«Возвращение» (Одиссея #2)

Уильям Шатнер совместно с Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс

Перевод: «Клуб Русских Треккеров» под редакцией Black Kitten (http://trekker.ru)

Пролог

Он падал… Один.

Скрежет металлического моста эхом отдавался в ушах. Все кружилось. Солнце било в глаза. Погружение в тень. Одно сменяет другое, раз за разом, снова и снова. А он падет. Свет. Тень. Свет. Тень. Словно биение крыльев гигантской птицы. Словно все дни его жизни пересеклись в едином моменте.

Вот он в Айове, на кукурузном поле, видит звезды. Пятилетний мальчик на руках у отца. «Я должен туда попасть,» – говорит он. «И ты туда попадешь» – отвечает отец. – «Непременно попадешь».

Он в объятиях Кэрол, на их кровати – он уже знает, что ему придется ее покинуть, а в ней теплится жизнь их сына. В штаб-квартире Звездного Флота – адмирал Ногура протягивает руку для рукопожатия: «Поздравляю, капитан, «Энтерпрайз» ваш…»

В космическом доке капитан Пайк начинает представление экипажа: «Ваш офицер по науке лейтенант-коммандер Спок…»

На улицах Земли прошлого – визг тормозов, и Эдит в предсмертном блеске…

Сквозь эти и другие дни под шепот прошлого выкристаллизовывалась его сущность.

«Я ваш друг, и навсегда им останусь»… «Черт, Джим – я же врач, а не каменщик»… «Позвольте, я помогу»… «Я всегда знал, что умру в одиночестве»…

А потом одна из теней заслонила свет. Оборвала падение. Прекратила круговерть дней. Он повернул голову, поднял взгляд и увидел знакомое лицо. Лицо не из прошлого и не из настоящего. Из будущего.

– У нас получилось? – спросил падающий человек. – Мы добились изменения?

Другой, в странной униформе, но со знакомой эмблемой Звездного Флота на груди, опустился на колени рядом.

– О, да. Мы добились изменения. Спасибо.

Где-то внутри падающий человек осознал боль, глубокую и неизлечимую. Как-то изнутри он почувствовал, что не ощущает ни ног, ни рук, словно и он и все вокруг испаряется, прекращая существование.

Перед глазами его помутнело, потемнело и слилось в единую тень, настолько глубокую, что она могла поглотить все, что еще оставалось.

Но этот другой, этот незнакомец, этот… Пикард предложил ему дружбу. В другой жизни, возможно, так бы оно и было. Много чего могло было быть. Столько возможностей…

– Самое малое, что я мог сделать, – сказал падающий человек, игнорируя ради своего друга последнюю тень, – для капитана «Энтерпрайза».

Голоса из темноты позвали его, и их призывы уже не были простым шепотом.

Сквозь переплетение гнутого металла над головой, он уловил край чего-то движущегося, приближающегося. Он закрыл глаза.

Что же он такое сказал Пикарду при встрече? Когда Паикард убеждал его вернуться ради одной последней миссии. Он вспомнил и открыл глаза.

«Это было… здорово,» – сказал он Пикарду. И попытался улыбнуться. Ради друга.

То, что находилось за мостом, мчалось навстречу, преследуя его, как всегда.

Между листами стали проявились очертания. Ближе. Четче. Он узнал их. Но Пикард их не видел, даже не знал об этом.

Он попытался предупредить Пикарда, помочь ему избежать того, от чего ему уже было не уйти.

Но движение дней достигло пиковой точки. Его стремительно увлекло в темный водоворот сознания. Слишком быстро. И лик того, что преследовало его, настиг и поглотил.

Последний обрывок существования отделился от него в невесомом сиянии и раскрыл то, что лежало за пределом – грядущее.

– О, господи, – прошептал он.

Увидев это.

Узнав.

И снова он падал.

Один…

ГЛАВА 1

Джеймс Т. Кирк был мертв…

Когда коммандер Уильям Райкер выделился из луча транспортера рядом с могилой легенды Звездного Флота, его поразила неожиданно пришедшая в голову мысль. Из всего, что произошло на богом забытой планете Веридиан III какой-то месяц назад, необъяснимым образом именно судьба Джеймса Т. Кирка наиболее взволновала его.

На другой стороне планеты команда инженеров Звездного Флота медленно распиливала на пригодные для транспортировки фрагменты лежащий в руинах корпус разбившегося звездолета «Энтерпрайз». Хотя корабль было уже не спасти, в соответствии с Первичной Директивой необходимо было удалить из этого мира любые следы его присутствия. На Веридиане IV, следующей планете солнца Веридиан, существовала примитивная цивилизация. Если когда-нибудь путешественники из того мира приземлятся здесь, они не должны обнаружить никаких признаков развитой технологии, которая могла бы повлиять на естественный ход развития их науки.

Райкер ожидал, что эмоциональный шок от потери великого корабля должен был уже целиком овладеть им. Он прекратил существование задолго до положенного срока, а Райкер часто мечтал, что однажды займет его капитанское кресло.

Но в дни, прошедшие с того момента как «Энтерпрайз», пылая, совершил в этом мире свою первую и последнюю посадку, Райкер все чаще и чаще мысленно обращался к судьбе капитана более раннего «Энтерпрайза». Первого «Энтерпрайза»…

– Сэр, это… он?

Райкер повернулся к лейтенанту Бару. Щели глаз молодого болианского офицера расширились, натянув темно-синюю морщинистую кожу на проходящем посередине лица гребне. Она смотрела мимо могилы, куда-то вдаль.

Райкер кивнул и внутренне улыбнулся, увидев юношескую непосредственность ее реакции. Начальник службы безопасности «Фаррагута» лично рекомендовал Бару и трех других сопровождающих Райкера офицеров в состав почетного караула для сопровождения останков Кирка на Землю. Райкер знал, что она видела то, что видели они все.

Одинокий страж на отдаленном уступе. Сухой пустынный ветер развевал полы его изысканного черного одеяния. Серебряные письмена, вышитые на складках, отражали лучи заходящего солнца.

Он прибыл.

С Ромула.

Вопреки всякой логике.

– Спок, – с благоговением прошептала Бару.

Райкер ее понимал.

Он знал посла Вулкана, работал с ним лично. Но Спок был не менее легендарен, чем Кирк.

Не менее легендарен, чем связывавшая их со времен первого космического корабля «Энтерпрайз» дружба.

Офицеры почетного караула стояли вольно, и из уважения старались не особенно пялиться на высокого гостя. Вместо этого они смотрели на простую пирамидку из камней, воздвигнутую Жан-Люком Пикардом над останками Кирка. В лучах заходящего солнца она отбрасывала длинную тень, а значок со старомодной эмблемой Звездного Флота тускло мерцал.

Райкер вдохнул неподвижный сухой воздух Веридианской пустыни. Он вгляделся в чернеющее небо, словно мог увидеть высоко над головой выходящий на орбиту «Фаррагут», прилетевший забрать тело героя Звездного Флота, отвезти Кирка домой.

Спок был недвижим, словно иссеченный непогодой камень этой пустыни.

Райкер попытался представить, каково это – потерять лучшего друга, а потом, спустя семьдесят восемь лет, потерять его снова. Исключительные события, предшествовавшие появлению здесь Спока, частично давали представление об ответе на этот вопрос. Менее чем через четыре дня после обнаружения экипажа «Энтерпрайза» Райкера Разведка Звездного Флота подготовила операцию по экстренной эвакуации Спока из столицы Ромуланской Звездной Имерии на Веридиан III, чтобы он мог сопровождать друга в его последнем путешествии.

Эвакуация прошла крайне нелегко. Отношения между ромуланцами и Федерацией столетиями оставались натянутыми. И деятельность Спока способствовала ослаблению этого напряжения, примирению ромуланцев с вулканцами, а значит и с Федерацией. Хотя ромуланцы и были ветвью вулканской расы, они в свое время отвергли логику, которая не позволила их вулканским предкам пасть жертвой необузданных страстей и кровавой междоусобицы. И кто же как не Спок – в чьих жилах текла кровь и эмоциональных землян, и логичных вулканцев – сумел бы понять обе стороны и начать работу по воссоединению.

Райкер и Пикард часто беседовали о Споке. Оба пришли к мнению, что деятельность Спока являлась отражением, пусть и на межпланетном уровне, происходившей в его душе борьбы.

Но какие бы действия ни предприняла Федерация, чтобы доставить посла на эту планету в срок, Райкер был уверен, что никто их не осудит, даже несмотря на то, что Федерация должна официально оставаться в неведении относительно деятельности Спока.

Звездный Флот, Федерация, вся галактика слишком многим обязаны Споку, чтобы в чем-либо ему отказывать.

Так же, как они слишком многим обязаны Кирку.

Над горизонтом вспыхнул последний красный луч заходящего за отдаленные утесы солнца. Над головой на быстро чернеющем небе проступили первые звезды.

Вдали стоял, опустив голову, Спок, словно погруженный в воспоминания.

«Каково ему сейчас?» – попытался представить Райкер.

Теплый ветерок шевелил веточки и высохшие листья одинокого куста, растущего на этом выступе. К Райкеру обратилась лейтенант Бару.

– Да, лейтенант?

Райкер осознал, что он произнес это шепотом. Угасающий день придал заброшенному куску чужой земли особенную торжественность.

– Сэр, разве «Фаррагут» не должен был уже выйти на связь?

Райкер коснулся значка коммуникатора:

– Райкер – «Фаррагуту». Почетный караул ждет указаний.

Ответа не последовало.

– Мы прибыли раньше, чем положено, – сообщил лейтенанту Райкер.

На «Фаррагут» была возложена большая часть работы в рамках спасательной миссии на Веридиане III, и Райкер не удивился бы, если бы перегруженный корабль опоздал.

– Дадим капитану Уэллсу пару минут, прежде чем поднимать общую тревогу, – улыбнулся он ей. Лейтенант Бару слишком недавно была назначена на столь ответственную должность, а потому в ответ не улыбнулась. Она лишь молча кивнула и снова уставилась на каменную пирамидку.

Минуты прошли в молчании.

Небо совсем потемнело.

Раздался сигнал его коммуникатора.

Райкер опять улыбнулся Бару и дотронулся до него. Она была слишком напряжена. Надо будет поговорить с ней об этом. В конце концов, на службе Звездного Флота не каждый день приходится принимать решения, от которых зависит жизнь.

– Это Райкер. Говорите.

Но улыбка исчезла с его лица, как только он понял, что этот искаженный, полный статических шумов вызов шел не с «Фаррагута»

– Командер Райкер! Это Килбурн! Мы…

Всплеск помех заглушил передачу. Райкер прижал пальцы к коммуникатору, пробуя настроиться вручную. Килбурн был главным инженером на разборке «Энтерпрайза». Офицеры караула, подошли ближе, готовые ко всему.

– Килбурн, это Райкер. Повторите.

Ответом было статическое шипение, и Райкер не мог понять причины этого. Ничто в этой планетарной системе не могло вызывать подпространственных помех.

Потом, на мгновение, эфир очистился, и в Вериданской ночи раздался голос обезумевшего Килбурна:

–…не можем определить, откуда они появляются! Два шаттла уничтожены! Нам нужн…

И ничего. Даже помех. Райкер попытался снова установить соединение, но его коммуникатор лишь бессмысленно звякнул. Райкер посмотрел на собравшихся около него четырех офицеров. Вот где проявилась их выучка. На целеустремленных лицах не осталось и следа юношеской непосредственности.

– Это может подождать, – сказал Райкер. Он опять коснулся значка. – Райкер вызывает посла Спока.

Через мгновение он услышал знакомый глубокий голос:

– Спок слушает.

– Посол, похоже на месте падения возникли некоторые проблемы. Я бы попросил вас оставаться на месте, пока мы транспортируемся туда и выясним, в чем дело.

– Разумеется, коммандер, – спокойно согласился Спок. – Какова природа возникшей проблемы?

– Не могу точно сказать, – ответил Райкер. Он посмотрел сквозь укрывшую погребальную насыпь темноту на то место, где, он был уверен, ждал Спок. Однако в черных одеждах посол был невидим. – Но звучало это почти как будто… на них напали.

Спок не ответил. Райкер понимал, что он не нуждался в ответе.

– Райкер, управлению транспортером – переправить пятерых на место падения.

Его окружил почетный караул Кирка, а он напряженно ждал реакции автоматизированного спутника транспортировки:

– Включить…

Местность засверкала, и по их телам прошел холодок – эффект работы транспортера. Потом был неприятный момент квантового перехода…

…А потом Райкер переместился в Ад.

ГЛАВА 2

Через неровное отверстие в навесе разборной платформы транспортера пробивался ливень, так что как только отключилось фильтрующее поле, Райкер вымок до нитки. Платформа содрогнулась от последовавшего за близкой вспышкой удара. На месте падения уже несколько дней бушевал ураган.

Но вспышка не была молнией.

А содрогание не было вызвано громом.

– Быстрей, быстрей, быстрей! – пытался перекричать ураган и непрекращающийся рев разрывов Райкер. Платформу опять тряхнуло. С одной из площадок посыпались искры. Райкер подтолкнул стоящего перед ним офицера к ступеням, ведущим к дюрапластовым дорожкам, соединяющим строения раскинувшегося перед ним лагеря. Вслед за офицерами караула Райкер покинул здание.

В этой части Веридиана III была ночь, и Райкер был готов к частичной темноте. Но не работало даже аварийное освещение, и обстреливаемый лагерь представлял собой сборище теней, черного на черном, скрываемых ночью и дождем. И лишь периодически небо прорезал чужой огонь.

Райкер нагнал Бару. Она стояла, прижавшись к ограждению дорожки, и смотрела на восток. Там, в отдалении, пролетел ослепительный шар горячей плазмы и ударился о дюраниевую обшивку безжизненного блюдца «Энтерпрайза.» Главный корпус корабля торчал, словно ледниковая гора, из земли в двухстах метрах от них. По другую сторону от корабля, к западу от него, среди возвышающихся кранов, бараков рабочих и наскоро построенных посадочных площадок для шаттлов бешеными молниями плясали вспышки энергетических лучей и химических взрывов.

– Сэр, что происходит? – прокричала Бару, и ее голос потонул в оглушающей канонаде.

Райкер резко откинул мокрую прядь волос во лба.

– Нас атакуют! – прокричал он в ответ. Под ударом внезапного порыва ветра он потерял равновесие – и понял, что попал в завихрение низко летящего транспортного средства. Он ухватился за ограждение и посмотрел наверх. Но увидел только низкие штормовые облака, сверкающие собственными молниями и отражением распускающихся внизу, в лагере, взрывов. Бару все еще стояла, вцепившись в перила, завороженная раскинувшимся перед ними адским зрелищем.

Его обдало волной жара – фонтаном слепящего плазменного пламени взорвались бараки. Огненные обломки посыпались на землю, продолжая гореть, несмотря на дождь. Райкер быстро просчитал, что они находятся в радиусе падения обломков. Он схватил Бару за руку и потянул ее по грязи прочь от дорожки.

– Бегом!

На бегу Райкер послал сигнал с коммуникатора. Каждый шаг требовал усилий и с каждым шагом их обувь все больше покрывалась вязкой грязью.

– Райкер вызывает Килбурна!

Чудовищный грохот накрыл их сзади и швырнул в дождь. Райкер не смог удержать руку Бару. Его развернуло в воздухе, и он увидел платформу транспортера, окутанную плазмой. Он рухнул на землю под свист наполнившей воздух шрапнели. Вокруг него поднимались столбы пара – расплавленный металл падал в холодную грязь.

Райкер лежал лицом в грязи и его опустошенные легкие разрывались без воздуха. В ушах стоял гром от того, что накрыло платформу.

Двойной порыв ветра привел его в чувство. Он попытался вытащить из грязи руки и услышал звук рассекаемого быстро летящими аппаратами воздуха.

Он согнулся и перекатился на спину. Потом попробовал встать на ноги. Форма тянула его к земле, добавляя к его весу десять килограммов налипшей вязкой глины, которую не мог смыть проливной дождь.

Райкер опять, не подумав, смахнул с глаз прядь волос. По лбу размазалась липкая жижа.

– Лейтенант Бару! – позвал он.

Широкая колонна зеленой энергии прорезала ночь, шторм и обшивку «Энтерпрайза.» Луч проник внутрь корпуса недалеко от уже разобранного инженерами сегмента и Райкер увидел внутренние палубы, залитые светом разрядов применяемого оружия. Вокруг не было видно ни одного из членов почетного караула.

Луч, очевидно исходивший из летательного аппарата, прорезал «Энтерпрайз» насквозь. Внутри его корпуса раздались последовательные взрывы. Безотчетно Райкер осознал, что луч задел несколько зарядов самоуничтожения. Хотя инженеры их дезактивировали, еще не все заряды были извлечены.

– Коммандер!

Райкер развернулся и увидел пробирающуюся к нему Бару. Налипшая на нее мокрая темная грязь тускло отражала вспышки атаки. Она прихрамывала и держалась одной рукой за плечо. Другая ее рука беспомощно висела.

– Кто это? – прокричала Бару, подходя к нему.

Райкер дернул плечом. У него не было даже ни малейшего подозрения.

– Нам надо добраться до шаттла, – сказал он.

Здесь, внизу, они были беспомощны. Он должен подняться наверх, ведь на инженерных челноках стояло хоть какое-то вооружение. Надо было бороться.

Бару оглядела лагерь. Огни пожаров, молнии, плазменные разрывы отражались в окружающей их грязи. Они, казалось, стояли посреди бушующего моря огня.

– Челноков там не окажется, – сказала она.

Райкер взял ее за здоровую руку:

– Мы этого не узнаем, пока сами не увидим. Сюда.

Среди обломков пылающего центра связи лежали тела. Новые взрывы сотрясли корпус тарелки. Райкер стиснул зубы, услышав чей-то крик сквозь рев невидимых летательных аппаратов, гудение их орудий и рев пламени.

Но нельзя было определить, откуда шел этот крик. И времени на поиски кричащего тоже не было. Времени никогда не хватает…

Они обогнули горящую кучу обломков, которая когда-то была складским помещением. За ней Райкер увидел дымящиеся ямы – все что осталось от посадочных площадок. Рядом лежали, словно разорванная упаковка, два искореженных шаттла класса «Тесла». Третий не был поврежден, хотя близкий разрыв сдвинул его, наклонив над грязью. Заметив стоящие вокруг челнока оборванные фигуры Райкер и Бару стали пробираться к нему через грязь.

Это были Килбурн и четыре его инженера, из них двое все еще в пижамах – нападение было внезапным.

– Кто они? – спросил Райкер, с облегчением прислонившись к корпусу шаттла. Дождь медленно смывал грязный отпечаток руки. Согнувшийся над трикодером Килбурн посмотрел на него затуманенным взглядом.

– Не знаю… Они… они уничтожили «Фаррагут"»

У Райкера все внутри похолодело. Оставшиеся средства Звездного Флота в системе Веридиан представляли собой горстку транспортников и кораблей инженерной поддержки. Без «Фаррагута» жизнь выживших в лагере – и Дианы Трой – зависела от милости нападавших.

Килбурн вновь вернулся к маленькому экрану трикодера. Райкер положил руку ему на плечо:

– Тогда хотя бы что им нужно?

Оба посмотрели в сторону маячащей громады тарелки «Энтерпрайза.» Открытое пространство между ней и лагерем представляло собой кошмарное поле разрушений. По всему «Энтерпрайзу» трещали разряды энергии, то и дело всверкали длинные языки плазмы, словно соревнуясь с молниями.

– Не знаю я, – бешено повторил Килбурн. – На нем ничего важного не осталось. Центральные узлы тактических компьютеров были вытащены в первый же день. Мы убрали все секретное оборудование – фазеры, щиты…

Земля содрогнулась. С громким эхом из «Энтерпрайза» вырвалась слепящая вспышка.

На экране трикодера Килбурна Райкер увидел знакомое изображение на дисплее.

– Кем бы они там ни были, они постоянно сканируют эту территорию. Они точно знают расположение каждого из нас.

Килбурн уставился на Райкера. По его осунувшемуся лицу струились дождь, грязь и кровь.

– Коммандер, нам надо отступить. В лес.

Бару напряженно застыла около Райкера. Райкер посмотрел на инженерный шаттл. Он уже не мог летать. Но он мог не только летать.

– На этом челноке еще остались инженерные заряды? – резко спросил Райкер. На челноке обычно находилось четыре маломощных фотонных торпеды для расчистки орбитального мусора, причем возможен был режим стрельбы залпом по две.Но Килбурн посмотрел на Райкера как на сумасшедшего:

– Вы шутите?!

Райкер схватил главного инженера за форму и притянул к себе. Мокрая ткань смялась в его кулаках. Он не обращал внимания на начавшиеся протесты собравшейся вокруг него команды Килбурна.

– Звездный Флот не убегает, – прорычал Райкер.

Он выхватил у Килбурна трикодер и отдал его Бару.

– Мне нужно, чтобы обе торпеды были подготовлены к атмосферному взрыву. Сделайте это вручную, иначе это отразится на вражеских сенсорах.

Взволнованный голос Килбурна дрогнул:

– Как только вы включите систему наведения челнока, противник нас испепелит.

– Возможно, – мрачно ухмыльнулся Райкер. Затем он повернулся спиной к Килбурну и начал объяснять Бару, как с помощью трикодера открыть торпедный отсек шаттла.

Торпедные аппараты были подготовлены к одновременному включению, наведению и запуску меньше чем за две минуты.

И на протяжении этого времени не ослабевала атака неизвестных нападавших. Тарелка «Энтерпрайза» развалилась на три части. На каждой вскрытой палубе полыхал огонь.

Один из младших сотрудников Килбурна стоял, прижавшись к корпусу шаттла, плотно прижав ладони к ушам, зажмурив глаза, раскачиваясь, в попытке отгородиться от ужасов атаки.

Бару протянула трикодер обратно Райкеру. Ее лицо выражало решительность.

– Это все, что мы можем сделать с помощью трикодера, сэр. Если нам нужно будет запустить их, нам придется делать это изнутри.

Райкер встретился с ней взглядом и кивнул. Торпеды можно было запустить только с пульта в кабине управления. Но как только включатся торпедные аппараты, их обнаружат сенсоры противника, на них наведут орудия и расстреляют. Вместе с теми, кто будет находится в кабине управления.

– Уводите своих людей, – приказал Килбурну Райкер.

Райкер почувствовал руку Бару на своей.

– Сэр… Вы не сможете сделать это в одиночку.

Райкер смотрел, как Килбурн и его инженеры исчезали за пеленой дождя. Серия взрывов вновь сотрясла землю. Райкер удивился, что же еще могло врываться в лагере.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Я собираюсь жить вечно.

Он ввел последовательность команд в трикодер. Потом замахнулся, выждал момент и швырнул трикодер в шторм. Тот пролетел пятьдесят метров и погрузился в грязь.

Райкер ответил на невысказанный вопрос Бару:

– Через тридцать секунд трикодер издаст сигнал, имитирующий включение фазерной батареи.

– Отвлекающий маневр, – сказала Бару и улыбнулась. У Райкера не было времени на ответную улыбку. Он дернул головой в сторону:

– Идите за Килбурном, укройтесь в лесу.

И протиснулся в наклоненный дверной проем челнока, уходя из-под дождя.

Внутри шаттла пол кабины управления был наклонен на двадцать градусов. Его заляпанные грязью ботинки скользили по покрытию дорожки, и ему пришлось обхватить кресло второго пилота, чтобы не упасть. Он заставил себя досчитать в уме до тридцати. Сосчитал еще до пяти, чтобы дать врагу время отреагировать. Потом включил управление торпедами. Быстро настроил торпеды на взрыв около любого объекта, летящего на высоте до ста метров. Как только панель подтвердила ввод приказа, он поспешил обратно к двери шлюза через грузовой отсек.

Едва он добрался до двери, зеленый луч ударил в пятидесяти метрах от шаттла, испарив трикодер. Отвлекающий маневр сработал. Но луч не отключился. Он прорезал грязь, рассекая ее, как корабль рассекает волны, приближаясь ко второму сигналу работающего вооружения – челноку.

Райкер ухватился за стены дверного проема чтобы оттолкнуться и выпрыгнуть.

Но поскользнулся.

Он упал, с силой ударившись грудью о выступающий затвор шлюза. Услышал хруст ребер, дыхание перехватило. Подняв глаза, он увидел в десяти метрах перед собой беспощадный потрескивающий зеленый луч, окутанный паром.

Он подтянулся к краю, хотя и осознавал тщетность всех усилий. Времени никогда не хватает…

– Диана, – выдохнул он, посвящая ей свое последнее слово, последнее чувство. Имзади…

Он вспомнил Кирка – падающего в бесконечность.

Луч почти достиг его.

Чья-то рука схватила его за запястье.

– Коммандер!

Она не оставила его.

Она с отчаянной силой выдернула его из шаттла и в этот момент их глаза встретились.

Он видел то, что видела она. Знал то, что знала она. Все сжалось в тот ужасный момент, когда она отбросила его в безопасное место, как можно дальше от себя.

И услышал ее крик… Услышал шипение испаряющейся плоти… Услышал гудение запускаемых торпед… Челнок, распиленный на две части… Снова вкус веридианской грязи, когда челнок взорвался. Все потеряно для Бару. Но не для торпед.

Он перекатился на спину и успел определить по полосам плазменного выхлопа, что торпеды закладывали вираж среди грозовых облаков в поисках целей. Облака озарились светом, стало светло как днем. Через долю секунды ударная волна взрыва торпед вжала Райкера в грязь. На мгновение наступила тишина, даже дождь, казалось, прекратился. А когда вновь пошел, он уже бал мягким, теплым, медленным, как слезы.

Райкер осторожно, морщась от боли, сел. Попробовал вздохнуть и чуть не подавился грязью.

Он увидел руку Бару, тянущуюся к нему из грязи. Он с облегчением схватил за нее и потянул. И вытащил из грязи ладонь и запястье – все что осталось молодой болианки. От ужаса Райкер выронил руку. В страшной тишине она упала в грязь.

Он сидел один в ночи. Горящие лагерь и тарелка все еще отбрасывали дьявольские блики на низко плывущие облака. Но взрывов больше не было. Теплый дождь промыл его глаза. Нападение закончилось.

Потом перед ним возник Килбурн. Один из его инженеров, все еще в пижаме, держал аптечку. Они помогли Райкеру встать на ноги.

– Зачем? – спросил Райкер, хотя и не ожидал ответа. Уж по крайней мере не от Килбурна.

– Я… не… знаю, – мрачно сказал Килбурн, вскрывая шприц-распылитель. – Красть было просто нечего. Никаких секретов… Ничего. Если бы вы не запустили эти торпеды…

Но Райкер знал, что последнее было неправдой.

– Они остановили нападение не из-за двух инженерных торпед.

– Тогда почему? – Килбурн прижал шприц к шее Райкера. Из холодного наконечника с шипением вырвалась целительная смесь.

– По той же причине, по которой заканчиваются все успешные нападения, – сказал Райкер и вздрогнул, ощутив как обезболивающее возымело эффект. Наконец он смог поддаться навалившейся усталости, которой он сопротивлялся весь день. – Они достигли своей цели.- Какой еще цели! – раздраженно воскликнул Килбурн. – Назовите хоть одну вещь на этой вонючей планете, за которую стоит умирать!На это у Райкера не было ответа.Но где-то у кого-то он был.

И Райкер знал, что не успокоится, пока не найдет ответственных за нападение и ответ на этот вопрос.

ГЛАВА 3

Оставшись один в темноте возле могилы, Спок нашел камень, чтобы присесть и таким образом сберечь свои силы. Усевшись, он поправил свои одежды, чтобы они наилучшим образом сохраняли тепло тела.

Ему было 143 стандартных года. Средний возраст для здорового вулканца. Но куда бы ни переместились Райкер и его офицеры, дни, когда он сам активно принимал участие в любых событиях, давно прошли.

И, хотя это и казалось нелогичным, он скучал по тем дням.

Почти полчаса он неподвижно сидел и наблюдал за движением на фоне звезд светящихся точек, обменивающихся вспышками разного цвета.

Звездолеты в орбитальном сражении.

– Поразительно, – произнес Спок.

Но за исключением перемещающихся в небе огней ночь оставалась тихой и спокойной.

Когда его глаза адаптировались к отдаленным разрядам, он смог определить синюю отличительную сигнатуру фазеров Звездого флота. Но ответный огонь был неопознаваем. Он никогда не видел ничего подобного прежде.

Ситуация предоставляла интересный набор задач. В уме Спок начал разбирать их как ряд логических аргументов, делая попытку идентифицировать вероятных нападавших, их поводы, тактику и вероятные шансы на успех.

Но его вычисления были прерваны.

Воздух ночи задрожал. Что-то большое приближалось с неба.

Спок встал на ноги. Он просмотрел на темный горизонт, пытаясь обнаружить какое-либо затемнение звезд, что могло бы указать на присутствие летательного апарата, работающего без опознавательных огней.

Дрожание усилилось.

Он не мог ничего видеть, но его одежда обвилась вокруг него, развеваемая какими-то воздушными завихрениями.

Спок поднял руку, защищая глаза от поднимающегося вихря пыли.

Прямо над ним звезды дрогнули, и затем были заслонены силуэтом чего-то, что он не мог определить.

Внезапный свет затанцевал на грани его зрения.

Он посмотрел на склон, в сторону могилы Кирка.

Янтарные лучи прорезались между камнями простого памятника.

Сквозь дрожание и ветер Спок услышал странный музыкальный перезвон.

Свет, исходящий из могилы Кирка, просветлел, затем начал постепенно угасать. Спок ясно услышал стук камней, падающих друг на друга.

Логика этой ситуации была однозначна, но смысла в ней не было.

Среди звезд исчезли признаки космического сражения.

Следящие звезды над Споком вернулись назад, и дрожащий вихрь исчез так внезапно, как корабль уходит в искривленное пространство.

Спок вытащил с пояса аварийный фонарик и проследовал вниз по склону к могиле Кирка.

Осветил лучом пирамиду памятника.

Камни свалились внутрь.

Могила была пуста.

Спок взглянул на звезды.

Это было совершенно не логично, но на мгновение к нему пришла абсолютно невероятная мысль – …

Возможно, у некоторых путешествий вообще не предполагается конца.

– Джим …? – произнес он.

Всегда есть возможности…

ГЛАВА 4

Высоко над Веридианом III в безмолвии космоса, вспыхивая в свете солнца, медленно вращалась тридцатиметровая металлическая выгнутая плита дюраниевого корпуса. Черные буквы, выгравированные на поверхности, складывались в слова USS «Фаррагут» NCC-60597.

Это был самый большой осколок, оставшийся от звездолета. Все остальное обратилось в медленно рассеивающееся облако сверкающих обломков.

Ромуланский командор Сэлэтрель на борту «Аватара Томед» бесстрастно наблюдала за металлическим корпусом на главном экране мостика. Она почувствовала восторг суб-командора, стоящего рядом.

– Великая победа, командор, – сказал Тран.

Сэлэтрель развернулась в командирском кресле. Взметнулась вверх изогнутая бровь, исчезающая в черной челке, обрамляющей ее аристократические черты лица – заостренные уши и полные губы.

– Тут не было никакой победы, – сказала она. – У них не было причин ожидать нас. Они не были предупреждены. Это была стандартная операция. Не более.

Но молодой ромуланский офицер выдержал ее взгляд – он никогда бы не осмелился это сделать, будь этот корабль еще частью имперского флота. С неискренним раболепным поклоном он сказал:

– Чего-то они ожидали, командор. Из-за их торпед мы потеряли два атакующих судна, направленных на второстепенные цели. Мы в состоянии войны.

– Я еще не дала такой команды, – резко сказала Сэлэтрель. – Не заставляйте меня напоминать это снова.

Чуть медленнее, чем следовало, субкомандор Тран опустил взгляд в ответ на ледяную угрозу в голосе начальства. В едином языке ромуланского мира слова и поклоны имели точное значение, и офицер по оружию знал, насколько он приблизился к нарушению субординации.

С противоположной стороны огромного мостика прозвучал голос офицера связи:

– Командор, второе крыло подтвердило прибытие главной цели.

Сэлэтрель встала с командирского кресла. Как долго она ждала этого момента?

– Кирк? – спросила она. Корявое ненавистное имя странно вырвалось из ее горла. Чуждо.

Ответил ее офицер по науке от инженерного пульта, где мерцали дисплеи транспортеров.

– Анализ ДНК подтвердил идентичность этих останков, командор. Когда нападающие суда пристыкуются, останки будут транспортированы прямо в стазисное оборудование.

Впервые с тех пор, как началась эта миссия, Сэлэтрель позволила себе легкую улыбку. Она гордо села обратно.

– Снять маскировку, – скомандовала она экипажу, – и приготовиться принять приближающиеся суда.

Она взглянула на Трана, который еще стоял рядом:

– Скоро вы получите вашу войну, суб-командор.

Глаза Трана хищно и нетерпеливо сузились.

– Войну и победу, – сказал он.

На экране в смертных муках искрилось замороженное облако, которое когда-то было «Фаррагутом».

А рядом, среди кружащихся перекрученных обломков «Фаррагута» сама по себе двигалась горстка силуэтов.

Части экипажа звездолета удалось натянуть защитные костюмы, когда их судно разорвало на части этой неожиданной атакой.

И сейчас они двигались друг к другу в водовороте обломков, ориентируясь по своим спасательным маякам. Мимо них лениво проплывали ряды панелей, секции переборок, стулья, одеяла и замороженные тела, блестя кристаллами льда.

Куски большего размера и неповрежденное оборудование, работающее на собственной энергии, до сих пор рассыпали искры.

Выжившие их избегали. Используя маневровые двигатели, они все выбирались из медленно кувыркающихся развалин, пока не смогли беспрепятственно увидеть Веридиан.

Судя по голосам на аварийных каналах, выжило шестеро. Из экипажа в шестьсот сорок человек.

Постепенно они подплыли друг к другу, взялись за руки и обменялись информацией, создав звезду с шестью лучами.

Но когда они подсоединили коммуникаторы и передали по радио свои координаты всем судам флота, которые пережили атаку, панорама Веридиана III снова заслонилась

Волнообразной зеленой громадой, которая переливалась, как мираж, пока не обернулась двухкорпусной агрессивной фигурой ромуланской Боевой Птицы «Д'деридекс»-класса. «Аватар Томеда».

Ветераны среди выживших поняли, что у них остаются считанные секунды.

Как известно, ромуланцы не брали пленных.

Когда этот чудовищный звездолет – в два раза длиннее судов Звездного Флота галактического класса – легко сменил положение, в нижнем корпусе скользнули в сторону сдвоенные двери ангарной палубы. Вернулись семь военных кораблей, похожие на вспышки зеленого света, размером не более транспортного шаттла, которые легко скользнули сквозь силовой экран, что удерживал внутреннюю атмосферу Боевой Птицы

Двери ангара снова закрылись.

В течение бесконечного удара сердца первые видимые прерыватели маскирующего поля ромулан начали искажать силуэт Боевой Птицы.

А потом, почти мимоходом, в космос вытянулся небольшой луч и распылил шестерых уцелевших.

К тому времени, как их раскаленные атомы рассеялись в вакууме, чтобы присоединиться к своему экипажу и кораблю, «Аватар Томеда» пропал так же просто и стремительно, как и появился.

Осколки металлического корпуса медленно вращались в безмолвии космоса.

Имя «Фаррагута» кануло в Лету.

Первая фаза была завершена.

ГЛАВА 5

Большинство судов Звездного Флота были дюраниево-белыми, и гордо несли цвета Федерации, смело подсвеченные бегущими огнями и идентификационными маяками, чтобы их исследовательские миссии узнавали бы все.

Но не все миссии Звездного Флота занимались исследованиями.

И некоторые корабли Звездного Флота были черны, как межзвездная пустота, специально покрыты микродифрагированным углеродом, поглощающим все видимое излучение, которое на них попадало.

USS «Монитор» был как раз таким кораблем, самым новым в «Дефайант»-классе, черной дырой с молчащими опознавательными огнями, который приближался к древнему мертвому миру в глубине Внутреннего Рубежа. Его цель – Новый Титан.

Корабль был немногим больше укрепленной командной секции-тарелки с встроенными сверхсветовыми гондолами. Усиленный, плотно защищенный, мощно вооруженный, несущий больше оружия, чем три звездолета галактического класса вместе взятые. Он был результатом лихорадочной подготовки Звездного Флота к сражениям с Боргом. К войне, которая еще должна была начаться, чтобы закончиться.

Но возможности всегда были…

«Монитор» перешел на нестандартную полярную орбиту Титана. Единственным признаком их присутствия было то, что звезды сначала мигнули, а потом появились снова. Двери ангара с двойной блокировкой открылись.

Появился небольшой шаттл для персонала, перемещаемый с помощью низкоэнергетических тяговых лучей, которые нельзя было обнаружить с расстояния менее десяти километров.

Шаттл был аэродинамическим, и был разработан для скольжения в атмосфере без двигателей. Как и на базовом судне, на нем не было никаких отметок, никаких опознавательных огней.

И его миссия тоже не была исследовательской.

Шаттл стремительно развернулся сразу по трем осям, устанавливая курс. Его импульсные двигатели слабо тлели, они были настроены на излучение в почти невидимом ультрафиолетовом, а не видимом синем спектре. Не так эффективно, но зато намного менее заметно.

Он удалялся от «Монитора», падая на Новый Титан, как брошенное копье. Меньше, чем через три минуты скрывшись в сверкании утренней зари северного полюса планеты, шаттл вошел в атмосферу и оставил в ней ослепительный след.

Внутри корабль сильно трясло. Искусственная гравитация и инерционные амортизаторы были отключены, чтобы уменьшить риск обнаружения случайного излучения с поверхности планеты.

Летчица, плотно пристегнутая ремнями к креслу, сохраняла спокойное выражение лица, а руки ровно лежали на панелях управления. Позади нее в скамью, которая шла по обоим бортам шаттла, крепко вцепились пять пассажиров. Выражение их лиц было неизвестно, потому что на каждом был одет угольно-черный шлем с включенной непрозрачной усиленной защитой, которая могла отразить луч фазера третьего типа, установленный на полную мощность. И вся остальная их черная форма тоже имела мощную защиту.

Стенки их кресел заскрипели, когда шаттл замедлил движение, проталкиваясь сквозь все более плотный воздух. Оборудование качалось на ремнях, поскрипывая металлом.Три пассажира пристегнули фазерные винтовки, опираясь на палубу шаттла. Единственные знаки отличия, которые у них были – дельты Звездного Флота, перечеркнутые красной молнией – значок новейшего разведывательного подразделения Звездного Флота. Это и еще ярлычки с фамилиями – ВЕЙНЛЕЙН, БЕЙЕР, КРУЛ.

Два других пассажира тоже носили угольно-черные скафандры десантников, хотя и без значков со стрелой молнии. Вместо оружия набор их оборудования включал закрытые овальные рюкзаки.

Но у них тоже были ярлычки с именами: КРАШЕР, ПИКАРД.

Жан-Люк Пикард ощутил, что передвинулся, когда шаттл медленно заложил вираж. Отключился шум двигателей, отчего в этой крепости стало устрашающе тихо. Пикард знал, что он и его команда теперь в режиме скольжения, путешествуют тайком в тех местах, где нельзя было рисковать, используя луч транспортера.

И хотя его мощная защита уменьшала тяготение, он увидел, как приглушенный верхний свет перешел от полного спектра к красному.Уже почти пора.Он открыл шлем.Вейнлейн напротив него сняла защиту и рывком открыла щиток шлема. Она была почти человеком, и лишь в уверенном пристальном взгляде темных глаз был намек на инопланетное наследие. Пикард сожалел, что у него не было времени потренироваться именно с ней. Но события развивались слишком быстро, чтобы даже Звездный Флот подготовился полностью.

Кулаком в черной перчатке Вейнлейн постучала по шлему Бейера, который был рядом с ней. Он тоже открыл шлем. Человек. И удивительно юный для того, чтобы носить знак-дельту отделения разведки, подумал Пикард. Хотя сама идея о формировании в Звездном Флоте структуры такого рода была еще большим сюрпризом.

Но он знал, что удивляться не стоит. Звездный Флот дал Элизабет Шелби полную свободу развивать все системы и технологии, которые она сочтет необходимыми в борьбе с Боргом. Результатами этого поручения стали оба звездолета «Дефайант»-класса и это оборудование.

Бейер постучал по шлему третьего десантника.

Крул снял защиту, открыл шиток и заворчал, на бороздах и гребнях лба блестел пот.

Пикард знал, что за чувство доверия, которое он испытывает нынче от присутствия клингона на таком задании, были ответственны годы работы с Ворфом на «Энтерпрайзе».

Вейнлейн взглянула мимо Бейера на Крула, усмехнувшись в ответ на его ворчание.

– Ты все еще жалуешься?

Крул оскалился на нее. В отличие от Ворфа, он был не из Звездного Флота. Он являлся офицером по обмену из клингонских Защитных Сил, и его, как и других членов этой команды, вытащила из независимых планетарных сил защиты по всей Федерации Шелби.

– Человеческий способ сражаться, – прорычал Крул. – Слишком много защиты. Мало вооружения.

Пикард спрятал улыбку, когда Вейнлейн и Бейер обменялись озадаченными взглядами. Каждый десантник нес эквивалент двух килотонн взрывчатки. Вдобавок Крул тащил дополнительные клингонские боеприпасы. На всякий случай, сказал он.

Вейнлейн сняла перемычки кресла, встала, придерживаясь рукой за низкий потолок шаттла и постучала по шлему Беверли.

Доктор возилась с защитой и щитком, мрачно и молча глядя на Вейнлейн.

Пикард увидел в глазах Беверли незаданный вопрос.

– Еще долго? – спросил он за нее.

– А вы так торопитесь? – спросил Бейер.

– Прекрати, Джерри, – приказала Вейнлейн. Она проверила показания прикрепленного к запястью трикодера. Пикард узнал в нем сверхпрочную модель, специально усиленную для использования в окружающей среде, отличной от класса М.

– Мы будем над зоной снижения через триста секунд. – Она снова пристегнулась к переборкам кресла.

Бейер поднял кулак. Крул дотянулся и встретил его своим. Приветствие воинов, готовых взглянуть в лицо смерти.

Пикард переглянулся с Беверли сквозь боевые шлемы, не уверенный, как ответить на браваду своей группы поддержки.

– Эту сторону Звездного Флота мы видим нечасто, – шепнула Беверли.

Пикард обратил внимание на рюкзак с оборудованием, прикрепленный к ее поясу и помеченный знаком Звездного Флота. Он знал, что это интерфейс. Он мало о чем еще думал с тех пор, как Шелби в первый раз предложила ему это задание. И с трудом улыбнулся:

– Галактика большая, доктор.

Но Беверли проследила за его взглядом, увидела, на что он смотрит и нахмурилась.

Неуклюжая в боевом скафандре, она потянулась и положила свою руку на его.

– Все будет хорошо, Жан-Люк. Нам не придется это использовать.

Настал черед Пикарда распознать ложь в улыбке Беверли. Глава их команды снова освободилась из кресла.

– Тридцать секунд, – объявила Вейнлейн. Она встала, затем перешла в заднюю часть шаттла и три раза нажала на расположенный сбоку рычаг ручного управления.

С внезапным ревом ветра задняя часть грузовой палубы опустилась, открываясь в темноту.

В точности как они обучались, Пикард с Беверли заблокировали шлемы и встали на ноги.

Вейнлейн изучала показания трикодера. Она подняла палец, сделала паузу и опустила его, указав на Крула.

Не колеблясь, клингон прошел по открытой палубе и выбросился наружу.

Вейнлейн уже указывала на Бейера. Человек последовал за Крулом через две секунды.

Пикард с одобрением отметил слаженность команды Вейнлейн. Возможно, ее воинственный подход был необходим, учитывая характеры подчиненных, которыми она руководила. Он вспоминал, что когда они доберутся до цели, руководство переходит к нему.

Затем Вейнлейн указала на Пикарда, и тот, как он проделывал это дюжины раз в голооборудовании на «Мониторе», шагнул в ничто. Стараясь не останавливаться на том факте, что в реальности он этого не делал никогда.

В первые несколько секунд у Пикарда не было ощущения движения или направления, пока он не ощутил резкий рывок антиграва, натянувшего ремни его оборудования.

Его подкинуло вверх, он взболтнул ногами, все еще никак не ощущая падения, хотя из тренировочных моделей знал, что поверхность Нового Титана несется к нему со скоростью девяноста километров в час.

Он глянул вверх и увидел плотно набитое звездами ядро галактики, и они сверкали в безоблачном ночном небе ярче, чем земная луна в полнолуние. На их фоне двигался темный предмет, который, замедлив движение, оказался, как он решил, силуэтом Беверли. Или Вейнлейн.

Он ощутил, как его мягко повело в сторону и медленно развернулся, снижаясь. Вейнлейн сказала им, что использует прерывистые колебания сенсоров, чтобы контролировать их положение и уровень падения. Антигравы должны изменить быстроту их перемещения в пятнадцати метрях над землей, чтобы в действительности приземление было бы не более резким, чем если бы они скатились на обочину.

По крайней мере, именно так сказал Пикарду техник голооборудования во время симуляций. Он вспомнил, как усмехнулся техник при этих словах.

Пикард закачался на ремнях, когда антигравы за спиной начали работать мощнее, изменяя угол его падения и уровень снижения. Он пытался не думать, похоже ли это на то, что было на «Энтерпрайзе», когда тот упал в атмосферу Веридиана III.

Сохранилась традиция, что капитан должен идти ко дну со своим кораблем. Но Пикард был на поверхности с Кирком.

Он до сих пор мучительно просыпался ночами в поту, задаваясь вопросом, мог ли он что-то изменить, останься он на борту, с командой, как согласно любым правилам Звездного Флота, ему следовало поступить.

Но тогда они с Кирком не имели бы возможности что-то изменить на планете, как это произошло на самом деле.

Так много возможностей, думал Пикард. И никогда не хватает времени, чтобы все их исследовать.

Ремни внезапно цепкой хваткой впились в Пикарда. Его смоделированное обучение окупилось сполна, когда он рефлекторно поджал ноги и согнул колени.

А потом он шлепнулся в грязь, как будто сошел с трехметровой стены, а не с откоса.

Но он покатился, как его обучили, смягчая этот удар всем телом.

Чуть погодя упала Беверли, откатившись на расстояние руки. Только он собрался дотянуться до нее, как между ними приземлилась Вейнлейн, оставшаяся на ногах, и вид у нее был такой, словно она сделала всего лишь шаг вперед, не более.

Пикард не успел еще заговорить, как ощутил, что рядом с ним Крул и Бейер, беззвучно отцеплявшие антигравитационные устройства от ремней за спиной. Прежде чем ловко освободиться от собственного антиграва, Вейнлейн отстегнула Беверли.

Пикард молча наблюдал. Этой частью задания руководили десантники. И они хорошо сделали свое дело.

Крул и Бейер сложили вместе антигравы, готовя их в жертву фазерам. Пикард использовал этот миг, чтобы оттянуть щиток и дотронуться до панели, расположенной на предплечье скафандра.

Тут же небольшой проектор внутри шлема выбросил зеленоватое трехмерное изображение людей и ландшафта вокруг, которое создавалось низкочастотными, прерывистыми сенсорами сканеров. Из-за сенсорного сканирования прибором ночного видения пользоваться в воздухе было небезопасно. Но ближе к земле возможность рассеивания сигнала уменьшалась. Пикард знал, что прежде всего их не должны обнаружить.

Зажужжал фазер. Анитгравы окутались коконом света, а потом ушли в небытие.

Первым нарушил молчание Бейер.

– Они нас выследили, – прошипел он, указывая вперед, где с горизонта ночь прорезал голубой фазерный луч Звездного Флота и нашел невидимую цель, которая полыхнула беззвучной вспышкой. Пикард узнал мерцание реактора антиматерии.

– Это был наш шаттл? – спросила Беверли.

Вейнлейн кивнула.

– Ему пришлось активировать двигатели, чтобы выбраться из атмосферы. А это значит, что поля датчиков, которые они используют, более чувствительны, чем мы думали. – Она взглянула на Крула, когда клингон вытянул небольшой клингонский трикодер. – Дайте мне данные, Крул. Фазерное орудие Звездного Флота?

Крул утвердительно рыкнул.

Вейнлейн бросила взгляд на Пикарда.

– Это хороший знак. Это значит, что кто бы это ни был, они используют то, что под рукой. И не ввели ничего нового.

Пикарда поразило самодовольство Вейнлейн. Неужели она так легко выбросила из головы то, что случилось?

– Наш пилот только что погибла. Как это может быть хорошим признаком?

– Мы все знали, на что идем, – отрывисто сказала Вейнлейн. Она указала вперед. – Два километра, бегом. Крул ведет.

Клингон умчался во мрак, и различить его можно было только по зеленому следу, который он оставил на щитке Пикарда.

Вейнлейн повернулась к Пикарду. Ее видимый в ночи силуэт, наложившийся на мягкое свечение ядра галактики, напоминал призрак.

– Не то чтобы я вам вам тут сильно указываю, капитан Пикард, но шевелитесь.

Снова пораженный ее прямотой Пикард двинулся за Крулом, сохраняя тень от клингонского сенсора по центру щитка. Сразу за собой он слышал Беверли. Вейнлейн с Бейером бежали за Беверли.

Ландшафт этой области Нового Титана был груб и усыпан валунами. Он напоминал Пикарду естественные заповедники на Марсе. Но тут был другой воздух. В терраформированных кратерах Марса остро пахло богатой кислородом почвой и пышной растительностью. Запах Нового Титана был резким и безжизненным. Какая бы экосистема не существовала здесь, кислород в атмосфере этого мира давным-давно выгорел. Исчез.

Пока они бежали, мысли Пикарда резко обратились к той цели, которую, по замыслу разведки Звездного Флота, они могли тут отыскать. И он боялся,что перед лицом тех возможностей, с которыми они столкнутся, исчезновение было наиболее из них приемлемым.

Через пятнадцать минут и два километра Крул махнул рукой, чтобы они остановились у подножия невысокого холма. Благодарный за отсрочку Пикард сложился пополам, упершись рукам в колени и хватая воздух. Эта короткая пробежка не шла ни в какое сравнение с теми марафонами, что он проходил на голопалубе. Но бежать по разрушенной территории ночью, таща тридцать кило оборудования, скафандр и припасы – это в его должностную инструкцию не входило.

Рядом с ним глубоко, но ровно дышала Беверли, словно она была привычна к такого рода упражнениям. Пикард задумался, а не взяться ли ему за танцы.

Лидер их команды встала перед ними, требуя внимания.

– Это здесь. Все энергетические системы отключить. Тихо.

Ее руки стукнули по панелям компьютера на предплечье. Зеленое мерцание ее дисплея ночного видения растаяло под шлемом. Пикард сделал то же самое и замигал, пока глаза не приспособились к сиянию звезд.

Он пошел за Вейнлейн по холму, вслед за ней плюхнувшись на живот в нескольких метрах от вершины.

Затем они оглядели возвышенность и горло у Пикарда вдруг пересохло как камни, на которых он лежал. В древнем высохшем русле реки, где в полукилометре от них на пластиловом периметре барьера пылало зарево из сливающихся полос света, лежала их первая цель – звездная база 804.

Сбоку Пикард видел равномерно и ярко освещенную посадочную площадку, расположенную на безопасном отдалении от низких зданий внутри периметра. На ней не было ни единого шаттла.

Изучая базу, Пикард узнавал все знакомые сооружения, даже не читая надписи на них – станция субпространственной связи, клиника, перерабатывающий узел.

Судя по справочникам, перед ними находилась звездная база типа 7 для передовой разведки, стандартный образчик для планет класса М, где не требовались атмосферные купола. Но эта звездная база не была более стандартной.

Вейнлейн указала вперед.

– Капитан, вы подтверждаете то, что я вижу?

Пикард с трудом сглотнул. Отчеты разведки Звездного Флота были верны. Как он мог этого не подтвердить, когда шокирующая правда возвышалась в самом центре звездной базы 804?

Широкие полосы света разлетались по сторонам, придавая каждому сантиметру хаотичных деталей отвратительную контрастность – трубы и тоннели, дюраниевые плиты, сборные жилые секции, даже куски шаттлов, которые должны были быть на площадке. Тут были следы всего, что использовалось в конструкции звездной базы, но теперь это было разобрано и смонтировано заново в одну из основных фигур. В куб.

– Я… подтвержаю…- сказал Пикард. Ему казалось, что его желудок, грудь, все тело застыло во льду.

Вейнлейн подняла руку к шлему и нажала на отдельную панель. Пикард знал, что его слова запишут, заархивируют и передадут в теоретически незаметном микровыбросе на «Монитор», который был высоко над ними на полярной орбите. Но и ее слова тоже навсегда будут выжжены в его разуме.

– Архангел, это красный лидер. У нас есть подтверждение. Повторяю, подтверждение.

Внимание Пикарда все еще было приковано к кубу в центре звездной базы. Он думал об оборудовании, которое несла Беверли. О ее уверенности, что его использовать не придется. Но все изменилось.

Вейнлейн рядом с ним закончила сообщение:

– Звездная база 804 ассимилирована Боргом.

Пикард сжал руки в бронированных перчатках в кулаки.

Все его возможности были исчерпаны.

ГЛАВА 6

За несколько столетий Область Данте была нанесена на карту, исследована и покинута всеми культурами, действовавшими в этом секторе. Это было просто скопление обломков астероидов, мусор какой-то неизвестной системы Пояса Кипера, дрейфующий в межзвездном пространстве, на расстоянии множества световых лет от ближайшей звезды. Возможно даже, это были останки солнечной системы, которая так и не возникла.

Но каково бы ни было ее происхождение, ни один из астероидов в этой области ничего не стоил и не представлял интереса. Лишенная полезных ископаемых, слишком удаленная от торговых путей, чтобы рассматривать ее как опасность для навигации, – но то, что она ничего не стоила, стало для некоторых ее наибольшей ценностью.

«Аватар Томеда» снял маскировку, сбросив сверхсветовую скорость на окраине Области.

Перемещаясь со вводящим в заблуждение изяществом, гигантская Боевая Птица легко закладывала виражи в облаке вымороженных скал, избегая больших скоплений, рассеивая меньшие щитами и тяговыми лучами. Но она стремилась избежать не всех. Поблизости от центра Области по курсу «Томеда» остался один из них. Он был больше трех километров в длину – медленно кружащийся черепок скалы, покрытый тысячелетними шрамами от ударов метеоритов.

Боевая Птица неслась к нему не замедляя скорости, и новый удар был неизбежен.

Но небольшая часть поверхности астероида слегка зарябила от голографических искажений, когда Боевая Птица вошла в контакт с поверхностью – и благополучно прошла снова.

Внутри полого тела, вне голографического камуфляжа необжитая внутренняя часть была усеяна сетью направляющих огней дока.

Еще восемь Боевых Птиц было пристыковано внутри главной пещеры, вместе в двадцатью семью ромуланскими Хищными Птицами, более чем сотней кораблей-разведчиков и бесчисленным количеством других, более маленьких суденышек.

«Томед» проследовал по линии пульсирующих огней, которые провели его в нужный отсек. Он искусно скользнул между двумя другими Боевыми Птицами и точно вошел в контакт со стыковочными узлами, которые теперь будут удерживать его на месте.

Командор Сэлэтрель и ее старшие офицеры стояли на ангарной палубе «Томеда», пока синхронизировались поля искусственной гравитации на ее корабле и на астероидной базе. После чего с дребезжащим шипением воздуха двери ангара открылись в главный туннель, ведущий к коридорам станции. Внезапный ветер, проникая в бесконечные тоннели базы промчался мимо нее – это корректировалось атмосферное давление на «Томеде». Полы ее формы завертелись, а темные волосы развевались до тех пор, пока не установилось равновесие.

Еще до того, как внезапный ветер утих, загрохотали колесные грузовые тележки, подвозя новое вооружение и оборудование для судна поменьше, которое пристроилось на палубе «Томеда». Выкрикиваемые команды эхом отдавались повсюду. Завывали инструменты механиков. Ревели индукционные двигатели. Металл лязгал о металл, и ангар наполнялся ароматом озона, брызгами смазки и углеродом.Сэлэтрель с минуту рассматривала внезапный взрыв активности, потом пошла сквозь этот водоворот, спокойно наблюдая.

Она еще не отдала приказа, но от нее не укрылось нарастающее ожидание и волнение, захлестнувшее станцию при ее появлении.

Без сомнений, база Данте сейчас была на военном положении.

Глубоко внутри пустотелого астероида, который именовался теперь Базой Данте, Сэлэтрель пропустила туннели, что вели к ее личной квартире. Времени для отдыха будет достаточно, когда миссия пройдет как надо. Или когда она умрет. Вместо них она прошла через два ряда пневматических дверей, чтобы добраться до сверхсекретной запасной пещеры-дока. Где ожидал другой корабль.

Какова была изначальная конфигурация этого другого судна, Сэлэтрель удостовериться не могла. Его передний корпус заслонял иллюминаторы около главных шлюзов, погружая все остальное в полумрак.

Даже метод его стыковки был неортодоксален. Вместо четкой перемычки между легко подгоняемыми стыковочными кольцами этот корабль, казалось, врос в металл и камень Данте. Усы кабелей и соединяющих трубопроводов расползлись из люка как паутина, приковывая корабль к астероиду не в одном месте, а сразу в сотнях.

Сэлэтрель перешла из коридоров астероида в корабельные, даже не увидев четкой пограничной линии между ними.

Очутившись, теперь уже без сомнений, на судне, Сэлэтрель проследовала по прикрепленным к переборкам ромуланским цветовым меткам, что привело ее к охраняемым дверям, защищающим центральное помещение пещеры.

Когда двери, заскрежетав на металлических стержнях, распахнулись, Сэлэтрель на мгновение остановилась у входа, ощутив запах слегка зловонной жидкости, что толчками выходила из изогнутых труб, тянущихся по комнате. Наверху, где выгнутый аркой купол потолка погрузился в тень, ничего не было видно. Но и наверху, и по сторонам переплетение технологий чужаков и ромуланцев очерчивало окружность ангара и его грубо текстурированные стены.

Прямо впереди, утонув на центральной круглой палубе, располагалась контрольная шахта, в которой были установлены ромуланские компьютеры. Световые блики их экранов и операционных поверхностей пробивались сквозь туман, который заполнил помещение, милосердно скрывющий тех, кто работал среди них.

Ее глаза обежали бесчисленные световые каналы, что змеились по изогнутым стенам, разворачиваясь в пустом воздухе, чтобы сойтись словно паутина на огромном механизме в сердце ангара. Она видела как тут и там к очертаниям инопланетного механизма – золотистому старинному металлу – были прикреплены ромуланские устройства. Эти бессистемные заплаты были основаны на неполном знании, она была убеждена в этом. До сих пор менее четверти внутренней работы механизма было хоть до какой-то степени понятно.Но это были просто мелочи.Ученые заверили ее, что во всем, касающемся результата, восстановленный механизм будет работать, как обещали. – Командор Сэлэтрель?Сэлэтрель повернулась, узнав Трасиуса, своего центуриона. Она приняла его приветствие с искренней теплотой.Старший ромуланец, как всегда, был ошеломлен дружелюбным отношением Сэлэтрель. Их семьи были объединены столетиями общей цели, но он был достаточно старомоден, чтобы до сих пор полагать, что семейная связь и привязанность не должны быть частью их профессиональных отношений.

– Как я понял, ты имела огромный успех, – чопорно произнес Трасиус.

Сэлэтрель улыбнулась его предсказуемости.

– Остается, чтобы это заметили.

Тут она заметила дипломатический падд, который он принес – маленький компьютер, запрограммированный украденными кодами дипломатического корпуса Звездной Империи.

– У вас новости? – спросила она.

Трасиус показал падд. Его компактный экран светился ромуланским шрифтом.

– Спока на Ромуле больше нет.

Сэлэтрель уставилась на падд, заинтригованная.

– Умер? – Хотя она знала, что надеяться на это было бы слишком.

– Вытащен. Разведка Звездного Флота предприняла весьма необычную операцию. Захватила его лучом из столицы.

Теперь Сэлэтрель была более чем заинтригована.

– Разве это возможно? Правительство установило строгий контроль над всей деятельностью транспортеров в Дарте.

– Очевидно, Звездный Флот разработал методы, обходящие наши защитные меры предосторожности.

– И они рискнули раскрыть эти методы, чтобы возвратить одного стареющего посла, который даже не имеет официального статуса?

Трасиус предложил Сэлэтрель падд.

– Спок исчез. Все остальное – предположения, мой командор.

Он держался натянуто, выказывая неодобрение. Как будто она еще была ребенком, а он еще был ее наставником.

Сэлэтрель любезно отклонила невысказанное предложение Трасиуса проверить его выводы.

– Возможно, мне следовало спросить: как вы это объясняете?

Центурион сделал паузу – Сэлэтрель узнала выжидательную тактику, которая позволяет ему собраться с мыслями. В этот момент она с жалостью изучала Трасиуса. Его седые волосы, коротко подстриженные в старинном стиле, выглядели неопрятными и мягкими в унылом янтарном свете комнаты. Он заслужил лучшее, чем это. В его возрасте ему бы писать мемуары в загородном поместье, вернув себе уважение за помощь в управлении историей своего народа.

Но история повернулась не так, как должно.

Из-за одного человека.

Одного землянина.

– Я полагаю, это связано с Кирком, – сказал Трасиус.

Сэлэтрель ожидала большего.

– Они были друзьями.

– Давным-давно, Трасиус.

Глаза Трасиуса не дрогнули перед ее взглядом. Это не было вызовом неповиновения, который так смело предпочитал суб-командор Тран. Это было напоминание о преподанном когда-то давно неприятном уроке.

– Что такое время для друзей, командор? Разве не поэтому мы здесь сегодня? Из-за прошлого?

Сэлэтрель выпрямиласть и погладила серебряную сеть командирской формы. На этот раз урок получит Трасиус. И получит от нее.

– Мы здесь только ради будущего.

Потом она отвернулась от него, и удивилась, почувстовав его руку на своей ладони.

Это было обычным поведением для не центуриона. Скорее для друга.

– Спок, с его безумной мечтой об объединении, более опасен, чем вы думаете. И то, что вы планируете, может только послужить тому, что это привлечет его внимание к нашим планам. А ради чего? – Он махнул рукой на мрачные очертания ожидающей машины. – Эта… гадость? В этом нет чести, командор. Этот ваш новый план, так торопливо задуманный и приведенный в действие, может закончиться лишь двумя способами.

– Нет, – сказала Сэлэтрель. – Он должен закончиться только одним способом.- Она сняла руку Трасиуса со своей ладони. Поражение не являлось альтернативой.Только победа.На этот раз, когда она отвернулась, Трасиус ее не остановил. Без сопровождения Сэлэтрель приблизилась к ковчегу. Это имя ее ученые дали главному компоненту инопланетной машины – удлиненному контейнеру трех метров по самой широкой оси, сделанному из выпуклых ассиметричных панелей из прозрачного минерала и ограниченному позолочеными распорками из тусклого металла, словно какой-то гротескный внутренний орган, связанный золотыми проводами.

Сэлэтрель изучала изгибы и выпуклости механизма, что обрамляли ковчег – части плоти и технологии, соединенные в одно целое. Неудивительно, что ее ученые не могли полностью постигнуть, как он работает. Даже те, кто доставил его, сказали, что это было создано десятки тысяч лет назад, осталось от развалин расы настолько загадочной, что у них не было имени. Словно судьба стерла их из памяти Вселенной.

Она всмотрелась в тени контрольной шахты, обращенной к ковчегу. Там, в темном центре комнаты, среди своих ромуланских компьютеров работали техники – четко движущиеся силуэты, определяемые красными точками когерентного излучения, исходившего из их разнообразных матриц.

Прокатился эхом голос ученого из скрытого громкоговорителя:- Транспортные системы подключены.Другой ответил:- Блокируйте до элемента стазиса. Командор, время Фазы Два.

Не понимая этого прежде, сейчас Сэлэтрель осознала, что этого момента она ждала всю свою сознательную жизнь, никогда не ожидая, что он будет настолько совершенен, настолько личностен. Однако он пришел и ушел в мгновение ока.

– Продолжайте, – скзала она. Вот так вот запросто теперь меняется облик Галактики.Тут же отреагировав, инопланетный механизм начал вибировать. Толстые трубопроводы, сделанные из похожего на живую плоть пластика, не металла, раздувались по мере того, как внутреннее давление увеличивалось. Ритмичные удары начали сотрясать исцарапанную металлическую палубу.

– Активизирован резервный буфер, – объявил невидимый ученый.

Более глубокий и хмурый голос техника нараспев произнес:

– Фазовые переходные катушки подключены. Временной перенос – согласованная фаза.

В сыром воздухе комнаты распространился вибрирующий электрический гул. Из контрольной шахты, где были установлены панели ромуланского компьютера для управления этим устройством, повалил туман, окутывая изначальное инопланетное управление, которое, казалось, требовало непосредственного внедрения в живую нервную систему.

В груди Сэлэтрель защемило. Несмотря на браваду перед Трасиусом и командой станции, она знала что вступает в бой чувствуя меньше напряжения, чем сейчас. Она взбунтовалась против собственного адмирала и похитила свою Боевую Птицу с меньшим страхом и меньшим сомнением, чем сейчас.

Быстрее, чем когда-либо, по радио загремели голоса ученых и техников, проверяя оставшиеся системы, пока фазовые переходные катушки не были синхронизированы с моделью буфера и временными изоляционными трубопроводами.

Сэлэтрель заставила себя успокоиться, рисуя в воображении подпространственные каналы, связывающие теперь ее Боевую Птицу с этим устройством и невообразимые тропы, идущие в обход пространства-времени, что тянулись в прошлое. Она вынудила себя сосредоточиться на одной, заключительной команде, которую осталось дать.

Приглушенный голос Вокса, воина, который когда-то был ее возлюбленым, обратился к ней сквозь звуки машинерии, энергично льющейся жидкости и шипящего пара.

– Командор…?

Сэлэтрель неподвижно уставилась на ковчег, теперь залитый сине-белым сиянием.

– Подать энергию, – приказала она.

Все произошло сразу.

Помещение наполнил набирающий высоту стон, обескураживающе похожий на крик живого существа. Он исходил из машины.

Медленная волна света внутри заполненного жидкостью ковчега ускорилась в такт с оранжевым свечением, что раздробилось на пронзительные золотистые вспышки.

Напряженно работали трубопроводы, беспорядочно пульсируя.

На ромуланском пульте резко прозвучал отрывистый предупреждающий сигнал.

– Первичный поток материи подтвержден.

– Мы активизировали временную блокировку.

Зазвучал второй предупреждающий сигнал.

– Переключение на резервный эмиттер.

– Вторичный поток материи подвержден.

От разрядов энергии взорвался сердечник резонатора, осветив громадный ангар с необузданной яростью шторма.

– Смешение потоков энергии. Временное уплотнение подтверждено.

Сэлэтрель осознала, что вонзила ногти в ладонь.

Восстановление было легкой частью.

Свет в ковчеге начал таять. Затененная масса теперь стала видимой в плотной темной жидкости.

Перед ней проплывали засохшие, гнилые, чудовищные обрывки прошлого. Ожидая начала.

– Теперь – подтверждение нано-трансмиссии, – заявил техник.

Сэлэтрель взглянула вверх. Над двумя пультами в шахте управления в воздухе голографические изображения спиралей ДНК вертелись быстрее, чем она могла прочесть их основные пары.

Завопило сразу три сигнала тревоги. Заливалась сирена, наполняя комнату своей отчаяной песней.

Проецируемые модели ДНК потеряли фокус и цельность.

– Вокс? – выкрикнула Сэлэтрель в темноту.

Внезапная вспышка и взрыв крыла машины направили в комнату каскад искр. Машина отторгла одно из ромуланских устройств.

– Вокс! – завопила Сэлэтрель, готовясь бежать к контрольной шахте, где все еще в том же старательном и неторопливом темпе двигались силуэты техников.

– Медицинскую бригаду к ковчегу, – спокойно объявил Вокс. Трое ромуланских ученых вышли из темноты к небольшим лесам, построенным вокруг прозрачного контейнера.Сэлэтрель побежала, чтобы оказаться там первой.

Она увернулась, когда взорвался ближайший трубопровод, изрыгая в воздух густую зеленую жидкость, которая с шумом выплескивалась на каменистый пол. Сейчас Второй Комплекс был пропитан непривычной вонью хлорофилла.

Сэлэтрель добралась до лесов первой. Ковчег был в двух метрах выше нее. Она вгляделась в его затемненную сердцевину, увидела внутри фигуру.

Увидела, что эта фигура движется.

Она бросилась на лестницу, сразу за ней – двое ее ученых.

– Откройте его! – скомандовала она, когда они добрались до вершины ковчега.

Двое ученых присоединили полифазовые тиски, чтобы отпереть металлический замок, который удерживал самую верхнюю панель на месте. Фигура внутри ковчега билась, молотя руками.

– Нет! – выкрикнула Сэлэтрель. Она схватила инструмент из рук ошеломленных ученых, раскрутила и первой всадила рукоять в прозрачную панель.

Панель треснула.

Она взмахнула снова.

Поток жидкости брызнул ей в лицо. Она уронила тиски в глубину ковчега.

Голыми руками она расправлялась с осколками разрушенной панели. Черепки резали ладони. Темная жидкость мешалась с зеленью ее крови. Но боль не могла остановить ее.

Сэлэтрель с силой дернула металлическую полосу между сломанной панелью и следующей. Ее ученые сообразили, что она делает и потянули в противололожную сторону.

Несколько оставшихся ромуланских приборов и устройств эффектно взорвались в шахте и на машине. Сэлэтрель и ее ученые вцепились в леса.

Лицо Сэлэтрели было перемазано питательной жидкостью из ковчега. В рот стекали ручейки. На вкус это было горьким, соленым, словно океан, забитый жизнью.

– Вытащите его! Вытащите…

У нее перехватило дыхание, когда из ковчега взметнулась рука, хватая ее ладонь.

Она ощутила какую-то острую пластину на руке, в плече, когда неожиданная сила этой руки потянула ее на рваные края панелей, к удушливым безднам ковчега.

Но умереть сейчас, с ним – не ради этого она рисковала своей жизнью, именем, миром.

С первобытной яростью Сэлэтрель дернулась назад, упираясь в ковчег, ощущая, как он гнется и выгибается, пока эта ужасная рука не выскользнула, и она отступила назад, свободная. Не считая того, что…

Рука пропала, поглощенная снова.

Темная фигура покоилась в жидкости без движения.

Под кем-то просели леса, и двое ученых свалились на нижнюю палубу. Но Сэлэтрель не упала.

– Нет, – она задыхалась.

Вспышки света и сирены смешались с разрастающейся пеленой хаоса и ревом жидкости из умирающего ковчега.

– Нет, – крикнула Сэлэтрель.

Из ковчега толчком выплеснулась темная жидкость.

– Живи! – вопила Сэлэтрель, смея командовать даже им.

Потом в небеса поднялся душераздирающий вопль боли, смятения…

…жизни.

На мгновение Сэлэтрель перестала дышать.

А потом ощутила, что рука вернулась.

На этот раз схватив ее за шею.

Давя, сжимая, сокрушая.

Сэлэтрель вцепилась в мускулистое предплечье израненными руками. И увидела… Кирка. Глаза, полные безумия, которое она не могла постичь. Плоть его плеч и шеи изгибалась и мерцала, когда ее очертания менялись, преобразовывались и перестраивались микроскопическими нано-устройствами, что еще действовали в нем, восстанавливая и перестраивая его.

Его рот распахнулся, когда он хватал ртом воздух от глубокого, отчаянного удушья.

Но Сэлэтрель слышала только биение собственной крови, грохотавшей у нее в ушах, когда ее творение усилило нажим.

Его безумные глаза впились в нее. Его рот неуклюже задвигался, вытаясь сформировать слово…

…Почему…

Перед глазами Сэлэтрели вспыхнули обжигающие серебряные точки. Она чувствовала, как несется во тьму, видела смутную фигуру деда, приветствующего ее как следующую жертву этого чудовища, как…

В борьбе ее поддержала другая рука.

Она увидела, как эта рука сжала и согнула предплечье с железными мускулами, что держали ее, и вдруг давление пропало.

Она схватилась за шею, чувствуя жгучую боль ворвавшегося в покалеченное горло воздуха. Ее спас Вокс.

Он стоял перед ней в профиль – благородная ромуланская бровь, высокая и дерзкая, агрессивно заостренное ухо, глаз, темный и пронзительный. Он без усилий удерживал Кирка на месте.

Сэлэтрель тряхнула головой, когда зрение прояснилось.

На мгновение она смутилась. Перед ней был ее возлюбленный, стоящий в профиль.

Она коснулась его плеча, собираясь назвать его имя.

Его настоящее имя.

А потом он повернулся к ней и кошмар вернулся.

Половины лица не было.

Оно было непотребным образом заменено черными заплатами схем, лазерными прицелами, трубками и катушками бионейронных имплантатов – неизбежными признаками ассимиляции.

Его старое имя уже не было больше его частью, наряду со всем остальным, чем он был. Теперь он был Воксом.

Ромуланский спикер для коллектива Борга.

Инопланетная машина зашевелилась, зловеще грохоча.

– Мы должны покинуть помещение, – бесстрастно сказал Вокс.

Сэлэтрель кивнула – говорить она не могла.

Тело Кирка застыло в искривленном положении, его сила не могла сравниться с импланитрованным манипулятором, что заменил правую руку Вокса.

Тут подошли и остальные техники. Их гордые ромуланские черты тоже были разделены на части механизмами, завладевшими ими.

Техники больше не были ромуланцами.

Они тоже были Боргом.

Как Вокс.

Но пока они служили Сэлэтрель.

– Мы заберем его в медицинский центр Базы Данте, – сказал Вокс.

Руки-манипуляторы согнулись. Завертелись дрели и режущие лезвия. То, что оставалость от ковчега, было демонтировано за несколько секунд.

– Надо бы сохранить эти компоненты, – встревоженно сказала Сэлэтрель.

Прозрачный минерал ковчега все еще не был опознан ее учеными и техниками Борга. Он, казалось, имел похожую на дилитий четырехмерную молекулярную структуру. Ее ученые сказали, что это помогло машине-реаниматору сфокусировать необходимый перенос во времени. Без временного захвата последней матрицы мозговых волн Кирка с момента его смерти эта машина не произвела бы ничего, кроме неразумной биологической копии оригинала.

Но Вокс безучастно посмотрел на Сэлэтрель, ничего не ответив.

– Чтобы мы могли использовать это снова, – объяснила она.- Это устройство не может быть использовано снова, – сказал Вокс. – Оно будет ассимилировано.

Сэлэтрель вздохнула – она знала, что сопротивление бесполезно.

Стоя рядом с Воксом, она наблюдала, как ее противника, ее чудовище, ее творение забрали прочь, ошеломленного, неспособного говорить. Древняя форма на Кирке висела лохмотьями, разрушенная силами, что прошли сквозь него, когда его тело переместили в ковчег. Он шел негнущйся походкой, как «аурото» – живой мертвец из ромуланских мифов. Сэлэтрель решила, что так оно и есть.

– Потрясающе, – прошептала Сэлэтрель. Она ощутила, что начала дрожать, когда громадность того, что она сделала, начала проникать в ее сознание. – Через десять дней это создание заставит Федерацию пасть передо мной.

– Вы не правы, – сказал Вокс.

Пораженная Сэлэтрель заставила себя взглянуть в левый глаз своего бывшего любовника, пытаясь не обращать внимания на отвратительный визуальный сенсор, что заменил правый.

– Мы заключили соглашение, – сказал Вокс. – Федерация падет перед нами.

Сэлэтрель кивнула, с облегченим поняв, что Вокс не имел в виду ничего, кроме того, с чем она уже согласилась.

Ромуланцы и Борг, работающие вместе.

Такова была цена, которую она заплатила за то, чтобы вернуть ненавистного Джеймса Т. Кирка к жизни.

Через десять дней она узнает, была ли эта сделка стоящей.

ГЛАВА 7

Вернись, Жан-Люк…

Пикард на обращал внимания на отдаленный шепот в глубине сознания и шел в одиночестве среди дронов Борга.

Его сердце колотилось. Он ощущал струйку пота под боевым скафандром. Его неровное дыхание грохотало в шлеме за закрытым щитком.

Но Борг не обращали на него внимания.

Везде рядом с Пикардом они ходили туда-сюда, выполняя свои задачи по ассимиляции звездной базы 804. Их команды работали больше, чем муравьи или термиты, используя свои биомеханические имплантаты и увеличители, чтобы разобрать блочные здания, убрать оборудование Звездного Флота и переработать все кругом для большего удобства коллектива.

Пикард пытался как можно лучше игнорировать их в ответ.

Слева от него, где была больница, теперь тяжелая борговская конструкция (такой формы Пикард раньше никогда не видел: с четырьмя руками и толстыми опорами с удвоенными коленными суставами) палила микроимпульсами из имплантированного энергетического оружия по диагностической кровати, которая шатко балансировала на груде щебня.

Справа от него на половине транспортной машины была брошена отрезанная человеческая нога.

Сзади пронеслись две собаки – лоснящиеся доберманы, наверняка домашние любимцы тех, кого сюда назначили. Но они не остановились чтобы все обнюхать. Их черепа были утыканы бионейронными имплантатами. В грудь пересажены биомеханические трубки.

Пробегая, одна собака обернулась, взглянув на Пикарда. Один глаз ясный, хотя и без выражения, что так нетипично для этой породы. Другой глаз был заменен лазерным сенсором.Но Пикард был один, а Борга не интересовали одиночки. Собаки пронеслись дальше, в дым, что еще цеплялся за развалины звездной базы, полной эха от звуков техники.

С тем же ледяным самообладанием, что позволяло ему десятилетиями сталкиваться с неизвестностью на мостике звездолета, Пикард неумолимо делал шаг за шагом, словно и сам он был не более чем машиной.

Этого он больше всего боялся. Но ему придется с этим столкнуться – если не ради себя, то ради Звездного Флота. Или даже ради Федерации.

После Веридиана III и столкновения с Нексусом, к тому времени, когда его эвакуировали туда же, где находился его экипаж, Пикард был уверен, что проведет по меньшей мере год за бумажной работой.

Звездолет галактического класса был потерян на его глазах. Флагман Флота. Одни комиссии по расследованию займут месяцы.

Но Звездный Флот не представлял бы из себя ничего, если бы не был отзывчив и реалистичен. Да, «Энтерпрайз» потерян, но меньше чем за десятилетие, прошедшее с тех пор, как класс «Галактика» впервые поднялся в воздух, три аналогичных ему корабля также потерпели катастрофы. Очевидно, что это было связано с проектом и технологическим исполнением, а это адресовано к Инженерной секции Звездного Флота.

