышцы внизу живота. Он был рад, что надел длинную верхнюю одежду на штаны. Черт возьми! Он не должен хотеть ее. Скрипя зубами, он пытался выбросить из головы воспоминания о ночном поцелуе и о собственном предательском ответном чувстве.

– Садитесь здесь, милорд.

Росс быстро сел в кресло, указанное леди Мэри. С обеих сторон от него кресла были пусты. Он ожидал, что королевская кровь лорда Найджела даст ему право занять обтянутое красным бархатом кресло с высокой спинкой, стоящее слева. Вместо этого Его светлость уселся на другом конце стола и уткнулся в чашу с вином.

– Все как в старые времена, милорд, – прошептал Дейви и, нагнувшись, наполнил кубок Росса разбавленным водой вином, как он делал сотни раз, выполняя обязанности оруженосца. – Подождите, – добавил он, когда Росс потянулся к кубку. Вскочив, он поднес его к своим губам.

– Дейви. – Росс хотел отнять кубок, но Дейви увернулся, сделал глоток и, поставив кубок на стол, вытер рот льняной салфеткой.

– Мы с Оуэйном вообще-то не думаем, что они отравят вас в присутствии лорда Найджела, но все-таки…

Росс отыскал глазами Оуэйна, сидящего вместе с остальными Кармайклами за столом около возвышения, и свирепо посмотрел на него.

– Ваше здоровье, милорд, – сказал по-валлийски Оуэйн.

– Я не куплю его за счет здоровья других, – ответил Росс. – И можешь передать это остальным, – добавил он.

Его закаленные в битвах рыцари и воины под шерстяными туниками были одеты в кольчуги, у каждого в сапогах спрятаны кинжалы, а мечи пристегнуты к поясу. Эти предосторожности были оправданны, но Росс заметил:

– Смотрите, чтоб никаких подвигов сверх необходимого!

– Ничего такого и не будет, – ответил Оуэйн. – Вы хорошо мне платите за то, что я вас охраняю. Лорд Лайонел поклялся, что сдерет с меня заживо кожу и повесит, если с вами что-нибудь случится.

Росс фыркнул, но забота отца была ему приятна и сулила надежду на то, что они помирятся, когда убийца Лайона будет пойман. Взяв наполненный Дейви кубок, он поднес его к губам и сморщился от боли в плече.

– Может, мне еще раз взглянуть на рану? – спросил Дейви.

– Каким образом ты поранился? – вмешался лорд Найджел.

Росс хотел было отмахнуться, но лорд Найджел так подозрительно смотрел на него, а леди Мэри так забеспокоилась, что ему пришлось придумать целую историю о вчерашней ночной драке в деревне. Разумеется, он не упомянул о помощи Меган и о своих умозаключениях, что нападавшие были с корабля, доставившего награбленное с разбитых судов добро. Ему претило лгать, даже если приходилось это делать перед ненавистными Сатерлендами.

– О, это ужасно, – воскликнула леди Мэри, когда он кончил свой рассказ.

– Глупо было бродить в поисках развлечений, раз твой отец дважды нападал на Кертхилл, – пробурчал Найджел. – Скорее всего, пострадавшие семьи захотели отомстить.

Росс не стал спорить. Лорд Найджел снова занялся вином, а леди Мэри настаивала на том, чтобы осмотреть его рану.

– Север Шотландии выглядит именно так, как я и ожидал, – сказал Росс, пытаясь переменить тему.

Леди Мэри вздохнула и не стала больше настаивать на своем.

– Когда я впервые приехала на север, еще новобрачной, Кертхилл показался мне мрачным и диким. Но вскоре я оценила его народ. Они независимые, пусть иногда даже буйные, но смелые и чуть ли не слишком честные.

Честные? Росс едва не подавился.

Тут в конце зала началась драка между двумя лохматыми гигантами. Тот, что был похудее, ударом кулака свалил своего противника на настил, затем сам упал на него. Схватив друг друга за горло, они катались по полу, покрытому тростником, а их рычание и вопли потонули в криках родичей, которые держали пари на того, кто победит.

Росс презрительно сжал губы. Эти Сатерленды даже не могут достойно выяснить отношения друг с другом. Кармайклы так себя не ведут.

– Как вы видите, порядка нет, когда Эаммон отсутствует в зале, – сказала леди Мэри.

– Я еще не встречался с лэрдом. – Будь он проклят, про себя подумал Росс. – А где он? – И снова мысленно добавил: топит корабли?

Леди Мэри покраснела, затем побледнела.

– Он… нездоров. С тех пор как два года назад погиб наш сын, он не в себе, сидит в своих покоях и редко спускается вниз.

Стыдясь расспрашивать, но делая это по необходимости, Росс продолжал:

– Выходит, лорд Эаммон больше не руководит кланом?

– Нет-нет, не думайте, он здесь управляет всем. Арчи получает приказы от Эаммона и выполняет их, как Моисей Божьи заповеди. Торговля, затеянная Эаммоном, помогает нашим людям хоть как-то выжить. И, хотя мы далеки от процветания, Эаммон говорит – так передавал мне Арчи, – что настанет время, когда люди смогут оставлять прибыль себе, а не тратить ее на приобретение других товаров.

– Кто такой Арчи?

– Он комендант здешней крепости. Эаммон же, кроме торговли, ничем не интересуется и забыл о нас.

– Но со своей семьей он наверняка прежний.

Уголки рта леди Мэри уныло опустились, а глаза потускнели.

– С нами он обращается еще хуже. Иногда мы не видим его месяцами. Эаммон не выходит из башни, а нас туда не пускает.

– Понимаю. – Росс смущенно отвернулся.

– У Эаммона теперь есть Филис, и он не нуждается во мне. – Леди Мэри была такой же смелой и прямолинейной, как ее дочь.

Россу стало жаль их обеих. Его мать выцарапала бы глаза и мужу и сопернице, вздумай он поселить любовницу у нее в доме. Но Лайонел обожал Карину. Вообще же, если мужчина не обращал внимания на жену, отправлял ее в монастырь или бил до смерти, никто не мог помешать ему… и менее всего святая церковь.

– Простите, – еле слышно проговорил Росс.

– Меган это тоже тяжело переживает. Она боготворила отца, а он ее любил настолько сильно, что, когда умер старый менестрель, Эаммон нарушил традицию и сделал Меган бардом клана Сатерлендов. Единственная, кем мой муж интересуется… кроме Филис… это Сьюзан. Каждую неделю он посылает людей на ее поиски.

Интересно, от любви или оттого, что Сьюзан слишком много знает, подумал Росс. Прошлой ночью он попытался связать воедино те обрывочные сведения, которые получил. Лайон любил охоту, он не оставил бы ее из-за пустяка. Но если это Сьюзан послала Лукаса с просьбой встретиться с ней на какой-нибудь уединенной лесной поляне, тогда естественно, что Лайон быстро ускакал, причем улыбаясь, как отметил лазутчик, посланный Уи Уотом. И там люди Эаммона убили Лайона, чтобы он не сообщил королю правду об этой «торговле». Оставался один вопрос: по своей воле Сьюзан принимала участие в гнусном заговоре своего отца или нет?

– Где же Сьюзан?

– Уехала. – С несчастным видом леди Мэри отвернулась. – Она уехала, не сказав никому ни слова.

– Она сбежала со своим пажом, – вклинился в разговор новый голос.

Росс посмотрел на незнакомца, который поднимался на помост. Худощавый и широкоплечий, он был одет просто, но богато, как и Росс, – в темную шелковую тунику, ничем не украшенное верхнее одеяние и облегающие штаны. Сапоги из хорошей кожи были отчищены от грязи, а остро отточенный меч, висящий сбоку, блестел. По внешнему виду он мог бы сойти за придворного из Эдинбурга – человек воспитанный, который не похваляется своим богатством.

– Комин! – воскликнула леди Мэри.

– Кузина. – Мужчина склонился над ее рукой. – Можно мне присоединиться к вам? – вежливо осведомился он, а когда она кивнула в ответ, сел в кресло справа от Росса и повернулся к нему. – Мы раньше не встречались, но вы, должно быть, Росс Кармайкл. А я – Комин Макдоннел.

– Комин переселился к нам девять лет назад… когда его отец, наш дальний родственник, лишился своих владений, – объяснила леди Мэри. – Эаммону он как сын… особенно после того, как погиб Эван. Для меня он тоже большое утешение. – Она улыбнулась. – Хотя я вижу его реже, чем хотела бы, так как он восстанавливает горную башню, которую Эаммон отдал ему.

– Я только что приехал из Шур-Мора, – сказал Комин и добавил, обращаясь к Россу: – Я сожалею о смерти Лайона. – Выражение его простого, румяного лица было искренним, а карие глаза глядели сочувственно. – Правда, нам не пришлось получше узнать друг друга – мы подружились на сходе клана. Там он и встретился со Сьюзан. – Комин слегка улыбнулся. – Я опередил его в беге, а он отплатил мне, взяв верх в фехтовании.

– Это похоже на моего брата.

Когда Комин начал описывать их шуточное сражение, которое выиграл Лайон, у Росса на душе полегчало. Завязнув в чувстве вины и взаимных упреках, члены клана Кармайклов совсем забыли те счастливые дни, когда Лайон был жив. И как приятно оказалось об этом вспомнить! Когда Комин закончил свой рассказ, Росс решил для себя, что здесь есть по крайней мере один человек, с которым ему легко, которого можно спросить о смерти брата и получить честный ответ без вранья и уверток.

– Вы были здесь, когда он погиб? – спросил Росс.

– К сожалению, я был в Шур-Mope. А, вот и наша будущая новобрачная, – с иронией произнес Комин.

Несмотря на свой обет быть равнодушным, Росс резко обернулся, а сердце бешено забилось. Но тут же у него перехватило дыхание, сердце же почти остановилось. Куда подевалась шальная растрепанная девчонка, с которой он провел несколько опасных, так возбудивших его часов накануне? Ее место заняло потрясающей красоты видение. Он и тогда еще подумал: интересно, а каковы ее волосы, если их распустить? Теперь он это увидел.

Она была великолепна. Каскад золотисто-каштановых волос ниспадал с плеч на спину. У Росса зудели пальцы от желания погрузить в них руки и ощутить их шелковистую тяжесть. Две небольшие прядки у висков были заплетены в косы; откинутые назад волосы открывали высокие скулы, утонченный овал подбородка и нежную белую шею, которая, словно блестящий мрамор, виднелась из выреза простого красного платья. Ее грудь, плотно обтянутая узким платьем, поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию. И от одного взгляда на это у него пересохло во рту, а ладони вспотели, словно у неопытного мальчишки. Нет, он не поддастся желанию и не выставит себя на посмешище. Он перевел глаза выше, полный решимости противостоять дерзкому вызову. В эти игры любила играть Рианнон.

Глаза у Меган были теплые и нежные и напоминали ему об их поцелуе. И снова сердце у него упало, а все его существо потянулось к ее темным глазам, светящимся невинностью.

Она сделала шаг вперед, и, благодарение Богу, чары рассеялись. Тут он заметил, что она слегка припадает на левую ногу. Значит, она ушибла ее прошлой ночью, придя к нему на помощь. Росс инстинктивно поднялся, чтобы ей помочь.

– Милорд? Что случилось? – прошептал ему в ухо Дейви.

Черт возьми! Росс резко сел в кресло и сжал зубы, так как боль пронзила ему плечо. Поделом ему за глупость – лишь увидел Меган, как тут же забыл свой обет избегать ее. Она околдовала его так же, как Сьюзан Лайона. Такое сравнение его не утешило.

– Комин, что ты здесь делаешь? – От негодования Меган со стуком поставила свой поднос на стол и сердито посмотрела на кузена.

– Я приехал на твою свадьбу, – улыбаясь, ответил тот.

Она еще больше нахмурилась.

– Тебя здесь не ждали. Но, впрочем, если ты станешь следовать правилам, то на церемонию не останешься. – Солнечный свет блестел в ее волосах, а глаза испепеляли Комина.

– Мег! – воскликнула мать. – Сейчас же извинись.

– Не волнуйтесь, кузина Мэри. За все годы я привык к колкостям Меган.

Росс недоуменно перевел взгляд от вспыхнувших щек Меган к плотно сжатому рту Комина. Почему Меган отталкивает такого хорошего человека?

– Но я не научилась сносить твои лживые манеры.

За ближайшими столами все затаили дыхание, не спуская глаз с девушки, ощетинившейся, словно рассвирепевшая кошка. Лишь лорд Найджел продолжал поглощать цыпленка, лежащего перед ним на деревянной дощечке, словно боялся, что тот улетит.

– Потише. Я не всегда все прощаю, – сказал Комин.

Меган презрительно фыркнула и, резко откинув голову, отвернулась от своего кузена.

– Милорд, простите, что меня не было, когда вы пришли, – ласково сказала она Россу. – Но я специально приготовила это для вас. – Она сняла крышку с большого серебряного блюда и поднесла его Россу.

Острый запах моря ударил ему в лицо, отчего заслезились глаза и ему стало противно.

– Это рыба, – слабым голосом произнес он.

– Запеченный осетр… выловленный только вчера. Это мое любимое кушанье, и я хотела…

Сейчас меня вырвет, подумал Росс, с трудом сглатывая слюну, и потянулся к кубку с вином.

– Милорд? – нерешительно спросила Меган.

– Возможно, тем, кто не вырос у моря, есть по утрам рыбу непривычно. – Комин выхватил блюдо с рыбой и отнес его лорду Найджелу, который энергично принялся за еду.

– Спасибо, Комин, – сказал Росс и отстраненно посмотрел на Меган.

Она вздрогнула. Значит, он снова решил показать свою надменность.

– Я встала пораньше и приготовила ее специально для вас, – произнесла она голосом, полным обиды.

Еще более равнодушным, чем обычно, голосом он ответил:

– По утрам я ем только хлеб и запиваю его элем.

Меган перевела взгляд с сыра и цыпленка, лежащих перед ним, на его рот, который так жадно целовал ее прошлой ночью. Сейчас он был неодобрительно сжат. Зачем же наказывать меня за то, что, как ты считаешь, сделано моим отцом? Меган хотелось заплакать, но гордость не позволила.

– Я вижу, у вас дурное настроение. – Выведенная из себя его неблагоразумием, она схватила деревянную хлебную дощечку, швырнула на нее ломоть простого хлеба и пододвинула к нему. Она так быстро отвернулась, что одна из кос, описав круг, задела край кубка. Раздался неожиданный всплеск. Брызги разлетелись в стороны, и колени Росса оказались залиты вином. Он открыл от изумления рот, а холодная жидкость стала впитываться в ткань.

Леди Мэри приказала принести салфетки, служанки разбежались выполнять приказание, Дейви предложил принести чистую одежду. Но Росс наотрез отказался. Уши у него горели от негодования, а глаза неотрывно смотрели на Меган. Она, опустив смущенно взор, медленно поднималась на возвышение по требованию матери. Боже, оказывается, у нее взрывной характер, как у отца, хотя она всего лишь девушка. Она села, поникнув и слегка дрожа. Не побьет же мать ее за это, испугался Росс.

– Извинись перед лордом Россом, – велела ей мать.

– Прошу прощения. – Слова прозвучали тихо и глухо.

– Вы прощены, – с готовностью сказал Росс, более всего желая забыть об этой сцене, получить ответы на вопросы о Сьюзан и вернуться в свою комнату, чтобы переодеться в сухую одежду.

Но когда она уселась в кресло справа от Росса и бросила на него взгляд, его иллюзии рассеялись. Глаза Меган смеялись, а губы подергивались от сдерживаемой улыбки.

Маленькая колдунья!

– Вы нарочно это сделали? – злым шепотом произнес он.

– Нечаянно… но если бы только вы себя видели: сидите напыщенный, словно епископ на обедне, и вдруг пролилось вино! У вас был такой вид… – Голос ее звучал весело.

Росс схватился за ручки кресла, едва удерживаясь, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Как она смеет насмехаться над ним!

– Меган, неприлично смеяться над своим женихом.

От взгляда Росса улыбка мгновенно исчезла с губ Меган. Она увидела отвращение, ненависть, ярость. Великий Боже! После предыдущей ночи ей показалось… она надеялась и молилась о том, чтобы он хоть немного смирился с мыслью о женитьбе на ней. Ведь у них обоих нет другого выбора. Если он так сильно ненавидит всех Сатерлендов, то зачем вообще приехал в Кертхилл?

Ее мучительные мысли были нарушены криком. Меган подняла голову и увидела, что в зал вошел Арчи. Все в нем, начиная от надменного выражения лица, с которым он принимал приветствия родичей, до развязной манеры вихлять бедрами под яркой шелковой верхней одеждой, достаточно дорогой даже для лорда, раздражало ее. К тому же она ревновала к Арчи своего отца.

Арчи остановился перед помостом. Росс подумал, что тот слишком заносится. Хотя Кармайклы не придавали этому большого значения, никто из людей его отца не посмел бы себя так вести, даже выступая от имени лэрда.

– Лэрд Эаммон не будет завтракать с вами, – объявил Арчи скрипучим голосом. – Ему… нездоровится.

Росс от души пожалел леди Мэри, которая с трудом подавила слезы и уткнулась лицом в салфетку.

Меган трясло, щеки ее горели.

– Он не сказал, будет ли он в состоянии присутствовать на моей свадьбе?

Арчи высокомерно улыбнулся, обнажив острые желтые зубы.

– Постараюсь узнать.

– После еды я навещу Эаммона и посмотрю, как он. – Комин отодвинул кресло с высокой спинкой слева от кресла Росса.

В одно мгновение Меган вскочила и ухватилась за кресло.

– Не сюда. Это место отца.

– Я уверен, он не стал бы возражать, чтобы Комин сел в его кресло. – Арчи одарил Комина улыбкой.

– А я возражаю, – отрезала Меган.

Комин прищурил глаза, в них промелькнуло что-то похожее на ненависть.

– Мне пришлось проделать большой путь верхом сегодня ночью, чтобы добраться сюда, и я здорово проголодался.

– Прекрасно. Ешь, но не сидя в отцовском кресле. Это значило бы, что ты покушаешься на его место… и на его жизнь.

– Глупые суеверия, – засмеялся Комин.

– Это – традиционные верования, – ответила Меган, не отходя от кресла. – Как менестрель клана Сатерлендов, я должна их поддерживать.

Комин фыркнул, но Росс уловил настроение сидящих в зале и понял, что они на стороне Меган. Сам он был согласен с Комином, что эти старые предрассудки – чепуха, но, очевидно, люди верили в них. Даже Арчи стало неловко. Если бы Комин все же сел в кресло Эаммона, то тем самым он прямо заявил бы о своих намерениях.

А какой смелой выглядела Меган, защищая права отца. Прошлой ночью Росс убедился в ее необычной храбрости и сообразительности, сейчас она снова это доказала. Хотя он не питал ни малейшей любви к человеку, которого она так твердо защищала, Росс уважал ее принципы. У Рианнон никаких принципов не было.

Кругом было так тихо, что, казалось, можно было услышать звук булавки, упавшей в насквозь промокший тростник. Сатерленды ждали, что будет дальше.

– Пойдемте, милорд, – сказал Арчи, – поднимемся в покои лорда Эаммона. Против вашего прихода он не возражает. Он справлялся о вас, как раз сегодня утром. Сказал, что, когда вы прибудете из Шур-Мора, ему нужно обсудить с вами одно дело.

Комин задержал взгляд на Меган. У него дергалась щека. Затем он повернулся и вышел из зала в сопровождении Арчи. Если бы они не шли к Эаммону, Росс, возможно, догнал бы Комина, чтобы расспросить о Сьюзан.

По залу пронесся облегченный вздох и даже смех. Постепенно разговоры возобновились.

– Женщина-менестрель, – усмехнулся Найджел, весь перемазанный в жире. – Дело женщины – готовить еду и рожать детей, а дай ей волю, так тут же начнутся капризы. Надо, чтобы женщина знала свое место. – И он поднял кубок, глядя на Росса.

– К счастью, меня не так воспитывали, и я знаю себе цену, – твердо сказала Меган. – А Россу она прошептала: – Простите меня за рыбу… и за вино. Принести вам кашу или что-нибудь мясное?

– Нет. С меня хватит. – Он внезапно встал, и она поняла, что он имел в виду не еду, а ее, Меган.

– Мы могли бы посидеть на одном из тех диванов у окна, – быстро проговорила она, указав на широкое сиденье, встроенное в углубление под окном. Там их никто не увидел бы.

– Нет, – повторил он, глядя прямо перед собой, словно от одного ее вида его тошнило, как от рыбы.

Меган спешно пыталась что-нибудь придумать, чтобы он не уходил, иначе она не увидит его до обеда.

– Я хочу кое-что вам рассказать.

Это его заинтересовало.

– Со мной можно говорить только об убийстве брата и местонахождении вашей сестры. – Его взгляд был твердым и непреклонным.

Меган задержала дыхание.

– Хорошо. Я отвечу на ваши вопросы о смерти Лайона. – А про себя добавила: но только на те, ответить на которые не опасно.

Замок Кертхилл одиноким стражем возвышался на скалистом мысу над беспокойно грохочущим морем, раньше на этом месте стояла древняя крепость пиктов.[5] Несмотря на то что валы замка нуждались в укреплении и на них виднелись следы битв, в том числе недавно оставленные огненными стрелами Лайонела Кармайкла, Кертхилл был почти неприступен. Единственный подход пролегал по узкой тропинке, которая вилась от берега моря к воротам и находилась под пристальным взором стрелков в смотровых щелях башни.

У подножия скалы, укрытые ею от ветра, на песчаной почве выделялись пятачок травы и несколько прижавшихся друг к другу неприглядных деревьев. В этой зеленой бухте на морском берегу Меган поджидала Росса. Солнце согревало ей лицо, сильный ветер, свежий после вчерашней бури, смешивался с вкусным запахом пирожков с мясом, исходящим из корзинки, приготовленной поварихой. Но Меган никак не могла расслабиться. Любым способом она должна узнать, почему Росс отвернулся от нее.

«Встретимся на берегу», – ответил он на ее предложение рассказать о Лайоне.

«Но почему там?»

«Там менее вероятно, что нас подслушают», – сказал он, бросив злой взгляд на ее родичей.

«На берегу неудобно сидеть, и в песке полно…»

«На берегу», – отрезал он.

Ей пришлось согласиться, хотя она знала, к чему это приведет. Совесть выговаривала ей, что это нехорошо, но мужчин следует иногда проучить, особенно полных самомнения, как Росс, – им просто необходимо время от времени преподавать урок смирения. Когда Росс увидит, что вышло из того, что он ее не послушался, то в следующий раз последует ее совету.

– Вы пришли вовремя, – сказал Росс, идя ей навстречу по скрипучему песку. – Точность – удивительное качество для женщины.

– У вас низкое мнение обо всех женщинах или только обо мне? – (В ответ он лишь прищурился.) – Вы скоро поймете, что я не такая, как все, – заявила она с показной храбростью.

Его бровь цвета воронова крыла приподнялась.

– Вот уж точно. Ни одна не стала бы ждать вознаграждения за то, что опрокинула чашу с вином мне на колени.

– Или за то, что спасла вам жизнь, – парировала Меган.

Он покраснел, а она хотела дерзко ответить, но тут увидела шестерых воинов в темных одеждах и с луками через плечо, следовавших за Россом. Они разошлись в стороны, спрятавшись среди скал.

– А я думала, что у нас тайный разговор, – попеняла ему Меган.

Он пожал плечами и поморщился. Ага, значит, плечо у него болит. Правильно она поступила, что захватила лекарство и свежие повязки.

– Мои стражники серьезно относятся к своим обязанностям.

– Они и спят с вами? – поддела его она и тут же пожалела о сказанном, так как он весь напрягся и выпрямился, нависая над ней, как башня. В глубине его прищуренных голубых глаз промелькнула горячая искра. Что это, страсть или просто отражение блестящей на солнце воды? Она надеялась, что страсть, помня его жаркий поцелуй. Все внутри у нее сжалось в ожидании его слов.

– Нет, не спят, – сказал он, нарушив тяжелое молчание. Затем стряхнул с себя оцепенение и бросил на нее сердитый взгляд. – Не смотрите на меня так.

Меган улыбнулась.

– Я ничего не могу с собой поделать. Вы напоминаете мне кельтского бога по имени Луга Ламфада. Он был высокий и красивый, с лицом ясным и сияющим, как заходящее солнце.

Он сделался пунцовым.

– Вы всегда так дерзки?

– Дерзка? – Она немного подумала, сложив губы трубочкой. – Я не считаю дерзостью говорить правду.

– Правду? – Он насмешливо поднял бровь.

Она не стала делать вид, что не поняла его.

– Этой добродетелью я очень горжусь. Мама с отцом всегда учили нас говорить правду.

Меган так бы и делала, если бы это не означало нарушить обет, данный ею Сьюзан. Он фыркнул, и это ей совсем не понравилось.

– Может быть, вы присядете ко мне на одеяло? Я растяну шею, если буду все время смотреть на вас снизу вверх.

Он опустился на край одеяла, подальше от нее, устремив взгляд на искрящуюся зыбь залива, словно в море заключались ответы на какие-то важные вопросы. А может, ему было неприятно смотреть на нее.

– Когда смотришь на воду, это так успокаивает. – Меган вытащила из корзинки флягу, кубки и еду, завернутую в льняные салфетки.

– Где сейчас ваша сестра? – без обиняков перешел к делу Росс.

Меган попыталась уклониться от ответа.

– Точно я этого не знаю.

Сьюзан была у их тетки Бриты, но в каком именно покое древней башни, Меган действительно не знала.

– Говорите прямо. – Он взглядом пригвоздил ее к месту, словно пойманную бабочку.

Она улыбнулась, давая ему понять, что не испугалась, и налила ему кубок вина.

– Почему вам так не терпится найти ее?

– Я должен расспросить ее об убийстве Лайона.

– Папа этого не делал, – твердо сказала Меган.

– Как вы можете так ласково называть его? Этот человек пренебрегает благом своего клана, и ваша мать несчастлива из-за него! – воскликнул он.

– Как бы он ни вел себя сейчас, но, когда я была маленькой, он очень любил меня. Когда старый Тэм пришел к нему и сказал, что у меня дар не только запоминать историю клана и легенды, но и пересказывать их, папа разрешил мне учиться у Тэма и со временем назначил меня менестрелем. Папа изменился после смерти Эвана. Если он охладел ко мне, то я это заслужила. – Меган занялась развертыванием салфеток с пирожками. – Я предложила Эвану скакать наперегонки. Произошел… несчастный случай, и мой брат погиб.

– Ваша мать говорила об этом, но я не знал, что вы вините себя, – вздохнул Росс, затем мягко и с болью добавил: – Лайон просил меня поехать с ним в Кертхилл, но я был вынужден сражаться в Уэльсе.

– Ваш отец винит вас за гибель Лайона?

– Не больше, чем я сам. – Он снова смотрел на море.

Меган слишком хорошо понимала его боль, боль вины.

– Но вас даже здесь не было, когда умер Лайон…

– Будь я здесь, его, возможно, и не убили бы.

– Вы снова за свое.

– Так и будет, пока я не узнаю правду. Лайону выстрелили в спину после того, как выманили с охоты, передав весть от вашей сестры.

– Вы считаете, что Сьюзан желала ему зла? Нет! – воскликнула Меган. – Она сама чуть не умерла после его смерти, не ела и не спала. Они любили друг друга.

– Если она невиновна, то зачем ей было уезжать?

– Этого я не могу вам сказать.

– Они с Лукасом – любовники? В этом все дело?

Меган горько рассмеялась.

– Лукасу тринадцать, а Сьюзан шестнадцать, и у него нос крючком в пол-лица. Прошлой ночью вы сказали, что отец убил Лайона из-за того, что тот узнал про торговлю, теперь придумали это. Мне кажется, вы хватаетесь за каждую соломинку, так как вам очень хочется, чтобы кто-нибудь заплатил за смерть вашего брата. Я чувствовала то же самое, когда умер Эван.

Она хотела обвинить в этом Комина, но он тогда отсутствовал.

– Почему же ваша сестра исчезла вместе с Лукасом?

Черт! Оказывается, лгать гораздо труднее, чем слагать истории.

– Она уехала вскоре после смерти Лайона. – В тот самый день, когда Меган осмотрела сестру и сказала ей, что у нее будет ребенок. Узнав, что она носит под сердцем ребенка Лайона, Сьюзан пришла в себя. Но была еще одна тайна, и настолько опасная, что Сьюзан отказалась поделиться ею даже с сестрой. – Лукас уехал вместе со Сьюзан, потому что ей необходим был провожатый, – сказала Меган, пытаясь оградить безопасность сестры и младенца.

– Куда она поехала?

Проклятье!

– Вам ведь кое-что известно. – Росс с силой поставил кубок, расплескав вино, которое, как кровь, растеклось по светло-серому одеялу. – Скажите мне, – потребовал он, осторожно расправив левое плечо.

Ей так хотелось разделить с ним тяжесть своего секрета. Но не сейчас… потом, когда она убедится, что он на их стороне, и будет точно знать, что в своем рвении раскрыть истину он не навредит Сьюзан.

– Больше я ничего не знаю. У вас болит плечо. Дайте мне промыть и перевязать рану.

– Нет, – резко ответил он. – Я вам не верю.

– А я – вам. Дайте мне посмотреть ваше плечо. Меня считают умелой целительницей, и я облегчу ваши страдания.

– Я страдаю только от одного, – с каменным выражением лица заявил Росс, – от лжи, которой опутала меня ваша семья.

От его слов Меган вздрогнула, словно ее хлестнули. Она всего два раза сказала неправду, но ложь разрослась, и теперь Меган тонула во лжи, изнемогая под ее тяжестью. К тому же его глаза сверлили ее.

– Послезавтра наша свадьба, и я… хотела бы, чтобы между нами было доверие.

– Между Сатерлендами и Кармайклами не может быть доверия, – безжалостно сказал он.

Ее мечты рассыпались в прах. Но ей причиняли и худшие разочарования… отец и Комин.

– Оно могло бы быть, если только вы станете доверять мне…

– Я не доверяю женщинам, – огрызнулся Росс.

– И вам вовсе не хочется жениться на мне.

– Правильно.

Она поморщилась, задетая за живое.

– Тогда почему вы приехали?

– Чтобы спасти мой клан. Иначе его объявят вне закона. Но я сомневаюсь, что Сатерлендам понятна такая жертва.

Меган тяжело вздохнула. Что такое жертва, она знала хорошо. Как же они с Россом похожи, хотя он, конечно, с этим не согласится. Она приготовилась к следующему потоку вопросов, но он вдруг вскрикнул и хлопнул себя по ноге, и Меган вспомнила, почему не хотела, чтобы их встреча состоялась здесь.

– Черт, кто-то укусил меня, – проворчал он и, вскочив, стал отряхивать свои безукоризненно чистые рейтузы, обтягивающие его ноги над сапогами.

– Это блохи.

– Блохи? Я мог предположить, что их полно в моей постели, но прошлой ночью они не кусались.

– Это блохи, которые живут в песке. – Меган старалась не улыбаться, глядя, как он прыгает, хлопая себя по ногам. – Вот почему я была против того, чтобы встретиться здесь.

– А почему, черт возьми, они не кусают вас?

– Я намазалась болотной мятой.

– И не предложили мне? – взревел он.

– Вы ведь не желаете прислушиваться к моим словам, – лукаво сказала она. – Поэтому…

– Поэтому вы решили проучить меня.

– Да. – Меган попыталась изобразить раскаяние, но по его суровому и недружелюбному взгляду поняла, что это ей не удалось.

– Вы такая же подлая и лживая, как все Сатерленды, – тихо сказал он и, круто развернувшись, зашагал прочь. Его гордый уход не удался, потому что ему приходилось периодически нагибаться и чесать ноги.

Блохи не пощадили и следовавших за Россом воинов. Они появились из-за скал, почесываясь и чертыхаясь.

Меган вздохнула. Своей глупой шуткой она разрушила ту толику доверия к себе, которую заслужила, когда спасла ему жизнь прошлой ночью. Как она могла забыть о том, насколько ревниво мужчины оберегают свое достоинство? Хуже всего, подумала она, снова складывая еду в корзинку, то, что у нее может не оказаться возможности полечить ему плечо, а она подозревала, что оно начало гноиться.

Она не выдала секрета Сьюзан, но потеряла кое-что не менее для нее важное – его расположение.

Глава шестая

Шум прибоя, бившегося о скалы под Кертхиллским замком, едва проникал сквозь толстые стены башни, в которой находились покои Эаммона. Это были две большие смежные комнаты, заставленные мебелью. В очаге горел огонь. Эта комната в верхнем этаже замка в более счастливые времена принадлежала леди Мэри.

Развалившись в кресле с высокой спинкой и вытянув ноги к огню, сидел истинный правитель Кертхилла.

– Я слышал, что прошлой ночью в деревне была потасовка, – сказал он.

Арчи осушил чашу эля и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Да. Как мы того и опасались, Кармайкл и его люди нагрянули к портному Георгу и обследовали берег.

– Надеюсь, им ничего не удалось обнаружить?

– Вроде нет. Дуглас и его команда не оставили им времени. Но они сражались словно дьяволы, хоть сами всего лишь слабаки с юга. Они ухлопали шесть человек у Дугласа.

– А как груз?

– Богатая добыча… лучшее из всего, что у нас было. Корабль, который Дуглас и его ребята захватили, шел из Кале и направлялся в Лондон с трюмом, полным французского бархата и итальянской мебели, купленных каким-то английским графом. Попорченные вещи находятся у торговцев, а остальное на складе. Дуглас развернул «Ястреб» и укрыл его в бухте, как вы приказали. Вот список того, что Дуглас продал от предыдущей добычи.

Его милость взял пергамент и, посмотрев, отдал обратно.

– Прекрасно. Проследи, чтобы эти вещи были готовы к отправке в Лондон.

Наморщив лоб, Арчи водил грязным пальцем по пергаменту, отыскивая с трудом выученные слова: стулья, столы, предметы одежды, драгоценности.

– Я не очень-то уверен, что узнаю эти вещи.

– Пусть Дуглас тебе поможет. Я не хочу рисковать и появляться около склада, пока Росс Кармайкл со своими людьми находится в Кертхилле.

– Похоже, что лорду Россу вы тоже понравились, как и его брату, – посмеиваясь, сказал Арчи Комину. – Лайон не подозревал вас до тех пор, пока не увидел на поляне, когда уже понял, что ему конец.

На некрасивом лице Комина появилась улыбка, а глаза заблестели от удовольствия.

– Он даже и не знал, почему умирает.

Комину было бы приятнее бросить Лайону вызов и сразиться с ним за женщину, которую они оба возжелали, – Сьюзан. Победить этого легкомысленного здоровяка воина и уехать с призом. Но когда отец по настоянию Комина сказал Сьюзан, что запрещает ей брак с Лайоном, девушка ясно заявила о своих чувствах.

– Лайон или никто, – ответила Сьюзан. – А к тебе я отношусь как к брату, – добавила она в ответ на просьбу Комина. – К тому же ты был обручен с Меган, а я не могу обидеть сестру и выйти замуж за человека, который ее отверг.

Блестящий план Комина, который он начал осуществлять два года назад, рухнул. Он так тщательно и предусмотрительно вынашивал его, что никто не заподозрил, что это он, а не Эаммон правит кланом Сатерлендов. Ему ничего не оставалось, как вернуться к прежним методам, до сих пор безотказным: обману, лжи и убийству.

– Мы слишком многого добились, чтобы позволить Россу Кармайклу все погубить, – сказал Комин. – Если он не станет совать нос в дела Сатерлендов, пусть себе женится на Меган – и скатертью дорога. – Наблюдательная и бойкая на язык Меган была для него как бельмо на глазу, едва он появился в замке Кертхилл. Жаль, что не она погибла в результате несчастного случая, а ее брат. – Если Росс станет мешать моим планам, мы от него избавимся.

– Если второй Кармайкл умрет здесь, то старик Лайонел камня на камне не оставит от Кертхилла, невзирая на запрет короля, – возразил Арчи. – И в следующий раз у него будет больше кораблей. Он потопит «Ястреб», и торговле придет конец.

Комин бросил на коменданта крепости свирепый взгляд, и тот замолк.

– Ты причитаешь, как старуха. Уж коли придется отделаться от Росса, то я подсуну Лайонелу козла отпущения.

– Милорд. – В проеме двери, ведущей в спальню, появилась Филис. Рыжие кудри обрамляли молочного цвета лицо с блестящими зелеными глазами и пухлыми, надутыми губками. У нее была пышная фигура, соблазнительные изгибы которой обрисовывало обтягивающее платье из дорогой шерсти. Хотя Комин привык к ней, но тем не менее ощутил волнение в чреслах от обольстительного вида этой сирены. Неудивительно, что леди Мэри сдалась без борьбы – с чарами Филис было трудно тягаться. – Он проснулся.

– И что-то соображает?

Филис пожала плечами, отчего распахнулся ворот платья и обнажилась полная грудь. Она и не подумала прикрыться.

– Пойдем, вы поглядите сами. – Ее зазывный взгляд пьянил.

К сожалению, за два года ее чары ему прискучили. Он жаждал Сьюзан. Он проклинал ее за то, что она ускользнула от него. И это после всех усилий, которые ему пришлось приложить, чтобы расчистить себе путь к ней. Но сейчас его люди прочесывают весь север Шотландии, у него есть соглядатаи и в замке, и в деревне. Рано или поздно она попытается подать весточку матери или сестре, и тогда он поймает ее.

– Мне сегодня не до забав, Филис. Что случилось?

– У вас теперь совсем нет для меня времени, – жалобно сказала она. – А мне надоело сидеть взаперти день и ночь с лэрдом Эаммоном. Он лежит как каменный. Ни на что не годен, даже не разговаривает.

– Если тебе скучно, то, я уверен, Арчи будет только рад услужить.

Арчи так яростно ринулся вперед, что споткнулся и чуть не упал с высунутым языком.

– Я уж постараюсь, Филис…

– Ты мне противен. – Она отмахнулась от пыхтящего коменданта. – А вам я советую найти время и посмотреть на Эаммона – он весь потный и серый, вот-вот даст дуба.

Комин с криком вскочил с кресла.

– Если ты что-нибудь напугала, давая ему порошки!..

– Нет. Я очень осмотрительна. – Филис отпрянула к косяку двери, пропуская Комина, который бросился в спальню.

– Мне он нужен живым еще несколько месяцев.

Пока он не найдет Сьюзан и не закончит восстановление Шур-Мора. Но, приблизившись к кровати под балдахином, Комин усомнился, есть ли у него хотя бы две недели, – настолько жалкой была фигура человека, съежившегося под одеялами.

* * *

– Меган Сатерленд, что ты задумала? – спросила Крисси.

Меган вздрогнула и попыталась спрятать за спину старую холщовую накидку на голову. Труднее было скрыть простое домотканое платье, взятое у служанки, в которое она была одета.

– Я… иду в огород…

– Вовсе нет, – оборвала ее сестра, входя в их общую маленькую комнату. Они жили в ней вдвоем с тех пор, как Крисси, уже вдова, вернулась в Кертхилл два года назад. – Выкладывай все.

Меган вздохнула.

– Росс велел приготовить ванну, и я…

– Неужели ты додумалась до того, чтобы прокрасться к нему, переодевшись служанкой?

– Ну?..

– Твою мать хватит удар.

– Послезавтра мы поженимся, – сказала Меган, полная решимости выполнить задуманное. – И тогда, естественно, я буду его мыть.

– Это неприлично. – Крисси скрестила руки на груди. – Тебе что, так не терпится заглянуть ему под одежду?

– Крисси! Ты ведь знаешь, что это не так. – Но Меган покраснела, потому что она хотела именно этого.

– Ох, Меган. Мне очень жаль, что я напугала тебя рассказом о брачной ночи. На самом деле это не так уж больно.

– К боли я привыкла. Если я пережила, когда на меня упала лошадь, то уж как-нибудь переживу лорда Росса на себе.

– Мег, неприлично так шутить.

– Это не шутка. – Рассказы Крисси о ее ужасной брачной ночи, а также горечь оттого, что отец изменил матери, сделали свое дело: Меган стала бояться мужчин. Но Росс был совсем другой. Когда они впервые встретились, в его глазах она увидела сострадание и нежность. А прошлой ночью она наблюдала, как он верен своим соратникам. Такой человек не будет грубым и не изменит. – Я люблю Росса и очень хочу выйти за него замуж, но он пока что не любит меня.

– Меган, что ты еще натворила?

Меган скорчила гримасу и нехотя рассказала об их встрече на берегу.

– Я положу ему в ванну болотную мяту, и зуд прекратится, но главное – я хочу заняться его раной. А он не подпустит к себе Мег Сатерленд и на сотню ярдов, поэтому…

– Поэтому ты и переоделась служанкой.

– Да, – подтвердила Меган. – Я должна это сделать. – А про себя добавила: потому что я люблю его.

Сердце у нее запрыгало, затем болезненно сжалось. Она закусила дрожащую губу. Так или иначе, но она должна растопить его холодность и заставить полюбить ее.

– Что же ты стоишь, мечтаешь? Пошли его мыть, – заявила Крисси.

Меган с удивлением взглянула на сестру, но охотно приняла неожиданную помощь. Они спрятали длинные волосы Меган под вуалью и повязали поверх платья фартук. Подхватив корзинку с лекарствами, Меган пошла впереди. Хихикая, словно непослушные дети, они торопливо миновали лабиринт коридоров и поднялись по лестнице в башню, где была комната Росса. Как раз у них перед носом закрылась дверь за последним из слуг, несущим ведра с горячей водой.

Меган заколебалась. Хватит ли у нее смелости ворваться к Россу во время купания? Если он откажется от ее помощи, то она просто умрет. Но главное – его здоровье, и Меган отважно подняла щеколду.

– Подожди, Меган. А вдруг он го… – Крисси не успела договорить, как их глазам предстало зрелище, намного превосходившее самые сокровенные фантазии Меган.

Он и правда был голый. Хотя и не совсем. Меган смотрела на него широко раскрытыми глазами, едва не ахнув. Дева Мария! Он был… великолепен.

Стоя к ней спиной в одних нижних холщовых панталонах, доходящих ему до бедер, лорд Росс разговаривал с Оуэйном. Свет, струящийся из открытого окна, бросал золотистый отблеск на мускулистые плечи и спину, на длинные жилистые ноги, на его большое тело.

Из огромной деревянной бадьи поднимался пар, заполняя всю комнату, – казалось, они находятся в потустороннем мире. Он похож на языческого воина, собирающегося участвовать в неком древнем ритуальном обряде, подумала Меган. Ей вдруг тоже захотелось стать частью этого ритуала, подойти к Россу, дотронуться до его блестящей от пота груди, почувствовать объятие его сильных рук. Сладкая боль родилась где-то внизу живота, разлилась теплом по жилам, груди покапывало, а колени подгибались.

– Отвернись. – Крисси обхватила ее сзади и повернула лицом к двери.

– Зачем ты это сделала?

– Чтобы ты не выглядела дурочкой, – прошептала ей на ухо Крисси. – Неприлично смотреть на него так.

– Но я ничего… такого не увидела, – ответила Меган.

– Зачем вы сюда пришли? – спросил Оуэйн, подойдя и наклонившись к ним.

Меган собралась было ответить, но Крисси опередила ее:

– Мы здесь, чтобы помочь милорду помыться, – начала она объяснять, но валлиец оборвал ее:

– Лорд Росс не нуждается в ваших услугах. И зрители ему тоже не нужны, – добавил он, обращаясь к людям, толкущимся в покоях.

Сердце у Меган упало, когда она увидела, как люди Росса один за другим стали выходить из комнаты. Она бросила отчаянный взгляд на Крисси.

– Я не могу уйти, – беззвучно, одними губами произнесла она.

Крисси, кивнув головой, взяла лорда Оуэйна за руку и потянула в сторону. Она что-то прошептала ему, от чего он нахмурился, но Меган готова была расцеловать Крисси за то, что она так быстро отвлекла Оуэйна. А Росс тем временем влез в деревянную бадью и улегся в ней, откинув голову на край и блаженно закрыв глаза.

Несомненно, это был знак судьбы. Меган опустилась на колени и поспешно заползла под кровать, толкая корзинку с лекарствами перед собой. От поднявшейся пыли ей захотелось чихнуть. Нет, только не это. Если она сейчас чихнет, то выдаст себя. Меган растянулась на животе. Зажав ноздри и затаив дыхание, она пыталась справиться с першением в горле. Из-под кровати ей были видны ноги Крисси, которая выходила из комнаты. Затем она увидела сапоги Оуэйна, подошедшего к бадье.

– Мне кажется, надо, чтобы кто-нибудь осмотрел ваше плечо, – сказал он.

Этот «кто-нибудь» так и сделает, но как только вы удалитесь, мысленно ответила Меган.

– Я здесь никому не доверяю, – сурово ответил Росс, что привело Меган в отчаяние.

– По словам леди Крисси, леди Меган умело лечит травами, – продолжал Оуэйн.

– Ого, лиха беда начало – ты уже по собственной воле разговариваешь с шотландской знатной дамой.

– Это оттого, что я беспокоюсь о вас.

– Я выжил, несмотря на худшие раны.

Оуэйн недовольно фыркнул, а Меган рассердилась и мысленно обозвала Росса заносчивым глупцом. Он полагает, что неуязвим? Так поделом ему, если его рана загноится, вся кипела она внутри, но сердце, пробудившееся к любви, знало, что на самом деле она так не думает. У нее не будет ни минуты покоя до тех пор, пока она не займется его раной.

– Ценю твою заботу, – холодно и сдержанно продолжал Росс. Неужели он никогда не выходит из себя, даже со своими соратниками, недоумевала Меган. – Но мне нужен не уход, а способ, как избежать брака с этой проклятой женщиной.

Она – проклятая? Меган глубоко вздохнула, и рот ее наполнился пылью. Слезы застилали глаза: она изо всех сил старалась не кашлять и к тому же ей было обидно от его слов.

– Но леди – хорошенькая и совсем не дурочка, как вы боялись, когда увидели этих кукол, – заметил Оуэйн.

Дурочка! От гнева кашель у Меган прошел.

– Игры с куклами едва ли можно признать причиной, чтобы отвергнуть ее, – сказал Росс. – Но должен же быть какой-то выход. – Послышался плеск воды. – Изъян или порок, из-за которых я смогу отказаться от нее.

Он не знает про ногу! Меган вздрогнула: прежние сомнения снова овладели ею. Она вспомнила, с каким страдальческим лицом отец сообщил ей, что Комин не женится на ней. «Мужчину нельзя заставить взять в жены калеку», – грустно объяснил он.

Ей хотелось закричать: «Я не калека». Она ведь энергичный и полезный человек. Но мужчины этого не видят. Даже отец отказался взглянуть на ее сломанную ногу. Когда-то она была его любимицей, но после несчастного случая он отдалился и от нее, и от всей семьи. И в этом тоже была ее вина. Ее беззаботность стоила жизни брату, а клан потерял из-за нее своего лэрда. Терпеть чувство вины было тяжелее, чем боль в ноге.

Но она все вынесла, как многострадальные героини древних легенд, и за это боги подарили ей новую надежду – они послали ей Росса. Выглядывая из-под драпировок, Меган уставилась на предмет своих желаний. Ее взгляд скользнул по его лицу, и горечь ушла из сердца. Она станет для него лучшей из жен. То, что Росса в этом надо еще убедить, мало беспокоило Меган. Она знала, что добьется успеха.

– Ты поставил людей сторожить склад в лачуге? – спросил Росс Оуэйна.

– Да. И у портняжной мастерской тоже поставил – на случай, если вернется Лукас.

У Меган перехватило дыхание – собственные заботы померкли перед лицом новой опасности. Если Лукас вернется и попадет в руки Росса, то парня могут силой заставить рассказать, где прячется Сьюзан.

Оуэйн направился к двери.

– Прислать вам Дейви?

– Через четверть часа, – устало и равнодушно ответил Росс. – Пока отмокает повязка, я хочу побыть один.

– За дверью стража. Позовите, если что.

– Думаешь, какой-нибудь ненормальный Сатерленд вскарабкается по стене и влезет в окно? – раздраженно спросил Росс.

– Не стоит рисковать.

Росс вздохнул.

– Прости, Оуэйн. Я не привык, чтобы со мной нянчились, как с беспомощным ребенком.

– Не беспомощным, а уязвимым. Мы не должны забывать, что здесь мы окружены врагами, – спокойно, но зловеще произнес Оуэйн и ушел.

Как лучше подойти к нему? Меган была в раздумье, но вдруг не выдержала и чихнула. Вопрос решился сам собой.

– Кто здесь? – спросил Росс. Она услышала плеск воды и скрежет железа по дереву. – Выходи, иначе я тебя вытащу.

Черт возьми! Меган стала медленно вылезать из-под кровати, моля Бога, чтобы ее маскарад обманул его и она смогла бы перевязать ему рану и уйти.

– Вы! – воскликнул он, как только она появилась из-за драпировок, скрывающих кровать. Меч, направленный в ее сторону, слегка качнулся и застыл, не опускаясь. – Поставьте корзину и подойдите сюда.

С бьющимся, словно пойманная птица, сердцем Меган медленно сделала шесть шагов, отделяющих ее от бадьи, стараясь не показать ни свою хромоту, ни страх. Каким-то образом ей это удалось.

– Милорд? – прошептала она, опустив глаза, как подобало служанке.

– Что вы здесь делаете, Меган?

Она подняла голову. После его обвинений у нее не было причин для кротости и смирения.

– Человеку, столь умело делающему выводы, должно быть ясно, что я пробралась сюда, чтобы убить вас, – резко ответила она.

Он хмуро глядел на нее.

– Не дерзите мне.

– Раз вы не доверяете мне, откуда вам знать, что я пришла не за этим? – продолжала она, все больше входя в раж.

– Вы – не убийца.

– Всего лишь проклятая женщина, дурочка, которую можно презирать и необходимо отвергнуть?

Он покраснел. Отлично, она сумеет заставить этого самонадеянного лорда сбавить тон.

– Вы подслушали то, что для ваших ушей не предназначалось.

– Но речь шла обо мне. – Меган прищелкнула языком. – Стыдитесь, милорд! Я думала, вы хотите, чтобы наши отношения строились на правде.

Он покраснел еще больше, и не от горячей воды. Вот это забавно! Но Меган подавила смех.

– А правда состоит в том, что договор о женитьбе уже заключен и что мы желанны друг другу. Если вы будете это отрицать, то возьмете на совесть еще одну ложь, – сказала она, едва он открыл рот, чтобы возразить ей. – Я, может, и наивна, но не глупа. Не от ненависти же мы целовались прошлой ночью.

Его живые глаза гневно сверкнули. Он положил меч на пол и сказал:

– Для брака одного вожделения мало.

А как же моя любовь? – кричало ее сердце, но гордость не позволила высказать это вслух. Она лишь спросила:

– А разве мир между нашими кланами не стоит брака?

– Вы прекрасно знаете, что стоит. Иначе меня бы тут не было.

Меган сжала губы.

– Это так, но, я думаю, вам было важнее доказать, что Лайона убил мой отец. – Не испугавшись его сердитого взгляда, она опустилась на колени около ванны. – Я тоже хочу правды. И прошу только не осуждать отца сразу.

– Он – лэрд, и если это не его собственных рук дело, то он знает, чьих. А тут еще исчезновение вашей сестры.

Меган дрожала, но, закусив губу, не выдала тайны, хотя жаждала выговориться. Еще не время.

– Я не могу вам ничего больше сказать, но уверяю вас, что Сьюзан не причинила Лайону зла. – Все было как раз наоборот – гибель Лайона поставила Сьюзан и их ребенка перед огромной опасностью. – Может быть, я и расскажу, когда мы поженимся.

– Если вам так не терпится заполучить мужа, почему же вы до сих пор не вышли замуж? – отрывисто спросил Росс.

– Я ждала вас. – Она сказала чистую правду. С болью в сердце.

– Но вы даже не знали меня.

– Я… Лайон часто и с гордостью говорил о вас.

– Да? – удивился Росс.

Черты его лица смягчились, и Меган почувствовала прилив сил.

– Он рассказывал мне тысячи историй о том времени, когда вы оба были еще юношами. Я знаю, например, что у вас под подбородком шрам, полученный на учебном рыцарском поединке: столб, в который метали копье, накренился и выбил вас из седла. Лайон говорил, что вы мужественный, честный и умный… настоящий рыцарь.

Росс сурово сжал губы.

– Будь я настоящим рыцарем, я не подвел бы своего брата. – В глубине его глаз промелькнуло раскаяние. – Вы не могли бы уйти?

– Нет. – Меган дотронулась ладонью до его правой руки, лежащей на краю ванны. – Я займусь вашей раной.

Под ее пальцами напряглись его твердые мускулы, а дрожь передалась от него к ней. От желания его глаза потемнели и затуманились. Он может не доверять ей, но тем не менее хочет ее. Его жаркий взгляд зажег искру в глубине ее существа. Но мудростью, от века данной женщине, она поняла, что страсть привяжет его к ней лишь на какое-то время. Одной страсти мало, чтобы покорить такого сложного человека навсегда. Для этого ей придется завладеть его умом и сердцем, а не только телом.

Пока что была одна страсть, но и это могущественная сила. Шум прибоя, доносившийся из открытого окна, был созвучен неожиданно нахлынувшему на нее нетерпению. Она наклонилась к нему, замирая от чувств, что он возбудил в ней.

– Мег, – прошептал Росс. В голове у него был туман. Пар, наполнявший комнату, смешался с опьяняющим запахом розмарина и лимона. Она была так близко от него, что он мог различить черные зрачки ее темных глаз и видеть, как они расширились от желания и как по краям ее соблазнительного рта проступили капельки пота. Губы у нее медленно раскрылись. – Нам не следует быть здесь вместе, – проговорил он.

– Но я хочу вас. – Она выдохнула эти слова, и они ласковым дуновением коснулись его кожи, жаждущей ее прикосновения.

– О, Мег. – Он погрузил кончики пальцев ей в волосы у виска и снял накидку – волосы, прямые и блестящие, как шелк, рассыпались у нее по плечам и по спине, несколько прядей опустились в воду, щекоча ему грудь. Более светлые пряди среди каштановых волос сверкали, словно только что отлитое золото, в свете падавшего на них солнца. – Я поклялся больше не делать этого, – пробормотал он, ласково водя большим пальцем по ее нежной коже.

– Ну, пожалуйста… – С тихим стоном она закрыла глаза, а у него сердце билось все сильнее и сильнее.

– Я не должен так желать вас.

– Но это неизбежно. – Ее рука обвилась вокруг его затылка, а мягкие пальцы зарылись в волосы. – Поцелуйте меня еще. – Она одновременно и молила и требовала. – Нам обоим этого хочется.

– Помоги мне Господь, но я жажду вкусить вас, как умирающий жаждет воздуха. – Росс чуть ли не зарычал, пытаясь противостоять жаркому огню желания, бушующему у него внутри.

Она наклонилась ближе, слегка коснувшись его губами.

– Как хорошо. Мне так хорошо никогда не было, – прошептала Меган. Ее губы почти касались его губ, а соблазнительный запах дразнил.

Ему тоже никогда не было настолько хорошо, и именно это и пугало. Едва попробовав запретного плода, он страстно желал вкусить его целиком.

– Я не могу… мы не можем, – начал было он тихим голосом, хриплым от вожделения и от боязни признаться в нем.

– Какой вред от еще одного поцелуя? – Она перешла от слов к делу, не дав ему ответить. Удивительно теплый, мягкий рот прижался к его губам в детском поцелуе, который тем не менее разжег его страсть. Росс сдался – сопротивляться было выше его сил. Он обхватил ее одной рукой за шею и скрепил объятие поцелуем. Под напором его языка ее губы с нежным стоном раскрылись, возбудив его больше, чем умелые уловки распутной женщины. Она охотно отвечала на его действия, но он знал, что она невинна. И это дарило ему невыразимую сладость.

– Я хочу тебя. Как я хочу тебя, – повторял Росс, осыпая поцелуями наклоненное к нему лицо. Она тоже что-то лепетала, то ли выражая согласие, то ли отказывая, но ему было уже все равно – он решился овладеть женщиной, которой был одержим с первой встречи. – Вот так, раскрой рот, – прохрипел он, языком вкушая его сладость. Более интимные ласки были впереди.

Скорее бы. Он больше не может ждать. Росс сделался глух и слеп ко всему, кроме первобытного импульса овладеть женщиной, которая зажглась от желания в его объятиях. Он хотел приподнять ее, но рука у него соскользнула, и он ударился левым плечом о край бадьи. Он выругался сквозь зубы.

Она тут же выскользнула из его рук и подскочила к левой стороне ванны.

– Я просто дура. За поцелуями совсем забыла, зачем я здесь.

– Чтобы соблазнить меня, – прошептал он, пытаясь отстраниться, но это ему не удалось, так как хватка у нее была на удивление сильной, хотя и мягкой.

– Ммм… Это было приятно, но я должна посмотреть, что с вашей раной. Ну-ка, не дергайтесь, – приказала она и, прежде чем он успел отпрянуть, вытащила из-за пояса кинжал и ловко разрезала мокрую повязку, затем отбросила кинжал и отогнула края холщовой материи. – Как я и подозревала – загноилось. Если тут же не принять меры, вы лишитесь руки.

Несмотря на горячую воду, Росс похолодел.

– Не может этого быть.

– Разрешите помочь вам. Я сумею спасти вашу руку, – настаивала Меган.

– Выходит, у меня нет выбора.

– Разве я хоть раз причинила вам вред?

Росс выгнул бровь.

– А блохи?

– Они вам не навредили. Я просто люблю подразнить.

И делала это не один раз, подумал он. Тело его все еще гудело от неудовлетворенного желания, а рот так и тянулся к ее губам. Черт возьми! Она одержала верх – он не может противостоять ей.

– Не будьте таким упрямым невеждой. Сами ведь потом пожалеете, что не разрешили мне помочь вам.

– Как вы сказали – невежда? Ну ладно, делайте что хотите. – Он внимательно наблюдал, как она побежала за своей корзинкой. Ее хромота была более заметной, чем раньше. – Нога все еще болит?

Она тут же остановилась и медленно повернулась к нему.

– Да, – ответила она, опустив глаза.

– Мне очень жаль, что вы ушиблись, помогая мне прошлой ночью.

– Ничего. – Она водила носком кожаной домашней туфли по рисунку на ковре.

Моя Меган вдруг смутилась? Но она вовсе не его Меган! Хотя скоро будет. Мысль показалась совсем не такой уж противной.

– Кто-нибудь смотрел вашу ногу? – недовольным тоном спросил он.

– А вы обо мне беспокоитесь. – Ее улыбка могла соперничать с солнцем, светившим в окно.

От нескрываемого обожания, которое Меган выказывала ему, Россу делалось неловко. Обманщик – вот он кто. Хуже всякой лжи дать ей понять, что она ему небезразлична, когда между ними не может быть ничего иного, кроме вражды. Даже не будь она из клана Сатерлендов, он не смог бы довериться женщине, из-за которой так быстро потерял самообладание. Но ведь как хороша! Росс тряхнул головой, отметая эту мучительную и запретную мысль.

– Вы, кажется, хотели перевязать мне плечо.

– Да, конечно. – Она подхватила корзинку и подошла к нему. Хромота была почти незаметна, а глаза горели от рвения.

Росс призвал все свое мужество, чтобы не только вытерпеть перевязку, но и противостоять растущему влечению к Меган. Это всего лишь похоть, напомнил он себе. И раньше ты с этим справлялся. Но ведь Меган не похожа ни на одну из женщин, которых он встречал раньше. Она была опасна.

– Не глядите так уныло, – весело пожурила его она. – От моих рук пока еще никто не умер.

– Я ничего не боюсь, – сердито ответил он. Она засмеялась. Еще смеется!

– Обещаю не дразнить вас, а вы пообещайте не рычать на меня.

К своему удивлению, Росс согласно кивнул головой. Этот ее смех и проклятые улыбки, которыми она отвечала на его постоянную враждебность, озадачивали его. После года, проведенного в уединении и печали, ее жизнерадостность опьяняла, подобно глотку вина.

И так же, как вино, была опасна.

Не поднимая головы от его раны, она сказала:

– У нас с вами много общего. Вы согласны? Мы оба ценим честь семьи. И мы оба страдаем от потери дорогого нам человека и…

– Мы совсем не похожи, – прервал ее Росс, стараясь погасить теплое чувство, растущее у него в груди. Будь проклята его слабость. Она пугала его. Страшнее всего было то, что он понимал: страстное желание близости с Меган Сатерленд перестало быть исключительно тягой плоти.

Ее улыбка исчезла.

– Я не такая смелая, как вы…

– Вздор! – воскликнул он, невзирая на зарок оставаться бесстрастным. – После вчерашней ночи я сказал бы, что вы даже чересчур смелы.

