Чингиз Акифович Абдуллаев

Факир на все времена

С религиозными фанатиками он будет трижды фанатиком. С монархистами трижды монархистом. С оппозиционерами? Ничего, он сумеет быть и оппозиционером. Если же его махинациями заинтересуется правящая партия или какие-нибудь чиновники, то он и тогда не растеряется. Ведь не могли же унести в могилу его отец и дед весь свой арсенал лжи? Оставили немного и на его долю. Он заявит, к примеру, что действует так умышленно, чтобы лучше узнать истинные замыслы фанатиков, оппозиционеров и монархистов. Как-нибудь он всегда выкрутится.

Орхан Кемаль. «Мошенник»

Легче всего быть прохвостом. Не связывать себя никакими моральными и нравственными обязательствами, не обращать внимания на укоры своей совести и поступать во всех случаях так, как подсказывают собственные эгоизм или жадность.

Али Эфенди. «Мой исчезнувший мир»

Пролог

За три месяца до описываемых событий

Скорый поезд на Севастополь отходил с Киевского вокзала ровно в десять часов тридцать три минуты по местному времени. По вокзалу уже объявили, что семнадцатый скорый отойдет точно в срок. До отъезда оставалось около двадцати минут, когда на перроне появился носильщик с тележкой и тремя большими чемоданами. Достаточно было взглянуть на эти чемоданы, чтобы понять, насколько богат их владелец. Они были в коричневых логотипах самой узнаваемой французской фирмы чемоданов, которые позволяют себе покупать известные спортсмены, звезды шоу-бизнеса и очень богатые люди. Очевидно, сорокалетний мужчина, идущий за тележкой, относился именно к третьей категории названных лиц. Незнакомец был не один. Рядом с ним шагали несколько высоких мужчин с харатерными бритыми затылками и крепкими мускулами. Несмотря на майскую жаркую погоду, все были одеты в темные костюмы. Не составляло особого труда догадаться, что они являлись телохранителями состоятельного владельца дорогих чемоданов. Следом за тележкой носильщика они дошли до вагона СВ, где один из носильщиков предъявил четыре билета в третье и четвертое купе. Проводник, бегло просмотрев билеты, согласно кивнул головой, и первым в вагон поднялся один из телохранителей. Он осмотрел пустое купе, остался доволен увиденным и разрешил носильщику вносить чемоданы. Затем там оказался второй телохранитель. Когда все чемоданы были внесены в вагон, двое телохранителей остались на перроне перед вагоном, чтобы проводить поезд, а владелец багажа поднялся в вагон к уже находившимся там охранникам.

Александр Викторович Костиков был обычным «средним» миллионером, которые появились в Москве в середине девяностых. Его состояние оценивалось в семьдесят два миллиона долларов. Он владел двумя хорошими квартирами в Москве, очень неплохой дачей в Юрмале, большим подмосковным участком с двухэтажным строением. Костиков был акционером известной фирмы, занимавшейся поставками никеля в Европу и Америку. Он создавал свой капитал в те тревожные годы, когда каждого второго бизнесмена убивали, каждого третьего обманывали, а каждый четвертый разорялся. Чтобы сделать себе состояние в то время, мало было быть просто умным и деловым человеком. Требовалось обладать некоторой толикой везения, иметь нужные связи, умело уходить от прессинга бандитов, налоговых и таможенных служб, избавляться от опеки правоохранительных органов, которые так любили «крышевать» бизнесменов и договариваться с местными чиновниками. Не всем это удавалось, но выживали самые умелые и пронырливые. Костиков и был таким умелым и пронырливым бизнесменом, который сумел ухватить судьбу за «хвост», заложив основу своего состояния в девяностые годы. В новом веке такие люди уже «заслуженно» пользовались дивидендами.

Он развелся со своей первой супругой еще в девяносто седьмом, со второй, подающей надежды актрисой, уже в две тысячи четвертом. Первая показалась ему недостаточно «стильной» и молодой для его бизнеса. Вторая была слишком «стильной» и молодой, предпочитая тратить деньги своего мужа в таких количествах, что от его многомиллионного состояния в скором времени могло ничего не остаться. И если с первой женой он тихо развелся, послав дочь учиться в Англию, то развод со второй был шумным и скандальным. Ему пришлось выплатить этой стерве три миллиона долларов и подарить московскую квартиру, чтобы она наконец раз и навсегда забыла о своем бывшем супруге.

Теперь он наслаждался относительной свободой. У Костикова была еще одна небольшая странность. Он панически боялся самолетов. Он их просто ненавидел. В тот момент, когда лайнер отрывался от земли, у него начиналась истерика. Не помогали никакие лекарства. Он просто не мог себя пересилить. Предпочитая ездить по всей Европе на поездах, Костиков уже несколько лет не появлялся в аэропортах, чтобы даже не смотреть в сторону самолетов. Его давно приглашали в Крым, где компаньоны приобрели большую виллу бывшего крупного партийного чиновника всеукраинского масштаба. Костикова так долго и убежденно уговаривали, что он наконец согласился туда приехать. Для этого его секретарь заказала сразу четыре билета в два купе в спальном вагоне скорого поезда. В первом купе должен был разместиться сам Александр Викторович, а во втором — двое сопровождавших его телохранителей.

В Европу он ездил на специальном поезде, который курсировал между Москвой и Берлином. В состав входил так называемый вагон «бизнес-класса». Это были четыре просторных купе со своими туалетными комнатами и двуспальными кроватями. Костиков обычно заказывал два купе, а во втором размещался кто-нибудь из его телохранителей.

Они уже вошли в вагон, когда метрах в пятидесяти от них, рядом с пожилым пенсионером, одетым в потертый костюм с орденскими нашивками и выцветшую беретку, остановился мужчина средних лет в форме летчика гражданской авиации.

— Ты их видел? — спросил «летчик». — Я уже сообщил Ольге, чтобы она подходила к нашему вагону.

— Будьте осторожнее, — посоветовал «ветеран», отворачиваясь и разговаривая практически не открывая рта, чтобы его ответ невозможно было прочесть даже с большого расстояния, — у него двое телохранителей. Очевидно, «птица большого полета».

— Оле они никогда не мешали, — усмехнулся «летчик». — Ты будешь в соседнем вагоне?

— Как обычно. И скажи, чтобы она не торопилась. Пусть подождет, пока проедут границу.

— Скажу. Еще что-нибудь?

— Их трое на два купе. Значит, в своем купе он будет один. Я сейчас позвоню Алексею, пусть пробьет фамилию этого типа через нашу базу данных. Может, мы его знаем. Если бизнесмен, то все нормально. Если чиновник или еще хуже — какой-нибудь дипломат, то тогда Ольга сходит на первой станции. Все понял?

— Конечно. Не впервые…

«Ветеран» быстро отошел от своего собеседника, направляясь к другому вагону. Через несколько минут на перроне появилась молодая женщина с маленьким мопсом. Она была одета в белый брючный костюм, так выгодно подчеркивающий прелести ее статной фигуры, и большую шляпу, закрывавшую половину лица. За ней несли сразу четыре больших чемодана. И еще одна дородная дама двигалась следом за ней. Носильщики, чертыхаясь, вносили чемоданы в вагон. Заинтересовавшийся Костиков выглянул в коридор. Незнакомка, проходя мимо него, подняла голову и, осмотрев своего возможного соседа, любезно улыбнулась. Он обрадовался. Кажется, она будет в соседнем купе. Небольшое дорожное приключение только скрасит его путь. Носильщики вносили чемоданы.

— Что у вас там, дамочка? — вздохнул один из них. — Такие тяжелые.

— Это мои личные вещи, — громко ответила молодая женщина. — Несите два других чемодана и не задавайте глупых вопросов.

Ей было не больше тридцати. Великолепная фигура, небольшая грудь. Костикову никогда не нравились большегрудые женщины. Голубые глаза, приятный овал лица, тонкий носик. Она была блондинкой, из-под шляпки выбивались локоны ее волос.

Костиков мрачно взглянул на полную женщину, протискивающуюся мимо его купе. Если она поедет с очаровательной незнакомкой, то на дорожную интригу лучше не рассчитывать. Эта дама может оказаться старшей сестрой, матерью или свекровью первой незнакомки. На всякий случай нужно все выяснить. Он показал на соседнее купе одному из своих охранников, и тот кивнул, понимая все без лишних слов, и поспешил к проводнику.

Полная дама прошла в соседнее купе и достаточно громко начала прощаться с Еленой Константиновной. Эти слова подняли настроение Костикову. Очаровательная соседка, прощаясь со своим мопсом, уговаривала собачку выпить воды. Но мопс тихо тявкал, очевидно, не слушаясь хозяйки. Все закончилось тем, что он вырвался из рук и выскочил в коридор. Хозяйка поспешила за ним, пытаясь его поймать. Собачка, увернувшись, засеменила в другой конец вагона. Второй телохранитель, увидев взгляд Костикова, бросился за собачкой, пытаясь ее остановить. Это удалось ему лишь с третьей попытки. При этом мопс все равно старался вырваться. Торжествуя, охранник принес собачку и передал ее самому Костикову, который любезно отдал собачку хозяйке. Она забрала свое животное, поблагодарив Костикова. Затем долго целовала собачку, передавая ее дородной даме, очевидно, своей домохозяйке.

Первый охранник подошел к Александру Викторовичу.

— Она будет в соседнем купе. Одна, — пояснил он. — Нам проводник сказал, что она купила оба места. Елена Щербак.

— Молодец, — кивнул Костиков, — оперативно сработал.

В другой конец вагона входил высокий мужчина в форме летчика гражданской авиации. Его соседом был мужчина азиатской наружности лет шестидесяти. Он вежливо здоровался со всеми, проходя по коридору.

Еще через несколько минут состав наконец тронулся. Костиков вернулся в свое купе. Закрыл дверь, чтобы переодеться. В коридоре еще чувствовался аромат парфюма его соседки. Интересно, чем она занимается? Нужно будет с ней познакомиться поближе. В конце концов, он холостой человек и имеет законное право на небольшую интрижку.

Надев спортивный костюм и тапочки, он вышел в коридор. Один из его телохранителей дежурил в коридоре, другой был в купе. Костиков взглянул на соседнее купе, в котором находилась его очаровательная соседка. Дверь была заперта. Если она не откроет двери, то он не сможет с ней познакомиться. В крайнем случае можно будет попросить проводника предложить ей чай или свежие газеты. На на границе их все равно разбудят пограничники и таможенники. На российско-украинской границе уже традиционно много лет проверки шли по нескольку часов, словно стороны соревновались, кто больше измучает пассажиров.

Костиков вернулся в купе. Посмотрел на себя в зеркало. Мужчина в расцвете своего среднего возраста. И никакого кризиса у него нет. Дочь в Великобритании, обе бывших жены как-то устроены, сестра с мужем живут в Эстонии и имеют паспорт, позволяющий им передвигаться по странам Европы без визы. Все устроено, все нормально. У него две любовницы в Москве, с которыми он иногда ужинает или встречается. Но наученный горьким опытом своей второй женитьбы, держит их на некотором расстоянии. Никаких особо дорогих подарков, никаких квартир и роскошных кабриолетов. Одной он подарил «Тойоту», другой — «Ниссан», и обе вполне довольны.

Он тоже доволен своей независимостью и своим положением. В его сорок семь лет все складывается как нельзя лучше. Остается только наслаждаться жизнью и тратить проценты со своего основного капитала. Костиков усмехнулся. В начале девяностых они вчетвером создали кооператив по продаже компьютеров. Где они теперь, его бывшие компаньоны? Один покончил с собой после дефолта девяносто восьмого, когда понял, что долги превышают все его возможности. Другой полез в криминальные разборки, и его застрелили в девяносто шестом в Питере. Третий просто спился и разорился. Говорят, что он продал свою квартиру, ушел из семьи и живет где-то на окраине города. Получалось, что из четверых бывших друзей повезло только Костикову. Он улыбнулся. Человеку всегда бывает приятно осознание своей удачи и своего преимущества перед другими людьми. Особенное удовольствие ему доставляют неудачи собственных компаньонов или близких знакомых, ведь все могло сложиться совсем иначе. А может, он просто подсознательно верил в некий закон «сохранения энергии», по которому везение не могло быть спутником каждого. Чтобы где-то прибавилось, где-то должно убавиться. Возможно, неудачные судьбы его компаньонов были запрограммированы на удачах самого Костикова.

Он не мог даже предполагать, что в этот момент запершаяся в своем купе незнакомка терпеливо ждала звонка «ветерана», который должен был сообщить ей более подробные сведения о бизнесмене, находившемся в соседнем купе. Если бы информация оказалась негативной или «ветеран» решил бы, что дамочке не следует знакомиться с Костиковым, то уже на следующей станции она бы вышла из поезда, имитировав внезапный звонок брата или острый приступ аппендицита.

Через сорок минут «ветеран» получил полные сведения на Александра Викторовича Костикова. Еще через несколько минут он позвонил очаровательной незнакомке и разрешил ей открыть дверь. Волна от аромата ее приятного парфюма снова прокатилась по всему вагону, когда она открыла дверь. Костиков подумал, что это судьба. Он поспешил выйти в коридор.

Костикову и в голову не приходило смотреть в другую сторону, где у окна находился «летчик» гражданской авиации, глядевший на мелькавшие за стеклом станции и незаметно следивший за реакцией самого Александра Викторовича.

Очаровательная незнакомка появилась через несколько минут. Она вышла в коридор, взглянула на Костикова, осматривая его с головы до ног, и, очевидно, осталась довольна проведенным осмотром.

— У меня тоже есть две собаки, — пояснил Костиков, чтобы начать разговор, — золотистый ретривер и миттельшнауцер. И я каждый раз скучаю, когда оставляю их одних на даче.

— Я вас понимаю, — улыбнулась в ответ незнакомка, — у меня каждый раз сердце разрывается, когда я думаю, что мой мопсик остался без своей «мамочки». А почему у вас собаки остаются одни? На даче никто не живет?

— Там есть охранники и прислуга. Но никого из родных, — пояснил Александр Викторович, — я разведен, а моя взрослая дочь уже давно учится и живет в Англии.

— Значит, мы примерно в одинаковом положении, — обрадовалась она, — я тоже разведена. И мой сын тоже в Лондоне. И мне приходится оставлять свою собаку на домохозяйку.

Начало разговора было многообещающим. Они беседовали еще минут двадцать, пока незнакомка не пригласила Костикова к себе.

Александр Викторович, уже не раздумывая, прошел в ее купе. Потом они долго беседовали, вспоминали общих знакомых по Москве. Елена Константиновна Щербак оказалась хозяйкой нескольких спа-салонов, один из которых посещал и сам Костиков.

Через два часа они отправились в вагон-ресторан. Один из телохранителей принес бутылку хорошего французского вина. Сразу четыре такие бутылки Костиков вез в Крым для своих друзей. Каждая бутылка стоила целое состояние. Это был «Бордо Медок» пятьдесят шестого года. Вино оказалось приятным и терпким на вкус. После обеда они пили кофе с коньяком. Поезд подошел к границе, когда они вернулись в свой вагон.

Незнакомка нравилась Костикову все больше и больше. Он уже успел дать ей визитную карточку и пообещать продолжение знакомства в Москве. После того как их состав прошел государственную границу, он пригласил очаровательную соседку в свое купе.

— Я боюсь за свои чемоданы, — мило улыбнулась очаровательная соседка, — говорят, что после границы в вагонах появляются различные мошенники и воры.

— Ничего страшного, — успокоил ее Костиков, — один из моих охранников все равно будет дежурить в коридоре до утра. Он проследит и за вашим купе. Не беспокойтесь.

Он подозвал к себе телохранителя.

— У нее там четыре чемодана, — напомнил Костиков, — посмотри, чтобы они не пропали. И проследи, чтобы нам не мешали.

Охранник понимающе кивнул головой. Потом незнакомка прошла в купе Костикова, и тот закрыл дверь, доставая бутылку коньяка. Они пили на брудершафт, много смеялись и много говорили. Костикову все больше и больше нравилась эта молодая женщина. На вид ей было не больше тридцати. Он уже собирался приступить к следующей стадии обольщения, когда неожиданно почувствовал, что его клонит в сон. Он попытался сконцентрироваться, но не сумел даже произнести несколько слов. Через некоторое время он просто заснул, положив голову на подушку.

Проснулся Костиков уже утром, когда один из охранников достаточно грубо пытался разбудить его и сильно тряс за плечо.

— В чем дело? — недовольно спросил Александр Викторович. — Что случилось?

— Вы заснули, — немного виновато пояснил охранник. — А где ваши чемоданы?

Костиков посмотрел туда, где были сложены его чемоданы. И его кейс, в котором были деньги и документы. Он нахмурился. Ни чемоданов, ни кейса нигде нет. Было довольно прохладно, окно в купе приоткрыто.

— Что здесь произошло? — тяжело спросил он, отрывая голову от подушки. Голова была тяжелой и сильно болела.

— Она украла все ваши вещи, — с ужасом произнес его телохранитель.

— Как это украла? — попытался усмехнуться Костиков. — А вы где были?

— Мы были в коридоре, — пояснил телохранитель, — но оттуда никто не выходил.

— Может, ты отлучался в туалет? — предположил Александр Викторович.

— Нет. Я бы разбудил моего напарника. Я никуда не отходил, — настаивал охранник.

— Тогда непонятно, — нахмурился Костиков. Он с трудом поднялся, опираясь на руку своего телохранителя. Голова непривычно гудела.

— Выходит, она выбросила мои вещи в окно и выпрыгнула следом за ними? — невесело спросил Александр Викторович. — Прямо какая-то супервумен. А может, ты отправился спать и меня просто обокрали?

— Я никуда не уходил, — пробормотал охранник.

— Ладно, — поморщился Костиков, — сейчас проверим.

Он вышел в коридор, взглянул на закрытую дверь соседнего купе. Потрогал закрытую дверь.

— Позови проводника, чтобы он открыл нам ее двери, — приказал Костиков.

Телохранитель бросился выполнять его указание. Из другого купе вышел второй охранник.

— Стой здесь, — строго посоветовал ему Костиков.

Проводник появился быстро. Первый охранник уже сообщил ему об исчезнувшем багаже босса. Проводник открыл дверь. В соседнем купе находились четыре больших чемодана.

— Вот видите, — недовольно сказал Александр Викторович, — моя соседка не причастна к исчезновению моих чемоданов. Глупо оставлять четыре своих, чтобы забрать два моих. И я знаю, как ее найти, ведь она хозяйка известных спа-салонов.

— Давайте проверим ее вещи, — предложил более прагматичный проводник.

— Сейчас посмотрим, — тяжело дыша, произнес первый охранник. Он достал один чемодан и начал его открывать. Замок долго не поддавался, пока охранник, выругавшись, просто не сломал его. Крышка чемодана открылась. У всех присутствующих мужчин вытянулись лица. Чемодан был заполнен собраниями сочинений Брежнева и Суслова.

— Неужели она читает всю эту муру? — поморщился телохранитель.

— Не читает, — зло пояснил Костиков, — конечно, она ничего не читает. Книги нужны были для того, чтобы заполнить эти чемоданы. Я уверен, что в остальных чемоданах та же макулатура. Она нас просто здорово наколола. Мы думали, что с такими тяжелыми чемоданами и своей собачкой она просто никуда не денется. А она нас всех провела. Напоила меня клофелином, открыла окно и передала оттуда все мои вещи своему возможному сообщнику на одной из станций. А потом вылезла и сама. Вот такая умница. А мы все дураки. Нужно позвонить в банк и заблокировать мои кредитные карточки. Хотя я думаю, что они наверняка успели оттуда все снять.

— Я вызову милицию, — заявил проводник.

— Вызывай, — согласился Костиков, — так мне и нужно. Решил позабавиться с незнакомкой. И нарвался на аферистку. Век живи, век учись. Может, на книгах остались ее отпечатки пальцев? Но, судя по размаху этой дамочки, отпечатков она наверняка нигде не оставила.

— А ее салоны? — напомнил охранник.

— Она такая же Елена Щербак, как я римский папа, — огрызнулся Александр Викторович, — и такая же владелица салонов. Все это было хорошо продуманной игрой, умело спланированным мошенничеством.

Он грустно усмехнулся. Его волновали не столько пропавшие вещи, кредитные карточки или документы. Было обидно, что его так элементарно провели. Он всегда считал себя достаточно проницательным и умным человеком. А здесь так глупо подставился. Костиков взглянул на увесистые тома собрания сочинений Леонида Брежнева и криво усмехнулся.

— Смешно, — сказал он, — очень смешно.

В другом конце вагона из купе вышел «летчик», который собирался курить в тамбуре. Он прошел мимо купе Костикова, увидев хозяина чемоданов, его растерянных охранников и заметно волновавшегося проводника. И, ничего не спросив, двинулся дальше. Откуда им было знать, что он и был тем самым сообщником, который принимал эти чемоданы несколько часов назад, помогая вытаскивать их из купе Костикова.

Глава 1

Эти места были центром цивилизации две с половиной тысячи лет назад. Из истории древних веков известно, что в эти времена наибольшего расцвета достигли греческие государства, когда Рим был еще небольшим городом, а Карфаген только отстраивался. Однако греческие города находились не только в самой Греции. Кроме Афин, Спарты, Коринфа, самые известные греческие центры располагались на противоположном берегу, в Малой Азии. Города Милет, Эфес, Пергам, Смирна, ставшая много столетий спустя Измиром, даже легендарная Троя и Галикарнас были на другой стороне Эгейского моря. Здесь же сосредотачивалось и большинство из «Семи чудес света». Галикарнасский мавзолей, Родосский колосс, храм Артемиды в Эфесе считались чудесами света еще в те далекие времена. Затем тут появились римляне, на месте небольшого Византия появился Константинополь, который стал центром Восточной Римской империи и просуществовал полторы тысячи лет, а впоследствии явился центром огромной Османской империи и был назван Истанбулом. В Средние века это побережье пришло в некоторый упадок, а на месте роскошного Галикарнаса возник рыбацкий поселок Бодрум. Казалось, что слава и былое величие уже навсегда покинули эти места. Но в конце двадцатого века в Турции начался туристический бум, многократно усилившийся после распада Варшавского восточного блока.

Прежние курорты Болгарии и Румынии пришли в запустение, в этих странах начались экономические и политические неурядицы, распался Советский Союз, и на его месте возникли пятнадцать независимых государств, миллионы граждан которых хлынули в Турцию за дешевым сырьем и ширпотребом. Турция проводила мудрую политику. Она открыла границы для миллионов «челночников» и туристов. За счет этих гостей страна начала бурно развиваться. Несмотря на террористические вылазки экстремистов, постоянные опасности военных переворотов, дикую инфляцию в начале девяностых, экономические неурядицы, Турция сумела не только стать центром европейского туризма, но и привлечь в свою страну миллиарды долларов инвестиций и миллионы новых туристов. Все побережье Эгейского моря превратилось в один сплошной туристический аттракцион. На побережье Средиземного моря отели возникали как грибы после дождя. Строились виллы и дома, которые продавались и сдавались по смешным для европейцев ценам.

В бывшем рыбацком поселке Бодруме, где не было даже приличной трехзвездочной гостиницы еще тридцать лет назад, появилось более пятидесяти отелей, из которых почти четвертая часть считались отелями высшей категории. Учитывая, что в окрестностях Бодрума отсутствовали промышленные предприятия, а причудливая линия приморского побережья была изрезана живописными бухтами и заливами, район действительно представлял собой идеальное место для отдыха. Сухой воздух, теплое прозрачное море, роскошные отели, в которых работали десятки бывших граждан Советского Союза почти из всех союзных республик, придавали этому месту особое очарование и делали его привлекательным для многочисленных туристов, в том числе и из Западной Европы.

Отель «Принцесса Ресорт де люкс» был построен на южном побережье полуострова с использованием особенностей местного ландшафта. Кроме самого отеля, растянутого по побережью, здесь построили несколько вилл на небольшом полуострове, соединенном с территорией отеля перешейком. В результате получалась идеальная бухта для гостей отеля. Пятизвездочный отель вмещал около тысячи гостей. При этом отель работал по принципу «все включено де люкс», то есть все гости могли пользоваться шестиразовым питанием, пить столько напитков, сколько захотят, включая алкоголь, и даже бесплатно посещать четыре ресторана, раскинувшихся на территории отеля, не считая большого ресторана, где четырежды в день сервировались столы для всех желающих.

Жанна Гринько впервые в жизни прилетела в Турцию на отдых. Ее соблазнила отправиться на курорт школьная подруга, которая уже несколько раз ездила в эту страну и возвращалась загоревшая, отдохнувшая и полная впечатлений. Алевтина Павленко была супругой депутата Верховной рады, одно время даже проработавшего в аппарате Кабинета министров руководителем отдела при прежнем правительстве. Он тогда очень помог подруге своей жены получить место старшего следователя в транспортной прокуратуре. Хотя Жанна работала в этой системе уже четырнадцать лет, попав на работу в прокуратуру еще в начале девяностых, когда зарплаты являлись просто нищенскими, и честным сотрудникам приходилось с трудом сводить концы с концами. Характер у Жанны был независимым и сложным. Может, поэтому начальство не всегда любило своего строптивого сотрудника, но ценило ее деловые качества. На счету следователя Гринько было не одно успешно завершенное дело.

За четырнадцать лет Жанна Гринько дослужилась до звания советника юстиции, что соответствовало званию подполковника. Ее карьера обещала быть достаточно удачной, и в руководстве не скрывали, что считают ее реальным кандидатом на должность прокурора отдела. Но личная жизнь Жанны не складывалась. Сказывались ее сложная работа, постоянные дежурства, общение не с самыми лучшими представителями мужского пола. По своему характеру Жанна принадлежала к людям, которые всегда видят в людях негативные стороны. Но если для следователя это не самое худшее качество, то для личной жизни такие убеждения не способствовали улучшению ее отношений с противоположным полом. У нее случались мимолетные романы, дважды Жанна пыталась завязать серьезные отношения. Но в первом случае ее избранник оказался слишком мелким и ничтожным карьеристом, а во втором — просто сбежал, не выдержав ее постоянного давления. Это случилось восемь лет назад.

Сейчас ей было тридцать семь. На нее обращали внимание мужчины. Подтянутая, стройная, самозабвенно занимавшаяся спортом (она была мастером спорта по дзюдо), Жанна сохраняла стройную фигуру никогда не рожавшей женщины. Короткая стрижка темных волос, светлые глаза, характерные скулы — ее можно было даже назвать красивой женщиной. Лишь со зрением у нее были некоторые проблемы — сказывались бессонные ночи, проведенные за оформлением материалов, передаваемых в суд. У нее было уже «минус три», но очки ее не портили, наоборот, придавали всему облику некую законченность и более интеллигентный вид. В последние годы она встречалась с художником, который был на пятнадцать лет ее старше. Они познакомились случайно, на какой-то выставке. Им было достаточно интересно друг с другом. Но впервые они близко сошлись только через полтора года после знакомства. Нельзя сказать, что они были влюблены друг в друга. Им было просто приятно проводить время вместе.

Встречались они обычно один или два раза в месяц. Для обоих эти интимные встречи являлись некой отдушиной в жизни. Он не пытался сделать ей предложение, считая, что не имеет права заставлять молодую женщину связывать свою судьбу с не очень известным и не очень удачливым художником. А ей не позволяла говорить об этом гордость. Да она и не хотела замуж — слишком много ненужных проблем и забот могло на нее обрушиться. Хотя иногда понимала, что жизнь уходит, а ей необходимо что-то решать. Женщины на пороге сорокалетия как-то особенно остро чувствуют свой возраст. С точки зрения мужчины, сорокалетний рубеж — лишь время для подведения некоторых итогов и период новых надежд. С точки зрения женщины — это некая критическая черта, за которой явственно просматривается уже не такая далекая старость.

Природа сама решила за женщину, что она может стать матерью лишь до определенных лет. Возможно, с точки зрения физиологии это оправданно, пожилая мать не в состоянии вырастить свое потомство. Но есть какое-то неравенство в том, что репродуктивная функция женщины завершается в сорок пять лет, тогда как мужчина сохраняет эти функции до преклонного возраста.

В этом году Жанна решила дать себя уговорить своей подруге и отправиться вместе с ней на отдых в Турцию. Алевтине нужна была напарница для поездки на отдых. Муж категорически отказывался отпускать ее одну, ведь раньше она ездила с его младшей сестрой. Но та уехала на работу со своим мужем в Германию и не могла составить компанию Алевтине. Путевка была очень дорогой, однако Алевтина уверяла, что этот отдых они запомнят надолго. Пришлось заплатить в туристическом агентстве часть суммы, которую Жанна откладывала на новый автомобиль. И купить себе путевку на турецкий курорт в Бодруме, в пятизвездочный отель «Принцесса Ресорт де люкс». Из Киева они прилетели в Стамбул, а оттуда уже местными авиалиниями добрались до Бодрума, где в аэропорту их ждала заказанная машина.

Алевтина была счастлива. Она словно сбросила с себя сразу десять или пятнадцать лет. Уже в Стамбуле она переоделась в очень откровенное платье, которое скорее напоминало рваное парео, чем нормальную одежду, и не скрывало ни цвета, ни фасона ее нижнего белья. Алевтина словно отрешалась от своей киевской жизни, мужа, двух детей, которых оставила на бабушку, и теперь готова была наслаждаться курортными впечатлениями.

Жанна не совсем понимала, как можно отдыхать в одиночку, будучи замужем и имея детей. Ей казалось нормальным отправиться с мужем и двумя детьми, чтобы отдохнуть всем вместе. Своими сомнениями она поделилась с подругой. Но Алевтина только рассмеялась.

— Это называется отдых, — напомнила она, — отдых от моей нудной работы, от моей семьи, от всех забот. Я имею право, хотя работаю только в статистическом управлении, а не старшим следователем, как ты. Вместе с семьей я не могу полностью расслабиться. Вот выйдешь замуж, родишь детей и сразу начнешь меня понимать. Будешь использовать любую возможность, чтобы выскочить из дома хотя бы на один день.

Жанна не стала спорить. В Бодруме их привезли в отель, в котором был заказан двухместный номер. Уже в холле отеля их приветствовал портье на хорошем русском языке. Все программы и предложения тоже были на русском. Жанна решила сразу их перечитать, но тут Алевтина толкнула ее в бок.

— Посмотри, — зашептала она, — посмотри, кто здесь отдыхает.

Мимо них прошел известный российский художник Никас Сафронов, который, очевидно, жил в этом отеле.

— Мне он не нравится, — ответила Жанна, снова опуская голову.

— Ты с ума сошла! — возмутилась Алевтина. — Это сегодня один из самых известных художников в Москве. И еще говорят, что он большой ценитель женского общества. Как можно говорить о человеке, когда ты его совсем не знаешь!

— Я не имела в виду его лично. Мне не нравится его стиль живописи. Такой современный лубок.

— Много ты понимаешь. Это ты у нас современный лубок. И совсем несовременная женщина. Ты хотя бы сейчас поняла, куда именно я тебя привезла? Здесь у тебя будет столько мужиков, сколько ты захочешь. Только шевельни пальцем.

— Не хочу я ничем шевелить, — равнодушно ответила Жанна, — пойдем смотреть наш номер.

Номер оказался светлым и просторным, с видом на море. Алевтина вышла на балкон, радостно разводя руки в стороны.

— Свобода, — выдохнула она, — свобода и отдых.

Жанна вышла следом.

— Ты ведешь себя как маленькая девочка, — упрекнула она подругу, — а тебе уже тридцать восемь.

— Тридцать семь. Я твоя ровесница, — поправила ее Алевтина.

— Тридцать восемь, — упрямо возразила Жанна, — ты на год меня старше. Я пошла в школу с шести лет.

— Твое правдолюбие тебя погубит, — улыбнулась Алевтина. В этот первый день ничто не могло испортить ее настроения. Впереди были две недели долгожданного отдыха.

— Выбирай себе кровать и давай быстрее переодеваться. Пойдем искупаемся в море, пока еще светло, — предложила Алевтина.

— Прямо сейчас?

— Конечно. А чего ждать, — Алевтина начала стаскивать с себя платье, еще стоя на балконе.

Когда они надели купальные костюмы, Алевтина прыснула от смеха.

— Что у тебя за купальник? — изумилась она. — Такие закрытые купальники носили лет тридцать назад. Кто сейчас ходит в таких костюмах на пляж?

— Нормальный купальник. Я купила его в прошлом году в Харькове, — пожала плечами Жанна.

На самой Алевтине был купальный костюм, который только условно можно было назвать купальником. Это были скорее две тонкие полоски. Внизу и наверху.

— Сейчас в Европе уже все загорают топлес, вообще без верхней части, — пояснила Алевтина, — а ты как монашка.

— Здесь не Европа, — мрачно ответила Жанна, понимавшая, что ее подруга права, — здесь мусульманская страна. И мы в Азии.

— Пошли, — скорбно вздохнула Алевтина, — сейчас увидишь, какая здесь Азия. Заодно посмотришь и на купальные костюмы. Ничего страшного. У меня с собой их три. Один я могу отдать тебе.