Пикард порадовался, что черные ящики «Энтерпрайза» были доставлены неповрежденными. Его экипаж на мостике предоставил свои отчеты группам расследования, в которые входили бетазоиды, которым нельзя было солгать. И действуя по указаниям Гайнан, были найдены и опрошены остальные выжившие при бедствии с «Лакулом» Эль-Ауриане. Таким образом, сила и природа Нексуса были подтверждены Эль-Аурианами, даже если и не вполне поняты Звездным Флотом.

И ни Звездный Флот, ни Совет Федерации не могли забыть миллионы невинных жизней, которые сберегли на Веридиане IV действия Пикарда, его команды и особенно Джеймса Т. Кирка, сохранив самые высокие и благородные идеи, на которых была основана Федерация.

К тому времени, когда Пикарда попросили свидетельствовать на официальном слушании на звездной базе 324, у Звездного Флота уже была вся информация, необходимая для начала перестройки систем защитных щитов. Древние посудины вроде «Хищной Птицы» клингонов почти столетней давности, не угрожали бы больше более современным, модернизированным судам Флота.

И благодаря данным основаниям, оставшимся за кадром, показания Пикара заняли меньше половины дня.

Его все еще пошатывало от скорости раследования и его выводов, когда он с Райкером вышел из комнаты слушаний.

И только когда он увидел командора Элизабет Шелби, которая ждала его, он наконец понял, что у Звездного Флота были собственные причины разобраться со слушанием дела «Энтерпрайза» так спешно.

Молодая дама была столь же бесцеремонна и деловита в этой приемной, как и в момент своего временного назначения на «Энтерпрайз» после разрушения колонии на Джоурте IV. Она поманила Пикарда в пустой кабинет и грубовато изложила факты.

У разведки Звездного Флота есть основания полагать, что Борг совершал набеги на ряд отдаленных застав на Внутреннем Рубеже.

– Но Борг побежден, – возразил Пикард. Он сам это видел. В сотнях почти бессмысленных созданий была разбужена личность. Угроза этого коллектива была удалена.

Но Шелби взглянула на Пикарда почти с жалостью. На мгновение Пикард почувствовал себя трясущейся развалиной, столкнувшейся с проницательным судом молодости.

– Капитан, Звездный Флот полагает, что то, с чем вы вошли в контакт, что победил ваш экипаж, было только ветвью этого коллектива. Единственное щупальце, если хотите, чудовища, что расползается по Галактике. – Она сжала руки и наклонилась к пустому столу переговоров. – Подумайте о том, какую деятельность Борга вы видели, капитан. Начиная с восьмилетней давности исчезновения постов Нейтральной Зоны. Вернитесь на 80 лет – к рассеиванию Эль-Ауриан. Реально обдумайте мощь и технологию Борга, которую невозможно остановить, и их миссию по уничтожению жизни.

Пикард ощутил, как на лбу у него выступил пот.

– Вы и в самом деле думаете, что изменили это, переменив всего лишь горсточку Борга, с которыми вы имели… личный контакт.

Пикард обнаружил, что в тесном кабинете трудно дышать. Элизабет Шелби приняла отстутствие ответа за приглашение продолжать.

– Мы не говорим, будто полагаем, что столкновение с Боргом – это безнадежный план. Вы смогли нейтрализовать одну ветвь. Для нас это со всей очевидностью означает, что и другие, по-прежнему работоспособные ветви также могут быть поражены.

С этим Пикард был горячо не согласен:

– Но какую бы стратегию мы ни использовали с этой ветвью, следующая ветвь тут же узнает, как от нее защититься.

Шелби только улыбнулась такой страсти. Пикард еще помнил эту улыбку. Хищная, состредоточенная и напряженная. Как можно быть такой молодой и такой холодной? Как будто в ней самой тоже было что-то от Борга.

– Мы ищем не только ветви, капитан, – сказала она, для выразительности сжимая кулак. – Мы ищем голову.

Пикард явно недопонимал.

– Источник, – объяснила Шелби. – Где-то есть центральный пункт, от которого исходят все ветви. Мы найдем этот источник и уничтожим его. И когда мы это сделаем, все ветви Борга пересохнут и умрут без нашего дальнейшего вмешательства. Или вмешательства любой другой цивилизации, достаточно невезучей, чтобы столкнуться с ними.

Аргументация молодого коммандера была убедительной, признал Пикард. В том, что она ему рассказала, была даже определенная логика.

Но потом она вручила ему новый приказ, исходящий от адмирала Стюарта, заместителя Хансона на звездной базе 324.

Пикард должен был присоединиться к тактической команде, которая располагается на звездной базе 804 – из доступных Флоту это ближайшая к опасному району на Внутреннем Рубеже. В свое время именно там, когда подозрительная деятельность Борга была обнаружена, Пикард развернулся с новой, анти-борговской секретной частью, чтобы выяснить и, при необходимости, проникнуть в район деятельности врага. Тогда его задачей стало бы выполнение цели миссии – захват и возвращение корабля Борга. Шелби дала понять, что даже будь «Энтерпрайз» еще цел, его бы снова временно назначили на эту миссию.

Пикард знал, почему, так же хорошо, как и Шелби.

Четыре года назад Жан-Люк Пикард сам был ассимилирован – стал частью коллектива Борга и его непреодолимого группового мозга.

Как борг Локьютус, он фактически вел коллектив против Звездного Флота в разрушительном сражении у Вольфа 359, предоставив Боргу полный доступ ко всем секретам Звездного Флота, которые хранились у него в сознании.

И хотя все следы технологии Борга были хирургически удалены из его тела…

…в его сознании щупальца коллектива остались.

И Звездный Флот тоже это знал.

Потом Шелби положила на стол кусочки интерфейса. Самые последние из разработок специального научно-исследовательского отдела Звездного Флота. Отдела, которое Шелби возглавляла на звездной базе 324 – для подготовки тотальной войны с Боргом. Плодом их усилий стал неуклюжий, усиленный звездолет «Дефайант»-класса.

Наряду с невинно выглядевшими микроэлектронными детальками и кусочками кремния, что лежали на столе перед Пикардом.

Деталями, которые он узнал.

И которые наполнили его ужасом.

Одной из них был просто изолированный кабель с микропроцессором на одном входном гнезде и небольшим трансформатором на другом.

Другой был гладким энергетическим элементом, соединенным с подпространственным передатчиком малого радиуса действия, достаточно маленьким, чтобы его можно было спрятать в руке. Но третий кусок был ассиметричной кремниевой платой, изогнутой так, чтобы соответствовать контурам человеческого лица и черепа. В данном случае, лица и черепа Пикарда.

Вместе они образовали полученный от Борга интерфейс нервной системы. Точно такой же, как тот, что был импланитрован в тело и разум Пикарда.

– Вас будет сопровождать доктор Крашер, – сказала ему Шелби.- Она уже проинструктирована.

– А как насчет Уилла? – спросил Пикард. Он хотел быть полностью готовым к тому, о чем просил Звездный Флот – и пойти на задание с собственной офицерской командой, лучшей командой во Флоте.

Но коммандер ответила только:

– У Райкера другие обязанности. – Пикард без труда расслышал изменение в ее юном голосе, когда она произнесла его имя. Это тоже осталось от событий четырехлетней давности. Отказ Уилла Райкера стать капитаном, чтобы остаться первым офицером Пикарда на борту «Энтерпрайза» не позволил честолюбивой Элизабет Шелби занять его место.

В конце встречи Шелби проводила Пикарда до черного хода, где его встретили два офицера безопасности и доставили под вооруженной охраной в частную квартиру, которая была зарезервирована для него.

Охрана, заверила его Шелби без иронии, появилась не потому, что он пленник. А потому, что он стал неоценимым источником.

В конце концов, если Борг и в самом деле собирал силы на рубежах Федерации, и если, как давно подозревалось, тотальная война с Боргом была неизбежна, Жан-Люк Пикард становился самым важным живымм существом в Федерации. И Шелби проследила, чтобы с ним обращались соответственно.

Не считая Беверли, с того дня у Пикарда не было никакой связи со своим экипажем.

– Нам требуется ваше энергетическое снаряжение.

Ровный, лишенный эмоций голос вырвал Пикарда из размышлений о прошлом.

Ему преградил дорогу дрон.

Когда-то это был человек. Женщина. Из Звездного Флота.

Под кибернетическими усилителями, вплавленными в грудную клетку и ребра, он видел остатки формы звездного Флота. Ткань была срезана по левому плечу, бессердечно выставляя уничтоженный фрагмент синевато-белой плоти. Но ее коммуникатор все еще был на месте. Оттуда тянулись борговские провода и уходили под эту испорченную кожу рядами случайных, по-видимому, складок. Более толстый красный кабель выходил из коммуникатора к вискам.

Что бы это ни было раньше, теперь это был дрон Борга, протянувший руку-манипулятор, жужжа режущими лезвиями.

– Вы повреждены? – спросил дрон.

Пикард знал, что если он не ответит, то остаток его жизни можно будет измерить в секундах.

– Я дам вам мое энергетическое оборудование, – сказал он.

Вся команда получила приказ не спорить ни с одним дроном, который может войти с ними в контакт, пока не начались военые действия. Пикард не нуждался в приказах. Он еще помнил границы, в которых действует отдельный борг: достижение цели коллектива путем расходования наименьшего количества энергии и ресурсов.

Это был тот же самый закон природы, который явился результатом самоорганизации для управления всем в этой Вселенной, от простых химических реакций до развития стратегии репродукции живых существ.

Таким образом, вероятно, Борг сначала просил, чтобы жертвы сотрудничали, перед тем, как проявить какое-то физическое усилие, чтобы их ассимилировать. Каждое значительное наступление Борга неизменно начиналось с отбора и ассимиляции отдельного лидера намеченной популяции, который мог действовать как рупор – заполнять пропасть между коллективом и его новым компонентом.До сих пор это осмотрительное, хотя и логичное, расходование ресурсов было единственной причудой в поведении Борга, дающей Звездному Флоту какую-то надежду на победу.

Но даже когда Пикард торопливо снимал со спины энергетический генератор и катушки батарей, он знал, что в конечном итоге одна из многочисленных ветвей коллектива Борга, что, как подозревал Звездный Флот, распространилась по галактике, явно обнаружит преимущество подавления своих технологически развитых жертв без переговоров. Когда это случится, когда Борг перестанет быть сообществом муравьев и станет вслепую управляемыми акулами, разумная биологическая жизнь будет обречена.

Пикард вручил свое энергетическое оборудование дрону.

Борг не отвел глаз или сенсоров от Пикарда.

– Нам требуется защитное устройство, в которое заключена ваша конечность с органами чувств.

Пикард захлопал глазами, тратя драгоценные секунды на то, чтобы понять, что борг имеет в виду его шлем.

Борг ответил тем, что вторично вернулся к программному циклу.

– Вы повреждены?

– Я дам вам мое защитное устройство, – быстро сказал Пикард, в результате разозлившись на себя.

Миссия на звездной базе 804 зависела от того, удалит ли Пикард шлем и раскроется ли перед Боргом только в ключевой момент операции. Но этот момент еще не настал. Пикард знал, что Вейнлейн и ее коммандос еще не определили путь доступа к кораблю Борга в центре звездной базы. Но он знал также, что если не снимет шлем сейчас, миссия закончится, не начавшись.

Дрон протянул живую руку.

Пикард отказался от шлема, потупив голову и отведя глаза. Он остро ощутил масляный дым горящей плоти, смешанный с резкими испарениями паленого пластика и синтетики из опустошенной звездной базы. Борг далеко не отошел.

– Направьте визуальные сенсоры вверх, – сказал борг.

Пикард глубоко вздохнул.

Что, если он встретится с пристальным взглядом борга?

Что, если он вглядится в его глаза и…

– Локьютус?

Это имя было столь весомо и важно в коллективе, что опознание лица Пикарда каким-то образом вызвало глубоко скрытую эмоциональную реакцию удивления – пережиток того биологического существа, которым этот дрон был когда-то. Сам Пикард не удивился.

Звездный Флот рассчитывал, что его так и узнают, точно так же, как он был узнан много лет назад боргом, известным как Хью.

Хью был молодым дроном, потерявшим коллектив, когда его корабль-разведчик разбился в Секторе Арголис. Его спас «Энтерпрайз» Пикарда. Экипаж Пикарда воспитал в Хью возникающую индивидуальность, и те заново созданные нити отдельной личности в конце концов привели к полному низвержению многих ветвей коллектива Борга.

Но дрон, стоявший перед Пикардом, был не из ветви Хью. Это беспокоило.

Пикард понял что, должно быть, в программе возникло противоречие.

Хью был отрезан от коллектива. Из-за потери связи, когда он впервые встретил Пикарда на борту «Энтерпрайза», его не волновало, что он не мог обнаружить Локьютуса в составе группового сознания. Но этот борг-человек все еще был действующей единицей той ветви коллектива, что ассимилировала звездную базу 804. И судя по его замешательству, коллектив был обеспокоен, потому что физически Локьютус был здесь, но не присутствовал в их объединенных разумах.

Дрон направил руку-манипулятор на Пикарда. Жужжащее лезвие остановилось и проникло во внутреннее отделение, и в этот миг Пикард услышал щелчок еще одного открываемого отделения.

Тонкий голубой стебель ренгеновской сварки вспыхнул в механической руке. Пикард знал, что сварщик может прожечь дюраниум так же легко, как человеческую плоть.

Коллектив давно рассматривал аномальные явления как угрозу, и потому они подлежали немедленному уничтожению.

В данный момент Пикард несомнено был угрозой.

Но он также знал, как действует Борг.

– Вы повреждены? – спросил он.

Что бы дрон не собирался делать, он отвлекся от первичного замысла из-за диагностической проверки. Словесного приказа от Локьютуса хватило, чтобы ее вызвать.

Пикард быстро огляделся. Рабочая команда усиленных дронов Борга одной шеренгой тащила куски шаттла, словно резчики-муравьи, тащившие фрагменты листьев. Почему Борг просто не соберет эту базу одним из тяговых лучей, Пикард не знал. Корабль Борга, что пришвартовался в центре базы, был меньше, чем большинство кубических кораблей, каталогизированных Звездным Флотом. Возможно, у него не хватало мощности, чтобы сразу ассимилировать все сооружения, как была ассимилирована колония на Джоурте IV. Там экипаж и корабль Борга оставили после себя только кратер с гладкими стенками.

Пикард не заметил никаких признаков оставшейся части команды боевиков Вейнлейн. По плану каждый вошел на базу по отдельности, чтобы не привлекать внимание коллектива. Они договорились встретиться в руинах зданий связи через два часа, чтобы обменяться информацией о том, что они увидели. Но до этого времени они должны были оставаться по одному.

– Неисправностей не обнаружено, – объявил борг. Он снова поднял руку-манипулятор.

– Вы продолжите работу с энергетическими устройствами, – приказал Пикард. Его потрясло, как легко вернулись к нему резкие интонации Локьютуса.

Дрон нагнул голову. Пикард знал – он общается. Он хорошо помнил это ощущение. Чувство поддержки. Оправдание отказа от власти..

– Локьютус пропал, – заявил борг. – Вы повреждены. – Он шагнул к Пикарду. Его рука-манипулятор поднялась, загудел внутренний приводной рычаг. Загорелся рентгеновский сварочный луч, завывая, когда подзаряжался его квантовый конденсатор.

– Нет, – сказал Пикард, торопливо размышляя. – Вы…

Пикард отшатнулся, когда женщина-борг вдруг засияла в пламени фазера, а потом исчезла. Он оглянулся. Увидел в трех метрах Сью Вейнлейн. Приклад фазерной винтовки опирался на ее бедро, а она сама изучала близлежащий район, внимательно наблюдая за длинным рядом рабочих, которые тащили части шаттла.

– Не смотрите на меня, – сказала Вейнлейн. Пусть их было всего двое, они не могли, по-видимому, взаимодействовать, иначе стали бы целью для ассимиляции.

– Вы следили за мной? – спросил Пикард. Перед глазами все еще проносился взрыв фазера.

– Моя работа – доставить вас на этот корабль, – сказала Вейнлейн. – Продолжайте идти.

Пикард направился вперед.

– Пикард!

Он повернулся.

Вейнлейн бросила ему шлем:

– Приберегите это для выступления.

Пикард надел шлем, закрыл щиток.

Он сожалел о том, что не запер Локьютуса в какой-нибудь глубокой, хорошо скрытой камере где-нибудь в закоулках души. Но он знал – уже слишком поздно.

Повсюду он слышал шепот коллектива. Хотя Борг ли был его источником, или его собственое подсознание, он уверен не был. Вернись, Жан-Люк…

Пикард направился вглубь базы.

Вглубь вражеской территории.

И впервые отчаяние охватило его душу.

Потому что он знал, что больше не будет один.

Вернись…

ГЛАВА 8

Корпус звездолета «Энтерпрайз» был построен так, чтобы противостоять ударам астероидов, потокам антивещества и давлению искривлений сверхсветовой скорости.

Но здесь, на Веридиане III, полном эха мягкого барабанного стука летнего ливня когда-то могучий корабль дал течь, словно молекулярное решето.

Райкер аккуратно прошел по наклонному коридору восьмой палубы. Он выучил урок и надел инженерные ботинки с креплением, чтобы не скользить по мокрому ковру. Диана позади него двигалась так же аккуратно. Тарелка корпуса скрипнула.

Рука Райкера нашла руку Дианы и на какой-то бесконечный миг они задержали дыхание.

Потом они взглянули друг на друга в мягком свете переносного фонаря и рассмеялись.

– Прозвучало так, словно нарушилась герметичность атмосферы, – сказала Диана.

Райкер кивнул.

– Я знаю.

Но планетоид, нарезанный на кусочки, и полудемонтированный «Энтерпрайз» не должен больше быть изолированным от атмосферы. Их внезапное опасение было результатом обучения, а не реальной ситуации.

– Усадка? – спросила Диана.

Райкер снова кивнул. Усадка гибнущей конструкции.

Треть тарелки уже удалили перед нападением на спасательный лагерь прошлой ночью. При отстутствии столь многих поддерживающих лучей и при нарушении структурной целостности силового поля, чтобы удержать эту огромную структуру в равновесии, тарелка была не в состоянии держать даже собственную массу. А дополнительную операцию по спасению не начнут, пока команда поддержки Звездного Флота не ответит на сигнал бедствия, который Райкер послал после нападения.

– Нам бы лучше поторопиться, – сказал Райкер. Он пережил крушение этого великого корабля. И у него не было никакого желания умереть под его обвалом несколько недель спустя.

Диана держала впереди них трикодер. Она попала в ловушку в своем укрытии, когда на них напали, избежав бешеного нападения благодаря удачно расположенному ящику, который стукнул ее сзади. Этот ящик отбросил ее между двумя койками, где она была защищена их матрасами.

Спасательные команды нашли ее невредимой через час после того, как последний взрыв сотряс лагерь. Райкер сидел рядом, пока она не очнулась на рассвете.

Он помнил выражение, что появилось на ее лице, когда она ощутила его эмоции при виде того, что она в безопасности. Она была не готова к их интенсивности. Райкер тоже.

По молчаливому согласию оба благоразумно не упоминали об этом. События последних нескольких недель были достаточно запутаны, не стоило добавлять дополнительных сложностей возвращением к эмоциям ушедших лет.

Райкер прочел информацию с трикодера Дианы, потом осмотрел коридор за изменчивым пологом воды, что сочилась снаружи, всмотрелся в непроницаемую тьму. Батареи аварийного освещения давно иссякли. Когда-то знакомое судно тоже превратилось в древнюю сеть туннелей и пещер.

– Сюда, – сказала Диана. – Один из классов.

Они осторожно пошли по коридору, за светом факела Райкера, стараясь не потерять опору под ногами.

На перекрестке Диана остановилась, сильно сжав руку Райкера.

– Я знаю, – сказала она. – Я тоже это чувствую.

Печаль, подумал Райкер. О кораблях, что погибли, подобно этому, бессмысленно разбившись и не выполнив ничего.

Он подумал о других «Энтерпрайзах», которые пропали на службе в Звездном Флоте. Первый корабль Кирка, чье самопожертвование принесло неожиданную победу над клингонами на планете Генезис. «Энтерпрайз»-С Рейчел Гаррет, чьи героические и безнадежные усилия на Нарендре III скрепили мир между Федерацией и Империей клингонов. И присоединившийся к ним теперь «Энтерпрайз»-D, случайная жертва удачного выстрела.

Райкер почувствовал взгляд Дианы.

– Не начинай,- сказала она. – Иногда что-то случается без причины. Как сейчас. Смирись с этим и пойдем.

В конце следующего коридора, рядом с недействующим турболифтом, Райкер и Диана обнаружили, что дверь в классную комнату двенадцать открыта зажатым в ней стулом, почерневшим от огня. Стул был освещен огнем, горевшим в классе.

– Там, – сказала Диана.

Пол коридора внезапно переместился. Райкер чуть снова не потерял опору под ногами.

– Можно было бы придумать что-нибудь получше, чем торчать в этой смертельной ловушке, – пробормотал он.

Райкер и Диана перешагнули через стул и вошли в класс.

– Коммандер Райкер, советник Трой. Через минуту я смогу поговорить с вами.

Спок был освещен огнем, сиявшим над ним от встроенного дисплея компьютера на маленьком столе, за которым он сидел. На краю учебного отсека лежал переносной фонарь.

– Удивляюсь, как вы смогли найти терминал в рабочем состоянии, посол, – сказал Райкер. Райкер совершенно не представлял, откуда Спок смог черпать энергию. Но мастерство посла в отношении систем звездолета было легендой.

– Когда я его нашел, он не работал, – признал Спок.

Райкер и Диана переглянулись, не вполне уверенные, как продолжать. Не то чтобы они ощущали себя вправе приказывать послу делать что бы то ни было. Но они определенно не могли позволить ему остаться здесь. Целые палубы на тарелке погнулись. На этом отсеке восьмой палубы уже не было опоры в слишком многих критических точках.

Райкер рассмотрел, как посол изменил конфигурацию панели ввода информации – от простого средства управления детскими образовательными данными до полнофункционального поискового библиотечного терминала. Он хотел знать, что делает Спок, что заставило его рисковать, войдя в корабль, но не мог заставить себя спросить. Он чувствовал, что не имеет права. Это было наследие предыдущих поколений.

– Детские образовательные компьютеры не были соединены с тактическими данными, которые инженеры Звездного Флота уже убрали, – сказал Спок. – Это было достаточно просто – использовать этот терминал, чтобы получить доступ к несущественным данным в памяти компьютера, которые все еще остаются в главной системе судна.

– В спасательном лагере есть компьютеры, – сказала Диана. – Какую бы работу вы ни делали, это можно сделать там. В безопасной обстановке.

Спок не дал себе труда посмотреть на нее.

– Благодарю вас, советник, но я выяснил, что мне нужны отчеты личного состава, которые были записаны некоторое время назад. Они не были бы частью спасательной системы.

– Отчеты личного состава? – спросил Райкер. – Кого-то конкретно?

Спок заколебался. Но внимание его было сосредоточено на экране.

– Джеймс Т. Кирк…В действительности я никогда не соглашался с тем фактом…в действительности никогда не верил…что он мертв.

Райкер видел, как чопорно, почти официально сидел посол на стуле, сделанном для детей. Ему было трудно это сделать.

– Вы были не единственным, – сказала Диана Трой мягко.

Спок повернулся и пристально взглянул на советника, подняв бровь.

– В самом деле?

Диана улыбнулась. Райкер купался в ее тепле, хотя оно было направлено на Спока, а не на него.

– То же самое сказал Монтгомери Скотт, – сказала она послу. – Он верил, как верите вы.

Райкер вспомнил свои разговоры со злющим старым шотландцем. Скотт был главным инженером на первом «Энтерпрайзе», когда Кирк и Спок служили вместе впервые. После первой зафиксированной смерти Кирка, в пробном полете «Энтерпрайза-В», Скотт вел активный поиск сектора, в котором корабль был поврежден таинственной полосой энергии, известной как Нексус.

Через несколько десятков лет, когда главный инженер был вызволен из памяти транспортатора и появился на борту «Энтерпрайза-D», он объяснил детали поиска, объяснил, как он использовал экспериментальные сенсоры, достаточно чувствительные, чтобы обнаружить отдельные молекулы, не говоря уж о теле своего капитана.

Проводя собственные поиски, Скотт нашел останки других жертв силы Нексуса – раздробленные тела из разнесенных на куски разбитых кораблей Эль-Ауриан. Но он нашел не всех Эль-Ауриан, которые считались мертвыми. И что для него было важнее, он не смог найти никаких следов тела человека.

– Фактически первое, что заявил мистер Скотт, когда он вернулся из памяти транспортера, – объяснила Диана Споку, – что он почти ожидал услышать, что спас его именно Кирк, вытащив из нафталина первый «Энтерпрайз» только для того, чтобы добраться до старого друга.

– Едва ли это логично, – ответил Спок. – «Энтерпрайз-А» был разрушен на Чале, задолго до несчастной аварии мистера Скотта.

Диана не хотела продолжать этот разговор.

– Это была надежда, посол. Не знание.

Райкер сел за другой столик. Тот был украшен грубо начерченными рисунками цветными карандашами – какой-то несчастного вида взрослый в форме Звездного Флота и к тому же лысый. Райкер решил, что Пикард не особо бы обрадовался.

– А как насчет вашей неспособности согласиться со смертью Кирка, посол? Это логично?

Выражение лица Спока было непроницаемо.

– Да, -сказал он. – У меня было слияние разумов с капитаном. Обычно этот процесс создает остаточное впечатление в умах участников – мимолетное ощущение, что они все еще в контакте друг с другом, даже после того, как слияние распалось, до тех пор, пока оба живы.

Диана взглянула на Райкера. Выражение ее лица он читать мог. Спок не был открытым человеком, и она это знала. Вулканцы управляли своими эмоциями, но все же они у них были. И бетазойдская наследственность Дианы позволяла определить каждый подавленный оттенок.

– Все эти годы, что протекли с момента его исчезновения, я никогда не ощущал, что он мертв, – сказал Спок. Вулканский посол говорил как будто сам с собой, словно Райкера и Дианы тут не было.

Диана, зачарованная, подалась вперед.

– А вы ожидали как-то ощутить его смерть?

Вулканец и бетазойка, думал Райкер, глядя на них обоих. Мысли без эмоций и ощущение эмоций без мыслей. Он помнил обоснования вулканской философии ограниченного разнообразия в неограниченных комбинациях. Он смотрел сейчас на мощный ее образец. Такими была сильна Федерация.

Терминал компьютера зазвенел. Спок повернулся к нему, не ответив на вопрос Дианы. По крайней мере, заключил Райкер, он не ответил на него словами. По экрану дисплея метнулась разноцветная тропическая рыбка. Райкер узнал – это что-то для детей.

– Программа выполнена, – объявил компьютер.

Ракер сделал шаг, чтобы заглянуть через плечо Спока. На дисплее он увидел изображение Кирка, которого узнал по историческим лентам. На нем Кирк был молодым человеком, одетым в форму Звездного Флота столетней давности. Было странно видеть те же самые знаки отличия в форме дельты на груди у Кирка, что носил как средство связи Райкер. Большинство изображений личного состава Звездного Флота той эпохи представляло их с разнообразными вариантами символики на форме. В то время каждый звездолет и звездная база имели собственную отличительную символику – историческое эхо первых, примитивных дней исследования космоса, когда каждому отдельному рейсу присваивался собственный уникальный герб миссии.

Но через какое-то время, за все что это стало значить для Федерации, дельта «Энтерпрайза» стала общепринятой во всем Звездном Флоте, так что сегодня ее можно было заметить по всей изученной Галактике. Но видеть это на чьей-то форме прошлого столетия – это усилило ощущение Райкера, когда он смотрел на изображения экипажа первого «Энтерпрайза», что он смотрит, как все это началось.

На экране рядом с изображением Кирка побежал текст. Райкер быстро просмотрел его и узнал. Это был отчет о службе Кирка. Ключевые события ее в обязательном порядке читались в академии, и Райкер вдруг снова напомнил себе, сколь многое из карьеры этого человека являлось ключевыми событиями.

– Даже установив, что вы чувствуете, существуют ли причины, по которым вы вызвали личный файл Кирка? – спросила Диана.

Глаза Спока были прикованы к экрану. Он отрегулировал управление так, чтобы скорость прокрутки увеличилась. Райкер был поражен тем, как быстро посол усваивает информацию. Даже для вулканца. – Капитан, как известно, не существовал в наше время, – сказал Спок, все еще читая. – Однако в течение двух недель его непредвиденного возвращения… к жизни, была проведена хорошо спланированная и хорошо оборудованная операция по извлечению его останков с Веридиана III.

Диана задумчиво сложила руки на груди.

– Вы полагаете, что кто-то ожидал появления Кирка в этот период времени? – спросила она.

Райкер заметил, что Спок помечает некоторые записи в отчете Кирка, словно маркируя их для дальнейшего рассмотрения. Но для рассмотрения чего?

– Это было бы нелогично, – ответил Спок. В коридоре усилился звук капели. Райкер слышал, что вода начинает течь потоком. Но в голосе Спока, когда он продолжал изучать быстро двигающийся текст, не было ощущения волнения. – Это предполагало бы пересекающееся во времени знание о событиях. Если кто-то из будущего, узнав о возвращении капитана на эту планету, решил совершить путешествие в прошлое, чтобы забрать его, почему этот наблюдатель не вернулся во время перед его смертью, а не настолько позже нее?Текст на экране на миг застыл. Спок взглянул на Диану, которая встала рядом с ним.

– Таким образом, ответ на загадку, с которой мы столкнулись, будет найден не в настоящем или будущем, а в прошлом. В особенности, в прошлом Кирка. – Он снова повернулся к экрану.

Внезапно палуба сместилась. Райкер уцепился за стену отсека, без комментариев, доверяя легендарному вулканцу в оценке странностей.

– Но как кто-то из прошлого мог знать, что Кирк закончит на Веридиане III? – спросил Райкер. – Я не понимаю… логики этого.

– Возможно, потому, что в происшедшем нет никакой логики, – сказал Спок. – То, чему подвергся этот спасательный лагерь, было актом несдерживаемых эмоций. Несомненно, сильно ощущалась не поддающаяся контролю потребность дать выход своего рода мести капитану.

Райкер был удивлен эмоциями, которые услышал в голосе Спока.

– Простите, посол, но это звучит так, словно вы применяете логику к эмоциям.

Спок на миг склонил голову.

– Поверьте мне, коммандер Райкер, по большому счету это одно и то же. – Посол неприметно вздохнул, напомнив Райкеру, что он говорит с существом, которое прожило почти полтора столетия.

–То есть вы пришли сюда, чтобы отыскать врагов капитана? – спросила Диана.- Совершенно верно, – ответил Спок.- Но сколько из них могли дожить до наших дней? – спросил Райкер.

– Хватит и одного, – ответил Спок.

Райкер наблюдал, как Спок стемительно сортировал помеченные записи на экране дисплея. Он увидел изображение человека, одетого, казалось, в официальный костюм семнадцатого века Земли, дополненый гофрированной манишкой и воротником. Рядом с ним возникло изображение безумца из двадцатого века, Хана Нуниена Сингха. Потом – огромный гуманоид в серебристой мантии. А потом – печально известный Великий Толианскимй Адмирал Лоскен – Райкер был поражен, что Кирк, по-видимому, имел дело с этим блестящим Толианским лидером, который и сейчас еще досаждал Федерации.

После того, как к коллекции присоединилось несколько неизвестных инопланетян, появился еще один человек в экстравагантном наряде – это был мужчина с огромными усами и в шляпе с плюмажем. Потом Райкер увидел командора-клингона в такой же старой форме, как у Кирка.

– Кажется, ваш друг имел более чем достаточно врагов, – отметил Райкер.

– Он был сильной и прямой личностью, – сказал Спок. – Таких людей или любят, или ненавидят. По своей природе они не признают середины.

– И все эти существа сейчас живы? – спросила Диана.

На экране отсортировалось больше изображений. Появилась ромуланка-командор в таком же старинном костюме. Райкер помнил ее лицо, но не имя, из занятий в академии. Она была связана с первой операцией Звездного Флота по извлечению сокрытых ромуланцами устройств. Детали этого до сих пор были засекречены, но Райер решил, что есть смысл предположить, что и Кирк тоже был с этим связан. Было ли что-нибудь, чего этот человек за свою жизнь не сделал?

–Я не знаю, кто из них жив, – сказал Спок. – Это просто те, у кого есть мотивы ненавидеть капитана более обычного, и природные способности или технологические возможности перехитрить годы между их временем и нашим.

Появился еще один клингон. И еще. Очевидно, клингоны не питали любви к Кирку, как и он к ним.

Спок ввел добавочные команды на панель управления. Некоторые из изображений исчезли с экрана, когда компьютер, очевидно, совместил некоторые ссылки и выяснил, кто умер.

В конце концов Спок остался с четырьмя возможностями. Когда программа подошла к концу, Райкер указал на экран, пытаясь быть полезным.

– Хан Нуниен Сингх умер, – сказал он.

Спок повернулся и взглянул на Райкера. Райкер готов был поклясться, что видит проблеск улыбки на губах посла.

– Я знаю.

Темный класс скрипел, словно он был на морском судне, ставшем на якорь в бурных водах.

Райкер взглянул на Диану. Для этой оболочки звездолета время уходило быстро.

Спок уставился на четыре лица на экране дисплея. Четыре призрака из прошлого: Хан, гуманоид в одежде семнадцатого столетия, человек в шляпе с плюмажем и насекомообразное существо, которое, как показалось Райкеру, напоминало одного из Краалов, давно исчезнувших из пространства Федерации.

Диана нарушила молчание.

– Посол, прошу простить мне мою прямоту. Но вы и в самом деле полагаете, что одно из этих четырех существ ответственно за нападения на эту базу и похищение останков Кирка?

Спок положил руку на экран, словно пытаясь убрать свое прошлое.

– Это были не останки, – мягко сказал он.

– Прошу прощения? – сказал Райкер.

Спок встал со стула и натянул плащ, чтобы распрямить складки. К почтенному вулканцу вернулся официальный вид, который Райкер отметил в начале.

Спок взглянув в глаза Райкеру, ничего не тая.

– Напоминаю вам, я до сих пор не ощутил, что Джеймс Кирк умер, – сказал он.

Прежде чем Райкер смог ответить, Спок поднял руку, призывая его к молчанию.

– Хотя это звучит нелогично, коммандер, я еще ощущаю его присутствие. Советник может это подтвердить.

Диана кивнула Райкеру. Она чувствовала, что он говорит правду.

– Эхо слияния разумов? – спросил Райкер.

Но Спок медленно покачал головой, с выражением почти что горя.

– Он там, коммандер. Каким-то образом – я еще не могу выяснить, как, – Джеймс Кирк еще жив. – Спок прижал руку к виску, ужасно утомленный. – И он взывает ко мне…

ГЛАВА 9

Спок!

Кирк бежал, зовя на помощь, что-то преследовало его.

Его движения замедлялись какой-то жидкостью. Чем-то густым.

Палуба под ним, казалось, изменялась с характерным запаздыванием искусственной силы тяжести. Голоса взывали к нему.

Это Эль-Аурианский транспортный корабль «Лакул»… мы попали в какое-то… энергетическое искривление…

Кто-то был в беде. Кирку пришлось бежать быстрее. Всегда нужно бежать быстрее.

Конструкции корабля начали гнуться под давлением…

Быстрее. Никогда не хватает времени.

Молодой капитан взглянул на него.

Примите мостик…

Кирк сел в кресло. В центральное кресло. Когда он хотел чего-то ещё? Чего-то большего?

Но в этот раз это было неуместно.

Он развернулся. Покинул мостик.

Держитесь, пока я не вернусь…

Я обязательно вернусь…

В недра корабля.

Бегом. Всегда бегом.

Переключить цепи. Заставить дефлекторные сети делать то, что им никогда не предполагалось делать.

Изменить правила.

Путь, каким он всегда шёл.

Вот оно! Вперёд!

Команда с мостика, от молодого капитана: активировать главный дефлектор…

А потом…

А потом…

А потом что?

Всё потеряло смысл.

Лошади. Антония. Звёзды в космосе. Прыжки с парашютом. Поджаривание яичницы на кухне. Человек в странной униформе. Униформе Звёздного Флота. Есть разница…

Человек из будущего.

Пикард?

Прыжок сквозь пространство. Сквозь время.

Вы недооцениваете серьёзность вашего положения, капитан…

Падение.

Йосемит.

Земля кружится и вдруг неожиданное давление на его лодыжку, как… Спок!

Он был не один в Йосемите, поднимаясь на гору.

Но в этот раз был.

До тех пор, пока не почувствовал прикосновение прохладной ткани ко лбу.

Глаза Кирка распахнулись, как только непостоянная сила тяжести прекратила свою бешеную пляску.

Из-за ткани он увидел только темноту.

Он потянулся к ней. Надо убрать её. Выбираться отсюда. Что-то происходит. Он должен продолжать бег.

– Шшш.

Он сдвинул ткань и увидел…

Он не знал её.

– Ты знаешь, где ты? – спросила женщина.

Где-то в подсознании он понял, что она красива. Тёмные волосы. Пристальный взгляд. Чувственные, заострённые кверху уши. На ум пришло слово «ромуланка», хотя он не знал, что оно значит.

– Мой корабль? – спросил он. Каким-то образом он всё время оказывался на своём корабле.

Где бы тот ни находился.

Но женщина покачала головой. Слишком серьёзно.

Он почувствовал, что ей нужна помощь. Он хотел помочь ей. Это был единственный способ прекратить бег.

– Ты знаешь, кто ты? – спросила она.

Конечно, он знал. Он улыбнулся. Открыл рот.

Ни звука.

Паника.

– Всё в порядке, – сказала женщина.

Она успокаивающе провела прохладной тканью по его лбу и вискам.

– Я знаю, кто сделал это с тобой.

– Сделал это? – сказал Кирк.

– Ты был очень смелым.

Кирк почувствовал облегчение. Люди рассчитывали на него. Все четыреста тридцать человек на борту… «Энтерпрайза». Он нахмурился.

– «Энтерпрайз»… что это?

– Ты можешь сесть? – спросила женщина.

Кирк сел. Его голова закружилась, но он скрыл это. Не стоит показывать слабость. Не тогда, когда столькие нуждаются в нём. Надеются на его силу, руководство. Он огляделся.

Он был в постели. Медицинская койка, он знал.

Но помещение, в котором он находился, было незнакомым. Чёрный куб комнаты, отмеченный сеткой жёлтых линий.

– Где я? – спросил он. Он почувствовал, что ему нечего скрывать от этой женщины.

– Ты был ранен, – сказала она. – В битве.

Битва. Его следующий вопрос был рефлекторным.

– Корабль?

– Твой корабль… вне опасности.

Кирк вздохнул. Ничто другое не имело значения.

– Пока, – добавила женщина.

– Я должен вернуться на мостик, – сказал Кирк. Он не чётко представлял себе, что такое мостик, или что он должен делать там. Но если бы он смог добраться туда. Сесть в то центральное кресло ещё разок. Он знал, что всё было бы в порядке.

– Во-время, – сказала женщина.

Она сдвинулась с места, где сидела, на край койки. Кирк почувствовал прохладный бриз на груди. Он посмотрел вниз, ожидая увидеть что-то наподобие униформы. Но какой униформы? Он не увидел ничего.

Ничего…

Он задохнулся.

Кто он?

Женщина с беспокойством посмотрела на него.

– С тобой всё в порядке?

И снова Кирк отказался признать слабость.

– Вы сказали, я был ранен. В битве?

– Против врага.

Кирк был в недоумении.

– Кто этот враг?

Женщина взяла небольшой пульт, нажала кнопку. Дальний угол пустой комнаты исчез, раскрывшись в бездну космоса. Кирк приготовился услышать вой сигнала тревоги о потере давления. Но воздух остался на месте.

– Вот враг, – сказала женщина.

Точка обзора в космосе изменилась. В поле зрения попал звездолёт. Кирк почувствовал, как сжалось сердце. Звездолёт был прекрасен.

Его передний диск был связан короткой перемычкой с маленьким коническим инженерным корпусом. От обеих сторон этого нижнего фюзеляжа резко в стороны расходились мощные опоры, заканчиваясь сплюснутыми гондолами двигателей, искривляющих пространство.

Кирк вглядывался в корабль, зная каждый его сантиметр, но не был уверен, видел ли он его прежде.

– «Энтерпрайз», – сказала женщина, раскрыв название. – Враг.

Кирк был удивлён. Этот корабль не был похож на врага. Он что-то упускал из виду.

Женщина посмотрела на него.

– Скажи это. «Энтерпрайз». Враг.

Она отрегулировала другую настройку на своём пульте.

Кирк задохнулся от неожиданной боли.

– Скажи это, – повторила она.

– «Энтерпрайз», – выдавил Кирк. – Враг.

Женщина одобрительно улыбнулась. Тотчас Кирк почувствовал, что боль утихла, и волна наслаждения прошла сквозь него.

– Кто ты? – спросил он.

Она погладила его по лицу.

– Чудовищам, которые сделали это с тобой, не жить, – сказала она.

Кирк взял её руку, в глазах его всё ещё был вопрос.

– Сэлэтрель, – сказала она.

Затем она прильнула к нему и поцеловала.

Кирк ответил, поражённый неожиданной вспышкой эмоций, которую ощутил. Он слышал, как её пальцы коснулись пульта. И снова волны удовольствия прошли сквозь него.

Он посмотрел в её тёмные глаза.

– Мы…?

– Да, – прошептала она.

Она привлекла его к себе.

– Я думала, что потеряла тебя, – сказала она.

Мысль о расставании с ней была невыносима для Кирка. Он прижал её к своей груди, решив никогда не отпускать её.

Он признался:

– Я… Я не знаю, кто я…

Её глаза сияли в его глазах. Две новых звезды.

– Они не уйдут безнаказанно.

– Кто?

– Враги.

Кирк взглянул мимо неё, на «Энтерпрайз». Он понял, наконец, что это была голографическая модель. Волна страха охватила его, когда он пристально посмотрел на неё. Отвращение.

– Федерация, – произнёс он слово, всплывшее в сознании.

– Звёздный Флот, – сказала женщина.

Тотчас Кирк почувствовал приступ невероятной боли, резанувшей изнутри.

– Звёздный Флот, – прохрипел он. Слова были отвратительными, отталкивающими.

– Посмотри, что они сделали, – сказала женщина, в её руке был пульт, который она носила с собой. Сердце Кирка начало колотиться от мрачного предчувствия.

Изображение ненавистного корабля исчезло, вытесненное другим – динамичным, птицеподобным, с двойным корпусом и хищным носом-мостиком.

«Энтерпрайз» стремительно приближался к нему, ведя огонь из орудий.

Хищный корабль взорвался, превратившись в плазму.

– Колониальный корабль, – сказала Сэлэтрель. – Женщины и дети. Сельскохозяйственные припасы.

Дыхание Кирка участилось. На лбу выступила испарина.

На экране появилось другое изображение. Флот хищных кораблей.

– Миссия милосердия, – сказала Сэлэтрель. – Они безоружны.

Флот был уничтожен огнём «Энтерпрайза», один корабль за другим.

– И вот это, – сказала она.

Сквозь космос постепенно приблизилась планета. Голографическое изображение опускалось спиралью, словно входящий в атмосферу космический корабль. Под Кирком протянулись сельскохозяйственные поля в безукоризненном шахматном порядке, расположившиеся на холмистой местности. До того как они достигли вершины возвышенности, появился город. Новый, большой, современный. Колониальная столица.

Потом ударил тяговый луч. Вырывая город, словно горсть земли. Изящные шпили городских храмов рассыпались в этом необъятном луче. Кирк смог услышать отдалённые крики сотен, тысяч.

Город поднялся в облака, роняя громадные комья земли. На его месте остался только широкий кратер.

– Почему? – спросил Кирк.

– Убийцы, – ответила Сэлэтрель. – Помни, – сказала она.

Появился другой корабль. Кирк узнал его. Он знал его давно. Выступающий вперёд диск с маленькими гондолами, расположенными вплотную к его корпусу. Его бортовую раскраску хищной птицы. И внутреннее устройство, мостик.

– Я видел его раньше, – сказал он Сэлэтрели.

Его живот скрутило. Он знал, чем это кончится.

– Я был там? – спросил он.

– Да, – сказала она.

Кирк увидел мостик корабля. Другие ромуланцы. Командор в серебряной кольчуге и плаще командира вышел вперёд. Изо рта его текла зелёная кровь. Кирк внимательно вгляделся в изображение. Он был там. Он лично видел всё это.

Командор заговорил.

– Сожалею, что мы встретились таким образом, – сказал он. – Мы с вами одного сорта. При других обстоятельствах я мог бы назвать вас другом.

– Да, – согласился Кирк. Он помнил слова. Осознавал то, что роднило его с этим командором. Они были похожи. Но всё же командор был мёртв, а Кирк продолжал жить. Почему?

Мостик взорвался, разлетелся на части. Передача прервалась.

– Он не должен был умереть, – сказал Кирк.

Скорбь овладела им. Скорбь, от которой он бежал годами.

– Вместе с ним пал знатный род, – сказала горько Сэлэтрель. – Чиронсала. Один из старейших на Ромуле. И все будущие поколения его были прокляты.

Кирк повернулся к Сэлэтрель. Он прикоснулся к её лицу, ушам, осмотрел их кончики.

Затем потрогал свои собственные.

– Я…? – начал он свой вопрос.

– Нет, – сказала она. – Человек. Патриот. Посвятивший себя идее мира. Невмешательства.

– Невмешательства, – повторил Кирк. Конечно. Слова были словно выгравированы в его мозгу.

– Посвятивший себя уничтожению врагов, – добавила Сэлэтрель.

– «Энтерпрайз», – сказал Кирк. – Федерация. Звёздный Флот.

Скорбь и боль исчезли в волне ненависти, охватившей его, когда он произнёс эти слова. Вернулось тепло. Понимание.

– Что ты хочешь сделать? – спросила Сэлэтрель.

– Помочь, – ответил Кирк. – Разреши мне помочь.

Слова звучали превосходно. Как будто он всегда мечтал сказать их.

Сэлэтрель улыбнулась. Она коснулась пульта, который держала при себе.

Её улыбка была подобна солнцу летним днём в Айове. Кирку хотелось утонуть в ней. Найти там ответы на свои вопросы.

– Как? – спросила она.

Кирк на мгновение задумался. Прокрутил в голове отвратительные сцены, которыми она поделилась с ним. Бессмысленная жестокость. Боль, которую он почувствовал, вызывая их, была физической, как будто нервные окончания действительно обожгло.

– Остановлю их, – сказал он. Боль ослабла. На мгновение.

– Уничтожишь их? – спросила Сэлэтрель. Боль усилилась.

– Уничтожу их, – пообещал Кирк. На этот раз боль не просто утихла. На её место пришло наслаждение.

– Убью их, – выдохнул он. Ничто не звучало лучше. Не вызывало лучшие ощущения.

Сэлэтрель провела рукой по его груди. Он глубоко вздохнул. Каждое ощущение казалось новым.

– Они почти убили меня, не так ли? – спросил Кирк.

Сэлэтрель задумчиво посмотрела на него.

– Почти, – согласилась она.

Медленно она стянула тонкую простыню, которая покрывала его.

– Но я бы не позволила им забрать тебя у меня.

Прохладный ветерок, словно вода, омывал Кирка. Он смутно осознавал, что его разум полон вопросов. Как он был ранен? Как долго он здесь находился? Как давно он знал эту прекрасную женщину? Каждая мысль о ней наполняла его желанием и предвкушением.

Но он не был способен сконцентрироваться ни на одном из этих вопросов. Он мог только реагировать на происходящее здесь и сейчас.

Её ногти, впивающиеся в его плечи. Запах корицы от её тёмных волос, касающихся его лица.

– Ты рад, что ты вернулся? – прошептала Сэлэтрель ему на ухо. Жар её дыхания пульсировал в нём, нарушая работу лёгких, заставляя его дышать через рот.

– Да, – ответил Кирк. Он прижался щекой к её шее. Жадно поцеловал её изящные кудри, прикрывающие затылок.

– Так ты готов помочь? – спросила она. Обхватила его плечи руками, стискивая мышцы, вонзаясь ногтями, отпуская – обещающе.

– Всё, что угодно, – сказал Кирк.

– Враг?

– Уничтожить его. Убить его.

Её губы коснулись его губ, кончик её языка был таким волнующим.

– Кто враг? – спросила она.

Кирк попытался сконцентрироваться. Он нуждался в Сэлэтрели. Он должен чувствовать её в своих объятьях. Казалось, будто он никогда прежде не обнимал никого другого. Но у него не было ответа, который она хотела. Это был один из тех неуловимых вопросов, покрытых тенью. Вопросы, на которые он не мог ответить. На которых не мог пока сконцентрироваться.

– Покажешь мне? – обратился он к ней.

– Это то, что ты хочешь?

– Покажи мне, – попросил он.

Что угодно, чтобы ответить на вопрос. Чтобы дать ей ответ. Унять боль, снова усиливающуюся в нём.

– Смотри, – сказала Сэлэтрель.

Она направила свой пульт на размытый голограммой угол, нажав кнопку.

Появилось изображение. В натуральную величину. Гуманоид.

Кирк задохнулся, когда фигура стала чёткой.

Кирк узнал его.

– Враг, – прошипела Сэлэтрель. – Он должен быть уничтожен. Он должен быть убит.

– Убит, – согласился Кирк. Это единственный путь. Единственный путь обрести покой. Единственный путь найти себя.

Фигура потянулась к нему из голографической дымки, злорадствуя, питаясь тысячей зверств, совершённых Федерацией и Звёздным Флотом против ромуланского народа.

– Убей, – повторила Сэлэтрель.

Кирк кивнул. Он произнёс имя врага.

– Жан-Люк Пикард.

Он изогнулся дугой. От агонии не было спасенья.

Пока Сэлэтрель не подошла и не обняла его, и агония не превратилась в экстаз такой невероятный, что всё остальное потеряло значение.

Кроме единственной мысли… его единственной цели…

Жан-Люк Пикард должен умереть.

ГЛАВА 10

Ворф, сын Мога, застонал от удовольствия, когда клыки кренчи пронзили его плечо.

Клингон перенес массу своего тела вбок, рухнув вместе с прожорливой зверюгой вместо того чтобы бороться с ней. Он упал на плотную твердую землю лесной тропинки, чувствуя как острые обломки известняка впиваются в тело, а кренча, застигнутая врасплох, резко перевернулась в воздухе и улетела вперед, потеряв возможность использовать преимущества своих клыков.

Ворф откатился по земле в сторону, дрыгнув в воздухе ногами, затем оттолкнулся одной рукой и вскочил на ноги.

Кренча уже его поджидала. Ее четыре ходильные конечности скребли мягкую почву сбоку от тропинки. Две смертоносные лапы резко подергивались вперед. Язык выскальзывал изо рта рептилии, чутко принюхиваясь, стараясь уловить страх жертвы.

Но Ворфа страх не брал.

Он блаженствовал, наслаждаясь столь долго откладываемым отпуском в заповеднике Алмрона – безграничного пространства нетронутой природы, окружающей Первый Город родной планеты клингонов, Кроноса.

Медленно он оскалил зубы на стоящее перед ним трехметровой длины создание, оттянув губы в свирепой победной гримасе, мотая головой из стороны в сторону. Его плотно заплетенная коса воина молотила по плечам и разбрызгивала текущую из ран кровь. Кровь стекала по его голой груди на простой пояс и набедренную повязку.

Пред лицом смерти Ворф осознавал и чувствовал каждое неуловимое движение жизни вокруг – здесь блуждающий среди листьев шорох легкого ветерка, там – как ползет жук. Он слышал хруст каждой сухой хворостинки. Поскрипывание каждой ветви. И периферийным зрением он отчетливо видел каждый серебристо-пурпурный листок. Даже вонь хищника, стоящего перед ним врывалась в его ноздри подобно бодрящему букету божественного нектара.

Ворф жил.

Как не жил с тех самых пор как тарелка «Энтерпрайза» начала свое долгое падение, с того момента когда жизнь и смерть разделялись только мгновением между двумя ударами сердца.

Здесь, в Алмроне, клингоны могли жить так, как всегда было предназначено жить клингонам – всегда в этом мгновении между двумя ударами сердца, между жизнью и смертью, поражением и победой.

Кренча прыгнула.

Ворф нырнул вперед, подставляя здоровое плечо, чтобы снова поглотить энергию атаки и повернуть ее против атакующего зверя.

Но тварь вторично не поддалась на уловку. Ее толстый щетинистый хвост хлестнул вправо, изменяя траекторию прыжка, так что Ворф оказался слишком низко.

Как только Ворф запнулся, кренча режущим ударом обрушила вниз свои смерноносные лапы. Их бритвенно-острые зазубрины располосовали ничем не защищенную спину Ворфа.

Неожиданный болевой шок не дал ему во-время упереться руками чтобы остановить падение. Он потерял контроль. Растянулся на земле, чувствуя вкус грязи, когда жирная почва Кроноса забилась в его открытый, задыхающийся рот.

Позади него кренча резко завопила в предвкушении.

Лес взорвался какофонией перекликающихся блас-рика – летучих падальщиков Кроноса. Считалось, что кренча за один присест не поедает свои жертвы. И для кожистокрылых созданий ночи останется требуха. Но Ворф еще не проиграл.

Кренча наклонилась вперед, так что все ее шесть лап опустились на лесную тропинку – для пущей скорости.

Она помчалась вперед, резко вереща, скребя землю, к своей павшей добыче.

Ворф по-прежнему лежал. Беззащитный.

А иначе он не смог бы с этим справиться.

Только в этот миг, это священное мгновение между двумя ударами сердца, он мог вступить на совершенство К'аджии – пути воина.

Ворф сделал первый шаг на этом пути и время замедлилось.

Он видел как желтые с квадратными зрачками глаза твари зафиксировались на нем словно сенсоры. Он видел поток пенистой слюны на острых как бритва клыках, колыхающийся с каждым скребущим ударом ее передних смертоносных лап. Ее плотный мех шел волнами от поднятого при движении ветра. Мощный, толстый хвост изогнулся вверх, готовый в любой момент изменить направление.

Но со спокойствием и безмолвием К'аджии внутри, Ворф выбрал момент с невероятной точностью.

Голые ступни с поджатыми пальцами подскочили вверх точно под основной трахеей кренчи когда ее клыки были всего лишь в метре от его горла.

Облако едкого дыхания твари окутало Ворфа зловонием гниющего мяса, когда кренча плавно пролетела за него, упустив свою цель.

Затем, даже раньше чем его противник упал, Ворф развернулся и прыгнул вперед, опустившись на у кренчи посреди спины прежде чем она успела принять правильное положение.

От ее вопля у Ворфа завибрировало в ушах.

Ее смертоносные хватательные ноги рванулись как плети, чтобы обхватить Ворфа в убийственном спиральном захвате – последней попытке разрушить в нем силу жизни.

Но это было не просто схваткой на смерть. Для клингона ни одна схватка не была столь малозначительной. Это была схватка ради чести.

Если у клингона нет превосходства над природой, то как же он собирается защищать и хранить ее?

Ворф рискнул высвободить одну руку, отпустив правую переднюю лапу кренчи и выбросил ее вперед, вцепившись в морду твари. Она тут же уронила шею, пытаясь извернуться, чтобы ослабить его хватку – и откусить настырные пальцы.

Станция первой медпомощи, где можно было вырастить или имплантировать органы, находилась при въезде в заповедник, но Ворфу никогда не приходилось пользоваться ее услугами. По крайней мере, с тех пор как он был подростком. И намерения начинать это дело сейчас у него не было.

Затем кренча остановилась. Она уставала. Как большинство хищников, эволюция приспособила ее к неожиданным броскам и быстрой атаке. Длительная битва была потерей этой возможности.

Ворф размахнулся другой рукой и схватил тварь за нижнюю челюсть.

Кренча скорбно и продолжительно закричала – как будто знала, что битва проиграна. Так и было.

Ворф обхватил ногами продолговатую грудь кренчи, уперся пяткой в ее колено и начал давить. Попытки твари освободиться слабели. Затем Ворф развел ее челюсти врозь. Он трясся вместе со зверем, сползая лицом в опасную близость к поблескивающим клыкам.

Его пальцы впились с обеих сторон в темные десны кренчи. Клейкая слюна мешала, старалась заставить его потерять хватку. Но осознание того, что в таком случае он потеряет и пальцы, помогло сконцентрироваться, поддерживая К'аджии.

Руки Ворфа било мелкой дрожью от усталости, когда он разворачивал голову твари, чтобы она смотрела прямо на него. Пристально посмотрел в глаза зверя. Увидел его душу.

И из последних сил, что еще оставались, Ворф растянул челюсти твари шире и резко повел одну руку вперед, другую назад, скручивая ее шею до тех пор, пока не раздался характерный хруст.

Кренча затихла под ним.

Ворф дрожа раскрыл пасть кренчи и глубоко вдохнул ее замирающее дыхание, вливая в свое собственное тело ее дух и силу, воздавая почести зверю – как тысячелетиями делали охотники-клингоны.

Затем он уважительно встал рядом со своим павшим врагом. Он провел пальцами по укусу на плече и провел кровавый след вокруг губ кренчи, давая своему доблестному противнику последнюю награду.

Затем Ворф преклонил колени и произнес слова сделки охотника. Если бы Ворф проиграл битву, то он бы накормил животное. Но Ворф выиграл, и таким образом он благосклонно принимает соответствующее предложение зверя накормить себя.

Ворф вытащил из-за пояса свой д'к таг – нож, и занес его над первым из двух сердец животного.

– джИлйажби. Слишком мощное оружие, не так ли?

Несмотря на усталость и измождение после драки Ворф вскочил на ноги, моментально приняв первую позицию воина, д'к таг наготове – его двойные лезвия со щелчком встали на место.

Голос говорил на Наречии Воинов Кроноса. Он был натуральным, не трансляция через коммуникатор. Но Ворф не слышал ни чьего-то приближения, ни гармоничного звука транспортера. Как же может быть, чтобы кто-то проскользнул здесь мимо него, со всеми его чувствами, так обострившимися для охоты? Он обругал себя за отсутствие подготовки, что делало его столь уязвимым.

– Покажись, – потребовал Ворф с вызовом в голосе.

Он резко дернул головой, когда позади задвигались ветки. Слишком поздно он сообразил, что задергались они потому, что в них швырнули камень. Когда же он повернулся назад, его визитер уже стоял перед ним лицом, ничем не показывая, что только что сейчас появился – словно всегда тут и стоял.

Ворф медленно примерял, кем же является это создание, что столь легко обыграло его. На первый взгляд это был священнослужитель. Он носил церемониальные одежды и маску к'хартаха – того, кто ищет мира в поддержании равновесия между хищником и жертвой. Они были достаточно обычны в клингонских природных заповедниках. Церемониальное сражение, которое только что проделал Ворф, было частично основано на системе верований в бесконечный цикл, в котором охотник и преследуемый меняются местами. К'хартахи предлагали себя природе в качестве жертв, чтобы вернуться в облике хищника. При условии, что отыщется такой хищник, который сможет их победить.

Хотя Ворф и носил нож, он не использовал его против кренчи – это было бы нарушением равновесия. Но что к'хартах имел в виду под слишком мощным оружием? Это была военная терминология, неуместная в лесу.

– Ты кто? – требовательно спросил Ворф, пряча растерянность.

К'хартах даже не пошевелился. Его намерения невозможно было прочесть под серебристым пурпурно-коричневым камуфляжем. Даже его глаза были скрыты от взгляда за щелями, прорезанными в деревянном наглазнике и свешивающейся с него тканевой маской.

– Это не важно, – сказал к'хартах на Наречии Воинов. – Ты Ворф, сын Мога.

Глаза Ворфа удивленно расширились. Он тихо рыкнул. Его возвращение в этот заповедник было делом конфиденциальным. В Звездном Флоте у него карьера, с которой стоит считаться. А некоторые из древних клингонских церемоний – вовсе не те церемонии, которые в Звездном Флоте допустимы.

– Не заставляй меня повторяться, – предостерег Ворф.

Руки к'хартаха задвигались под накидкой, вытаскивая что-то из-за спины. Затем одним мимолетным движением к'хартах скользнул ногой вперед, одновременно откинул накидку в сторону и встал в стилизованную позу, которую Ворф распознал как позицию Центрального Небесного Равновесия, уровень первый. А в руках к'хартах держал бат'телх.

Ворф сам того не желая захлопал глазами. Он медленно начал понимать, что движения и поза к'хартаха были частью дисциплины раЛк'джо – старой школы боевого искусства, которая не использовалась в Клингонской империи уже почти столетие. Несмотря на возраст к'хартаха, Ворф отметил, что трудное движение первого уровня было выполнено безукоризненно.

Встретившись с такой устаревшей, стилизованной формой схватки с особенным, серпообразным оружием, название которого значило «клинок чести», Ворф отбросил возможность того, что показуха к'хартаха является провоцирующим жестом. Из уроков истории Ворф знал, что воины раЛк'джо рассматривали бат'телх в основном просто как церемониальное оружие.

Ворф опустил нож и принял спокойную, неугрожающую позу.

– Я никогда не встречал мастера школы раЛк'джо, – сказал он уважительно.

– Это поэтому ты встречаешь меня в позе труса? – произнес к'хартах с ноткой презрения.

Ворф почувствовал, как рука сжала нож.

– А ты вообще держал в руках бат'телх иначе как на парадах своей школы? – спросил Ворф.

– Если понадобится, я тебя им убью, – спокойно ответил к'хартах.

Ворф инстинктивно оскалил зубы, потрясенный неуважительным отношением к'хартаха к древней школе боевого искусства.

– Следи за собой, – сказал к'хартах в ответ на Ворфово выражение. – Мне не интересно просто прирезать тебя на месте.

Его рука снова зашевелилась под накидкой. А затем Ворф изумленно увидел, как одной рукой он вытащил второй бат'телх, подкинув, перевернул его в воздухе, и швырнул так, что тот уткнулся в землю в метре перед Ворфом.

– Это уменьшит яд моих оскорблений? – поинтересовался к'хартах.

Ворф выпрямился и засунул свой д'к таг обратно в ножны. Бат'телх – не игрушка. К'хартах был безумен.

– Я не буду драться с тобой, – сказал Ворф. – Ясно, что ты не ведаешь что творишь.

И снова к'хартах скользнул рукой под накидку. Когда же она показалась вновь, в ней был зажат дизраптор.

– Мне нужны ответы, – произнес он. – А как я могу быть уверен в том, что ты говоришь правду, если я не побил тебя в схватке?

Ворф фыркнул в ответ на дерзкую выходку к'хартаха. Так вот из-за чего это все? Он собирался побить клингона в рукопашной чтобы тот правдиво ответил на вопросы?

– Убирайся, – сказал Ворф. Поблизости в лесу он уже слышал перещелкивание приближающихся падальщиков. Будет бесчестием, если он не разделает кренчу до заката и не примет мер чтобы сохранить мясо. А тени уже удлинялись.

К'хартах вытянул руку, целясь дизраптором в Ворфа. Это была новая модель – Ворф это видел. Правительственный образец. Он нашел странноватым, что такая энергетически совершенная модель находится в распоряжении последователя такой устаревшей боевой школы.

– Сражайся со мной, – сказал к'хартах, – или умри без чести.

– Нет никакой чести в сражении с сумасшедшим, – прорычал Ворф.

Золотистый луч дизраптора пробурил дырку в земле в пяти сантиметрах от ног Ворфа, пустив клуб дыма и пыли клингону в глаза.

– Нет никакой чести в том, чтобы умереть без сражения, – ответил к'хартах.

Глаза Ворфа сузились.

– Очень хорошо. Но когда я побью тебя, ты ответишь на мои вопросы.

К'хартах отступил, когда Ворф подошел к воткнутому в землю бат'телху.

– Если ты побьешь меня, – сказал к'хартах.

Ворф вытащил бат'телх и схватил его обеими руками. Баланс был хороший, хотя он чувствовал, что это ширпотребовская модель. Что-то от второсортных производителей – но не было такого клингона, который бы мечтал о владении бат'телхом не ручной работы и поэтому не пропитанным духом его создателя. Тот, что был у Ворфа – который он вытащил из руин «Энтерпрайза» принадлежал его семье на протяжении десяти поколений.

К'хартах встал в пол-оборота, выставив оружие в древней позиции, называемой Полет Дракона от Мысли к Действию, третий уровень. Насколько Ворф разбирался в древней школе, это должно означать консервативный дебют, показывающий уважение к противнику… это было не то, что Ворф ожидал от полоумного священнослужителя.

Припоминая исторические ленты Ворф встал перед к'хартахом в контр-позицию Неколебимой Решительности, третий уровень. В символике этой специфической бат'телх-дисциплины Ворф таким образом показывал, что не поддастся на пустые угрозы.

К'хартах сделал шаг вперед, теперь стоя к Ворфу лицом, грациозно, наискосок провернув бат'телх дугой Нежного Касания и остановив в Спокойствии Драконьих Зубов, первый уровень. Снова Ворф был поражен.

Философия, лежащая в основе раЛк'джо, требовала чтобы не было демонстративных движений до тех пор, пока воин не отточил до совершенства это движение в бою. Если к'хартах на самом деле мастерски овладел Спокойствием Драконьих Зубов… Ворф понял, что у него проблемы. Драконьи Зубы – крайне жестокая атака, и Ворф не был полностью уверен, будет ли его собственная защита адекватной, чтобы отразить нападение без фатальных увечий для к'хартаха.

Зная, что ждет мгновения удара сердца слишком долго, Ворф парировал, чуть подавшись вперед в позе Высокогорного Презрения, четвертый уровень. Таким образом он сообщал к'хартаху что не верит, что мастерство святоши сравнимо со смелостью его демонстрации. И проведение демонстративного жеста руками на простом, четвертом уровне раЛк'джо выражало уверенность Ворфа в том, что к'хартах может быть побежден на этом детском уровне – вопиющая издевка.

Но хотя выражение лица к'хартаха невозможно было прочесть за тканью и деревянной маской, Ворф заметил довольный кивок своего противника. Поскольку ничего доставляющего удовольствие в насмешке Ворфа не было, впервые у него закралось внезапное подозрение, что полоумный к'хартах даже не был клингоном.

А затем к'хартах атаковал.

Хотя серповидное лезвие бат'телха к'хартаха разрезало воздух со свистом, Ворф распознал, что это был удар не с целью убить. Возможно, священник говорил правду, когда сказал, что только хочет, чтобы Ворф ответил на вопросы.

Вместо того чтобы отразить выпад, Ворф отступил в сторону современным уклоняющимся приемом, двигая свое оружие другой траекторией, таким образом не давая к'хартаху ни единого шанса обернуть свой прием против него. Но к'хартах опередил.

Его лезвие нырнуло в сторону, а затем двинулось за Ворфом настолько быстро, что произошло это даже раньше чем Ворф принял решение как действовать.

Бат'телх к'хартаха перехватил Ворфов и с россыпью искр скользнул вдоль его верхней части, почти что вывернув его из дрогнувшей хватки клингона, когда два изогнутых наконечника встретились и моментально сцепились.

Ворф отреагировал инстинктивно, подтянув оружие ближе к груди. Он развернулся на месте, выставив лезвие срединным изгибом в режущей позиции, целиком и полностью ожидая встретить бат'телх к'хартаха в защитном блоке.

Но когда Ворф полностью повернулся вокруг себя, его лезвие разрезало пустое место. И снова к'хартах опередил его и пригнулся, моментально поднявшись сразу же как только клинок Ворфа пронесся мимо – и с размаху нанес свой собственный первый точечный удар Ворфу по руке.

Ворф вскрикнул, больше от удивления чем от боли, когда гладкое лезвие разрезало трицепсы так, словно его тело было не плотнее облачка.

Он вывернул свой бат'телх обратно в переднюю защитную позицию, не пытаясь сражаться в рамках школы к'хартаха, ожидая жестокого нападения и готовясь блокировать.

Но к'хартах отступил назад, нарушая ритм атаки. Он зажал свой бат'телх прямо перед собой в Щенячьем Прыжке, десятый уровень. В раЛк'джо это была одна из самых первых позиций, которой обучали детишек. Поэтому в таком сражении как это, более смертельной издевки быть не могло.

– Орать-то будешь? – поинтересовался к'хартах.

Ворф испустил смертельный клингонский вопль и стремительно бросился вперед, только бат'телх засвистел.

К'хартах был не готов к такой свирепости атаки. Однако он умело отступил в сторону, оставив оружие в той же точке, отражая выпад Ворфа. Но Ворф снова сделал невероятное, убрав одну руку с оружия и ударив ею к'хартаха. Когти Ворфа царапнули по горлу и подбородку противника, стараясь стащить и сорвать с него церемониальную маску.

Но нога к'хартаха вдруг поднялась в соверешенно неожиданном вулканском обороняющем приеме, и добавившись к уже набранному Ворфом моменту инерции заставила его шлепнуться на землю.

Приподнявшись на колени, Ворф глянул в сторону и моментально был шокирован тем, что увидел – под накидкой приближающийся к'хартах носил брюки и ботинки. А ко всему прочему еще и дизраптор. Ясно, что к'хартах не был тем, кем выглядел.

А потом у Ворфа не осталось больше времени для наблюдений. Он ощутил, как бат'телх к'хартаха со всех сил обрушился ему на затылок.

Когда лесная подстилка понеслась ему навстречу, Ворф озадаченно подумал, была ли это просто его упавшая вперед голова. Ни один мастер бат'телха не промахнулся бы в таком простом отсекающем голову ударе, когда противник повернут к нему спиной.

Последняя промелькнувшая мысль Ворфа была об «Энтерпрайзе», прорезающем атмосферу Веридиана III. А потом, как благородный клингонский воин каким он и являлся, Ворф, сын Мога распахнул объятия смерти как того требовал К'аджии и без раскаяния канул во тьму.

ГЛАВА 11

Через полчаса Ворф очнулся с ощущением страшной головной боли.

Руки и ноги оказались связанными веревкой, надежно удерживающей Ворфа у шершавого пурпурного ствола арксарнмы.

Ворф потряс головой. Сразу стало хуже. Но внезапно усилившаяся боль только привела его в состояние боевой готовности. И разозлила. По шишке на затылке Ворф мог предположить, что напавший ударил его по голове плоской частью бат'телха. Это было унизительно. Так обычно поступает учитель при обучении новичка.

Потом Ворф почувствовал запах паленого. Дерево. И… мясо кренчи.

Ворф повернул голову. К'хартах сидел на земле около огня. На пурпурную ветку было насажено горло кренча. Деликатес. Рот Ворфа наполнился слюной, несмотря на сознание собственного унижения.

К'хартах взглянул на Ворфа. Увидел, что тот пришел в себя. Поднялся на ноги и подошел к нему. Ворф ответил яростным взглядом.

К'хартах, так и не снявший одежд и маски, оторвал полоску от горла и предложил ее Ворфу. Мясо истекало соком, капли падали на землю. Запах напомнил Ворфу, насколько он голоден. Костер разогрел мясо до температуры тела – сейчас по вкусу оно ничем не отличалось от мяса только что убитого животного.

Но Ворф отвернул голову и с обидой произнес:

– Ты не убил меня.

– Я и не собирался, – ответил к'хартах, – Мне нужно, чтобы ты дал ответы на мои вопросы. Честные ответы.

Ворф внимательно посмотрел на противника.

Тот водил аппетитным куском перед лицом Ворфа. Затем вздохнул.

– Значит ты хочешь лишить кренчу награды, сделав ее смерть бессмысленной? Разве охотник не обязан выполнить условия сделки?

Ворф стиснул зубы. Незнакомый к'хартах был прав. Плоть убитого зверя должна быть съедена охотником, чтобы смерть не стала напрасной. Но манера разговора к'хартаха…

… что-то смущало Ворфа.

– Ты не клингон, – неодобрительно сказал Ворф.

– Ешь, – ответили ему. Противник держал кусок у головы Ворфа и быстро отдернул пальцы, когда Ворф вонзил зубы в мясо.

Это было восхитительно. Ворф почти ощущал, как сила кренчи полилась в его тело. На миг ствол арксарнмы, к которому он был привязан, стал хрупким. Веревки, удерживающие его, тонкими.

– Мы можем закончить все за несколько минут, – сказал к'хартах.

Ворф нахмурился, услышав про «минуты». Это слово использовали земляне.

Некоторое время к'хартах в тишине изучал Ворфа, словно давая клингону шанс начать рассказ самому. Когда стало ясно, что Ворф не заговорит первым, к'хартах начал сам:

– Где Жан-Люк Пикард?

Ворф скрыл свое удивление. Он ответил вопросом на вопрос:

– Где землянин обучился владению бат'телхом школы раЛк'джo?

К'хартах подался назад и предупредительно поднял палец, скрытый перчаткой.

–Познай своего врага, – сказал он.

Ворф нахмурился. Что должна была означать эта фраза?

– Клингоны и люди не враги.

К'хартах склонил голову, словно удивившись. Ворф уже не понимал, как вести себя дальше.

– С каких это пор?, – спросил к'хартах.

Для Ворфа допрос начал принимать сюрреалистический оттенок. Он забыл о своем стыде и неудобствах. Его хватило только на настойчивый вопрос:

– Кто ты?

Ворфу снова показалось, что к'хартах колеблется.

– Жан-Люк Пикард. Где он?

Ворф набрал полную грудь воздуха:

– Я офицер Звездного Флота. Я не…

– Что?!

Ворф изумленно уставился на к'хартаха.

К'хартах прижал руку к голове, словно переживая ту же боль, которая терзала Ворфа.

– Если ты в беде, – осторожно начал Ворф, – возможно я смогу тебе помочь.

Но когда к'хартах снова заговорил, его голос стал резче и холоднее.

– Где Жан-Люк Пикард?

– Зачем тебе это? « – спросил Ворф, уже искренне удивляясь всему происходящему. Мысли о смерти и чести отходили на задний план по мере того, как клингон изучал незнакомца. Их место заняли навыки, привитые Звездным Флотом.

К'хартах выбросил руку вперед и схватил Ворфа у основания шеи.

– Я должен убить его!

Для Ворфа этого было достаточно.

Поддавшись вспышке ярости – немедленной реакции на угрозу жизни его капитана – Ворф рванулся в веревках, державших его у дерева.

Ствол треснул.

Рука к'хартаха сжалась на горле Ворфа.

Окровавленная обнаженная грудь Ворфа раздулась, когда он мощно наполнил легкие воздухом.

Но рука к'хартаха уверенно нашла обе группы сонных артерий. Он сжал пальцы, блокируя приток крови, чтобы заставить Ворфа замолчать.

Периферийным зрением Ворф отметил, как множатся темные пятна. Понял, что ему остались лишь секунды сознания. Почувствовал, как его раненная рука, вырвавшись из плена веревок, вылетела вперед, чтобы ударить к'хартаха в лицо. К'хартах упал.

Ворф боролся с остатками веревок. Те, которые держали его через грудь, остались целыми. Ворф драл их ногтями и только потом заметил, что в его пальцах осталась церемониальная маска к'хартаха.

Клингон взглянул на поднимающегося с земли противника.

Ворф почувствовал, что открыл рот, что все его знания К'аджии вылетели из головы, так велико было потрясение. Он узнал врага.

Несмотря на царапины, оставленные ногтями Ворфа, лицо было точной копией того, что Ворф видел в старых записях, которые он изучал, узнав о встрече Пикарда на Вердиане III, где нашел свою гибель «Энтерпрайз».

– На что ты уставился? – рыкнул противник.

Ворф не знал, что ответить.

Стоявший перед ним человек был мертвецом. Он умирал уже дважды.

И был героем из прошлого. Прошлого Звездного Флота.

Джеймс Т. Кирк.

– Где Пикард? – снова настойчиво протребовал Кирк.

Голос Ворфа сорвался от растерянности.

– Я… не знаю.

Все, что он мог – это смотреть на Кирка. На невозможность Кирка.

Кирк внимательно изучил Клингона, словно надеясь отыскать что-то в его глазах.

Потом в Ворфе проснулся воин, и он рванулся из плена веревок, пересекавших его грудь. Кирк выхватил дизраптор, устанавливая мощность.

Но Ворф не мог просто сдаться. Он сражался с веревками.

Одна порвалась.

Секунда.

Он зарычал, собирая силы, чтобы выстоять. Чтобы броситься вперед и…

… луч дизраптора настиг клингона в прыжке.

Кирк не отступил, когда тело клингона упало на землю у его ног.

Несмотря на боль, вспыхнувшую в нем в момент принятия решения, Кирк установил дизраптор на парализацию, а не на уничтожение.

Кирк опустился на колени у неподвижного тела. Приподнял голову, чтобы посмотреть Ворфу в лицо.

– Ты узнал меня.

Клингон молчал, его глаза были закрыты, дыхание оставалось резким и неровным.

Кирк опустил массивную голову клингона на землю.

Часть его «я» хотела убить этого чужеродного монстра. Выдавить из него жизнь. Кирк точно знал, что этот поступок доставит ему острое наслаждение.

Но по причине, которую он никак не мог сформулировать, Кирк сопротивлялся.

Вместо этого, он поднялся, вытянул коммуникатор с пояса, открывая его. Посмотрел на него, когда ничего не получилось.

Он снова попытался откинуть верхнюю часть. Потом вспомнил. Устройство нельзя было открыть. Он нажал кнопку включения.

– Слушаю, – произнес бесплотный голос.

– Я здесь закончил.

– Клингон что-нибудь знает?

– Нет.

– Он мертв?

Кирк уставился на беспомощно лежавшее перед ним тело клингона. Поморщился, когда почувствовал внезапную острую боль. Он жаждал ласки Сэлэтрели. Чтобы она забрала у него беспокоящие мысли и чтобы все стало лучше.

Но Кирк еще не до конца понимал, почему его мысли должен был забрать кто-то другой. Разве не он отвечал за них? Почему он отказался от этого права?

Но дизраптор так тяжело оттягивал пояс, его так легко было использовать.

Чтобы уничтожить врага.

Звездный Флот.

Федерацию.

Клингоны тоже были врагами. Он знал это и без объяснений Сэлэтрели.

Но почему же тогда так тяжело было поверить в принадлежность клингона Звездному флоту? Если и клингоны, и Звездный Флот были его врагами, почему такой союз смущал его?

Кирк потряс головой, словно надеясь избавиться от нахлынувших сомнений.

– Клингон мертв? – настаивал голос.

Кирк опустил руку на дизраптор. Вытащил его. Поставил на полную мощность.

Прицелился.

Так легче было побороть смущение. Боль. Лишь нажать на кнопку, и эти чувства растворятся, как тело клингона у его ног.

Что может быть легче?

Кирк принял решение.

Он нажал на кнопку.