Это неправда, возразила про себя Меган. Если бы она так не боялась лошадей, то поехала бы вместе со Сьюзан, чтобы убедиться в ее безопасности, или по крайней мере могла бы украдкой навестить свою бедняжку сестру.

– Это вы храбрый. Доблестный и сильный, как герой легенды.

Он нахмурился, смутившись от ее хвалебных слов. Она засмеялась, и он в ответ как бы нехотя улыбнулся. Уголки его губ чуть-чуть приподнялись, убрав с лица напряженность.

– Вы снова дразните меня.

Таким он, наверное, выглядел в юности – счастливым и беззаботным. Она была готова на все, лишь бы он снова стал таким.

– Я нечаянно.

– Ваши недостатки – это дурной характер и упрямство. А то, что вы меня дразните, даже приятно. Иногда, – торопливо поправился он.

– Я упрямая, да? – Меган вопросительно подняла бровь и достала глиняный горшочек с мазью. – А я считаю себя решительной. – Ведь она твердо решила выйти за него замуж и завоевать его любовь, про себя пояснила она. А вслух произнесла: – Я решила доказать вам, что мы – честные люди. Хотите пойти в деревню и посмотреть, что хранится в хижине?

– Это – самое неразумное и опасное, что можно придумать.

– Меня никогда не отказываются впустить в любой дом…

– А если те, кто напал на нас прошлой ночью, все еще там? Или охраняют этот дом? Что тогда?

Меган вздохнула.

– Конечно, это были матросы с «Ястреба». Мы должны обыскать хижину и придумать, как их поймать. – Она вскочила на ноги и направилась к двери.

– Постойте. – Он встал, но, вспомнив про свою наготу, плюхнулся обратно в воду. – Что с моим плечом? – Он был готов спрашивать что угодно, лишь бы она не уходила.

С виноватым видом она поспешила вернуться к ране. Он покачал головой: она такая же порывистая, как его собственный отец. И Лайон был таким же.

Ох, Лайон. Росс скорбел о брате, но вдруг почувствовал надежду, что это не отец Меган приказал его убить. Ради нее он надеялся, что это дело рук матросов с «Ястреба». Еще одно подтверждение, что она уже околдовала его.

Глава седьмая

Спустя час Меган повела Росса прогуляться по деревне, якобы без всякой цели.

– Держитесь непринужденно, а то у вас такой вид, как будто вы ждете, что на вас сейчас кто-нибудь набросится с кинжалом, – зашипела Меган на Росса.

– Так и было прошлой ночью, – напомнил он.

– Но из-за этого мы выглядим подозрительно.

– Я никому не доверяю.

– Ну попытайтесь же! А то вы словно вора ищете.

Голос у Меган звучал твердо, но пульс бешено колотился, так же как и у него. Ее маленькая ручка лежала поверх тыльной стороны его запястья, как было положено по дворцовому этикету. Но в отличие от придворных дам Меган не носила перчаток, и ее нежные пальчики загорели и слегка огрубели, а зеленое шерстяное платье выглядело намного проще, чем у дам в Эдинбурге. Он почти верил ей, глядя на нее, такую невинную, с широко открытыми, пытливыми глазами, нежным, как сливки, лицом и волосами, блестящими, словно только что отчеканенная монета.

Он верил и не верил – ведь Меган умела притворяться не хуже любой придворной дамы. На устах у нее играла легкая улыбка, а тело было напряжено, и это напряжение передавалось ему. Да, она еще искуснее Рианнон. Оторвав свой обеспокоенный взгляд от ее неотразимых глаз, Росс стал всматриваться в закоулки, укрытые густым туманом. Не скрываются ли в них люди, скрестившие с ними мечи прошлой ночью?

– Надо было захватить с собой побольше людей, – сказал он.

– Десять человек – более чем достаточно. Я обычно хожу одна или с Крисси. Вы ведь не захотите, чтобы Сатерленды сочли моего жениха трусом. – Она искоса бросила на него дразнящий взгляд и, наклонившись поближе, прошептала: – Если вы будете так свирепо смотреть, то никто не поверит, что вы влюблены в меня, милорд.

У Росса предательски затрепетало сердце.

– А я должен выглядеть влюбленным?

Он не хочет этого, и этого не должно быть. Но…

– Да. Иначе зачем бы Росс Кармайкл и Меган Сатерленд прогуливались под ручку, глядя в глаза друг другу, как Тристан и Изольда?[6]

Действительно, зачем? Ответ был не менее сложен, чем чувство, которое он испытывал к Меган. Страсть – несомненно. Уважение – скрепя сердце с этим можно согласиться. Но любовь? Вся любовь, на какую он был способен, растрачена на Рианнон, а ее измена убила всю нежность, какой он обладал. Сейчас его выворачивала наизнанку, доводила до белого каления похоть, но с этим он справится. Куда опаснее то, что Меган неуловимым образом затуманила ему мозги.

– Это все романтические бредни.

– Нельзя так называть народные сказания и легенды. Они – важная часть нашего общего прошлого. Мы, горцы, свирепый народ и часто ссоримся из алчности, злобы или ревности. А прошлое соединяет нас.

Склонив голову набок и задумчиво прищурившись, Росс заметил:

– Мне это никогда не приходило в голову. Вы бард, и ваши истории связывают воедино ваш клан.

– Это было делом моей жизни.

До сих пор, подумала она.

– А что будет, если вы уедете?

«Если», а не «когда». Это слово ранило Меган так же сильно, как и мысль о том, что она больше не сможет быть менестрелем.

– Тут есть один мальчик, – это был Лукас, но она не назвала его, – у которого удивительные способности барда. Он и займет мое место, когда я уеду из Кертхилла. Поэтому я уже записала много историй.

Раз Лукаса нет здесь, чтобы выучить их наизусть, не договорила она, а ему так многому еще надо научиться.

Росс промычал что-то в ответ. Невежа, подумала Меган.

– Неудивительно, что вам так… легко дается этот спектакль.

У ошеломленной Меган перехватило дыхание.

– Вы хотите сказать, что я не различаю, где правда, а где вымысел? – О нет! Она остро ощутила тяжесть лжи, когда дважды была вынуждена сказать ему неправду. Слишком поздно и опасно идти на попятную. Откинув сожаление, она сказала: – Прекрасно, вот вам и история. Мы влюбились с первого взгляда и жаждем пожениться. – Для меня это чистая правда, подумала Меган. – И я показываю вам деревню, а вы рады познакомиться с моими родичами.

Она просто молодец, иронизировал про себя Росс. В ее безупречных чертах нельзя было усмотреть ни малейшего следа фальши. Это доказывало, что она мастерски владела искусством вранья, которое он больше всего презирал.

Очевидно, жители деревни поверили своим глазам, потому что многие из них вышли поприветствовать свою молодую хозяйку и ее суженого. Росс улыбался, хотя все внутри у него восставало. Он говорил комплименты красневшим от смущения девушкам, принимал чаши с элем от мужчин и даже целовал детей. Так они прошли до другого конца деревни.

– Вон та хижина, куда, как видел Сим, складывали вещи, – Оуэйн указал на маленькое строение через дорогу.

Росс, прищурившись, рассматривал все вокруг сквозь колеблющийся густой туман. Идеальное место для хранения награбленного. Одноэтажная лачуга одиноко стояла на окраине деревни. Ее задняя часть упиралась в утес, а единственная дверь открывалась на изрытую колеями улицу. Окон в лачуге не было.

Десять воинов Росса, которых он привел для этого дела, вытянулись в цепочку и направились к хижине. Из распахнувшейся двери вышли двое высоких дородных мужчин с грубыми чертами лица. Под темными туниками блестели кольчуги, а низко висящие у пояса мечи были наготове.

– Здравствуйте, – прощебетала Меган. Она, грациозно поддерживая юбки, чтобы не испачкать их в грязи, и простодушно улыбаясь, быстро вышла вперед. – Я – леди Меган. Не помню, чтобы я встречала вас раньше.

Стражи обменялись тревожными взглядами. Они явно не знали, как поступить с леди из Кертхилла. Наконец тот, что постарше, ворчливо поздоровался.

– Мы думали, вы приходите, только чтобы лечить больных. А здесь таких нет.

– Я показываю своему жениху деревню, – спокойно объяснила Меган и вдруг вскрикнула, словно от боли, и, прижав руку к голове, начала падать. Все произошло настолько быстро, что Росс едва успел подхватить ее, не дав опуститься в грязь.

– Меган! – Он крепко прижал ее к груди. У него самого чуть не остановилось сердце. – Что с вами? Где болит?

– Это обморок, олух, – прошептала она, не открывая глаз и едва шевеля губами. – Меня необходимо внести в дом и привести в чувство.

Росс нахмурился, но вынужден был подыграть ей.

– Оуэйн, миледи стало плохо. Открой дверь, а я внесу ее внутрь. – Проходя мимо ошалевших караульных, Росс приказал: – Вы двое, принесите вина, холодной воды и приведите деревенскую знахарку. – Солдаты не успели прийти в себя, а Росс с Меган и Оуэйн были уже внутри хижины. – Выдвори их, – тихо бросил Росс Оуэйну через плечо.

Повернувшись кругом, Оуэйн попытался закрыть дверь перед носом у караульных, но старший из них, брызгая слюною, заспорил и заклинил сапогам дверь.

– Ты слыхал, что сказал милорд? Принеси вина, холодной воды для леди Меган. – Оуэйн с силой наступил на ногу стражу, и тот, закричав от боли, отскочил назад на одной ноге, схватившись руками за носок. А своим людям Оуэйн приказал никого не впускать, чтобы не беспокоили милорда.

Оуэйн закрыл дверь на засов. Росс облегченно вздохнул и осторожно поставил Меган на пол.

– Видите, я говорила, что здесь ничего нет.

Она медленно огляделась: стол, заставленный грязными мисками и чашами, в углу около тлеющего очага соломенные тюфяки на полу. В лачуге стояло зловоние от дыма, прокисшего эля и запаха немытых тел, но это было обычно для крестьянских жилищ.

– Что это? – Росс подошел к высокому деревянному буфету у противоположной стены. – Давайте посмотрим, что за ним. – Нажав здоровым плечом на буфет, Росс толкнул его, но не смог сдвинуть с места даже с помощью Оуэйна.

– Может, он прибит гвоздями к полу? – предположила Меган.

– Скорее к стене.

Времени было мало. Чертыхаясь про себя, Росс ощупал края буфета. Наверху он обнаружил устройство, которое открывало потайную дверь. Заскрипели петли, спертый воздух ударил им в лицо, когда Росс вместе с Оуэйном повернули тяжелый буфет, обнаружив в стене зияющее отверстие.

– Вот это да! – воскликнул Оуэйн.

Метан подошла поближе – ее охватило дурное предчувствие. Когда Росс шагнул в проем, она протянула руку, чтобы удержать его, не дать ему обнаружить, что там внутри. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы внутри не оказалось ничего ужасного, молила она.

– Да здесь факелы. Очень кстати. – Голос Росса гулко звучал в пустоте. Такая же пустота образовалась от страха у нее внутри.

Скрипела под ногами галька, полыхал огонь, отбрасывая бледно-желтые отблески на стены пещеры, раскрывая ее секрет.

Это был целый клад: много мебели, бочки с вином и солью, дальше в глубине – мешки с пряностями, шерстью и зерном, рулоны шелка, бархата и венецианской парчи.

– Тут целое состояние, – прошептал Оуэйн.

– Да, – мрачно подтвердил Росс, в его сузившихся глазах отразились все самые страшные опасения Меган.

– Я ничего не понимаю, – сказала она, хотя все поняла и зажала ладонью рот, чтобы не застонать. – Эти вещи не предназначены для торговли. Они не похожи на те, что чинят мастера в деревне.

– Именно так. – В неверном пламени факела суровое, решительное лицо Росса то освещалось, то оказывалось в тени. – Это добыча, награбленная злодеями, которые топят корабли. Готов прозакладывать свою голову.

– Нет! – Стон застрял у Меган в горле, на глаза навернулись слезы. – Отец этого не делал.

Росс недоверчиво хмыкнул, и у Меган оборвалось сердце.

– Что вы собираетесь предпринять? – спросила она и в его яростно сверкнувших голубых глазах прочитала ответ: «Доказать вину вашего отца». – Нет. – Она повернулась и, спотыкаясь, пошла к проему в стене.

Росс догнал Меган у самого выхода и подхватил так, что ноги у нее повисли в воздухе. Она с трудом могла дышать, но тем не менее сопротивлялась. Стукнула его пяткой по голени, а острый локоток вонзился ему в ребра. Он охнул.

– Ведьма, – прохрипел он ей в ухо. Поймав обе ее руки, он плотно прижал ее к себе.

Меган боялась не за себя. Она должна увидеть отца и добраться до истины. Отец невиновен. Этого не может быть. Отчаяние придало ей сил, и она всячески старалась вырваться из рук Росса. Но это было все равно, что бороться с горой.

– Отпустите меня, или я закричу. Клянусь, что я… – Ему удалось широкой ладонью закрыть ей рот, что, однако, не лишило ее решимости. Она вцепилась в ладонь зубами.

– Черт тебя побери! – Росс стиснул зубы от боли. Большим и указательным пальцами он нажал ей на челюсти, чтобы разжать их. Она на секунду раскрыла рот, затем снова укусила его. Чертыхаясь, Росс схватил ее за плечи и повернул лицом к себе. – Хватит! – Он слегка тряхнул ее, стараясь не обращать внимания на слезы, стоявшие в этих прекрасных глазах. – Подумайте, что случится, если вы выбежите сейчас отсюда.

Чудо из чудес, но она успокоилась. Он словно читал ее мысли, написанные на выразительном лице. Потрясение. Гнев. Страх. Но, как он догадался, не за себя, а за отца, не стоящего этого. Из глубины ее души вырвался вздох, полный печали и боли.

– Я… должна повидать его, – слабым голосом вымолвила Меган. – Должна узнать правду. – Она посмотрела на сокровища, заполнявшие пещеру. Сил бороться у нее не осталось, и она поникла у него в руках.

Ах, Меган. Если бы только он мог не втягивать ее во все это!

Затем она овладела собой, распрямила плечи и снова сделалась прежней Меган. Подняв к нему глаза, в которых смешались горе и решимость, она сказала:

– Папа не виноват в этом. Пока он был с Филис, матросы превратили честную торговлю в греховное дело.

– Ну и упрямы же вы! – Росс ценил верность, но ее верность превосходила все разумные пределы. – Никто из матросов не имеет власти совершить такое.

– Тогда это Дуглас или Арчи. Или Комин. Ну да, ведь Комин первым привел сюда корабль Дугласа.

– Вы столь же упорны в ненависти, как и в верности. Комин почти всегда находится в Шур-Мора. Вам он не нравится, но это не причина, чтобы сгоряча обвинять его.

– Вы не видите, какой он злой… – Он отверг меня, когда я лежала умирающая, кричало у нее внутри. – Он косоглазый, а такие люди прирожденные воры.

– Глупое суеверие. Но чем стоять здесь и спорить, лучше постараться узнать правду. Не будем ничего трогать, закроем пещеру, вернемся в замок как ни в чем не бывало.

– Но…

– Терпение, – посоветовал ей Росс, хотя его собственное уже истощилось. Но он знал, что действовать надо продуманно, неторопливо. – Вам известно, где отец держит свои бумаги? – Он чувствовал, как она дрожит, пытаясь осознать это открытие, сулящее гибельные последствия. – Поплачьте, если вам от этого станет легче. – Он покрепче обнял ее, ласково гладя по спине.

От его прикосновения она снова вздрогнула, затем застыла.

– Нет, слезами не поможешь отцу оправдаться. – Прерывисто дыша, она подняла голову и спросила: – А что мы будем искать?

Смелая. Знавал ли он когда-нибудь столь отважную и верную женщину?

– Записи, говорящие о том, откуда появились эти вещи. – Росс имел в виду декларации судового груза с кораблей, потопленных Эаммоном, но у него не хватило духа сказать ей это.

– Папа не умеет читать и писать, поэтому все счета ведет мама. Вряд ли он держит бумаги в своих комнатах. В искусства Филис не входит умение читать и считать. Подождите… – Она прижала руку к его груди. – Дуглас – вот кто нам нужен. Он водит корабль, который перевозит грузы, и это его матросы напали на вас. К тому же он крупный мужчина, а глаза жестокие и бегают.

– Я так и думал. Конечно, я имею в виду не эту ерунду насчет его глаз, – презрительно добавил Росс. – Когда, вы полагаете, «Ястреб» вернется?

– Обычно он оставляет вещи для починки, стоит в гавани какое-то время, чтобы запастись провизией и забрать то, что готово для продажи. Затем он отплывает. То, что Дугласа нет, подозрительно. – В ее глазах промелькнула надежда.

А чело Росса омрачила тревога. Что, если Дуглас не вернется до свадьбы? Сама по себе свадьба больше не беспокоила его, но после нее у него не будет предлога оставаться в Кертхилле и искать правду о смерти Лайона.

– Вернемся в замок и все расскажем отцу.

Росс покачал головой.

– У нас пока мало доказательств. Если он спустится к обеду, мои люди смогут обыскать его комнаты.

– Я хочу не доказательств против него. Я хочу, чтобы он нам помог. Кроме того, он ведь неделями не появляется в зале.

Росс вдруг загорелся желанием увидеть человека, с которым он так не хотел встречаться. Призрачный лэрд. Что-то зловещее происходило в Кертхилле, и Росса охватило неприятное чувство, что пещера с сокровищами – лишь часть преступления. Страх ледяными пальцами прошелся по его позвоночнику.

– Пообещайте не торопить меня.

– Я не буду, если не сочту, что вы действуете слишком медленно.

– Это – опасное мужское дело.

– Но оно касается моей семьи, – возразила она.

– Милорд, нам лучше закрыть дверь и уйти, пока стража ничего не заподозрила, – вмешался Оуэйн.

Росс кивнул, не спуская глаз с Меган, которая с вызовом глядела на него. Ее бесстрашие пугало его. Он счел необходимым сказать:

– Мы с вами обручены, и поэтому вы находитесь под моей властью. Вы станете поступать так, как скажу я, и не будете вмешиваться в это дело.

– Вам предстоит узнать, что женщины с севера не столь послушны, как жительницы Южной Шотландии, – услышал он в ответ.

* * *

– Кажется, вы снова выиграли, – признал Комин.

– Это оказался трудный поединок, и результат нельзя было предсказать до самого конца, – любезно ответил Росс, откидываясь в кресле.

Они сидели у окна, сквозь которое в зал лились жаркие лучи солнца. Чаши с элем были у них под рукой, дабы при желании они могли охладиться.

В противоположном конце зала, сидя в кресле у камина, Меган боролась с желанием разбить одну из чаш о голову Росса. Будь он проклят, чего он ждет? Вот уже несколько часов, как они вернулись в замок, а Росс так ничего и не предпринял, лишь спросил у Арчи, сойдет ли ее отец вниз к ужину.

Арчи прямо-таки подскочил и бросил на Комина взгляд, как ей показалось, подтверждавший ее подозрения.

– Не знаю. Но я передам, что вы спрашивали.

Меган сердито смотрела на Росса. Самоуверенный, напыщенный самец, сидит себе, греясь на солнышке, словно толстый кот, попивает эль в свое удовольствие с человеком, которого, как она считает, следует подозревать в первую очередь.

Косоглазый Комин скрывал свою дьявольскую сущность под льстивыми улыбками. Ее мать утверждала, что таким его сделала жизнь: семью Комина убили, а его выгнали из дома и он был вынужден искать помощи у Сатерлендов. Но дело не только в этом, думала Меган, изучая профиль своего бывшего жениха.

Договор о браке между нею и Комином был заключен, когда она была еще младенцем. Она его почти не видела, пока его семья не стала жертвой разбойничьего клана Маккейев. Меган тогда исполнилось девять. Комин не торопился с женитьбой, и ее это устраивало, так как она была увлечена учением у старого Тэма, запоминая древние сказания и легенды.

Комин никогда ей не нравился. Близко поставленные глаза на худом лице придавали ему сходство со зверьком вроде горностая или ласки. Но ей не нравилась не только его внешность. Она считала, что и человек он плохой. Иначе он не отвернулся бы от нее, когда она упала и была прикована к постели, опасаясь, что никогда уже не сможет ходить.

Комин пристально смотрел на Росса. Меган вздрогнула: это был взгляд хищника, собирающегося схватить и съесть облюбованного кролика. Росс вовсе не слабый кролик, но Меган это мало утешало. Выражение глаз Комина не могло не насторожить ее.

Дуглас чужак, пришлый. Если это он топит корабли и хранит свою добычу в деревне, он не мог обойтись без помощи какого-нибудь известного и уважаемого в округе человека. Комин подходит на эту роль. Ну да, Комин воспользовался тем, что ее отец поглощен Филис, и обогащается нечестным путем.

Надо сказать об этом отцу, сказать, несмотря на то что он запретил его беспокоить. Это важнее для него, чем греховное наваждение в лице проклятой шлюхи Филис. Может быть, от потрясения он придет в себя и снова займется делами своего клана, обратит внимание на жену и поймет, что, несмотря на их разногласия, ему не следовало отдаляться от нее.

На душе у Меган немного полегчало. Она положила гусиное перо на перечень советов женам, который как раз переписывала. Надо найти способ пробраться наверх…

– Я ожидал, что горцы более хладнокровны, – сказал Росс так громко, что Меган вскинула голову. Росс разговаривал с Комином, но не спускал глаз с нее, словно говоря: «Только попробуй ослушаться меня, и я притащу тебя обратно за волосы».

Ха-ха! Не такой уж он свирепый. Меган с деланной улыбкой взяла перо и продолжила свое занятие. Ее глаза упали на слова «поступай осмотрительно». Она так и поступает в ожидании возможности незаметно выскользнуть из зала.

– Вдоль побережья климат обманчиво мягок, – объяснял Комин Россу. – Горы возвышаются почти у самого берега, а на их вершинах даже летом лежит снег. Настоящий север Шотландии – это горы, лишенные растительности и пустынные, и ущелья, труднопроходимые из-за лесов. Это негостеприимная земля, и многие путешественники или завоеватели нашли здесь свой конец.

– Учту ваше предупреждение.

Убедившись, что Меган послушно сидит на месте, Росс снова повернулся к Комину. Двое его людей наблюдали за складом сокровищ, с десяток прочесывали берег в поисках «Ястреба», а еще двое находились у домика портного на случай появления Лукаса. До ужина, когда, возможно, Эаммон выйдет из своей башни, Росс больше ничего не мог сделать. Зато во время ужина Уи Уот поищет декларации судового груза или другие документы.

– У меня нет желания бродить по вашему дикому северу. А ваши владения там?

Комин фыркнул.

– Жалкая башня и клочок земли, отданные мне Эаммоном, – проворчал он, собирая раскатившиеся шахматные фигуры.

Росс посочувствовал горечи, прозвучавшей в словах Комина, и не оттого, что он, как второй сын, не был наследником, а именно потому, что теперь он унаследовал те самые владения, которые с детства любил. Жестокая судьба осуществила его потаенное желание ценой жизни брата. Слишком высокая цена.

– Вы дадите мне отыграться? – спросил Комин, и Росс кивнул в знак согласия. Он дважды одерживал победу, а Макдоннел ни разу. Северянин играл неплохо, исход поединка был неясен до последней минуты. Но тут Комин потерял терпение, сделал роковую ошибку, приняв неторопливую манеру игры Росса за тупость. Комин перешел в наступление, решил превзойти самого себя и попал в ловушку, заранее расставленную Россом.

При помощи шахмат можно раскусить человека, подумал Росс. Например, Комин оказался более сложным человеком, чем представлялось ему вначале: самоуверенный, осторожный, но честный противник. Чем дольше они играли, тем больше убеждался Росс в том, что Комин не замешан в морском разбое. Краткие вспышки раздражительности, когда игра шла не так, как хотелось Комину, говорили о том, что он тщательно сдерживает сильные страсти. Это также нравилось Россу. Он ценил способность сохранять самообладание, так как и сам развил в себе это качество.

Хорошо бы и Меган лучше владеть своими чувствами, подумал он, мельком взглянув на девушку, склонившуюся над пергаментом, – перо ее энергично скрипело. Наверняка записывает легенды клана. Ему это представлялось никчемным занятием – небылицы только развратят следующее поколение.

– Вы – более сильный противник, чем Меган, – заметил Комин, снова привлекая внимание Росса к игре.

– Шахматы – необычная игра для женщины, – ответил Росс и про себя добавил: «Но Меган выказывала свою необычность во многих вещах… и не всегда это было плохо».

– Когда она была ребенком, Эаммон обожал ее и обращался с ней как с сыном, которого не надеялся иметь.

– Должен сознаться, что вначале я не жаждал встречаться с Эаммоном, но его постоянное отсутствие возбудило мое любопытство. Как вы думаете, он присоединится к нам за ужином?

Рука Комина заколебалась над шахматной доской, затем передвинула ладью, угрожая Россу.

– Кто может знать? Он стал… непредсказуем. Что вам хотелось узнать о нем?

Росс пожал плечами.

– Ничего и все. Необходимо знать своего врага.

Да уж, знать врага необходимо. Комин внимательно вгляделся в точеное лицо Росса. Что успел увидеть Кармайкл на складе в хижине? Удалось ли ему проникнуть в пещеру за буфетом? По словам караульных, которые прибежали к Арчи, Росс и Меган провели внутри очень мало времени и ничего не тронули. Тем не менее Комин не мог отделаться от неприятного чувства, что Росс что-то знает.

Арчи же совсем рехнулся.

– Надо избавиться от него! – кричал комендант, ломая жилистые руки.

– Да, конечно, – усмехнулся Комин. – Чтобы Лайонел Кармайкл вместе с королем Давидом набросились на нас, как псы. Нет уж, мы лучше выждем и посмотрим, много ли он знает.

Он и в шахматы предложил сыграть лишь для того, чтобы прощупать Росса. Единственное, что Комину удалось выяснить, – Росс играет осторожно, но сокрушительно.

– Если Эаммон ваш враг, то почему вы согласились жениться на Меган?

– Чтобы король не объявил вне закона мой клан.

Как благородно, чуть не произнес презрительно Комин. Что ж, Росс может позволить себе благородство – он наследник обширных владений отца, а не сирота, вынужденный жить за счет милосердия других. И Росс не влюблялся в младшую сестру, будучи помолвленным со старшей.

– Меган доставит вам много хлопот.

– К сожалению, острый язык не причина, чтобы отказаться от жены, – ответил Кармайкл.

Так она же хромая, чуть не сказал Комин, затем сообразил, что Росс, должно быть, этого не знает. Он обмозговывал это открытие. Как лучше его использовать? Он очень хотел, чтобы Росс и Меган убрались из Кертхилла, но, если она так жаждет этого брака, было бы славно лишить ее желанной награды. Поделом ей за то, что держит в секрете, где скрывается Сьюзан.

Конечно, Меган уже понесла расплату: увечная нога и ее страдания из-за того, что Эаммон отдалился от семьи, доставляли удовольствие Комину. Все они, сами того не зная, платят за то, что предали его. Эаммон – отказавшись сражаться с Маккейями за собственность Комина. Мэри – вылечив Меган вместо того, чтобы дать той умереть после «несчастного случая», подстроенного Комином для устранения обоих, Меган и Эвана, – тогда Сьюзан осталась бы единственной наследницей Эаммона. Комин держал при себе эти мысли. То, что они не сознавали себя жертвами, делало его месть еще более сладостной. Лишь одна рыбка уплыла из его сетей – Сьюзан.

– Комин, в чем дело? – нахмурившись, спросил Росс.

Лайон утверждал, что его брат – самый умный и приятный человек во всей Шотландии, но Комину Росс показался медлительным и скучным, словно старик, да к тому же еще сующим нос не в свои дела. Он не заслужил того, чтобы узнать правду о Меган. Во всяком случае, до тех пор, пока он, Комин, не найдет способ использовать эту новость с выгодой для себя.

– Я просто обдумываю свой следующий ход. – Святая правда. Как выяснить, знает ли Росс о складе в хижине?

Комин поднял пешку над доской, а в это время один из Кармайклов промелькнул за перегородкой, отделяющей зал от входа, и понесся к Россу.

– Милорд! Леди Меган пошла к отцу!

Росс повернул голову в сторону очага и увидел пустое кресло.

– Будь она проклята! – Вскочив, он быстро вышел из зала.

Двое суровых Кармайклов, до того слонявшихся по залу, двинулись за ним, не отставая ни на шаг.

Будь проклята эта Меган, подумал также и Комин. Теперь под угрозой все, чего он достиг за много лет. Он кинулся вслед за Россом.

– Вряд ли Эаммон захочет ее видеть, – проговорил он.

Филис знает, как поступить в том случае, если Меган и леди Мэри решатся посетить Эаммона, успокаивал себя Комин.

Они торопливо прошли через прихожую, стены которой были увешаны щитами давно почивших воинов из клана Сатерлендов, и спустились по каменным ступеням во двор.

Подходя к самой новой башне, они услышали голос Меган:

– Прочь с дороги. Вы не имеете права не пускать меня.

Комин ворвался в башню следом за Россом и увидел, что Меган стоит перед двумя Кармайклами и одним из наемников Комина.

– Но я имею право, Меган, – прогремел голос Росса.

Комин был поражен: в гневе Росс оказался очень похож на Лайона.

Но Меган не из тех, кого можно просто так прогнать.

– Дайте мне пройти.

– Нет. – Глаза Росса метали искры, но голос был спокойным. – Мы, кажется, договорились поступать, как я решил.

– Я должна спасти мой клан, – ответила она, и Комину сразу стало ясно, что они нашли его сокровища.

– Это глупо и по-детски. – Росс дрожал от ярости. Он стоял, упершись руками в бока и сжав кулаки. – Радуйтесь, что вы пока еще мне не жена. Не то… я бы избил вас до синяков за дерзость.

Меган вздрогнула, словно ее уже ударили, затем расправила плечи.

– Вы не тронете меня ни сейчас, ни после свадьбы. Вы полагаете, что жена бессильна, милорд? Ошибаетесь. Жена следит за тем, как готовят еду для мужа. – Она слегка улыбнулась. – Есть много способов, как наказать мужей, плохо обращающихся с женами.

– Ведьма, – ответил на это Росс. – Только коснитесь моей еды, и я вас изничтожу. А теперь отправляйтесь обратно в зал. – Он хотел схватить ее, но она прошмыгнула под его рукой и бросилась вверх по лестнице.

Быстра для хромоножки, злобно подумал Комин. Как же помешать и ей и Россу увидеть Эаммона? Им стоит лишь взглянуть на жалкую оболочку, оставшуюся от него, чтобы все понять.

– Что здесь происходит? – трелью прозвучал голос, вибрируя в открытом пространстве винтовой лестницы, остановив взбегавшую наверх Меган и преследовавшего ее Росса. Филис! Комин был готов поцеловать босую ногу, появившуюся на ступеньке как раз над головой Меган. – А, это малышка Меган, – нараспев произнесла Филис, спустившись чуть ниже. Теперь были видны ее стройные икры и колени с ямочками. – Отец так и подумал, когда ваш голос нарушил наш покой.

Она сделала еще шаг. В наступившей тишине было слышно, как тихо и обольстительно трутся друг о друга обнаженные ноги.

О Господи! Неужели Филис голая? До чего ж находчивая, подумал Комин, а Меган чуть не задохнулась и, побледнев, отпрянула назад. Охранники вытянули шеи, пытаясь разглядеть то, что скрывал поворот лестницы. Даже Росс потерял дар речи от спектакля, устроенного Филис.

Она была почти голой. Ее пышные прелести прикрывались спутанной гривой рыжих волос, ниспадавших до бедер, и прозрачной сорочкой. Соски ее полных грудей проглядывали сквозь тонкую льняную ткань, край рубашки колыхался около верхней части бедер, а пламенная копна волос дразнила.

Филис была глупа, но свое дело знала хорошо. Комин улыбнулся и чуть-чуть расслабился.

– О Боже. – Филис сложила трубочкой яркие губы. – Вы все пришли навестить Эаммона? Но он… спит. Мы были очень заняты утром. – Сквозь опущенные ресницы ее необычные зеленые глаза оглядели всех посетителей, задержавшись наконец на Россе. Уж кто-кто, а Филис безошибочно определяет мужчину, имеющего деньги и власть, подумал Комин. – Вы ведь знаете, милорд, как это бывает, когда сгораешь от жаркой и сладкой страсти, – проворковала она тихим, хриплым голосом.

Если Росс и не знает, то полдюжины других мужчин, взирающих на эту картину, пуская слюни, хорошо себе это представляют, подумал с улыбкой Комин. Хоть он и неохотно давал Филис ее долю общей прибыли, в эту минуту она уж точно отработала свое содержание.

– Я-то прекрасно понимаю, – обрезала Меган. – Мужчины – глупцы, и их легко обмануть, как возбужденного самца любого животного. Скажите моему отцу, что я вернусь позже. – С высоко поднятой головой она сошла вниз по лестнице и покинула башню, громко хлопнув обитой железом дверью.

– Простите меня, милорды, здесь… немного сквозит. – Уход Филис был так же изящен и полон сладострастия, как и ее появление: каскад рыжих волос и соблазнительно мелькающее голое тело.

Росс откашлялся.

– Эта хотя бы не скрывает своих намерений, – бросил он, уходя.

Комин в задумчивости потер подбородок. Меган, в сущности, не грозилась отравить своего жениха, но высказалась достаточно двусмысленно, что было Комину на руку. Вот замечательный случай избавиться от Росса и Меган, не изобличая ни себя, ни Арчи. Дело лишь за тем, чтобы найти у Меган ее сундучок с лекарствами и выбрать то, что ему нужно. Сделать это – просто детская игра. Когда ему впервые пришла в голову мысль отнять власть у Эаммона, Комин ловко выведал у леди Мэри все, что хотел, о ее настойках и порошках. Польщенная его интересом, она выложила все, что знала, не подозревая, что эти сведения превратят ее мужа в пленника, в подставное лицо, которым Комин мог управлять, а тот ни о чем и не подозревал.

Чтобы предотвратить месть Лайонела Кармайкла, Комин свершит суд от имени Эаммона, признает Меган виновной и повесит ее, а затем оба тела, ее и Росса, будут отправлены Кармайклам. А почему бы не признать ее виновной заодно и в убийстве Лайона? Тогда он упрячет концы в воду и руки у него будут развязаны. Прежде чем Меган умрет, он должен узнать от нее, где скрывается Сьюзан. Он не сомневался, что сможет выпытать у нее этот секрет… возможно, пообещав спасти ее от возмездия Кармайклов.

Глава восьмая

Час спустя Меган вошла в зал. Нервы ее были на пределе.

– Что с тобой? – спросила Крисси.

Меган просто не терпелось рассказать двоюродной сестре о сокровищах и о том, что произошло потом. Но, взглянув на морщинки, которые жизнь прочертила на когда-то гладком лице Крисси, она передумала. Бедняжка Крисси достаточно настрадалась от оскорблений супруга, потеряв к тому же при рождении двоих детей.

И вообще Меган не любила обременять своими заботами других.

– Я просто волнуюсь.

– Успокойся, – прошептала ей на ухо Крисси, когда они шли сквозь толпу к главному столу. – Похоже, лорд Росс забыл о песчаных блохах.

Честно говоря, Меган про это тоже забыла. Казалось, встреча на берегу произошла сто лет назад, а его ярость по поводу блох была ничто по сравнению с той опасностью, которая теперь грозила им. А она еще усугубила дело, попытавшись увидеть отца.

– Надеюсь, он простит все мои сегодняшние грехи.

– Как ты провела день? – спросила мать, когда Меган села на свое место.

– Прекрасно. – Меган гордилась тем, что смогла скрыть душевное смятение и ее голос звучал твердо. – А вы?

– Я была занята приготовлениями к свадьбе. – Леди Мэри вздохнула, с застывшим лицом глядя на возбужденных, шумных людей в зале. – В остальном день прошел спокойно.

Мама тоже может лгать, неожиданно для себя поняла Меган, поняла впервые, хотя не раз они вместе сидели за едой или за шитьем и говорили друг другу неправду. То была не предумышленная ложь, а полуправда, которая обходила стороной неприятности. Она проистекала из желания оградить от мучений любимого человека.

«Мне безразлично, что твой отец завел любовницу», – время от времени повторяла мать, но глаза выдавали страдание.

«Я вполне довольна ролью менестреля нашего клана и обойдусь без мужа и детей», – говорила Меган, но от вида каждого новорожденного, которому она помогла появиться на свет, ей делалось больно – так велико было желание иметь собственное любимое дитя.

Меган всегда считала, что такие выдумки только к добру. Зачем волновать маму? – думала она и не жаловалась, что болит нога. «Мама посчитает, что я ее предаю, если признаюсь, что скучаю по отцу», – и Меган скрывала свою печаль. Теперь же Меган пришло в голову, что, наверное, прав Росс, считая ложь источником зла.

– Вы уже слышали о нашей встрече с Филис? – без обиняков спросила она.

– Меган! – У матери перехватило дыхание, и она схватилась за сердце. – Никогда не произноси имя этой… потаскухи в моем присутствии.

– Но от этого она не перестанет существовать, – мягко возразила Меган. – Возможно, если мы будем говорить о ней и о том, что произошло с нами с тех пор, как она появилась…

– По-твоему, это я виновата в том, что он сошелся с ней. – Губы у матери задрожали. – Я знаю, ты боготворишь его и всегда считала меня излишне чопорной и холодной. Но ты не понимаешь, что значило для меня оставить привычный мне мир и приехать сюда. В Кертхилле было еще больше грубости и дикости, чем сейчас. Ни одной благородной дамы, с которой я могла бы побеседовать, лишь одни мужчины, занятые рыбной ловлей, охотой и сражениями. Твоего отца я вполне устраивала в постели, но в остальное время я была ему не нужна. Если я и стала холодной, то только потому, что он ничего не делал, чтобы пробудить во мне желание.

– Мама! – воскликнула Меган, пораженная этой вспышкой. Ни за что на свете она не признается, что и в самом деле иногда винила мать за то, что они с отцом больше не живут как муж и жена. – Я знаю, каким несносным может быть папа.

– Несносным? Даже когда он снисходит до того, чтобы спуститься вниз, то смотрит сквозь меня, словно меня здесь нет.

О, мама. Меган хотелось обнять мать и сказать, что все будет хорошо, но тогда она произнесет самую большую ложь. Если не случится чуда, их жизнь не станет лучше.

– Мне очень жаль, мама. – Жаль, что отец так себя ведет, и жаль, что она разбередила раны матери. Росс ошибается. Правда может причинить больше вреда, чем ложь. – Я… почти закончила список древних пословиц, – запнувшись, сказала она, чтобы только сменить тему.

– Я рада, что хоть что-то хорошее произошло в этот несчастный день. – Глаза матери блестели от навернувшихся слез. – Когда я думаю, что Эаммон там в башне с ней, а я вынуждена сносить хихиканье и понимающие взгляды гостей…

Матери стоило лишь начать, и теперь она была не в силах остановиться. Годы, полные горечи и страдания, вылились в нескончаемый поток жалоб. Вечер обещал быть долгим.

– Добрый вечер, благородные дамы. – Лорд Найджел шлепнулся в кресло с другой стороны от леди Мэри. Его багровое лицо и трясущиеся руки говорили о том, что он провел весь день за выпивкой. – Лэрд не спустится к ужину, – добавил Его светлость, взяв очередную чашу с вином и отправляя ее в рот.

Мать скорбно вздохнула.

– Вы говорили с ним?

– Нет. Так сказал Арчи. – Лорд Найджел кивнул на стол сзади, где комендант крепости пировал со своими лизоблюдами. Они были неплохими, но слабыми людьми и заискивали перед Арчи, прославляя его ум. Но Арчи не был умен. Он был тверд, как железный палаш шотландских горцев, но, подобно мечу, его нужно было направлять.

Комин, наоборот, изощреннее, чем кажется, подумала Меган, прищурившись, когда в зале незаметно появился ее бывший жених. Он осторожен и угодлив. Даже не может открыто войти в зал. Нет, он старается сделать это не привлекая внимания, крадется вдоль стен, где потемнее, словно змея, подползающая к мыши.

Вдруг Меган осенило. Если в Кертхилле и вершится какое-то злодейство, то она готова прозакладывать каждую страницу в своей бесценной книге историй и легенд, что Комин замешан в нем.

– Комин, рад тебя видеть, – загудел лорд Найджел. – Садись со мной.

Комин бросил взгляд на Меган и послушно сел около Найджела. Самодовольный блеск его бесцветных глаз предвещал беду, и Меган это сразу ощутила. Он что-то задумал, коварный мерзавец. Но как докажешь?

– О, Мег, – прошептала Крисси. – Вот идет лорд Росс, и он выглядит таким…

– Злым, что готов вцепиться в меня, – пробормотала Меган. Тем не менее она не могла не отметить, что он появился в зале совсем не так, как Комин.

Хотя Росс и был здесь гостем, он вошел в зал с повелительным видом, как победитель, сильный и статный. Малиновая с черным одежда поверх красной туники прекрасно оттеняла его черные, как эбеновое дерево, волосы и загорелое лицо. Как же он был красив… и как зол. Ей необходимо любым способом обратить эту враждебность на Комина.

– Леди Мэри, – Росс слегка поклонился и занял свое место, избегая смотреть на Меган, хотя их кресла стояли рядом.

От гнева у Меган пропала неуверенность. Она не позволит обращаться с ней, как отец обращался с матерью. Выхватив из-за пояса маленький ножик для еды, она воткнула его в стол в дюйме от ладони Росса, лежащей на скатерти.

– Что за черт! – Он отдернул руку и согнул пальцы. – Зачем вы это сделали?

– Я не хочу, чтобы в моем собственном доме на меня не обращали внимания.

Он уставился на нее.

– Вы что, с ума сошли?

– Вы желали, чтобы мы говорили друг другу правду, милорд, – нежным голосом прощебетала она ему на ухо. – Вот вам правда.

Он открыл было рот, собираясь ответить, но передумал. Он еле сдерживался, чтобы не улыбнуться.

– Вы сообразительны и остры на язык.

– Я же говорила, что мы подходим друг другу.

– Неужели?

Улыбка, заигравшая у него на губах, преобразила лицо – в нем проявилась мягкость и нежность. Что заставляет его прятать эти качества даже от себя самого? И что ей сделать, чтобы излечить его? Возможно, поможет правда, которую он так ценит.

– Да, подходим. – Меган облегченно вздохнула. – Пока вы еще благосклонны ко мне, я прошу прощения, – прошептала она, – за то, что пыталась увидеться с отцом. Но…

– У вас всегда есть «но». – Он с раздражением покачал головой. – Ваша поспешность поставила нас всех под угрозу, – тихо, но жестко ответил Росс. – Этим делом займусь я.

– Мы вместе займемся им.

– Меган. – Он нашел ее руку под столом. Судя по его стиснутым зубам, Меган ждала, что он до боли сожмет ей пальцы. Но он просто держал ее за руку. – Это – темное и опасное дело. Люди, которые нам противостоят, – убийцы.

– Но я могу помочь. – Она сдавила ему ладонь, не переставая улыбаться, несмотря на его сердитый взгляд. – Я ведь знаю этих людей и…

– Глупышка, вы что, хотите, чтобы и ваша смерть была на моей совести? – сквозь зубы проговорил Росс.

– А я не хочу, чтобы на моей совести была ваша, но…

– Вина, милорд? – спросил оруженосец. Метан чуть не расцеловала веснушчатого юношу, который стал наполнять кубок Росса.

Росс смотрел ей в глаза так решительно, что она чуть не опустила взгляд.

– Мы продолжим этот разговор позже, – заявил он и взял кубок.

– Милорд, я еще не попробовал вино, – тихо сказал оруженосец.

– Хватит нянчиться со мной. – Росс сделал два глотка, затем опустил сосуд и поморщился. – Дьявол, этот напиток такой же кислый, как и мое настроение. Поищи чего-нибудь послаще. – Оруженосец поспешно отошел, а Росс снова повернулся к Меган. Он буквально впился в нее своими голубыми глазами, в которых таилось тщательно скрываемое вожделение. Если бы ее тоже не охватило желание, то она наверняка не прочитала бы этого в его взгляде. Только она была готова дать волю страсти, а он свою страсть пока еще безжалостно подавлял.

Вдруг ей ужасно захотелось испытать пределы его терпения. Глядя на него сквозь ресницы, она промурлыкала:

– Как ваше плечо?

Рука, сжимавшая ее руку, дрогнула.

– Не смотрите на меня так. – Но его хриплый голос говорил совсем другое, а пальцы обвились вокруг ее ладони, как бы желая ее защитить.

Меган улыбнулась.

– Вы хотели знать правду. Вы мне небезразличны…

– Не надо. Вам потом будет горько. – И еще тише: – Я ничем не смогу отплатить вам.

«Нет!» – хотела она воскликнуть, но не успела ничего сказать: он снова вздрогнул, отпустил ее руку и стал растирать себя, словно замерз.

– Почему здесь вдруг стало холодно?

– Здесь жарко как в пекле, – ответил его оруженосец, подойдя сзади. У юноши так горели щеки, что веснушки почти исчезли. – Вам нездоровится?

– Я никогда не болею. – Росс провел рукой по лбу. – Но мне хочется пить. Где вино?

Меган, нахмурившись, встретилась с озабоченным взглядом оруженосца. Она одними губами прошептала «воды» и с беспокойством посмотрела на Росса – он был бледен, а над верхней губой выступили капельки пота. Что с ним? Когда он появился в зале, то был, как обычно, здоров и крепок. А теперь он выглядел… ужасно.

Вдруг Росс застонал, оттолкнул кресло и скрючился, схватившись за живот.

– Оуэйн! Эндрю! – позвал оруженосец. – Россу плохо.

– Она отравила его, как грозилась сегодня, – воскликнул Эндрю. Вскочив со своего места за ближайшим столом, он вспрыгнул на помост.

– Я не делала этого! – вскрикнула Меган. Но тут Росс снова застонал, и ей стало не до того, чтобы доказывать свою невиновность. Она было потянулась к нему, чтобы помочь, но крепкие руки резко отстранили ее.

– Не трогайте его! – заорал Оуэйн.

– Но я могу помочь. – Она снова попыталась приблизиться к Россу, но была отброшена так грубо, что упала в кресло. Это ее не испугало, она встала, но теперь уже ее удержала Крисси.

– Не надо, Мегги. Они тебя ушибут.

– Неважно, – воскликнула Меган. – Я должна ему помочь.

Ее голос утонул в шуме, поднявшемся в зале. Люди Росса встали вокруг своего господина, подняли его сведенное судорогой тело на плечи и вынесли из зала.

Сердцем Меган была вместе с Россом. Если это яд, то она, возможно, никогда не увидит его живым.

* * *

– Делайте что-нибудь! – кричал Эндрю на троих мужчин, которые теснились у кровати Росса, дрожавшего под грудой одеял. Лицо его было белее подушки, а глаза запали и помутнели.

– Я не знаю, что делать! – кричал в ответ Оуэйн, беспомощно сжимая и разжимая кулаки.

– Воды, – прохрипел Росс. – Пить… в горле жжет.

– Вот, пейте. – Дейви быстро поднес кубок к губам Росса, но тот поперхнулся, так как не мог глотать. – Он не может даже пить.

– Он умирает, – прошептал Джайлз. – Мы должны что-то сделать.

Оуэйн сам дрожал.

– Что? Скажите мне что, и я…

– Впустите меня! – Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Меган, за ней бежал, запыхавшись, один из Кармайклов.

– Я не мог ее остановить, – сказал охранник.

– Убийца! – набросился на нее Эндрю.

Меган трясло, но она не отступила, уверенная, что он не тронет ее. Он и не тронул, но лишь потому, что сэр Оуэйн схватил Эндрю за руку, когда тот был уже около Меган, и заставил остановиться. Сэра Эндрю трясло от ярости и ненависти. Он прорычал:

– Если Росс умрет, я вас убью.

– Прекрасно. – Меган бросила свирепый взгляд на горой возвышающегося над ней мужчину. – Я прошу лишь дать мне возможность помочь ему. Если он не выживет, то я тоже не смогу жить.

– Красивые слова, но как вы спасете его? – осторожно спросил Оуэйн.

Она сама не знала, но не показала виду.

– Мы теряем время. Если бы я желала его смерти, то ничего бы не делала, а ждала, когда яд прикончит его.

– Значит, вы признаете, что его отравили, – проворчал Эндрю.

– Это и слепому ясно. – Все обратили свои взоры на кровать, где метался Росс, крича от боли, а Дейви тщетно пытался успокоить его. – По крайней мере я знаю, что ему дали. Я обыскала кладовку с травами и обнаружила, что из моих запасов исчез порошок сушеного осеннего шафрана.

– Ага! Выходит, яд был ваш! – воскликнул Эндрю.

Тут в разговор вмешалась подошедшая Крисси.

– Кто угодно мог сломать замок на сундучке с лекарствами и взять проклятое зелье, – объяснила она. – Это не дело рук Мег.

– Хватит болтать, – оборвала Меган. – Хотите – приставьте мне кинжал к горлу, но его единственная надежда – это я.

– Дайте ей подойти, – приказал Оуэйн, и все тотчас расступились.

– Я могу чем-нибудь помочь? – охрипшим голосом спросил Дейви.

Меган хотела было отказаться от его помощи, но поняла, что вдвоем с Крисси они не смогут держать такого крупного и сильного мужчину, как Росс, пока будут заниматься его лечением.

– Разденьте его до нижних панталон, – приказала она оруженосцу. – Затем возьмите у Крисси полотенца, разорвите их на длинные куски и привяжите его запястья и щиколотки к кровати.

Это распоряжение вызвало новое недовольство, но Меган было некогда спорить. Она только сказала:

– Он поранит себя, если будет так метаться.

Она знала, что он будет сопротивляться той неприятной процедуре, которую предстоит проделать, чтобы спасти ему жизнь.

Росс повернул голову на промокшей от пота подушке и увидел Меган.

– Ведьма, – выдохнул он, и глаза его потемнели от ярости.

Меган застыла, боясь, что он прикажет выгнать ее, а его люди по глупости так и сделают. Но он не успел больше ничего сказать, так как снова начал извиваться в конвульсиях.

– Скорее, – торопила она рыцарей Росса, стоявших с посеревшими лицами. Сама же занялась приготовлением лекарства, скромно отвернувшись, пока те раздевали Росса. Крисси без лишних напоминаний поставила котелок с травами на огонь. Это был настой из омелы и петрушки, чтобы поддержать сердце и облегчить боль в желудке. Но это понадобится позже. Сейчас же надо было поскорее очистить его от яда. – Держите ему голову, пока я буду вливать жидкость в рот, – распорядилась Меган, когда Росса прикрыли для приличия одеялом.

Как и следовало ожидать, он всячески сопротивлялся, насколько позволяли повязки, приковавшие его к постели. У нее сердце разрывалось при виде его страданий, но она не прекращала своих действий. Крепко зажав ему ноздри, она заставила его открыть рот и влила лекарство. Он стал давиться, но все же проглотил настой и свирепо посмотрел на нее.

– Крисси, держи эту миску около его рта. Дейви, будь наготове, повернешь его лицом к миске, когда у него начнется рвота.

– Это спасет его? – с тревогой спросил Дейви.

Меган вздохнула.

– Надеюсь, что спасет. Займись мы этим немедленно, уверенности было бы больше. А теперь… Будем делать, что сможем, и доверим богам остальное.

Промывание было неприятным и болезненным, но, к счастью, травы, которые она ему дала, подействовали быстро.

– Ведьма, – снова выдохнул Росс, когда с промыванием было покончено, и, беспомощно откинувшись на подушки, посмотрел на нее покрасневшими глазами. – Я никогда вам этого не прощу. – Веки его дрогнули, и он вроде бы заснул.

– А я никогда не простила бы себе, если бы потеряла вас. – От этой мысли Меган содрогнулась. – Быстрее. Он должен проглотить настойку омелы. Это поможет сердцу, если снова начнутся спазмы.

– Откуда вы столько знаете о ядах? – настойчиво требовал ответа Эндрю.

– В небольших количествах это не яд, – неожиданно осмелев, ответила за Меган Крисси. – Омелу используют при подагре, но при ее помощи можно избавиться и от нежеланного ребенка. Иногда женщина, желая скрыть свой позор, принимает слишком много омелы. А год назад одна из служанок отравилась шафраном. Когда нас с Меган позвали к ней на помощь, было уже поздно.

Оуэйн посмотрел на Росса.

– А как будет с ним?

– Это мы узнаем лишь через несколько часов, – мягко ответила Меган, подумав, что для него, если судить по ее прошлому опыту, это будут ужасные часы, полные страданий. Дева Мария, избавь его от них! Меган хотелось убрать с его лба потные волосы, но она не решилась, чтобы не разбудить его. – Боюсь, что это спокойствие обманчиво, – сказала она. – У него еще будут спазмы в желудке, судороги, он станет задыхаться, возможна горячка с бредом, прежде чем яд выйдет из него. – Если выйдет, добавила она про себя.

* * *

Рианнон. Прекрасная Рианнон. Она плясала среди теней, и ему было никак до нее не дотянуться. Прикрывшись только распущенными черными вьющимися волосами, доходящими ей до колен, она искушала его мельканием обнаженного тела. От страсти у Росса пересохло во рту, а низ живота пронзила острая боль, как будто в него всадили меч. «Рианнон, иди ко мне, любимая, – задыхаясь, охрипшим голосом позвал он. – Я хочу тебя, как никогда прежде».

Но она со смехом ускользала от него. «Поймай меня, и тогда я исполню все, что ты только пожелаешь».

Желание. Да, он желал ее так отчаянно, что едва дышал. Все внутренности у него сжались в комок и горели. И этот огонь могла погасить лишь она. «Я умру… умру без тебя». Он ловил ртом воздух и хотел кинуться к ней, но руки и ноги его были привязаны. Он сопротивлялся, борясь с теми, кто удерживал его.

«Будьте вы прокляты, пустите меня к ней. Рианнон!» – кричал он.

«Она дьяволица, – прошептал голос Оуэйна. – Она обольщает вас лишь для того, чтобы обмануть и отдать в руки людей своего отца».

«Нет!» – не согласился Росс, но предупреждение многократным звоном отдалось у него в голове.

«Глупец. – Темные зазывные глаза Рианнон стали жесткими, как кремень. – Я уже сделала это. Посмотри вон туда».

В клубящемся сером тумане, окутывавшем их, он увидел своих людей… тех, кого он сам завел в ловушку, расставленную отцом Рианнон. Кругом лилась кровь, кричали умирающие и ржали лошади. Сто человек погибли из-за того, что он поверил этой женщине. Сто душ у него на совести.

«Ведьма! Убийца! – Росс напряг все силы, чтобы схватить ее, разгоряченный теперь уже не страстью, а ненавистью. Но сдерживающие ремни были сильнее его воли и ненависти. – Я убью тебя».

Грудной издевательский смех Рианнон звучал из тумана. «Ты слишком слаб душой, чтобы убить женщину».

«Ты ошибаешься». Ее облик померк и исчез, а его место заняло другое, дорогое для него лицо.

«Поедем со мной на север на мою свадьбу». Лайон!

«Не езди, – молил Росс. Страх за брата был сильнее, чем муки от предательства Рианнон. – Сатерленды убьют тебя».

«Нет. Я женюсь на Сьюзан даже без согласия Эаммона. Она – воплощение всего, о чем я мечтал».

«Нельзя доверять женщинам. Она обольстит и предаст тебя».

«Я могу доверить ей свою жизнь», – ответил Лайон. Вдруг из его рта вырвался гортанный стон, и он упал к ногам Росса. Из раны фонтаном хлынула кровь – какой-то Сатерленд бесчестно поразил его в спину.

«Лайон!» – закричал Росс. Он хотел нагнуться к брату, но не мог. Изрыгая проклятья, он яростно боролся с путами, не пускающими его. Если бы только он мог закрыть рану и не дать вылиться крови, то спас бы Лайона. Он знал, что смог бы это сделать.

Но силы его таяли, а туман сгущался, засасывая его в черную пустоту. Он сопротивлялся, нанося удары и проклиная все вокруг, но тут темнота поглотила его.

– Мне кажется, что жар прошел, – прошептала Меган.

Сидя по другую сторону кровати, Оуэйн кивнул в ответ.

– Видит Бог, я не хотел бы пережить еще одну такую ночь.

– Аминь!

Наблюдать страдания Росса было сущим адом, но слышать, как он выкрикивает слова любви к другой женщине, – еще хуже. Кто такая эта Рианнон? Меган очень хотелось узнать, но старая привычка скрывать свои чувства не позволила ей это сделать, и вопрос болью засел у нее в сердце.

– Вам обоим надо поспать, – сказала Крисси, подойдя к Метан.

Верная Крисси. Без ее помощи Меган не вынесла бы этой ночи. И так уж руки и ноги у нее болели оттого, что она не разгибая спины прикладывала ему холодные салфетки, чтобы снять жар, или силой заставляла проглотить вонючий напиток.

– Ты иди, а я на всякий случай посижу с ним еще немножко, – проговорила Меган, потирая ноющее бедро.

– Ты же совсем выбилась из сил, – сказала Крисси, сама едва держась на ногах от усталости.

Но Меган пока не могла оставить Росса. Ее присутствие было необходимо. Если она уйдет и не станет следить за каждым его вздохом, у него может остановиться дыхание. Росс сказал бы, что это глупый предрассудок, но он спал и не мог посмеяться над ней. Когда он откроет глаза, она хотела бы быть рядом.

– Иди спать, Крисси.

– Минутку. Я провожу вас, – предложил Оуэйн. – А потом спущусь и скажу нашим людям, что лорд Росс вне опасности.

Меган слабо улыбнулась.

– Спасибо вам за помощь.

– Я мало что мог сделать. Росс умер бы, если бы вы не боролись за его жизнь, миледи, – сказал Оуэйн, и его прямота так напомнила ей Росса, что Меган чуть не расплакалась. Наверное, это от усталости, подумала она. – Дейви спит у двери, если что-нибудь понадобится.

Меган взглянула на своего больного.

– Нет, милорд теперь спит спокойно и не проснется еще несколько часов.

– Я думал о вас. Вдруг вы захотите поесть или еще что-нибудь.

Заботливость Оуэйна тронула ее, тронула и нежность, с какой он поддерживал Крисси за талию. Она не противилась этому и охотно оперлась на его руку. Когда у них это началось? Бедняжка Крисси была создана для семейной жизни. Но валлиец казался еще более крепким орешком, чем Росс.

Меган вздохнула и стала смотреть на Росса. В золотистом отблеске свечей, стоящих на столе около его кровати, он не выглядел таким свирепым и властным. Темные круги под глазами подчеркивали бледность лица, хотя черты его разгладились. Он выглядел на несколько лет моложе сурового и гневного мужчины, прибывшего в Кертхилл два дня назад.

Она ласкала глазами его большое тело, распластавшееся на кровати: широкие плечи и грудь были обнажены, одеяло покрывало его ниже пояса. Такой сильный, но сейчас такой уязвимый. Ее сердце переполнилось нежностью. Теперь, когда он вне опасности, ей хотелось, чтобы он оставался беззащитным, как дитя, хотя бы пару дней. Она использовала бы это время, чтобы укрепить связь между ними.

И словно ее мысли передались ему, ресницы его вдруг вздрогнули. Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее ясным взором без настороженности, а в голубой глубине она увидела как бы вторую половину себя, и всякое сомнение оставило ее: этот человек предназначен ей судьбой и выбран богами в супруги, он – ее единственная любовь…

– Вы, – выдохнул Росс, и чары рассеялись. Выражение его лица сделалось жестким. – Что случилось?

– Я спасла вам жизнь. – Нескромно, но чистая правда, а ей нужна любая возможность, чтобы завладеть его сердцем.

Он нахмурился и, быстро сообразив, сказал:

– Ваш «папа» знает, что мы нашли пещеру, и поэтому он отравил меня.

Меган тяжело вздохнула.

– А может, кто-нибудь другой. Хотя мне непонятно, кто сумеет отличить мяту от календулы. Тот, кто отравил ваше вино, знал, что делает, и знал, что вы будете умирать долго и мучительно. От дозы осеннего шафрана умирают три дня.

Он со свистом выдохнул воздух и поджал губы.

– Выходит, я второй раз обязан вам жизнью.

Скупая, но благодарность.

– Мое подвенечное платье готово, и я собираюсь надеть его через два дня на нашу свадьбу.

Ему стало стыдно.

– Меган, я не хотел вас обидеть.

– Но король ведь приказал нам соединиться, а мы желанны друг другу…

Боль, прозвучавшая в ее голосе, отозвалась мучением в душе Росса, так как, желая ее, он нарушал верность своей семье.

Как он желал ее! То, что их союз может принести ему радость, приводило его в смятение и порождало чувство вины. Это чувство вины сведет его с ума и постепенно разрушит и ее любовь. Лучше погубить в зародыше свое нечестивое желание.