Жанна усмехнулась. Ее подруга была слишком хорошего мнения о своей фигуре. Алевтина весила далеко за шестьдесят, и ее крупные формы выдавали в ней ее возраст. Жанна весила килограммов на пятнадцать меньше, и ей никак не могли подойти купальные костюмы школьной подруги. Они бы просто свалились с ее тела.

Вдвоем они отправились на пляж. Жанна вынуждена была признать, что ее подруга была права. Повсюду говорили по-русски и по-немецки. Было много гостей из республик бывшего Советского Союза. Женщины щеголяли в еще более откровенных купальниках, чем даже пляжный костюм ее подруги. Но одна появилась на пляже, одетая весьма странно. На ней были брюки, заправленные в какие-то тапочки, сверху длинное платье с рукавами, надетый на голову капюшон, связанный с платьем. Женщина оглянулась по сторонам и пошла в море купаться.

— Кто это? — удивилась Жанна. — Почему в таком виде?

— Ты должна была приехать с ней, — рассмеялась Алевтина, — это женщина из Ирана. Она купается только в таком виде.

— У каждой культуры свои порядки и свои традиции, — отвернулась Жанна.

Через полчаса они возвращались обратно в свой корпус. Впереди показались двое мужчин.

— Посмотри, — толкнула ее в бок Алевтина, — это, наверное, наши. Или из России.

— Нет, — уверенно ответила Жанна, — это иностранцы.

Мужчины поравнялись с ними. Они держались за руки и улыбались друг другу. На повороте они остановились и поцеловались.

— Только этого не хватало, — вздохнула Алевтина, — не понимаю я этих любителей однополой любви. Вокруг столько красивых женщин…

— Это тоже новые нравы, — усмехнулась Жанна.

— Подожди. А как ты узнала, что они гомосексуалисты?

— Я этого не знала. Я сказала, что они иностранцы.

— Ну хорошо, иностранцы. Как ты узнала, что они иностранцы? Они же были в одних плавках.

— Я же следователь, — пояснила Жанна, — значит, должна обращать внимание на некоторые детали.

— Они были в плавках, — продолжала настаивать Алевтина. — Какие детали?

— Ты разве сама не заметила? Все наши приехавшие туристы ходили сегодня на пляже в узких, обтягивающих треугольных плавках, из которых выпирают все их достоинства. А все иностранные мужчины были в длинных плавках, напоминающих удлиненные шорты до колен. Сразу бросается в глаза разница.

— Я даже не обращала внимания, — расхохоталась Алевтина, — ну ты настоящий следователь. Такая глазастая.

Они даже не могли предполагать, что именно произойдет на этом курорте и какие приключения ждут их впереди…

Глава 2

На этот раз Дронго пригласил в Турцию давний знакомый, у которого была вилла рядом с Бодрумом. Могрул Сагиров, которого все называли Моби, долгие годы работал экспертом Международного комитета ООН в Швейцарии. Согласно его статусу, у него был международный паспорт. В Москве его знали как одного из основателей Сигарного клуба, расположенного недалеко от Кремля. Моби был человеком достаточно интересным, увлекающимся. Он загорелся идеей восстановить виллу семьи Нобелей в Баку, где они проживали до революции. Немногие люди в мире знали, что основное состояние Нобелей, сделавших себе первоначальный капитал на динамите и взрывчатых веществах, принесла бакинская нефть, которую они успешно добывали вместе с Ротшильдами и Рокфеллерами еще в конце девятнадцатого века.

Даже получавшие Нобелевские премии лауреаты не подозревали о связях этой семьи с далеким Баку, со столицей Азербайджана, где во времена нефтяного бума конца девятнадцатого века появились вилла Нобелей, их дома, общежития для рабочих, столовые, школы.

Моби успешно отреставрировал запущенное здание, превратив его в своеобразный музей нобелевской семьи и даже умудрившись открыть там небольшой ресторан для своих знакомых и друзей, что придавало всему проекту некий изысканный облик. Впрочем, он всегда умел удивительно точно сочетать коммерчески успешные проекты с культурной «начинкой», когда и в Москве в рамках Сигарного клуба был открыт ресторан с хорошей кухней, а в Баку, недалеко от легендарной Девичьей башни, — Мугам-клуб, в котором действительно выступали певцы и актеры, проводились творческие вечера поэтов, писателей, композиторов и функционировал очень неплохой ресторан.

Следующим замыслом Моби было создание фильма о семье Нобелей, оставивших такой след в истории Баку и бакинской нефтедобычи. У него было много грандиозных планов. И ему очень повезло в жизни. Он был женат на прекрасной женщине, разделявшей все его увлечения и замыслы, влюбленной в культуру и литературу своего народа и поддерживающей мужа в его начинаниях.

Дронго согласился прилететь в Бодрум на несколько дней, чтобы навестить друзей на их вилле. Однако он категорически отказывался оставаться у них, предпочитая ночевать в отеле. Может быть, эта дурная привычка осталась еще с молодых времен, когда он вернулся из своей первой командировки в Индонезию. Может быть, он привычно не мог выносить даже малейшего ограничения своей свободы. Достаточно легко было узнать, что рядом с Бодрумом открылся и функционирует отель «Кемпински», являвшийся гостиницей самой знаменитой немецкой сети отелей. Если раньше Дронго предпочитал американские «Хилтоны» и «Шератоны», то со временем многие из них превратились в стандартные номера, уже не отвечавшие представлениям о комфорте в пятизвездочных отелях. «Хилтон» начал экономить на мойке полотенец, предупреждая гостей о вреде частой стирки, при которой употребляются вредные стиральные порошки. А вместо шампуней и гелей, упакованных в красивые футляры, начал выставлять похожие на шприцы упаковки, которые гости не могли забирать с собой даже в качестве сувениров. Но они не могли ими и пользоваться, так как жидкость из этих «шприцов» вытекала, как только оказывалась в горизонтальном положении.

«Кемпински» все еще сохранял свою марку в Европе и в мире, полностью соответствуя представлению придирчивых туристов о настоящем комфорте в хорошем пятизвездочном отеле. Поэтому, заказав себе номер, Дронго прилетел в Бодрум вечером в пятницу, чтобы немного отдохнуть и в воскресенье навестить своих друзей на вилле.

Отель оказался выше всяких похвал. Электрические кары отвозили гостей к собственному пляжу. Потрясающая кухня под руководством итальянского шеф-повара Никколо Лекки могла удовлетворить вкус любого гурмана. В отеле было тихо и спокойно, несмотря на август месяц. Сам отель был построен в виде корабля, несущегося в море, и почти все номера спроектированы таким образом, чтобы гости как можно реже видели друг друга. Достаточно сказать, что к разным номерам на различных этажах вели свои лифты.

Дронго подумал, что следующим летом сюда нужно будет прилететь вместе с Джил и детьми — настолько ему понравилась расслабляющая атмосфера отеля и воздух в этих местах. Днем он спустился в библиотеку, расположенную на один уровень выше центрального ресторана. Библиотека была на семьдесят процентов укомплектована книгами на русском языке. При этом никого из обслуживающего персонала в библиотеке не было. Вы могли забрать любую книгу или десять книг и по своему желанию вернуть их, когда хотите. Или не вернуть вообще, оставив себе понравившееся издание.

Он с удовольствием выбрал несколько книг, которые не сумел купить в магазинах Москвы, чтобы вечером просмотреть у себя в номере. И услышал громкий голос у себя за спиной:

— Где еще можно найти такого знаменитого эксперта, как ты? Конечно, только в библиотеке!

Дронго обернулся. Он сразу узнал этот голос. Генерал Павел Анатольевич Татаренко был его давним и хорошим знакомым. Высокого роста, светлоглазый, светловолосый, широкоплечий, генерал до сих пор нравился женщинам, хотя на протяжении всей жизни сохранял верность своей супруге. Генерал работал в Министерстве внутренних дел Украины еще с восьмидесятых годов и был одним из тех профессионалов, на которых всегда держалась сама система органов внутренних дел. Такие люди, как Татаренко, приходили на работу в милицию по призванию и оставались в ней до пенсии. Они искренне верили в некие идеалы, которые умудрялись пронести через всю жизнь, несмотря на сложности и испытания нелегкой службы. Татаренко начал работу в уголовном розыске ровно двадцать семь лет назад. И быстро выдвинулся, став заместителем, а затем и начальником уголовного розыска. Он никогда не был «добреньким» и мог заехать нахамившему ему уголовнику по морде, что, безусловно, являлось нарушением закона. Он мог жестко отдать приказ не брать живым подонка, осмелившегося зарезать его сотрудника, отца двух малолетних девочек. Но он был справедливым, а в блатном мире таких профессионалов уважают. Он никогда не подставлял своих агентов ради дешевой славы или сиюминутной выгоды, никогда не сдавал своих осведомителей, держал слово и не брал деньги у уголовников. Словом, это был тот самый правильный «мент», которые иногда встречаются в природе, несмотря на все изменения последних лет.

И хотя с высоким начальством Татаренко не умел ладить и приспосабливаться, но генерала он заслуженно получил в свои сорок семь лет, став одним из руководителей управления уголовного розыска Украины. Они были знакомы с Дронго уже много лет, и оба ценили друг в друге профессионализм и порядочность, столь редко встречающиеся в наше время качества.

— Добрый день, товарищ генерал, — повернулся к нему Дронго, обнимая своего друга, — как у тебя дела? Каким образом ты оказался здесь?

— Случайно, — улыбнулся Татаренко, — приехал с супругой на одну неделю отдохнуть в «Принцессу». Это такой отель на другой стороне полуострова. Огромных размеров, и там масса народу. Такое ощущение, что туда приезжают только гости из стран СНГ. Везде говорят только по-русски. Причем все. И наши хохлы, и ваши кавказцы, и даже представители Средней Азии.

— Удобно, — согласился Дронго, — есть язык, на котором можно общаться и который все понимают. А что ты делаешь здесь?

— Я же говорю, что случайно. У моей супруги нестандартная фигура, — зашептал Татаренко, — и все купальники ей оказались не очень по размеру. И она приехала сюда, чтобы выбрать себе новый. Нам посоветовал портье. Он хорошо говорит по-русски. Парень не знал, что моя благоверная знает их язык. Очень удивился. Но сказал, что здесь самый лучший магазин. Хотя там такие цены! Просто зверские. Раз в сто дороже, чем у нас в «Принцессе».

— Правильно, — кивнул Дронго, — здесь вообще бутик с такими дикими ценами. Но зато вещи самые лучшие. Где твоя супруга? Пойдем, я хотя бы с ней поздороваюсь.

— Не сейчас, — сделал большие глаза Татаренко, — иначе она будет стесняться. Пусть выберет себе купальный костюм, а мы потом к ней подойдем.

Генерал выбрал себе супругу, еще когда учился с ней в школе. Они сели за одну парту в пятом классе и с тех пор никогда не расставались друг с другом. И если в идеальную гармонию между людьми невозможно поверить, то это был как раз тот случай, когда гармония была почти близка к идеалу. В этом есть какая-то невероятная загадка, когда люди знакомятся еще в школьном возрасте, а затем проносят свои чувства через десятилетия, через студенческие годы, через молодые увлечения, через кризисы среднего возраста и остаются вместе на всю жизнь. А может, чувство любви просто существует, и оно из детской привязанности перерастает в чувство единого целого со своим партнером?

У Павла Анатольевича и его супруги были уже взрослые дети и внуки. У сына родилась дочь, а у дочери — сын. И теперь супруги Татаренко были не только счастливыми родителями, но и еще более счастливыми дедушкой и бабушкой.

— А ты каким образом здесь оказался? — поинтересовался Татаренко.

— Приехал к друзьям, — пояснил Дронго, — у них здесь рядом вилла. Они пригласили меня к себе на выходные. Но я не хочу их стеснять. Поеду к ним в воскресенье. А пока решил снять номер в этом отеле.

— Ты у нас всегда был буржуем с замашками гнилого аристократа, — пробормотал, улыбаясь, Татаренко, — хотя я читаю лекции для наших молодых офицеров по твоим расследованиям. Честное слово. У нас все наши выпускники знают, кто такой Дронго.

— Поэтому, появляясь на Украине, я скрываю эту кличку, — усмехнулся Дронго, — ты создал мне ненужную популярность.

— Это ты сам создал, — возразил Татаренко, — своими расследованиями. Между прочим, завтра ты свободен? Завтра суббота?

— Наверное, да. А почему ты спрашивашь?

— Меня пригласил к себе в гости начальник полиции области. Господин Джемал Азиз. Или, как они говорят, глава полиции «вилаята». Так, кажется, звучит по-турецки. Мне жена все время говорит, что у азербайджанцев и турков почти одинаковый язык. Ты ведь знаешь, что она у нас филолог, специалист по тюркской литературе.

— Правильно говорит. Почти одинаковый. А откуда он тебя знает?

— Он раньше работал в их Министерстве внутренних дел в Анкаре. И приезжал к нам дважды с делегациями. Вот тогда мы и подружились. Молодой симпатичный парень. Ему нет еще и сорока. Но такой настоящий западник и либерал. Нынешнюю правящую религиозную партию на дух не переносит. Считает, что они отходят от традиций основателя республики Ататюрка. Кстати, забыл сказать самое важное. Он учился четыре года в США. И прекрасно говорит по-английски.

— У них в руководстве армии и спецслужб все такие «западники», — пояснил Дронго, — между прочим, в их Конституции указано, что армия является гарантом светского развития государства. Поэтому армия уже четырежды совершала перевороты, каждый раз подправляя слишком радикальных политиков. Между прочим, сам Ататюрк был ярым сторонником западного пути развития. Запретил исламские суды, старую одежду, вмешательство религиозных деятелей в светскую жизнь, даже поменял алфавит с арабского на латинский. И гордился тем, что в столице Анкаре есть только две мечети.

— Был светским человеком, — улыбнулся Татаренко, — он же был генералом, значит, был смелым и честным человеком.

— Тут я с тобой не соглашусь. Ты действительно считаешь, что все генералы автоматически смелые и честные люди?

— Нет, — помрачнел Павел Анатольевич, — к сожалению, не все. Ох, как ты прав. Даже не знаешь, как ты прав. Иногда встречается такая мразь, такая дрянь! Думаешь, как же он мог дослужиться до такого высокого звания. Неужели все предыдущие годы был таким же подлецом? Лгал, подличал, обманывал своих коллег, был законченным негодяем. Я понимаю, конечно, что не все наши коллеги — ангелы, понимаю, что работа трудная, каждый день имеешь дело с человеческой подлостью, с отбросами общества. И сам невольно становишься похожим на них. Но все равно есть какая-то черта, которую невозможно переступить. Предавать своих сотрудников, сдавать своих людей, обманывать товарищей, зарабатывать деньги на чужой крови.

— Похоже, у тебя проблемы…

— У нас у всех проблемы. Ты же знаешь, что творится у нас в стране последние несколько лет. Одно дело Гонгадзе чего стоило! Такой позор на весь мир. Мы ведь знали, кто и почему отрезал ему голову. И кто приказ об этом отдавал. Все знали. Я ведь сам из Днепропетровска. Для меня Кучма был таким человеком. Почти легендой. Все мои родственники на его предприятии работали. А потом он стал президентом. Мы так в него верили… Сейчас даже лучше не вспоминать. Когда же он ушел, то оставил нам такие проблемы… До сих пор расхлебываем. И вот недавно я узнаю, что его дочь купила в Лондоне дом за сто сорок миллионов фунтов. Что нам теперь об этом думать?

— Его зять достаточно богатый человек, — напомнил Дронго. — Что странного в этой покупке?

— Я знаю, что богатый. Но ведь миллионы людей верили в своего президента. Как теперь им объяснить, что зять заработал деньги на своем бизнесе? Они ведь все равно не поверят. Не нужно было так явно демонстрировать свое благосостояние.

— У каждого свои представления об этике, — напомнил Дронго, — а ты становишься пессимистом.

— Ты не следишь за нашей ситуацией? — вместо ответа спросил Татаренко. — Постоянные политические кризисы отражаются и на нашей работе. Растет преступность, становится просто трудно работать. Не знаешь, какой министр внутренних дел завтра придет к нам в качестве политкомиссара.

К ним подходила супруга Татаренко. Дронго скрыл улыбку. За время после их последней встречи Лидия действительно ощутимо поправилась. Хотя есть такие женщины, которых невозможно себе представить с осиной талией. Им даже идет некоторая полнота, придающая им жизнерадостный вид. Лида подошла к ним.

— Добрый день, — весело поздоровалась она.

— Здравствуй, — поцеловал ей руку Дронго, — я даже не ожидал вас здесь увидеть.

— Мы сейчас уезжаем, — вздохнула Лида, — а мне здесь понравилось. В нашем отеле просто «Детский мир». Полно людей и детей, и каждую ночь какие-то шумные дискотеки. Зато здесь тихо и спокойно. Нужно было брать путевку в этот отель, — сказала она мужу.

— В следующий раз возьму сюда, — покорно кивнул он, — пойдем быстрее. Нас ждет такси.

— Давайте сделаем иначе, — предложил Дронго, — мы отпустим машину, и вы останетесь здесь. Еще часа на два. Между прочим, здесь есть единственный в Турции вьетнамский ресторан. Что-то мне подсказывает, что вы никогда не были во Вьетнаме.

— Не были, — улыбнулась Лида, — но ты меня едой лучше не соблазняй. Видишь, как я раздалась? Уже даже неприлично…

— Ты всегда будешь самой красивой женщиной в вашей стране, — деликатно заметил Дронго.

— Не лги, — погрозила она пальцем, — я ведь жена генерала. Сразу чувствую, когда мне говорят неправду.

— Не буду, — согласился Дронго, — но давайте вместе пообедаем. А потом вызовем такси, и я вас провожу. Если разрешите, то я даже поеду вместе с вами. Интересно будет посмотреть, где именно вы живете.

— Чего там интересного? — пожал плечами Татаренко.

— Всегда любил «Детский мир», — признался Дронго, — интересно посмотреть. Значит, договорились?

— Конечно, — Татаренко обратился к жене, — я отпущу машину, а вы подождите меня здесь. Я сейчас вернусь.

— Давай быстрее. Ты взял наши паспорта с собой?

— Конечно. И кредитные карточки.

— Ну тогда все в порядке, — вздохнула жена.

— Не нужно об этом, — мрачно попросил Татаренко, быстро отходя от них.

— Что случилось? — спросил Дронго.

— У нас соседей ограбили вчера вечером, — пояснила Лида. — Кто-то залез в их номер и вскрыл сейф. Забрали документы и ценности. Я еще понимаю, когда воруют разные там камушки, но зачем брать чужие паспорта, создавать людям неприятности? Павел говорит, что в других странах паспорта специально подкидывают к месту ограбления, чтобы помочь несчастным. А здесь словно кто-то нарочно забрал документы.

— Забрали паспорта? — не поверил Дронго. — А кто были ваши соседи? Местные?

— Нет. Из России. Из Воронежа. Так жалко. Отец, мать и дочь. Дочери еще только шестнадцать, но у нее тоже был свой паспорт. И все забрали. Соседка мне говорит, что ей не жалко денег и колечек. Им неприятно, что украли документы. Там были визы в Европу, куда они должны были лететь из Турции. Ее муж — человек состоятельный, он, по-моему, вице-губернатор Воронежской области. И тоже не особенно переживает из-за денег и украшений. Но из-за паспортов у них срывается важная поездка. Поэтому они так переживают. Следователь турецкий приезжал, говорит, что это уникальный случай на таком курорте и в этом отеле. Никогда раньше такого не было.

— Иногда случаются подобные вещи, — задумчиво заметил Дронго, — но я не думаю, что это местные воришки. Они бы побоялись лезть в отель такого класса. Странное преступление. И тем более воровать документы… Зачем им российские иностранные паспорта?

— Павел тоже говорит, что это очень странное преступление, — согласилась Лида, — поэтому я ему сказала, чтобы ничего не оставлял в сейфе отеля. Ни документов, ни денег. Хотя какие у нас деньги? Все на карточках, а наличных у нас только шестьсот долларов. Зато деньги нам и не нужны. В нашем отеле все заранее оплачивается. Даже выпивка. Павел пиво любит, сидит в баре и заказывает для себя. Так удобно, что все включено в цену.

— А следователь не сказал, кого они подозревают?

— Нет, конечно. Нас только спросили, где мы вчера были. А нас вчера в номере не было. Мы как раз гуляли вечером у моря. И ничего не слышали.

Татаренко вернулся к ним.

— Я отпустил машину, — сообщил он, — мы можем остаться.

— Очень хорошо, — Дронго показал в сторону вьетнамского ресторана. Они еще не знали, что как раз в это время в другом отеле планируется очередное преступление…

* * *

За три месяца до описываемых событий.

Следователь Семен Гриценко недовольно осматривал купе. Его подняли ночью на очередное происшествие, случившееся в московском поезде, следовавшем в Крым. Гриценко только недавно перевели в Харьков, до этого он работал в Полтаве, где было гораздо спокойнее. Уроженец западной Львовской области, Гриценко вообще с подозрением относился ко всем «москалям», которые только и мечтали задушить «самостийную Украину» и снова принудить к «рабству» весь украинский народ. Каждое происшествие на московских поездах он воспринимал почти как личное оскорбление. Здесь чаще всего случались различные случаи воровства, грабежей, мошенничеств, обманов. Следовавшие на юг гости, словно сговорившись, теряли всякую бдительность, доверяли первым встречным, пили с кем попало, часто забывая даже имя своего случайного попутчика. Гриценко закончил осмотр купе и наконец посмотрел на хозяина исчезнувших вещей.

— Костиков Александр Викторович, — взглянул он на паспорт сидевшего перед ним мужчины, — нетактично получается. Как это вы пустили в свое купе постороннего человека?

Десять лет назад в одном из фильмов он услышал слово «тактичность» и попросил коллегу пояснить, что это значит. Слово ему так понравилось, что теперь он применял его как можно чаще.

Костиков с явным раздражением и презрением смотрел на этого тугодума, говорившего с явным украинским акцентом. Ему было не жаль пропавших вещей и денег, его раздражало, что молодая женщина кинула его, как обычного лоха. К тому же они теряли время, так как поезд был остановлен.

— Мне понравилась эта девушка, и я пригласил ее в свое купе, — пояснил Костиков, — я не знал, что по украинским законам это преступление.

— Это не преступление, — не понял сарказма Гриценко, — но нужно думать, прежде чем звать незнакомую дамочку в свое купе. Нетактично получается. Вы ведь не один ехали, а сразу с двумя охранниками. И так нетактично подставились.

— Тактично или нетактично, это мое дело, — зло перебил его Костиков, — а ваше дело — искать преступников. Как она могла вылезти из вагона на скорости? Выпрыгнула в окно и выбросила мои вещи! Может, ее тоже где-нибудь убили? Вы это хотя бы проверили!

— Все проверим, — кивнул Гриценко, — дамочка, видимо, вас опоила и потом дождалась остановки. Чтобы не дергать ваших охранников, она вытащила чемоданы через окно. Видимо, на перроне находился сообщник. У нас уже было несколько таких случаев. Не нужно звать к себе этих дамочек и пить с ними спиртное. Они как наживка для ловца. Симпатичные, грудастые, фигуристые. Ну и ваш брат, понятное дело, сразу клюет.

— Спасибо за объяснение, — кивнул Костиков. — И это все, что вы можете мне сказать?

— Будем искать, — пообещал Гриценко, — заберем ее чемоданы, может, там остались отпечатки пальцев. Хотя лично я сомневаюсь. Группа работает очень тактично, стараются следов не оставлять.

— Почему вы думаете, что она была не одна?

— Уже третий случай с этими дамочками, — пояснил Гриценко, — работает опытная группа. По мелочам не балуются, только на крупную добычу, как вы. Сколько у вас пропало денег и вещей?

— Не знаю. С кредитками, может, тысяч сто или больше, — нахмурился Костиков.

— Вот видите, — покачал головой Гриценко, — очень крупный куш. Как это ваш охранник ничего не услышал? Вы ведь говорите, что он всю ночь простоял в коридоре.

— Это он так говорит, — криво усмехнулся Костиков, — сейчас я его позову. Коля, зайди к нам!

Первый из охранников, который дежурил ночью в коридоре, вошел в купе, понуро опустив голову.

— Где ты был ночью? — спросил Костиков. — Вот господин следователь не понимает, как это ты ничего не услышал. Может, задремал? Или не хотел слышать?

— Я стоял в коридоре, — ответил Николай.

— И ничего не слышал… — прищурился Костиков.

— Я же вам говорил, Александр Викторович, что ничего не слышал. Я и не пытался прислушиваться. Думал, что вы с ней в купе… Я даже отошел на несколько метров.

— Какая скромность, — брезгливо заметил Костиков, — пошел вон, сукин сын. Ты уволен. Больше у меня не работаешь.

— Но, Александр Викторович…

— Вон отсюда! Чтобы я тебя больше не видел, — махнул рукой Костиков.

Телохранитель вышел из купе. Гриценко вздохнул. Эти богатые нувориши похожи друг на друга. И местные, и приезжие. Одинаково беспощадные, злые, равнодушные к людям и презирающие окружающих.

— У вас ко мне все? — спросил Костиков. — Или я должен рассказывать вам свою биографию? Может, заполнить для вас какую-нибудь анкету, где я обязан отвечать на все ваши вопросы? Например, какими болезнями переболел в детстве?

— Не нужно, — ответил Гриценко, — мы все проверим через информационный центр МВД. Обычно господа с вашими деньгами всегда числятся в картотеке МВД, — не удержался он от колкости.

— Хотите меня еще и оскорбить? — взглянул на него Костиков, не скрывая своего презрения. — Думаете, что если я богатый человек, значит, обязательно жулик?

— Нетактично говорите, — заметил Гриценко, — хотя это ваше дело. Мое дело — искать преступников, как вы правильно заметили. Только в следующий раз не нужно знакомиться со случайными попутчицами и звать их к себе в купе. А парня вы напрасно уволили, он ни в чем не виноват. Эти мошенники работают с учетом вашей психологии…

— Учту, — сжал зубы Костиков, — считаете, что они приняли меня за лоха и решили, что можно развести? Вы это хотите сказать?

— До свидания, — не стал ничего уточнять Гриценко, — и учтите, что, если вы понадобитесь, вам нужно будет приехать в Харьков еще раз. Если, конечно, мы сумеем выйти на эту группу.

— Обязательно приеду. Брошу все свои дела и ради ваших жуликов примчусь к вам в Харьков. Или вообще переселюсь в ваш город и приму ваше гражданство. До свидания…

Костиков долго не мог успокоиться. Мало того, что его так нагло обманули, мало того, что эта незнакомая дрянь сумела его так легко напоить, так еще и следователь смеет над ним издеваться. И вообще он теперь станет посмешищем в глазах своих друзей и коллег. Они и так вечно смеялись над ним, когда он ездил в Европу на поезде. А здесь вообще превратится в объект постоянных издевательств. Его обокрали, когда он ехал на юг с двумя телохранителями. Они все, трое мужиков, оказались глупыми идиотами. Кретинами, которых провела одна баба. Одна красивая сучка ловко их кинула! Хотя этот Гриценко говорит, что обычно работает целая группа… Наверняка у нее был сообщник, который помогал ей с вещами.

Костиков сжал кулаки. Она ведь видела, с кем имеет дело, но не побоялась пойти на кражу. Не побоялась его напоить. Значит, наказание должно соответствовать преступлению. Он потерял деньги, но это не самое главное. Его никто не должен считать лохом, никто не должен над ним смеяться. Это самое главное!

Он достал мобильный телефон. На секунду задумался. Номер, по которому он собирался звонить, был в его записной книжке. Но он колебался. Если сейчас он наберет номер, то потом пути назад уже не будет. Это он отлично сознавал. Был услышен гнусавый голос Гриценко. Следователь допрашивал в соседнем купе его телохранителей. Костиков выругался и решился позвонить.

— Вадим, здравствуй.

— Доброе утро, — обрадовался его знакомый, — сейчас только восемь часов утра. Я не думал, что вы так рано встаете, Александр Викторович. Что-нибудь случилось?

— Да, случилось, — выдохнул Костиков, — у меня неприятности. Не очень большие, но неприятности. Кто-то посмел украсть мои чемоданы.

— Вы шутите? — не поверил Вадим. — У вас же всегда есть рядом ваши ребята. Или вы были без них?

— Не в этом дело. Мне нужен твой знакомый. Ты понимаешь, о ком я говорю?

— Не совсем. Про кого вы говорите?

— Мне нужен Знахарь, — процедил Костиков.

— Вы правда хотите, чтобы я ему позвонил? — дрогнувшим от неожиданности голосом спросил Вадим.

— Прямо сейчас.

— Сейчас нельзя. Это будет проявлением неуважения. Только после десяти или одиннадцати. Я позвоню его человеку и спрошу, сможет ли он со мной переговорить. Что ему сказать?

— Он мне нужен.

— По какому вопросу? Они обязательно спросят…

— По личному.

— И вы хотите сами с ним разговаривать? — все еще не мог поверить Вадим.

— Да, да, я сам буду с ним разговаривать. И он мне нужен как можно скорее. Ты меня понял? Как можно скорее! Позвони прямо сейчас. Речь идет об очень крупной сумме. Я думаю, что он может поднять свою задницу с постели и позвонить мне…

— Не говорите так, — испугался Вадим, — Знахарь такой авторитетный человек…

— Это я для тебя авторитетный, — перебил его Костиков, — а он обычный вор. Пусть даже вор в законе, авторитетный вор. И если я его ищу, значит, он мне нужен. И не задавай больше идиотских вопросов. Чем быстрее ты его найдешь, тем будет лучше. Ты все понял?

— Конечно. Можно ему дать ваш телефон?

— Я только об этом тебя и прошу. Или мне дай его телефон. Скажи, что очень важное дело. Срочное и важное.

— Хорошо, я все передам. Но только немного попозже. Еще очень рано. Извините, — Вадим попрощался и отключился.

Костиков убрал телефон. Если понадобится, он даже вернется в Москву. Никто не смеет так с ним обращаться. Никто не смеет нагло красть его вещи и кредитные карточки. Он преподнесет урок этим подонкам, чтобы все остальные запомнили на всю жизнь. Есть жертвы, которых нужно и можно грабить, есть масса людей в этом мире, предназначенных быть жертвенными овцами на заклание. Но не он. И поэтому он нашел Вадима, который имел две судимости за фарцовку и мошенничество, чтобы выйти на одного из самых авторитетных руководителей преступного мира. Костиков понимал, что предпринимает чрезвычайно опасный шаг, способный привести к очень печальным последствиям. Но он сознательно шел на эту авантюру.

Гриценко закончил дознание и разрешил поезду двигаться дальше. Он приехал в управление, когда там оказались высокие гости из Киева. Утром к ним пожаловали полковник Олег Кравцов и старший следователь транспортной прокуратуры Жанна Гринько. Повторявшиеся с пугающей периодичностью преступления на транспорте вызвали интерес в столице, и в Харьков решено было командировать сотрудников из центральных аппаратов МВД и прокуратуры республики. Уставший Гриценко доложил о последнем преступлении, произошедшем в поезде сегодня ночью. Этот случай особенно заинтересовал прибывших гостей. Преступники обнаглели до такой степени, что не побоялись взять багаж даже у олигарха, которого охраняли двое телохранителей. Гриценко пришлось в течение полутора часов подробно рассказывать об этом преступлении и отвечать на вопросы.

— Интересно, — сказал в заключение полковник Кравцов, — дерзко и очень ловко. Мне особенно нравится их затея с тяжелыми чемоданами, набитыми книгами, которые они оставили в своем купе. Расчет был правильный. Телохранители будут уверены, что она никуда не уйдет, ведь для этого нужно вынести тяжелые чемоданы. Очень здорово все придумали.

— Видимо, готовились заранее, — согласилась Жанна Гринько.

— Тогда у меня другой вопрос, — продолжал Кравцов. — Как они заранее могли просчитать, что поедет именно Костиков со своими чемоданами? Получается, у них мог быть осведомитель среди близких людей Костикова. Но это нелогично. Они не могут грабить только своих знакомых или внедрять к ним своих людей. Тогда каким образом они заранее узнают о поездках особых клиентов? В кассе их не могут информировать, там просто продают билеты на фамилии, указанные в паспортах. А в паспортах не написано, что этот человек богатый или бедный. Откуда они узнают, кого следует грабить? Если у них заранее готовы эти чемоданы с книгами, на которых, я уверен, мы не найдем их отпечатков пальцев. Каким образом?

— Фамилии… — пояснила Жанна. — Вы обратили внимание на фамилии людей, которые оказываются рядом с пострадавшими? Это уже третий случай. В первом был мужчина с молдавской фамилией Крачун, во втором случае у брюнетки, которая напоила генерала, была еврейская фамилия Лернер, в третьем — украинская Щербак. Вы не видите сходства?

— Я вас не совсем понимаю, — ответил Кравцов.