Дерево позади клингона вспыхнуло неровным светом, а потом растворилось квантовым туманом.

– Он мертв, – объявил Кирк.

Его пронзила острая боль, когда он произнес ложь. Но почему-то боль была слабее чем он ожидал. Возможно боль можно было контролировать, по крайней мере частично, без прикосновения Салатрель.

А если так, какие еще секреты она скрывала от него? Какую еще ложь она ему говорила?

– Приготовиться к транспортации, – сказал голос.

Кирк посмотрел на клингона, тихо лежавшего у его ног.

Клингон открыл глаза.

– Кто я? – спросил Кирк.

Но прежде чем услышал ответ, луч транспортера нашел его и унес с поверхности планеты.

ГЛАВА 12

Звездная база 804 исчезла.

Через низко лежащий туман, который прикрывал опустошенный участок, сломанные ребра возведенного каркаса прочерчивали схему когда-то существовавших строений и проходов. Изодранная наружная обшивка и арматурная сетка дрожали поверх разодранного остова, подобно умирающим животным, забиваясь в расколотые трубы и энергопроводку. Тут и там разрушенные силиконовые кирпичи и скрученные листы дюрапласта образовывали были свалены в случайные кучи обломков. Очевидно, что не эта субстанция была особо полезной для Борга.

Пикард пристально смотрел на руины. Семьдесят восемь человек остались там – люди, вулканцы, семья клингонских археологов, дети, домашние животные, мечты. Все ушло.

Поглощено чудовищным кубом, который возник в центре базы, возвышаясь на тридцать метров над ними, зловещий и всепожирающий. Инопланетное кладбище сырья, ассимилированного из звездной базы.

Только три дня.

– Не укладывается в голове, – сказала Беверли. Ее голос выдавал ошеломляющее чувство потери, которую они оба испытывали.

В сумерках она стояла около Пикарда – они оба были все еще в черных доспехах коммандос, которые носили с самого начала. Вейнлейн и остальная часть ее группы определили, что Борг не рассматривют двух людей вместе как группу, достойную ассимиляции – в том случае, если они сохраняли дистанцию в одну сотню метров от любого другого члена группы.

Длинные красные лучи солнца Нового Титана падали на знак звездной базы, находящийся наполовину в земле у ног Пикарда. Дельта Звездного флота вернула в памяти Пикарда образ эмблемы на куче камней, которую он построил над Джеймсом Т. Кирком.

В тот день Пикард похоронил Кирка под лучами закатного солнца. Теперь у него было чувство, будто уничтожение Звездной базы 804 точно также отметило конец для Федерации. Потому что Борг, которые действовали здесь, были отличны от всех, с кем Звездный Флот сталкивался прежде. Самый большой кошмар Звездного Флота стал реальностью.

В галактике существовали разные ветви действующих коллективов Борга. И Пикард знал как никто другой, что как бы хорошо какая-то защита не сработала против одного коллектива, она не обязательно будет работать против другого.

– Это должно укладываться, – сказал Пикард, хотя в своем сердце он не чувствовал никакой уверенности. – Они – машины. Основаные на логике. Все что они делают, должно соответствовать их программной цели – выживанию.

Он чувствовал, что Беверли наблюдает за ним. Профессиональным пристальным взглядом врача. В течение трех дней он, Беверли, и группа специалистов Вейнлейн вынуждены были наблюдать как Звездная база 804 растворялась перед ними. В течение трех дней Пикард должен был бороться с подавляющей силой группового разума, не зная в действительности, было ли это на самом деле или это просто результат обосновавшихся в нем тайных подозрений и сомнений.

В течение тех же самых трех дней он был не способен выполнить задание. Поскольку здесь не имелось никакого корабля Борга чтобы восстановить.

Пикард почувствовал вибрацию коммуникатора. Модифицированные версии, разработанные для коммандос были беззвучными в полевых условиях, и экпериментальным путем на второй день подтвердилось, что Борг не заинтересовались наземными сигналами коммуникаторов. Вейнлейн, однако, все еще использовала непрослеживаемые микроимпульсы, чтобы отправлять сообщения «Монитору» на полярной орбите.

Пикард коснулся контакта на шее.

– Пикард на связи.

Это была Вейнлейн. Она находилась с другой стороны борговской конструкции, километром далее. Другие два коммандос были скрыты где-то еще среди тех немногих руин, что остались.

Вейнлейн заговорила быстро, не тратя времени и лишних слов.

– Крул и Бейер завершили полное сканирование куба. Абсолютно никаких признаков двигательной установки. Никаких генераторов полей. Никаких установок свертки пространства. Нет даже какого-нибудь ракетного топлива.

– Это доказывает мою точку зрения. Они ожидают подкрепления, когда их подберут, – сказал Пикард. Это была также теория Крула .

Но Вейнлейн все еще не соглашалась.

– Ждут чего? Что-то, что могло бы подобрать этот куб тяговым лучом или транспортером могло бы и перенести звездную базу отсюда в минуту. Точно так же как на Джорете IV. Почему же они посылают вниз экипаж ассимиляции, если у них есть корабль, который мог бы сделать то же самое почти мгновенно?

Пикард нахмурился и взглянул на Беверли. Она сжала губы в безмолвном сочувствии. Они оба знали что Вейнлейн делает заключение на основании того, что они вступили в контакт с группой Борга, которые так или иначе былы отделены от какого-то коллектива частью которого были. Руководитель группы считала, что прибытие этой ограниченной группы Борга на Новый Титан, их действия против Звездной базы 804 были только слепым следованием программе. Подобно всем дронам они были вынуждены ассимилировать сырье и жизненные формы – чтобы оставаться коллективом. И когда они достигли предела того, что можно было взять со звездной базы, они просто отступили к кубу и вошли в режим бездействия.

Их лидер сравнивала Боргов с рабочими муравьями в муравейнике, которые продолжают формировать сеть туннелей, даже если нет никакой матки, чтобы служить ей. Таким образом, по ее мнению, главная цель этого задания не была достигнута. Без захвата реального корабля Борга, запланированного Вейнлейн, Звездный Флот ничего здесь не узнает.

Но Пикард чувствовал как раз нооборот. Он знал, несмотря на то, что это еще никто не проверял, что если есть Борг, отрезаные от коллектива, то их природа абсолютно точно диктует им приложить все усилия, чтобы воссоединиться с коллективом.

Оборудование звездной базы 804 включало в себя два малых корабля и шесть шаттлов. Но их двигательные установки не были встроены в куб без повреждений.

Поскольку куб не был должен двигаться куда-нибудь.

Потому что должно было что-то появиться, чтобы отыскать и восстановить его.

– Вы и я прошли через это раньше, – сказал Пикард.

– И я хотела подождать, чтобы увидеть то, что Борг будут делать. Капитан, вы у вас есть основания сомневаться. Но у меня больше нет сомнений. Все Борг в этом кубе были в режиме бездействия в течение более трех часов. Не имеется никаких дальнейших признаков реконструкции или изменения. Поэтому, в соответствии с нашей миссей, мы перейдем к выполнению нашего второго задания.

Пикард знал, что все придет к этому. Он был готов, если даже не испытывал энтузиазма.

– Понятно,- сказал он без дальнейших споров.

– Встречаемся через пятнадцать минут позади бараков. Вейнлейн, конец связи.

Пикард бросил последний взгляд на солнце на горизонте.

Беверли попробовала успокоить его.

– Так будет проще, Жан-Люк. Нам не понадобится интерфейс. Только ты.

Но Пикард этому тоже не верил.

– Они ожидают поисковую группу. И когда их корабль прибудет и увидит, что ассимиляционный экипаж пропал, захвачен Звездным Флотом, исход может быть … самым пагубным.

– Но «Монитор» все еще здесь. И он был создан, чтобы бороться с Боргом. – в этот момент, несмотря на ее слова, голос Беверли дрогнул.

Пикард знал почему. Он смотрел в ее глаза. Но все, что он видел это огни войны. Разрушения.

– На Вольфе-359 Звездный Флот потерял тридцать девять звездолетов. Одиннадцать тысяч жизней. Вот что такое борьба с Боргом. Вне зависимости от намерений коммандера Шелби – один-единственный звездолет, независимо от того как хорошо он спроектирован, даже не затормозит их.

Беверли встретила его пристальный взгляд прямо, но Пикард видел, что она не хочет говорить того, что вот-вот готово сорваться.

– На Вольфе-359 Борг знали каждую слабину наших кораблей и защитных полей. Они знали нашу тактику и возможности, ограничения нашего оружия. Было так, словно они могли читать наши мысли.

– Они могли, – сказал Пикард. Он не собирался скрываться от правды, как бы она не была страшна. – Мои.

Беверли сжала обе руки Пикарда, чтобы заставить его понять.

– Ты не в ответе за это, Жан-Люк! Борг разыскали тебя, чтобы ты стал их рупором, спикером. Их связью. Ты не мог сопротивляться им. Никто не смог бы.

Пикард почувствовал как сжались челюсти. Слишком глубоко он спрятал испытанные когда-то эмоции, и теперь подобно магме они требовали выхода.

– Я пробовал сопротивляться им, но …

Слова застряли у него в горле. Слова, которые он никогда не смел говорить прежде. Но эти слова он больше не мог сдерживать.

– Что, если я сопротивлялся им не достаточно?

Рот Беверли приоткрылся от удивления:

– Что?

Она отпустила его.

Как долго он хранил эту тайну? Пикард не знал. Прошло 4 года с тех пор как Борг напали на Землю. Но его ужасное осознание того, что как он считал, было его собственным личным предательством, словно было с ним всю его жизнь. Отравляло всю его память.

– Когда я был … принят …

Пикард чувствовал как что-то, подобное волне облегчения, проходит через него, поскольку он наконец почувствовал, что начал говорить слова, которые могли бы разоблачить его – чего он боялся, каков он был. Даже его звездофлотовские психологи не знали всего, что сталось с ним от рук Борга. Советник Трой знала, что он скрывает кое-что. Не раз пробовала убедить его за эти годы поговорить об этом. Но он всегда сопротивлялся. До сих пор. Когда возможность поражения возникла перед ним снова.

Но в его жизни никогда не было места поражению. Он не позволил бы случиться этому.

– Когда я был принят, Борг … они поместили меня в … ассимилятор. Кресло. Структура. Что-то, что … росло из стенки их корабля. Были ремни, или металлические полосы. Что-то держало меня там, физически. Я все время сопротивлялся им. Я пробовал вырваться. Встать. Но они были всюду вокруг меня. Просто смотрели на меня. И затем … прежде чем… начался процесс… и я сдался …

Пикард смотрел на горизонт, уже почти невидимый.

– Ты понимаешь, Беверли? Я прекратил бороться прежде чем они ассимилировали меня.

Беверли смотрела на него, стараясь осмыслить признание Пикарда.

– …Ты был на их корабле. Мы знаем, что у них есть наркотические препараты. Звуковые и визуальные индукторы волн мозга. Они не позволили тебе сопротивляться. Это уже было не твое решение.

Но Пикард покачал головой.

– Не было никаких наркотиков. Никаких индукторов. Имелся только Борг. Наблюдение. Ожидание. Разрешение мне ощущать … присутствие коллектива.

Пикард смотрел в темноту, окружающую пустынные руины перед ним. Это было подобно сети теней, вращаемых монстром в его центре. Куб. Борг. Окружающий все.

– Жан-Люк, Борг это машинно-ориентированный коллектив с подпространственной системой связи. Как ты вообще мог ощушать все это прежде, чем они вставили в тебя имплантаты?

– А как Диана ощущает эмоции? – спросил он темноту. – На их корабле, перед лицом многих из них, я знал. Я чувствовал. Это – их… их огромность … присутствие. И я так или иначе наблюдал вместе ними, через них, в себе непосредственно, оставаясь в этой структуре, словно на машинном уровне.

Он закрылся глаза, видя это все снова.

– Лезвия. Иглы. Я чувствовал как они врезались в меня! – Он не мог дышать. – И я не боролся с ними. Поскольку … я хотел принадлежать … я так сильно хотел принадлежать…

Пикард почувствовал как руки Беверли притянули его к ней, близко-близко. Его щека коснулась жесткой поверхности ее амуниции, ее мягких ароматных волос. Ее рука двинулась с его защищенной броней спины и стала гладить шею, затылок.

– Все в порядке, – сказала она. – Ничего из этого не было в действительности. Борг манипулировали тобой, сделали тебя одним из них, так что ты ничего не мог поделать кроме как хотеть быть частью коллектива.

Он отодвинулся от нее, заставил себя дышать нормально, выпрямился, и снова покачал головой.

– Нет.

Голос Беверли зазвенел.

– Если вы настаиваете на продолжении этого спора, то позвольте мне сообщить вам, что я его выиграю. Потому что для тебя слишком близко все случившееся, чтобы рационально осознать.

Она сжала его руку, останавливая Пикарда прежде, чем он смог возразить:

– Но сейчас у нас есть задание. И мы выполним это задание. И вернемся назад на «Монитор» с нашими пленными. А затем я собираюсь затащить тебя на голопалубу, и… ладно, не имеет значения что я сделаю. Но ты будешь себя чувствовать намного лучше.

Она была настолько напориста, так похожа на прежнюю Беверли, что Пикард почти улыбнулся.

– Уверен, что буду, – сказал он. – Уже чувствую.

На сей раз покачала головой Беверли.

– Ты никогда не умел мне врать, Жан-Люк. Все дело в том, что ты не ответственен за свои действия в качестве Локьютуса. Не больше, чем был бы ответственен, если бы я дала тебе… десять миллилитров кордразина.

Пикард потянул на талии свою амуницию в бесполезной попытке поправить громоздкий нагрудник. И попробовал разрядить обстановку.

– Если я буду должен жить в этом снаряжении намного дольше, я мог бы поймать тебя на слове, доктор.

Беверли улыбнулась ему, как будто настоящий Жан-Люк вернулся назад. Но Пикард знал, что даже ее видимое облегчение всего лишь уловка. Единственной вернувшейся вещью был его самоконтроль. До тех пор пока ему не нужно будет использовать интерфейс самоконтроля, конечно, будет более чем достаточно, чтобы захватить десяток дронов Борга и вернуться на «Монитор».

– Время играть в солдатики? – спросила Беверли.

Пикард был признателен ей в этот момент более чем когда-либо.За попытку поправить то, что никогда не сможет.

– Благодарю тебя, – сказал он.

Беверли ответила ему серьезным взглядом:

– Придержи это для голопалубы.

Пикард кивнул, но он не был настолько смел, чтобы загадывать так далеко вперед.

Вновь пришло время идти в гости к Боргу.

ГЛАВА 13

Кирк держал на руках свою умирающую жену. Сквозь сирены он слышал крики своих детей, пойманных за запертой дверью его каюты.

– Помоги им, – всхлипнула Калинара. Половина ее лица была разорвана кластерной взрывчаткой, перевозимой на «Когте Мира». Ее зеленая кровь пачкала руки Кирка и пузырилась в углах ее губ. Но она все еще думала только о детях. Их детях.

– Я не могу бросить тебя, – выдохнул он.

– Ради наших детей, – прошептала Калинара, умирая. – Ради нашего будущего…

Он чувствовал, как она отпускает его руку. Слышал ужасный хрип ее последнего дыхания, выходящего из обожженных легких. Его крик заглушил сирены.

Корабль задрожал. Трусливая атака продолжалась. Тысяча колонистов на борту были готовы встретить смерть.

– Отец! – кричал жалостливый детский голос за дверью. – Он здесь! Он пришел!

Кирк вскочил на ноги, когда крик ребенка оборвался на полуслове. Он ударился о запертую дверь, когда палуба в его каюте ушла из-под ног. Генераторы искусственной гравитации не могли долго держаться, и после их отказа поле структурной целостности исчезнет. Он представил взрыв своего двухкорпусного корабля. Его квантовый генератор, вылетающий из своего отсека. Взрыв, последующий за этим будут взрывом сверхновой, одной из столь многих. Все будет потеряно!

Но все еще не было потеряно.

Кирк сомкнул руки и ударил ими по двери, пытаясь встряхнуть батареи резервного питания. Дверь должна открыться. Она должна выпустить детей. Быть может, еще есть время добраться до эвакуационной капсулы. Он может нести Калинару. Медики могут стабилизировать ее. Должно быть, еще не слишком поздно. Может еще не слишком поздно. Он не допустит этого.

Его кулаки кровоточили, когда он бил недвижимую дверь.

– Лора! – крикнул он. – Траналак!

Он почувствовал запах дыма. Где-то под палубой прогремел взрыв. Сирены выли в унисон.

Его жена погибла. Его дети умирали. И все из-за…

Дверь дрожала под его ударами.

Он отступил. Еще был шанс. Надежда не оставляла его. И дверь открылась. Он был здесь. Монстр. С детьми Кирка.

Пятилетний Траналак лежал у его ног, темные глаза безжизненно смотрели вверх. Монстр держал девятилетнюю Лору на весу, и она била его своими маленькими ножками, пытаясь освободиться.

Монстр усмехался, когда его рука прошла по горлу ребенка, поблескивая сталью. Потом он отпустил ее маленькое тело, и оно неуклюже упало на палубу.

Кирк бросился на монстра, который оказался Пикардом. Его руки как когти впились в Пикарду в горло.

Но монстр отбросил свою голову, смеясь, когда руки Кирка тщетно пытались схватить его исчезающее тело.

Кирк упал на пол. Не на палубу. Дрожь прекратилась. Сирены затихли.

Кирк лежал, задыхаясь, на черном полу, размеченном сеткой из желтых линий. Наедине со своей ненавистью, своей яростью, своей болью.

– Теперь ты вспоминаешь? – спросила Сэлэтрэль.

Кирк поднялся, все еще содрогаясь. Он посмотрел на свои руки, чистые от крови.

– Свою жену? – сказала Сэлэтрэль – Своих детей?

Кирк встал с болью в теле, он все еще не мог отдышаться.

Он посмотрел на арку входа за Сэлэтрэль. На пульт в стороне, на закрытую дверь в центре.

– Что это за место? – спросил он.

Ромуланка нахмурилась и направила на него трикодер. Кирк знал, что это трикодер, хотя он и казался слишком маленьким.

– Голопалуба, – сказала она, настраивая свой прибор. – Одно из немногих полезных для галактики изобретений Федерации.

Кирк пытался осознать все. Некоторые термины казались такими знакомыми. Но содержание было таким неправильным.

– Но это… ромуланский корабль? – спросил он.

Сэлэтрэль подошла ближе. Он чувствовал ее раздражение.

– Мне нечего от тебя скрывать, – сказала она. – Ты на «Аватаре Томеда». Это звездолет класса Д'деридекс. Как и твой «Коготь Мира».

– Звездолет… ? – спросил Кирк, уловив знакомое слово. – У меня был корабль, так?

Саратрэл перестала хмуриться.

– Ты вспоминаешь.

– А моя жена и дети?

– Убиты пять лет назад. Когда Пикард провел свою трусливую атаку под знаменем перемирия.

– Пикард, – повторил Кирк, слушая отзвук этого слова в своем мозгу. Он был уверен, что знал это имя. Оно было из прошлого. Но почему тогда все не совпадает.

Сэлэтрэль отвела взгляд от трикодера. Ее глаза сузились.

– Ты мне не веришь? – спросила она.

– Почему? – ответил Кирк – Ведь ты спасла мне жизнь.

Сэлэтрэль подошла ближе и прикоснулась к его лицу.

– Как ты спас мою. – сказала она.

Кирк почувствовал, как замедляется его пульс, когда он смотрел в ее глаза.

– Это я тоже вспомню?

– Доктора говорят, ты обязательно восстановишь все свои воспоминания.

Сэлэтрэль сняла трикодер с пояса.

– Ты будешь восстановлен.

Он кивнул. Кирку нетерпелось, чтобы это произошло.

Сэлэтрэль слегка коснулась своими губами его губ. Он почувствовал наэлектризованность ее прикосновения, когда услышал постукивание ее пальцев по пульту.

– Расскажи мне о клингоне, – сказала она.

– Клингонский ублюдок! – Кирк сплюнул. – Ты убил моего сына! – он отступил, стараясь не отвлекаться на присутствие Сэлэтрэль. Откуда взялась эта мысль, эти слова?

– Нет, – резко поправила его Сэлэтрэль. – Пикард убил твоего сына. Как и твою жену и дочь. Клингон был его командиром службы безопасности.

Кирк мысленно вернулся к лесу. К клингону. Клингоны – враги. По крайней мере, были ими. Однажды. И у него был сын, который умер из-за… Волна боли и тревоги прошла через него.

– Клингон, – повторила Сэлэтрэль. – Расскажи мне.

– Но я уже рассказал, – ответил Кирк. Он выдавил боль из своего тела. Он знал, что чувствуешь, когда тебя ранят в бою. Но эта боль во всем теле была другой. Он не знал, откуда она пришла.

– Я должна услышать это снова. Что он тебе сказал?

Боль усилилась.

– Ничего. – сказал Кирк, вздрогнув.

Не словами. Он просто подумал.

Сэлэтрэль взяла его подбородок и заставила посмотреть на нее.

– Ты не сможешь ничего от меня скрыть, – сказала она.

– Зачем мне? – ответил Кирк. Слова были словно запрограммированы в нем. Он произнес их, но противился им, пытаясь связать воедино разрозненные мысли.

Он знал Пикарда. Знал клингонов и ромуланцев, Звездный Флот и ненавистную Федерацию. Он знал и боль утраты сына.

Но Сэлэтрэль? И голопалубы? И смерть жены, когда колонизационный флот был уничтожен «Энтерпрайзом»?

Где же здесь связь? Он не отводил взгляда от Сэлэтрэль. Где же правда? Он был уверен только в том, что не видит этого в глазах Сэлэтрэль. Но он видел это в глазах клингона.

Это была какая-то непостижимая безумная головоломка. Если б он только мог поговорить с…

Образ возник в его голове. Высокий человек с сильными чертами. Заостренные уши. Это не ромуланец – это вулканит. И рядом с ним старик. Руки за спиной. Легкая улыбка. Человек с…

– Что это? Расскажи. – потребовала Сэлэтрэль.

Кирк нахмурился. Если он ромуланский патриот, человек, посвятивший себя миру ромуланцев, женившийся на ромуланке, имевший от нее двух детей, ставший героем революции направленной на свержение злого господства Федерации… Почему тогда он помнил вулканца как человека как своего… друга?

Где в его воспоминаниях была жена? И где была Сэлэтрэль, эта женщина, которую он любил последние три года и которая сражалась на его стороне?

Сэлэтрэль изучала дисплей в своей руке.

– Ты должен сказать мне, что ты думаешь. Ты знаешь, я всегда была здесь ради тебя.

– Я знаю, – сказал Кирк. И хотя слова слетели с его губ, он знал, что это была ложь.

Но было непохоже, чтобы Сэлэтрэль это поняла. Как если бы, несмотря на все, что она сказала, он мог иметь от нее секреты.

– Хочешь знать, как мы встретились? – спросила она.

Кирк кивнул. Сэлэтрэль отошла к арке в стене. Кирк пошел за ней. Он смотрел, как она вводит команды. Система казалась достаточно простой.

– Компьютер, – сказала она, – запусти программу Сэлэтрэль-четыре.

Она повернулась к Кирку и сказала:

– Мы прибываем на Трилекс через шесть часов.

Она приподняла падд в руке.

– Пытайся вспомнить… меня.

Кирк протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она исчезла из вида, как только прикоснулась к пульту.

Он слышал пение птиц. Ощущал теплый бриз. Чувствовал запах леса вокруг него.

Кирк оглянулся, чтобы посмотреть на панораму Айовы. Мягкие холмы. Старые деревья, поднимающиеся в летнее небо, покрывающие землю узором из теней от листьев и лучей солнца. Кирк знал это место. Оно превосходно вписывалось в трещины его памяти. Его глаза расширились, взирая на это чудо, на это спокойствие.

Потом он услышал стук копыт. Он обернулся, ясно вспоминая этот момент.

Она скакала к нему на величественном коне, сбруя которого блестела на солнце и грива развевалась на ветру.

Он посмотрел на нее, чтобы увидеть ее улыбку. Улыбку Антонии, когда она…

Нет, не Антонии.

Сэлэтрэль улыбнулась ему, когда подъехала ближе. Непроизвольная волна удовольствия прошла через него. Несмотря на то, что он знал: что-то не так.

Сэлэтрэль спустилась с лошади, улыбнулась ему и протянула руку.

– Я с миссией мира, – сказала она, – Сэлэтрэль с Ромула.

– Я этого не помню, – сказал Кирк.

Сэлэтрэль придвинулась к нему, крепко обняла его. Они стояли в лучах солнца в лесу.

– Это ничего, – сказала она, – зато я помню.

Она поцеловала его. Мгновение Кирк колебался. Кое-что из переживаемого было неизвестно. Кое-что, он точно чувствовал, было ложью. Но где-то, в этой ситуации он ощущал частички правды. Все, что ему оставалось сделать – это отделить одно от другого.

Но в данный момент желание, которое он чувствовал, сжимая в объятиях Сэлэтрэль, делало рациональное мышление невозможным. Он ответил на поцелуй. И покорился – если не ей, то горячим лучам солнца Айовы.

ГЛАВА 14

В сгущающихся сумерках Пикард и Беверли ползли по пересеченной местности по направлению к стене бараков.

Стена была ориентиром на разрушенной Звездной базе, поскольку, кроме куба боргов в сотне метров отсюда, это было самое большое из сохранившихся сооружений – растрескавшаяся поверхность из прессованного силикона, меньше двух метров в высоту и не более десяти метров протяженностью от края до края.

У дальнего конца стены, ближе к кубу, кровати и шкафчики бараков были сплавлены вместе каким-то оружием, обычно использующимся для извлечения оптической информационной схемы сети региональной компьютерной системы. Тело молодого мичмана в форме было наполовину погребено в щебне другой стены, разрушенной полностью.

По характеру уничтожения отряда десантников, Вейнлейн заключила, что Борг напали ночью, потратив, по крайней мере, четыре дня, «убеждая» персонал базы вступить в коллектив добровольно, и насильственно ассимилировав затем всех оставшихся.

Пикард старался не думать о том, ЧТО это были за четыре дня для персонала Звездной Базы 804. Он и Беверли были в то время уже в пути, ожидая размещения здесь, пока Звездный Флот проводит исследование сторожевых рейдов в этой части границы. Что, если бы они прибыли неделей ранее? Или борг – неделей позже? Все уже могло быть кончено, и он бы снова оказался среди…

– Ложись! – скомандовала Вейнлейн.

Пикард и Беверли упали наземь, укрывшись за стеной. Вейнлейн, Крул и Бейер уже заняли позиции. Крул и Бейер выглядели так, словно только что вернулись в Планеты Удовольствий Риглис, спокойные и невозмутимые. Вейнлейн была бодрой, как всегда. Пикард был раздражен своим потрепанным состоянием. После трех дней на подножном корму и ночевок в броне он чувствовал себя совсем не на пике активности.

Вейнлейн дернула пальцем трикодер, закрепленный на ее предплечье.

– Все еще никакого движения, – она одарила Пикарда холодной усмешкой, – Сельди в бочке.

– Вам известны мои возражения. – Тон Пикарда соответствовал тону самой Вейнлейн.

– Приму к сведению, – подтвердила она. – Но даже если они ожидают прибытия за ними своего рода материнского корабля, какая разница, что произойдет в следующие двадцать минут?

– Почему двадцать минут? – спросил Пикард. Идея расписания после стольких дней ожидания была неожиданной…

Вейнлейн надела свой боевой шлем.

– Потому что именно столько на это потребуется.

Рядом с ней Крул и Бейер перезарядили свои фазерные винтовки новыми энергетическими зарядами.

– Сколько там дронов? – спросила Беверли. Как будто это имело значение.

– Сорок два гуманоида, – сказала Вейнлейн, герметично пристегнув край шлема к скафандру, – три многочленных конструкционных соединения, один перебежчик.

– И две сволочи, – добавил Крул. Его улыбка выглядела почти дикой.

– Нам нужно только десять гуманоидов, – продолжила Вейнлейн, игнорируя Крула. – Люди Шелби говорят, что это двойной минимум, требующийся для того, чтобы поддержать коллективный разум, когда они отрезаны от связи с коллективом.

– Я знаю теорию, – сказал Пикард. Он вытащил свой шлем, привязанный к спине. – Но, что Шелби говорит насчет того, что будет делать остальная часть дронов Борга, пока мы… будем убегать с их товарищами?

– Командир говорит, что как только они увидят вас, они попробуют вступить в контакт с Локьютусом. Именно поэтому вы будете впереди по центру. Вы будете вербально активизировать все их внутренние диагностические программы, пока мы отберем наших десять.

Пикард отстранился от прикосновения Беверли. В нем снова вспыхнуло беспокойство, что тактика Вейнлейн могла оказаться слишком упрощенной.

– Ты видела, что случилось, когда я попытался проделать подобное с той несчастной женщиной, остановившей меня в первый день нашего пребывания здесь. Я в лучшем случае лишь задержал ее на несколько минут.

Вейнлейн проигнорировала его протест, проверяя показания трикодера.

– «Монитор» будет над нами через семь минут тридцать секунд.

Она показала вспомогательную нарукавную повязку транспортерного маячка.

– Пока вы противостоите ответной реакции Борга, я и мои люди припечатаем это на наши десять целей, затем «Монитор» заберет нас всех отсюда. Борг будут еще в ступоре, когда мы ударим по базе, и коммандер Шелби заберет их у нас.

Пикард натянул свой шлем. Он рассчитывал, наконец, предпринять какие-то действия, хотя и знал, что достиг уже границы своих полномочий, данных ему Звездным Флотом, чтобы руководить миссией.

– Вы, очевидно, думаете, что Борг не включат свое силовое поле.

Вейнлейн положила руку в перчатке на стекло шлема.

– Нет, если Локьютус скажет им не делать этого.

Она опустила, защелкнув, непрозрачное стекло, и ее лицо исчезло. Теперь она, и Крул, и Бейер были немного больше, чем сами механизмы.

– Мы начнем через минуту, – сказала Вейнлейн. На этот раз Пикард услышал ее по коммуникатору в шлеме. – Крул и Бейер идут первыми и занимают позиции у главного входа. Потом вбегаем мы с Пикардом.

– Как насчет меня? – спросила Беверли. Она надела свой шлем, пристегивая его к скафандру.

– После того, как мы четверо окажемся внутри, ты займешь позицию непосредственно у входа снаружи. Если все пойдет хорошо, ты просто будешь держать свою позицию до тех пор, пока «Монитор» не заберет нас.

– А если что-то пойдет не так? – спросила Беверли.

– Что бы ни произошло, Пикард должен выйти оттуда.

Беверли защелкнула стекло своего шлема.

Пикард пристально смотрел на четырех призраков перед собой. Один-единственный звездолет должен будет противостоять кораблю Борга? Трое десантников пойдут за более сорока дронами? Чего ожидал Звездный Флот? Что думала Шелби? Или это не было обдуманное решение, а только отчаяние? Пикард положил руку на стекло своего шлема. Было достаточно темно для того, чтобы требовались приборы ночного видения для совершения пробежки к борговскому кубу.

– Позвольте мне последний раз предупредить, – сказал он. – Пока мы будем внутри, никаких резких движений, до того как мы установим, что Борг идентифицируют нас как врагов.

Шлем Вейнлейн съехал на бок от веселья:

– Капитан, если мы будем двигаться достаточно быстро, у них не будет времени нас опознать. Пятнадцать секунд.

Она держала свой палец у пульта управления на предплечье.

– Микро-сигнал на «Монитор» через три… два… один… передача!

Она нажала на контроль, посылая закодированное не пеленгуемое послание космическому кораблю, регулируя его в процессе, чтобы иметь возможность экстренной телепортации.

– Приготовьтесь, капитан. Мы отправляемся через восемь… семь…

Пикард начал опускать стекло шлема.

Двойная вспышка голубого цвета сверкнула в его стороне.

– Сопротивление бесполезно, – сказал борг.

Пикард оттолкнул Беверли к себе за спину, оборачиваясь к двум дронам, материализовавшимся в двух метрах от него с внезапностью, свойственной транспортатору Борга.

Руки обоих кибернетических существ заканчивались сверкающими разрядами пересечений узлов антиматерии. В точном фокусе устройства были хороши для рукопашного боя и сбора трофеев. В широком луче они были разрушительнее фазеров.

Узлы повернулись в сторону Крула и Бейера, чьи винтовки уже пошли в ход.

И как раз, когда Вейнлейн крикнула Пикарду снять шлем, он шагнул вперед со шлемом в руках, оказавшись лицом к лицу с дроном.

– Нет, – скомандовал он.

Борг немедленно посмотрели на него, тотчас замерев на месте.

Красные сенсорные лазеры сошлись на его лице.

– Локьютус? – сказал один.

Затем оба дрона растворились в слабых импульсах квантового тумана.

– Частота один использована, – рявкнул Бейер по системе связи.

– Включение выбора случайной частоты. – ответил Крул. Индивидуальные силовые поля, защищающие боеспособных дронов, постоянно приспосабливаются к любому виду оружия, направленному против них. Ни одна из частот фазера не может быть использована против них больше одного раза, потому что силовое поле вокруг каждого из оставшихся в коллективе немедленно изменяется, чтобы отразить эту частоту.

Вейнлейн схватила Пикарда за руку.

– Давайте, продолжим. Нам ведь нужны эти пленные?

Но Пикард отпрянул назад.

– Они знают, что мы здесь.

Вейнлейн подняла свое стекло. Пикард смог лишь различить очертания ее лица в мягком свете фонаря, закрепленного на ее шлеме.

– Они будут сбиты с толку. У нас еще есть время.

– Нет! – убедительно сказал Пикард. В этот раз он должен был заставить Вейнлейн понять. – Они все время знали, что мы здесь! Подумайте! Они не транспортировались, чтобы захватить нас, до тех пор, пока мы не послали сигнал, раскрывший местонахождение «Монитора».

Пикард почувствовал прилив адреналина от остроты сражения, затем его чувства замедлились до гиперобостренного состояния. Миссия могла завершиться успехом или провалом в течение нескольких следующих секунд.

– Вы говорите, что это ловушка? – спросила недоверчиво Вейнлейн.

– Что это еще может быть?

– Тогда где остальные? – спросила требовательно Вейнлейн. – Почему они не идут за нами?

Пикард почувствовал неуместный приступ смеха, поднимающийся внутри. Это же было очевидно.

– Мы им не нужны. Им на нас наплевать. Им нужен «Монитор».

Вейнлейн посмотрела поверх стены на куб, возвышающийся над разрушенной звездной базой.

– Но у них не установлено на этой штуке никакого вооружения. Никаких двигателей.

– Потому что они – приманка! – сказал Пикард. – Это все, чем они являются.

Теперь это было совершенно очевидно.

– Поэтому они и не ассимилировали базу в считанные секунды. Им нужно было растянуть процесс, чтобы затащить нас сюда.

Вейнлейн пробормотала что-то на древневулканском диалекте. Она переустановила контроллер на предплечье, затем нажала коммуникационный контакт на шее.

– Архангел! Это красный лидер! Отменить альфа альфа один альфа. Вы попадете в засаду! Подтвердите!

Пикард услышал все необходимые ему подтверждения.

Никакого движения в подпространстве.

Он бросил взгляд на свой трикодер, который показал ему, что все частоты забиваются. Источником помех был куб.

Беверли посмотрела на свой трикодер.

– Теперь мы находимся в пределах силового поля Борга. – объявила она мягко. – Никакая транспортация невозможна.

Вейнлейн выглядела пораженной. Позади нее Крул и Бейер держали свои фазерные винтовки в боевой готовности, постоянно осматривая ближайшую территорию.

Пикард распознал выражение глаз Вейнлейн – угрюмых и мрачных, какими они стали.

Взгляд командира, исчерпавшего все возможности.

Пикард, напротив, чувствовал, что всё больше контролирует ситуацию.

– Лейтенант Вейнлейн, мы в ловушке на вражеской территории, отрезаны от связи с командованием. Как капитан Звездного Флота, я отменяю все приказы коммандера Шелби.

Он двинулся вперед и вытащил служебный фазер Вейнлейн пятого типа из кобуры.

– Теперь я возглавляю эту миссию.

В тот же момент Пикард увидел, как Крул и Бейер направили на него свои фазерные винтовки. Беверли шагнула на линию огня, но Пикард мягко оттолкнул ее назад.

– Я не враг, – сказал Пикард. Он показал на куб. – Враг там.

Вейнлейн колебалась, как и предполагал Пикард. Но, в конце концов, она подала знак своим людям:

– Всё в порядке. Капитан принимает командование.

Винтовки опускались медленно. Но они опустились.

Пикард не остановился на этом, а ещё больше закрепил свою победу.

– Слушайте внимательно. В этом кубе есть работающий транспортер, а также генератор, создающий силовые поля, и некое устройство, создающее помехи в подпространстве. Наша цель состоит в том, чтобы взять под контроль все три системы.

Вейнлейн нахмурилась.

– Если вы не хотите брать пленных, почему бы нам просто не взорвать эту штуку?

– Потому что где-то рядом находится корабль Борга, намеревающийся захватить «Монитор». Это – наша цель. Основной объект нашей миссии еще раз в пределах нашей досягаемости.

– Но есть лишь один способ захватить контроль, – сказала Вейнлейн.

– Я знаю, – ответил Пикард, понимая, что он каким-то образом перестает нервничать и беспокоиться. Так или иначе, этот момент должен был наступить, и он не мог больше оттягивать его наступление.

Он повернулся к Беверли, отдал ей фазер и вытащил из сумки маленький предмет. Интерфейс.

– Мы возвращаемся к первоначальному плану, – сказал он, срывая герметичную печать.

Даже в окружающей темноте он мог разглядеть внутри чуждую выпуклую поверхность нейромолекулярной прикрепляемой пластины.

Она была холодной на ощупь, когда он вынул ее. От неё тянулся толстый кабель, сконструированный для подключения к плате и энергетическому элементу, уже расположенному под его броней.

На мгновение он удивился, какое слабое воздействие произвел на него вид всего этого – тот же размер, форма, внешний вид, как тогда, когда Борг прикрепили это к его черепу.

А потом он понял почему.

Там, над ним, был в опасности звездолет.

Вокруг него находились люди из Звездного Флота, ожидающие его приказаний.

И тысячи миров Федерации, межзвездная цивилизация, какой еще не было в истории, балансировала на грани исчезновения, чтобы быть спасенной или разрушенной буквально за несколько минут или часов действиями одного-единственного мира.

В гуще событий не оставалось места для сомнений. Он не мог этого себе позволить. Он был капитаном звездолета.

Настало время со всем разобраться.

ГЛАВА 15

Устойчивый пульс своеобразных генераторов «Томеда» отбивал ритм в коридорах корабля. Для Сэлэтрели ободряющий звук был такой же частью её жизни, как стук её собственного сердца. Даже сейчас, когда её мысли сосредоточились на следующей стадии её плана, она осознавала мощь корабля, которым командовала, и черпала в ней силу.

Она стояла в коридоре за пределами голодека Звёздного Флота, который был услужливо ассимилирован Боргом с одного из судов Звёздного Флота, встреченных ими с тех пор, как они прибыли в этот квардант. Она не лгала, когда сказала Кирку, что это был один из немногих полезных вкладов, которые Федерация сделала галактике – и этой миссии.

Ромуланские голографические симуляторы никогда не смогли бы создать земное окружение с такими убедительными подробностями, как это устройство. И, судя по тому, как Кирк реагировал на встречу с её голографическим дубликатом в воссозданном варианте его родного края – Айове, иллюзия была совершенна.

Сэлэтрель наблюдала, также бесстрастно, как её далёкие вулканские родственники, как на обзорном экране Кирк обнял её собственного двойника. Вокс стоял рядом с ней. Слева от неё, и она видела его черепной имплантант и зрительный сенсор. Она предпочитала так. Не было возможности спутать его с тем, кем он когда-то был. И никогда не мог стать снова.

– Кирк обманывает нас, – заявил Вокс.

Сэлэтрель сложила руки вместе.

– Коллектив мыслит слишком бинарно. Мои медицинские сканеры показывают, что он просто смущен. Это то, чего мы ожидали на данной стадии его состояния.

– Наш анализ регенерирующего устройства показал, что его память должна вернуться неповреждённой.

На экране двойник Сэлэтрели и Кирк достали из секций хранения по бокам от седла наездника красно-чёрное, узорное одеяло и какую-то разновидность пищевого контейнера, сделанного из одеревенелых, переплетённых растительных усиков. Сэлэтрель снова поздравила себя с решением воспользоваться голодекой Звёздного Флота. Ни один ромуланский программист не смог бы вообразить такое неправдоподобное сочетание артефактов и живности.

– Очевидно, регенерирующее устройство было испорчено. Оно самоуничтожилось прежде, чем процесс был закончен.

– В этом нет ничего плохого.

Вокс повернулся к ней. Она подняла на него взгляд и снова испытала и отогнала внезапную острую боль. Гнев, отразившийся на половине лица её бывшего возлюбленного, которая всё ещё оставалась ромуланской, был очевиден и знаком.

– По твоей просьбе коллектив предоставил технологию, которую ты запросила, чтобы вернуть Кирка в функциональное состояние. Он нефункционален. Этот проект должен быть завершён.

– Ты всё ещё не понимаешь изящество этого, – резко сказала Сэлэтрель.

– Изящество – не полезное качество. Эффективность полезна. Сокращение усилий, ведущее к увеличению ресурсов – это идеал. Жизнь улучшается когда все способствуют общему благу.

– Это то, что мы здесь делаем, – сказала Сэлэтрель более примирительным тоном. – Смотри. Кто самый величайший злодей, когда-либо ниспровергавший волю ромуланского народа?

Сэлэтрель смотрела, как суровое выражение лица Вокса словно бы смягчилось, как будто та его часть, которая всё ещё была ромуланской, освободилась от той, что была Боргом.

– Мясник «Икара-VI», – не понимая существа фразы, сказал он. – Джеймс Тиберий Кирк.

– Точно, – сказала Сэлэтрель. – Именно когда наши люди были готовы сбросить иго Федерации, восстать против несправедливого принуждения, оказываемого на нас Договором Альгерона, Джеймс Тиберий Кирк убил патриотов, которые возглавили первую волну нашего освобождения.

Трагическая история битвы Икара-VI была известна каждому ромуланскому ребёнку: как первое замаскированное ромуланское судно намеревалось исследовать земные внешние посты, воинственно выстраиваемые вдоль границ Нейтральной зоны. И как, после его успешной миссии, но прежде его триумфального возвращения, Кирк и его корабль нанесли поражение его командору, с помощью бесчестной тактики: изобразить беспомощность рядом с хвостом кометы Икара, чтобы соблазнить ромуланское судно его уничтожением.

Для ромуланцев это не могло бы быть большим преступлением даже если бы Кирк выстрелил по женщинам и детям, которые подняли руки в знак сдачи.

Но борговская серьёзность уже вернулась к Воксу. Он больше не казался тронутым историей.

– Джеймс Тиберий Кирк был солдатом. Он выполнял свои обязанности по защите своей территории. Мы не могли ожидать меньшего.

– Он защищал чудовищное осквернение нашего суверенитета и нашего достоинства. Устроенная им бойня отбросила назад стремления нашего народа на поколения, когда миротворцы пришли к власти, – напряженность в голосе Сэлэтрели возросла.

Вокс пристально смотрел на Сэлэтрель, словно его не волновало, что она говорила и думала. Но Сэлэтрель могла прочесть на лице Вокса и другое выражение. То, что пришло с ассимиляцией. Это был путь, который имелся у Борга для сведения всего и всех к сырьевому материалу. Как будто они постоянно просчитывали отдачу, которой они могли ожидать, против усилия немедленного поглощения того, что они видели.

– Это факты, – заявил Вокс, и Сэлэтрель ждала, что он скажет дальше. Это было то, что Вокс всегда говорил, когда у них возникал этот спор. – Твой дед был командором первой миссии проникновения в Нейтральную Зону для проверки маскировочного устройства. Джеймс Тиберий Кирк убил твоего деда. Следовательно, твоё участие в этом процессе подозрительно.

– Имя Кирка оскорбительно для всей Ромуланской Империи, – автоматически отпарировала Сэлэтрель, как она это делала всегда. – Моё участие в этой процедуре – удача.

Вокс вернул их спор обратно в настоящее.

– Где изящество в удаче?

Сэлэтрель отвернулась, словно для того, чтобы исследовать экран, не уверенная больше, что сохранит самоконтроль, если продолжит смотреть на изуродованное лицо Вокса, со всем, что представляло его уродство.

В голографической симуляции Кирк и её двойник сидели на узорном одеяле, в тени дерева. Несмотря на её заверения, высказанные Воксу, Сэлэтрель нахмурилась. Было необычно, что Кирк всё ещё был занят беседой. Согласно её психографическим проекциям, сейчас он должен был приступить к занятию любовью. Но анализ этой аномалии должен был подождать. Она направила свою энергию на то, чтобы победить Вокса, пускай только на словах.

– В отношении ассимиляции Федерации, кто величайшая угроза желаниям коллектива?, – спросила Сэлэтрель, всё ещё глядя на экран и нетипичное поведение Кирка.

– Жан-Люк Пикард, – ответил Вокс.

– И снова, – сказала Сэлэтрель, – точно. Вы высосали из его разума всю информацию о Звёздном Флоте и Федерации, которая была вам необходима, когда он был ассимилирован. А другой частью этого уравнения является то, что вся информация, нужная Звёздному Флоту, чтобы победить вас второй раз, похоронена где-то в сознании Пикарда. Разве ты не видишь… логику ситуации? Ты и я повернём наших величайших врагов друг против друга. Ромуланские люди наконец-то отомстят Кирку, в то время, как Борг будет способен устранить последний барьер перед успешной ассимиляцией Федерации.

– Только если Кирк выполнит свою миссию за семь дней, которые у него остались, – сказал Вокс.

– Мы работаем над удалением нанитов. Он может просуществовать и дольше.

– Нет, – сказал Вокс. – Нейронные имплантанты убьют его задолго до того, как наниты фатально реконфигурируют его тело.

Сэлэтрель стремительно развернулась лицом к Воксу.

– Что?

– Чтобы сконструировать эти голографические симуляции, чтобы создать легенду, в которую он бы поверил и которую принял, нам требовалось больше, чем информация содержавшаяся в доступных файлах.

Вокс продолжал, словно забыв о её ошеломлённой реакции.

– Чтобы понять личность Кирка за время, которое у нас было в наличии, было необходимо установить нейронный интерфейс, чтобы сделать его мысли доступными для нас. Не было необходимости информировать вас о наших действиях.

Тело Сэлэтрели окаменело от ярости и страха. Что ещё Вокс мог сделать без её ведома? Её план основывался на действиях Кирка, каким он был в прошлом, а не тормозимого подпространственным интерфейсом борговского муравейника лишённых воображения дронов.

– Вы сделали Кирка боргом?

– Нет, – сказал Вокс. – На данной стадии это имело бы обратный эффект для задания, которое он должен выполнить. Он должен функционировать как человек, чтобы находиться среди себе подобных. Коллектив не контактирует с ним.

Сэлэтрель заставила себя расслабиться. Кирк всё ещё был под её командованием. Но Вокс ещё не закончил со своими удивительными откровениями.

– Элементы его эмоциональной структуры были загружены для анализа. – Маленькая улыбка возникла в молчаливых чертах Вокса. – Его не так просто контролировать, как ты думаешь. Вот почему я говорю, что он обманывает нас.

Сэлэтрель взвесила своё положение. Как она сказала своему центуриону, Трасиусу, единственным возможным результатом её действий была победа.

А победа основывалась на сохранении ею контроля. Ею, а не Боргом.

Она решила cблефовать перед Воксом

Сблефовать перед коллективом.

– Тогда почему вы не ассимилируете его? Почему не ассимилируете нас всех? – Её рука драматически обвела коридор, её корабль, весь флот диссидентов, боровшихся на её стороне.

Что бы Вокс ни думал, это нельзя было определить по его выражению.

– У нас есть договор, – ответил он спокойно. – Борг и ромуланские диссиденты. Вы помогаете коллективу в ассимиляции Федерации, а мы позволяем Звёздной Империи существовать не ассимилированной. В качестве… любопытного эксперимента. Долгосрочное изучение не ассимилированной культуры позволит нам стать более искусными в приглашении других культур в коллектив. Это эффективное использование наших ресурсов.

Сэлэтрель всматривалась в ромуланский глаз Вокса в поисках правды.

– Ты искренне ожидаешь, что я поверю в это?

Выражение лица Вокса осталось неизменным.

– Если ты хочешь выжить, у тебя нет выбора. Сопротивление бесполезно.

Пульс Сэлэтрели ускорился с последним заявлением Спикера. Её диссиденты не сопротивлялись Боргу. Экипаж ромуланской «Боевой Птицы», который был ассимилирован в то время, когда Вокс стал Спикером Борга сохранили достаточно своего ромуланского достоинства и пыла, чтобы фактически предложить коллективу соглашение. И зачем Боргу было тратить ресурсы на относительно маленькую Империю, когда Федерация висела позади Нейтральной Зоны, готовая к ощипыванию?

Сопротивление никогда не было выбором или даже стратегией. Так почему Вокс упомянул это? Если это не было сигналом.

Откуда-то из самой потаённой глубины ромуланца, которым был Вокс.

Нерешительно, Сэлэтрель снова проверила изображение на экране. На нём Кирк мягко удалил руку её двойника со своей ноги. Что с ним было не так? Это также было нетипично для Кирка.

– Почему он это делает? – раздражённо спросила она. – Сопротивляется соблазнению?

Вокс внимательно посмотрел на экран.

– Он знает, что она – иллюзия.

– Неотличимая от действительности.

– Он – человек момента, – сказал Вокс. – Погружённый в реальность. Он принадлежит этому устройству не больше, чем этому времени.

Вокс повернулся к Сэлэтрель. На секунду ей показалось, что с ней заговорил его ромуланский голос.

– Ты не понимаешь, кого ты спустила с привязи.

Ради её плана Сэлэтрель не приняла бы, не смогла бы принять этот вердикт. Не от коллектива. И не от Вокса. Слишком многое зависело от этого плана, и от неё.

– Смотри, – сказала она Спикеру. – Я покажу тебе, что понимаю. Кирк всего лишь марионетка, которой нужно управлять. А я – его кукольник.

Сэлэтрель зашагала к арке-входу в голодек.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Вокс. Вопреки здравому смыслу, Сэлэтрель надеялась, что его вопрос выдает заинтересованность любом ответе, который она даст.

– Занять место моего двойника, – сказала она. – Удалить иллюзию.

Если получится, она причинит боль тому, что осталось в Воксе от её возлюбленного.

– И я хочу, чтобы ты наблюдал за каждым мгновением.

Спикер безучастно смотрел на неё. Но Сэлэтрель знала, что какая-то часть его переживала боль. Она страстно желала увериться в этом.

– Это неэффективное использование моего времени, – сказал Вокс.

– Что если Кирк и я составим план мести против коллектива? – проговорила Сэлэтрель. – Если он связан с коллективом тем же образом, что и Пикард, тогда нет ли здесь того же типа обмена данными? Нет ли у него тех же секретов заключённых в сознании? Не таит ли он в себе такую же большую угрозу для вас, как и Пикард?

– Кирк будет мёртв через семь дней. Пикард пропал. Возможно, Звёздный Флот отправил его в заключение за потерю его корабля на Веридиане.

– Федерация – не Звёздная Империя, – упорствовала Сэлэтрель. – Эти трусы, вероятно, хлопнули его по руке и извинились за то, что дали ему нестандартное судно. Он там, Вокс. Готов действовать против вас. Если Кирк не остановит его. – Она нанесла решающий удар. – И ты знаешь это. Иначе ты никогда не задействовал бы те ресурсы, которые уже израсходовал.

На этот раз у Вокса не было ответа.

Сэлэтрель положила руку на контрольную панель входа.

– Наблюдай внимательно, – сказала она. – Мы посмотрим, смогу ли я вернуть Джеймсу Тиберию Кирку ещё какие-нибудь воспоминания. Или тебе.

Затем двери открылись с нежным механическим шипением и Сэлэтрель шагнула внутрь.

Вокс спокойно наблюдал за обзорным экраном. Голографический двойник исчез, когда настоящая Сэлэтрель вошла к Кирку.

Охваченный приветствующим комфортом группового сознания, Вокс отметил, что Кирк не отреагировал удивлением на исчезновение двойника. Восстановленный человек управлял собой больше, чем представляла Сэлэтрель.

Сознание Вокса плыло среди тысяч глаз и рук, вовлечённых в работу коллектива в этом секторе, разделяя всё, что он думал и чувствовал с таким множеством других, что конечным результатом этого было всеобъемлющее оцепенение. На каком-то уровне, не более важном, чем один из мелких процессоров в массивной параллельной нервной сети, Вокс наблюдал за Кирком, когда Сэлэтрель расстегнула застёжку на своей тунике, позволив ей упасть с плеч, и встала перед Кирком обнажённая.

И Вокс продолжал наблюдать, как Кирк обнял женщину, которая была его возлюбленной. Но какой бы дискомфорт ни чувствовала крошечная искра личной воли, всё ещё остававшаяся внутри него, он был незначителен по сравнению с блаженством коллектива.

Через семь дней Кирк будет мёртв.

Вскоре после этого падёт Федерация.

А затем, несмотря на их сделку, Ромуланская Звёздная Империя должна стать совершенной, когда она тоже примет дар блаженства.

Борг недавно обнаружил, что ложь была превосходным способом сохранения ресурсов. И именно эта ветвь коллектива стала довольно неплохо практиковать ее.

Уверенный в в своем знании того, что Сэлэтрель присоединится к нему снова, Вокс наблюдал за тем, что происходило на красно-чёрном узорном одеяле под деревом.

Его глазной сенсор не колебался в концентрации.

Его органический глаз купался в искажающей пелене влаги.

Эмоции были бесполезны.

Коллектив был всем.

ГЛАВА 16

Куб Борга вырисовывался в темноте, окруженный сиянием синих и красных силовых линий, освещающих покореженную землю вокруг него.

Он был недоступен, непроницаем.

Но Пикарду было все равно.

Он взял на себя ответственность действовать безо всяких сомнений.

От него зависели другие.

Он бежал к Кубу, возглавляя свою команду.

В сияющей синей вспышке в десяти метрах впереди от него материализовались два дрона, с уже нацеленным на него оружием. Но прежде чем они смогли выстрелить, замерцали в квантовом распаде.

– Включен случайный выбор частоты, – выкрикнул Бейер.

Беверли была рядом с Пикардом, Бейер и Крул позади них. Вейнлейн прикрывала их фланг – между командой и вторым шлюзом Куба.

Находясь в двадцати метрах от главного шлюза Пикард понимал, что единственная причина почему Борг еще не атаковал их -это то, что групповой разум коллектива анализировал потерю первых двух команд солдат. Следующий ответ был бы сокрушительным, но до него было еще несколько секунд. Пикард выдернул карманный фонарик из скафандра и положил большой палец на выключатель. Он не хотел зависеть от красно-голубого света силовых линий. Он должен был быть готовым. Пикард был в десяти метрах от главного шлюза. Шлюз был закрыт, но у фазерных винтовок было еще четырнадцать частот. Достаточно, чтобы его команде пройти сквозь дверь.

Ослепительная синяя вспышка полыхнула с противоположной от Вейнлейн стороны. Пикард заколебался на мгновение, ошеломленный тем, что он увидел. Ответ Борга сокрушительным. Конфигурация была непохожей на любого другого дрона, которого когда-либо видел Пикард.

Это были трехметрового роста двуногие, с поршнеобразными ногами и толстыми разрушительными дисками на ступнях, вгрызающимися в землю.

Топливные газы вырвались с шипением из их суставов, как только они двинулись, начиная преследование. Две пары рук качнулись вперед, манипуляторы с молекулярно острыми углеродистыми резаками и крутящимися лезвиями открывались и закрывались.

Их цель – сырьевой материал.

Фазерные лучи пронеслись мимо Пикарда и вспыхнули ослепительным ореолом вокруг гигантского борга. Лучи распались подобно граням драгоценного камня, вырезанного из энергии. Неожиданно внезапный луч света показал маленькую, безразличную гуманоидную голову, расположенную в защищенном месте в необъятных плечевых пластинах борга. Это был единственный видимый биологический компонент. Пикард увидел, как Беверли содрогнулась от ужаса.

Фазерные лучи выключились. Колосс-борг двинулся вперед. Нетронутый.

– Они приспособились к базовому образцу фазеров!- закричал Бейер.

– Отставить фазеры!- скомандовала Вейнлейн. – Крул, вперед!

Мощный клингон ринулся мимо Пикарда. Руки дрона качнулись вниз, намереваясь расчленить нападающего, но Крул выстрелил из фрастера первым.

Древнее, как знал Пикард, сделанное вручную оружие, со сложной гравировкой битвы Калесса с Молором. Он изучал его две ночи назад, когда они вместе обедали. Оружие стреляло простыми снарядами взрывчатки в металлической оболочке, приводимого в движение древней технологией химической реакции.

Защитное поле Борга было настроено на фазерный ряд. Незамеченный металлический снаряд прошел периметр защитного поля и ударил в имплантированную грудь создания прежде, чем Коллектив смог перенастроить свою защиту. Искры вместе с брызгающейся темной жидкостью, сыпались дугой из огромной груди дрона. Одна рука откинулась, бесконтрольно молотя по земле.

Пикард увидел шок на столь жестоко встроенном в отвратительную конструкцию лице. Следующие четыре снаряда оставили оспины на бронированном теле дрона. Последний вызвал вспышку защитного поля, но коллектив был недостаточно быстр, чтобы спасти эту единицу. Дрон начал падать.

Из горла Крула вырвался победный клич и он вскинул кулаки в воздух.

Поток антивещества ударил струей из пылающего узла руки упавшего дрона. Сверкающий луч аккуратно располосовал ноги Крула до середины бедра. Клингон упал.

Затем перед ним грохнулась массивная конструкция Борга, опрокидываясь на спину и одновременно неповрежденной рукой продолжая распылять непрерывный поток антипротонов – так, что луч дугой ударил в стену куба Борга.

Пикарда отбросило взрывной волной.

Часть башенного орудия немедленно качнулась со стороны куба и открыла огонь по упавшему гигантскому дрону. Его грудь взорвалась, его рука упала назад -бесполезная и бессильная.

Затем башенное орудие резко качнулось к в сторону Пикарда и его команды.

Пикард кинулся вперед и швырнул самонаводящуюся гранату, уловив взглядом ее спиральный отблеск вокруг башенного орудия, направляющийся к точке контакта, где орудие присоединялось к кубу.

И как только он нырнул, стараясь укрыться в грязи, то почувствоал, что его приподнимает, опрокидывает, ударяет спиной в грязь так, что вышибло дух. Следующий взрыв прогремел над ним. У него зазвенело в ушах. Его грудь вздымалась.

Затем Беверли оказалась рядом с ним, таща его за руку.

Он чувствоал дым, поднимающийся с его грудной пластины.

Он задыхался, кашлял.

– В меня попали? – спросил он. Но он чувствовал себя так далеко, словно ее ответ был совсем не важен.

– В броню попали, – ответила Беверли. – Хорошо, что они попали в грудь, а не в голову.

Пикард почувствовал острую боль в легких, пытаясь вдохнуть для ответа.

Беверли, нахмурившись, смотрела на медицинский трикодер.

Поблизости взорвалось что-то еще. Воздух был наполнен дымом и звуками.

– Три сломанных ребра, – сказала она ему. – Здесь.

Гипоспрей уколол его шею. Боль растаяла. Еще взрыв.

– Можешь встать? – быстро спросила Беверли.

Пикард знал, что у него нет выбора. Он поднялся на ноги. Грудь одеревенела.

– Kрул? – спросил он.

– Жизнеобеспечение его скафандра остановит кровотечение и поставит стимуляторы, – пообещала Беверли. – Он сможет продержаться до того момента, когда будет в безопасности. Она протянула руку Пикарда на свое плечо и повела его вперед, в яму, образовавшуюся от предыдущего взрыва.

Вейнлейн была там, устанавливая фотонный миномет уверенными, тренированными движениями. Она вглянула на него.

– Вы готовы?

Пикард поискал вокруг свой фонарик. Он потерял его. Вейлейн увидела, что он делает и бросила ему свой.

– Да,- сказал он.

– Мы уберем еще одно орудие и тогда вы сможете добраться до главного шлюза.

– А вы?

Вейнлейн кивнула в сторону.

Пикард посмотрел. Крул бился в грязи рядом с конструцией Борга. Он ревел угрозы на клингонском. Крики битвы. Не ощущая поражения.

Следущий взрыв ушел в сторону куба. Пикард услышал удар, затем Бейер спрыгнул в яму.

– Это было последнее орудие, – сказал он грубовато. – Я иду за Крулом.

Пикард подтянулся и включил фонарик.

– А я иду к шлюзу.

– Жан-Люк! – произнесла Беврли позади него.

На мгновение он оглянулся. Прочел волнение на ее лице, и веру, и знал, что она собиралась ему сказать. Он кивнул.

– Буду, – сказал он ей.

Бейер двинулся к Крулу. Пикард рванулся к шлюзу. Он держал фонарик под своим лицом, делая себя узнаваемым.

Куб выглядел весьма сильно разрушенным. Поток антивещества из гигантского дрона пробил большое отверстие в его стене.

Достаточно большое, чтобы Пикард изменил свою стратегию и побежал к нему вместо шлюза. Это был наилучший вход.

Сзади него закричал, предупреждая, Бейер.

Пикард отпрянул, затем споткнулся – увидел, что грудная клетка упавшей конструкции Борга раскрывается подобно металлическому цветку.

Рядом с конструкцией Крул бессознательно продолжал выкрикивать свой вызов. Бейер напрягся, пытаясь охватить корчащееся тело Крула, одновременно целясь ручным дизраптором в открывающуюся конструкцию.

Но луч рассеялся о силовое поле дрона. Позади него разернулись восемь сверкающих металлических паучьих ножек, будто бы пробуя воздух.

Затем ноги оперлись на упавшую конструкцию и медленно выпрямились, поднимая покачивающееся между ними центральное дискообразное тело.

Прибыл ассенизатор Борга.

Пикард и боевики видели его, несущегося сквозь разрушенную Звездную Базу на скорости, которую не мог бы развить ни человек, ни клингон, и считали, что это было полностью механическое устройство. Но теперь все, что Пикард мог видеть – это единственный оставшийся кусочек органики в центре этого тела – мозговой контейнер от чего-то, что когда-то было по настоящему живым, а теперь было встроено в это невероятное устройство.

Бейер крикнул Пикарду, чтобы тот продолжал бежать и в тот же момент кибернетическое насекомое подняло четыре ноги и направилось на Бейера, металлические лапы засверкали, набирая скорость.

Пикард застонал, когда Бейер бросил дизраптор и выпустил весь заряд из своего вулканского импульсного жезла. Но эта часть коллектива, должно быть, уже встречалась с подобным оружием прежде, так что сражение было немедленно закончено.

Зеленый нимб вспыхнул вокруг ассенизатора, когда от подбросил себя в воздух, вытягивая свои передние ноги и погружаясь в Бейера подобно живому копью.

Бейер отлетел назад – теперь это создание было частью его груди.

Ассенизатор использовал свои задние ноги чтобы выгнуться, упираясь на упавшем мягком теле, затем выдернул передние из окровавленной груди Бейера.

Пикард увидел как ноги Бейера дернулись один раз и затем упали.

Ассенизатор размазанным пятном развернулся к Крулу.

Крул зарычал на существо – машину – что стояла над ним.

Пикард увидел, как Крул вскинул кулаки, колотя кибернетическую раковину ассенизатора. Услышал металлический лязг сжавшихся бронированных кулаков. Унылый, глухой стук бронированных кулаков по ужасному остатку существа, которое когда-то было живым.

Но ассенизатор не собирался прокалывать Крула, как это было с Бейером. Две металлических ноги обернулись вокруг него и двинулись внутрь панели доступа.

У Крула был шанс.

Пикард это понял.

Он рванулся к Крулу.

– Нет! – закричала Вейнлейн. Она ударила его сзади, сбивая с ног. Таща его вниз.

Мгновением позже перед ним взорвалась земля.

Вместе они покатились за насыпь из земли и силикатных кирпичей. Беверли подбежала к ним.

– Там есть другое орудие, – задохнулась Вейнлейн. – Миномет не может пробить новые щиты, которые они подняли.

Пикард оттолкнул ее. Он знал, что развалины, за которыми они скрылись не смогут их долго защищать. И Крул нуждался в его помощи. Он пополз к краю насыпи, чтобы оглядеть красно-синий пейзаж.

Вопль клингонского вызова разорвал ночь.

Беверли пододвинулась к Пикарду. Ассенизатор все еще неприлично приседал на Круле. Две из его лап, казалось, были приложены к шлему клингона.

– Что он делает? – спросила Беверли.

Вейнлейн присоединилась к ним с древним ромуланским проклятием. Она откинула свой визор, активизируя телескопические сенсоры. Еще проклятие.

– Он вставляет имплантант. – Пикард застыл. – Они узнают наши планы.

Затем он скривился, услышав свист обратной связи, прорвавшейся через открытый канал коммуникатора.

– Красный лидер, это – Архангел.

Прибыл «Монитор», и его более мощное оборудование справилось с помехами, создаваемыми Боргом. Но так как его командир взломал коммуникационную блокаду, это могло означать только одну вещь.

– Куб только что вышел из транс-измерения. Он достаточно близок, чтобы вступить в бой.

Пикард мог представить себе капитана Левински с «Монитора», спокойно сидящего в капитанском кресле, готового выполнить свои обязанности – и так же проверить технические спецификации своего судна.

Но Звездный Флот не мог получить такой шанс.

Пикард ударил кулаком по контакту на коммуникаторе:

– Отрицательно, капитан. Не вступайте в бой с Боргом! Повторяю – не вступайте в бой с Боргом! Они готовы к этому!

Статические помехи и обратная связь заскулили по линии связи. Контрмеры Борга. Крул выкрикнул вызов снова. И снова. Взрыв поразил землю поблизости, рассеивая кое-какие из укрытий, ограждающих Пикарда и его измученную команду.

Голос Левински вернулся на линию.

– Повторите снова, Пикард.

– Вы должны отступить, капитан! Отступайте на максимальном ускорении. Дайте время кубу забрать отсюда их ассимилированную команду.

Пикард мог держать пари, что Борг еще не взломал постоянный цикл схем шифрования Звездного Флота.

– Это их единственный шанс, чтобы попасть на борт.

Пикард услышал разочарование в голосе Левински, смешанное с некоторым облегчением.

– Подтверждаю, капитан. Доброго пути!

– На борт? – спросила Вейнлейн.

Пикард повернулся к ней.

– Коллектив не откажется от этой команды. Они не откажутся от…

Очередной взрыв забрызгал их грязью и кусочками камней.

Сенсорные призраки, постоянно передаваемые их скафандрами все еще

запутывающий сканеры Борга, но Борг попадал все ближе с каждой минутой.

– Они не откажутся от этих ресурсов, – отчаянно продолжил Пикард. – Особенно если они думают, что могут получить секреты из компьютеров Звездного Флота, которые были здесь.

Вейнлейн подняла щиток. Ее глаза опустились на Пикарда.

– Если этот ассенизатор имплантируется в Крула, Борг не подойдет к этому месту. Она сломала изоляцию на своем шлеме и стащила его. Впервые Пикард увидел ее без полного боевого обмундирования. Ее уши были остроконечными. Наполовину – человек, наполовину ….

Вейнлейн залезла внутрь своего скафандра и достала маленький медальон. Она вложила его в руку Пикарда.

Это был вулканский значок IDIC. Треугольник, соединяющийся в одно целое и одновременно расширяющийся. Бесконечное разнообразие в бесконечных комбинациях.

– Это для моих родителей,- сказала она. – Моя мать вулканка. Им это будет нужно, чтобы взять на Селейю.

Голос Крула послышался снова. На сей раз он был слабым.

Вейнлейн сжала символ IDIC в ладони Пикарда.

– Долгой жизни и процветания, капитан Пикард. А теперь отправьте к черту этот куб!

Потом она подпрыгнула и размахнувшись, отшвырнула свой шлем. Он дугой пронесся в воздухе позади нее. В то мгновение, когда он оторвался от ее руки, она рванулась вперед, выкрикивая имя Крула.

Пикард точно знал, что она делала. Точно – зачем она это делала. Он хотел бы иметь иную возможность, но времени не было совсем. Он и Беверли тоже бежали, прямо к кубу Борга.

С одной стороны взрыв распахал землю на мелкие частицы, когда орудие сосредоточилось на шлеме Вейнлейн – как источнике сенсорных призраков.

С другой стороны Вейнлейн напала на ассенизатора так, что даже его ноги, словно ткущие металлический кокон для своей добычи задрожали поверх открытого черепа Крула.

Пикард и Беверли добежали до взорванного входа в куб. Там не было встречающего дрона.

– Нет,- прошептала Беверли. Пикард оглянулся. И увидел то, что увидела она.

Ассенизатора, с тремя поднятыми ногами.

Вейнлейн увернулась, но недостаточно быстро.

Пикард услышал ее протестующий крик, столь же громкий, каким был вызов Крула.

Но в тот момент, когда ассенизатор поднял еще две ноги снова, пробуя наколоть её, Вейнлейн ударила его и он свалился с тела Крула, хотя провода все еще были связаны с черепом клингона.

Еще один взрыв осветил ночь. Орудие все еще было нацелено на шлем Вейнлейн.

Как только грохот взрыва затих, Пикард услышал визг контрольного устройства перегрузки предогневой ячейки фазера. Пикард смотрел на Вейнлейн. Командир отряда коммандос стояла в полный рост. Она подняла руки, чтобы отразить следующий удар ассенизатора.

Пикард знал почему. Она держала в руках фазер.

Ассенизатор резко опустил вторую пару ног вниз, и в этот раз он не промахнулся.

Ноги Вейнлейн подогнулись, но она не выпустила свой фазер.

Это был единственный путь.

– Не смотри, – сказал Пикард, когда перегрузочный скулеж достиг крещендо.

Он прижал лицо Беверли к своей груди. Но сам наблюдал до тех пор, пока все не было закончено.

Белый свет полыхнул вглубь куба Борга, расстилаясь перед ними, сопровождаемый треском взрывов.

Пикард мигнул.

Остался только курящийся кратер.

Вейнлейн и Крул исчезли. Исчез и ассенизатор. Но шанс Пикарда успешно выполнить миссию оставался. Из-за жертвы Вейнлейн. Из-за жертвы Бейера и Крула.

– Вы будете ассимилированы.

Пикард повернулся, готовый встретиться со стоящим перед ним дроном, держа оружие наготове.

– Сопротивление бесполезно, – сказал Борг.

Автоматически Пикард принял вызов. Это был его шанс действовать.

– Вы повреждены? – начал Пикард. Он толкнул Беверли к себе за спину.

Дрон ступил вперед.

– Вы не квалифицированы, чтобы оценивать мой эксплуатационный статус.

Пикард направил фонарик на свое лицо.

– Вы уверены?

– Локьютус? – спросил Борг.

Он опустил оружие.

– Вы повреждены? – повторил Пикард.

Глазной датчик дрона светился так, как было нужно при диагностике. Пикард резко двинулся к Беверли.

Она подошла к дрону, прижала гипоспрей к маленькому кусочку видимой плоти на челюсти, затем свободно потянула за его мозговые кабели, и он рухнул на палубу.

Беверли потрясенно улыбнулась Пикарду.

– Как ты узнал? Это работает.

Она перезарядила гипоспрей, начала прятать его обратно, и передумала. Она оставила его в руках.

– И что теперь?

Пикард искал путь, как пробраться внутрь куба. Неизвестно, который…

…он качнулся вперед, хлопнувшись о переборку, сделанную из разномастных труб и кусков металла, словно мимо него прошла взрывная волна от взрыва бомбы.

Беверли отшатнулась в тоже самое мгновение.

– Что это было?- спросила она.

Куб и все вокруг них скрипело и стонало.

Пикард почувствовал как вздыбилась палубы позади него.

Он выглянул наружу, сквозь зазубренное отверстие.

Курящий кратер рядом с упавшей конструкцией Борга был все еще там. Но позади, приблизительно на пятьдесят метров вдаль, была видна темная линия, словно горизонт на астероиде.

Пикард наклонился вперед, выглядывая наружу из скрипящего куба. Беверли была рядом. Она тяжело дышала.

Земля в пятидесятиметровом радиусе вокруг куба поднималась вверх. В сфокусированном свете звезд неба Нового Титана, Пикард видел как остальная часть поверхности планеты уносится прочь.

Они были захвачены буксировочным лучом Борга.

И Пикард знал, что он тянет их в ожидающий куб, который опережал их каждое движение.

– Нас возвращают, – сказал Пикард.

ГЛАВА 17

Спартанского вида одноуровневый мостик «Монитора» был тесен, но только по причине экстра-защиты, что его окружала.

Капитану Джону Левински нравилось это свойство в его корабле. Насколько дело касалось его спецификаций, он был фактически неразрушим.

– Какие-нибудь ещё сигналы с поверхности? – спросил он офицера по связи.

Ардев повернулся на своей станции, голубые слуховые стебли скрутились, оставаясь направленными на динамики на его контрольной консоли.

– Борг заглушил все частоты, – прошептал он своим скрежещущим андорианским говором.

Левински повернулся в своём кресле к офицеру по науке.

– Сенсоры?

Офицер по науке Т`Пер оставалась спокойной, как всегда.

– Борг генерирует сенсорное глушение, сэр. С тех пор, как оно было задействовано, полноценные признаки жизни получены от Пикарда, Крашер, и Вейнлейн. Боевой скафандр Крула активизировал экстренные медицинские режимы поддержки жизни. Показаний от Бейера не было.

Левински закусил губу, обдумывая ситуацию. Двое пострадавших до того, как прибыло основное судно Борга. Это был нехороший знак.

– К чему готовится куб, мистер Лэнд?

Навигатор не оторвал глаз от главного экрана. «Монитор» оперировал сенсорами на самой низкоэнергетической калибровке, чтобы избежать обнаружения Боргом – в результате получалось изображение с низким разрешением.

Хотя Левински последовал предложению Пикарда отойти на максимальной скорости, он отвел «Монитор» за газовый гигант системы Новый Титан, включил маскировку и вернулся на геостационарную орбиту над тем, что осталось от Звёздной Базы 804.

Корабль-куб Борга также поддерживал геостационарное положение, хотя только в пяти сотнях километров от поверхности планеты. Расход энергии для такого манёвра должно быть был огромным, хотя с такого расстояния сенсоры не могли засечь какой-нибудь признак того, какие системы использовал Борг.

– Трудно сказать, капитан, – ответил Лэнд. У корабельного навигатора был, сокращающий слова английский акцент. Хотя целая половина экипажа «Монитора» состояла из людей, не считая Левински, Лэнд был единственным уроженцем Земли на борту. Федерация стала такой разнообразной.

– Корабль испускает сенсорные призраки по всем частотам. Хотя я улавливаю сильные признаки тягового луча.

Левински посмотрел на Т`Пер. Молодая вулканка встретила его взгляд без выражения.

– Т`Пер, какой вариант представляет наименьший риск? Повысить сенсорное увеличение с этой позиции, или подойти ближе и поддерживать энергию на низком уровне?

Т`Пер подняла бровь, раздумывая.

– Для наименьшего риска мы должны отойти.

Левински улыбнулся ей, но не получил ответа.

– Это не был вариант.

– Тогда вам следовало сказать, какой вариант обеспечит меньший риск, – без улыбки указала Т`Пер.

Вулканцы, подумал Левински. Нельзя было жить с ними. Нельзя было жить без них.

– Меньший риск, мисс Т`Пер.

– Подойти ближе, но только фактором менее одного с половиной.

Левински повернулся в кресле лицом к экрану.

– Подведите нас, мистер Лэнд. Я хочу подглядеть им в выхлопную трубу. Где бы она там ни была, – пробормотал Лэнд.

«Монитор» ринулся вперёд на четверти импульса и был в визуальном контакте с кубом Борга в течение нескольких секунд.

– Определённо, тяговый луч, – тихо сказал Левински, перебирая пальцами свою козлиную бородку.

Изображение с увеличенным разрешением на главном экране показало сигнальный фиолетовый луч, исходящий из ближайшей к планете поверхности куба. Он тянулся вниз, к поверхности Нового Титана.

Левински быстро опросил свой экипаж относительно уровней энергии, показаний сенсоров, и любых других показаний, по которым Борг мог засечь их замаскированное присутствие.

Но маскировочное устройство работало идеально. Левински подумал, что команда ромуланских ученых на Звёздной базе 324, была бы рада услышать об этом. То есть после того, как они пережили грубе нарушение их прав Звёздным Флотом, использовавшим устройство на борту корабля «Дефайант»-класса без ромуланского наблюдателя.

Лэнд отрегулировал изображение на обзорном экране, отклонив его от куба Борга к Новому Титану. В основании силового луча был какой-то объект, увеличивающийся в размерах по мере приближения.

– Мы засекли массу, поднимающуюся с поверхности, капитан.

– Это должно быть Звёздная База, – сказал Левински. Если Пикард был прав во время своей передачи, тогда они наблюдали, как Борг забирает назад свою приманку.

– Признаки жизни в транспортируемой массе, – объявила Т`Пер. – Сорок два борг… нет… сорок дронов, два ассимилированных животных… маленьких…

Левински поцарапал пальцем бороду.

– Ближе к сути, мисс. Кто-нибудь из красной команды там?

Пальцы Т`Пер уверенно летали по научной консоли.

– Медицинская телеметрия от брони, принадлежащей… Пикарду и… Крашер, сэр. Никаких повреждений.

Левински медленно выдохнул. Часть его экипажа присоединилась к нему…

Если бы никто из красной команды не сделал бы этого, «Монитору» было приказано атаковать. Но теперь всё что ему оставалось делать – это наблюдать.

– Интригующе, – сказала Т`Пер позади него.

Перед ними под кораблём-кубом поднималась полусфера почвы в сотню метров в поперечнике, пятьдесят метров в толщину, увенчанная тридцатифутовым кубом Борга.

Левински получал информацию с экрана на подлокотнике своего кресла. На экране транспортируемый кусок планеты был не более, чем тёмным пятнышком по сравнению с объёмом судна Борга.

– Контакт, – объявил Лэнд, когда транспортируемый кусок почвы исчез внутри корабля.

– Какие-нибудь идеи насчёт того, что они используют в качестве энергетического ресурса? – спросил всех Левински.

– Никаких изменений в потреблении энергии, – сказала Т`Пер.

Левински покачал головой. Он был рад, что не атаковал. На экране корабль Борга начал вращение.

– Внимательно следите за датчиками оружия, – предостерёг Левински. Он подвинулся вперёд в своём кресле.