– Для брака мало одной лишь страсти, – грубовато произнес он. – Необходимо уважение и…

– …доверие. – Меган вскинула руки. – Я дважды спасала вам жизнь и отвела в ту проклятую пещеру. Что еще я должна сделать, чтобы доказать, что стою вашего бесценного доверия и уважения?

Ему нечего было ответить. Недостойным оказался он. От страсти к Меган он предал собственную семью и свои представления о добре, зле и чести.

– Мег, это сложнее, чем просто…

– Нет, все очень просто. Вы лишаете нас будущего, так как считаете и меня виновной в смерти Лайона. – Страдание, звучавшее в ее голосе, перекликалось с мукой в его душе.

– Нет! – Росс хотел было сесть, но боль не позволила ему, и он упал на спину. Она сочувственно смотрела на него. – Вы не убивали Лайона…

– Но вы возлагаете на меня грехи моего отца.

Росс прерывисто дышал, мышцы свело от боли.

– Да, – не мог не согласиться с ней он.

– И это будет продолжаться даже после того, как отец Саймон соединит нас в законном браке? – спросила она, едва сдерживая слезы.

Росса это тоже мучило.

– Даже если мне удастся поверить женщине и я свыкнусь со своей виной, моя семья никогда не примет дочь убийцы Лайона.

– Но почему? Я ничего плохого не сделала вашему брату. Он пришелся мне по душе. – Меган охватило отчаяние. – Это из-за Рианнон? Вы чувствуете себя виноватым из-за того, что предпочли бы жениться на ней? – выпалила она.

Пораженный, Росс мрачно спросил:

– Откуда вам известно ее имя?

– Вы выкрикивали его в бреду.

– Никогда больше не повторяйте его.

Чем она была для тебя? Но Меган не посмела спросить, боясь того, что может узнать. Может быть, Крисси удастся выведать что-нибудь у Оуэйна.

– Я устал. – Со страдальческим выражением лица Росс отвернулся к стене, как бы давая понять, что она ему не нужна.

Меган содрогнулась. Как бы ее замужняя жизнь не стала повторением жизни ее матери. Ее передернуло, когда она представила череду грядущих лет без любви: унылых, неприветливых, похожих на продуваемые ветром вересковые пустоши.

Глава девятая

– Милорд, вы куда?

Черт! Росс остановился и бросил сердитый взгляд на троих мужчин, с громким топотом устремившихся вслед за ним по лестнице: это были Оуэйн, Дейви и Сим, охранник, которому Росс строго приказал стоять на посту.

– В отхожее место, – проворчал Росс. Он был не в духе после того, как целый день проторчат в четырех стенах.

Телохранители остановились и переглянулись.

– Леди Меган сказала, что вам нельзя вставать, – проговорил Дейви.

Оуэйн кивнул в знак поддержки.

– Леди Меган сказала, что вы еще слабы и от раны в плече, и от отравления…

– Ничего подобного. – На самом деле он ощущал слабость, но если целый день валяться в постели, то чего же ждать еще?

– Вы забыли о том, что было вчера? – не унимался Оуэйн.

– Я все помню, – ответил Росс, но большая часть происшедшего смешалась у него в голове, став общим кошмаром ужаса и боли. Он помнил, что у него были желудочные колики и нестерпимо хотелось пить. Помнил, как задыхался и как ему в опухший рот силой вливали горькую жидкость. Ему мерещилась Рианнон, а этого не случалось уже несколько месяцев, и еще… Лайон, который снился ему очень часто. – Я все помню, – повторил он, думая о Меган.

Она любит его. Он увидел это в ее глазах, когда проснулся, а она бодрствовала у его постели. Тогда ему захотелось позволить себе отдаться чувствам, окунуться в ее любовь, освещавшую все кругом сиянием надежды и мечты. Но вмешался холодный рассудок. Что он может ей предложить? Его семья станет избегать ее, а он будет винить себя каждый раз, заключая ее в объятия. Смелая, веселая Меган заслуживает лучшей доли, чем ненависть окружающих и его угрызения совести. Он уже смирился с тем, что она волнует его больше, чем это разумно допустить. Таков крест, который он понесет сам. Он не подаст ей больше никакой надежды, чтобы не обременять крестом еще и ее.

Оуэйн смачно выругался, и это нарушило невеселые мысли Росса.

– Яд, должно быть, ударил вам в голову. О чем вы думаете, разгуливая один, когда убийца на свободе?

– Наверное, ты прав. Но если я еще раз услышу: «Леди Меган сказала», то отправлю вас всех домой. Я не забыл, как вы по ее приказу привязали меня к кровати.

– Это же для вашей пользы, – пожал плечами Оуэйн.

– Я не желаю, чтобы за мной ухаживали, как за ребенком, и заставляли пользоваться проклятым ночным горшком. Это унизительно. – На подгибающихся ногах он стал спускаться по узкой винтовой лестнице. Шаркая ногами по каменным ступеням, люди Росса упрямо шли за ним следом. – Скорее бы вернуться домой, где можно ходить спокойно.

Росс дернул ручку двери, которая с металлическим скрежетом распахнулась, и вышел во двор. Солнце только что село, и кругом был полумрак. Кое-где колыхалось пламя факелов, бросая зловещие отсветы на две одинаковые башни и надворные постройки.

Запрокинув голову, Росс уставился на свет высоко в окне башни, что выглядела поновее.

– Эаммон спускался вниз?

– Нет. – Оуэйн переминался с ноги на ногу. – Мне это не нравится.

– Это неестественно даже для мужчины, которому вскружила голову любовница.

– Он просто избегает вас, потому что по его лицу вы поймете, что он виновен, – вставил Дейви.

– Может быть. – Росс дрожал и пытался убедить себя, что это от вечернего холода, а не от предчувствия беды, витающего в воздухе. – Нашим людям удалось что-нибудь разузнать, пока я лежал взаперти?

– Ничего. И корабля нигде нет, – сказал Оуэйн. Они направились к отхожим местам позади башни. Пять валлийцев в темных одеждах шли впереди, а Дейви и Сим держались сзади. – Никто не приходил ни в домик портного, ни в хижину со складом, кроме двух человек, живущих там, – на одном дыхании доложил Оуэйн, испытующе глядя на Росса. – Завтра свадьба, а мы ничего не выяснили, чтобы обвинить Эаммона в причастности к смерти Лайона или доказать, что он грабит им же потопленные суда. Что вы будете делать?

– Женюсь на ней. Разве у меня есть выбор?

– Крисси говорит, что ее сестра – сущий ангел, лечит больных и к тому же бард. Крисси говорит…

– Ах, Крисси? – Росс вопросительно поднял бровь. – Тебе приглянулась маленькая светловолосая девчонка?

– Крисси не девчонка, – сухо ответил Оуэйн.

– Ого!

– Все не так, как вы думаете. Вы же знаете, что я не могу жениться, пока не отомщу Долголленам и не верну семейные земли.

– Ты собираешься жениться, Оуэйн?

– Я не могу, хотя она и мила, как валлийка. – Это прозвучало высшей похвалой. – Я влюбился в нее так же быстро, как вы в Меган.

– Я не влюблялся. – Россу была неприятно лгать. – Я вынужден жениться на ней ради спасения клана и постараюсь не падать духом.

Но Оуэйна было не одурачить.

– Я только рад, что вы заинтересовались женщиной. Я думал, после Рианнон…

– Похоть, и больше ничего.

– Ну, если вам хочется, чтобы это было так…

Взор Оуэйна потемнел, когда он вспомнил о своем собственном несчастливом прошлом.

– После смерти Элен мне никого не хотелось. – Тут улыбка слегка коснулась его губ. – Но эти женщины из клана Сатерлендов знают, как завладеть мужским сердцем.

– Оуэйн, – Росс в изумлении уставился на него, не веря своим ушам, – ты только вспомни, что произошло с Лайоном… и с нами с тех пор, как мы здесь: за два дня два покушения на мою жизнь.

– И каждый раз ваша леди Меган спасала вас, – усмехнулся Оуэйн. – У нее сердце воина… она настоящая львица.

– Она упряма, горяча и непредсказуема и превратит мою жизнь в ад. – А вдруг в рай, подумал он. Нет! Он отбросил эту коварную мысль. – К тому же ей будет очень горько – ненависть моего отца сокрушит ее.

– Вы любите ее, – стоял на своем Оуэйн, хотя Росс отрицательно покачал головой. – Иначе вам было бы наплевать на ее чувства.

– Я просто ей благодарен – она дважды спасла мне жизнь, – чуть не закричал Росс. На что Оуэйн мягко заметил:

– Только глупец лжет сам себе. Не ожесточайте свое сердце против Меган только из-за предательства Рианнон. Та была дьяволица, а эта…

– …ангел, – насмешливо сказал Росс.

– Росс Кармайкл! – Раздавшийся голос вовсе не звучал небесной кротостью. Прежде чем Росс успел скрыться, из темноты появилась Меган. – Далеко ли вы собрались? – строго спросила она, уперев руки в бока, откинув назад голову со сверкающими в свете факелов глазами.

Великолепная женщина, была его первая мысль. Затем рассудок взял верх. Если он сейчас хоть чуть-чуть размякнет, то ему конец.

– В отхожее место. Вы и туда со мной пойдете?

– Если вам будет угодно. – Она пожала плечами и слегка улыбнулась. – Но поспешите, иначе ваш обед остынет.

Желудок Росса сжался от мысли о еде.

– Я не голоден.

– Упрямец. Вам необходимо вернуть себе вашу силу. – Она больше не улыбалась. – Я приготовила кашу и испекла хлеб – для желудка это полезно, а сэр Эндрю не отходил от меня, чтобы убедиться, что еда не отравлена.

– Да как он посмел после всего того, что вы для меня сделали прошлой ночью! – возмутился за нее Росс.

От улыбки у Меган на щеке появилась ямочка.

– Ваше доверие очень лестно, милорд, но сэр Эндрю его не разделяет. Он и сейчас у вас в комнате – сторожит еду. Так что поторопитесь… туда, куда вы собрались.

Она приподняла бровь, а его от неловкости бросило в жар.

Ни одна женщина до сих пор не вгоняла его в краску.

– Дейви, останься с леди Меган, – проворчал Росс. Она больше похожа на колдунью, а не на ангела, подумал он и поспешил в сторону отхожего места. Оуэйн следовал за ним по пятам.

Но дело шло к тому, что скоро она станет именно его маленькой колдуньей. Боль пронзала его внутренности, но он не знал, яд ли продолжает действовать, или его разрывают на части противоречивые желания.

Выругавшись, Росс сплюнул, но горький привкус неудачи во рту остался. Если не произойдет чуда, завтра он женится на женщине, которую страстно желает, но никогда не сможет полюбить. Он уедет из Кертхилла, а смерть брата так и останется окутанной тайной, более мрачной и неразгаданной, чем темная башня, где прячется лэрд.

* * *

Была почти полночь, когда Комин через задние ворота вышел из Кертхилла. Море бурлило, словно ведьмин котел, а черные пряди облаков медленно плыли по небу, то и дело закрывая бледную луну. Лишь этот мерцающий свет помогал Комину пробираться по каменистой тропе на берег. Мокрый песок отлива заглушал его шаги.

Когда он подошел к утесу, из-за темных скал появилась высокая грузная фигура, и у Комина зашевелились волосы.

– Вы почти не опоздали, – недовольно пробурчал Дуглас.

– Люди Кармайкла начеку. Мне понадобилось время, чтобы улизнуть, – ответил он.

– Я думал, что вы с ним разделались.

– Кое-что помешало, – процедил сквозь зубы Комин, сжав кулаки, чтобы совладать с гневом. Опять Меган! И за это она тоже ответит, но прежде он должен что-то придумать. – Завтра Кармайкл женится на Меган, и вскоре после свадьбы они уедут.

Меган не захочет покинуть Кертхилл, не связавшись с сестрой. Люди Комина день и ночь следили за ней, так что, когда она решится на этот шаг, ее посланник приведет Комина прямо к Сьюзан. Очень скоро он получит то, что ему причитается… любой ценой.

Капитан выругался и стал смотреть в море. Легкий ветер откинул длинные волосы с его мясистого лица.

– Приближается шторм. Надо сегодня ночью загрузить корабль и отплыть в Лондон с приливом, если я хочу попасть туда вовремя с товарами, заказанными Дэнби.

– Это слишком рискованно. Кругом люди Кармайкла. Бьюсь об заклад, он знает о пещерах. Пока что он ничего не предпринял, лишь поставил человека сторожить покои Эаммона. А это значит, что он считает Эаммона виновным, но не может этого доказать. Мы не должны сбивать Росса с этого пути. Корабль будет стоять до тех пор, пока Росс вместе с лордом Найджелом не уедут.

– «Ястреб» – мой корабль. Куда ему плыть и когда, приказываю я, – огрызнулся Дуглас. – А Дэнби найдет другого поставщика, если мы не появимся с обещанным товаром.

– Плевать, если мы и лишимся пары заказов. Мы подождем.

– Ждите, если хотите… а я отплываю.

Они стояли вплотную и свирепо смотрели друг на друга. То, что Комин стоял выше Дугласа, не давало ему большого преимущества. Бардолф Дуглас был крупнее и сильнее. Ходили слухи, что он однажды убил человека голыми руками, поссорившись за чашей эля. И Комин верил этому. Близко посаженные черные глаза Дугласа были жесткими, как кремень, и беспощадными, как врата ада.

– По крайней мере подожди до завтра, пока все будут на свадьбе. – Комин презирал себя за то, что ему приходилось упрашивать. Когда Маккейи уничтожали Макдоннелов, ему пришлось молить о собственной жизни, и он поклялся никогда больше не пасть так низко.

Дуглас сплюнул в песок и проворчал:

– Во сколько?

– Свадьба назначена на пять часов пополудни.

– Ладно. Тогда я начну погрузку. Мы отплывем в полночь.

– Согласен. Народ будет в замке, празднуя бракосочетание любимой хозяйки. Кармайкл наверняка подтянет побольше людей на случай нового покушения на свою жизнь.

– Хорошо. Если кто-нибудь из его людей будет слоняться по деревне, мы найдем их и заставим замолчать… навсегда.

– И никто ничего не узнает, а вы тем временем будете далеко. – Комин облегченно вздохнул. Когда корабль Дугласа уплывет, то вместе с ним исчезнут все доказательства пиратства. Декларации судового груза с потопленных кораблей находились у Дугласа в каюте, а товары – в трюме. – Теперь моя единственная забота – это вытащить старика на свадьбу. Эаммон нигде не появляется, и даже этот пропойца Найджел стал беспокоиться. А уж если лэрд не появится даже на свадьбе дочери, то начнутся расспросы.

– Опиум коварная штука. Я предупреждал вас, когда вы затевали это. А Эаммон принимает его уже долго, и это сильно навредило его здоровью. Скоро он дойдет до такого состояния, что станет нам не нужен. – Дуглас нахмурился. – Мой совет – сегодня ему ничего не давать, затем утром дать немного, чтобы он был достаточно оживлен, но не трясся и не впал в оцепенение.

Комин кивнул. Здесь Дуглас был знаток. Он видел, как пользуются опиумом на Востоке, и первым предложил его для их общих целей. Он же и купил опиум для Эаммона, чтобы превратить его в их заложника.

– Стало быть, все улажено, – подвел итог Комин.

* * *

День свадьбы Меган начался с неприветливого серого и промозглого рассвета. Но, казалось, даже угроза дождя не могла испортить ей настроение. Она поднялась на заре и стала носиться по комнатам, словно потерявшийся цыпленок, докучая служанкам десятками противоречивых просьб.

– Все-таки мне кажется, что тебе следует надеть голубое, – сказала Крисси. Они с леди Мэри часами вышивали золотыми нитками замысловатый узор из листьев и прикрепляли бусинки жемчуга вокруг выреза на шее и по подолу. Работой над нижним одеянием она тоже осталась довольна: это было плотно облегающее платье янтарного цвета. – Золото подчеркнет твои светлые волосы, а голубое придаст белизну коже.

– Оно красивое, но… – Сидя на табуретке около камина, Меган наморщила лоб. – Дай мне снова взглянуть на красное. – Она хотела встать и вскрикнула, так как деревянный гребень застрял в мокрых волосах.

– Если вы не перестанете прыгать, то останетесь лысой, – раздраженно сказала дородная седовласая женщина, служанка Меган со дня ее рождения.

Меган со вздохом опустилась на табурет.

– Почему сегодня все тянется так долго и все получается кое-как?

Крисси обменялась понимающим взглядом с леди Мэри поверх головы Меган.

Кровать, на которой Крисси спала вместе с сестрой с тех пор, как приехала в Кертхилл, утопала под огромным количеством ослепительно яркой одежды: шелковые нижние платья, бархатные верхние. С самого раннего утра Меган начала их примерять, мучаясь нерешительностью и отвергая то одно, то другое, как недостаточно подходящие для такого случая.

Леди Мэри сложила малиновое верхнее платье и слегка улыбнулась.

– Ты волнуешься, дорогая.

– Я не волнуюсь, мне просто холодно. – Дрожа, Меган обхватила себя руками – на ней была только тонкая льняная рубашка. – Как вы думаете, Росс уже увидел мой подарок?

– Дженит вернулась час назад и сказала, что отдала одежду из рук в руки его оруженосцу, – мягко ответила мать.

– Может быть, она ему не подошла. – Меган покусывала уже накрашенные губы. – Или не понравилась.

– Пусть не придирается – ведь ты провела полночи, заканчивая ее, – ворчливо заметила леди Мэри.

Меган же печально улыбнулась.

– Не будь я такая неумелая швея, то закончила бы все давным-давно.

– Тем более он должен оценить твой труд, – фыркнула леди Мэри. – Но все мужчины – неблагодарные животные. Женщина отдает ему лучшие годы своей жизни, вынашивает его детей, готовит ему, согревает в постели… и что потом? Стоит ей немного состариться, как он бросает ее, словно ненужную вещь.

– О, мама!.. – Глаза Меган наполнились слезами.

– Меган, выбери же платье, – вмешалась Крисси, пока дело не приняло худший оборот. Хватит того, что лорд Росс не очень-то жаждет жениться на ней. Ни к чему ей еще материнские жалобы. Хотя Оуэйн сказал, что Его светлость просто не хочет признаться, даже самому себе, насколько он увлечен Меган. Крисси вздохнула, надеясь, что валлиец лучше знает своего хозяина. – Мне самой больше нравится голубое. А что вы скажете, тетушка?

Служанка поднесла Меган верхнее платье, а леди Мэри сморгнула слезы и кивнула головой.

– Спасибо тебе, Крисси. Я просто не знаю, что такое со мной сегодня.

– Это нервы. Думаю, что мы все волнуемся.

– Эаммон должен соблюсти приличия и спуститься сегодня вниз, – продолжала леди Мэри. – Если в день свадьбы он расстроит Меган, я никогда ему этого не прощу.

Крисси глядела на Меган, на ее улыбку и сверкающие глаза. Ее счастье сияло, словно путеводная звезда, несмотря на волнение. Со стороны Эаммона будет преступлением и черной неблагодарностью, если он не появится именно в этот день – ведь Меган была такой преданной дочерью.

– Она любит лорда Росса, – сказала Крисси.

– Да. Тем хуже, потому что он не любит ее.

– Со временем полюбит. Судя по словам Оуэйна, лорд Росс сам не знает, чего он хочет.

– Все мужчины хотят детей… сыновей, наследников.

– О, тетушка. Я забыла о… том самом. – По правде говоря, Крисси не хотелось думать о других последствиях несчастного случая с Меган, кроме хромой ноги. Бросив быстрый взгляд на Мег, она спросила: – Вы ей скажете?

Леди Мэри покачала головой и отвернулась.

– Я… такая трусиха. Десятки раз я собиралась ей сказать, но… у нее было так мало радости в жизни, и она всегда была такая чудесная, что я… просто не смогла…

– Ей надо сказать правду, – мягко настаивала Крисси. – Пока она не собиралась замуж, это не имело значения, но сейчас…

– У многих женщин никогда не бывает детей, – ответила ей тетка.

– Скрывать от нее – нечестно.

– А что честно в этой жизни? – спросила леди Мэри. – Если я сейчас скажу об этом Мег, то она почувствует себя обязанной рассказать лорду Россу, а он ухватится за эту возможность, чтобы отвергнуть ее. Как ты думаешь, неужели я хочу, чтобы Мег испытала это снова? К тому же жизнь здесь, где она разрывается между Эаммоном и мной, просто убивает ее. Будет лучше, если она уедет и станет жить у Кармайклов.

– О чем вы там шепчетесь? – спросила Меган. – Что-нибудь случилось? Только не говорите, что вы разрешили поварихе сделать гадкие марципановые фигурки нас с Россом и украсить ими свадебный пирог.

– Конечно, нет, – быстро проговорила леди Мэри. Но Меган было не обмануть.

– Мама, что случилось? – Увернувшись от гребня служанки, Меган встала. – Отец не придет на мою свадьбу?

– Н-нет, – запинаясь, проговорила мать. – То есть я надеюсь, что придет.

– Тогда что-то случилось с Россом. Он уехал, чтобы только не жениться на мне.

– Нет! – одновременно произнесли леди Мэри и Крисси.

Но что-то было не так, и Меган это чувствовала.

– Мама, скажите мне, в чем дело.

Стук в дверь спас мать от ответа.

– Мег, это от лорда Росса.

Леди Мэри закрыла дверь и повернулась к Меган, держа в руке маленький сундучок.

– О! – Все позабыв, Меган взяла подарок жениха. Замысловатая резьба украшала верх и стенки сундучка. Внутри он был выложен красным бархатом, на котором ярко выделялось золотое филигранной работы ожерелье, тонкое и изящное, как паутинка. – Посмотрите, а в середине янтарь, – с благоговением прошептала Меган.

– Это на счастье. – Крисси поцеловала ее в щеку.

– Я просто удивлена, что Росс сделал мне подарок, учитывая его чувства к нам, Сатерлендам, и нежелание жениться.

– Оуэйн уверен, что все будет хорошо.

– Ой, Крисси, в самом деле? – Вчера было такое мгновение, когда она могла поклясться, что она… ему небезразлична. Потом начался этот неприятный разговор о доверии, вине и о Рианнон. – А Оуэйн рассказал тебе о Рианнон?

Крисси покачала головой.

– Оуэйн считает, пусть Росс сам все тебе расскажет. Он думает, что Росс привязан к тебе больше, чем кажется ему самому.

– Не подавай ей ложных надежд, – вмешалась леди Мэри.

– Вы, конечно, правы. – Меган вернулась к очагу сушить волосы. Но надежда не умирала. Она поднимала ее дух в бесконечные часы ожидания, пока звук рога не собрал всех на брачный обряд. – Я думала, это время никогда не наступит. – Нетерпение подгоняло Меган, когда она торопливо спускалась по ступеням башни во двор. Крисси, мать и кучка хихикающих служанок едва поспевали за ней.

Огромная толпа красочно разодетых Сатерлендов расступилась, чтобы дать ей пройти. Слышались приветственные возгласы и пожелания счастья. Меган чуть не забыла, что надо идти медленно, чтобы не хромать. К часовне она подошла, задыхаясь от волнения.

Но где жених, которому положено встретить ее у двери?

– Вы не видели лорда Росса? – тревожно спрашивала Меган, встав на цыпочки и вглядываясь через головы свадебных гостей. – Может быть, он не понял и ждет меня внутри? – Приподняв юбки, она хотела войти в часовню.

Крисси схватила ее за руку.

– Это дурная примета – переступить порог часовни без своего жениха.

– О Господи. – Меган, споткнувшись, сделала шаг назад. Как же она, бард, могла это забыть? – Пожалуйста, поищи его.

Этого делать не пришлось. В дверях появился Росс – он был необыкновенно красив в черных бархатных верхних одеждах и тунике, подчеркивающей голубизну его глаз. Эти глаза широко раскрылись от изумления, когда он оценивающим взглядом окинул ее с головы до ног, отчего у нее стало покалывать кожу.

– Да вы очаровательны, – сказал он.

– С-спасибо… за ожерелье, – Меган даже стала запинаться от внезапного смущения.

Он улыбнулся – и словно взошло солнце и влило в нее свои лучи.

– Туника и верхнее платье, которое вы сшили, прекрасно подошли. Пойдемте. – Он протянул руку.

На Меган нашло оцепенение. Она шагнула было вперед, но тут же остановилась.

– Не могли бы вы выйти и сопроводить меня…

– Зачем?

– Это один из наших обычаев. – Ей очень не хотелось испортить такое хорошее начало церемонии упоминанием о суевериях. За ее спиной народ смеялся, называя ее строптивой невестой. Меган готова была провалиться сквозь землю, но помощь явилась совершенно неожиданно, и от человека, от которого ее менее всего можно было ожидать.

– Я постараюсь объяснить, – вмешался Комин, обойдя лорда Найджела. – Есть старое поверье, что невеста, которая перейдет порог одна, проживет замужнюю жизнь в одиночестве.

– Суеверная чушь, – проворчал лорд Найджел.

Меган глядела на порог так, как будто там лежала змея.

Дотронувшись до янтарного амулета, она произнесла:

– Я хочу угодить вам, милорд, но…

Чары, видно, подействовали, так как Росс согласно кивнул и переступил каменный порог.

– Я ведь вам кое-чем обязан, – сказал он, взял ее под локоть, и они вошли внутрь часовни.

– Вам уже не так противна мысль о женитьбе? – прошептала она. Неужели амулет обладает такой силой?

– Мудрый человек прекращает борьбу, когда видит, что ничего не изменишь. – Ответ прозвучал холодно и разумно, но огонь его глаз согрел ее вплоть до кончиков пальцев на ногах, обутых в кожаные туфли. Надежда придала легкость ее шагам, когда он вел ее по проходу часовни.

Теперь только бы пришел отец, тогда день был бы замечательным. Но, подойдя к алтарю и оглянувшись через плечо, она увидела, что кресло с высокой спинкой в первом ряду пусто. Что ж, и на одно-то чудо в день не так легко рассчитывать!

– Давайте мы развяжем ваши ленты, – хором произнесли деревенские девушки и, подойдя, ослабили шелковые шнурки, которые стягивали верхнее платье Меган.

Столько же юношей стали расстегивать Россу пояс. Он, как и следовало ожидать, начал возражать.

– С меня упадет одежда, – протестовал он, и Меган стала объяснять ему смысл этого ритуала: он показывает, что они оба свободны от каких-либо других уз, лишь узы брака, скрепленные церковным обрядом, привяжут их друг к другу навсегда.

– Они не развяжут того, на чем держатся одежды, и проследят, чтобы все было снова завязано прежде, чем мы вернемся в замок, – сказала Меган.

Чудо из чудес! Он согласился с ней. У них за спиной раздался вздох облегчения собравшихся горожан.

Как проходила сама церемония, Меган помнила плохо. Когда ей велели, она опустилась на колени и, склонив голову, шептала свои собственные молитвы: просила дать ей силу, терпение, удачу. Они ей понадобятся, чтобы брак с этим загадочным человеком оказался счастливым.

Наконец все было закончено. Отец Саймон провозгласил их мужем и женой.

– Вы можете поцеловать новобрачную, – радостно сказал он.

Меган послушно подняла лицо, ожидая рассчитанного на публику холодного прикосновения его губ, но ощутила крепкий, теплый, властный поцелуй. Она подавила вздох удивления, когда он застонал от страсти. Ей хотелось, чтобы поцелуй длился дольше, но он поднял голову и хрипло произнес:

– Я никогда не говорил, что вы мне нежеланны.

От этих его слов у Меган дрожь пробежала по спине. Пахнущий ладаном воздух струился вокруг них. От страсти глаза Росса потемнели и стали синими, и она увидела в них чувство вины, которое он не мог скрыть.

– Пойдем, ваши люди ждут.

У Меган ком встал в горле, и она лишь кивнула в ответ. Взгляд ее затуманили сладостно-горькие слезы. Она обернулась к прихожанам и увидела отца, сидящего в тени, в дальнем конце первого ряда скамей.

– Папа! – Меган хотела подбежать к нему, но Росс крепко держал ее руку в своей. К счастью – так как она заметила рядом с отцом самодовольно улыбающуюся Филис. – Как он посмел…

– Он – лэрд и хозяин здесь, – напомнил ей Росс жестко. – Но любой человек, который может так опозорить свою жену и дочь, несомненно, способен и на худшее.

На убийство, не договорил Росс, а у Меган на этот раз не было желания защищать отца.

– Я, наверное, должна быть благодарна за то, что он вообще пришел.

– Лично я благодарен. – Пока юноши и девушки снова затягивали шнурки на одеждах новобрачных, Росс сказал несколько решительных слов по-валлийски Оуэйну, затем повернулся к Меган. – Улыбайся. Не показывай ему, что он обидел тебя, – сказал он ей на ухо, почти касаясь ее лица. Его теплое дыхание подействовало ободряюще. Меган была тронута такой заботой.

– Он больше не сможет меня обидеть. Только у тебя есть на это власть.

Эти слова Меган не давали Россу покоя и угнетали его, пока новобрачные, окруженные шумной толпой Сатерлендов, возвращались обратно в зал.

– Мне помнится, что Эаммон был крупнее, – сказал лорд Найджел, когда они поднялись на возвышение и уселись за стол.

– Он очень изменился с тех пор, как умер наш сын, – холодно ответила леди Мэри. – Но я согласна, что он похудел и… поседел. И посмотрел сквозь меня, словно не узнал. – Голос ее прервался. Бедняжка, она все еще любила своего неверного мужа.

Росс нахмурился. Ему вид Эаммона показался странным: впалые, пылающие щеки, неестественный блеск в покрасневших глазах. Взгляда Росса он избегал. Что это – вина, угрызения совести? Может быть, но все равно странно.

– Папа не пришел сюда, – грустно произнесла Меган. – Я знаю, это чтобы мама не расстраивалась из-за Филис, но все-таки…

– Как – не пришел? – Росс старательно поискал глазами Эаммона, оглядывая стол на помосте и весь зал, но того действительно не было. Он приподнялся в кресле, чтобы предупредить Оуэйна и Уи Уота, но те уже входили в зал. По выражению их лиц Росс догадался, что они кое-что разузнали, и ему не терпелось выяснить, что именно.

– Ты подпрыгиваешь, словно муха на горячем песке. Я думала, что только новобрачная нервничает, – поддразнила его Меган.

– А ты нервничаешь? – спросил Росс, избегая прямого ответа.

– Да. – Кончиками пальцев она благоговейно дотронулась до ожерелья, застенчиво опустив глаза. – Но янтарь обладает сильными чарами. Благодарю тебя. Я не ожидала никакого подарка.

Она и не получила бы его, это Оуэйн убедил Росса не быть глупцом и не обижать Меган. В будущем их ждут трудности, а из их брака, может, ничего не получится, но он ведь согласился на этот брак, а если он станет сердиться и придираться к своей невесте, то все равно ничего не изменит. Росс понимал, что такое долг, и поэтому он обрыскал всю деревню в поисках подарка.

– Я не разбираюсь в чарах, но золотая нить подходит к твоим волосам.

– У вас душа поэта, милорд, – улыбнулась в ответ Меган, а глаза ее сверкали сквозь пушистые ресницы.

Нет у него души. Если бы была, то он не стал бы на ней жениться, даже ради спасения своего клана. Бедняжка Мег. Она заслужила лучшей доли, чем та, которая ожидает ее с ним.

Дейви наклонился, чтобы разлить вино, и прошептал Россу на ухо:

– Уи Уот нашел какие-то бумаги, но сказал, что они подождут, пока не закончится пир.

Росс кивнул и взглянул на сияющее лицо Меган. Горло у него сжалось. Господи, как ему не хотелось причинить ей боль.

Раздался возглас, оповещающий о подаче угощений. Впереди шла Крисси, а за ней бесконечная цепочка слуг, несущих дымящиеся блюда. Еда была не столь изысканна, как на свадьбах в Южной Шотландии, но вполне обильная: жареный кабан, оленина под соусом; разнообразная дичь едва умещалась рядом с тушеным мясом, корзинками лепешек и кувшинами с элем и вином. Кое-что из еды было Россу знакомо: специальные свадебные пирожки, пирожки с мясом. Но хаггис[7] он не стал есть. Некоторые блюда оказались ему в новинку.

– Что это? – спросил он, указывая на пудинг.

– Студень из каррагена.[8] – Меган почерпнула немного своей ложкой и предложила ему попробовать. Содержимое было зеленого цвета и плохо пахло. – Это не рыба, – заверила его Меган, когда он отвернул нос. – Это – морская водоросль, сваренная в молоке.

Рядом с тревожным видом стояла повариха, поэтому Россу пришлось пригубить кушанье и признать его вкусным.

– Значит, и ты можешь сказать неправду, чтобы не обидеть кого-нибудь, – сказала Меган, когда счастливая повариха отошла.

Росс начал было возражать, затем вздохнул.

– Несколько дней назад ты назвала бы это добротой, а не обманом.

Они оба рассмеялись, и к ним присоединились окружающие. Одни блюда сменялись другими, и пир продолжался. Но Росс не мог полностью отдаться счастливому событию и расслабиться. Если он не глядел на улыбающееся лицо Меган, то всматривался в шумную толпу Сатерлендов. Хотя они и выглядели безобидными, словно выводок непослушных щенят, он не мог отделаться от мысли, что где-то среди них ест, пьет и смеется убийца его брата.

Краем глаза он видел, что Меган следит за ним, ее лицо нежно очерчивал золотой блеск свечи. Она любила его. То, что сегодня ночью они соединятся, скрепит их узы… по крайней мере для нее. Как только она станет принадлежать ему телом и душой, она доверит ему тайну сестры и отведет его к ней. И как бы ни было ему не по нутру использовать ее, он знал, что пойдет на это. Я помирюсь с ней, поклялся он и изумился тому, насколько важны стали для него ее чувства. И снова раздался радостный возглас. Блюда с едой унесли, столы сдвинули к стене, а музыкантов, развлекавших своей игрой пирующих, сменили фокусники, метатели ножей и акробаты.

– Это похоже на Эдинбургскую ярмарку, – улыбаясь, сказал Дейви, наливая Россу разбавленного водой вина. Это вино он сам купил в городе и рьяно оберегал его.

Не успел последний метатель бросить нож, как кто-то потребовал, чтобы бард рассказал историю. Меган покраснела и стала отнекиваться, но родичи знать ничего не хотели и не успокоились до тех пор, пока она не спустилась с возвышения и не уселась в кресло посередине зала. Наверное, нога у нее все еще болит, решил Росс, видя, как она неуверенно ступает. Ему опять стало стыдно. Черт, он настолько погряз в собственных болезнях и трудностях, что ни разу не спросил, как она себя чувствует.

Но тут она стала вещать, и Росс забыл обо всем. Он слышал лишь ее чистый, неотразимый голос, заполнивший собой все пространство среди притихшего люда. Словами, звуками своего голоса, движением рук и мимикой она захватила их воображение и отправилась вместе с ними в путешествие в те времена, когда боги ходили по земле под видом людей. Когда она заканчивала повествовать о последнем чуде, совершенном Фионном Маккумхейлом и его великанами, ее голос перешел в шепот. Наступила тишина. Слышался только шум морских волн, разбивающихся о далекие скалы, – своеобразные аплодисменты, которые тут же перекрыл топот ног многочисленных Сатерлендов.

Какая необычная женщина, подумал Росс, пристально глядя на ее гордый профиль, когда она принимала благодарность родичей. Свет факела освещал ее склоненную голову, бросал отсвет на золотистые волосы и золотое ожерелье, превращая слезы на щеках в серебряные ручейки. Она повернулась и посмотрела на него. Росс был тронут и сказанием, и ее красотой. Он поднялся и хотел подойти к ней, но его опередила группа маленьких девочек. Взвизгивая и хихикая, они положили венок на голову Меган, взяли ее за руки и подняли с кресла. Тут их поглотила толпа.

– Это, наверное, какой-то языческий обряд, – сказал Росс.

– Вам не нравится? – Леди Мэри едва повернула к нему голову, словно у нее затекла шея.

– Меня не воспитывали на подобных… – он чуть не сказал «глупостях»; но теперь ему так не казалось, – верованиях, – нашелся он.

Леди Мэри улыбнулась, ее строгое лицо смягчилось, и стало видно, что когда-то она была красавицей.

– Я тоже смотрела свысока на обычаи горцев, когда впервые попала сюда. Но общие легенды связывают воедино этих свирепых, воинственных людей.

– Да, такие они и есть, – согласился вполне миролюбиво Росс. – Я мог бы даже полюбить этих диких, буйных Сатерлендов.

– Если бы только вы не считали Эаммона виновным. – Леди Мэри нерешительно продолжила: – Смерть нашего сына изменила Эаммона, но я уверена, что он не способен убить человека или приказать это сделать только из-за того, что он не желает видеть его своим зятем.

Да что же такое есть в этом Эаммоне, если он внушил подобную преданность женщине, которой нанес обиду?

– Может, была другая причина?

– Нет. Что еще может быть? Сначала Лайон понравился Эаммону, но, когда мы вернулись в Кертхилл, он вдруг передумал и не дал согласия на его брак со Сьюзан. – Она беспокойно задвигалась в кресле. – Мне очень жаль, что позавчера вам попался кусок протухшего мяса.

Росс удивился. Меган, вероятно, выдумала это, чтобы защитить отца. А теперь он должен подтвердить ее вранье.

– Я… уже поправился, спасибо. – Сказано так уклончиво, что совесть его была спокойна.

– Милорд, на два слова. – Около Росса появился Оуэйн.

Росс был рад прекратить разговор с леди Мэри. Он встал и, поклонившись ей, сошел с помоста. Когда они с валлийцем пробирались через зал, Росс инстинктивно стал искать глазами жену. Он почувствовал себя неуютно, не увидев в толпе ее золотистую головку, но не хотел показать свое беспокойство, послав кого-нибудь поискать ее.

Выйдя во двор, Росс глубоко вдохнул прохладный соленый воздух и медленно выдохнул. Над головой сквозь высокие, гонимые ветром облака виднелись ранние звезды.

– Интересно, Сатерленды сражаются с таким же рвением, как веселятся?

Оуэйн усмехнулся.

– Возможно, нам доведется это проверить.

– Ты что-то разузнал?

– Кажется. – Вперед выступил Уи Уот и рассказал, что дали короткие поиски в покоях Эаммона. – Единственное, что заслуживает внимания, – вот это. – И он вытащил из рукава туники свернутый пергамент.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никого нет в этом уединенном уголке двора, Росс развернул бумагу и поднес ее к факелу, который держал Оуэйн. В мерцающем свете он увидел перечень товаров, предназначенных лорду Дэнби в Лондоне.

– Товары следует доставить через неделю на корабле «Черный ястреб» под командованием капитана Дугласа. – Росс поднял голову, плотно сжав зубы.

– Это тот самый корабль, который мы видели в гавани в первую ночь. Наши люди уверены, что в эту ночь на корабль не грузили ничего, – сказал Оуэйн.

– Ага. – Росс сощурил глаза. – Но если Дуглас вскоре не отплывет, то не поспеет в Лондон вовремя, чтобы выполнить условия сделки.

– Он может перенести товар сегодня ночью, пока жители деревни на пиру в замке, – сказал Уи Уот.

– Наши люди следят за хижиной? – спросил Росс, и Оуэйн кивнул в ответ. – Пусть кто-нибудь проверит. И пошли людей на берег. Я бы тоже пошел, но меня могут хватиться.

– Да. Скоро постельная церемония, – улыбнулся Оуэйн. – Думаю, вам захочется в ней поучаствовать.

Росс пожал плечами, но внизу живота у него все сжалось при мысли, что вскоре он ляжет в постель с Меган.

– Если вы что-нибудь обнаружите, сразу же сообщите мне. Это настолько важно, что можно нарушить мою брачную ночь, – добавил он, опережая укор Оуэйна.

– Мы постараемся дать вам пару часов, – пошутил Оуэйн.

Подначка Оуэйна все еще звучала у Росса в ушах, когда он отправился искать Меган. Ему не терпелось перейти к следующему моменту свадебного празднества: постельной церемонии. Он подсознательно стремился к этому с того первого дня, когда Меган упала под копыта Зевса. Обуреваемый нарастающей страстью, он прошел мимо большого зала и направился в сторону кухонь. Она, наверное, раздает пирожки своим маленьким поклонницам.

Он увидел ее в тени кухонных строений, она стояла спиной к нему. Росс было позвал ее, но что-то в ее ссутулившихся плечах и в том, что она притаилась в темноте, насторожило и испугало его. Бросившись в пролет двери, он стал выглядывать оттуда. Она выразительно взмахнула руками, совсем как тогда, когда рассказывала свою историю. Она была огорчена. Россу хотелось кинуться к ней, защитить от кого угодно или от чего бы то ни было.

Вдруг Меган отступила в сторону, и он увидел человека, который пришел к ней на тайное свидание. Это был юноша с такими рыжими волосами, что даже ночная тьма не могла скрыть их цвета. На его лице выделялся самый огромный нос, какой Росс когда-либо видел… Впрочем, нет, он уже видел подобный нос! У кого же? Да у Георга, портного. Значит, это и есть таинственный Лукас – парень, который держал в руках разгадку смерти Лайона.

Глава десятая

– Вот она где!

Меган обернулась. Шумная толпа нарядно одетых женщин бежала к ней через двор.

– Пора! Пора! – кричали они.

Постельная церемония. Мысль об этом затмила ужас, охвативший Меган от сказанного Лукасом. Она попыталась закрыть собой парня, чтобы его не увидели. Веселые и раскрасневшиеся от вина женщины не представляли опасности, но Лукаса мог увидеть еще кто-нибудь.

– Спрячься на конюшне. Я приду, как только смогу, и мы отправимся на помощь моей сестре, – прошептала она через плечо.

– Но, миледи, не собираетесь же вы одна везти больную с грудным младенцем через весь горный край. Нам необходима защита мужчин – на нас могут напасть дикие звери и разбойники.

– У моего мужа опытные воины. – Еще вчера она не доверилась бы Россу. Но сегодня совсем другое дело. Он был так добр и так миролюбиво настроен, что, несомненно, поможет ей. На счастье она потрогала амулет. – Уходи, Лукас, спрячься и жди, когда я вернусь за тобой.

Больше она ничего не успела сказать, так как на нее набросились женщины. Они увлекли ее в сторону башни, но Меган, оглянувшись, успела увидеть, что Лукас ушел. Она облегченно вздохнула.

Теперь же ей предстояла церемония брачной постели: ее разденут донага перед новобрачным, и он увидит ее шрамы. Настолько ли сильно он увлечен ею, чтобы не обратить на них внимания? Великий Боже, не допусти, чтобы он отверг меня!

– Не дрожи, – прошептала ей мать, когда хохочущая толпа взбежала по лестнице и направилась по коридору к спальням. – Лорд Росс, как мне кажется, хладнокровный и уравновешенный человек – насколько это возможно для мужчины – и не станет силой овладевать тобою в брачную ночь.

Не этого боялась Меган. Она жаждала его прикосновений, жаждала осуществления страсти, горевшей в его глазах, когда он смотрел на нее. Ее мучили совсем другие страхи: она боялась, что он отвергнет ее, боялась, что он откажется защитить Сьюзан. Пришла пора, когда должна решиться судьба обеих сестер.

Едва успели женщины добежать до спальни новобрачных – эта комната в более счастливые времена была комнатой ее родителей, – как на лестнице раздались выкрики и топот.

– Мужчины идут! – воскликнула Крисси.

Хихикая и тихонько поругивая медлительность своих пальцев, женщины начали раздевать Меган. За несколько минут с нее сняли все одежды, надеть которые заняло часы. С нее как раз стягивали через голову тонкую льняную сорочку, когда громкие крики и хохот возвестили о приходе мужчин.

Меган, как могла, прикрыла наготу распущенными волосами, но даже ее длинных локонов не хватило, чтобы закрыться совсем.

Дверь распахнулась и со стуком захлопнулась. В комнату ввалились два десятка пьяных мужчин, неся Росса на плечах. Они стащили с него верхнюю одежду и рубаху и принялись за панталоны, чтобы раздеть донага, под стать поджидавшей его новобрачной.

Его взгляд тут же устремился на нее, ярко-голубые глаза потемнели от прилива желания, такого сильного, что Меган почувствовала это даже на расстоянии. Приятное тепло разлилось у нее по телу, а его жаркий взгляд ласкал ее, словно он дотрагивался до нее. У Меган внутри, как огонь в очаге, разгорелась страсть. Вот он, этот миг, которого она так жаждала. Откинув назад волосы, она смотрела на него, преисполняясь торжеством при виде того, как глаза Росса расширились от восторга, скользнув по ее заострившимся соскам и опускаясь все ниже и ниже. Сердце Меган воспарило высоко-высоко – и вдруг упало: он смотрел на ее бедро. О Боже. Обеими руками она закрыла бок, чтобы он не увидел безобразные шрамы. Но было поздно.

– Что это? – спросил Росс. Нахмурившись, он оттолкнул пьяных гуляк и приблизился к Меган. Она и представить себе не могла, что это будет так ужасно. Не замечая затаивших дыхание женщин, она стала пятиться назад, пока не уперлась в кровать – дальше идти было некуда. – У вас это после… прошлой ночи? – Беспокойство, прозвучавшее в его голосе, дало ей силы ответить.

– Нет. Это… случилось давно и…

Я так старалась преодолеть это. Пожалуйста, не отвергай меня, кричала ее душа.

– Так вы от этого хромаете? – Лицо его утратило мягкость. – Будьте вы прокляты! А я-то чувствовал себя виноватым, так как думал, что это из-за меня! Значит, вы снова солгали. – Его глаза, только что горевшие желанием, стали холодными и презрительными. – Я мог бы отказаться от вас.

Тут сквозь толпу протиснулся лорд Найджел. Его багровые щеки пьяницы надулись, как кузнечные мехи. Уставившись на Меган, он произнес:

– Она хромает совсем чуть-чуть, и это не помешает ублажить тебя в постели. Она родит тебе кучу сыновей.

У Меган внутри все трепетало. Она услыхала материнский стон и подавляемые рыдания Крисси. Черт возьми! Она ведь человек, а не племенная кобыла или порченый товар. От гнева она перестала дрожать и, расправив плечи, прямо взглянула Россу в глаза.

– Если вы собираетесь отвергнуть меня – пожалуйста, поторопитесь, а то я продрогла, стоя здесь голая, выставив свои отвратительные изъяны на обозрение ваших вассалов.

У него дернулась щека, и он заскрежетал зубами. Лицо было таким суровым, что она снова задрожала.

– Оставьте нас, – громовым голосом приказал Росс и махнул рукой в сторону глазеющей толпы.

– Ты хочешь отказаться от нее? – забеспокоился лорд Найджел.

За его спиной Меган заметила Комина. Среди множества сочувственных лиц его лицо выделялось насмешливой улыбкой, а глаза светились от удовольствия. Еще бы! Сейчас Росс отвергнет ее, как когда-то он сам. Меган ненавидела его всей душой. Теперь она еще больше убедилась в том, что он главный виновник совершаемых таинственных дел.

– Я подожду с решением до утра.

– Нет! – Меган топнула босой ногой. – Я не лошадь, чтобы меня объезжали перед покупкой.

– Ну, что касается вашей резвости, то уверен, что вы мне подойдете, – медленно процедил Росс, оглядывая ее с головы до ног, отчего у нее мурашки пробежали по телу. – Но поскольку вы склонны ко лжи, то, возможно, я – не первый ваш всадник.

– О! – Разгневанный вскрик Меган потонул в изумленных вздохах и возгласах окружающих.

Но тут леди Мэри, как свирепая медведица, бросилась на защиту своего дитяти:

– Эй, думайте, что говорите! Моя девочка чиста, как новорожденный младенец.

– Как будто здесь можно хоть кому-нибудь верить, – сердито огрызнулся Росс. – И в чистилище не найти большего сборища лжецов.

Лорд Найджел опередил ответ леди Мэри, взмахнув рукой в кольцах.

– Все это весьма необычно, – задумчиво произнес он. – Но король очень хочет этого брака, и Росс согласился не обращать внимания на хромоту Меган, если она окажется девственницей. Да будет так. Утром, если простыни окажутся чистыми, Росс волен отказаться от жены. Церковь согласна?

Отец Саймон прищурил близко поставленные глаза. Меган поняла, что он взвешивает в уме, кому выгоднее проявить верность. Он ведь прибыл с лордом Найджелом и ничем не обязан Сатерлендам или ей самой.

– Это действительно редкий случай, но лорд Росс ведь все равно вправе отказаться от нее из-за хромоты. Я не вижу вреда в том, чтобы подождать до утра.

Напряжение немного спало. Сатерленда переминались с ноги на ногу, шурша одеждой, и тихо переговаривались, строя предположения насчет завтрашнего утра. У людей Росса, как и у их повелителя, были жесткие и суровые лица.

– Я в этом участвовать не буду, – заявила уязвленная Меган.

Росс пожал плечами и, даже не взглянув на нее, сказал:

– Как будто у вас есть выбор. – Обращаясь к зевакам, он рявкнул: – Все убирайтесь вон!

– Ложись в постель, дорогая, – сказала Меган мать, когда люди поспешно вышли. – Будь прокляты все мужчины с их грубостью, высокомерием и бессердечием, – добавила она.

Оцепеневшая, дрожа от холода, безысходности и тоски, Меган покорно улеглась под одеяла на широкой кровати за занавесями, где ее родители когда-то скрепили свои брачные узы. Эту злосчастную кровать следовало сжечь, подумала Меган, когда мать поцеловала ее и задернула занавеси. Меган осталась одна в темноте, отгороженная от всего мира. Ей казалось, что так, должно быть, выглядит чистилище – черная бездонная яма, где осужденные ждут приговора.

Едва дыша и прижимая янтарный амулет к прерывисто бьющемуся сердцу, Меган села в постели, пытаясь уловить хоть какое-то движение своего мучителя. Но в комнате было тихо, только из очага доносилось потрескивание и шипение поленьев.

Вдруг занавеси раскрылись, и Меган от неожиданности вздрогнула. Она подавила страх, хотя ей хотелось съежиться при виде жесткого лица, наклонившегося к ней. Его взор был столь суров, что у нее пересохло во рту, а сердце запрыгало где-то в горле.

– О чем еще вы солгали? – зло спросил он, сжав в кулаке край бархатной занавеси. – О так называемой торговле вашего батюшки? Или о смерти Лайона?

– Нет, – запинаясь, ответила она, испуганная и самими вопросами, и той неистовостью, с которой они были заданы. – Я не считаю, что отец замешан в этом деле, а что касается смерти Лайона, то я думаю, что это был несчастный…

– Удивительно, как у вас до сих пор не отвалился язык. – Отпустив портьеру, он отвернулся и стал мерить комнату напряженными шагами, сжав от ярости кулаки.

– Сначала я думала, что вы знаете про мою ногу, – попыталась объяснить Меган. – В то время, когда я поняла, что вам это неизвестно, я уже очень хотела стать вашей женой и думала, что я… тоже вам нравлюсь. Я думала…

– Меня не интересует ваша хромота. – Нахмуренный лоб слегка разгладился. – Мне просто жаль, что вы настрадались от этого. Если бы вы сразу сказали мне…

– Вы бы отвергли меня. Вы ведь всем об этом заявили только что.

– Возможно. – Он снова стал угрюм и запустил руку в разлохмаченные волосы. – Все женщины – прирожденные лгуньи, а уж вы, Сатерленды, искусны в этом, как никто другой. Но с враньем покончено. Я желаю знать правду. И сейчас же. – Он снова подошел и наклонился над ней, твердый, как каменная стена. – Клянусь, вы не уйдете из этих покоев, пока не расскажете мне все. Начните с того, где сейчас находится ваша сестра. Она была вместе с Лайоном, когда он погиб. Значит, она – ключ к разгадке тайны и ее прячут, чтобы она не выдала убийцу.

– Это не так, – сказала Меган, а про себя подумала, что ведь Сьюзан и вправду что-то знала и скрылась, чтобы уберечь некий секрет, которым не осмелилась поделиться даже с Меган.

– Ага. Выходит, я на правильном пути.

Меган попыталась придать лицу невинное выражение. Еще час назад она рассказала бы ему то немногое, что знала, и попросила бы его поехать вместе с Лукасом за Сьюзан и ребенком. Бедняжка Сьюзан! Когда они доберутся до нее, она, наверное, будет слишком слаба для путешествия. У Сьюзан родильная горячка. Эта коварная болезнь могла привести к смерти. При этой мысли у Меган все сжалось внутри. Только не Сьюзан! Неужели она мало настрадалась?

– Я не знаю, где она, – стояла на своем Меган.

– Но вот Лукас знает. Можете больше не врать, – оборвал ее он, едва она раскрыла рот. – Я видел вас вместе с ним сегодня вечером.

Он сказал это так презрительно, что Меган совсем потеряла надежду. Но об этом она станет скорбеть позже, а сейчас надо спасти Сьюзан.

– Моя несчастная сестра ничего не знает.

– Ваша несчастная сестра завлекла моего брата сюда на погибель. Мы не выйдем из этой комнаты, пока я не узнаю, где она.

Он отошел от кровати и с силой опустился в кресло у очага. Языки пламени бросали отблески на его неумолимое лицо, отчего оно стало похоже на черную с золотом маску.

Даже в гневе он был красив, сильный мужчина, верный своей семье. Меган хорошо понимала его и ценила это качество. Ах, если бы они встретились при других обстоятельствах! Десятки неразрешенных вопросов роились у нее в мозгу. Она была слишком упряма, чтобы не попытаться найти ответ хотя бы на один из них.

– Вы в самом деле считаете, что я не девственница? – нарушила она зловещую тишину.

– Какое это имеет значение?

– Для меня – имеет. И очень большое. – У Меган побелели суставы, так сильно она сжимала край одеяла. – Есть способ проверить это, – робко сказала она.

– Вы ждете, что я лягу с вами на брачное ложе?

– Вам ведь прежде этого хотелось.

Он посуровел.

– Как и Рианнон, вы хотите поймать меня на моей похоти. Но на этот раз не получится.

От упоминания имени другой женщины Меган напряглась.

– Вы отступитесь от своего слова?

– Я никогда не говорил, что лягу с вами в постель.

– Нет, говорили… когда давали брачные обеты. А что будет утром, когда придут женщины и увидят не испачканные кровью простыни? Они решат, что я… распутна.

– Ну и пусть. Меня интересует только, где ваша сестра и чтобы она сказала правду. Я вытяну из нее правду.

Вот оно что. Их взгляды скрестились, словно в поединке. Схватив кувшин со сладким свадебным вином, он поднес его ко рту, и по его дрожащим рукам Меган понята, как он разъярен.

От его угрозы она похолодела. Она-то надеялась, что он поможет ей защитить и уберечь Сьюзан! Теперь это может сделать лишь она сама. Меган дрожала, но не от мысли о предстоящем опасном пути к тетке Брите. Дрожала она оттого, что ей придется сесть на лошадь. Что ж, раз надо, значит, надо.

* * *

– Милорд?

Росс проснулся и увидел перед собой озабоченное лицо Оуэйна.

– Что?

– Я постучал… но вы не ответили.

Росс застонал. Виски ломило – он, должно быть, выпил лишнего вчера ночью. На него это было не похоже. Он насупился, пытаясь припомнить, что же довело его до такой невоздержанности.

Свадьба. И ложь Меган.

Он повернул голову, ожидая увидеть большие карие глаза, смотрящие на него с соседней подушки, но там никого не было, только заметная впадина на льняной наволочке, где лежала ее голова.

– Где Меган? – прохрипел он.

– Когда мы вошли, ее здесь не было, – сказал Дейви.

– Вот дьявол, неужели она сбежала…

Преодолевая головную боль, он сел и откинул покрывала. Господи, да он голый, хотя совершенно не помнит, как раздевался. И что еще хуже, отвратительное красное пятно испачкало чистую белую простыню. Кровь. О Боже! Он напился и овладел женой, до которой поклялся себе не касаться. Будь все проклято! Но, как бы он ни был зол на самого себя, вид крови, да еще в таком количестве, ошеломил его. А что, если он в ярости и неуправляемой страсти изранил ее? Это невозможно – он не мог так поступить ни с одной женщиной. Но выходит, что смог. Он опустил голову – ему было стыдно, несмотря на то что Меган Сатерленд довела его до жестокости своей ложью. От ее упрямства и суеверий можно было сойти с ума, но это преступление с его стороны – так обойтись с ней.

– Вставай. Пора заняться делом, – сказал Эндрю, и Росс заметил рядом с ним троих своих воинов с суровыми лицами и одетых в доспехи.

– Что случилось?

– Они загружают корабль, – сказал Дейви. В одной руке он держал простую шерстяную тунику, а в другой – кольчугу Росса.

– Наконец судьба нам улыбнулась. – Забыв свою вину перед Меган и головную боль, Росс натянул одежду, а Оуэйн, Эндрю и Дейви посвятили его в то, что произошло, пока он топил свой гнев и разочарование в вине.

– Уйдя от вас, мы отправились в деревню, – начал Оуэйн.

– Те двое, которых мы оставили там сторожить, были убиты, – перебил Эндрю.

– Мы прождали несколько часов, и вот подплыл корабль. Тут мы сообразили, что происходит, – продолжал Оуэйн.

– Когда это было? – Узнав, что с тех пор прошло два часа, Росс нахмурился. – Почему вы не пришли ко мне сразу?

Все трое взглянули на кровать и тут же отвернулись.

– Мы не хотели вас беспокоить, – ответил Оуэйн.

Лучше бы они пришли пораньше, мрачно подумал Росс.

– Все готово. Наши люди ушли из замка маленькими группами. Одни следят издали за деревней, другие наблюдают из-за скал за берегом. Уи Уот ждет на берегу с лодкой, чтобы отвезти нас на «Черный ястреб».

– Хорошо. Пошли.

Прикрепив к поясу меч, Росс первым, не оглядываясь, вышел из комнаты. Пятна крови не давали ему покоя. Наверняка Меган убежала к матери за утешением. Когда он вернется, то пойдет к ней извиняться. Это страшило его больше, чем предстоящая «прогулка» на неприятельское судно.

– Хорошо хоть луны нет, – сказал Росс, когда они вышли во двор.

Но из-за кромешной тьмы они не могли идти быстро. Крадучись, они миновали задние ворота замка и медленно двигались вдоль края отвесного утеса, а затем по извилистой тропе к берегу. На море была легкая зыбь, которая не помешает грести даже таким сухопутным крысам, как мы, подумал Росс. Он сел в утлую лодчонку, добытую Уи Уотом. Уи Уот и Оуэйн выказали себя незаурядными гребцами, и, плавно обогнув береговой мыс, они вышли в полукруглую бухту. Мерцающие на берегу факелы придавали происходящему там какой-то потусторонний вид. Между нагруженными повозками и цепочкой отплывающих лодок суетились люди. Они несли громоздкие предметы: мебель, бочки и сундуки.

– Кажется, мы поспели вовремя. Теперь только бы найти на судне доказательство, – тихо сказал Росс, когда они подплыли ближе к кораблю, качавшемуся на якоре, словно пчелиный улей, куда нес свою добычу рой рабочих пчел. Россу было противно наблюдать, как корабль наполнялся тем, что было отнято у других. – Укроемся вон за той лодкой, – прошептал он. – Подгребите к дальней части судна и привяжите нашу лодку к якорной цепи. А я…

– Вы подождете здесь, – тихо, но твердо сказал Оуэйн.

– Нет. – Росс отрицательно покачал головой. – Ведь только я читаю по-английски и по-французски.

Оуэйн был вынужден согласиться, а Росс взял себе в помощь Уи Уота.

После всего случившегося с ним в Кертхилле взобраться по канату оказалось для ослабевшего Росса испытанием. Бросив быстрый взгляд поверх поручней, он увидел, что люди на палубе стоят к нему спиной и заняты загрузкой трюма. Перевалившись через поручни, Росс откатился в тень кормы судна. Уи Уот почти неслышно шлепнулся рядом.

– Лазить по канату – дело утомительное, – прошептал он, извлек из-под рубахи маленькую кожаную фляжку и протянул ее Россу.

Спиртное обожгло Россу горло, и жар разлился в желудке, но это придало ему сил. Не теряя времени, он огляделся, чтобы разобраться, где что находится. Корабль был похож на небольшую рыболовную шхуну, принадлежащую его кузену Алексу Соммервиллю, а поскольку Росс провел на ней целое лето, то знал, что капитанская каюта расположена на корме. Он смерил глазами открытое расстояние, которое ему предстояло пересечь, чтобы добежать до лесенки, ведущей в каюту. Необходимо было чем-то отвлечь людей. Увидев рядом бочонок с вином, он вытащил затычку и толкнул бочонок, который покатился по палубе.

– Берегись! – крикнул он. Красное вино тонкой струей разлилось вокруг.