— Они берут билеты в спальные вагоны по подложным паспортам, — пояснила Гринько, — и всегда на те фамилии, которые могут быть и у мужчины, и у женщины. Обратите внимание — Крачун, Лернер, Щербак. Если появляется «нужный» клиент, то, очевидно, уже на вокзале они оперативно принимают решение. Это может быть и Елена Щербак, но при необходимости и Евгений Щербак, который в последний момент заменит свою знакомую. Смотря по обстоятельствам. В первом случае обокрали двух мужчин, с которыми выпивал неизвестный нам Крачун. Возможно, они поняли, что к этим двум мужчинам, отправлявшимся гулять на юг, нужно подставить не красивую женщину, которую те не смогли бы поделить, а собутыльника — мужчину. А во втором и в третьем случае была женщина. Красивая женщина. Анна Лернер и Елена Щербак. Возможно, одна и та же, хотя в первом случае она была брюнеткой, а во втором — блондинкой.

— В билетах указывают полное имя пассажира, — напомнил Кравцов.

— А в компьютерных данных, которые передаются на погранслужбу и в таможню, обычно указываются только фамилии и инициалы, — возразила Жанна, — тогда получается, что все правильно. Границу должен проехать пассажир под фамилией Щербак. Никто из пограничников никогда не сверяет паспорта с билетами. Это просто не их дело. Они отвечают за документы, а проводники за билеты. Вот такая интересная деталь.

— Похоже, что так, — кивнул Гриценко, слушая старшего следователя прокуратуры. Ему понравились ее рассуждения. Чувствовалось, что эта молодая женщина знает свою работу.

— Мы можем передать данные на нас двоих, — продолжала Жанна, — к вам приедут пассажиры Гринько и Гриценко. Кто из них мужчина, а кто женщина? Главное, чтобы фамилии совпали по паспортам. Уже на вокзале преступники решают, кто именно поедет. Вычисляют жертву, намечают, кого из своих подставить. И этот человек отправляется в путь, имея «свой» паспорт и готовый действовать уже в составе группы. Нужно проверить всех пассажиров всех составов, в которых случались кражи или ограбления за последние несколько месяцев.

— Вы представляете, что это за работа? — спросил Гриценко.

— Представляю, — кивнула Жанна, — но иначе мы группу не вычислим. Нужно договориться с московскими коллегами и организовать дежурство на вокзале. Обратить внимание на возможных осведомителей преступной группы. Они действуют слишком нагло и ловко. Очевидно, ими руководит достаточно опытный преступник.

— Вы правы, — согласился Кравцов, — будем проверять всех пассажиров. Получим списки, начнем сверку. И будем искать эту исчезнувшую блондинку-брюнетку. Судя по всему, она производит впечатление на мужчин. По мелочам не работает. В прошлый раз был генерал-полковник со своим адъютантом, которого он отправил в ресторан. Когда адъютант вернулся, дама уже испарилась, забрав все награды с парадного кителя генерала и все его деньги. А наш бравый генерал имел на парадном мундире шесть боевых орденов и геройскую звезду. На войне он был человеком смелым и мужественным, а в жизни оказался доверчивым и наивным. В этот раз она обманула российского олигарха. Если пойдет такими же темпами, то следующим должен стать либо губернатор, либо министр.

— Не станет, — сказала Жанна, — нужно как можно быстрее организовать дежурство на московских вокзалах. Обратите внимание, как они точно рассчитывают свои действия и грабят не возвращающихся с юга пассажиров, а следующих на юг туристов, у которых наверняка есть деньги.

— Тогда у них и паспорта поддельные, — вставил Гриценко. — Нетактично получается. Выходит, что у них такой запас российских или украинских паспортов?

— Само собой, — кивнула Жанна, — с этим у них как раз проблем не бывает. И все эти паспорта нам тоже нужно проверить. Сделаем запрос по их номерам в Москву и в Киев. Я почти убеждена, что паспорта настоящие. Они не станут рисковать и подделывать документы. Скорее паспорта были куплены или украдены у реальных людей.

Они провели в Харькове два дня. Жанна Гринько не могла знать, что с продолжением этого дела ей придется столкнуться через три месяца в Турции. Но тогда этого не могли предполагать даже участники той самой преступной группы, которые так ловко проводили свои операции на транспорте…

Глава 3

В этот день они провели у моря гораздо больше времени. Сначала долго натирали друг друга специальным солнцезащитным кремом, затем больше часа лежали под жарким солнцем. Здесь был действительно хороший климат и сухая погода. Несмотря на жару почти в тридцать пять градусов, обе женщины даже не потели. Затем они купались в море, наслаждаясь теплой водой. Алевтина делала большие глаза и показывала в сторону двух мужчин, плававших от них метрах в двадцати. Им было лет тридцать пять — сорок. Самое приятное, что они негромко переговаривались по-русски и имели нормальные плавки в виде удлиненных шорт, а не те треугольники, в которых щеголяло большинство соотечественников молодых женщин.

— Они отдыхают вдвоем и без подруг, — шепотом сообщила Алевтина, — я видела их за завтраком. Такая интересная пара. Нужно с ними познакомиться. Кажется, твои наблюдения оказались не совсем точными. Они выглядят очень цивильно.

— Я тоже их видела за завтраком, — кивнула Жанна, — но ты не обольщайся. Один из них говорил с Ригой. Очевидно, они из Латвии.

— Тем более. Наши иностранцы. Просто идеальный вариант. Нужно будет познакомиться.

— Неудобно, — смутилась Жанна, — они даже не смотрят в нашу сторону.

— Еще как смотрят. Просто ты, как обычно, ничего не замечаешь. Все, что касается личной жизни, у тебя как темная повязка на глаза. Два роскошных экземпляра. Нужно брать, пока не поздно. Потом упустим, «подберут» другие.

— Если бы я не знала тебя столько лет, то решила бы, что ты просто развязная баба без тормозов, — зашипела в ответ Жанна. — Ну и зачем они нам нужны? Спать с ними мы не будем, флиртовать в нашем возрасте глупо, и вообще они нам не нужны. Они нас даже в ресторан здесь пригласить не смогут, все оплачено и все бесплатно.

— Это я их в ресторан позвать могу, — обиделась Алевтина, — я тебе серьезно говорю, а ты все шутишь. Может, ты свое счастье здесь на курорте найдешь.

— Ой, вряд ли, — не поверила Жанна, — один из них вообще лысый, такой плюгавенький, а другой какой-то угловатый, и манеры его меня откровенно смущают. Как будто официант или швейцар. У него такое подобострастное выражение лица! Тебе не кажется, что они просто приехали сюда по профсоюзным путевкам, как раньше было в советское время? Может, им в Латвии тоже кто-то покупает путевки. Это явно герои не нашего романа.

— Дура, — обиделась Алевтина, — сейчас нет профсоюзных путевок, и в отели такого класса твои «швейцары» не попадают. Слишком дорого. Тебе бы поменять свой купальный костюм, и ты будешь выглядеть так, что все мужчины будут твои. Не хочешь взять один из моих, значит, тебе нужно купить новый. Там, как раз за баром, есть магазин. Прямо сейчас пойдем и тебе купим. Я сама тебе выберу новый купальник. Вечером эти двое будут ползать у твоих ног.

Жанна смущенно улыбнулась. Похоже, подруга была права. Решительная и смелая в работе, Жанна терялась в личной жизни, словно преодолевая свои комплексы никогда по-настоящему не любимой женщины. Через полчаса они выбирали в магазине купальник, который решила приобрести Алевтина. На взгляд Жанны, это был вообще не купальный костюм, а две тонкие полоски, не только ничего не скрывавшие, но и, наоборот, демонстрирующие все, что только можно было продемонстрировать. Задняя часть вообще оставалась открытой.

— Я его не куплю, — твердо сказала Жанна, — в таком виде я никогда в жизни не смогу появиться на пляже.

— Я его тебе сама куплю, — уверенно произнесла Алевтина. Она, не торгуясь, заплатила и взяла купальник.

Во время обеда эта парочка друзей из Латвии оказалась рядом с ними. Алевтина сделала большие глаза и показала на них подруге.

— Ты видишь, как они на нас смотрят? Когда встречаешься с ними глазами, не старайся их пересмотреть. Отводи так томно глаза, как бы стесняясь. Ты ведь всегда смотришь так, словно хочешь сделать дырку в мужчине. Не нужно. Забудь, что ты следователь. Смотри не вызывающе прямо, а как бы завлекающе.

— Откуда у тебя такой опыт? — улыбнулась Жанна. — Вот узнает твой муж о твоих советах, представляю, что он подумает.

— Нужно иногда отдыхать и от мужа тоже, — победно произнесла Алевтина, улыбаясь соседям. Мужчины улыбались в ответ. Но не решались подходить к ним.

Ближе к пяти часам вечера, когда все отправлялись на пляж, Алевтина достала новый купальник.

— А теперь примерь его, — потребовала она у своей подруги.

— Ни за что в жизни! — возмутилась Жанна. — Я даже перед тобой стесняюсь показываться в таком виде. А ты хочешь, чтобы я надела его и пошла на пляж? Я буду чувствовать себя голой.

— В следующем году поедем в Германию, — решила Алевтина, — там, между прочим, в саунах купаются голыми. И мужчины, и женщины. И туда в купальном костюме тебя не пустят. Вот я посмотрю, как ты там будешь смотреться.

— А я вообще не полезу в такую сауну, — ответила Жанна. Но купальный костюм покорно надела. И действительно почувствовала себя голой. Для нее это была высшая степень откровенности.

— Нет, — сказала Жанна, — я просто не смогу так выйти на пляж. Тогда уж лучше сразу в Германию. Это какая-то порнография.

— Я тебя действительно не понимаю, — в свою очередь, разозлилась Алевтина, — ты уже давно не девочка. Взрослая женщина, имеешь опыт общения с мужчинами. Можно сказать, живешь со своим художником в гражданском браке. И командуешь мужиками. А ведешь себя, как глупая девочка. Расслабься и получай удовольствие. В твои годы как раз самое время. Детей нет, мужа нет, никакой ответственности. Одно сплошное удовольствие.

— Нужно еще такого мужчину встретить, чтобы удовольствие получить по-настоящему, — задумчиво произнесла Жанна, глядя на себя в зеркало.

— А твой художник тебя, значит, не устраивает? Тогда зачем ты с ним встречаешься?

— От безысходности, — тихо произнесла Жанна, — нужно же с кем-то встречаться. А он мне вполне подходит. Мягкий, добрый, интеллигентный человек. Без комплексов… У нас с ним, кроме секса, ничего нет. Почти никаких чувств. Мы просто симпатичны друг другу, не более того.

— Да ты просто развратница, — расхохоталась Алевтина, — и еще мучаешься, стоит ли тебе ходить в таком купальнике. Вот тебе парео, пошли на пляж. Наши латыши сегодня будут у твоих ног.

Но на пляже все оказалось совсем не так просто. Жанна долго и мучительно не соглашалась снять парео, а когда сняла, то почувствовала, как краснеет. Ей казалось, что все мужчины и женщины смотрели на ее голые ягодицы. Она пыталась прикрываться, неловко пятилась, укрывалась за подругой. На самом деле, конечно, на нее смотрели, но достаточно равнодушно. На пляже находились десятки женщин, одетых в такие же вызывающие купальники. А вот с мужчинами были большие проблемы. Загоравшие на пляже двуногие существа с отвисшими пивными животиками в донжуаны явно не годились совсем. Их даже уже не привлекали женские прелести. Многим из них было даже лень подняться и сделать пару комплиментов соседним женщинам. Приехавшие сюда мужчины в основном являлись людьми далеко не бедными. А ведь за деньги можно было спокойно купить себе любовь молодой девушки или взрослой женщины, не прибегая к отчаянным усилиям для ее соблазнения. Сам жанр обольщения, как таковой, уходил в прошлое. Мужчины просто и откровенно предлагали с ними переспать. И если женщины отказывались, мужчины сразу теряли к ним всякий интерес, переключаясь на других. Долгие воздыхания и серенады под луной теперь без надобности, век стал более прагматичным и неромантичным.

Жанна вышла на берег, стараясь добежать до спасительного парео, чтобы закрыть себе нижнюю часть тела, когда увидела, как к ним направляется один из «латышей». Она купалась обычно без очков, и это смущало ее еще больше, так как она не могла видеть всех окружавших ее людей. Жанне казалось, что все посторонние мужчины обращают на нее внимание. Алевтина тоже увидела лысого «латыша» среднего роста и среднего возраста. И больно толкнула подругу в бок.

— Сейчас будет приставать, — победно произнесла она.

Мужчина подошел поближе, наклонился к Жанне.

— Извините, пожалуйста, что я вас беспокою, — сказал он с характерным латышским акцентом, — я хотел у вас узнать…

— Конечно, — подняла голову Алевтина, — мы расскажем вам все, что вы хотите. Садитесь рядом. Давайте познакомимся…

— Извините, я не представился. Меня зовут Арнольд, — смутился мужчина.

— Прямо как губернатора Калифорнии, — польстила незнакомцу Алевтина, — очень приятно. Я Аля, а это Жанна, моя подруга. Вы откуда?

— Из Риги.

— А мы из Киева.

— Мне тоже приятно, — кивнул Арнольд.

— А где ваш товарищ? — поинтересовалась Алевтина.

— Он собирает вещи в нашем номере, — честно ответил Арнольд.

— Правильно. В номере должен быть порядок, — согласилась Алевтина. — А кто вы по професии?

— Нет, вы не поняли. Он собирает свой чемодан. А я уже его собрал. Мы завтра утром отсюда уезжаем. Наш срок уже закончился.

Жанна с трудом сохранила невозмутимое выражение, чтобы не рассмеяться. Алевтина нахмурилась.

— Вы уезжаете? — сказала она растерянно. — Почему так рано?

— Не рано. Мы отдыхали здесь уже две недели. Наша компания оплатила нам отдых в этом прекрасном отеле.

— Компания? — переспросила Жанна невинным голосом. У Алевтины было такое лицо, что она, казалось, сейчас расплачется. — А кем вы работаете, Арнольд?

— Мы работаем в компании по производству металла. Я — старший технолог, а мой друг — главный механик. Он очень талантливый человек. Благодаря прессу, который он изобрел, мы очень подняли нашу производительность. Он его запатентовал… Я правильно говорю это слово?

— Правильно, правильно, — кивнула Жанна, ответно толкая в бок свою подругу и надевая очки.

— И наша компания решила наградить нас этой поездкой. На две недели в Турцию. Жалко, что нас послали двоих. Но на следующий год мы приедем сюда со своими семьями.

— Обязательно. Скажите, Арнольд, а у вас большая семья?

— Да. Жена и четверо детей. У меня жена католичка из Литвы. Она считает, что нельзя делать аборт, это очень большой грех — убивать неродившегося ребенка…

— Конечно, грех, — Жанна еще раз толкнула Алевтину в бок. Та покорно кивала, не решаясь уже вмешиваться в разговор.

— Что вы хотели узнать, Арнольд? — спросила Жанна. — Вы сказали, что хотите узнать. О чем?

— Где вы взяли такой красивый купальник? — выдавил Арнольд. — У меня дочери уже пятнадцать, и я хочу купить ей похожий. Она будет просто в восторге.

Жанна не выдержала. Она взглянула на подругу и громко расхохоталась. Алевтина крепилась секунд десять, но затем тоже засмеялась. Арнольд сидел рядом и не понимал причину их дикого хохота. Жанна давно так не смеялась — до боли в животе, до слез.

— Купальный костюм можно купить в магазине за центральным баром, — пояснила Жанна, — торопитесь, Арнольд, иначе их все расхватают.

— Это дорого стоит? — уточнил он.

— Нет, — успокоила его Алевтина, — не очень дорого. Можете сами сходить и посмотреть. И передайте привет своему другу.

— Спасибо, — обрадовался Арнольд, — обязательно передам. Большое вам спасибо.

Он вскочил и поспешил в сторону бара. Оставшиеся вдвоем женщины снова расхохотались.

— Ты была права, — выдавила Алевтина, — их действительно премировали путевками за ударный труд. Как обидно и глупо. Никогда больше не буду с тобой спорить. А мы тоже хороши. Увидели двух мужиков из Латвии и решили, что они идеальные иностранцы. Никогда себе этого не прощу.

Они снова рассмеялись. Подруги даже не заметили, как за ними внимательно наблюдал мужчина, загоравший в десяти метрах справа. Когда Арнольд ушел и они закончили смеяться, мужчина поднялся и, мягко ступая, приблизился к ним. Подруги уже повернулись на живот, подставляя спину лучам вечернего солнца. Жанна даже не вспомнила о своих голых ягодицах, когда у нее над головой раздался приятный баритон:

— Как удобно встретить здесь своих соотечественниц.

Они обе подняли голову. Над ними стоял мужчина лет сорока. Достаточно стройный, загоревший, можно даже сказать, симпатичный. Карие волосы были аккуратно уложены, серые глаза смотрели немного насмешливо и дружелюбно. Алевтина даже ахнула. Этот был гораздо лучше всех, кого она видела на пляже. Как она могла упустить такой «экземпляр»! И он, кажется, настоящий «охотник». Ведь он первым подошел к ним и заговорил. А шорты, шорты… У него были фирменные шорты знаменитой итальянской фирмы. Нет, определенно им повезло, что Арнольд со своим товарищем завтра возвращаются в Ригу.

— Нам тоже приятно, — быстро ответила Алевтина, — а вы сами откуда?

— Из Ростова, — ответил незнакомец, — позвольте представиться. Михаил Вицинский. Прошу любить и жаловать…

Он так смотрел на обеих женщин, что Жанна опять почувствовала себя голой. Она сняла очки и смущенно дернула плечами.

— Это мы потом решим, как к вам относиться, — пообещала Алевтина. — А вы тоже приехали сюда по профсоюзной путевке?

— А разве до сих пор сохранились такие путевки? — усмехнулся Вицинский.

— Нет, просто я спрашиваю.

— Я приехал отдохнуть, — пожал плечами Вицинский, — я снимаю виллу наверху. У меня есть свой индивидуальный бассейн, но там скучно, поэтому я чаще спускаюсь вниз.

— Виллу, — обрадовалась Алевтина, посмотрев на Жанну, — я сразу так и подумала. А вы случайно не работаете главным технологом или механиком?

— Нет, я бизнесмен, — ответил Михаил.

— И приехали сюда совсем один? На современных бизнесменов это не похоже.

— Значит, я не совсем «современный», — улыбнулся Вицинский. — Получилось, что я приехал сюда один.

— Без семьи? — уточнила Алевтина.

— Я не женат, — сразу ответил Вицинский, — и мне комфортнее отдыхать одному. На любом курорте можно встретить массу красивых женщин.

— Значит, вы еще и бабник? — рассмеялась Алевтина.

— Нет, я эстет.

— Тогда другое дело. Очень приятно с вами познакомиться, — лукаво произнесла Алевтина.

— И мне приятно, — ответил Вицинский. — А как вас зовут?

— Аля. А мою подругу Жанна.

— Вы приехали вдвоем? — вкрадчиво уточнил Михаил.

— Да, — с вызовом ответила Алевтина, — мы приехали на отдых.

— А ваша подруга будет все время молчать?

— Она язык проглотила, — недовольно заметила Алевтина, сразу понявшая, что этому типу Жанна в ее откровенном купальнике нравится гораздо больше, чем сама Алевтина. Но она готова была побороться даже с лучшей подругой за такого мужчину.

— И кем вы работаете? Или вы предпочитаете «вольный» образ жизни?

— Возможно. Я работаю в статистическом управлении, а моя подруга в…

— В юридическом отделе этого управления, — быстро закончила за Алевтину Жанна, снова надевая очки. Она знала, как реагируют мужчины на ее звание и должность. Нормальный мужчина сразу шарахался от такой женщины, считая, что она и в личных отношениях будет всегда старшим следователем и сотрудником прокуратуры.

Алевтина удивленно посмотрела на Жанну, но промолчала.

— Давайте сделаем так, — сразу предложил Михаил, — устроим вечером приятную встречу у меня на вилле. Я закажу ужин в их лучшем ресторане. Договорились?

— Это неудобно, — сказала, чуть помедлив, Алевтина, — сразу идти в гости к незнакомому мужчине.

— Вы никуда не идете, — улыбнулся Михаил, показывая свои крепкие белые зубы, — вы просто зайдете ко мне на виллу в нашем отеле. Какая вам разница, где именно вы будете ужинать? А если вы боитесь или стесняетесь, я приглашу еще несколько человек. Чтобы это была настоящая вечеринка. Соглашайтесь. Я видел, как вы смеялись над мужиком, который сейчас от вас отошел. Я тоже смеялся. Он вам явно не пара.

— Посмотрим, — ответила Алевтина, — мы подумаем.

Ни она, ни сам Вицинский, ни слушавшая их Жанна, конечно, не могли и допустить, что сегодня вечером Михаил будет убит на своей вилле, а они станут невольными участниками затянувшегося кошмара…

Глава 4

Вечером, после обеда, плавно перетекающего в ужин, они еще немного посидели на берегу моря. Татаренко и его супруга заказали себе кофе. Дронго попросил принести ему сок. Кофе он не пил, а турецкий чай ему никогда не нравился. На его взгляд, здесь заваривали слишком темный невкусный чай, который подавался с кусочками сахара в стаканах, называемых на его родине «армуды», что можно перевести на русский язык как «грушевидные». Подобная форма лучше сохраняла тепло.

— У вас здесь действительно очень тихо, — сказал Татаренко, глядя на соседние столики. В самом отеле проживало не больше ста — ста пятидесяти человек.

— Удобное место для отдыха, — ядовито заметила его жена, — а у нас настоящий базар. И я тебе об этом говорила.

— Ты поедешь сегодня с нами? — спросил генерал, обращаясь к Дронго. — Давай лучше завтра. А то у них нельзя появляться в отеле после десяти. Завтра днем мы тебя ждем. Погуляем, посмотрим. Там есть несколько очень приличных ресторанов.

— Обязательно приеду, — согласился Дронго.

Было уже около девяти вечера, когда супруга Татаренко выразительно посмотрела на своего мужа, показывая на часы. Он покорно кивнул.

— Нам уже пора ехать, — сказал генерал, — пока доедем, будет десять вечера.

— Я вызову вам такси, — предложил Дронго, подзывая одного из официантов, чтобы тот передал наверх заказ дежурному портье.

Через несколько минут они поднялись на электрокаре в холл, затем долго прощались. Дронго пришлось почти клятвенно пообещать приехать наконец в Киев, чтобы побывать у супругов Татаренко. Затем генерал и его жена уехали, а Дронго вернулся к себе в номер.

Он прошел в ванную комнату, чтобы умыться. Его беспокоила какая-то деталь в разговоре с генералом. Что-то его зацепило и осталось в памяти, показалось странным. Он начал вспоминать разговор с гостем и понял, какая информация его заинтересовала — странный случай воровства документов вице-губернатора. Зачем местным мошенникам российские паспорта? А если это преступление совершили «залетные» воры, то тем более: зачем им эти паспорта? По номерам легко будет установить, кто и когда их забрал.

Дронго вышел на балкон, глядя вниз, на спокойное море. Вернулся в свой номер. Странное преступление. Интересно, что об этом думает местный начальник полиции. Для турков любое происшествие, связанное с приезжающими туристами, считается не просто чрезвычайным, а исключительно важным. Турки сумели за двадцать — двадцать пять лет создать одну из наиболее развитых инфраструктур для туристического бизнеса в своей стране. Ни угрозы террористов, ни плохие дороги, ни отсутствие должного количества высококлассных гостиниц их не смущали. Дороги строились, отели возникали как грибы после дождя, с террористами боролись решительно и бескомпромиссно. Попутно власти объясняли даже террористам, что туристы приносят стране не только миллиарды долларов, но и тысячи рабочих мест, в том числе и для родственников террористов. Такие объяснения помогали лучше всяких репрессий. Страна, находящаяся на отшибе Европы, внезапно стала одной из самых привлекательных для отдыха европейцев.

Справедливости ради стоит сказать, что цены в турецких отелях росли гораздо более быстрыми темпами, чем качество обслуживания, а введенные налоги для местных жителей сделали покупки иностранных товаров просто невыгодными. И тот, кто по-прежнему считал Турцию райской страной для дешевого отдыха, уже глубоко заблуждался. Отдых и покупки в этой стране стали гораздо дороже, чем в Испании или Португалии, куда традиционно ездили миллионы туристов.

В этот вечер он уже не стал спускаться к ужину. Он включил телевизор, чтобы прослушать новости по Си-эн-эн, и наткнулся на новости местного канала. Диктор сначала сообщил об успехах местного бизнеса, а затем рассказал о чрезвычайном происшествии в отеле «Принцесса», где сегодня вечером был убит гость из Киева. Дронго нахмурился. Диктор больше ничего не сообщил. На часах было около одиннадцати вечера. Дронго нашел еще одну программу новостей, где сообщили об убийстве туриста, являющегося украинским гражданином. По сведениям полиции, сообщил диктор, убитый весь день отсутствовал в отеле и вернулся вечером. Этого было достаточно, чтобы вывести из себя Дронго. Тревожные предчувствия, охватившие его при последнем известии, заставили набрать номер Татаренко. Его мобильный не отвечал, был отключен. Сидеть и ждать до утра не имело смысла. В конце концов, на часах — одиннадцать, можно съездить в «Принцессу» и узнать о случившемся там происшествии. Возможно, это случайное совпадение, но гость из Киева, который весь день отсутствовал, слишком сильно походил на генерала Татаренко.

Дронго вызвал такси и попросил отвезти его в отель «Принцесса». Водитель, улыбнувшись, кивнул головой. Когда машина уже отъехала от «Кемпинского», водитель спросил:

— Вы здесь отдыхаете?

— Да. Приехал на несколько дней.

— Один или с семьей?

— Один.

— Вам, наверное, скучно в вашем отеле? — улыбнулся водитель.

— Почему вы так решили? — уточнил Дронго.

— Ваш отель для богатых людей с детьми. Здесь спокойно и удобно.

— А в «Принцессе» с детьми не отдыхают?

— Отдыхают. Но там гостей почти тысяча человек. Там весело, есть дискотеки, танцы, встречи. Там много молодых людей. Много красивых женщин, особенно среди приезжих.

— Тогда понятно, — усмехнулся Дронго, — но я еду туда к друзьям.

Примерно через сорок минут они подъезжали к отелю. Нужно сказать, что система безопасности отеля была налажена почти идеально. Постороннему трудно попасть в «Принцессу». На узкой дороге, ведущей к отелю, находились сразу два контрольных поста, мимо которых проезжали машины. Уже в большом холле каждый гость фиксировался службой безопасности. На первом же контрольном пункте их остановил дежурный.

— Вы везете постояльца отеля? — спросил он у водителя такси.

— Нет. Он живет в «Кемпинском» и едет к друзьям в «Принцессу», — пояснил водитель.

— Нельзя, — строго ответил дежурный, — там сейчас полиция работает. У нас в отеле строгое правило: после десяти часов вечера гостей к нам не пускают.

— Что у вас случилось? — спросил Дронго.

— Не знаю, — ответил дежурный, — говорят, что произошел несчастный случай. Может, у человека сердечный приступ случился. Сейчас полиция все проверяет. У нас никогда не случается преступлений. Мы хорошо охраняем нашу территорию.

— Не сомневаюсь, — согласился Дронго, — но в вашем отеле живет мой друг с больным сердцем, и я очень за него волнуюсь. Его мобильный телефон отключен и не отвечает. Вы меня не пропустите в виде исключения?

— Нет, — развел руками дежурный, — нельзя.

— Я живу в «Кемпинском», вот моя карточка гостя, — показал Дронго свою гостевую карточку.

— Очень сожалею, — ответил дежурный, — но я не имею права никого пускать без разрешения руководства в ночное время. Извините меня…

— Хорошо, тогда позвоните и узнайте, как себя чувствует гость из Киева, господин Татаренко. Позвоните портье, и пусть меня соединят с моим другом, чтобы я уехал отсюда спокойно и не волновался.

Дежурный нахмурился. Это был молодой парень лет двадцати пяти. Он не знал, как ему поступить. С одной стороны, был строжайший запрет для въезда любого постороннего, и дежурный его выполнял. Но с другой стороны, на территории отеля примерно час назад произошло нечто чрезвычайное, и сюда приехали сразу четыре машины полиции. И даже местный прокурор. А гость выглядел достаточно солидно. К тому же водитель такси, которого дежурный лично знал, ручался, что забрал своего пассажира из «Кемпинского». А в таких отелях обычные люди не живут. Дежурный явно колебался, не зная, как ему поступить.

— Только узнайте, как он себя чувствует, или разрешите мне с ним поговорить прямо отсюда, — снова попросил Дронго, — и я обещаю, что сразу уеду.

— Хорошо, — наконец согласился дежурный, — но вы подождите около машины. Я позвоню портье и попрошу соединить с номером вашего друга. Если с ним все в порядке, вы узнаете, как он себя чувствует, и сразу уедете.

— Договорились, — кивнул Дронго.

Дежурный поднял трубку телефона, позвонил портье. Тот сразу ответил:

— Что у вас происходит?

— Приехал один гость из отеля «Кемпински», — сообщил дежурный, — он услышал, что у нас произошел несчастный случай, и волнуется насчет своего друга. Я его не пустил дальше моего контрольного пункта, как мне и приказывали, но он хочет сам поговорить со своим другом, чтобы убедиться в том, что все в порядке.

— Правильно сделал, что не пустил. Нам сейчас не до гостей, — раздраженно произнес портье. — Как зовут друга этого гостя?

— Как зовут вашего друга? — спросил дежурный, высовываясь из окна своей будки.

— Господин Татаренко. Он здесь вместе с женой из Киева, — ответил Дронго.

— Татаренко, — повторил дежурный.

— Сейчас найду его номер, — ответил портье. Он соединился с номером генерала минут через пять. Телефон молчал.

— Он, наверное, где-то гуляет, — сообщил портье. — Скажи этому типу, пусть едет обратно в свой отель. С господином Татаренко ничего плохого не случилось.

— Номер не отвечает, — сказал дежурный, — но с вашим другом все в порядке. Портье в этом уверен.

— А кто тогда погиб? Или был убит? — уточнил Дронго.

— Как фамилия погибшего? — спросил дежурный.

— Зачем ему это нужно? — разозлился портье. — Пусть возвращается к себе в отель. У нас все в порядке. Просто произошел несчастный случай. Никто у нас не погиб. Больше ко мне не звони. И никого не пускай, сейчас должен приехать господин директор. Если он увидит на твоем посту постороннего, то ты сразу вылетишь с работы. И в ближайшие тысячу лет нигде ближе Измира не найдешь себе хорошего места.

— Он не хочет разговаривать и бросил трубку, — виновато сообщил дежурный, обращаясь к Дронго, — а вы лучше быстро уезжайте. Сейчас должен приехать наш директор, и если вас здесь найдут, то меня сразу уволят.

— Тогда уезжаю, — сказал немного успокоившийся Дронго. Он резонно рассудил, что с генералом не произошло ничего страшного. Если бы несчастный случай или внезапная смерть настигли именно Татаренко, то полицейские, уже находившиеся в отеле, обязательно бы заинтересовались человеком, который ночью приехал уточнить, что именно произошло с его другом. Да и сам портье не стал бы соединять приехавшего незнакомца с номером, в котором произошло убийство или несчастный случай.

— Позвоню им завтра утром, — решил Дронго, усаживаясь в машину, и попросил водителя такси отвезти его обратно в «Кемпински».

Было уже достаточно темно. Узкие, не освещаемые дороги между отелями полуострова даже днем были не совсем безопасны, а ночью просто напоминали езду по бездорожью. Только центральная трасса из аэропорта в город хорошо освещалась. Водитель вел машину достаточно уверенно, но осторожно. Внезапно из-за поворота выскочил грузовик. Водитель резко крутанул руль в сторону. Такси понеслось куда-то вниз. Наверху послышался визг тормозов грузовика. Водитель пытался остановить машину, которая шла вниз уже под собственной тяжестью, хотя сам автомобиль был достаточно легким.

«Только этого не хватало», — подумал Дронго в последний момент.

Водитель снова вывернул руль и нажал на тормоз. В этот момент автомобиль покачнулся и затем перевернулся, срываясь куда-то в пропасть. Дронго держался за ручку, сгруппировавшись, чтобы не сломать себе кости. Машина с грохотом перевернулась еще раз и ударилась о дерево.

* * *

За три месяца до описываемых событий.

Они встретились только через восемь дней после того, как Костиков впервые связался с Вадимом. Конечно, Вадим перезвонил в тот же день. Только для того, чтобы сообщить о своем телефонном разговоре со Знахарем. Костиков прождал весь день, но лишь поздним вечером, ближе к полуночи, наконец раздался звонок. Очевидно, это была своеобразная «визитная карточка» бандита, который давал понять, что даже крутой олигарх не может срочно вызывать его «к ноге».

Причем позвонил не сам, а его помощник, который уточнил, кто именно будет вести беседу, и пообещал, что с Костиковым скоро свяжутся. На этот раз телефонный звонок раздался ровно через две минуты. И Костиков услышал глухой голос:

— Вы хотели со мной поговорить.

— Да, — нервно произнес Александр Викторович, — очень хотел. Я думал, что вы мне позвоните сегодня утром или хотя бы днем. А не так поздно. Я понимаю, что вы очень занятый человек, но боюсь, что мы потеряли драгоценное время, и теперь уже даже вы не сможете мне помочь.

— В каком смысле потеряли время?

— Мне нужна была ваша помощь. Очень срочно. И я готов был заплатить любые деньги. Но Вадим побоялся беспокоить вас рано утром, а потом вы, очевидно, не смогли мне перезвонить.