Голос Т`Пер был сильным и ясным.

– Я определённо улавливаю энергетическую волну, капитан.

– Подготовить щиты, мистер Лэнд.

– Капитан, – сказала Т`Пер, – могу я напомнить вам, что если мы поднимем щиты, Борг засечёт нас.

Левински продолжал смотреть на экран.

– Что если они уже засекли нас, и активизируют оружие?

– Логически, – сказала Т`пер, – нас бы просканировали.

– Это не логичные вулканцы, мисс Т`пер. Они – Борг.

Голос Т`Пер заметно похолодел.

– На Звёздной базе находились вулканцы, капитан. Поэтому, некоторые вулканцы могли находиться на борту извлечённого куба, вкладывая свой интеллект и логику в коллектив.

– Зная одну, – сказал Левински, всё ещё концентрируя внимание на экране, – я даже предполагать не хочу, каким бы был борго-вулканец.

Лэнд с улыбкой оглянулся через плечо:

– А что, была бы разница?

– Полегче, мистер Лэнд, – предупредил капитан.

– Щиты на полную готовность, – подтвердил Лэнд.

На экране, корабль Борга продолжал вращение, пока не изменил своё направление от Нового Титана на сто восемьдесят градусов.

– Хотел бы я услышать объяснение того, что мы видим, – сказал Левински экипажу мостика.

– Они готовятся к чему-то, капитан, – предположил Лэнд. – Но я только не знаю… к чему?

На экране, куб Борга исчез в ослепительной вспышке света.

– Сенсоры! – потребовал Левински.

– Судно Борга генерировало транс-искривляющий канал, а затем вошло в него, -доложила Т`Пер.

Поражённый Левински сел обратно в своё кресло.

– Так быстро?

Он даже не увидел многомерную форму входа. Только вспышку света.

– Повторите на медленной скорости, – сказал Лэнд.

На экране, снова проигралось исчезновение куба Борга, на этот раз замедленное в сто раз. Действительно, канал транс-искривления открылся. Корабль Борга не исчез, он, казалось, растаял в брызгах света, затем пропал, когда вход в канал разрушился вокруг него.

Во время первой встречи Звёздного Флота с транспространственными каналами Борга, экипаж USS «Энтерпрайз» обнаружил, что секретом входа в них была закодированная передача, высокоэнергетическая тахионная пульсация. Несмотря на то, что «Энтерпрайз» однажды несколько раз воспользовался этим, каналы больше не отвечали на пульсацию. Словно транспространственная сеть адаптировалась, как и сам Борг.

Левински потёр руками лицо. Он спал всего четыре часа за последние три дня.

– Переходите на полную сенсорную мощность и отключите поддержку маскировки, – сказал он. – Лейтенант Ардэв, свяжитесь с коммандером Шелби на Звёздной Базе 324. Скажите ей, что Пикард и Крашер находятся на борту судна Борга. Но судно сейчас в транс-искривлении, и мы не можем его преследовать.

Лэнд развернулся в своём кресле, чтобы посмотреть на капитана.

– Разве мы не можем попытаться найти их, сэр? У нас есть направление для сенсорного сканирования.

Левински вздохнул, глубоко благодарный, что он не Пикард.

– Эти каналы проходят через другие измерения космоса таким образом, мистер Лэнд, что направление входа не скажет нам ничего. Я боюсь, капитан Пикард и доктор Крашер только что ушли туда… куда ещё не ступала нога человека.

Левински внезапно почувствовал всю тяжесть подавляемой усталости. Т`Пер встала рядом с капитанским креслом, заложив руки за спину.

– Тогда крайне маловероятно, что они когда-нибудь смогут определить путь назад, – сказала офицер по науке.

Левински, потянувшись, откинулся в своём кресле, полный мрачных мыслей о вулканцах и логике.

ГЛАВА 18

– Дерьмо, – сказал Дейта. – Проклятье, черт… сал'таснон?..

Лафорж вздохнул, и визор его шлема покрылся туманной дымкой. На Трилексе местная температура колебалась около пятидесяти по Кельвину, и несмотря на обогревающие элементы, встроенные в его защитный костюм, он чувствовал холодок. Это не придавало желания попусту терять время.

– Дейта, – сказал Лафорж, чувствуя вибрацию наружного динамика своего шлема, – скажи толком, кто научил тебя так ругаться?

– Советник Трой, – ответил Дейта. Андроид глянул через небольшой раскоп, в котором стоял на коленях, и улыбнулся. Позади него в тусклом свете первого солнца Трилекса из-подо льда словно пальцы из могилы вырывались жуткие, разъеденные коррозией остроконечные шпили замерзшего города. – Она сказала, что я должен свободно выражать свои эмоции.

Невинная улыбка Дейты стала еще шире:

– Черт, черт, черт!

Лафорж решил, что пришло время передохнуть. Развалины цивилизации Трилекса оставались замороженными сотни тысяч лет, с того самого момента, как солнце этой планеты превратилось в сверхновую. Еще несколько минут задержки в этом здании библиотеки ничегошеньки не изменят. Он осторожно переступил через сетку красной ленты, обозначавшей область раскопа, чтобы посмотреть, в чем у Дейты дело.

– Итак, что не так на этот раз? – спросил он, хотя заранее побаивался ответа.

Дейта, которому не нужно было никакого защитного костюма, чтобы выносить холод планеты, был одет в стандартную служебную униформу. Встав, он стряхнул ледяные кристаллики с колен, и протянул трикодер, запечатанный в защитную оболочку.

– Эта патакская фиговина не так уж чертовски хороша, – объяснил он.

Затем он склонил голову, изучая выражение лица Лафоржа внутри шлема.

– В случае, если ты не быстро улавливаешь разговорный клингонский, я утверждал, что этот трикодер вследствие плохой конструкции больше не функционирует.

Лафорж взял трикодер из руки Дейты.

– Я уловил картину, Дейта. Но почему ты сразу не сказал об этом?

Дейта выглядел растерянным:

– Я сказал.

Затем он улыбнулся. Быстрые изменения в его поведении и настроении в эти дни были нормой – Лафорж это знал.

– А, – произнес Дейта. – я вижу, из чего может проистекать твоя растерянность. Мое первоначальное предложение было наполнено эмоциональным содержанием, указывающим на мое раздражение по поводу отказа трикодера. Возможно ты еще не начал воспринимать меня как эмоциональное создание.

Лафорж сделал глубокий вдох, затем открыл прозрачную крышку, защищавшую трикодер от экстремальных условий окружающей среды.

– Дейта, я признаю, что с тех самых пор, как ты установил тот чип эмоций, ты… поднабрался кой-чего, что начинаю воспринимать.

– Я разочаровываю тебя, Джорди?

Лафорж закатил глаза.

– Ты мой друг, Дейта. Ты не можешь меня разочаровать. Но было бы славно, если бы мы смогли вернуться к беседе без того, чтобы ты разговаривал так, словно у тебя вместо рта канализационный слив.

Дейта уставился куда-то вбок – признак того, что он производит доступ к самым глубинным своим банкам данных. Он насупился, даже явно содрогнулся.

– Это наиотталкивающий образ, Джорди. Но я не знаю, что ты этим хотел сказать.

Лафорж скреб кончиком большого пальца руки в перчатке внутри контейнера трикодера.

– Просто прекрати ругаться, Дейта.

– Но не будет ли это значить, что я подавляю свои эмоции? – теперь Дейта выглядел озадаченным. – Джорди, из моих сеансов с советником Трой, которыми я крайне наслаждался, я узнал, что такой образ действий может поставить под угрозу мое эмоциональное здоровье.

Лафорж с резким щелчком захлопнул коробочку трикодера. Сграбастал Дейту за руку и впихнул в нее трикодер.

– У тебя внутри под крышкой образовался ледяной нарост, который стал мешать рабочим поверхностям. Если бы ты хоть на секунду прекратил чертыхаться ради того, чтобы проверить, в чем проблема, ты бы не терял здесь наше время.

Дейта прищурил глаза и покосился на трикодер. Нажал несколько кнопок и счастливо улыбнулся, увидев получившиеся результаты.

– Джорди, ты крелданни-гений!

– Дейта!

– Джорди, ты считаешь, что я не выражаю свои эмоции должным образом?

– Не все время, Дейта. Но… иногда – да.

Рот Дейты скривился в страшенной гримасе.

– Я чувствую себя так… так плохо…

Внезапно Лафорж сообразил, что вот-вот произойдет. И он не хотел иметь с этим дело.

– Нет, Дейта. Не говори этого!

– Но я скажу, – андроид всхлипнул. – Я ранил твои чувства.

– Нет, Дейта! Не ранил! Я прекрасно себя чувствую! Я счастлив!

Лафорж схватил Дейту за плечи:

– Дейта, что угодно – но не плачь!!

Но было слишком поздно.

Системы симуляции эмоций, встроенные в андроидное тело Дейты, были одновременно и чувствительными и сильными. Дейта пока еще только открывал всю сложность путей, по которым они могли взаимодействовать. Слезы были одной из их многочисленных функций. Но не при пятидесяти по Кельвину.

Клубы водяного пара выплеснулись из глаз Дейты, едва молекулярные микронасосы выделили соленый раствор из его слезных желез. К сожалению, жидкость моментально замерзла в крайне холодной и разреженой атмосфере Трилекса.

Лафорж простонал, когда Дейта слепо зашарил вокруг руками. На его лице посверкивали две кристально-ледяные заплатки, по одной под каждой бровью.

– Джорди, – печально произнес андроид, – я сморозил свои веки.

– Ох, Дейта, – вздохнул Лафорж. – Только не снова.

Дейта проковылял к ящику с оборудованием и уселся на него так, словно его искусственные ноги подломились.

– Я такой неудачник, – сообщил он.

Лафорж покачал головой, и бросил взгляд на встроенные в шлем дисплеи состояния. У него оставалось кислорода еще на четыре часа. «Боузмен» вернется за ними меньше чем через два. У него не было никаких отговорок для того, чтобы не быть к своему другу поснисходительнее.

– Все в порядке, Дейта, – сказал Лафорж, присаживаясь рядом с андроидом. В его костюме это был тяжкий маневр, но он умудрился обнять Дейту за плечи подбадривающей рукой.

Дейта резко сник, впадая в одну из своих депрессий. Похоже, они у него случались по крайней мере по разу в день – по расчетам Лафоржа. Единственная положительная вещь заключалась в том, что они редко длились дольше нескольких минут. У Дейты теперь могли быть эмоции, но внутренняя частота его процессора по-прежнему была в тысячи раз быстрее, чем человеческий мозг.

– Нет, не в порядке, Джорди. Мы должны признать тот факт, что мои эмоциональные навыки несоизмеримы с остальными моими возможностями. – Дейта повернулся к Лафоржу лицом. Его глаза по-прежнему были заморожены. – Я эмоциональный инвалид. И мои глаза все еще заморожены.

Затем он снова поник, склонившись вперед, и захныкал.

С Лафоржа было достаточно.

– Дейта, ну так помоги же мне, если ты не соберешься, я… я выключу тебя до тех пор, пока мы не вернемся на «Боузмен».

Дейта тут же снова сел прямо:

– Ты это сделаешь? Действительно?

Лафорж ничуть не старался сдерживать свои чувства:

– Дейта, я пожертвовал своим отпуском, чтобы приехать с тобой сюда. Между нами – мы же использовали в Звездном Флоте всех, кто хоть мало-мальски что-то нам был должен, чтобы получить сюда допуск и разрешение на раскопки. И после всех этих усилий и жертв ты можешь стоить нам шанса проделать вообще хоть какую-то работу из-за своих постоянных эмоциональных срывов. Если ты не прекратишь, я отключу тебя в клингонскую минуту!

Несмотря на ледяные кристаллы, посверкивающие на лице, Дейта умудрился принять выражение стоической покорности:

– Я понимаю, Джорди. Ты меня ненавидишь.

– Точно! – Лафорж встал и начал шарить, отыскивая на Дейте скрытый выключатель. – Сейчас ты поспишь немного…

Дейта подпрыгнул и отскочил назад – одновременно.

– Но я не устал!

Лафорж двигался медленно, стараясь не поскользнуться на гладкой замерзшей ледяной поверхности.

– Ты андроид. Ты никогда не устаешь. А я – да!

Дейта перестал пятиться:

– Джорди. Теперь, когда у меня есть эмоции, я лучше могу понимать их у других. Я слышу гнев в твоем голосе. Он направлен на меня.

– Я сержусь, Дейта. Но не на тебя. Я… сержусь на то… как ты начинаешь потакать своим слабостям. Эмоции не помогают тебе развивать человечность. Ты настолько застрял сам в себе, что гонишь прочь кого-либо еще.

Снова настроение Дейты переменилось. Выражение его лица стало восторженным:

– Другими словами, я веду себя как подросток. Джорди, теперь я счастлив.

Лафорж снова вздохнул. Он дорого бы дал, чтобы посмотреть, как Диана Трой справилась бы с такой бьющей по нервам тяжелой плетью, коей стал Дейта. Лафорж едва мог сдерживаться. Но он должен был постараться.

– Почему же, Дейта?

– Прочечивая график моего эмоционального взросления относительно линии времени и взяв за точку отсчета момент, когда я установил чип эмоций, то если к данному моменту я достиг подростковой стадии, отмечаемой перепадами настроения и интенсивным, антиобщественным, эмоциональным самокопанием, – я могу экстраполировать, что приблизительно через четырнадцать дней я достигну полной взрослой эмоциональной зрелости.

– Сделай мне одолжение? – попросил Лафорж.

– Это будет мне в радость, – важно произнес Дейта.

– Посмотрим, сможешь ли ты продержаться эти четырнадцать дней без единого ругательного слова?

Дейта пожал плечами:

– Почему бы, черт возьми, и нет?

Лафорж снова вздохнул. Тяжко.

– Я это слышал, – сообщил Дейта.

– Ну, тогда послушай вот что. Я собираюсь вернуться к работе.

Лафорж вернулся в свой угол раскопа. Вскоре он проплавился сквозь восемь размеченных квадратов льда на метр вглубь, по направлению к полу древнего здания. Это было легче, чем копать – однажды он этим занимался вместе с капитаном Пикардом, когда капитан рьяно пытался познакомить инженера со своим хобби. При проведении раскопок на ледяной планете по крайней мере не было грязной земли, которую надо отбрасывать лопатой. Фазер первого типа на малой энергии просто расплавлял года.

– Очень мило с твоей стороны, что ты мне так помогаешь, – сказал Дейта.

– Я не милый, – произнес Лафорж, проверяя уровень энергии фазера. – Мне тоже интересно разобраться, что здесь произошло.

Он глянул вверх и увидел, что Дейта нацелил свой фазер для раскопок себе на лицо. С того самого момента, как Дейта установил этот чип, идти с ним куда-либо стало словно быть с пятилетним ребенком. Катастрофа маячила каждое мгновение.

– Скажи мне, что не собираешься сделать глупость, – произнес Лафорж.

– Я могу быть эмоциональным инвалидом, Джорди, но я убедился, что фазер установлен на самый низкий уровень разряда. Я не сумасшедший.

Дейта выстрелил слабым лучом в свое лицо, и комки льда, покрывавшие его глаза, испарились. Он быстро заморгал.

– Всего делов, – пробормотал Лафорж. Затем он наметил новую область для проплавки и занял позицию.

Едва лед тысячелетий испарился, открыв погребенные под ним секреты, Дейта подошел ближе и встал сбоку от Лафоржа.

– Будь осторожней, не позволяй лучу коснуться самих ключей, – сказал он.

Лафорж сдержался.

– Я знаю, Дейта.

Трикодер показывал, что пол здания усеян разбросанными в беспорядке сотнями металлических цилиндриков, которые другие археологи определили как ключи с данными, созданные для размещения в компьютерных станциях Трилекса. К сожалению, когда Трилекс Прайм превратилась в сверхновую (определенно без предупреждения), все компьютерные системы планеты оказались стерты дочиста. Поскольку цивилизация Трилекса была повсеместно компьютеризированной – по законам планеты машины с искусственным интеллектом даже достигли равноправия, – огромная часть их культуры была потеряна без надежды на восстановление.

Но в ключах информация была закодирована по-другому, что оставило их нетронутыми радиационной волной сверхновой. Хотя в каждом из них информации было чуть, Дейта надеялся, что раскопав достаточное их количество будет возможно собрать их вместе, словно мозаику, чтобы получить более полную картину культуры Трилекса.

Это было очень важно для Дейты, и для Лафоржа, потому что большинство археологов, включая капитана Пикарда, пришли к заключению, что когда солнце взорвалось сверхновой, Трилекс был ввергнут в войну между его органическими, исконными обитателями и искусственными, машинными жизненными формами.

Некоторые ученые считали – это значит, что органическая и синтетическая жизнь никогда не смогут жить в мире.

С тех пор как Лафорж впервые встретил Дейту, андроида всегда интересовал «Трилекский вопрос», как он был известен. Но после получения эмоционального чипа это стало у него просто навязчивой идеей.

Лафорж мог это понять.

Быть по-настоящему человечным, как страстно желал Дейта, значит больше чем просто иметь способность чувствовать. Это значит иметь способность засмотреться вверх, на звезды, и задать самый сложный вопрос из всех существующих: «Кто я? Каково мое предназначение?»

Лафорж знал, что эти вопросы у Дейты были. И если на них могут быть даны осмысленные ответы, то для Дейты важно знать, что он нечто большее, чем просто механическая диковинка, построенная эксцентричным ученым. Важно знать, что и у него есть место в этой вселенной. И для него, чтобы по-настоящему это понять, критически важно было убедиться, что чтобы ни произошло на Трилексе, это не имеет никакого отношения к невозможности сосуществования органических и синтетических жизненных форм.

Обретение эмоций было лишь первым шагом в долгом путешествии Дейты к открытию самого себя. Теперь он должен был сделать то, что должен любой другой человек – найти себя и определить кто ты есть, по своим собственным меркам.

Поэтому Лафорж был рад помочь другу. В особенности после того, как им было приказано взять свои накопившиеся отпуска, дожидаясь нового назначения. На новый «Энтерпрайз», как надеялся Лафорж.

– Думаю, ты почти до них добрался, – сказал Дейта.

– Я знаю, Дейта, – ответил Лафорж, продолжая медленно водить лучом над ямкой, которую он проплавил во льду, теперь на полметра глубже. – Я же делал это прежде, вспомни.

– Это просто потому, что очень важно, чтобы я узнал, что органическая и искусственная жизнь могут сосуществовать в мире.

Лафорж прекратил фазерный огонь. Волнообразные клубы водяного пара окутали все вокруг, конденсируясь в облака искрящихся ледяных кристалликов. Это было очень похоже на замедленное воспроизведение эффекта транспортировки.

Он проверил трикодером, не показались ли какие-нибудь ключи. Ему пришлось поскрести визор шлема, чтобы избавиться от образовавшейся на нем изморози.

– Просто замечательно, – сообщил он Дейте. – Похоже на то, что у нас внизу еще одиннадцать ключей, чтобы добавить к коллекции. Не хочешь достать их оттуда, пока я…

Лафорж остановился, увидев неожиданный энергетический всплеск на дисплее трикодера.

– Что, черт побери, это было?

– Джорди, я не уверен, что это честно – ты требуешь, чтобы я не ругался, в то время как сам продолжаешь.

– Не сейчас, Дейта, – Джорди изменил установки на трикодере. – Это выглядит почти как будто кто-то транспортировался к нам где-то неподалеку. Но «Боузмен» в нескольких часах лета отсюда.

– Джорди…

– Не сейчас, Дейта. Я пытаюсь разобраться.

– Тебе не обязательно. Кто-то транспортировался. Посмотри.

Лафорж медленно поднял шлем.

Дейта указывал прямо вперед, через раскоп, туда, где изо льда под умирающим солнцем Трилекса вздымались шпили замерзшего города.

Но сейчас древние развалины были скрыты за крутящимися вихрями ледяных кристаллов. Медленно оседающих. Не для того, чтобы вновь показались руины. А для того, чтобы показалась фигура незнакомца в защитном скафандре не звездофлотовского образца.

– Чем могу помочь? – поинтересовался Лафорж.

Он осторожно повесил трикодер обратно на пояс, и начал двигать руку к фазеру.

Трилекс был охраняемой исторической зоной, под администрированием Вулканской Академии наук. Если бы планировалась какая-то другая экспедиция на этот мир, для которой Звездный Флот получил бы подтверждение на раскопки, его и Дейту предупредили бы.

– Сперва убери руку от фазера, – сказал незнакомец.

Лафорж заметил, что его универсальный переводчик не включен. Незнакомец говорил по-английский.

– Это запретная зона, – сказал Лафорж.

Он внимательно всматривался сквозь легкое снежное облачко, поднятое незнакомцем, когда тот ступил вперед. К поясу его были прицеплены два каких-то здоровенных устройства. Одно было ручным оружием. То, что оно еще не было вытащено, Лафорж воспринял как добрый знак.

– Я здесь не задержусь, – произнес незнакомец. – Я просто хочу задать вопрос.

– Вы археолог? – спросил Дейта.

Лафорж ждал ответа. Насколько он мог сказать, незнакомец был гуманоидом, но его черты были скрыты за отражающим визором шлема.

– Нет, – сказал незнакомец. Затем его рука двинулась к поясу.

Лафорж был готов броситься на него. Но незнакомец отсоединил сплюснутый зеленый цилиндр с полметра в длину, а не оружие.

– Кто вы? – спросил Лафорж.

– Я сказал что это у меня вопрос, – ответил незнакомец. Затем нацелил цилиндр на Лафоржа и Дейту.

В ту же секунду Лафорж выхватил свой фазер, рефлекторно установив его мощность на оглушение.

– Что бы это ни было, положи вниз, – приказал Лафорж.

Однако незнакомец не убрал цилиндра.

– Где Жан-Люк Пикард? – спросил он.

Из всевозможных причин, объясняющих присутсвие незнакомца, которые Лафорж приготовился услышать, эта была самой неподходящей.

– Этот вопрос больше подходит для командования Звездного Флота, – добровольно влез Дейта. – Вследствие порядка подчиненности, под которым мы служим, спрашивать нас об этом неуместно.

Шлем незнакомца склонился так, что его визор уставился прямо на Дейту.

– Я удивлен, что у тебя не заостренные уши, – произнес он.

Затем начал поднимать свой цилиндр.

Лафорж нажал спусковой контакт на фазере.

Голубой луч выстрелил в незнакомца.

Затем рассеялся вокруг него голубым нимбом.

Лафорж почувствовал, как его рот раскрылся от изумления. У незнакомца было персональное силовое поле. Но где его генератор? Никто, даже Звездный Флот не смог сделать такое устройство.

– Теперь моя очередь, – сказал незнакомец.

С конца цилиндра вырвалось облачко пара. Лафорж оттолкнул Дейту в сторону, скорее почувствовав, чем увидев темный метеор, промчавшийся мимо него.

Секунду ничего не происходило. Затем Лафорж оглянулся, ожидая увидеть взрыв того, чем выстрелил в него незнакомец.

Вместо этого он увидел самонаводящийся реактивный снаряд, парящй в двух метрах позади.

Затем снаряд двинулся и Лафорж почувствовал, как гигантская рука раздавила его грудь.

Он навзничь упал на разметку раскопа, запутавшись в красной разметочной ленте, стараясь выпрямиться.

Но дышать он не мог, оставалось только двигаться.

Дейта произнес голосом, полным ярости:

– Я не позволю тебе причинить вред моему другу!

– Тогда ответь на мой вопрос. Где Жан-Люк Пикард?

Сквозь красный туман боли Лафорж увидел, как Дейта прошел мимо него. Лафорж судорожно сглотнул, почувствовав неожиданный укол сильного холода. Он понял, что его костюм, должно быть, пробит. Хотя он мог видеть только то, что было напротив его визора – ничего кроме неясно вырисовывающихся повсюду над ним ледяных утесов развалин, в которых они работали, – Лафорж все еще слышал Дейту и незнакомца через динамик в шлеме.

– Ваше оружие на мне не сработает, – заявил Дейта. – Мне не нужен никакой защитный скафандр. Также моя сила и рефлексы во много раз превосходят любое органическое создание. Борьба со мной не будет для вас успешной.

По понятию Дейты так надо угрожать, уныло предположил Лафорж.

– У меня нет намерения бороться с тобой, – сказал незнакомец.

Лафорж услышал треск электрического разряда.

Услышал стон Дейты.

Затем увидел, как Дейта упал рядом с ним, его конечности застыли в том положении, какое он принял, говоря с незнакомцем.

Незнакомец подошел и встал над павшими друзьями. Лафоржа начала бить неподконтрольная дрожь, когда незнакомец присел рядом с ним. Он глянул вниз, на скафандр инженера.

– По моим подсчетам, ты замерзнешь до смерти меньше чем за пятнадцать минут, – сообщил незнакомец.

– «Б-боузмен» б-будет зд-десь р-раньше, – Лафорж блефовал.

Незнакомец не потрудился ответить. Вместо этого он вытащил несколько кабелей из подвесного контейнера на поясе. Каждый оканчивался универсальным индукционным сенсором.

– Это считывающие зонды, – сказал он. – Я могу их использовать, чтобы скачать содержимое процессоров робота.

– Он анд-дроид, – произнес Лафорж.

– Но если я скачаю содержимое его процессоров, они будут стерты.

Незнакомец сделал жест, включающий весь Трилекс.

– Он будет как эти компьютеры. Пустым. Мертвым. Так же, как и ты.

Лафорж видел огонек энергетической перегрузки, вспыхивающий на встроенном в шлем дисплее. Он не рассчитывал протянуть даже пятнадцать минут.

– Итак, – продолжил незнакомец, – скажи мне то, что я хочу знать, и я заклею твой скафандр и оставлю робота – андроида – невредимым. Выбирай.

– П-пошел к-к ч-черту, – выдохнул Лафорж сквозь дрожащие губы.

Незнакомец вытянул с пояса свое ручное оружие и нацелил на Лафоржа.

– Тебе никто не говорил, что ругаться нехорошо? – произнес он.

Затем Лафорж увидел слепящую вспышку голубого света с эмиттерного узла оружия незнакомца.

Его последняя мысль была обо всем, что остается, когда взорвалась звезда…

Холод. И тьма. И смерть.

ГЛАВА 19

Дерьмо, подумал Дейта.

Чем бы незнакомец в него не выстрелил из своего приплюснутого цилиндрического оружия, он чувствовал, что все мускулы и суставы застыли на месте. Не из-за температуры Трилекса. А из-за того, что прервались все управляющие ими подпрограммы.

Падая навзничь рядом с распростертым телом Джорди, он формулировал гипотезу, объясняющую такое воздействие на него оружия незнакомца. Самым подходящим объяснением было то, что он поражен точно сфокусированным импульсом подпространственного излучения. Импульс, который был инициирован

взорвавшимся солнцем Трилекса был достаточно силен, чтобы стереть информацию во всех компьютерных схемах. Но импульс незнакомца был явно определенным образом модулирован, чтобы прервать только те подпрограммы Дейты, которые управляли его физическими функциями.

Составив и просчитав несколько уравнений, которые можно было бы применить к конструкции незнакомцева устройства, Дейта решил, что наиболее вероятно это было замаскированный прибор, разработанный для доступа к защищенным компьютерным сетям. Он думал, что крайне неправдоподобно чтобы это устройство было создано только ради того, чтобы его парализовать. Хотя, заключил он, оно было определенно эффективно в этом отношении.

С момента как Дейта плюхнулся на лед рядом с Джорди, у его позитронного мозга было достаточно времени, чтобы просмотреть содержимое журнала «Подпространственная Мультифизика» за последние четыре стандартных года и перечень рефератов Кохрейновского Института с 2355-го по настоящее время. Когда незнакомец заговорил с Джорди и приготовил считывающие зонды, Дейта соотнес между собой достаточно информации, чтобы рискнуть предположить происхождение устройства.

А потом Дейта увидел вспышку дизрапторного разряда и преисполнился твердого осознания того, что Джорди убит.

В течение долгих наносекунд Дейта ждал, что эмоциональный отклик на это осознание хлынет по его позитронным связям.

Но ничего не происходило.

Он чувствовал… пустоту.

Он начал формулировать новую теорию, объясняющую связь между отсутствием подпрограмм движения и эмоциями. Может ли быть так, что истинные эмоции возможны только тогда, когда интеллект находится в полностью функциональном теле, подверженном стрессам ежедневной борьбы за существование? Он нашел, что эта теорема восхитительна. И хотя он не чувствовал печали из-за смерти Джорди, он пожалел, что у него не будет возможности обсудить новую теорию со своим погибшим другом.

– А что насчет тебя? – спросил незнакомец. Считывающие зонды покачивались на кабелях, свешивающихся из его руки. Оружие он повесил обратно на пояс.

– Что насчет меня? – переспросил Дейта. И снова поразился избирательности оружия. Его лицевые аналоги мускулов по-прежнему работали, позволяя разговаривать.

– Расскажешь ли ты мне, где Пикард? – он протянул зонды. – Или мне все стереть из твоего разума?

– Нет необходимости это делать, – быстро сказал Дейта. – Я не располагаю никакой информацией относительно местонахождения капитана Пикарда. Более того, если бы располагал, то я способен полностью стереть такую информацию из баз данных, таким образом вам ее станет невозможно извлечь.

Незнакомец начал осматривать голову Дейты:

– Не будешь возражать, если я не поверю тебе на слово?

– Я не буду возражать в вашем понимании, – произнес Дейта, услышав, как распахнулась одна из его черепных панелей. – Хотя я жалею, что ваша натура такова, что вы фактически прервете мое существование безо всякой на то причины.

Незнакомец прекратил свои изыскания на голове Дейты и передвинулся так, что его визор словно злобный глаз циклопа уставился вниз, Дейте на лицо.

– Что ты знаешь о моей натуре? – спросил он.

Дейта изучал собственное отражение в визоре незнакомца. Это могло быть последним, что он скажет. Но он по-прежнему ничего не чувствовал.

– Я не «знаю» ничего о вашей натуре, поскольку не знаю кто вы есть. Однако, базируясь на анализе научных публикаций за последнее десятилетие в области подпространственной мультифизики, на которой, по-видимому, основано ваше оружие, я пришел к выводу, что вы ромуланец. И я знаю, насколько дотошны и точны ромуланцы в исследовательской работе.

Незнакомец положил руку на визор и нажал кнопку. Отражающий эффект пропал, оставив вместо себя полную прозрачность.

Дейта несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что его оптические сенсоры работают должным образом – особенно после досадного морозного инцидента, который мог повредить линзы.

– Ты по-прежнему думаешь, что я ромуланец? – спросил незнакомец.

– Нет, – ответил Дейта. – Но я не верю, что вы тот, кем выглядите.

Брови незнакомца нахмурились.

– А кем я выгляжу?

Дейта внимательно посмотрел в зрачки незнакомца, выискивая предательское их сокращение – это означало бы, что он врет. Но и признака этого не было. Не изменились и уровни тонального напряжения в его голосе.

– Вы не знаете, кем выглядите? – спросил Дейта.

Незнакомец заколебался. Дейта видел, что в нем, похоже, происходит какой-то внутренний спор. Что-то эмоциональное. Но у Дейты больше не было доступа к его собственным эмоциям. Что бы там ни чувствовал незнакомец, это оставалось тайной для них обоих.

– Скажи мне, – произнес незнакомец.

– Нет, – ответил Дейта.

– Почему нет?

– Если я отвечу на ваш вопрос, вы должны будете кое-что для меня сделать.

Незнакомец попытался, но не смог сдержать легкой улыбки:

– Я должен вступить в сделку с роботом?

– С андроидом, – подкорректировал Дейта.

– С андроидом. Чего ты хочешь?

– Джорди еще жив?

– Если ты имеешь в виду человека рядом с тобой, то нет. Я убил его. И тебя тоже убью.

Дейта услышал, как подскочили уровни тонального напряжения. Увидел, как расширились зрачки.

– Существует сильная возможность того, что вы лжете, – сказал Дейта. – Я могу заключить это из ваших физиологических реакций.

Лицо незнакомца потемнело.

– Где Жан-Люк Пикард?

– Вы под воздействием стресса, – успокаивающе произнес Дейта. – Позвольте я помогу.

Глаза незнакомца потеряли фокус, словно смотрели куда-то вдаль, за сотни километров.

– Позвольте я помогу… – прошептал он.

– Старый звездолет, который был назначен для службы научной поддержки, прибудет в данное расположение через один час тридцать семь минут, – обнадеживающе проговорил Дейта. – На борту имеется офицер-медик, который сможет…

Дейта остановился, потому что незнакомец внезапно со щелчком всунул головку считывающего зонда в открытую схему на его голове.

– Это ни необходимо, ни результативно, – напомнил он незнакомцу.

– У меня нет на это времени, – произнес тот.

– Странно, вы так похожи на Джорди, – заметил Дейта.

Затем он услышал высокотональное жужжание в схемах распознавания звука. Лицо незнакомца и все вокруг преломилось в крупозернистые пикселы, которые закружились водоворотом подобно захлопывающейся в пространстве червоточине, скручиваясь в беззвездную бездну, из которой нет возврата.

ГЛАВА 20

В пустоте, словно противясь ей, засияла голубым люминесцентным светом одинокая сверкающая точка. Внезапно из нее полыхнули языки многомерного пламени. Одинадцатиричные, они искрились, активно сопротивляясь тому, что их заставляют соотвествовать жестким ограничениям обычного, четырехмерного пространства-времени. Затем квантово-гравитационное давление меж двух реальностей больше не могло сдерживаться и само пространство разорвалось на части – перекрученное отверстие разверзлось словно пасть мифического морского чудовища.

Из центра этого величественного буйства сил, которые люди по-прежнему не могли ни измерить, ни подчинить, ни даже определить, вынырнул одинокий звездолет класса «Галактика» – всего лишь хрупкое, гонимое ветром семечко пред внушающей благоговейный трепет мощью только что пересеченного им межзвездного коридора.

Вновь Небесный Храм Пророков позволил таинствам пробудиться и распахнулось Баджорское Измерение.

Звездолет «Челленджер» грациозно развернулся в солнечном ветре и направился к странному, интригующему объекту, посверкивавшему перед ним словно темная драгоценность.

Кардассианская горнорудная станция, когда-то называвшаяся Терек Нор. А ныне известная всей Федерации как «Дальний Космос – 9».

– А это оно? – спросил Райкер.

Дейта обошел вокруг застывшего голографического воссоздания своего собственного тела, Джорди и незнакомца, присоединяясь к Райкеру и Трой на раскопе библиотеки. За исключением температуры они находились точно в таких же условиях, как на Трилексе.

– Да, – сказал Дейта. – В этих пределах инцидент сохранен в моей памяти. Определенно незнакомец присоединил свои зонды в этой точке, отключив функционирование верхних уровней мозга и попытался извлечь из меня информацию.

Райкер почесал бороду, тяжелым взглядом уставившись на незнакомца.

– Попытался?

– Мой разум не был удален, как он угрожал, и эмоциональные подпрограммы вернулись в оперативный статус, таким образом могу утверждать, что его усилия не увенчались успехом.

Но Трой покачала головой, не соглашаясь.

– Нет, Дейта. Защитный костюм Джорди был залатан, когда команда с «Боузмена» отыскала вас. Ты этого не делал. Джорди не мог. Поэтому должно быть это сделал незнакомец. И поскольку он предпринял меры, чтобы не дать Джорди умереть, справедливо заключить, что незнакомец точно так же предпринял сходные меры, чтобы не навредить тебе.

Голос Спока отдался эхом:

– Очень логичное определение, советник.

Трой улыбнулась.

– Спасибо, посол.

Райкер вздохнул.

– Конец программы.

Дейта проследил, как воспроизведение археологических раскопок на Трилексе угасло вокруг них. Просто невероятно, насколько детальной была иллюзия, если принять во внимание, что создана она была в относительно ограниченной голокамере, установленной над баром Кварка в зоне отдыха ДК-9, а не на полноценной голопалубе.

Посол Спок вышел из угла камеры, скрестив руки за спиной.

– Однако уверен, что пришло время принять факты как они представляются и перестать ссылаться на нападавшего как на «незнакомца».

Райкер разглядывал Спока с вежливой снисходительностью.

– Посол, при всем моем уважении, нападавший не может быть Джеймсом Кирком.

Спок продолжил, словно и не слышал слов коммандера.

– Компьютер, воссоздать прибывшего на Трилекс.

Трехмерная проекция незнакомца возникла посреди комнаты, полностью в защитном скафандре, с оборудованием и в шлеме.

Шлем растворился, показав трехмерный образ того, что по крайней мере в оценке Дейты являлось поразительной репродукцией лица незнакомца, когда он напрямую его обозревал. Его черты были наиболее четко воссозданы в области, где лицо было видно через визор шлема, затем жутковато растворялись в деталях с низким разрешением по сторонам, завершаясь в экстраполированную базисную многогранную сетку задней части головы.

– Компьютер, – продолжал Спок, – подключись к персональному архиву, который я загрузил в библиотечную систему из своей каюты. Запустить с кодовой последовательности 294-07.

Позади реконструкции визитера возник голографический дисплей. На экране в сверкании направленных на него старомодных прожекторов моргал глазами предмет всех их вопросов.

– Остановить, – сказал Спок.

Посол Вулкана прошел между голо-экраном и реконструкцией. Он показал на экран:

– Это последний репортаж о капитане Кирке, заснятый за несколько часов до того, как он… исчез во время первого полета «Энтерпрайза-Би». Компьютер, выделить лицо капитана Кирка из общего образа, растянуть пространственно и наложить на реконструкцию.

Дейта с интересом наблюдал, как все на голо-экране за исключением лица Кирка, пропало. Моментом позже двухмерное изображение расширилось, растянутое в полупрозрачный, трехмерный портрет знаменитого и пресловутого капитана. Портрет пролетел мимо Спока и словно призрачное облако осел на голове реконструированной фигуры незнакомца.

Затем два образа слились. Детали проявились в областях с низким разрешением по сторонам головы. Детали проявились на невоссозданных областях задней части головы. Но на лице ничего не изменилось.

Оба образа точно совпадали.

– Компьютер, определить степень фрактальной корреляции, – попросил Спок.

– Девяносто девять и девять, девять, девять,….

– Достаточно, – прервал Райкер. Он умоляюще поднял руку в сторону Спока. – Мистер посол, я никогда не отрицал, что нападавший выглядит как Джеймс Кирк. Не я ли выспрашивал признания у Ворфа, что та же самая личность стоит за нападением на него. Но… сэр, Джеймс Кирк мертв. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти капитана Пикарда, команду «Энтерпрайза», и миллионы существ на Веридиане-IV.

Райкер подошел ближе к неумолимому вулканцу:

– Я хорошо знаком с вашими… ранними подвигами и приключениями с вашим капитаном и вашей в равной степени прославленной командой. Но факт остается фактом – Пикард самолично похоронил вашего друга.

Выражение лица Спока не изменилось:

– И эти останки были транспортированы куда-то группой неизвестных.

– Останки, сэр. Не тело, замороженное в стасисе. Или памяти транспортера. Безжизненную оболочку.

Дейта видел, что Райкер чувствует себя неуютно из-за необходимости быть столь упертым с послом.

– Мне очень жаль. Но уверен, что вы больше всех понимаете, что мертвые не возвращаются к жизни.

Спок приподнял бровь, глядя на Райкера.

– Видимо, есть несколько моих «подвигов и приключений» с которыми вы незнакомы.

Райкер выглядел растерянным. Спок же не собирался просвещать его.

Затем Дейта услышал шаги в коридоре снаружи. Секундой спустя все остальные повернулись к двери, когда запищал входной сигнал.

– Войдите, – сказал Райкер.

Дверь скользнула, открываясь, чтобы явить главу медицины ДК-9 доктора Джулиана Башира. Позади него, пригибаясь и приседая, пытался просочиться в голокамеру мимо стройного землянина достославный ференги, владелец этого эстаблишмента – Кварк.

Башир, входя, поднял руку с медицинским паддом.

– Мистер посол, я получил результаты по тестам, которые вы запрашивали. Думаю, вы захотите увидеть их лично.

Но Спок отклонил предложение.

– Благодарю вас, доктор, но я уже знаю, каковы результаты. Уверен, коммандер Райкер более заинтересован в их просмотре.

Башира не удивило указание Спока. Он протянул падд Райкеру:

– Коммандер.

Между тем Кварк изучал воссозданную фигуру в центре голокамеры.

– И что за история с этим чело-бреком? – спросил он.

– Ничего, о чем бы тебе стоило беспокоиться, – ответил Райкер.

Кварк огляделся с удивленным выражением в широко раскрытых глазах:

– Я понимаю. И где же здесь денежное вознаграждение?

Райкер не потрудился оторвать взгляд от терминала падда:

– Кварк, не сейчас.

– Я просто не получил его, – пожаловался ференги. – командиры Звездного Флота, моя замечательнейшая голокамера…

Трой скрестила руки.

– Каждая голо-панель была грязная, Кварк. Нам пришлось их самим отчищать, чтобы получить четкое воспроизведение.

Кварк выглядел смертельно обиженным.

– И вы не потрудились обратиться ко мне, чтобы вызвать службу уборки? За очень малую дополнительную плату я бы мог…

– Замолчи, Кварк, – сказал Райкер, внимательно изучая падд.

Ференги бочком подобрался поближе к Райкеру, негодующе уставившись на него вверх.

– Ты лучше не используй эту штуку, чтобы чтобы скопировать мои голографические программы!

Райкер глянул на Дейту.

– Дейта, можешь ты с ним что-нибудь сделать?

Дейта подошел к ференги и положил руку ему на плечо.

– Кварк, мы платим за целый час пользования голокамерой. Это время еще не вышло.

Дейта попытался направить ференги к двери, но Кварк не собирался уходить.

– А это другое дело. Это коммандер Райкер и бетазойка наняли голокамеру.

Кварковы обведенные темно-красным ободком глаза прищурились с выражением, которое даже Дейта распознал как сладострастно-плотоядное. Его голос упал, что совпадало с выражением:

– Поэтому я дал им специальную скидку как на медовый месяц, если ты понимаешь что я имею в виду.

Дейта начал более усиленно подталкивать ференги к двери, захватив в пригоршню бурый жакет Кварка для пущей прочности.

– Но теперь, – Кварк пошел чуть быстрее, говоря через плечо, пока его подпихивали вперед, – теперь я вижу, что вы превратили мою самую дорогую программу для молодоженов – «Туманы Поконоса» – в общую оргию для четырех… пяти с тобой…

Дейта крепко толкнул Кварка, выставив того за дверь.

Ференги развернулся и суетливо оправил свой помятый лацкан.

– Ну, я возьму с вас дополнительный взнос!

Дейта положил пальцы на кардассианский пульт управления дверью.

– Если ты припоминаешь, мы обеспечили себя своей собственной программой.

– Я знаю, – пробормотал Кварк. – никогда не видел такой защиты от копирования..

Дейта нажал на кнопку. Дверь скользнула, закрываясь.

– Не то чтобы я пытался скопировать, вы пони…

Дверь закрылась и запечаталась. Только Дейта был единственным в голокамере, чьи уши продолжали слышать что говорит ференги – и он был впечатлен. Это стоило добавить в быстрорастущий банк ругательных слов. Когда Джорди разрешит ему их снова использовать.

Дейта повернулся к другим, как раз в тот момент когда Райкер вернул медицинский компьютер Баширу.

– Признаюсь, – сказал коммандер, – это что-то за гранью моего понимания.

– Ну, – ответил Башир, – для ваших целей, заключения – это все, о чем вам нужно знать.

– А не могут какие-нибудь из ваших заключений..

– Это не мои заключения, коммандер. ДНК есть ДНК.

– И ДНК можно клонировать.

– О, без вопросов. Можно клонировать. Можно генетически сконструировать. Можно даже воспроизвести из дубликата транспортера. Но каждая из этих технологий оставляет красноречивую сигнатуру в воспроизведенной спирали ДНК. В случае с клонированием даже в первом поколении будет поддающаяся измерению репликативная дегенерация. Генетическая инженерия выразится в безошибочных следах аминокислотных вставок в объединенных последовательностях. А транспортерный дубликат всегда результируется легким дисбалансом квантовых масс. Чуть сложнее фокус с определением, но образцы, полученные из-под ногтей Ворфа, были достаточно большими, чтобы дать не поддающиеся сомнению результаты.

Райкер нахмурился еще сильнее, Башир выглядел даже раскаивающимся.

– Коммандер Райкер, я перепроверил мои результаты с данными по тканям, полученным из медицинского архива Звездного Флота. Человек, атаковавший Ворфа на Кроносе был, без вопросов, Джеймс Тиберий Кирк.

ГЛАВА 21

В голокамере воцарилось долгое молчание, нарушаемое лишь приглушенными звуками, доносящимися из медицинского компьютера Башира. Дейта увидел, как доктор приподнял маленький дисплей, чтобы показать Райкеру.

– Здесь все верно, коммандер, – сказал Башир. – Абсолютное соответствие Кирку, Джеймсу Т. рожденому на Земле, в 2233 году. Не клон. Не реконструкция. И не транспортерный дубликат.

– Поэтому, – добавил Спок, – логика диктует, что нападавший на Трилексе также является капитаном.

Он глянул на Райкера, словно вызывая коммандера на спор.

Райкер был наготове.

– Нет, мистер посол. Логика диктует, что доктор Башир допустил ошибку в своих тестах. Логика диктует, что… кто бы не похитил останки Кирка, они располагают техногией клонирования или репликации, неизвестной науке Федерации. Логика диктует, что мы должны отработать все возможные альтернативные объяснения, прежде чем принять… нелепость, что Джеймс Кирк вернулся к жизни и по каким-то причинам разыскивает капитана Пикарда.

Спок оставался спокоен под выговором Райкера, но не говорил ничего пока Трой не приблизилась к нему, внимательно изучая голографический образ Кирка.

– Мистер посол, – начала она, – есть ли возможность, что ваша логика может быть под влиянием… других соображений?

– Моих эмоций, вы имеете в виду?

Трой молчала, явно не решаясь говорить об эмоциях с вулканцем.

– Не смущайтесь, советник. Я осведомлен о вашей способности ощущать чувства. И не сомневаюсь, что вы ощущаете сейчас мои. Вот почему вы подняли этот вопрос.

– Ну.. да, сэр.

Спок несколько мгновений обдумывал это.

– Я вижу иронию ситуации. Представляется так, что из-за моей долговременной эмоциональной привязанности к капитану я – единственный из присутствующих, кто с готовностью принимает явно нелогичную предпосылку, что он все еще жив.

– То есть вы признаете, что это нелогичная предпосылка? – спросил Райкер.

– На первый взгляд, – ответил Спок. – Но давайте рассмотрим вот что, коммандер. Если какая-то технологически превосходящая группа проводила поиски с целью дубликации капитана Кирка, то зачем им воссоздавать дубликат без знаний о собственной личности?

– Процедура дубликации оказалась с изъяном, – предположил Райкер.

Спок одарил Райкера сочувственным взглядом.

– О жизни капитана написано предостаточно, чтобы позволить самым рудиментарным психопрограммистам создать убедительную личностную симуляцию. С помощью комбинации наркотических препаратов, стимулов боли и наслаждения, подвергнув голографическим симуляциям фальшивых воспоминаний возможно заставить практически любого уверовать в то, что он другая личность – на определенный период времени. Только очень сильная личность смогла бы сопротивляться современным технологиям в этой области.

Спок сцепил пальцы, словно вынося непоколебимое решение.

– Таким образом, я утверждаю, что тело капитана Кирка было реанимировано с помощью технологии, неизвестной нам. Я утверждаю, что то, что можно назвать по-вулкански его катрой было извлечено средствами временного перемещения, созданными технологией, неизвестной нам. Я стою перед вами как живой пример того, что успешное возрождение тела и разума возможно. Все это известно и должно быть принято. Наш единственный вопрос: почему это было предпринято?

Райкер все еще не был убежден.

– Мой вопрос: кто мог предпринять эту… уловку?

Спок выказал легкий, вулканский намек на удивление.

– Кем бы они ни были, они без сомнения связаны с Ромуланской Звездной Империей.

Дейту поразило, как Трой, Райкер и Башир – все сказали одновременно:

– Ромуланцы?

Спок повернулся к репродукции Кирка, каким тот появился на Трилексе.

– Приношу извинения. Я думал что это очевидно.

Он указал на сплюснутый зеленый цилиндр, свешивающийся с пояса Кирка.

– Вот это устройство – ромуланского дизайна и производства. Разработанное секретной службой чтобы поражать компьютерные охранные системы передачей точно расчитанных по времени микроимпульсов подпространственного излучения.

Дейта на мгновение ощутил радостное возбуждение:

– Посол, это в точности мое заключение!

– Верно.

Дейта заговорил быстрее.

– Да. Когда он использовал это против меня, я соотнес друг с другом публикации научных исследований за десять лет и определил значительное отсутствие в этой области ромуланских, подразумевающее, что они добились значительных достижений, которые хотели бы сохранить в секрете.

– Весьма предприимчиво, мистер Дейта.

Дейта кивнул.

– Я и сказать вам не могу, как… счастливо я себя из-за этого чувствую. Что моя логика в результате привела к тем же выводам, что и ваши.

– На самом деле, мистер Дейта, логика мало что значила в моем определении этого устройства. Я видел его раньше. – Спок повернулся назад и пристально посмотрел на образ Кирка.

– О, – сказал Дейта.

– На Ромуле, – продолжил Спок, словно высказывая запоздалую мысль. – Это популярный товар у нелегальных торговцев оружием. Но я хвалю вас за ваши усилия.

Райкер запальчиво вмешался:

– Ну, это ромуланский прибор. Но это по-прежнему не объясняет, почему ромуланцы могут стоять за всем этим.

– Если позволите, – прервал доктор Башир. – Мы работаем с ромуланцами здесь, на ДК9. Они предоставили систему маскировки для «Дефайанта», и на самом деле корабль действует с ромуланским наблюдателем на мостике.

Райкер молча уставился на доктора.

Башир несколько мгновений сконфуженно смотрел, затем встревожился.

– О, да, – добавил он. – Полагаю, должен упомянуть, что то, что я сейчас сказал – это, ну… секретно.

Он уставился вниз, на желтую сетку панелей на темном полу.

– Думаю, что все эти события можно рассматривать как засекреченные, – согласился Спок, жестом возвращая его внимание к дискуссии.

– Засекреченные или нет, – сказал Райкер, – вы все еще не объяснили связь ромуланцев с этими событиями.

Благодаря тому, что его эмоциональный чип теперь позволял ему видеть, что находится под поверхностью большинства человеческих реакций, Дейта мог сказать, что продолжающееся сопротивление Райкера Спока не озадачило.

– Без сомнений, – объяснил Спок, – если рассматривать вовлеченность капитана Кирка, существует какая-то личностная связь с чем-то из его прошлого. А относительно связи с капитаном Пикардом я не способен предоставить гипотезу не зная, где капитан Пикард находится.

Дейта отметил, как мгновенно напрягся Райкер. Он подавил внезапный импульс добавить дополнительную процессорную мощность на визуальные и слуховые сенсоры для того чтобы проверить последующие слова Райкера на нечестность. Давным-давно он принял решение, что лучше этого никогда не делать с друзьями и коллегами по работе – пока нет принуждающей причины.

– Вы задаете тот же вопрос, что и клон Кирка? – произнес Райкер.

Дейта увидел, что Спок также напряжен, хотя слабые признаки в вулканце было намного тяжелее распознать. Что-то вроде противостояния нарастало между этими двумя, пока каждый старался как-то защитить своего собственного капитана. Но от чего – Дейта не знал.

– Будьте уверены, – сказал Спок, – это дело может быть решено гораздо быстрее если будет доступна вся относящаяся к нему информация.

Райкер явно слышал что-то в словах Спока, что Дейта был неспособен раскодировать.

– Боюсь, я не смогу сказать вам то, что вы хотите знать, посол.

– Не сможете? – спросил Спок. – Или не будете?

Трой встала между ними.

– Джентльмены, я чувствую, к чему мы идем. Возможно, сейчас самое время напомнить себе, что все мы на одной стороне.

Дейта увидел, как Райкер напустил на лицо то самое выражение, которое обычно принимал, играя в покер.

– Мистер посол, возможно ли, что люди, похитившие останки Кирка с Веридиана-III были ромуланцами?

– Похоже, – подтвердил Спок.

– А этот Кирк-клон, ищущий капитана Пикарда, использовал ромуланское оружие?

– Вы определили принадлежность того образца, который я видел, – согласился Спок.

– А сколько в точности лет вы уже работаете с ромуланцами, сэр?

Трой тревожно взглянула на Райкера.

– Уилл! Это выходит за рамки!

Глаза Спока прищурились. По понятиям Дейты это было самое несговорчивое человеческое выражение.

– Вы предполагаете, что я каким-то образом связан с этими нападениями на бывших членов команды капитана Пикарда?

Райкер холодно улыбнулся.

– Вы указали на связь с ромуланцами. Вы сами связаны с ромуланцами. И вы были на могиле Кирка, когда его останки были похищены.

Спок вытянулся с почти королевским достоинством.

– Коммандер, хоть я и вулканец, ошибочно с вашей стороны надеяться, что ваше предположение не причинит мне большой обиды.

– Я просто стараюсь делать свою работу, сэр. Вы слишком много лет были оторваны от Звездного Флота. Возможно, вы позабыли эту его сторону.

Дейта проследил, как пальцы Спока крепко вцепились в полы одежды, когда он поправил ее, завертываясь плотнее – словно пытался скрыть рвущийся изнутри ответ на вызов Райкера.

– Вы настолько слепы, что не видите как здесь разворачиваются реальные события? – спросил Спок. – Ворф, Дейта, ЛаФорж. Вы можете быть следующим, коммандер.

– Это угроза, мистер посол?

От воинственного тона Райкера у доктора Башира отвисла челюсть.

Трой в смятении отвернулась от Уилла.

Коммандер Райкер умудрился по-настоящему разъярить посла Спока. Дейта мог сказать это по легкому изгибу в уголке посольского рта. И Дейта ничего не мог поделать с чувством, что Райкер делает это преднамеренно.

Посол заговорил медленным и размеренным тоном.

– Вулканцы никогда не угрожают, коммандер. Мы только заявляем о своих намерениях. Всего хорошего.

Спок проследовал мимо Райкера по направлению к двери. Он запнулся, когда она не отрывалась перед ним до тех пор, пока он не нажал на панель управления. А потом ушел.

Трой была в ярости.

– Поверить не могу, что ты это сделал, Уилл.

Райкер сам выглядел потрясенным.

– И я не могу…

– Но зачем? – спросил Башир. Он неотрывно глазел на закрывшуюся дверь. – Этот человек… он… он – легенда.

Райкер извиняющеся посмотрел на Башира.

– Мне очень жаль, доктор. Я должен попросить вас уйти. И не говорить об этом ни с кем. Понимаете?

Башир посмотрел страдальчески, как будто ему отдавали подобные приказы чуть ли не ежедневно.

– Я понимаю, коммандер, – сообщил он формально. Затем тоже ушел.

Трой скрестила руки и уставилась на Райкера.

– Знаешь, ты так быстро носишься взад-вперед между правдой и ложью, что я просто не успеваю.

– Это была самая болезненная беседа, – добавил Дейта. – Относительно всего затронутого.

Но Райкер продолжал молчать, исчерпав слова.

– Ты ведь знаешь, о чем это все, не так ли? – произнесла Трой.

– Нет, – ответил Райкер. – У меня ни малейшего понятия, о чем все это.

Дейта свел это вместе, его эмоциональный чип снова работал.

– Если мне позволено будет проникнуть в эмоциональную суть, я думаю, что вы делали это все, определенно зная местонахождение капитана Пикарда.

– Это не тема для разговора, – жестко сказал Райкер.

Трой приблизилась, прикоснувшись к его руке.

– Уилл, с капитаном все в порядке? Мы в опасности?

– Есть шаги, которые мы можем предпринять и предпримем, – произнес Райкер. – Но не будем обсуждать их здесь.

– Вы имеете в виду, где посол Спок нас может подслушать? – поинтересовался Дейта.

Впервые за все время на лице Райкера появилась улыбка.

– Я имею в виду – где Кварк нас может услышать. Если я его знаю, то сейчас он близок к тому, чтобы получить доступ к компьютерным записям всего, что мы тут делаем.

Трой вопросительно посмотрела на Райкера.

– Даже если ты понятия не имеешь, что мы делаем.

– Диана, я знаю, что делаю здесь я. А вот что вовлекло Спока я не понимаю.

– Уилл, Кирк был его другом. Они десятилетия служили вместе. То, что мы видим – не более чем лояльность. Та же самая лояльность, которую ты бы показал по отношению к Пикарду в тех же обстоятельствах.

Но Райкер был не согласен.

– Если капитан Пикард меня чему и научил – так это необходимости работать в команде. Силе всего экипажа, действующего заодно. Если бы мы оказались в ситуации Спока, можешь держать пари, что я не пытался бы провести расследование единолично. Я бы прислушался к экспертам, данным мне в распоряжение. Я бы…

Райкер покачал головой, слишком расстроенный, чтобы продолжать.

Трой оставалась спокойной.

– Возможно, тогда они делали все по-другому.

– Это не моя забота. Спок связан с этим. Есть тут что-то… неправильное.

– Ты имеешь в виду связь с ромуланцами?

Райкер пожал плечами.

– Спок провел больше времени, работая на вулкано-ромуланское воссоединение чем за всю службу с Кирком. Но есть нечто большее. – Райкер посмотрел на Трой. – То, каким образом он вел себя на Веридиане. Вернулся на «Энтерпрайз», чтобы вызвать послужные записи Кирка. Все время так поглощен прошлым.

Трой смотрела так, словно не верила, что подобный разговор вообще имеет место быть.

– Его друг погиб. Это естественное время для самоанализа и оглядки на прошлое.

– К сожалению, Диана,во всем этом вообще нет ничего естественного.

Даже Дейтин эмоциональный чип не помог ему получить дополнительного проникновения в суть информации, которой Райкер отказывался делиться. Но Дейта решил, что в подобных обстоятельствах этого следовало ожидать. В конце концов, напомнил он себе, как андроид, он и сам не является естественной жизненной формой.

ГЛАВА 22

«Аватар Томеда» скользил среди звезд не оставляя ни попутных струй радужного света, ни какого-либо другого признака своего продвижения.

Он был полностью укрыт пеленой невидимости.

В пространстве Федерации.

Что могло быть истолковано некоторыми как акт войны.

Чем и являлось.

Хотя до объявления этой войны все еще оставалось пять дней.

На борту, на ангарной палубе, Кирк ходил кругами вокруг потрепанного шаттла, припаркованного перед служебным отсеком. Пробежал пальцами по дюраниевому корпусу, осязая микро-впадинки и канавки, оставленные годами межзвездной эрозии и газами.

– Я его не узнаю, – сказал он в конце концов.

Позади него Сэлэтрель проконсультировалась со своим паддом.

– Ты и не должен этого ожидать. Это старый челнок класса «Монреаль». Ты никогда такой не водил.

Кирк всмотрелся в неуклюжие контуры шаттла. Асимметричные посадочные ноги поддерживали аппарат над его единственным сверхсветовым двигателем, который выпирал позади пилотской кабины и грузового отсека, словно приделанный ко всей конструкции в самую распоследнюю минуту.

– Я никогда такой не водил, – согласился Кирк. – И я никогда такой не видел.

Шаттлы по виду должны был быть прямоугольными и прочными, однако он не мог вспомнить, откуда ему это известно.

– Панели управления изменены, – сказала Сэлэтрель. – Но ты разберешься, как его вести.

Кирк повернулся к ней. Надетое на него обмундирование беспокоило. Он чувствовал себя неуклюже. Неправильно. Квартермейстер объяснил, что это гражданская одежда, популярная среди землян. Кирка же преследовало чувство, что он должен носить какую-то разновидность униформы. Сэлэтрель, однако, была непреклонна – он никогда такой не носил, потому что никогда не был официальной частью ромуланских сил. Только доброволец, борец за свободу против произвола Федерации.

– Значит, пилотирование шаттла – одно из моих позабытых умений.

Сэлэтрель кивнула.

– Я, видимо, порядочно на разных налетался.

Кирка все еще интриговало, как это он сумел сразиться с клингоном с такой уверенностью и мастерством. Где он обучился этим приемам? И зачем?

А встреча с человеком и роботом – андроидом, поправил он себя, – на Трилексе? Он чувствовал себя комфортно в защитном скафандре. Почему? Он знал, как обращаться с оружием, которое вручила ему Сэлэтрель, за исключением того подпространственного прибора, которым он воспользовался против андроида. Каким образом?

– С тобой все в порядке? – спросила Сэлэтрель.

Она смотрела на него, но продолжала поглядывать на падд в руке.

– А разве эта штука не для этого? – спросил он в ответ.

Сэлэтрель не ответила.

– Что она делает? – упорствовал Кирк. – Показывает мои жизненные функции? Дает тебе знать, если я вот-вот собираюсь что-то припомнить?

– Это медицинский монитор, – сказала Сэлэтрель.

Кирк внимательно изучал ее взглядом, зная, что она от него что-то скрывает.

– Еще раз, как меня зовут? – спросил он, проверяя ее.

Сэлэтрель приподняла падд:

– Он говорит мне, что ты уже знаешь ответ.

– Яр, – произнес Кирк. – Прекрасное и почетное человеческое имя.

Это то, что Сэлэтрель ему сказала.

– Яр, – повторила Сэлэтрель. Как будто в инопланетном имени содержались для нее и честь, и значение.

Кирк улыбнулся, не убежденный, что оно содержит значение для него самого.

– Оно мне все больше нравится.

Сэлэтрель проверила падд. Кирк увидел, что она тоже не убеждена. Он мог понять, почему она хочет вести за ним медицинское наблюдение. Но в чем она находит необходимость использовать его как детектор лжи?

– Возможно, нам следует вернуться на голопалубу, – сказала Сэлэтрель, нахмуренно глядя на падд.

– Нет, – произнес Кирк. Ему не нужно было больше лечения. Сэлэтрель продолжала показывать ему сцены из прошлого, пытаясь спровоцировать возвращение памяти. Некоторые он уже видел столько раз, что они стали казаться знакомыми.

Его жена-ромуланка, Калинара. С ней его дети, Лора и Траналак. Корабль колонистов, на котором они были, «Коготь Мира».

Он начинал осознавать себя в той жизни. Начинал ли?

Действительно ли он командовал колониальным кораблем?

Был исследователем на палубе звездолета? Потерял жену из-за этого зверя? Был свидетелем того, как ребенок – его ребенок – был зарезан этим клингонским ублюдком, который…

Кирк задохнулся и прижал руки к вискам.

Нет, не ребенок – дети. И это был не клингон, это был этот монстр Пикард, который прирезал их. Не так ли?

– Я найду его, – сказал он.

Сэлэтрель посмотрела на него с жалостью, но она уже убрала свой медицинский падд.

Кирк протянул руку, слегка проведя по гладкой коже ее шеи.

– Ты знала мою жену? Калинару?

– Да.

– А она бы не была против?

– Чего?

Кирк притянул ее к себе. Поцеловал. Почувствовал, как она застыла на мгновение, как актер, захваченный врасплох без реплик, затем растаяла в его объятиях, возвращая поцелуй.

– Да, – сказала она ему в щеку. – Я так думаю.

Кирк отпустил ее и отступил назад.

– Как и я.

Коммуникатор Сэлэтрели чирикнул. Мостик проинформировал ее, что они находятся поблизости от зоны отправления.

Кирк подхватил небольшую гражданскую сумку, упакованную для него квартермейстером, и направился к открытому люку шаттла.

Он положил руки на край люка, собираясь взобраться. Затем остановился, повернулся обратно к Сэлэтрели.

– Что случится после? – спросил он ее.

Она моргнула, не понимая.

– После чего?

– После того, как я убью Пикарда.

Кирк внезапно почувствовал, что чтобы она ни сказала сейчас – это будет ложью.

Сэлэтрель улыбнулась без малейшей заминки и приблизилась, чтобы погладить его по щеке.

– Жизнь начнется сначала, – сказала она.

Кирк сохранил выражения лица абсолютно неизменным, подавляя свою истинную реакцию. Еще один забытый навык, смутно припомнил он, преподанный… Имя и лицо не проявились.

– Федерация не захочет мести? Никто не будет меня преследовать?

– Я защищу тебя, – сказала она.

Сэлэтрель протянула ладонь для прощального рукопожатия.

Дальше Кирк не расспрашивал, позволив ей принять его молчание за неохотное согласие.

Он вошел в шаттл. Повернулся и пристально смотрел на нее, пока люк, скользнув, не закрылся.

Затем он проделал то, что знал, от него ожидают – подождал, пока «Томед» не вышел из свернутого пространства. Позволил тяговому лучу поместить шаттл за пределы поля невидимости. Дрейфовал, пока «Томед» не отбыл безо всяких сообщений, неопределимый для сенсоров Федерации.

Только когда Сэлэтрель и ее корабль оказались от него в нескольких световых годах, Кирк позволил себе разобраться в ее последних адресованных ему словах.

Он знал, что у него не может быть каких-либо имплантированных маяков или микрокоммуникаторов. Риск того, что сигналы от такого коммуникатора могут быть засечены был бы слишком велик. Возможно не на такой отдаленной планете, как Трилекс. Но определенно на родной планете клингонов, и там, куда Кирк направился впоследствии.

Вот почему он был уверен, что как бы его мысли не воздействовали на физические показания, Сэлэтрель не сможет отследить его иначе как стоя перед ним со своим медицинским компьютером.

Кирк наблюдал, как звезды медленно проплывают мимо иллюминатора его дрейфующего шаттла. Наконец воссоздал в памяти ее последние слова. Жизнь начнется сначала – она солгала.

Кирк определенно чувствовал, что когда он убьет Пикарда, как должен сделать и сделает, его полезность для Сэлэтрели закончится. Из ее действий и ее тона было ясно – она не ждет, что он выживет после успешного завершения своей миссии.

И как придет этот конец?

Я защищу тебя – она солгала вновь.

Кирк также определенно чувствовал, что она рассматривает себя как фактор его смерти.

Но что теперь? Что с его жизнью?

Его имя – не Яр. Еще он потерял жену, детей… одного ребенка, по крайней мере, и семью – полностью.

Но из-за чего? Враги? Судьба? Или его собственный выбор? Кирк посмотрел на свои руки на пульте управление шаттлом. Они победили клингона. Обставили молодого человека с фазером. Переподключили кабели в позитронный мозг. И он знал, что они смогут двигаться над пультом шаттла с равным, достигнутом практикой мастерством.

Так что же за образ жизни он вел прежде чем у него забрали воспоминания – такой, что он может делать все эти вещи?

И что за человеком он был – раз здесь, дрейфуя в космосе, введенный в игру планом, который не понимал, и зная, что столкнется с невозможными ставками, несущими гибель со всех сторон, он чувствовал себя таким… живым.

На поверхности пульта замигал дисплей таймера. Правая рука Кирка автоматически двинулась, активируя сверхсветовой двигатель шаттла. Левой он включил регулировочные двигатели, придавая маленькому судну должное направление. Эта деятельность успокоила его.

Возможно, он никогда не сможет ответить на все вопросы, с которыми столкнется в этой новой жизни.

Но до тех пор, пока он сможет предпринимать действия, он знал, что может выжить.

Двигатели ожили. Кирк проложил курс.

К месту, называемому «Дальний Космос – 9» и человеку по имени Уилл Райкер.

ГЛАВА 23

Ромул был сумрачным миром. Опустошенным постоянным тектоническим давленим орбит двойного солнца.

Но для первых колонистов, которые приземлились тут, убегая от вулканской Реформации, этот мрачный мир стал домом. И спустя поколения это были уже не вулканцы, а ромуланцы – наслаждающиеся бешеными страстями, что отличали их предков на заре истории. Использующие эту подсознательную ярость, чтобы завоевать планету, вместо того, чтобы контролировать ее и самих себя с помощью более спокойных путей логики.

Спок понял, что привлекло тех первых ромулан к этому миру. Необходимость дать выход эмоциям слишком сильным, чтобы их можно было сдержать, точно так же, как огненное ядро этого мира высвобождало свое ужасающее давление, демонстрируя горящие, оплавленные скалы.

Иногда Споку казалось, что он единственный вулканец, который понимает душу ромуланцев. И именно поэтому он пытался объединить два народа в течение почти восьмидесяти лет.

Но та самая часть его уникальной натуры, которая привела его к такой стержневой роли в галактической истории – она же теперь вынуждала его рисковать всем, что он сделал с тех пор, как вышел в отставку из Звездного Флота и в последний раз видел Кирка.

Его поступок был нелогичным.

Но Спок уже давно пришел к согласию с логикой.

Она была ценным инструментом. Возможно, самым ценным.

Но не единственным.

Спок вернулся к ромуланцам, потому что это был человеческий поступок.

Это самое меньшее, что он мог сделать для своего капитана, своего друга.

– И что же вулканец хочет из ромуланского оружия? – с усмешкой спросила Тирал.

Спок оглядел динглх – маленькую ромуланскую столовую, откуда частично был виден Огнепад Гэт Гал'тонг. Остальные посетители большей частью собрались за столиками около грязных окон, откуда обозревали непрерывно извергающиеся огненные поля. Спок и его гости были хорошо изолированы в затененном углу и были вольны заняться делом, и тревожили их только постоянные толчки глубоко под полом.

Спок заговорщически подался вперед и понизил голос, вынуждая Тирал и ее компаньона прислушаться внимательнее.

– Технически микропульсары не оружие, – сказал Спок. – Это военное оборудование.

Тирал фыркнула, давая ему понять, что уловила попытку сменить тему и не собирается это допускать.

Но Спок просто сложил пальцы домиком и ждал. На любых длительных переговорах победа неизменно приходила к тем, кто мог себе позволить действовать последним. И он знал, что поднял терпение до художественной разновидности созерцательной красоты. Даже для вулканца.

Старый, седой слуга, прихрамывая, приблизился к их углу с тремя пивными кружками грила. Он неаккуратно грохнул кружками перед каждым за столом. Их слуга носил красную ветеранскую ленту справа на груди, над сердцем.

Спок поднял свою кружку и рассмотрел ее на свет. Когда он вернул кружку на стол, он постарался, чтобы его пальцы не смазались на поверхности стекла. Он был решительно настроен облегчить это для всех, кого это касалось.

– Я предпочитаю воду, – проинформировал Спок старого ромуланца. Потом он устремил взгляд в сторону окон и огромных потоков лавы, что пылала на горизонте. Слуга и Тирал проявили такую неумелость в своей беззвучной связи, что Спок хотел, чтобы они свободно обменялись сигналами друг с другом, не боясь, что он может их увидеть.

Когда Спок снова обратил внимание на стол, его пивная кружка пропала. Он рассчитал, что у него есть три минуты пятнадцать секунд до того, как слуга сможет подтвердить отпечатки пальцев и частицы ДНК, которые он оставил на кружке. Столько же времени у него было, чтобы представить Тирал информацию, относящуюся к делу, которая ей понадобится, чтобы разработать соответствующий план, как только она узнает его личность.

Пока Спок наблюдал, молодая ромуланка сделала быстрый глоток из кружки с грилом. К уголу рта прилипла желтая пена, тревожно яркая на фоне черной губной помады.

Спок наслаждался тишиной и спокойно изучал ее. Внешне она была странно непохожа на остальных представителей ее расы, с которыми он имел дело. Не считая растрепанного пучка волос, который начинался на левом виске, ее череп был очень коротко подстрижен, а слабая щетина создавала эффект бледно-голубой шапочки. В зеленом тумане бара серебряно мерцал металлический диск на правом виске.

Непристойная пиктограмма на нем означала, что это лимбический преобразователь, к которому можно присоединить различные устройства для усиления сексуального удовольствия. Это было достаточно обычное устройство на Ромуле и сотнях других миров. Но когда его так нагло носила на публике молодая женщина, это сообщало о ее желании шокировать старших.

Спок мог понять это желание.

По-своему, полагал он, он был так же непослушен в молодости. Хотя он сомневался, что это дитя Ромула увидит сходство между ее выбором одежды и его решением поступить в Звездную Академию вопреки желанию своего отца.

Тирал вытерла пену со рта, потом отерла руку о леггинсы из кожи эркса. Желтая пена была столь же ярка на фоне их сияющей черной поверхности, как и на фоне ее губ.

Пототм она повернулась к Снеллу, своему сообщнику. Это был крупный ромуланин, по меньшей мере на десять лет старше Тирал, в мятом деловом костюме. Фасон жесткого стоячего воротника, что он носил, уже много лет как вышел из моды, и Спок также отметил почти невидимое мерцание лимбического преобразователя ниже черных волос.

Даже прежде чем Спок присел за их стол, он пришел к выводу, что Тирал и Снелл были наркоманами преобразователя – тот самый тип мелких преступников, который он искал. На любых переговорах знание того, что необходимо другой стороне, было неоценимым приемом при заключении сделки.

– И что же ты думаешь? – спросила Тирал.

Снелл облизывал зубы. Он легонько, но постоянно потирал большой и указательный пальцы. Спок понял смысл. Снеллу нужен был преобразователь. Это будут короткие переговоры.

– Зачем? – спросил Снелл Спока.

Совершенно хладнокровно Спок дал ему объяснение, которое выбрал.

– Я хотел бы использовать микропульсары, чтобы опустошить центральный архив данных, и после социального переворота, который последует, утвердиться в качестве господствующей личности в криминальном мире Ромуланской Звездной Империи.

У Тирал и Снелла перехватило дыхание.

– Ты шутишь, – пробормотал Снелл.

– Я вулканец, – ответил Спок.

Тирал потерла подбородок, потом вытянула руку, двигая ее вверх-вниз, словно пытаясь вытянуть эти слова из воздуха.

– Зачем сообщать нам это? – наконец спросила она.

– Вы спросили меня.

Тирал изучала Спока в течение нескольких напряженных мгновений, потом откинулась на стуле и закинула руки за спину.

Спок был доволен. Ее поза говорила ему, что она приняла его историю и решила, что он безумец. Больше она не видела в нем угрозы.

– Так ты хочешь десять микропульсаров? – сказала она.

– Для начала, – сказал Спок.

– Как… как ты будешь за них платить?- спросил Снелл.

– Какую форму оплаты вы предпочитаете? Кредиты Федерации? Расписки Звездного Флота? Золотники? Межзвездные заемные письма? Товары? – Спок заметил изумление, которое расползалось по их лицам.

Он добился требуемого эффекта. Для двух наркоманов преобразователя, таких, как эти, богатый сбрендивший вулканец был сбывшейся мечтой. Насколько они знали, Спок был просто помощником в одной из культурных миссий по обмену, которые периодически путешествовали между Ромулом и Вулканом. Но Спок знал, что это изменится. Меньше чем через девяносто секунд. А тогда он станет для них еще более ценен.

– Моя организация финансируется очень неплохо, – добавление Спока было излишне.

– А ты знаешь, что мы могли бы получить награду за то, что вернули бы тебя службе безопасности, – сказал Снелл, словно проверяя возможность угрозы.

– Несомненно, согласился Спок. – Однако, награда была бы не столь велика, как прибыль, которую вы могли бы получить, продав мне микропульсары. Кроме того, служба безопасности пытала бы меня, чтобы выяснить, почему я сначала обратился к вам. И информация о ваших преступных действиях оказалось бы в руках правительства. А в случае, если вы избежите наказания со стороны ромуланской службы безопасности, мои хорошо финансируемые деловые партнеры будут вынуждены охотиться на вас, глупцов, и убить наиболее нежелательным способом в назидание другим, кто мог бы предать нас.

– Золотники, – сказала Тирал. Она прищурила глаза. – Пятьсот брусков… за каждый микропульсар.

Спок притворился, что задумался. Это была чудовищно непомерная цена. Чтобы хитрость выглядела убедительно, ему придется торговаться. Спок сомневался, что Тирал и Снелл будут знакомы с вулканскими обычаями относительно торговли, разумеется, основанными на логике.

– Благодарю за ваше время, – сказал он. Он встал из-за стола.

– Подожди! – сказала Тирал. Она потянулась, почти коснувшись руки Спока.

Спок остановил ее испепеляющим взглядом.

Самым первым правилом межзвездного этикета было то, что вулканцев не должны были касаться без приглашения. Их пси-силы низкого уровня делали физический контакт неудобным и нежелательным. В Федерации было немного рас, незнакомых с этим правилом. Дйствие Тирал было преднамеренным. Она желала расстроить его.

Но, казалось, она рассудила, что угрозы касания вполне достаточно. Она убрала руку, словно не желая больше оскорблять.

– Это было всего лишь наше открытое предложение. Общепринято, что покупатель делает встречное предложение.

Спок расправил одежду. Он занял наиболее логично выглядевшую позицию.

– Это весьма неэффективный метод ведения дел. Я знаю, сколько вы должны заплатить за украденные микропульсары. Я знаю риск, с которыми вы сталкиваетесь, занимаясь этим. Я знаю, сколько вам на это понадобится времени. Перемножая стоимость, риск и время, добавив прибыль в соответствии с традиционным диапазоном незаконных действий на Ромуле, я прихожу к цене, переведенной в золотники: восемьдесят три бруска за микропульсар.

Тирал и Снелл пытались не смотреть друг на друга. Споку не нужно было сливаться с ними мыслями, чтобы узнать их реакцию. Он определил цену по меньшей мере на двадцать пять процентов выше, чем та, которая их устроит. Прямо сейчас они могли бы ликуя, предвкушать, что расскажут друзьям, как им удалось перехитрить вулканца.

Но Снелл не мог оставить все как есть. Только Тирал открыла рот, чтобы принять раздутое предложение Спока, Снелл поднял цену.

– Ты просчитался, дружок. Нам нужно еще по пять брусков за микропульсар, а то в этом нет никакой прибыли.

Тирал с несчастным видом поерзала на месте. Спок знал, она не хочет терять эту невероятную возможность из-за жадности партнера.

Спок выждал несколько мгновений, держа их в напряжении.

– Мои извинения. – Снелл и Тирал задержали дыхание. – Я просчитался. Мое новое предложение – восемьдесят брусков. Не хотите ли вы, чтобы я дополнительно пересчитал цифры?

Снелл вытящил руку, словно чтобы пожать руку Спока.

– Восемьдесят брусков каждый – продано.

Его рука висела в пустоте, пока Тирал не пнула его под столом.

Снелл неуклюже заменил рукопожатие на предложение сесть.

Спок снова сел за стол с двумя ромуланцами.

– Думаю, за это надо выпить, – важно сказала Тирал.

– Я все еще жду воду, – напомнил им Спок.

Тирал махнула слуге.

Слуга принес еще три кружки грила и большой падд. Спок видел, что это было не то меню, которое слуга принес сначала, но старый ветеран предложил его Тирал, словно так и было.