Матросы сначала разбежались, потом устремились к лужам бургундского. Одни руками выплескивали вино за борт, другие, нагнувшись, лакали его, словно собаки.

Усмехнувшись, Росс взбежал по лесенке и распахнул дверь каюты. Она была пуста. На маленьком столике, приколоченном к полу, горела свеча, рядом стояли кувшин и два кубка. Значит, капитан недавно был здесь… и не один. С затворником Эаммоном Сатерлендом?

Не мешкая, Росс бросился к небольшому письменному столу в углу каюты, а Уи Уот следил за дверью. Капитан оказался неаккуратным человеком – бумаги в беспорядке валялись на столе и на полу. Росс сомневался, что нужные ему документы будут лежать на видном месте, но тем не менее он быстро пробежал глазами разбросанные пергаменты. Откинув их в сторону, стал рыться в ящиках стола. На дне одного из них он обнаружил маленький сундучок и поддел замок кончиком кинжала. Первое, что он увидел, – это декларацию судового груза с «Цветка Британии». Судно вышло из Кале и направлялось в Лондон с грузом товаров для лорда Дэнби. Тот ли это лорд Дэнби, который делал покупки у Дугласа?

От нетерпения у Росса учащенно забилось сердце. Он стал читать перечень вслух.

– Подождите. Некоторые из этих вещей были в списке, найденном в комнате лэрда Эаммона, – заметил Уи Уот. – Вот дьяволы! Они затопили корабль, а груз продают заново его же владельцу.

– Похоже на это. Но каким образом «Британию» занесло так далеко к северу, если она потерпела крушение у берегов Сатерлендов?

Под декларацией лежал судовой журнал «Британии». Последнюю запись, сделанную впопыхах, можно было разобрать лишь с большим трудом: «На нас напали пираты. У них нет флага, но это «Черный ястреб». Тот, кто найдет этот журнал, пусть знает, что мои матросы погибли смертью храбрых».

Пираты. Росс поднял голову. Пергамент затрещал под крепко сжавшими его пальцами. Выходит, вот какая у Эаммона торговля. Неудивительно, что никто не заподозрил его в преступлении. «Ястреб» охотился за добычей далеко от Кертхилла, затем доставлял подпорченные вещи в Кертхилл, где их чинили и перепродавали… либо самому их владельцу, либо другому ничего не подозревающему покупателю из благородных лондонцев.

Росс побелел от гнева, и усталость как рукой сняло. Мало того, что Эаммон грабил и убивал, но он превратил в рабов членов своего же клана. Селение Кертхилл выглядело по-прежнему бедной рыболовецкой деревушкой с изрытыми колеями улицами, покосившимися домами и измученными тяжелым трудом людьми. А лэрд жил в роскоши со своей дорогостоящей шлюхой. Лайон погиб, так как мог выдать тайну Эаммона. Но больше это продолжаться не будет. В нем начало зарождаться сладкое чувство мести. Росс положил судовой журнал, а из-под плаща вытащил футляр для пергамента, который висел у него на шнуре, обвязанном вокруг шеи. Он быстро отобрал из содержимого сундука доказательства грабежа, свернул бумаги в трубку и запихал их в водонепроницаемый кожаный футляр.

– Мы отомстим за тех погибших моряков, – тихо сказал он и накапал воска из свечи на край футляра, чтобы опечатать его.

Секундным делом было поставить сундучок на место, где он его обнаружил. И только он успел это сделать, как тяжелые шаги протопали по лесенке, ведущей к каюте. Росс нагнулся и задул свечу. В это мгновение дверь распахнулась.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросил грубый голос. Крупная фигура заполнила дверной проем и тут же бросилась на Росса. – Я тебе покажу, как воровать у Бардолфа Дугласа.

Сильные руки сжали Россу горло, подняли его над полом и стали трясти, словно пес крысу. Огненные искры разорвались у Росса в мозгу, но он все же отбивался обеими ногами. Цели он достиг, так как противник охнул, но хватку не ослабил, буквально выжимая из Росса жизнь. Тот пытался освободиться от здоровенного детины, пинал его и лягался, но вырваться никак не мог. Горло болело, он задыхался. Прыгающие перед глазами огоньки померкли, кругом была черная пустота, и Росс понял, что ему приходит конец…

– А-а-а! – Дуглас содрогнулся и закричал, затем отпустил Росса, и тот без сил упал на пол. Дуглас сделал пару неуверенных шагов, ловя ртом воздух, и упал лицом вниз – из спины у него торчал кинжал Уи Уота. Когда он упал, то от его тяжести сотряслась вся каюта.

– Мне он был нужен живым, – прохрипел Росс, потирая шею в кровоподтеках. Шатаясь, он встал на ноги.

– Простите, но по-другому я не смог бы одолеть его.

– Спасибо, – вздохнул Росс. – Но мне необходимо его признание.

– Вы бы не выжали из него ни слова, это твердый орешек. – Уи Уот обтер кинжал о тунику капитана и засунул обратно в сапог. – Нам лучше уйти.

– Да. – Росс проверил, надежно ли спрятан под плащом пергамент, и отворил дверь. – Пойдем, нам надо вывести из строя корабль. – После дней, проведенных на борту шхуны своего кузена, Росс знал, как это делается.

Оставив Уи Уота сторожить, Росс прокрался вниз по лестнице и забрался в помещение под кормой. Здесь рулевой управлялся с длинным деревянным рулем при помощи рукоятки, веревок и блоков. Поскольку судно стояло на якоре, сейчас рулевого не было на месте. Росс кинжалом перерезал веревки, но тут удача изменила ему.

– Кто-то прикончил капитана! – раздался крик сверху.

– Берегись! Нас взяли на абордаж, – прокричал другой голос.

Росс и Уи Уот устремились к поручням.

– Надеюсь, ты умеешь плавать? – бросил через плечо Росс своему напарнику.

Уи Уот сплюнул и ответил:

– Придется научиться.

Они одновременно прыгнули в воду. Уи Уот завопил, так как это было все равно что погружаться в глубокую черную яму.

Соленая вода защипала Россу глаза, попала в нос, едва зажившую рану на плече стало жечь. Не ориентируясь, он скрежетал зубами и отчаянно бил ногами в воде, моля Бога, чтоб его не затянуло под днище корабля. Словно пробку, его вынесло на поверхность, и тут же чья-то рука ударила его по спине. Повернувшись, Росс поймал Уота за загривок.

– Ну как купание?

– Пока не утонул. – К чести Уи Уота, он не запаниковал, а ухватился за Росса. Но в свете факелов, отражавшихся во вспенившейся воде, было видно, как он испуган.

Мужество Уота придало Россу энергию, необходимую, чтобы побороть собственную усталость и боль. Одной рукой он понадежнее засунул футляр с пергаментом под мышку.

– Нам надо найти Оуэйна и лодку.

Над перилами «Ястреба» показались лица матросов.

– Вот они! За ними, ребята!

– Только не я. Ночью в воде полно всякой нечисти.

Росс ухмыльнулся. Такое суеверие он одобрял. Прежде чем матросы справились со своими страхами, Оуэйн провел лодку между кораблем и пловцами.

– Дайте мне руку. – Вмиг он вытащил их из воды и начал грести, пока Росс и Уи Уот отлеживались на дне лодки, едва дыша, словно рыбы, выброшенные на берег.

Уот первым пришел в себя и взялся за второе весло. Когда Росс смог сесть, его соратники уже действовали слаженно, как пара запряженных в ярмо быков. Но они гребли против ветра и, несмотря на героические усилия, продвигались вперед медленно. К тому же крики с «Ястреба» насторожили воинов на берегу, а град стрел, посыпавшихся с корабля, заполнил ночное небо.

– Берегись! – Росс достал из-под сиденья припасенный заранее щит и поднял его над их головами, как делали древние римляне. Когда стрела с металлическим звоном ударилась об него, Росс понял, что не зря терпит адскую боль в раненом плече, держа щит. Он отразил еще две стрелы до того, как наконец их лодка оказалась вне досягаемости. Только тогда Росс позволил отдохнуть своему изболевшемуся телу. Откинув щит в сторону, он повалился на сиденье, опершись спиной о нос суденышка. – Мы были на волосок от гибели, но я добыл то, что мы искали. – Покинув неспокойные воды бухты, Росс рассказал Оуэйну о своей находке. – Как жаль, что капитан мертв – он мне необходим как свидетель.

Оуэйн сказал:

– Лучше он, чем вы.

– Я тоже так считаю. – Росс повернулся к берегу, обдумывая свои следующие шаги.

Как только лодка со скрежетом уперлась в песчаный берег, Джайлз и еще двадцать воинов появились из-за скал.

– Мы услыхали крики на борту корабля и испугались, – объяснил молодой рыцарь.

– Мы немного промокли, а в остальном это оказалось увеселительной прогулкой, – ответил Росс. Боль в плече притупилась – он был в приподнятом настроении от успеха.

Росс отправил Эндрю и Джайлза с десятью воинами захватить склад в каменной хижине вместе с пиратами.

– Они не могут сейчас отплыть, а я хочу кое-кого из них представить лорду Найджелу для дознания.

Остальных воинов вместе с Оуэйном и Дейви Росс взял с собой в замок. Когда они проходили через зал, Росс подавил желание сплясать или издать торжествующий клич, обращаясь к закопченным балкам. Нет, он не станет праздновать победу, пока доказательство, спрятанное в футляре у него под мышкой, не будет передано в руки лорда Найджела.

Именно его громкий голос раздался в эту минуту:

– А вот и наш новобрачный!

Раскачиваясь в кресле у остывшего камина, лорд Найджел поднял чашу, приветствуя Росса.

Росс направился к нему, переступая через оброненные кубки и спящих людей.

– Милорд, мне надо показать вам кое-что очень важное.

– Сегодня ночью я только и делаю, что ловлю молодых людей, которые куда-то крадутся, – заявил Его светлость. – Вот этот зачем-то собрался ехать верхом. – Он указал на Комина, устроившегося в другом кресле.

– У меня важные новости, – сказал Росс. – Боюсь, что лэрд Эаммон – пират, контрабандист и убийца.

– Что? – в один голос воскликнули Комин и лорд Найджел.

– У меня есть доказательство. – Росс сломал печать, вытащил бумаги и поднес их к красному носу королевского дядюшки. – Видите, это декларации судового груза и страницы из бортовых журналов трех кораблей – все они потоплены «Черным ястребом», который в настоящее время стоит на якоре вот там, в гавани.

Мутные глаза старика широко раскрылись: он пытался разобрать, что это за документы.

– Если все правда, то это тяжелое обвинение. Утром мы разбудим отца Саймона, и он прочтет мне это.

– Нет. – Росс схватил старика за руку, едва удержавшись от желания встряхнуть его как следует. – Если мы это отложим, то ублюдки сбегут. Мои люди окружили тех из них, кто находится в деревне. Когда вы их допросите…

Тут Комин издал сдавленный стон. Росс повернулся к нему.

– Мне жаль, что я огорчил вас. Я знаю, что Эаммон вырастил вас, но правосудие необходимо.

– Да… конечно. – Комин встал. Одет он был в костюм для верховой езды из грубой шерсти и кольчугу.

– Куда вы отправляетесь ночью?

– Для горца нет ничего лучше, чем прогулка верхом в такую ночь.

В холодную и ветреную, да еще при надвигающейся буре? Странные люди эти горцы.

– Я намерен подняться к лэрду Эаммону немедленно, – заявил Росс лорду Найджелу, – чтобы он не убежал, узнав, что я побывал на его корабле. Я буду весьма признателен, если вы пойдете со мной… на случай, если он не захочет меня принять.

– А, хорошо. – Старик толкнул локтем дремавшего за его креслом оруженосца. – Помоги мне, а то я сам не дойду.

Когда они выходили из зала, Комин поравнялся с Россом.

– Я тоже пойду. Лэрду будет легче, если я буду рядом. – В бесцветных глазах Комина смешивались страх и решимость.

– Вы слишком добры к нему, – сказал Росс, но ему была понятна подобная верность.

Нетерпение Росса росло с каждым шагом. Они пересекли темный двор и поднялись по башенной лестнице в логовище Эаммона Сатерленда. Вот и настал тот миг, когда он встретится лицом к лицу с человеком, приказавшим убить Лайона.

– Дверь не заперта, – прошептал Оуэйн.

По знаку Росса валлиец приоткрыл обитую железом дубовую дверь и вошел. За ним бесшумно последовали еще двое его проворных земляков.

У Росса, вошедшего за ними, застучала кровь в висках. Несмотря на поздний час, в медных настенных подсвечниках горели две длинные свечи, а в очаге полыхал огонь. Нарядные гобелены украшали стены, а дорогая мебель заполняла все свободное пространство. На столе, сервированном на двоих, были остатки еды, но тех, кто ел жареную дичь и пил вино, не было видно.

Сквозь открытый дверной проем, ведущий в другую комнату, послышался шум: эти звуки могли издавать лишь люди, охваченные страстью. Значит, Филис на самом деле не отпускала от себя Эаммона ни днем, ни ночью. Росс сделал своим людям знак осмотреть помещение. Обойдя первую комнату, они подошли к двери и одновременно ворвались внутрь. Там было темно, но Росс разглядел на постели двоих: мужчина лежал на спине, а обнаженная Филис оседлала его. Она подняла голову и сдавленно вскрикнула, но Росс был уже около кровати и приставил кинжал к горлу ее любовника.

– Не двигайтесь, лэрд Эаммон, – приказал Росс.

Но это был не Эаммон Сатерленд!

– Арчи… сделай же что-нибудь, – закричала Филис.

Комендант судорожно сглотнул, глаза его полезли от ужаса на лоб, а кадык судорожно двигался под лезвием кинжала Росса.

– Что за дьявольщина? – воскликнул Росс. Он бросил взгляд на Оуэйна. Все остальные вошли в комнату.

– Теперь я понимаю, почему Эаммон здесь заперся, – вырвалось у лорда Найджела, с нескрываемым интересом воззрившегося на девку.

Комин побледнел и смотрел на Арчи испепеляющим взглядом. Ему явно не нравилось, что комендант забавляется с любовницей лэрда.

– Росс, посмотрите сюда. – Уи Уот приподнял покрывало на другом конце кровати – там, сжавшись в комок, лежал человек с остекленевшим, невидящим взглядом.

– Он мертв? – спросил Росс.

Уи Уот отрицательно покачал головой.

– Для этой жизни мертв, но вообще-то он живой.

– Кто это?

– Да Эаммон же! – воскликнул лорд Найджел и, склонившись, заглянул в посеревшее, изможденное лицо. – Он сам похож на смерть.

– Возможно, его смерти не долго ждать, – мрачно заметил Уи Уот.

Росс нажал на лезвие кинжала, приставленного к горлу Арчи. Показалась тонкая полоска крови.

– Что здесь происходит?! – спросил он.

Злобные глаза коменданта гарнизона бешено забегали.

– Ну нет, один я на виселицу не пойду. – Он оттолкнул Филис, она упала на Росса, и они оба очутились на полу.

Филис закричала, что она поранилась, и продолжала вопить прямо в ухо Россу, пока он поднимался на ноги, пытаясь освободиться от этой нагой особы, цепляющейся за него. Краем глаза он увидел, как Арчи слезает с другой стороны кровати.

– Не дайте ему уйти! – крикнул Росс.

Оттолкнув Филис, он вскочил на ноги, вытащил меч из ножен, обежал вокруг кровати и бросился вслед за Арчи.

Но Комин опередил Росса – быстрым движением он всадил меч коменданту в грудь.

– Ублюдок, – прохрипел Арчи. Шатаясь, он обеими руками прикрывал зияющую рану, кровь заструилась у него между пальцев и с бульканьем выступила изо рта. – Зря я поверил… – Он упал лицом на пол с меньшим грохотом, чем его предшественник Дуглас, но с тем же результатом – он был мертв.

– Черт возьми! Он был нужен мне живым. – Росс подошел к лежащему Арчи, не обращая внимания на крики Филис.

– Вы велели не дать ему уйти, – сказал Комин.

У Росса вырвался вздох разочарования. У него голова шла кругом – последний поворот судьбы оказался неожиданным. Этой ночью было столько взлетов и падений, удач и неудач. Но последняя оказалась самой удручающей – так близко подойти к разгадке преступления и наказанию виновного и… лишиться сразу двоих важных свидетелей, замешанных в этом деле. Он смутно слышал шаги и громкие голоса. Это люд из замка пришел выяснить, что стряслось.

– Оуэйн, не пускай никого, пока мы сами не разберемся, – приказал Росс, но было уже поздно.

Леди Мэри стремительно ворвалась в покои в накидке поверх ночной рубашки. Увидев тело Арчи, она остановилась как вкопанная и покачнулась. Ее поддержала сзади Крисси, глядевшая на все широко раскрытыми глазами. Но леди Мэри не нуждалась в помощи. Она снова кинулась вперед и упала на колени около лежащего тела. Дрожащей рукой она дотронулась до распростертой фигуры.

– О, Эаммон.

– Это Арчи Сатерленд, – с непривычной для него мягкостью сказал лорд Найджел. – Эаммон лежит там, на кровати, но…

Леди мгновенно вскочила и подбежала к кровати.

– О, Эаммон. – Слезы струились у нее по лицу. Она нежно коснулась спутанных седых волос. – Что они с тобой сделали?

Росс подошел к ней. В свете принесенных Оуэйном свечей можно было разглядеть то, что осталось незамеченным вчера в полумраке часовни. Великий Боже, неужели прошла всего лишь одна ночь? Казалось, что со времени свадьбы минула вечность.

Уж не возмездие ли это, подумал Росс. Он видел набальзамированные трупы, и они выглядели более живыми, чем этот человек с сухой, как пергамент, кожей, потрескавшимися губами и пустым взором. Зрачки карих глаз Эаммона были крошечными, словно булавочные головки. Вчера лэрд так ужасно не выглядел, правда, в часовне было темно, и Росс думал тогда совсем о другом.

– Он жив, Уот?

– Да. Но кровь у него почти застыла. – Маленький человечек нащупал жилку на шее лэрда. – Я во время своих странствий встречал пару раз таких людей. Его отравили… думаю, это опиум.

– Опиум! – в один голос воскликнули Росс и леди Мэри. Она закрыла лицо руками.

Уи Уот взял со столика около постели чашу и осторожно ее понюхал.

– Да, это точно опиум. Я знаю этот запах. Сладкий, как поцелуй шлюхи, и такой же коварный. – Он понизил голос и прошептал Россу в ухо: – Судя по его виду, его поили им довольно долго.

Росс был в замешательстве, пытаясь все увязать.

– Выходит, Эаммон в этом не участвовал. Арчи держал его здесь пленником, а все в замке думали, что Эаммон – раб прелестей Филис. И все это время Арчи правил, прикрываясь именем лэрда.

– Я должна была почувствовать, что Эаммон не мог отвернуться от меня и семьи, – всхлипывала леди Мэри, гладя исхудалую щеку мужа. – Я должна была верить в него, как Мег. – Ее трясло, но она овладела собой, расправила плечи и смахнула слезы – она была смелая женщина, и эту смелость унаследовала ее дочь. – Мы можем его спасти? – спросила она Уи Уота. – Вы только скажите, что надо делать.

– Не знаю. – Уи Уот поскреб свой небритый подбородок. – Нужно отучить его от зелья. Но это жуткое дело. Ужасное. А если к тому же человек недостаточно силен…

– Все что угодно, только бы спасти его.

Росс не мог смотреть на ее искаженное мукой лицо. Но теперь Эаммоном займется Уи Уот и постарается помочь.

– Успокой шлюху и узнай у нее все, что ей известно, – приказал он Оуэйну.

– Мое место около вас, – ответил тот. Тут Комин переступил через тело Арчи.

– Позвольте мне. Я обязан сделать это ради Эаммона, – сурово добавил он.

Когда Комин подошел к Филис, крики ее стали просто паническими. Она хотела убежать, но он сильной пощечиной сбил ее с ног и в бессознательном состоянии выволок из комнаты, словно тюк грязного белья, пообещав выжать из нее все, что она знает.

Росс стиснул зубы – ему претило подобное обращение с женщиной, будь она даже такой, как Филис. У него даже не хватило духу убить Рианнон. Она все равно умерла, и ее смерть была ужасней, чем он мог себе представить. Кстати, а где же Меган? Почему ее нет здесь?

Вслед за мыслью о Меган в его уставшую голову пришла еще одна мысль: Эаммон не мог убить Лайона. Злодеи – это Арчи и Дуглас. У Росса словно гора с плеч свалилась, и от облегчения все поплыло перед глазами. Но это не имело теперь для него значения. Он думал только о Меган. О Меган Кармайкл. Своей жене.

Угрызения совести, тоска, сомнения – надо всем этим восторжествовала правда. Эаммон не убивал Лайона. Росс может привезти Меган домой, жить с ней в мире и… любви. Теперь они могут быть вместе, как она и хотела с самого начала и как ему тоже потом страстно захотелось. Да, он желал ее, хотел любить и обнимать ее, и от этого желания у него заболело сердце.

– Меган? – крикнул Росс, обезумев от прилива страсти. Он оглядел комнату, но жены нигде не было. Неужто он так поранил ее прошлой ночью, что она не может ходить? Иначе ничто не удержало бы ее и она была бы у постели любимого отца. – Крисси! Леди Мэри! Где Меган?

Обе женщины обеспокоенно переглянулись.

– Она… уехала несколько часов назад, – медленно произнесла леди Мэри.

– Уехала? Куда?

Леди Мэри вздохнула.

– Сьюзан заболела, и Меган отправилась в горы, чтобы привезти ее домой. Так она нам сказала.

– И вы отпустили ее одну! – заорал Росс.

Леди Мэри вздрогнула.

– С ней Лукас. Меган сказала, что она никому больше не доверяет.

Никому не доверяет. Это его вина. Будь он проклят за опрометчивые угрозы и недоверие к ней. Но он помирится с ней… даже если на это уйдет вся его жизнь.

– Куда вы? – крикнул Оуэйн вслед Россу, который вскочил с кровати и выбежал из комнаты.

– Искать Меган.

Его люди устремились за ним, но ужас, обуявший его, наделил Росса крыльями, и он несся по ступеням винтовой лестницы, рискуя сломать себе шею. За спиной он слышал предостерегающие крики Оуэйна и Дейви – они призывали его надеть кольчугу и шлем. Но Россу нужно было только одно – поскорее найти Меган.

Оуэйн догнал его у двери конюшни и остановил.

– Будьте же благоразумны. Нам нужны проводники и…

– Так разыщи их! Но пусть поторопятся, потому что я…

– Милорд… – Воин из Кармайклов, спотыкаясь, вышел из конюшни. Его одежда была помята, а из раны на виске сочилась кровь. – Ваша леди…

Росс схватил его за плечо.

– Что с ней?

– Она… и какой-то парень уехали еще до рассвета. Я собрался пойти сказать вам, но… кто-то ударил меня сзади… и я больше ничего не помню.

От предчувствия беды у Росса все сжалось внутри. Кому-то еще понадобились Меган и Лукас. Но кому?

Глава одиннадцатая

– За нами кто-то едет, – прошептал Лукас.

– Ты уверен? – Не хватало только, чтобы это был Росс. Мало того, что она боялась вывалиться из седла, так теперь еще и эта опасность.

– Может, попробовать оторваться от них и спрятаться в лесу? – предложил Лукас.

– На лошади? – от страха едва выговорила Меган.

Раньше она с удовольствием приняла бы вызов и смеясь ринулась бы через пустошь к темному пристанищу густого леса. Но то было раньше, а теперь… Она вздрогнула.

– Езжай вперед.

– Садитесь сзади меня, а я возьму вашу лошадь за поводья, – предложил Лукас. – Тогда мы сможем двигаться быстрее.

Меган согласилась, хотя ее гордость ущемляло, что с ней обращаются как с ребенком. Колени у нее болели – ведь приходилось сжимать бока кобылки, а когда она слезла с седла, то чуть не упала. Проклиная свою слабость, она подковыляла к Лукасу, который помог ей взобраться на его лошадь.

– Обхватите меня за пояс, – сказал Лукас.

Меган было странно подчиняться худосочному юноше, который был ее пажом, но она послушалась его. За год, проведенный вне дома и в путешествиях на север, Лукас возмужал и казался старше своих тринадцати лет. Он повернул к ней свое лицо, украшенное крючковатым носом, и взгляд его карих глаз был ясным и уверенным.

– Держитесь крепче, миледи. Дорога ухабистая.

Да еще какая ухабистая! Меган подбрасывало на костлявой спине лошади. Они оставили позади берег и упорно взбирались на невысокие холмы, с которых начиналась Северная Шотландия. Лошадь, поднимавшуюся по склону, так трясло, что зубы у Меган выбивали дробь. Ее тошнило. Хорошо хоть она не успела позавтракать перед отъездом из Кертхилла! А вокруг она старалась не смотреть – боялась, что скалы поглотят ее. Росс, конечно же, назвал бы это глупым суеверием.

Росс. У Меган подпрыгнуло сердце, и на этот раз не из-за неровной дороги. Похоже, что она больше никогда не увидит его – к тому времени, когда они с Лукасом вернутся вместе со Сьюзан, он будет уже у себя дома. Если повезет, они уедут в Пиблс и найдут приют у материнской родни. Пиблс далеко от замка Кармайклов. Скорее всего, Росс не станет разыскивать ее, но… может быть, он уже ищет.

Она бросила быстрый взгляд через плечо, и ей показалось, что она увидела всадников, спустившихся с вершины последнего горного хребта и теперь пересекающих плоскогорье. На таком расстоянии она не могла разглядеть точно, но чувствовала, что он там и полон решимости найти ее.

– Мы сделаем крюк, затем незаметно вернемся на дорогу, когда никого уже не будет поблизости, – сказал ей через плечо Лукас, и они въехали в лес.

Под раскидистыми ветвями громадного дуба и высокой сосны было прохладно.

– А мы сможем остановиться здесь на ночлег? – с тоской спросила Меган.

– Это небезопасно.

– И нам надо поскорее добраться до Сьюзан, – договорила за Лукаса Меган. – Скажи мне еще раз, как она выглядела, когда ты уезжал.

– Она была слаба и немного бледная.

– Пиретрум, который я взяла с собой, снимет жар, а ревень очистит кровь.

Выбирая такие узкие тропинки, что по ним могло пройти лишь животное, Лукас вел Меган в глубь леса. Они очутились в чаще, деревья плотно окружали их со всех сторон, ветки цеплялись за одежду, царапали Меган руки. Хромая нога затекла, Меган замерзла, устала и чувствовала себя совсем несчастной. Но сильнее всего болело сердце при мысли о Россе. Если бы только…

Казалось, что прошло несколько часов. В лесу стемнело, и Меган забеспокоилась, сможет ли Лукас разглядеть дорогу.

– Мы ушли от них? – прошептала она, наклонившись к его уху.

– Думаю, что ушли, – тихо ответил он. – Мы вернулись обратно, а когда будем около дороги, то поднимемся в горы.

– Значит, мы едем дальше? – произнесла Меган, ошеломленная. Лукас отрицательно покачал головой, и она готова была поцеловать его прямо в грязную шею. – Я… могу и проехать еще немного, если надо.

Как-нибудь она с этим справилась бы. Но Лукас спешился.

– Лошадям надо отдохнуть, да и нам тоже. Это место вполне подходит.

Он повел лошадей к небольшому открытому пространству между деревьями. Они очутились на поляне размером с комнату. Меган почувствовала себя как в раю. С глубоким вздохом облегчения она соскользнула с седла. Ноги коснулись земли, но колени у нее подогнулись и она упала бы лицом прямо в сосновые иголки, если бы Лукас не подхватил ее под мышки. Он дотащил ее до ближайшего дерева.

– У меня болит все тело. – Меган привалилась к стволу огромного дерева. – Я сейчас помогу тебе с лошадьми, – слабым голосом сказала она.

– Лошади – это мужская забота. – Лукас выглядел совершенно неуставшим, несмотря на тяжелую дорогу, и Меган позавидовала ему. А говорил он тем же тоном, что и Росс. Ей, видно, на роду написано иметь дело с заносчивыми мужчинами. – Вы считаете, что это лорд Росс едет за нами следом?

– Я не понимаю, зачем бы моему мужу… – Она осеклась. Ей не следует думать о нем как о своем муже. Он ведь ясно дал понять, что не желает ее. – Лорд Росс, скорее всего, сидит в Кертхилле за ужином.

– Наверное. Никто не видел, как мы уезжали.

– Только Крисси и мама.

Меган пришлось разбудить их, когда она пришла в свою прежнюю комнату собрать вещи для поездки. Она была уверена, что мать захочет ехать с ними, и приготовилась к отпору.

Мать удивила ее, медленно произнеся:

– Я чувствовала, что что-то неладно. Последние дни я все думала о Сьюзан, словно она тянулась ко мне, понимаешь?

– Еще бы. – Это не было в полном смысле слова ясновидением, но Сатерленды отличались крепостью семейных уз, и Меган с детства научилась прислушиваться к собственной интуиции.

Отчасти по этой причине она не захотела, чтобы мать и Крисси сопровождали ее. Обе еще хуже ездили верхом, чем она теперь. Лукасу не хватало только еще двоих боящихся лошадей дам.

Мать крепко обняла Меган, затем отпустила и утерла мокрое от слез лицо рукавом ночной рубашки.

– Лорд Росс был… обходителен прошлой ночью?

– Да, – соврала Меган.

– Когда ты вернешься, я должна… кое-что сказать тебе. Мне следовало сделать это давно, но я… боялась – ведь я в душе трусиха и…

– Что вы, мама, у вас сердце львицы, – не согласилась Меган. – Если бы мне выпали такие же испытания, как вам в последние годы, хотелось бы мне быть такой же смелой.

– Ты и так смелая, милочка. – Мать снова обняла ее. – За свою короткую жизнь ты столько всего перенесла.

И сколько еще ей предстоит. О, Росс! Если бы только отношения между ними были другими. Если бы…

Меган очнулась, когда Лукас опустил рядом мешок с ее книгой и одеждой. Она вовсе не смелая. Она со страхом ждет рассвета, ведь ей придется сесть верхом на лошадь и вынести еще один день ужасных мучений.

– Вам плохо? – спросил Лукас. – Вы застонали.

Меган хотелось упасть ничком на землю и разрыдаться.

– Нет, все в порядке, – запинаясь, проговорила она. – Я просто устала.

И к тому же все у нее болит, она боится, а сердце разбито.

– Вы наверняка проголодались, – сказал Лукас и опустился на землю рядом с ней. – Мы не можем рисковать и разжигать костер, но я стащил немного еды из кухни сегодня утром. – Он нащупал руку Меган и сунул ей кусок хлеба с курятиной. – Еще есть вода и вино во флягах, – добавил он.

Меган сама удивилась, что голодна. Опершись спиной о твердый ствол дерева, она сосредоточенно жевала. Их окружали лесные звуки: мягкий шорох ветра в верхушках сосен, воркование птиц, устраивавшихся на ночь в ветвях деревьев.

Меган почувствовала, что ее охватывает странное спокойствие, она доела хлеб, а тепло от вина разлилось по телу. Лукас передал ей одеяло, и она, расстелив его на земле, вытянулась на нем, рассеянно поглаживая затекшее бедро. Через три дня, самое большее через четыре, она увидится с сестрой – так обещал Лукас. И тогда все они вчетвером отправятся на юг Шотландии и начнут новую жизнь.

Треск сломанной ветки и пронзительный крик взлетевшей птицы – вот и все, что услыхала Меган, прежде чем сильный мужчина подмял ее под себя, крепко прижав к земле.

– Лукас! – вскрикнула Меган, но по шуму и звуку ударов вокруг она поняла, что на него тоже напали. – Росс? – задыхаясь, спросила она. – Сейчас же отпусти меня.

Прогорклый запах, исходивший от тела, и отвратительное дыхание напавшего на нее ударили ей в нос. Это не мог быть Росс! Она сопротивлялась изо всех сил, брыкаясь, извиваясь под ним и крича.

* * *

От побережья к подножиям холмов Росс ехал как в тумане. Ему виделись кошмары и казалось, что он едет слишком медленно: за каждой скалой мерещилась Меган, лежащая в луже крови.

Он до боли сжимал зубы, сердце ныло, а душа разрывалась от чувства вины. Никогда прежде он так отчаянно не боялся за жизнь другого человека.

– Не спешите так, – крикнул ему Оуэйн, перекрывая топот копыт. – Вы загоните лошадей.

Росс вздрогнул. Он ощутил, как у него между ног тяжело раздуваются бока Зевса. Пришлось пустить жеребца рысью, затем шагом.

– Нет смысла в гонке, вы наступаете на пятки моим проводникам.

Оуэйн указал вперед на троих валлийцев, которые шли по дороге, пригнув головы к земле, словно собаки, ищущие след по запаху. Им удалось обнаружить след от кривого гвоздя, оставленного подковой одной из лошадей, которых Меган и Лукас взяли с конюшни Кертхилла.

– Они и так опережают нас на три часа, – оправдывался Росс. – А мы еще потратили время, чтобы загрузить провиант.

– Это не замедлило наш отъезд, – сказал Оуэйн.

Как только Росс заявил, что едет догонять Меган, его люди тут же занялись подготовкой к путешествию и действовали, словно колеса хорошо отлаженной мельницы. Многие из них были вместе с Россом во время Уэльской кампании, каждый знал свои обязанности и выполнял их безупречно. Пока одни готовили оружие и седлали лошадей, другие наполняли вьюки овсом, сушеным мясом и водой.

– Еда нам необходима, – неохотно признал Росс. – Но шатры не нужны.

– Они небольшие, и их легко свезут вьючные лошади, к тому же они просто раскладываются, – не соглашался Оуэйн. – Лорд Комин предупредил, что в северных горах плохая погода и негде укрыться. Вы что, хотите, чтобы леди Меган спала на земле под дождем?

Росс вздохнул.

– Она это заслужила за то, что по глупости отправилась одна за сестрой.

Но ругал за глупость он только себя. Он недооценил ее отчаяние и ее своенравие. Больше он такой ошибки не совершит.

– Мы найдем ее, – заверил Росса Оуэйн. Но валлийцу на этот раз не удалось успокоить его.

– Поскорее бы. Мы в незнакомом месте, и к тому же начинается гроза, – перебил его Росс, глядя на зловещие тучи над головой. – Я должен отыскать Меган, пока дождь не смоет их следы.

– Мы наверняка уже недалеко от них, – сказал Оуэйн.

Плоскогорье они пересекли довольно быстро, но тропа вдоль леса была каменистой, и валлийцы потеряли след. Оуэйн приказал зажечь факелы и смотреть получше.

– Они, должно быть, поехали вперед, – рассуждал Эндрю. – По лесу быстро не проедешь.

– Я тоже так думаю. – Невзирая на возражения Оуэйна, Росс приказал отряду двигаться вперед, надеясь напасть на след Меган.

Поднялся ветер и принес первые капли дождя. Росс натягивал капюшон плаща, когда в сгущающейся темноте раздался громкий крик.

Меган! Все мысли, кроме одной – спасти ее, – исчезли. Росс развернулся в сторону леса и пришпорил Зевса.

– Остановитесь. Это может быть ловушка, – закричал сзади Оуэйн, следуя за ним.

– Меган нужна помощь, – ответил Росс, как будто это оправдывало его беспечность.

Деревья плотно обступили его со всех сторон. Он задержался лишь на минуту, пока глаза привыкали к темноте. Услыхав приглушенные стоны и хрипы, он понял, что где-то впереди идет схватка. Дотронувшись каблуками до боков Зевса, он дал возможность жеребцу самому найти путь среди деревьев, ветви которых, казалось, пытались удержать Росса, цепляясь за его одежду. Но он спешил вперед. С ней все будет хорошо. Он должен успеть к ней вовремя. Эти слова бились у него в мозгу в такт лошадиному галопу.

Крик повторился. Теперь он раздался ближе, и это был уже резкий, пронзительный вопль.

– Меган! – закричал он.

Зевс стрелой влетел на небольшую полянку. Росс спрыгнул с седла прямо на ходу и побежал, держа наготове меч. В темноте он видел лишь очертания нескольких сцепившихся и катающихся по земле тел.

– Мег! Ты где? – громовым голосом воскликнул он.

Слева раздался сдавленный стон.

Он повернулся на этот звук. Подоспевшие люди Росса ломились сквозь кустарники, неся факелы, и стало светло как днем. В мерцающем свете пламени он увидел Меган. Она лежала на земле в смятой одежде, а сверху на нее взгромоздилась чья-то темная фигура.

– Дьявол! Ты убил ее! – Издав свой боевой клич, Росс схватил противника за загривок и отшвырнул в сторону. Но, прежде чем он успел подойти к Мег, негодяй вытащил меч и кинулся на Росса с криком: «Убивайте их!»

Красная пелена застилала Россу глаза, но он отразил удар, нацеленный в сердце. Никогда прежде его не охватывала такая непреодолимая ярость и такое безрассудное желание всех сокрушить. Он хотел уничтожить не только этого человека, но и других за то, что они убили его жену, его любимую женщину.

– Никого не щадить! – приказал он.

Двумя быстрыми ударами он устранил с дороги врага и повернулся, чтобы сразиться со следующим.

* * *

– Росс! Росс! Опустите меч. Все кончено.

– Кончено? – Пошатываясь, Росс поднял голову от тела, лежащего у его ног. Фигуры людей расплывались у него перед глазами. Оуэйн, Эндрю и десятки других стояли вокруг него. Он видел их бледные лица и забрызганные кровью доспехи. – Все мертвы?

Уставшие воины лишь кивнули в ответ.

– Хорошо. – Росс опустил меч. В горле пересохло. Господи, как болит рука, но сердце болит намного сильнее…

– Я должен увидеть Меган, – тупо произнес он.

– Я здесь. – Она вышла из-за спины Оуэйна, но не приблизилась к нему. Щека ее была измазана кровью, юбка тоже.

– Ты ранена. – Росс сделал шаг вперед и с болью увидел, как она отшатнулась от него. Тут он посмотрел на протянутую к ней руку – она была красной от рукавицы до локтя. – Что это, кровь?

– Не ваша. Отдайте меч Дейви, – спокойно распорядился Оуэйн. – Его надо вымыть, да и вас тоже.

Росс посмотрел сначала на мокрый от крови клинок, затем на лежащих на земле людей.

Сколько их было? Он стал считать: один, два, три, четыре.

– Боже праведный. – Меч выпал из его затекшей руки. – И… всех убил я?

– Почти всех, – с отцовской гордостью подтвердил Эндрю.

Росс содрогнулся и покачал головой, ничего не соображая.

– Я… не помню этого. Помню только, что был жутко зол.

– Очень даже, – согласился Оуэйн. – Но все это в прошлом.

Отвернувшись от Росса, он стал давать распоряжения, и глазеющие воины принялись за дело: одни разбивали шатер, другие табунили лошадей и избавлялись от жестоких последствий сражения.

Росса снова забила дрожь – он ведь никогда раньше не терял самообладания в битвах.

– Я ничего не понимаю. Я ведь хотел допросить их.

– Одного негодяя вы допросите. Мы его оттащили от вас, – сказал Оуэйн, а про себя добавил: «Пока ты не прикончил его». – Я сам могу его допросить, если хотите, пока вы помоетесь и пойдете к леди Меган.

– Меган… – Все еще как бы в полусне, Росс повернулся к единственно важному для него человеку.

Она стояла поодаль с широко раскрытыми от страха глазами на бледном лице. Только тут он по-настоящему понял, как истосковался по ней.

Не обращая ни на кого внимания, он обхватил ее и прижал к себе. Она вскрикнула, потом вздохнула. А может, это он вздохнул?

– Я так боялся… ты не представляешь, – хрипло сказал Росс, целуя ее шею, уши, волосы. Ему хотелось целовать ее всю. О Боже! Он сделал медленный вдох, борясь с горячим, диким желанием, которое вгрызалось в него и сводило внутренности. Он не мог словами выразить это чувство, но оно разрывало его на части с того мгновения, когда он узнал, что она уехала. Демоны вожделения смешивались с первобытным инстинктом защищать свою самку и спариваться с ней. Только в ее объятиях и наслаждаясь ее телом сможет он утолить эту страшную жажду. – О, моя Мегги.

– Я с тобой, – произнесла Меган.

Он так сильно сжал ее, что кольчуга врезалась ей в кожу, но она не жаловалась. И хотя от него пахло кровью и потом, было блаженством ощущать его так близко, словно он хотел вобрать ее в себя целиком.

– С тобой все в порядке? – просипел он ей в ухо.

– Меня немножко трясет. – Неудивительно. Она видела, как сражаются на ристалищах и на турнирах, но такой устрашающей силы и целеустремленной свирепости, какую сейчас выказал ее муж, она не наблюдала ни у одного из воинов. – У меня шишка на голове. Этот злодей накинулся на меня, и я упала. Но больше я нигде не поранилась.

– Вы испачкаете ее кровью, – сказал Оуэйн позади них.

Росс отпустил ее и отступил на шаг. Меган тотчас стало холодно и одиноко.

– А как ты? – спросила она.

– Это было отвратительно. – Он с омерзением взглянул на свою испачканную одежду. – Даже в пылу битвы я такого себе не позволял. Мое единственное оправдание – я увидел тебя на земле и решил, что ты мертва. Впервые в жизни я по-настоящему ненавидел врага.

– Они убили бы нас, если бы ты не подоспел. – Меган подумала, что он был словно герой из ее легенд – вооруженный мститель, появившийся из ночи, чтобы спасти свою прекрасную даму. Вскинув голову, она сказала: – Я об этом сочиню поэму.

– О том, как я однажды потерял самообладание? – Он в ужасе посмотрел на нее. – Нет, пожалуйста, не надо.

Она не осуждала его. Наоборот, то, что он поехал вслед за ней, сражался за ее жизнь, примирило ее с событиями прошлой ночи.

– Это была бы потрясающая легенда.

– Неужели все горцы так кровожадны?

– Нет позора в том, чтобы убить своего врага, прежде чем он убьет тебя или твоих любимых. – Он нахмурился, и это задело ее за живое. – А, вот в чем загвоздка. – Ее мечты лопнули как пузырь. – Ты ведь не любишь меня… я тебе даже не нравлюсь. Особенно после прошлой ночи.

Лицо Росса еще больше посуровело.

– Меган, я должен кое-что тебе сказать, но не здесь. – Он потянулся к ней, но тут же опустил испачканную кровью руку.

– Милорд, шатер готов, – крикнул Дейви. Росс кивнул.

– Иди туда, Меган. Я скоро появлюсь.

И что тогда? Дрожа от страха, Меган последовала за Дейви к шатру, разбитому на лесной прогалине. И вовремя: холодная капля дождя упала ей на щеку как раз в то мгновение, когда она, нагнувшись, вошла внутрь. Там оказалось уютно: стол и два табурета, широкая соломенная постель, устланная одеялами и подушками. В углу в железной жаровне горел огонь, так что в шатре было тепло. На столе Меган ждали мыло, полотенце и чан с теплой водой, а также сумка с ее одеждой и бесценной книгой легенд.

– Милорд загнал нас чуть ли не до смерти, пока мы добрались сюда, но дело того стоило, миледи, – вы целы и невредимы, – искренне признался Дейви. Одарив ее улыбкой, он ушел к своему хозяину.

Хотя у Меган и ныло все тело, она в один миг сбросила испачканную одежду. Она тщательно помылась, но на мытье головы воды не хватило. Меган расплела косы и хорошенько расчесала волосы. Разложив грязное платье на одном из табуретов, она надела свежую рубашку и забралась под одеяла с чашей вина в одной руке и книгой легенд – в другой. Для чтения света было маловато, но, держа книгу, она черпала в ней силу. Покончив с вином, Меган отложила книгу и откинулась на подушки. Бургундское теплом пробежало у нее по жилам; звук дождя, колотившего по шатру, успокаивал взвинченные нервы. Мысли убегали от возможной предстоящей ссоры с Россом в выдуманный ею мир.

Сегодня ночью она предстанет перед ним не как хромая, отвергнутая женщина, а как возлюбленная жена храброго и красивого рыцаря, только что вернувшегося из крестового похода. Годы вынужденной разлуки увенчаются ночью страстной любви, которая привяжет их друг к другу навсегда.

* * *

Росс шел к трем шатрам, едва видневшимся в тумане. Он был одет во все чистое, а волосы еще не высохли после купания в студеном ручье. Дрожь пробежала у него по спине, но ее причиной был не холод, проникавший сквозь шерстяной плащ. На неприятные размышления наводили темные горы, нависшие вокруг, словно предвестники рокового конца. Чем скорее они покинут север Шотландии, тем лучше.

– Ублюдок, которого мы схватили, клянется, что это Арчи послал его следом за бедняжкой леди Меган, – процедил сквозь зубы Эндрю.

То, что сердце Эндрю смягчилось, и он назвал Меган бедняжкой, вызвало у Росса улыбку.

– Он не знает зачем, только ему было приказано схватить ее и привезти в условленное место к северу от этого горного кряжа.

– Арчи хотел при помощи Меган добраться до ее сестры, – задумчиво сказал Росс. – А это значит, что Сьюзан была свидетельницей смерти Лайона.

– Странно, что она ничего не рассказала ни леди Меган, ни матери, – сказал Оуэйн.

Росс ответил:

– Если Сьюзан мыслит так же, как и остальные Сатерленды, то она, несомненно, ничего им не сказала, чтобы они не беспокоились. В этой семье считают, что если чего-то не знаешь, то этого как бы и нет.

– Трудно сказать, каким был лэрд Эаммон год назад, но сейчас он не в силах совершить убийство, – медленно произнес Оуэйн.

– Да. Это, должно быть, сделал Арчи. – Эндрю был в смятении, так как за целый год привык ненавидеть именно Эаммона.

Россу оставалось только благодарить судьбу, так как все его трудности разрешились… за исключением примирения с Меган, конечно, не простившей ему прошлую ночь. Эаммон не убивал Лайона. Это сделал человек, который теперь мертв, так же как и его гнусный напарник. Пиратству пришел конец. Теперь надо только поехать на самый север Шотландии, расспросить Сьюзан, вернуть ее в Кертхилл из добровольного заточения и отплыть домой вместе со своей новобрачной.

На полпути к своему шатру он заметил Лукаса, свернувшегося калачиком у костра. Вот и представился случай получить ответы на некоторые вопросы. Подойдя к костру, Росс присел на корточки около парня.

– Это ты принес записку моему брату в тот день, когда его убили?

Лукас кивнул головой и вздрогнул, натянув поплотнее одеяло на худые плечи.

– От кого была записка?

– От… леди Сьюзан, но она не хотела причинить ему вред, – поспешно заверил Росса Лукас, и его глаза налились слезами. – Она любила его.

Росс вздохнул. Ему вовсе не хотелось, чтобы виновной оказалась Сьюзан.

– Она просила его встретиться с ней?

И снова Лукас согласно кивнул и утер мокрый нос. Чихнув, он добавил:

– Но он так и не доехал до долины, где она его ждала.

– Кто знал о том, где она его ждет?

– Да кто угодно, у кого есть голова на плечах. Ведь лэрд запретил им жениться, тогда они стали встречаться тайком.

Выходит, Лайон был не в силах отказаться от девушки. Три дня назад Росс не понял бы такого всепоглощающего желания. Даже с Рианнон он этого не испытывал. Но теперь…

Его взгляд устремился к шатру, где спала Меган, и он содрогнулся при мысли, что чуть не лишился ее сегодня. Несомненно, Арчи перед смертью приказал ее убить. Краем глаза Росс видел пленного, привязанного к дереву на краю поляны. Несчастный рассказал все, что знал. Утром Росс решит, что с ним делать: тащить с собой дальше или казнить за разбой. Несмотря на то что этот подлец заслуживал смерти, угрызения совести оттого, что он стольких поубивал, останавливали Росса. Но это он отложит на завтра.

– Леди Сьюзан была с Лайоном, когда его убили?

От этого вопроса Лукас вздрогнул и кадык у него на шее задергался – он судорожно сглотнул слюну.

– Нет, но она вскоре его нашла. Когда он не приехал на свидание, она стала его искать. Он… лорд Лайон умер у нее на руках. А когда они оба не вернулись в замок, леди Меган отправила меня на поиски. Я… набрел на них далеко от горной долины. Она прижимала его голову к груди и голосила… – В глазах Лукаса блестели слезы. – Она качала его, как ребенка, и причитала. Она… так сильно любила его, что не хотела оставить. Потом пришла леди Мэри и попыталась оттащить ее, чтобы можно было унести его. – Парнишка подавил рыдания. – Леди Мэри дала ей снотворное. И даже тогда она не отпускала его – пришлось нести их вместе.

Заплаканное лицо Лукаса расплылось у Росса перед глазами, и он отвернулся, стараясь не показать собственных слез. Было ясно, что Лукас сказал правду.

– Леди Сьюзан ничего не говорила о том, что произошло в тот день? – спросил Росс, проглотив ком в горле.

– Сказала, что это ее вина. – Росс чуть не задохнулся, а Лукас поспешно объяснил: – Нет, это не она выпустила стрелу, убившую его, но леди Меган она сказала, что если бы не была слепой дурочкой, то почуяла бы опасность и спасла бы лорда Лайона.

– Ты хочешь сказать, что она видела убийцу?

– Не знаю. Но она что-то знала.

– А леди Меган она об этом сказала? – Гнев охватил Росса. Неужели Меган солгала ему?

– Леди Сьюзан отрицала, что ей кое-что известно, но они с матерью и сестрой очень сильно любили друг друга и считали, что… иногда лучше…

– Соврать. Ложь во спасение. – Раньше он бы презрительно ухмыльнулся, произнося эти слова. Теперь же понял, что у Сьюзан была причина скрыть правду. Она, должно быть, знала, что Арчи обладал неограниченной властью в Кертхилле и что он найдет способ убить и ее, если она обвинит его в смерти Лайона. Благодарение Богу, что она не сказала об этом Меган. Эта маленькая смутьянка не остановилась бы ни перед чем, чтобы отомстить Арчи. Он представил себе Меган, противостоящую Арчи и этой неуклюжей твари, Дугласу. Желание защитить ее нахлынуло на него, он буквально задыхался от волнения. Глаза потянулись к шатру. Его и самого тянуло туда, он хотел схватить Меган, прижать ее к себе изо всех сил, оберечь. Оберечь? И только? Ему ведь хотелось большего. Сжав кулаки, Росс совладал со своим желанием, как делал это уже много раз. – Скоро ли после смерти Лайона леди Сьюзан уехала из Кертхилла?

– Спустя неделю или около этого, – ответил Лукас, стараясь не встречаться взглядом с Россом.

– Из-за того, что убийца Лайона угрожал ей?

– Не только из-за этого. – Парень неловко заерзал. – Но я обещал леди Сьюзан и леди Меган, поэтому не спрашивайте меня, милорд, я ничего больше не скажу, даже если вы прикажете переломать мне ноги и вырвать язык. – И Росс увидел, как под накинутым одеялом распрямились узкие плечи юноши.

Да, Сатерленды так же верны друг другу, как и Кармайклы, подумал Росс и слегка улыбнулся. Как бы ему ни хотелось узнать побольше подробностей о смерти Лайона, на сегодня борьбы и раздоров было предостаточно.

– Твоя преданность делает тебе честь. Спасибо за то, что сказал, парень. Отдыхай.

Росс встал и повернулся в сторону шатра. Ему тоже предстояло держать ответ, и не было смысла откладывать это на завтра.

Глава двенадцатая

Страстно желая увидеть Меган, Росс все же колебался, не зная, как поступить: то ли постучать по кожаной шкуре, прикрывающей вход в шатер, то ли решительно войти, поскольку он муж и в своем праве. Нечего сказать, хороши права! Пока что он чувствовал себя попрошайкой у ворот ее дома. Что сказать ей? Как быть человеку, не привыкшему поступать плохо и вынужденному объяснять свои дурные поступки?

Самое легкое прегрешение – это его настойчивое утверждение, что отец Меган убийца, ведь тут его оправдывали обстоятельства. Ей приятно будет услышать, что она не ошибалась, веря в Эаммона. Но как объяснить его насилие над ней прошлой ночью? Внезапным помутнением рассудка? Это больше походило на далеко не внезапный взрыв похоти. Но, как бы он себя ни проклинал, просто стоя у входа, ничего не решишь.

– Меган? – тихонько позвал Росс и приподнял навесную дверь шатра.

И застыл как вкопанный. Боже, как она была красива! От света свечи волосы ее сверкали. Словно золотое полотнище, раскинулись они на подушках. Во сне живые черты лица смягчились. Одна ладонь у нее была сжата в кулачок под щекой, как у спящего ребенка. Но достаточно было взглянуть на упругие очертания груди под прозрачной льняной сорочкой, чтобы понять – перед ним женщина. И эта женщина принадлежит ему, она – его жена.

Он почувствовал, как глубоко внутри разгорается желание. Он столько времени хотел ее, и теперь его можно было сравнить с голодающим, перед которым был празднично накрытый стол с изысканными яствами. Нет, подумал он, подойдя поближе, его тяга к ней больше страсти, превратившей его кровь в огонь и сдавившей его чресла до такой сильной боли, которую могло облегчить лишь прикосновение к ней, но это не любовь, любить он не может. И тем не менее его чувство к Меган было намного больше, чем просто желание. Подобно пожару, оно уничтожило все ею сомнения и превратило в прах воспоминания о Рианнон. И это сделала Меган, его смелая, умная, верная, веселая Меган. Она влекла его к себе, словно магнит. Господи, как ему не терпелось скинуть одеяла, закрывающие ее от его взора, упасть на нее и влиться в нее своей изболевшейся плотью.

Меган как будто почувствовала его неодолимое желание – она задвигалась, губы ее раскрылись для поцелуя, которым он коснулся ее рта и к которому она была готова.

– Росс… – Ресницы ее затрепетали. – Я стосковалась по тебе. – Вытащив руки из-под одеяла, она обняла его за шею. Ему казалось, что нежные шелковые нити обвили его голову и тянут вниз для следующего поцелуя.

Росс помнил, что должен действовать не торопясь. Но когда ее рот раскрылся под его губами, хладнокровие ему изменило и он со стоном взял то, что она так щедро предлагала. Языком он дотронулся до ее языка, вкушая внутренность ее рта, а она несмело повторяла его движения. Он удивился тому, что она без стеснения ответила на его поцелуй. Но, когда она захотела притянуть его поближе и ее пальцы запутались у него в волосах, он почти позабыл о своих благих намерениях. У Росса перехватило дыхание, он оторвал губы от ее рта и, закрыв глаза, попытался совладать с ошеломляющей волной желания, захлестнувшей его. Его всего жгло – подобного он никогда не испытывал. Но сейчас было не время идти на поводу своих желаний. Прошлой ночью он жестоко обошелся с ней, она утомлена и, несомненно, заслуживает лучшего, чем насилие от мужчины, который ведет себя как животное.

– Росс? – Заспанные глаза открылись, в них промелькнула страсть. – Иди сюда, ложись рядом.

Росса не пришлось долго уговаривать: он мгновенно скинул тунику, штаны и башмаки. Проскользнул под покрывала, упиваясь тем, что ей это приятно. Она прижалась к нему, мягкая и теплая. Зачем нужны слова, когда он может загладить вину своими действиями? Сжав зубы, сдерживая свое неистовое вожделение, он старался не потерять самообладания и, как ему показалось, нашел необходимую степень близости. Но тут она заерзала и поморщилась.

– Где у тебя болит? Ты поранилась?

– Просто я давно не ездила верхом.

– Нога? – догадался Росс, и, когда она опустила голову, сердце у него сжалось. – Давай я разотру ее. – И, прежде чем она успела возразить, он поднял подол ее рубашки. Не обращая внимания на попытки Меган увернуться от его руки, он начал растирать верхнюю часть бедра. Она вздохнула, а когда он стал нажимать пальцами на упругое тело, застонала от удовольствия. – Хорошо? – хрипло спросил Росс.

Меган упрямо молчала, но то, как ее тело расслаблялось под его ладонями, было само по себе ответом. Для него же было настоящей пыткой наблюдать за ней, касаться ее и ощущать, как она трепещет от прикосновения его рук. Но эту пытку он заслужил.

А Меган думала: «Какое блаженство!» Судорога прошла. Кровь кипела в жилах, а кости стали податливыми от его волшебных прикосновений. «Отчего у него это так замечательно получается? Ведь мама и Крисси проделывали то же самое тысячи раз». И сама же ответила: «Это потому, что он мой супруг, мой суженый».

– Меган? Ты уснула? – Она почувствовала его дыхание на щеке – оно щекотало кожу за ухом. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее в это место. Он так и сделал, и тогда все ее существо ожило. О, какое счастье! За короткий промежуток между прошлой и сегодняшней ночами он смягчился и превратился в героя ее легенд и снов – сердечного, любящего, настоящего возлюбленного.

– Росс… о, Росс!

– Да? – Он мгновенно склонился над ней. Его глаза были похожи на глубокие заводи.

Она хотела сказать, что жаждет отдаться ему, но вдруг застеснялась.

– Я не знаю, как тебе сказать.

– Ты – и не подберешь слов?

Меган провела языком по пересохшим от волнения губам. Он жадно следил за этим, казалось бы, невинным движением. Обретя вновь смелость, она произнесла:

– Я… хочу тебя.

– А я – тебя, но как же больная нога?

Судороги в ноге были ничто по сравнению с пожаром, полыхающим у нее внизу живота.

– Я хочу тебя. И ты меня тоже, – повторила Меган.

Она хотела его так сильно, как он не мог себе и вообразить. Рубцы на его душе были глубже ее шрамов. Вместе они излечатся. Только бы он позволил ей…

– Я безумно хочу тебя. – Его слова, его хриплый голос обволакивали ее, словно сладкий мед. – Но, может, сейчас не время для этого…

Приложив палец к его губам, она покачала головой. Дрожь, сотрясавшая его большое тело, придала ей сил.

– Сейчас самое время. Я люблю тебя, – просто сказала она.

– Мег! – Росс уткнулся лицом ей в ладонь. – Как ты можешь говорить такое после того, что я сделал? Я ведь причинил тебе боль. – Господи, подумал он, она еще не знает правды о своем отце. – Мег, я…

– Шшш. Ты тоже меня излечил. – То, что он не отверг ее из-за хромой ноги, значило для нее больше, чем можно было выразить словами. Она гладила его по щеке, задевая ногтями за небритую щетину. Вот он каков – внешне колючий, а душа нежная. – Было столько насилия, крови и ненависти. Давай обретем мир в объятиях друг друга.

Надежда светилась в ее глазах, и он не решился нарушить это мимолетное счастье и не сказал, что хотя ее отец и не убийца, но зато к тому времени, как они возвратятся, вполне может стать покойником. Ему претило это делать, и он решил на время утаить правду.

– После наших бурных ссор уместнее сжечь этот шатер, а не подписывать соглашение о мире, – пошутил он. Наградой ему стала медленная, обворожительная улыбка, огоньками засверкавшая у Меган в глазах. Небольшой грех, который он взял себе на душу, был не слишком дорогой ценой за такую улыбку.

– Я мечтала об этом. – Обняв его за шею, Меган пригнула его голову. Когда их губы встретились в поцелуе, глаза ее наполнились слезами. – А это оказалось еще лучше, чем в мечтах.

Поцелуй был глубоким, горячим и требовательным. Он отличался от предыдущих их поцелуев, как спокойное море отличается от штормового. Если раньше его губы и язык умасливали, то теперь они захватили ее бурным потоком чувственности. Меган отдалась ей без страха, упиваясь тем нетерпением, с которым его ладони гладили ее по спине через одеяло.

– О Господи! – Росс оторвал губы ото рта Меган, но не отодвинулся, а уткнулся лицом ей в волосы. Он должен уйти от нее и постоять под холодным дождем, пока не победит вожделение. Но у него не было сил это сделать. Ведь он сегодня чуть не лишился ее, а теперь ощущал под своими руками возбуждающее упругое тело, пахнущее травами, и женщина эта была его удивительной Меган. Если бы не все это, возможно, он нашел бы в себе силы сопротивляться желанию и дал бы ей спокойно заснуть.

– Росс. О, Росс! Это так прекрасно!

– Что? – прохрипел он.

– Что ты обнимаешь меня. – Она прижалась к нему, и их бедра соприкоснулись. – Тебе хорошо?

– Слишком хорошо, – едва выдавил он.

– Глупый, такого не бывает. – Она засмеялась, и ее радостный смех перелился, как журчащий ручеек, в его тело, неожиданно приглушив страсть. Несмотря на все невзгоды, она еще может смеяться! Этот ее дар был бесценен, и он не смеет украсть его у нее, испугав своей необузданностью и торопливостью. Меган заслуживает лучшего обхождения.

– Слишком хорошо, – тихо повторил Росс, едва касаясь губами ее нежной шеи.