— Я занимался вашим делом, — неожиданно услышал Костиков.

— Что? — Ему показалось, что он ослышался. Как это «его делом»? Ведь он ничего не сказал ни Вадиму, ни тем более Знахарю. Костикова трудно было удивить, но этому типу удалось.

— Я с самого утра занимался вашим делом, — охотно пояснил Знахарь. — Если меня ищут так срочно, значит, произошло нечто чрезвычайное. Оставалось узнать, кто вы такой, что было совсем нетрудно, и где вы находились сегодня ночью, что тоже было несложно вычислить, учитывая, что вы достаточно известный человек и не скрывали, что едете к друзьям в Крым. Об этом знал даже Вадим. Уточнить, что именно произошло в поезде, в котором вы ехали, было легче всего…

— Узнали у кого-то из моих телохранителей? — не выдержав, спросил Костиков.

— Ну это было бы слишком примитивно. Я так грубо не работаю. И потом, я бы не успел выйти на ваших охранников так скоро. Такие типы достаточно примитивны, с ними сложно работать. Мы узнали все подробности через информационный центр МВД Украины. У нас еще остались старые наработанные связи с бывшими республиками нашей страны. Если бы вас обокрали на территории Германии, нам было бы сложнее, хотя и там есть свои люди.

— Настоящий Интернационал, — пошутил Костиков. Он хотел сказать «преступный Интернационал», но вовремя поменял слово. Говоривший с ним Знахарь не обиделся.

— Просто братство нужных людей, — согласился он. — Итак, к полудню я уже знал, что вы отправились в Крым к своим друзьям на их новую виллу, что вы не переносите самолетов и путешествуете первым классом с несколькими телохранителями, и, несмотря на такую охрану, вас просто кинули, когда какая-то соседка, ехавшая вместе с вами, сумела вас заинтриговать, проникнуть в ваше купе и, можно сказать, на глазах у ваших охранников напоить вас и лишить вас денег, кредитных карточек и вещей. Все правильно?

— Все, — зло согласился Костиков, — только есть еще один момент, который вы не сказали. Она меня не просто напоила, а отравила так, что я заснул до утра. А мог бы заснуть и надолго. У меня слабое сердце, господин Знахарь. А это уже покушение на убийство, как в таких случаях говорят ваши оппоненты.

— Не нужно называть никаких кличек или имен, — попросил позвонивший, — а насчет «оппонентов»… Они правы. Такое преступление вполне может быть приравнено к покушению на убийство. Только я сомневаюсь, что они хотели вас убить. Если бы хотели, то спокойно убили…

— Слабое утешение, — пробормотал Костиков.

— Это не те люди, — пояснил Знахарь, — «майданники», то есть поездные воры, люди обычно спокойные и работают без особой фантазии. Споил — стащил. Обманул — стащил. Усыпил — стащил. В общем, применяют примитивные схемы. Они не убийцы, обычно такие воры не пользуются уважением в среде профессионалов.

— Хотите сказать, что меня обокрала какая-то тварь безродная, которую не уважают даже воры? — рассвирепел Костиков.

— Нет, наоборот. С вами работали не обычные «майданники». Это настоящие профессионалы. По мелочовке они не ходят. Стащить сто рублей из кармана подвыпившего соседа — не для них. Я думал, что вы все уже поняли. Вспомните, как они все обставили. На вокзале наверняка появилась дамочка в сопровождении своей домработницы или помощника. Со своей комнатной собачкой, это их фирменный трюк, чтобы придать солидности и усыпить бдительность. Собачка — символ надежного дома, солидного, устойчивого. Затем тяжелые чемоданы. Вы и ваши люди видели, как их вносили в соседнее купе. Тоже придает уверенности. Вор обычно ездит с легким багажом, чтобы вовремя можно было соскочить. А это солидная дама. Когда вы с ней познакомились, то наверняка вспомнили целую кучу знакомых. Было такое?

— Что-то в этом роде. Я не совсем понимаю… Значит, это не обычные поездные воры?

— Обычные воришки не рискнули бы так подставляться. Проезжать с вами через две государственные границы, проверки, таможню. Обмануть бдительность ваших телохранителей, проводников вагона. Нет, это были настоящие профессионалы, которые выходят на дело, точно зная, что сорвут большой куш.

— Кто это был? Вы уже знаете, кто это был?

— Иначе бы я вам не позвонил. Такую сноровку и изобретательность может проявить только один человек в Москве. Это сам Факир.

— Кто? Как вы сказали? Как его зовут?

— Есть такой человек. Как его зовут, вас не должно интересовать. Но он очень влиятельный, умный и проницательный. Разрабатывает подобные нападения, предусматривая все мелочи. Если бы ваши охранники попытались вмешаться, то у него наверняка был план действий и на этот случай.

— Ясно, — пробормотал Костиков, — тогда давайте так. Я хочу свести эту партию вничью. Сделать счет один — один. Вы меня понимаете?

— Понимаю. Но по телефону подобные вопросы не обсуждаются. Тем более когда речь идет о таких людях. Когда вернетесь в Москву, мы с вами все обговорим.

— Но к тому времени вы не найдете никаких следов! — уже не сдерживаясь, крикнул Костиков.

— Найдем. Все, что необходимо, найдем. Вы не волнуйтесь. Отдыхайте себе спокойно в Крыму, если сможете, а когда вернетесь, мы поговорим. Я примерно знаю, что вы хотите, вы тоже примерно представляете себе, что вам нужно. Остается назвать цену. Когда вернетесь, все и решим. И это, между прочим, в ваших интересах, господин Костиков. Прослушать чужой разговор совсем нетрудно. У меня врагов нет, а какие были, давно лежат в неопознанных могилах, и даже крестов над ними нет. Это те, которые христианами считались. А над другими могилами тоже ничего нет. Раввины и муллы ничего не читали над их грешными телами. А вот у вас врагов много. Вы ведь известный бизнесмен, наверняка перешли дорогу не одному конкуренту. Зачем вам лишние неприятности? Поговорим, когда вы вернетесь.

— Я хочу… — снова попытался объяснить Костиков.

— Я знаю, что вы хотите, — перебил его Знахарь, — не нужно ничего больше говорить. Я буду наводить справки и работать. А вы будете обдумывать, что именно мне предложите через неделю или когда вы вернетесь в Москву. Мы с вами встретимся и все спокойно обговорим.

— Хорошо, — согласился Костиков, — а вы соберите весь нужный материал. На расходы я могу дать вам денег. Сколько вам нужно?

— Вы имеете дело не с «наперсточниками», — упрекнул его Знахарь, — мы солидные люди, мелочиться не будем. Нам ваши деньги не нужны. Когда услышим от вас четко сформулированный заказ, тогда и назовем цену. Высокую цену, господин Костиков.

— Мне все равно…

— В таком случае позвольте попрощаться. Наслаждайтесь отдыхом. Говорят, весна в этом году ранняя, и сейчас в Крыму просто чудесно.

— Как я с вами свяжусь?

— Через Вадима. У него есть мои координаты. И не волнуйтесь. Берегите свое сердце. До свидания.

— До свидания, — машинально произнес Александр Викторович, убирая телефон в карман. Этот Знахарь его действительно поразил. За один день Знахарь, находясь в Москве, сумел узнать все подробности случившегося нападения в ночном поезде под Харьковом. Откуда такие точные сведения, откуда такая оперативность? Или у этих бандитов есть свой координирующий штаб и свои связи по всем республикам бывшего Союза? Вполне возможно.

Костиков убрал телефон. Об этом разговоре он помнил всю неделю, пока находился в Крыму. И хотя никому не рассказывал о случившемся, но некоторые слухи дошли и до его друзей, вызывая злые шутки и насмешки. Через семь дней он вернулся в Москву и сразу позвонил Вадиму. От Знахаря перезвонили через час и назначили встречу за городом, рядом с дачей самого Костикова. Из этого следовало, что они уже знают, где находится его подмосковный особняк. Эти люди действительно умели работать.

Ровно в одиннадцать часов утра к условному месту подъехал черный «БМВ» седьмой модели. Машина мягко затормозила. Костиков невольно поежился. Когда имеешь дело с бандитами, нужно быть готовым ко всему. Но он и был готов ко всему. Поэтому, выйдя из своего автомобиля, сделал знак телохранителям, чтобы те не выходили следом, и довольно решительно прошел к «БМВ», усаживаясь на заднее сиденье. К его удивлению, в салоне автомобиля были только молодой водитель и находившийся на заднем сиденье пожилой благообразный мужчина лет шестидесяти. У него были мудрые, добрые глаза, мягкие черты мясистого лица, крупный нос, большие уши. Он походил на библиотекаря или аптекаря, но никак не на бандита, коронованного «вора в законе», который считался одним из самых серьезных преступных авторитетов не только в Москве, но и в странах СНГ.

Как только Костиков уселся в машину, молодой водитель без лишнего напоминания вышел из салона автомобиля, мягко закрыв за собой дверь. Знахарь посмотрел на Костикова.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он.

— Здравствуйте, — Александр Викторович недоверчиво смотрел на сидевшего рядом с ним человека, который считался легендой преступного мира. Если бы он встретил на улице такого мужчину, то принял бы его за случайного прохожего.

— У меня в машине можно свободно говорить, — добродушно сообщил Знахарь, — включаются системы противодействия любой записи.

— Я слышал, что подобные штучки есть у спецслужб, — вспомнил Костиков.

— Значит, есть и у нас, — усмехнулся Знахарь, — нужно успевать за прогрессом, иначе проиграешь. Итак, мы с вами наконец встретились. Как отдохнули?

— Плохо. Воспоминания о том, как меня кинули, не давали мне покоя.

— Я вас понимаю. Вы ведь человек достаточно состоятельный и предприимчивый. Привыкли побеждать, всегда достигать своей цели, это ваш стиль — агрессивный и напористый. А здесь вы не только не достигли своей цели, я имею в виду женщину, но еще вас и развели, — безжалостно закончил Знахарь.

— Да, — сжав зубы, согласился Костиков, — меня развели, обманули, надули, провели, кинули, бросили, подставили, называйте это, как вам угодно. Но они решили, что со мной можно безнаказанно так поступать. А я хочу доказать им, что это глупо и опасно — связываться с человеком, который, как вы сказали, «агрессивный и напористый». Вот-вот. Поэтому я с вами и встретился.

— Вы напрасно так нервничаете, — успокоил его Знахарь, — я прекрасно осознаю ваше состояние. Дело не в деньгах и не в той упущенной бабе. Денег у вас много, бабы наверняка сами вешаются на шею. Дело в принципе. Человеку вообще не нравится, когда его кидают. Ему хочется, чтобы все было сделано с уважением, как в казино. Любой посетитель казино, который туда входит, подсознательно понимает, что должен проиграть. На выигрыш нет шансов, это обычная математика. Может чудом повезти, вы можете выиграть даже миллион. Но все равно придете снова и все спустите. Это закон человеческих эмоций. А другой закон — математический: у вас один шанс против ста у казино. Попробуйте выиграть. Шанс маленький, но он есть. Все проигрывают свои деньги и уходят довольными. Никто не считает себя лохом. Получил удовольствие, немного сыграл. Не повезло, повезет в другой раз. Это называется — отнять деньги «с уважением». Даже когда вас кидают «наперсточники» на базаре, тоже не так обидно. Вы знали, что это ребята шулеры, и сами полезли с ними играть. А вот когда ваш компаньон, которого вы считали честным коллегой, начинает передергивать карты, вот тогда вы звереете. Или когда молодая красивая женщина, которую вы пригласили к себе в купе, чтобы обольстить, вдруг сама оказывается обольстительницей, и вы меняетесь местами. Она становится хищником, а вы жертвой. Но с самого начала вы предполагали несколько иную игру. И поэтому вы чувствуете себя оскорбленным.

— Вам диссертации нужно писать по философии, — криво усмехнулся Костиков, — ну раз вы так все точно разложили, значит, уже поняли. Я встретился с вами не для того, чтобы выслушать эту лекцию. Мне нужно найти и наказать тех, кто меня кинул. Максимально жестко. Это мои требования…

— Ясно. Вы понимаете, что это были не обычные «майданники»? Хотя об этом я вам говорил. Это профессиональная группа под руководством известного вора в законе, коронованного вора, которого все уважают. И мне не так просто выступать против другого мастера, каким, безусловно, является Факир.

— Назовите цену, — предложил пересохшими губами Костиков, — назовите вашу цену…

— Не нужно так напирать, — мягко заметил Знахарь, — я могу воспринять ваши слова как оскорбление. Здесь не базар, и я с вами не торгуюсь, набавляя цену за свои услуги. Я просто хочу максимально точно обрисовать вам всю ситуацию в целом. Против вас сработала группа самого Факира. Обидно, но вы сами отчасти виноваты. Нельзя появляться на вокзале с двумя телохранителями и такими дорогими чемоданами. Только одни ваши чемоданы, наверное, стоили несколько тысяч долларов. Пустые чемоданы. Это сразу привлекло к вам внимание. Вам еще отчасти «повезло», что сработала группа Факира. Быстро, чисто, аккуратно, без ненужной суеты и, главное, без крови. А если бы это были какие-нибудь залетные хохлы? Например, вас бы просто перестреляли после проезда украинской границы…

— Значит, мне еще нужно благодарить вашего Факира? — разозлился Костиков. — Я думал, вы серьезный человек, а вы мне сказки рассказываете. Извините, я обращусь к другим людям…

Он взялся за ручку автомобиля, чтобы выйти, но неожиданно лицо Знахаря изменилось.

— Сядь и успокойся, — перешел он на «ты».

Костиков дернул ручку, дверца не открывалась.

— Мой водитель заблокировал двери, чтобы нас не беспокоили, — пояснил Знахарь, — и не нужно так дергаться. Если бы ты сейчас вышел из машины, то не дошел бы живым до своей. Получается, что тебе не нравится, когда у тебя берут чемоданы с барахлом, а меня, значит, можно оскорблять, и мне это должно нравиться? Ты не понял, с кем именно ты связался. Меня короновали еще в те годы, когда ты школьником был. А ты думаешь, что я с тобой душеспасительные разговоры веду или цену набавляю. Сиди и не рыпайся. А теперь слушай меня внимательно. Когда один вор в законе выступает против другого вора, начинается война. Беспощадная, злая, без всяких правил. Потому что не может один вор выступать против другого. Для этого у нас свой суд есть и свой смотрящий. Мы обращаемся к уважаемым людям, и они рассматривают наши споры. И в таких случаях решение наших судов апелляции или обжалованию не подлежит. Любой, кто не выполнит подобное решение, становится вне закона. Это ты понимаешь?

— Да, — кивнул Костиков.

Запертая дверь его смутила. Даже немного испугала и вернула на землю. Он уже пожалел, что связался с бандитами. Но отступать было невозможно.

— Тогда сделаем так. Ты выступаешь как оскорбленная сторона. Будем считать, что мы с тобой компаньоны. Тогда я обязан взять тебя под защиту. Факир не имеет права трогать моего компаньона. И тогда все правильно. Я принимаю меры и наказываю тех, кто посмел покуситься на твои вещи.

— В каком смысле компаньон? — не понял Костиков.

— В самом прямом. Ты уступаешь мне пять процентов своих акций.

— Пять процентов? — не поверил Александр Викторович. — Это почти два миллиона долларов по нынешнему курсу! Вы с ума сошли? Два миллионов долларов, чтобы найти сучку, которая меня обманула, и наказать ее? Два миллиона долларов. Вы, видимо, не понимаете, о чем просите? У тебя крыша поехала, — разозлился Костиков; когда дело касалось денег, он становился наглым и неуправляемым и тоже перешел на «ты», — я никогда не заплачу таких денег. Зови своего водителя, пусть откроет двери. И учти, что в моем автомобиле сидят трое вооруженных ребят. Если я сейчас не выйду, они откроют стрельбу. У двоих автоматы.

— Предусмотрительный тип, — кивнул Знахарь, — это хорошо. Только ты опять не понял. Я не просто становлюсь твоим компаньоном. Я решаю все твои проблемы в будущем, гарантирую тебе защиту и наказываю группу Факира. Не сучку, о которой ты говоришь, а целую группу во главе с коронованным вором. Поверь, что я беру с тебя еще очень небольшую плату. На самом деле я должен был попросить десять процентов твоих акций. Это было бы справедливо…

— Тогда лучше сразу двадцать, — зло предложил Костиков. — Я думал, ты мне можешь помочь. А ты вымогаешь у меня такую сумму. С какой стати? Я потерял тысяч сто или сто пятьдесят. А должен заплатить в десять-двадцать раз больше, чтобы отомстить? Глупо и нерационально.

— Очень рационально, — перебил его Знахарь, — и очень конкретное вложение денег. Сейчас у тебя на носу переговоры с Манвеляном. Забыл об этом? А он ведь тоже не простачок, имеет хорошие связи в наших кругах. Постарается тебя кинуть на большую сумму…

— Откуда ты знаешь? — На этот раз Костиков действительно испугался. Очень испугался. О его переговорах пока не знал никто.

— Работал все эти дни. Готовился к встрече с тобой. А теперь подумай, что будет, если Манвелян узнает, как ты расправился с теми, кто посмел у тебя только чемоданы увести. А ведь об этом случае в поезде уже вся Москва знает. Такие слухи быстро расходятся. И репутацию лоха ты на всю жизнь заработаешь и с этим клеймом умрешь. А я тебе предлагаю выгодную сделку. Теперь все будут знать, что тебя нельзя кидать, нельзя с тобой поступать нечестно. Все будут знать, что ты можешь найти и наказать тех, кто посмел тебя обмануть. И наконец, все будут знать, что ты дружишь со Знахарем. А такая дружба стоит твоих вшивых акций. И твоих двух вонючих миллионов. Сколько еще миллионов у тебя останется?

Костиков задумался. В словах бандита было рациональное начало. Но такая сумма в два миллиона долларов! Откуда он узнал о предстоящем договоре с Манвеляном? Если там все будет нормально, то прибыль может составить в течение трех лет больше пяти миллионов долларов. Если Манвелян узнает, что в его друзьях ходит сам Знахарь! Кажется, это действительно здорово. Может, стоит рискнуть?..

— Предположим, что я соглашусь, — сказал Костиков. — Что ты можешь мне пообещать?

— Все, что ты захочешь. Можем доставить ее к тебе домой, можем разрезать на кусочки, можем сделать из ее кожи сумочку и подарить твоей бывшей супруге.

— Не нужно шутить. Она была одна?

— Нет, они работают группой, я тебе уже говорил.

— Накажите их. Найдите и накажите. Но чтобы они знали, кто их нашел и почему. Обязательно скажите им об этом. А ее… Частные заказы вы принимаете?

— В каком смысле?

— Она понравилась моему телохранителю, которого я уволил. Он сейчас работает охранником в каком-то баре. Если ему предложить устроить эту встречу, то он будет готов порвать ее на куски. Ты сможешь организовать их встречу?

— Это обязательно? — поморщился Знахарь.

— Я даю акций на два миллиона долларов, — напомнил Костиков, — а ты торгуешься из-за такого пустяка.

— Как хочешь. Я не люблю неоправданной жестокости…

— Секунду назад ты предлагал мне сумочку из ее кожи. Тоже мне агнец божий.

— Мы бы ее не мучили. Есть тысяча способов спокойно убрать человека. Без лишних мучений и пыток. Достаточно дать ей стакан воды с нужными «витаминами», и она спокойно заснет. Зачем тебе эта встреча?

— Это мой каприз, — упрямо произнес Костиков, — ты же сам говоришь, что все тайное рано или поздно становится явным. Пусть все узнают, как мы отомстили. И потом, вам даже лучше. У вас будет человек, на которого можно будет все свалить. Он был уволен и поэтому хотел отомстить. Прекрасный мотив для мести. Любой суд согласится с таким обвинением. Или нет?

— Хорошо, — сказал Знахарь, — делай как считаешь нужным.

— А остальные?

— Их двое. Мы их просто уберем.

— А Факир?

— Нет, — сразу ответил Знахарь, — его трогать нельзя. Он под защитой наших законов. Даже если ты дашь мне десять или двадцать процентов, то он фигура неприкосновенная. Даже если отдашь мне все свои деньги.

— Тогда я не согласен. Факир должен умереть, иначе все теряет смысл. А я думал, что ты умный человек. Если Факир узнает, а он обязательно узнает, что убрали троих его людей, то он решит отомстить. Уже тебе лично. Или мне, твоему компаньону, что нанесет ущерб и твоей «деловой репутации». Значит, будем сидеть и ждать, пока Факир нас грохнет?

— Быстро ты все понял, — с невольным уважением заметил Знахарь, — правильно рассуждаешь. Странный вы народ, наши новые бизнесмены. С одной стороны, большие деньги умеете делать, а с другой — повадки и манеры у вас все равно наши, блатные, бандитские.

— Мы быстро учимся. Мы у вас, а вы у нас, — согласился Костиков.

— Насчет Факира подумаю. Может, действительно подставим твоего бывшего охранника, хотя Факира обмануть почти невозможно. Но все равно подумаю. Остальных мы найдем.

— А почему трое? Где они были?

— Один был в вашем вагоне, другой в соседнем на подстраховке. Мы все точно выяснили, даже их имена. Тот, который был в соседнем вагоне, вещи принимал. А тот, который был в вашем, уже после случившегося все внимательно слушал, чтобы узнать, как будут работать следователи. Я ведь говорил, что Факир действует с подстраховкой.

Костиков незаметно вздохнул и посмотрел в сторону своей машины. Там действительно находилось трое вооруженных охранников. И он почему-то был уверен, что Знахарь это знает. Бандит понимал, что его собеседник не блефует. В свою очередь, сам Костиков тоже понимал всю резонность доводов бандита. «С волками жить — по-волчьи выть», — вспомнил подходящую пословицу Костиков.

«Похоже, придется соглашаться на два миллиона, — зло подумал он, посмотрев на сидевшего рядом бандита. — А если потом дать еще один миллион Вадиму и убрать самого Знахаря?»

Эта мысль ему так понравилась, что он даже улыбнулся. И уже веселее посмотрел на своего опасного собеседника.

Глава 5

Жанна сама не понимала, как она согласилась на подобную авантюру. Идти в гости на виллу к абсолютно незнакомому и чужому человеку, с которым они познакомились всего лишь несколько часов назад на пляже. Но Алевтина так настаивала. Жанна согласилась. По этому поводу было надето новое платье, купленное двоюродным братом в каком-то дорогом бутике. Кузен был преуспевающим бизнесменом и немного побаивался своей родственницы, занимавшей такой важный пост в правоохранительных органах. На всякий случай он всегда сохранял с Жанной идеальные, почти дружеские и семейные отношения. Он и решил, что именно такое платье подойдет Жанне, купив его в Милане в магазине известного итальянского модельера. Платье было красивым и дорогим. Оно плотно облегало тело, подчеркивая все достоинства молодой женщины. Смущало только то, что оно было гораздо выше колен, и Жанне казалось, что у нее голые ноги.

Платье пролежало полтора года в шкафу. Она так и не решилась его надевать и взяла с собой на отдых, решив, что оно может понадобиться. Даже Алевтина ахнула, взглянув на обновку.

— Господи, — прошептала она, — где ты взяла эту прелесть. Подожди, подожди. Это Версаче. Нет-нет. Это от Армани. Не может быть. Это платье специально для вечерних коктейлей. Оно стоит не меньше двух или трех тысяч долларов. Так. Понятно. А теперь честно признайся, с кем еще ты встречаешься, кроме своего художника. Он бы явно не потянул на такой подарок. Нет, не три тысячи. Может, даже пять тысяч. Господи, откуда у тебя такая красота? Сюда нужна еще новая сумочка от Шанель и обувь от Лагерфельда. И ты будешь выглядеть на миллион долларов.

— Это подарок, — призналась Жанна, глядя на себя в зеркало. Сегодня ей впервые понравилось это платье. Очевидно, сказывались условия курорта. После вызывающе открытого купальника, в котором она чувствовала себя почти голой, это короткое платье казалось закрытым мусульманским нарядом. Все познается в сравнении…

— Чей подарок? Ты с ума сошла? Такой подарок может сделать только очень богатый человек. У тебя появился новый друг, о котором я не знаю.

— Какая разница, — ей было приятно помучить подругу, которая просто умирала от любопытства.

— Я никуда не пойду, — решительно объявила Алевтина, — на фоне твоего платья я смотрюсь, как нищенка. Я просто никуда не пойду, пока ты не скажешь мне, кто тебе подарил это платье.

— Может, я его сама купила…

— Не смей меня обманывать! Если бы ты сама решила купить такое платье, ты бы обязательно со мной посоветовалась. Откуда оно у тебя? Нет, такое платье невозможно найти даже в Киеве. Его тебе привезли. Скажи честно, откуда оно у тебя.

— А вдруг я купила и ничего тебе не сказала, — загадочно усмехнулась Жанна.

— Это платье стоит дороже твоей поездки в Бодрум, — снисходительно объяснила Алевтина, — я сразу поняла, что это подарок. Такой подарок может сделать только очень близкий человек. Ты нашла какого-то миллионера? Или кто-то из твоих «клиентов» решил задобрить тебя таким образом, и ты, уступив, взяла это платье?

— Вместо взятки, — рассмеялась Жанна, — у тебя буйная фантазия. А потом отпустила его на все четыре стороны и закрыла уголовное дело. Ты так себе представляешь взятку следователям?

— Откуда у тебя это платье?! — закричала Алевтина. — Скажи правду, или я сейчас умру. Откуда ты его получила?

— Олег подарил, — призналась Жанна.

— Какой Олег? Кто такой Олег, почему я ничего о нем не слышала?

— Мой двоюродный брат Олег Кудиевский. Ты его знаешь. Он акционер какой-то металлургической компании. Помнишь, я вас знакомила. Мой двоюродный брат. Его мать и мой отец — родные сестра и брат.

— Конечно, помню, — оживилась Алевтина, — это единственный твой приличный родственник. И очень богатый человек. Кажется, он приезжал за нами на своем «Феррари». Верно?

— А его машину ты сразу запомнила.

— Еще бы не запомнить! Это тот самый Олег Кудиевский, который дважды разводился и каждой своей супруге при разводе оставлял по три миллиона долларов. О нем писали все украинские газеты. Такой благородный человек…

— Тоже мне благодетель, — фыркнула Жанна, — у него состояние миллионов тридцать, а он давал им только по три миллиона, чтобы не делить его пополам.

— Все равно благородный человек. Тебе нужно было выходить за него замуж.

— Он мой двоюродный брат. Ты с ума сошла?

— Ничего не сошла. Все короли и цари женились на своих кузинах. И вообще это нормально. Сейчас была бы миллионершей…

— Он на шесть лет меня моложе, — напомнила Жанна, — и я в детстве его даже купала. Как ты думаешь, я могу выйти замуж за такого человека?

— Тем более можешь. Хотя что с тебя взять? Не хочешь, и не нужно. Значит, это Олег подарил тебе такое дорогое платье?

— Я не думала, что оно такое дорогое. Он сказал, что привез подарок из Италии. А я считала, что оно стоит долларов пятьсот или шестьсот. Иначе бы не взяла.

— Ну и дура. В десять раз дороже. Он же миллионер, может себе позволить такие безумные выходки. Потрясающее платье. Если бы я была в состоянии, то прямо сейчас бы его надела и отняла у тебя. Но я в него не влезу, — самокритично призналась Алевтина.

— Я бы тебе его не отдала, — усмехнулась Жанна.

— И это моя лучшая подруга, — Алевтина махнула рукой, — нет, я не могу на тебя смотреть. В этом платье ты даже как будто помолодела лет на десять. Честное слово.

— Нужно позвонить и узнать, кого еще пригласил к себе на виллу Вицинский, — напомнила Жанна, — будет неприлично, если мы окажемся одни на его вилле.

— Ничего неприличного нет, — возразила Алевтина, — мы же не едем к нему домой. Это обычный номер, только более комфортабельный и расположенный на полуострове, напротив наших номеров. Или ты боишься туда идти? Думаешь, что он может нас изнасиловать? В твоем возрасте я бы уже об этом не думала. Скорее бы мечтала…

— Иногда я поражаюсь твоей циничности, — заметила Жанна, — ничего я не боюсь. Он же не полный идиот, чтобы насиловать женщин в таком отеле.

— Тебя изнасилуешь, — фыркнула Алевтина, — ты у нас специалист по дзюдо. Сломаешь ему руки-ноги.

— Все равно позвони. Узнай, кто еще там будет.

— А если больше никого не будет, значит, мы туда не пойдем? — разозлилась Алевтина.

— Если хочешь, можешь пойти одна, — предложила Жанна.

— Только этого не хватало, — махнула Алевтина, — сейчас я ему позвоню. Вечно ты ставишь меня в дурацкое положение.

Она подошла к телефону, подняла трубку и набрала номер.

— Это Михаил? Здравствуйте. Говорит Алевтина. Нет, мы не передумали. Конечно, придем. Мы только хотели узнать, кто именно будет сегодня вместе с нами. Нет, мы ничего не боимся. Просто хотели бы узнать, кто еще будет, кроме нас.

— Я пригласил своих соседей, — сообщил Вицинский, — это казахи из Астаны. Целая семья. Отец, мать, сын и дочь. Надеюсь, против них вы не будете возражать.

— Мы проведем вечер с детьми? — уточнила удивленная Алевтина.

— Они не совсем дети. Им далеко за двадцать. Просто такие восточные традиции. Отдыхают все вместе. Всей семьей.

— Тогда понятно. Будем ужинать все вместе. Когда нам лучше подойти?

— Я думаю, что к восьми часам вечера, — предложил Вицинский. — Вы будете со своей подругой?

— Конечно, — Алевтина положила трубку. — Единственное, что его по-настоящему интересует, это приду ли я со своей подругой или нет. Похоже, что ты произвела на него впечатление. Может, мне лучше туда не идти?

— Без тебя я вообще не пойду, — сказала Жанна, — и не нужно было принимать его приглашение. Мы отправляемся в гости к человеку, не зная, кто он такой. Так нельзя…

— Михаил Вицинский, бизнесмен из Ростова, — напомнила Алевтина, — живет в пятизвездочном отеле на частной вилле со своим индивидуальным бассейном. Вилла стоит от тысячи долларов в сутки. Значит, человек небедный и вполне состоятельный. Как тебе такая характеристика?

— А если он нас обманул…

— В каком смысле?

— Может, он женат.

— Ну и что? Это проблемы его супруги, а не наши. Я тоже замужем, но не собираюсь рассказывать мужу, где именно проведу сегодняшний вечер. Это мое личное дело. Я приехала на отдых и собираюсь поужинать на вилле в компании с симпатичным гостем, который тоже здесь отдыхает.

Жанна пожала плечами, не решаясь больше спорить.

— И не надевай свои очки, — посоветовала ей подруга, — иначе ты похожа на строгую школьную учительницу. Без очков же ты просто женщина-вамп.

— Я возьму их в сумочке, — решила Жанна, — я не могу совсем без очков.

— Нет, ты действительно полная дура. Тебя приглашает мужчина на ужин. Он хочет провести с нами время. А ты готова напялить на себя очки. Вместе с таким платьем? Ты когда-нибудь видела модель, выходящую на подиум в платье дорогого дизайнера и в очках? Ты испортишь весь образ.

— Разница только в том, что я не работаю моделью, — резонно возразила Жанна. Но очки решила убрать в сумочку.

К восьми часам вечера на площадках вокруг основного корпуса уже танцевали, гуляли и веселились несколько сотен человек. Подруги прошли мимо бара, направляясь к полуострову, где находились виллы. Туда вела длинная дорожка, освещаемая фонарями.

— Девушки, — раздался из толпы голос, обратившийся к ним по-русски, — куда вы идете? Не останетесь с нами?

Они оглянулись. Говоривший был не просто пьян. Он едва держался на ногах. Среднего роста, курносый, широколицый, с курчавыми светло-коричневыми волосами. Одетый в характерный спортивный костюм, незнакомец осоловевшим взглядом смотрел на обеих женщин.

— Иди проспись, — посоветовала ему Алевтина.

Они прошли дальше.

— Зачем ты ему ответила, — упрекнула ее Жанна, — нужно было промолчать. Может, мы не понимаем, что именно он говорит.

— Как же не понимаем, — Алевтина снова оглянулась, — они сразу видят, кто перед ними. Или ты думаешь, что мы похожи на местных?

— Все равно не нужно было ему отвечать, — упрямо возразила Жанна.

Они прошли к вилле Вицинского, когда на часах было уже десять минут девятого. Слева и справа находились двухэтажные строения.

— Четвертый номер — это слева или справа? — уточнила Жанна. — Что он тебе сказал?

— Я не помню, — призналась Алевтина, — но давай пойдем налево.

Пройдя по дорожке к зданию, они позвонили в закрытую дверь. Прислушались. Ни звука. Повсюду было темно.

— Наверное, мы ошиблись, — предположила Жанна. — Почему нет света?

— Может, он задернул занавески, — возразила Алевтина. — Давай позвоним еще раз.