Три минуты восемь секунд, подумал Спок. Разница в семь секунд. Допустимый предел, учитывая, чьи действия он предсказал.

Когда Тирал читала дисплей падда, по ее с трудом контролируемому восторгу Спок увидел, что теперь она знает, что вулканец, который сидит напротив за столом, не мелкий атташе по культуре.

Слуга похромал прочь.

Тирал взглянула на Спока. Ее усмешка была усмешкой хищницы. Спок расслабился. Все разворачивалось так, как должно.

– Ну что ж, – снисходительно сказала Тирал, – как долго вы работали в культурной комиссии по обмену… посол Спок?

Спок поднял обе брови, чтобы быть уверенным, что даже Снелл обнаружил его поддельное удивление.

Реакция Снелла была даже более выразительна. Он выплюнул полный рот грила, когда пробормотал имя Спока. Тирал снова его пнула и подвинула падд к нему.

Потом она забралась под тунику и вытащила разбитый дизраптор. Судя по его состоянию, Спок вычислил, что его шансы взорваться прежде чем выстрелить были примерно равны.

– И что ваша знаменитая логика говорит вам теперь, Спок? Кто заплатит больше, чтобы вернуть вас целиком? Федерация? Вулкан? Или наша служба безопасности?

– Я не достаточно компетентен, чтобы судить об этом, – сказал Спок. – Все три организации, вероятно, были бы заинтересованы освободить вас от меня. Однако, учитывая мой возраст, Федерация и Вулкан скорее отреклись бы от меня, чем стали бы рисковать межпланетным инцидентом, ведя переговоры с уличными преступниками. И снова любой контакт с вашей службой безопасности мог бы… причинить вам неудобства.

Спок спокойно сложил руки на столе. Тирал и Снелл уставились на него, прикованные к месту своим положением. Для Спока стало очевидным, что эта пара неспособна прийти к выводу, каков должен быть их следующший шаг. Для Спока было ясно, что ему придется помочь с собственным похищением и выкупом даже больше, чем он ожидал.

– Говоря как лицо заинтересованное, – сказал Спок мягко, – могу предположить, что логический подход в данный момент состоял бы в том, чтобы войти в контакт с вашим начальством для дальнейших инструкций.

Снелл плюнул на стол.

– Нет у нас никакого начальства.

Спок переместил внимание на Тирал. Очевидно, ее зависимость от преобразователя еще не закончилось перманентным повреждением мозга.

– От кого вы собирались приобрести микропульсары? – продолжил Спок ровно. Ни намека на напряженность в его голосе не показало, что ответ на вопрос является сутью этого утомительного упражнения. Когда-то Кирк использовал микропульсар против Дейты на Трилексе. Если бы Спок смог идентифицировать источник микропульсара, он был бы на шаг ближе к тому, кто извлек останки Кирка и как-то вернул его из смерти. – Разве этот вопрос не рассматривался вашим начальством?

Тирал по-прежнему целилась дизраптором в Спока, ожидая реакции Снелла.

– В этом есть смысл.

– Он вулканец.- Снелл впился взглядом в Спока. – С чего бы нам ему верить? Откуда мы знаем, что он просто не расправится с нами? – Он беспокойно царапал кожу по краям имплантата-преобразователя.

Тирал уставилась на Спока.

– Как насчет этого, вулканец? Ты расправишься с нами?

Спок вздохнул про себя.

– Тирал, какие возможные логические причины могли быть у меня, чтобы я преднамеренно отдался в ваши руки?

Тирал пожевала внутреннюю сторону щеки. Затем пожала плечами и повернулась к Снеллу.

– Я говорю, мы передаем его Тр'акулу и пусть его организация обратится с переговорами насчет возвращения его… тому, кто больше заплатит.

Снелл уставился на Спока.

– Спок, а все же, сколько ты стоишь? Перемножая риск, усилия, прибыль…

– Я постараюсь вычислить справедливый выкуп, – услужливо сказал Спок. Он оглянулся на главный вход. Входили одетые в форму офицеры охраны, скорее всего для еды, хотя они могли проверить документы, удостоверяющие личность, в любое время. – Между тем, если вы хотите продолжить это похищение, я предлагаю сразу покинуть динглх.

Он кивнул на офицеров в форме.

Тирал встала и подала знак Снеллу сделать то же самое.

– Хорошо… Но не пытайтесь ничего сделать. Иначе вы вернетесь на Вулкан в виде пятна на половице.

Спок взглянул на дизраптор Тирал, все еще направленный в его сторону. Как эти двое могли просто пройти по улице?

– Пожалуйста, будьте осторожны с этим, – сказал Спок. – Ваш палец закрывает узел эмиттера. Если вы выстрелите, то потеряете руку.

Тирал передвинула руку в безопасное положение.

Снелл нахмурился с внезапным подозрением.

– Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты хочешь, чтобы мы тебя похитили.

– Такое желание было бы настолько нелогичяным, что, я полагаю, только люди могли так подумать.

Тирал со Снеллом захихикали. Людей ромуланцы тоже совершенно не уважали.

– Люди, – глумился Снелл. – Они даже хуже вулканцев. Вы хоть не один из них.

– В самом деле, – сказал Спок.

Потом он предложил выйти из динглха через черный ход и позволил двум похитителям провести его туда – думая, что чем скорее Ромул установит связи с Вулканом, тем лучше. Если Тирал и ей подобные были храбрым новым поколением их культуры, то Спок подсчитал, что еще столетие Ромуланская Звездная Империя не протянет.

ГЛАВА 24

Уже через два дня они чувствовали себя скорее не безбилетными пассажирами, а паразитами в живом организме.

Потому что по-другому о корабле Борга они думать не могли. Среди всех машин, из которых он состоял, всех трубопроводов и соединений, всех электрических цепей и волноводов был еще один компонент, помещенный между дюраниумом и пласталью…

Плоть.

Измененная, переконструированная и оторванная от миров и существ, которые впервые дали ей жизнь.

Плоть, вовлеченная в механистический кошмар технологии Борга. Ее запах был повсюду. Зловонные флюиды струились по металлическим палубам. Мягкие образы, сверкающие и пульсирующие в концах затемненных коридоров или закручивающиеся над головой, активируемые входящими в них, все служащее коллективу.

Беверли Крашер никогда не видела корабля, подобного этому. Ей не рассказывали о таких кораблях Борга.

Но каждая волна отвращения, причиняющая боль сердцу Пикарда соединялась с тем, что представлялось как шепот коллектива, глубоко в мозгу, говорящего ему, что это правильно и хорошо, что так все должно быть и так все и будет.

Высший союз плоти и машин.

Судьба всех форм жизни.

Слиться с единством, которое может вобрать в себя все.

Вернуться к единству, которое звало всех их.

Включая Жан-Люка Пикарда.

Ближе к концу их первого дня на борту корабля Борга они нашли тупиковый коридор, который, как заключил Пикард, не использовался. Так что они могли отдохнуть здесь, где экипаж их не побеспокоит.

– А почему Борг построили что-то без практической цели? – спросила Беверли.

Пикард этого не знал.

Коридор упирался во внешнюю переборку. Возможно это было что-то вроде шлюза, который использовался бы, если бы корабль пристыковался. Но сейчас это было всего лишь пустое пространство, игнорируемое коллективом и поэтому безопасное. Если это слово имело смысл на корабле Борга.

В тупиковой стене также был иллюминатор.

Но они старались не смотреть на него.

Меньше минуты созерцания бесконечных волн транс-искривленного измерения было достаточно, чтобы вызвать тошноту. Беверли поняла, что они наблюдали искривления в более чем трех измерениях – феномен, для видения которого человеческий глаз не был достаточно развит, и перспектива, которую они видели казалась бессмыслицей. Пикард отважился заглянуть в свои воспоминания о коллективе, но было ясно, что его мозг также не развит, чтобы понимать загадки транс-искривленного пространства. Ничто из его воспоминаний об этом не было осмысленным. И когда он с Беверли отдыхали, все о чем он мог думать – об отвращении. Ко всему. Но Беверли оставалась сильной. Для него.

На второй день их пребывания на борту Беверли проверила показания трикодера на запястье. Они все еще носили свою защиту. Плотная черная одежда помогала им слиться со средой. С расстояния они сами могли показаться дронами. Пикард отогнал это видение. Оно оказалось более правдивым, чем ему бы хотелось.

– Мы прибываем через семьдесят часов, Жан-Люк.

Пикард кивнул. Он знал, что это значит. Они уже обсуждали это. Согласно тому, что Звездный Флот знал о транс-искривленных туннелях, используемых Боргом, через семьдесят часов полета они будут достаточно далеко от пространства Федерации, чтобы никогда в жизни не вернуться.

Пикард был готов завладеть кораблем. Он и Звездный Флот полагали, что есть шанс захватить управления, используя нейронное взаимодействие. Но Звездный Флот специально предупредил его не пытаться произвести захват во время путешествия через искривленное пространство. Они сомневались, сможет ли он обеспечить нормальное функционирование корабля, движущегося согласно физическим законам, которые пытались постичь лучшие умы Федерации. А корабль, неконтролируемо вылетающий из транс-искривления мог превратиться в одномерную прямую вырожденной материи более светового года длиной.

Такой захват не казался стоящим риска ни Звездному Флоту, ни Пикарду. По крайней мере не вблизи пространства Федерации. Но на расстоянии, на которое Пикард и Беверли улетели сейчас, смерть была уже гарантирована. Все что им оставалось – это выбрать метод.

Пикард держал в руке нейронный интерфейс. Больше нечего терять. Беверли даже не ставила пол сомнение его решение. Пикард поднялся на ноги. Он стоял спиной к иллюминатору и переборке, когда Беверли распаковывала черепной стимулятор из набора Пикарда. Он был произведен командой Шелби похожим на плату-имплантант, которую Борг дали ему, когда он был трансформирован в Локьютуса. Шелби надеялась, что внешнее сходство поможет запутать Борга. Но в отличие от настоящей платы Борга только центральный коннектор, как раз над правым ухом Пикарда, содержал работающие компоненты. Туда и должен был быть вставлен нейронный интерфейс, получающий энергию и широковещательные сигналы соответственно от энергоблока и субпространственного передатчика, который Пикард носил под своей броней. Пикард провел пальцами по черепной плате.

– А ощущается он по-другому, – сказал он.

– Это и не предполагалось, – произнесла Беверли. – Тот, что Борг тебе вживили, был соединен с нервами лица, чтобы расширить полосу пропускания сигналов, которые твой мозг может получить и обработать. – Беверли держала тонкий коннектор интерфейса. – А этот сделан для ограниченной передачи между кожей и черепом. Это даже не прямое соединение.

В этом и было изящество плана, как объяснила Пикарду коммандер Шелби. Через столь ограниченный канал он сможет общаться непосредственно с Боргом, но не будет полностью втянут в коллектив. По крайней мере, теоретически.

Беверли включила силовой разъем интерфейса в гнездо на броне Пикарда. На секунду она остановилась, держа другой конец свободным, не подсоединенным. Пикард посмотрел на него. В тусклом освещении боргова корабля кабель был похож на змею, темную и блестящую. Он посмотрел вверх и увидел медленную пульсацию органической трубы над головой. Высшая судьба плоти и машин. Беверли сделала достаточно. Он должен сделать следующий шаг сам.

– Я это сделаю, – сказал Пикард.

Он взял интерфейс у Беверли и повертел металлический наконечник пальцами, ища направляющие слоты. Все, что он должен был сделать – это вставить его в разъем. Тогда он услышит мысли коллектива. И коллектив услышит его мысли. Пикард расправил плечи, приготовившись. Это был его долг, и ничто не могло быть важнее его. Возврата не было. Он начал – приблизил свою руку к плате имплантанта. Беверли взяла его за руку.

– Жан-Люк… Я…

Все, что она хотела сказать можно было прочесть в ее глазах.

– Да, – сказал Пикард и мягко отвел ее руку. Беверли отвернулась. Он приблизил коннектор к розетке. Беверли прижала руку ко рту. Пикард хотел ее успокоить. Он потянулся к ней, но увидел, что она смотрит на что-то позади него. Он обернулся. И из-за увиденного он медленно опустил руку с интерфейсным кабелем.

– Мы причаливаем, – прошептала Беверли.

– Но мы все еще в транс-искривлении, – произнес Пикард.

Вместе они подошли к иллюминатору. Корабль двигался к чему-то, что могло быть только каким-то типом космической станции. Станцией Борга. Но она была в транс-искривленном измерении, неподвижная относительно многомерных изгибов, волнующихся позади нее.

– Как такое возможно? – изумилась Беверли.

Пикард не знал, имела ли она в виду невозможность того, что Борг построил неподвижную станцию в другом измерении, о котором наука Федерации и мечтать не могла, или невозможность формы самой станции.

Когда Пикард закрывал глаза, он мог видеть образ центрального куба Борга, к которому были присоединены другие шесть кубов, по одному с каждой стороны. Это был лишь смысл, который его мозг пытался извлечь из того, что открывалось взору. С открытыми глазами, если Пикард сосредотачивался лишь на одном кубе, он оставался незаметным, лишь каждая поверхность была украшена своим узором. Тем не менее, он не мог найти объяснения источнику света, играющему на поверхности станции в реальности, где фотоны не могли существовать, так как двигались слишком медленно. Но когда Пикард позволял своему взгляду медленно скользить от одной секции куба к другой, вся станция, казалось, раздувалась, дезориентируя, затуманивая взор. Взятый целиком, каждый куб казался соединенным со следующим не одной гранью, а пятью. Хотя каждый угол, похоже, составлял девяносто градусов. По крайней мере, так казалось, когда он пытался сосредоточиться на одном угле.

Пикард потер глаза. На мгновение ему показалось, что кубы открыты и он смотрит внутрь них. Потом они устремились к нему, постоянно двигаясь назад и вперед, пока его чувства пытались справиться с…

– Это гиперкуб, – воскликнул Пикард, наконец поняв. – Фигура, которая может существовать только в пятимерном пространстве-времени.

– Но… как смог Борг соорудить такое?

– Точнее, Беверли, как они могут удерживать такое здесь?

Извивающаяся форма гипрекубической станции медленно вращалась перед ними. Фон, состоящий из транс-искривленнных не-целостностей также двигался, из чего Пикрад догадался, что на самом деле двигался корабль, если конечно такое релятивистское понятие имело здесь какое-нибудь значение.

– Жан-Люк, там!

Пикард чувствовал, что начинает падать спиралью, как будто в состоянии микрогравитации. Но он справился с головокружением, чтобы посмотреть, куда показывала Беверли.

На одной из сторон ближайшего куба обычный рисунок из электрических цепей был нарушен неправильным скоплением образов. Только усилием воли Пикард заставил свои глаза воспринимать поверхность как сплошной, неподвижный объект, остановив ее бешеные колебания.

– Это корабли… – прошептал он в шоке.

Он идентифицировал белое блюдце корабля класса «Миранда» Звездного Флота, пристыкованный рядом с крейсером клингонов, дюжину других кораблей, которые он не мог опознать, а ближе к внешнему углу, где насильственная иллюзия стабильности рассыпалась в искривления других измерений, десять Боевых Птиц ромуланцев класса «Д'деридекс».

Беверли потрясла головой и отвела взгляд от иллюминатора. Пикард сделал то же. Он ощутил привкус желчи во рту.

– Могут Борг происходить отсюда? – тихо спросила Беверли.

– Я… так не думаю, – произнёс Пикард. – Станция не кажется достаточно большой, кроме того Борг – трехмерные существа, как и мы.

Пикард закрыл глаза, чтобы попытаться остановить вращение коридора вокруг себя. Поиск родного мира Борга, предполагаемого центрального узла коллектива стал главным приоритетом Звездного Флота. Но после многих лет анализа отчетов о местах атак Борга и остатков развалин, Звездный Флот знал только, что родной мир Борга (если он вообще существовал) находился где-то в Дельта-квадранте. При существующей технологии перемещения, этот регион галактики был более чем в восьмидесяти годах полета на максимальной скорости и полностью недоступен.

Когда Пикард почувствовал, что к нему вернулось равновесие, он снова открыл глаза и отважился еще раз взглянуть в иллюминатор. Их корабль приближался к одной из сторон ближайшего куба. Она, казалось, выпячивалась, как огромный купол, но преобразование двумерного образа в трехмерный было тем, что чувства Пикарда могли охватить.

Беверли присоединилась к нему около иллюминатора.

– Здесь мы пристыкуемся, – сказал он.

Беверли коснулась интерфейса у него в руке.

– На этой станции может быть очень много дронов, – сказала она. – Мы не можем знать, насколько сильным будет влияние коллективного разума в таких условиях.

Пикард понял, что хотела сказать доктор.

– Возможно нам стоит сначала исследовать станцию, – сказал он.

Беверли протянула руку и отсоединила силовую вилку от его брони.

– Это было бы разумно.

Щелчок коннектора вызвал волну облегчения у Пикарда.

Однако он взял интерфейс и положил его в карман на своем обмундировании.

– Но это мы будем держать поближе.

Он потрогал черепную плату, которая была все еще на месте, с правой стороны лица и головы.

– И это я оставлю.

Беверли кивнула.

Вместе они снова взглянули в иллюминатор.

Они были достаточно близко, чтобы панорама из машин Борга выглядела почти нормально. Они двигались рядом с коллекцией захваченных кораблей. Пикард внимательно изучил корабль класса «Миранда». U.S.S. «Хаугланд» был потерян в битве на Вулфе-359, но обломки так и не были обнаружены. Было ли возможно, что Борг каким-то образом ассимилировали его, даже во время яростного боя, переместили его через транс-искривленный коридор к этой невозможной станции?

Пикард вглядывался в далекий белый диск, пытаясь прочесть имя и регистрационные данные корабля. Но когда они подошли ближе, он заметил, что корабль был частично разобран, черные цепи и скобы соединяли его с кубом Борга как нити плесени. Корабль клингонов позади был немногим более чем сборищем борговских труб и панелей, образующих образ боевого крейсера. Казалось, он смотрел на какой-то склад запчастей. Их куб теперь путешествовал над корпусами кораблей, двигаясь к круглому стыковочному узлу. Пикарда интересовало, в каком состоянии Боевые Птицы. Если ему удастся понять на какой стадии их разборка, он, может быть, сможет оценить как давно они были захвачены. Он взглянул в сторону, ища корабль ромуланцев.

Но Беверли нашла их первой.

– Жан-Люк… те Боевые Птицы. Он целые.

Когда корабль поворачивался, чтобы поравняться со стыковочным узлом, у Пикарда было несколько секунд, чтобы подтвердить увиденное Беверли. Десять двухкорпусных кораблей, каждый почти в два раза длиннее корабля галактического класса, были соединены со станцией Борга только стандартными стыковочными туннелями и зажимами. На каждом еще работали ходовые огни. Почти у всех было характерное зеленое свечение между корпусами, которое говорило, что сингулярные двигатели действуют.

– Должно быть, их только что захватили, – сказал Пикард, когда Боевые Птицы исчезли из вида из-за вращения корабля Борга. Он сосредоточился на запоминании местоположения Боевых Птиц.

– Это значит, что здесь могут быть тысячи захваченных ромулацев. – Голос Беверли стал натянутым, когда она добавила – В процессе ассимиляции.

– Не все сразу, – сказал Пикард, – процесс занимает некоторое время. Это может значить, что здесь есть тысячи здоровых пленников, готовых сражаться с Боргом.

Беверли по-настоящему рассмеялась. В первый раз за прошедшие недели.

– Ты имеешь в виду, что ты и я можем возглавить бунт здесь, на станции Борга?

– Я всегда считал, что ромуланцы могут быть ценным ресурсом среди галактических цивилизаций, – сказал он с улыбкой. – Альянс с ромуланцами, когда бы он ни сформировался, может быть очень полезным достижением.

Уже не смеясь, Беверли с любопытством задала Пикарду вопрос:

– А ты всегда об этом думал?

Пикард кивнул, не понимая, что она имеет в виду.

– Ну, тогда остается только надеяться, что ты не подал коллективу какие-нибудь идеи.

Корабль Борга ответил глухим лязгом соединения стыковочных колец. Желудок Пикарда сжался от чего-то большего, чем головокружение.

Но пути назад не было.

ГЛАВА 25

Райкер залпом выпил виски из репликатора, поморщился, потом запил его большим глотком синтэля. Не помогло.

Когда волна стонов прокатилась вокруг круглого дабу-стола Кварка, Райкер повернулся к Морну позади него, у бара, и повторил цитату:

– Изменение есть наилучшее решение?

Грузный инопланетянин с морщинистым лицом без подбородка, выглядящим, как будто он частично расплавлен, кивнул. И застыл в ожидании.

Райкер обдумал свои возможности для контакта. Он только что в течение десяти минут выслушивал бессвязный монолог, который, как заверял его Морн, был самой смешной шуткой во вселенной. Но Райкер ее не понял.

Первая возможность – сказать это Морну и попытаться выдержать еще двадцать минут объяснений. Райкер выбрал вторую возможность. Он расхохотался.

Морн посмотрел на него вопросительно, но потом присоединился, неприятно похлопывая Райкер по плечу, затем соскользнул со стула и пошатываясь пошел к установке для переработки отходов.

Кварк подошел к стойке бара и проворно убрал почти пустые стаканы Райкера.

– Мне никогда не надоедает это слушать, – сказал ференги.

Райкер смотрел на Кварка до тех пор, пока ференги не пожал плечами.

– Ладно, – согласился Кварк, – жаль, что я не могу додуматься, как его заткнуть. Он никогда не перестает.

Кварк наклонился ближе:

– Он вам когда-нибудь рассказывал о своих семнадцати братьях?

Райкер подумал об этом и пожал плечами. Потом заметил, что Кварк налил еще один синтэль и виски.

– Я это не заказывал, – сказал Райкер.

Кварк обаятельно улыбнулся, обнажая зубы, каждый из которых, казалось, рос в собственном направлении:

– Я запишу это на ваш счет.

– Нет, не запишешь, – возразил Райкер, улыбаясь в ответ. – У меня нет счета. Ты мне должен, помнишь?

На лице Кварка было написано неподдельно удивление.

– А я думал, что я с тобой давно расплатился?

Райкер ничего не ответил.

Кварк не мог вынести тишины.

– Знаешь, мой брат Ром занимается счетами. Я скажу ему просмотреть твой счет.

– Сделай это, – сказал Райкер вставая.

– Первый офицер, вы уже уходите? – спросил Кварк. – Еще не поздно!

Он опять понизил голос, сладострастно подмигнув Райкеру:

– А девушки на дабу – ох, такие красивые.

– Если ты намекаешь на то, что я думаю, то пожалуйста: я уверен, Одо ищет хороший повод, чтобы коммандер Циско отменил твое разрешение.

Райкер подмигнул в ответ. Ференги вздохнул.

– Я скучал по тебе, – сказал он, удостоверившись, что каждая нотка неискренности была слышна.

– Я уверен, что так. – Райкер расправил тунику. – Спиши первый раунд из того, что ты мне задолжал. Можешь перевести остальное на мой счет через экономиста «Челленджера».

Глаза Кварка расширились.

– Ты имеешь в виду, что корабль вернулся из Измерения?

Райкер ждал, когда Кварк продолжит.

– Но ты прибыл сюда на «Алексе Рэймонде,» – сказал Кварк. Его глаза снова сузились. – «Челленджер» – твоя новая должность?

– А какое тебе до этого дело?

Кварк пожал плечами.

– Что я могу сказать? – Кварк постучал по мочке одного из своих ушей, каждое размером с ладонь. – Я пытаюсь держать уши открытыми.

Райкер усмехнулся.

– А у тебя есть выбор?

До того как Кварк ответил, Райкер отошел от стойки и пошел к выходу из Променада.

Кварк был прав. Согласно дежурным часам ДК9 было еще не поздно и заведение Кварка было заполнено людьми. Райкер насчитал по крайней мере двадцать членов экипажа «Челленджера», одного их новейших кораблей галактического класса, подготовленных для Звездного Флота.

Это была бы хорошая должность. И многие из бывших товарищей по экипажу «Энтерпрайза» несомненно пойдут сюда. Особенно после новостей о его недавних подвигах в Гамма-квадранте.

Но звезда Райкера не следовала за кораблем. Она следовала за его капитаном. И это из-за капитана он медленно прогуливался по зоне отдыха, осматривая витрины магазинов, пробуя палочки ажумжи, которыми убивал время на пути к турболифту.

Кардассианец – единственный из них, кого Райкер видел на борту станции, – стоял около магазина одежды, руки сомкнуты за спиной. Он дружелюбно улыбнулся Райкеру. Райкер кивнул, но продолжил идти, борясь с соблазном оглянуться.

Он уже знал, что увидит.

Когда Райкер заходил в заведение Кварка, баджорский монах с лицом, прикрытым капюшоном, стоял и изучал путеводитель по площади Променада. Тот же монах встал, чтобы посмотреть тот же путеводитель, когда Райкер покинул бар полчаса спустя.

Райкеру не нужно было оглядываться, чтобы понять, что за ним следят.

Турболифт предоставлял быструю, хоть и ухабистую, поездку к жилому кольцу. Райкер шагнул в вызывающий приступ клаустрофобии коридор и в который раз мысленно вопросил, о чем думали создатели кардассианской станции, когда это строили. С поддерживающими балками, проходящими как через пол, так и через потолок казалось что они специально отклонялись от прямого пути, чтобы сделать передвижение по станции сложнее.

Но кардассианцы преуспели в преодолении своих трудностей, так что, возможно, их культура вдохновляла на воздвижение барьеров также, как человеческая культура вдохновляли на их устранение. Райкер вспомнил, как он обсуждал это откровение с коммандером Циско. Любой офицер, пробывший столько, сколько Циско в центре постоянно кипящего Баджорско-Кардассианского конфликта, должен был понимать обе стороны.

Райкер услышал гудение турболифта позади себя. Прибывал еще один кар. Он задержался на перекрестке, пока не услышал, как дверь открывается у него за спиной, после чего завернул за угол и начал ждать.

Но после десяти секунд ожидания он все еще не мог расслышать шаги в коридоре. Монах его упустил?

Райкер решил вести себя так, как будто он что-то забыл. Он вышел из-за угла, опустив голову, и направился к турболифту. Через несколько шагов он поднял глаза, готовясь кивнуть в знак приветствия монаху, который, как он знал, был в коридоре. Но коридор был пуст.

Райкер остановился. Между ним и турболифтом не было других перекрестков.

Он решил, что ошибся. Может, в конце концов, это просто монах. Он начал возвращаться обратно.

И тут ДК9 взорвалась вокруг него – после первого монашьего удара в челюсть.

Райкер не помнил, как упал. Все что он осознавал – это то, что он лежит на спине и смотрит в темный капюшон баджорского святоши, только что его уложившего.

– Какого дьявола ты творишь? – потребовал Райкер, давая монаху удобную возможность.

Но монах сложил руки так, что ладони исчезли в его широких рукавах, и отступил назад, давая Райкеру место, чтобы подняться.

Райкер поднялся, и потрогал челюсть.

– Чертовски хороший удар для святоши, – сказал Райкер, нахмурившись.

Монах остался неподвижен.

Райкер сделал ложный выпад влево.

Монах не шевельнулся, он был неподвижен, словно статуя.

Райкер улыбнулся. Ему нравился поединок. Но от попытки улыбнуться вспыхнула боль в челюсти, и Райкер снова нахмурился.

– У нас есть два выхода, – начал Райкер.

– Нет, – сказал монах, – выход один.

Монах прыгнул к нему, его одеяние развевалось, не давая Райкеру видеть за одеждами цель.

Он почувствовал, как твердые пальцы ударили его под ребра, вышибая воздух из легких, хотя он частично отразил удар, направленный в горло. Райкер снова упал навзничь, и монах перелетел через него.

Когда Райкер поднялся на ноги, они поменялись местами. Теперь уже монах стоял спиной к турболифту. Райкер развернулся и дал стрекача.

На этот раз он слышал постукивание ботинок монаха по металлическому полу коридора.

Райкер проскочил следующие два поворота, затем добрался до длинного коридора, проходящего через одну из дальних спиц станции к причальному пилону внешнего кольца. Он оглянулся.

Развевающиеся одежды монаха делали его похожим на нападающую морскую тварь. Ни признака какой-либо структуры в темной фигуре, преследовавшей Райкера – только воплощение преследования.

На мгновение Райкер задумался, существует ли что-нибудь вроде привидений.

Он продолжил бег.

Когда он достиг следующего поворота, жилые секции станции остались позади. Теперь он был в производственных районах стыковочного кольца. Аппаратные, склады, комнаты управления двигателями.

Он побежал направо, к одному из складов, предоставленных Звездному Флоту.

Монах, не оставая, следовал за ним.

В конце концов, Райкер уперся в дверь склада, помеченную дельтой Звездного Флота. Он нагнулся, опершись руками о колени и быстро восстанавливая дыхание. Он услышал приближение монаха. Райкер огляделся, как бы ища выход, ударил по кардассианской настенной панели и протиснулся через дверь до того, как она открылась.

Райкер встал между двумя штабелями шестиугольных упаковочных модулей, не отрывая взгляда от открытой двери.

Он успокоился, когда монах появился и отбросил в отсеке длинную тень.

Чем бы этот монах ни был, он был материален. Райкер снова проверил свою челюсть и подумал, что доказательств тому должно быть достаточно.

– На этой станции некуда бежать, – крикнул монах. Он замолчал, как бы ожидая ответа. Райкер ничего не сказал.

Преимущество этой секции ДК-9 было в том, что она был полностью под контролем Звездного Флота. Мониторы наблюдения можно было отключить, чтобы любое событие, произошедшее здесь, не было записано в конторе Одо или перехвачено Кварком.

Монах шагнул в дверь склада. Когда он отошел, она скользнула, закрываясь за ним. Монах даже не потрудился ее проверить.

– Выходите, первый офицер Райкер.

Райкер шагнул в пятно света в пустом центре склада. Монах двинулся к нему.

– Ты все еще не сказал, что тебе нужно, – сказал Райкер.

– Я думаю, ты знаешь.

– Проверь меня.

Монах встал перед Райкером.

– Хорошо, ты когда-нибудь слышал о…

Рука монаха метнулась к шее Райкера. Но на сей раз Райкер был готов.

Он парировал удар, затем ударил, схватил монаха за грудь и развернул его, одновременно, подставив ногу, заставил монаха потерять равновесие.

Монах ударился о палубу спиной, когда Райкер закончил движение. Но до того, как Райкер восстановил равновесие, монах схватил его за ноги. Райкер рухнул на палубу.

Монах метнулся к нему, направляя локоть Райкеру в голову, нанося ломающий кости удар. Задыхаясь от боли, Райкер инстинктивно использовал движение монаха, чтобы перекинуть его через себя, оказавшись над ним, однако монах толкнул Райкера ногами, так что то перевернулся через голову.

Когда оба драчуна вскочили на ноги, покачиваясь, их усилия также возросли. Райкер потряс головой. Ощутил вкус крови во рту.

– Почему бы тебе не спросить меня о том, о чем ты пришел меня спросить? – прохрипел Райкер.

Монах спрятал руки под одеянием. Райкер застыл. На Променаде были детекторы оружия. Он рассчитывал, что монах будет не вооружен. Как и резерв Райкера.

Грузовой склад заполнился светом. Райкер вздрогнул.

– Не двигайтесь, – объявил голос Дейты.

– Два фазера нацелены на вас.

Монах медленно выпрямился.

– Так вы намекаете, что вы меня накрыли, – сказал он.

Дейта вышел из-за одного из штабелей ящиков. С другой стороны Райкера появился Лафорж. Оба держали в руках фазеры.

– Я хочу видеть ваши руки, – сказал Лафорж.

Райкер испугался, когда монах неожиданно рванул одеяние, и материя слетела с него. Хотя Райкер и ожидал чего-то подобного – поэтому он и устроил засаду, – тем не менее, стоять лицом к лицу с кем-то, кто был так сильно похож на Джеймса Т. Кирка, было похоже на прямой удар. Еще один.

Пикард описывал Райкеру свою реакцию на встречу с Кирком в Нексусе. Это был удар изнутри – видеть во плоти того, кто к тому моменту был уже лишь образом на экране.

Райкер знал, что человек перед ним был подделкой, созданием неизвестной науки. Тем не менее на секунду ощущение чуда коснулось его, когда он подумал, что человек которого он видит – легенда, которую он видит – может быть реальностью.

Самозванец взглянул на Дейту и Лафоржа, не выдавая того, что удивлен, видя их обоих.

Потом он переключил все свое внимание на Райкера.

– Ты тоже меня узнаешь, так? – сказал самозванец.

Райкер внимательно посмотрел на ложного Джеймса Кирка.

– Можно сказать, я узнаю того, кем ты предполагаешься быть.

В поведении самозванца были видны незаурядные способности и самообладание, чего Райкер и ожидал от реального Кирка. Однако на мгновение что-то иное мелькнуло в этих глазах. Невысказанное чувство боли… утраты… Райкер снова пожалел, что с ним не было Дианы. Хотя и у него будет шанс с этим… чем бы он там ни был, и достаточно скоро.

– Скажи, – сказал самозванец. – Кем я… предполагаюсь быть?

– Ты действительно не знаешь? – спросил Дейта.

Самозванец повернулся к андроиду, печально улыбаясь.

– Ты думаешь, я позволил бы загнать себя в эту ловушку, если бы у меня не было серьезной на то причины?

Райкер содрогнулся. Он уже видел эту улыбку, слышал этот тон голоса в столь многих записях журнала капитана, что казалось, что он узнал голос кого-то из своей семьи.

Одно дело скопировать биологическое тело… но воспроизвести так точно тональность и качества личности.

– А что с другим вопросом? – резко спросил Райкер. – О чем вы спрашивали Лафоржа, и Дейту, и Ворфа. Почему вы хотите найти капитана Пикарда?

Как будто что-то живое коснулось самозванца, Райкер увидел, как тело ложного Кирка напряглось и лицо приняло выражение полное ненависти.

– Пикард, – выплюнул самозванец. – Он должен умереть! Я должен его убить!

Потом с яростным рычанием самозванец бросился на Райкера, руки словно клешни – ответ на стихийную ярость, которую Райкер никогда не хотел понимать.

Рефлексы у Дейты были быстрее, чем у Лафоржа и именно его фазер свалил самозванца. Его руки рефлекторно держались за тунику Райкера, но его глаза закатились и, он начал падать, прошептав единственное последнее слово перед тем, как Райкер поймал его и мягко, почти уважительно, опустил на пол.

Трое офицеров секунду постояли над своим невероятным пленником, разделяя немой вопрос. Райкер коснулся коммуникатора.

– Райкер оператору, прошу четверых транспортировать в лазарет.

И хотя транспортер захватил их, прошептанное слово все еще висело в тишине.

Последнее слово, произнесенное самозванцем, перед тем, как фазер поразил его… Слово, мольба, которую использовал бы только Джеймс Т. Кирк…

… Спок…

Райкер почувствовал пробежавший по телу холодок.

И это было не из-за транспортера.

ГЛАВА 26

Грузовик остановился примерно в пятидесяти двух километрах к юго-западу от Дарты, столицы Ромула. Обычно Спок бывал более точен в оценке, но Тирал и Снелл поместили тряпичный мешок ему на голову, вынуждая его опираться исключительно на физическое восприятие скорости и изменения направления.

К счастью, грузовик был на колесах, менее дорогой в управлении, чем антигравитационная машина на рыхлых сланцах южных районов вокруг Дарты. Для Тирал и Снелла стоимость энергии была исключительно важна, и стояла на втором месте после интермедий с преобразователем.

Спок вытерпел уже множество таких эпизодов за время своего недолгого плена. Как правило, Тирал со Снеллом его где-нибудь запирали, однажды даже в кузове грузовика, а потом удалялись в какое-нибудь место, а его острые уши не могли избежать каждой подробности их пагубной склонности.

Он пришел к выводу, что его похитители энергичны, пусть даже не обладают слишком богатым воображением. Семилетний цикл пон фарр дал величайшим умам Вулкана достаточную возможность предвкушать, а затем и испытать наслаждение, и подробные отчеты об этом предвкушении и опыте до сих пор были запрещены почти на половине миров Федерации. Несомненно, когда между Вулканом и Ромулом установятся полноценные отношения, библиотеки Вулкана станут доступны по всей Звездной Империи, и Спок предчувствовал волны шока, когда ромуланцы освоят изящные открытия подавления и дисциплины.

Но в течение последнего часа Тирал и Снелл молчали и не занимались любовью, ведя грузовик окольными путями, что, как полагал Спок, предназначалось как для того, чтобы избежать контрольно-пропускных пунктов Службы безопасности, так и для того, чтобы запутать его. В первом, по крайней мере, они преуспели. Когда грузовик свернул, чтобы остановиться, Спок уперся в дверь пассажирской кабины. Они оставили основную транспортную магистраль пятнадцать минут назад, и с тех пор камни и гравий непрерывно грохотали по днищу машины.

Спок ощутил, как задрожала на гидравлических осях дверь. Он напрягся, ожидая, что рука Снелла вцепится в него и вытащит из кабины. Но вместо этого он ощутил запах духов Тирал. Она, по крайней мере, была достаточно образована, чтобы по-прежнему избегать прикосновений к нему.

Когда Спок рассматривал Тирал во время своего плена, у него было ощущение потерянных возможностей. Несмотря на то, что она вела жизнь мелкой преступницы, он знал, что она была рождена не для этого. Какие трагедии были в ее прошлом, он понятия не имел. А учитывая, как сурова была ее нынешняя жизнь, было весьма вероятно, что и не узнает.

– Посол, – сказала Тирал официально, – выходите, пожалуйста.

Спок помахал ногами и удостоверился, что у них есть твердая опора, прежде чем попытался встать. Руки у него были связаны за спиной. Сланец делал обретение равновесия сомнительным делом.

Он ощутил, как рука Тирал легко коснулась его головы. Она защищала его от удара головой о косяк.

– Сколько вам лет? – спросил Спок.

– Отойдите от двери, – сказала Тирал.

Спок проверил землю перед собой ботинком, нашел безопасную опору и шагнул вперед. Сквозь полотняный мешок он вдыхал ночной воздух. В нем сильно пахло серой. Должно быть, поблизости завод по восстановлению воды. Миллиарды лет постояных вулканических извержений сделали свежую воду на Ромуле еще более редкой, чем дилитий.

– Вы никогда не размышляли о том, чтобы… чтобы оставить вашу деятельность? – спросил Спок.

Он почувстовал, как изменилось движение Тирал, это указывало, что он привлек ее внимание. И даже грубая бравада не могла скрыть горечи, что пронизала ее слова.

– И кому я нужна, посол?

– На Ромуле есть те, кто изучает историю Вулкана. В их работе требуется скрытность и осторожность, и вы могли бы предложить им это.

Но потом, даже прежде, чем Тирал смогла начать отвечать ему, Спок расслабил мускулы и начал падать вперед.

К тому времени, как его колени коснулись земли,, Спок уже изогнулся, чтобы успешнее поглотить удар падения.

– Для чего ты это сделал? – завопила Тирал на Снелла.

– Это последнее, в чем я нуждаюсь- чтобы ты тут превращалась в вулканку.

Спок услышал возню около скалы, ворчание удивления и напряжения Тирал, звук падения тела.

Потом резкий удар плоти о плоть. Пронзительный крик. Гортанный поток ромуланских эпитетов.

А потом…что-то еще. Вдалеке. Приближающееся.

Спок ощутил, как рука Снелла грубо схватила его, вздергивая на ноги. Спок выскользнул, снова чуть не упал, но удержался.

Он ощутил, как мешок тянет его голову назад.

– Осторожно, – слабо сказала Тирал. Ее голос был неразборчив из-за жидкости. Спок знал, что это кровь. Удары Снелла ее ранили.

– Почему? – с вызовом спросил Снелл.

– Потому что мертвый он для нас ничего не стоит.

Рука Снелла ударила Спока по голове. Потом Спок почувствовал, что ткань соскользнула с лица. Была ночь, но он заморгал от внезапного натиска света, такого яркого, что закрылось внутреннее веко, чтобы спасти от слепоты.

Воздух вокруг него дрожал. Приближался корабль. Озаряя путь мощными прожекторами, которые разбегались по мрачному пейзажу, словно ища всех, кто мог укрыться поблизости.

Спок пристально смотрел вверх, щуря глаза, когда луч проходил по нему.

Он заметил, что луч выбрал Тирал и Снелла. Его резкий синий оттенок придавал зеленой крови на лице Тирал темный, почти черый цвет.

Поднялся ветер. В ночи подпрыгивали маленькие жалящие камешки, поднятые потоком воздуха от судна.

Это был какой-то гражданский легкий самолет, отметил Спок. Аэродинамически обтекаемой формы для путешествий в атмосфере, достаточно вместительный для четырех-пяти пассажиров. Но даже его усиленное зрение не могло проникнуть сквозь сияние прожекторов и определить действительную модель.

Он сел в двадцати метрах. Под ним захрустел гравий. Пилот оставил работать резервные двигатели. Потом открылся входной люк и раздались шаги.

Волосы Спока развевались на ветру. Тирал и Снел стояли по бокам, равным образом загипнотизированные лучом прожектора, который был направлен на них.

Смутные очертания трех человек, появившихся из машины, слегка колебались в этом свете – темные, как привидения, размытые, как дым.

Но Споку не нужно было видеть внешность тех, кто появился, чтобы узнать, что один из них – это Тр'акул, один из наиболее отъявленных контрабандистов Ромуланской Империи, с которыми немногие сравнятся и в других преступлениях.

Две фигуры повернули назад, одна приблизилась. Откинула капюшон своего черного одеяния, и Спок увидел ромуланца с бледным, как у мертвеца, тощим лицом, на котором выделялся шрам, сбегавший от скулы до подбородка, где образовывал ямку в кости.

– Приветствую, Тр'акул, – сказал Спок.

Глава ромуланского преступного мира взглянул на него, словно он был всего лишь товаром. Он потянулся, взял Спока за подбородок и повернул голову вулканца, словно осматривая домашний скот. Как и со Снеллом, Спок отклонил случайное, насильственное прикосновение Тр'акула.

Тр'акул улыбнулся, тряхнув рукой, как ловкий фокусник, и в ней появился нож. Спок промолчал, когда нож оставил на щеке глубокий след.

Горячая зеленая кровь, что сочилась из раны, быстро охлаждалась на усиливающемся ветру.

Тр'акул, все еще улыбаясь, снова двинул рукой, и нож пропал. На его месте оказался маленький медицинский сенсор. Рисуясь, он дотронулся им до щеки Спока, до его крови. Через несколько секунд сенсор зазвенел.

Еще одни взмах руки и сенсор пропал.

Не глядя на своего компаньона, Тр'акул поднял руку и дважды щелкнул пальцами. Потом отошел.

Один компаньон, также укрытый трепещущим черным одеянием, подошел к Тирал. Он вручил ей небольшую коробочку. Открыл ее перед нй. До сих пор не было сказано ни слова.

Спок переместил взгляд, чтобы увидеть, какова была его цена.

Лимбический акселератор.

Он оплакивал смерть Тирал, и даже больше, потому что она не видела ее приближения.

Тирал нетерпеливо возилась с акселератором. Его контактный наконечник отражал свет от прожекторов так сильно, что, кажалось, смотришь на фотовспышку.

Снелл отобрал его у нее, когда она старалась открепить второй контакт. Тирал вырвала это у него обратно.

Спок наблюдал, захваченный отчаянием.

Чем стал Ромул, чтобы порождать людей, которые имели столь незначительное чувство истории, так мало надежды?

Тирал посмотрела на Спока. Она держала акселератор плотно прижатым к груди.

– Тирал, не надо, – сказал Спок спокойно. – Он будет…

Снелл ударил его в солнечное сплетение так быстро и так сильно, что у него все вспыхнуло перед глазами.

Сбитый с ног первичным шоком, Спок упал на колени, неспособный удержаться и не упасть лицом вперед, и рухнул в сланец.

Легкий хрип вырвался прежде, чем он достиг состояния н'колинара и изгнал боль нападения.

Он поднял голову и вгляделся сквозь задуваемую пыль и грязь во-время, чтобы увидеть, что и Тирал, и Снелл подсоединились к акселератору через имплантаты преобразователя.

– Только попробовать, – предупредила Тирал Снелла. – Нам еще долго ехать назад.

Спок попытался крикнуть, но в легких не было воздуха.

Я печалюсь о вас, подумал он. Это все, что он мог сделать. Сто лет назад он мог выскользнуть из оков, расшвырять Тр'акула и его людей, спасти Тирал и Снелла, да еще и выяснить все, что ему нужно знать. А рядом с Кирком вообще не было бы ничего, что могло остановить их от…

Снелл включил акселератор. Тирал и Снелл обнялись.

На кратчайший миг их лица озарила чистая радость.

Потом они отчаянно вцепились в контакты преобразователя на коже головы. Их рты беззвучно открылись.

Из ртов и носов хлынула зеленая кровь.

Их руки и ноги сотрясались в ужасающей пасти агонии, потом обмякли, и Тирал и Снелл скользнули на глинистый сланец, все еще соединенные вместе.

Фоновое завывание ожидающего судна поглотило все вырывавшиеся предсмертные хрипы. Конец их жизней не более чем неприятная деталь, с которой покупатели Спока легко разобрались.

Спок заставил себя встать на ноги прежде, чем кто-то смог снова его коснуться.

Он стоял перед Тр'акулом, чувствуя вкус меди в собственной крови, текущей из носа по губам.

Тр'акул снова взял в руку нож, обхватив Спока, словно обнимая его, и перерезал веревки, что сковывали его запястья.

И непосредственно перед тем, как он отошел, Спок ощутил в ушах шепот ромуланца, первые слова, коороые тот произнес.

– Т'райлья охм т'айр рас.

Спок напрягся, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

Эти слова были формой древнего вулканского разговорного наречия, неизвесного никому, кроме ученых. Из погребальной песни, возникшей за тысячи лет до учения Сурака. Прости меня, брат мой…

Тр'акул пристально вгляделся в глаза Спока, затем опустил взгляд.

Загадочная фраза Тр'акула сообщила Споку, что пользующийся дурной славой контрабандист больше не отвечал за то, что случится потом. И даже не одобрял этого.

Впервые с тех пор, как он начал разрабатывать этот план, Спок признался себе, что, возможно, он просчитался.

Спок ожидал, что Тирал и Снелл потребуют за него выкуп, и так и было. Логичным выбором был Тр'акул. Но Спок ожидал, что какая бы сторона его ни купила, это будут те же, кто снабдил микропульсарами Кирка. И что тот, кто купил его, в свою очередь, у поставщика, будет из группы, что возродила Кирка.

Если это не Тр'акул, то кто же контролировал все это?

Тр'акул сделал знак третьему члену их группы, который все еще одним лишь силуэтом вырисовывался на фоне яркого света прожектора. Третья фигура вышла вперед. Вытащила дизраптор и выстрелила одним плавным движением, настолько сплошным, что у Спока едва хватило времени, чтобы заметить его прежде, чем оранжевый луч хрустнул в ночи и рассеял человека, который нес преобразователь, в облако дизрапторной радиации.

Дизраптор повернулся к Споку.

Спок не беспокоился о собственной безопасности. В том, чтобы убить его таким образом и в это время, не было бы никакой логики.

Но третья фигура качнула рукой с машинной точностью и выстрелила снова.

– Т'айр рас!- выкрикнул Спок. – Брэл!

Но прежде чем Тр'акул смог бежать, над глинистой землей замерцал оранжевый огонь, и контрабандист был уничтожен.

Третья фигура отвела дизраптор.

– Вы пойдете с нами, – сказала фигура Споку.

Спок просчитал шансы своего выживания в поездке с этой личностью. Они были не в его пользу.

В мгновение ока он поднес руку к основанию шеи этой личности, разместил пальцы и зажал ими нервы.

Личность не отреагировала и не попыталась защититься. И зажатие нерва ничего не дало.

Чтобы проверить свою гипотезу, Спок нажал снова.

Все еще ничего.

Спок поднял бровь.

– Очаровательно, – сказал он. И убрал руку.

Фигура зашевелилась, откидывая капюшон, чтобы явить глазу пластины черепных имплантатов, которые безжалостно сминали черты его ромуланской внешности.

Спок узнал их происхождение.

– Сопротивление бесполезно, – сказал Вокс.

– В самом деле.

ГЛАВА 27

В лазарете «Дальнего Космоса – 9» доктор Джулиан Башир скрестил руки и нетерпеливо ждал, как будто каждый находящийся здесь мог интерпретировать показания кардасианских медицинских дисплеев так же легко, как и он.

Но Райкера не интересовал ни доктор, ни дисплей. Его внимание оставалось прикованным к пациенту на диагностической койке, спящего под наркозом маленького сонного индуктора на лбу.

Диана дотронулась до руки Райкера.

– Теперь ты веришь, не так ли?

Таким несчастным, каким Райкер себя чувствовал, спорить с Дианой он не мог.

– Да, – сказал он.

Доктор Башир пожал плечами.

– Именно это я вам и пытался рассказать, коммандер.

Райкер потер свою пострадавшую челюсть. Для мертвеца у капитана Джеймса Т. Кирка был все еще чертовски крепкий удар.

– Является ли это каким-то побочным эффектом после Нексуса? – спросил Райкер. Кирка поглотил феномен энергетической петли, и он пропал семьдесят восемь лет назад при первом полете «Энтерпрайза – B». Каким-то образом Кирк продолжал существовать в состоянии грез до того как Пикард также попал в Нексус. Пикард успешно убедил Кирка возвратиться в материальный мир, помочь ему удержать сумасшедшего от разрушения солнца планеты Веридиан. Их совместные усилия завершились успешно, но фатально для Кирка.

И все же он был здесь. Снова.

Конечно, единственное возможное объяснение включало какую-то инопланетную метафизику.

Но Башир сказал:

– Нет.

Вежливо.

Райкер впервые встретил молодого врача тремя годами ранее, когда Звездный Флот принял командование «Дальним Космосом – 9». В то время он думал, что Джулиан Башир один из самых раздражающих высокомерных юнцов, которых он когда-либо встречал. Но жизнь на границе, очевидно, имела позитивный эффект. Башир сильно повзрослел.

– Я навел справки об эль-аурианке, которая заведовала зоной отдыха на «Энтерпрайзе», – объяснил Башир. Он прислонился к одной из лазаретных консолей – разоружающе неофициальная поза. Но Райкер уже выучил, что небрежная мина Башира скрывает очень острый и натренированный ум, достойный принадлежать самому лучшему офицеру Звездного Флота

– Гайнан, – сказал Райкер.

– Точно. Она испытала Нексус на себе – во время катастрофы «Лакула», и она абсолютно непреклонна в том, что если Кирк оставил Нексус по собственной воле, в отличие от нее и других, кого вытащили силой, то не может быть, чтобы его… эхо осталось там. Он вышел как и вошел, во плоти, как и все его наследие.

– Тогда как? … – произнес Райкер.

Башир перешел ко второму дисплею над диагностической койкой Кирка. Он коснулся непонятных кардасианских символов управления, и экран показал квантово-фазовый внутренний обзор черепа и мозга Кирка.

– Две возможности, – сказал Башир, – обе необычные. Вот….

Дисплей увеличил изображение, чтобы показать плотную структуру размером с перо, обвивающуюся вокруг продолговатого мозга Кирка. Она разветвлялась в фрактальную сетку меньших структур, абсолютно непроницаемых медицинскими сенсорами.

– … и вот, – заключил Башир.

Экран сменился на то, что Райкер, опознал как внутренний вид артерии. Там, смешанные с ритмично приливающими кровяными тельцами обнаружились и меньшие объекты, не больше одиночного пиксела по сравнению с относительно огромными кровяными тельцами.

– Те точки? – спросил Райкер.

– Компьютер, увеличить текущий вид на два порядка.

Теперь Райкер распознал точки, но он не понимал.

– Наниты?

– Типа того, – подтвердил Башир. – Я никогда не видел точно такой конфигурации прежде, но эта нанотехнология явно для медицинского вмешательства. В данном случае, для восстановления обширных повреждений тканей пациента.

Райкер скептически смотрел на Башира.

– Со всем уважением, доктор. Пациент не был «обширно поврежден». Пациент был мертв. Я думаю, что произошедшее с Кирком немного сложнее, чем медицинское вмешательство.

Башир усмехнулся.

– Возможно это было преуменьшение. Но взгляните еще раз на устройство в его мозгу.

Дисплей над Кирком вернулся к изображению его черепа и объекта внутри него.

– Что это?

– Согласно сканированию которое я смог сделать – возможно, наиболее сложный нейроныйый имплантат известный медицинской науке.

Чувства Райкера тревожно обострились. Он видел, как Диана озадаченно взглянула на него, реагируя на внезапное изменение его эмоционального состояния.

– Каково его назначение? – спросил Раикер. Это было больше чем совпадение – что как только один капитан Звездного Флота изчез при выполнении миссии с нейронным интерфейсом, другой явился из прошлого, разыскивая его. Тоже с нейронным интерфейсом.

Башир нахмурился.

– Все, что я знаю наверняка – что эта штука убивает его. – Врач переместил палец поверх внешнего фрактала завитков устройства. – Эти точки контакта изменяются нанитами, чтобы прорастать дальше, в кору головного мозга пациента. Это словно злокачественная опухоль. При такой скорости роста, я даю ему не больше недели.

Райкер хмуро взглянул на доктора. Большинство раковых образований было столь же просто обработать как контактный дерматит.

– Удалите это.

– Я не могу, коммандер. То, что здесь требуется, далеко за пределами моего хирургического мастерства.

– Разве вы не можете использовать транспортер, чтобы отфильтровать лишний материал? – спросила Диана.

– Это эффективный метод лечения, советник. Но чтобы выполнить это, нам пришлось бы создать полную карту нервной системы больного, чтобы гарантировать, что он будет правильно материализован. И это, боюсь, займет месяцы, которых у нас нет.

Райкер возвратился к тому, что доктор сформулировал ранее.

– Вы сказали, что не можете удалить устройство хирургическим способом. Это подразумевает, что кто-то другой сможет?

Башир кивнул.

– Возможно. Я сделал другой запрос в медицинский архив Звездного Флота. – Он усмехнулся снова. – Они там уже стали меня узнавать, после того как каждый раз я соединялся с ними только затем, чтобы получить старые записи Кирка. Однако существует горстка устройств столь же сложных, как это, которые встречались прежде… и были успешно удалены врачами Звездного Флота.

– Есть кто-нибудь из тех врачей, что будет доступен для нас?

– Только один на действительной службе, – сказал Башир. – Беверли Крашер.

Райкер понял сразу:

– Она удалила борговские имплантаты из тела капитана Пикарда.

Башир кивнул.

В груди Райкера что-то сжалось.

– Вы говорите, что устройство в Кирке – устройство Борга?

– Я даже не осмелюсь высказать мнение на этот счет, коммандер. Все нейронные интерфейсы имеют подобные особенности просто из-за того, для чего они разработаны. Это устройство имеет сходство с имплантатом Борга? Определенно. Действительно ли это идентично имплантатам капитана Пикарда, какие зарегистрированы в архивах Звездого Флота? Нет. Может ли, однако, это быть борговского производства? Возможно.

Райкер обдумывал эти варианты.

– Это очевидный вопрос, но Кирк знает, откуда взялся имплантат?

– Я только кратко поговорил с ним, но он понятия не имеет, кто он. И любые вопросы, которые я задавал относительно его действий в течение прошедших нескольких дней, или об его докладе о принуждении уничтожить вашего капитана Пикарда, просто как спусковой крючок вызывают реакцию жестокости. Именно поэтому я держу его под сонным индуктором. Это более предпочтительно, чем изменение его аберрантного поведения посредством препаратов – пока мы не знаем, что вызывает такое поведение.

Диана связала концы с концами:

– Он был запрограммирован?

– На уровне условных рефлексов, – сказал Башир, – да.

– Имплант? – спросил Райкер.

Башир подчеркнуто произнес:

– Да. В этом, по крайней мере, я уверен.

– Так значет, единственный путь, которым мы сможем пробиться через что-то, что блокирует память Кирка – это удалить этот имплант. И если этот имплант не будет удален самое большее в течение недели, Кирк умрет.

Следующий вопрос Башира был тем, который Райкер и ожидал.

– Коммандер, где доктор Крашер? Согласно медслужбе, она находится в длительном отпуске. Но никто не говорит мне где.

Больше времени терять было нельзя. Если Пикард чему и научил его, подумал Райкер, так это тому, что настоящий лидер должен принимать не только правильные решения – он должен принимать быстрые решения.

Он собрался, понимая, что отступления после того, что он собирается сделать, уже не будет. К черту Шелби.

– Доктор Башир, советник Трой, согласно Генеральному прриказу Звездного Флота номер три, сейчас я обращаюсь к официальным секретным инструкциям от звездной даты 7500, поправка от звездной даты 42799.

– Но… те приказы имеют отношение к … вторжению, – нерешительно произнес Башир.

Райкер продолжал. Теперь он говорил на запись.

– У Звездного Флота есть причины верить, что Федерация стоит перед лицом неизбежного нападения. Капитан Пикард и доктор Крашер находятся на специальном задании, чтобы предотвратить это нападение. По моему мнению Джеймс. Т. Кирк каким-то образом втянут в эти события, и я принимаю на себя непосредственную ответственность за его пересылку к последнему известному местонахождению доктора Крашер. Я принимаю это решение, чтобы облегчить удаление импланта, который препятствует его допросу. Вы оба тем самым временно отправляетесь под мое командование на борту U.S.S. «Челленджер» и вам отдается приказ подготовиться к незамедлительному отбытию на Звездную базу 804.

Диана направилась к двери медотсека без единого вопроса. Райкер меньшего от нее и не ожидал. Но Башир – другое дело.

– Коммандер Райкер, эти ультрасекретные дела – все это очень интересно, но поскольку отныне все, что мы теперь скажем и так уже ультрасекретно, могу я спросить: кто, по мнению Звездного Флота, собирается к нам вторгнуться?

У Райкера не было времени для младших офицеров, начинающих выспрашивать про приказы в критической ситуации, вне зависимости от их представительности. Но только в этот единственный раз он сделал исключение. Даже если только ради того, чтобы увидеть как с лица молодого врача пропадает вся краска.

– Борг, – сказал он.

Выражение лица Башира того стоило.

ГЛАВА 28

Звездолет «Челленджер» освободился от верхних стыковочных опор, к которым он причалил на «Дальнем Космосе-9»

Его капитан, вулканец Симм, уже двадцать лет входивший в командный состав Звездного Флота, обменялся вежливыми прощаниями с контролером движения станции, а затем направил корабль прочь, установив курс на Звездную базу 804.

Как только «Челленджер» изменил курс, снова замерцало баджорское Измерение, позволяя вылететь клингонскому дозорному судну. В потоке экзотической радиации, которую испускало само Измерение, единичный направленный импульс тетрионов выделялся легко и отчетливо.

Сверхсветовые частицы могли существовать лишь в подпространстве и были ожидаемой, если не регулярной, особенностью Измерения.

Но на этот раз направленный луч исходил не из Небесного Храма, а из точки, удаленной от «Дальнего Космоса-9» на четыре световых года.

На борту «Аватара Томед» Сэлэтрель откинулась на спинку командирского кресла, нервно потирая его ручки.

– Мы получаем пассивный ответ от тетрионового импульса, – сообщил подкомандор Тран. Он развернулся лицом от рулевого управления. – Он передвигается.

– На станции? – спросила Сэлэтрель.

– На «Челленджере», – ответил Тран, холодно улыбаясь. Сэлэтрель не доставила этому выскочке удовольствия заметить свою тревогу. Она не могла рисковать и снабдить Кирка передатчиком или сигнальным маяком из страха, что его обнаружат. Но так близко от Измерения – червоточины в пространстве, с его постоянными потоками радиации широкого спектра было так просто перестроить сенсоры «Боевой птицы» и использовать тетрионовые импульсы, чтобы искать и найти имплантаты Кирка каждый раз, когда Измерение открывается.

– Направление? – спросила Сэлэтрель.

Тран проверил приборную доску.

– Единственный пункт захода, который имеет смысл – Звездная База 804.

Сэлэтрель развернулась в кресле лицом к своему седоволосому центуриону Трасиусу.

– Звездная База 804 имеет какое-либо особое значение?

Мрачный ромуланец взглянул на потолок мостика, вспоминая – он был слишком стар и слишком упрям, чтобы довериться компьютеру.

– Очередной оплот намерения Федерации установить свой флаг и фашистское правление в свободном космосе. Небольшой пограничный пост. Клингонские ученые. – Он снова обратил внимание на нее. – Никакой особой важности или ценности.

– Тогда почему Кирк направляется туда?

Подкомандор Тран встал на ноги.

– Смею утверждать, что Кирка туда забрали. Вы же не хотите, чтобы мы поверили, будто Кирка успешно приняли на службу на звездолет галактического класса.

Сэлэтрель закусила губу. Если кого и могли, так это Кирка.

– Невзирая на то, под наблюдением он или пленник, этот вопрос остается, Трасиус. Почему его туда забрали?

Центурион нахмурил бровь, используя все годы опыта и изучения ненавистной Федерации.

– Если бы они узнали в имплантатах Кирка оборудование Борга, они забрали бы его на Звездную Базу 324 для изучения, как они поступают со всей технологией Борга. Если бы они его казнили, то не забрали бы никуда – они бы распылили его тело и рассеяли молекулярную пыль в космосе – или же возобновили план возвратить его домой для похорон.

Сэлэтрель изо всех сил старалась быть терпеливой со старым солдатом.

– Мне нужна третья возможность, мой друг.

– Он собирается встретиться с Пикардом.

Сэлэтрель в тревоге выпрямилась.

Тран сделал шаг к центуриону.

– Невероятно!

Трасиус заложил руки за спину. Сэлэтрель узнала эту позу. Это было неосознанное подражание тем дням, когда он изучал Вулкан в стремлении понять врага ромуланского народа. В этой позе центурион не шевельнулся.

– Таковы факты, – напомнил он Трану. – Из всех доступных компьютерных сетей Звездного Флота пропали сведения о местонахождении Пикарда. Наши специалисты не могут найти о нем никаких сообщений. Возможно допустить, что это каким-то образом связано с усилиями Звездного Флота выстроить защиту против Борга. – Трасиус многозначительно посмотрел на Сэлэтрель. – И где же лучше скрыть продолжающиеся и, возможно, незаконные программы по изучению оружия, как не на удаленной звездной базе, до которой никому нет дела?

Тран тоже не шевелился.

– Защита против Борга создается на Звездной Базе 324.

Центурион стоял на своем.

– В сотрудничестве с засекреченными командами клингонских и ромуланских специалистов. С точки зрения Федерации это не самое безопасное место. Особенно если оружие, которое они создают, может быть использовано против Звездной Империи.

Тран с Трасиусом повернулись к Сэлэтрель.

Она приняла решение быстро.

– Ложитесь на курс к Звездной Базе 804, но держитесь подальше от сенсоров «Челленджера»

Тран не сделал ни движения, чтобы вернуться к штурвалу.

– Полагаю, о…новом направлении следует проинформировать Вокса.

Сэлэтрель выдержала его пристальный взгляд, принимая вызов, брошенный ее лидерству.

– Внимания Вокса требуют другие вопросы. Я сообщу на базу Данте.

– Другие вопросы! – запротестовал Тран. – Вы даже не знаете, где он. Вы даже не знаете, что он делает. Вы такая же марионетка, как и Кирк.

Сэлэтрель вскочила на ноги. Тран не отошел. И на виду у всего экипажа на мостике она ударила его рукой, отчего тот рухнул на палубу.

Тогда она поставила сапог ему на грудь, носком на горло.

– Если бы это был клингонский корабль, тебя уже скормили бы капитанскому таргу. Если бы это был корабль Федерации, над тобой проводили бы медицинские эксперименты, прежде чем уволочь с мостика. Но это мой корабль. А мы – ромуланцы. И мы сможем сокрушить наших врагов, только если научимся делать это вместе. – Она нажала на гортань Трана сильнее, чтобы удостовериться, что он, как и весь экипаж, обратил на это внимание. – Вы ПОНЯЛИ, подкомандор?

Тран замычал. Сэлэтрель поняла это как «да».

Она убрала ногу с его груди и вернулась к своему креслу.

Тран проковылял к рулю и проложил курс, следуя за «Челенджером».

Когда Сэлэтрель снова села в кресло, Трасиус наклонился поближе.

– Чтобы удержать экипаж и корабль, тебе придется четко продемонстрировать, во что им обойдется вызов тебе. И скоро.

Сэлэтрель знала, что Трасиус прав, но сейчас ее заботило только одно – выследить Кирка.

Она совершенно не представляла, зачем он собрался – или его забрали другие – на Звездную Базу 804.

Но если история Федерации и научила чему-то, так это тому, что все, имевшее отношение к Кирку, являлось не тем, чем кажется.

Проработав так долго с Боргом, она совсем было решила, что этот недостаток ясности… соблазнителен.

ГЛАВА 29

Пикард обогнул остроугольный куб механических компонентов, что выступал из палубы борговского коридора, словно забытая вмятина от давнишнего столкновения. Рядом с ним Беверли настроила на дальность медицинский трикодер.

Темный коридор станции-гиперкуба отдавался монотонным звоном от рабочего экипажа Борга, идущего позади. Это были виды, которых Пикард никогда прежде не видел. Полтора метра ростом, с серой кожей и одним огромным миндалевидным темным глазом, установленным под раздутым черепом. Был ли второй глаз таким же, Пикард не знал. Имплантаты Борга скрывали половину лица у всех существ.

Беверли передала ему трикодер. Показания сказали Пикарду, что не только он не знает этих существ, но и отчеты ксенобиологов Звездного Флота не содержат ничего похожего. Но Борг плотно укоренился и собирал жертв в секторах, которые не были известны Федерации.

Когда рабочая команда прошла, Пикард с Беверли вновь возобновили движение по коридору.

Далеко впереди коридор словно закручивался в штопор, но они с Беверли уже определили, что это всего лишь иллюзия расстояния на борту – иллюзия, вызванная протяженностью станции-гиперкуба внутри. Большей частью они теперь пытались сосредоточиться взглядом лишь на том, что рядом.

Они подошли к перекрестку. Проходы изгибались, как лопасти колеса, в шести разных направлениях. Пикард изучил трикодер. Отсек станции-гиперкуба, где находились ромуланские корабли, которые они видели до стыковки, был справа.

Они торопились. И чем ближе они подходили к сектору, в котором, как думал Пикард, держали пленные экипажи ромуланских кораблей, тем сильнее становился надоедливый запах гниющей плоти.

Еще один перекресток привел их к огромному огороженному проходу, который опоясывал кромку открытого резервуара по меньшей мере километр в поперечнике.

Пикард заглянул за ограду и тут же в ужасе отшатнулся назад.

Этот резервуар был озером, в котором, казалось, корчились внутренности. Хлюпающих, сосущих звуков, что поднимались оттуда, было достаточно, чтобы Пикард зажал себе рот.

Беверли просканировала эту сцену из ада с помощью трикодера. Голос ее был тих и неровен.

– Это резервуар рециркуляции, Жан-Люк. Очищает воздух и удаляет ненужные примеси из воды.

Пикард понял идею. Но большинство колоний полагались на растительные системы рециркуляции воды и воздуха. Видеть тот же процесс, производимый переделанной плотью животных – это лишало присутствия духа.

Они шли по дорожке, отмеченной на их трикодерах, не обращая внимания ни на что, прячась от рабочих команд, дыша ртом, чтобы избежать вездесущего зловония.

Только завернув за угол, они приостановились, потому что увидели десятиметровый кусок полированного зеленого металлического коридора, который можно было поднять неповрежденным только из ромуланского корабля.

Пикард пробежался пальцами по стене. Пусть даже это было ромуланским, тот факт, что она была гладко отделана и узнаваема, сделал ее долгожданным облегчением от кошмара облеченных в плоть брусьев, труб и воздуховодов, сквозь который они шли.

Беверли быстро просканировала этот район.

– Данные о сильных признаках жизни в этом направлении. Более тысячи. Скорее всего ромуланцы.- Она указала на коридор.

Они снова вгляделись вперед. Но вдруг Пикард остановился, когда они наткнулись на ромуланскую переборку.

– Жан-Люк? – тревожно сказала Беверли, поворачивая обратно и присоединяясь к нему, когда она осознала, что идет в одиночестве.

Пикард стоял перед экраном ромуланского дисплея. Внизу была панель управления. Виртуальная конфигурация командных клавиш пылала, указывая, что панель еще активна.

– Борг весьма продуктивен в процессе ассимиляции, – проборомотал Пикард, уставясь на экран.

– Думаешь, терминал компьютера действует? – прошептала Беверли.

– Мы не узнаем, пока не попробуем. – Пикард снял перчатки скафандра и сунул под мышку. Затем еще раз ознакомился с жирными загогулинами ромуланского шрифта и нажал управление активации. Экран над панелью ожил. Пикард огласил надпись поперек экрана – она определяла корабль, к чьей компьютерной сети имел доступ этот терминал.

– Это с корабля, который называется «Коготь, разрывающий плоть врага», – сказал Пикард Беверли.

– Для меня это вроде «боевой птицы». – Беверли попыталась улыбнуться, но ей это не удалось.

Пикард знал, что ему придется избегать любых запросов, которые могли бы побудить систему спросить его код или пароль члена экипажа. На мгновение он задумался, а затем начал с просьбы показать основные приказы на этот день. На «Энтерпрайзе» такой тип запроса выдал бы меню, предоставляющее доступ к дневным переменам в назначениях, развлечениям, обучающим программам и значимым событиям – дням рождения, особым встречам и всем остальным вехам сообщества из тысячи отдельных личностей.

Пикард понятия не имел, что выведет такой запрос на ромуланском корабле, но для первого выбора это было разумно.

Он начал читать меню, которое появилось на экране. И у него перехватило дыхание.

– Беверли… этот терминал связан не с системой ромуланского корабля… он связан с системой станции!

Беверли подвинулась поближе и заглянула через плечо.

– Но почему?

Пикард поднял панель на рукаве скафандра и быстро вызвал на трикодер экран программы универсального переводчика.

– Лучшее, что я могу придумать – что когда Борг включил эту палубу в состав станции, то подсоединил воздуховоды к собственным, силовые кабели к своим кабелям, и компьютерную сеть к… к той компьютерной системе, которую использует.

В голосе Беверли он услышал настоящую улыбку. И облегчение.

– Как эффективно с их стороны.

Пикард настроил трикодер на передачу, затем задержал дыхание. Если в ромуланской компьютерной системе есть файл со сведениями, содержащими стандартные протоколы… Он был.

Виртуальная клавиатура замерцала и заменилась на стандартную конфигурацию Звездного Флота. Ромуланский текст на экране преобразовался в стандарт Звездного Флота.

– Жан-Люк, – с трепетом сказала Беверли. – Это словно… открывается окно в коллектив Борга.

Но Пикард покачал головой.

– Основа коллектива – не компьютер. Это разделенная нервная сеть, которая распределяется среди органических компонентов Борга. Но это его механическое сердце.

В нем поднялась волна адреналина. Он набрал запрос – список текущих стыковок.

Система Борга не запросила идентификационного кода. В конце концов, кто еще, кроме Борга, мог иметь сюда доступ?

Пикард мрачно улыбнулся, когда на экране начал разворачиваться перечень стыковок. Как минимум половина строк была составлена из пометок в квадратных скобках note 1. Пикард решил, что это транспорт с систем, еще не известных Федерации.

Но тут и там он видел названия, которые мог опознать. Судя по воинственному тону, ромуланские «Боевые Птицы». Пикард едва сдержал возбуждение.

– Беверли, это поразительно. Те «Боевые Птицы», которых мы видели… все они пристыковались здесь за последние тридцать часов.

– Борг захватил десять неповрежденных «Боевых Птиц» меньше чем за два дня?

Даже Пикард знал, что он не может быть прав.

Дрожащими пальцами он набрал запрос о положении экипажей. Экран стал показывать визуальное изображение. Казарм.

Пикард пристально, в деталях, изучал эту картину. Он узнал ромуланский асимметричный стиль расположения коек. Видел пищевые репликаторы, развлекательные экраны, тренажеры. Экипажи ромуланских судов не были перемещены на станцию-гиперкуб, они до сих пор оставались на борту своих кораблей.

– Они не пленники, да? – медленно спросила Беверли. Пикард покачал головой. Он облизал губы. Запросил полетные планы «Боевых Птиц».

Они должны были отправиться через сто часов, пройти на буксире сквозь note 2 тоннель к сектору 3-0.

– Сектор 3-0? – сказала Беверли. – Это поблизости от ромуланской Нейтральной Зоны?

Пикард кивнул.

– Это также место первых атак Борга в нашем регионе космоса.

Беверли посмотрела на Пикарда.

– Нейтральная Зона не так уж хорошо защищена сейчас, не так ли?

– Да, – сказал Пикард, видя первые, очевидные удары стратегии Борга. Он знал, что в данный момент медленно восстанавливались отношения с Ромуланской Империей. Звездный Флот приветствовал возможность демилитаризации Нейтральной Зоны. Это подразумевало, что суда Звездного Флота поблизости от кардассианского сектора, которому угрожал доминион Гамма-квадранта, были освобождены от своих обязанностей. Так какое место может быть лучше для начала вторжения, чем плохо защищенная Нейтральная Зона?

Однако десяти «Боевых Птиц», пусть даже огромных, было недостаточно, чтобы вторгнуться во всю Федерацию.

Пикард запросил у компьютера список всех остальных судов, которые могут отправиться в одно время с «Боевыми Птицами». На экране развернулся кажущийся бесконечным ряд note 3.

– Корабли, у которых нет имени, – сказала Беверли. Пикарл знал, что она имеет в виду. – Корабли Борга.

– Тогда Звездный Флот был прав, – сказала Беверли. – Борг собирается напасть.

– Но не сам по себе. Каким-то образом он… стал союзником ромуланцев. Они вот-вот заявятся к нам из Нейтральной Зоны, где у нас нет никакой защиты и где ромуланцы и пальцем не шевельнут, чтобы нам помочь.

– Но как Борг может сотрудничать с расой, которая не ассимилирована? Это невозможно. Ведь так?

Пикард рассмотрел эту невероятность.

– Возможно, Борг решил, что это единственный путь завоевать Федерацию.

Собственные слова вдруг вернулись к нему в отвратительном новом контексте.

Или возможно, Борг подумал, что ромуланцы могут быть ценным ресурсом в галактической цивилизации.

Пикард похолодел.

– Беверли, а может быть так, что эту мысль Борг почерпнул у меня, когда я был частью коллектива?

Беверли тут же нашла руку Пикарда.

– Нет, Жан-Люк. Если бы это было так, они бы действовали быстрее.

Но ее голос прозвучал не увереннее, чем чувствовал себя Пикард.

Он задержал руки над клавиатурой, чуть помедлив, чтобы ввести еще один запрос.

– Я должен знать, – сказал он. – Я собираюсь попросить, чтобы мне показали единицу, ответственную за этот план.

Беверли кивнула, не шевельнувшись, чтобы его отговорить.

Пикард набрал запрос. Он готовился увидеть свое изображение в виде Локьютуса.

Но когда экран снова прояснился, он показал другую картинку.

– О боже, – сказала Беверли. Ее лицо отразило потрясение, которое испытали оба.

Пикард не мог сказать ни слова.

В ответ на его запрос экран показал двух человек, идущих по коридору где-то на станции-гиперкубе.

Одним был не слишком важный борго-ромуланец.

Вторым был посол Спок.

ГЛАВА 30

Спок задержался на перекрестке четырех проходов, которые вели от стыковочной площадки, куда он только что прибыл. Его окружал обслуживающий экипаж «Боевой Птицы», которая передала его сюда, и он шел в глубины станции-гиперкуба так уверенно, словно сошел на берег родного мира.

Это была тревожная картина, учитывая, что этим подразумевалось состояние дел между Боргом и ромуланцами. Но не такая уж неожиданная.

Спок уже признал – ничто из того, что он может увидеть, не сравнится с потрясением, которое он ощутил, (хотя и не выразил), когда осознал, что его расследование, которое, по его мысли, было предприятием криминальным, привело его в руки Борга.

Оглядываясь назад, логика этого была неопровержима.

И не требовалось никаких героических усилий веры, чтобы допустить, что технология Борга восстановила к жизни Джеймса Т. Кирка.

И цель этого восстановления к жизни был элементарна. Кирк сам объявил о ней.

Его миссия состояла в том, чтобы убить Жана-Люка Пикарда.

Наиболее вероятно, пришел к выводу Спок, чтобы сохранить от Звездного Флота какие-то тайны Борга, которые все еще находились в разуме Пикарда. Какие-то секреты, о которых до сих пор никто не подозревал, и которые могли привести к возможному поражению Борга.

Единственный вопрос, оставшийся без ответа – почему из всех охотников, которых могли бы направить против Пикарда, выбрали Кирка?

Поскольку логического ответа не было, Спок был уверен, что ключом послужат эмоции. За время своей карьеры у капитана было много схваток с ромуланцами. И где-то в сети обстоятельств, что снова вернули Кирка назад, был ромуланец, который достаточно ненавидел Кирка, чтобы создать такую ироничную ситуацию – один великий герой Звездного Флота сражается против другого.

Вулканец просто послал бы обученного убийцу, чтобы устранить Пикарда. Но вулканец никогда не стал бы сознательно союзничать с Боргом. Который, в полном согласии с логикой решил Спок, разработал эту станцию-гиперкуб.

Борго-ромуланский союз.

– Вы будете продолжать движение, – заявил Вокс.

Прежде чем сделать, как приказано, Спок потратил последний миг, чтобы проанализировать изгибы перехода, тянущиеся вдаль. Приноровившись к темпу Вокса, он продолжил приводить в порядок свои мысли насчет борго-ромуланского союза, и в то же время его разум преследовал и более конкретный вызов – существование станции.

– Эта станция построена в подпространстве Торна одиннадцатого транс-измерения, не так ли? – спросил Спок.

Вокс не взглянул на него, пока они шли по коридору.

– Правильно, – сказал борго-ромуланец.

– Мощность, требуемая для входа в такое подпространство, по общим расчетам, больше бесконечной, – отметил Спок.

– Общие расчеты неверны.

В течение нескольких шагов Спок это обдумал. Некоторые из тех расчетов он делал сам, когда еще активно работал в научных исследованиях. Он сожалел, что у него не будет времени пересмотреть свою прежнюю работу в поисках ошибок.

Но во время путешествия от Ромула сюда Вокс объяснил, какова будет судьба Спока, и это не оставит места для чистых исследований.

Как Вокс был Рупором Борга в отношениях с Ромуланской Звездной Империей, так и Спок должен быть ассимилирован, чтобы стать Рупором миров Вулкана.