Его губы продолжали свой путь вниз к ключице и еще ниже. Кожа у нее горела. Он дотронулся до выпуклости груди, и она, выгнувшись, подвинулась к нему ближе. Под сорочкой заострились соски – она ждала и желала большего. Поторопись, пожалуйста, поторопись, молча побуждала его Меган, пока он медленно снимал с нее ночную рубашку. Она беспокойно задвигала ногами, стараясь облегчить тяжесть, возникшую между бедер.

– Красавица моя, – прошептал он. Она почувствовала его дыхание на своей груди, и в тот же миг его язык коснулся соска. Меган от неожиданности вздрогнула. – Тихо. Тебе будет приятно. – Он ласкал языком чувствительный кончик соска, наблюдая из-под опущенных ресниц, как порозовела от возбуждения ее бледная кожа. – Нравится?

– Да. Еще как! – Тепло разлилось по ее телу от этих жарких прикосновений, и ей казалось, что у нее горит кровь. Описать словами испытываемые ощущения было невозможно: все чувства пробудились, сердце отчаянно стучало, кровь билась в жилах. Со стоном Меган запустила пальцы в густые черные волосы Росса. Стон сменился глубоким вздохом, когда губы его втянули сосок в осторожном поцелуе. Ее словно насквозь пронзало молниями, а ком в животе все стягивался.

Она желала его. О, Дева Мария, как желала! Меган не знала, что должно произойти, но он понял ее желание и своими колдовскими руками водил по ее телу, находя на нем места, прикосновение к которым доставляло ей небывалое удовольствие, доводя до лихорадочного возбуждения. Она вскрикнула и словно воспарила ввысь, когда наконец его длинные, умелые пальцы нашли ту потаенную точку, откуда рождалась ее страсть.

Меган с криком выгнулась, и Росс тоже вскрикнул. Она прижала к груди его голову, а их бедра ритмично двигались. Это был танец любви, старый как мир. Дрожащими руками он стащил с себя холщовые нижние панталоны, в которых обычно спал. Ему хотелось ощущать прикосновение ее ног, сплетенных с его ногами, хотелось, чтобы она льнула к нему, в то время как он погружал свою плоть во влажную, сочную глубину, которую нащупали его пальцы. Он знал, что она горит желанием таким же страстным, как и его собственное.

Но она при этом так невинна. И Росс изо всех сил старался охладить свой пыл. Он заставил себя убрать руку из нежного тайника.

– Успокойся, любимая. Успокойся. – Гладя ее по бедру, он почувствовал под пальцами вместо атласной, гладкой кожи шрам, и у него внутри все замерло. Боже, ее нога! Как же он забыл? – Я могу сделать тебе больно.

– Только если перестанешь гладить. – Она улыбнулась, но губы у нее задрожали. Если он перестанет ее ласкать, то, значит, он ее больше не хочет. А если скажет про ногу, то, значит, из-за этого.

– Я хочу тебя. – Он примерялся, как удобнее устроить ее под своими мощными бедрами. – Но я слишком крупный.

– У кобылы спина пошире, милорд, и если мне удалось усесться на нее, то и теперь все получится.

– О, Мег. – Он осыпал поцелуями ее нос, веки, виски с завитками золотистых волос. – Ну что мне с тобой делать?

Она лукаво скосила на него глаза.

– Надеюсь, что тебе это известно.

Росс разразился хохотом. Чем больше он узнавал ее, тем привычнее становилось ему смеяться вместе с ней. Конечно, заниматься любовью было ему не в новинку, но почему-то сейчас он не мог вспомнить ни одной из тех женщин… даже Рианнон.

– Странно, но я будто первый раз этим занимаюсь.

– Тогда мы вместе будем учиться. – Она поцеловала его в крутой подбородок и вздрогнула, когда коснулась обнаженным телом кудрявящихся волос у него на груди. Он издал гортанный рык и обнял ее так крепко, что она едва не задохнулась. У нее кружилась голова от счастья и страсти. Наконец и она решилась на то, чтобы узнать его тело, и стала жадно ощупывать его мускулистые руки, невероятно широкие плечи и грудь. Под теплой гладкой кожей выступали твердые мышцы. Он такой сильный, крепкий и надежный. Она всегда желала именно этого.

Меган застыла от переполнявших ее чувств. Она испытывала страсть, это несомненно. Но и еще что-то, большее, чем страсть. Она чувствовала себя… нежно любимой и защищенной. Когда он ослабил объятия, она жалобно взмолилась:

– Не отпускай меня.

– Не отпущу… никогда, – прошептал Росс, прижавшись губами к ее рту и ласково целуя ее. Он молча давал ей понять то, что не мог выразить словами, – свою любовь. Она раскрывалась перед ним, как прелестный цветок, отдающий свой нектар, и это было прелюдией к более пылкому и интимному соединению с ним. Она доверяла ему, верила в него, любила, и все это выражалось в каждом ее прикосновении, и он чувствовал это своим измученным сердцем.

– Росс! – вскрикнула Меган. Ее ноги, хрупкие и стройные, сплелись с его ногами, бедра двигались под его телом. Она чувствовала облегчение, хотя внутри полыхал костер, разожженный им. Он перестал сдерживаться – ведь она сама отдавалась ему.

Росс повернул ее на правый бок, чтобы не задеть левую ногу. Ее бедра раздвинулись, она откровенно хотела соединения с ним, что было неизбежно – они оба знали это с первой встречи.

– Росс! – снова с рыданием вскрикнула Меган, но тут же издала стон наслаждения – его плоть вошла в нее. Боль, вначале сопровождавшая их соединение, вскоре была забыта. Случилось чудо – мощь его тела подчинилась ее нежности. – Теперь я действительно твоя, – прошептала Меган.

– Моя. – Он повторял это снова и снова, пока их бедра двигались в такт, сначала медленно, затем все быстрее, а сердца бились в унисон.

– Для этого я была рождена, – выдохнула Меган.

– Да. Ты нужна мне, как воздух и вода. – Его голос звучал хрипло от требующей утоления жажды. Он слегка покусывал ее губы, шею, грудь – эти ласки, как дразнящие поцелуи, разжигали и ее страсть.

Вдруг ей стало недостаточно уже достигнутой близости. Обхватив его ногами за талию, Меган так плотно прильнула к нему, что он вонзился в нее еще глубже. А она возносилась все выше и выше, ведомая им в лихорадочном темпе, который устраивал их обоих. Пожар внутри ее разгорался все сильнее, и вот огненное кольцо разорвалось, превратив их в единое существо.

Я больше никогда не буду одна, успела подумать Меган, прежде чем волны исступленного восторга захлестнули ее.

И его тоже. Росс со стоном полностью отдался ритму ударов, сотрясающих их сплетенные тела.

Затем, обессиленный, дрожащий и мокрый от пота, но удовлетворенный, он тихо лежал, наслаждаясь запахом ее волос и легким дыханием. Он и не представлял, что в единении с женщиной можно найти столько радости. И, ранее не веривший в чудеса, он в них поверил. И его чудо звалось Меган. Жестом собственника он обнял ее покрепче.

– Ммм. – Она свернулась калачиком у него под подбородком, одна рука касалась его груди, а ноги обвились вокруг его ног. – Давай так и останемся здесь навсегда.

Росс фыркнул от смеха, чмокнул ее в макушку и наставительно произнес:

– Спи. У тебя был трудный день.

– Он начался плохо, а закончился… – она поцеловала его в шею, где пульсировала жилка, – замечательно. Мне нравится быть твоей женой.

– А я рад, что у меня жена – ты. – Тут Росс вспомнил о том, о чем не стал ей говорить, и улыбка исчезла с его губ. Наступит утро, и ее счастье нарушится, когда она узнает, что ее отца травили опиумом.

* * *

Это был самый ужасный день в жизни Комина. Перед заходом солнца он покидал Кертхилл. Стук лошадиных копыт по деревянному подъемному мосту глухо отдавался у него внутри. Все рухнуло. Годы тщательной подготовки и хитроумных интриг пошли прахом за несколько минут. И это дело рук человека, которого он посчитал медлительным, неповоротливым и неуклюжим.

На полпути к лесу на западе от замка Комин остановился и оглянулся. В окне спальни Эаммона горел свет. Там леди Мэри и чертов карлик Уи Уот пытались спасти жизнь этому ничтожеству Эаммону.

– Чтоб вам пусто было, – пробормотал Комин и трижды плюнул на землю, чтобы усилить проклятие.

– Вы что-нибудь желаете, милорд? – спросил один из его людей.

– Смерти Росса Кармайкла, – огрызнулся Комин, – и Меган заодно.

Да, он желал медленной и мучительной смерти всем, кто перешел ему дорогу. И у него есть возможность это сделать, подумал он, глядя на двадцать жестоких наемников, ехавших следом за ним. Еще десять ждут его в условленном месте. Они-то и схватили уже Меган и Лукаса, связали их, как поросят, приготовленных к убою. Очень подходящее сравнение.

– А что, если сэр Джайлз увидит, что мы не поехали в деревню, как говорили, и догонит нас? – спросил Хакон.

– Ну и пусть. – Злобная улыбка исказила лицо Комина. – Там всего десяток Кармайклов, и я бы уже разделался с ними, не будь рядом лорда Найджела. Так что пусть догоняют.

– Ага. Мы перережем им глотки и выбросим в такое глубокое ущелье, что даже звери их не отыщут.

– Молодец! Едем, нам нельзя опаздывать. – Комин пустил лошадь рысью, но, как только он въехал в лес, какое-то животное перебежало ему дорогу.

– Что это? – воскликнул один из наемников и так резко натянул поводья, что жеребец заржал.

– Не знаю. Может быть, кошка, – ответил Комин. – Едем…

– Нет, скорее лиса, – закричал кто-то.

Из двадцати глоток вырвался глухой стон ужаса.

– Плохая примета, если лиса перебежит тебе дорогу, когда ты отправляешься в путь. Нам надо найти ее и убить. Только после этого мы сможем ехать.

– Прекратите! Вы словно дети, – набросился на них Комин, но его бесстрашные воины, бессердечные громилы, за то и нанятые, что все им было нипочем, оказались жертвами глупых суеверий. Они толклись на месте и тихо переговаривались. – Я не собираюсь обыскивать этот огромный лес из-за какого-то непонятного животного, – заявил Комин. – Оставайтесь и поищите себе другого хозяина. Если вы сейчас поедете со мной, то я удвою вашу плату.

Недовольно пророча страшные последствия, все двадцать человек выстроились вслед за Комином.

– Награда тому, кто первым доскачет до условленного места, – сказал он.

Это подстегнуло людей, и они ринулись вперед, забыв про колдовство и невзирая на темноту.

* * *

Меган проснулась внезапно от ледяного сквозняка, проникшего в ее теплое гнездышко.

– Ты куда? – сонно спросила она. Ласковая рука пригладила ей волосы, а нежный поцелуй отыскал губы.

– Солнце давно встало. Нам пора… О Боже, ты снова в крови из-за меня.

Меган посмотрела на испачканные кровью бедра и чуть не задохнулась. Натянув одеяла, она произнесла:

– Это не «снова». – Он нахмурился, и ей пришлось объяснить: – В ту первую ночь я измазала постель кровью цыпленка, чтобы утром женщины это увидели и не подумали, что я нечестива… или что ты меня не захотел.

У нее задрожала нижняя губа, и Россу стало стыдно. Он вздохнул, и гнев его утих.

– Это плохая шутка. И все же я рад, что не поранил тебя. А прошлой ночью ты даже не вскрикнула.

Она улыбнулась, и на щеке у нее появилась ямочка.

– По сравнению с тем удовольствием, которое ты мне подарил, боли я почти не почувствовала.

– Удовольствие мы подарили друг другу, – ответил Росс, но Меган заметила, что он сказал это без улыбки.

– Что с тобой? Что-то случилось?

– Мег… я должен кое-что тебе рассказать. – Предчувствие беды охватило ее. А он, вытянувшись на кровати рядом с ней, обнял ее, как будто это могло смягчить удар. – Многое произошло с тех пор, как ты убежала от меня в нашу брачную ночь, – начал он, нежно поглаживая ее по спине. И дальше рассказал о том, как он побывал на «Черном ястребе».

– Пиратство! Я так и знала, что в этом замешан Дуглас.

– Теперь он мертв, и Арчи тоже, хотя я хотел бы допросить их обоих об убийстве Лайона.

– Арчи мертв? Почему? Каким образом?

– Он руководил всем этим гнусным делом.

Меган фыркнула.

– У него не хватило бы ума даже на то, чтобы вылезти из темной ямы в солнечный день.

– Ну, мы поймали его на месте преступления. – Осторожно подбирая слова и крепче прижимая Меган к себе, Росс рассказал ей, что они обнаружили в комнатах ее отца.

– Арчи лежал в постели с Филис? Но я думала…

– Что она – любовница твоего отца. – Возможно, одно время так и было, но подобные домыслы могли лишь добавить Меган горечи, поэтому Росс сказал: – Нет, в объятиях Филис был Арчи.

– О, какое облегчение для мамы. А где же был отец, пока все это происходило? – В глазах Меган промелькнула надежда, а ему придется разрушить ее.

Сглотнув, Росс произнес:

– Черт возьми, мне нелегко это говорить. Мег, твой отец был там же, в одной комнате с ними, но он их не замечал. Он не видел ни меня, ни моих людей, вошедших со мной, он не слышал криков Филис. Он… отравлен опиумом.

Меган недоуменно заморгала глазами.

– Что это значит? – Недоумение сменилось ужасом, когда он сказал ей то, что сообщил Уи Уот. Дрожа, она спросила: – Значит, он умрет?

– Этого не знает никто. Твоя мать – умелая целительница, и с ней я оставил Уи Уота, так как у него есть опыт в этих делах. – (Меган прерывисто дышала, впившись пальцами ему в грудь.) – Поплачь, – тихо проговорил Росс, гладя ее по плечам. Он сам страдал, чувствуя, как ее трясет. – Когда выплачешься, мы решим, что нам делать.

Меган отрицательно покачала головой, с трудом проглотив ком в горле.

– Я пролила столько слез, когда умер Эван и когда сломала ногу. Это не помогает. Ох, бедный папа. Я знала… я должна была что-то сделать. Должна…

– Успокойся и не вини себя. Арчи все рассчитал очень хитро. Он сделал так, что казалось, будто твой отец опьянен Филис, поэтому его отсутствие не вызывало удивления. А раз любовница находится в его покоях, ты и твоя мать не ходили туда.

Меган откинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты считаешь Арчи умнее, чем он есть… был. Как получилось, что он умер, если он нужен был тебе живой для допроса?

– Он застал нас врасплох. Когда мы вошли, он лежал в постели с Филис и вдруг вскочил и побежал. Комину пришлось…

– Комин. – Все подозрения Меган тут же возродились. – Ну конечно… за этим должен был стоять Комин.

– Да нет. Ты не любишь его, но это не причина, чтобы…

– Ха-ха. Комин одурачил тебя своими лживыми улыбками, но правда в том, что он отверг меня из-за моей хромоты.

– Отверг? – Росс не мог поверить своим ушам. – Ты была с ним помолвлена?

– Да. Как видно, твой дружок тебе этого не сказал.

– И ты тоже, – холодно заметил он.

Меган пожала плечами, как бы не придавая значения его словам, но внутри у нее страх смешался с гневом.

– Это значило бы рассказать о своей ноге, а я не хотела, чтобы от меня снова отказались. Я была помолвлена с Комином еще с детства, но он никогда мне не нравился. Он отверг меня, когда я лежала, поправляясь после несчастного случая.

– Ты преувеличиваешь, – не согласился с ней Росс. – Комин не стал бы…

– Ты веришь ему лишь потому, что он мужчина? Ох, не серди меня. – Она ущипнула его за грудь, к которой только что прижималась. – Проклятие! Что с тобой сделала эта Рианнон, что ты настолько не доверяешь женщинам, даже мне?

Росс холодно произнес:

– Я не хочу о ней говорить.

– Вот как! Зная, какой ты отъявленный поборник правды, держу пари, что она и соврала-то совсем чуть-чуть, а ты настроился против всех женщин…

– Перестань. – Он так крепко обхватил ее, словно хотел встряхнуть. Его самого трясло от гнева, но он совладал с собой. – То, что я рассказал, было для тебя потрясением, поэтому я прощаю твою вспышку.

– Очень благородно с твоей стороны, – раздраженно заметила Меган.

Сжав зубы, он удержался, чтобы не ответить ей в тон.

– Я даже прощаю то, что ты не сказала мне о Комине. Отдыхай. Мы пробудем здесь столько, сколько ты захочешь, а затем вернемся в Кертхилл. Эндрю и еще несколько моих людей поедут с Лукасом за твоей сестрой.

– Нет, – отказалась Меган, так как долг ей этого не позволял. – Как бы я ни хотела увидеть отца, Сьюзан нуждается во мне больше. Я взяла с собой лекарства для нее, но родильная горячка – вещь коварная. К тому же вы, мужчины, не сможете справиться с больной женщиной и младенцем.

– У нее ребенок? – Росс чуть не потерял дар речи.

А Меган прокляла свой слишком длинный язык. Но сказанного не вернешь.

– Сьюзан взяла с меня клятву держать это в тайне, но… – Вспомнив о том, как он был нежен, Меган решилась сказать: – Теперь, когда ты мой муж…

– Чей это ребенок? – потребовал ответа Росс.

– Лайона, конечно. И нечего злиться.

– Злиться! – Росс вскочил на ноги как ошпаренный и начал ходить взад и вперед по шатру, подобно разъяренному медведю. – Мой брат – отец ребенка, а ты ни слова мне об этом не сказала? Ты ведь знаешь, что это значит для меня… и моих родителей. Как же ты могла скрыть такое? – И, прежде чем она успела ответить, добавил: – Это… просто бессовестно с твоей стороны. – Остановившись, он повернулся и окинул ее холодным, взбешенным взглядом. – Может, ребенок вовсе и не Лайона.

– Ты просто негодяй. – Меган поднялась на ноги, прикрывшись одеялом, чтобы выглядеть пристойно. – Раз так, убирайся. Мы с Лукасом и вдвоем справимся.

– Идите оба к черту! – прорычал Росс. Подойдя к постели, он навис над ней, но она и не подумала отстраниться, а, наоборот, вскинула подбородок, принимая его вызов.

– Я сам посмотрю на этого младенца, а потом решу, что делать.

Меган испугалась.

– То есть как?

– Если ребенок Лайона, я заберу его, и он вырастет среди Кармайклов.

А как же Сьюзан? А я?

– Но ты не представляешь, как это было опасно, как…

– Представляю. Еще одно вранье Сатерлендов. – Он так произнес это имя, что оно прозвучало словно ругательство. – Будь готова ехать, как только мы поедим. – Заявив это, Росс накинул плащ поверх штанов и туники и с непреклонным и грозным лицом вышел из шатра. А Меган утратила всю свою воинственность. Опустившись на колени на постели, где всего несколько часов назад они занимались любовью, она закрыла глаза и стала молиться, чтобы Бог дал ей силы.

– Что он сделает? – прошептала она занемевшими губами. Но куда важнее решить, что теперь делать ей, чтобы спасти Сьюзан и ребенка от новой угрозы.

Глава тринадцатая

– Сейчас опять пойдет дождь, – мрачно произнес Эндрю.

Росс вздрогнул, пробудившись от задумчивости. Посмотрев на полуденное небо, он увидел, что оно опять потемнело и затянулось зловещими черными тучами.

– Мы не можем останавливаться, – сказал он. Если бы они с Меган не поругались, следовало бы подъехать к ней и предупредить, что ей снова предстоит промокнуть под дождем. Но теперь он опасался, что сорвется на крик. И кто бы осудил его за это?

– У леди Меган, возможно, были веские причины скрывать рождение ребенка, – тихо сказал Оуэйн, ехавший рядом с Россом.

– Очень веские. Ей ничего не стоит солгать.

Поднялся ветер, и Росс уткнулся подбородком в складки плаща. Прошлой ночью ему казалось, что они положили начало тесной связи, такой же, как у его родителей, но сегодня утром мечты рухнули из-за ее лжи.

Настроение у Росса портилось вместе с погодой. Когда они к концу дня поднялись на вершину крутого холма и стали спускаться вниз, направляясь к следующему, разразилась буря. Сначала пошел дождь, и сразу же поднялся сильный ветер. Помимо своей воли он тут же подумал о Меган. Скосив глаза в ее сторону, он увидел, как Дейви набрасывает одеяло, закрывая ей голову и плечи. Одеяло раздувалось, а она пыталась поплотнее закутаться в него. Вид ее хрупкой фигурки, борющейся с грозой, задел слабую струнку в его душе. Ему хотелось подъехать к ней, посадить перед собой на Зевса и прикрыть своим телом. Это чувство было ему дотоле неведомо, а теперь он ощущал непреодолимую необходимость лелеять ее, заботиться о ней и защищать от всего и от всех.

– Мы сделаем остановку, – крикнул Росс.

– Здесь? – закричал в ответ Оуэйн.

– Это невозможно, – Эндрю жестом показал на окружавшую их негостеприимную горную долину с крутым склоном впереди. Укрыться было негде.

Лукас сбоку подъехал к Россу и, приложив руки к его уху, сказал, стуча от холода зубами:

– Здесь мы не сможем остановиться. Мы не успеем оглянуться, как дождь превратит это болото в бушующую реку. С другой стороны вон тех гор начинается лес. Там в лесу, примерно в миле[9] отсюда, есть лачуга ткачихи. Мне случалось укрываться там от непогоды. Старуха часто отсутствует, но всегда оставляет огонь в очаге и еду. Она разрешает мне останавливаться у нее, даже когда ее нет дома. Ну а если мы не сможем добраться так далеко, то между холмами и лесом есть пещера.

Росс кивнул в ответ.

– Езжай впереди, а я поеду рядом с Меган.

– Да, милорд. Лучше посадите ее на вашу лошадь, – прокричал парень сквозь грохот бури. – После того несчастного случая она боится ездить верхом. Как бы она не упала.

Боится ездить верхом! Слова звучали у Росса в мозгу, пока он, развернув Зевса, пробирался к Меган. Господи, она ведь просила разрешить ей ехать с Лукасом, а он запретил, полагая, что они хотят убежать. Он видел, что она боится, но решил не обращать на это внимания. А все оттого, что боялся сам. Боялся уступить ей и потерять власть над собой.

Дейви ничего не сказал, когда Росс отвязал веревку, соединяющую его лошадь с Зевсом. Меган же мельком взглянула на него, когда его жеребец оказался рядом с ее кобылкой.

– Б-боишься, что я убегу под этим д-дож-дем? – запинаясь, спросила она. Губы у нее посинели, она скорчилась под мокрым одеялом, а вода капала с носа и упрямого подбородка. Выглядела она трогательно. Сейчас ее никак нельзя было назвать красавицей, однако ее привлекательность заключалась не только в тонко очерченном овале лица, нежных губах и шелковистых, отливавших золотом волосах, но и в широко открытых темных глазах, которые были зеркалом ее души, ясной и чистой, как у ребенка, несмотря на все невзгоды, выпавшие на ее долю. Сердце у Росса болезненно сжалось, затем так сильно забилось, что он вздрогнул. Как он любил ее! Но нет! Этого не должно быть, он не хотел в этом признаться и поэтому сказал:

– Да, я подъехал убедиться, что ты не сбежала.

Не обращая внимания на страх, промелькнувший у нее в глазах, он резко потянул за веревку, и ее лошадь пошла следом за его жеребцом. Они спустились с холма, затем присоединились к остальным наездникам, отчаянно пытавшимся взобраться на крутой склон следующего. Из-за грязи не видно было тропы, а каменистый склон был скользкий. Цепочка всадников распалась, так как каждый искал собственный путь в этом мокром и грязном аду. У одного из воинов споткнулась лошадь, и он с криком упал. Двое других скатились в стремительный поток, который теперь заполнял долину.

Росс задержался – долг командира призывал его оставить Меган и помочь упавшим, но в одну секунду речной поток смыл первых жертв с горы, и они пропали из виду. Другого пути, кроме как подниматься вверх, не было.

– Держитесь! – крикнул Росс.

Он жалел, что не посадил Меган к себе на седло, но время для подобных перемещений было упущено. Ее лицо посерело от страха. Он ободряюще улыбнулся ей и стал понукать Зевса. Он чувствовал, как мощные мышцы жеребца раздуваются и опадают у него между ног – боевой конь с трудом поднимался вверх по склону, таща за собой кобылу.

Они выскочили на вершину холма, словно пробка, вылетевшая из бочонка. Слева Росс увидел черное пятно в скалах и решил, что это, должно быть, пещера. Дальше и правее виднелась кромка леса, но это было слишком далеко. Лошади выдохлись, людей разбросало в разные стороны. Мысль о хижине с теплым очагом была заманчива, но они отправились к пещере.

– Вон туда, Меган, – прокричал Росс, показывая налево. И тут увидел ее перепуганное лицо – лошадь Меган вдруг подалась в сторону, оборвав связывающую ее с Зевсом веревку. – Меган! – закричал он, видя, как она удаляется от него. Но было уже поздно.

* * *

Это был опять все тот же повторяющийся ужасный сон. Еще минуту назад Меган сохраняла самообладание, справляясь и с лошадью, и со своими страхами. Но неожиданно кобыла заржала от боли, вырвала поводья из ее онемевших пальцев и понесла. Ветер сорвал с Меган одеяло, так что дождь тут же промочил ее насквозь. Но холодный поток воды был ничто по сравнению с ужасом, охватившим Меган. Крик застрял у нее в горле. Меган прижалась лицом к шее лошади и уцепилась за развевающуюся гриву как за последнее спасение. Казалось, прошла вечность, пока кобыла, выбиваясь из сил, пробиралась по неровной почве с такой скоростью, словно их преследовали дьяволы, затем они оказались в лесу, и безудержный бег лошади тут же прекратился.

– Спокойно, милая. – Меган выпрямилась и провела трясущейся рукой по шее животного. Вдруг ее рука наткнулась на что-то непонятное. При вспышке молнии она успела разглядеть твердый тонкий предмет, торчащий из темной шкуры, и почувствовала под пальцами липкую жидкость. Кровь? От прикосновения Меган кобыла заржала и, вращая глазами, снова понесла. Ветки и кусты цеплялись за одежду и волосы Меган, а лошадь мчалась вперед сквозь темный лес. Ухватившись за лошадиную гриву, Меган пыталась удержаться в седле, но низкий сук задел ее за руку, и она упала с лошади, сильно ударившись о землю. У нее перехватило дыхание, черные точки запрыгали перед глазами, и Меган показалось, что земля засасывает ее.

– Меган! Меган! – Резкий, настойчивый и такой знакомый, такой любимый голос привел ее в чувство. – Где болит?

– Везде, – простонала она.

– Ты стукнулась головой? – Росс ласково провел рукой по ее лбу, щеке, откинув мокрые прилипшие волосы. – Открой глаза, любимая.

Нежность и тревога, прозвучавшие в голосе Росса, были настолько неожиданны для нее, что, несмотря на боль, она медленно приподняла ресницы и увидела темную фигуру, нагнувшуюся над ней. Меган инстинктивно сжалась.

– Лошадь может упасть на меня! – вскрикнула она.

– Твоя чертова кобыла убежала, – сказал Росс.

Меган же была жива и невредима. Росс сглотнул, но облегчения не ощутил – свинцовый вкус страха не прошел. Меган вся промокла и не могла справиться с дрожью, и одному Богу известно, сильно ли она ушиблась. Необходимо было скорее найти теплое и сухое место.

– Я подниму тебя, – сказал Росс.

Он взял ее на руки, и она слегка застонала. Он увидел, что у нее на зубах кровь – это она прокусила губу, и его пронзило, словно копьем, как будто эту боль испытывал он сам.

– Спокойно, – сказал Росс, обращаясь одновременно и к ней, и к Зевсу, на которого он сел.

Глаза у Меган снова закрылись, и это усилило тревогу Росса. Но, может, и лучше ей быть без сознания, чтобы не чувствовать боли. Держа Меган в руках и сжимая Зевса коленями, Росс заставил жеребца идти шагом. Хотя они ехали под плотным прикрытием листвы, дождь поливал их непрекращающимися струями. Согнув плечи, Росс старался укрыть собой свою бесценную ношу, а глазами отыскивал лачугу ткачихи. Он чуть не проехал ее в темноте, но Зевс вдруг остановился, навострил уши и повернул голову вправо.

– Что там, приятель?

Освободив руку, Росс вытащил из-за пояса кинжал и переместил неподвижное тело Меган на другую руку. Он надеялся, что жеребец почуял Оуэйна, но вместо валлийца увидел за деревьями хибарку. За закрытым шкурой окном не видно было света, а из трубы на соломенной крыше не поднимался дым, но все же Росс приблизился к домику медленно и осторожно. Молния осветила на мгновение окрестность, и Росс увидел, что единственным обитателем жилища была коза, привязанная под навесом за хижиной. Он убрал кинжал и расслабился. В пустом стойле рядом с козой могла поместиться небольшая лошадка. Было холодно и сыро. Росс посмотрел на Меган, лежащую у него на руках. Он понятия не имел, насколько тяжело она поранилась и что с ней в таком случае делать. Почему, черт возьми, она постоянно ставит его в дурацкое положение? Сжав губы, Росс честно ответил сам себе, что это его вина. Если бы не его проклятая гордость, он расспросил бы ее о том несчастном случае, узнал бы, что она боится лошадей, и усадил бы впереди себя для безопасности. Мокрое седло заскрипело, когда он слезал с жеребца с безжизненным телом Меган на руках. Она не пошевелилась, пока он нес ее к дому, поднял задвижку и плечом распахнул дверь. Нагнувшись, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, он вошел внутрь.

Вспышка молнии дала ему возможность оглядеться. Слева был очаг, а рядом на полу – убогая постель, к которой он и направился, но в темноте ударился бедром о стол. Пнув ногой набитый соломой тюфяк, он опустил на него свою драгоценную ношу. Молния еще пару раз вспыхивала, и он смог найти кремень на каминной полке, зажег тонкую свечу и при ее помощи – хворостинки, лежащие в крошечном очаге. Когда пламя разгорелось, он про себя поблагодарил предусмотрительность горной отшельницы, затем занялся другими неотложными делами.

Зевс был поставлен под навес, освобожден от седла и дорожного мешка, в котором у Росса находилось продовольствие.

– Я вернусь и оботру тебя, старина, вот только сперва займусь Меган. – Он дружески хлопнул жеребца по крупу и вернулся в хижину к менее знакомым ему обязанностям.

Огонь внутри горел ярко, но тепла пока давал мало. Меган лежала на тюфяке, где он оставил ее. Встревоженный, Росс нагнулся и дотронулся до ее шеи: кожа была холодная, а пульс бился слабо и неровно. Он испугался. Черт побери! С ней все должно быть хорошо. Обязательно. Он стянул с себя громоздкую кольчугу и кинул ее в угол. Не обращая внимания на то, что сам весь промок, он быстро, хотя и неловко, снял с нее мокрую одежду. На ней было простое шерстяное платье, зашнурованное на спине, шнурки запутались, и он разрезал их ножом. Вид ее обнаженного тела, прошлой ночью внушавшего ему страсть, сейчас вызывал у него лишь беспокойство и страх. Господи, да она вся посинела! Выделялся лишь багровый шрам, прорезавший ее левую ногу от таза до колена. Какую же боль она перенесла! У него сжалось сердце. Прикрыв Меган тонким одеялом, он стал осторожно растирать ее тело, которое оказалось таким хрупким. Она стонала и металась на подушке, а у него внутри все сжималось от ужаса. Волосы у нее тоже вымокли и в неясном свете казались черными. Нужно было скорее высушить их. Порванным холщовым полотенцем, которое он нашел на столе рядом с умывальником, едва можно было вытереть руки, не то что высушить густые, длинные волосы Меган. Росс с раздражением отбросил его и стал рыскать по хижине как безумный. Около ткацкого станка в дальнем углу единственной комнаты он обнаружил рулоны тонкой шерсти. Схватив два рулона, он отнес их к огню и запеленал Меган в мягкую голубую материю, а более грубой коричневой обернул мокрые волосы. Чтобы высушить их, ушел целый рулон. У него сводило руки от напряжения, но он не обращал на это внимания. Сидя на корточках, он чуть отстранился, чтобы получше разглядеть результат своих усилий, и остался доволен: она лежала сухая, губы уже не были синюшными. Только бы она не повредила чего-нибудь внутри. Нет, об этом он и думать не хочет… Он запустил пальцы ей в волосы, пытаясь расчесать спутавшиеся золотые пряди, блестевшие в свете очага.

– Ох! – Она открыла глаза и с укоризной посмотрела на него.

– Меган! Как ты себя чувствуешь?

Она быстро заморгала глазами.

– Где я?

– В хижине ткачихи. Я привез тебя сюда, чтобы укрыть от дождя.

– Пахнет мокрой овцой.

Росс усмехнулся и дотронулся до кончика ее носа.

– Боюсь, что это ты так пахнешь. Кроме только что сотканной шерсти, тебя нечем было вытереть. – Он наклонился поближе и уже без улыбки строго спросил: – Скажи, все ли у тебя цело?

– Я… не могу двинуться.

У Росса свело желудок.

– О, Мег…

– Какой-то дурак спеленал меня, словно труп, – проворчала Меган, извиваясь, чтобы освободиться.

Росс вздохнул с облегчением.

– Не двигайся, пока я не проверю, не сломала ли ты чего-нибудь. – Он осторожно потрогал ее через толстый слой шерсти.

Так ты ничего не выяснишь, едва не огрызнулась Меган, но его посеревшее лицо, потемневшие от беспокойства глаза заставили ее промолчать. Судя по виду, ему хуже, чем ей. Вместо хладнокровного, самоуверенного лорда Росса перед ней стоял растерянный человек в промокшей одежде, с перепачканным лицом и взъерошенными волосами. Меган увидела его небрежно брошенную кольчугу и поморщилась. Он отпрянул, словно она вскрикнула.

– Я сделал тебе больно? У тебя сломана рука? – Он снова стал осторожно ощупывать ее.

– Нет. – От его заботы озноб у нее прекратился. – Мне кажется, я ничего не сломала, но узнать наверняка можно, лишь если ты развяжешь меня.

Он развернул ее с такими предосторожностями, как будто она была стеклянная, то и дело спрашивая, не больно ли ей. И каждый раз Меган с улыбкой отрицательно качала головой. На самом деле она не думала, что у нее что-то сломано, но его внимание было так приятно…

– Тебе не приходилось ухаживать за ранеными? – спросила она.

– На поле сражения мы часто перевязывали друг другу раны, но никогда это не было так… я никогда не чувствовал себя таким…

– Беспомощным? – подсказала Меган. Он кивнул в ответ. Меган улыбнулась – значит, она все еще дорога ему. Дороже, чем он готов признать. Если бы она еще и чувствовала себя получше! Но голова и каждая косточка болели, особенно левая нога, которую вот-вот сведет судорогой. – Я, наверное, похожа на утонувшую крысу.

Он усмехнулся.

– Почему женщин всегда волнует, как они выглядят? Ты должна радоваться, что осталась жива.

– Я и радуюсь. – Но тем не менее как было бы славно надеть самое красивое платье, причесаться и умыться. Меган молча вздохнула. – В прошлый раз, когда я упала с лошади, последствия были куда хуже.

– Как же это произошло?

– Я уже не помню подробностей. Мы с сестрой и братом ехали верхом вдоль берега, и вдруг лошадь понесла. Я пыталась удержать ее, но она была чем-то ужасно напугана. Так напугана, что не остановилась, даже когда перед нами оказалось ущелье, она споткнулась и упала… на меня.

А Эван сломал шею. Но этого Меган была не в состоянии произнести.

– Ах ты, моя бедная, – прошептал Росс.

– Кобыле было еще хуже. – Меган постаралась, чтобы ее голос звучал беспечно, так как сносить жалость от своего рыцаря ей не хотелось.

Она смелая, как никакая другая женщина, подумал Росс, и чувство уважения к ней затмило в его душе даже восхищение ее умом и красотой.

– Хорошо, что на этот раз ты не поранилась. – Но тут он ощутил, как по ее телу пробежал озноб. – Что с тобой?

– Мне вдруг стало холодно, – стуча зубами, едва выговорила Меган.

– Я принесу еще материи.

– Мне холодно внутри.

Час от часу не легче! Она, наверное, повредила себе внутренности.

– Чем… я могу помочь?

– Мне надо выпить горячего.

– Горячего… – Он вскочил и огляделся, словно ожидал, что слуга вложит ему в руку чашу.

Ох уж эти мужчины! Как они беспомощны в такие минуты. Не обращая внимания на боль, Меган повернула голову к очагу.

– Если в том черном котелке есть вода, поставь его на огонь. Сойдет и это, а может, у ткачихи найдутся какие-нибудь травы, чтобы приправить воду.

Росс нашел бадью с водой, плеснул немного в котелок и поставил кипятить. Потом, подняв свечу, стал рыскать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Обойдя комнату, он остановился около Меган.

– Я просто полный дурак, так как понятия не имею, что ищу, – признался он.

Меган подсказала ему пару мест в доме, где могли быть травы. Росс наконец обнаружил большую корзину, спрятанную в сундуке поверх женской одежды. Он принес ее к постели Меган и, усевшись рядом на полу, стал в ней рыться.

– Осторожней, – предупредила Меган, когда он стал хватать глиняные горшочки и мешочки с травами. – Бери по одному и смотри, что там лежит.

Росс послушно вынул один горшочек и поднес его к свету.

– На нем ничего не написано.

– Думаю, что эта женщина не умеет ни читать, ни писать, – сухо заметила Меган. – Понюхай.

Черные брови Росса полезли на лоб.

– Какой в этом толк?

– Тогда дай мне. – Меган попыталась сесть, но левую ногу пронзила острая боль. Застонав, она шлепнулась обратно на тюфяк.

– Мегги. – Нахмуренное лицо Росса склонилось над ней. – Я поеду поищу Оуэйна. Он разбирается в травах.

– Никуда ты не поедешь, – сказала Меган, прислушиваясь к стуку дождя по крыше хижины. Она ни за что не отпустит его в такую отвратительную погоду. Не хватало еще, чтобы он заблудился. – Мы сами справимся. У меня просто… свело больную ногу. Подноси мешочки мне к носу.

В четвертом мешочке она унюхала ромашку. Две чашки настоя согрели ее.

– Тебе лучше? – спросил Росс, опустив голову Меган на подушку. Она сделала ему знак, чтобы он тоже выпил. – Это не вино, но я тоже согрелся. Боль прошла? Может, ты теперь поспишь?

Меган согласно кивнула, хотя ногу стянуло, словно пеньковой веревкой, и она знала, что, пока боль не отпустит, ей не уснуть. Если бы рядом были Крисси или мама, то они растерли бы ногу мазью, но когда она вспомнила, как Росс смотрел на ее ногу в брачную ночь, то ее пронзила боль совсем уж нестерпимая. Второй раз пройти через такое унижение она была не в силах.

Закрыв глаза, она сжала зубы и притворилась спящей. Ей часто удавалось последние годы таким образом скрывать свою боль, чтобы избежать жалости. Росс прикрыл Меган еще слоем материи, затем встал и подбросил в огонь веток. На утоптанном земляном полу его шаги были почти неслышны, но, когда он подошел к постели и наклонился над ней, она сразу это почувствовала. Он так нежно откинул волосы с ее лба, что слезы защипали ей глаза.

– Я сейчас вернусь, – прошептал Росс. Щелкнула задвижка, и волна холодного сырого воздуха прорвалась в дом, когда он выходил.

Меган не могла больше сдерживаться и мучительно застонала. Ослабив складки шерсти, в которую она была завернута, Меган стала растирать мучившее ее бедро. Но это не помогло, так как от боли у нее не хватало сил. Рыдая, она с трудом выбралась из стягивающего ее кокона материи и попыталась встать. Комната поплыла у нее перед глазами, в шишке на затылке болезненно пульсировало, но Меган не обращала на это внимания – она должна пройтись, чтобы расслабить сведенные мышцы.

Проковыляв к столу, Меган оперлась об него, едва дыша. Она сжала кулаки и, закинув голову назад, перенесла вес тела на левую ногу. От пронзившей ее боли она вскрикнула, но продолжала стоять на больной ноге, зная, что это единственный выход.

Дверь распахнулась, и внезапно появился Росс.

– Что ты делаешь! – Дверь за ним захлопнулась, и он подошел к ней. С него капало, и он был мрачен, как туча. – Зачем ты встала?

– Я… должна походить. У меня… сводит ногу. – И тут левая нога у нее подогнулась и Меган упала прямо в его объятия.

Чертыхаясь, Росс подхватил ее и отнес в постель.

– Лежи не двигаясь, пока я не сниму мокрую одежду. – Он стащил с себя все, кроме штанов, затем опустился перед ней на колени.

Меган корчилась от боли.

– Нет, не смотри, – закричала она, пытаясь закрыть шрамы дрожащими руками. – Они уродливые и ужасные…

– Глупенькая. – Он отодвинул ее руки и, положив ладони на ее сведенные мышцы, стал растирать их. Она сопротивлялась, а Россу было стыдно – это ведь из-за той его дурацкой вспышки брачной ночью. Но теперь не время объясняться. Это он сделает потом, когда облегчит ей боль. – Может, в корзине есть что-нибудь от судорог?

– Нет, я не стану пить ничего, что содержит опиум, – хрипло сказала Меган.

Росс сразу понял, почему она этого боялась – ведь опиумом отравили ее отца.

– Тише, тише, – успокаивал он ее. – Я ничего тебе насильно не сделаю.

– Ты делаешь. Ты прикасаешься ко мне, а я этого не хочу. – Она впилась ногтями ему в руки, так что показалась кровь.

Росс поморщился, но не прекратил равномерно и сильно растирать ее.

– Если тебе от этого легче, сделай больно мне. Одному Богу известно, сколько терзаний я тебе причинил.

Она тут же убрала пальцы.

– Я не хотела сделать тебе больно, но… – откинувшись на подушку, Меган крепко закрыла глаза.

– Старайся одолеть боль, а не меня, любимая. Дай мне помочь тебе.

– Я… не твоя любимая.

– Ты значишь для меня гораздо больше, чем думаешь. Больше, чем я сам представлял раньше, – произнес Росс тихо, но Меган услышала.

Ей полегчало. Она смотрела на него широко раскрытыми и потемневшими от боли глазами. Их взоры встретились, и она отвернулась.

– Я не хочу, чтобы ты жалел меня.

– Мне это знакомо. – Он вспомнил жалость в глазах матери, когда упоминали о трагедии в Уэльсе. Ему была нужна не жалость, а правда о случившемся в тот ужасный день. – Я не чувствую к тебе жалости, – ласково сказал он, а его пальцы продолжали свое дело – облегчать ей боль. – Сочувствие – да. Я знаю, что такое горе, причиняющее глубокую и острую боль, когда хочется убивать, чтобы освободиться от этого.

– Ты это ощущал?

Он мрачно улыбнулся.

– Да. Когда тебе станет лучше, я покажу тебе свои шрамы. – По крайней мере, видимые, подумал он. А те, другие, личные, – этот ад внутри своей души он не покажет никому.

– Тебя ранили в сражении?

– В некотором роде.

Его загадочный ответ и суровое выражение лица отвлекли Меган от собственных бед.

– Что это значит?

– Потом объясню, когда тебе совсем полегчает.

Меган вздохнула. Ей никогда не полегчает. Боль-то утихнет, но нога навсегда останется с изъяном и уродливой.

* * *

Беспокойный сон Меган нарушила боль. Она лежала в полной темноте в полубессознательном состоянии, не понимая, где же она находится.

На ее стон тут же отозвался Росс:

– Шш. Все хорошо, я здесь. – Его рука ласково коснулась ее лба. Свеча, должно быть, сгорела. – Тебе опять больно?

– Да, но уже не так сильно.

– Не двигайся. Я сейчас тебе помогу.

Зашуршала шерстяная ткань, и Меган поняла, что он лежал с ней рядом, тоже обернувшись в материю. Сунув руку под одеяло, Меган стала тереть бедро. Она почувствовала боль в других местах: в плече, в копчике. Росс, встав с постели, заново развел огонь. Ей этого не хотелось, так как при свете было видно ее уродство. Хватит и того, что пришлось с этим смириться раньше, когда боль была невыносимой.

– Мне хорошо, – сказала она.

– А будет еще лучше. – Он уселся рядом с тюфяком, воткнул новую свечу в железный подсвечник, стоящий на полу, и придвинул поближе корзинку со снадобьями. – Может, мы найдем что-нибудь подходящее. Обещаю – никакого опиума, – добавил он, видя, что она собирается возразить. – Что это такое? – Он сунул маленький горшочек Меган под нос.

– Розмарин.

– Я так и подумал. – Отблеск свечи смягчал резкие черты его лица. Росс улыбнулся. – Он пахнет тобой.

– Я кладу его в одежду для свежего запаха, – запинаясь, сказала Меган, потрясенная его нежностью и откровенностью. Росс положил горшочек обратно в корзину и стал открывать другие, пока не нашел то снадобье, которое, как решила Меган, могло снять тупую боль в бедре.

– Но это вовсе не нужно, – настаивала она и крепко прижала к себе материю, в которую он ее завернул.

Однако Росс все-таки распеленал ее.

– Меган, твою ногу я уже видел.

– Знаю. – Ее отважные глаза, которые так часто бросали ему вызов, избегали его взгляда. Меган чувствовала себя ужасно несчастной и отвернулась.

– Разве я не облегчил твои страдания раньше? – ласково спросил он, словно приручал дикого зверька.

– Да. Но… теперь мне лучше. Я могу и потерпеть.

– А я не хочу, чтобы ты терпела. Ну почему тебе обязательно надо всегда быть смелой? Почему ты не можешь уступить?

Меган сморгнула слезинку, но он заметил ее.

– Моя нога… такая уродливая.

– Единственно ужасное в ней то, что она причиняет тебе мучения.

– Она тебе противна. Я видела, как ты на нее смотрел.

– Это было в брачную ночь. – Выругавшись про себя, он стал глядеть в огонь. – Я пришел тогда злой оттого, что видел, как ты в потемках шепталась с Лукасом. А узнав, что ты солгала мне про ногу… – Он вздрогнул и закрыл глаза. А когда открыл, то в них отразились боль, гнев и сожаление, но ни капли отвращения. – И я сказал то, в чем сейчас глубоко раскаиваюсь.

– Что ты отказываешься от меня, – прошептала Меган.

– Да. Но из-за твоего вранья, Меган, а не из-за ноги. – Он произнес это так искренне, что ей хотелось верить ему. – Я не думал о тебе как о калеке. – И, словно чувствуя ее сомнения, он вдруг сорвал материю с ноги, нагнулся и прижался губами к безобразным, узловатым рубцам.

– Не надо, – вскрикнула Меган, пытаясь увернуться, но его большие, теплые ладони надежно прижимали ее к тюфяку, а рот осыпал шрамы горячими поцелуями. А может, это были не поцелуи, а… слезы? Она замерла и дрожащей рукой дотронулась до темной головы, склонившейся над ее ногой. Но смотреть на это она не решалась. – Росс?

Он поднял лицо, невыносимо красивое и в то же время отражавшее его страдания. Свет свечи блестел на влажных, загнутых кверху ресницах, подчеркивая голубизну глаз.

– У каждого есть свои шрамы, Мег, одни – видимые, другие – нет, но мне никогда не приходило в голову думать о тебе как о калеке.

Он приказывал ей верить ему. И в его словах она почувствовала правду; слезинка стекла из уголка глаза и покатилась у нее по щеке. Он смахнул ее пальцем.

– Ты самая смелая и красивая из женщин, – прошептал Росс.

Тут она громко расплакалась, буквально захлебываясь от рыданий, которые слишком долго сдерживала. Прижав дрожащую Меган к себе, Росс обнимал ее и не отпустил до тех пор, пока она немного не успокоилась и рыдания не утихли. Теперь она лишь шмыгала носом.

– Тебе легче? – спросил он, вытирая ей лицо льняным полотенцем.

– Я, наверное, похожа на поросенка.

– Внешне – да, но на душе у тебя полегчало.

Меган улыбнулась с еще не высохшими слезами.

– Ты мог бы не согласиться насчет поросенка.

– Нет уж, – ответил без улыбки Росс. – Теперь между нами будет одна лишь правда. Ты клянешься?

– Да. – Меган прямо посмотрела ему в глаза. – Сьюзан заставила меня поклясться, что я не скажу про ребенка никому… даже маме с Крисси.

– И, конечно же, не твоему грубияну будущему мужу.

– Иногда, когда ты не был груб, мне хотелось разделить с тобой свою тяжесть. Ох, Росс, когда я узнала, что Сьюзан заболела, я так хотела попросить тебя о помощи.

Росс понял, что она говорит правду.

– Это, видно, было до того, как я ворвался в нашу брачную опочивальню с криками и угрозами.

– Что было, то было. – На щеке у Меган появилась игривая ямочка. – Хорошо, что вы, милорд, не часто выходите из себя, так как в этих случаях у вас очень свирепый вид.

– Вы, миледи, тоже не олицетворение спокойствия. – Он поднял правую руку ладонью к ней. – Мир?

– С удовольствием. – Меган вложила свою руку в его. Вздохнув, она заерзала на постели, чтобы прижаться к нему поближе. Он сплел их пальцы, и напряжение, сковывавшее ее тело, ушло. Даже ноге стало лучше. Меган чувствовала себя уютно, лежа в объятиях Росса, положив голову ему на грудь и прислушиваясь к ровному биению его сердца. Дождь мягко стучал по соломенной крыше. Хорошо бы остаться здесь навсегда, подумала Меган.

Глава четырнадцатая

Темная тень промелькнула среди скал и, пригнувшись, появилась под выступом, где Комин спрятался от дождя.

– Ну? – спросил он.

– Ни Кармайкла, ни его леди нигде не видно, – проворчал Хакон. С забрала его шлема вода стекала прямо в спутанную черную бороду. – Клянусь, что моя стрела попала в ее лошадь, но куда она и лорд подевались после того, как эта проклятая тварь понесла, понятия не имею.

– Не везет так уж не везет.

– Это все из-за той лисицы, что перебежала нам дорогу. Парни говорят, что нам надо было поймать ее и убить, прежде чем отправляться в путь.

– Ты словно суеверная старуха, Хакон.

Нескладный громила провел грязным пальцем по шраму, перерезавшему левую щеку.

– Может, оно и так, милорд, но все выходит не по-нашему. Сначала Кармайкл убивает людей, которых вы послали схватить леди. – Они узнали об этом от воина, которого Росс отпустил. – Потом эта гроза, как раз в ту самую минуту, когда мы отыскали их след.

– В это время года гроза – дело обычное, – возразил Комин. – И им тоже от нее досталось. Завтра мы продолжим преследование.

Глаза Хакона злобно блестели в прорезях шлема, а рука лежала на мече.

– Мне не терпится схватиться с теми, кто поубивал наших парней.

– Найди мне Меган и Лукаса и можешь делать, что хочешь с Кармайклами, – сквозь зубы процедил Комин. Будь все трижды проклято. Сейчас он должен был уже отыскать Сьюзан и находиться на полпути к Шур-Мору. А он вместо этого прячется, как беглый вассал, продрогший, несчастный и голодный. – Они за это заплатят.

– Они пожалеют, что ступили на землю Северной Шотландии, – зло сказал Хакон. – Лорд Росс сделал большую глупость, когда оставил часть людей и рыцаря в Кертхилле. Теперь их всего тридцать пять, а нас пятьдесят. Мы их прикончим, как рыбу в бочке.

Росс открыл глаза и увидел, что в комнате темно. Огонь догорал, и свеча тоже. Через несколько часов им придется вылезти из теплого гнездышка и отправиться на поиски Оуэйна и остальных. Он покрепче прижал к себе Метан, словно этим продлевал ночь. Ее гладкие ноги переплелись с его мускулистыми, и это было так приятно.

– Росс? – Светлая головка поднялась с его груди. – Что это? – спросила Меган, непонимающе моргая глазами.

– Ничего. – Он чмокнул ее в нос. – Спи.

– Мне не хочется. – В тусклом свете ее глаза блестели, как горящие угольки в очаге, разжигая ответный огонь у него внутри. Слишком рано, предупредил он себя, но тонкие пальцы, скользящие по его груди, говорили обратное. – Ты такой пушистый… и теплый.

Он был не теплый, а горячий, и ему делалось все жарче.

– Нет, мы не должны, – хрипло сказал Росс. – Ты еще к этому не привыкла, и я могу сделать тебе больно.

Он не может причинить ей физическую боль. Его нежность прошлой ночью служила тому доказательством, но в таких делах нужна тонкость, а не его хваленая правда.

– У нас остался еще эль?

– Да, – с облегчением ответил он и вознаградил ее поцелуем, от которого она согрелась с головы до ног. Он высвободился из ее объятий и со свойственной ему гибкостью быстро поднялся. Его обнаженное загорелое тело покрывали темные волосы.

Он двигается так грациозно, словно большой кот, подумала Меган, наблюдавшая, как он неслышно подошел к столу и налил в чашу эля, не придавая значения своей наготе. Ее же она пленяла. Она никогда не предполагала, что станет жадно пожирать глазами обнаженного мужчину, его широкие плечи, узкие бедра.

– Ты играешь с огнем, так глядя на меня, – сказал Росс и присел на корточки около тюфяка.

Меган приподнялась и взяла чашу. Левое бедро немного ныло, но ей было все равно, так как внизу живота разливалась другая боль, но куда более приятная, и вот на эту боль стоило обратить внимание.

– Огонь… так согревает, – сказала Меган, потягивая эль и искоса бросая на Росса вызывающие взгляды из-под опущенных ресниц. От нее не укрылось, что это его возбуждало.

– Ты колдунья, – его голос звучал тихо и хрипло.

– Будь я колдуньей, я не перенесла бы огня, который ты зажег во мне прошлой ночью.

Отставив в сторону чашу, она освободилась от полотнища голубой шерсти, в которую была замотана. Он не сводил с нее глаз, полных желания. Видно было, что он борется сам с собой, скользя глазами по ее телу от шеи и ниже, к выпуклостям груди. Меган в ожидании вздрогнула. От его многообещающего взгляда у нее набухли соски.

– Мег. – Росс потянулся к ней и тыльной стороной ладони легонько провел по чувствительному кончику соска. Она застонала, а он, улыбнувшись, наклонился поближе и прижался к ней. – Ты сама – огонь, моя прекрасная женушка. – Он обхватил одной ладонью ее грудь, а другой обнял за шею и притянул к себе. Их поцелуй длился вечно. Его рот вкушал сладость ее губ, а пальцы ласкали ноющее от желания тело. – Ты, словно костер, сожгла мое самообладание.

Он уложил ее обратно в постель. Одарил такой улыбкой, что у нее по коже как будто пробежали искры, похожие на отсветы молнии, проникавшие сквозь трещины двери.

– О, Росс, я так тебя люблю, – вырвалось у нее, гордость была забыта.

– Я знаю. – Меган поняла, что он хотел сказать большее, но не решился. Не сводя с Меган глаз, Росс опустился в ее объятия, но старался не придавить ее тяжестью своего тела. – О, Мег. – Он гладил ей волосы, терся носом о шею, осыпал поцелуями. И таким образом говорил ей то, что не мог выразить словами, – он любил ее.

Меган изогнулась под ним.

– Я хочу ощущать твое тепло и тебя всего…

Но когда она попыталась притянуть его к себе, он стал сопротивляться.

– Я не хочу сделать тебе больно… – его слова стали невнятны – это Меган водила кончиком языка по его губам. – Искусительница, – прошептал Росс, упиваясь тем, как она затрепетала от его поцелуя. Она была как молодое вино – страстная, свежая, восхитительная и своевольная. Его руки сомкнулись на ее атласных боках, и он приподнял ее.

Когда пальцы Росса коснулись шрама у нее на бедре, Меган мгновенно застыла. Рот дрожал под его губами, а сердце билось, как у загнанного в угол кролика.

– Успокойся, любимая, – прошептал Росс, хотя его собственное сердце было совсем не спокойно. – Твоя кожа такая нежная и гладкая, даже на шрамах.

Меган расслабилась.

– Мама каждый день втирала в них гусиный жир.

– Теперь понятно, от кого у тебя призвание целительницы. – Он провел кончиками пальцев вниз от ее бедра до колена и снова вверх, но уже с внутренней стороны ноги, затем по плоскому животу. Его страсть разгоралась от подрагивания ее мягких мышц под теплой кожей. – Тебе не больно? – спросил он, так как услышал ее стон.

– Ты ведь знаешь, что нет, – произнесла Меган, забыв о больной ноге и выгибаясь под ним в то время, как его рука скользила все ниже и ниже. – Ох, – чуть не задохнулась она, когда он нашел потайную точку внутри ее, жаждущую его прикосновения.

– На этот раз мы не станем торопиться, – пообещал он. Его палец проник глубже, выискивая другие дразнящие места. – Будем действовать медленно… – Он припал ртом к ее затвердевшему соску, и это было настолько приятно, что Меган погрузила ладони ему в волосы, чтобы удержать подольше, пока обволакивающее тепло проникало ей в кости. – Спокойней, – добавил Росс, сдерживая ее нетерпение обольстительными неторопливыми прикосновениями.

Изо всех сил он укрощал собственное желание, ее же обхаживал соблазняющими словами и ласками. Пощипывая ее тело, тыкаясь носом и осыпая поцелуями, Росс задерживался на определенных местечках, что вызывало у Меган крики удовольствия. Она извивалась, обнимая его, жаждая соединиться с ним.

– Ну давай же, любимый, – с хрипотцой в голосе молила Меган. Ее маленькие ручки сомкнулись вокруг спины Росса. Он боялся потерять самообладание от ее одержимости.

– Мег, – простонал он, и в этом звуке соединились поражение и победа. Нежное тело Меган приподнялось, чтобы слиться с крепким телом Росса, завладеть им, отдаться ему. Она делала это с таким явным восторгом, что он снова не смог подавить стон. – Мег. О, моя Меган. – Она ведь любит его, и это написано в ее потемневших от страсти глазах, глядевших на него из-под спутанных золотых волос. Он ощутил ее любовь во вкусе губ, почувствовал, когда она таяла у него в объятиях, доверяя ему всю себя целиком и тем самым уча и его доверять ей. Ее зовущий к соитию крик снял с него оковы сдержанности, и он отдался силе, которая была выше их физического соединения. Отдался Меган – женщине, подарившей ему способность снова надеяться и мечтать.

Когда они наконец спустились с небес на землю, Росс почувствовал, что подмял под себя ее правую ногу. Он хотел отодвинуться в сторону, но Меган попросила:

– Не двигайся.

– Почему? У тебя где-нибудь болит?

– Нигде. Но я не хочу отпускать тебя так скоро.

– И я тоже, но я придавил тебе ногу.

– Нет. – Она прижалась к нему сильнее. – Мне приятно, когда ты меня обнимаешь. К тому же говорят, что если женщина полежит спокойно после физической близости, то у нее больше надежды зачать ребенка.

Росс фыркнул.

– Сказки все это.

– Может быть. Но многие из тех, кто их придумал, стали матерями.

– Я едва начал привыкать к тому, что я муж, а ты уже делаешь меня отцом.

Меган повернула к нему голову, чтобы лучше разглядеть его в полумраке.

– Ты ведь хочешь иметь детей… сыновей, наследников?

– Этим я порадую отца, что мне давно уже не удавалось.

– Как же он может не гордиться тобой? – возмутилась Меган.

Моя храбрая защитница, улыбнулся про себя Росс. Странно, но приятно, что его кто-то хочет защитить, однако еще приятнее лежать рядом с ней, свернувшейся около него, и гладить ее шелковистую спину.

– Мой отец – закаленный воин, и он не одобряет некоторые мои не военные способности.

– То, что ты умеешь читать и считать?

– И это тоже. – Холодный тон Росса означал еще какую-то тайну.

Меган была озадачена, ведь Лайон всегда говорил об отце с любовью и уважением, почти что с обожанием. Наверное, между лэрдом Лайонелом и его вторым сыном были трения. Может быть, ей удастся положить конец ссоре?

– Спи, Мегги. У нас с тобой впереди долгий путь верхом.

Меган закрыла глаза, но не могла уснуть, размышляя о своей новой жизни. Росс размеренно дышал рядом, погруженный в сон. Гибель Лайона, к счастью, больше не стоит между ними. Но ей есть о чем беспокоиться. Здоровье Сьюзан. Здоровье ее отца.

При мысли о бедном отце Меган вспомнила непонятные слова матери, сказанные сегодня утром. Что за секрет она утаила, раз отвела глаза и назвала себя трусихой? Меган не хотелось, чтобы что-нибудь мешало ее счастью, поэтому она решила, что это ерунда. Но внутреннее чутье говорило о другом. Ее вдруг зазнобило, она свернулась калачиком и подвинулась поближе к Россу. Его тепло и надежность были талисманом, способным отвратить зло. Она на это надеялась.