Она снова нажала на кнопку. Наверху наконец осветилось окно. Кто-то неторопливо спустился вниз, открыл дверь. Перед ними стоял пожилой мужчина лет шестидесяти. Тщедушное тело, завернутое в роскошный темный, почти «троекуровский» халат. Густые седые волосы. «Парик», — подумала Жанна. Неизвестный взглянул на обеих женщин. У него были серые, глубоко посаженные глаза. Умные глаза.

— Ой, — испугалась Алевтина, — кажется, мы ошиблись. Сорри, — произнесла она по-английски.

— Я понимаю по-русски, — добродушно сообщил незнакомец, — вы, очевидно, из России?

— Нет, с Украины.

— Понятно. А какая вилла вам нужна?

— Четвертая.

— Она с другой стороны, — показал незнакомец, — а здесь живем мы с дочерью.

— Извините, — Алевтина толкнула в бок молчавшую Жанну, — мы просто ошиблись.

Жанна торопливо достала очки, но не успела их надеть, когда незнакомец закрыл дверь. Алевтина снова толкнула подругу:

— Ты идешь или нет? Что с тобой происходит? Увидала этого старичка и замерла, как будто окаменела.

— Я его где-то видела, — задумчиво произнесла Жанна, снимая очки, — такое странное ощущение дежавю. Как будто я его уже видела. Нужно было сразу достать очки.

— Тогда вспоминай скорее, где ты его видела, и идем быстрее. Может, он какой-нибудь известный артист или политик. Уже девятый час, — взглянула на часы Алевтина, — и вообще убери свои очки. Они никому не нужны. Ты же не собираешься сейчас читать тексты, написанные мелким шрифтом.

Они быстро прошли к противоположной вилле. На полуострове было десять двухэтажных строений, пять из них — с правой стороны. У этой виллы светились все окна. Была слышна музыка.

— Наконец, кажется, правильно, — удовлетворенно произнесла Алевтина, поднимая руку, чтобы позвонить.

Но дверь оказалась открытой. Они прошли через просторную гостиную к бассейну, рядом с которым уже стоял большой стол. Здесь находилось несколько человек. Увидев женщин, к ним шагнул Михаил Вицинский. Он был в элегантном легком костюме голубого цвета.

— Добрый вечер, уважаемые гостьи, — улыбнулся он обеим, поочередно целуя им руки, — спасибо, что пришли. Позвольте познакомить вас с моими соседями. Они живут на соседней вилле. Это господин Болтакул Ордалиев, бизнесмен из Астаны. Это его супруга, уважаемая госпожа Айша. Это их дети, Ескен и Амина.

Ордалиеву было лет пятьдесят. Это был широкоплечий полный господин с обвисшими щеками и тонкими усиками на округлом лице. Короткие ноги смотрелись немного комично на фоне его мощного торса. Но тонкая линия губ и упрямо выставленный вперед подбородок выдавали в нем человека с характером. Его супруга была немного моложе. Она сохраняла стройную фигуру совсем не азиатского типа. Несмотря на ясно выраженные монголоидные черты, в ней текла не только казахская кровь. Дочь пошла в мать, а сын — в отца. Обоим явно уже шел третий десяток. Дочь Амина была одета в очень короткое светлое платье. Ее брат был в джинсах и модном пуловере. Густые темные волосы, почти сросшиеся брови, волевой подбородок делали его похожим на молодого волка. Ескен очень внимательно посмотрел на Алевтину, протягивая ей руку. Очевидно, ему нравились женщины подобного типа, гораздо старше себя и в теле. Алевтина даже немного покраснела.

Выяснилось, что Вицинский вызвал официанта, чтобы тот мог их обслуживать, и заказал ужин в самом лучшем ресторане отеля «Папарацци». Креветки, которые им принесли из ресторана, были сочными и вкусными, а итальянское вино оказалось терпким и приятным на вкус. За столом они расселись так, что сам Михаил Вицинский оказался между двумя дамами, а с правой стороны от Алевтины сидел молодой Ескен Ордалиев, который любезно ухаживал за своей соседкой. Напротив разместились старшие Ордалиевы и их дочь. Дочь явно скучала. Ей не нравилось, что хозяин виллы и ее брат уделяют слишком много внимания обеим дамочкам, которые, на ее взгляд, были уже в «пожилом» возрасте. Ей было всего двадцать четыре, и в эти лета любая женщина старше тридцати кажется совсем не молодой.

Вицинский оказался приятным собеседником. Он вспоминал разные смешные истории, умело занимал гостей, вставлял нужные анекдоты. Жанна сидела несколько скованная, словно не реагируя на его слова, хотя он чаще всего обращался именно к ней. Наконец Алевтина не выдержала. Когда женщины поднялись, чтобы пройти в туалет, она спросила свою подругу:

— Что ты сидишь, как на похоронах? Что случилось? Если хочешь, поменяемся местами, и пусть за тобой ухаживает этот молодой казах. Он тебе больше нравится, чем Вицинский?

— У тебя одно на уме, — вздохнула Жанна, — ты лучше об этом не думай. Я все никак не могу забыть пожилого мужчину с соседней виллы. Где-то я его видела…

— Ну и хорошо. Видела так видела. Может, он работает вместе с тобой. Или живет на соседней улице в Киеве. Ну и ладно. Что ты об этом все время думаешь, такой вечер себе портишь…

— Нет, — возразила Жанна, — он не сосед и не коллега. Боюсь, что я видела его в нашей картотеке.

— Только этого нам и не хватало! — разозлилась Алевтина. — Выбрось все из головы, и пойдем назад. Ты посмотри, какой ужин нам организовал Михаил. И эти казахи — очень симпатичные люди. Особенно сынишка. Ему лет двадцать пять, и в таком возрасте они бывают особенно задиристыми молодыми жеребцами.

— И все-таки я где-то его видела, — упрямо повторила Жанна, даже не подозревая, кого именно она увидела сегодня на соседней вилле.

Глава 6

Он потом часто вспоминал этот момент удара, когда автомобиль перевернулся и ударился о дерево. Конечно, турецкие легкие такси не шли ни в какое сравнение с европейскими, особенно с английскими, напоминавшими старые кэбы, или с немецкими, среди которых были исключительно «Мерседесы». Легкое турецкое такси сразу перевернулось, врезаясь в дерево. И возможно, эта легкость и спасла обоих мужчин, сидевших в салоне автомобиля, ведь если бы машина была тяжелее, то их травмы могли быть значительно опаснее. Но Дронго успел сгруппироваться. Собственно, он знал, что при подобных авариях и падениях не нужно напрягаться, а стоит, наоборот, расслабиться, чтобы не сломать себе кости. Когда машина ударилась о дерево и остановилась, он почувствовал сильный удар по ноге. И затем услышал, как стонет водитель.

Дронго попытался открыть дверцу со своей стороны, но ее заклинило. Откуда-то сверху уже раздавались голоса. Очевидно, проезжавшая мимо них машина остановилась, и ее пассажиры теперь пытались разглядеть в ночной тьме, что именно произошло с перевернувшимся автомобилем и его пассажирами. Дронго полез в другую сторону. Раздался звук разрываемой материи. Видимо, он порвал брюки где-то внизу. Дронго протянул руку, ощупывая ногу. Она ощутимо болела.

«Надеюсь, у меня нет перелома», — подумал он, медленно ощупывая колено. Рука соскользнула вниз. Он коснулся голой ноги. Там была ссадина, и брюки внизу разорваны. Дронго тяжело вздохнул. Голова тоже болела. Может, он ударился еще и головой? Подняв обе руки, начал ощупывать голову и довольно быстро ощутил под пальцами большую шишку с правой стороны. «Только этого мне и не хватало».

Сумев вылезти из салона автомобиля, Дронго попытался подняться на ноги. Правая нога отказывалась его слушать, но было понятно, что это всего лишь сильный ушиб. Он осторожно сделал шаг вперед, но снова почувствовал ощутимую боль. Запрыгав к передней дверце, открыл ее. Водитель лежал в крови. Он пострадал гораздо сильнее. Сверху раздавались людские голоса.

— Помогите мне! — крикнул Дронго.

— Мы спускаемся, — услышал он в ответ.

Через минуту к нему спустились двое военных. Оказывается, машина с офицерами местного гарнизона шла им навстречу. Они видели, как водитель не «вписался» в поворот. Офицеры по своим мобильным телефонам уже позвонили в полицию и «Скорую помощь», которые должны были прибыть с минуты на минуту. С помощью обоих офицеров Дронго удалось вытащить водителя из машины. Несмотря на свое состояние, тот больше всего беспокоился за оставшиеся вещи в разбитом такси. Одному из офицеров пришлось лезть в салон, чтобы успокоить водителя и достать его сумку.

Машина «Скорой помощи» увезла водителя в госпиталь. Дронго предложили ехать вместе с ним, но он отказался. Сотрудники полиции заявили, что обязаны допросить его, и предложили вернуться в «Принцессу», где сейчас находилось все руководство местной полиции. Дронго подумал, что это судьба, и согласился.

На этот раз его привезли прямо в просторный холл отеля, где его уже ждал местный врач. Осмотрев поврежденную ногу, он нанес антисептик на ссадины и открытые раны, сделал перевязку и успокоил Дронго, что никаких переломов у него нет. Однако посоветовал утром поехать в больницу — сделать снимки конечностей. Дронго еще был в кабинете врача, когда туда вошли несколько мужчин: один из них относительно молодой, лет сорока, выступил вперед. Было сразу заметно, что он здесь главный. Дронго сидел на кушетке, и незнакомец сделал знак рукой, чтобы тот не поднимался.

— Добрый день, — сказал мужчина, обращаясь к Дронго на хорошем английском языке, — мне сказали, что вы гость из отеля «Кемпински» и попали в автомобильную аварию?

— Да, — кивнул Дронго, — кажется, мне не повезло.

— Ночью иногда подобные аварии случаются. У нас еще не все местные дороги оборудованы как нужно, — признался собеседник. — А почему вы решили так поздно приехать в «Принцессу»? Вы разве не знаете, что по ночам нельзя навещать гостей этого отеля?

— Я не знал и очень беспокоился за своего друга, услышав, что здесь произошло убийство.

— От кого вы узнали об убийстве? — нахмурился допрашивающий его человек.

— По местному каналу телевидения, — пояснил Дронго.

Мужчина повернулся к одному из сопровождающих.

— Я предупреждал, чтобы ничего не говорили журналистам, — жестко напомнил он, — вы не умеете нормально работать. Они уже передали эти сведения по телевизору.

— Извините, — вмешался Дронго, — вы можете говорить со мной по-турецки. Я машинально отвечал вам по-английски.

Мужчина взглянул на него.

— У вас не местный акцент, — сказал он. — Откуда вы прилетели?

— Из Баку.

— Ясно. Я Джемал Азиз, начальник местной полиции.

— Знаю, — улыбнулся Дронго, — о вас мне рассказывал мой друг, генерал Татаренко. Я из-за него сюда приехал так поздно. Он был у меня в гостях вместе с женой, а потом я вызвал такси, и он уехал в «Принцессу». Когда в одиннадцать часов вечера я услышал про убийство в отеле, то сразу стал волноваться и попытался ему перезвонить. Его телефон был отключен. Тогда я начал звонить в отель, но телефон в его номере тоже не отвечал. И я решил туда приехать, но бдительная охрана отеля меня не пустила. Пришлось возвращаться.

— У нас строгие правила, — сказал кто-то из сопровождавших Джемала Азиза.

— И плохие дороги, — добавил начальник полиции. — Каждый из вас думает только о том, как благоустроить свою территорию. Что будет с дорогой, по которой к вам едут, никого из вас особенно не волнует.

— Это дело местных властей, — попытался оправдаться, очевидно, менеджер отеля.

— Это наше общее дело, — возразил начальник полиции. — Я сейчас найду пашу Татаренко и попрошу его прийти к вам, — сказал он, обращаясь к Дронго, — в конце концов, вы пострадали именно из-за своего друга. Это даже благородно с вашей стороны.

«Пашой» турки называли генералов. Дронго улыбнулся.

— Извините, что не могу подняться, — пробормотал он, — я был рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — Джемал Азиз протянул ему руку, — надеюсь, что у вас нет никаких серьезных переломов. До свидания.

Он повернулся и пошел к выходу. За ним поспешили остальные.

— Он такой строгий начальник полиции, — пробормотал врач, оставшийся с Дронго. Врачу было лет пятьдесят. Это был мужчина с редкими волосами на покатом черепе и немного выпученными глазами. Но дело свое он знал отлично. В отелях такого класса обычно дежурили врачи, имевшие западное образование и хорошую практику.

— Почему строгий? — спросил Дронго.

— Он уже снял с работы нескольких офицеров, — пояснил врач. — Вы знаете, какой порядок он навел в нашем вилайете? Двоих даже отдал под суд. Все знают, что он не прощает ни малейшей ошибки, и поэтому все так стараются.

— Кого у вас убили?

— Не знаю. Какого-то гостя. Кажется, русского туриста. На вилле.

— Как это произошло?

— Его ударили и сбросили в бассейн. Я там был. Сразу стало понятно, что он уже мертв. Но потом приехали эксперты из нашей полиции и меня попросили уйти.

— Он захлебнулся в бассейне? — уточнил Дронго.

— Нет. Конечно, нет. Его ударили каким-то тяжелым предметом по голове и только потом сбросили в бассейн. Нет, он точно не утонул. Его убили, в этом нет никаких сомнений. Хотя удар был сильным. Но рядом с ним было несколько мужчин и женщин. Сейчас их допрашивают следователи.

— А как его звали?

— Не знаю. У русских такие тяжелые фамилии. Но он жил на вилле. Можно узнать.

— Он приехал сюда один?

— Насколько я понял, один.

— А кто был рядом с ним?

— Его гости. Несколько человек. Они все тоже проживают в нашем отеле. Кажется, там была семья из Казахстана с соседней виллы.

— Значит, уже есть конкретные подозреваемые, — понял Дронго.

— Что вы сказали? — переспросил врач.

— Что, кроме убитого, на вилле находились и другие люди, — уточнил Дронго.

— Да, — ответил врач, — но кто из них убил этого туриста, неизвестно. Хотя там было несколько красивых молодых женщин. Может быть, спор произошел из-за них. Не знаю.

— А женщина могла его ударить?

— Теоретически да. Но я думаю, что удар нанес мужчина. Хотя сейчас появились такие женщины…

— Двадцать первый век, — усмехнулся Дронго, дотрагиваясь до головы, — век эмансипации.

— Болит голова? — уточнил врач. — Я думаю, что вас нужно прямо сейчас отправить в больницу на рентген. Если там гематома, то могут быть большие неприятности. Давайте я выпишу направление, и мы попросим дежурную машину отеля.

— Я не думаю, что ударился так сильно, — ответил Дронго. — Дело в том, что я сумел удержаться, и удар пришелся по ногам, а уже потом, когда машина перевернулась, головой. Но это было не настолько сильно.

— Все равно нельзя ждать до утра, — решительно сказал врач, — рядом есть больница. Буквально в десяти минутах езды. Пусть они сделают вам рентген и привезут обратно. Чтобы я был спокоен. Вы можете сейчас даже не чувствовать последствия удара, а потом неожиданно станет хуже. Так иногда бывает.

— Я убежден, что у меня ничего нет. Но если вы настаиваете…

— Именно настаиваю, — твердо произнес врач. — Я сейчас позвоню и вызову дежурную машину. Ноги и руки подождут до утра, а ваша голова нет. Это очень серьезно. Если бы вы сразу сказали мне об этом ударе, я бы давно вас направил в больницу. К таким ударам нельзя относиться легкомысленно. Сейчас поедете. Так будет правильно.

Врач поднял трубку телефона.

— Срочно нужна дежурная машина. До больницы. Нет, состояние раненого стабильное. Но снимок сделать нужно…

Он не договорил. В кабинет буквально ворвался Татаренко.

— Что случилось? — с порога спросил генерал. — Мне сказали, что ты попал в автомобильную аварию из-за меня.

— Тебе сказали неправильно, — возразил Дронго, — я случайно попал в аварию, и ты не имеешь к этому никакого отношения. Ты же не можешь отвечать за качество местных дорог и за все местные такси.

— Подожди, подожди, — прервал его Татаренко, — ты мне зубы не заговаривай. Мы с тобой попрощались три часа назад. Ты почему приехал сюда и оказался у нашего отеля? Только честно, без шуток.

— Если честно, то испугался за тебя…

— Так, это уже лучше. Что конкретно случилось?

— Ты слышал об убийстве, которое здесь произошло? — вопросом на вопрос ответил Дронго.

— Конечно, слышал. Даже Джемал Азиз сюда приехал. Только об этом все и говорят. Убили кого-то из проживающих, и, насколько я понял, он был из России.

— Поэтому я здесь и оказался, — пояснил Дронго, морщась от боли. — Дело в том, что примерно час назад по местному каналу передали, что в «Принцессе» произошло преступление — был убит приехавший гость из России или Украины. Они не уточнили, откуда именно. Можешь себе представить мое состояние? А ты уехал от меня в девять часов вечера, и я начал волноваться. Сначала я позвонил на твой мобильный, но он был отключен. Потом начал звонить к тебе в номер, но ты не отвечал.

— Я оставил свой телефон дома и поставил его заряжаться, — пояснил Татаренко, — а мы с Лидой пошли погулять к морю. Кто мог подумать, что ты будешь звонить именно в это время!

— Тогда я решил сюда приехать на такси, — продолжал Дронго. — Но в отель меня не пустили. Теперь понимаю, почему. Здесь было все руководство местной полиции во главе с Джемалом Азизом, и, конечно, службе безопасности отеля не нужны лишние неприятности. Но зато я точно узнал, что с тобой не произошло ничего плохого. И решил вернуться обратно. Как только мы отъехали, водитель не вписался в поворот на темной дороге, и мы, перевернувшись, свалились вниз, ударились о дерево. Мне еще повезло. Ничего серьезного врач у меня не нашел, зато водитель такси пострадал гораздо сильнее, его увезли в больницу.

— Слава богу, что все обошлось.

— Ты говорил мне, что у ваших соседей пропали документы и деньги, — напомнил Дронго, — я волновался еще и из-за этого… Возможно, ты случайно стал свидетелем, и тебя решили убрать. Понимаешь?

— Представляю, что ты подумал, — согласился Татаренко, — наверное, я на твоем месте размышлял бы точно так же. Подожди, подожди. Я сейчас подумал о том, что здесь раньше произошло. А если эти два события как-то связаны? Я даже забыл о пропаже паспортов. Хорошо, что ты мне напомнил. Я сейчас найду Джемала Азиза и расскажу ему обо всем. И вообще, тебе не нужно здесь отлеживаться. В конце концов, ты у нас самый знаменитый детектив на всем постсоветском пространстве. Тебе нужно подниматься и применять свое аналитическое мышление для розыска убийцы.

— Только не говори об этом туркам. Они могут обидеться. Как-никак это убийство произошло на их территории.

— Пусть еще скажут спасибо, что такой знаменитый эксперт будет им помогать, — возразил Татаренко, — и если ты действительно сможешь им помочь, то они только будут рады. Джемал Азиз человек современный, у него нет комплексов местного «царька». Если ты сможешь им помочь, они с удовольствием примут твою помощь. Сейчас я пойду и предложу ему позвать тебя. Кроме того, им нужен хороший переводчик. Они уже посадили Лиду для того, чтобы допрашивать находившихся на вилле свидетелей и подозреваемых. Но она не справится одна. А ты прекрасно знаешь турецкий и русский языки. Ты ведь можешь поработать обычным переводчиком?

— Переводчиком смогу, — улыбнулся Дронго, — хотя я думаю, что в таком отеле есть несколько десятков людей, которые хорошо понимают русский и турецкий языки. Здесь, кажется, отдыхают в основном туристы из бывшего Советского Союза, и многие сотрудники отеля неплохо говорят по-русски.

— Это не имеет никакого значения, — отмахнулся Татаренко, — я думаю, что ты сможешь оказать им более конкретную помощь. Сейчас я сам пойду и поговорю с начальником полиции. Я думаю, он наверняка слышал о тебе.

— Подожди, — попросил Дронго, — я сейчас уезжаю в больницу.

— У тебя такие серьезные травмы? — обернулся уже выходивший Татаренко.

— Нет. Но врач настаивает сделать снимок головы. Он опасается, что там может быть гематома и кровоизлияние в мозг. Но больница находится рядом, и мы вернемся минут через двадцать или двадцать пять.

— Тогда будем тебя ждать, — согласился Павел Анатольевич. — Может быть, я поеду с тобой?

— Нет. Тебе лучше остаться в отеле. Тем более Лида там помогает сотрудникам полиции. Оставайся здесь, а я довольно быстро вернусь. И если хочешь, поговори с начальником полиции. Полагаю, что у меня будет работать голова, когда я снова сюда вернусь.

— Ты так лучше не шути. Если чувствуешь себя плохо, лучше оставайся в больнице. И позвони мне оттуда. Телефон у меня уже включен. Но все равно я поговорю с Джемалом Азизом. Посмотрим, что он скажет.

Татаренко быстро вышел из комнаты. Врач, не произнесший ни слова за время их беседы, обратился к Дронго:

— Машина нас уже ждет. Давайте поедем. С нами будет и сотрудник полиции. На всякий случай. Но я надеюсь, что у вас нет никаких серьезных внутренних повреждений.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Дронго, с трудом поднимаясь.

— Нет, — возразил врач, — у нас есть инвалидное кресло. В нем вам будет удобнее.

— Никогда не сидел в таком кресле, — заметил Дронго, — вы лучше помогите мне, и я допрыгаю до машины. Не нужно сажать меня в кресло, я еще успею в него попасть. Вы же сами говорите, что уверены в том, что у меня нет никаких переломов.

— Уверен, — улыбнулся врач, — хорошо. Я вам помогу. Обопритесь на мое плечо.

Они вместе вышли в холл, проходя к ожидавшей их машине. Рядом уже находился сотрудник полиции. С помощью врача и полицейского Дронго разместился на заднем сиденье просторного микроавтобуса «Мерседес». Врач сел рядом, а полицейский — рядом с водителем. Когда машина отъехала, врач снова обратился к Дронго.

— Это тот самый «паша», о котором говорил уважаемый Джемал Азиз? — уточнил врач.

— Да, он генерал полиции, — подтвердил Дронго.

— Это сразу чувствуется, — сказал врач. — И он ваш друг?

— Да, мы с ним дружим.

— Вы, наверное, тоже работаете в полиции? — спросил врач.

— Нет, — ответил Дронго, — не работаю. Но иногда я даю некоторые консультации. Меня привлекают в качестве эксперта по различным вопросам.

— Теперь понятно, — кивнул врач. — Наверное, сам Аллах послал вас сюда, чтобы вы помогли найти убийцу. И этого «пашу» тоже. С вашей помощью наши следователи быстро найдут того, кто посмел совершить такое ужасное преступление. У нас в «Принцессе» никогда не было ничего подобного. И вы знаете, я думаю, что убийца наверняка не местный.

— Почему вы так решили?

— Не знаю. Но я убежден, что это не местный. Ведь всех, кто работает в нашем отеле, проверяют по нескольку раз. И наша служба безопасности, и наша полиция. Туризм — слишком важная статья доходов для нашей страны, чтобы в отеле такого класса могли работать психопаты. Вы меня понимаете?

— Я тоже об этом думаю, — признался Дронго, — и пока не могу представить, кому и зачем понадобилось совершать убийство в таком месте.

Глава 7

Через полтора часа после начала ужина за столом царила та непринужденная обстановка, которая бывает, когда гости утолили первый голод и начинает сказываться выпитое вино. Михаил Вицинский был подлинной душой компании. Он не давал никому скучать, старался вовлечь в разговор каждого из присутствующих.

— Вы знаете, что у нас идеальное число людей за столом? — неожиданно спросил он. — Как раз ровно семь человек. Считается, что именно при таком количестве каждый может услышать каждого и компания не распадается на отдельные группы.

— Кто так считает? — усмехнулся Болтакул. — Иногда и двое людей не могут услышать друг друга, а иногда и среди сотни гостей слушают хорошего тамаду.

— Это зависит от того, кто у нас тамада, — согласился Вицинский.

— У нас все равно компания распадается на кустики, — ядовито заметила Амина, — вот наш Ескен все время что-то тихо говорит своей соседке.

— Он рассказывает мне о своей поездке в Индию, — пояснила несколько смутившаяся Алевтина.

— Он не говорил вам о посещении храма Камасутры? — расхохотался Болтакул. — Для нашего Ескена это было настоящим испытанием.

Все начали улыбаться. Молодой человек нахмурился.

— Я никогда не была в Индии, — решила помочь ему Алевтина. — Говорят, что там очень интересно.

— Фантастическая страна, — оживился Болтакул Ордалиев, — целая цивилизация со своим особым отношением к жизни, к вечности и к людям.

— Там очень интересно, — кивнула его супруга, — мы два раза туда ездили. Раньше там вообще все стоило копейки. Можно было купить жемчужное ожерелье буквально за двадцать долларов. Но за последние годы там побывало столько туристов из наших бывших стран, что цены сразу выросли в несколько раз.

— Сейчас лучше ездить на Цейлон или в Непал, — рассудительно сказал ее супруг, — там еще нормальные цены. А в Индии уже европейские цены и совсем не европейские услуги.

— Наши друзья были в Индии, и им там не понравилось, — вставила Алевтина. — Говорят, что там открытые туалеты прямо на улицах. Можете себе представить? И коровы ходят по улицам вместе с машинами.

— Они сказали вам правду, — рассмеялся Болтакул.

Вицинский включил СD-проигрыватель, и послышалась негромкая музыка. Он подошел к Жанне и церемонно предложил ей руку. Она поднялась. Молодой Ескен Ордалиев сразу поднялся следом и обратился к Алевтине. Она согласно кивнула головой. Затем и Болтакул решил потанцевать со своей супругой. Три пары закружились в медленном танце. Оставшаяся одна Амина смотрела на мужчин с чувством собственного превосходства. Но она и не хотела танцевать в такой компании. Вицинский ей явно не нравился. Он был каким-то слащавым и слишком взрослым. А танцевать с отцом или братом было просто глупо. Поэтому она сидела и презрительно улыбалась. Затем достала мобильный телефон, чтобы позвонить своему другу в Лондон.

— Может, ты пригласишь Амину на танец? — спросила Айша, обращаясь к мужу. — Она сидит одна.

— И явно не скучает, — ответил Болтакул, — посмотри, она уже с кем-то разговаривает. Неужели ты думаешь, что в ее возрасте так интересно танцевать с собственным отцом? Или даже с братом? Она и пришла сюда только из-за того, что не захотела остаться одна на вилле. Но ей здесь неинтересно. Не забывай, сколько ей лет.

— Ей уже давно пора замуж, — твердо сказала супруга, — в ее возрасте я уже была замужем.

— Успеет, — улыбнулся Болтакул, — сначала пусть решит, кто именно ей нужен. Тебе так не терпится ее выдать.

— Она уже была обручена, — напомнила жена, — и мы вернули кольцо. Ты знаешь, как относятся к таким вещам у нас в стране. У нее может быть плохая репутация.

— Пусть она сама решает, за кого ей выходить, — повторил муж, — не нужно ее дергать. Она достаточно умная и независимая молодая женщина. А на мнение людей мне наплевать. У меня достаточно денег, чтобы заткнуть голоса каких-то придурков. И кто сказал, что она обязательно должна выйти замуж за кого-то из наших? Пусть найдет себе мужа в Москве или в Лондоне, я не стану возражать.

— Если тебя послушать, то ты вообще готов отдать ее за кого угодно, — нахмурилась Айша, — но не забывай, сколько ей лет. Она же не будет сидеть с нами до тридцати лет.

Танцевавшие рядом Вицинский и Жанна говорили совсем об иных вещах.

— Вы были в Индии? — спрашивал Вицинский, наклоняясь к Жанне.

— Нет, — признавалась она, — никогда не была. Но всегда мечтала о таких экзотических поездках.

— Считайте, что я вас пригласил, — улыбнулся Михаил, — в следующем году отправимся вместе в Индию.

— Обязательно, — кивнула Жанна, — но для этого мы недостаточно хорошо знакомы.

— У нас впереди целый год до следующей осени, — возразил Вицинский, — мы же не поедем в Индию летом. Значит, еще будет возможность ближе познакомиться.

— Каким образом? — усмехнулась Жанна. — Вы живете в Ростове, а я в Киеве.

— Ничего страшного. Переведу свой бизнес в Киев.

— Из-за меня? — не поверила Жанна.

— Вы считаете, что это слишком большая плата? — спросил Михаил.

— Если честно, то да. Я не давала вам повода для столь резкой перемены судьбы. Вы даже не знаете, есть ли у меня супруг. А если я замужем?

— Разве это имеет какое-нибудь отношение к моему бизнесу?

— Надеюсь, что нет. Но почему вы так уверены, что я соглашусь поехать с вами в Индию?

— Вы же сами сказали, что всегда мечтали побывать в этой экзотической стране.

— Но я не сказала, что в моих мечтах вы были рядом со мной, — парировала Жанна.

— Вы опытная спорщица, — снова улыбнулся Вицинский, — теперь я вижу, что вы хороший юрист.

— А чем вы занимаетесь?

— Я бизнесмен.

— Это общее понятие. Чем конкретно?

— Инвестиционная деятельность, — туманно ответил Вицинский, — помогаю людям расставаться с их деньгами и советую вкладывать в более удачные проекты.

— Опасная работа. Люди всегда не очень охотно расстаются со своими деньгами.

— Это правда, — рассмеялся Вицинский.

— А кто вы по профессии?

— Свободный художник, — загадочно ответил Вицинский, — я окончил институт искусств и должен был работать режиссером, но вовремя решил переквалифицироваться в бизнесмены. Это приносит гораздо больший доход.

— В общем, вы живете почти по Коэльо?

— Это новомодный гуру-философ?

— Нет, писатель. Вы читали его «Алхимика»?

— Кто он такой? Впервые о нем слышу.

— А «Парфюмер» Зюскинда?

— Я не читаю гламурных романов.

— Это совсем не то, что вы думаете. Потом сняли замечательный фильм. Иногда наша будущая профессия не зависит от нас. Это фатум, рок, судьба.

— Вот здесь я с вами согласен, — сразу стал более серьезным Вицинский, — не все в наших руках, хотя от наших рук зависит очень многое. Но коли ты решишься бросить вызов судьбе, то, возможно, выиграешь гораздо больше, чем если будешь покорно подчиняться своему предначертанному пути. Или вам кажется иначе?

— Достоевский уже ответил на этот вопрос. Не всегда бросить вызов и поменять свою жизнь может быть благом для окружающих. «Тварь я дрожащая или право имею?» Если ставить вопрос в такой плоскости, то рано или поздно всегда появляются Раскольниковы.

— Вы говорили, что работаете в юридическом отделе вашего статистического управления, а рассуждаете, как философ или филолог. Может быть, у вас есть и другие профессии?

— Нет. Я просто внимательный читатель. И, кроме Достоевского, люблю еще Булгакова и Бунина.

— Хорошие писатели, — кивнул Вицинский, глядя куда-то в сторону, — мне гораздо приятнее обсуждать с красивой женщиной ее достоинства, чем литературу давно умерших авторов.

Она несколько удивленно взглянула на него, однако не стала ничего уточнять. Соседняя пара тоже кружилась в танце.

— Вы оставите мне свой номер мобильного телефона? — настаивал молодой Ескен.

— Конечно, нет, — кокетливо улыбалась Алевтина, — только подумайте, сколько вам лет. У нас с вами слишком большая разница в возрасте.

— Вас это пугает? — спросил он, теснее прижимаясь к партнерше.

— Нет, разумеется, нет. Но я замужняя женщина.

— Тогда это не пугает и меня. Вы живете одна в номере или со своей подругой?

— Не задавайте таких нескромных вопросов. Конечно, с подругой. Мы приехали сюда вместе.

— Сегодня ночью я приду к вам в гости, — прошептал он, — надеюсь, что вы меня впустите.

— Вы с ума сошли, — испугалась Алевтина, — лучше говорите тише. В какие гости, что вы себе вообразили? Думаете, что я открою вам дверь? Интересно, как я смогу объяснить ваш визит своей подруге?

— А ее сегодня не будет рядом с вами, — уверенно ответил Ескен.

— Как это не будет? Мы вместе пришли и вместе вернемся. Не говорите таких вещей, пожалуйста.

— Посмотрите, какими глазами смотрит на вашу подругу наш гостеприимный хозяин. Она ему явно нравится. Я думаю, что он предложит ей остаться сегодня ночью на его вилле. Не сразу, конечно. Дождется, когда уйдет наша семья. А потом предложит. И она согласится. Значит, сегодня ночью вы останетесь одна.

— Тише, — попросила она, оглядываясь на подругу, — вы не знаете Жанны. А я ее хорошо знаю. Она не останется на вилле, даже если Михаил Вицинский предложит ей руку и сердце. Для этого она слишком серьезный человек.

— Почему вы так уверены?

— Знаю. Мы дружим уже больше тридцати лет. Вместе учились в одном классе в школе. Она моя лучшая подруга, и я ее хорошо знаю. Она не останется, господин Ордалиев, можете на это не рассчитывать.

— Жаль, — с явным сожалением произнес Ескен, — я думал, что мы можем позволить себе немного расслабиться.