Спок без вопросов был готов бороться с ассимиляцией. Он был готов умереть, чтобы не допустить проникновения коллектива в тайны, хранящиеся у него в сознании. Но намного более предпочтительным для него был побег. И он еще не достиг того момента, чтобы поверить, будто побег невозможен.

Обозначился еще один переход, и Вокс шагнул в сторону, чтобы дать пройти рабочей команде.

Спока рабочая команда заинтриговала. То, что сначала ему показалось одним рядом гуманоидов, на самом деле было одним организмом. Чем-то похожим на земную многоножку. Каждый двуногий сегмент крепился грудной клеткой с таким же впереди и позади. Голова каждого сегмента была немногим больше остаточного выроста плоти. Только более развитый сегмент на голове этого создания был, по-видимому, многофункциональными глазами -сенсорными входами, хотя сейчас большинство из них было скрыто под пластинами имплантатов.

Поскольку никаких логических преимуществ для возникновения такой неэффективной формы самостоятельно или при помощи естественного отбора не было, Спок решил, что эта форма жизни искусственная.

– Какова цель этой единицы? – спросил Спок.

– Она кормит трубы, – сказал Вокс.

Спок решил не просить разъяснений. У него были для рассмотрения и другие вопросы.

– Когда я буду ассимилирован? – спросил Спок.

– Согласно стандартным единицам Федерации, в течение восемь минут.

Они подошли к открытому турболифту. Спок узнал этот неуклюжий дизайн – он вел свое происхождение от пакледских кораблей. Вокс со Споком вошли внутрь. Вокс произнес команду и турболифт пошел вниз.

Спок решил, что настало время посмотреть, насколько здравой была программа Борга. Он начал первую линию защиты.

– Я не желаю быть ассимилированным.

– Это будет исправлено.

Спок попробовал иной путь, ища любую брешь.

– Вам нравится быть ассимилированным?

– Это не имеет значения.

– А почему экипаж «Боевой Птицы» не ассимилирован?

– Еще не время.

Спока это заинтересовало. Все, что он читал о Борге, указывало на жадные аппетиты. И в материалах, которые он рассмотрел, никогда не было такой идеи, как «потом». Однако идея союза подразумевала, что ромуланцы ожидают от отношений с Боргом какой-то выгоды, не связанной с ассимиляцией.

Спок прочел отчеты Жана-Люка Пикарда о том, как тот существовал в качестве части коллектива. Вероятно, среди них не было тайн. Таким образом Спок решил, что, скорее всего, раз уж надвигалась его собственная ассимиляция, Вокс рассматривает его уже почти как часть Борга и будет таким же искренним, как и с одним из них.

– А члены ромуланского экипажа знают, что они должны быть ассимилированы? – спросил Спок.

Ровно спускающийся турболифт предоставил на обозрение Споку бесконечные ряды металлических панелей, покрытых исковерканным лабиринтом труб и трубопроводов. Ни один не намекнул, что находится за теми уровнями, которые они оградили, однако Спок знал, что как бы они не действовали, все они были слагаемыми одной цели: продвижению коллектива.

– Нет, – ответил Вокс. – Это эксперимент. Они не будут ассимилированы до тех пор, пока не помогут нам ассимилировать Федерацию. На исправление недоразумений с Федерацией было израсходовано много ресурсов.

– Кажется, вы желаете воспользоваться преимуществами эмоциональной неприязни ромуланцев к Федерации.

– Именно, – согласился Вокс.

– Вы не находите, что это противоречие – подтверждать, что эмоции даруют преимущество.

Вокс не колебался.

– Это не имеет значения.

– Вы спорите как врач, которого я когда-то знал, – сказал Спок. – Вы не принимаете в расчет никакие данные, кроме тех, что поддерживают ваш тезис. Это весьма нелогично.

– Логика не имеет значения.

Спок оставил этот подход.

– Что случится с вашим союзом с ромуланцами, когда Федерация будет ассимилирована?

– Ромуланская Звездная Империя тоже будет ассимилирована.

Даже не зная, кто был в это вовлечен, Спок тотчас же понял, как возник этот союз, и не сомневался, что ромуланское правительство полностью не в курсе, что провозглашается именем Империи.

– Другими словами, – сказал Спок, – когда ваши цели будут выполнены, вы предадите ромуланцев.

– Мы не предадим их, -сказал Вокс. – Мы исправим их неверное восприятие коллектива.

– Не думаю, что они найдут это успокаивающим.

– Их мысли не имеют значения.

Турболифт остановился и его защитные ворота распахнулись в еще один борговский проход.

– Вокс, та ваша часть, которая еще осталась ромуланской, по крайней мере понимает смысл предательства?

Вокс заколебался. Он не вышел их турболифта. На этот раз он, казалось, задумался над ответом на вопрос Спока.

– Да, – наконец сказал Вокс. – Такова моя функция в качестве Рупора. Мост между тем, что известно, и тем, что неизвестно. Между коллективом и ромуланским народом.

– И вы также понимаете, что ощутит ромуланский народ, когда вы его предадите?

Спок с интересом наблюдал, как дрожит мускул в уголке рта Вокса. Он вспомнил – отчеты Пикарда показали, что ассимиляция ведет не к полному исчезновению личности. Возможно, внутри Вокса была искра, до которой еще можно дотянуться.

– Они ощутят себя преданными, – согласился Вокс. – Но это пройдет. – Удивительно, но Вокс еще не сделал ни движения, чтобы выйти из турболифта. Спок быстро продолжил нападение….

– Но если они заподозрят, что их предали, каков будет их ответ?

Вокс вздернул голову, словно довод Спока его зацепил. Он повернулся к Споку, который не обращал внимания на борговский лазерный сканер и сосредоточился на темном, живом глазу ромуланца. На единственном окне, которое осталось от истинной сущности Вокса.

– Ромуланцы попытаются предать коллектив.

Спок нанес еще одни удар.

– Тогда, поскольку ромуланское правительство никогда бы не согласилось взять на себя ответственность за такое присоединение, логика подсказывает, что Борг вступил в союз с группой разочарованных офицеров. Зная ромуланцев, как я, думаю, эти офицеры-изменники составили бы два плана, ведущих к разным победам. Если ваш борго-ромуланский союз наносит поражение Федерации, на вас беспощадно нападает Ромуланская Армада, пока силы Борга еще ослаблены конфликтом. В свою очередь, если Федерация снова нанесет поражение Боргу, победоносные, но ослабевшие силы Звездного Флота подвергнутся атаке Ромуланской Армады.

На Вокса это, казалось, не произвело впечатления.

– Это нелогичный сценарий.

Спок поднял бровь.

– Объясните.

– Федерация не может победить. Флот Борга не ослабнет.

Для Спока упущение было очевидно. Как Борг мог выиграть в схватке с Федерацией, не получив тяжелых повреждений? В конце концов, Федерация уже собрала значительную информацию о Борге.

– Федерация падет не в битве. Ее предадут, – сказал Вокс. – Высокопоставленный член Звездного Флота.

Спок был поражен.

– И кто этот человек? – спросил он, хотя подозревал, что этот вопрос бесполезен.

Вокс вышел из турболифта и сделал приглашающий жест.

– Сейчас вы будете ассимилированы.

Спок решил, что смерть не была больше разумным вариантом развития событий. Он должен вернуться в Федерацию, зная о высокопоставленном предателе. Но как?

Спок выбрал очевидное.

– Турболифт, – сказал он твердо, – возвращение к уровню ангара.

Защитные ворота начали закрываться.

Но тотчас же пол кабины турболифта качнулся и Спок врезался в стену.

– Коллектив контролирует все функции на этой станции, – сказал Вокс. – Сопротивление бессмысленно.

Спикер ромуланцев не двинулся с места снаружи турболифта.

– Вы и раньше это заявляли, – отметил Спок.

Вокс поднял пересаженную руку и оттуда выскочила синяя вспышка, окутав Спока ореолом сияющей энергии. Спок рухнул на пол, не чувствуя ничего ниже шеи. Однако он остался в сознании.

Оружие Вокса было своего рода нервным блокатором. Действие, вероятно, должно быть недолгим, иначе это могло повлиять на его дыхание, деятельность сердца и эндокринной системы.

Но однако в ближайшее время, осознал Спок, его потенциальный диапазон действий был строго ограничен.

К нему подошли четыре дрона и подняли, каждый дрон за свою конечность. Они понесли его по коридору в ближайшую комнату.

Спок услышал разряд еще одной вспышки и тут же ощущения к нему вернулись.

Дроны отпустили его и он стоял сам.

– Сядьте, – сказал Вокс.

Спок оглянулся. Он увидел необычную раму для сиденья, которая, казалось, была сплавлена со столом для медицинского обследования. Он поднял глаза. С потолка свисало хирургическое оборудование.

– Это было бы не очень мудрое решение с моей стороны, – сказал Спок.

– Сядьте, – сказал Вокс и выстрелил из нервного блокатора.

Беспомощный и парализованный, Спок упал в конструкцию для ассимиляции, а другой дрон отрегулировал ее положение. У него над головой зажужжало, оживая, хирургическое оборудование.

Поползл вниз устройство-скальпель, выдвигая круглое лезвие и три лазерных трубки для прижигания.

От черепной дрели отскочили невральные волноводы, словно серебряные нити, отталкиваемые статическими разрядами.

Полостные ложки, связанные с отсосами, опускались, дергаясь все сильнее, пока не выровнялись несколькими миллиметрами выше груди Спока.

Опустилось и плотно сжало череп устройство для фиксации головы, не закрыв лишь виски. Он услышал со всех сторон движение многочисленных дрелей. Его окружило море яркого света.

Хотя ему совершенно не было страшно, он позволил себе сожаление.

Он еще так много хотел сделать.

Для Ромула.

Для Вулкана.

И для Кирка.

Вокс бесстрастно смотрел, а Спок услышал гул объектива-наблюдателя, который резко развернулся и отошел от него к дальней стене. Споку осталось попробовать последнюю стратегию.

Шансы на успех были невелики. Но он много лет назад выучил, что у отчаяния собственная логика.

– Звездный Флот знает о Кирке, – сказал Спок.

Вокс взмахнул рукой в воздухе и вся техника остановилась.

– Что они знают? – спросил Вокс.

Спок перешел к следующему уровню блефа. Он знал, что и отец, и Кирк сказали бы, что это не самое удачное время для блефа. Но Споку нечем было больше рисковать. Кроме своего разума.

– Это Кирк тот высокопоставленный член Звездного Флота, который предаст Федерацию. Если он убьет Пикарда, это лишит Федерацию знаний, которые могут ее спасти. А раз Звездный Флот об этом знает, он будет готов к любым действиям, которые предпримет Кирк. Таким образом, Звездный Флот защитит Пикарда и сможет отразить борго-ромуланскую атаку. Вы должны отступить, или потерпите поражение. Все остальное лишь неэффективное расходование ресурсов.

Довольно долго Вокс изучал Спока.

– То, что вы говорите, имеет смысл.

Спок позволил себе испытать мгновение надежды.

Затем Вокс продолжил:

– Когда к вам подсоединят имплантаты, мы узнаем, правду ли вы говорите.

Он опустил руку. Оборудование задвигалось и с завыванием начало приближаться.

Спок собрался с мыслями и ждал.

Не просто смерти, намного хуже.

Сознательного уничтожения своей личности и воли.

Он знал, что рассуждая логически, ему бы следовало признать поражение и подготовиться к утрате самосознания.

Но последним усилием воли он отказался. Даже когда в кожу вонзились первые тонкие волноводы и запели дрели, готовясь ее просверлить.

Джим Кирк никогда не признавал поражений.

И ради него Спок тоже не признает.

ГЛАВА 31

Пикард с Беверли без конца пробирались по многократно искаженным проходам станции Борга. Ромуланский компьютерный терминал указал им местонахождение Спока, но расположение коридоров не соответствовало карте, которую он продемонстрировал, или же станция постоянно росла и менялась.

– Жан-Люк, стой! – выпалила рядом Беверли. – Мы ходим по кругу.

Они оба приостановились, чтобы отдохнуть у стены одной из металлических петель. Весь этот комплекс был оплетен оптическим проводом, который мерцал неустойчивыми световыми сигналами. Беверли проверила трикодер, переустановила, снова проверила. Со вздохом покачала головой.

– Чем глубже мы проходим внутрь станции, тем менее чувствительными становятся показания.

– Спока ассимилировали, – сказал Пикард. Эта пустота, которую он ощущал, эта сводящая с ума беспомощность заставляли его дрожать от ярости.

Одно дело – испытать такое насилие самому. Но видеть, как это происходит с другим, особенно с тем, кого Пикард знал и уважал…

Он должен что-то сделать.

Он должен спасти Спока.

– Согласно карте на ромуланском экране, помещение для ассимиляции должно быть прямо тут, – сказала Беверли. – Но все так искажено.

Пикард услышал лязг тяжелых ботинок по палубе Борга. Ему не нужно было думать, что делать. Он дотронулся до лица, чтобы удостовериться, что нервные пластины еще на месте, затем вышел на середину коридора, прежде чем Беверли смогла возразить.

Приближающийся дрон остановился.

Его лазерный сенсор исследовал лицо Пикарда.

– Локьютус, – сказал дрон, – у тебя неполадки. Мы не можем обнаружить тебя в коллективе.

Пикард ощутил, что перешел к своей альтернативной личности слишком охотно. Но сейчас было не время выяснять, что это значило.

– Никаких неполадок. Некоторые устройства подавляются, чтобы избежать обнаружения силами Федерации, когда начнется атака.

Борг не пошевелился, не показывая вида, принял он ложь Пикарда или нет.

– Где ближайшее помещение для ассимиляции?

Механическая рука дрона шевельнулась в гнезде.

– Эта информация доступна коллективу. Ты тратишь время, задавая бессмысленные вопросы. Ты тратишь ресурсы.

Дрон глянул на Пикарда. Лазер пробежался по правой руке Пикарда.

– Тебя модифицировали, – сказал он. – Поэтому у тебя неполадки. – Он качнул рукой. – Тебя нужно починить.

– Эта оценка верна, – быстро сказал Пикард. – Вы сопроводите меня в ближайшее помещение для ассимиляции для ремонта.

Дрон опустил руку, сменил направление, словно был на вращающемся диске.

– Ты пойдешь с нами.

Борг пошел по коридору. Пикард приноровился к его большим шагам. Позади он услышал легкие шаги Беверли – она торопилась их догнать.

Дрон тоже их услышал. Он остановился и встал перед Беверли.

–Что это? – спросил дрон Пикарда, изучая ее лицо. Рука его начала подниматься.

– Это пленник с информацией о Федерации. Он будет ассимилирован после ремонта.

Дрон опустил руку, удовлетворенный ответом.

– Это уместно.

Пикард ощутил, как рука Беверли задела его. Он посмотрел вниз. Она несла фотонную гранату.

Он кивнул, понимая. Если бы он попал в безвыходную ситуацию, они бы не позволили себя ассимилировать. Это было так просто.

Дрон завернул за угол прохода, и кажется, начал подниматься, даже не наклоняясь вперед. Следуя точно за ним, Пикард напрягся, ожидая ощутить, что у него скрутит желудок при прохождении между двумя различными искусственными гравитационными полями. Но ничего не почувствовал. Был изогнут сам гравитационный градиент.

Пикард восхищался и проклинал изобретательность Борга. Как Федерация могла хотя бы надеяться одолеть существа, которые управляют такой технологией.

С помощью знаний, ответил он себе. Знаний, вернуть которые могли они с Беверли. И знаний, которые, может быть, есть у Спока.

Если его еще можно спасти.

Дрон резко завернул в еще одни коридор. Стены словно тянулись в бесконечность.

– Помещение для ассимиляции впереди, – объявил дрон. Он продолжал целеустремленно идти вперед.

Пикард прошел мимо открытого турболифта, в котором узнал характерный неуклюжий пакледский дизайн

Платформа лифта поднималась, а на ней была знакомая фигура.

Пикард сбился с ритма и Беверли врезалась в него сзади.

Человек взглянул на них. За миг до того, как платформа исчезла на следующем уровне, наверху, их глаза смотрели прямо друг на друга. Спок.

Но на его теле не было никаких отметин.

На голове никаких нервных пластин.

Конечности были целы.

Беверли дернула его за руку.

– Ты его видел? – настойчиво спросила она.

Молчание Пикарда было достаточным ответом.

– Жан-Люк… его не ассимилировали.

Дрон впереди остановился. Он указал на открытую дверь в стене коридора.

– Ремонт будет произведен здесь, – сказал он.

Пикард встал на пороге комнаты. Увидел устройство для ассимиляции. Рядом с ним дрожала Беверли.

У Пикарда заколотилось сердце. Ему нужно уйти. Нужно найти Спока. Но он знал, что если они убегут от этого борга, то по всему коллективу вспыхнет тревога. И все дроны на станции будут их искать.

Он решил обратиться к началу.

– Это помещение для ассимиляции неисправно, – сказал Пикард.

Дрон пристально уставился вдаль, это показало, что он общается с коллективом.

– Это помещение для ассимиляции работает, – ответил дрон. – В ремонте нуждаетесь вы.

– Нет, – сказал Пикард, рискнув поспорить, чего дроны никогда не делали. – Тут был вулканец. Его разместили в устройстве. Он не был ассимилирован. Объясните.

То время, что дрон потратил на связь с коллективом, Пикард стоял на пороге величайшего открытия. Возможно, Спок нашел какой-то способ победить процесс ассимиляции. Возможно, какая-то хитрость вулканского контроля над разумом могла…

– Вулканец не был ассимилирован, потому что это усилие было бы тратой ресурсов, – неожиданно сказал Борг.

Утверждение Борга озадачивало.

– Объясните, – снова сказал Пикард.

– Невральные волноводы опознали присутствие коллектива в разуме вулканца. Вывод: этот вулканец уже часть коллектива. Повторная ассимиляция была бы избыточной.

У Беверли перехватило дыхание. Пикарду показалось, что он куда-то проваливается.

Спок уже часть Борга?

А затем этот ужасный, тайный узор прояснился для них обоих.

Борго-ромуланский союз.

Спок потратил восемьдесят лет, работая с ромуланцами.

Новая эра мира, расцветающая между Ромулом и Федерацией, ведущая к ослаблению сил, защищающих Нейтральную Зону.

Делающая Нейтральную Зону превосходным местом, откуда начнется вторжение.

Неужели это возможно?

Может быть, узнав все эти новые модели поведения, одна из ветвей Борга открыла новый способ ассимилировать отдельное сознание? Без контрольных невральных пластин и бионейронных имлантатов, которые тут же выдают дрона?

Или же невероятное предательство Спока было результатом какого-то извращенного применения вулканской логики, по которой ромуланцы и вулканцы уменьшат разрушительное действие ассимиляции, если предадут Федерацию?

И в том и в другом случае ответ был один.

Именно поэтому борговский компьютер показал ему Спока, когда он спросил, кто ответственен за борго-ромуланский союз.

– Он один из них, – мягко сказал Пикард, потрясенный ненормальностью этого знания. Нужно предупредить Звездный Флот.

– Это не может быть правдой, – сказала Беверли.

– Задержка – это трата ресурсов, – угрожающе сказал дрон.

– Разумеется, мы не хотим этого делать, – ответил Пикард, в котором нарастал гнев. Затем он ринулся вперед и вырвал кабель интерфейса дрона.

Дрон выгнулся в судорожном танце давших осечку мускулов. На его груди и плечах из энергетических связей и пластин невральных имплантатов сыпались искры.

Его тонкий взвизг был пронизывающим. Агонизирующий, безутешный, ужасный. Ибо он был в одиночестве.

С мгновенной жалостью Пикард развернул это податливое существо за плечи и всунул в устройство для ассимиляции.

Неуправляемый дрон бился и сражался там. Его лазерный сканер беспорядочно пульсировал.

С высоты начали опускаться хирургические руки.

Отразили свет и завертелись многочисленные дрели и лезвия.

Быстрым движением Пикард схватил у Беверли фотонную гранату, повернул активатор и бросил в причитающего дрона.

Затем вцепился в руку Беверли и побежал.

Взрыв вырвался в коридор вслед за ними, как вспышка на солнце. Обжигающий жар был очень силен. В коридоре появилось еще три дрона.

– Там был сбой, – сказал им Пикард. – Коллектив в опасности. Ломаются коммуникации.

Дроны пробрались мимо них в горящее помещение для ассимиляции. На Пикарда они не обратили внимания.

Пикард с Беверли помчались к пакледскому турболифту, он ударил по настенной панели управления, чтобы вызвать новую платформу. Он услышал, как где-то внизу платформа зажужжала, оживая.

– Куда теперь? – храбро спросила Беверли.

Пикард был захвачен одной целью.

– Спок, – сказал Пикард. По крайней мере, он ясно знал направление действий. – Если мы хотим спасти Федерацию, нам придется его остановить.

Беверли непонимающе разглядывала его.

– Как?

Пикард вытащил фазер.

– Всеми возможными средствами.

ГЛАВА 32

Ожидая остановки пакледского турболифта, Спок приложил край своей мантии к капелькам зеленой крови на висках. Несмотря на то, что Борг был жизненной формой, посвятившей себя эффективности и логике, он редко подвергался более неожиданному развитию событий в своих странствиях.

Если бы он был просто человеком, то почувствовал бы изумление, удивление и замешательство. Если бы он был просто человеком.

Но как человек и вулканец, он признался бы только в легком чувстве неловкости.

Худшее началось после изъятия невральных борговских волноводов из его тела. Он читал отчеты Пикарда и знал что должно произойти после ассимиляции.

Но ничего из этого не случилось.

Провода вошли в его тело. Он почувствовал, как они проходили через кожу и мышцы виска и дошли до черепа.

А потом…

Ничего.

Менее чем через минуту хирургические инструменты втянулись в углубления на потолке. Потом Вокс и другие дроны ушли.

Медленно поднимавшемуся с железной рамы Споку больше всего хотелось расспросить кого-нибудь о Воксе. Но так как эта ситуация совсем не казалась логической, он решил не привлекать к себе внимания.

Если коллектив Борга по какой-то причине забыл о нем, или потерял к нему интерес, он не намеревался способствовать его возрождению.

Но неразрешенные вопросы еще оставались.

Почему он не был ассимилирован?

Что делал Пикард в самом сердце коллектива?

Или точнее, почему Локьютус вернулся к Боргу?

Когда Спок увидел Локьютуса с площадки турболифта в компании с другим дроном, большинство вопросов разрешились сами собой.

Присутствие Пикарда объясняло, почему командор Райкер на станции «Дальний Космос-9» был таким неразговорчивым. Он должен был знать, что Пикард исчез. Возможно он даже знал, что его капитан вернулся к Боргу.

Спок признавал, что за время, прошедшее со дня первого контакта Борга с Федерацией, они продолжали развиваться. Было вполне возможно, что они улучшили способ ассимиляции разума индивида, не используя при этом невральных пластинок или других бионейронных имплантантов.

Вполне возможно, что Зведный Флот к этому моменту был уже наводнен такими ассимилированными личностями.

Действительно – если, как сказал Вокс, атака Борга и ромулан на Федерацию должна была начаться с предательства, лучшей кандидатуры для измены, чем Пикард, было не найти.

Спок призадумался о последствиях таких мыслей. Если Пикард оставался ассимилированным со времен его первой встречи с Боргом, тогда все, чего с тех пор добился Звездный Флот: каждая новая оборонительная тактика и каждое новое оружие, было передано Боргу.

В таком случае, перед лицом атаки Борга и ромулан у Федерации не будет никаких шансов на выживание.

Пакледский турболифт остановился на уровне ангара.

Спок задержался. Локьютус был где-то на нижних уровнях станции.

Логически рассуждая Спок понимал, что нет никакого смысла в его устранении. Все, что знал Пикард уже должно было стать частью коллектива, так что его убийство было бы бесмыссленным. Также, даже если бы Спок нашел Локьютуса, он не долго оставался бы в живых после покушения на него.

Так что Спок видел только один логически обоснованный путь: он должен возвратиться на территорию Федерации и предупредить Звездный Флот об измене Пикарда.

Спок сошел с лифта и направился в сторону ангара. Ближайшей проблемой, которую ему предстояло разрешить, была проблема возвращения в Федерацию.

Крейсеры ромулан, пристыкованные к гиперкубу Борга могли оказаться полезными. Они каким-то способом пересекли все это расстояние чтобы оказаться тут. Логически, должен существовать способ проделать этот путь обратно.

Спок задержался у входа в ангар. Там неассимилированные ромуланцы работали вместе с борго-ромуланцами и дронами других рас и конфигураций.

Спок сразу же отбросил идею физической атаки. Даже век назад это было бы безрассудством.

Так что единственным его оружием оставалась логика.

Он почувстсвовал, что готов к сражению.

Спок настроился на эффективность, присущую Боргу. Для вулканца это было не сложно. Потом он выбрал одного дрона, который ремонтировал что-то на панели в полу. Этот дрон когда-то был гуманоидом, но сейчас невозможно было определить его расу.

Спок приблизился к нему. Борг посмотрел на него без эмоций своим единственным органическим глазом.

– Твои оптические сенсоры исправны? – спросил Спок. Он знал, какому риску подвергается, но должна была быть причина, почему его не ассимилировали. Сейчас было самое подходящее время, чтобы выяснить это.

Дрон вынул свою руку-манипулятор с открытой панели на полу. На ее вершине горел огонек сварочной трубы.

– Да, – ответил он.

– Ты можешь идентифицировать меня? – спросил Спок.

– Ты – Борг, – ответил дрон. – Ты нуждаешься в ремонте?

На минуту Споку показалось, что он обнаружил шутку космического масштаба. Возможно ли, что дронам Борга, безэмоциональным и дисциплинированным, казалось что логический разум вулканца ничем не отличается от их собственного? Но он сразу же отбросил эту идею так как коллективное сознание Борга зависело в равной степени от технических имплантантов, как и от мозгового вещества. Если Борг принял его как своего, должна была быть другая причина этому.

– Я не нуждаюсь в ремонте, – сказал Спок. – Мне нужен транспорт.

Дрон встал:

– Куда ты направляешься?

Спок призадумался. Может ли это быть так просто?

– Локьютус находится на станции, – сказал он.

– Это так, – ответил дрон. – Его нельзя найти в коллективе, потому-что… – дрон замешкался, смотря сквозь Спока, как будто прислушиваясь к голосам, которые мог слышать только он.

– Потому что на данный момент идет подавление некоторых единиц с целью воспрепятсвования обнаружения силами Федерации, когда начнется атака.

Получив подтверждение своим догадкам, Спок почувствовал, что его миссия становится более срочной. Он должен проследить измену Пикарда-Локьютуса к самому началу. Звездный Флот должен знать, если еще существуют такие, как Пикард.

– Мне необходим транспорт до места, где Локьютус начал продвижение к станции, – сказал Спок. – Скорость существенна.

– Ресурсы не должны быть потрачены впустую.

Спок незамедлительно парировал своим доводом:

– Федерация может проследовать маршрутом Локьютуса. Мы немедленно должны проверить этот путь на предмет успеха вторжения.

Он почувствовал замешательство Борга.

Он сказал ему на его языке:

– Сопротивление бесмыссленно.

Дрон наклонил свою голову и повернулся как солдат на плацу.

– Доступен разведывательный корабль, – сказал Борг и промаршировал в сторону корабля.

Спок огляделся, удостоверившись в том, что его разговор не вызвал внимания, и последовал за дроном.

Казалось, что логика победила. Но он не смог удержаться от мысли, что та же твердая логика, которая так легко подчинила себе дрона, может когда-нибудь каким-нибудь способом погубить Вулкан.

Возможно, вулканцам повезло, что они встретили эмоциональных людей. Каждая раса дополнет другую качеством, в которой та нуждается, из-за чего обе становятся сильнее.

Спок решил, что он не должен удивляться этому.

Так или иначе, его потребность ответить на вызов Кирка и последующий поиск своего потерянного капитана, привели к обнаружению неизбежного вторжения Борга в Федерацию, ставшей возможным благодаря Локьютусу.

Связь всего этого с необъяснимым возвращением Кирка лежала за пределами даже способности Спока строить различные предположения.

Но он знал, что связь существовала. И когда он нашел ее, зная все о замечательной жизни Джеймса Кирка, он смог узнать, что у нее была своя логика. Логика без причин. Но несмотря на это – успешная.

От своего капитана и своего друга Спок не мог ожидать меньшего.

ГЛАВА 33

Капитан Левински постукивал по ручке своего кресла, разглядывая статичный звездный фон, заполнивший экран «Монитора».

Его корабль был одним из самых быстрых и мощных в Звездном Флоте. Вынужденное пребывание на орбите вокруг Нового Титана последние три дня в положении абсолютного бездействия было самым трудным заданием за многие годы. Он беспокоился, и не было ничего, что он ненавидел бы больше, чем ожидание. Однако он разделял эту неприязнь с большинством других капитанов звездолетов. Возможно, это было именно то, что в первую очередь делало их капитанами звездолетов.

Земной акцент Лэнда внезапно рассек обычный шум мостика.

– Он подлетает, капитан. И довольно быстро!

Картинка на экране стала изменяться, заставляя звезды проплывать мимо, до тех пор, пока радужная нить света не замерцала в верхнем углу. И в то же время прямо впереди, в смертельной близости появился звездолет Федерации «Челенджер», плавно выйдя из искривленного пространства на расстоянии не более пяти сотен километров.

Массивный корабль сделал вираж, приближаясь и регулируя свою орбиту, его блестящий белый корпус светился в объединенном сиянии центра скопления звезд.

– Он прекрасен, – сказал Левински. А затем, поддавшись искушению втянуть своего офицера по науке с Вулкана в дискуссию с целью подразнить его, добавил: – Не правда ли, мисс Т'Пер?

Но Т'Пер не ответила замечанием о нелогичности применения относительного термина такого, как «красота», к механическому устройству, чья форма была следствием математической реальности сверхсветовых скоростей. Вместо этого она сказала:

– Капитан, мы должны провести полную диагностику нашего маскирующего устройства.

Ардев без приказания открыл переговорные частоты для «Челенджера».

– У вас было три дня, чтобы сделать это, – недовольно сказал Т'Пер капитан. – Почему сейчас?

Т'Пер была невозмутима.

– Когда «Челенджер» выскочил из искривленного пространства, я зафиксировала тахионный всплеск. Наш маскирующий щит мог среагировать на субкосмический след «Челенджера». Если так, то он должен быть перенастроен, чтобы сохранить функциональность на сверхсветовых скоростях.

Левински вздохнул.

– Возможен ли какой-нибудь другой внешний источник тахионной волны?

Т'Пер мгновение обдумывала вопрос.

– Только если «Челенджер» задействовал маскирующее устройство. В любых других случаях мы – единственный источник.

– Приступайте, – сказал Левински, затем повернулся назад к главному экрану и капитану «Челенджера» Симму.

Однако на экране не было пожилого вулканца.

Там был Уилл Райкер.

– Уилл, рад снова видеть тебя.

– Жаль, что это произошло при подобных обстоятельствах, капитан. И я не хотел бы быть таким резким. Но мы действуем сейчас по третьему генеральному приказу. Коммандер Шелби обеспечит вас зашифрованными распоряжениями, которые надо прочитать немедленно. Пожалуйста, сделайте это, а через 30 минут пришлите вашего офицера по науке с отчетом. Райкер, конец связи.

Райкер исчез с экрана, его вновь сменил «Челенджер», застывший среди неподвижных звезд.

Мистер Лэнд повернулся от своего пульта рулевого управления.

– Что бы все это значило?

Левински встал и потянулся так, словно приказ Уилла Райкера был в порядке вещей.

– Я думаю, мы скоро все выясним. Выровняй нашу орбиту, сними маскировку и… Я буду у себя в каюте, пересмотрю заново наши приказы.

Левински ушел с мостика, чувствуя на себе взгляды экипажа. Третий генеральный приказ или нет, но это было довольно странное зрелище, когда коммандер указывал капитану, что ему делать.

С другой стороны вся эта миссия была странной. И что бы ни произошло дальше, это должно быть лучше, чем просто ожидание.

Высоко над Новым Титаном выплыл из ниоткуда черный, как космос, диск «Монитора» размером менее половины командной тарелки «Челенджера» в отдельности. По сравнению с полноспектровым сиянием более крупного корабля он казался невыразительной тенью луны, проплывающей над планетой. Вместе эти две стороны Звездного Флота – исследование и защита – охраняли станцию над заброшенным миром под ними.

И они не остались незамеченными.

На мостике «Аватара Томед» Тран удивленно повернулся к Сэлэтрель.

– Командор, около «Челенджера» появился корабль.

– На экран.

Сэлэтрель встала со своего командирского кресла и пошла к пульту рулевого управления, чтобы лично проверить показания.

Массивный корабль Звездного Флота, за которым они следовали от станции «Дальний Космос-9», вошел в фокус на главном экране. Он не был достойным противником для «Хищной Птицы», не говоря уж о «Боевой Птице», и Сэлэтрель не беспокоилась о встрече с ним в битве лицом к лицу.

Но звездолет, появившийся рядом с «Челленджером» – другое дело. Сэлэтрель сразу же распознала в нем корабль класса «Дефайант», специально разработанный, построенный и оборудованный для борьбы с Боргом. Из перехваченных данных, переданных шпионами ромуланской маскировочной команды, работающей над этим классом кораблей Звездного Флота, он хорошо подходил для выполнения своей задачи.

– Идентификация? – спросила Сэлэтрель Трана.

На экранах Трана замерцали идентификационные карты кораблей Звездного Флота, но главный экран оставался пустым.

– Он не встречался нам раньше, – сказал Тран. Он сделал паузу, – И у него есть функционирующее маскирующее устройство.

Сэлэтрель прекрасно осознавала дилемму, в которую ее поставили. Звездный Флот, очевидно, переступил ограничения Алгеронского соглашения и использовал технологию маскировки на своих военных кораблях.

К счастью, Борг не вычислил слабости последнего поколения ромуланских маскирующих устройств. Им еще необходимо было ассимилировать ромуланца с такими знаниями. Но к сожалению, это означало, что флот замаскированных кораблей класса «Дефайант» мог быть эффективной силой против кораблей Борга.

Было бы достаточно просто обеспечить Борга специальными тахионными моделями для сканирования, которые обнаруживали бы присутствие замаскированных кораблей Звездного Флота. Но потом, когда Звездная Империя выступила бы против Борга, что было неизбежно, главное преимущество ромуланского флота было бы сведено на нет.

Сэлэтрель повернулась к своему центуриону, который оставался на своем посту позади ее кресла.

– Трасиус, можешь ли ты предложить какое-нибудь объяснение присутствия здесь этого корабля?

Ее удивила нотка презрения в голосе центуриона.

– Посмотрите на результаты сканирования поверхности планеты.

Сэлэтрель вызвала данные на панель Трана. Радиационный след транспортатора Борга вспыхнул ослепительной белизной в точке, соответствующей координатам звездной базы 804.

Сэлэтрель мгновенно вышла из себя.

– Борг захватили звездную базу! – повернулась она к Трасиусу. – Почему?

Его лицо было мрачным от гнева.

– Как ты можешь удивляться тому, что коллектив не рассказывает нам все?

– Потому что мы нужны им, чтобы победить Федерацию.

Трасиус покачал головой, его презрение в этот момент сменилось сожалением.

– Неужели ты ничему не научилась у меня? Чтобы победить своего врага, ты должна понять его.

– Я понимаю Федерацию, – прошипела Сэлэтрель. Старый центурион пользовался узами между их семьями и, вероятно, продолжит делать это на свой страх и риск.

– А как насчет Борга?

– Что тут понимать? – набросилась на него Сэлэтрель. – Они – потребители. Целеустремленные аккумуляторы технологии и живой плоти. Ференги без хитрости. Вулканцы без угрызений совести.

Трасиус выглядел усталым, как будто все годы беспокойной жизни с его бывшей студенткой, ребенком близких друзей, нагнали его за семь дней, прошедших с момента возвращения Кирка.

– Ты ничего не понимаешь в Борге, – сказал он. – Если бы они были такими, они вообще не имели бы с нами никаких дел. Они были бы бандой трансанары, пришедшей содрать плоть с наших костей. И когда в последний раз хоть один трансанарит выплывал из воды и пытался вести переговоры со своей жертвой?

Сэлэтрель почувствовала, что настроение на ее мостике меняется. Это была не Имперская Армада. Здесь не было трибуналов за нарушение дисциплины. Неподчинение можно было пресечь со скоростью, необходимой для выстрела из дизраптора. Она не могла оставить вызов Трасиуса без ответа.

– Если у тебя есть мнение, говори быстрее, старик, – предупредила она, пытаясь пресечь любое влияние, которое мог оказывать Трасиус на экипаж мостика.

Трасиус перешел на монотонную интонацию наставника.

– Почему Борг готовят Рупора для каждой расы, с которой они вступают в контакт?

Сэлэтрель ничего не сказала. Она знала по опыту, что, как учитель, центурион сам ответит на свой вопрос.

– Чтобы сделать процесс ассимиляции проще. Эффективнее. Менее расточительным, – он поднял иссушенную, кости и сухожилия, руку, направив на нее обвинительный перст. – А что может быть эффективнее, чем стать союзником, а потом нанести удар нам в сердце, когда наша бдительность ослабеет?

«Это все?» – подумала Сэлэтрель, чувствуя облегчение.

– Естественно, я ожидаю, что Борг проверит наши возможности и предст нас, – сказала она.

– Не проверят! – настаивал Трасиус. – Ты думаешь, они бездействуют, ожидая окончания войны с Федерацией? Сэлэтрель, они уже предают нас! Эта ассимиляция базы – только одно из действий, которые они предприняли, не информируя нас. Как ты думаешь, сколько их было ещё?

– Ни одного, – ответила Сэлэтрель. – Вокс сказал мне…

– Вокс – один из них!

Сэлэтрель стиснула кулаки.

– Вокс сказал мне…

– Твой возлюбленный говорил тебе только то, что ты хотела услышать!

Не раздумывая, Сэлэтрель выхватила свой дизраптор и направила его на Трасиуса.

Но ее бывший наставник, кажется, и не заметил этого. Словно он сидел на крыльце поместья ее отца, обсуждая обязанности индивидуума перед государством в сравнении с долгом государства по отношению к индивидууму.

– Неужели ты не видишь, что ты наделала? – убеждал Трасиус. – Целое движение по свержению трусливых миротворщиков на Ромуле было оставлено без внимания, ради твоей мести одному-единственному человеку. Борг никогда не были по-настоящему преданы нашему совместному предприятию – нападению на Федерацию такой разрушительной силой, что у Империи не будет иного выбора, кроме как ввязаться в войну. Если бы они сделали так, думаешь, Вокс позволил бы тебе разрушить весь план?

Рука Сэлэтрель сжала оружие.

– Борг дали нам устройство, вернувшее Кирка к жизни!

– Чтобы отвлечь тебя от всего остального, что они делают!

Сэлэтрель стиснула зубы.

– Борг хотят, чтобы Пикард умер. Кирк может сделать это.

– Разве в нашем движении нет других убийц, способных сделать то же самое?

– Это не было бы не одно и то же!

– Для истории это, несомненно, было бы одно и то же. Лишь для тебя была бы разница.

Некоторые из экипажа на мостике встали со своих мест. Сэлэтрель взглянула на них. Увидела выражения их лиц. Она видела такие раньше, на лицах экипажа этой же «Боевой Птицы», когда она убила действующего адмирала и присоединилась к движению за восстановление гордости и славы Звездной Империи.

– Уйди с мостика, центурион.

Но вместо этого Трасиус указал на экран.

– Борг играет в свою собственную игру против тебя, действия внутри действий, интрига поверх интриги. И какой отвлекающий маневр лучше собьет тебя с толку, чем тот, что ты сама себе выбрала?

– Трасиус… сейчас же уйди с мостика.

Старый центурион опустил руку к краю своего плаща и стоял гордо, как оратор на суде Дарты.

– Ты бросила движение, Сэлэтрель. Ты стала точно такой, в чем вулканские родственники обвиняют нас, – эмоциональной, упрямой, купающейся в крови, застрявшей в прошлом и неспособной понять будущее.

Сэлэтрель закрыла глаза. Услышала свист своего дизраптора.

Почувствовала жар его выстрела, когда Трасиус упал.

Когда она вновь открыла глаза, одинокий луч зеленого света мерцал рядом с ее креслом, затем постепенно угас и рассеялся. Она снова оглядела мостик.

Весь экипаж, даже Тран, были снова на своих местах.

Поддерживался порядок.

Она не могла перестать думать о цене.

Сэлэтрель вернулась в свое кресло.

– «Челленджер» на стандартной орбите? – спросила она.

– Ответ утвердительный, командор.

Сэлэтрель не слышала этот почтительный тон в голосе Трана месяцами.

По иронии, смерть Трасиуса восстановила дисциплину на ее корабле.

– Очень хорошо, – сказала она. – Каждый раз, когда он пересекает границу и входит в полосу освещения местным солнцем, посылай тетрионный импульс для подтверждения местонахождения Кирка.

Тран не отрывал взгляда от своего пульта. Она видела, как его руки замерли в нерешительности на панели управления.

– Командор, они смогут засечь этот импульс. У нас нет червоточины, чтобы скрыть его.

– Это будет волновать их до того, как они выяснят, что это происходит каждый раз, как они выходят из тени Нового Титана. А затем они отложат его изучение на потом, – она натянуто улыбнулась. – Знай своего врага, Тран.

– Да, командор.

Сэлэтрель снова заняла свое кресло. Она поняла, что все еще держит в руке заряженный дизраптор. Его ствол был теплым там, где он соприкасался с ее ногой. Ее старый друг бросил ей вызов, убеждала она себя. Он заслужил быструю смерть. Также как кто угодно и что угодно, посмевшее отказывать ей в ее мести. Это относилось и к коллективу.

ГЛАВА 34

Куда бы Райкер не пошел на «Челленджере», ему всюду мерещился «Энтерпрайз». Конечно, была незначительная разница между покрытием стен его корабля и этого, нового. Компьютерная система была усовершенствована новейшими нейронно-гелевыми процессорами, которые заменили считающиеся устаревшими изолинейные чипы прошлого. Мостик корабля был на одно поколение моложе мостика, установленного на «Энтерпрайзе» перед его вылетом на Веридиан. А бар, известный на «Энтерпрайзе» как «Десятку вперед» назывался тут «Посадочный отсек четыре», наверное из-за того, что у большинства кораблей класса «Галактика» их было только три.

Но медотсек почти не изменился и, входя туда, Райкер почти ожидал увидеть Беверли Крашер. Но вместо нее он увидел Джулиана Башира, склонившегося над лежащим Кирком. И эта сцена еще раз безжалостно напомнила ему, что прошлого уже нет и его не вернуть.

Башир оторвался от сканера и посмотрел на Райкера.

Кирк все еще находился в искуственном сне. На пути Новому Титану Башир подтвердил, что замедление метаболизма воскрешенного пациента также замедлило наниты. Каждый час, который Кирк оставался без сознания, удлинял его жизнь еще на один час.

Но ему все равно осталось лишь несколько дней.

– У меня через десять минут брифинг, – сказал Райкер. В данной ситуации не было времени для вежливости, и, к счастью, Башир не обиделся. – Что ты не хотел сказать мне по общей связи?

Башир нахмурился:

– Согласно генеральному приказу номер три я не имею права говорить с вами через системы коммуникации. Перехват врагами и так далее.

– Ну теперь-то ты можешь сказать, – вздохнул Райкер.

Башир указал на сканер. Райкер узнал некоторые технические схемы на экране – результат исследования Звездным Флотом имплантантов Борга, изъятых из капитана Пикарда.

– Я просмотрел секретные файлы которые вы мне предоставили, – сказал Башир. – В них гораздо больше информации, чем в газетах, опубликованных в…

– Доктор, я должен найти исчезнувшую звездную базу. Борг могут вернуться в любой момент, так что у меня нету времени на дискуссии.

Башир пожал плечами, как бы признавая свою беспомощность:

– Суть в том коммандер, что имплантанты в мозгу пациента произведены Боргом.

Райкер даже пошатнулся от неожиданности:

– Зачем Боргу понадобилось оживлять Джеймса Т. Кирка?

– Я не уверен что это сделал Борг.

– Но ты же сам сказал, что это имплантанты Борга, – удивился Райкер.

– Но не наниты. Его оживили наниты, по крайней мере физически. А то, что возвратило его… – Башир выглядел неловко, произнося вулканский термин. – То, что возвратило назад его катру, необъяснимо наукой. И ни имплантанты, ни наниты не смогли бы оживить его руководствуясь только такой наукой.

– Какие-нибудь идеи насчет принадлежности нанитов? – спросил Райкер.

Башир выглядел утомленным:

– Потребовалось время, но я смог изолировать и демонтировать некоторые из них. Я бы сказал, что они очень похожи на модели, разработанные институтом Дейстрома, но улучшенные для другого производственного процесса.

Райкер заставил себя улыбнуться:

– Значит кто-то украл эти модели и смог разработать другой метод их производства?

– Да.

– Они произведены Боргом?

– Вот, вот, – сказал Башир. – Согласно этим секретным файлам, все компьютерные схемы Борга, которые мы до этого встречали, содержат в субпроцессорах заметные следы наркотического тридиталифана. У имплантов Кирка они есть, а вот у субпроцессоров нанитов их нет.

На Райкера вдруг накатило предчувствие. Если даже Борг ассимилировал технологию нанитов какой она была, усовершенствования, которые были проделаны с ними, должны были содержать тридиталифан. Отсутствие этого компонента могло означать только одно.

– Правильно ли я понял, что в Кирке сейчас находятся две разные технологии?

Башир мрачно кивнул. Райкер видел, что доктор пришел к такому же выводу, как и он сам.

– Кто-то работает с Боргом.

– Должно быть, – сказал Башир.

Райкер почувствовал себя словно в невесомости. Единственным уязвимым местом Борга, которое давало Звездному Флоту хоть какой-то шанс на победу было то, что на некотором фундаментальном уровне действия коллектива можно было предсказать. Вот почему Пикард был выбран для этого задания. Звездный Флот знал, как Борг реагирует на присутствие Локьютуса. Все, чего пытался добиться Пикард основывалось на мысли, что Борг будет поступать точно так же.

Но что если Борг действовали не одни? Если по какой-то непостижимой прихоти Борг научился сотрудничать с другими, то значит, что очень даже неприятная непредсказуемость прибавилась в игру.

– Доктор, вы сможете изъять имплантанты из тела Кирка используя дополнительную информацию из секретных файлов?

– А как же доктор Крашер?

– Доктор Крашер исчезла. Мы не знаем где она или когда вернется.

Башир посмотрел на своего пациента, но у Райкера не было времени для долгих раздумий.

– Доктор Башир, если Борг заключил союз с другой расой, то все попытки Звездного Флота разработать тактику обороны находятся на грани срыва. Необходимо обязательно освободить Кирка от программы, чтобы мы смогли расспросить его о тех, кто сделал это с ним и почему. – Райкер пристально посмотрел на Башира. – Я спрашиваю еще раз. Вы можете убрать импланты?

Башир понизил голос, как будто боялся, что пациент услышит его:

– Вопроса о том, могу ли я убрать их нет, коммандер. Я просто не знаю выживет ли пациент после операции.

Райкер на минуту закрыл глаза. Не было времени взвесить все за и против. Нет времени для вычисления шансов.

Он посмотрел на Башира, ожидая его протестов:

– Сделайте это.

– Вы просите меня подвергнуть его операции, которая может убить его.

– Вы можете считать это приказом, доктор.

Башир нажал на клавишу сканера выключив его.

– При всем уважении, я буду вынужден написать формальный протест в Медицинский отдел Звездного Флота.

– Само собой, – сказал Райкер, – только после операции.

Райкер увидел в глазах Башира момент принятия решения. Он сделает это, несмотря на свое несогласие.

– Мне понадобится час для ознакомления с записями доктора Крашер и репликации необходимых инструментов.

– Все оборудование «Челленджера» к вашим услугам.

– Прошу извинить, но перспектива не радует.

Райкер ушел, не ответив. Удивительно, как сильно стал нравиться ему врач. Сильный характер, но он умеет повиноваться приказам. Райкер решил, что юный доктор Башир достигнет многого в Звездном Флоте. Если, конечно, Звездный Флот выживет.

ГЛАВА 35

Дейта и раньше участвовал во многих медицинских процедурах, они обычно требовали чрезвычайной осторожности. Извлечение импланта Борга, внедренного в Джеймса Т. Кирка, было одним из немногих случаев, когда Дейта реально помогал в хирургическом отделении, и часть его жаждала опыта. Он нашел, что это приносит предвкушение удовольствия.

В то же время другая его часть признавала серьезность процедуры, потому что результат мог иметь прямое отношение к выживанию Федерации. Это приносило пред-ощущение другого типа.

Дейта решил, что наличие эмоций действительно помогало ему понять, почему люди так часто казались смущенными. Опыт желаний и страхов некоторых вещей в то же самое время был родственен рассматриванию дуальной волновой природы частиц света. К сожалению, не существовало никаких квантовых уравнений, чтобы описать двойственность противоречивых эмоций.

«Пока», – подумал Дейта.

Но потом он заинтересовался, возникал ли этот вопрос когда-либо относительно Трилекса. И ответ так или иначе внес вклад в разрушение того общества или нет?

– Мистер Дейта, – сказал Башир, прерывая его размышления, – проверьте, пожалуйста, первичную ветвь главного тела импланта.

Дейта немедленно сконцентрировался на задаче.

Доктор Башир потребовал помощи Дейты в этой процедуре из-за способности андроида оставаться в прямом контакте с компьютерами «Челленджера». Таким образом, информация всего Звездного Флота о Борге, также как и анализ Беверли Крашер об имплантантах, которые она удалила у капитана Пикарда, была доступна в любой момент.

Дейта сожалел, что даже при том, что он имел медицинские знания, чтобы вести эту операцию, он не имел моторных навыков, чтобы сделать это. Единожды пронаблюдав за Баширом, Дейта был бы, конечно, всегда способен проделать то же самое. Таким же образом он мог повторять большие музыкальные концерты, нота за нотой. Но так как человеческие тела были такие разные и внутри и снаружи, способность точно воспроизводить некоторые движения не будет гарантировать следующему пациенту, что он переживет процедуру, которую сможет ему предложить Дейта. Особенным навыком хорошего хирурга, от которого многое зависит, является способность приспосабливаться к постоянно изменяющимся условиям… и телам.

Однако Дейта все еще мог внести свой вклад в успех Башира, и он начал свою работу.

Перед ним, в сиянии стерилизующего поля, окружающего операционный стол, доктор Башир приподнял надрезанный лоскут кожи со скальпа Кирка, обнажая затылочную кость в основании черепа. Сейчас в черепе было пробито маленькое прямоугольное отверстие, приблизительно два на три сантиметра. Фрагмент ампутированной кости плавал в подпитывающей ванночке – в конце операции он будет возвращен обратно.

В пределах надреза матовая желтая твердая мозговая оболочка была отодвинута назад, обнажая затылочную извилину наверху мозжечка. Компьютерный дисплей свисал с потолка, над головой пациента. На нем отображалась увеличенная, трехмерная сенсорная модель внутренности черепа, где на границе между двумя полушариями мозга можно было заметить главную часть борговского импланта.

Башир ввел восемь молекулярных проводов через мозговую ткань и соединил с имплантом в восьми ключевых точках. Провода сняли бы любой энергетический разряд, который имплант мог дать в ответ на попытку извлечения.

Дейта проверил, что молекулярные провода расположены так, чтобы пациенту даже в худшем случае мог быть нанесен лишь минимальный вред – так, как описывала доктор Крашер.

– Энергетический источник импланта изолирован правильно, – сказал Дейта.

– Спасибо, – ответил Башир. Он потер тыльной стороной своей руки в перчатке по надетому на голову красному капюшону, затем задержал маленький цилиндрик силового скальпеля номер два около обнаженной мозговой ткани. Ловкими движениями пальцев микро-силовым полем скальпеля он начал мягко и осторожно вдоль проводов раздвигать в стороны проводящий путь головного мозга.

Дейта и Башир наблюдали за прогрессом на экране дисплея. Нейроны разъединялись с каждым импульсом скальпеля. Но разрушение было настолько незначительно, что никаких необратимых повреждений не будет. По крайней мере, если пациент выживет.

Пока Башир продолжал операцию, Дейта перешел в многозадачный режим, наблюдая за экраном дисплея, черепом Кирка и доктором Баширом, который постоянно уточнял записи Крашер, подтверждая каждый шаг, который делал врач, и предлагая варианты учточнений, когда Башир их запрашивал.

Дейта все время поражался спокойствию и профессионализму Башира. Однако через час после начала операции, он начал задаваться вопросом, когда же молодой человек поймет, что он столкнулся с безнадежной задачей.

Через полтора часа после начала операции Дейта взял на себя смелость сообщить врачу о своем заключении.

– Доктор Башир, к настоящему времени ясно, что то, что вы пытаетесь делать, безнадежно.

Башир впился в него взглядом.

– Каково состояние импланта? – потребовал он.

– Восемьдесят процентов импланта отделено от мозговой ткани, – подтвердил Дейта, – Кровотечение минимально. Жизненные показатели в норме.

– Это означает, что осталось убрать только двадцать процентов, – сказал Башир.

Дейта был озадачен вызовом в голосе доктора. Дейта не подвергал сомнению его опыт, только комментировал неизбежные факты.

– Доктор Башир, оставшиеся двадцать процентов импланта не могут быть удалены операцией, которую провела доктор Крашер на капитане Пикарде. Пожалуйста, вспомните, что многие из борговских имплантов в капитане были связаны с вторичными нервами, расположенными вне мозга. В тех случаях доктор Крашер была способна разъединять и удалить секции нерва для позднейшей замены. Но это невозможно с мозгом. Если только вы хотите сохранить целостность индивидуальности пациента.

– Есть что-нибудь, что можешь сказать мне словах в десяти или меньше? – огрызнулся Башир.

– Если вы продолжите использовать силовой скальпель на остающихся секциях импланта, вы также причините непоправимый вред мозжечку пациента. Вы достигли точки, где рекурсивные усики импланта слишком сильно переплетены, чтобы отделить их от системы кровообращения или мозга непосредственно.

– Это не было десять слов или меньше.

Дейта был готов продолжать в течение часа, ссылаясь на все подходящие абзацы в записях доктора Крашер. Но, уловив настроение Башира, он просто сказал:

– Если вы продолжите, то Кирк будет мертв через двадцать минут. Точно десять слов, – Дейта задался вопросом, правильно ли он понят. – Если не считать те слова в конце. И эти слова.

– Достаточно, мистер Дейта.

Башир посмотрел вниз, на обнаженный мозг своего пациента.

Дейта стерильной подушечкой удалил скопившуюся там кровь.

– Я зашел слишком далеко, – сказал Башир. Дейта ощутил, что он никому не адресует эти слова. Он просто думал вслух:

– Частично функционирующий имплант полностью парализует волновую деятельность его мозга. Он никогда не проснется.

– Моя поверхностная экспертиза медицинской библиотеки «Челленджера» предлагает, другие методы, – предложил Дейта.

Башир посмотрел на него с надеждой:

– Ну?…

Дейта почувствовал раскаяние:

– К сожалению, они требуют обширного изучения и экспериментирования, прежде чем смогли бы быть применены в этом случае.

Дейта увидел, как поникли плечи Башира под хирургическим халатом.

– Тогда у меня нет выбора, не так ли?

– Вы могли бы поместить пациента в стасис, – предложил Дейта.

– Проверьте литературу, – со вздохом сказал Башир, – Стасис не будет замедлять тот тип нанитов, которыми он заполнен.

Дейта пристально глянул вниз на кровавый разрез в теле пациента. Он был внезапно поражен ужасной уверенностью, что сейчас он станет свидетелем смерти человека. И не было ничего, что он мог бы сделать.

Он взглянул на Башира, задаваясь вопросом, достиг ли врач того же понимания.

Но Башир смотрел на пациента. Он поднял более мощный силовой скальпель.

Дейта предположил, что между ними есть различие. Башир все еще думал, что он может что-то сделать.

Дейта не ждал ничего от последующих двадцати минут.

После глубокого вздоха Башир подвел силовой скальпель близко к отверстию. Дейта увидел нежное подавливание, которым он активизировал силовое поле. Несмотря на безотлагательность, которую чувствовал Башир, он все еще действовал спокойно и методично.

До тех пор, пока по «Челленджеру» не прозвучал сигнал тревоги о столкновении.

Подсистемы Дейты ускорились до критической скорости, ожидая всплеска крови, который вырвется из разреза. Он знал, что никто из людей не сможет подавить рефлекторную реакцию на сирены, которые взвыли по всему судну – и Дейта ожидал, что скальпель проделает дыру в мозгу пациента. Смерть не потребовала бы двадцати минут. Хватит двадцати секунд.

Но вопреки всем ожиданиям Дейты, разрез не потонул в потоке крови.

Дейта посмотрел на Башира. Глаза доктора были крепко зажмурены.

Дейта почувствовал громадное удивление.

Врач действительно твердо удержал руку. Настолько великолепными были его мастерство и самоконтроль.

– Башир – мостику, – прорычал доктор, стараясь сдержать ярость. – Что, черт возьми, это было?!

– Извините, доктор, – ответил голос Райкера из верхних динамиков, – у нас тут судно, вышедшее на скорости девять-девяносто пять. Два километра от нашего расположения. Компьютер отреагировал автоматически.

Башир медленно отодвинул руку от головы пациента.

– Меня не интересует, что это было, – сказал он низким сердитым тоном. – Если вы не хотите, чтобы я обезглавил моего пациента, немедленно отключите все сигнальные системы от медотсека!

Дейта не смог промолчать. Он был создан, чтобы получать знания.

– Коммандер Райкер, какое судно может путешествовать на такой скорости? Мы атакованы Боргом?

Но в голосе Райкера не было напряжения битвы.

– Это – экспериментальный транспорт Звездного Флота, Дейта. Две больших сверхсветовых гондолы и кое-что еще. С Земли.

Башир в раздражении уставился на потолок изолятора и расположенные там динамики.

– До вас хоть что-нибудь доходит, коммандер?!

По тону голоса Дейта почти мог увидеть, как Райкер улыбается:

– Похоже, что заключение о том, что вы единственный доктор, способный извлечь имплант из Кирка, было преждевременным.

Дейта увидел замешательство на лице Башира.

– Это было не мое заключение, коммандер. Медотдел Звездного Флота сказал, что доктор Беверли Крашер была единственным активно действующим врачом с опытом в…

Башир и Дейта обернулись на звук транспортерного луча в центре лазарета.

– Мы отправили врача-консультанта непосредственно в изолятор, доктор. Он полностью проинформирован. И, похоже, способен помочь.

Дейта наблюдал, как облако транспортера приобрело форму приземистой пирамиды. На мгновение он подумал, что на борт поднимается медузианец, хотя о терапевтических навыках этой эфемерной расы крайне мало известно.

Но затем он увидел, что облако приняло форму гуманоида, сидящего в передвижном кресле.

Дейта почувствовал, что его чип эмоций ускорился, поскольку он узнал фигуру.

Кресло обернулось на его шаги, затем слегка подпрыгнуло и, жужжа моторчиком, направилось к операционному столу.

Фигура, которую оно несло, была худой и сутулой, волосы были уныло серыми, адмиральская форма болталась столь свободно, что, казалось, была размера на два больше, чем требовалось. Глубокие морщины избороздили лицо, за исключением заросших редкой белой бородой щек и подбородка.

Но разум и быстрота в его глазах противоречили возрасту, который реял вокруг него подобно облаку. Независимо от внешней оболочки тела внутри явно проживал более молодой человек.

– Адмирал Маккой? – спросил Дейта.

– Леонард Х. Маккой? – прокаркал Башир.

Адмирал проигнорировал Дейту, чтобы искоса презрительно посмотреть на юного врача:

– А вы кого ждали? Танцующих девочек?

Дейта был удивлен, увидев, что Башир по-настоящему дрожит и краснеет. Молодой врач твердо удержал скальпель, когда зазвучала тревога, но посещение величайшего доктора Звездного Флота явно вызвало потерю самоконтроля.

Дейта увидел, что адмирал смотрит на него.

– Тебя я знаю, – сказал Маккой. Его голос был хриплым и низким. – Держу пари, ты не удивлен, не так ли?

– Фактически я удивлен, сэр.

Маккой сузил глаза.

– Предполагалось, что ты был андроидом.

– Теперь у меня есть чип эмоций, сэр.

Маккой выкатил глаза:

– Чего только не строят в эти дни. Представь себе, я нашел бы хорошее применение одному из таких чипов, запихнув его в старого друга в старые времена, когда…. – Маккой вновь обратил внимание на Башира. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, доктор, но разве у вас нет пациента вон на том столе?

Башир кивнул, быстро проверяя жизненные показатели Кирка на экране.

Маккой развернулся около Башира во главе хирургического стола:

– Хорошо, оттяни простыню. Дай мне посмотреть.

Башир понял, что имел в виду Маккой. Он убрал простынку, закрывающую лицо Кирка.

Немедленно глаза Маккоя заполнились слезами. Дейта увидел, как задрожала его челюсть.

– Ах, Джим, – вздохнул он почти неслышно, – Скотти был прав в конце концов.

Затем Маккой резко сел прямо в кресле, все эмоции исчезли с его лица. Он посмотрел на Башира.

– Джулиан Башир?

Башир кивнул.

– Это ты доставал Медотдел Звездного Флота на предмет всех старых записей Джима Кирка?

– Да, сэр.

– А кто-нибудь подумал порасспросить его личного врача?

Глаза Башира расширились:

– Мм, сэр, если быть честным … мы думали … хорошо, я думал, что вы мертвы ….

– Хорошо, я – не мертв! – рявкнул Маккой. Он стукнул себя в грудь, – Сто сорок четыре в следующем месяце. На моем третьем сердце, если можешь поверить. Каждый год выращивается новый набор легких. И у меня есть новых десять метров клонированных кишечников, корчащихся в моих кишках. И знаешь, почему?

Башир потряс головой.

– Я тоже не знаю, сынок, – он хлопнул по ручке своего кресла. Затем его рука нырнула в маленькую коробочку на поясе. Дейта услышал, как заскулили микро-сервомоторы, и древний адмирал легко поднялся из кресла и шагнул вперед характерным неторопливым движением носящего экзоскелет.

Маккой встал у края хирургического стола, изучая экран.

– Нейронный имплант. Рекурсивный рост усика. Ты изолировал энергопитание, но этого недостаточно. Слишком переплетено в сосудистом снабжении, искусственная запутанность дендритов…

– Искусственные дендриты? Это то, чем оно является? – взволнованно спросил Башир.

– Я видел такое раньше, – сказал Маккой, – Сигма Драконид VI. Или это был VII? Так или иначе, я должен был полностью отсечь мозжечок и затем повторно соединять целый мозг. Помогло, заметьте. Но подробности не важны. Тем более я все равно их не помню. Этот новый борговский – ерунда, только разновидность. К тому же намного проще.

Башир протянул ему скальпель. Маккой взглянул на него и где-то в своих скалистых чертах лица нашел теплую улыбку:

– Что ж, спасибо, сынок. Но те дни давно ушли, – он поднял руки вверх. Дейта знал – когда-то они творили чудеса, но теперь были худыми, как скелет, и тряслись.

Маккой постучал одним тонким пальцем по виску:

– Но у меня это все еще здесь. Ты слушаешь что я говорю, и все у нас получится отлично.

Дейта видел изумление в глазах Башира. Но молодой врач глядел на Маккоя на мгновение дольше, чем нужно.

– Хорошо …. – сказал адмирал с раздражением, – двигайся. Ты врач, а не хорта.

Башир кивнул и вернул силовой скальпель на череп Кирка.

Но Маккой мягко положил руку на предплечье молодого врача.

– Скажу тебе вот что, сынок. Сначала тебе надо обменять тот скальпель на восьмой. Забудем о сером веществе Джима на некоторое время. Сконцентрируемся на шунтировании некоторых из его артерий, потом перейдем к использванию лазера … богоугодного лазерного луча, словно мы вроде шаманов. И после того как мы до этого доберемся, то рассечем нервный путь с другой стороны импланта.

Когда Маккой начал объяснять методы, которые они будут использовать, Дейта отступил от операционного стола, зная, что его помощь больше не требуется. Ему нравилось наблюдать моментальное смешение сырого таланта и закаленного опыта, которое разворачивалось перед ним.

Райкер и Диана Трой прибыли через несколько минут после того, как врачи начали работать вместе. Чуть позже подошли Лафорж и Ворф. Вместе они наблюдали, как руки самого молодого поколения Звездного Флота, руководствуемого мудростью самого старого создавали новое чудо, которое ни один не смог бы выполнить без другого.

Когда последняя часть импланта была удалена, и Башир быстро зашил рану, объявив успешное завершение операции – Дейта увидел, как слезинка упала из поблескивающих глаз Маккоя.

Слезинка счастья, Дейта это знал.

И он задумался, кто через восемьдесят лет смог бы плакать за него.

ГЛАВА 36

Кирк услышал, как металлический скрежет моста раздирает камни Веридиана-III, и открыл глаза.

Он обонял пыль. Чувствовал жар веридианского солнца. Слышал скрип искривленных распорок, находящихся рядом. Слышал, как что-то стонало и двигалось среди них.

Кирк шагнул ближе. Его ботинки давили камешки и гравий, каждый звучал свежо и чисто. Он смотрел в путаницу искривленного металла. Там внутри кто-то попал в ловушку. «О, да», – подумал Кирк, – «я – там».

Дуальность его существования в этом месте не беспокоила его. Это казалось естественным.

Поднимался ветер пустыни, и Кирк чувствовал его как горячее дыхание преследующего хищника.

– Приближается, – сказал ему голос, подтверждая его собственные ощущения.

Кирк отвернулся от вида себя, слабо борющегося в обрушенном мосту.

Кто-то приближался, солнце позади него.

Кирк поднял руку, защищая глаза от яркого света. Смутно он понял, что солнце находится в другой части неба и что он понятия не имеет, что так ярко сияет позади этого… вулканца? Кирк узнал драгоценные камни и узор на одеждах.

Вулканец поднял руку, выставляя ладонь, и разделил пальцы в жесте и приветствия и прощания. Снова дуальность.

Откуда-то с вершины камней, возвышающихся над ним, что-то взрывалось. Полоса энергии пьяно неслась через небо, искрясь и потрескивая. Затем она исчезла. Но вулканец остался.

– Спок? – спросил Кирк.

– Он не среди нас, – объяснил вулканец. Затем он шагнул ближе.

Кирк улыбнулся, узнав его.

– Посол Сарек!

Отец Спока склонил голову, как будто много лет не слышал, чтобы кто-нибудь так его звал.

Кирк чувствовал, что должен извиниться за состояние, в котором он был. Если не для себя, то для другого себя, лежащего в обломках.

«При смерти», – подумал Кирк.

– Боюсь, что тут… небольшой беспорядок, – сказал Кирк. Посол изучал его, как будто ему нужно было об этом поговорить. Передать большую мудрость. Он передал.

– Нет необходимости беспокоиться о себе, капитан.

Кирк знал, из-за чего. Причину, что и он и Сарек должны встретиться так, как сейчас. Он слышал скрежет на камнях. Спускался кто – то еще. Сарек ждал, бриз раскачивал его одежды.

– Вы мертвы, и я умираю, не так ли? – спросил Кирк.

Сарек посмотрел на небо, остановив взгляд на чем-то, что Кирк не мог видеть.

– Вам снилось подобное прежде?

Кирк посмотрел вниз, на руки. Согнул их. Наблюдал как мускулы и сухожилия двигаются под кожей. Все было в изысканном фокусе. Каждое движение совершенно. Слишком реально.

– Это – сон?

Сарек повернулся к нему.

– Это – не вопрос. Логически, вы должны спросить себя: это сон?

– Вы имеете в виду сон, где я умираю.

– Вам снилось это всю вашу жизнь, разве не так?

– Когда мы соединились разумами, – сказал Кирк с внезапным пониманием, – Когда вы прибыли ко мне так давно, в поисках вашего сына…. Вы видели мои сны?

– Такова реальность.

– Поэтому вы теперь здесь?

– Как вы думаете?

Кирк улыбнулся.

– А, тогда это мой сон. И я – тот, кто устанавливает законы.

Сарек посмотрел на Кирка со скептическим выражением, как мог сделать только вулканец.

– Я не верю, что законы – то, за что вы отмечены.

Кирк отступил в сторону, когда Пикард промчался мимо него, спеша другому Кирку, в обломках.

– Он думает, что я умираю. Другой капитан «Энтерпрайза».

– Я сливался разумом и с ним тоже.

Кирк был заинтригован.

– Это то, что привело вас сюда? Поскольку есть кое-что, что мы все разделили?

– Или разделим, – ответил Сарек.

Нетерпение Кирка росло с этим сном.

– Я не люблю загадки.

– Здесь нет ни одной.

Кирк смотрел, как Пикард склонил голову в печали.

– Это неправильно, не так ли? Пикард думает – я умер. Потому что… – Кирк опустил руку, борясь, чтобы закончить свою мысль, пытаясь вспомнить кое-что, что он знал, что он должен знать, – Я не умирал здесь.

Сарек свернул одежды ближе к себе. Кирк был удивлен, каким хилым внезапно оказался старейший вулканец.

– Задайте этот вопрос себе, капитан. Вы всегда знали, как вы умрете, – глаза Сарека, казалось, впивались в него в него подобно фазерам. – Это сон?

Кирк даже не должен был думать об ответе:

– Нет. Вы это знаете.

Сарек кивнул:

– Так же, как и вы.

Тогда свет засиял позади вулканца снова. Он обернулся к нему, его одежды трепетали, как будто свет дул против него подобно ветру.

– Сарек, подождите!

Вулканец колебался.

– Если не здесь … тогда где? Когда?

Кирку казалось, что глаза Сарека были столь же ярки, как свет, который охватывал их обоих.

– Вы знаете, капитан. Вы всегда знали.

– Значит сон, который мне всегда снился, реален?

Тогда Сарек улыбнулся. Впервые Кирк видел, что его лицо выразило что-нибудь иное, нежели строгий стоицизм.

– Однажды вы научили моего сына песне, капитан, – годы Сарека таяли. Он был молод, силен, и его улыбка была великолепна, – Жизнь – всего лишь сон….

Кирк поднял руку, заслоняясь от блеска, который исходил от Сарека. Весь Веридиан растворился вокруг него. Его голос, их голоса, стали чем-то еще. Чем они всегда были.

Долгой жизни и процветания, капитан….

Но… насколько долгой …?

Посмотри на звёзды, Джеймс Т. Кирк… вторая направо… и прямо до утра…

Кирк искоса смотрел на ослепляющий свет, сияющий за его рукой, закрывающей глаза. Он попытался повернуть голову, но почувствовал внезапную боль, как будто кто-то пробил дыру в ней сквозную дыру.

– Выключите это, – сказал он. Заболело горло. Кирк кашлянул.

Свет исчез. Он увидел силуэт лампы на конце складной арматуры, отъезжающей назад.

Кто-то склонился над ним.

– Сарек…?

– Семьдесят восемь проклятых лет ты торчал Бог знает где. Теперь возвращаешься из мертвых, и первым делом оскорбляешь меня.

Глаза Кирка распахнулись.

– Боунз? Костоправ?

Он проигнорировал боль и сел, схватив друга за руку.

Но она казалась такой тонкой и…

Кирк увидел лицо Маккоя.

– Что случилось? Ты выглядишь… таким старым.

Маккой скривился:

– Я тоже рад тебя видеть, капитан.

Кирк огляделся. Он был в некоторого рода изоляторе. Отличного от того, к чему он привык. Большая площадь. Более маленькое оборудование. Рядом с его койкой были еще какие-то люди.

Он узнал их.

А почему бы нет? Он пытался убить некоторых из них.

Джорди Лафорж. Андроид Дейта. Ворф, клингон, который больше не был врагом. Женщину со сплошными черными зрачками он не узнал. И…

Кирк уставился на высокого человека с темной бородой.

– Коммандер Уилл Райкер?

Райкер выступил вперед. Протянул ему руку.

Кирк пожал её.

– Капитан Кирк. Это честь для нас, сэр.

Кирк вздохнул, не зная, откуда начать:

– Мое первое впечатление – то, что я спал. Но … я не спал, не так ли?

Райкер улыбнулся:

– Нет, сэр.

– Это – двадцать четвертое столетие?

Райкер кивнул:

– Значит вы помните то, что случилось на Веридиане?

Кирк потер затылок и почувствовал что-то, закрывающее там его кожу. Оттуда и приходила боль.

– Это там, где я был? Кто-то хотел запустить ракету, я вспоминаю. Мы остановили его.

– Да, сэр. Вы и капитан Пикард.

Кирк напрягся, поскольку он слышал это имя раньше.

– С вами все в порядке, капитан?

Маккой звякал вокруг Кирка. Кирк не знал, что создавало шум. Это звучало, как будто Маккою привязали что-то механическое к ногам, под одеждой.

– Конечно он в порядке, – пробормотал Маккой, – ему только что вскрыли голову и немного обрезали мозг. Почему бы ему не быть в порядке? Как будто он часто занимается подобным.

Кирк взглянул на Маккоя суженными глазами:

– Боунз … сколько тебе лет?

– Не начинай с меня. Я все еще твой врач.

– Капитан Кирк, – начал Райкер, – Я оставлю вас с адмиралом Маккоем, чтобы вы могли достигнуть… понимания ситуации. Но я должен знать, сэр. Вы помните, что случилось с вами после того, как вы помогали капитану Пикарду на Веридиане?

Кирк почувствовал, как каждый мускул в его теле напрягся при повторном упоминании этого имени. И внезапно он понял, что должен делать.

– Я помню падение, – сказал он, – кто – то говорил со мной … А потом я проснулся здесь.

Райкер хмуро кивнул:

– Ясно. Хорошо, если вы что-нибудь вспомните… Для нас очень важно узнать, как вы прибыли к нам.

– Поверьте мне, коммандер. У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, – он обернулся к Маккою и недоверчиво уставился на него. – Адмирал Маккой?

Маккой махнул хилой рукой:

– Это длинная история.

Кирк не улыбнулся:

– Что насчет… Спока?

Маккой вздохнул:

– Давай начнем сначала, – он наклонялся вперед. – С волной Скотти бросился за тобой.

– Волна?

Маккой усмехнулся:

– Ты должен был быть там, Джим. У нас было свое время.

Кирк поглядел на Райкера и пожал плечами. Затем откинулся на койку и позволил начаться уроку истории.

Как только двери изолятора закрылись позади них, Райкер остановился в коридоре. Он должен был знать.

– Вы слышали, что он сказал, – сказал он Диане, – Он помнил Веридиан, затем проснулся здесь. И ничего между.

– Тем не менее он знал ваше имя, коммандер, – сказал Дейта.

– Он очень смущен, – предположила Диана, – Его чувства в сильном смятении. Особенно в его реакции на вид адмирала Маккоя. Кирк помнит его намного моложе.

– Но он солгал, когда сказал, что ничего не помнит? – спросил Райкер.

– Да, – сказала Диана, – Мне кажется, солгал.

– Тебе кажется. Но ты не уверена?

– Уилл, он внезапно перепрыгнул почти восемьдесят лет, в свое будущее. Естественно, что его чувства беспорядочны.

– Беспорядочны. В каком направлении?

Диана выглядела обеспокоенной:

– Оба раза, когда вы упомянули имя капитана Пикарда … я чувствовала такую … ненависть, исходящую от Кирка.

Райкер опросил Дейту, Лафоржа и Ворфа, замечали ли они подобное, и предположил:

– Возможно, Кирк обвиняет Пикарда в своей смерти на Веридиане?

– Это не было сосредоточенное впечатление, Уилл, – Диана задумалась на мгновение, – Это было подобно впечатлениям, которые я получаю от баджорцев, когда они думают о занятии кардасианами их мира. Как их чувства, когда они думают о злодеяниях совершенных кардассианами. Такая была реакция Кирка на капитана Пикарда.

– Нет никакой причины, почему Кирк должен чувствовать такое.

– Если только, – сказала Диана, – он не под влиянием программирования, которому был подвергнут.

– Даже после удаления имплантанта Борга?

Диана кивнула.

Райкер повернулся к Ворфу:

– Мистер Ворф, я хочу, чтобы вы держали Кирка под постоянным наблюдением. Но не позволяйте ему узнать об этом. Он не знаком с нашими технологиями. Если он не будет знать, что за ним наблюдают, возможно, он ошибется.

– Сэр, – сказал Ворф, – начиная с моего столкновения с Кирком на Кроносе, я разносторонне изучил исторические записи о нем. У меня создалось впечатление, что он человек не того типа, чтобы «ошибиться».

– Будем надеяться, что кто-то ошибется, – сказал Райкер, – Поскольку, если в ближайшее время мы не выясним, кто работает с Боргом, мы все будем запрограммированы. Точно так же как Кирк.

Остальные члены экипажа молчали, когда Райкер оглянулся на дверь в изолятор.

Человек за той дверью однажды был одним из самых больших героев Звездного Флота.

Теперь он мог быть его самым большим врагом.

И для спасения Федерации Райкер знал, что, если момент настанет, он может и должен предоставить Кирка его окончательной смерти, без малейшего колебания.

Он видел, что Диана ощутила в нем эти темные мысли, и отвернулась.

Райкер чувствовал остроту изоляции.

Хотел бы он знать, как чувствовал ее Кирк.

ГЛАВА 37

В одно мгновение, сверкнув подобно нежданному солнцу, «Челленджер» вышел из тени Нового Титана на свет.

Момент перехода сопровождался тетрион-импульсом, как это бывало на каждом обороте, который делал вокруг планеты великолепный корабль.

В лабораториях астрофизики и астрономии «Челленджера» аномальный радиационный сигнал был отмечен и закомментирован, но отложен в сторону ради более важного дела Точнее ради анализа отверстия транс-искривляющего прохода, которое было зарегистрировано датчиками «Монитора».

Таким образом, тетрион-импульс достиг корабля, и маленькая его часть возвратилась к источнику после взаимодействия и отражения от того, что осталось от импланта Кирка.

На мостике «Томеда», замаскированного в сотнях тысяч километров от Нового Титана, «Челленджера» и его судна-компаньона, Тран изучал возвратный сигнал на тетрион-импульс, который он послал. Это были отнюдь не хорошие новости.

– Командор, – сказал он, не осмеливаясь взглянуть. – Имплант был удален из Кирка. – Он подготовился к смерти, ожидая первый удар луча дизраптора.

Однако вместо этого, он почувствовал, что Сэлэтрель стоит позади него и изучает экраны из-за его плеча.

– Мне говорили, что это будет невозможно, – сказала она ровным голосом. Так было с тех пор, как она убила своего центуриона. Трану это напомнило о Воксе.

– Вы хотите, чтобы я послал более четкий сигнал, командор?

– Он будет обнаружен?

– Наверное, – сказал Тран.