* * *

– Если дело пойдет так, как прошлой ночью, то к концу года мы просто потонем в куче младенцев, – сказала Меган за завтраком из овсяных лепешек и сушеных яблок.

Росс отвернулся от ее сияющего лица, не желая портить ей счастливое настроение своими заботами. Бывает, что женщины умирают при родах. Он хорошо помнил страх отца, когда мать производила на свет очередного Кармайкла. Он только-только обрел Меган и хотел покоя, чтобы насладиться чудесным счастьем, которое она внесла в его жизнь.

– Кстати о детях. Лукас говорит, что малыш Киеран крепкий, здоровый и горластый.

Росс поднял голову от лепешки, которую крошил в руке.

– Сколько времени ребенку твоей сестры?

– Сыну Лайона три месяца. – Меган специально подчеркнула, что малыш – ребенок не только Сьюзан, но и Лайона.

– Я понял тебя, – уступил ей Росс. На самом же деле не сможет поверить этому до конца, пока не увидит ребенка.

И Меган это знала. Нахмурившись, она подковыляла к Россу и плюхнулась к нему на колени.

– Росс, Сьюзан была верна…

– У тебя сегодня болит нога?

Теперь настала очередь Меган проявить холодность. Она натянуто ответила:

– С ногой все хорошо.

Росс расстроенно вздохнул.

– Не нужно сердиться каждый раз, когда я говорю о твоей ноге.

– А я не хочу, чтобы из-за нее со мной нянчились. Я все могу делать…

– Знаю, – ласково ответил Росс. – И ты это уже доказала, но я не в состоянии видеть, как тебе больно, моя Мегги. – Он улыбнулся про себя, видя, как его нежные слова погасили ее воинственное настроение. Несмотря на свою смелость, она все же чувствовала себя неполноценной из-за ноги. Но он ее от этого излечит. – Ты мне необходима. – И это действительно было так – она становилась все нужнее и нужнее ему с каждым часом. Он обнял ее, с радостью отметив, как она прижалась к нему. – Я с ужасом думаю о том, что тебе грозило прошлой ночью. – Он покрепче обнял ее. – Одно мне ясно – я должен научить тебя справляться с лошадью, прежде чем ты снова поедешь одна верхом.

Меган резко вскинула голову, ударив при этом его в подбородок.

– Хотела бы я посмотреть на человека, который совладал бы с раненой лошадью.

Росс потер подбородок и спросил:

– То есть как?

– Кто-то прошлым вечером пустил стрелу в мою кобылу.

– Это невозможно. Было темно, шел дождь. Тебе, наверное, показалось.

– Я не могла ошибиться – стрела торчала у нее из шеи.

– Это могла быть и ветка…

– Ветка с перьями? – Меган негодующе сложила на груди руки. – Почему ты всегда сомневаешься в моих словах?

– Я верю, что ты говоришь правду. Но кто станет стрелять в тебя в разгар бури? И почему?

– Чтобы схватить меня и заставить отвезти его к Сьюзан.

– Арчи и Дуглас оба мертвы.

– Но Комин жив.

– Комин в Кертхилле, помогает Джайлзу обеспечивать порядок!

– А я уверена, что это не так! Он где-то здесь выслеживает нас. Но ты не хочешь мне верить. – Меган отвернулась.

– Мегги. – Росс взял ее за подбородок и повернул к себе лицом. – Какая у него может быть причина, чтобы…

– Алчность. Ему нужно больше, чем та маленькая башня, которую он получил от моего отца. А также месть. Он был в ярости, потому что отец не захотел сражаться с Маккейями, которые убили семью Комина и сожгли их замок.

– Мне это понятно, – жестко сказал Росс, и она вспомнила, как он яростно хотел отомстить за Лайона.

– Нет, ты не понимаешь. Люди из клана Комина раньше сами совершали набеги на Маккейев. Они не просто угоняли скот, как это в обычае у некоторых горских кланов, а бессмысленно жгли и грабили все подряд. Когда им попадалась незащищенная деревня, они насиловали женщин, убивали мужчин и норовили сравнять это место с землей. Маккейи отплатили тем же.

Росс кивнул головой.

– Твоему отцу делает честь, что он не стал вмешиваться и вовлекать свой клан в войну, чтобы отомстить за жестоких и беспощадных Макдоннелов, – сказал он, довольный тем, что вина Эаммона больше не мешает их браку. – Но все это не значит, что сам Комин бездушный и злонамеренный человек.

– Ох! – Меган ударила Росса кулаком в грудь и вскочила с его колен. – Ты упрямец и не хочешь видеть Комина таким, каким…

Тут громко заржал Зевс, и она замолкла. Росс вскочил.

– Кто-то появился. – Он пристегнул меч поверх штанов и туники. – Хорошо, если это Оуэйн с нашими людьми. Если же нет…

– Не выходи без кольчуги! – закричала Меган, когда он устремился к двери.

– Нет времени. Запри за мной дверь и не выходи. Поняла? – приказал он, повелительно посмотрев на нее, чего она терпеть не могла.

Прежде чем Меган успела обозвать его глупцом, он удалился. Дрожа от страха, она поплотнее завернулась в одеяло и схватила со стола нож. Зря он думает, что она будет сидеть и ждать, пока его убьют. Но только она взялась за задвижку, как дверь распахнулась.

– Куда, черт возьми, ты собралась? – сердито спросил Росс. Его огромная фигура заслоняла дверной проем, а глаза сверкали праведным гневом.

Меган облегченно вздохнула – если бы они оказались в опасности, он не стал бы злиться. Но и слушать его нравоучения она не собиралась. Она сделала жест, словно собрала в горсть воздух и как бы втерла в его широкую грудь.

– Это еще что такое?

– Я ловлю твой крутой нрав. Ты снова собираешься вспылить.

– Только в отношении тебя. – Он бросил на нее свирепый взгляд, но губы сложились в сдержанную улыбку. – Ну что мне с тобой делать?

– Ну… – Она оглядела его. – Я помню кое-что из того, что ты показал мне прошлым вечером, так что…

– Меган! Придержи язык. Иначе ты опозоришься перед нашей хозяйкой. – Он отступил в сторону, и она увидела маленькую сгорбленную женщину, закутанную в черную накидку из тонкой, плотно сотканной шерсти.

– Любви не надо стесняться, – сказала ткачиха. Подмигнув Меган, она с трудом перешагнула через порог. – Ну-ну, вы, я вижу, устроились как дома. – Черные глаза на ее морщинистом лице напоминали две изюминки в пудинге. Она весело взглянула на их любовное гнездышко из смятой шерсти на тюфяке. Меган покраснела.

– О, простите, – начала было она, глядя на Росса и ища у него поддержки. Он тоже смотрел на нее, и в его живых голубых глазах отразились воспоминания о том, чем они занимались в этом уютном домике. – Мы… заплатим за материю, которую испортили, правда, Росс?

– Разумеется, – медленно произнес он, глядя на нее так пристально, что у нее сильно забилось сердце и захотелось послать хозяйку подальше и снова заняться любовью. – Я хотел бы взять себе эту шерсть. Она мягкая… и теплая. – Он улыбнулся. Тлеющие угольки, затаившиеся в его глазах, вспыхнули ярким пламенем, обжигая Метан с головы до босых ног. – Что ты скажешь, Мегги, если мы купим шерсть на память?

И это говорит человек, не верящий в любовь? Меган ужасно хотелось произнести это вслух, но она лишь согласно кивнула. Для нее праздником была его шаловливая улыбка и смеющиеся глаза.

– Ах, как прекрасны молодость и любовь, – сказала ткачиха, потом представилась: – Меня зовут госпожа Аила Сатерленд.

– А я – Меган Сатерленд из…

– Меган Кармайкл. – Росс с видом собственника обнял ее за талию и прижал к себе.

– А! Значит, вы та самая леди-менестрель. – Аила наклонила голову в знак уважения. – Лукас вечно вас превозносит, когда бывает у меня. Он говорит, что вы самый искусный бард во всей Горной Шотландии. В двух милях отсюда находится деревня Лариг, и там тоже есть хороший сказитель. Я с радостью подарю вам шерсть, если вы придете сегодня вечером туда и расскажете нам старые легенды.

– О, для меня это честь, – улыбаясь сказала Меган, но ее улыбка тут же пропала, когда она увидела хмурое лицо Росса.

– Нам необходимо поторопиться и отыскать Оуэйна.

– В лесу какие-то воины, – предупредила госпожа Аила.

Росс улыбнулся.

– Это мои люди, и они наверняка ищут нас.

– Не думаю, что это ваши люди, хотя они кого-то и ищут.

Росса передернуло от сверлящего взгляда госпожи Аилы, мурашки пробежали по коже, и в голову полезли мысли о ведьмах и ясновидении. Видно, он ей понравился, так как она сказала:

– Вы не можете быть одним из них. Эти создания ломятся сквозь лес, не щадя кустарник, и похожи на злых, кровожадных демонов в сговоре с самим дьяволом.

Опять суеверные бредни, подумал Росс. Но глубоко внутри проснулись древние инстинкты, и волосы зашевелились у него на затылке, а мороз пробежал по коже. Нет на свете никаких демонов. Но все же…

– Пошли, Мег, – грубовато произнес он. – Чем скорее мы найдем моих людей и уберемся отсюда, тем лучше.

– Подождите, – задержала их госпожа Аила. – Чтобы пройти через леса невредимыми, вам понадобится немного удачи. – Она вышла наружу и вернулась с палочкой размером со средний палец Росса. – Это рябина, – сказала она, протягивая ему палочку. – Я срезала ее с дерева около двери. Она обладает силой талисмана.

– Спасибо, – серьезно поблагодарила Меган и протянула руку к подарку, при этом ткнув локтем в бок Росса, готового насмешливо фыркнуть.

Госпожа Айла не отдала палочку Меган, а воткнула ее в чехол, где Росс держал кинжал.

– Она понадобится ему, чтобы избежать преждевременного конца.

– Конца? – Росс недоверчиво смотрел на женщину.

Она улыбнулась.

– Вы – с юга и не верите в приметы так, как мы, но все же держите рябиновую веточку при себе. Уважьте прихоть старухи.

От ее пронзительного взгляда у Росса зашевелились волосы.

* * *

Гроза прошла, воздух был холодный, и пахло сыростью. Под деревьями на мокрой земле стелился туман. Кругом все было мрачно и загадочно, и нервы у Меган были на пределе. Ей казалось, что вот-вот на них кто-нибудь набросится. Несмотря на его хладнокровие, Россу тоже это передалось. Он крепко прижимал Меган к груди, направляя Зевса по темному, тихому лесу. Как только деревья поредели и можно было увидеть впереди дневной свет, Росс натянул поводья.

– Почему мы остановились? – прошептала Меган.

– Вон там пещера, куда мы направлялись, когда твою лошадь… понесло. – Росс указал на черное углубление в скалистом утесе на другой стороне поляны. Меган ничего не увидела, но зато поняла: он не верит, что кто-то стрелял в ее лошадь. Ей стало грустно.

– Я не вижу никаких людей, – натянуто произнесла она.

– Да. Гроза была такая сильная, что они не смогли отыскать нас прошлой ночью… и я этому рад. – Он снова обнял ее. – Так что, скорее всего, они отправились на поиски сегодня утром.

Предостережение госпожи Аилы тяготело над ними.

– Лукас мог бы проводить их к хижине, – сказала Меган.

– Может, мы разминулись в лесу, – сказал Росс спокойно, но его крепкая рука прижала ее поплотнее.

– Тот, кто стрелял в мою лошадь, мог схватить Лукаса.

– Меган! – Голос Росса звучал раздраженно, но она была раздражена больше.

– Очень хорошо. Можешь мне не верить. – Она решила не спорить. – Мы возвращаемся?

Росс кивнул головой, повернул Зевса, и они снова поехали через лес.

– Дело не в том, что я не верю тебе, Мегги, – после долгого молчания сказал Росс. Как бы извиняясь, он погладил ее по спине. Ей стало тепло даже сквозь залатанное платье и одеяло, которое служило ей накидкой. – Может быть, ты спутала этот случай с тем, что произошло с тобой раньше?

Меган насупилась.

– Тогда не было никакой стрелы.

– Прошлой ночью ты говорила, что была.

– Да? Но…

Воспоминания, которые два года не мучили ее, вдруг нахлынули потоком, возвращая Меган в тот ясный, солнечный день. В воздухе звучал смех… ее и Эвана. И тут же свист, удар, крик. Кобыла взвилась на дыбы и стала бить копытами в воздухе, ее серый бок был весь в крови, а в середине торчало тонкое древко стрелы.

– О Боже. – У Меган задрожали губы. Она прижала их пальцами, но дрожь шла изнутри. – Я не помнила этого до сих пор… – Меган была потрясена и испугана. – Там была стрела. Я… видела, как она вонзилась в мою кобылу, и ее понесло. Мелькали скалы, деревья, потом мы полетели… под нами была пустота… и упали.

– Успокойся, любимая. – Росс прижал ее к себе покрепче. Утешать ее стало для него так же естественно, как дышать и любить. – Все хорошо. Тебя больше никто не тронет, моя Мегги.

Слезы у Меган скоро высохли, но уверенность в том, что все уладилось, тут же улетучилась, и она вскинула голову.

– Я могла забыть то, что произошло два года назад, но я не путаю оба случая, – сказала она, вытирая щеки одеялом. – День, когда со мной произошел несчастный случай, был ясный, а лошадь – серая. Прошлой ночью было темно, шел дождь, и я увидела стрелу, торчащую из мокрого черного лошадиного бока. Я не ошиблась!

Росс заглянул Меган в лицо и поразился той убежденности и муке, которые прятались в глубине ее глаз. Он ощущал ее боль как собственную, словно прошлая ночь соединила их души. Она отдалась тогда ему безоговорочно, ни о чем не спрашивая, не сомневаясь, что он не причинит ей вреда. Может ли он отказать ей в доверии?

– Я верю тебе, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она. Но ее дальнейшие слова нарушили их согласие. – Это, должно быть, кто-то из воинов Комина…

– Опять ты про Комина! Скорее всего, это либо люди Арчи, посланные схватить тебя и еще не знающие о его смерти, либо просто разбойники.

– Тебе остается теперь только сказать, что это демоны госпожи Аилы, – резко оборвала его Меган.

С тех пор как Росс встретился с Меган, он постоянно выходил из себя.

– Мне он нравится, и Лайону тоже нравился… да и всем прочим, – процедил он сквозь зубы.

– Кроме меня. – Меган в смятении теребила одеяло. Неужели она ошибается насчет Комина и шестое чувство, позволявшее ей лучше других распознавать силы добра и зла, на этот раз подвело ее? Нет! – Во всем виновата твоя Рианнон.

– Мег! Я ведь просил тебя…

– Ты не хочешь говорить о ней. Согласна, что сейчас это неуместно. – Она бросила взгляд во тьму леса, где кто-то искал ее и Росса. – Но когда мы благополучно вернемся домой, то, я надеюсь, ты расскажешь мне правду.

Росс никогда не боялся правды, но ему было мучительно даже подумать о Рианнон и о сотне воинов, которые погибли из-за его глупости.

– Посмотрим. Сначала найдем Оуэйна и остальных. – Вынув меч из ножен, он положил его Меган на колени и стал понукать Зевса.

– Мы возвращаемся в хижину?

– Нет, мы едем в деревню, где госпожа Аила укрывалась прошлой ночью от грозы.

Росс не верил в демонов, но ему казалось, что мертвая тишина затягивает их. Сердце бешено билось, все чувства были напряжены. Росс вглядывался в окружающий их лес. Он искал врагов за каждым стволом дерева, за каждым камнем.

Две мили до Ларига они, казалось, ехали целую вечность. Деревня была всего лишь скоплением разномастных грязных лачуг из лозняка, сгрудившихся с подветренной стороны каменистого холма. Дурное предчувствие охватило Меган, когда они ехали по деревне. Лачуги стояли так близко друг от друга, что образовали прочную стену из камня и глины по обе стороны изрытой колеями дороги. Ставни окон и закрытые двери были обиты железом.

– Мне это не нравится, – прошептала Меган.

– И мне тоже. – Покалывание в шее у Росса переросло в зуд.

Дорога свернула в сторону как раз за последней каменной хижиной, а они уткнулись в высокое деревянное сооружение, закрывавшее проход в горах и преграждавшее им путь. Они попали в ловушку.

Глава пятнадцатая

Выругавшись про себя, Росс повернул Зевса, но было слишком поздно – откуда-то появилось с десяток вооруженных мужчин, загородивших им дорогу. Не демоны же это, живущие в лесу, о которых говорила госпожа Айла? Мужчины своим свирепым видом смахивали на злых духов, в которых верили пикты. И уж наверное, что-то носится в воздухе, если он утратил способность разумно мыслить. Они обыкновенные горцы, одетые в оранжево-желтые рубахи, а сверху – в длинные накидки из толстой синей шерсти, служившие им днем верхней одеждой и плащом, а ночью – одеялом.

– Что все это значит? – по-гэльски спросил Росс.

Самый крупный из мужчин, волосатый детина, выступил вперед.

– Если вы собираетесь проехать, милорд, то вам придется заплатить дань.

Меган решила вмешаться:

– Послушайте, мы…

– Замолчи, – прохрипел ей в ухо Росс. И, обращаясь к горцам, сердито произнес: – Я не промышляю набегами, так что нечего заниматься вымогательством за проезд через ваши земли… если они действительно ваши.

Мужчина нахмурил лохматые брови над глазами-бусинками.

– Это земли Сатерлендов. Но мы не вымогаем деньги, просто вы должны заплатить за то, что проедете через Ларигское ущелье.

Алчные твари!

– Я отдал все деньги, что имел, ткачихе в лесу за ночной постой.

– Тогда я возьму вашу лошадь, – заявил громила.

Его сотоварищи загоготали и подошли поближе к коню.

Росс подал Зевсу знак к нападению, и жеребец неожиданно стал лягаться передними копытами, как был обучен делать на поле брани. Жители деревни с криком разбежались в разные стороны и вскарабкались на деревянное заграждение, словно матросы на ванты.[10] Сверху раздался голос великана:

– Тогда отдайте женщину.

Росс почувствовал, что Меган дрожит, и, покрепче прижав ее к себе, прошептал:

– С тобой ничего не случится, не бойся. – А вороватому негодяю он крикнул: – Это моя жена. Только посмей ее тронуть, и тут тебе конец.

– Прекратите, – резко вмешалась Меган. – Я не кость, брошенная собакам, нечего из-за меня грызться. – Росс опешил, и, видя его недовольство, она откинула одеяло с головы и вздернула подбородок. – Я – Меган. Менестрель Эаммона Сатерленда.

– Так я и поверил, – пробурчал великан, но тут маленький, тощий мужичок, стоящий рядом, дернул его за рукав.

– Джок, госпожа Аила говорила, что у Эаммона есть женщина-бард.

Джок погладил рыжую бороду.

– Откуда нам знать, что это она и есть?

– Я докажу вам – расскажу историю. Ну как, идет: древняя легенда в обмен на проезд через ваше ущелье?

– У нас нет времени для легенд, – проворчал Росс.

– А на сражение есть? – спросила Меган. Росс взглянул на свирепых горцев, окруживших их, и простонал:

– О Господи, если бы мой отец услышал, что я позволяю девушке выручить нас из этой переделки, он бы меня никогда не простил.

– Ну конечно, было бы лучше, если бы тебя убили в сражении, – резко ответила на это Меган.

– Мег, – в голосе Росса звучала угроза, но тут вмешалась женщина.

– Это точно Мег Сатерленд! – крикнула она.

Тут из укрытий вылезли женщины и дети, и их любопытные взоры устремились на Меган.

– Леди Сьюзан в прошлом году останавливалась у госпожи Аилы, когда ехала на север, и она как две капли воды похожа на эту девушку. Она очень гордилась своей сестрой Меган, бардом Эаммона Сатерленда из Кертхилла.

– Но мужчина – с юга, Майри, – вставил Джок.

– Но он женат на мне, значит, тоже Сатерленд.

– А Сатерленды ничего не берут со своих родичей, – сказала высокая, рыжеволосая Майри.

– Очень благородно со стороны разбойников, – заметил Росс.

Джок еще больше посуровел.

– Нечего нас так называть. Вы у себя на юге тоже берете дань за проезд по дорогам и мостам. И мы делаем то же самое здесь.

Это было действительно так, но Росс не собирался уступать.

– А если нам нечем заплатить?

– Между родичами плата необязательна, – проворчал Джок.

– Спасибо. – Меган искоса бросила на Росса взгляд, который говорил: «Я же тебе сказала, что все улажу». Не обращая внимания на его подавленное рычание, она спросила: – Вчера какие-нибудь незнакомцы проезжали здесь?

Джок покачал головой.

– Почти никакой поживы.

– Сегодня утром в лесу были люди, – вмешался другой мужчина.

– Это на них лаяла моя собака, – сказал третий.

– Сколько их? Куда они направлялись? – спросил Росс.

Первый из говоривших пожал плечами.

– Не знаю. Я подумал, что это какие-то полоумные, так как было очень рано.

Дальнейшие расспросы выявили, что этот человек, живший в северной части леса, слышал топот лошадиных копыт двух отрядов, проезжавших один за другим.

– Один из них – это Оуэйн с моими людьми, – тихо заметил Росс. Но кто кого преследовал? И что из себя представлял другой отряд? – Нам надо ехать, – сказал он.

Жители деревни стали растаскивать заграждение, и тут подбежал человек с криком:

– Джок, иди скорее. – Он остановился, перевел дух и проговорил: – На горном кряже у Ларига идет страшная битва. Отряд горцев загнал в угол несколько рыцарей – то ли англичан, то ли южан, судя по их оружию. Я никогда не видел таких огромных лошадей и такого великолепного оружия.

– Это мои люди! – воскликнул Росс. Волнение хозяина передалось жеребцу, Зевс заржал и стал рваться вперед. Росс натянул поводья, и боевой конь загарцевал по кругу, пока Росс спешно принимал решение. – Пожалуйста, проведите меня к тому кряжу, – попросил он Джока, – и позаботьтесь о моей жене.

Он спустил Меган на землю, и ее окружили женщины. Меган же была этим крайне недовольна.

– Возьми меня с собой! – кричала она, а Майри удерживала ее.

– Поле битвы не место для женщины, – сказал Росс грубовато, хотя сердце его ныло от желания поцеловать и обнять ее напоследок.

Он развернулся и поспешно отъехал, чтобы не проявить слабость и не схватить ее в свои объятия. Но не бросить последний взгляд через плечо он не мог.

Образ Меган, стоящей среди ларигских женщин, он унес с собой, отправляясь в свое, возможно, последнее в жизни сражение. С высоко поднятой головой, блестящими на солнце волосами она выглядела так же воинственно и решительно, как ее предки – викинги. Только бы она не совершила какое-нибудь безрассудство, успел подумать Росс, прежде чем сосредоточиться на предстоящей битве.

* * *

У Росса ушло меньше четверти часа, чтобы добраться до горного кряжа, но ему показалось, что прошла вечность. Достигнув вершины горы, он услыхал лязг железа, остановился и спешился. Прокравшись вдоль скалы, Росс увидел то, от чего кровь застыла в жилах.

Местность была такой же дикой, как та, по которой они с Меган ехали. Перед ним находился узкий земляной выступ с наклоном в одну сторону – там виднелось глубокое ущелье. Неподалеку он увидел своих воинов – они стояли спинами к пропасти, окруженные с трех сторон большим отрядом длинноволосых мужчин в шерстяных и кожаных одеждах и кольчугах. Все мускулы у Росса напряглись от стремления ринуться вперед по дороге и напасть на тех, кто угрожал членам его клана. Но в нем глубоко укоренилась осторожность. Что же делать? Росс спрятался за скалами и стал думать. Он хорошо вооружен, и у него прекрасно выученный боевой конь, но он один. Несколько минут на его стороне будет преимущество внезапности. Вот если бы у него было хотя бы несколько воинов… шесть или восемь – тогда другое дело.

За спиной Росса заржал Зевс. Росс обернулся, выхватив из ножен меч. С дюжину крепких низкорослых и лохматых северошотландских лошадок вскарабкались по дороге и остановились возле Зевса. На них в полном вооружении и широко улыбаясь сидели мужчины из Ларига.

Он убрал меч и подошел к ним.

– Зачем вы приехали?

С передней лошади к Россу нагнулся Джок.

– Мы приехали помочь вам, милорд.

Остальные приглушенными криками выразили свое согласие с Джоком и замахали в воздухе двухметровыми копьями. Росс взглядом командира окинул это сборище. Он был восхищен их отвагой, так как на этих людях были лишь оранжевые рубахи, доходящие до бедер, короткие кожаные башмаки и треугольные шлемы, а в руках – круглые щиты. Он сравнил их с рыцарями-шотландцами с юга, которые шли в атаку закованные в железные латы, а простые воины – в кольчуги, и с валлийцами, одетыми в прочные кожаные туники.

– Ваша помощь подоспела вовремя, – сказал Росс, и к нему вернулась надежда. – Моих людей превосходят численностью.

– Мы, Сатерленды, сражаемся каждый за двоих.

Росс улыбнулся.

– Тогда вперед.

– Сейчас. – Джок повернулся и позвал последнего из вереницы воинов. Тут Росс увидел, что у того сзади в седле сидит еще кто-то. – Барда лучше оставить здесь, – сказал Джок.

– Меган! – воскликнул Росс, когда она выглянула из-за мужского плеча. – Какого черта…

– Я буду перевязывать раненых, – робко сказала она, стараясь не показать, что трусит.

Как же он на нее рассердился! И уж совсем разбушуется, если узнает, что она рискнула приехать, чтобы оберечь его своим присутствием, как тогда, когда он, отравленный, лежал в постели. В глубине души Меган чувствовала, что, если она оставит его, он может умереть.

– Это такая глупость… – начал было Росс и сорвал с головы шлем, надвигаясь на нее с перекошенным лицом и содрогаясь от гнева. – Будь у меня время, я бы… я бы…

Он же любит ее. Она увидела его любовь, несмотря на яростный блеск глаз, и это придало ей мужества не отступать. Приподнявшись на цыпочки, Меган поцеловала его прямо в крепко сжатый сердитый рот и ощутила, как он чуть-чуть помягчел.

– Иди с Богом, любовь моя, – прошептала она. – Я укроюсь в скалах и стану ждать тебя и молиться, чтобы ты вернулся ко мне невредимым.

От ее смиренного тона его гнев поубавился.

– Меган, как же ты испытываешь мое терпение. – Сжав зубы, он сел на Зевса. – Меган, я приказываю тебе спрятаться в скалах и не вылезать оттуда, пока я не вернусь за тобой. От меня не будет проку в этом сражении, если я стану думать о том, что ты в опасности.

– Клянусь маминой душой, – произнесла она, и он, удовлетворенно кивнув, повернулся к Сатерлендам.

– Едем и неприятно удивим этих ублюдков.

Сатерленды хором выразили одобрение. Они откинули стесняющие движения, пледы и вытащили оружие.

Меган испуганно вздрогнула, когда Росс издал грозный боевой клич, подхваченный тут же его временным войском. Звук эхом разнесся в горах. Воины Росса выскочили из-за скал. Хотя Меган и обещала спрятаться, но ее тянуло пойти вслед за ними. Прижавшись к валуну, она наблюдала развернувшуюся перед ней жестокую битву.

Воины Росса мчались по плоскогорью, словно сокрушительная желтая волна. Их мечи и копья сверкали на солнце. Противник был настолько ошарашен внезапностью нападения, что двое были убиты прямо на месте. Остальные повернулись лицом к новой угрозе, забыв о первоначальной добыче. Рев вырвался из глоток Кармайклов, и они кинулись на своих врагов. Зажатый между двумя отрядами воинов, противник с воплями и в полном смятении заметался.

Меган заметила двоих, бежавших впереди. Один был крупный, нескладный, злодейского вида. Он возвышался над вторым мужчиной, ростом пониже, но богато одетым. Комин! Она узнала его. Это были Комин и его капитан-наемник. Как же его звали? Хакен или Хакор, что-то вроде этого. Он пару раз приезжал в Кертхилл, но обычно Комин, уезжая куда-нибудь, оставлял на него Шур-Мор.

Если бы только у нее выросли крылья и она могла полететь за этими злодеями, задержать их, дав возможность Россу и Сатерлендам поймать их и разоблачить! Только это убедило бы Росса в виновности Комина.

Она нетерпеливо и напряженно ждала, мысленно умоляя Росса поторопиться, но, увы, напрасно. Эти двое исчезли за склоном горы среди деревьев. Росс, наверное, поступил разумно, не направив своих людей в лес преследовать отступавших, так как опасался ловушки, а повел их в атаку на оставшуюся небольшую кучку все еще сражающихся.

Меган с дрожью отвернулась от дороги. Облегчение, которое она ощутила, видя победу Росса, сменилось новыми опасениями. Она обежала взором отдаленные горы и нашла высокую вершину – конечную цель своего путешествия. Там ее ждала Сьюзан, одинокая и беззащитная, веря, что сестра спасет ее. Но у Меган было такое чувство, что время для этого уже упущено.

* * *

– Как тихо, – заметил Оуэйн, когда Росс присоединился к нему у костра.

– Даже слишком тихо.

Чувство опасности не покидало Росса. Он обошел лагерь, торопливо разбитый около ручья на поросшем травой холме неподалеку от поля битвы. Его глаза буравили темноту за пределами освещенного дымящимися факелами пространства. Около каждого факела спиной к огню стоял воин Кармайкл, готовый отразить нападение в любую минуту. Россу не надо было обладать повышенной чувствительностью Меган, чтобы чуять поблизости врага.

– Мы много их положили, – сказал Оуэйн.

– Да, но и сами не остались без потерь. – Росс посмотрел на шатер, где Меган перевязывала раненых. Хоть он и боялся за нее, но ее присутствие сейчас было необходимо. Это он нехотя признавал. – У семерых легкие раны. Лукас до сих пор не пришел в себя, а у Эндрю рука рассечена до кости. Дейви сказал, что он может ее лишиться.

– Не дай Бог… – Оуэйн нахмурился, глядя в огонь.

– Если бы только я пришел на подмогу раньше…

– Нам не следовало нападать на них таким образом. Я пытался доказать Эндрю, что это безрассудно, но вы ведь знаете, каков он.

– Да, нетерпелив. Жаждет свести счеты.

– Он думал, что они обыкновенные разбойники, но негодяи были слишком хорошо вооружены. У всех шлемы, а под рубашками кольчуги… английского образца. А у этой огромной скотины, что их возглавляла, – железные доспехи. У многих оказались мечи и щиты, а не топоры и копья, как у жителей деревни, что пришли с вами.

Росс нахмурился.

– Выходит, это были наемники. – Но у кого на службе? Он взглянул на единственного пленника, взятого ими живым. Почти живым, так как тот, как и бедняга Лукас, был без сознания. – Расскажи мне, как это произошло. – У них до сих пор не было времени поговорить о сражении, так как подбирали раненых и разбивали лагерь.

– Лукас отвел нас к пещере. Буря разыгралась вовсю, и мы долго шли, борясь с нею. Лукас сказал, что лошадь леди Меган понесло, поэтому мы не стали вас ждать. Когда вы так и не появились, я хотел поехать на поиски, но Лукас убедил меня, что вы, скорее всего, укрылись в хижине ткачихи.

– Мы там переночевали, – сказал Росс и порадовался в душе, что их с Меган не нашли той ночью.

Оуэйн нагнулся и палкой помешал угли в костре.

– Сразу после зари дождь прекратился, и я не мог больше ждать. Я взял Лукаса со стрелками, и мы отправились искать вас. Но в лесу обнаружили лишь лошадь леди Меган. – Отложив палку, Оуэйн с беспокойством посмотрел на Росса. – Она была мертва, а в шее у нее торчала стрела.

Росс со свистом выдохнул воздух.

– Меган говорила об этом, но…

– А вы не хотели верить, так как это означало, что кто-то преследует нас.

Пристыженный, Росс попросил Оуэйна продолжать.

– Мы едва успели снять с лошади седло и вьюки, как эти ублюдки напали на нас. Эндрю услыхал шум и прискакал на помощь. Тогда нападавшие скрылись. Когда же мы доехали до плоскогорья, я стал настаивать, чтобы мы отошли назад, чуя ловушку, но…

Эндрю не сражался с Россом в Уэльсе и не получил горького урока.

– Он знает только один способ сразиться с врагом – лицом к лицу.

Росс взглянул на шатер, где, может быть, именно сейчас Эндрю лишался руки, а вместе с ней и жизни, так как для старого вояки нет жизни без сражений.

– Мы бросились в атаку, – продолжал Оуэйн, – и прижали их спиной к ущелью, но они обогнули нас с флангов, причем сделали это так внезапно и умело, словно были валлийцами. Затем они обошли нас сзади, и мы поменялись ролями. Слава Богу, что вы вовремя появились, а то нам пришел бы конец.

– Мы победили благодаря Сатерлендам из Ларига, – сказал Росс. Его мнение об этом клане совершенно изменилось. Они, конечно, более необузданны, чем шотландцы с юга, но такие же смелые и преданные. – Те, кто напал на вас, были из Кертхилла?

– Я их не знаю, но они были в доспехах и шлемах, все похожи один на другого.

Обычно воины, отправляясь в сражение, надевали повязки с эмблемой клана или несли свои знамена, чтобы отличить друзей от врагов. Росс перешел к более трудному разговору и пересказал обвинения Меган против Комина, в частности то, что Комин когда-то был с ней обручен.

– Она настаивает на его виновности, говорит, что он косоглазый, а значит… в общем, опять ее глупые предрассудки, но все же…

– Я сам вырос среди суеверий, – сказал Оуэйн, – а они у нас, валлийцев, не намного отличаются от суеверий шотландских горцев. Многие вовсе не беспочвенны, хотя я не вижу доказательств предательства лорда Комина.

– И я тоже. Он не сделал ничего подозрительного, кроме того, что не сказал мне, что был женихом Меган.

– Он убил Арчи. – Оуэйн поглаживал подбородок.

– А Уи Уот убил Дугласа, – возразил Росс. Как он устал! Устал от интриг и козней, которые все время приходилось разгадывать…

– Уот поступил так, спасая вам жизнь, а Комину не обязательно было убивать Арчи, чтобы не дать ему уйти. К тому же мы не знаем, что стало с Филис после того, как Комин ее увел.

– Ты обвиняешь Комина в том, что он убил ее? – спросил с отвращением в голосе Росс. – Ты вроде Меган – везде тебе мерещится зло.

– Вы говорите, что она упряма, – покачал головой Оуэйн. – Напавшие на нас искали Лукаса. Тот, кто ударил Лукаса по голове, пытался утащить его, хотя за Лукаса не получишь богатый выкуп.

Росс посмотрел в сторону шатра, где лежал парень.

– Они надеялись, что он отведет их к Сьюзан. И мы вернулись туда, откуда начали. Кто нас преследовал? Люди Арчи? Или разбойники? Или…

Громкий, мучительный крик прорезал ночную тишину, спящие вылезли из-под одеял, охрана насторожилась. Крик повторился – он исходил из шатра с ранеными.

Росс мгновенно бросился туда. Откинув навес, он ворвался внутрь с мечом наготове. От увиденного он застыл как вкопанный.

Пара факелов бросала отсветы и тени, пляшущие на стенах шатра. Казалось, что он попал в ад: страх витал в воздухе, пропахшем дымом и кровью. В середине шатра лежал Эндрю, обнаженный до пояса. Весь в крови, он извивался, стараясь освободиться от двоих мужчин, державших его.

– Что ты стоишь как чурбан! – задыхаясь, выговорила Меган. Она нагнулась над грудью рыцаря и прижимала окровавленное полотенце к его плечу. – Надо, чтобы он лежал спокойно, а не то он истечет кровью и умрет.

Росс вложил меч в ножны, сделал знак Оуэйну помочь Дейви держать ноги Эндрю, а сам опустился на колени у головы своего старого наставника. Он обхватил руками его плечи, и глаза старого воина открылись. В них Росс увидел неприкрытый, дикий страх.

– Лучше умереть, чем остаться калекой. Она оттяпает мне руку.

– Что? – Росс поднял голову, и его взгляд скрестился с взглядом Меган, которая продолжала прижимать полотенце к руке Эндрю. Гнев Росса пропал, когда он увидел сострадание в ее глазах. – Мегги? – спросил он.

– Если смогу, я спасу ему руку. Но он не хочет выпить лекарство от боли. – Меган кивнула в сторону, где на земле валялась опрокинутая чаша. – А я ничего не могу делать, пока он мечется.

– Я должен быть в сознании, – прохрипел Эндрю. – Я не хочу уснуть… а потом проснуться и увидеть… что руки нет.

Росс понимал его, но Меган он доверял. Проглотив комок в горле, он ласково обнял плечи своего старого друга и учителя.

– Если Мег говорит, что она ее не отрежет, значит, не отрежет.

– Я дал ей повод невзлюбить меня, – сказал Эндрю.

Росс увидел, как печально сжала губы Меган.

– К сожалению, в этом ты не одинок, но у моей Мегги всепрощающее сердце. Ты виноват перед ней меньше, чем я, но она ведь спасла меня от яда, так что можешь доверить ей свою руку. – Росс почувствовал, как Эндрю расслабился. – Дейви, принеси другую чашу со снадобьем и помоги ему выпить, – сказал Росс.

Меган улыбнулась Россу с благодарностью… и не только за помощь. Его поддержка согрела ее, придала мужества выполнить то, что ей предстояло. Через плечо она велела Дейви принести иглу и нитки из мешка, поспешно собранного женщинами из Ларига.

Эндрю лежал с закрытыми глазами, но, когда игла вошла ему в тело, он сморщился. Меган едва сдерживалась, чтобы не дрожать – это «вышивание» ей было особенно не по душе, но ведь он истечет кровью, если она не соединит края зияющей раны от плеча до локтя. Несмотря на то что ему ремнем перевязали подмышку, кровь лилась потоком.

Меган обуревали сомнения. Она хорошо умела лечить больных травами, принимать роды, а вот зашивать раны, полученные в сражениях… Ей казалось, что у нее ничего не выйдет, она боялась не оправдать доверие Росса. Подняв на него обеспокоенный взор, она увидела, что он ей улыбнулся.

– Ты просто постарайся, любовь моя. Больше от тебя ничего не требуется.

Любовь. Да, именно любовью светились его глаза. Это придало крепость ее рукам. На этот раз Эндрю не пошевелился, когда в него вонзилась игла. К счастью, либо он потерял сознание, либо подействовал опиум.

Преданный Дейви сидел с одной стороны, промокая кровь, чтобы ей было видно, что она делает. Росс не отходил от нее с другой стороны. От него веяло надежностью, и в ней Меган черпала силу, столь необходимую для этого долгого и тяжелого испытания. Время от времени он вытирал пот у нее со лба и вдевал в иглу новую нить.

Когда наконец рана была зашита, обложена листьями крапивы, чтобы уменьшить опасность воспаления, и перевязана, Меган в изнеможении откинулась назад. И тут же почувствовала объятия Росса. Затем он стал мыть ей руки, а она слабо возражала.

Он смывал с нее кровь Эндрю, и его прикосновения были такими же нежными, как прошлой ночью, когда он обучал ее искусству любви. Было так приятно опереться о него и дать ему позаботиться о ней. Он вытер ее и поставил на ноги. Меган снова напряглась.

– Я должна заняться Лукасом.

Парень лежал по-прежнему с закрытыми глазами и такой бледный, что веснушки выступали на лице, словно рассыпанная корица. Меган еще раньше обмыла и перевязала ему рану на голове, но он так и не пришел в сознание, и она боялась, что не придет никогда.

– Дейви посидит около него, – заверил ее Росс. – Тебе и так уже досталось сегодня.

– Но… – она пыталась сопротивляться, однако Росс крепко держал ее, лаская взглядом.

– Я, конечно, не лекарь, но знаю, что если ты не поспишь, то завтра утром от тебя не будет никакой пользы раненым.

Меган вздохнула и сдалась.

– Хорошо.

То, что она так быстро с ним согласилась, насторожило его больше, чем ее бледность и фиолетовые тени под глазами. В его объятиях она казалась такой хрупкой и уязвимой. Он вынес ее на свежий ночной воздух. Было холодно, и Росс крепко прижимал Меган, как бы вбирая ее всю в себя и оберегая. Но никто из них не может уберечься, подумал он, идя к своему шатру и глядя на раненых, лежащих на одеялах по всему лагерю. Пока не закончится это адское путешествие, угроза остается.

Росс был удивлен, что чувствует настоятельную необходимость защитить Меган, и не только от других, но и от нее самой. Я люблю ее, подумал Росс, глядя на свою драгоценную ношу. Понадобилась уйма времени и их полное опасности положение, чтобы он это понял. Но в их браке все было не по правилам.

– Росс? – Он вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. Она пристально глядела на него. Легкая улыбка играла у нее на губах. – Я не могу дышать, – ласково сказала она.

– Что? Ох! – Покраснев, он ослабил объятия, но совсем отпускать ее не собирался.

Меган провела ладонью по его небритой щеке.

– Спасибо тебе за помощь. И за доверие.

– Это я должен благодарить тебя, Мегги. – Он немного опустил ее, так что их тела соприкасались от груди до колен, крепкое мужское и нежное женское. – О, Мегги. Я… – Он хотел сказать: «Я люблю тебя». Слова вертелись у него на кончике языка, но прежние опасения оказались стойкими. Он любил ее и тем не менее боялся дать ей слишком много власти над собой.

Меган обвила его руками и прижалась к нему. Неважно, что ей по-прежнему тяжело дышать. Он ее любит, и она это знает, чувствует по биению его сердца, по дрожи руки, гладящей ее спину и голову. Такой человек, как Росс Кармайкл, не станет просто так дрожать.

– О, Мег. – Он поднял голову. Глаза у него были ласковые, как летнее небо, и в них светилось удивление. – Я… я…

– Ты любишь меня. – Зажав его лицо ладонями, она поцеловала его в губы, почувствовав его изумление и… страх.

– Дамы обычно ждут, когда им об этом скажут, – заметил он, когда она оторвала свой рот от его рта.

– Я нетерпелива. – Меган была не совсем уверена в себе, но все же лукаво улыбнулась ему. – Я не могу ждать, когда же ты забудешь Рианнон и поймешь, что любишь меня.

Он напрягся, а она прокляла свой длинный язык.

– Я не…

– Не хочешь говорить о ней. Я это знаю, – мягко сказала Меган. Какая-то часть внутри ее опасалась услышать об этой таинственной женщине, но Меган знала, что им не быть счастливыми, пока он не скажет правду. – Но ведь она словно болезнь, отравляющая наш брак. Почему ты не можешь мне рассказать о ее грехах, из-за которых ты стал ненавидеть всех женщин?

На лице Росса было написано такое страдание, что она чуть не пожалела о сказанном. Он сжал ее еще крепче и начал говорить. Тихо, хрипло. Слова с трудом срывались у него с языка:

– Я встретил Рианнон спустя несколько дней после того, как мы пересекли горы, чтобы начать сражение в Уэльсе. Она…

– Была очень красива? – уныло спросила Меган.

Презрительная усмешка исказила его губы.

– Она была темноволосая, необычная и хитрая, как паук, затаскивающий таких дураков, как я, в свою паутину. Это из-за нее я понял, что права святая церковь, заявляя, что все женщины прирожденные лгуньи и обманщицы.

– Мне это обидно слышать, – надулась Меган. – Та неправда, что я говорила, оберегала от боли других людей.

– Нет хорошей лжи, но ложь Рианнон была самой ужасной. Она одурачила меня, заставив верить ей, а затем предала моим врагам.

– И ты не можешь забыть…

– Забыть, что ее ложь завлекла нас в засаду и стоила жизни целой сотне моих людей?

– Росс. – Она наклонила ему голову и прижалась щекой к его щеке. – Это ужасно… и для них… и для тебя. Если бы я могла облегчить твою боль!

– Ты облегчала. И не раз. – Он коснулся ее рта нежным поцелуем. – Снова и снова ты, маленькая воительница, приходила мне на помощь. И хотя порой я готов был побить тебя за то, что ты подвергала себя опасности, но, если бы ты сегодня не привела Сатерлендов, ни меня, ни моих людей уже не было бы на свете.

– Тебя спасли мои родичи, – ответила на это Меган. Ей не нужна была его благодарность.

– Я их должник, но… – Он чмокнул ее в нос. – Их вело твое отважное сердце.

Но Меган не чувствовала себя отважной. Ей казалось, что она идет по краю пропасти и достаточно одного неверного шага, чтобы земля ушла у нее из-под ног.

– Ты все еще любишь Рианнон?

– Ну уж нет! – (Меган откинулась назад, чтобы видеть его лицо. Она поразилась тому, как он мрачен.) – То, что я чувствовал к ней, угасло под стоны моих умирающих воинов. Моя любовь умерла вместе с ней. Нет, я ее не убил, – добавил он, видя, как Меган вздрогнула. – Это сделал валлийский начальник, которого она одаривала своей… благосклонностью… и делилась сведениями обо мне. Рис ап Долголлен решил, что она больше ему не нужна, и отдал ее своим воинам.

– О, Росс, какой ужас. – Меган обняла его. Она не знала, как еще разделить его горе.

– Да. – Росс вдохнул освежающий воздух, а вместе с ним – запах трав и запах единственной в своем роде женщины – Меган. Эти запахи обволакивали его, словно лечебный бальзам. Как бы ни был мучителен для нее этот разговор, она прежде всего думала о нем. Значит, и он должен поступить так. – Все это в прошлом.

В потемневших от слез глазах Меган он увидел сострадание.

– Ты сможешь забыть?

Росс глубоко вздохнул. У него стало легче на душе.

– С твоей помощью я уже начал забывать. – Он ожидал увидеть в ответ улыбку, но его смелая маленькая воительница расплакалась. – Вот так раз, девочка моя. Я, как и мой родитель, совершенно теряюсь при виде слез своей жены.

– Это… от счастья, – рыдая, выговорила Меган.

– Ну, успокойся.

Россу самому хотелось заплакать. Он подхватил свою дрожащую жену и уложил на походную кровать в углу шатра. С несвойственной ему нежностью он раздел ее и прикрыл одеялами, но она не успокоилась до тех пор, пока он не разделся сам и не улегся рядом с ней.

– Спи, – вполголоса проговорил он, гладя ее мокрое от слез лицо.

– Обними меня покрепче, – попросила она и прижалась к нему с такой силой, какую трудно было ожидать от нее после всего пережитого ею за последние два дня. – Ах, – вздохнула Меган, когда его жаждущая плоть заполнила пустоту, которую она ощущала внутри. – Теперь мы вместе, – прошептала она.

Их тела раскачивались в заданном ею ритме, а он стонал и трепетал от счастья, выкрикивая ее имя. Вихрь закружил их, и Росс понял, что обрел то, без чего не мог существовать.

Глава шестнадцатая

На следующее утро Лукас открыл глаза, увидел Меган, и первое, что он произнес, было:

– О, миледи, а я боялся, что вас убили. Я видел стрелу в шее вашей лошади.

Россу это не очень понравилось.

– Ага! – Меган торжествующе посмотрела на Росса. – Я говорила, что в лошадь стреляли. Отчего ты вдруг застонал?

Черт возьми! Но Росс не привык лгать и поэтому смущенно произнес:

– Мне рассказал об этом Оуэйн.

– А ты ни словом не обмолвился? – Меган сердито нахмурилась.

– Ты не спрашивала про лошадь, а у меня голова была занята другими делами…

Обернувшись к Лукасу, она спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Юноша сказал, что у него такое ощущение, будто по нему пробежало стадо скота.

Росс чувствовал себя не лучше. А тут еще женушка не обращала на него никакого внимания, словно он прокаженный, – не глядя на Росса, она переходила от одного раненого к другому.

Все, кроме Эндрю, были в состоянии ехать верхом. Около старого рыцаря сидел Дейви, послушно меняя тому холодные полотенца на лбу и давая снотворное по указанию Меган.

– После того, что случилось с отцом, я боюсь долго держать сэра Эндрю без сознания, – сказала она. – Но от боли он начнет метаться, и швы разойдутся.

Росс угрюмо кивнул, положил Эндрю на плечо руку, а затем вышел из шатра следом за Меган.

Утренний воздух освежал, и Меган глубоко вздохнула. Опустив глаза и сжавшись от холода, она медленно шла по дороге к груде скал, которые служили границей горного кряжа, где стоял их лагерь.

Росс, весь в своих невеселых мыслях, шел за ней. Дул легкий ветерок, донося лязг оружия, возбужденное похрапывание лошадей, шум людских голосов – лагерь сворачивался. Росс предпочел бы остаться здесь еще на несколько дней, но это было слишком опасно.

– Разве нельзя оставить твоих воинов здесь и ехать дальше одним, только ты и я? – спросила Меган и так внезапно остановилась, что Росс налетел на нее.

Удержав ее за плечи от падения, он сказал:

– Совершенно невозможно. Мы отбились от этих негодяев вчера, но это вовсе не значит, что они больше не нападут. Я хочу убраться отсюда подальше, пока они, зализав раны, снова не стали нас преследовать.

Меган сжала губы.

– Понятно. Но разве ты не понимаешь, что они пойдут вслед за нами к Сьюзан?

– Я в состоянии защитить еще одну женщину, – обиделся Росс.

– А ребенок?

Росса вдруг посетило ужасное видение: Меган и Сьюзан стоят посередине поля брани, а между ними – малютка Киеран.

– Я заплачу воинам из Ларига, чтобы они пошли с нами, а если нужно, найму еще людей.

– А раненые? – нерешительно спросила Меган. – Эндрю не может ехать.

– Я оставлю его с женщинами из Ларига. К тому времени, как мы доберемся до твоей сестры, он поправится. – Или умрет, но Росс старался об этом не думать.

– Нам ведь противостоят не обычные грабители, – мрачно заметила Меган. – Они уже дважды пытались схватить Лукаса и меня.

– Я смогу защитить тебя. Война – мужское дело, и оставь это мне. – Раздражение явно звучало в голосе Росса, и оно передалось ей.

– Я не сомневаюсь в твоем военном искусстве. Видит Бог, я его наблюдала, – резко ответила выведенная из себя и испуганная Меган. – Но твоя гордость может стоить жизни Сьюзан и Киерану, если Комин настигнет нас…

– Опять Комин! – выпалил Росс. – Какая жалость, что наш пленный умер сегодня утром, не то бы я допросил его с пристрастием, хоть мне это и претит, чтобы узнать, кто их предводитель.

– Да, Комин. – Меган боялась за свою семью сильнее, чем она боялась гнева Росса. При первой же возможности она отзовет Лукаса в сторону, и они…

– И не вздумай улизнуть одна, – рявкнул Росс, впившись пальцами ей в плечи и слегка тряхнув. – Обещай, что даже не станешь пытаться это сделать.

Гнев придал ей силы. Она скинула его руки, а может, он сам снял их с плеч.

– Разве ты не боишься, что я поклянусь, а потом нарушу обет? – огрызнулась Меган и побежала от него прочь.

За спиной она услышала скрип шагов по камню, и тут же его железные руки обхватили ее.

– Я верю, что ты выполнишь любое обещание, данное мне, – мягко сказал он. Она попыталась освободиться, но он прижал ее к себе так, что его подбородок оказался поверх ее головы. – Ты такая же, как эта земля, моя Мегги, – дикая, прекрасная и непокорная.

Меган глядела на равнину, которую они должны были пересечь, на горы вдали, чьи багровые вершины выделялись на розовато-золотом диске восходящего солнца. Ею овладел праведный гнев, но она молчала.

Росс вздохнул и взъерошил ей волосы.

– Словно стоишь в облаках, а весь мир у твоих ног. Чувствуешь себя песчинкой в сравнении с ним. Это унижает, – тихо добавил он. – Похоже на любовь к тебе. – Он крепче прижал ее. – Я лучше занимался бы с тобой любовью, чем ссорился.

Из уст такого гордеца это прозвучало почти извинением. Но она была слишком упряма, чтобы не приняться опять за свое.

– Выходит, ты передумал, и мы можем ехать одни?

– Вовсе нет. – Его руки сдавили ее как тиски.

– Я не предлагаю, чтобы мы открыто шли по дороге, у всех на виду, – пыталась в отчаянии объяснить Меган, не зная, как лучше сказать, чтобы он понял и согласился с ней. – Я думала, что твои воины могут выступить, как обычно, под своими и твоим флагами. А мы подождем, когда они уйдут… скорее всего, уводя за собой врага. Тогда мы бы незаметно поехали в противоположном…

– Мег! – Голос Росса звучал предостерегающе.

Черт возьми! Пусть проклятая Рианнон горит в аду. Желать ей этого не по-христиански, но Меган не испытывала угрызений совести. Эта женщина заслужила кару за смерть тех, кто попал в ее ловушку, и за то, что она искалечила душу Росса.

– Я знаю, ты думаешь, что это лживая женская уловка, но…

– Я ничего подобного не думаю. Я знаю, что ты безумно хочешь оберечь Сьюзан и ребенка. Но, разъединив наши силы, мы не добьемся успеха. Что, если мы не одурачим этих «разбойников» своей уловкой и они кинутся вслед за нами?

Дрожа, Меган повернулась к Россу лицом, обхватила мужа обеими руками и уткнулась носом в его шерстяную тунику.

– Если что-нибудь случится со Сьюзан или Киераном, я себе никогда этого не прощу.

– Не бойся. Клянусь, что защищу вас всех. – Он поцеловал ее в макушку, как бы скрепляя печатью свою клятву, и Меган поверила ему.

Но не все было подвластно Россу. Комин, к примеру. Он ведь до сих пор где-то поблизости – наблюдает и выжидает. Меган это нутром чувствовала. Ей оставалось лишь быть начеку, не поддаваться слабости… и молиться, чтобы, когда настанет час последней схватки, восторжествовало добро.

* * *

– Смотрите, это Килфедир, – сказал Лукас. Высвободившись из крепких объятий Росса, Меган с облегчением вздохнула. Вечерело, и она боялась, что засветло они не доберутся до горной башни ее тетки.

– Вот видишь, мы доехали без всяких приключений. – Росс посмотрел на нее сверху вниз. Ей хотелось ущипнуть его за нос, чтобы сбить самомнение и напомнить, что им еще предстоит доставить домой двоих бесценных подопечных. Меган старалась не думать о том, что ждет их в Кертхилле. Она надеялась на знахарское искусство матери и Уи Уота – вдвоем они должны вылечить отца. Она должна верить в это, чтобы не сойти с ума.

– Сразу видно, почему они назвали башню Килфедир. Это ведь означает «скала», – произнес Оуэйн, указывая наверх.

Подъем на скалистый утес, который, словно огромный черный кулак, выступал на темнеющем небе, был тяжел, как и предупреждал Лукас. Но, когда они поднялись поближе, Меган увидела, что неприступность башни – одна иллюзия. Окружавшая ее стена была сложена из непрочной груды камней и выглядела скорее как загон для скота и лошадей, чем как вал для защиты четырехугольной башни от нападения. Сила Килфедира на самом деле заключалась лишь в том, что на первом этаже не было ни дверей, ни окон.

Теперь понимаешь, почему я беспокоилась? Меган задала вопрос Россу одними глазами. И он тоже взглядом ответил: я позабочусь обо всем. Но когда он оглядел башню, то помрачнел.

Если бы не слабый свет из окон, показалось бы, что в Килфедире все спят. Но, когда они приблизились к стене, на ней появилось два десятка голов в шлемах. В угасающем свете дня их копья угрожающе поблескивали.

– Кто вы и зачем пожаловали? – раздался грубоватый женский голос.

Росс назвал себя. Тут в верхних окнах появились четверо мужчин с натянутыми луками, а за их спинами – еще с десяток воинов.

Меган это надоело, и она крикнула:

– Тетя Брита, это я, Меган.

Немедленно кто-то оттолкнул двоих лучников, и в окне показалась седая голова.

– Меган! Эй вы, разини, там, внизу! Впустите сейчас же девочку, – заорала Брита.

Росс приподнял бровь.

– Тетя Брита – грозная женщина.

Он укрепился в этом мнении спустя минуту, когда та быстро сбежала по лестнице и встретила их за оградой. Она мгновенно сняла Меган с лошади и заключила в объятия.

– Дай-ка посмотреть на тебя, – скомандовала тетка, отпустив племянницу из своих железных рук. – Не очень-то ты хорошо выглядишь. – Брита неодобрительно хмыкнула, увидев помятое платье Меган и измученное выражение лица. – А это кто? – кивнула она седой головой в сторону Росса.

– Мой… муж.

Россу не понравился неуверенный тон Меган. Черт возьми, он ведь действительно ее муж.

– Росс Кармайкл, – представился он, соскочив с Зевса и кланяясь старой даме.

Та снова хмыкнула и стала разглядывать его, как жеребца на ярмарке. Росс, затаив дыхание, ждал, что же будет дальше.

– Чертовски красив, и бьюсь об заклад, так же силен. В постели небось огонь. Как и мой дорогой Дуган… – добавила она, подмигнув Россу. Он покраснел от неловкости. – Займитесь своими людьми, пока повариха подогреет еду.

– Я хочу увидеть Сьюзан… – начала было Меган, но тетка слышать об этом не желала – повидается, но только после того, как они поедят.

Что-то тут не так. Нервы у Росса были на пределе. Тетка повела племянницу вверх по лестнице, по пути раздавая направо и налево приказы.

– Вам придется следить за своими манерами, – с усмешкой заметил Оуэйн.

– Как и всем нам. – Росс, нахмурившись, воззрился на башню.

Скоро он лицом к лицу встретится с женщиной, которая хоть и неумышленно, но была виновна в смерти Лайона, и с ее сыном. Росс и боялся, и ждал с нетерпением этой встречи. Ему пришлось долго ждать, так как Сьюзан не вышла к ужину.

Зал в Килфедире был прост и груб, как и его хозяйка. Это было большое квадратное помещение с закопченным очагом в одном конце и лестницей, ведущей на второй этаж, – в другом. По-видимому, в Килфедире не так давно ели, но люди Бриты заполнили торопливо расставленные столы. Они хотели услышать новости, а заодно им было велено наблюдать за Россом. Росс занялся тушеным мясом и хлебом, но ощущал на себе их подозрительные взгляды. Если Меган тоже чувствовала их настороженность, то она ничем не выказывала этого, ковыряя в миске с едой, и выглядела такой усталой, что у Росса разрывалось сердце. Впервые в жизни он беспокоился о ком-то больше, чем о себе или даже о своей семье. Он боялся за нее, а испуганный человек теряет голову – это он уже понял. Все это время он чувствовал себя в состоянии защитить Меган и не представлял, как станет жить, если случится немыслимое, и он не убережет ее.

Брита все болтала о своем покойном муже. Росс незаметно дотронулся до руки Меган. Она вздрогнула, но не оттолкнула его, когда он сплел свои пальцы с ее.

– Прости меня, моя Мегги.

– За что? – прошептала она.

– За то, что накричал на тебя сегодня утром. Я искуплю свою вину, когда мы останемся одни, – подмигнув, пообещал Росс.

– Ты что, заигрываешь со мной? – недоумевала Меган.

– Ага, – согласился он и тоже этому удивился, так как такое легкомысленное поведение было ему несвойственно, но…

Их взгляды встретились, и они уже не сводили глаз друг с друга. Все кругом померкло: стук посуды, шум голосов, даже резкий голос Бриты. Воздух между ними неожиданно сгустился, словно во время грозы. Их любовь была такой же необузданной, как сильная летняя буря, а чувства, которые они испытывали после любовной близости, были свежими и прекрасными, как умытая дождем природа. У Меган перехватило дыхание, краска залила ей шею и лицо, и Росс понял, что она чувствует то же, что и он.

– Спроси у тети, где наша комната, – прошептал Росс, не сводя взгляда с соблазнительных губ Меган.

Меган твердо ответила:

– Нет. Я… сначала должна повидать Сьюзан. – Он был разочарован, а Меган, отвернувшись от него, потянула тетку за рукав: – Где Сьюзан?

Улыбка исчезла с лица Бриты. Впервые она выглядела неуверенной. Обычно когда она посещала Кертхилл, то приносила с собой веселье и хорошее настроение.

– Может… ты подождешь до утра, а когда отдохнешь…

– Что случилось? – Меган впилась в мясистую теткину руку.

– Она жива, но…

Меган готова была возненавидеть слово «но».

– Я пойду к ней.

– Ты еще не поела, – тянула время Брита.

– У меня кусок застревает в горле. – Схватив янтарный амулет, Меган вскочила со скамьи, не замечая, что Росс поддержал ее, чтобы она не упала. Спотыкаясь, Меган стала подниматься по лестнице.

Тетя Брита спешила следом. В страхе Меган вошла в комнату. Здесь все было сделано, чтобы создать уют и удобства. В очаге горел огонь, а на сундуке у окна – свечи. На столе около кровати тоже стояли зажженные свечи, полностью освещая комнату. Там же в чаше стояли веточки вереска – для свежести и на счастье.