— Не говорите так громко, — снова попросила она. С одной стороны, ей было страшно, а с другой — приятно флиртовать с этим молодым человеком, который был более чем на десять лет моложе ее.

— Может, тогда встретимся завтра в сауне? — предложил Ескен. — Я могу арендовать сауну на два часа. Там прекрасный массаж, работают очень квалифицированные специалисты. Или сходим в хамам? Это турецкая баня.

— Я приду с подругой, — предупредила Алевтина.

— Надеюсь, что без нее. Они не могут делать массаж сразу троим.

— Троим? — Она прекрасно понимала, что он имеет в виду, но ей было так приятно его слушать.

— Значит, завтра в три часа дня, — сжал он ее локоть, — надеюсь, что вы придете.

— Я ничего не могу обещать, — очень тихо произнесла Алевтина.

— Не нужно обещать. Вы только приходите.

Музыка закончилась. Мужчины привели своих дам на прежние места.

— Десерт подадут в гостиной, — сообщил Вицинский, — мы сейчас туда перейдем. Интересно, о чем это вы так оживленно шептались с моей гостьей, дорогой Ескен? Не забывайте, что я в ответе за ее нравственность.

— В таком случае давайте поменяемся партнершами, — достаточно грубо предложил Ескен, — на следующий танец вы приглашаете госпожу Павленко, а я госпожу Гринько. И вы сможете спокойно гарантировать нравственность обеих приглашенных дам.

— Ескен, — нахмурилась его мать, — не нужно говорить такие вещи вслух.

— Очень милый молодой человек, — немного нервно произнес Вицинский, — давайте пройдем в гостиную.

Все поднялись из-за стола. Михаил прошел первым. Амина, довольная происшедшей стычкой, улыбалась. Мать что-то выговаривала Ескену. Отец шел сразу на ними, грозный и молчаливый. Обе подруги оказались в конце процессии. Жанна схватила Алевтину за руку.

— Что тебе говорил этот мальчишка?

— Он хочет прийти сегодня ночью в наш номер, — откровенно ответила Алевтина. — Представляешь, какой наглый?

— Надеюсь, ты ему отказала?

— Конечно.

— А почему он уверен, что сможет прийти? У нас ведь двухместный номер. Куда он денет меня?

Алевтина оглянулась, чтобы их никто не услышал.

— Он считает, что ты останешься сегодня ночью на вилле, — тихо сообщила она, — все видят, как ты нравишься нашему хозяину. Я думаю, будет правильно, если ты останешься.

— Ты совсем сбрендила? — изумилась Жанна. — Что ты такое говоришь?

— Приятное приключение, — пожала плечами Алевтина, — ничего плохого я не вижу. Только попроси его предохраняться. Хотя это тоже на твой выбор. Он мужчина красивый, здоровый, богатый и самостоятельный. Я думаю, что ты спокойно можешь остаться и получать удовольствие. Ты незамужняя женщина, и у тебя нет никаких обязательств, даже перед твоим художником. Не понимаю, почему ты должна отказываться.

— Он мне просто не нравится. Не мой тип.

— Ну знаешь, подруга, ты очень привередливая. А кто тогда твой тип? Этот твой замызганный художник? Или ваш прокурор отдела, от которого хочется сразу повеситься, такой тоской и скукой от него веет?

— Между прочим, он пишет неплохие стихи.

— Знаю, знаю. Ты мне об этом говорила. А теперь остановись на секунду и подумай над моими словами. Представь себе такой ряд. Твой художник, который явно человек не от мира сего, твой прокурор отдела, который тоже не вполне адекватен, тем более пишет стихи. Все идиоты пишут стихи. И этот бизнесмен, который снимает для себя такую виллу. Вспомнила. Теперь подумай, у кого из них было больше женщин, кто может лучше доставить удовольствие, для кого секс — это настоящее приключение. Понимаешь? Разве можно сравнить твоих знакомых с этим бизнесменом. Я бы на твоем месте не сомневалась.

— Каждому лучше быть на своем месте, — возразила Жанна.

— Господи, ну почему ты такая идиотка! Если он сделает намек, сразу соглашайся. Хотя бы получишь лишний опыт. Для женщины каждая такая возможность на вес золота. Тебе сколько лет? Уже тридцать восемь…

— Тридцать семь.

— Ну хорошо, тридцать семь. Что впереди? Сколько у тебя еще будет мужчин? Только честно. Один или двое. И то, если они тебе очень понравятся. Но и тогда встреча может не состояться, ведь в Киеве все знают, кем именно ты работаешь. А здесь он думает, что ты юрист в нашем статистическом управлении. Делай что хочешь. Гуляй на полную катушку. Мы из-за этого сюда и приехали.

— Ты ненормальная, — шепотом произнесла Жанна, входя в гостиную.

Там уже был накрыт стол с различными сладостями, пирожными, разрезанными на куски тортами и фруктами.

— Мороженое официант принесет нам через полчаса, — объявил довольный полученным эффектом Вицинский.

Все снова прошли за стол. Но Ескен уселся на свое место заметно помрачневший.

— Вы уже решили за мной не ухаживать? — тихо спросила Алевтина.

— Да, — ответил он, — вам же нравится играть со мной. Обещайте, что вы завтра придете в сауну.

— Не нужно так спешить. Я подумаю, — улыбнулась Алевтина. В этот момент она нравилась сама себе. Пусть Жанна сумела понравиться Вицинскому, который оказался солидным и состоятельным бизнесменом. Не беда. Зато она, Алевтина Павленко, в своем не самом молодом возрасте сумела внушить некоторые чувства этому мальчишке. И это было приятно.

— Мы через три дня возвращаемся в Стамбул, а оттуда в Астану, — сообщил Болтакул, — надеюсь, что вы будете нашим гостем в Стамбуле, где у нас есть свой дом. Я вас приглашаю. Только сообщите заранее о вашем визите.

— Спасибо, — кивнул Михаил, — обязательно сообщу. Я знаю район, в котором находится ваш дом. Это прекрасный район Стамбула. Там живут только очень состоятельные люди. Я обязательно к вам приеду, можете не сомневаться.

В его словах было нечто настолько неискреннее и опасное, что Жанна даже нахмурилась. Она чувствовала надвигающуюся опасность, но пока не понимала, от кого именно ей стоит отойти и кто здесь мог представлять такую опасность.

Пирожные были вкусные. Кофе оказался великолепным. Через двадцать минут женщины поднялись, чтобы пройти в туалетную комнату. Михаил достал сигары, но старший Ордалиев отказался от них. А младший, схватив сигару, вышел на улицу через главный вход, куда затем вышел и отец.

Вицинский увидел, что из туалетной комнаты появились дамы, и поспешил к ним. Мать и дочь Ордалиевы еще не выходили.

— Господин Ескен Ордалиев с другой стороны дома, — сказал он, обращаясь к Алевтине, — по-моему, он хочет с вами поговорить.

— Он еще не наговорился, — не удержалась от сарказма Жанна.

Алевтина взглянула на нее и покачала головой. Было очевидно, что принимавший их на вилле хозяин действительно хочет остаться с Жанной наедине. Она кивнула подруге и поспешила в гостиную, чтобы выйти с другой стороны дома.

— Давайте пройдем в комнату, чтобы никто не помешал нашей беседе, — предложил Михаил, показывая на дверь, которая вела в кабинет.

Откуда ему было знать, что она была мастером спорта? Откуда он мог знать, что она работала старшим следователем и давно уже не боялась присутствия посторонних мужчин? И вообще мало чего боялась в своей жизни. Но и она ничего не знала о нем, а если бы знала всю правду, то, возможно, остановилась бы и подумала, решая, стоит ли ему настолько доверять.

Они прошли в кабинет. Он положил сигару на стол.

— Здесь довольно уютно, — оглядела она кабинет.

— Здесь можно даже остаться, — сказал он, глядя ей в глаза, — а наверху есть две спальни. И я занимаю только одну.

— Если вы предлагаете мне вторую спальню, то поздно. У нас хороший двухместный номер, и мне нравится находиться там вместе с моей подругой, — спокойно сообщила Жанна.

— Не сомневаюсь. Но я не хотел предлагать вам вторую спальню. Я предлагал вам свою спальню.

Он шагнул к ней ближе.

— Слишком быстро, — пробормотала она, — и слишком агрессивно.

— А зачем терять время? — спросил Михаил. — Я думаю, мы достаточно взрослые люди. Вы сможете здесь остаться?

Она на какое-то мгновение заколебалась, решая, как именно лучше ему отказать, какие слова нужно подобрать, чтобы он понял. Но он расценил иначе ее молчание. Он принял его за согласие. Мужчинам так важно тешить собственное тшеславие и самолюбие. Он шагнул к ней, уже не раздумывая и прижимая ее к себе. Его правая рука скользнула вниз, больно схватив ниже поясницы, чтобы сильнее прижать к себе. Он попытался нащупать ее сухие тонкие губы, но она отвернулась. Он попытался левой рукой повернуть к себе ее лицо. И не рассчитал. Обе руки оказались заняты. Она легко схватила его за пиджак и опрокинула на пол. Изумленный Вицинский с грохотом упал, не понимая, как такое могло произойти. Затем осторожно поднялся.

— Смелая… — пробормотал он. — Значит, хочешь поиграть…

Он поднял правую руку. Нет, он не собирался ее бить. На вилле было столько людей! Достаточно схватить ее за короткие волосы и больно дернуть. Потом левой рукой нанести легкий удар в солнечное сплетение. И можно будет легко снять с нее это красивое платье. А дальше, все остальное — уже дело техники. Но его правая рука оказалась у него за спиной. Он почувствовал боль, и его снова бросили на пол. Два раза таких случайностей не бывает. Он это сразу понял. И оценил болевой прием, который она применила. На этот раз он поднимался медленнее, словно боясь ее обидеть. Кривая улыбка на лице была свидетельством его поражения.

— Зачем драться? — миролюбиво сказал он. — Могла бы сразу отказать, и я бы все понял.

Он почувствовал каким-то шестым чувством, что перед ним не просто юрисконсульт статистического управления. Эта худая подтянутая женщина словно сразу изменилась. Перед ним стоял абсолютно другой человек. Уверенная в себе, холодная, спокойная, выдержанная и, самое главное, более сильная, чем он, женщина. Он почувствовал себя не очень хорошо. Неужели он так ошибся?..

— Извини…те, — добавил он, — я не хотел никого обидеть.

— А ты меня не обидел, — улыбнулась она, — просто не нужно сразу хватать меня за ягодицы. Или за волосы. Это неприлично, Миша.

Она говорила так, словно была сотрудником милиции. И он снова почувствовал страх. Забрав сигару, пошел к бассейну, чтобы немного успокоиться и понять, что именно происходит. Откуда эта случайная знакомая знала такие правила дзюдо? Почему она так уверена в своих силах?

Жанна подошла к зеркалу, поправляя волосы. Сукин сын, решил, что ему все дозволено. Будто можно наброситься на незнакомую женщину, как только остались одни. До сих пор есть такие мужчины. Если с ходу не получается, сразу звереет, считая, что ни одна женщина не имеет права отказывать ему в удовлетворении его скотских запросов. Достаточно дать такому мерзавцу по морде, как он сразу все прекрасно понимает.

Нужно пройти в туалетную комнату и снова причесаться. Как он был уверен в себе! Но этот его жест, когда он пытался схватить ее за волосы… Он чуть приподнял и левую руку. Так обычно делают опытные рецидивисты в колониях. Правой рукой — за волосы, левой — в солнечное сплетение. И можно насиловать женщину. Неужели они с Алевтиной так ошиблись и этот респектабельный бизнесмен — обычный уголовник?

Жанна прошла в туалетную комнату и уже собиралась закрыть дверь, когда услышала какой-то сдавленный крик. Или ей показалось? Кажется, был глухой удар. Она вышла из туалетной комнаты, прошла через коридор, направляясь к бассейну. Что еще придумает господин Михаил Вицинский? Теперь от него можно ждать чего угодно. Она услышала всплеск, как будто кто-то прыгнул в бассейн. Неужели он решил искупаться? Она приблизилась к бассейну и замерла. С другой его стороны в воде лежал Михаил Вицинский. Он лежал лицом вниз, и руки были широко расставлены. На голове была ужасная рана, и вокруг тела уже расползалось темное пятно крови. Достаточно всего одного взгляда, чтобы понять — лежавший в воде человек был убит. И убили его несколько секунд назад.

Жанна огляделась. Рядом никого не было.

— Вот так, — невесело произнесла она, — вот, значит, как…

Она услышала шаги и обернулась. Это подходила Амина. Она хотела что-то спросить, но увидела тело, лежавшее в бассейне. И тоже все сразу поняла. Но в отличие от Жанны она не замерла на месте. Она открыла рот и закричала изо всех сил. Закричала так, что ее услышали даже на соседних виллах.

* * *

За два месяца до описываемых событий.

Этого телефонного звонка он боялся и в то же время напряженно ждал несколько недель. И, услышав знакомый голос, в первый момент даже растерялся.

— Я позвонил вам, чтобы сообщить о том, как именно мы начали действовать, — услышал он знакомый голос Знахаря.

Костиков хотел спросить, откуда позвонивший знает номер его личного мобильного телефона, который был известен лишь нескольким очень близким людям. Но понял, что это лишний вопрос. У Знахаря были свои связи и возможности.

— Я перевел акции, как мы и договаривались. Между прочим, за месяц они выросли еще тысяч на двадцать, — невесело сообщил Костиков.

— Будем считать это нашим бонусом, — пошутил позвонивший.

— Слишком дорогой бонус, — жестко заметил Костиков, — такие деньги не берут даже за разговор с президентом.

— Не жадничайте, — посоветовал Знахарь, — у меня хорошие новости. Считайте, что двадцать процентов вашего заказа уже выполнено.

— Что значит двадцать? В каком смысле?

— Я думал, вы понятливее. Где мы можем встретиться? Вы можете приехать…

— Нет, — не дослушав, возразил Костиков, — на этот раз я буду выставлять условия. За двадцать тысяч долларов ты можешь взять билеты и прилететь в любую точку земного шара. А я всего лишь предложу тебе приехать ко мне в офис. Прямо сейчас. И учти, что с оружием ко мне не пускают.

— Глупо. Я могу не согласиться.

— Значит, мы не увидимся. А я думал, что ты понятливее, — передразнил позвонившего Костиков, — если ты стал моим акционером, то просто обязан хотя бы один раз появиться в нашем офисе. Иначе непонятно, зачем мы оказываем тебе такие преференции?

— Согласен, — весело заметил Знахарь, — мне нравится твой подход. Буду у тебя через два часа.

— Тебе нужно так много времени? Где ты обитаешь? В Минске или в Варшаве? А может, в Челябинске?

— Какое тебе дело? Говорю, буду у тебя через два часа. Можешь приготовить мне теплую встречу. Надеюсь, кофе твой секретарь сумеет мне сделать. И не бойся, ничего другого я не попрошу. Ты ведь иногда этим балуешься.

Костиков почувствовал, что краснеет. Этот негодяй знает о его личной жизни гораздо больше, чем может узнать кто-либо. Положив трубку, он вызвал своего секретаря. Девушка вошла в кабинет.

— Ты уволена! — крикнул Костиков. — Прямо сейчас!

— За что? — спросила ошеломленная секретарь.

— Вон отсюда! — закричал он. — И позови на свое место Валентину Федоровну из планового. Сколько ей? Уже пятьдесят? Или больше? Вот пусть она здесь и сидит. А ты пошла вон.

Девушка вышла из кабинета вся в слезах.

«Дура, — зло подумал Костиков, — рассказывает о наших отношениях кому попало. Даже бандиты знают, что она делает у меня в кабинете. И такую идиотку я держал при себе!»

Когда через два часа появился Знахарь, в приемной сидели Валентина Федоровна и трое молодых людей. Знахарь пришел один. Его долго и тщательно обыскивали, проверяли металлодетектором. Но он был чист. Знахарь вошел в кабинет и без приглашения уселся в кресло, стоявшее в углу, словно уже много раз входил в этот кабинет.

— Кофе или коньяк? — любезно спросил Костиков.

— Кофе. В моем возрасте нельзя злоупотреблять алкоголем, — пояснил гость.

— Валентина Федоровна, сделайте нам два кофе, — приказал Александр Викторович, проходя к другому креслу.

— Сменил секретаря? — добродушно осведомился Знахарь. — И напрасно. Она ничего не говорила. Я просто догадался. Ты у нас человек холостой, горячий, относительно молодой, любвеобильный. А она девушка красивая. Вот я и решил, что ты требуешь иногда от нее и другие услуги. Или я ошибался?

— Давай по делу, — предложил Костиков. — Что значит двадцать процентов? Я ничего не понял.

— Двадцать процентов — это один из пятерых, — пояснил гость, — один из тех, кто тогда с тобой ехал в поезде.

— Откуда ты знаешь, кто тогда был с нами в поезде?

— Ненужный вопрос. Я все знаю. Иначе не получал бы такие деньги.

— Кто именно? — спросил Костиков.

В этот момент Валентина Федоровна внесла поднос с двумя чашечками кофе, сахарницей, небольшой вазочкой с печеньем. Поставив все на столик, она быстро вышла.

— Его назвают Коржем, — пояснил Знахарь, — мелкая сошка. Был на подхвате. Я думаю, что именно он твои чемоданы ловил, когда их из купе выбрасывали на переезде.

— Не понимаю. Значит, их было пятеро?

— Если не считать самого Факира, то четверо. Включая дамочку, которая тебе так понравилась.

— Как ее настоящее имя? — спросил Костиков.

— Зачем тебе ее имя? У них обычно только кликухи.

— Я хочу знать ее имя.

— Оля. Ее зовут Ольга.

— А остальных?

— Есть еще правая рука Факира — бравый молодец, обычно работающий под военных или под летчиков. Людям в форме больше доверяют. И кличка у него соответствующая — Князь. И еще один тип, который тоже у них на подхвате. Поставляет информацию, работает с компьютерами. Кличка Нео. Все продумано.

— Почему Нео? Как герой «Матрицы»?

— У него такая кличка, — нахмурился Знахарь. Очевидно, о «Матрице» он не слышал и не знал.

— Актер Киану Ривз, — снисходительно пояснил Костиков, — сыграл в трех фильмах о «Матрице». Там он был настоящим повелителем компьтерного мира. И его звали Нео.

— Какой ты у нас умный, — несколько напряженно произнес Знахарь. Было понятно, что он этого не знал, и его разозлило, что было нечто такое, чего он не знал.

Костиков улыбнулся. Ему было приятно видеть нарастающее раздражение своего необычного гостя.

— И вы ликвидировали этого Коржа? — уточнил он.

— Да, — кивнул Знахарь.

— Не боишься, что здесь могут записать наш разговор? Или у тебя опять с собой какие-то приборы? — не унимался Александр Викторович.

— Никаких приборов. Зачем тебе записывать наш разговор? Опасно это и глупо. Ты же не идиот. Вон в каком кабинете сидишь и миллионами заправляешь.

— Ладно, ладно. А как ты мне докажешь, что вы его убрали? Сказать можно все, что угодно.

— Мы солидные люди, — развел руками Знахарь, — ты все еще не понимаешь, с кем имеешь дело.

Он полез в карман и достал пачку фотографий. Бросил их на столик.

— Посмотри, — предложил он.

Костиков взял фотографии. И сразу поморщился. На них был снят убитый бандит с перерезанным горлом. Он не стал смотреть остальные фотографии. Брезгливо отодвинул их в сторону.

— Мне не нужны такие дикие подробности, — мрачно сказал Костиков. — Зачем нужно было перерезать ему горло? Достаточно было просто застрелить. Я бы вам поверил.

— Нужно, чтобы остальные понимали, как мы мстим за оскорбление, которое тебе нанесли, — пояснил Знахарь. — Иначе это была бы просто дешевая бандитская разборка.

— Можно подумать, он погиб на дуэли, — раздраженно произнес Костиков.

— Будем считать, что это была почти дуэль, — согласился Знахарь.

— Значит, одного из пятерых вы уже убрали. Остались Факир, Ольга, Князь и Нео. Все верно? — спросил Костиков.

— Не совсем. На Факира работают сотни людей. Но мы говорим только о группе, которая сработала против тебя. Остались четверо.

— И когда вы их найдете?

— Не спеши. Мы сделаем все, как нужно. Они сейчас поняли, что имеют дело с неприятным соперником. И поэтому должны будут затаиться, лечь на дно, собраться где-нибудь в другом месте. Или нанести ответный удар. И ты учти, что мы будем не только убирать твоих возможных обидчиков, но и охранять тебя от всех возможных покушений. Рано или поздно Факир узнает, кто стоит за этими убийствами. И тогда к тебе придет не старый Знахарь, дружбу с которым ты не ценишь, а совсем другой человек. У него будет такой большой пистолет с глушителем. Он убьет твоих троих придурков в приемной, застрелит твою старую секретаршу и потом доберется и до тебя. Чтобы этого не случилось, мои люди будут все время присматривать за тобой. И не благодари меня. Не бесплатно. Это в счет тех акций, которые ты нам передал. Без тебя они сразу упадут в цене, так мне объяснили опытные финансисты. Значит, ты у нас золотая курица, которая несет золотые яйца, и мы должны тебя беречь.

Костиков посмотрел на фотографии, оставшиеся лежать на столике. И невольно поежился.

— Откуда они могут узнать, если вы сами ничего не скажете?

— Факир — человек умный и опытный. Он рано или поздно сумеет тебя вычислить. Главное, чтобы не было слишком рано. А потом мы и с ним разберемся.

— Ты так уверенно говоришь об этом, словно уже все решил.

— Если бы не решил, то не пришел бы к тебе и не взял бы твои акции. И не потому, что ты мне заплатил. В последнее время Факир стал наглеть, вести себя крайне неосмотрительно. И ты был не единственным, кого он обидел. Были и другие. Только поэтому я решил стать твоим компаньоном. Или ты думаешь, что я польстился на твои деньги? Они для меня ничто. Пыль. Я и в другом месте мог их заработать. Но было важно, чтобы ты меня понял.

— Я все понял. Только зачем нужно приходить ко мне с таким набором диких фотографий? Это же настоящий кошмар. И сразу понятно, что его убили. Не боишься носить в кармане такой материал? А если тебя кто-нибудь сдаст? Или случайно милиция остановит?

Знахарь несколько удивленно взглянул на Костикова.

— Значит, ты ничего не понял, — с явным сожалением произнес он. — Меня никто сдать не может. Это невозможно. И милиция меня не остановит. Документы у меня в порядке, а по улицам я уже давно просто так не гуляю. Даже если произойдет чудо и меня остановят одного, заставят достать фотографии, посмотрят их, задержат, то и тогда все равно ничего не произойдет. Меня отпустят через несколько часов. В милиции тоже работают не последние дураки. Я не обычный урка с улицы, который грабит прохожих и режет горло конкурентам. Я вор в законе. Меня короновали еще в прежние времена, и титул свой я покупал не за деньги, как это сейчас делают наши залетные друзья. И все знают, что я лично никого и пальцем не трону. Во всяком случае, за последние двадцать лет я даже мухи не раздавил…

— А до этого давил? — неожиданно даже для самого себя уточнил Костиков.

— Да, — сразу ответил Знахарь, — конечно, давил. И не только мух. Но в последние двадцать лет я чист, и за мной ничего такого не водится. Поэтому я и не боюсь носить с собой такие фотографии. В любом милицейском управлении сразу выяснят, кто я. И будут знать, что я не убивал Коржа. Я уже не говорю, что туда тут же приедут мои адвокаты, которые обязательно добьются моего освобождения. Если у тебя в кармане найдут фотографии изнасилованной актрисы, это не значит, что именно ты ее насиловал. Или фото убитого Кеннеди. Значит ли это, что ты его убил?

— Логика железная, — невесело согласился Костиков, — только больше ко мне с таким кошмаром не приходи. Значит, одного убрали, остались четверо остальных. Когда займетесь остальными?

— Уже занимаемся. Только насчет твоей просьбы… Давай договоримся, что мы просто уберем эту девицу. Без ненужного спектакля с твоим бывшим телохранителем.

— Почему? Не можете организовать?

— Все можем. Только этого не нужно делать. Ни нам, ни тем более тебе.

— Почему? Я не имею сейчас к нему никакого отношения. Уволил его месяц назад. Вполне логично, что он ищет ту, из-за которой его уволили. Почему ты отказываешься?

— Я не отказываюсь. Просто твой бывший охранник устроился работать в ночной клуб. Тоже охранником. Подрабатывает там…

— Ну и прекрасно. В чем дело? Я тебя не понимаю.

— Поэтому и не понимаешь, что еще молодой. Твой бывший охранник не просто так устроился в ночной клуб. Он еще и немного стучит. Теперь понял?

— Кому стучит? Зачем?

— Кому обычно стучат? Еще не понял? Он так быстро устроился на работу не потому, что такой умный или такой инициативный. Он работает на одного из сотрудников уголовного розыска. Поставляет ему информацию. Такой мелкий стукач. Информация бесплатная, но некоторые поблажки он имеет. Приторговывает разным порошком, адреса девочек дает при случае. Офицер закрывает глаза на его мелкие шалости в обмен на информацию. Обычная норма.

— Значит, он стал осведомителем милиции, — понял наконец Костиков. — А я думал, он нормальный парень.

— Мы все нормальные, пока нас жизнь не прижмет. Ты парня уволил, и он остался без работы. Нужно было как-то устраиваться. Вот он и устроился. Все нормально, все правильно. Только использовать его мы не можем. Он сразу расскажет своему офицеру, тот доложит по команде. В результате большие неприятности будут у тебя и недоразумения могут случиться с нашими людьми. Зачем нам все это нужно?

— Ладно, делайте как знаете, — нехотя согласился Костиков.

— Хорошо. Кофе у тебя неплохой, спасибо. Фотографии я тебе оставить не смогу, сам понимаешь. Но жди от нас новых известий. Как только появится новая информация, я тебе звякну.

Знахарь поднялся. Кивнул на прощание и пошел к выходу. Руки он не подал. Костиков подумал, что так даже к лучшему.

— И еще наш личный «бонус», — неожиданно сказал Знахарь перед тем, как выйти. — По моим сведениям, Манвелян согласится на все твои условия. Подпишет второй вариант вашего договора. Я думал, что тебе будет приятно это услышать. До свидания.

Он вышел из кабинета, мягко закрыв за собой дверь.

«Вот прохвост, — подумал Костиков с некоторым восхищением. — Откуда он знает и про второй вариант?»

Он поднялся и подошел к окну.

— Вот так бывает в жизни, — негромко вслух произнес Александр Викторович. — Один раз оступишься, свяжешься с такой сволочью и на всю жизнь замараешься.

Хотя стиль работы Знахаря ему начинал нравиться.

Глава 8

Рентгеновские снимки были готовы буквально за считаные минуты. Врач рассматривал снимки, удовлетворенно кивая, пока Дронго с огорчением глядел на свою ногу и разорванную штанину. «Костюм был хороший, а теперь его придется выбросить», — подумал Дронго. Врач радостно поднял голову. Он оказался прав. Никаких внутренних переломов у его пациента не было. А ссадины и шишка на лбу являлись только внешними повреждениями, внутри не оказалось никакой гематомы. Врач радостно сообщил об этом пациенту.

— Было бы обидно получить такой удар по голове и остаться в больнице месяца на два, — пошутил Дронго, — я ведь обычный эксперт и больше работаю головой, чем своими конечностями. Мало того, что я порвал себе брюки, получил удар по голове и сильно ушиб ногу из-за обычного обывательского страха за своего друга. Хотя целые руки и ноги — это тоже большое достояние.

— У вас сильный ушиб на ноге, — предупредил врач, — но с головой все в порядке. Мы можем вернуться в отель.

Обратный путь показался гораздо короче. У въезда они увидели сразу несколько полицейских машин. Очевидно, Джемал Азиз решил стянуть сюда крупные силы своих сотрудников. На часах было уже достаточно поздно, когда Дронго с помощью врача вылез из салона автомобиля и, прихрамывая, заковылял в огромный холл, находившийся при входе в отель.

Он сел на диван, когда увидел Джемала Азиза, передвигавшегося по отелю в сопровождении нескольких мужчин. По-видимому, это были менеджеры отеля, руководители службы безопасности и заместители начальника полиции. Увидев сидевшего на диване Дронго, Джемал Азиз быстро подошел к нему.

— Добрый вечер еще раз, — поздоровался начальник полиции. — Мне сказали, что вы тот самый известный эксперт, про которого мне рассказывали еще в Америке…

— Самый известный детектив Америки — это Нат Пинкертон, хотя мне всегда больше нравился Ниро Вулф из-за своей проницательности и мудрости, — пошутил Дронго.

— Добавьте еще Шерлока Холмса, комиссара Мегрэ и Эркюля Пуаро, — согласился начальник полиции. Генерал Татаренко был прав. Для обычного начальника областной полиции Джемал Азиз был слишком начитанным человеком. Он присел рядом с Дронго.

— По законам хорошего детектива я должен рассказать вам историю, а вы в течение нескольких минут сможете вычислить возможного убийцу, — мрачно сказал начальник полиции. — Только я в подобные чудеса не очень верю. Извините меня, но одно дело — книги, а совсем другое — реальная жизнь. Мы уже закончили допросы и теперь отпустим всех свидетелей до завтрашнего утра.

— Может, попробуем что-нибудь сотворить? — предложил Дронго. — Вдруг я действительно смогу вам помочь?

— Вы так считаете? — удивился Джемал Азиз. — Тогда давайте попробуем. Я думаю, что мы ничего особенно не теряем, если не считать того факта, что после аварии вам нужно отдохнуть. Вы уже были в больнице? Ваши травмы не очень серьезные?

— У меня все в порядке, — подтвердил Дронго.

— В таком случае мы можем найти комнату, где смогли бы спокойно побеседовать, — предложил начальник полиции.

— Согласен, — улыбнулся Дронго.

Джемал Азиз поднялся и обернулся к сопровождавшим его людям. Через пять минут начальник полиции и эксперт уже находились в большой просторной комнате. Вежливый до отвращения менеджер осведомился, что именно будут пить его высокие гости.

— Кофе, — сказал начальник полиции.

— Чай, — попросил Дронго. — Только, если можно, зеленый или черный европейский.

Менеджер кивнул, выбежав из комнаты.

— Не любите турецкий чай? — понял Джемал Азиз.

— Не люблю, — признался Дронго, — у вас чай заваривают слишком темный и пьют его с сахаром. А я не люблю такой чай и вообще не пью его с сахаром.

— Держите форму.

— Я ведь старше вас лет на десять, — сказал Дронго, — значит, уже не совсем молодой. Зачем вы меня позвали? Вы действительно считаете, что я смогу вам помочь?

— Не знаю. Но я верю в науку и в человеческий опыт. Если правда все, что о вас говорят, то, значит, на вашем счету десятки или сотни разных расследований. А это конкретный опыт, который невозможно ничем заменить. Плюс знание человеческих характеров. Вы ведь наверняка лучше поймете тех, кто был на этой вилле.

— Кого там убили?

— Турист из России. Он приехал один и отдыхал на своей вилле. Михаил Вицинский. По документам он прибыл из Ростова. Это такой российский город на юге.

— Я знаю, — кивнул Дронго.

— Конечно, знаете. Самое интересное, что на вилле в момент убийства было только шесть человек. Был еще официант, но он ушел за полчаса до убийства в ресторан, чтобы принести десерт. И на вилле в момент убийства было только шесть человек. И все туристы из стран СНГ. Двое из Украины и четверо из Казахстана.

— Можно подробнее?

— Конечно. — Джемал Азиз достал из кармана записную книжку. Посмотрел на Дронго: — Я все записал. У русских такие трудные имена и фамилии, — немного виновато сообщил он.

В комнату постучались. Официант принес кофе для начальника полиции и зеленый чай для его гостя. Поставив чашечки на столике, быстро удалился.

— Семья из Казахстана, — продолжал Джемал Азиз. — Глава семьи — богатый бизнесмен из Казахстана Болтакул Ордалиев. Он в Турции уже не в первый раз. Известный человек у себя на родине. Был депутатом меджлиса своей страны. Его супруга Айша, врач. Она наполовину уйгурка. Их дети, которые уже давно не дети. Сыну Ексену двадцать шесть. Он тоже бизнесмен, но большую часть времени живет в Вене. У него там свой дом. Дочь Амина учится в Лондоне, хотя ей давно пора закончить свое образование. Ей уже двадцать четыре года. Говорят, что у молодого Ордалиева была какая-то размолвка с убитым. Но это еще ничего не доказывает. Самое интересное — это две гостьи из Украины. Одна — Алевтина Павленко. Она работает в статистическом управлении. А другая, — он посмотрел в свою записную книжку, — Жанна Гринько. Можете себе представить, что она старший следователь транспортной прокуратуры? Уже много лет там работает. Мы, конечно, все проверим, но такое совпадение просто удивительно. И вообще невероятный факт. Эти две дамы были почти незнакомы с убитым. Они познакомились только сегодня — днем…

— И сразу оказались на его вилле? — уточнил Дронго.

— Да. Они приняли его приглашение. Он заказал ужин в ресторане и даже вызвал официанта, чтобы тот их обслуживал на вилле. Заодно пригласил и эту семью из Астаны.