– А если это так, то как долго судно Звездного Флота будет оставаться в неведении, что поблизости есть замаскированный корабль?

Тран знал, что нет ответа, который мог бы ее порадовать.

– У Звездного Флота больше опыта в маскировочных устройствах, чем мы подозревали, командор. Я полагаю, что они обнаружили бы наше присутствие в считанные минуты.

Сэлэтрель прошла вперед, держа руки за спиной, и встала напротив главного экрана. Тран видел, что она все еще держит свой дизраптор. Она не убирала его в кобуру с тех пор, как стреляла последний раз.

– Мне говорили, что имплант невозможно будет удалить, – повторила она. Тран знал, что она говорит сама с собой. – Мне сказали, что, даже если так, программа Кирка будет держаться. – Сэлэтрель повернулась лицом к Трану и остальному экипажу мостика. – Похоже, меня обманули, ведь так?

Никто не проронил ни слова.

– У нас есть только один шанс, – сказала Сэлэтрель. Она шагнула назад и вперед перед изображением «Челленджера» и меньшего, темного судна в стороне. – И это – шанс, что Кирк убъет Пикарда. Только тогда уважение к моей семье восстановится. Есть возражения?

Никто не шелохнулся, все даже боялись дышать.

– Пикард должен умереть. Борг и Федерация должны уничтожить друг друга. И тогда крылья Ромуланской Империи охватят все звезды галактики.

Сэлэтрель повернулась к «Челленджеру».

– Ведите нас, субкомандор. Полный импульс. Просканируйте оба корабля высокочувствительными сенсорами, затем возьмите избегающий их курс за солнце. – Она оглянулась через плечо. – Они будут искать нас. Но не найдут.

Тран собрался, готовясь к тому, что должен сделать.

– Со всем уважением, командор. На что мне калибровать сенсоры? Что точно мы ищем?

– Я хочу знать место и положение Кирка. Мне также нужно узнать, находится ли кто-то из Борга на том судне.

– Борг? – удивился Тран.- На судне Федерации?

– Борг лгал к нам, субкомандор, объявляя себя нашим союзником. Что если они играли в эту же игру и с Федерацией? Что, если другой Рупор на том корабле помогает Звездному Флоту готовиться к нападению на нашу Империю?

Тран был потрясен такой возможностью. Работая с Боргом, ромуланские отступники открыли им почти все военные тайны Звездной Империи. Если бы Борг решил двинуться против Империи, объединясь с могуществом Федерации…

– У нас бы не было бы никакой защиты, – сказал Тран. – У нас бы не было… ничего.

– Кроме чести, – ответила Сэлэтрель. – По крайней мере, Трасиус и я пришли к такому выводу на том уроке. Честь – единственное, что никакой враг не может отнять у вас, если вы только сами не дадите этому случиться. – Ее глаза потемнели. – А я этого не позволю. Какова бы ни была цена.

Тран размышлял над словами командора.

Возможно, она была права.

Даже если все мечты диссидентов были потеряны, даже если это ведет Империю к гибели, Тран мог все еще требовать благородной смерти. По крайней мере.

Или, подумал он прагматично, убить Сэлэтрель и взять командование над «Томедом».

Он установил курс на пересечение с «Челленджером». На ближайшие два дня война против Федерации в расписание не входила.

Еще было время, чтобы принять решение.

Тран был уверен, что оно будет правильным.

От этого зависела его честь.

ГЛАВА 38

Кирк стоял перед зеркалом в лазарете, изучая себя в форме – белом свитере, темно-красном форменном пиджаке и черных брюках с полосками. Он повернулся спиной, затем снова посмотрел в зеркало. Момент – и он увидел, как его отражение тоже повернулось, но с трехсекундным опозданием. Форма сидела идеально. Единственным, чего не хватало, была эмблема Звездного Флота.

Он снова взглянул на крошечный значок, который ему выдали вместо эмблемы. Значок был приколот на пиджак – дельта Звездного Флота, посаженная на прямоугольник. Предполагалось, что он действовал как коммуникатор; это, однако, не мешало ему быть датчиком, фиксирующим и передающим все его движения корабельному компьютеру. Кирк решил, что он все-таки скучал по старой ручной модели. «Ты становишься старомодным», – подумал он.

Он вышел из пациентской части и обнаружил уснувшего перед экраном компьютера Маккоя в своей передвижной коляске. Коляска была значительно улучшена по сравнению с той, к которой был прикован Крис Пайк. Но и Маккой был в лучшей форме, чем Пайк. И поддерживающая рама, которую он носил под одеждой, позволяла ему двигаться так, словно он все еще был полон сил.

Как только Кирк подошел поближе, доктор встрепенулся. Для Кирка это все еще было шоком – видеть своего друга в таком удручающем состоянии. Но и его собственное состояние было немногим лучше. Пока доктор Башир не дал ему болеутоляющих, боли в суставах от имплантов были почти невыносимыми.

– Костоправ, ты говоришь они… «реплицировали» эту форму?

Маккой прикрыл глаза, словно все еще не мог привыкнуть, что он снова видит Кирка.

– Всего лишь забавное новое имя для «синтезатора», как я понимаю.

Кирк осторожно ощупал надрез на затылке. Маккой сказал, что благодаря последним достижениям медицины кость и кожа закроют рану менее чем за пять дней.

Но пяти дней у Кирка не было.

– Ты подумал над тем, что я сказал тебе? – Спросил Маккой.

– Ты действительно считаешь, что они бы пошли на это?

Маккой улыбнулся.

– Не спрашивай, как это случилось, но для этих людей ты герой. Да, черт побери, все мы, ископаемые с «Энтерпрайза», теперь герои.

– Мы просто делали свою работу, – пожал плечами Кирк.

– Джим, пойми одно: эти люди сделали бы что угодно, если бы думали, что смогут тебе помочь.

Да, Кирк уже обдумал это. Маккой хотел, чтобы он взял видоизмененный шаттл, отключил искусственную гравитацию и внутреннее увлажнение, довел корабль до скорости, близкой к световой, – и позволил бы относительности сделать свое дело. Эйнштейновское растяжение времени не работало при сверхсветовых скоростях, но оно, разумеется, оставалось в силе, когда речь заходила о скоростях досветовых. Маккой считал, что если бы Кирк совершил недельный полет, то за три года, что он будет отсутствовать, медики Звездного Флота нашли бы путь, как избавить организм Кирка от нанитов.

– Проблема в том, Костоправ, что ты не можешь с уверенностью гарантировать мне даже неделю жизни с этими нанитами.

– Но ведь стоит рискнуть, разве нет?

Кирк пожал плечами.

– Когда-нибудь она все же должна закончиться, Костоправ.

– Я никогда не дожил бы до ста сорока четырех лет с таким пораженческим отношением, как у тебя.

– А каков рекорд? – Спросил Кирк.

Маккой ухмыльнулся.

– Ты сейчас на него смотришь. И я уже запланировал вечеринку по поводу моего стапятидесятилетия.

Кирк снова оглядел лазарет. Во стольком ему хотелось разобраться. Почти восемьдесят лет истории пробежали мимо него. И насколько он мог судить, этот корабль смог бы с легкостью заткнуть за пояс оба его «Энтерпрайза». Новые друзья, новые враги. Особенно Борг.

Хотя почему-то многое, из того, что Маккой ему рассказал о Борге, Кирк никак не мог запомнить. Как будто ему не полагалось об этом помнить…

– Что случилось со всеми, Боунз? Вы все еще собираетесь вместе. Ругаете старого капитана?

Маккою удалось и улыбнуться и в то же время казаться печальным.

– Садись, Джим, – сказал он.

Когда Кирк опустился на краешек стола, Маккой в который раз пустился в воспоминания.

Вот какими они были.

Адмирал Павел Чехов – глава Звездного Флота. Книги, написанные им после ухода на пенсию, в которых описывались их приключения на «Энтерпрайзе», «Потемкине» и «Сидонии», сделали родными в каждом доме имена членов его команды.

Хикару Сулу – президент Совета Федерации в течение беспрецедентных трех сроков. Кирк знал, что его рулевой всегда увлекался политикой, и ему было приятно думать, что Сулу продолжает свою работу, ведя вперед корабль государства.

И доктор Ухура – дважды Нобелевский лауреат и дважды призер Премии мира. После ухода на пенсию она посвятила себя поискам лучшей и ярчайшей молодежи для Академии, без устали бороздя просторы Федерации, чтобы быть уверенной, что каждый будет иметь возможность воплотить в жизнь мечту о далеких звездах и опасных испытаниях.

И Скотти, не представляющий свой жизни без машин – что казалось для него слишком подходящей судьбой – он тоже был все еще жив, чтобы встретить новое поколение смелых исследователей, и был сейчас где-то среди звезд, все еще делая дело, которое любил. Летая меж звезд, он был слишком занят, чтобы даже подумать об уходе на пенсию, чем так часто грозился.

И были Рэнд и Чэпел, Кайл и М`Бенга, Карол Маркус и Рут. На пути сюда Маккой даже вызвал компьютерные записи о племянниках Кирка, о его адмиралах, его женщинах, друзьях, дальних родственниках.

Все это пронеслось пред Кирком, как хвост кометы, яркиий и сверкающий, оставляющий за собой лишь воспоминание.

– Ну что ж, этого вполне достаточно для одного раза, – сказал Маккой.

– Все эти жизни, – начал Кирк. – Я был их частью… но иногда мне кажется, что я совсем их не знал.

– Ты не дождешься, чтобы я возразил тебе.

– Это впервые, – улыбнулся Кирк.

Потом он посмотрел на Маккоя, давая понять, что ему не удастся уклониться от того, чего он пытался избежать с того самого момента, как Кирк впервые проснулся здесь.

– Спок, – сказал Кирк.

– Жив-здоров, – ответил Маккой. – И… возможно, он является частью той проблемы, которая всех так занимает.

– Я слушаю, – произнес Кирк.

Но прежде чем Маккой смог что-либо сказать, взревел сигнал красной тревоги, и из громкоговорителя раздался голос Райкера, приказывающий всей команде явиться на оружейную палубу.

ГЛАВА 39

Райкер сидел рядом с капитаном Симмом на мостике «Челленджера». Все сенсорные дисплеи светились, вспыхивая предупреждениями.

Симм сидел, сложив пальцы домиком. Это был черноволосый вулканец из округа Регар своей планеты. Среди шума и возникшего замешательства серьезные черты его лица оставались спокойными. Его ничто не удивляло. Но от чего это происходило – от того ли, что он был вулканцем, или от того, что он был капитаном звездолета уже двадцать лет – никто не мог быть уверен.

– Отчет, – сказал Симм. И хотя он не повышал и не напрягал голос, он пронзил какофонию перезвона сигналов тревоги и предупреждений, словно говорил прямо в уши каждому члену экипажа на мостике. И некоторые из этих членов экипажа были очень хорошо знакомы Райкеру. Он получил огромное удовольствие, вновь собирая их вместе, чтобы разделить свои обязанности на «Челленджере».

Голос Ворфа прогремел с поста безопасности в дальнем конце мостика.

– Мы подверглись полному сенсорному сканированию, капитан.

Со своей операционной консоли отрапортовал Дейта:

– Я регистрирую аномальные тахионные волны, согласующиеся с маскировочным устройством.

– Это от «Монитора»? – спокойно спросил Симм.

– Ответ отрицательный, сэр, – ответил Дейта.

Симм повернулся к Райкеру.

– Ваш анализ, коммандер.

– Сигнал с замаскированного судна, сэр.

– Это вполне очевидно, – сказал вулканец. – Какова была его цель?

– Он… он что-то искал,- предположил Райкер.

– И это был?..

Райкер ненавидел метод Сократа.

– Не имею представления, сэр.

Симм встал, подтверждая, что урок закончен.

– Три возможности, коммандер. Приближаясь к ним, мы должны допустить, что в течение данного периода времени мы находились под пассивным наблюдением, поскольку вероятность того, что замаскированный корабль стоолкнулся с нами и решил сканировать нас в тот же миг, слаба.

Симм заложил руки за спину.

– Мы должны также допустить, что решение командира замаскированного судна сканировать нас было вызвано спешкой, а не случаем. – Симм оглянулся на Райкера. – Спешка подразумевает, что условия изменились и потребовали сканирования. Какие условия на этом судне изменились за последние тридцать минут?

Райкер напряженно думал. Капитан-вулканец заставлял его чувствовать себя студентом-первокурсником Академии. У него не было ответа.

– Джеймс Т.Кирк пришел в себя.

Райкера это не убедило.

– Как кто-то смог бы об этом узнать, сэр?

– Совершенно верно, – сказал Симм. – Следовательно, в порядке возрастания вероятности мы были под наблюдением замаскированного корабля, работающего с экипажем телепатов. Или на борту шпион, который сообщил о состоянии Кирка на замаскированное судно. Или действия замаскированного судна были вызваны не тем, что Кирк пришел в себя, а другим, связанным с этим действием.

Теперь Райкер понял.

– Удаление импланта.

– Очень хорошо, коммандер. – Симм взглянул на Ворфа. – Мистер Ворф, ранее были сообщения о тетрион-импульсах, сопровождавших наш выход с терминатора. Был ли зарегистрирован импульс на самой последней нашей орбите?

Ворф обратился к показаниям защиты.

– Да, сэр.

Симм развернулся, оказавшись лицом к Дейте.

– Мистер Дейта, имплант Кирка был изготовлен Боргом. Поэтому он содержал следы тридиталифана. Тридиталифан отразит должным образом настроенный тетрионовый луч?

Дейта повернул голову и обратился к главным компьютерам Челленжера.

– Да, сэр. Это представляется возможным.

Симм снова повернулся к Райкеру и поднял палец.

– Следовательно, логика диктует нам, что мы были под наблюдением замаскированного судна, которое знает, что Кирк на борту, знает, что у Кирка был имплант, изготовленный Боргом, и знает, что имплант был удален. Это судно – наш враг. Его командир имеет информацию, которая важна для Федерации. Следовательно… Коммандер?

Райкер чувствовал, как его захватывает интеллектуальная игра, которую Симм сделал из этой стычки.

– Следовательно, нам стоит попытаться захватить этот корабль.

– Но прежде чем мы его захватим, нам нужно его найти. – Симм изогнул бровь, изучая Райкера. – Куда бы вы направились после сканирования на месте командира замаскированного судна?

– Если бы я увидел, что «Монитор» раскрыт, я бы предположил, что у «Челленджера» есть возможности обнаружения тахионной волны, общие для замаскированных устройств. Я бы установил курс на удаление из системы с максимальной сверхсветовой скоростью, а потом развернулся вошел в нее с другого направления на импульсной.

– Вы забываете, что этот враг был под влиянием Борга. Этот маневр был бы тратой ресурсов. – Симм отвернулся к обзорному экрану. – Враг прячется на противололожной стороне солнца, вне диапазона сенсоров. Мистер Ворф, вызовите «Монитор».

Райкер и Ворф обменялись взлядами зависти при анализе Симма, когда капитан «Челленджера» приказал Левински замаскировать «Монитор», покинуть систему, а потом с удвоенной силой вернуться с другой стороны солнца.

Если возможно, он должен был идентифицировать судно, которое, согласно выводам Симма, распооложилось там в ожидании, потом вернуться. При необходимости он должен был вступить в бой.

– Что это может быть за судно? – спросил Левински.

– Ромуланская «Боевая Птица» класса Д'деридекс или выше. – Симм оглянулся на Райкера. – Его командир знал, что мы обнаружим сканирование, но тем не менне продолжил. Лучшие маскирующие устройства у ромулан, следовательно, корабль ромуланский. И только командир «Боевой Птицы» Д'дедирекс чувствует себя достаточно уверенно, чтобы рискнуть и подвергнуть свой корабль столкновению с «Челленджером».

Райкер остался сидеть на своем месте на командной скамье – в отличие от «Энтерпрайза», на «Челленджере» не было личных мест для главных офицеров мостика. Интересно, зачем при таком капитане, как Симм, Звездный Флот тратил время на установку на корабле компьютеров?

Левински закончил и обзорные сканеры показали необычный вид «Монитора», покрытого рябью, словно жидкость, а затем исчезнувшего из вида.

– Монитор ушел, – сообщил Дейта.

Симм снова сел в центральную секцию командирской скамьи.

– Полагаю, теперь вам следует проверить состояние Кирка. Мы не можем исключить возможность двухсторонней связи с замаскированным судном.

Райкер встал. Капитан был прав. Но капитан также заметил его колебание.

– У вас есть вопрос, коммандер?

– Сэр, мы прибыли сюда, чтобы доставить Кирка к доктору Крашер, если бы доктор Крашер вернулась во-время, чтобы ему помочь. Но теперь, когда имплант удален, возможно, было бы лучше вернуть Кирка на Звездную Базу 324 для изучения.

Симм выглядел удивленным, насколько это было возможно для вулканца.

– Вы спрашиваете меня, или приказывете мне, коммандер?

Райкер промолчал.

– Согласно Генеральному Приказу Три, – продолжал Симм, – распоряжения Шелби дают вам власть на этом судне в отношении любых действий, связанных с Боргом.

– Это предложение, сэр. Мы еще не в контакте с Боргом.

На мостике прозвенел еще один сигнал тревоги. Райкер с Симмом взглянули на Ворфа.

– Сэр, – объявил клингон, – перед нами только что открылся транс-пространственный проход и появился корабль-разведчик Борга. – Он смотрел, широко раскрыв глаза от удивления. – И, сэр, он просит разрешения на стыковку…

Симм повернулся к Райкеру:

– Что вы говорили, коммандер?

Райкер десятый раз проверил установку мощности на своем фазере. Ворф заметил это. В холодном воздухе главного шлюзового отсека Райкер увидел облако от дыхания клингона, когда тот прошептал:

– Шлюзовой отсек блокирован, коммандер. Ничего не случится.

Райкер знал, что Ворф прав. Но в поледний раз проверил установку мощности. Не каждый день Звездный Флот приглашал судно Борга на борт одного из своих звездолетов.

Райкер, Ворф, Лафорж, Диана и Дейта ждали на расчищенной платформе для приземления, когда главные двери отсека распахнулись в открытый космос.Воздух корабля удержался с помощью кольцевого защитного поля, что осталось на месте. Райкер увидел в стороне изгиб Нового Титана. Потом он увидел темное пятно – это был приближавшийся корабль-разведчик Борга.

Диана нарушила тишину.

– Вы понимаете, что на этой палубе нет ни одного человека, который чувствует, что поступает правильно?

Райкер улыбнулся ей.

– Капитан Симм настаивает на декомпрессии этого отсека, если что-то пойдет не так.

– Как это меня утешает, – сказала Диана. А потом мрачно добавила: – Нам бы следовало разговаривать с ними на расстоянии как минимум светового года.

Ворф прочистил горло.

– Я смог связатсья с этим кораблем-разведчиком только с помощью лингвокода, – объяснил он. – Он не оборудован аудио- или визуальными каналами связи.

Райкер осознал, что это имеет смысл. К чему бы групповому сознанию, основанному на подпространственной связи, понадобился любой другой тип коммуникационного оборудования?

Корабль-разведчик спланировал между гондолами «Челленджера», потом скользнул сквозь воздушные защитные поля. Немедленно твердые стены и палуба шлюзового отсека отразили гул двигателей корабля-разведчика, и Райкер ощутил волну жара из отверстий его выводящих труб. Потом корабль-разведчик замолк, переключившись на маневры на антигравитационных элементах, и поплыл, чтобы точно приземлиться прямо в центре платформы.

Райкер повел остальных к люку, который открывался в залатанном корабле.

Борг вышел вперед и методично сканировал их лазером, когда позади появилась вторая фигура.

– Я должен удивиться? – пробормотал Райкер Диане, когда узнал второую фигуру. Потом шагнул вперед. – Посол Спок. Добро пожаловать на «Челленджер».

Спок поднял руку и отдал традиционное приветствие.

– Долгой жизни и процветания, командор. Могу я представить моего пилота… – Спок указал на Борга рядом. – Шесть из Двенадцати.

– Вы будете ассимилированы. – произнес дрон нечто вроде приветствия. – Сопротивление бесполезно.

Спок вышел вперед.

– Ты будешь охранять корабль-разведчик. Я приму меры для наиболее эффективной ассимиляции этого корабля и его экипажа.

Борг опустил руку-манипулятор.

– Это уместно. – Он вернулся на корабль-разведчик и люк с шипением закрылся за ним.

Спок присоединился к удивленному встречающему комитету.

– Шесть из Двенадцати – чрезвычайно буквально мыслящее существо, и я сомневаюсь, что у него появятся какие-то независимые мысли, когда я далеко. Однако, в интересах всех я предлагаю, чтобы вы начали глушить все каналы связи, чтобы помешать ему подать сигнал о своем присутствии любым другим членам коллектива, которые могут находиться в этом регионе космоса.

Но ни один, с кем столкнулся Спок, не пошевелился, чтобы дйствовать согласно его предолжению. Спок изучил их, потом поджал губы.

– Какие-то проблемы, коммандер?

– Последнее, что я о вас слышал, что вы вернулись на Ромул.

– Да, это так. Находясь там, я попытался проникнуть в преступную организацию, которая, как я полагал, вывела бы меня на тех, кто снабдил Джеймса Кирка оружием- микропульсаром. Вместо этого я раскрыл Борго-Ромульский союз, который намеревается напасть на Федерацию из Нейтральной Зоны, после предательских действий высокопоставленного члена Звездного Флота.

Райкер был ошеломлен.

– И кто бы это мог быть?

– Жан-Люк Пикард.

Райкер холодно улыбнулся.

– Хорошая попытка. Но капитан Пикард и Беверли Крашер специально назначены, чтобы сражаться с Боргом.

– Тогда я с сожалением сообщаю вам, что они проиграли это сражение. Я столкнулся с капитаном Пикардом в транс-искривлении на станции Борга. Он больше не Пикард. Он Локьютус. И вполне возможно, что он всегда был Локьютусом.

– Нет… – сказал Райкер.

– Шесть из Двенадцати был в постоянном контакте с коллективом, пока мы не покинули станцию Борга, – сказал Спок. – Он подтвердит все, что я сказал вам.

Райкер бросил взгляд на Диану. Она, извиняясь, взглянула на него. Насколько она могла сказать, Спок говорил правду. Но Райкер знал, что даже бетазойка на могла сказать, действительно ли это правда, или просто история, которую запрограммировал в его сознание Борг.

– Если ваш рассказ подтвердится, что, по-вашему, нам делать? – спросил Райкер.

– Я не тактик, коммандер. И, как вы отметили ранее, я покинул Звездный Флот много десятилетий назад. Однако я предположил бы, что первым шагом было бы скопление защитного флота у Нейтральной Зоны.

– Уверен, что ромуланцы будут рады это видеть, – сказал Райкер.

– И, – добавил Ворф, – это оставило бы всю границу без защиты.

– Такова дилемма, посол. Правду вы говорите, или отвлекаете наше внимание от действительного нападения?

– Я говорю правду, – сказал Спок. – Но я, тем не менее, принимаю во внимание и вашу позицию. К сожалению, раз вы должны подозревать, что я был жертвой пограммирования Борга, я не знаю ни одной процедуры, которую можно использовать, чтобы доказать вам мою правдивость.

Вперед вышел Дейта.

– Посол, если позволите. Как вам удалось сбежать со станции? Где, по вашим словам, вы видели капитана Пикарда?

Услышав ответ Спока, Райкер удивился, как посол может сохранять честное лицо.

– Я попросил Шесть из Двенадцати доставить меня туда, откуда прибыл Локьютус.

– И он привел вас сюда? Вот так просто?

Спок выглядел задетым.

– Коммандер, я не могу объяснить, почему, но так или иначе Борг полагает, что я уже один из них. Они забрали меня на станцию с намерением ассимилировать и сделать Рупором для миров Вулкана. Но посреди процесса ассимиляции… они остановились.

– Остановились?

– Как я сказал, у меня нет никаких объяснений.

Райкер повернулся к Ворфу.

– Мистер Ворф, проводите посла Спока в лазарет. Я хочу, чтобы докторо Башир просканировал его на предмет имплантатов и нанитов. И я хочу, чтобы вы присутствовали там все время

Диана прервала его.

– Уилл, а как насчет капитана Кирка?

Спок тотчас же повернулся к ней, видимость его вулканской холодности мгновенно разрушилась.

Райкер внимательно наблюдал за Споком.

– Посол, вам следует знать. Кирк здесь. В лазарете. Вместе с еще одним старым другом – адмиралом Маккоем.

В течение какой-то минуты Райкер был готов поклясться, что видел улыбку Спока.

– Я должен немедленно их увидеть, – сказал Спок. – Прошу вас, проводите любые медицинские тесты, которые считаете необходимыми.

Ворф шагнул к Споку.

– Пожалуйста, следуйте за мной, посол.

– Каково состояние Кирка? – спросил Спок.

– Неважно, – сказала Диана. – Он заполнен нанитами, которые заново создают его тело на молекулярном уровне. Мы не знаем, как остановить процесс вовремя, чтобы спасти его.

– Сколько времени? – спросил Спок.

– Несколько дней, – сказала Диана. – Мне жаль.

Спок кивнул, затем перенес внимание на Ворфа.

– Я готов, мистер Ворф. Пожалуйста…

Зачирикал значок-коммуникатор Райкера. Райкер легко хлопнул по нему.

– Райкер слушает.

Это был Симм.

– Коммандер, я думаю, вам будет интересно узнать, что из туннеля появился еще один корабль-разведчик и запрашивает разрешения пристыковаться.

Все посмотрели на Спока. Спок поднял бровь. – Возможно, за мной следили, но я об этом ничего не знаю.

Райкер снова коснулся значка-коммуникатора.

– Капитан Симм, я хочу, чтобы на Звездную базу 324 постоянно посылали новости, начиная с этого момента. Я хочу, чтобы «Челленджер» приготовился на всех уровнях к максимальному ускорению, и я хочу, чтобы «Монитор» был готов прийти нам на помощь.

– Вы ожидаете, что из туннеля появится еще одно судно Борга? – спросил бестелесный голос Симма.

– Считаю, что так, – сказал Райкер, взглянув в непроницаемое лицо Спока. -Учитывая, что тут происходит, я ожидаю самого худшего.

ГЛАВА 40

Капитан Джон Левински выстукивал на спинке командного кресла мелодию старого блюза. Если было что-нибудь лучше андорианских блюзов двухсотлетней давности, хотел бы он это послушать. К сожалению, его экипаж провел голосование, и его попросили больше на мостике не свистеть.

– Как дела, мистер Лэнд?

Навигатор изучал панель управления.

– Пока никаких признаков, капитан. Никаких тахионных волн, никаких не имеющих массы источников тепла, никаких перехваченных сообщений.

Левински вздохнул. Он снова должен ждать.

Перед ним, на главном экране, пульсировало солнце Нового Титана, взбаламученный шар перегретых газов. Где-то там, с помощью десятой части его поверхности, таился замаскированный корабль.

Но больше ничего нельзя было сделать, чтобы сделать обнаружение его более легким. Ардев заговорил своим скрипучим андорианским голосом Даже он думал, что капитанский выбор музыки безнадежно устарел.

– Сэр, мы получаем микроимпульсную передачу с «Челленджера». Мы должны перейти в состояние боевой готовности и быть готовы немедленно оказать помощь «Челленжеру», когда поступит сигнал.

Левински подался вперед.

– Его атакуют?

Голубые слуховые стебли Ардева нагнулись вперед, разрушая великолепную шапку сияющих белых волос.

– Еще нет, сэр. – Он нахмурился. – Хотя, очевидно, два корабля-разведчика Борга приземлились в шлюзовом отсеке.

Левински улыбнулся и погладил козлиную бородку.

– Хорошо. Возможно, они причинят некоторе беспокойство. Каковы наши непосредственные распоряжения?

– Продолжать поиск замаскированного судна, опираясь на собственную маскировку.

Улыбка Левински погасла. – Иными словами, продолжайте ждать.

– Да, сэр, – ответил Ардев, а потом развернулся к коммуникационной панели.

Левински откинуля на кресло, отстучал еще несколько тактов «Лазарета Аладевто».

– Кому-нибудь нравится такая музыка? – спросил он.

Словно они репетировали, хор ответов вернулся без промедления.

– Нет, сэр.

Левински нахмурился. Он ненавидел ожидание. Но раз рядом Борг, он сомневался, что ждать придется долго.

Корабль-разведчик, на котором прибыл Спок, спрятали за несколькими плитами упаковки от модулей, достаточно обычных на вид в заставленной палубе шлюзового отсека.

Вдобавок к защитной предосторожности – наблюдению за взрывной декомпрессией в шлюзовом отсеке, Ворф принял меры к тому, чтобы шаттлы персонала шестого типа были соединены так, чтобы положение их оружия позволяло стрелять по посадочной площадке, расчищенной для приземления второго корабля-разведчика. Кроме того, управление транспортатора содержало изменяющиеся в реальном времени координаты каждого значка-коммуникатора, и было готово в любую секунду выхватить их лучом, потребуйся им какая-то экстраординарная зашита.

Было известно, что Борг не просил ни о чем, и Райкер ощущал, что сейчас он готов к тому моменту, когда они решат начать брать то, что хотят.

И снова корабль-разведчик Борга, чуть отличающийся по конфигурации от первого, осторожно вошел сквозь защитное поле шлюзового отсека. Еще раз он переключился с опор на антиграв и точно приземлился.

Снова Райкер оставил руку на фазере, когда он, Диана, Дейта и Лафорж ждали открытия люка.

Какой-то миг Райкер не узнавал очертания двух дронов, которые выпали из судна. Они казались истощенными и измученными. Третий, который остался в проеме люка, стоически наблюдая, как вышли остальные, был более типичен.

Но Дейта сразу побежал вперед.

– Капитан Пикард! Доктор Крашер!

– Дейта! – закричал Райкер. – Вернись!

Дейта повернулся на полпути к капитану.

– Но им требуется помощь.

– Они ее получат, – сказал Райкер. – Когда это будет безопасно.

Дейта неохотно вернулся, чтобы присоединиться к остальным.

– Я просто был счастлив, когда увидел их, вот и все.

Лафорж хлопнул его по спине.

– Все будет о'кей. Дейта.

Пикард и Крашер осторожно приблизились к Райкеру, словно оба уловили напряжение в воздухе. Они носили черные космические боевые скафандры. Райкер опознал это устройство – оно принадлежало к развед-оборудованию, установленному Шелби.

– Уилл, – сказал Пикард, – Джорди, Дейта, как хорошо увидеть вас снова!

Райкер отметил, что Дейта был прав. Капитан и в самом деле был истощен.

Возможно, к этому имели отношение пластины нервных имплантатов, прикрепленные к его лицу и голове.

Пикард запнулся, осознав, на чем сосредоточил внимание Райкер. Потом засунул пальцы под край пластины и потянул.

На «Мониторе» Левински вскочил на ноги, когда услышал звон сенсора.

– Что мы имеем, мистер Лэнд?

– Тахионная волна на поисковых координатах альфа-мэри-браво.

Картинка на обзорном экране увеличилась, чтобы показать район солнца Нового Титана. Поверхность казалась неровной и изъеденной темными зернышками – Левински знал, что каждое достаточно велико, чтобы поглотить Землю.

– Отметьте это, мистер Лэнд.

Сетка на экране высветила точку, откуда возникла тахионная волна.

Офицер по науке Т'Пер произнесла со своего места:

– Я выделила показания аномально высокой температуры, капитан. Замаскированный объект на этих координатах.

Левински перегнулся через панель Лэнда, заглядывая на экран.

– Он движется?

– Нет, сэр. Он на стандартной околосолнечной орбите. Думаю, мы уловили излучение прочистки машин, которое вышло за пределы маскирующего поля. – Лэнд усмехнулся капитану. – Они нас не ждали.

Левински ощутил, что воспрял духом. Наконец-то началась охота.

– Займитесь этим потихоньку и вы, мистер Лэнд. Если вам нужно прочистить двигатели, делайте это сейчас. Я хочу подойти достаточно близко, чтобы почистить их ветровые стекла.

Пальцы Лэнда затанцевали над панелью, прокладывая новый курс «Монитора». Потом он оглянулся на капитана.

– Ветровые стекла – это не похоже на выхлопную трубу, сэр?

– Глядите вперед, мистер Лэнд.

«Монитор» неторопливо двинулся вперед, скрытый от своих врагов.

В главном шлюзовом отсеке «Челленджера» Райкер тревожно полу-ожидал увидеть кровоточащую плоть, украшенную филигранной работы проводами нервных имплантатов, когда Пикард оторвал пластину с лица.

Но вместо этого он увидел безвредные нити хирургческого клея и кожу без отметин.

Райкео опустил фазер.

Пикард вопросительно взглянул на него.

– Уилл, ты подумал… я был ассимилирован снова?

Ответил голос Спока:

– Не снова, капитан Пикард.

Все повернулись и увидели Спока, который появился из-за плиты упаковки модуля, и рядом с ним – Ворфа с вытащенным фазером.

– Очень хорошо, – сказал Пикард. – Вы схватили предателя, который ответственен за борго-ромуланский союз. Посол Спок.

Спок и Пикард стояли лицом к лицу, почти касаясь друг друга.

– Капитан Пикард – изменник, который предал Федерацию, – сказал Спок.

Выход из тупика нашла Крашер.

– Уилл, мы были на станции Борга в транс-искривлении. Мы видели, как Спока поместили в ассимиляционную конструкцию. Но он не был ассимилирован, потому что он уже был частью коллектива.

Спок повернулся к Райкеру.

– Как я сказал вам, коммандер, я не был ассимилирован. И хотя у меня нет никаких объяснений ошибке в действиях Борга, я ручаюсь вам, что не являюсь одним из них.

– И я тоже, – сказал Пикард.

Райкер повернулся к Диане. Ее лицо было маской замешательства.

– Они все говорят правду.

– Или они все были запрограммированы, – зло сказал Райкер.

Пикард сделал шаг в сторону Райкера.

– Уилл, я понимаю твое затруднение. Но ты же не можешь верить, после того, что мы прошли вместе с того… с того первого раза, что я все еще часть их.

Спок также сделал шаг в сторону Райкера.

– Но в том, что вы полагаете, в моем контакте с коллективом, нет никакой логики. От атаки на Федерацию Борга и ромуланцев нас отделяют дни, если не часы.

Спок и Пикард одновременно повернулись и встали лицом к лицу. Оба заговорили одновременно. Одинаковыми словами:

– И это он в ответе за это.

На мостике «Томеда» Сэлэтрель вскочила на ноги, когда услышала звон коммуникатора.

– Командор, – позвал Тран. – Мы получаем закодированный сигнал.

– Что за сообщение?

Тран повернулся к своему командиру с недоверчивой улыбкой.

– Пикард на «Челленджере».

Сэлэтрель ощутила, как ее пронзила дрожь надежды.

– Каков источник сигнала?

Возможно ли, что Вокс вернулся? Что Вокс сказал правду?

Но эта правда была даже лучше.

– Сигнал исходит от самого «Челленджера», – сказал Тран. – Командор Сэлэтрель…э то сигнал от Кирка!

– Есть! – воскликнула Сэлэтрель. Не задумываясь, она выхватила из кобуры дизраптор. – Боевая готовность! – выкрикнула она. – Во славу Империи и Дома Чиронсала – боевая готовность!

– Он включает двигатели, – выкрикнул Лэнд.

Т'Пер добавила:

– Разгоняется до прорыва в подпространство, сэр. У него странные особенности.

Левински врезал кулаком по ладони.

– Это ромуланец! Расстояние, мистер Лэнд?

– Пять тысяч километров, сэр!

– Блокируйте все неиспользуемые целевые системы. Мы собираемся вести себя сдержанно до тех пор…

– Он уходит!

– Тогда и мы тоже…

Всего лишь с едва заметным мерцанием в заряженных плазменных ракетах, что прыгнуло с поверхности умирающей звезды, чтобы обозначить их путь, «Аватар Томеда» сошел с орбиты и заложил далекий вираж по курсу, что вернет его к Новому Титану.

Но он не был тем быстрым и тихим мстительным хищником, которым считала его командир.

За ним в космосе двинулся «Монитор», даже не потревожив свет звезд, что он пересек, меняя направление, чтобы соответствовать курсу ромуланца.

Оба корабля, готовые к битве, летели на «Челленджер».

Райкер сильнее сжал фазер.

– Вы оба, отправляйтесь в лазарет, на обследование. Капитан Пикард, каков статус дрона на вашем корабле-разведчике?

– Он думает, что я Локьютус. Он привел корабль сюда.

Спок с негодованием взглянул на Пикарда.

– Как это возможно для Борга – думать, что вы Локьютус, пока вашего сознания нет среди коллектива?

Райкер сделал жест фазером:

– Посол, если я не забыл, дрон, который привел ваш корабль-разведчик, тоже здесь. Ваш разум среди коллектива?

Спок глянул вдаль.

– Видимо, Борг думает так.

Палубу сотрясла дрожь. Высветились предупредительные огни, когда двери шлюзового отсека скоьзнули, закрываясь.

Потом запели сирены красной тревоги и загорелись предупредительные огни.

– Уилл, что происходит? – спросил Пикард.

– Кажется, мы посреди скростной магистрали Борга, – сказал Райкер. Он ударил по значку коммуникатора. – Райкер- мостику. Проезжает еще одно судно Борга?

Ответил капитал Симм.

– Нет, коммандер. «Монитор» только что информировал, что нас вот-вот атакует ромуланкое судно.

Райкер нахмурился.

– Ваши друзья, посол?

– Коммандер Райкер, очевидно, что ваши эмоции возросли от опасности, в которой мы находимся, – ответил Спок. – Было бы мудрее с вашей стороны обдумывать ваши действия в более беспристрастной манере, чтобы избежать слов, о которых вы, возможно, сожалели бы впоследствии.

– Скажите это Кирку в лазарете, – сказал Райкер.

Потом он увидел потрясение на лице Пикарда.

– Что вы сказали?

Райкер не знал, как начать.

– Это капитан Кирк, сэр. Он… не умер.

Пикард был ошеломлен.

– Уилл, я его похоронил.

– Его как-то вернули. С помощью Борга.

Пикард посмотрел Споку в лицо.

– Так вы из-за этого такое сделали? Предали Федерацию, чтобы Борг вернул вам вашего капитана?

Рука Спока подалась назад. Если бы Спок был человеком, Райкер ожидал бы, что он сложит ее в кулак. Но затем Спок снова раслабился.

– Вы ничего обо мне не знаете? – сказал Спок, абсолютно не тая эмоций, словно выпуская на свободу негодование, что прятал всю жизнь. – Мы сливались разумами, капитан. Неужели моя работа, моя жизнь так мало значили для вас, что вы можете даже помыслить, будто я способен на подобное дйствие?

Даже Пикард был захвачен врасплох холодным бешенством в голосе Спока.

Беверли Крашер положила руку на плечо Пикарда.

– Это не похоже на речь Борга, не так ли?

Глубокая тишина продолжалась до тез пор, пока Райкер не попросил Ворфа транспортировать дронов из кораблей-разведчиков на судно, удостоверившись, что любые встроенные системы оружия, которые у них могли быть, деактивированы.

– А что до вас, – сказал Райкер, – в изолятор. – Он повернулся к шлюзу для персонала, ведущему назад, на судно.

Там шевельнулась тень, словно шлюз был уже открыт. Даже при том, что капитан Симм приказал блокировать его до тех пор, пока не разберутся с любой возможной угрозой от Борга.

На мгновение Райкер пришел в замешательство. Потом его замешательство обратилось в действие, когда он увидел, что за углом шлюза повис пылающий утолщенный наконечик фазера.

– Диана! – закричал он, когда голубая волна обожгла его зрение. Но узнать, услышала ли она его предупреждение, времени не было. У Райкера не было даже времени ощутить жесткие металлические пластины, которые метнулись ему навстречу, когда он упал.

ГЛАВА 41

Пикард услышал крик Райкера: «Диана!» Внезапно он почувствовал волну жара и электрический разряд. Он потряс головой, приходя в себя, и, оглядевшись, с удивлением заметил, что Беверли и Дейта стоят рядом, хотя по всему отсеку лежали неподвижные тела.

– В нас попали? – спросила Беверли.

– Полагаю, что мы были подвергнуты разряду установленного на оглушение фазера в режиме широкого луча, – сказал Дейта. – Ваши скафандры, очевидно, защитили вас от излучения.

Пикард положил Дейте руку на плечо:

– А как же ты, Дейта?

– Луч должен быть установлен на большую мощность для того, чтобы меня обездвижить.

– Спасибо, – раздался голос из шлюза за ними. – Теперь буду знать.

Рука Пикарда дернулась, обожженная, в тот момент, когда оранжевый луч ударил в Дейту. Андроид кубарем полетел по палубе, как сломанная кукла. Пикард и Беверли повернулись к нападавшему, когда он вышел из своего укрытия в проеме шлюза.

– Кирк?.. – удивился Пикард.

Капитан первого «Энтерпрайза» улыбнулся:

– Что я тебе говорил на Веридиане? Зови меня Джим. – Он опять поднял свой фазер и выстрелил.

Луч фазера попал в Беверли, и она со стоном рухнула на палубу.

– Беверли! – воскликнул Пикард.

– С ней будет все в порядке, пока она лежит там, – сказал Кирк. – А ты отойди от нее.

Он направил фазер на Пикарда и начал подстраивать уровень энергии. Пикард видел, как его палец несколько раз нажал на спусковую кнопку.

Пикард в гневе сжал кулаки:

– Ты не Кирк! – сказал он. – Ты чудовище!

Включились импульсные двигатели «Челенджера» и палуба ангара накренилась. По ангару загремели отзвуки залпа фотонных торпед.

– Может быть, – сказал Кирк.

Он посмотрел на фазер в своей руке и опять изменил настройку.

– Я его все устанавливаю на «убить», а он не стреляет, – пожаловался он. – Почему?

Пикард смерил Кирка взглядом:

– Поле системы безопасности корабля не позволяет неуполномоченным лицам разряжать фазеры на борту.

Кирк взглянул на распростертые по палубе ангара тела:

– Как же тогда я их застрелил?

– Поле, должно быть, было перенастроено на случай, если возникнут проблемы с Боргом, – у Пикарда голова шла кругом. Эта ситуация, этот разговор – все было нереальным, не могло быть реальным. Кирк бал мертв.

– Это Борг вернул меня к жизни, – сказал Кирк, слвно вел простую беседу. – Так, по крайней мере, мне сказали.

Пикард посмотрел на стоящее перед ним чудовище. На Кирка. Он знал, что если бы это происходило год назад, он ни за что бы не поверил, что мертвый человек может вернуться к жизни. Но с тех пор он лично встретился с этим мертвым человеком в Нексусе, сражался вместе с ним на Веридиане. Он знал, что мог доверять своим глазам, особенно принимая во внимание его знание о Борге.

– Знаешь ли ты, зачем они тебя вернули? – спросил Пикард. Единственным выходом для него оставалось разговорить Кирка и ничего больше не предпринимать, пока не подоспеет помощь.

Палуба дернулась – огромный корабль содрогнулся под колеблющимися в диком темпе защитными полями. Ухо Пикарда чутко воспринимало каждый возможный шум, издаваемый кораблем галактического класса, и он постарался не думать о том, какой маневр пришлось выполнять «Челленджеру», если он вызывал такие звуки.

– Вообще-то знаю, – ответил Кирк. – Видишь ли, – каждое последующее слово давалось ему труднее предыдущего. – Только тогда я… обрету покой… когда… убью тебя.

– Капитан, вы же понимаете, что это неправильно. Борг как-то заставил вас в это поверить. Но…

Взревели гасители инерции и все, что не было закреплено, полетело к правому борту. И Пикард, и Кирк споткнулись, но на ногах устояли. Кирк отбросил фазер в сторону.

– Никто не заставит меня что-либо делать против моей воли! – прокричал он. По лицу Кирка волнами прокатились эмоции: разочарование, гнев, мука и, наконец, сожаление. Пикард воспринял это с сочувствием, возможным только в отношении человека, пережившего похожие боль и страдание.

– Борг может, я знаю. Они и меня заставили сделать ужасные вещи. – Этого он никогда не забудет. Битва при Вольфе 359. Одиннадцать тысяч смертей. Из-за него.

На что готов Кирк ради избавления от этой боли? Пикард протянул руку коллеге-капитану.

– Я могу помочь, – произнес он.

– Я знаю, – ответил Кирк. – Если умрешь.

И он прыгнул на Пикарда, повалил его на палубу в бездумной ярости нанося удар за ударом…

«Челленджер» развернуло вокруг оси, взревели двигатели, от неожиданного скачка напряжения фонтанами искр взорвались источники света. Кирк и Пикард, сцепившись, покатились по накренившейся палубе, ни на секунду не переставая молотить друг друга кулаками. Пикард услышал скрежет дюрания по дюранию – незакрепленные шаттлы заскользили по палубе. Он поднял взгляд и увидел, что Кирк занес руку для решающего мощного удара. Он подставил руку в бронированном скафандре и услышал глухой удар кулака о нее, затем крик Кирка. «Челленджер» встал на дыбы, Кирк полетел вперед и упал, оглушенный столкновением. Ангар погрузился во тьму. К тому моменту, как замигало аварийное освещение, Пикард поднялся на ноги, но Кирк уже растворился в тенях. Пикард остановился, посмотрел на своих людей, все еще беспомощно лежащих на полу. Если бы он подошел к ним, Кирк набросится на него, и бессмысленная драка продолжится. Ему была нужна помощь. Но каоммуникатор его скафандра не работал, выведенный из строя залпом фазера. Он метнулся к шлюзу, где была панель внутренней связи.

– Пикард – мостику! – в ответ одно шипение. – Пикард – службе безопасности!

Система внутренней связи явно не работала.

– Пикард – экстренному управлению транстпортером!

Он услышал свист рассекающего воздух ультразвукового резака и пригнулся. Из панели интеркома, разбитой ударом Кирка, вырвались искры. Пикард повернулся на левой ноге и ударил Кирка локтем в грудь, когда тот с безумным выражением лица заносил лом для второго удара. Кирк отшатнулся и резак выпал у него из рук. У Пикарда не было выбора. Он пробежал шлюз насквозь, повернул налево и побежал в тень за мигающими огнями коридора, останавливаясь, чтобы удостовериться, что Кирк не отстает от него. А Кирк, чье лицо было искажено гневом, и не думал отставать. Пикард поспешил в темноту, заманивая за собой нападавшего, устанавливая ловушку для него.

В космосе, высоко над Новым Титаном безжизненно висел «Челенджер».

– Это обман, – сказал Тран. – Они обманывают нас в ожидании нашей новой атаки.

Сэлэтрель прикусила костяшки пальцев, обдумывая свои дальнейшие действия. При этом она нервно расхаживала перед своим креслом командующего.

– Капитан вулканец, – заметила она. – А вулканцы на блефуют.

– Победа далась нам слишком легко, – настаивал Тран.

– Мы напали внезапно, – сказала Сэлэтрель, оценивая реакцию экипажа на неповиновение суб-командора. – Помнишь «Фаррагут» у Веридиана?

Она понимала, что ей придется быстро определить, спорил ли Тран с ней, потому что был трусом, боялся смерти или у него действительно были ценные мысли по поводу сложившейся ситуации.

Тран указал на свою сенсорную панель:

– Посмотрите на распределение повреждений, – убеждал он. – Здесь! Здесь! И здесь!

Сэлэтрель внимательно изучила каждую указанную точку на вызванной им схеме «Челленджера».

– Не наблюдается структурных повреждений, которые привели бы к такой потери тяги, – сказал Тран. – Нет перегрузки систем жизнеобеспечения, которая могла бы вызвать жертвы, оражаемые нашими сенсорами. Командор, я вообще не думаю, что там хоть кто-нибудь погиб. Я полагаю, их капитан знал о нашем приближении и теперь передает ложные данные сенсорного сканирования.

Сэлэтрель посмотрела на главный экран. «Челленджер» медленно вращался, накренившись. Огни двигательной системы были отключены, на корпусе горело лишь несколько ходовых огней.

– Ну а как ты это объяснишь? – она презрительно указала на другой корабль. – Только дурак сам приведет свой корабль в настолько уязвимое состояние.

– Я считаю, что он принял все наши удары на экраны, перенаправил энергию на генераторы для имитации замеченного нами всплеска напряжения. Настоящие повреждения минимальны. Он за час сможет восстановить свои основные генераторы.

– Посмотри на щиты, Тран, – Сэлэтрель махнула рукой в сторону цифр на экране. – Они на уровне ниже тридцати процентов. Два точных попадания, и корабль наш.

Тран встал лицом к лицу с ней.

– Точно вам говорю, у него больше энергии в резерве, чем могут заметить наши сенсоры. Командон, он подманивает нас. Помните битву при Икаре IV? Уже сто лет Звездный Флот использует эту тактику.

При упоминании Икара IV разумное мышление покинуло Сэлэтрель. Она решилась.

– Тогда мы увидим, как он подает питание на вооружение, и ты сможешь вовремя прекратить атаку.

– Не их вооружение должно нас беспокоить.

Сэлэтрель предупреждающе посмотрела на Трана. Ничто не остановит ее так близко от победы.

– Второй корабль улетел, суб-командор. – Она вернулась в свое кресло.

– Другой корабль замаскирован пеленой невидимости.

Сэлэтрель напряглась. Она чувствовала волнение волнение экипажа на мостике, все думали, постигнет ли Трана судьба Трасиуса.

– Можешь ли ты определить тахионный след?

Тран спокойно ответил:

– Нет, что может означать, что Звездный Флот изменил его.

Сэлэтрель устала от разговоров.

– Подумай, Тран. Если рядом есть другой корабль, замаскированный, следящий за нами, какова его задача? Любой командир зашел бы сзади еще при первом нашем заходе, когда «Челленджер» выстрелил в ответ торпедами. Нет там другого корабля.

Сжав губы Тран сел за панель.

– Тогда, во славу Империи, – он принял формальный тон подчинения, – я приму смерть.

Сэлэтрель улыбнулась. Для Трана жизнь заключалась в битвах. Он не был трусом. Просто несдержан.

– Приготовиться к последнему заходу, – скомандовала она. – Целить в структурные пилоны. Пусть он развалится. Настроить сенсоры на обнаружение жизнеобеспечивающих скафандров и спасательных капсул, – она подалась вперед. – Пленных не брать. Выживших не оставлять.

Тран повернулся к ней и задал последний вопрос своему начальнику:

– Командор… А что если другой корабль не нападал, потому что они не собираются нас уничтожать? Что если они собираются захватить нас?

– Звездный Флот не берет пленных, Тран. Они просто-напросто убийцы.

Тран развернулся к пульту управления. «Аватар Томеда» начал последний заход.

– Он наш! – сказал Левински.

Напряжение на мостике ощущалось почти физически.

Капитан «Челленджера» Симм играл своим кораблем как музыкант на величественном инструменте. Он поглотил невероятное количество энергии, перенаправив удары «Птицы» на наименее уязвимые участки.

И командир рамуланского корабля купился на это.

– Курс на перехват, – распорядился Левински. Время ожидания наконец-то закончилось.

Но тут к нему подошла Т'Пер.

– С вашего позволения, капитан, ромуланское судно очевидно обладает возможностями, которые мы раньше не встречали. Возьмите его дизрапторы. Они не являются стандартными.

Левински вымученно посмотрел на нее.

– Если бы это было обычное ромуланское судно, стали бы они нападать на корабль Федерации?

Т'Пер молча вернулась на свое место.

Левински выбил дробь на подлокотнике.

– Все, что я хочу – чтобы вы заварили их дизрапторные пушки, разнесли торпедные аппараты и нацелились на выхлопную трубу.

– Я думал, вы хотите от нас чего-нибудь сложное, – ответил Лэнд.

– Снимайте маскировку по своему усмотрению, мистер Лэнд. Как когда-то говорили мои благородные предки: й-а-а-х-а-а!

«Аватар Томеда» сбросил маскировку, готовясь к залпу. Его борговские дизрапторы были направлены на все ключевые элементы конструкции «Челленджера»

Симм терпеливо сидел на капитанской скамье. Капитан Левински был великолепным тактиком. «Челленджер» больше не получит ни эрга энергии ромуланца.

Рябь на фоне звезд обозначила появляющуюся «Боевую Птицу». Через мгновение она вновь обрела свою твердую, видимую и угрожающую форму.

Но не успела Сэлэтрель отдать команду «огонь!», как до боли знакомое возмущение заслонило передние сканеры, и она услышала дикий чужой боевой клич, заливший все частоты суб-пространственной связи.

Щиты вспыхнули от неожиданной перегрузки, и позволили фазерам корабля Федерации, только вышедшего из маскировки, пробить защиту и запаять орудийные отверстия. Потом, до того, как Тран успел скорректировать курс, корабль Федерации – тот самый корабль, который, как клялась Сэлэтрель, должен был давно бросить «Челленджер», – описал дугу с разворотом сверху «Боевой Птицы», и навел орудия на выходные отверстия.

На мостике раздались сирены тревоги. Тран бегло комментировал происходящее.

Сэлэтрель знала, что через тридцать секунд ее корабль погибнет.

И Кирк переживет ее.

Эту битву она сама выиграть уже не могла.

– Перейти в транс-искривление, – приказала она.

– Прямо перед противником? – Тран не скрывал удивления.

– Знание о наших возможностях не даст им преимущества, – сказала Сэлэтрель. Настолько была близка к началу настоящая война.

– Уводите нас отсюда, суб-командор! – Сэлэтрель сжала пальцы на рукоятке дизраптора.

– Переходим в транс-искривление, – подтвердил Тран.

На экране «Челленджер» уменьшился, превратившись в точку света, не больше звезды. Сэлэтрель потянулась большим пальцем к экрану, словно хотела раздавить эту светящуюся точку.

Она вернется за Кирком. И тогда с ней будет вся мощь коллектива.

Когда Левински увидел как «Боевая Птица» перед ним растворяется в тусклом свете, как он понял, сверхкратковременного транс-пространственного канала, у него отвисла челюсть. Преследовать корабль не было смысла.

– Ух ты!.. И как давно у ромулан есть такое? – спросил он.

– Я не считаю, что этот корабль является частью обычного флота Империи, – сказала Т'Пер. – Принимая во внимание также нестандартное вооружение, логично предположить, что данная «Боевая Птица» была в значительной степени переоснащена Боргом.

Левински подумал о последствиях этого, затем выкинул их из головы.

– Скажите мне, что они хотя бы не знали о нашем присутствии, пока мы не сбросили маскировку, – сказал он.

Мистер Лэнд подтвердил это.

– Изменение маскировки сработало, сэр. Они вообще понятия не имели о нашем присутствии. Иначе бы они не попались в устроенную капитаном Симмом ловушку.

Левински похлопал по своему креслу.

– Значит, у Федерации еще осталась надежда. Не так ли, мисс T'Пер?

Т'Пер не издала ни звука.

ГЛАВА 42

Кирк не обращал внимания на то, что космический корабль, казалось, был готов развалиться на части. Он видел только свою цель впереди по коридору. Ничто не имело значения. Только смерть Пикарда.

Он пытался не думать, почему все было именно так. Он пытался вообще не думать. Он запер Маккоя в каюте, отключил систему управления его экзоскелетом, забрал значок коммуникатора старого друга… Все это казалось неправильным. Неправильным, но все же необходимым.

Он использовал коммуникатор Маккоя, чтобы выслать кодированный сигнал тревоги. Ему это почти понравилось, поскольку представляло собой интересную техническую задачу. Он также правильно разобрался в принципе действия собственного коммуникатора. Сначала он использовал его для прослушивания внутрикорабельных каналов службы безопасности, благодаря чему узнал, что Пикард прибыл в ангар. Затем он просто оставил его в медчасти и компьютер уже не мог отслеживать его перемещения по огромному кораблю.

И, как Кирк и ожидал, ни одно живое существо, ни одна автоматизированная система не заметили его присутствие в ангаре, когда но там появился, чтобы позаботиться о Пикарде. Казалось, двадцать четвертый век не припас для него особых препятствий. Кроме системы подавления фазерного огня.

Один-единственный выстрел мог бы навсегда избавить его от Пикарда. Было обидно узнать, что этот Звездный Флот будущего принял меры по предотвращению подобных действий. Кирк понимал, что если Пикард останется на этом корабле, ему придется разделаться с целью вручную. И это его вполне устраивало. Он всегда предпочитал персональный подход.

Впереди Пикард замедлил бег у широкого прохода, похожего на шлюз. Кирк подумал, что на корабле могло быть больше одного ангара, раз Пикард надеялся скрыться.

Однако Пикард нигде не мог скрыться. Кирк понимал это. Так отчетливо, словно эти слова горели в его разуме.

Пикард должен умереть. Пикард умрет.

Пикард нырнул в проем. Кирк устремился за ним. Но, достигнув двери, он остановился, ожидая самого худшего. Дверь все еще была открыта. Неосмотрительность Пикарда? Или намеренно подстроенная ловушка?

За дверью простирался еще один коридор. Только ковровая дорожка там была другого цвета, и на ней не было следов боевых повреждений, которые Кирк мог видеть в предыдущих погруженных в полутень коридорах.

На мгновение Пикард показался в конце нового коридора, и этого оказалось достаточно, чтобы Кирк бросился за ним, оставив раздумья.

Он добежал по новому коридору до перекрестка, где в последний раз видел Пикарда, но его уже там не было. Кирк остановился, оглянулся, но также не увидел и следа большой двери, через которую он вошел.

Он прислонился к стене коридора. Голова пульсировала, он приложил руку к стерильной повязке на затылке. Набухшая повязка была липкой от крови. Он вспомнил про операцию. Но для чего ее проводили? И что там Маккой говорил? Оставались считанные дни? И почему он проводил их именно так? Почему ему хотелось… ему было необходимо убить…

Единственная мысль о Пикарде вернула его к реальности, он был снова готов к погоне. Но он не узнавал коридоры, и, чтобы знать, куда бежать, ему нужен был план.

Кирк огляделся и увидел панель доступа к компьютеру. Вспомнил, что видел, как Пикард пытался использовать коммуникатор, когда был в бронированном костюме. Настолько ли глуп новый капитан «Энтерпрайза», что позволит компьютеру постоянно знать его местоположение, даже когда за ним охотятся?

Кирк подошел к панели:

– Компьютер, где находится капитан Пикард?

– Капитан Пикард находится на мостике.

Компьютер говорил с ним почти тем же голосом, что и компьютер его первого «Энтерпрайза». В очередной раз Кирк почувствовал себя неуютно заметив, что, несмотря на все изменения в будущем, некоторые вещи оставались такими же.

– Где находится мостик? – спросил он у голоса из прошлого.

– Проследуйте по световой полосе на стене к турболифту, – объяснил компьютер.

Неожиданно темная панель на стене коридора ожила, и на ней зажглась пульсирующая световая дорожка. В двадцать четвертом веке все было слишком легко.

Кирк побежал к турболифту. Световая дорожка на стене ускорилась, так, чтобы двигаться непосредственно перед ним.

У турболифта не было панелей управления.

– Мостик, – сказал Кирк и слегка покачнулся – кабина переместилась сначала в сторону, потом вверх.

Когда двери турболифта снова открылись, Кирк вышел на полщадку перед ним и задержался на мгновение, спешно оглядев новый мостик.

Ступеней не было. Внешнее кольцо вспомогательных станций было расположено наклонно: от уровня оперативного пункта внизу, до возвышенной части сзади. Довершали картину изогнутые перила из, казалось, настоящего дерева.

Внешне же устройство соответствовало тем мостикам, которые знал Кирк: круговое расположение, передний экран.

Но он заметил, что вместо одного капитанского кресла, возвышающегося в центре, здесь было три сидения, пять, если считать меньшие сидения без спинок по бокам. Кирк был озадачен тем, что это могло бы означать. Могло ли статься, что капитан не был столь важен для корабля в этом времени?

Кирк вышел с площадки перед турболифтом, осматривая мостик в поисках признаков врага.

Но мостик был пуст. Странно. Особенно если учесть, что корабль только что атаковали. А что если где-нибудь еще на корабле был запасной мостик? Он решил спросить у компьютера, на котором из них он находится.

В поисках панели доступа к компьютеру, Кирк наткнулся на доску с закладной надписью справа от себя. Силуэт изображенного на ней корабля был отдаленно знаком ему.

Потом он прочитал имя на доске: U.S.S. «Энтерпрайз». Он остановился и прочитал следующую строчку, выбитую более мелким шрифтом. Класс «Галактика», регистрационный номер Звездного Флота NCC-1701-D.

Но этот корабль погиб. Маккой говорил об этом. Он был уничтожен над Веридианом, когда они с Пикардом…

Кирка захлестнула мучительная волна. Пикард должен умереть. Кирк с трудом вдохнул воздух. Было ли это еще одним сном? Как еще можно было объяснить его присутствие на этом корабле?

Еще одни двери открылись, оттуда вышел Пикард и подошел к деревянным перилам.

– Нам надо поговорить, – сказал он.

Раздумья Кирка снова моментально прекратились. Он моментально определился со стратегией своих дальнейших действий.

– Я знаю, ты прав. – Он обессилено прислонился к стене. Опять коснулся своей раны и показал покрытые кровью пальцы: – Мне нужна… помощь.

Пикард спустился по наклону. Он верил.

– У капитана Симма, похоже, все сейчас заняты, – сказал Пикард. – Все вторичные службы отключены. Но, может, я смогу что-нибудь с эти сделать.

Он подошел к обитому ящику в стене, открыл его и достал странно выглядящий чемоданчик с изображением кадуцеи – символа медицинской службы Звездного Флота.

«Аптечка,» – подумал Кирк. «Замечательно…»

– Идите сюда, – сказал Пикард. Он раскрыл аптечку на одном из кресел перед смехотворно маленькой операционной консолью операций. – Сейчас посмотрю, как можно остановить кровотечение.

Кирк улыбнулся, кивнул и подошел к Пикарду на расстояние вытянутой руки. Начал спотыкаться, сделал вид, что попытался схватиться за кресло и, когда Пикард потянулся поддержать его, ударил лбом ему в лицо, удивившись, как легко капитан «Энтерпрайза» попал в такую ловушку. Пикард полетел назад и едва успел остановиться, ухватившись за другое кресло. Он выпрямился, поправил нагрудную часть бронекостюма и поднял руки вверх, как будто сдавался.

– Капитан Кирк, прежде, чем вы продолжите, мне кажется, вы должны кое о чем знать.

Кирк потер лицо. Желание просто наброситься на Пикарда и начать молотить кулаками становилось невыносимым.

– Я думаю, мы сможем договориться, – сказал Пикард. Он посмотрел на вторую дверь мостика. Кирк проследил за его взглядом и распознал ловушку Пикарда в тот момент, когда Пикард прыгнул вперед и с размаху ударил Кирка кулаком в подбородок, так что он перелетел через консоль.

К тому времени, как Кирк смог подняться на ноги, Пикард уже вбежал в турболифт.

Кирк направился за ним и остановился у закрытых дверей. У него не было сомнений, что он сможет победить противника, проблема была в том, как его найти. А как он мог найти капитана на его собственном корабле. На корабле, о котором Кирк не знал ничего, кроме того, что он разбился на… Кирк выдохнул.

Корабль не мог быть «Энтерпрайзом» Пикарда. Значит, он мог быть только одним. Кирк улыбнулся и повернулся лицом к пустому мостику.

– Арка, – сказал он.

Стандартная арка управления голопалубой Звездного Флота появилась перед командными креслами.

Кирк поспешил к ней, ясно осознав стратегию Пикарда. Он не хотел, чтобы Кирк оставался без надзора на «Челленджере». Поэтому он заманил нападающего на голопалубу, чтобы он оставался там при деле, пока настоящий корабль не вернется в режим нормального функционирования. А в какой лабиринт поместить Кирка, как не в оборудованный по последнему слову техники корабль двадцать четвертого века, о котором Кирк не имел ни малейшего представления.

– Очень умно, – сказал Кирк, дотрагиваясь до панели управления арки. Она была точно такой же, как и та, которую использовала Сэлэтрель на своем корабле. Он был доволен, что так внимательно за всем наблюдал.

– Компьютер, приготовиться к смене программы симуляции.

– Системы голопалубы готовы к дальнейшим распоряжениям, – подтвердил знакомый голос.

Кирк ухмыльнулся в предвкушении.

Капитан Пикард любезно показал ему будущее. Теперь пришла очередь капитана Кирка показывать прошлое.

ГЛАВА 43

Пикард вышел из турболифта и остановился.

Он направлялся на боевой мостик своего «Энтерпрайза». Он мог быть блокирован от остальной части корабля – даже в моделировании голопалубы. Кирк может свободно бродить по бесконечным коридорам, до тех пор пока Пикард не сможет связаться с мостиком «Челленджера» и иметь попросить Симма транспортировать Кирка в камеру задержания.

Правда… это не было боевым мостиком.

Пикард осмотрелся вокруг, тяжело дыша, пока внезапно не понял, что Кирк действительно преуспел в изменении правил. Легендарный капитан смог изменить программу голопалубы.

Пикард был на мостике, которому сотня лет, класса «Конституция», одной из самых замечательных серий, когда-либо построенных.

Пикард повернулся к доске с закладной надписью у турболифта, чувствуя, что там может быть что-то интересное. Он улыбнулся несмотря на то, что надпись подразумевала его шансы на выживание.

U.S.S. «Энтерпрайз».

Класс звездолета.

Сан-Франциско, Калифорния.

Кирк вернулся домой, и он привез Пикарда с собой.

Но сентиментальность сразу покинула Пикарда.

– Компьютер,- произнес он.

– Да. – Знакомый голос был холодным, даже механическим. Не совсем то, чего ожидал Пикард.

– Арка, – приказал Пикард.

– Неспособен подчиниться, – ответил компьютер.

Пикард вздохнул.

– Компьютер, идентифицируйте свой вид и модель.

– D-6 дуотронный компьютер, включающий…

– Достаточно, – прервал Пикард. Кирк даже вызвал симуляцию настоящего компьютера «Энтерпрайза», эффективно блокируя доступ к системе и средству управления голодекой. Откуда у него было столько времени, чтобы сделать это?

– Вам это нравится?- спросил Кирк.

Пикард медленно повернулся как Кирк в кресле на одной из операционных станций со старым голографическим изображением.

– Я помню, что видел такой в музее, – сказал Пикард.

Он положил руку на красное ограждение и начал отступать назад, когда Кирк приближался.

– Это – тот путь исследований, каким он должен быть, – сказал Кирк, оглядев свой первый мостик. – Без покрытия. Без репликаторов. Отнюдь не комфортабельно.

Кирк спустился к центру палубы и постукивал по спинке кресла капитана.

– Это была машина, – сказал он, будто не замечая Пикарда. – Вы тогда это чувствовали. Что на самом деле куда-то идете. И палуба шатается, когда гасители инерции не могут справиться.

– Все еще не могут, – сказал Пикард сухо.

Его мысли неслись, пытаясь вспомнить, что он знает о системах безопасности на этих старых мостиках. Они должны иметь противовожарные системы. Аварийные выходы. Но все, что он мог увидеть была единственная пара дверей турболифта, через которые он зашел. Сколько экипажей мостика оказались в ловушке из-за того, что единственный путь был блокирован?

– Я умру в вашем времени, – сказал Кирк, стоя перед командным креслом. – Я думал, что это только монтаж, что вы умрете во мне. Или, по крайней мере, в моем моделировании.

– Я уверен, что вы знаете, что медицинская наука в 24 веке сделала фантастические успехи, – сказал Пикард.

Кирк смотрел в сторону, хмурясь.

– Медицинская наука 24 века – это то, что принесло меня сюда.

Затем он отступил от командного кресла. Пикард рассчитывал, сколько секунд у Кирка удет на обход совмещенной операционной и навигационной панели в центре мостика. Его интересовало, сколько это будет продолжаться прежде чем Симм поймет, что и Пикард, и Кирк отсутствуют. С Ворфом, лежащим без сознания в транспортном ангаре, Пикард боялся что это может затянуться надолго.

– Кирк, – начал Пикард, – Вы не отдаете себе отчета в том, что делаете.

Кирк пожал плечами, почти покорно.

– Я обычно каждый день думал о моем первом пятилетнем задании. О каждом члене экипажа, что погиб. О каждой упущенной возможности. Я спрашиваю себя, почему? Кто я такой, чтобы принимать такие решения?

– Это был риск такой работы, – сказал Пикард. – Он все еще существует.

– Вы имеете ввиду, что 24 век не совершенен?

– Никакой век не будет совершенен. Именно наша надежда в будущее ведет нас, вдохновляет достижениями прошлого.

Кирк медленно обошел вокрук пульта, проведя рукой по одному из двух кресел.

– Но это – мое будущее.

– Вы видите это искаженным.

– Да? – спросил Кирк. Он снова оглядел свой мостик. – Кто здесь наблюдатель? Кто несвоевременный посетитель?

Он поглядел назад на турболифт:

– Если я перешагну через эти двери, кто мне скажет, что я не найду Спока, ожидающего с шахматной доской, в комнате отдыха? Или Маккоя, жалующегося, что я не был на осмотре?

– Это то, что вы хотите найти? Прошлое?

Кирк пристально посмотрел на Пикарда и покачал головой.

– Заманчивое предложение. Но прошлое есть прошлое, мне никогда не жить снова. Я не принадлежу к этому времени. – Он поглядел назад, на командное кресло. – Никого, кто сидел на этом кресле, нет.

Пикард внезапно понял, что несмотря на года между ними, он будто смотрел в зеркало.

– Тогда присоединитесь к нам в будущем. Сражайтесь за то, что они с вами сделали, – сказал Пикард.

Кирк тяжело сглотнул.

– Я пытался. Я не могу.

– Вы прибыли издалека, сделали так много. Не дайте этому закончиться здесь.

Кирк шагнул вперед.

– Когда-нибудь это должно закончиться.- Он протянул руки, охватывая мостик. – Так почему не здесь, где это все началось?

Пикард подготовился себя к нападению Кирка. Он хмурился.

– Капитан … если я должен, я убью вас …. – усмехнулся Кирк. – Вы можете попробовать…

И затем он атаковал.

Он перекатился под ограждения, хватая Пикарда за ноги и потянул их вперед, опрокинув Пикарда на спину.

Прежде чем Пикард смог откатиться к его стороне, Кирк потащил его от площадки и стукнул о консоль.

Пикард пнул Кирка ногой, отбрасывая, прежде, чем тот смог напасть снова. Вскочил на ноги.

Он увидел, что Кирк присел, готовый к…

Пикард поднырнул, принимая силу удара Кирка на плечо. Кирк обрушил оба локтя на спину Пикарда.

Броня спасла Пикарда от самого худшего, но затем Кирк ударил коленом ему прямо в челюсть. Однако, прежде чем Кирк опустил ногу, Пикард резко откинулся назад и, перекатившись через пульт, приземлился на ноги.

Его движения, должно быть, активировали какую-то кнопку, потому что из консоли вылезло старомодное прицельное приспособление.

Он видел, что теперь Кирк не способен рассуждать здраво. Кровь сочилась из его рта. Дыхание стало похоже на дыхание задыхающегося льва на охоте.

Пикард чувствовал тоже самое. Он чувствовал вкус своей крови во рту. Он поднял руки, готовый в любой момент перехитрить, ранить и победить врага.

Взревев, Кирк атаковал снова.

На сей раз Пикард и не пытался уклониться.

Капитаны столкнулись головами.

Сила удара отбросила их обоих назад к командирскому креслу. Они боролись друг против друга, ни у одного не возникало мысли о поражении. Руками они вцепились друг другу в гороло. Их глаза были друг от друга в нескольких сантиметрах.

Пикард слышал биение собственного сердца. Его обзор сужался, казалось, что темные звезды мерцают со всех сторон. Но он не отпускал. И видел в глазах Кирка, что тот переживает то же.

Навечно связанный с Кирком смертельным захватом, где ни один капитан не желал, да и не мог отступить, Пикард удивленно почувствовал, как старый мостик водоворотом уносится в никуда. Вместе с Кирком он начали проваливаться в бездонную черную яму, из которой не будет возврата, попав в ловушку титанической борьбы. Самой последней.

А затем командирское кресло исчезло и, задыхаясь, оба капитана упали на пол голопалубы.

ГЛАВА 44

– Может хватит? – сказал Райкер.

Он протиснулся мимо доктора Башира и направил свой фазер на невозможное зрелище – Кирк и Пикард в смертном бою.

Два капитана посмотрели на него, затем вокруг в изумлении, словно они забыли, что находятся на голопалубе. Медленно, почти нехотя, они убрали руки с шей противника.

– Следующий, кто двинется с места, получит оглушающий заряд третьей степени, – сообщил Райкер.

Но посол Спок выступил вперед, на линию огня Райкера.

– Не думаю, что это необходимо.

– Посол, поверьте мне, это и вас касается.

– Ох уймитесь, – пробурчал Маккой.

Райкер услышал скрип экзоскелета старого адмирала, когда тот поднялся со своего передвижного кресла и двинулся вперед, – один уверенный шаг за другим, – пока не оказался рядом со Споком.

– Никто ни в кого не стреляет, – сказал он.

Райкер был в настроении оглушить каждого, но Диана положила свою руку на его и молча покачала головой.

Райкер опустил фазер дулом в палубу. Диана была права. Что-то еще, чего они не могли видеть, действовало здесь. Он почти чувствовал это. Лафорж, Ворф, Дейта, и доктор Крашер за спиной сохраняли почтительное молчание. Все уже отошли от нападения Кирка в ангаре. И Райкер не ощущал ни у кого из них намерения отомстить. Они казались только ошеломленными такой сценой перед ними.

Кирк и Пикард стояли друг напротив друга, опустошенные, не дыша. Но Райкер заметил, что если Пикард молча принимал присутствие своей старой команды, то внимание Кирка было сосредоточено исключительно на Споке и Маккое.

– Спок?.. – сказал Кирк низким хриплым шепотом.

– Я… очень рад видеть вас снова, капитан, – формально ответил Спок.

Маккой с отвращением помотал головой.

– Христа ради, Спок! Прошло 80 лет!

– Семьдесят восемь целых четыре десятых года, доктор.

– Вы можете помочь мне? – спросил Кирк.

– Да, – ответил Спок.

Райкер увидел облегчение на лице Кирка. Затем Кирк перевел взгляд на Пикарда, стоящего перед ним.

– Хорошо. Потому что, думаю, я не смогу убить его сам.

Райкер снова поднял фазер и направил его на Кирка.

Спок быстро встал между Кирком и Пикардом.

– Это не то, что я имел в виду, капитан.

Кирк протянул руки к Споку.

– Но, Спок… Я…

– Нет, – сказал Спок, переглянувшись с Райкером. – Вы заражены программой Борга. Управляющий имплант удален, но заложенные им шаблоны все еще влияют на Ваши мысли и действия.

Спок поднял руку, но не в традиционном вулканском приветствии.

– Слияние разумов?, – спросил Кирк.

Спок кивнул.

– Вы сможете использовать мою силу, пока заложенные шаблоны Борга не перестанут действовать.

Но Пикард запротестовал.

– Уилл, ты не можешь позволить им это. Если они оба под контролем Борга, то может быть способом скрыть это.

Спок повернулся, оглянувшись на Райкера.

– Есть и другой путь, – сказал он.

После объяснений Спока в голодеке повисла тишина. Даже Дейта ничего не сказал.

Райкер не знал, что и думать – настолько это было дерзко.

– Это уже проделывалось прежде? – спросил он Спока.

– Мне об этом неизвестно, – ответил тот.

Райкер видел как Кирк перевел взгляд со Спока на Пикарда. Он видел неудовлетворенность в его глазах, желание однажды снова напасть на Пикарда. Его давила борьба за сохранение самоконтроля.

– Помните, что сказано на той табличке? – спросил Кирк Пикарда, хрипло, но пытаясь даже улыбаться.

Пикард кивнул, то же выражение усталости появилось на его лице.

– Смело идти туда… – сказал он.

И Кирк закончил мысль – словами, которые определили всю жизнь их обоих.

– …где еще не ступала нога человека…

Спок выбрал момент, чтобы успокоиться, затем потянулся к Кирку. Пальцы его правой руки нашли точки катры на лице Кирка, устанавливая контакт, который позволял их разумам соприкоснуться.

Кирк смотрел прямо на друга, широко открыв глаза. Его борьба за то, чтобы открыть свой мозг Споку, была очевидна для всех тех, кто видел это.

– Мой разум – твой разум, капитан Кирк, – произнес Спок.

Затем Спок повернулся к Пикарду.

Левой рукой Спок нашел такой же контакт со вторым капитаном.

Райкер затаил дыхание.

– Мой разум – твой разум, капитан Пикард.

Итак, два поколения соединились. Смешавшись, соединившись в одном разуме, который, о чем знали оба, мог вместить их обоих. Один-единственный разум, способный объединить их.

Разум Спока проник глубоко в опыт и чувства обоих капитанов, ища общее в их побуждениях, их мечтах, их переживаниях.

Он впитал поспешность бега Кирка по «Энтерпрайзу-Би»… его шок при попадении в Нексус и блаженство его объятий… и ошеломительное обещание прибывшего Пикарда – освободить его от застоя вечного совершенства внутри Нексуса.

Он вобрал агонию ассимиляции Пикарда, когда биочипы Борга врастали в его тело… отделил ужас инструктажа флота машин для разрушения всего того, во что он верил, в войне против Федерации… вину за все эти смерти…

Он содрогнулся, ощутив в обоих разумах одну и ту же чистую, абсолютную радость… и внезапное отвращение и сопротивление, дающее возможность им обоим противостоять ей.

Он шел все глубже…

К Веридиану-III…

К смерти Кирка его собственными глазами и глазами Пикарда…

Страху Пикарда, когда Шелби положила перед ним интерфейс…

Страх Кирка, когда он поднялся, не готовый, из жидкостного нутра инопланетного ковчега.

Затем мучения программирования Кирка… ложь Сэлэтрели, заманившей его в ловушку…искаженная печаль об убитом сыне и потерянной любви… чтобы создать автомат только для одной, извращенной цели.

Спок коснулся обессиливающей, пугающей силы Борга в обоих разумах. Оценил их меру. Встретил их вызов.

Он потянулся к обоим сознаниям.

Дал каждому из них свою силу…

Свою мудрость…

Свою логику…

Три сознания соединились. Между ними не было преград.

Пока темная тень не встала из глубин их слияния.

Тень Борга, не от Кирка, не от Пикарда…

От Спока…

Он задохнулся от боли, когда потерянные воспоминания ударили и обожгли его сознание.

Неуправляемый, он упал на колени, Кирк и Пикард вместе с ним. Они держали его руки на лицах, поддерживания контакт. Как один, они потянулись к нему, исцеляя его и спасая.

– Я вижу их… – прошептал Спок. – Я… иду вместе с ними…

Его тело содрогнулось от удара открывшейся правды, его голос стал низким, и приобрел мрачное звучание коллектива.