Меган ничего не замечала кругом. Ее взгляд устремился к женщине, лежащей на высокой кровати с драпировками.

Лицо Сьюзан, обрамленное гладкими белокурыми волосами, было таким же белым, как и подушки. Тело почти не выделялось под покрывалом, поверх одеяла безжизненно покоилась маленькая рука.

Меган с криком кинулась к сестре и взяла ее за руку. Сквозь потоки слез она увидела, что у Сьюзан дрогнули ресницы. Она открыла запавшие, обведенные фиолетовыми кругами глаза, и Меган прочитала в их потухшем взгляде боль и усталость.

– О, Сью… – вскрикнула Меган.

– Мегги? – Сьюзан моргнула и слегка улыбнулась. Туман в глазах чуть-чуть рассеялся. – Я знала, что ты приедешь… – Она замолкла, а взор переместился в сторону. – Лайон?.. – прошептала она с удивлением и надеждой.

Сильная загорелая рука протянулась вперед и прикрыла вялую руку, которую держала Меган.

– Нет. Это Росс.

– Росс. – Губы Сьюзан сморщились. – Он умер. Я… не смогла спасти его… приехала слишком поздно.

Рыдания сотрясали Сьюзан, и сомнения Росса исчезли – Сьюзан любила его брата.

– Успокойтесь. Вашей вины в этом нет.

– Я должна была догадаться, что ему угрожает опасность. – Сьюзан лихорадочным взглядом окинула комнату. – Вы приехали один?

– Со своими воинами…

– Но с вами нет ни отца… ни Комина? – Глаза Сьюзан потемнели от страха, словно ее преследовали, а рука дрожала. – Вы ведь не привезли их сюда?

Росс обменялся с женой взглядом, полным беспокойства. Неужели Меган все-таки была права относительно Макдоннела?

– Нет. Они оба в Кертхилле.

– Слава Богу. – Сьюзан закрыла глаза.

– Почему вы спросили? Кто-то из них убил Лайона? – Росс не мог удержаться от вопроса, хотя понимал, что сейчас не время для этого. Но он прибыл так издалека, так долго ждал, так отчаянно жаждал правды…

– Росс! – воскликнула Меган. – Разве ты не видишь, что она больна?

– Ничего, – слабым голосом сказала сестра. Она умирает и знает об этом, подумал Росс.

Это было написано в ее застывшем, невыносимо печальном взгляде, которым она посмотрела на Меган. Россу было больно за них обеих. Меган тоже все поняла.

– Ничего, – еще тише повторила Сьюзан. – Я хочу быть вместе с Лайоном. Я… ждала только тебя. Позаботься о Киеране как о своем собственном ребенке.

– Клянусь, – с трудом произнесла Меган со слезами на глазах. – Но когда мы привезем тебя в более теплый климат, ты…

Сьюзан покачала головой.

– Слишком поздно. Лайон умер у меня на руках. Не плачь обо мне. – Ее рука выскользнула из руки Росса и коснулась мокрой щеки Меган. – Я хочу… быть вместе с Лайоном. Но я не могла оставить Киерана… – Потемневшие, полные муки глаза глядели мимо Меган на колыбель около очага. – Это еще дядя Дуган сделал для младенцев тети Бриты, но они не выжили. Я боялась, что тоже потеряю Киерана, но он сильный, как и его отец. – Взгляд Сьюзан переместился на Росса. – Он – это единственное, что остается от нас с Лайоном. Вы позаботитесь о нем в память о нас?

– Да. Я все сделаю для сына Лайона. – Росс едва мог говорить: в горле у него стоял ком. Господи! У Лайона есть сын, которого тот никогда не видел. Это чудовищно. Росс пересек комнату, но, когда он заглянул в колыбель, у него подкосились ноги. Он увидел крошечного черноволосого человечка – сына Лайона. Опустившись на колени, он нерешительно дотронулся до пушистой головки.

Ребенок зашевелился и поднял длинные черные ресницы – фиалковые глаза серьезно смотрели на Росса. Они были такими родными, что Росс чуть не задохнулся. Как много будет значить для убитых горем родителей, что после Лайона осталось его повторение!

– Почему же вы ничего не сообщили нам?

– Я боялась, – еле слышно проговорила Сьюзан. – Боялась, что он узнает, что я ношу под сердцем ребенка Лайона, и убьет нас обоих.

– Он? Вы знаете, кто убил Лайона? – Росс не мог сдержаться – ведь этот вопрос преследовал его почти целый год.

Испугавшись громкого голоса, Киеран заплакал.

Меган словно ошпаренная кинулась от кровати к колыбели и взяла на руки кричащего племянника.

– Ну-ну, ягненочек мой. Тетя Мег с тобой. Она не позволит всяким горланам обижать тебя. – А на Росса Меган зашипела: – С этим вопросом можно подождать, пока Сьюзан не окрепнет.

Одного взгляда на Сьюзан было достаточно, чтобы понять – лучше ей не будет никогда, но он не мог заставить себя мучить это слабое создание.

– Я спущусь вниз. Отдыхайте. Мы поговорим об этом завтра утром.

Брита вздохнула, тяжело опустилась в кресло около Росса и уставилась на огонь в камине.

– В такие времена мне недостает моего Дугана. О, я в состоянии защищать то, что он оставил мне пять лет назад после своей смерти. – Она посмотрела на членов своего клана, которые улеглись спать на полу рядом с людьми Росса в дальнем конце зала. – Горские девушки учатся обороняться от врагов одновременно с обучением шитью и стряпне. Но все-таки приятно, когда сильный мужчина расставляет ночных дозорных и тому подобное.

Росс кивнул, глядя на огонь, но мысли его были не здесь, а наверху, в комнате Сьюзан.

– Что вы думаете о наших горах? – спросила Брита, вытянув ноги к теплому очагу.

– Не очень-то они гостеприимны, – проворчал в ответ Росс.

– А брак с моей племянницей вам по душе?

Он крепко сжал кубок с элем.

– Это больше похоже на…

– Вызов? – подсказала Брита. – Я слышала, что это вынужденная женитьба. Но не станете же вы наказывать ее за это?

– Нет, – раздраженно ответил Росс, резко повернувшись к старой карге, но увидел, что она улыбается. – Вначале мне хотелось это сделать, – неохотно признался он. – Но я…

– Полюбили ее, – снова подсказала неугомонная Брита. – Она смелая девочка и сильно настрадалась. – Брита перевела озабоченный взгляд на лестницу. – Если она потеряет Сьюзан, то это может ее убить.

– Я приехал бы давным-давно, чтобы забрать Сьюзан и Киерана и отвезти в безопасное место с теплым климатом, но от нас скрывали правду.

– На то были серьезные причины…

– Не может быть серьезной причины, чтобы лгать, – раздувая от негодования ноздри, резко оборвал ее Росс.

Брита поджала губы.

– Вот проживете с мое – тогда поймете, что иногда ложь, а не правда является благом. – Он фыркнул, а она добавила: – Разве вам никогда не приходилось поступаться правдой, чтобы уберечь от боли любимого человека?

– Никогда. Ложь бесчестна.

– Тем не менее бывает так, что, когда человек чего-то не знает, он из-за этого и не мучается. – Брита подняла широкую мозолистую ладонь, чтобы предупредить его несогласие с ней. – Правда в том, что ваша семья не приветила бы дочь Эаммона Сатерленда. И в том, что Сьюзан умирает не от холодной, сырой погоды и послеродовой горячки, а от тоски по любимому.

– Она хочет умереть? – не поверил Росс.

– Сьюзан не такая сильная и телом и душой, как Меган. Она влюбилась в Лайона навсегда. Она отдала ему свое сердце, а он умер и забрал ее сердце с собой. Теперь она последует за ним.

– Но ведь она в ответе за Киерана!

– Она знает, что Меган позаботится о нем. С того самого дня, как Сьюзан послала Лукаса за Мег, она висит на волоске от смерти и ждет лишь приезда сестры, чтобы отправиться к Лайону.

Россу хотелось закричать «нет», но он чувствовал, что Брита говорит правду. Ему было больно за Сьюзан, за Меган, за крошечного младенца, которому суждено вырасти, не зная ни отца, ни матери.

– По крайней мере люди, виновные в смерти Лайона, заплатили за это своими жизнями, – сказал он.

– Да? – воскликнула Брита и радостно улыбнулась, но кончики ее морщинистых губ опустились, когда Росс рассказал ей о том, какой конец ждал Арчи и Дугласа. – Но они-то ни при чем, – сказала она. – Их не было в Кертхилле, когда убили Лайона.

– То есть как?

Брита обежала быстрым взором спящих людей и, понизив голос, объяснила:

– Когда Сьюзан нашла Лайона, он умирал. Она держала его в своих объятиях и вдруг увидела двоих мужчин, прячущихся на опушке леса.

– Это они убили Лайона?

– Тогда она думала только о том, чтобы помочь Лайону, хотя Мэри говорила мне, что его рана была слишком серьезной и он навряд ли поправился бы, если бы даже она сама или Меган оказались в ту минуту около него.

– Она узнала этих мужчин?

Брита вздохнула.

– Да, позже, когда она пришла в чувство, она вспомнила, что это были… Эаммон и Комин.

– Оба? – выдохнул Росс. – Но кто из них убил?..

– Она этого не знает. Может быть, ни тот, ни другой. Лайона застрелили в спину.

– Но когда Сьюзан вернулась в Кертхилл, разве она не сказала отцу и Комину о том, что видела их?

– Нет. Вначале она была слишком охвачена горем, потеряв Лайона. Я так поняла, что Мэри пришлось дать ей снотворное, чтобы оторвать от его тела. Она целую неделю пролежала в своей комнате, отвернувшись лицом к стене, и так страдала, что заболела. – Брита откашлялась. – Меган заподозрила, что Сьюзан беременна, и, когда она сказала об этом Сьюзан, та наконец пришла в себя. Потеряв свою единственную любовь, она знала, что носит в себе ее плод.

– Это порадовало бы и моих родителей… если бы они об этом узнали, – резко вставил Росс. – Пусть бы она приехала к нам…

Брита фыркнула.

– И человек, который вопреки приказу короля все время нападал на Эаммона, с радостью принял бы в семью его дочь?

Сущая правда. Тогда боль Лайонела была глубокой и безрассудной. А теперь? Как он встретит Меган, если узнает, что один из Сатерлендов находился на месте гибели Лайона? Ему, Россу, непременно нужно узнать, кто из двух в действительности убил Лайона.

– Эаммон или Комин угрожали Сьюзан? Она из-за этого покинула Кертхилл?

– Нет. Когда Сьюзан приехала сюда, то сказала мне, что она была сильно испугана. Она не могла видеть ни отца, ни Комина. И боялась как-то показать им, что подозревает их: ведь они тогда убьют и ее и ребенка.

– А Меган все это знала? – весь напрягшись, спросил Росс. Брита тут же отрицательно покачала седой головой, и напряжение его несколько ослабло. По крайней мере об этом Меган не солгала. – Они со Сьюзан так близки – почему же Сьюзан не доверилась сестре?

– Если вы об этом спрашиваете, то плохо знаете нашу Мег. Как бы она ни любила отца и ни ненавидела Комина, она не побоялась бы рассказать об этом.

С этим Росс был согласен и в ответ лишь потер затылок.

– Если вы хотите правду, я полагаю, что виновен Комин. Он всегда как-то странно смотрел на Сьюзан, когда думал, что никого нет поблизости.

Росс откинулся на спинку кресла и сквозь зубы прошипел:

– Как бы узнать наверняка.

В Килфедире плакал ребенок.

Спрятавшись около стены, огораживающей маленький двор, Комин на секунду отвлекся от изучения укреплений башни. На втором этаже показалась фигура женщины, расхаживающей взад и вперед. Женщина что-то прижимала к груди. Младенец в Килфедире? И явно не ребенок служанки, так как иначе он находился бы в помещении для прислуги.

Вдруг его поразила догадка, и он испытал такой же ужас, как тогда, когда понял, что Сьюзан любит Лайона. Это ребенок Кармайкла!

Губы Комина искривились, а кровь похолодела в жилах. Но тут же ему стало жарко от бешенства. Проклятое отродье Кармайкла! Семя дало всход, а все произошло, видно, на сходе клана, где Сьюзан и Лайон познакомились. Комин заскрежетал зубами от ненависти, представив себе обнаженную Сьюзан в объятиях другого мужчины. Месяцами он строил планы, как устранить соперника. И придумал идеальное убийство, но несколько промедлил. Снова закричал ребенок, и выражение лица Комина сделалось жестоким, а глаза злобно сузились. Ребенок – осязаемое доказательство того, что Сьюзан была соблазнена Лайоном. Комин уже заранее ненавидел младенца. Когда он завладеет Сьюзан, то он его утопит.

Пригнув голову, Комин крадучись обогнул башню. Сзади земля отлого спускалась вниз, и здесь расстояние до верха стены было больше. Но зато, наверно, и охраны меньше, так как караул посчитает эту часть менее уязвимой.

Комин довольно улыбнулся, скинул с плеча веревку и снял тряпку с железного крюка, привязанного к одному концу веревки. Крюки были незаменимым орудием у пиратов, чтобы захватывать корабли в море. Вчера люди Комина использовали их, карабкаясь на скалы около Ларига, и таким образом устроили ловушку ничего не подозревающим Кармайклам. А сейчас крюк поможет ему взобраться на стену Килфедира.

Балансируя, словно кошка, на верху узкой стены, Комин увидел, что под ним загон для овец. Очень кстати. Он прыгнул прямо в середину стада, и животные с блеянием разбежались. Под их прикрытием Комин прокрался к стражнику, подошедшему посмотреть, что вдруг испугало животных. Загон был удобным и для того, чтобы потом спрятать мертвое тело любопытного.

Остальное оказалось детской игрой. Комин немного постоял в овечьем загоне, чтобы убедиться в своей безопасности, затем перебежал через внутренний двор и забросил крюк на подоконник завешенного окна в задней части башни.

Когда Комин добрался до коридора, ребенка уже не было слышно, но расположение помещений в башне было таким же, как в той, где он вырос, поэтому ему не составило труда отыскать нужную комнату.

Он открыл дверь и увидел Меган, склонившуюся над колыбелью. Она повернулась на звук шагов, и глаза ее расширились от неожиданности.

– Как ты сюда попал?

Комин пожал плечами.

– Я с детства привык прыгать с башен и взбираться на них. Где?..

– Комин! – Сьюзан села в постели. Лицо ее еще больше побледнело, как будто она увидела привидение.

Она сама была похожа на призрак.

Это оттого, что она выносила отродье Лайона, подумал Комин. Его ненависть усилилась, когда он заметил, как прозрачна ее кожа и какие темные крути залегли под ее прекрасными глазами.

– Я пришел за тобой.

– Нет. – Она качнулась и подняла дрожащую руку, чтобы не подпустить его к себе.

– Сьюзан, нам суждено быть вместе…

– Ты… ты убил Лайона, – с трудом выдохнула Сьюзан.

– Он умер не от моей руки, – с негодованием ответил Комин.

– Оставь в покое мою сестру! – Меган набросилась на него и стала бить его ногами и царапаться, словно дикое животное.

Комин почти ничего не чувствовал через кольчугу и кожаные доспехи, но ее вопли могли привлечь внимание. Он ударил ее в висок, и это доставило ему какое-то первобытное наслаждение. Она со стуком упала на пол и замерла с закрытыми глазами, лишь струйка крови потекла из уголка рта.

– О Боже. Ты и ее убил.

Вот и хорошо. Меган это заслужила. Но Комин не хотел, чтобы ее смерть помешала ему овладеть предметом его желаний.

– Она просто оглушена, – солгал он. – Пойдем, у нас впереди долгий путь.

– Нет. – Сьюзан увернулась от его руки, сползла с кровати и бросилась к колыбели. Она была настолько слаба, что едва держалась на ногах, но встала между Комином и ребенком.

– Мы можем взять его с собой, если хочешь, – сказал Комин. Он пообещает что угодно, лишь бы только она не шумела. Позже всегда можно избавиться от этого ублюдка. – Тебе понравится, как я отстроил Шур-Мор.

Сьюзан покачала головой, быстро и прерывисто дыша.

– Не трогай меня, – сказала она, когда он сделал шаг вперед.

– Сьюзан, я люблю тебя… и всегда любил. Все, что я делал, – это для тебя… для нас. Но на глупости у меня нет времени. – Он схватил ее за руку и поразился тому, какая она худая.

– Убийца, убийца, – твердила Сьюзан, отбиваясь от него, как дикий зверек, пойманный в ловушку. – Убери свои руки – они в крови.

– Тихо. – Комин встряхнул ее. Она вздрогнула, и на ее землистого цвета лице промелькнуло странное выражение. Снова вздрогнув, Сьюзан схватилась за сердце.

– Лайон, – вскрикнула она сдавленным голосом. Глаза ее закатились, и она бессильно повисла у Комина на руках.

Нет. Этого не может быть. Комин опустил ее на пол. Трясущимися руками он откинул волосы с ее лица.

– Сьюзан?

– Лайон, – со вздохом прошептала она. Ее измученное лицо расслабилось и приобрело выражение полного блаженства. Такой она и ушла в иной мир.

Глава семнадцатая

– О Господи! Она умерла. – Мозолистая ладонь гладила Меган по лицу.

Услыхав знакомый голос, Меган хотела открыть глаза и сказать Россу, что с ней все хорошо, но веки не поднимались, а боль в голове была слишком острой.

– Она жива. – Голос тети Бриты по-старчески дребезжал.

Бедная женщина! Сначала на нее свалилась болезнь Сьюзан, теперь вторую племянницу, похоже, хватил удар.

Меган пошевелилась, пытаясь дотянуться до тетки и погладить ее.

– Мегги! Скажи хоть что-нибудь, – молил Росс.

– Но… – начала было Меган. Тут Росс подхватил ее с пола и прижал к себе с такой силой, что у нее затрещали ребра.

– Господи, как ты меня напугала! Что случилось?

– Здесь… был Комин. – Меган вцепилась в плечи Росса. Он должен ей поверить! – Разве ты не понимаешь? Это он нас преследовал. Ты его поймал? А где Сьюзан и Киеран? – Меган вытянула шею в сторону постели.

Росс опустил ее вниз и быстро взглянул на тетку.

– Мегги…

– Сьюзан умерла? – Он кивнул, а она зажала кулаком рот, чтобы не слышно было ее стенаний. – Это Комин ее убил?

– Просто сердце не выдержало, – мягко сказала тетя Брита. – На ней нет следов насилия, лицо красивое и строгое, как у ангела. Теперь она вместе с Лайоном.

Рыдания сотрясали Меган.

– Она больше всего хотела этого. Даже ребенок не мог удержать ее. – Подавив слезы, Меган посмотрела на колыбель. – Бедняжка Киеран. Теперь он остался один. Пожалуйста, дай его мне. – И она протянула руки к Россу.

Росс мрачно произнес:

– Когда мы пришли сюда, Киерана уже не было. Караульные слышали детский плач и видели, как кто-то перелез через заднюю стену.

– Это был Комин! Дева Мария! – Меган села, и ее качнуло в сторону. – Мы должны догнать его.

Росс обнял ее.

– Мои люди уже готовы. А ты останешься здесь с…

– Нет. Я тоже поеду. – Меган отодвинулась от него, несмотря на боль в висках. – Я нужна Киерану.

Росс покачал головой.

– Ты измучена и поранена.

– Я обещала Сьюзан позаботиться о нем, а Комин его украл.

Росс крепче обнял ее; у него дергалась щека, так сильно он сжал челюсти.

– Это моя вина, – сказал он. – Если бы я поверил твоим обвинениям против Комина, Сьюзан могла бы остаться жива и Киеран был бы цел и невредим.

– О, Росс, я не хотела упрекать тебя. – Меган была потрясена его признанием.

– Я сам себя корю. – Он разжал руки, обнимавшие ее, и встал. Лицо его было жестким и мрачным. – Я не хочу рисковать еще и твоей жизнью. Ты останешься здесь с тетей – она поухаживает за тобой. – Обращаясь к стоявшей рядом Брите, он сказал: – Я буду вам весьма признателен за проводника, который знает горы.

– Я поеду. – Меган поднялась на колени, но тут ее удержала тетка.

– Я пригляжу за моей девочкой, – сказала Брита. – Двадцать моих лучших вояк поедут с вами показывать путь и для подмоги, если дело дойдет до сражения. Скорее всего, он направился в Шур-Mop, а это пятьдесят километров к востоку отсюда и через самую дикую часть шотландских гор.

Росс кивнул.

– Неважно, я поеду хоть в ад. Я должен схватить Комина прежде, чем он укроется в своей башне. – Если он запрется там, то мы никогда больше не увидим Киерана, про себя сказал Росс, но Меган отчетливо слышала его слова, словно он прокричал их. Когда он повернулся к ней, она увидела тревогу в его темных глазах. – Береги себя, – вот все, что он сказал, выходя из комнаты, но она ощутила силу его любви.

– Я не могу его отпустить! – воскликнула Меган, припав к теткиной руке. – Я точно знаю, что, если меня не будет рядом, когда он встретится с Комином, случится что-то ужасное.

– Он очень похож на моего Дугана, – задумчиво произнесла старуха. – Такой же сильный, благородный и чертовски гордый, себе во вред. – Она отпустила Меган и с трудом поднялась на ноги. – Пойдем, у нас мало времени, а сделать надо много, чтобы тебе поспеть уехать с рыцарями спасать малютку Киерана.

Тетка перевязала раненую голову Меган. Затем Меган оделась для путешествия в толстую кожаную тунику и шерстяные клетчатые штаны.

– Я носила их, когда была моложе и стройнее, – сообщила ей по секрету тетя Брита. – Они были очень удобны, когда я совершала набеги вместе с мужем.

Штаны висели на Меган, но, несомненно, в них было намного удобнее и теплее, чем в платье. При других обстоятельствах она, пожалуй, получила бы удовольствие от свободы в движениях, но теперь ей было не до этого.

– Я хотела бы взглянуть на Сьюзан…

– Служанки обмыли ее и положили в ее же комнате, – сказала тетя Брита. Мягкость ее голоса удивила бы тех, кто не знал, что под грубоватой внешностью скрывалась чувствительная душа.

Она похожа на Росса, подумала Меган, следуя за теткой по коридору. Но если он узнает, что она ослушалась его, то, возможно, больше никогда не будет с ней нежен. Перед дверью сестриной комнаты она остановилась. Хорошо бы Росс был рядом и поддержал ее.

Меган медленно вошла. Сьюзан выглядела спокойной и счастливой впервые за последний год. На ней было свадебное платье – темно-красный бархат подчеркивал ее золотистые волосы и бросал розовый отблеск на щеки.

– О, Сью…

Тетя Брита обняла Меган, и той стало теплее от поддержки и сочувствия. Ей хотелось задержаться здесь в тишине и покое, но внизу уже слышался громкий голос Росса, требующего подать ему коня. А где-то в ночи со своей добычей скачет Комин.

– Я похороню ее на холме рядом с Дуганом и нашими детьми, – пообещала тетка. Слезы катились по ее морщинистому лицу.

Меган поцеловала мокрую щеку и в последний раз взглянула на Сьюзан.

– Я буду скучать по тебе, любимая сестричка, – прошептала она. – И клянусь твоей душой, что найду Киерана и выращу его как собственное дитя.

* * *

Спустя несколько мучительных часов Меган уже подумывала о том, что зря не послушалась Росса и не осталась с тетей Бритой. Хотя она ехала последней в цепочке всадников и двое Сатерлендов по приказанию госпожи неотлучно находились при ней с каждой стороны, Меган качало, как листок на ветру.

Сатерленды ехали очень быстро, несмотря на узкие каменистые горные тропы. Меган уже забыла, что боится ездить верхом, зато у нее одеревенел копчик и стянуло мышцы на больной ноге от усилий, которые она прилагала, сжимая бока лошади. Один раз они сделали остановку, чтобы напоить лошадей в стремительном горном ручье. Меган жадно попила из чаши, поданной ей, и откусила ломтик сушеного мяса, чтобы он размок во рту. Она отказалась спешиться, так как боялась, что упадет и не встанет. Росс был вдалеке, тихо разговаривая с Оуэйном, но она не осмеливалась сделать лишнее движение, чтобы не привлечь его внимания к юноше, который ехал вместе с Сатерлендами. Она лишь прижалась замерзшей щекой к потному боку лошади и закрыла глаза, болевшие от беспрестанных усилий выискать в темноте Комина и Киерана. От мысли о младенце слезы застлали ей глаза. Он такой крошечный и беззащитный. Господи, будь милостив, сохрани его целым и невредимым, пока мы не отыщем его. И потом тоже, поправила себя Меган. Перед ее мысленным взором встали две противоборствующие силы – мечи и сверкающие копья наготове. Воины, даже полные решимости, как и Росс, спасти Киерана, первым делом накинутся на врага, не подумав о том, насколько уязвим ребенок. В три месяца он еще слишком мал, чтобы отползти от лошадиных копыт, если упадет на землю – даже если он не убьется насмерть при падении, – или увернуться от случайного удара, или…

Меган застонала в ужасе от всего, что может случиться. Вот для чего она здесь – уберечь ребенка Сьюзан, в том числе и от тех, кто собирается его спасти.

Тревога за малыша придала Меган сил, когда вскоре Росс приказал ехать дальше. Она выпрямилась в седле и воспрянула духом. Тем временем ночь переросла в бледно-серый рассвет.

Росс не устал так, как Меган, но обеспокоен был не меньше, чем она. Он сгорал от нетерпения, стараясь ехать быстрее и непрестанно оглядывая местность. Ему мерещился плач Киерана, но, наверное, это плакала его нечистая совесть. Поверь он подозрениям Меган, бедный младенец не подвергался бы сейчас смертельной опасности.

Совсем рассвело, и они уже восемь часов находились в седле. Вдруг один из разведчиков громко закричал: он увидел тех, кого они преследовали.

– Не слишком-то быстро они обнаружились, – сказал капитан Сатерлендов. – До Шур-Мора рукой подать.

– Вперед, – скомандовал Росс. Он рвался в бой. – Постарайтесь окружить их и отрезать подход к башне.

Обогнув гору, Росс увидел людей Комина, галопом несущихся по пустоши, ведущей к следующему подъему. Впереди на отвесной скале возвышались черные башни Шур-Мора. Они казались неприступными. Опасения пронзили Росса.

Он сжал каблуками бока Зевса, подгоняя коня. К черту осторожность! Если Комин доедет до своей цитадели, им не выманить его оттуда никогда. И одному дьяволу известно, что этот безумный собирается сделать с Киераном. За спиной Росс слышал топот копыт – это его воины старались не отставать от него.

Люди Комина услышали шум погони, и замыкающий оглянулся.

– Берегись! – раздались крики, эхом отозвавшиеся в горах. Скачущие впереди прибавили скорость.

Но Россу удалось обогнуть противника с правого фланга. Первый воин, которого он обогнал, от неожиданности раскрыл рот и потянулся за оружием. Слишком поздно – Росс пронесся мимо с обнаженным мечом, весь нацеленный на предводителя отряда.

Совсем как когда собираешь овец в стадо, подумал Росс. Его люди, словно овчарки, сгоняли овец в кучу, только вместо овец был Комин Макдоннел со своим отрядом воинов. Росс не оглядывался, он и так знал, что, когда обгонит Комина и постарается повернуть того назад, его воины растянутся вереницей в тылу у врага, чтобы петлей окружить свою добычу.

Росс обогнал еще двоих, потом еще одного. И вот уже их с Комином лошади неслись голова к голове. Почувствовав, что его нагнали, Комин посмотрел через плечо. Бесцветные глаза, добродушно бросавшие вызов Россу за шахматной доской, расширились, затем Комин злобно сощурился.

Почему он не заметил задатков убийцы в этом человеке, сам себе удивлялся Росс. Да потому, что был уверен в виновности Сатерлендов. К тому же обман Рианнон заслонил честность Меган. Да, Меган оказалась права – он доверял Комину, так как больше верил мужчинам, чем женщинам.

Пригнувшись к шее Зевса, Росс молча молил усталого коня совершить последний бросок. Верный жеребец послушно рвался вперед, Росс чувствовал, как под ним напрягались и выпирали мощные мышцы коня. Подняв меч, Росс несся на Комина сбоку. А вдруг сейчас все и кончится… Но этому не суждено было случиться. Складки плаща Комина откинулись назад, и Росс увидел Киерана, который лежал в мешке, подвешенном у Комина на шее. Было видно только крошечное покрасневшее и опухшее от плача личико. Мешок со стуком бился о грудь Комина в такт с бегом лошади. Росс чувствовал, как этот стук отдается в его собственном теле.

– Ублюдок, – сквозь зубы процедил Росс.

– Он таков и есть, – крикнул Комин. – И с ним станут соответственно обращаться, – зловеще добавил он, смерив взглядом расстояние до своей башни, где он будет в безопасности.

– Будьте вы прокляты. – Росс был охвачен страхом и яростью и, действуя инстинктивно, направил Зевса прямо на тропу, по которой скакал Комин. Два коня столкнулись и заржали. Обученные для битвы, они пытались лягать друг друга, но для этого находились на слишком близком расстоянии.

Киеран плакал, и сердце Росса разрывалось от боли за ребенка. Висящий на груди мешок с младенцем мешал Комину вытащить меч. Ему грозил шах и мат.

Громко выругавшись, Комин натянул поводья, пытаясь увернуться, но Зевс по команде Росса надвинулся на него. Комину оставалось либо повернуть лошадь, либо быть растоптанным; остановиться или упасть. Охваченный дьявольской яростью, Комин выпучил глаза и остановил лошадь.

За ними разразился сплошной ад. Воины Комина безуспешно пытались остановить мчавшихся во весь опор лошадей, а те на всем скаку налетали друг на друга. Люди кричали, лошади ржали и хрипели, пыль стояла столбом. Когда все утихло, то оказалось, что наемники Комина окружены кольцом Кармайклов и Сатерлендов, держащих обнаженные мечи.

– Вперед, Хакон, – закричал Комин. – Я удвою тебе плату.

Предводитель наемников оглядел превосходящего числом противника и проворчал:

– Мертвым не нужны деньги. К тому же удача от нас отвернулась… с тех пор, как та лисица перебежала нам дорогу, когда мы уезжали из Кертхилла.

Еще одно суеверие горцев, подумал Росс, но если оно посеяло неуверенность в стане противника, то мне это на пользу.

Комин не собирался сдаваться без борьбы.

– Дураки! – Вытащив кинжал из-за пояса, он левой рукой приставил его к горлу кричащего младенца. – Отпустите меня, иначе ублюдок умрет.

– Я отпущу вас, а вы убьете ребенка. – Росс постарался скрыть страх, овладевший им, когда острое лезвие дотронулось до нежной детской шейки.

– Нет! – раздался пронзительный женский крик. – Дитя не может быть добычей, из-за которой вы оба сражаетесь.

– Меган! – одновременно воскликнули Росс и Комин.

– Да. – Она воспользовалась удивлением Комина и, повернув свою лошадь к нему, потянулась к кинжалу, приставленному к горлу Киерана.

Комин мгновенно отдернул руку, но тут его схватил за запястье Росс.

– Бросьте кинжал.

– Нет.

Они не сводили друг с друга глаз. Росс сжимал руку Комина все сильнее и сильнее, наблюдая, как от боли искажается его лицо. Почувствовав, что кости у него вот-вот треснут, Комин разжал пальцы, и кинжал со стуком упал на землю. Но радоваться было рано.

– Отойдите, или я сверну ему голову, – с угрозой произнес Комин, а его правая рука сомкнулась на шее ребенка.

– Росс, – прошептала Меган. Ее потемневшие от ужаса глаза молили его выполнить клятву и спасти сына ее сестры… сына его брата.

Мало того, что он должен думать о безопасности Киерана, так теперь прибавилось беспокойство за нее! Росс посмотрел на нее так безжалостно и сурово, что другая поспешно скрылась бы в толпе Сатерлендов.

Но Меган вместо этого смело ответила на его взгляд.

– Сделай, как он говорит, – решительно произнесла она, – иначе он поранит Киерана.

Она что, считает его идиотом, не понимающим, что именно так и произойдет?

– Шах и мат, – ухмыляясь, сказал Комин.

Только если я это допущу, подумал Росс. Он сердито взглянул на Меган, молча предупреждая ее: «Держи язык за зубами, что бы я ни говорил и ни делал». А Комину он сказал:

– Что ж, забирайте его.

Комин удивленно поднял рыжеватую бровь.

– Вы отдаете ребенка Лайона?

– А разве это его ребенок? – Росс старался, чтобы в его голосе прозвучало сомнение.

– У него черные волосы! – воскликнул Комин, но ослабил хватку, пытаясь получше разглядеть лицо младенца.

Росс следил за ним с замиранием сердца. Пока что все шло хорошо. Теперь только бы удалось еще немного подурачить этого человека…

– Возможно, у Сьюзан были и другие черноволосые возлюбленные. – Росс не обратил внимания на возмущенный возглас Меган.

Вопль, который издал Комин, перекрыл крик Меган:

– Моя Сьюзан не такая!

– Ну тогда, возможно, это ребенок Лайона, – пожав плечами, допустил Росс.

– Если вы не уверены, то зачем же прискакали за ним?

– Меган хочет его воспитать, а вы ведь знаете, какая она упрямая, если что-то задумает.

Это Комин не стал оспаривать.

– У меня свои планы относительно него.

Сказано это было с такой ненавистью, что Росс пришел в ужас. Что задумал Комин? Стараясь говорить спокойно, Росс продолжал:

– Почему бы нам не разрешить это, как подобает рыцарям?

– Что вы имеете в виду?

– Поединок.

– Согласен. – Комин обнажил зубы в отвратительной хищной улыбке. Он думал, что загонит Росса, как мышь, в ловушку. Видно, кое-какие сомнения Эндрю насчет бойцовских качеств его властелина дошли до ушей Комина.

– О, Росс, – взвыла Меган, подняв протестующе руку. Страх в ее голосе только подбодрил Комина.

– Замолчи, – приказал ей Росс. – Я знаю, что делаю. Пусть она подержит ребенка, пока…

– Ха-ха! – Комин заявил, что это сделает Хакон.

Росс не соглашался, требуя другого из людей Комина, невооруженного и чтобы тот находился на поляне подальше от башни и отряда Комина.

Ничего лучше этого он сделать не мог. Но, увидев, как упрямо Меган задрала подбородок, он понял, что она попытается что-то предпринять сама. Можно себе представить, во что это выльется! Только ее фокусов ему сейчас и не хватало.

Мужчины спешились и заняли свои места для поединка. Росс подошел к Меган.

– Не вмешивайся, Мег, – зашипел он, снимая ее с лошади. Едва коснувшись ногами земли, она стала оседать и упала бы, если бы он не поддержал ее. – Мег? – Беспокойство заглушило гнев. – Болит нога? – Она кивнула, и он подхватил ее на руки. – Дурочка. Ты слишком устала. Оуэйн!

– Не зови его. Он должен охранять тебя сзади, – прошептала мнимая больная.

Росс заглянул ей в глаза, полные решимости, а вовсе не муки.

– Мег? Что ты задумала?

– Помочь тебе.

– Черт возьми! Отойди в безопасное место и…

Меган так сильно застонала, что могла бы разбудить и мертвого. Она корчилась и металась на глазах у всех, схватившись за левое бедро.

– Ой, нога! – кричала она. – Опусти меня на землю.

Росс направился было к Оуэйну и Дейви, но она сильно дернула его за прядь волос, выбившуюся из-под шлема.

– Положи меня поближе к тому месту, где этот изверг стоит с Киераном, – приказала Меган.

Неужели он ничего не соображает? Похоже на то, потому что Росс заявил, что не хочет, чтобы два наиболее дорогих для него человека оказались рядом. Он буквально бросил ее на Дейви. Дрожа от безысходности и негодования, Меган смотрела, как Росс и Оуэйн сошлись с Комином и его капитаном посередине между двумя вооруженными отрядами.

– Дейви, – зашептала Меган, когда оруженосец перенес ее подальше. – Тут на скале очень жестко сидеть. Отнеси меня вон туда. – И она указала на место поближе к воину с суровым лицом, который сторожил Киерана.

Дейви колебался. Тогда она пояснила:

– Иначе мы не увидим поединка милорда.

Ее уловка удалась, так как оруженосец не мог этого допустить.

Меган по-настоящему застонала, когда ее и без того наболевший копчик коснулся холодной твердой земли. Наемник взглянул на нее, затем на своего хозяина и решил, что она не стоит его внимания. Нога у Меган болела, и она растирала ее через шерстяные штаны, поглядывая то на замолкшего младенца, лежащего на траве неподалеку, то на Росса и Комина, занимающих свои места для поединка.

Они оба не спали предыдущую ночь, но Росс ужасно устал за последние дни, и она это хорошо знала, так как почти все время была рядом с ним. И, словно чтобы усилить ее страхи, Комин поднял огромный двуручный палаш и легко повертел им у себя над головой, привлекая общее внимание. Неожиданно он сделал быстрый полукруг клинком, целясь прямо в грудь Росса. У Меган крик застрял в горле. Но Росс успел поднять меч и отразить удар.

Оружие Росса было намного легче, и он ощутил онемение в руках. Хотя они с Комином были примерно одного роста, у того были длиннее руки, а верхняя часть туловища – массивнее. Это означало, что Россу придется проявить смекалку и увертливость, если он собирается победить.

Действовать надо быстро. Росс на этот раз решил облегчить Зевсу груз и не надел железные доспехи. На нем была лишь кольчуга, а сверху – шерстяная туника, которая уже промокла от пота. Палаш Комина был тяжелый и громоздкий, но он мог легко разрезать кольчугу. Сознавая это, Комин решил обрушиться на Росса градом яростных ударов. Росс отступал, и крики его воинов чуть не оглушили его. Голос Меган звучал пронзительнее других, напоминая ему о ее присутствии. Черт побери ее запальчивость. Хотя в результате вмешательства жены у него и появилась возможность спасти Киерана, ему все же больше всего хотелось, чтобы она осталась у тетки в Килфедире.

Выкинув из головы все другие мысли, Росс полностью отдался поединку. Он легко увернулся от новой атаки Комина, отскочив назад. Комин надвигался на него, словно дрессированный медведь, тяжеловесный и мрачный. Они парировали удары, делали ложные выпады, проверяя уязвимость друг друга мечами, как до этого делали шахматными фигурами. Их порывистое, тяжелое дыхание заполнило собой поляну, кругом все смолкло, слышалось лишь лязганье железа. Так же как в шахматах, Росс вынуждал Комина к действию, в то же время не давая тому возможности догадаться о своих дальнейших шагах. Не атакуя, Росс сохранял оборонительную позицию, пытаясь распознать манеру боя Комина, ища в ней слабое место, как учил его Эндрю.

И он нашел эту брешь. Самая большая ошибка рыцаря заключается в… самонадеянности. Решив, что его противник медлителен и невнимателен, Комин проявил небрежность. И этим воспользовался Росс. Звякнуло железо: это меч Росса скользнул по краю палаша Комина и выбил оружие из его рук.

– Шах! – воскликнул Росс, когда палаш пролетел в воздухе и упал в стороне. – Теперь я забираю племянника.

– Черта с два! – Глаза Комина в прорезях шлема зловеще прищурились. – Задуши это отродье, – заорал он своему воину.

– Это гнусно… – Росс повернулся, чтобы помешать осуществлению этой угрозы, хотя понимал, что его люди не добегут вовремя до Киерана.

Но Меган успела это сделать. Схватив младенца из-под расставленных ног охранника, она кинулась к Россу. Бледная, измученная, с полными страха глазами, она, прихрамывая, неслась по бугристой земле, крепко прижимая Киерана к груди, а охранник преследовал ее. Ей не успеть, она ведь не может быстро бежать. Росс с криком устремился к ней через поле. Комин, изрыгая ругательства, кинулся туда же. Но, прежде чем кто-либо достиг ее, левая нога у Меган подвернулась, она споткнулась и упала. Чтобы не подмять под себя Киерана, ей пришлось упасть на спину.

Охранник настиг Меган и, вытащив из сапога кинжал, приставил его к ее шее.

– Не приближайтесь к ней!

Росс остановился как вкопанный и опустил меч.

– Прекратите, Комин. Вы окружены моими людьми, – сказал он, сознавая, что все бесполезно.

Комин откинул голову и захохотал. Затем подошел и забрал нож из рук своего воина.

– Может, так оно и есть, но ваши фигуры у меня в руках.

Последние лучи заходящего солнца зловеще поблескивали на лезвии ножа, который он перекидывал из одной руки в другую.

– И что теперь? – спросил Росс, чтобы только заставить Комина говорить.

Краем глаза он видел, как Дейви огибает скопление людей, приближаясь к тому месту, где разворачивалась ужасающая сцена. Только бы потянуть время…

– Меган мне не нужна. Вы можете взять ее с собой. Но ублюдок останется со мной.

– Нет! – Не обращая внимания на стоящего над ней Комина, Меган села, прижав руку к больной ноге. Росс поморщился, будто это его собственную ногу свело судорогой. – Я не оставлю Киерана. – Другой рукой она покрепче прижала хнычущего младенца. – Я пригожусь тебе, Комин, чтобы ухаживать за ним, – торговалась Меган.

– Мег! – закричал Росс и, объятый ужасом, хотел кинуться к ней.

Но действия Комина удержали его. Тот грубо схватил Меган за талию и поставил на ноги. Лезвием ножа он щекотал под ее упрямым подбородком.

– Ни с места, – предупредил он. – И ты, оруженосец, тоже, – добавил он, обернувшись к Дейви, подкравшемуся справа. – Мне нужен ребенок.

– Мег, отдай Киерана Комину и иди ко мне, – хриплым от страдания и тщетности усилий голосом сказал Росс.

Меган разделяла его чувства. Больше всего ей хотелось сделать так, как просил Росс, – убежать под прикрытие его сильных рук. Комин ведь ненавидел ее… и давно. Она ужасно боялась того, что он с ней сделает, если она попадет в его башню и окажется совсем одна и беззащитна. Но покинуть Киерана она также не могла.

Стараясь не пораниться о кинжал, Меган повернула голову, чтобы видеть лицо Комина. Глубоко в прорезях шлема его глаза блестели от дьявольской жажды мести. Он сумасшедший. Только безумный может заставить малютку Киерана платить за то зло, которое, по его мнению, ему причинил Лайон. Она не в силах умерить эту кипящую ненависть, но использовать ее попытается.

– Ты думаешь, тебе доставит удовольствие пытать трехмесячного младенца? – выдавила Меган.

Комин часто замигал, явно пораженный ее прямотой.

– Что…

Меган чувствовала, что Росс наблюдает за ней. Надвигающаяся темнота и шлем скрывали выражение его лица. Но его гнев был осязаем. Он стоял, весь напрягшись, с мечом в руке и высоко поднятой головой, словно хищник, готовый к нападению. Если он до сих пор не возненавидел ее за ложь, то теперь возненавидит за предательство.

Росс вспомнил о Рианнон. Ее преступление было намного хуже – оно стоило ему жизни сотни его воинов. А Меган отдает свою жизнь, которая значит для него больше, чем собственная. Она ведь поклялась, что позаботится о Киеране, чего бы это ей ни стоило.

Подняв глаза, Меган смело встретилась с дьявольским взором Комина.

– Он слишком мал, чтобы понять, что страдает за грехи отца. – Простите меня, Киеран, Лайон, Сьюзан, мысленно произнесла Меган. – Без женской заботы ему не выжить. – Она молча попрощалась с Россом и спокойно шагнула в чистилище: – Я нужна тебе, чтобы дать ему вырасти…

Губы Комина скривились в улыбке под забралом шлема.

– Ты тоже окажешься в моей власти, Меган. – Улыбка предвещала будущее жестокое обращение. Меган вздрогнула, а он рассмеялся.

Нет, она не сможет этого вынести. Но тут внутри одеяла пошевелился Киеран, появился его крохотный кулачок и уперся в ворот ее туники. Продрогший малыш искал у нее тепла. Он захныкал, ротик потянулся к ее груди, требуя пищи. Слабый писк, ощущение его пальчиков, сжавших ей ладонь, молнией пронзили Меган, разбудив инстинкты, о которых она и не подозревала. Он принадлежал ей, был отдан ей любимой сестрой. В нем течет и ее кровь, и она не оставит его одного по ту сторону ада. А в том, что их ждет ад, Меган не сомневалась.

Глава восемнадцатая

– Он вне себя, – прошептал Дейви, обращаясь к Оуэйну. – Когда этот негодяй уводил леди Меган и ребенка, милорд чуть не сошел с ума.

Оуэйн вздохнул и с беспокойством взглянул на Росса. Тот стоял один посередине травянистой пустоши. С опущенной от горя и отчаяния головой, с теперь уже ненужным мечом в руке он был похож на каменное изваяние. Он ничего не слышал: ни просьбы Дейви поесть и попить, ни попыток Оуэйна наметить план дальнейших действий. Он просто неподвижно стоял.

– Это не может так продолжаться. – Оуэйн зашагал по шуршащей траве, остановился около Росса и осторожно коснулся его руки. – Росс…

– Оставь меня! – заорал спокойный и выдержанный наследник Кармайклов.

– Росс, будьте же благоразумны…

– Благоразумен! – Он обернулся к Оуэйну, дрожа всем телом. Покрасневшие глаза с мукой смотрели из прорезей шлема. – Какое там благоразумие, когда они оба в его власти, я же, будь все проклято, ничего не могу сделать, лишь стою здесь, вместо того чтобы взобраться на холм и дубасить стены этого проклятого замка голыми руками. – Воздух был холодный, и от его прерывистого резкого дыхания клубами шел пар.

– Замечательно, – спокойно произнес Оуэйн. – Мы пойдем с вами, и пятьдесят пар рук справятся быстрее.

Росс замигал глазами и вздрогнул, словно стряхивая с себя приснившийся ему кошмар.

– Но это бесполезно… и глупо…

– И тем не менее если вы считаете, что иначе нельзя вызволить леди Меган и младенца, то мы – с вами.

Росс вскинул взор на валлийца. Потрясение его несколько улеглось.

– Не говори так, Оуэйн. Не возлагай на меня ответственность за ваши жизни. У меня и так сумбур в голове и тяжесть на душе.

– Вы сами знаете, как лучше помочь нашей госпоже, – ответил Оуэйн, успокоившись, так как увидел, что Росс пришел в себя.

– Лучше! – Росс резко кивнул в сторону нависшего огромного, причудливой формы силуэта Шур-Мора на фоне сумеречного неба. – Лучше было бы, если бы эта неразумная женщина сидела у себя дома.

– Но ведь благодаря ей ребенок не остался один, без любви и ухода, – мягко напомнил Оуэйн.

– Благодаря ее безрассудству Комин может теперь мучить их обоих. – Росс отвернулся от крепости. – Комин ненавидит ее. И почему только я этого не замечал? Почему не верил ей?

– Это оттого, что ваш мозг был отравлен Рианнон.

– Слабое утешение, – огрызнулся Росс. – Я виноват, что она там. Но сожаления тут не помогут. – Расправив плечи, он вложил в ножны меч. – Пойдем. По коням.

– По коням? – воскликнул Оуэйн, но ответа не последовало, так как Росс уже торопливо бежал к лошадям. – Но… но мы не можем оставить здесь леди Меган с ребенком, – не соглашался Оуэйн, едва поспевая за Россом.

– Нам здесь нечего делать.

Всякие возражения были бесполезны.

* * *

Роскошь. С первого своего шага в Шур-Море Меган была окружена роскошью, которая давила на нее. Меган не могла смотреть на превосходные гобелены, висящие на стенах комнаты, куда втолкнул ее Комин. Не могла сидеть на креслах с витиеватой резьбой, стоящих с двух сторон камина, или лежать на огромной кровати под балдахином в противоположном конце комнаты. Ведь это награбленное добро кровожадных пиратов.

Поэтому она ходила взад и вперед. Подошвы башмаков, которые дала ей тетя Брита всего двадцать четыре часа назад, протоптали дорожку по толстому ковру от окна к двери и обратно. Движения облегчили судороги в ноге, но не избавили от опасений.

Она была одна. Когда Меган решилась на эту страшную авантюру, она не представляла, что ей будет так ужасно одиноко.

Росс со своими воинами покинул ее, оставив во власти Комина. Меган застонала и прижалась лбом к холодному оконному стеклу. Стекло было редкостью даже в Эдинбурге, и Комин, должно быть, отвалил за него столько же денег, сколько стоят остальные роскошные вещи, вместе взятые. Но Меган думала не о том, кто держал ее в неволе, а о том, кто стоял внизу, на плоскогорье, еще несколько часов назад. Этого человека она любила всем сердцем, и он утверждал, что любит ее, но не доверял ей.

Взглядом она молила его понять, почему решилась на это: нельзя оставлять крохотного младенца одного в крепости Комина. Ведь Киеран дорог им обоим.

Звук ключа, заскрежетавшего в замке, отвлек Меган от ее тягостных мыслей. В комнату не спеша вошел Комин, и у Меган волосы зашевелились на затылке. За ним следом появилась служанка с водой для мытья, пеленками и ячневой кашей для Киерана. Ребенок, сухой и сытый, давно спал на кровати благодаря помощи служанки. Но той это не прошло даром.

– Ты, как я вижу, заметила, что у нее разбита губа и синяк под глазом, – сказал Комин. – В следующий раз получит еще, если ослушается моих приказов и станет помогать тебе нянчить ублюдка.

– Ребенок долго не протянет, если его морить голодом, – заметила Меган. – Прости меня, – шепнула она служанке, которая, отведя глаза, поставила поднос на дубовый стол и исчезла. Такова, значит, плата за помощь по уходу за Киераном и за возможную помощь в побеге из этой роскошной башни ужасов.

– Я хочу, чтобы он остался жить, но не в излишествах. – Комин беспокойно шастал по комнате, трогая то серебряный подсвечник, то бархатные занавеси, обрамляющие окно. Наконец он остановился у кровати, глядя на спящего младенца. Лицо у него было настолько жестоким, что Меган кинулась к кровати, пытаясь прикрыть ребенка. Но Комин ударом наотмашь отбросил ее в сторону, и она, чтобы не упасть, уцепилась за деревянную подпорку балдахина. – Отродье Кармайкла обойдется без удобств. Эта кровать предназначалась Сьюзан, и я не желаю, чтобы он спал в ней. Убери его отсюда, и чтобы я не видел его и не слышал. Иначе я сброшу его с лестницы. – Он помолчал, потирая небритый подбородок. – Увечный раб не очень-то расторопен, но меня повеселит смотреть на то, как он будет ходить, спотыкаясь, вроде тебя.

Меган не обратила внимания на колкость.

– Но где же он будет спать?

– В корзине на кухне… как собака. А когда подрастет, то станет драться с собаками за подачки с моего стола.

– Но… он может умереть от голода.

– Не умрет. Я-то ведь выжил на объедках, которые давал мне твой родитель.

У Меган от негодования пропал страх. Выпрямившись, она сказала:

– Отец взял тебя в дом, кормил и поил и относился как к собственному сыну, даже лучше. И как же ты отплатил ему?

– Мне надо было выжить. Эаммон – трус. Он отказался помочь мне покарать Маккейев за то, что они лишили меня родового гнезда, отказался помочь мне, да и самому себе тоже, разбогатеть.

О, папа, вскрикнула про себя Меган. Не будь она так занята своей ногой, возможно, спасла бы отца от отравления опиумом.

– Все, что я получил от него, так это жалкую башню, которую превратил в замок, где не стыдно жить и королю.

– И заплатил за него кровью тех, чьи корабли потопили твои люди.

– Они для меня – ничто. Око за око – вот мой девиз. Я восстановил то, что Маккейи и твой папенька украли у меня. Отсюда я правлю своим королевством.

– Королевством? Да у тебя всего пятьдесят наемников. – И два десятка слуг, чьи раболепные манеры, когда они вышли поздороваться с хозяином, говорят сами за себя, мысленно добавила Меган.

От следующих наглых слов Комина она чуть не задохнулась.

– У меня достаточно денег, чтобы купить целую армию и отвоевать то, что принадлежит мне… и то, что не принадлежит. Сначала всю Северную Шотландию, затем… – Он довольно улыбнулся. Глаза его алчно блестели. – Я смогу бросить вызов самому королю. Но начну с Сатерлендов. Прежде всего накажу Бриту за то, что скрывала от меня Сьюзан. Потом разделаюсь с Маккейями. После этого – Кертхилл. Эаммон к тому времени уже умрет…

– Нет, он не умрет.

– Два года его травили опиумом, который я сам покупал. Судя по словам Дугласа, Эаммон не сможет без него жить. – Комин улыбался во весь рот. – Это жуткая смерть.

О, папа! От ужаса Меган пошатнулась, но взяла себя в руки. Мать спасет отца – Меган должна в это верить… иначе можно сойти с ума.

Но то, что он сказал дальше, нанесло ей последний удар.

– Потом и тебе достанется.

– Мне? Что я такого сделала, чтобы ты так ненавидел меня?

Губы Комина скривились.

– Да само твое существование – это бельмо у меня на глазу. Не будь тебя, я давно мог бы жениться на Сьюзан. Ты не умерла, а должна была.

– Так это ты! Ты застрелил подо мной лошадь, – выдохнула Меган. Она вся горела от страха и отвращения. Ответом ей была лишь мерзкая улыбка, но зловещий блеск в его глазах говорил о том, что она не ошиблась. – А Эван?

– И Эван тоже. Всего один несчастный случай – и я получаю все: наказание твоему отцу, Сьюзан в жены, Кертхилл как место для торговли.

Так вот кто ее враг! Тошнота подступила к горлу, но она должна продолжать разговор, чтобы найти выход для себя и для Киерана.

– Почему же никто не обнаружил стрелы в шее лошади?

– Да потому, что Хакон вызвался спуститься вниз и притащить лошадей и тело Эвана. А стрелу он вынул. – Комин скрестил руки поверх золотых цепей, висящих у него на груди. – Тебе предстоит расплата, поняла? – Он сказал это очень спокойно, словно они говорили о рулоне материи, которую Меган купила.

– Быть узницей в твоей крепости – достаточная пытка, – с притворным спокойствием произнесла она. Если удастся уговорить его разрешить ей свободно ходить по замку, то она найдет возможность убежать.

– Не достаточная. – Комин поглаживал подбородок, а свет от свечей усиливал безумный блеск в его глазах. – Ты гордая сучка. Еще бы – бард клана Сатерлендов, – издевался он. – Но пара ночей взаперти с моими воинами усмирят твой норов.

– Нет! – воскликнула Меган. Сердце ее так громко колотилось, что заглушало похотливый смех Комина.

Меган обогнула столбик кровати, стараясь держаться от него подальше, но он преследовал ее, словно жестокий хищник.

– Может, я сам попользуюсь тобой. – Комин оскалил зубы и стал похож на волка. – Помнишь, как ты застала меня, когда я мучил гончих на псарне? Твой отец не поверил тебе, но не мог понять, куда подевалась одна собака. Мне нравится играть не только с собаками, Меган. В моей постели ты научишься многому, чему тебя не обучил Росс.

Пресвятая Дева! Меган в отчаянии смерила глазами расстояние до двери – ей не добежать с ее хромой ногой. К тому же она не может оставить Киерана.

Их прервал неожиданный звон колоколов.

– Что за черт! – Комин кинулся к окну, распахнул его и высунул голову. – Дым из кухни и конюшен. Это дело рук Росса. А я-то думал: что это он так легко сдался? Но ему не удастся сжечь мой дом, как это сделали Маккейи с родительским замком. Я вернусь и тогда займусь тобой, – отрывисто бросил он Меган и торопливо вышел.

Лязгнул задвигаемый железный засов, эхо отразилось от каменных стен комнаты. Все кончено. Дрожа, Меган опустилась на край кровати. Бежать! Но как? Она одна, на третьем этаже башни, а дверь заперта снаружи. Но остается окно. Меган вскочила, взяла на руки спящего Киерана и пошла к очагу. Положив ребенка на пол подальше от огня, она сдернула постельное белье и связала его в веревку. Длины было достаточно, чтобы спуститься на крышу часовни под окном, а оттуда на землю. Если Росс каким-то образом попал внутрь Шур-Мора, он найдет ее быстрее внизу, так как ему не придется обыскивать весь замок.

* * *

Будь все проклято! Меган вылезла из окна!

Росс сжал рукоятку меча и уставился вниз, на связанное в веревку постельное белье, свисающее на крышу под окном. Стояла темная ночь, но зарево от горящих строений превратило ее в освещенный адским пламенем день. Во дворе замка метались люди, пытаясь потушить пожар и не налететь на Кармайклов и Сатерлендов, которые вместе с Россом перелезли через стены Шур-Мора. Но на крыше часовни не было видно ни испуганной женщины, ни младенца. Почему она не могла подождать здесь, пока ее спасут, как сделала бы любая нормальная женщина? – спрашивал себя Росс.

Первая же служанка, которую он встретил, – та самая, с рассеченной губой, – услужливо показала Россу, где Комин прячет леди и ребенка. С облегчением вздохнув оттого, что оба в безопасности, Росс послал остальных своих людей захватить воинов Макдоннела, а сам понесся вверх по лестнице к Мег. И вот что он обнаружил.

Нахмурившись, Росс отошел от окна и, чуть-чуть приоткрыв дверь, услышал голоса на лестнице:

– Поставьте охрану наверху и убивайте любого, кто попытается освободить даму.

Комин! Росс схватил первое, что попало ему под руку, – пятифунтовый кованый железный подсвечник – и втиснул его в дверные ручки в качестве засова. Едва он успел это сделать, как задвижка запрыгала и послышались ругательства.

Тяжелые удары обрушились на дверь. Росс же побежал к окну, схватился за самодельную веревку и стал спускаться вниз, удивляясь тому, как Меган удалось сделать то же самое, да еще с ребенком, привязанным к груди. От нее можно ждать чего угодно, подумал он, ощущая одновременно гнев, гордость и тревогу. Что, если люди Комина схватили ее? А если…

– Вот он. Держите его, – раздался сверху голос Комина.

Веревка задергалась – кто-то стал ее перерезать. До крыши оставалось метра полтора, и Росс прыгнул, согнув колени, чтобы не ушибиться. Затем соскользнул вниз по гладкой сланцевой крыше и перелез через ее край. Вслед ему полетел кинжал, но отскочил от его шлема, а Росс опустился на гравий около часовни. Тут он получил еще один удар, и такой сильный, что у него зазвенело в ушах. Ругаясь, он поднялся на ноги и схватил притаившуюся фигуру, прижав ее к грубой каменной кладке часовни.

– Сдавайся!

– С удовольствием, – послышался тихий, но дерзкий ответ.

– Мегги? – Росс повернул к свету бледное испачканное лицо. – О, моя Мегги!

– Росс. – Это все, что она смогла произнести, и тут же слабо пискнула, так как он чуть не задушил ее в объятиях.

– О, Мегги! – Он целовал ей шею, щеки, волосы.

Ничего не видя вокруг, она припала к нему, и их губы сомкнулись в поцелуе, согревшем ее с головы до ног.

– Росс, ты сердишься на меня?

– Я в ярости. – Даже тьма не могла скрыть огонь в его глазах, в которых смешались гнев, страх и любовь. Его рана еще долго будет кровоточить. – Когда ты отдала себя в руки этого безумца, я… я… – Он не находил слов.

Но Меган не потеряла способность говорить.

– Я не могла позволить Комину забрать маленького Киерана, – быстро сказала она.

Лицо Росса посуровело.

– Ты могла бы доверить мне себя и ребенка.

– Но…

– Никаких «но». Где Киеран?

– Здесь. – Меган отошла за угол часовни и принесла маленький сверток из одеяла. Она поудобнее устроила его у себя на руках. – Он так хорошо себя вел, – прошептала она и отогнула край одеяла, чтобы Росс полюбовался на спящего младенца.

– Чего не скажешь про тебя. Пора кончать вести себя неосмотрительно и рисковать жизнью.

– Хорошо, – покорно согласилась Меган. – Спасибо, что ты пришел за мной… за нами. Когда ты сказал, что не уверен, действительно ли Лайон отец Киерана, я испугалась…

Росс фыркнул.

– Вот что бывает, когда лжешь. Я вообразил, что Комин откажется от ребенка, если подумает, что мне он ни к чему.

– Ты решил разыграть спектакль? – поддела его Меган. Этого она от него не ожидала.

– Теперь ты видишь, к чему это привело. – Он снова принялся ее целовать, затем уткнулся ртом ей в шею. – Мегги, я столько раз умирал от горя, когда ты ушла вместе с Комином.

– И я тоже, когда решила, что ты покинул меня, – слабым голосом произнесла Меган.

– Я никогда этого не сделаю. Но… я уже говорю «но», как ты. Мне показалось, разумнее сначала уйти, затем потихоньку вернуться, а Комин пусть думает, что ты не так уж мне дорога, и это, возможно, облегчит твое положение.