— Больше никого не было на вилле?

— Они говорят, что никого. Официант ушел, это мы проверили. Значит, кроме убитого, там было еще шесть человек. Получается, что кто-то из них и нанес ему этот удар. Наши эксперты уверяют, что такой удар тяжелым предметом могла нанести и женщина.

— Не уверен, — пробормотал Дронго.

— Почему не уверены?

— Вы нашли предмет, который использовался в виде орудия убийства?

— Нет, не нашли. Но почему вы думаете, что его не могла ударить женщина?

— Я пытаюсь мыслить рационально. Если бы такой удар нанесла женщина, то она могла действовать под влиянием эмоционального шока. В таком случае она не стала бы прятать орудие убийства. Ей было бы просто не до этого. А если женщина спланировала подобное преступление и все было рассчитано заранее, то она не могла быть уверена, что ее удар окажется нужной силы. В предумышленных убийствах женщина никогда не пойдет на такой риск. Если она не проломит голову своей жертве, то он наверняка обратит свой гнев против нее. Она должна быть абсолютно уверена в своих силах.

— Разумно, — согласился Джемал Азиз, — разумно, если говорить о других женщинах. Но там была Жанна Гринько. Между прочим, она мастер спорта. Занимается дзюдо, самбо. Может точно рассчитать силу своего удара. Уверена в своих силах. Не боится крови. И как показывают свидетели, именно к ней проявлял особое внимание погибший. Возможно, он ее оскорбил или нечто в этом роде…

— Оскорбленная в своих чувствах старший следователь не станет убивать, — возразил Дронго, — даже если бы он попытался ее изнасиловать. Если она мастер спорта, то легко могла уйти от него. Или хотя бы позвать на помощь. Зачем убивать? Насколько я понял, в этот момент в доме было еще двое мужчин. Других отпечатков не нашли?

— Там работают две наши бригады экспертов, — невесело сообщил начальник полиции, — но пока ничего.

— Он был крупный мужчина?

— Достаточно крупный. Немного ниже вас ростом и такой же широкоплечий.

— А другие двое мужчин?

— Старший был ниже его ростом, короткие ноги, но довольно массивный торс. Младший сложен гораздо более пропорционально. Он был примерно такого же роста, как и погибший. Кстати, тоже спортсмен. Занимался теннисом, имел очень неплохие показатели, принимал участие в некоторых полупрофессиональных соревнованиях. Удар у него мог получиться достаточно сильным.

— Они были знакомы с погибшим до того, как сюда приехали?

— Все говорят, что нет. Они познакомились здесь, на курорте. Но в отличие от двух женщин из Киева казахская семья общалась с погибшим уже несколько дней.

— Сколько лет женщинам?

— Тридцать семь, тридцать восемь. Они подруги. У Павленко есть муж и двое детей. Муж занимает какой-то большой пост в Киеве. Он уже успел позвонить в наше Министерство внутренних дел и найти там дежурного офицера. У Гринько нет ни мужа, ни детей. Очевидно, профессия накладывает отпечаток и на личную жизнь, — философски заметил начальник полиции, — я могу привести пример из нашего управления. У нас тоже работает старший следователь — женщина, которая никогда не была замужем.

— Возможно, — согласился Дронго, — но это еще не причина для того, чтобы именно ее подозревать в совершении убийства.

— Пока мы всех проверяем, — сообщил Джемал Азиз, — и у нас нет конкретного подозреваемого. Они все свидетели.

— Интересное дело, — пробормотал Дронго. — На таком курорте, в таком отеле — и вдруг убийство. У меня были похожие случаи, но там всегда были люди, которые знали друг друга много лет. Нужен комплекс причин, чтобы убить человека. Очень редко бывает неожиданный удар по голове, оказавшийся смертельным…

— У меня гораздо меньше опыта, чем у вас, — согласился начальник полиции, — но я с вами согласен. И это был не спонтанный удар, а очень подготовленный. Удар был нанесен сзади и со страшной силой. Причем в тот момент, когда погибший стоял у бассейна. Очевидно, с таким расчетом, чтобы он упал именно туда.

— Такая предусмотрительность… — пробормотал Дронго. — А вы знаете, что в одном из номеров отеля вскрыли сейф и украли документы и деньги?

— Конечно, знаю. Но такие случаи происходили и раньше в других отелях. Но никогда не было подобных убийств. Поэтому мы очень встревожены.

— Вы не считаете, что эти два преступления могут быть связаны?

— Вероятно. Но пока мы не нашли причинной связи.

— Мне нужно будет увидеться с каждым из свидетелей, — задумчиво произнес Дронго, — возможно, я что-то пойму, когда побеседую с каждым из них.

— Только не сейчас, — посмотрел на часы Джемал Азиз, — уже два часа ночи. Я не могу разрешить вам беспокоить свидетелей в столь позднее время.

— Тогда подождем до утра. Я никуда не уеду. Попрошу найти мне номер в вашем отеле. Хотя наверняка отыскать свободный номер в таком отеле сложно.

— Я тоже так думаю, — согласился начальник полиции, — но один номер точно будет свободным. И там есть две спальные комнаты, в одной из которых никто не жил. Если вы не боитесь призраков…

— Вы хотите предложить мне виллу погибшего? — понял Дронго.

— Там будет дежурить сотрудник полиции. До самого утра. Вам ничего не будет угрожать, — успокоил его Джемал Азиз.

— Даже призраки? — пошутил Дронго. — Посмотрите на меня внимательно, господин Джемал. И хотя у меня сильно ушиблена нога и большая ссадина на голове, но я не думаю, что меня так легко обидеть. Или вы полагаете иначе?

— Нет, — согласился начальник полиции. — Значит, мы договорились, и вы останетесь на вилле? Но учтите, что мы можем предоставить вам только свободную спальню, и вы не должны ходить по комнатам. Там все равно будут работать наши эксперты. Всю ночь. А вы можете посмотреть, как они работают. И помочь своими советами, если посчитаете нужным.

— Вы идете на большой риск, — заметил Дронго, — разрешаете иностранцу войти в дом, где было совершено убийство.

— Никакого риска. Убийство было совершено не в доме, а у бассейна. А там дежурит наш сотрудник. И уже почти три часа находятся эксперты. Я просто разрешу руководству отеля дать вам свободную спальную комнату на вилле, где никто не ночевал. Учитывая, что вы попали в аварию, это даже мой долг.

— Договорились, — улыбнулся Дронго, — а я обещаю провести оставшееся время с пользой для расследования.

— Хорошо, — Джемал Азиз поднялся, — я поговорю с менеджером отеля. И будьте осторожны. Возможно, мы еще чего-то не понимаем. Но убийца слишком реален, и он где-то рядом. Я бы на вашем месте еще подумал, стоит ли вообще появляться на этой вилле.

— Если его убил конкретный человек, то значит, были и конкретные мотивы, — сказал Дронго. — При чем здесь я? Это же не старинный замок, где могут быть спрятаны сокровища тамплиеров. А в мистику я не верю. У каждого преступления есть свои причины, свой исполнитель и своя жертва. Нужно только правильно обработать имеющиеся факты, установить все связи. Тогда легко вычисляется и убийца. «Кому выгодно» — этот латинский принцип права не устаревает уже две с лишним тысячи лет. Вы не допускаете возможности, что убийцей мог быть другой человек, который сумел проникнуть незамеченным на виллу?

— Разумеется, — кивнул начальник полиции. — Но тогда нужно искать среди туристов, приехавших из России или хотя бы из стран СНГ. Знаете, сколько здесь таких гостей? На тысячу отдыхающих — семьсот восемьдесят человек из бывшего Советского Союза. Кто мне разрешит допрашивать и проверять сразу восемь сотен гостей? И как среди них найти возможного убийцу?

— Вы направили запрос на убитого в Москву?

— Только завтра утром. Но в любом случае работа предстоит большая. И если завтра кто-то из гостей захочет уехать, я не имею полномочий его задерживать. Не говоря уже о том, что на таком популярном курорте все места забронированы за несколько месяцев вперед, и я не могу распоряжаться номерами в отеле, оставляя здесь нужных мне свидетелей. Кстати, казахи собираются уехать через три дня.

— Сложная задача, — согласился Дронго, — но очень интересная. Я обязательно останусь здесь и постараюсь помочь вам при любом раскладе.

— Вы интересный человек, — сказал на прощание начальник полиции, — завтра я вернусь сюда, и мы с вами снова побеседуем. Но будьте осторожны. Сотрудники полиции будут оказывать вам посильную помощь. Кроме дежурного на вилле, здесь останутся бригада наших экспертов и еще двое оперативников. Они будут в штатском. Хотя оба вооружены. Не стоит забывать про службу безопасности, которая состоит здесь из достаточно компетентных людей. Мы завтра еще просмотрим записи всех камер и проанализируем движение гостей отеля к виллам на полуострове. Может быть, нам даже не нужно будет ничего решать, и мы просто увидим конкретного убийцу, который оказался на этой вилле. Или попытался оттуда уйти.

— Вы не нашли орудия убийства, — напомнил Дронго, — следовательно, можно сделать предположение, что убийца заранее готовился к этому преступлению. Значит, он обязан был учитывать и то, что камеры установлены при подходе к виллам. Я сомневаюсь, что камеры нам помогут, но давайте попробуем.

— Да свидания, — Джемал Азиз пожал ему руку на прощание и вышел из комнаты. Про себя он подумал, что этот эксперт может оказаться слишком оторванным от реальной ситуации. Возможно, на Дронго воздействует его легендарный опыт, который в данном конкретном случае окажется лишь помехой для успешного расследования. Нельзя исключить, что тут имели место обычная ссора или месть женщины. А известному эксперту хочется видеть во всем загадочное преступление, которое он хочет раскрыть.

Глава 9

Дронго попытался подняться из кресла, когда вошел менеджер отеля.

— Меня обо всем предупредили, — любезно улыбаясь, произнес он, — можете не беспокоиться. Мы приготовим вам вторую спальню. Там на вилле были две спальни, и во вторую он вообще не заходил. Если хотите, я пришлю людей, чтобы вам помогли добраться до электрокара.

— Спасибо, — кивнул Дронго, — я думаю, что смогу сам дойти до электрокара. Нога у меня болит уже не так сильно.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла молодая женщина. На ней было красивое темное платье. Дронго сразу оценил и покрой, и ткань платья. Молодая женщина была в строгих очках, которые дополняли ее элегантный облик. Она взглянула на сидевшего Дронго, увидела его разорванные брюки и перебинтованную ногу. Но ничего не спросила, обратилась уже к менеджеру.

— Извините, — начала она по-английски, — мне сказали, что здесь находится начальник полиции господин Джемал Азиз.

— Господин начальник полиции уже уехал, — снисходительно пояснил менеджер отеля.

Дронго, услышав эту фразу, не сомневался в том, на каком языке к ней нужно обратиться.

— Вы говорите по-русски? — спросил он, обращаясь к незнакомке.

— Да, — обрадовалась она, — конечно, говорю.

— Садитесь, — предложил ей Дронго, показывая на второе кресло. — У вас к нему какое-то важное дело?

— Очень важное, — кивнула она, — и поэтому я спешу. Извините меня, — она повернулась, пытаясь уйти.

— Не уходите, — попросил Дронго. — Вы, наверное, Алевтина Павленко, свидетельница убийства на вилле?

— Вы об этом тоже знаете? — уточнила женщина, снова поворачиваясь к нему. — Странно, что вы так хорошо говорите по-русски. Никогда бы не подумала, что вы из местных…

— Я не местный, — улыбнулся Дронго. — Сядьте, госпожа Павленко, и успокойтесь. Я вырос в Баку, хотя в последние годы чаще живу в Москве или в Риме, где находится моя семья.

— Ясно, — она тоже улыбнулась, усаживаясь во второе кресло. — Только я не госпожа Павленко. Моя фамилия Гринько. Жанна Гринько.

Он нахмурился. Его опыт и знания позволяли ему почти безошибочно оценивать людей, просчитывать их характеры, привычки, эмоции. Как он мог так ошибиться? Он снова посмотрел на сидевшую женщину. Очень дорогое платье. Такой наряд не могла себе позволить старший следователь прокуратуры, даже если получала зарплату двух прокуроров республики.

— Смóтрите на мое платье, — поняла Жанна, чуть усмехнувшись. — Поэтому вы решили, что я Алевтина Павленко. Нет, вы ошиблись. А платье мне подарил мой двоюродный брат, крупный бизнесмен.

Платье у нее было достаточно коротким, и она села, положив ногу на ногу, от чего платье поднялось вверх еще выше.

— Я пойду и узнаю насчет электрокара, — тактично вставил менеджер, — и попрошу принести вам еще кофе.

— Мы скоро закончим, — сказал Дронго.

— Сидите спокойно и не беспокойтесь, — улыбнулся менеджер. — Мы для вас все приготовим. Я понимаю, что вы должны побеседовать с нашей гостьей. Сейчас принесут кофе.

— Эспрессо, — сказала Жанна.

— Мне лучше зеленый чай, — попросил Дронго.

Менеджер вышел из комнаты.

— Значит, вы старший следователь транспортной прокуратуры, — уже не сомневаясь, произнес Дронго. — Я редко ошибаюсь в людях, но ваше дорогое платье явно сбило меня с толку.

— Я поняла, — улыбнулась она.

— Зачем вы искали начальника полиции?

— Хотела сообщить ему важные сведения.

— Вы можете сообщить их мне?

— Нет, не могу. Это касается сегодняшнего убийства. Вам, наверное, уже сказали, что я являюсь основным свидетелем. И, возможно, даже основным подозреваемым. В тот момент, когда ему нанесли удар, я была ближе всех и по логике вещей обязана была увидеть убийцу. Но я никого не видела.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, расслабилась. Услышала удар, падение тела, всплеск воды. Когда подошла к бассейну, он уже плавал там лицом вниз. И на голове была рана. Я все сразу поняла. Почти сразу.

— Вы считаете, это было умышленное убийство?

— Безусловно. И не просто умышленное, а подготовленное. Орудия убийства так и не нашли…

Он вспомнил, что говорил об этом начальник полиции, и уже с бóльшим интересом взглянул на свою собеседницу. Судя по всему, она была неплохим следователем.

— Вы давно работаете в прокуратуре?

— Да, — ответила Жанна, — сразу после окончания юридического факультета. Я советник юстиции.

— Солидно, — согласился Дронго. — Дело в том, что я попал в аварию и случайно оказался в этом отеле. А господин Джемал Азиз попросил меня оказать ему помощь в расследовании данного убийства.

— Значит, мы коллеги, — равнодушно сказала Жанна, — но в любом случае свою информацию я хотела бы передать именно начальнику полиции либо следователю, который будет вести это дело. К вам мои факты не имеют никакого отношения. Извините меня.

Она хотела подняться, когда в комнату буквально вбежал генерал Татаренко.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — поднялась из кресла Жанна, — я не знала, что вы здесь отдыхаете. Хотя сегодня видела вашу супругу, которая помогала сотруднику полиции с переводом показаний наших казахстанских друзей.

— Она уже вернулась в номер. Добрый вечер, Жанна. Хотя какой он добрый, — отмахнулся Татаренко, — мы с вами встретились при странных обстоятельствах. Наша профессия догнала нас даже здесь. Но нам повезло. Рядом с нами оказался такой знаменитый эксперт, — он показал в сторону сидевшего Дронго.

— Какой эксперт? — не поняла Жанна.

— Он еще не представился? — удивился Татаренко. — И вы его не узнали? Странно, ведь его блестящие расследования изучают все наши следователи на курсах. Это Дронго. Тот самый знаменитый эксперт и мой личный друг.

Жанна обернулась к нему. Удивленно поправила очки.

— Дронго, — повторила она, словно не веря своим глазам. — Как же я сразу не догадалась! Ваша запоминающаяся внешность, ваша жизнь на три города, ваша манера разговаривать… И, наконец, согласие начальника полиции, чтобы ему помог случайный человек, попавший в аварию рядом с отелем. Я обязана была вас узнать.

— Значит, мы оба допустили одинаковые ошибки, — великодушно сказал Дронго.

— Вы никогда про меня не слышали, — возразила она, — а я про вас много слышала и читала. Я обязана была сразу понять.

— Обмен любезностями закончили, — поднял руку Татаренко, — хочу заметить, что ты можешь остаться в нашем номере вместе со мной. А жена пойдет ночевать к нашим киевским знакомым. У них в номере большой диван.

— Ни в коем случае! — возмутился Дронго. — Мне уже нашли место, и я остаюсь в отеле. Ни о чем не беспокойся. Увидимся завтра, за завтраком.

— Что показал рентген?

— Я абсолютно здоров. У меня нет никаких переломов и внутренних повреждений. Можешь спокойно идти спать. А я еще немного побеседую с госпожой Гринько. Тем более что менеджер обещал дать нам хороший кофе.

— Тогда ухожу, — согласился Татаренко, — до завтра. До свидания.

Он попрощался и вышел из комнаты. Жанна проводила его долгим и веселым взглядом.

— Мировой мужик, — почти весело сказала она, — вы извините, что я вас сразу не узнала.

— Я не актер и не футболист, чтобы вы меня могли сразу узнать, — заметил Дронго, — поэтому не нужно извиняться.

— Но я тоже не футбольная болельщица и не ангажированная зрительница, — возразила Жанна, — я старший следователь и должна была узнать вас. Или хотя бы понять, кто именно сидит в этой комнате.

— Мы обменялись любезностями, — кивнул Дронго, — а теперь давайте серьезно поговорим…

В комнату внесли чашечку кофе и чашку зеленого чая. Оставив все на столике перед гостями, официант быстро вышел.

— Насколько я понял, убитого вы почти не знали? — уточнил Дронго.

— Совсем не знала. Увидела в первый раз сегодня вечером на пляже. Перед самым ужином. Дело в том… Дело в том, что мы купили новые купальные костюмы и отправились на море. Там нас и увидел господин Вицинский. Он подошел и заговорил с нами. Приятный мужчина с хорошими манерами, правда, слишком любезный и приторно предупредительный, но мы решили, что это не самые большие недостатки. Он сказал нам, что пригласит и соседей, которые живут на ближней вилле. Поэтому мы и пошли. Подруга была в восторге. Она мечтала побывать на виллах, находившихся на полуострове.

— Во время ужина ничего необычного не произошло?

— Нет, практически ничего. Дочь Ордалиевых из той самой казахстанской семьи иногда говорила колкости, но я думаю, что это понятно. Для нее мы с Алевтиной — две «старые телки», которые пришли на виллу, чтобы получить хозяина и ее старшего брата. Вот она и дергалась. Ее родители — довольно добродушные люди. Брат несколько излишне импульсивен и энергичен. Он весь вечер ухаживал за моей подругой, очевидно, ему нравятся женщины в таком возрасте. Ну это у него скоро пройдет, он еще достаточно молодой.

— А за кем ухаживал сам господин Вицинский?

— За мной, — призналась Жанна, — весьма умело и настойчиво.

— Вы сообщили ему, кем именно вы работаете и в какой организации?

— А как вы думаете?

— Полагаю, что нет. Женщины в вашем возрасте обычно скрывают такую специальность, даже если смогли профессионально состояться. Если нет успехов в личной жизни, то женщина подсознательно считает, что в этом виноват ее бурный карьерный рост.

— Мне говорили, что вы умеете чувствовать людей, — взглянула на него Жанна, — и в данном случае вы правы. Я действительно не сказала ему, где и кем работаю. Соврала, что вместе с Алевтиной в статистическом управлении.

— Неудивительно. В этом платье вы сумели обмануть даже меня. А ведь это платье настоящее, дорогое, явно не подделка. Оно поразительно на вас сидит. Честное слово. Вы выглядите гораздо моложе своих лет и очень стильно.

— Дорогая вещь, — равнодушно согласилась Жанна.

— Значит, вас не было рядом с ним в момент удара?

— Нет. Я была в комнате. В кабинете, выходившем на бассейн. Я услышала глухой стук, удар, всплеск. И побежала к бассейну. Когда я там появилась, он уже плавал лицом в воде.

— Теоретически может быть, чтобы удар ему нанес кто-то из присутствующих гостей?

— Теоретически возможно, но практически нет. Все были на другой стороне дома, и потом, там не было таких потенциальных убийц, в этом я убеждена.

— Получается, что убийцей мог оказаться кто-то из посторонних?

— Мог. Вполне мог. Но я никого не видела, хотя была ближе всех к этому бассейну.

— Он мог поскользнуться, упасть, удариться головой и соскользнуть в бассейн.

— Тогда должно было остаться место удара. И там не такой бассейн, чтобы в него можно было просто соскользнуть.

— Значит, убийство. Умышленное убийство.

— Без всяких сомнений.

— Вы не узнали, чем именно он занимался. Каким родом бизнеса?

— Сказал, что инвестициями. Даже пошутил, что помогает людям расставаться со своими деньгами, чтобы они сделали верный выбор, куда именно им нужно вкладывать свои капиталы. Ничего более конкретного мне узнать не довелось.

— Он вел себя спокойно?

— Даже слишком. Спокойно и напористо, как танк.

— Он к вам приставал?

— Попытался, — усмехнулась она, — но я быстро объяснила ему, что он может получить перелом конечностей, если будет настаивать. Кажется, он понял и немного успокоился.

— Вы опасный человек. Представляю, как сложно быть вашим ухажером.

— Такому, как вы, было бы несложно. Ему действительно было сложно. Вы знаете, можно ведь сразу определить, насколько человек интеллигентен. Кажется, академик Лихачев говорил, что больше всего не любят интеллигентных людей. Можно притвориться кем угодно. Щедрым, добрым, отзывчивым, заботливым. Только интеллигентным притвориться невозможно. Это сразу заметно. Я сказала ему, что читала «Алхимика» Пауло Коэльо, и он спросил меня, кто это такой. Когда я отозвалась о «Парфюмере» Зюскинда, он вежливо сообщил, что не читает гламурных романов. Это «Парфюмер» — гламурный роман? А из русской классики он вообще никого не знал. Ни Бунина, ни Булгакова, ни Достоевского. Согласитесь, что это основной показатель.

— К сожалению, вы правы и не правы одновременно, — вздохнул Дронго. — Конечно, идеальный спутник и друг — это тот, который хотя бы знает разницу между названными вами писателями. Но в наше время таковых остается все меньше и меньше. Возможно, необязательно читать Достоевского или Булгакова, чтобы быть состоявшимся человеком. У самого богатого россиянина Романа Абрамовича нет даже высшего образования. И оно ему, судя по всему, не особенно нужно. Иногда мне кажется, что писатели и книги — это атрибуты прошлого. Детей нужно учить работать на компьютерах, зарабатывать деньги и не иметь совести. Иначе они пропадут в этом сложном мире.

— Вы действительно так считаете?

— Во всяком случае, я вижу эту тенденцию. Итак, он вам не очень понравился?

— Вообще не понравился. Пустышка. Внешний лоск и пустота внутри. Я даже удивилась, каким образом он заработал свои деньги на эту виллу. Умный, хитрый, достаточно умелый, но уровень интеллекта равен почти нулю.

— Так можно сказать о многих современных олигархах, — усмехнулся Дронго, — и не только в России. Деньги не пахнут, так, кажется, говорили еще в Древнем Риме.

— Но я не собираюсь встречаться с туалетными работниками, — жестко парировала Жанна, — поэтому и решила покинуть его виллу, когда он начал выделывать различные «кульбиты». И в какой-то момент мне даже показалось, что он совсем не тот человек, за кого себя выдает.

— В каком смысле?

— Он попытался меня обнять, когда мы остались одни. Не так, как это обычно делают мужчины, прижимая к себе женщину спереди или со спины. Он же действовал, как опытный уголовник: правую руку опустил гораздо ниже пояса, левой схватился за лицо.

— Даже так?

— Да. А когда я его «встряхнула», он просто решил меня проучить. Я видела, как он поступил. Собирался дернуть меня за волосы, а потом нанести удар в солнечное сплетение. Минуты три я точно ничего не смогу сделать. Матерые насильники так оглушают свои жертвы.

— Любопытно. Значит, он мог быть совсем не бизнесменом. В такой момент человек раскрывается гораздо больше.

— Вот это меня и насторожило. Но он сразу успокоился, стал извиняться. Затем забрал свою сигару и пошел к бассейну. Очевидно, чтобы выкурить ее там и успокоиться. Я осталась в комнате, прошла в туалетную комнату. И в этот момент все и произошло…

— Может быть, его ограбили? У него были с собой деньги или ценности?

— Не думаю. Он был в легком костюме. Нет, не думаю…

— На руке были кольца или перстень?

— Нет. И на груди тоже ничего. Он, конечно, не доктор физико-математических наук, но и представлять погибшего дебилом в красном пиджаке и с золотой цепью на шее не нужно. Нормальный человек, несколько излишне суетливый, возможно, наглый, смелый, сильный.

— Довольно неплохой портрет для мужчины. А зачем вам нужен был начальник полиции? Зачем вы его искали?

Жанна оглянулась на дверь. Нахмурилась. И, понизив голос, произнесла:

— Я понимаю, как глупо могу выглядеть, но хотела бы просить господина начальника полиции проверить соседей погибшего с другой стороны дороги. Там живет пожилой господин лет шестидесяти со своей дочерью. Дочь мы не увидели, а этот гость сам открыл нам двери, когда мы перепутали и позвонили к нему.

— Что значит проверить? Вы подозреваете в убийстве этого пожилого мужчину?

— Пока нет. Но мне показалось очень знакомым его лицо. Очень знакомым. Понимаете, в чем дело… Моя подруга комплексует из-за моих очков. И это отчасти передалось и мне. Когда я надела свое новое платье и мы пошли к вилле Вицинского, я сняла очки. Когда мы перепутали и позвонили, я их снова надела, но пожилой сосед уже закрыл дверь. Он был в густом седом парике, иначе я бы его сразу узнала даже без очков. А теперь мучаюсь весь вечер…

— Вы не можете вспомнить, где именно его видели?

— Не могу. Но абсолютно точно я его видела. Поэтому и хотела найти начальника полиции, чтобы сообщить ему об этом. Возможно, я ошибаюсь, но я хотела, чтобы он проверил, кто именно живет на соседней вилле. Может быть, даже отправил бы запрос с отпечатками пальцев этого человека. Так было бы гораздо лучше.

— Завтра утром я расскажу ему об этом, — кивнул Дронго, — а сегодня я собираюсь ночевать на вилле погибшего.

— Не боитесь, что там появится его тень? — лукаво спросила Жанна.

— Наоборот. Если появится призрак Вицинского, то, возможно, мне удастся его разговорить. И узнать, что именно там произошло. А если серьезно, то я хочу сам все осмотреть. Почему в момент убийства у бассейна никого не было? Вы разве ужинали не рядом с бассейном?

— Да. Но десерт отправились есть в гостиную. А она находится с другой стороны дома. Вы сами все увидите на месте. Убийца мог подойти от берега. Но тогда получается, что это был настоящий киллер, который переплыл залив, чтобы его не увидели камеры наблюдения, поднялся по обрыву к вилле, нанес удар и снова ушел тем же путем. Поверить в такого изощренного убийцу я не могу, но и по-другому никак не выходит. Я даже подумала, что у меня слишком буйная фантазия. Но с учетом того, как именно вел себя Вицинский, когда мы были с ним наедине, я подумала, что моя версия выглядит не так уж фантастично.

— Вы хотите спать? — неожиданно спросил Дронго.

— Конечно, не хочу. Я выпила уже пять или шесть чашек кофе. После такого убийства… Почему вы спрашиваете?

— Пойдемте вместе и все осмотрим. Завтра утром там появится масса людей, все следы затопчут, и мы ничего не найдем. Начальник полиции обещал мне, что эксперты будут работать на вилле всю ночь. Если они еще там, предложим им проверить вашу версию. Возможно, она более состоятельна, чем все остальные. В конце концов, вам не так просто дали ваше звание и должность в столь молодые годы.

Она прикусила губу, улыбнулась. Тряхнула головой.

— Я согласна, — весело сказала Жанна, — но как вы будете передвигаться с вашей ногой?

— Нога уже перестала болеть, — сказал Дронго, — а перевязка мне совсем не мешает. Единственное, что по-настоящему меня огорчило, это разорванные при аварии брюки. Врач сказал, что я легко отделался. Гематомы нет, и внутренних повреждений тоже нет. Но костюм мне придется выбросить. И хотя я человек не жадный, но все равно обидно. Пойдемте, нас уже полчаса ждет электрокар, который отвезет нас на виллу. А там мы проверим вашу версию. В конце концов будем исходить из того непреложного факта, что Джемалу Азизу очень повезло. На этом курорте и в этом отеле в момент убийства оказались сразу три специалиста, которые могут ему помочь.

— Почему три? — не поняла Жанна. — Я думала, что только вы помогаете ему.

— А вы разве только что не предложили свою помощь? — спросил Дронго. — И добавьте сюда нашего генерала, супруга которого уже помогала туркам. Три эксперта, я не ошибся. Пойдемте.

— Тогда возьмите меня за руку, — предложила Жанна, — не беспокойтесь, я смогу вам помочь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Дронго, — и это будет первый случай в моей жизни, когда женщина сама предлагает мне свою руку. Очевидно, в этой жизни все нужно когда-нибудь попробовать…

Они улыбнулись друг другу, направляясь к выходу.

Глава 10

Электрокар привез их на виллу, где еще работали четверо сотрудников Джемала Азиза. Дежурный стоял у бассейна. Видимо, его действительно предупредили, так как, увидев Дронго и его спутницу, он отдал честь и, ничего не спросив, начал очередной обход вокруг бассейна. Тело уже увезли, пробу воды забрали на анализ, а остальная уже успела смениться благодаря внутренней циркуляции. Но по указанию менеджера воду в бассейне начали осторожно спускать, чтобы к утру дно было сухим.

Дронго подошел к бассейну, посмотрел вниз.

— В какой стороне лежало тело? — спросил он у Жанны Гринько.

— В правой части. Вот здесь.

Дронго огляделся по сторонам. Открытое место. Рядом трудно спрятаться. Значит, Вицинский должен был увидеть или услышать подходившего убийцу. Увидеть или услышать ночью человека, который крадется к вам с тяжелым предметом в руках! И не испугаться, повернуться к нему спиной.

— Сколько времени погибший был один? — уточнил Дронго после того, как прошел к бассейну.

— Две или две с половиной минуты, не больше.

— За это время хорошую сигару не выкурить, — задумчиво произнес Дронго. — Сигара была у него в руках?

— Нет, она валялась рядом. Но не в бассейне.

— Значит, была у него в руках в момент удара. Как интересно получается. Здесь негде спрятаться. Если согласиться с вашей версией, то убийца появился снизу, поднимаясь по обрыву. Затем обошел кусты и забор, появившись у самого края бассейна. Если это был посторонний человек, то Вицинский должен был как минимум насторожиться. Зачем неизвестному наносить ему визит в столь позднее время? И Вицинский должен был видеть убийцу, когда тот шел вдоль ограды, сквозь которую можно заметить любого человека. Но он спокойно стоял и курил свою сигару. Незнакомец обошел ограду, вышел к бассейну, приблизился. Возможно, они даже разговаривали, и Вицинский в какой-то момент повернулся спиной к своему убийце. И тогда тот нанес удар. Если все так и было, то получается, что либо Вицинский знал убийцу, либо был абсолютно пьян и ничего не понимал, либо был просто дебилом. Какой вариант вам нравится больше?

— Первый, — призналась Жанна. — Он наверняка знал своего убийцу.

— Тогда давайте рассуждать дальше. Кто мог появиться здесь в такое позднее время? Не просто убийца, а человек, связанный с погибшим каким-то совместным делом. Это должен быть человек, которого Вицинский хорошо знал и которого не боялся. Вот это самое главное! Значит, неизвестный огибает ограду и движется сюда секунд тридцать или сорок. И все это время Вицинский должен его видеть. Убийца появляется у бассейна, начинает разговаривать с Вицинским, а затем, воспользовавшись моментом, наносит ему удар. Это только наша версия, но она имеет право на существование.

— Вы знаете, сколько туристов из России и стран СНГ находится в этом отеле? — устало спросила Жанна. — Наверное, половина всех гостей.

— Нет, — ответил Дронго, — не половина. Я знаю точно. Почти восемьдесят процентов. Восемь сотен людей. Проверить их за один завтрашний день будет практически невозможно. А предложить кому-то задержаться тоже нельзя. Отель такого класса бронируется за два или три месяца вперед. Иначе будет настоящий коллапс, и отелю придется платить громадные неустойки.

— Тогда убийца может завтра спокойно уехать, и мы никого не найдем, — поняла Жанна. — Этого нельзя допустить. Нужно начать проверку прямо сейчас.

— В три часа ночи? — посмотрел на часы Дронго. — Ваше предложение не пройдет. Будет грандиозный международный скандал. Люди приезжают сюда целыми семьями, со своими детьми и внуками, чтобы отдохнуть. А мы ночью начинаем допросы и обыски? Это исключено.

— Я понимаю. Но тогда убийца просто исчезнет.