– Мы – Борг, – произнес Спок нараспев.

– Мы… ВиДжер!

ГЛАВА 45

Если не считать едва уловимого гула вентиляции, в уже готовой аскетичной комнате капитана Симма было тихо. Когда в нее вошел Пикард, Кирк был уже там. Он заложил руки за спину и пристально вглядывался в звезды за обзорным окном.

Пикард заколебался, не желая его тревожить. Но Кирк повернулся, и серьезное выражение его лица растаяло в приветственной усмешке.

– Все в порядке, капитан, – сказал Кирк. – Я больше не хочу убить вас.

Пикард улыбнулся и подошел к Кирку, пожав протянутую руку. Оба они были обследованы и подлечены своими врачами после того, как Спока забрали в лазарет. Это был их первый шанс поговорить наедине. И возможности этой осталось всего несколько минут перед тем, как начнется совещание.

– Даже представить не могу, о чем вы должны сейчас думать, – сказал Пикард.

Пикард увидел, как что-то промелькнуло в выражении лица Кирка, и понял, что тот прячет боль, которую все еще должны причинять наниты. Доктор Башир сказал Пикарду, что он достиг предела, к которому могут подойти нервные блокаторы без риска вызвать деградацию сознания Кирка. И Кирк стойко отказался пойти на этот шаг.

Кирк на миг сощурил глаза.

– Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему вы здесь?

Пикард заколебался. Для него было так необычно чувствовать себя столь комфортно с человеком, которого он едва знает. Но какие между ними могли быть тайны? Что сделал один, чего не сделал другой?

– Иногда, – признал Пикард. – Когда я думаю о других путях, которые мог избрать. О том, что осталось позади.

– Семья? – спросил Кирк.

Но Пикард не дал ответа. Он видел, что Кирк ощущает ту утрату, которую он сам перенес. Племянник и брат в огне, который забрал их.

Кирк снова взглянул на звезды.

– Все миры, которые мы видели, все, кого мы знали, и все это сводится к этому, – сказал он. – К одиночеству. – Он обернулся к Пикарду. – Когда вы потеряли корабль, капитан, как вы себя чувстовали?

Пикард не совсем представлял, что ответить.

В глазах Кирка вспыхнуло озорство, словно он делился скандальной тайной, которую еще никто не знал.

– Не так плохо, как, по вашему мнению, должны были. Верно?

Пикард ждал Киркова продолжения, потому что знал, что другой капитан это сделает.

– Когда я потерял мой первый корабль, – сказал Кирк, – я оцепенел. Я ждал, что меня… сокрушит какое-то не поддающееся контролю чувство потери. Но оно не пришло. Знаете почему?

Пикарду показалось, что с него снято некое бремя. Кирк знал. Он прошел через точно такой же опыт.

– Потому что в конце концов важен не корабль. – Кирк кивнул. – Важна миссия.

Пикард в первый раз взгялнул на звезды. Позволяя себе задаться вопросом, который никогда не высказывал вслух.

– И для вас оно того стоило?

Пикард услышал вздох Кирка, словно этот невысказанный вопрос часто стоял перед ним.

– Отстутствие корней. Семьи.

– Когда я …охотился за вами, – сказа Кирк, – я думал, что стоит мне найти вас, я смогу… найти себя.

– То есть вы могли найти себя, выполнив миссию.

Два капитана отвернулись от звезд, оказавшись лицом к лицу друг с другом.

– Но миссия не кончается никогда, верно? – сказал Пикард.

– Эта закончится, – сказал Кирк. И что было теперь в его глазах, не мог расшифровать даже Пикард.

Две минуты спустя Кирк стоял во главе стола переговоров в зале наблюдений мостика «Челленджера».

Позади него на обзорном экране было изображение, которое он надеялся никогда не видеть снова.

– ВиДжер, -сказал он. – Изменение «Вояджера» – так назвали космический зонд, запцщенный с Земли в конце 1900-х. Земля потеряла с ним связь через несколько лет после того, как он вышел за пределы солнечной системы.

Кирк кивнул Дейте, который сидел в первом кресле справа, сложив желтые руки на крышке стола.

– Согласно мистеру Дейте, позднейшие исследования показали, что этот зонд попал в ловушку – как полагали, это была черная дыра. Но Дейта говорит, что этот феномен очень даже мог быть транспространственным тоннелем.

Изображение изменилось, и на миг Кирк восхитился гладкими обводами своего отремонтированного «Энтерпрайза». Трудно было поверить, что такое великолепное судно считалось в этом времени древностью.

– Почти триста лет спустя космический зонд «Вояджер» вернулся на Землю – как говорили, в поисках своего создателя.

Райкер прервал. Он сидел в конце стола, между Джулианом Баширом и Дианой Трой.

– Говорили? Не думал, что наука двадцатого века могла создать машину, обладающую самосознанием.

– Не могла, – ответил Кирк. – Каким-то образом зонд «Вояджер» столкнулся с кем-то… кто попытался его починить. И самосознание дал ему этот ремонт.

Раздался скрипучий голос Маккоя. Его передвижное кресло не подходило к столу переговоров, поэтому он сидел в стороне, за доктором Крашер.

– И ты решил, что этот «кто-то» был Боргом? Что за чертова теория, Джим?

Кирк не пришлось защищать свою теорию. Это сделал Спок. Он утомленно сидел рядом с Пикардом, отходя от испытаний на голопалубе. На миг Кирк почти поверил, что он со Споком вернулся в прошлое на свой старый корабль, словно время остановилось.

Голос Спока звучал так же сухо, как и всегда, когда он сцеплялся с Маккоем.

– Здесь не содержится никаких догадок, доктор. Я сливался разумом с ВиДжером. Я видел, где он был – на планете, полной живых машин. Тогда я у меня не было контекста, соответствующего этому знанию, и это было настолько чуждо, что исчезло из моего разума. Но когда я соединился с капитаном Кирком и капитаном Пикардом, в чьих умах были сильны недавние впечатления от Борга, то связь между ВиДжером и Боргом стала для меня ясна и очевидна.

– Похоже, вы тут переписываете историю, посол, – сказал Лафорж. – Первым кораблем, вошедшим в контакт с Боргом, был не наш «Энтерпрайз» – ваш.

Но Спок покачал головой.

– ВиДжер был реконфигурирован Боргом, или точнее, отдельной ветвью коллектива – ассимилирован прямым преобразованием стандартной энергии. Борг, которого мы знаем в наше время, ассимилирует с помощью физических средств. Но ВиДжер явно обладал той же самой структурой командных корней, что исходит из любого группового сознания, объединяя их.

Кирк оглядел комнату.

– Спок пытается сказать, что ВиДжер был частью коллектива.

Спок взглянул на Райкера.

– И поскольку я сливался разумом с ВиДжером, щупальца этого коллектива остались во мне.

Пикард подхватил:

– А это объясняет, почему Борг не ассимилировал Спока на станции-гиперкубе. – Пикард остановился. – Не знаю, как смогу извиниться перед вами, посол…- Он взглянул на Кирка. – И перед вами, капитан.

Кирк отмахнулся от извинений.

– Не нужно, капитан. Каждый из нас был вовлечен в игру разными частями Борга.

По комнате прошло движение. Кирк знал, что теперь все они само внимание.

– Хотя мистер Спок… – Кирк остановился, чтобы поправить себя. Нужно быть современным. – Посол Спок изложил бы это более красноречиво. Как лучше всего нанести поражение Федерации, как не внутренними разногласиями? Как лучше всего спасти ее, как не поделиться знаниями? И как лучше всего нанести поражение Боргу?

Первым за это ухватился Райкер.

– Простите, капитан. Вы говорите, что Борга можно победить?

Кирк усмехнулся.

– Никогда не недооценивайте силу вулканца. У каждого из нас были кусочки самой большой головоломки, с которой столкнулся Звездный Флот. Мой контакт дал мне общие данные по транспространственному тоннелю и о станции-гиперкубе, котрый им как-то управляет. У капитана Пикарда была вся техническия информация об их судах – она ему понадобилась, чтобы вести их в бой. А посол Спок видел их родную планету.

Комната заполнилась возбужденными беспорядочными разговорами. Кирк повернулся к обзорному экрану, где появилось последнее изображение. Звездная карта, на которой одна звезда помечена красным. Кирк указал на нее.

– Джентльмены, это центральный узел группового сознания Борга. Уничтожьте его, и все ветви коллектива будут отсечены и изолированы.

Лафорж возразил:

– Капитан Кирк…это карта Квадранта Дельта. Чтобы попасть в такую даль, потребуется больше ста лет на максимальной скорости.

Кирк подошел к Пикарду и положил руку ему на плечо.

– К счастью, пока мы все тут играли в кошки-мышки, капитан Пикард и доктор Крашер занимались своим делом. В отсеке этого судна находятся два корабля-разведчика Борга с действующими транс-искривляющими двигателями.

Чтобы закончить объяснение Кирка, от дальней стены комнаты для совещаний отделился капитан Левински.

– А корабли «Дефайант»-класса специально были разработанеы с учетом транс-искривляющих двигателей, которые рано или поздно должны были восстановить или создать.

Капитан Пикард встал рядом с капитаном Кирком, балансируя на грани величайшего задания Звездного Флота.

– Через десять часов преобразование «Монитора» в транпространственное судно будет завершено. И тогда…- Пикард улыбнулся Кирку.

– И тогда, – сказал Кирк, – мы выпинем Борга прямиком в соседнюю галактику.

Все как один в зале, даже Маккой, стали тут же просить, чтобы им разрешили стать частью этого задания.

– Посмотрите на них, – сказал Кирк Пикарду. – Что касается людей, между нашими временами нет никакой разницы.

– Лучшее не меняется никогда, – сказал Пикард.

ГЛАВА 46

Когда обзорный экран показал, что «Монитор» меняет курс, на мостике «Челленджера» стояли четыре капитана – Кирк, Пикард, Симм и Левински.

Левински наблюдал за своим кораблем с мучительным сожалением. Потому что это был больше не его корабль. Шелби передала по подпространственной новые распоряжения. Второй транспространственный двигатель нужно было тотчас же отправить на Звездную базу 324. За эту операцию отвечал он. В его отсутствие по приказу руководства Звездного Флота «Монитор» передавался Пикарду. Но не только Левински был недоволен. Он коснулся значка-коммуникатора.

– Левински – «Монитору». Начинайте, мистер Лэнд.

Лэнд ответил, и Левински велел ему отклонить «Монитор» на семнадцать градусов от горизонтальной оси «Челленджера».

– Мы хотим немного яркого солнца, – объяснил Левински.

Кирк с Пикардом взглянули на него, не понимая, что он имел в виду. Но чуть погодя капитан Симм сказал:

– Разумеется.

Левински указал на экран, который медленно заполнялся черным диском «Монитора», мягко разворачиваясь так, чтобы слабая полоса отраженного солнечного света оказалась на его наружном корпусе, выделяя элементы дюраниевой кожи.

– В подобной операции, – объяснил Левински, – когда судно существенно переоборудуется и отправляется в столь примечательную миссию, неслыханно, чтобы на это время он не получил нового кодового наименования.

Он увидел, что полоса солнечного света ударилась в первые из новых узоров, что выгравировала его ремонтная бригада на черном покрытии судна. Он снова обратился к Кирку и Пикарду, стоявшим рядом.

– Это никогда не войдет в отчеты в таком виде, джентльмены, – сказал Левински. – Но я хотел по-доброму проводить вас обоих.

Взгляды обоих капитанов были прикованы к обзорному экрану – они увидели, что сделал Левински.

На корпусе звездолета высветилось легендарное имя, столь же недолговечное, как призрак, но в умах и сердцах тех, кто видел его, его не стереть никогда. USS «Энтерпрайз».

– Это меньшее, что я мог сделать, – сказал Левински.

ГЛАВА 47

Спок отвернулся от новой научной консоли «Энтерпрайза» услышав, как скользнула, открываясь, дверь.

Без малейшей задержки он встал, когда капитаны Кирк и Пикард ступили на мостик. Он отметил, что Ворф, Райкер, Трой и Дейта сделали то же самое. Это казалось очевидной вещью.

Пока Кирк с Пикардом обозревали свой новый мостик, чуткий слух Спока уловил слова, которые Пикард прошептал Кирку:

– Капитан, еще раз – вы не должны чувствовать себя обязанным делать это. Джулиан Башир – замечательный…

– Вы по-прежнему спрашиваете, хочу ли я провести возможно последние несколько дней жизни на диагностической койке? Дожидаться чуда, которое может и не произойти, вместо того чтобы быть здесь, занимаясь чем-то полезным?

– Или идиотским, – заявил Пикард.

– Капитан Пикард, в свое время я уже навалом наделал идиотских вещей. А вы бы как поступили?

Пикард улыбнулся:

– Добро пожаловать на борт, капитан.

Спок посмотрел вперед, на обзорный экран – коммандер Дейта уводил «Энтерпрайз» прочь от Нового Титана и «Челленджера». Андроид обернулся в своем кресле:

– Мы готовы к транс-пространственному проходу по…

Спок увидел, как по лицу андроида пробежал испуг.

– ..э… по решению капитана.

Все на маленьком мостике уставились на Кирка и Пикарда. Кирк и Пикард уставились друг на друга.

Они оба стояли по бокам капитанского кресла звездолета.

Пустого капитанского кресла.

Спок приподнял бровь. Зная обоих капитанов, он понимал, что следующие несколько мгновений будут восхитительными. Кирк первым предложил кресло Пикарду.

– Капитан, прошу.

Но Пикард любезно покачал головой, отвечая многозначительным жестом.

– Нет, капитан, я настаиваю.

– В самом деле Звездный Флот возложил эту миссию на вас.

– Но вы были первым, кто нанес поражение ветви коллектива. Миссия – ваша.

На мгновение оба капитана застыли на месте. Затем Спок увидел, как втихаря каждый попробовал проскользнуть в кресло – и оба одновременно остановились, осознав, что другой собирается сделать то же самое.

– И долго вы намерены это продолжать? – вопросил Райкер.

Пикард и Кирк оба выглядели смущенными, но точно так же как ни один не желал первым сесть в кресло, ни один не желал и первым отступить.

Затем Кирк заметил, что Спок наблюдает за ними. Улыбнулся.

– Мистер Спок! – он похлопал по спинке командирского кресла. – Думаю, ваше место здесь.

Спок был поражен.

– Капитан, я больше не служу в Звездном Флоте.

– В военное время офицеры запаса всегда отзываются на действительную службу.

Он снова похлопал по спинке.

– Сэр, я никогда не искал командных постов.

– Тогда кому лучше вести? – сказал Пикард, увидев тот же самый выход из тупика.

Райкер многозначительно посмотрел на Спока:

– Кому-то все же надо наставить нас на путь истинный.

Спок неохотно встал, оправляя одежду.

– Я буду вынужден положиться на ваше общее руководство, – произнес он дипломатично.

Пикард развернул кресло к нему навстречу.

– А мы тут для этого и находимся. Прошу, посол, примите командование.

С огромным нежеланием Спок уселся в кресло, Кирк справа от него, Пикард – слева.

Только Дейта выглядел успокоившимся.

– Капитан? – спросил андроид. – Мы готовы к проходу.

Ответ прозвучал нестройным хором, поскольку каждый ответил одновременно:

– Выводи нас, – сказал Кирк.

– Приступайте, – приказал Спок.

– Так и сделай, – объявил Пикард.

– Есть… сэры, – сказал Дейта.

Затем он повернулся обратно лицом к обзорному экрану, и Спок с интересом стал наблюдать, как между звезд заструился мерцающий свет. Выглядело это так, словно сама глубина пространства были нарисованы на холсте, который внезапно разорвался на части – и свернулся вновь.

Изнутри разрасталось пятно радужного света, и Спок почувствовал, как его отбросило в кресле рывком ускорения, который не смогли погасить даже закаленные в битвах системы «Энтерпрайза».

– Мы достигли транс-искривления, – объявил Дейта.

– Уменьшить разрешение на переднем экране, – сказал Спок, – Зрительные эффекты транс-искривленного измерения могут привести в замешательство тех, кто раньше их не испытывал.

Экран резко изменился на волнообразную каркасную модель энергетических плотностей.

– Скорость, мистер Дейта? – спросил Спок.

– Мы вышли за пределы скорости подпространственного радио и продолжаем ускоряться.

Спок глянул на потолок.

– Мостик – инженерному. Каков статус борговского двигателя?

Лафорж ответил звенящим от благоговейного трепета голосом:

– Сэр, я не смогу рассказать вам, как эта штука работает, но она потребляет энергии меньше чем мы на одной четверти импульсной!

– Есть ли какие-нибудь признаки, что достигнут эксплуатационный лимит, мистер Лафорж?

– Нет, сэр, – ответил инженер. – Диагностика показывает, что мы идем на двадцати процентах мощности.

– Конец связи, – произнес Спок. – Мистер Дейта, принимая во внимание что мы можем продолжать ускорение данным способом до тех пор, пока борговский двигатель не достигнет восьмидесяти процентов мощности, каково ожидаемое время прибытия к прародине Борга?

– Шесть целых и две десятых часа, сэр.

Спок встал и обернулся лицом к Кирку и Пикарду.

– Джентльмены, я буду у себя. Полагаю, вы воспользуетесь этой возможностью для отдыха.

– Отлично справились, посол, – сказал Пикард.

– Это я научил его всему, что он знает, – с улыбкой заявил Кирк.

Спок покинул мостик, размышляя, правильно ли он поступил, заживив раскол между Кирком и Пикардом.

Для него и одного капитана звездолета по-прежнему хватало с избытком.

ГЛАВА 48

Мир Борга вращался вокруг давно умершего солнца, белого карлика чуть меньше ядра выродившейся материи, который быстро вертелся, являясь не более чем центром гравитации жалкой системы из трех планет.

Невообразимо давно их было больше.

Но некоторые из тех планет были уничтожены.

Одна из тех, что осталась в мрачной и бессолнечной системе, и была миром Борга. Был ли это мир, в котором Борг возник изначально, или это была просто планета, которую он выбрал перед началом броска через галактику, никто уже не узнает.

Все, что имело значение – здесь и сейчас это был центр. Узел, которому отчитывались все ветви. Источник, от которого все ветви отходили.

Тут не осталось никаких естественных форм жизни. Никакой открытой воды. Никаких камней или почвы. Все было спроектировано – результаты тысячелетий работы и реконструкции. Каждая молекула имела назначение, каждая форма – цель. Так что даже сам этот мир жил сейчас только в том смысле, что был жив Борг.

Поверхность уединенной планеты была оплетена кольцами света, мерцающего от мыслительных процессов компьютера, заключенного в сферу размером больше Земли. Какие мысли он содержал, было непостижимо никому, кроме тех, кто мог бы соответствовать его размеру и структуре.

Но существовали ли другие, подобные ему, не знал даже его огромный разум. И поэтому он разослал своих детей, чтобы переделать галактику, переделать саму Вселенную, если понадобится. Все, что угодно, чтобы избежать одиночества.

На стандартной орбите над этим миром, на расстоянии сотни тысяч световых лет от дома, курсировал «Аватар Томеда». Если бы не построенный Боргом транспространственный двигатель, подсоединенный к его сверхсветовому двигателю, ему бы потребовалось почти три с половиной века, чтобы вернуться на Ромул, а не просто десять часов. Но это огромное расстояние сделало эту борговскую систему совершенной организационной площадкой для вторжения, до начала которого оставались часы.

Перед Сэлэтрель раскинулась защищенная от нападения безбрежная ромуланская армада – не имперская, а ее.

В ней было восемнадцать «Боевых Птиц» класса Д'деридекс, чье местонахождение было постоянным затруднением для Империи, которая публично объявила, что они пропали в исследовательских рейсах, а частным образом утверждала, что никогда прежде они не сталкивались с таким количеством случаев мятежа.

Вдобавок по бокам зависло сорок однокорпусных «Боевых Птиц» более старых моделей. Пять моделей «Хищных Птиц». Всего сто семь судов, все снабжены транспространственными возможностями Борга и самонастраивающимися дизрапторами Борга, все панели управления и функции соединены в коллектив Борга.

И этот набор, в соединении с ромуланским победным построением «раскинутые крылья» был ключом к абсолютной победе одиннадцати борговских кубов. Вскоре их будет больше.

Потому что даже когда Сэлэтрель наблюдала за сбором флота на обзорном экране мостика, на координатах встречи собрались быстрые корабли-разведчики Борга, показав причины, по которым куб был наиболее типичной формой выбора для Борга.

Сэлэтрель сменила фокус экрана, чтобы посмотреть, как встретились четыре корабля-разведчика, состыковываясь внутренними поверхностями до тех пор, пока не сформировали куб большего размера, комбинируя объединенные механизмы управления каждого корабля-разведчика так, чтобы задача управления всем большим кубом была бы распределена между четырьмя обобщенными точками.

Потом те четыре корабля двинулись, как один, чтобы присоединиться к очередной комбинации из четырех, и еще к двум.

Новый куб включал в себя шестнадцать судов.

И они объединялись снова.

И снова.

Пока не появился единый, гигантский куб, чтобы служить коллективу.

Когда Сэлэтрель впервые увидела впечатляющий, но такой простой, сбор судов Борга, она внезапно поняла, почему их так трудно уничтожить. Это было похоже на царапанье голографической пластины. Поскольку в каждом элементе голограммы был закодирован весь образ, повреждение отдельной точки не могло принести никакого вреда. На кубе, который испытал небольшое повреждение, любая другая часть, неповрежденная, содержала достаточно информации, чтобы продолжить любое действие.

Такова была сила коллектива.

Групповое сознание.

Групповое действие.

Предназначенное для победы над всем.

Кроме ромуланцев.

– Победа, – торжественно заявила Сэлэтрель, наблюдая, как могущественный куб соединяется в строй «раскинутые крылья».

– Возможно, – сказал рядом Вокс.

– Как вы можете сомневаться в торжестве коллектива? – спросила Сэлэтрель.

– Мы не сомневаемся, – сказал Вокс. – Мы сомневаемся в победе ромуланской армады. Пикард и Спок сбежали с транспространственной станции. Вы не смогли определить новый тип судов Звездного Флота. Вы не смогли уничтожить Пикарда. Вы слабы.

– У меня есть шанс, – сказала Сэлэтрель.

– Шанс подразумевает риск. Риска нет. Только успех.

Сэлэтрель похолодела. Не говорила ли она то же самое Трасиусу? В тот день, когда воскрес Кирк? «Это будет успех».

Она почувствовала, что Вокс повернулся к ней, и заставила себя взглянуть на него.

Удивительно, но его глаз-сканер был тускл. Он смотрел на нее только настоящим глазом. Тем, что она еще как-то связывала с его ромуланским сердцем.

– Беги, – прошептал он.

– Простите?

– Их ничто не остановит.

– Вокс?

Борго-ромуланец протянул к ней живую руку, взял ее ладонь, сжал. Нежно. Как раньше.

– Уйди, пока можешь, – сказал он.

Сэлэтрель уставилась на своего прежнего возлюбленного. Она совершенно не понимала, как он может противостоять влиянию коллектива на то время, что потребовалось ему, чтобы сказать эти слова голосом того воина, которого она любила.

– Скажи мне, что я должна делать, – быстро сказала она.

Но глаз-сканер снова зажегся и окрасил ее любопытным красным лучом.

– Не сражайтесь с нами, – сказал Вокс, и его слова снова были подчеркнуты гармонией с колективом. – Сопротивление бесполезно.

Сэлэтрель отвернулась от него, ее вновь охватили старые сомнения в своем будущем, в будущем ее народа. Но ее курс был установлен давно, когда Джеймс Т. Кирк вошел в хвост кометы Икар IV и убил ее деда. За все, что случилось с тех пор, был в ответе Икарийский Убийца. Даже за борго-ромулансое нашествие на его отвратительную Федерацию.

Прозвучал предупреждающий сигнал. Тран обернулся от панели.

– Командор, открывается транспространственный тоннель.

Озадаченная Сэлэтрель подалась вперед.

– Разве не все суда отчитались?

– Все, командор.

– Тогда что это?

– Только то, что есть, командор. Транспространственный тоннель открылся, потом закрылся. Но сенсоры показали, что оттуда ничего не появилось.

– Это невозможно, – заявил Вокс.

– Вы просканировали защиту? – спросила Сэлэтрель, вставая на ноги.

– Да. Командор… но ничего не нашел.

Сэлэтрель повернулась к Воксу.

– Должно быть, это аномалия.

Вокс холодно уставился на нее.

– Или Джеймс Т. Кирк.

На мостике нового «Энтерпрайза», когда они вышли из транс-искривляющего тоннеля, первым заговорил Маккой. Кирк подумал, что это типично. Маккой всегда первым реагировал на ситуацию. Спок всегда первым ситуацию продумывал. А Кирк всегда первым соединял эти крайности и придумывал выигрышный план. Или, по крайней мере, какой-то план.

Он еще не разгадал экипаж Пикарда, который отличался в работе от его команды – команды, которая казалась непобедимой.

– Один корабль…- пробормотал Маккой. – Против них всех? Вы, должно быть, нас разыгрываете, Спок.

– Позволю себе напомнить, что не настаивал на вашем присутствии в этом путешествии, доктор Маккой.

– Вам нужен был балласт. А я сейчас самый лучший. – Маккой взглянул из передвижного кресла на Кирка. – Что ты думаешь, Джим?

Кирк пожал плечами. Он провел последние шесть часов, усваивая особенности этого корабля. С точки зрения двадцать третьего века, его возможности были невероятными. Он улыбнулся Маккою.

– Я почитал, что может делать это судно. У этого флота нет никаких шансов.

Маккой нахмурился, совершенно не оценив гиперболу Кирка.

– Есть ли какие-либо признаки того, что мы обнаружены? – спросил Спок. Он вернулся в центральное кресло, ведя себя так, словно всегда командовал этим кораблем.

– Нет, сэр, – сказал Дейта. – Хотя я улавливаю увеличение переговоров между кораблями. Очевидно, они увидели, что наш тоннель открыт, и теперь пытаются определить, почему.

Кирк увидел, что Спок проверил дисплеи в подлокотнике кресла.

– Рулевой, направляйтесь ко второй планете. Полагаю, это ее я видел, когда слился разумом с ВиДжером.

Но Пикард сделал шаг к Споку.

– Вы сказали, что доверитесь нашему руководству, мистер Спок.

– Я слушаю вас, капитан.

– Оставьте анализ планеты на потом. Сейчас наш долг перед Федерацией нанести как можно больше повреждений этим кораблям. – Он указал на экран. – Это ромуланский строй «раскинутые крылья». Они вот-вот начнут сражение.

– Вы полагаете, одно судно одолеет такой флот? – спросил Спок без следа враждебности.

– Эти ромуланские корабли, очевидно, действуют заодно с судами Борга, – сказал Пикард. – Поэтому они соединены борговской системой коммуникаций.

Спок понял.

– А, и набор дефлекторов нашего судна настроен так, чтобы выпустить подпространственный импульс и эффективно ослепить все оперативные подпространственные передатчики.

– А это их уничтожит? – спросил Кирк.

– Нет, – сказал Пикард. – Но по самым лучшим предположениям, у нас будет около пятнадцати минут, прежде чем Борг сможет преобразовать коллектив так, чтобы координировать нападение. Тем временем мы смогли бы пройти беспрепятственно.

– Не возражаете, если я спрошу, – сказал Кирк. – Если у вас есть возможность прервать связь Борга, почему вы не сделали этого на Новом Титане?

– Потому что отдельный Борг восстанавливается за считанные секунды. Каждый корабль восстановит внутренние системы за минуты. Именно явная сложность восстановления подпространственной сети кораблей замедлит скорость Борга.

Спок кивнул.

– Это логичное решение. Мистер Дейта, готовьтесь стрелять дефлекторным импульсом.

Дейта удивленно взглянул на капитанов.

– Капитан Пикард, я только что понял, что точно такого же род импульсами можно объяснить стирание всех записей в компьютере в мире Трилекса.

– Я буду просто счастлив обсудить с вами археологию позже, Дейта. А сейчас продолжайте в соответствии с приказом посла Спока.

– Есть, сэр.

Кирк взглянул на Маккоя, когда доктор неловко пошевелился в передвижном кресле.

– Болтать об археологии, когда мы сталкиваемся с самым большим флотом по эту сторону Утопии Планидии, – пробормотал Маккой. – Я по-прежнему утверждаю, что у него заостренные уши.

Спок оглянулся на Маккоя.

– Я уверен, вы полагаете, что мистер Дейта считает это комплиментом, доктор.

Кирк усмехнулся. Хорошо было снова действовать, пусть даже он немногим больше наблюдателя.

Он вздрогнул, когда ногу пронзила обжигающая боль. Безжалостные наниты все еще работают. Кирк вздохнул, чтобы успокоиться. Учитывая существующие обстоятельства, напомнил он себе, хорошо, что он хоть где-то есть.

Сэлэтрель сидела около Трана, повторно проверяя показания всех сенсоров своего заместителя.

– Этот корабль должен быть где-то в системе.

– Наиболее логичной будет попытка составить карту мира Борга, – сказал Вокс. – Вам следует сосредоточить поиски там.

– А почему вы не сосредоточили поиск там? – огрызнулась Сэлэтрель.

– Вы не осведомлены о ресурсах, которые эта армада поглощает у коллектива, – сказал Вокс. – Мы ограничены в наших действиях здесь.

В глубине души Сэлэтрель была довольна этим признанием. В первый раз она услышала, чтобы Борг допустил, что существуют пределы того, что они могут выполнить. Если бы Федерация смогла противостоять этой армаде, Борг стал бы беззащитен, на что и надеялась Сэлэтрель.

– Тран – приказ всем «Хищным Птицам» на ближней орбите мира Борга. Они должны сканировать любой источники тахионов и света.

– Но это нарушит боевой строй, – сказал Вокс. – Этот строй должен быть установлен, чтобы уравновесить вход в транспространственное измерение.

– Мы далеко ушли, – сказала Сэлэтрель. – Еще несколько минут вреда не принесут. Если вы не хотите рисковать тем, что корабль Федерации сбросит пару квантовых торпед на родину Борга.

Сэлэтрель внимательно наблюдала за реакцией Вокса. Ромуланский Рупор Борга был недоволен. Она поняла это так, что родина Борга была уязвима для нападения.

Возможно, Борг стал слишком самонадеян, никак не ожидая, что кто-нибудь может сделать с ним то, что он делал с галактикой.

– Тран, разошли приказ.

– Есть, командор.

Тран начал перенастраивать пульт управлени, чтобы включить подпространственную связь, которая объединяла армаду.

– Внимание всем «Хищным Птицам». Во славу Империи вам приказано…

Боевая Птица качнулась, когда все ODN-цепи очерчивающие мостик изогнулись от залпа энергии. Зазвучали сигналы столкновения.

– Тран! Отчет! – потребовала Сэлэтрель.

Откуда судно Звездного Флота могло столько знать, чтобы целиться в ее корабль?

– Это был чрезвычайно мощный подпространственный импульс, – сообщил Тран. – Бесполезный жест, если это было судно Звездного Флота. Все наши схемы защищены. Никаких повреждений.

Сэлэтрель была озадачена.

– Тогда что же было целью…

Она остановилась, увидев, что Вокс сложился пополам, сжимая голову и компьютерные схемы.

– Вокс?

Борго-ромуланец в агонии поднял глаза.

– Коллектив пропал из нашего разума…Мы в одиночестве.

Тран почти в панике закричал:

– Командор! Он прав! Вся коммуникационная система Борга перегружена. Весь флот без связи.

Сэлэтрель качнулась к Трану.

– Тогда восстановите связь!

Тран беспомощно пожал плечами.

– Не могу. Каждая система Борга будет отвечать, переходя на новый коммуникационый метод. Пока мы подберем все частоты… будет слишком поздно.

Сэлэтрель метнулась к экрану. Сжала кулак.

– Кирк, – сказала она.

Это был единственный ответ.

ГЛАВА 49

Невидимый, бесшумный, «Энтерпрайз» приближался к родному миру Борга.

На капитанском мостике Спок все еще занимал центральное кресло, Кирк и Пикард стояли по обе стороны от него, Маккой чуть в стороне. Райкер занял место офицера по науке, Ворф – по коммуникациям, Дейта был рулевым. Беверли Крашер и Диана Трой прибыли из спартанского медотсека судна, желая своими глазами наблюдать этот исторический рейс.

Лафорж трудился в инженерном отсеке. Вооружившись всеми новейшими изобретениями Звездного Флота, он пытался разобраться в запутанных технологиях Борга.

Эти люди прошли тренировку под руководством Шелби и Левински против всего самого худшего, чего только можно было ожидать от Борга. И лучшая команда Звездного Флота «стояла на посту», ведя вперед свое гладкое смертоносное судно.

Никогда еще Федерация не сталкивалась с угрозой более опасной, чем коллектив Борга. И если сейчас этот корабль докажет себя достойным тех, от кого он получил свое имя, угроза может быть остановлена, здесь и навсегда.

– Это – мир, который я видел, – Сказал Спок. – Без сомнения.

– Интересно, почему ВиДжер не вернулся тогда с командой Борга? – спросил Райкер.

– Кто знает? – Ответил Кирк. – ВиДжер был здесь давным-давно. Может быть, тогда коллектив следовал иной стратегии. Может, тогда еще не было Борга таким, каким вы знаете их сейчас. – Он остановился и оглядел команду нового «Энтерпрайза». – Что мы сейчас должны помнить, это то, что этот мир – единое живое существо и поэтому он делает все то, что делают другие живые существа – развивается, растет, учится.

Пикард нахмурился.

– А это означает, что где-нибудь там внизу сейчас может зарождаться нечто даже более смертоносное и неумолимое, чем то, с чем мы уже столкнулись.

– Тогда уничтожьте его, – сказал Маккой. – Пока этот чертов флот без движения, выжгите поверхность планеты. Простерилизуйте здесь все к чертовой матери.

– Однако если это – живое существо, доктор, – сказал Спок, – то такое уничтожение будет преступлением против всего того, за что выступает Федерация.

– Тогда мы просто вырубим его, – сказал Кирк.

– Согласен, – добавил Пикард. – Сила коллектива – в его организации. Если мы сделаем разлад в сети его коммуникаций постоянным, тогда они не смогут продолжать завоевание галактики.

– Кто знает? – Сказал Кирк. – Если мы замедлим процесс коммуникации достаточно,

– возможно мы даже сможем попробовать вступить с ними в переговоры.

– Переговоры с Боргом? – спросил Райкер.

Пикард был наготове, чтобы возразить:

– У нас всегда будет возможность их уничтожить. Но мы никогда не сможем изменить наше решение.

– Вы уверены, сэр? – спросил Райкер.

Пикард взглянул на Кирка.

– После того, через что я недавно прошел, да. Я в этом уверен.

– Тем не менее проблема остается, – сказал Спок. – Каким образом мы обеспечим постоянный разлад коммуникаций?

Пикард шагнул вперед, чтобы лучше видеть сверкающий мир на экране.

– Я был частью коллектива и знаю, что где-то внизу у них находится Центральный Узел, связующий весь коллектив. Мы должны найти его и … уничтожить. Без шанса на восстановление.

Пикард повернулся лицом к Споку.

– Конечно, если вы согласны, сэр. Думаю, у корабля есть эта сила.

Кирку показалось, что ответ Спока был довольно мрачен.

– Только если мы используем эту силу в течение следующих десяти минут, капитан. Если мы попытаемся выступить против объединенных сил боргского и ромуланского флотов, я оцениваю продолжительность нашей жизни в этой системе в менее чем две минуты.

Пикард повернулся к Дейте и Райкеру.

– Джентльмены, я предлагаю вам немедленно начать полное сканирование планеты Борга.

Кирк поднял палец.

– Хм… я не эксперт по этому кораблю, но разве присутствие наших датчиков не раскроет наше расположение Боргу?

– Только если они ищут нас настолько близко к планете, – Сказал Пикард.

– Я бы искал, – ответил Кирк.

Пикард улыбнулся.

– Тогда предлагаю вам занять место за орудийной консолью.

Кирк двинулся прямо к ней и нашел схему расположения элементов достаточно знакомой, чтобы зародить у него надежду, что он сумеет с ней справиться.

Спок обратился к рулевому.

– Мистер Дейта , сколько времени по вашим подсчетам необходимо для полного сканирования планеты Борга?

– Восемнадцать минут, сэр

– Система коммуникаций Борга будет полностью восстановлена в течении восьми минут.

Дейта обернулся к Споку.

– Сэр, могу я предложить эксперимент?

Даже со своей позиции у орудийного пульта, Кирк мог слышать стон Маккоя.

– Вы полагаете, что это уменьшит время, необходимое для обнаружения Центрального Узла? – спросил Спок.

– Я полагаю так, сэр.

– Тогда просто сделай это! – рявкнул Маккой. Тут же у него начался неудержимый кашель, и Кирк улыбнулся, когда увидел, что и доктор Крашер и Диана Трой бросились к нему.

На одной стороне экрана появилась схема планеты Борга.

С другой стороны, схема другой планеты, которой Кирк не знал, хотя она и показалась ему знакомой.

Однако Пикард узнал ее.

– Дейта, это ведь Трилекс, не так ли?

– Да, сэр, реконструкция ее суши, морей, и населенных центров до бедствия, которое вызвал взрыв ее Солнца.

– Очень интересно, – Сказал Пикард. – Но при чем здесь мы?

– Сэр, я считаю, что органическое и искусственное население Трилекса не погибло в войне друг против друга. Я считаю, что они были вовлечены в войну против Борга. Или, по крайней мере, Борга настолько, насколько он был Боргом в то время.

– Продолжайте, мистер Дейта.

– Повреждение, нанесенное инфрастуктуре компьютеров Трилекса было результатом подпространственного импульса, подобного тому, что мы использовали, чтобы временно вывести из строя флот Борга. Если считать, что наша методика может быть независимо разработана любыми другими существами, также борющимися с Боргом, тогда руины Трилекса могут указывать, что жители этого мира так же, как и мы, использовали массивный подпространственный импульс, чтобы вывести из строя флот Борга, вторгшийся в их систему.

– Мистер Дейта, вы говорите, что органические и искусственные люди Трилекса преднамеренно вызвали смертельный взрыв своего солнца?

– Да, сэр. Возможно, они думали, что был шанс выжить хотя бы у части населения. Но если бы Борг не был остановлен, то не выжил бы ни один из них.

– По-видимому, это был акт ужасного отчаяния. Им пришлось поставить на карту существование своего мира, – сказал Пикард.

– Я нахожу, что это – акт надежды, сэр.

– В каком смысле?

– Могло ли еще что либо доказать столь ясно, что органические и искусственные существа могут мирно сосуществовать, чем их решение бороться и умереть вместе во имя того, во что они верят? Безусловно, это показывает, что они были объединены во имя общей цели.

Кирк на смотрел них, слушая этот длинный обменом мнениями между Пикардом и андроидом. Он был уверен, что он и Спок редко предавались таким дискуссиям на его мостике. Он задавался вопросом, действительно ли все было быстрее в его дни. Никто больше на мостике не казался столь же горящим от нетерпения и жаждущим действий, как он. Он проверил время обратного отсчета. Оставалось шесть минут прежде, чем они будут погребены в огне орудий.

– Вы, возможно, ответили на Трилекский вопрос, мистер Дейта, – продолжил Пикард. – Но при чем здесь наша ситуация?

– Борг не изобретательны, сэр. Они следуют раз и навсегда установленным образцам. Если мы перекрываем образец разрушения на Трилексе… – На экране две схемы наложились одна на другую, – …схемой планеты Борга, то учитывая, что люди Трилекса намеревались уничтожить центр коммуникации Борга на своей планете, область наибольшего разрушения на Трилексе должна совпасть с Центральным Узлом на планете Борга. Предполагая, конечно, что Борг использовали один и тот же образец.

Спок повернулся к Райкеру.

– Коммандер Райкер, я попрошу вас проверить эти координаты.

Кирк наблюдал за работой Райкера с удвоенным вниманием. Через несколько секунд Райкер поднял взгляд почти в удивлении.

– Посол Спок, мы установили расположение Центрального Узла.

«Возможно, – подумал Кирк, – дискутирование на капитанском мостике – это на так уж плохо».

Пикард похлопал Дейту по спине.

– Отлично сработано, Дейта.

Дейта улыбнулся. Кирку было неуютно видеть андроида, проявляющего эмоции. Но в двадцать четвертом столетии …

– Спасибо, – сказал Дейта. – Но в действительности мы должны благодарить людей Трилекса, и органических, и искусственных.

Спок кивнул Кирку.

– Капитан, пожалуйста, наведите орудия на Центральный Узел.

Окрыленный призывом к действию, Кирк еше раз проверил координаты. Использовав несколько команд, он успешно навел фазеры «Энтерпрайза» на цель и направил торпедный вал таким образом, чтобы накрыть любые резервные соединения, с которыми мог быть связан Центральный Узел.

– Цель взята, – ответил он.

– Четыре минуты до восстановления связи коллектива, – объявил Ворф.

– Пошли они к черту, – сказал Маккой, хлопнув по ноге. – Они еще даже не близко. Все-таки мы их сделаем.

Внезапно «Энтерпрайз» затрясло: первый заградительный щит принял на себя удар, послав половину экипажа на пол. Корабль начал падать.

Тран в триумфе потряс кулаком.

– Прямое попадание, командор!

– Продолжайте в том же духе, – сказала Сэлэтрель.

Единственная из всей армады она привела свой корабль так близко к родине Борга. И ее подозрения подтвердились.

На экране мостика, она видела, как пульсируя рассеивалось маскировочное поле «Энтерпрайза». Она знала, что нанесла серьезные повреждения кораблю Звездного Флота, каким бы великолепным он ни был. Она повернулась к Воксу.

– Видишь? Один корабль не играет роли.

– Ты не читала показания их датчиков? – Вокс сказал. – Они засекли расположение Центрального Узла. Коллектив не выдержал.

– Как насчет знаменитой взаимозаменяемости Борга?

– Может существовать только один коллектив, – сказал Вокс.

Сэлэтрель улыбнулась в жестоком удовлетворении. Наконец, она знала. Борг имел только одну слабость. Но эта слабость была фатальной.

– Одиночный огонь, – скомандовала Сэлэтрель.

Она откинулась назад в своем кресле и стала грезить о победе.

– Откуда, черт возьми, это взялось?! – закричал Райкер.

Лафорж ответил через громкоговорители на мостике.

– Это транспространственный двигатель, коммандер. Он препятствует нашим датчикам тахионного обнаружения.

Ворф подтвердил анализ Лафоржа. Скрытый корабль, атаковавший их, останется не обнаруживаемым пока включен транспространственный двигатель.

– Отключить транспространственный двигатель, – буднично приказал Спок.

– И выравняйте корабль, – предложил Пикард.

Дейта уже приступил к выполнению, как можно более аккуратно выравнивая путь «Энтерпрайза», чтобы он не повторил позорный конец своего предшественника, кончившего аварией в мире Борга.

– Как только мы стабилизируем наше положение, – Сказал Кирк, – торпеды будут готовы к запуску.

Было очевидно, что среди работающих на мостике установился идеальный баланс.

В один момент транспространственный двигатель был отключен, Райкер реконфигурировал датчики на максимальную тахионную чувствительность. Момент – и датчики засекли тахионные следы замаскированного корабля, преследующего их. Тут же Дейта передал координаты Кирку на панель управления орудиями. Менее, чем через секунду Кирк запустил торпеды.

«Аватар Томеда» дважды прокрутился по вертикальной оси, когда квантовая торпеда поразила внешнюю поддержку оболочки его правого борта.

Только его поле герметичности удержало судно от распада на части.

И только его искусственная гравитация и инерционные гасители сохранили его экипаж от расплющивания.

Тран вернул «Боевой Птице» баланс и продолжил преследование. Но ее маскировочное поле рассеивалось так же быстро, как и поле «Энтерпрайза».

– Это «Боевая Птица», – объявил Дейта, когда как изображение корабля-преследователя появилось на экране.

– Я знаю этот корабль, – Сказал Кирк. – Как насчет более близкого изображения? Мы можем разобрать название?

Экран немного задрожал, когда приближение было усилено.

Дейта прочел ромуланскую надпись на его носу хищника.

– «Аватар Томеда». Поэтическая ссылка на сражение, в котором…

– Это она! – воскликнул Кирк. – Это Сэлэтрель.

– Очаровательно, – прокомментировал Спок. – Та, что заварила всю эту кашу.

Кирк ударил по пульту и выпустил вперед еще торпед.

«Боевая Птица» сделала попытку отклониться, чтобы избежать их.

Но ее левый борт был уже поражен, и одновременно фазеры «Энтерпрайза» врезались корпус.

– Превосходная стрельба, сэр, – сказал Дейта, когда «Боевая Птица» беспорядочно затрепыхалась. – Без целостности оболочки на обеих поддержках, они будут неспособны противостоять сжатию его защитных экранов.

«Энтерпрайз» потрясло от нового удара противника.

– Совсем чуть-чуть до перегрузки! – закричал Лафорж.

– Разве этот корабль не защищен?! – криком же ответил Райкер.

– Не с этим проклятым транспространственным двигателем! Все наши энергетические кривые отключены.

Кирк навел оруждия на заднюю поддержку оболочки «Боевой Птицы», планируя выстрелить точно в промежуток между ее верхними и нижними оболочками, когда она в следующий раз отклонится.

Он выпустил еще две торпеды.

«Боевая Птица» отклонилась, как он и ожидал, и он выстрелил.

Плазма заструилась из ее задней части.

– Прямое попадание! – одобрил Дейта. – Ее экраны колеблются… колеблются … Они исчезли!

Спок вытянулся вперед в своем кресле.

– Мистер Ворф, откройте канал связи с ромуланским кораблем.

– Они отказываются отвечать, – сказал Вроф.

– Они могут слышать нас?

– Да, сэр.

Спок заговорил громко.

– Внимание, ромуланский корабль. Ваши защитные экраны выведены из строя. Если вы покинете систему, мы не станем уничтожать вас. – Спок просмотрел на Ворфа. – Есть какой-нибудь ответ, мистер…

И тут ответ Спока прибыл на мостик в виде потоков энергетических искр.

– Прямое попадание в нас, – недоверчиво произнес Дейта.

Кирк ошеломленно смотрел, как его пульт управления закрывается.

– Фазеры отключены!

– Хорошая работа, – сказал Маккой. – У них нет защитных экранов. У нас нет оружия. Что же мы собираемся делать? Протаранить их?

Пикард повернулся к Маккою.

– Вообще-то, у меня есть…

Но договориить ему не удалось: взвыл сигнал «угроза столкновения».

На экране «Боевая Птица» набирала скорость.

– Они идут на таран! – воскликнул Дейта. Он атаковал пальцами свой пульт управления. – Руль не отвечает! Остались только стационарные двигатели! Слишком близко для торпед?

– Всем приготовиться к столкновению. – приказал Райкер.

Но Кирк покинул свое место, и направился к Дейте.

– Дейта, ты мне доверяешь?

– Это любопытный вопрос, учитывая сложившуюся…

– Тогда шевелись! – Кирк проскользнул на место рядом с андроидом. – Теперь соедини меня с Лафоржем в инженерном отсеке и включи маскировочное поле.

Дейта моргнул.

– Сэр, через двадцать восемь секунд мы превратимся в груду вращающихся обломков.

– Доверься мне, – сказал Кирк.

Oн повернулся к пульту и сделал единственную вещь, которую мог.

Он поменял правила.

За мгновения до столкновеня «Энтерпрайз» запульсировал в его маскировочном поле и исчез.

– Они включили маскировку, – сообщил Тран.

– Бессмысленный акт отчаяния, – сказала Сэлэтрель. – Им некуда скрыться. Начать отсчет до столкновения.

– Пять … – начал Тран, – четыре … три … два … один… столкновение!

Но «Боевая Птица» спокойно продолжала свой курс.

В секунду Сэлэтрель выскочила из своего кресла и стояла теперь рядом с Траном.

– Куда они подевались?

Тран смотрел на свой пульт в беспомощном замешательстве.

– Никуда, командор. Они так сильно повреждены, что мы бы засекли любую их попытку оставить позицию.

– Активизируйте все внешние сканеры, – сказала Сэлэтрель.

Вокс встал около нее.

– Мы говорили тебе, что Джеймс Кирк не должен быть недооценен.

– Вы не можете знать, что Кирк находится на этом корабле!

– Тогда как этот корабль все еще продолжает избегать нас?

– Удача, – пробормотала Сэлэтрель.

– Удача бессмысленна.

Экран мерцал быстрыми видами космического пространства, окружающего «Боевую Птицу». Не осталось никаких следов, которые могли засечь сенсоры.

– Это невозможно! – воскликнула Сэлэтрель. – Мы ведь не могли проглотить его целиком…

Она вдруг замолчала, поскольку ужасная правда поразила все ее существо.

И Вокс, несмотря на имплантанты, даже, казалось, улыбнулся.

На мостике «Энтерпрайза», Пикард затряс головой, глядя на экран. На нем была задняя оболочка хищного носа «Боевой Птицы».

Кирк провел «Энтерпрайз» между двойным корпусом корабля.

– Я вижу это, – Сказал Пикард, – но я не верю этому.

– В чем дело? – спросил Кирк. – Вы больше не рассказываете историю про Троянского коня?

– Капитан Пикард, Капитан Кирк – «Боевая Птица» активизирует свои внутренние сенсоры, – сказал Райкер. – Они, должно быть, разгадали нашу стратегию.

Капитаны обратились к Споку.

– Решение за вами, – сказал Кирк.

Спок кивнул.

– Мистер Дейта … по моему мнению, вам следует использовать стационарные двигатели, чтобы начать трехсотшестидесятиградусное боковое вращение. Опустите маскировку, чтобы поместить всю энергию на поддержание герметичности.

– Да, сэр.

Кирк улыбнулся, видя, как Спок вращался в командирском кресле, вспомнив, как неохотно тот его принимал.

– Начинайте, – сказал командир «Энтерпрайза».

Сэлэтрель схватилась за руль, когда она увидела мерцающий корабль Звездного Флота, внезапно появившийся между двойным корпусом «Боевой Птицы». Она знала, что сейчас он начнет вращаться и таким образом распотрошит их. И она ничего не могла сделать.

– Это ты виноват! – закричала она на Вокса.

И на сей раз Вокс улыбнулся.

– Нет. Во всем этом виноват Джеймс Т. Кирк. И так как именно ты его выбрала… – Вокс прекратил говорить, увидев нечто с другой стороны.

Сэлэтрель тоже повернулась в ту сторону, чтобы увидеть Трана с нацеленным на нее дизраптором.

– Ты это сделала, – бушевал подкомандор. – Это все вы, старое поколение, устраиваете войны … меня от вас… – мостик застонал.

На экране, за момент перед тем, как изображение замигало статическими потоками, Сэлэтрель увидела, что корабль Звездного Флота начал свое вращение.

Мостик затрясло.

Сэлэтрель услышала шипение выходящего воздуха.

И с бесконечным криком неверия ее высосало через дыру в оболочке. Она проваливалась в звезды, которые остались сиять в небе для Джеймса Кирка, но которые никогда уже не будут сиять для нее.

Угнездившийся между двойными оболочками ромуланской «Боевой Птицы», новейший «Энтерпрайз» Звездного Флота медленно продолжал свое смертоносное вращение.

Его упрощенный профиль и небольшие размеры сделали возможным для него проскользнуть внутрь «Боевой Птицы», срезав ее нос, и зависнуть между нижним и верхним корпусами.

Вращаясь внутри этого замкнутого пространства, без необходимости бороться с силой защитных экранов «Боевой Птицы», «Энтерпрайз» разломил корабль так, словно разбил яйцо.

Оболочка «Боевой Птицы» отлетела блестящим облаком вращающихся обломков, окутанных туманом покидающей корабль атмосферы.

И из этого облака, подобно возрожденной птице-фениксу вырвался на свободу «Энтерпрайз» и продолжил свою миссию.

ГЛАВА 50

– Одна минута до восстановления коммуникаций, – провозгласил Райкер. – Но нам нечем уничтожить Центральный Узел.

– Мы можем его таранить, – спокойно сказал Спок.

На минуту над мостиком повисла тишина. Все были готовы пожертвовать собой во имя спасения Федерации. Но было ли это единственным выходом?

Кирк встав, обратился к Споку:

– Спок, пошли меня вниз. Там должен быть какой-нибудь механизм самоуничтожения… или силовой генератор, который я мог бы поставить на перенапряжение.

– Ты можешь погибнуть, – сказал Спок.

Кирк усмехнулся:

– Это ведь ты предложил самоубийственный таран. Дай мне попробовать, я рискну с Боргом.

Пикард шагнул к нему.

– Я пойду с вами.

Кирк покачал головой.

– Не забывайте, что меня изнутри едят наниты. А у вас еще жизнь впереди.

– Только если Борг будет остановлен.

Улыбка Пикарда была зеркальным отражением Кирковской.

– И вообще, с вашими знаниями о Борге, вы скорее поможете им исправить Центральный Узел, а не уничтожить.

Кирк молча посмотрел на него, затем кивнул, заключая договор.

Пикард высмотрел Крашер в задней части мостика, рядом с Трой и Маккоем.

– Беверли, мне нужен интерфейс в комнату транспортера. Немедленно.

Кирк вышел из оружейной, обвешанный фазерами и фотонными гранатами.

Спок и Маккой поджидали его.

Ему в голову сразу же пришло множество бойких фраз, веселеньких шуточек. Беспечная чепуха. Что-нибудь, чтобы облегчить эти последние мгновения. Но каким-то образом он чувствовал, что время для этого уже прошло. Десятилетия назад.

Поэтому он протянул к ним руки, сжимая руку каждого.

– Все в порядке, – сказал Кирк. – Я получил второй шанс. Не так уж много людей могут сказать о себе что-то подобное.

Несмотря на все совместно проведенные годы, выражение Спока было непроницаемо. Но глаза Маккоя блестели.

– По-моему, так ты уже получил пятидесятый, – хрипло сказал доктор. Его старческий голос дрожал от невысказанных чувств.

– Второй шанс, – тихо повторил Кирк, осознавая какой невероятный дар он получил: снова увидеть своих друзей, пусть всего лишь на несколько часов. – И снова не хватает времени. Никогда не хватало.

– Я…- начал Спок, и запнулся.

Кирк понял:

– Всегда буду твоим другом.

Он выпустил их руки, отступил назад, запечатлевая их образ у себя в памяти на всю оставшуюся жизнь.

– Вы там присматривайте друг за другом. Никогда не сдавайтесь.

Затем он развернулся и поспешил к транспортеру, не в силах оглянуться.

Пикард уже был там, обвешанный подобно Кирку разнообразным оружием. Он также держал черную сумку, полученную от Крашер.

Беверли наблюдала, как Кирк поднялся на платформу.

– Я и сам могу справиться, – сказал Кирк, – а вы расскажете Звездному Флоту, что мы здесь нашли.

Пикард покачал головой:

– Я верю в своих людей.

Кирк увидел, как Беверли, пристально наблюдавшая за Пикардом, внезапно подбежала к нему и с силой обняла. Тот осторожно отодвинул ее.

Палубу тряхнуло, по кораблю стреляли. Из громкоговорителя раздался голос Спока вернувшегося на мостик:

– Нас атаковали. «Хищная птица». Связь во вражеском флоте восстанавливается. Транспортируйтесь немедленно. Мы вернемся за вами ровно через 800 секунд.

– Транспортация, – приказал Пикард.

Тесное помещение транспортера растворилось вокруг Кирка, затем сформировалось заново, превратившись в темную пещеру с уродливыми металлическими выступами и переходами. Кирк прошелся, испытывая силу планетарной гравитации. Сила тяжести была слабее, чем он ожидал.

– Что, вся планета так выглядит? – спросил Кирк. Металлическая конструкция тянулась до горизонта, освещаемая лишь слабым свечением снизу.

– Если нам повезет, – ответил Пикард, – то мы этого никогда не узнаем.

Он осмотрелся, ориентируясь, затем повернул направо.

– Сюда.

– Почему бы и нет, – отозвался Кирк и последовал за Пикардом.

Над планетой «Энтерпрайз» перешел на полный импульс, намеренно направляясь в самую гущу вражеских кораблей. Как считал Спок, именно там скорей всего будут корабли, не успевшие восстановить связь, и поэтому они вряд ли будут использовать оружие из опасения попасть в своих.

«Энтерпрайз» летел, опасно лавируя между кубами и «Хищными Птицами». Дейта пилотировал его с точностью машины, и от того его некоторые маневры были настолько дерзкими, что тревожили даже Спока.

На планете Кирк и Пикард стояли перед массивной металлической дверью, высотой по крайней мере в десять метров. Она была покрыта какими-то письменами, слегка напоминавшими старинные схемы. Пикард проверил свой трикодер.

– Центральный узел за этой дверью. Согласно трикодеру, эта дверь не открывалась, по крайней мере, двести тысяч лет.

– Прекрасно, – сказал Кирк, вытаскивая фазер. – Вы уже зашли достаточно далеко. Подождите здесь транспортера, а я продолжу сам.

– Ну да, и все веселье достанется только вам.

Пикард достал фазер и выжег замыкающий механизм двери.

Дверь распахнулась, изнутри потянуло затхлым воздухом.

Пикард взмахнул рукой приглашая, Кирка в темный проход.

– Прошу вас, – улыбнулся Пикард.

Кирк ответил таким же жестом и улыбкой:

– Нет, нет, только после вас.

Дружно рассмеявшись, оба капитана шагнули в темноту вместе.

«Энтерпрайз» мчался сквозь пространство, уклоняясь от немногих кораблей, стрелявших по нему. Восстановленные щиты защищали от тех выстрелов, которые достигали цели.

– Вражеский флот, кажется, по-прежнему в замешательстве, – сказал Райкер.

Спок уже осознал, что подпространственный импульс оказался более разрушительным, чем рассчитывал Звездный Флот.

Дейта уточнил слова Райкера:

– Кроме кораблей Борга прямо по курсу.

Спок приказал вывести их изображение на экран

Картина была неутешительной. Кубы снова строились в одно общее, но не в большие кубы, а в другие фигуры, более пугающие. Одни какие-то удлиненные, ощетинившиеся пушками. Другие напоминали корабли с двойными двигателями, подобными «Энтерпрайзу», но словно сложенные из кубиков детского конструктора.

– Они к нам приспосабливаются, – поразился Ворф.

У Спока не было необходимости проверять таймер.

– Если у них это займет более шестисот секунд, мистер Ворф, у нас будет возможность подобрать капитанов Кирка и Пикарда.

«Энтерпрайз» продолжал мчаться. Но перестроившиеся корабли Борга уже пустились в погоню. И расстояние между охотником и добычей начало сокращаться.

Чем глубже продвигались Кирк и Пикард, тем хуже был запах в темном коридоре. Но, наконец, двести метров спустя, коридор вышел в огромное внутреннее пространство, напомнившее Кирку Большой Каньон, перевернутый вверх дном.

Большой Каньон из черного металла и бесконечных труб.

Эта гнетущая, технологическая масса была над ними, освещаемая лишь вспышками пламени, как будто проветривали нефтяные скважины. Под ними, десятью этажами ниже растянулось на километры куполообразное строение, утопленное в поверхность металлической площади. По его поверхности пробегал пульсирующие холодные голубые огни.

Пульсация напоминала узор, виденный Кирком на древней двери.

В этом узоре были определенный порядок и цель. Но Кирк сомневался, что даже вулканец был способен осознать или оценить их.

Пикард закрыл свой трикодер.

– Это оно, – сказал он.

– Почему бы вам не вернуться? – спросил Кирк. – Раз мы это нашли, теперь я справлюсь сам.

– А с ними вы тоже справитесь? – спросил Пикард.

Кирк обернулся, глядя, куда указывал Пикард, вдоль широкой пешеходной дорожки, обхватывающей кольцом глубокую площадь и светящийся купол.

Он увидел то, что заметил Пикард.

Борг.

Тысячи.

Марширующие к ним.

– Перемена курса, – провозгласил Дейта.

«Энтерпрайз» содрогнулся под напором дизрапторного огня преследовавшего его Борга.

– Коммандер Райкер, – спросил Спок, – вы заметили задержку в реакции Борга на наши перемены курса?

– Да, сэр, – ответил Райкер. – Их корабль более массивен и хуже отзывается на резкие изменения курса.

– По моим расчетам, задержка составляет три секунды.

– Я согласен.

Спок опустил руки на поручни капитанского сиденья и крепко ухватил их.

– Мистер Дейта, проложите курс на столкновение с кораблем Борга, направление сорок три, двадцать семь, запятая восемь. Сверните с курса за две секунды до столкновения.

– Есть, сэр, – ответил Дейта. – Я думаю, мне это тоже понравится.

Кирк и Пикард притаились за энергопроводом толщиной более пяти метров. Он сбегал по стене, через кольцевую дорогу, затем спускался вниз на десять этажей и проникал в мерцающий купол.

Пикард указал на рукоять переключателя на трубе, потемневшей от натеков осадочных минералов.

– Этот переключатель должен сработать, – сказал Пикард, подтверждая свою догадку трикодером. – Он оборвет поступление энергии к Центральному Узлу и вызовет всплеск перегрузки, который выжжет все электронные схемы. – Он огляделся, – Это сооружение было выстроено задолго до того как Борг начал делать запасные системы такого уровня как сейчас.

– Откуда вы все это знаете? – удивился Кирк.

– Я не знаю, – ответил Пикард, – а вот Локьютус знает.

Толпа дронов Борга приближалась. Не все из них маршировали. Одни катились на колесах, другие ползли, а некоторые парили на антигравах. Но звук их приближения громыхал на металлических плитах покрытия, напоминая Кирку о раскатах грома на планете, которая больше не имела погоды.

– Вы думаете, они нам дадут обрезать энергию Центрального Узла?

– Это из разряда невозможного, – отозвался Пикард.

– Тогда сделаем это сейчас же.

– Нет, – ответил Пикард, – мы должны подождать возвращения «Энтерпрайза». Тогда мы сможем выбраться живыми.

– «Энтерпрайз» в восьми минутах отсюда, – сказал Кирк. – Как мы их удержим до тех пор?

– Вы не удержите, – сказал Пикард. – А я смогу.

Пикард раскрыл черную сумку, которую ему дала доктор Крашер. Кирк заглянул внутрь, там был интерфейс Борга.

Он понял, что это значит.

Чтобы уничтожить планету Борга, Пикард должен был снова стать Локьютусом.

– Столкновение через 10 секунд, – спокойно сказал Дейта.

Спок взмахнул рукой в обрезающем жесте.

– Выключите, пожалуйста, тревогу, мистер Ворф.

На мостике «Энтерпрайза» наступила тишина.

Экран заполнила хаотическая масса металлических труб, которая должна была столкнуться с «Энтерпрайзом» в течение нескольких секунд. Прямо перед ними кубические корабли выстраивались в фигуру, напоминающую копье – копье, направленное на «Энтерпрайз».

По контрасту, корабль Борга, который преследовал их, был покрыт шипами и сверкал дизрапторным огнем, вылетающим из трех излучателей и соединяющимся в один пронзающий луч.

Спок по прежнему вел корабль по тому же курсу, принимая удар за ударом этого луча.

Дейта продолжал отсчет:

– …четыре…три…перемена курса!

«Энтерпрайз» обогнул копьевидный корабль Борга на расстоянии не более трехсот метров.

И как Спок предвидел, преследующий их корабль Борга не смог разминуться.

Два корабля встретились, вспыхнув как новое солнце, выбрасывая широкие колоны золотого света на распадающиеся кубы, пытающиеся улететь и рассыпающиеся в облака обломков, когда сила взрыва настигала их.

«Энтерпрайз» окутал огненный шторм плазмы. Но его щиты с честью выдержали удар энергии умирающего Борга.

Уже прошло четыреста секунд, и Спок приказал вернуться, туда, где все началось.

Капитан ждал его.

Пикард убрал руку от нервной пластины, покрывавшей его лицо. Батарея и подпространственный передатчик были уже прикреплены к его груди.

– Вы уверены?- спросил Кирк.

– А у нас есть выбор? – ответил Пикард.

Кирк указал на фазеры и фотонные гранаты, которые лежали рядом с ними.

– Это займет их на некоторое время.

– А если кому-то из этой толпы повезет? И мы не сможем задействовать переключатель? И Центральный Узел не будет уничтожен?

Кирк положил руку на плечо Пикарда.

– Капитан, я видел Локьютуса. Спок мне показал, через слияние разумов. Я понимаю, что для вас значит… снова надеть эту штуку.

– Спок показал мне тоже кое-что, – ответил Пикард, – так же как и вам.

Он взял кабель интерфейса, нащупал разъемы входа.

– Часть моей смелости от вас. Часть от Спока. Честно говоря, я ничуть не меньше боюсь Локьютуса или коллектива. Но я так давно не разрешал себе бояться, что в какой то мере дал своему страху руководить мной, – Пикард поднес кабель к нервной пластине. – Вы показали мне, как встретить свой страх лицом к лицу. И я вернусь с этой встречи – так же, как и вы.

Пикард воткнул кабель на место. Слабая голубая искра энергии пробежала по кабелю к батарее. Рука повисла. Его глаза закатились так, что были видны одни белки.

Борг продолжал наступать.

Пикард встал рядом с Кирком, лицом к приближающемуся врагу.

Кирк тоже поднялся:

– Сработало?

Пикард уставился на него как на пустое место.

– Мы Локьютус, – сказал Пикард. – Мы… Борг.

ГЛАВА 51

Кирк схватил Пикарда за плечи. Встряхнул его.

– Не сдавайся! – крикнул он.

Глаза Пикарда прояснились, но только на мгновение.

– Это не должно было быть…так…это слишком сильно…

Рука Пикарда потянулась к интерфейсу. Кирк перехватил ее.

– Нет! Ты должен отослать их прочь, – он развернул Пикарда лицом к приближающимся дронам.

Кирк слышал жужжание их сервомоторов, их жуткое прерывистое дыхание.

– Прикажи им остановиться, или я выключу энергию сейчас же!

Пикард шатнулся вперед, опираясь на энергопровод. Он тяжело дышал.

– Сопротивление… сопротивление… сопротивление бесполезно! – выкрикнул он, замахнувшись на Кирка.

Кирк схватил его за руки, удерживая.

– Пикард, вы капитан звездолета, ведите себя как капитан!

И Кирк дал ему пощечину. Затем еще одну.

Он продолжал, пока Пикард не поднял свою руку и перехватил занесенную руку Кирка.

– Кажется, – выдохнул он, – вы убедили меня.

Пикард повернулся к дронам, которые были уже на расстоянии нескольких шагов.

– Идите обратно, – произнес он, – мы Борг, коллектив в безопасности, возвращайтесь к своим обязанностям.

Кирк напрягся, видя, как Борг засомневались, раскачиваясь туда-сюда, взвизгивая моторами.

Затем они дружно повернулись и двинулись прочь.

– Сработало, – сказал Кирк.

Глаза Пикарда следили за отступающим Боргом.

– Они хотят, чтобы я вернулся. И в этот раз они не просят. Они требуют.

Кирк всмотрелся в лицо Пикарда, прикрытое имплантантом пытаясь понять, что тот чувствует.

Ответный взгляд Пикарда был тверд, без сомнений.

– И я говорю… нет.

– Тогда идите глубже, внутрь коллектива, – с облегчением подбодрил его Кирк, – узнайте, что нам нужно об этом выключателе. Сколько у нас будет времени, после того как мы его активируем?

– Нисколько, – ответил Пикард. Он обхватил голову руками. – Реакция немедленная. В ту же секунду как мы потянем рычаг, Узел… Узел…

Кирк развернул Пикарда лицом к себе.

– Сконцентрирутесь, капитан. Всмотритесь в Коллектив. Есть ли возможность дернуть рычаг и успеть убраться отсюда?

Пикард покачал головой:

– Тот, кто нажмет на рычаг, умрет, – его глаза прояснились, – сопротивление бесполезно.

Его глаза снова начали закатываться. Голова повернулась в направлении удаляющихся дронов.

Кирк услышал достаточно. Он ухватил кабель интерфейса и дернул.

Пикард вскрикнул, дернулся как от удара. Затем он уставился на Кирка.

– Сколько времени? – спросил он.

Кирк проверил трикодер:

– У нас осталось 60 секунд до возвращения «Энтерпрайза».

– Что ж, отсюда продолжу я.

– Нет, не продолжите, – возразил Кирк, – если вы позабыли, тот, кто дернет рычаг и уничтожит Узел, попадет под энергетический всплеск.

– Я помню, но это моя работа, а вы уже сделали предостаточно.

– Жан-Люк, я умираю.

– Все мы смертны.

Из коммуникатора раздался голос Спока:

– «Энтерпрайз» – группе высадки. Срочная транспортация через 30 секунд. Ваш статус?

Взгляды Кирка и Пикарда скрестились. Пикард коснулся своего коммуникатора.

– Говорит Пикард. Приказываю прервать приближение. Повторяю..

Кирк сбросил руку Пикарда с его коммуникатора, коснулся своего.

– Игнорировать последний приказ, продолжайте.

– Я не уйду, – сказал Пикард.

Кирк чуть было не закричал в ответ, но затем внезапно отступился.

– Вы когда-нибудь пытались спасти «Кобаяши Мару» в Академии?

Пикард взглянул на Кирка с подозрением.

– Да-а-а… Но это невозможно. Это невыполнимый сценарий, созданный таковым для кадетов.

Кирк улыбнулся.

– Это то, что они хотят вам внушить. Но есть одна возможность, обеспечивающая победу. Правда никто в ваше время и не пытается сделать что-либо подобное. Как мне сказал Спок, этот вид искусства вымер.

– Вы предлагаете компромисс?

Кирк задумался.

– Что-то в этом духе.

– Ну, давайте, – сказал Пикард, – я всегда готов выслушать разумные предложения.

Кирк кивнул.

– Прекрасно.

И затем изо всех сил врезал Пикарду в челюсть.

Пикард упал, как подкошенный.

Кирк оттащил Пикарда подальше от энергетических кабелей. Снял свой собственный коммуникатор, коснулся его, активируя.

– Кирк – «Энтерпрайзу», – произнес он.

– Спок на связи.

Кирк улыбнулся. Ему уже было лучше.

– Береги корабль, мистер Спок. – Он всмотрелся во флотскую дельту на своей ладони. Вспомнил времена, когда она принадлежала лишь «Энтерпрайзу». Но времена меняются. Таков обычай мира, Вселенной.

Он был счастлив, что побывал частью всего этого.

– По моему сигналу, транспортация одного человека, – сказал он.

Затем бросил свой коммуникатор на грудь Пикарда и отступил.

Пикард встрепенулся от падения значка. Его глаза распахнулись, он взглянул на Кирка, открыл рот…

А затем растаял в транспортном луче «Энтерпрайза», уносящем его домой.

Кирк повернулся к силовому проводнику. Ухватил за рычаг двумя руками. Слегка потянул, оценивая сопротивление. Почувствовал, что тот легко скользит.

– Второй шанс, – произнес он вслух.

Затем зажмурил глаза.

Сжал рычаг.

Потянул.

Услышал внезапный оглушительный громовой грохот, идущий от купола.

Затем легкий скрип, как шаги за спиной.

Кирк развернулся.

Открыл глаза.

Увидел…

– О, Господи, – выдохнул Маккой.

Пикард которого транспортировали прямо на мостик, прикрыл ладонью глаза, чтобы защититься от невыносимого сияния, разлившегося на экране. Ослепительная колонна света выросла на поверхности планеты Борга прямо из того места, где находился Центральный Узел.

Этот разрушительный свет был настолько ослепителен, что невозможно было смотреть даже на поверхности отражающих его приборов. А все, что оставалось в тени, было невозможно рассмотреть, настолько тень была темна.

Но Пикард мрачно-зачарованно наблюдал, как рябь от взрывов начала распространяться по поверхности планеты, следуя прямым линиям и углам энергетических контуров.

Беверли Крашер, стоящая рядом с ним, взяла его за руку. Рядом с ней стоял Райкер.

Дейта и Лафорж сидели вместе у руля. Ворф, стоящий у своего поста, даже не пытался защититься от света. Из глаз Трой катились слезы. Он понимал, что советник просто переполнена эмоциями окружающих, их радостью и их горем.

Ибо один экипаж воссоединился.

А второй осиротел.

Маккой, поддерживаемый своим экзоскелетом, шагнул вперед, чтобы встать рядом со Споком.

В мерцающем свете Пикард увидел, как вулканец встал с капитанского кресла и обнял Маккоя за плечи.

И лишь Дейта, по прежнему невозмутимо, отсчитывал бессчетные ромуланские и борговские корабли, сталкивающиеся повсюду, так как подпространственный сигнал коллектива, который их объединял и руководил, перестал существовать.

Взрывы, как огненная паутина охватили треть планеты, с поверхности которой срывались тысячи кубов Борга, сразу же переходящих в транс-искривление, спеша убежать от умирающей планеты.

Пикард понимал, что это не конец Борга, коллектив еще продолжает существовать. Но это не тот Борг, который угрожал им в прошлом.

Сегодня, а если повезет, то и завтра Федерация будет в безопасности.

Благодаря одному человеку.

Пикард потер челюсть, наблюдая за пылающим адом, воцарившемся на планете.

– Может, это лучший мемориал, чем простая насыпь камней, – сказал он.

Райкер кивнул:

– Сегодня умер великий человек.

Пикард заметил, как Спок повернулся, взглянув на Райкера. В выражении его лица было что-то знакомое и одновременно непонятное.

– Капитан Пикард, – произнес Спок, – я думаю, мостик ваш.

Пикард молча проводил взглядом Маккоя и Спока, покидавших мостик. Спок поддерживал своего друга за плечи, не считаясь с обычной неприязнью вулканцев к прикосновениям.

Когда они ушли, Райкер повернулся к своему капитану.

– Вы обратили внимание на лицо Спока? – спросил он, ошеломленный.

Внутри Пикарда что-то вспыхнуло, пока он ждал следующих слов своего первого офицера.

– Я видел это раньше, в лагере, у обломков «Энтерпрайза-Д». Спок по прежнему не верит, что Кирк мертв.

Пикард взглянул на коммуникатор, лежащий в его ладони.

Он вспомнил расплывчатые картины, виденные им в голове Кирка. То, что ему показал Спок.

Он вспомнил сон Кирка. Сон, который его всегда преследовал. Показывал ему, как он умрет.

– Все возможно, – ответил он.

Мир Борга полыхал погребальным огнем, освещая звездную систему, пребывавшую слишком долго во тьме.

На фоне этого огня появился небольшой корабль. Его черный как космос корпус отражал лишь малую часть этого света, но достаточную, чтобы продемонстрировать всей Вселенной его имя.

Другие корабли носили это имя.

И другие корабли будут носить это имя.

Триумфальный, гордый, в свете новой зари звездолет «Энтерпрайз» взял курс на родину.

Один путь подошел к концу.

Но путешествие было далеко не закончено.

ЭПИЛОГ

Он падал ….

Но на сей раз не один.

Скалистый склон Эль-Капитан пролетал мимо него.

Блестящее солнце Йосемит отражалось на нем сквозь чистую синеву земного неба.

Он выкрикнул вызов миру, который мчался ему навстречу.

Сегодня он не умрет.

И затем – он знал, что так должно быть – рука Спока ухватила его лодыжку дюраниевой хваткой, и удержала мир – и смерть.

Та ночь, перед походным костром, три друга, разделяющие отпуск вместе. Маккой тогда ругался с ним:

– Человеческая жизнь драгоценна, чтобы рисковать ею в сумасшедших каскадерских трюках. Возможно, это не приходило в твою мужественную голову, но ты бы помер, упав с горы.

– Это приходило мне в голову.

– И?…

– И… даже падая, я знал, что не умру. Потому что со мной были вы двое.

– Я не понимаю, – сказал Спок.

И падающий человек заглянул в свое сердце и произнес истину, которой никогда ни с кем не делился.

– Я всегда знал… что умру в одиночестве.

В ту ночь… он смотрит на звезды, зная все их имена, но все еще желая узнать еще больше.

Он слышит треск затухающего огня. Глубоко вдыхает ароматный дым, смешаный с запахом сосновой зелени и земных богатств.

В этот момент падающий человек снова поглощен жизнью, удовольствием медленно плыть под этими звездами, на планете где родился, зная, что его корабль над ним и ждет его возвращения. Тем, что есть еще множество путешествий прежде чем сон, преследующий его, станет окочательной реальностью.

Но затем из теней деревьев приближается и встает над ним фигура, одетая в белое одеяние. Это – фигура из его сна.

Сон.

Фигура, от которой он бежал всю свою жизнь.

Падающий человек обеспокоен, каким-то образом зная, что пришло время, когда преследователь заявит на него свои права.

– Я должен идти? – спрашивает он.

Впервые фигура откидывает капюшон и протягивает руку.

– Для отдыха будет предостаточно времени позже, – произносит Сарек. – Но не здесь. Не сейчас.

Падающий человек смотрит назад, на походный костер, на трех друзей, мирно отдыхающих рядом.

Спок, Маккой и… он сам.

– Ты должен оставить их позади, – говорит Сарек. – Они не могут быть с тобой.

– Почему? – спросил падающий человек, изумленный, что не помнит, как он попал в это место в прошлом, хотя всегда знал, что будет это здесь и именно в это мгновение он должен будет вернуться. Мгновение, когда он впервые рассказал о своем сне своим друзьям.

– Сарек… Почему это вы всегда были в моих снах? Даже прежде, чем мы встретились. Прежде, чем я встретил вашего сына. Прежде, чем я оставил Землю… это всегда были вы, кто приходит, чтобы забрать меня от моих друзей и к моей смерти?

– Из-за того, что мы разделили, – отвечает Сарек. – Или еще разделим.

– Мою мечту? Или мою смерть?

– Пока разум помнит, пока сердце бьется со страстью, как мечта может умереть?

– Но мечтатель?

Сарек улыбается.

– Посмотри на звезды, Джеймс Кирк. – Он берет руку падающего человека, потому что он всегда брал его руку в этом сне-мечте. Постепено улыбка Сарека увядает. – Отомсти за меня.

И затем, впервые, сон продолжается. Вне теней.

Для него будет еще одно последнее путешествие. Последний полет. Последняя миссия.

И поскольку он всегда знал, что должен делать, Джеймс Т. Кирк повернулся к прошлому спиной и поспешил навстречу будущему.

Note1

ПЕРЕВОД НЕВОЗМОЖЕН

Note2

ПЕРЕВОД НЕВОЗМОЖЕН

Note3

ПЕРЕВОД НЕВОЗМОЖЕН

Content

«Возвращение» (Одиссея #2)
Уильям Шатнер совместно с Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс
Перевод: «Клуб Русских Треккеров» под редакцией Black Kitten (http://trekker.ru)

Пролог

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ЭПИЛОГ

Note1