Меган наслаждалась этими сладкими речами и теплом его рук, обнимавших ее. Но опасность еще не миновала.

– Росс, тебе придется не только вызволить отсюда нас с Киераном, но и поймать Комина.

Она быстро рассказала, как Комин собирается распорядиться своим добытым нечестным путем богатством.

Росс сжал кулаки, и его передернуло от омерзения.

– Неужели нет предела вероломству этого человека?

– Нет. Он признался в том, что подстроил несчастный случай, из-за которого погиб мой брат. И я не сомневаюсь, что Лайона убил тоже он.

– Зная его намерения насчет Сьюзан, я могу в это поверить. – Росс понимал, как Меган не хочется видеть виновным собственного отца. – Но сейчас не время для разных предположений. – Росс осторожно прикрыл головку Киерана одеялом и повел Меган прочь от часовни. – Самое главное – это увести отсюда тебя и Киерана. Только когда вы оба будете в безопасности, я смогу вернуться и рассчитаться с Комином.

– Как ты попал внутрь замка?

– Когда Комин выкрал Киерана, он забыл веревку с крюком на конце. Мне эта вещь показалась полезной, и я забрал ее. Она пригодилась, чтобы перелезть через заднюю стену.

Меган остановилась.

– Ты пришел один?

– Нет. Здесь Оуэйн и остальные. Они сражаются с наемниками Комина.

Держась поближе к стене, где было темнее, Росс вел Меган к задним воротам.

– И ты еще бранил меня за то, что я рискую. – Меган охватила ледяная дрожь, но не от холодной каменной стены под руками, вдоль которой она ощупью продвигалась вперед, а из боязни за Росса. Уж не считает ли он себя неуязвимым? – А где воины Комина? – шепотом спросила она.

– Мы напали на тех, кто стоял в карауле, оставили их лежать без сознания. Остальные были в зале – веселились, отмечая победу своего хозяина. Теперь они тушат пожар и отражают атаку моего отряда. – Росс задержался на углу. – Подожди здесь, а я посмотрю, свободен ли путь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он вывел ее на открытое пространство. Легкий ветерок распушил ей волосы. Змейки дыма клубились по земле, а в противоположном конце двора трещало и гудело пламя. Поднимаясь к небу, оно образовало оранжевый фон, на котором сошлись в молчаливой схватке черные фигуры: Сатерленды, Кармайклы и наемники Комина.

– А если кого-нибудь ранят? – забеспокоилась Меган.

Росс вздохнул.

– Ты не сможешь всем помочь, – сказал он, спеша увести ее подальше от башни, к кузнице, а затем к задней стене. Им попались на глаза всего несколько человек – это были слуги, прятавшиеся в темноте. Росс был начеку. – Вон там задние ворота. – Он указал в сторону пустого сада, на дверь в каменной стене. – Нам надо пройти вперед совсем немного. Хорошо, что Киеран спит.

Меган потрепала рукой теплый комочек.

– Со мной он чувствует себя в безопасности.

– Совсем как я.

Росс улыбнулся, его зубы блеснули в темноте. Он сделал шаг в сторону кухни, и тут темная фигура загородила им путь.

Комин!

Отблеск пожара засверкал на его обнаженном мече. Лязгнуло железо – это меч Комина скрестился с мечом Росса.

– Беги, Мег! – закричал Росс, не оборачиваясь, так как Комин яростно наступал на него.

Меган, спотыкаясь и прихрамывая, отбежала в сторону от сражающихся, которые кружили на месте, отражая обоюдные удары. Путь к воротам был открыт, а там ее ждала свобода. Она прижимала к груди драгоценную ношу и безумно хотела воспользоваться этой возможностью. Но…

Сердце готово было выскочить у Меган из груди, когда она следила, как Росс бьется, спасая и свою, и их жизни. Она слишком хорошо помнила исход предыдущего поединка. Что, если Комин совершит еще какую-нибудь подлость? Она должна быть здесь, чтобы предупредить Росса.

Тут зашевелился и захныкал Киеран, словно ее душевное смятение нарушило его сон. Она обещала Сьюзан позаботиться о нем. Так перед кем ее основной долг? Перед любимым мужчиной или младенцем, которого она уже полюбила как своего собственного?

– Уходи, Мегги! – крикнул Росс, и она сообразила, что для него в самом ее присутствии кроется опасность.

Прижав пальцы к амулету, висевшему в ложбинке на груди, она прошептала:

– Сохрани его, любовь мою. – Ей показалось, что камень согрелся у нее в ладони, как бы обещая помочь.

Сжимая янтарь так же крепко, как маленького Киерана, Меган побежала к воротам, забыв о своей хромоте.

Росс услыхал, как она побежала, и будто гора упала у него с плеч. При Меган его мысли отвлекались от поединка, так как он боялся, что Комин попытается снова схватить ее. Теперь же он полностью отдался битве.

Сразу стало ясно, что Комина ничему не научило их предыдущее сражение. Наступая, он терял бдительность. Росс надеялся, что не слишком устал и сможет воспользоваться этим преимуществом. Он не спал две ночи и двигался не так стремительно, как обычно. Пытаясь преодолеть усталость, он думал о том, что на карту поставлены не только жизни Меган, Киерана и других шотландцев, которых Комин поработит, если одержит сейчас победу, но и возмездие, которое должен совершить именно он, Росс. Образ брата придал силу и ярость ослабевшим мускулам, а мысль о мщении укрепила дух.

– На этот раз вам конец, – поддразнил Комина Росс. Его меч сверкал. Он кинулся в атаку.

Комин не ожидал такого натиска. Он отступил на пару шагов, затем пришел в себя и ринулся вперед.

– Я лучше владею мечом, – заявил он.

– Может, вы и хитрее, но… – Росс фыркнул от смеха, поймав себя на том, что употребил любимое «но» Меган, – но не искуснее меня, – договорил он. И, чтобы доказать это, он нанес удар Комину в плечо. Клинок разорвал шелковую верхнюю одежду, но, не причинив вреда, скользнул по кольчуге. – Приходится носить кольчугу даже в собственном замке?

– Я ожидал вашего появления. Уж слишком легко вы сдались тогда.

– А мой брат тоже легко сдался?

Комин пропустил выпад Росса и застонал, когда меч противника задел его бедро, разрезав толстые кожаные доспехи. Непристойно выругавшись, он одной рукой схватился за ногу и яростно кинулся на Росса.

– Я не убивал вашего брата.

– Сьюзан сказала, что вы были на том месте, где убили Лайона.

– Я не был уверен, что она нас увидела, – скривился Комин. – У нее немного помутился рассудок, когда он умер.

– Такое случается, когда у тебя на глазах убивают любимого человека.

– Любимый! – Отвращение промелькнуло в глазах Комина. – Мне было омерзительно видеть их вместе, знать, что он касается ее. – От бешенства на щеках Комина проступили красные пятна. Обдуманная пикировка уступила место небрежным, неистовым ударам – настолько сильна была его злоба на Лайона. И вот наступил тот момент, которого ждал Росс, – брешь в обороне.

– Это за Лайона, – тихо произнес Росс, и скрежет меча по мечу Комина заглушил его голос. Росс целился в не защищенную доспехами точку у локтя. Он повернул острие меча таким образом, что оно вонзилось в это место и задело мышцы.

Комин выругался, и его меч упал на землю. Выпучив от удивления глаза, он уставился на струйку крови, текущую у него по руке.

– Ха-ха. Это не смертельный удар, – ухмыльнулся он.

– Нет. Я еще увижу, как вас притащат в Эдинбург, закованного в цепи, и вы предстанете перед судом короля, – с удовлетворением заметил Росс. Победа была уже близка. – Вы поплатитесь за смерть Лайона.

– Я? – Комин грубо и с издевкой рассмеялся. – Но я не убивал вашего брата… это сделал Эаммон.

– Не может этого быть! – Росс схватил Комина за перепачканную кровью одежду и тряхнул его. – У Сатерленда не было причин убивать Лайона. Это сделали вы. Я хочу знать правду.

Комин продолжал улыбаться, испытывая животное наслаждение, от которого у него заблестели глаза.

– Я сказал ему, что опиум у него забрал Лайон, но если он хочет получить опиум обратно и прекратить свои муки, от которых у него разрываются внутренности, то он должен убить Лайона. Выстрел был чертовски удачен, учитывая, что у Эаммона тряслись руки.

– Лайона убил Эаммон?

Нет. Это неправда. Росс не хотел этому верить.

– Я не смог бы приблизиться к Сьюзан, будь мои руки в крови Лайона.

– Это ужасно. – Ошеломленный таким известием, Росс не мог прийти в себя.

Комин тут же воспользовался этим. Выхватив из-за пояса кинжал, он кинулся на Росса. Они упали и стали кататься по земле, стараясь отнять друг у друга нож. Комину удалось приставить лезвие к горлу Росса.

– Теперь заплатите вы…

Росс безуспешно шарил рукой, ища собственный кинжал, но его не было на месте. Промелькнула смутная мысль, что он воспользовался им, когда напал на охранника, перелезая через стену башни. Но… кое-что он обнаружил: гладкую тонкую деревянную палочку. Это же веточка рябины, которую дала ему на счастье госпожа Аила.

И вот тут Комину пришел конец. Острая палочка нашла единственное незащищенное место на укрытом доспехами теле Комина – его глаз. Он закричал от неожиданности, захрипел и… все.

Россу почудилось, что скрипя распахнулись врата ада, чтобы с жадностью поглотить еще одного бездушного грешного злодея, чьи деяния и из могилы могут отравлять жизнь живущим.

Глава девятнадцатая

– Наконец-то! Я вижу вдали Кертхилл.

Возбужденный возглас Дейви заставил Меган отвести взгляд от спящего у нее на коленях младенца. Выпрямившись, она с радостью смотрела на родные каменные башни и пыталась уловить соленый запах моря. Дом.

– Мы дома, – сказала она и, оглянувшись, посмотрела на того, кто благополучно провел их через нехоженые перевалы и ущелья Северной Шотландии. Днем Росс прикрывал плащом ее и Киерана от холода и дождя, а ночью его сильное тело согревало их во сне. – Мы в безопасности.

– Да. – Росс поднял забрало шлема, и она увидела, что лицо его напряжено, словно они все еще находились далеко в горах. Люди Комина Макдоннела были заперты в Шур-Mope под охраной Сатерлендов, но дикие звери и разбойники могли представлять угрозу. Теперь все позади. Почему же у него такой вид?

– Неужели это Эндрю? – Меган вытянула шею, чтобы получше разглядеть вереницу всадников. В середине с сердитым видом ехал пожилой рыцарь. Он был недоволен тем, что не возглавляет отряд и к тому же к нему в роли няньки приставлен Сим. Но в седле он сидел прямо, а заметив Меган, поднял левую руку и погнал лошадь вперед. – Ох, он едет сюда, – простонала Меган.

– Миледи, вы что-нибудь желаете? – спросил Эндрю, натянув поводья.

– Нет-нет.

– Если вам что-нибудь нужно… все что угодно, вам стоит только попросить, леди Меган. – Эндрю взглянул на свою правую руку, обмотанную повязками и крепко привязанную к груди, но целую и заживающую.

– То, что вы поправились, – для меня уже благодарность, – в сотый раз повторила Меган.

С тех пор как они прибыли в Лариг, где оставался для поправки раненый рыцарь, он изо всех сил старался загладить свою вину. Эндрю упрямо пробормотал:

– На всякий случай я буду поблизости.

– Ты должен поговорить с ним и внушить, что он вовсе ничего мне не должен, – сказала Меган Россу, когда Эндрю отъехал.

– Мы все у тебя в долгу, – несколько чопорно произнес Росс.

Что с тобой? – хотелось закричать Меган. Но она знала, что это ни к чему не приведет он отказывался обсуждать, что за червоточина его разъедала с тех пор, как они покинули Шур-Мор.

– Жаль, что тебе пришлось его убить, – осмелилась сказать Меган.

– Комин заслужил смерть. – Ответ прозвучал жестко и холодно, таким же было и выражение его лица.

– Но не от твоей руки.

– Лучше от моей, чем от чьей-то еще. Черт подери его упрямство!

– Росс, давай поговорим…

Он посмотрел на нее, и его глаза засветились нежностью. Затем он перевел взгляд на маленького Киерана, лежащего у Меган на руках.

– Что бы ты хотела от меня услышать?

– Это… из-за отца? – спросила она, и у нее все свело внутри, когда взор его снова стал непроницаем. – Ты опасаешься, что он умер?

– Умер? – Он удивился, так как это не приходило ему в голову. Она же совершенно извелась от этих мыслей, то надеясь, то отчаиваясь. – Нет… я… а вот и Джайлз.

Меган пришлось на какое-то время забыть про свои заботы и поздороваться с отрядом, который прибыл из Кертхилла под предводительством жизнерадостного Джайлза.

– Я уже собрался отправлять людей на поиски! – закричал красавец рыцарь, остановившись около Росса.

– Все в порядке? – спросил его Росс.

Улыбка исчезла с лица Джайлза.

– Пропал лорд Комин. Боюсь, что на него напали пираты, но никаких доказательств этому нет…

– Комина ждал тот конец, который он заслужил, – сказал Росс. – Это долгая история, и я расскажу ее позже, в присутствии миледи.

Ничего не значащие слова, но Меган ощутила дрожь, прокатившуюся по телу Росса, когда они ехали по подъемному мосту. Что с ним? Почему такой отважный человек дрожит при приближении к Кертхиллу?

Но когда Меган взглянула на двор замка, то тут же забыла обо всем на свете.

– Дева Мария, – сказала она с удивлением, когда Росс снял ее с Зевса. – Здесь… так чисто и такой порядок… совсем как в прежние времена.

Даже Росс улыбнулся.

– Джайлз, ты совершил чудо.

– Это не моя заслуга. Когда Сатерленды узнали, что их лэрда держали узником в собственном замке, им стало так стыдно, что они старались превзойти друг друга, наводя порядок. – Но все же Джайлз выпятил грудь от гордости, ведя их внутрь центральной башни.

В зале изменения еще больше бросались в глаза. Куда-то подевались насквозь промокший тростник на полу, обшарпанные столы и крикливые пьяницы, дружки Арчи. Приятно пахло травами, и даже гобелены выглядели ярче обычного. Их встретила толпа улыбающихся Сатерлендов.

– Мег! – Леди Мэри остановилась на пороге. Затем, приподняв юбки, кинулась через зал с легкостью девочки. Щеки у нее раскраснелись, глаза сияли. – Он жив. Твой отец жив!

– Жив! – Меган боялась сама спросить. От облегчения у нее подкосились ноги, но Росс поддержал ее сзади. Мать так сильно обняла дочь, что, если бы не Росс, та могла бы упасть.

Тут проснулся и закричал Киеран.

– Что это? – Леди Мэри сделала шаг назад и с удивлением посмотрела на Меган, которая отвернула край плаща. – Да это младенец.

– Это сын Сьюзан. Но ее спасти я не смогла.

Тут к крикам Киерана присоединился плач Меган и леди Мэри. Услышав плач, Крисси и остальные женщины тоже начали рыдать.

– Боже, от этого можно прямо-таки оглохнуть, – пробурчал лорд Найджел, подходя к Россу. – Эаммон вне опасности, и, казалось бы, надо радоваться. Что с ними стряслось теперь?

– Они горюют, – ответил Росс и подумал, не будет ли он сам вечно горевать.

– Крисси, пригляди за малюткой Киераном, – сказала леди Мэри, вытирая мокрое от слез лицо, – а я отведу Меган к отцу. Нам лучше не говорить ему о смерти бедняжки Сьюзан, пока он не окрепнет, – добавила она.

– Вам лучше знать, мама, но, если он спросит о ней, я не смогу солгать, – медленно произнесла Меган, глядя на Росса. – С ложью покончено.

А у меня не покончено, мрачно подумал Росс. Тайна, которую он берег, мучительно разъедала ему душу.

Меган схватила его за руку.

– Пойдем с нами. Я хочу, чтобы ты познакомился с отцом. – Она потянула его за собой через двор к башне лэрда. – Он жив. – Меган стиснула руку Росса, а глаза ее светились от радости. – Ему еще долго поправляться, но он жив. – Она стала подниматься по ступеням.

Росс остановился, так как не был уверен, сможет ли он встретиться лицом к лицу с убийцей Лайона.

– Уже поздно. Может быть, подождать до утра…

– Я должна его увидеть. – Меган повернулась к Россу и серьезно взглянула на него. – Я должна убедиться своими глазами в том, что он жив. А если будет подходящий момент, то сказать ему про Сьюзан.

Господи, как ему больно и за Меган, и за них всех.

– Ты не виновата в смерти Сьюзан. Ты сделала все, что в твоих силах, чтобы помочь ей.

А про себя Росс подумал: «Больше, чем в твоих силах. Ты преодолела свой страх перед лошадьми и перед Комином».

– Так же, как ты все сделал для Лайона? – спросила Меган.

– Это совсем другое дело. Я подвел брата, не поехав с ним сюда.

Теперь же предаю его, подумал Росс, скрывая правду о его убийце. Черт возьми! Как ему с этим жить?

– Ты действительно считаешь, что мог бы спасти Лайона, несмотря на все происки Комина ради того, чтобы заполучить Сьюзан?

Росс вздохнул.

– Может быть, и нет, но я должен был попытаться.

– Комин был сумасшедшим, – сказала Меган. – Если бы ему не удалось убить Лайона в тот день, он не отступил бы, пока не добился бы своего. Твое присутствие не остановило бы его, и тебя тоже могли бы убить.

Моя маленькая утешительница, грустно сказал про себя Росс. Но раны, оставленные Комином, были слишком глубоки и не поддавались даже ее знахарскому искусству.

Снова увидеть Эаммона Сатерленда было испытанием, но совсем не в том смысле, в каком Росс предполагал. Старик лежал в постели за занавесями и был похож на призрака – так он исхудал. Бледное лицо сливалось с подушкой. Он беспокойно шевелился под одеялами, как будто старался увернуться от демонов, превративших его в обтянутый сухой кожей скелет. Но демоны терзали его не снаружи, а изнутри.

– О, папа! – вымолвила Меган. Она так крепко сжала Россу руку, что у него захрустели кости, но он не отстранился, зная, что ей легче от его присутствия.

– Мегги? – Эаммон приподнял пергаментные веки. – Ах! Ты мое утешение. – Темные глаза, которые Меган унаследовала от него, глянули на Росса. – Лайон? – На сухих губах появилась едва заметная улыбка. – Рад видеть тебя, мой мальчик. Мне приснился ужасный сон… будто случилось что-то страшное. Я не мог этого вынести. Подойди поближе… – Он поднял руку, но она упала на кровать. – Я хотел попросить тебя… помочь. Эти проклятые пираты… Я пытался остановить их… но не смог. Сил нет. Но ты сможешь. – Рука Эаммона судорожно дернулась.

Росс инстинктивно взял его костлявую руку и осторожно пожал.

– Все будет в порядке, сэр.

– Нет. Порядка не будет, если их не остановить. Пообещай, что ты это сделаешь… остановишь их… ради моих людей, – со слезами молил Эаммон.

У Росса защипало глаза, он слышал рыдания Меган, чувствовал ее дрожь.

– Считайте, что все уже сделано, – мягко заверил Эаммона Росс.

– Ох! Я, как только увидел тебя, сразу почувствовал, что ты предназначен для моей Сьюзан… и чтобы спасти мой народ. Я так устал… бороться с Комином.

– Шшш, – успокаивала отца Меган охрипшим от плача голосом. – Мы обо всем позаботимся, а ты думай только о том, чтобы поправиться.

– Я должен… поправиться, иначе моя Мэри просто меня убьет.

Отец забылся сном, а Меган уткнулась лицом в тунику Росса.

– Спасибо, что ты притворился Лайоном. Завтра, если ему будет лучше, мы скажем ему правду.

Правда! Слово, словно раскаленный клинок, пронзило Росса.

– Да, мы подождем, когда он окрепнет, – медленно проговорил Росс, утешающе гладя Меган по спине.

Сам же он был в таком напряжении, что никакие утешения не помогли бы ему. Долг противостоял желанию, а правда – любви. Если он скажет правду, то нанесет удар не только Эаммону, который такая же жертва, как и Лайон, но и леди Мэри и всему клану Сатерлендов, а они как раз стараются вернуться к прежней, нормальной жизни.

А что будет с Меган? Их совместная жизнь только начинается. Как он решится разрушить ее радужные надежды? А малыш Киеран? Примут ли Кармайклы ребенка, в чьих жилах течет кровь убийцы его отца?

Ему хотелось кричать и разнести все вокруг, негодуя на судьбу, которая возложила на него столь ужасную ношу. Тетя Брита права – правда не всегда во благо. Если бы он никогда не услышал признаний Комина и продолжал считать, что тот выстрелил в Лайона! На самом деле именно Комин был виновен во всем, а не человек, отпустивший тетиву.

– Росс, ты продрог и устал, – озабоченно сказала леди Мэри, дотронувшись до него. – Я приказала приготовить ванну в покоях, которые вы с Меган занимали в брачную ночь. Ты иди туда, а я… должна поговорить с дочерью.

Росс смутно сообразил, что его теща чем-то обеспокоена, но он был рад, что побудет один несколько минут, чтобы одуматься и решить, что делать с адом, царящим в его душе. Интересоваться тем, что ее волнует, у него не было сил.

* * *

– Мама, я очень рада вас видеть и с удовольствием поговорила бы с вами, но мне надо узнать, не нужно ли что-нибудь Россу. Да и Киеран может раскапризничаться, видя вокруг столько незнакомых лиц, хоть он и вел себя очень хорошо во время всех этих испытаний.

Меган собралась было уйти. Но мать вложила ей в руку чашу с вином.

– Пожалуйста, давай посидим немного… здесь у огня. – Она устроилась на краешке кресла, придвинутого к камину, в своей швейной комнате.

Меган опустилась в кресло рядом с ней.

– Что-то случилось?

Мать молча отвернулась.

– Мама, все эти ужасные неприятности научили меня ценить правду. Если бы Сьюзан сказала нам, что подозревает отца или Комина в смерти Лайона, события могли бы развернуться по-другому.

Леди Мэри недоверчиво покачала головой.

– Ты бы встала на защиту отца и приказала повесить Комина на ближайшем дереве.

– Это было бы самое правильное.

– Если бы Комин вначале не убил тебя.

Меган вздохнула.

– Кто может это знать. Но дело в том, что Сьюзан могла бы жить, если бы не солгала нам и не убежала бы. А теперь скажите, что вас волнует.

Леди Мэри опустила глаза на сжатые руки.

– Возможно, у тебя никогда не будет детей.

– Что? – От ужаса Меган помертвела, затем, нагнувшись, схватила мать за руку.

Та повторила свои страшные слова.

– Почему? – с болью спросила ошеломленная Меган.

Как сквозь сон до нее доносились слова матери, объясняющей что-то про кровотечение и внутренние повреждения, о том, что была призвана повивальная бабка, чтобы подтвердить подозрения леди Мэри, но единственное, что Меган уяснила, – это то, что ее мечты рухнули.

– Росс. – Первая мысль была о нем. – Он будет вне себя от горя.

– А зачем ему говорить? – Мать отчаянно впилась пальцами в руку Меган. – Он тогда откажется от тебя…

– Он имеет право знать, что его жена… бесплодна. – Меган едва смогла вымолвить это слово. За что еще и это на ее долю? Почему именно сейчас, когда, казалось бы, их несчастья остались позади? – Я должна сказать ему.

Но как?

* * *

Росс лежал, откинувшись, в бадье. Он закрыл глаза, и тут же от горячей мыльной воды напряженные мышцы расслабились, а беспокойные мысли ушли. Пока можно не принимать никаких решений. После ужина будет достаточно времени, чтобы разрушить счастье тех, кого он любит. Или можно отложить это до завтра. Да, именно завтра утром он снова посетит Эаммона и решит, как ему поступить.

Звон колокола в часовне звал к обеду. Росс нехотя открыл глаза и сел. Меган следует поторопиться, если она собирается помыться до еды. Колокол зазвонил снова, но теперь громче и более резко, а в коридоре послышались тяжелые шаги.

– Росс! – В комнату ворвался Оуэйн с мечом в одной руке и шлемом – в другой. – Корабль! Незнакомый корабль вошел в гавань, поджег «Черный ястреб» и направляется к деревне.

Росс мгновенно выскочил из бадьи и стал вытираться полотенцем. Натягивая одежду, он забросал Оуэйна вопросами. Но никто не знал, кто напал на них. Тут вбежал Дейви с доспехами. Остальные ждали его внизу у лестницы.

– Эндрю, оставайся здесь с половиной гарнизона замка. Подними мост, поставь людей на башни и, ради Бога, не выпускай отсюда леди Меган. Уи Уот, оставайся с Эаммоном. Остальные – за мной.

Полгорода было объято огнем, когда Росс со своими людьми бежал по извилистой дороге, ведущей из замка. Однажды он назвал это место чистилищем. Теперь это больше походило на ад. Улицы были забиты плачущими женщинами с детьми, домашним скотом и перепуганными людьми, пытающимися спасти свои жилища. Росс быстро навел порядок, отдав несколько приказов.

– Сим, отведи тех, кто не может сражаться, к той каменной хижине, где устроен склад, и спрячь их в пещерах, – скомандовал Росс, перекрывая трезвон колоколов. Разделив отряд на три части – под командой Джайлза, Оуэйна и своей собственной, – он направился к берегу.

Солнце только что село, но из-за дыма, поднимающегося с «Черного ястреба», небо над гаванью сделалось темным, как ночью. Пламени было не видно. Наверное, матросы на борту смогли его потушить, подумал Росс. Все его внимание было обращено на вражеский корабль, направлявшийся к берегу. Его распущенные паруса развевались, словно крылья огромной птицы, устремившейся на ничего не подозревающую жертву.

– Лучники – вперед! – скомандовал Росс. – Прикройтесь панцирем из щитов.

Тут же с неба посыпался дождь стрел, некоторые из них были с горящими наконечниками. Как только это прекратилось, воины выскочили из-за щитов и стали затаптывать пылающие стрелы.

– Поднимите использованные стрелы и стреляйте в противника, – громовым голосом приказал Росс. – Посмотрим, как им понравится попасть в огненную ловушку на собственном корабле.

Тем, кто был на судне, это совсем не понравилось. Хотя большинство зажженных стрел и не долетело и, шипя, упало в воду, но две застряли в развевающихся парусах, словно огромные ярко-оранжевые цветы. Пламя зловещими щупальцами охватило паруса. По гавани прокатились яростные вопли. Капитан корабля приказал матросам подняться наверх и погасить огонь – самое страшное бедствие моряков.

Голос капитана показался Россу очень знакомым. И Оуэйну тоже это пришло в голову. Бросив взгляд на Росса, он заметил:

– Их предводитель орет, как…

– Отец! – Росс кинулся вперед. Ужасный вой откуда-то сверху заставил его прикрыть голову щитом. – Черт возьми, хоть бы он прежде выяснил, что происходит.

– Как дать ему знать, что это мы, пока он нас не перебил? – закричал Оуэйн, перекрывая резкое, звенящее пение стрел.

Росс знал выход. Как только прекратился дождь стрел, он со щитом наготове откинул назад голову и издал боевой клич Кармайклов. Ему вторило сорок голосов – его воины.

– Кармайкл! Кармайкл! – Это присоединились Сатерленды. Крик разрастался, отражаясь от скал под замком и несясь по воде к кораблю.

Росс поднял голову. Воздух, казалось, взорвался от столь мощного крика. Наступила полная тишина – она, словно дым с горящего пиратского корабля, тяжело повисла вокруг. Росс, затаив дыхание, напряженно ждал. Если это отец, то не решит ли он, что его обманывают? А если не отец, то не попытается ли недруг перехитрить их? Наконец раздался рык, который Росс не ожидал услышать по крайней мере еще неделю:

– Росс? Это ты, мальчик?

Мальчик? Кто еще способен назвать двадцатипятилетнего сына мальчиком?

– Да, отец! – откликнулся, улыбаясь, Росс. – Это я.

– Ты здоров? – Голос дрогнул. – Ты так давно уехал, что мы боялись, не погиб ли ты.

– Я жив, отец, но устал и хочу есть. Если вы полны решимости нас победить, то поторопитесь, а то я вылез из ванны, не домывшись.

– Мы сейчас причалим, – послышался ответ, произнесенный уже тише.

Джайлз и большинство Сатерлендов ушли помочь людям ликвидировать ущерб, причиненный нападением, а Росс стал ждать, когда корабль уберет паруса и бросит якорь. С борта спустили лодку, и она направилась прямо к Россу. На носу лодки сидел отец. Как только она уткнулась в каменистое дно, Лайонел перешагнул через борт прямо в воду и вышел на берег. Он был в доспехах, но без шлема, его длинные черные волосы слиплись от пота.

– Росс! – Он обхватил сына обеими руками и чуть не задушил в объятиях.

– Что вы здесь делаете? – едва мог вымолвить Росс, у которого аж ребра затрещали.

– Твоя мать беспокоилась. – Лайонел отпустил Росса и, сделав шаг назад, оглядел его с головы до пят. – Ты похудел и какой-то бледный.

Неудивительно, подумал Росс. Ведь он не спал с тех пор, как узнал от Комина правду.

– Я тут охотился кое за кем в горах.

Отец хмыкнул и бросил гневный взгляд на освещенные башни Кертхилла.

– Ты поймал негодяя, убившего Лайона?

– Да, – медленно и с болью в голосе ответил Росс.

– Ага. – Отец улыбнулся, глубокие морщины вокруг рта разгладились, и он на секунду закрыл глаза. Когда же снова открыл, то их фиалковая глубина светилась покоем. – А как ты поступил с женщиной?

– Я женился на ней.

– Понятно. Тогда можно ожидать внука к концу года, – размышлял вслух Лайонел. – Ты хорошо поработал… куда ни кинь. – Он хлопнул Росса по плечу. – Что с тобой? Почему ты поморщился?

– Да старая рана, – ответил Росс.

– Лайонел Кармайкл! Как ты посмел оставить меня на корабле?

Пораженный, Росс повернулся и увидел свою мать, которой помогали выйти из другой лодки.

– Мама? Вы взяли ее с собой, рискуя ее жизнью?

– Взял? – Лайонел сделал большие глаза. – Взял я Хантера. А твоя мать и сестра спрятались на корабле, – проворчал он. – Представляешь?

– Очень даже, – ответил Росс, думая о Меган.

– Росс. О, Росс! – Руки матери обвились вокруг него. – Ты похудел! – Она чуть отступила назад. – И ты ужасно выглядишь.

– Я только что вернулся в Кертхилл и впервые за целую неделю сел в ванну, но меня вытащили оттуда, потому что «Ястреб» загорелся, а на деревню напали.

– Это тот самый корабль, который чуть не потопит меня в прошлый раз, – зарычал в свое оправдание его родитель. – Я думал, что ты с ним разделался.

– Он теперь в дружеских руках, отец, – заверил Лайонела Росс.

– Ты схватил его? – потребовала ответа теперь уже Элспет, появившись около отца. Глаза ее были полны ненависти. – Ты нашел убийцу Лайона?

– Да, – сказал Росс, и ему стало ясно, что он должен говорить. Выбора у него не было. Возможно, он обречен жить с ложью до конца своих дней, загубив тем самым свою бессмертную душу, но это лучше, чем адская жизнь для тех, кого он любит. – Его имя Комин Макдоннел, и Лайон не единственная его жертва.

Стоя на берегу, он кратко рассказал своей семье, что произошло, изменив лишь имя человека, поразившего Лайона стрелой. Когда он кончил говорить, то почувствовал облегчение – пусть это неправда, но поступил он правильно.

– О, Росс! – воскликнула Элспет. Отойдя от отца, она подошла к брату и обняла его, прижавшись лбом к его груди. – Прости, что я сомневалась в тебе.

– Все хорошо, малышка. Я сам в себе сомневался. Но теперь больше не сомневаюсь.

– А где же моя новая дочка? – спросил Лайонел. – И как насчет еды? Последнюю неделю мы ни разу не поели горячего и спали на неудобных тюфяках.

Росс фыркнул от смеха, крепко сжал Элспет и хотел отстранить ее, но она вцепилась ему в руку.

– Меган и ужин ждут вас в Кертхилле. Но есть еще один сюрприз, – объявил Росс.

Новость о рождении Киерана была встречена слезами. Это укрепило его в мысли, что он поступил правильно, не сказав всей правды. Теперь наконец наступит мир.

– Ушла? Что вы хотите этим сказать? – требовал ответа Росс от леди Мэри. – Она, такая уставшая, отправилась в город лечить Лэнгу Горда подагру? Я… я…

– Она… должна была уйти, – ответила леди Мэри, нервно теребя пальцами юбку. Отвернувшись от окна, куда она позвала Росса для личного разговора, леди Мэри посмотрела в сторону камина, где семья Росса ворковала над Киераном.

– Это имеет отношение к ребенку?

Леди Мэри еще больше побледнела и покачала головой.

– Миледи, при всем уважении к вам… но… у меня была дьявольски тяжелая неделя, и я совершенно выдохся. Не могли бы вы прямо сказать, где Меган? Я пойду туда, заберу ее или останусь с ней до тех пор, пока она сама не сможет вернуться.

Леди Мэри прерывисто вздохнула и зажала рот рукой, чтобы не зарыдать.

– Она… ушла, потому что не может родить ребенка.

– Что за глупость! Мы женаты всего неделю, а она уже боится, что бесплодна?

– Так оно и есть, – выдавила из себя леди Мэри. Остальное она поведала сквозь слезы.

Когда она закончила свой рассказ, Росс дотронулся до ее плеча.

– Разве можно это знать точно? – спросил он, вне себя от горя. Он страдал не за себя, а за Мег, которая так хотела собственных детей.

– Я… не знаю, но такое я наблюдала. Женщины, у которых было внутреннее кровотечение, не всегда могли зачать ребенка, и часто у них вообще не было детей.

– Часто не значит всегда. Черт возьми, зачем вы ей это сказали?

– Она хотела знать правду.

Правду! Росс закатил глаза. Выходит, это наказание ему за то, что Меган называла его одержимостью правдой. Теперь на всю жизнь он обречен на неприятные откровения.

– Куда она ушла? – настаивал Росс. Наконец, выудив из леди Мэри ответ, на что потребовалось еще несколько минут, он устремился к конюшням, где оседлал лошадь, но не Зевса, который в изнеможении стоя спал. Росс выбрал гнедого мерина, стремительно преодолевшего расстояние от замка до деревни. И вот уже Росс стучал в дверь лачуги Георга.

– Кто здесь? – робко спросил портной.

– Это Росс. Я приехал за Меган. – За дверью послышалось торопливое перешептывание и шарканье ног. – Я знаю, что она здесь, так что открывайте и впустите меня, – властно потребовал Росс.

– Сейчас, – ответил Георг, но прошло еще какое-то время, прежде чем заскрипела задвижка, дверь приоткрылась и показались три испуганных лица: Георга, его жены и Лукаса. Последний выглядел так виновато, что Россу не надо было обыскивать комнату, чтобы убедиться в том, что Меган убежала.

– Где она, парень? Быстро отвечай.

– Я… не могу сказать. – У Лукаса был такой несчастный вид, что Росс отнесся к нему с пониманием, так как сам чувствовал себя несчастным.

Парень склонился над раскрытой книгой, лежащей на столе.

Это была книга сказаний и легенд, которую дала ему Меган. Уголки страниц разорвались во время путешествия, чернила на некоторых из них смазались от дождя и от слез Меган в ту роковую ночь, когда он едва не лишился ее. Пусть он будет проклят, если она прольет еще хоть одну слезинку.

Росс подошел к столу, схватил книгу, закрыл ее и прижал к груди.

– Я должен найти Меган… и сейчас же. Ей плохо, парень, и только я могу помочь ей.

– Она у Лэнга Горди, милорд, и удачи вам.

– Да, удача мне необходима, чтобы покорить сердце прекрасной дамы.

Сердце он уже покорил, теперь ему предстоит победить ее упрямство. Росс покрепче прижал книгу и улыбнулся – подобный взгляд на происшедшее показался ему не таким уж глупым. Когда он вышел из дома и увидел куст рябины, ему также не показалось смешным сорвать веточку и засунуть за пояс. На счастье. Лишь дурак станет пренебрегать тем, что однажды помогло.

Тихонько подойдя к задней двери дома столяра, Росс подумал, что они с Меган прошли путь по кругу – ведь именно здесь началось их приключение. Затаив дыхание, он поднял щеколду, прокрался через склад мебели и вошел в комнату. Кругом было тихо, только слышался храп Горди, доносящийся из спальни. В очаге теплился огонь. В его слабом свете Росс увидел Меган, лежащую на соломенном тюфяке в углу. Непреодолимая сила потянула его к ней.

Меган спала, свернувшись калачиком под одеялом. У нее был утомленный вид, веки подергивались во сне, и она тихо постанывала. Росс опустился около нее на колени.

– Мегги. – Отложив книгу в сторону, он коснулся ее волос.

Она открыла глаза. Ресницы затрепетали, словно испуганные мотыльки.

– Росс. – В ее улыбке было столько тепла, что оно могло растопить свинец, а глаза, как темные заводи, говорили о любви и страсти. Она потянулась к нему, но тут вспомнила, почему она здесь, и с мучительным стоном отвернулась.

Росс ласково, но крепко схватил ее за плечи и повернул к себе.

– Мегги. – (Она вскрикнула, пытаясь оттолкнуть его.) – Успокойся, девочка моя. Ты сделаешь себе больно.

Но от страдания Меган потеряла благоразумие, и Росс был вынужден применить силу. Она отбивалась от него ногами, и он прижал их своей ногой. Ее руки были под его ладонями, и она притихла, как кролик в силках. Частые удары ее сердца отдавались у него в груди.

– Все хорошо, любимая, – сказал Росс, сам удивляясь своей нежности.

Меган смотрела на него широко открытыми и полными боли глазами.

– Мама… сказала тебе?..

– Да.

Будь она неладна, эта женщина! Неужели хоть раз не могла солгать, мысленно добавил Росс. Меган отвела в сторону взгляд.

– Тогда ты знаешь, что должен сделать.

Да, это он знал – утешить ее.

– Росс, перестань теребить мое ухо и послушай, что я скажу, – проговорила Меган, но ее словам не хватало убежденности. В ответ она услышала дразнящее и не очень приличное слово, от которого вся размякла. – Нет, мы не можем, – слабо запротестовала она. – Мы должны… ты должен отказаться от меня.

– Слишком поздно. Ты меня околдовала, и ты любишь меня. – Он провел языком дорожку от ее уха к ключице, и ее будто обожгло.

Она вздрогнула – ей не следует этого хотеть, она должна проявить силу воли.

– Я же не могу родить тебе детей.

Подняв голову, он одарил ее ослепительной улыбкой.

– Ты уже дала мне Киерана.

– Но… он ведь не твой ребенок.

Росс продолжал улыбаться.

– Этот младенец завоевал мою душу, и твою тоже. Он бесценен для нас, потому что мы оба любили его родителей и считаем себя виноватыми перед ними. Мы вырастим Киерана как свое собственное дитя.

Слезы застилали Меган глаза.

– О, Росс! – Это все, что она смогла произнести.

Поцелуй Росса был поцелуем собственника, несмотря на всю его безграничную нежность. Горечь слез на губах сделала его только слаще.

– Я люблю тебя, – повторял Росс между поцелуями.

Раньше ей так хотелось слышать эти слова, но теперь, когда все обернулось так печально и нелепо…

– Ты глупый. Разве ты не понимаешь, что тебе надо связать свою жизнь с кем-нибудь, кто…

Он крепко сжал ее и слегка встряхнул.

– Разве я смогу спать с другой женщиной? Ты уже избаловала меня, и если откажешь мне, то обречешь на вечные страдания.

Меган с удивлением слушала, как он описывает унылое существование человека, который любит без взаимности.

– Росс, – наконец прервала его она, – ты либо сошел с ума, либо…

– Ты что, не знаешь, что у клана Кармайклов нет барда?

– По-моему, при твоем красноречии ты бы с этим справился.

– Вообще это заразно. – Росс расцепил руки и вытянулся на тюфяке рядом с Меган. – Я даже сорвал веточку рябины на счастье. – Он вынул прутик из-за пояса и пощекотал ей нос листочками. – Будь со мной душой и телом, стань моей любовью, и полное счастье мы обретем.

Меган рассмеялась сквозь слезы.

– Тут даже нет рифмы.

– Мне придется многому научиться. – Росс отбросил рябину и погрузил свою теплую широкую ладонь ей в волосы, большим пальцем водя по чувствительному местечку у нее за ухом. – Ты научила меня мечтать, надеяться и любить. Поедем со мной домой и продолжим обучение. – Его лицо стало серьезным. – Бывает, что чудеса все-таки происходят. Доказательством тому – ты. Ты вошла в мою жизнь. Может, у нас еще будут свои дети, – добавил он, не желая внушать ей ложные надежды, но ведь леди Мэри и повивальная бабка – это еще не Господь Бог. – А если нет, – он пожал плечами, – то, честно говоря, я вовсе не жажду потерять тебя из-за родильной горячки или чего-нибудь в этом роде. С Киераном будет достаточно хлопот, а тут еще болезни и сражения, так что в замке Кармайклов всегда найдется ребенок-сирота, и ты сможешь воспитывать его.

– Это… не то. Я хотела… я мечтала иметь собственного. – Нижняя губа у Меган задрожала, и она замолкла.

– Я знаю. – Росс прижал ее к себе. А вдруг когда-нибудь это и случится. – Но ведь у тебя есть я, а у меня – ты. И еще есть Киеран. Разве этого недостаточно?

– Наверное, с этим надо смириться, – печально сказала Меган.

Росс чмокнул ее в нос.

– Кажется, как предмет желания я на последнем месте.

– Нет. Никогда этого не будет. – Она заключила его лицо в ладони и стала целовать, вкладывая в поцелуи всю силу долго сдерживаемой любви. – Ты мой единственный желанный мужчина. – Росс ждал, что сейчас она скажет свое «но». Этого не последовало. Наоборот, она откинула голову и улыбнулась. – Я люблю тебя.

– А я – тебя, моя Мегги. – Он прижался лбом к ее лбу и вздохнул. Кажется, все уладится. – Давай вернемся в замок и потихоньку проберемся в твою комнату, пока наши семьи забавляются с Киераном.

– Ты не хочешь познакомить меня с твоими родителями?

– Попозже. – Он поцеловал ее, а глаза досказали остальное. – Много позже. Я еще ни разу не занимался любовью с собственной женой в нормальной постели.

Меган улыбнулась ему, и на щеке у нее появилась ямочка. Она свернулась клубочком, придвинулась поближе к нему и сказала:

– Здесь тоже хорошо. Но…

Эпилог

Тридцатого сентября, назавтра после Михайлова дня, рассвет был ясный и прозрачный. В воздухе пахло морозцем, лето кончилось, и скоро наступит зима.

Росс глубоко вдохнул бодрящий воздух и медленно выдохнул. Раньше он не любил долгие месяцы безделья из-за плохой погоды, держащей людей в домах. Но теперь мысль посидеть взаперти в замке Кармайклов с Меган, на которой он женился два месяца назад, очень его прельщала.

– Устал, сынок? – спросил его отец, когда они шли под опускной решеткой крепостных ворот, железные пики которой ограждали внутренний двор замка от наружного.

– Да, – признался Росс. Это была приятная усталость от долгих часов, проведенных на сборе урожая. Урожай же был обильный: со шпалер собрали массу шиповника, ягод, орехов и яблок. Закрома наполнились ячменем и овсом, в пивоварнях в больших бочках бродил эль. Животные, предназначенные на убой, уже были зарезаны, туши засолены и закопчены. Остальной скот жирел на оставшемся в скошенных полях зерне.

– Ты правильно поступил, построив ветряную мельницу, – сказал Лайонел.

Росс даже остановился при этих словах отца, так как они долго и яростно спорили о том, чтобы поставить ветряную мельницу вдобавок к обычной водяной на то время, когда в речке не останется достаточно воды.

– Ты что, дар речи потерял? Я умею признавать свои ошибки… в тех редких случаях, когда их совершаю, – проворчал отец.

Тогда почему бы тебе не объявить меня наследником? Росс боялся задать этот вопрос. Он все равно был вторым в клане Кармайклов и старался не обращать внимания на домыслы родичей. Вчера, когда все Кармайклы, даже живущие далеко, собрались отпраздновать сбор урожая, он был почти уверен… или, во всяком случае, надеялся, что отец официально объявит его наследником.

– Какое великолепное зрелище, когда собирается весь наш клан, – сказал Лайонел, обращая внимание Росса на наружный двор замка. Центральная башня была построена на бугре, поэтому отсюда было хорошо видно большое, покрытое травой огороженное поле. Там, за крепкими стенами, располагались конюшни, навесы, кузницы и ристалище. Именно здесь прибывшие на сход клана родичи разбили шатры. Яркие вымпелы развевались на верху каждого из них. Красно-черные цвета Кармайклов сочетались с личной эмблемой представителя младшей ветви клана. Росс преисполнился гордостью.

– Я думал, что большинство уже отправились домой.

– После выпивки, на тяжелую голову, домой не поедешь – они ведь праздновали всю ночь. Мы закатили им грандиозный пир с танцами и сказаниями. Кстати… – Лайонел вытянул шею, разглядывая красочную картину из разноцветных шатров и людей в нарядной одежде. – А где наша Мег?

Наша. Радость распирала Россу грудь. Его семья с легкостью приняла Меган. Конечно, сделать это было не трудно. Она – умница и нежная душа. Ее неослабевающее жизнелюбие, невероятная способность к умиротворению стали для обитателей замка Кармайклов свежим ветром, унесшим горе и чувство вины, которые отдалили всех друг от друга после смерти Лайона. Он был прав, промолчав о том, что произошло на самом деле, подумал Росс. С каждым днем тяжесть этой неправды уменьшалась.

– Мег легко найти по «хвосту», тянущемуся за ней.

Лайонел усмехнулся.

– Шотландский глава клана должен иметь своего барда, своего оруженосца, своего сплетника и своего арфиста, которые следуют за ним повсюду. У Меган – свита из малышей длиной в лье. – Он искоса взглянул на Росса. – Если уж мы заговорили об этом…

– Отец, – предостерегающе произнес Росс. Отец покраснел и отвернулся.

– Нога у нее так зажила, что ее хромота почти незаметна. Наверное, и внутри тоже все зажило.

– Все в руках Господних, – сурово сказал Росс. В такие минуты он жалел, что разоткровенничался с родителями. Но он сделал это для того, чтобы отец не высказывался при Меган о детях и тем самым не ранил ее заново.

Лайонел что-то проворчал, затем лицо его просветлело.

– А вот и наши женщины.

Быстрым шагом он стал спускаться с холма к тому месту, где стояли столы для празднования Михайлова дня. Росс поспешил вслед за ним. Его удивило, что снова разожгли огромные костры для приготовления пищи. На одном жарилась задняя часть мясной туши, на другом – дикий кабан, которого он убил на охоте два дня назад.

– Зачем мама это затеяла? Нет никакой необходимости снова сегодня устраивать обед, ведь днем все, наверное, уже уедут.

– Человеку нужно есть, – ответил его родитель, глаза которого блестели от возбуждения.

У отца что-то на уме, подумал Росс, но, прежде чем успел спросить, в чем дело, они подошли к женщинам.

– А, вот и мой маленький бард! – воскликнул Лайонел, улыбаясь Меган, которая сидела за ближайшим столом в окружении своей свиты из дюжины ребятишек, расположившихся у ее ног, – она показывала им кукольное представление.

Естественно, что Меган очаровала детей, но, как это ни удивительно, Элспет тоже ходила словно приклеенная за своей новой сестрой.

– Она рассказывает сказку о том, как Лоарн и его братья создали древнее королевство Далриада, – объяснила Россу Элспет. – Они были свирепыми воинами, и я думаю, что мы произошли от них.

– Может быть. – Лайонел стоял, раскачиваясь на пятках и усмехаясь.

Оторвавшись от костра, Карина подошла к нему и взяла под руку.

– Что скажешь, любовь моя? Течет ли в наших жилах кровь Лоарна? – спросил жену Лайонел.

– Как у кого. – Вспыхнув, Карина обвела сверкающими глазами круг Кармайклов, задержавшись взглядом на маленьком Киеране, спящем на руках у кормилицы. На секунду улыбка исчезла с ее лица, но она справилась с внезапным волнением и сказала: – У Росса – несомненно.

– У меня? – Росс перевел взгляд с ребенка на мать, слыша, как у него за спиной собираются родичи. Под голубой бархатной одеждой, которую он надел сегодня по настоянию Меган, он весь сжался от ожидания очередной отцовской колкости. Но этого не последовало. Отец просто сказал:

– Я тоже хочу послушать одну сказку.

Сказку? Лайонел Кармайкл был энергичным человеком, его дела стали легендами, но он редко слушал баллады, прославлявшие его. Росс взглянул на Меган – она так пристально смотрела на него, что он испугался, не стряслось ли чего-нибудь.

– Что случилось? – спросил он, направляясь к ней, но тут мать вложила ему в руку кубок с вином и заставила сесть на одеяло, расстеленное на земле.

Казалось, что вокруг Меган расположился на одеялах весь клан Кармайклов. Все держали в руках кубки, а лица горели нетерпением.

– Всех охватила страсть к сказаниям, – тихо произнес Росс, обращаясь к Эндрю, присевшему рядом с ним.

– А почему нет? – обиделся старый рыцарь. – У твоей женушки завидное красноречие и ангельское сердце.

Росс с удивлением поднял бровь – это была чрезмерная похвала, даже от самого страстного поклонника талантов Меган… за исключением самого Росса. Они два месяца женаты, а он влюблен в нее еще больше. Но свою Мегги он изучил.

– У нее сердце львицы, и она что-то задумала, – ответил он на замечание Эндрю.

Росс лишь надеялся, что это не испортит тот сюрприз, который он собирался преподнести своей семье, когда гости разъедутся.

– Я хочу послушать историю о том, как Росс убил Комина Макдоннела, – оглушительно прокричал Лайонел под одобрительный шум присутствующих.

– Нет, – возразил Росс.

Его удивленный взгляд встретился со спокойным взглядом Меган. Но ее ободряющая улыбка не помогла ему расслабиться. Он не мог снова пережить тот ужасный день. Наступила тишина, и Меган начала свое сказание. Росс понял, что она излагает лишь основные события и приукрашивает их новыми подробностями. Комин изображался вдвое более порочным и отвратительным, чем был на самом деле. Было рассказано о всех попытках Комина одержать верх над Россом при помощи обмана. И только смелая и честная борьба Росса, старавшегося покарать ужасное зло, причиненное его любимому брату, могла победить Комина. Триумф Росса, заключительный момент, когда счастливый черенок рябины стал орудием смерти Комина, вызвал одобрительные возгласы толпы. Все прослезились, когда Меган поведала о том, как малютка Киеран был вырван из рук безумца, сделавшего его сиротой, и спасен от смерти.

– Росс! Росс! Росс! – нараспев повторяли Кармайклы.

Покраснев от смущения и растроганный до слез, Росс встал и начал махать рукой, приветствуя свой клан. Затем он хотел подойти к Меган. Он сам не знал, то ли поцеловать ее, то ли встряхнуть хорошенько.

Но Эндрю удержал его, схватив за руку.

– Пойдем. Нам тут надо кое-чем заняться.

Толпа расступилась, пропуская рыцаря и Росса. Эндрю повел его к краю ристалища.

У Росса упало сердце, когда он увидел свои доспехи, лежащие на траве, и Дейви, стоящего в ожидании, чтобы облачить его в них.

– Я не хочу сражаться с тобой.

– Мы достаточно насражались, – согласился с Россом Эндрю.

– Тогда зачем?..

– Это такой обряд, – прошептала Меган, просунув в его ладонь свою и сжав ему руку.

– Это ты придумала? – подозрительно спросил Росс.

– Я упомянула это, разговаривая с отцом, но…

– Надевай доспехи, – закричал отец. – Парни устали стоять, держа камни.

Росс только теперь заметил, что у всех мужчин Кармайклов большие камни либо были в руках, либо лежали у ног.

– Вы что, собираетесь побить меня камнями?

– Глупый. – Меган поцеловала его в щеку и отошла, а Дейви, Оуэйн и Эндрю быстро одели его в доспехи.

– И что же? – потребовал объяснения Росс, стоя в полном боевом облачении и чувствуя себя очень глупо.

Но это ощущение исчезло, когда отец взял большой валун, пронес его с десяток шагов и положил на землю.

– Я, посеявший это семя, кладу первый камень, – торжественно произнес его родитель. – Пусть он станет основанием того кургана, откуда будет править следующий лэрд Кармайклов.

Когда Лайонел вернулся к жене, солнце высветило слезы на его глазах. Остальные мужчины последовали его примеру и стали укладывать камень на камень, пока не сложили треугольный холм высотой до плеча. Последней подошла Меган с Киераном на руках. В его крошечном кулачке был зажат камушек, который при помощи Метан ребенок положил к другим камням.

– Это от Киерана – наследника Росса, – сказала она, задыхаясь от слез.

Если Кармайклам и показалось странным, что наследником Росса назван сын его брата, а не его собственный, который когда-нибудь у него родится, это не ослабило их рев одобрения. Ринувшись вперед, мужчины подняли Росса на плечи и усадили на верх груды камней. Джайлз и Дейви встали с двух сторон, чтобы поддержать его, а Эндрю подал ему боевой меч Лайонела.

– Пусть знают все, что с сегодняшнего дня и впредь, – прокричал отец громовым голосом, эхом отдавшимся от стен замка, – Росс Кармайкл – мой признанный наследник и после меня станет вашим главой.

Последние слова Лайонела потонули в приветственных криках Кармайклов.

От избытка чувств Росс покачнулся и упал бы, если бы его не поддержал Эндрю.

Море лиц перед ним расплылось как в тумане, за исключением одного лица – Меган. Она смотрела на него с любовью в глазах, а слезы потоком лились у нее по щекам. Она прижимала к себе Киерана и улыбалась. Наконец родичи спустили Росса на землю.

– Тебе попадет за то, что поставила меня в такое неловкое положение, – прошипел Росс, целуя ее в лоб, чтобы его слова прозвучали не столь сердито. Но, говоря по чести, он был очень растроган.

– Не ругай девочку, – загудел отец и хлопнул сына по спине, чуть не опрокинув его при этом. – Она лишь обмолвилась, что такая церемония посвящения в наследники существует в Северной Шотландии. Я же…

…уцепился за это, словно голодная форель, подумала Меган и покрепче прижала к себе Киерана в приливе счастья. Обряд дал возможность Лайонелу подходящим образом подтвердить, что он назначает Росса своим наследником, и не признаться в том, что ему следовало это сделать еще год назад. А Росс…

Его ослепительная улыбка, ясность взора, голубого, как осеннее небо, говорили о том, что старалась она не зря. Но… в тех же самых глазах вдруг мелькнуло странное выражение, и это ее немного обеспокоило. Угощение было съедено, и за здоровье Росса выпили все Кармайклы, кому перевалило за десять лет, а Меган от волнения чуть не прогрызла себе нижнюю губу.

Стемнело и похолодало, когда она шла к замку, проверить, как там Киеран. Когда она взглянула на его милое личико, пушистые черные волосы, обрамляющие пухлые щечки, которые слегка порозовели от солнца, сердце у нее замерло. О, Сьюзан, если бы ты могла его увидеть!

– Не горюй о них, любовь моя, – прошептал Росс, обхватив ее за талию и нежно обняв. – Они вместе, как того хотели, а о Киеране позаботимся мы с тобой.

– Да, конечно, – тихо ответила Меган. Повернувшись к Россу лицом, она обвила руками его шею. – Ты сердишься на меня?

Его улыбка унесла прочь все сомнения.

– Как я могу сердиться, когда ты дала мне то, чего я так желал?

– Все это устроил отец, – возразила Меган.

– Врунья, – мягко сказал он, но в его тоне она не услышала осуждения. – Я вовсе не жалуюсь. К тому же у меня для тебя сюрприз.

– Да? – Меган хихикнула и прижалась к нему еще крепче. – Тот, что ты преподнес мне сегодня утром, мне понравился, – прошептала она, вспомнив, как, проснувшись на заре, почувствовала его ласкающие пальцы у себя на теле.

– Это будет совсем другой сюрприз.

– Тогда плохо. – Она стала перебирать пальцами у него на груди. – Мне понравилось так приятно просыпаться.

– Я придумал кое-что получше.

– Это невозможно.

– Как насчет того, чтобы провести несколько дней в Эдинбурге? – предложил он. – У отца там есть дом, и мне захотелось поехать туда… вдвоем с тобой. – Росс, дурачась, зашевелил бровями. Меган рассмеялась. Ее смех ударил ему в голову, словно крепкое вино. Больше всего он хотел видеть ее счастливой и вычеркнуть из ее памяти тени прошлого, которые порой мелькали у нее в глазах, когда она вспоминала о материнстве, в котором ей было отказано.

– А Киеран?

– У Киерана есть нянька, моя мать и три сестры. У тебя будет полно дел в городе.

– Да? – Меган явно заинтересовалась.

– «Ястреб» должен прибыть из Кертхилла с грузом вещей на продажу, и мне понадобится твоя помощь, чтобы проверить декларацию.

Торговля возобновилась, и на этот раз таким образом, как первоначально задумал Эаммон. Сатерленды поставляли честно заработанный товар на южные рынки. Росс согласился стать посредником в сделках.

– Значит, мы получим новости об отце. – Эаммон медленно, но верно поправлялся. Хотя он никогда не сможет стать совершенно здоровым, по крайней мере семья обрела его вновь. – А если ему намного лучше, то Крисси, того гляди, сможет нас навестить.

– Оуэйн будет рад ее повидать, так же как и ты.

Улыбка на лице Меган пропала.

– Как ты думаешь, они поженятся когда-нибудь?

– Поживем – увидим, – ответил Росс, хотя и сомневался в этом. Ведь Оуэйну прежде нужно вернуть владения предков. Росс пожалел о своих словах, как только они сорвались у него с языка. Меган вздрогнула и отвернулась, ведь он точно так же говорил, когда она пыталась обмолвиться о собственных детях. – Есть еще одна причина, почему ты будешь очень занята в Эдинбурге, – лукаво заметил Росс.

– О! – Она быстро совладала с собой и вопросительно посмотрела на него.

– Наш родич написал отцу, что у него во время пожара погибли сестра и зять. В живых осталась лишь маленькая дочь, но…

– Она обгорела? – воскликнула Меган.

– Да. У нее сильные ожоги на спине, шее и на одной стороне лица, – сказал Росс, тронутый участием Меган. – Врач заявил, что, сколько ее ни лечить, она на всю жизнь останется в рубцах – если выживет.

– Ох уж эти врачи! – Меган недоверчиво хмыкнула. – Они ничего не знают. – Она высвободилась из его рук и пошла к двери, но вдруг обернулась и спросила: – Чего ты ждешь? Нам надо поторопиться.

– Оуэйн и Джайлз с отрядом будут готовы, как только мы переоденемся, а служанки уже давно уложили вещи, – ответил Росс и, подойдя к ней, взял ее за руку. – Ребенок, скорее всего, не выживет, но, если это произойдет, ей понадобятся дом и особый уход.

– И много-много любви. Я-то знаю, как люди относятся к тем, у кого… есть недостатки, – горько заметила Меган. – Как ее зовут?

– Флора… это значит «цветочек».

Меган нахмурилась.

– А ты не станешь возражать, если… мы возьмем ее к себе?

– Глава клана – отец для всех своих родичей, – серьезно ответил Росс. Когда они возвращались из Кертхилла, он поклялся, что даст ей столько детей, сколько она захочет, собственных или чужих. – Правда, я не хотел бы, чтобы все дети жили с нами, но…

– Для еще одного комната найдется. Спасибо тебе. – Меган нагнула ему голову и крепко поцеловала. – Я люблю тебя, – прошептала она.

– А я – тебя, – хрипло произнес Росс, прижимая Меган к себе и упиваясь тем, как согласно колотились их сердца. – Мы вместе будем управлять нашим кланом…

– И растить наших детей. – Она подняла на него влажные от слез глаза. В них он не увидел и тени печали. Наоборот, они светились надеждой, и у Росса воспарила душа – значит, так и будет!

Примечания

1

Давид II (1324–1376) – король Шотландии. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Помещик, господин (шотл.).

3

Валлиец – уроженец Уэльса.

4

Пиблс – город и графство в Шотландии.

5

Древние племена, населявшие Шотландию.

6

Герои французского рыцарского романа XII века.

7

Бараний рубец, начиненный потрохами со специями.

8

Ирландский мох.

9

Миля = 1609 м.

10

Снасти, которыми укрепляют мачты с бортов.

Content

Сюзанна Баркли
Львиное сердце

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Эпилог

Примечания