— Можно сделать иначе. Выписывать завтра всех после шести вечера. И прописывать тоже. Объяснить чрезвычайными обстоятельствами действия менеджмента отеля. И попытаться за сутки просеять всех приехавших, чтобы определить круг подозреваемых. Конечно, в первую очередь нужно проверять тех, кто собирается завтра уехать или улететь. Эти проверки провести очень быстро, остальные могут подождать.

— Соседняя вилла, — напомнила Жанна. — Их нужно тоже проверить.

— Я помню, помню. Пойдемте в дом, и вы мне все покажете. У нас еще есть два или три часа до рассвета. Здесь рассветает достаточно рано, и мы сможем спуститься с вами к морю еще до того, как здесь появятся орды отдыхающих. Заодно возьмем с собой экспертов и осмотрим весь берег. Если ваша версия верна, то там должны обязательно остаться следы. Я еще не видел протоколов вскрытия тела, но уверен, что удар был нанесен тяжелым предметом, как вы говорите.

— Да, — кивнула она, — я в этом уверена.

Они повернули в дом. Руководитель бригады экспертов оказался человеком маленького роста, лысым, с глазами, смотревшими в разные стороны. Глядя на него, с трудом можно было удержаться от смеха. Но дело свое он знал хорошо.

— Фикрет Акпер, — представился руководитель группы экспертов, — мне сказали, что вам выделили вторую спальню, господин Дронго. Вы можете подняться туда и отдохнуть. Насчет вашей спутницы мне ничего не говорили.

— Она работает старшим следователем прокуратуры, — пояснил Дронго, — и была главным свидетелем убийства. Я думаю, что она может оказать нам нужную помощь. Вы нашли что-нибудь подозрительное среди его вещей?

— Два пакета с белым порошком, похожим на кокаин, — ответил Фикрет Акпер, — хотя, возможно, это более легкий наркотик. Полицейские наручники, две дубинки, набор для садомазохистских игр. Белье красного и черного цветов. Похоже, ему нравились подобные вещи…

— Вам повезло, что вы с ним решили не встречаться, — тихо сказал Дронго, — этот тип был еще и сексуальный агрессор.

Жанна равнодушно пожала плечами. Погибшего уже не вернуть, а она привыкла мыслить более конкретными категориями. Дронго повернул голову, увидев горевший на соседней вилле свет.

— Это не та вилла, на которой вы встретили своего знакомого? — показал Дронго на светящиеся окна.

— Та вилла через дорогу, — ответила Жанна, — а на этой вилле остается семья Ордалиевых. Они наверняка тоже не спят. Еще бы! Такие потрясения не для психики нормального человека.

— Тогда пойдемте к ним, — сразу предложил Дронго, — не станем оставлять наш разговор до утра.

Раздался звонок мобильного телефона, и Жанна достала аппарат.

— Да, это я, — спокойно произнесла она, — нет, я пока не возвращаюсь. Ничего не бойся. Закрой дверь на внутренний замок и ложись спать. Я скоро буду. Нет, нет, ничего не бойся. Хорошо, я все поняла. Не волнуйся. Я сейчас приду. Да, прямо сейчас.

Она убрала телефон, чуть виновато взглянула на Дронго.

— Это Алевтина, — пояснила она, — сходит с ума. Плачет, просит меня вернуться. Она боится оставаться одна после случившегося.

— Идите, — сразу понял Дронго, — увидимся утром. Я передам вашу просьбу начальнику полиции. А когда рассветет, мы спустимся вниз и осмотрим берег с нашей стороны. Проверим вашу версию.

— Я хотела бы сама все проверить, но вы понимаете ситуацию. Нам с вами гораздо легче, чем Алевтине. Она никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным.

— Не нужно меня убеждать. Идите к ней. И не беспокойтесь. Может быть, нужно поставить у вашего номера одного из офицеров полиции?

— Нет, — улыбнулась Жанна, — я думаю, нам ничего не угрожает. Если только младший Ордалиев не захочет влезть через окно. Но у нас второй этаж, а рядом живут соседи. Я думаю, все будет нормально. В крайнем случае вызовем службу безопасности.

— Запишите на свой телефон номер моего мобильного, — предложил Дронго, — я все равно сегодня не засну. Можете звонить мне в любое время. Когда понадоблюсь…

Она записала номер его телефона и, кивнув ему на прощание, поспешила к электрокару, который должен был отвезти ее обратно в основное здание отеля. Дронго предложил дежурившему у бассейна полицейскому проводить его до соседней виллы. С разрешения Фикрета Акпера полицейский пошел провожать эксперта, помогая ему идти. Фонари на дороге уже не горели, вокруг было еще достаточно темно. Неожиданно где-то впереди раздался шорох.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся полицейский, — я вооружен. А это может быть ежик или белка. Они здесь встречаются.

— А я и не беспокоюсь, — ответил Дронго, — когда иду рядом с турецким полицейским.

Полицейский, которому было не больше тридцати и который был на целую голову ниже своего собеседника, даже покраснел от удовольствия. Они доковыляли до соседней виллы и позвонили. Дверь почти сразу открыли. Было заметно, что в этом доме никто и не думал ложиться спать.

— Что вам нужно? — спросил по-турецки Болтакул, глядя на полицейского и сопровождавшего его незнакомца с перевязанной ногой и разорванной штаниной.

— Извините, что беспокоим вас поздно ночью, — сказал по-русски Дронго, — я эксперт по вопросам преступности. Когда ехал к вам, попал в небольшую автомобильную аварию, и поэтому у меня такой несколько необычный вид. Простите еще раз за беспокойство, но я хотел бы поговорить с вами и членами вашей семьи.

— Сейчас, — демонстративно посмотрел на часы Болтакул, — уже половина четвертого утра. Вы считаете нормальным допрашивать людей в такое время?

— Господин Ордалиев, на вилле, где вы вечером были, произошло убийство, — напомнил Дронго, — и среди шестерых людей, которые в этот момент находились там, присутствовали и четыре члена вашей семьи. У меня есть некая внутренняя убежденность, что вы и вся ваша семья — лишь случайные свидетели произошедшего преступления, которое было совершено совсем другим человеком. Но я должен буду это доказать. А в отеле живет около восьмисот человек гостей из стран СНГ и Прибалтики. И завтра некоторые из них уже собираются покинуть отель. Никого остановить мы не сможем. Значит, подозрение останется на вас и членах вашей семьи. А мне хотелось бы установить истину. И поэтому я просто вынужден со своей ногой и в таком ужасном виде тащиться к вашей вилле, чтобы поговорить именно с вами. Неужели вы этого не видите и не хотите понять?

Болтакул нахмурился. Минуту он молчал, словно размышляя. Затем раскрыл дверь шире.

— Входите, — разрешил он.

— Вы мне больше не нужны, — обратился Дронго к сопровождавшему его полицейскому, — когда буду идти назад, я позвоню на виллу.

— Хорошо, — полицейский отдал честь и отправился обратно.

Они вошли в гостиную. Болтакул любезно помог Дронго дойти до кресла и пошел пригласить сюда всех членов своей семьи. Первой спустилась Айша. Очевидно, муж успел ей рассказать обо всем. Она вежливо поздоровалась с гостем и успела даже приготовить чай, вскипятив воду в электрическом чайнике, когда внизу оказались дети — Ескен и Амина. Дочь была явно недовольна, что ее заставили спуститься. А Ескен просто подошел к Дронго и, показывая на него пальцем, спросил у отца:

— Что это такое?

— Немного больше уважения, — нахмурился Болтакул, — это наш гость.

— В четыре утра? — спросил сын. — Кто это такой? В каком он виде? Его ногу тоже мы повредили? В этом тоже обвиняют нашу семью? Зачем ты пускаешь домой каких-то непонятных типов?

Он говорил по-русски, считая, что пришедший эксперт — турок и не понимает, о чем они говорят. Но, к его изумлению, эксперт вдруг сказал по-русски:

— Давайте успокоимся, Ескен, и не будем так нервничать. Я пришел сюда помочь вашей семье.

— Кто вы такой? — обернулся к нему Ескен. — Откуда вы знаете русский язык?

— Меня обычно называют Дронго.

— Не может быть, — растерялся молодой Ордалиев, — этого просто не может быть. Вы знаете, кто такой Дронго? Это вымышленный образ. Его не существует в природе. Вы бы еще сказали, что вы барон Мюнхгаузен или Дон Кихот. Зачем вы к нам пришли? Неужели вы не понимаете, в каком мы сейчас состоянии?

— Я действительно Дронго, — устало произнес он, — во всяком случае, так меня называют.

— В таком случае я Микки-Маус, — разозлился Ескен, — хватит издеваться. Я же вам говорю, что Дронго не существует. Это придуманный герой. Как Шерлок Холмс. Может, вы пришли к нам со страниц какой-нибудь книги? Или сбежали из сумасшедшего дома?

— Ескен! — крикнул его отец. — Хватит! Человек у нас в гостях. Он вправе называть себя так, как ему хочется.

— Хорошо, — сказал Ескен, — сейчас мы все проверим.

Он достал из кармана мобильный телефон, быстро набирая номер.

— Сейчас, — пробормотал он, — одну минуту, и мы все узнаем.

— Алло, — сказал он громко, услышав знакомый голос, — добрый вечер. Ах, у вас уже утро! Да, я понимаю. Извините, что я вас беспокою, Галия. Помните, несколько лет назад вы говорили мне, что миф о Дронго искусно поддерживается профессионалами всего мира? Да, да, Дронго. Так звали эксперта, который якобы является лучшим аналитиком мира. Вы помните, мы с вами о нем говорили, и вы тогда сказали, что это миф, легенда? Да, это Ескен. А теперь представьте себе, что я сейчас в Турции, и рядом со мной сидит человек, который называет себя Дронго. Да, да, рядом со мной. Конечно, я могу передать ему телефон.

Дронго закрыл глаза. Как давно это было… Сколько лет с тех пор прошло, когда группа Мукана Бадырова, в которую входила Галия, работала вместе с ним? Три? Пять? Десять? Он открыл глаза.

— Поговорите, — торжествующе улыбнулся Ескен, протягивая ему аппарат, — она хочет поговорить с вами.

Он взял телефон. И услышал знакомый голос. Тогда они были близки. Очень близки. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Из Рима группа Бадырова улетела в Астану, а он остался в Италии. И никогда больше не слышал голос Галии.

— Здравствуй, — сказал он чуть дрогнувшим голосом.

— Это ты, — она не могла поверить, — прошло столько лет. Ты живой, здоровый. Что ты там делаешь? Хотя догадываюсь. Значит, ты по-прежнему занимаешься своим любимым делом.

— Стараюсь, — ответил Дронго. — Как ты себя чувствуешь? Как ты живешь?

— Переехала в Астану. Уже несколько лет работаю в секретариате президента. Готовлю документы. У меня муж и двое сыновей.

— Поздравляю. Я так рад за тебя.

— Они уже ходят в школу, — радостно рассмеялась она, — а я так рада, что спустя много лет опять слышу твой голос. Очень рада.

Пока они говорили, с лица Ескена сползла торжествующая улыбка. Он уже понял, что ошибался.

— Я так давно не слышала твой голос, — повторила Галия.

— Я возьму номер твоего телефона и буду тебе звонить, — грустно пообещал он, — хотя бы раз в месяц.

— Или один раз в год, — снова рассмеялась она, — или вообще никогда. Ты ведь никогда и никому не звонишь. И это знают все, с кем ты когда-либо общался.

— Мне просто не хочется вас подставлять.

— Я понимаю. Но если ты действительно когда-нибудь позвонишь, я буду очень рада. До свидания. Хотя нет. Передай телефон Ескену Ордалиеву. Я должна ему сказать несколько слов.

Дронго протянул аппарат Ескену. Тот молча взял телефон.

— Он действительно миф, — сказала Галия, — и он действительно легенда. Но живая и реально существующая легенда. Вам очень повезло, Ескен, если вашим делом будет заниматься такой человек. Это самый известный и лучший эксперт в мире.

— Но вы говорили… — попытался возразить Ескен.

— Да. Мы всегда так говорим. Чтобы не подставлять его. Чтобы его нельзя было найти или вычислить. Но это он, Ескен. И этот человек реально существует. Вы можете ему абсолютно доверять. До свидания.

Ескен опустил руку. Посмотрел на Дронго и неожиданно улыбнулся.

— Значит, чудеса иногда случаются, — сказал он и, уже обращаясь к родителям, добавил: — Галия говорит, что это самый известный эксперт в мире. Можете себе представить, кто пришел к нам с разорванными брюками и перебинтованной ногой. Честное слово, события этой ночи останутся самым ярким воспоминанием нашей жизни.

Глава 11

Все четверо Ордалиевых переглядывались друг с другом, потрясенные услышанным. Наконец первым решил начать разговор глава семьи. Он откашлялся. Ситуация была необычной.

— Извините моего сына, — сказал Болтакул, — он бывает иногда излишне эмоционален.

— Часто торопится, — издевательски вставила Амина.

— Ничего, — ответил Дронго, — это не самое плохое качество в молодости. Я не должен был появляться у вас в такое неурочное время. Но мне нужна срочная информация, а я увидел, что все окна вашей виллы освещены, и решил рискнуть.

— Пейте чай, — предложила Айша.

— Правильно сделали, — кивнул Болтакул. — Чем мы можем помочь вам?

— Вы давно знакомы с погибшим, у которого вы вчера были?

— Нет. Мы познакомились только здесь. Он приехал позже нас. До него здесь жили две немецких семьи.

— Эстонские, — поправила отца дочь.

— Да, эстонские. Но говорили по-немецки, делали вид, что не понимают русского языка, — усмехнулся Болтакул, — а потом приехал Михаил Вицинский.

— А соседей, проживающих на других виллах, вы знаете?

— Нет, — переглянулись Болтакул и Айша.

— На восьмой вилле живут симпатичные польки, — сообщил Ескен, — мать и дочь. Я думал сначала, что они сестры. Но оказалось, что мать и дочь. Одной лет сорок пять, другой — двадцать пять.

— Кто тебе больше понравился? — ядовито поинтересовалась сестра. — Наверное, мама. Тебя тянет на взрослых женщин.

— Амина, — нахмурилась ее мать, — у нас дома гость.

— Извини. Я пошутила.

— Значит, вы не знали раньше Вицинского и не могли знать, каким видом бизнеса он занимается? — задал очередной вопрос Дронго.

— Конечно, не знал. И ничего не знаю. А разве это так важно? Он оказался нашим соседом, поселился рядом. Веселый, компанейский мужчина. Два раза мы пили с ним в баре. Он нас пригласил на ужин, сказал, что все заказал в «Папарацци». Мы и пошли. Ужин был действительно хорошим, особенно вино. Все было нормально, пока не произошло это преступление.

— А женщин вы раньше знали?

— Нет. Мы увидели их впервые на вилле Вицинского.

— То есть вы все вместе ужинали, а потом перешли в гостиную, когда подали десерт и фрукты.

— Верно, но официант должен был принести еще и мороженое. Он как раз ушел, а Вицинский предложил выкурить сигары. Но я не курю, уже давно бросил. А Ескен не любит сигары. Женщины пошли в туалетную комнату, а мы с Ескеном вышли из гостиной на улицу, с другой стороны дома.

— И вы не видели никого из посторонних?

— Нет, конечно, никого. Иначе бы сказали об этом турецким следователям.

— Но вы слышали, когда убийца ударил свою жертву?

— Нет. Мы ничего не подозревали, пока не услышали крик Амины. И тогда мы побежали обратно в дом.

— Вы стояли вместе?

— Да, — кивнул Болтакул, — вместе с сыном.

— Что было потом?

— Мы побежали на крик Амины. В гостиной уже сидела Айша. Она тоже поспешила за нами. Когда мы выбежали к бассейну, там в воде плавал убитый Михаил Вицинский. Рядом стояли наша дочь и госпожа Гринько. Наша дочь кричала, а госпожа Гринько молчала. Честно говоря, это меня немного смутило. Такое хладнокровие у женщины! Я не стал говорить этого турецким следователям, но вам скажу. Она была абсолютно спокойна. Не хочу ничего утверждать, но разве может быть молодая женщина так невозмутима, когда рядом плавает убитый мужчина? К тому же он был явно неравнодушен именно к ней. Я полагаю, что вам нужно обратить внимание на этот факт. Хотя не могу утверждать, что именно она ударила Вицинского. Но, кроме них, там никого не было, а моя дочь пришла позже госпожи Гринько, что она подтвердила.

— А где была госпожа Павленко?

— Она появилась позже всех. Выбежала из дома и тоже громко закричала. Потом села плакать, и подруга начала ее успокаивать. Затем появились сотрудники службы безопасности и менеджер отеля. Потом приехали врачи, полиция и даже пожарная служба. Видимо, сработала какая-то пожарная сигнализация. Вот, собственно, и все, что мы можем рассказать.

— Спасибо. Знаете, почему госпожа Гринько была так невозмутима и спокойна?

— Нет, не знаю. И не понимаю. Почему?

— Она работает старшим следователем прокуратуры. За время своей деятельности она насмотрелась на стольких убитых и искалеченных, что вывести ее из состояния равновесия достаточно трудно.

Болтакул торжествующе взглянул на супругу.

— Я тебе говорил, что здесь есть какая-то тайна, а ты мне не верила, — почти радостно произнес он, — вот видишь, все оказалось так, как я и говорил. Она вела себя слишком спокойно и независимо. Теперь понятно. Она работает следователем и, конечно, каждый день видит такие трупы.

— Если даже не каждый день, то через день, — согласился Дронго, — я хотел, чтобы вы об этом тоже узнали. Как вы думаете, на вилле мог оказаться чужой?

— Нет, не мог, — ответил Болтакул, — мы никого здесь не видели.

— Конечно, мог, — сразу сказал его сын, — достаточно было подняться с другой стороны, по обрыву, и залезть на территорию виллы.

— Вы думаете, что неизвестный убийца мог так поступить?

— Наверняка. Другого хода просто нет. По дороге он пройти не мог. Камеры наблюдения фиксируют каждого, кто там проходит. Оставался единственный путь — вплавь через море, а потом подниматься наверх.

— Мне сказали, что ему нанесли довольно сильный удар по голове. Но орудия преступления так и не нашли.

— И не найдут, — быстро ответил Ескен, — наверное, убийца унес его с собой.

— Возможно, вы правы. Какие-нибудь детали, о которых я не спросил, были?

Ордалиевы снова переглянулись.

— Нет, — не очень решительно произнес Ескен, — но кажется, что перед его убийством они поругались. Поспорили.

— Кто именно?

— Погибший и Жанна Гринько, — ответил Ескен, — она ему явно нравилась. А он ей не очень. Видимо, она пришла на ужин только из-за своей подруги. Хотя платье у нее было просто замечательное.

— Почему вы думаете, что они поругались?

Ескен замолчал, отводя глаза в сторону.

— Это я ему сказала, — вмешалась Амина. — Я слышала, как они спорили. Даже подрались, и она смогла его оттолкнуть от себя.

— Она мастер спорта, — сообщил Дронго, — и неудивительно, что смогла справиться с захмелевшим мужчиной. Это было не так сложно.

— Наверное, он обиделся, — предположила Амина, — и поэтому решил выйти к бассейну, чтобы выкурить сигару. И там его убили.

— Вы считаете, что основной подозреваемой является госпожа Гринько? — в упор спросил Дронго.

— Да, — ответила Амина, выдерживая его взгляд, — даже если не лично, то косвенно виновата именно она.

— Она должна была согласиться с домогательствами пьяного хозяина виллы? — спросил Дронго.

Он видел, как Болтакул и Айша снова переглянулись.

— Я не знаю, — ответила Амина, — я действительно не знаю. Но в любом случае я слышала, как они спорили.

— Понятно, — Дронго посмотрел на часы. Уже пятый час утра. Нужно спешить. Через час начнет рассветать. — Спасибо, — произнес он, поднимаясь со своего места.

— Ескен вас проводит, — предложил Болтакул.

— Согласен, — повторил Дронго, — благодарю за чай.

Он вышел из дома, поддерживаемый молодым Ордалиевым.

— Вы извините меня за этот телефонный звонок, — пробормотал Ескен.

— Ничего страшного. Молодости свойственен радикализм. Желание всех разоблачать, превратиться в оракула. Я уже забыл об этом случае. Ты сидел за столом рядом с погибшим?

— Он сидел между женщинами, а я рядом с госпожой Павленко.

— И приставал к ней весь вечер? — добродушно уточнил Дронго.

— Кто вам об этом сказал? — вспыхнул Ескен. — Уже успели донести. Я просто ухаживал за красивой женщиной.

— Которая намного старше тебя, — добавил Дронго.

— Ну и что? Вы никогда в молодости не встречались с женщинами, которые были старше вас? Только честно, не встречались?

— Встречался, — кивнул Дронго, и они оба расхохотались.

— Чем все закончилось? — спросил Дронго. — Вы смогли договориться?

— Не смог. Произошло это убийство, и нам стало уже не до встреч. Не говоря уже о том, что главными подозреваемыми наверняка считают этих двух молодых женщин и меня. Кто еще мог ударить несчастного? Моя мать и сестра явно не годятся на эту роль. А отец был все время на виду. Значит, в качестве основного подозреваемого должен рассматриваться именно я. Невеселая перспектива. Того и гляди, появятся турецкие полицейские, которые заберут меня в тюрьму. А я его вообще не знал. Зачем мне его убивать? А про ужасы турецкой тюрьмы уже снято столько фильмов, что даже вспоминать страшно.

Они дошли до соседней виллы. Дронго протянул руку молодому человеку.

— Я думаю, что все не так страшно, как ты считаешь, — убежденно произнес он. — В полиции Турции тоже работают профессионалы, и поэтому тебе ничего не грозит. Хотя наверняка сразу уехать вам не разрешат.

— Надеюсь, что не грозит, — уныло пробормотал Ескен, — до свидания. Удачи вам.

Дронго приблизился к ограде. Полицейский повернулся и смотрел на него. Дронго прошел вдоль ограды, выходя к бассейну с другой стороны. Полицейский, узнав его, кивнул в знак приветствия. Начинало светать.

— Эксперты уже закончили свою работу? — уточнил Дронго.

— Они еще там. Ищут все отпечатки пальцев, которые есть в доме.

— Напрасно, — убежденно сказал Дронго, — убийца все равно не входил в дом, это уже ясно.

Он прошел дальше и сел на скамью. Нога начала снова болеть. Дронго подозрительно покосился на свои разорванные брюки и перебинтованную ногу. Ему еще сделают сегодня один укол. Он поморщился. Сколько неприятностей из-за этой аварии.

Кажется, уже достаточно светло. Теперь нужно убедить экспертов спуститься вниз и осмотреть довольно пологий берег. Они могут просто возмутиться, учитывая, сколько времени уже провели в этом доме. Но другого выхода нет. Нельзя оставлять осмотр места происшествия на время после девяти часов утра, даже после восьми, когда появляются первые отдыхающие. Там устроят такой кавардак, словно в залив случайно заплыло стадо слонов. И никаких следов они не смогут найти. Это будет практически невозможно.

Он заставил себя подняться и пойти в дом. Нужно найти Фикрета Акпера и убедить его спуститься со своей группой к берегу. Если бы не нога, он бы сам полез вместе с ними вниз. Но он хорошо себе представлял, какой обузой будет в этом спуске его перебинтованная нога. И поэтому благоразумно решил воздержаться от ненужного эксперимента.

Дронго не пришлось уговаривать руководителя группы экспертов. Фикрет Акпер все понял без лишних слов. Зато его группа откровенно ворчала. Но здесь не принято было обсуждать решения руководства. Все покорно полезли вниз. Дронго вернулся на свою скамью. На часах было уже пять часов.

Бригада экспертов состояла из людей ответственных и компетентных, поэтому не ограничилась беглым осмотром. В течение полутора часов они внимательно исследовали обрывистый берег и тропинки, ведущие наверх. Только в половине седьмого начали снова подниматься, уставшие, но счастливые.

— Ваша теория оказалась верна! — возбужденно заявил Фикрет Акпер. — Внизу остались следы. Сорок третий размер. Свежие отпечатки. Кто-то вчера вечером переплыл залив, затем переоделся на берегу, поднялся к вилле. Я думаю, что в руках у убийцы был специальный кастет, которым пользуются бандиты из мафии. Он и нанес этим кастетом роковой удар.

— Почему вы решили, что это был именно кастет? — спросил Дронго.

— В том месте, где сидел незнакомец, песок справа очень сильно примят. И сразу заметет след от кастета.

— Этот человек был один?

— Один. Точно один. И там есть четкие следы. Сначала он вылез из воды и полез наверх, а затем спустился вниз, снова переоделся и поплыл обратно.

— Куда в таком случае он спрятал свою одежду?

— Есть специальные контейнеры для подобных случаев, — объяснил Фикрет Акпер, — они продаются в магазинах для туристов и любителей подводного плавания. Можно положить туда одежду и забрать ее с собой даже на дно моря или озера. С ней ничего не случится. Эти контейнеры непромокаемы.

— Значит, мы теперь знаем, как убийца попал на виллу и как он отсюда ушел, — сказал Дронго, — знаем, что он мог воспользоваться специальным кастетом. Остается узнать, кто этот человек и каковы мотивы убийства.

— Этого я не могу знать, — улыбнулся Фикрет Акпер, — у меня к вам есть более конкретное предложение. Давайте пойдем завтракать. В семь часов утра открываются рестораны. А после завтрака вернемся сюда. Мы не спали всю ночь и заслужили наш завтрак.

— Согласен, — кивнул Дронго. — А отпечатки пальцев там нигде не нашли?

— Нет, — улыбнулся Фикрет Акпер, — отпечатков там не могло быть. Трава, песок, камни, влажный песок и кустарник. Хотя я могу сказать, что убийца был среднего роста, имел сорок третий размер ноги, очень сильные руки, хорошо развитый торс. Он сумел переплыть наш залив практически на одной руке. Во второй он должен был держать контейнер с одеждой. Или приспособить его к спине, что в любом случае делало его плавание не очень комфортабельным. Но он пошел на такой риск и на такие мучения. Тогда я спрашиваю себя: почему?

— Ему хорошо заплатили, — сказал Дронго, — на месть это не похоже. Ведь ему было важно и уйти незамеченным. А когда люди мстят, они меньше всего думают о себе, предпочитая совершить задуманное. Значит, это была обычная оплата наемного киллера.

— Который до сих пор находится в отеле, — испуганно выдохнул Фикрет Акпер. — Он же не мог ночью уплыть куда-нибудь в другое место. Это километров пятнадцать или двадцать, не меньше. Даже опытный пловец не рискнул бы на такой отчаянный шаг.

— Его могла ждать лодка. Но вы правы. Это был бы смертельный риск. Значит, убийца еще в отеле, и нам только нужно его вычислить. У нас уже есть все его данные, и я думаю, что сегодня к вечеру мы уже будем знать, кто это такой, — убежденно закончил Дронго.

Глава 12

Они еще завтракали, когда в отель приехал сам Джемал Азиз. Он прошел к их столику, молча сделал знак рукой, чтобы никто не вставал. Кивнул в знак приветствия. Отказался от завтрака, попросив принести ему кофе. И так же молча выслушал сообщение руководителя группы экспертов Фикрета Акпера. Тот подробно рассказал об их поисках и найденных следах.

— Вы хорошо поработали сегодня ночью, — наконец подвел итоги начальник полиции, — особенно ценно, что вы не стали дожидаться утра и, едва рассвело, спустились вниз. Иначе бы мы потом не нашли там никаких следов.

— Это господин эксперт нам посоветовал, — показал на Дронго Фикрет Акпер.

— Я всего лишь решил подстраховаться, — пробормотал Дронго, — но идея искать там преступника была не моей. Ее мне подсказала госпожа Гринько. Она ведь была первой, кто увидел убитого. И у нее было время на анализ ситуации. Она понимала, что никто не мог проникнуть в дом, пройдя незамеченным мимо стольких людей. Значит, убийца вошел с другой стороны. Здесь самое важное, что убийца пошел на очень серьезные испытания, чтобы совершить это преступление. Следовательно, это заказное убийство, и оно хорошо оплачено. И еще один факт. Я убежден, что убитый и убийца знали друг друга, иначе убийца не смог бы подойти к своей жертве на близкое расстояние. Нужно проверять всех подозрительных. Абсолютно всех, и не только из стран СНГ или Прибалтики. Всех проживающих в отеле, всех сотрудников отеля, всех без исключения. У кого окажется нога сорок третьего размера…

— У меня сорок третий размер, — усмехнулся Фикрет Акпер. — А у вас какой размер?

— Сорок шесть с половиной, — ответил Дронго. — Моя нога явно не подойдет. И еще один прискорбный для меня факт — я плохо плаваю.

— Как это плохо плаваете? — не поверил Фикрет Акпер. — Вы же из Баку. Выросли на море.

— И тем не менее это факт. Я бы не смог ночью переплыть залив на одной руке. Просто не смог бы.

— Вас никто не обвиняет, — усмехнулся Джемал Азиз.

— Спасибо. Но я на всякий случай решил предупредить. А какой размер ноги у вас?

Все сидевшие за столом расхохотались. Начальник полиции тоже улыбнулся.

— Сорок четвертый, — сказал он, — я тоже не гожусь в качестве подозреваемого.

Раздался телефонный звонок. Дронго достал свой аппарат, удивленно посмотрел на номер позвонившего. Он никогда его раньше не видел. И решил ответить:

— Я слушаю вас.

— Доброе утро, — услышал он знакомый голос Жанны Гринько, — мы собираемся на завтрак. Почти всю ночь не спали. Вам удалось поговорить с Ордалиевыми?

— Да. И не только поговорить с ними.

— Что еще?

— Мы проверили вашу версию рано утром, пока никого у моря не было. Вы оказались правы. Там есть следы. Эксперты считают, что возможный убийца пересек залив, сложив одежду в специальный контейнер. Кроме того, у него был с собой тяжелый кастет, которым он, возможно, и нанес удар. Мужчина средних лет, чуть выше среднего роста, размер ноги сорок третий. У вас нет знакомых с такими данными?

— Нет. А соседа вы проверили?

— Не успели. Начальник полиции только приехал, и сейчас я ему все расскажу.

— После завтрака я к вам подойду, — решила Жанна, — я почти уверена, что видела это лицо в нашей картотеке. Вернее, в картотеке Министерства внутренних дел Украины. Пусть они внимательно все проверят. И даже не столько его биографические данные, которые могут оказаться фальшивыми. Желательно каким-то образом получить отпечатки его пальцев и сделать запросы в наши информационные центры.

— Это легче всего, — кивнул Джемал Азиз, — соберем бутылки из-под минеральной воды, которую они там пьют, и получим их отпечатки. Этот сосед живет один?

— Кажется, с дочерью.

— Мы все проверим, — согласился начальник полиции, — а утром мы уже выслали запрос на Михаила Вицинского. У нас разница во времени один час. И я думаю, что скоро мы получим конкретный ответ.

— Это не совсем обычное убийство, — сказал Дронго, — судя по всему, оно было хорошо спланировано и исполнено. Действовал очень опытный киллер. Обратите внимание, что он ударил только один раз. Ударил с нужной силой и в нужное место. А затем сразу ушел. Настоящий мастер своего дела. Настоящий профессионал. Нужно быть осторожнее. Я уверен, что этот убийца все еще находится на территории отеля. Дайте указание менеджменту, что всех мужчин средних лет, которые будут уезжать, надо задерживать под любым предлогом. И сразу сообщать вам.

— Мы так и сделаем, — согласился Джемал Азиз, — наш штаб будет наверху, в кабинете главного менеджера. Вы можете подняться туда. Там есть необходимая техника. Компьютеры для связи через Интернет, аппараты телефонной и факсовой связи. И все видеокамеры, работающие на территории отеля, тоже подключены к нашему штабу.

Через пятнадцать минут они уже находились в штабе. В половине девятого в штабе появилась Жанна Гринько. Без пятнадцати девять на соседней вилле уборщица начала собирать пустые бутылки. Вместе с уборщицей работал молодой парень, который был сотрудником полиции. Все бутылки, имевшие отпечатки пальцев, он бережно сложил в особую корзину. Гости, отдыхавшие на виллах, обычно не ходили в рестораны. Еду им доставляли прямо на виллу.

В девять тридцать пришел ответ из Москвы, который сразу распечатали. Чем больше читал этот ответ начальник полиции, тем больше он изумлялся. Ответ был составлен на английском языке. Наконец Джемал Азиз передал ответ Дронго. Тот прочел и также переменился в лице, протягивая бумагу Жанне Гринько. Ответ, полученный из Москвы, гласил, что бизнесмен Михаил Вицинский никогда не был гражданином России, так как являлся гражданином Белоруссии. Он же являлся гражданином Украины Михаилом Южным, он же был гражданином Молдавии Морисом Григориу, он же был гражданином России Михаилом Ростовским. И еще имел восемь имен. Четыре судимости, опытный вор-рецидивист, работающий обычно в крупных бандах и под прикрытием. И соответствующая кличка — Князь. Указывалось, что он обычно играет роль военных, летчиков или крупных бизнесменов. Еще упоминалось о его конкретной связи с известным криминальным авторитетом Факиром.

— Теперь понятно, почему его так убили, — мрачно подвел итог начальник полиции. — Это был не просто гость отеля, а вор-рецидивист, у которого могли быть свои собственные враги.

— Я чувствовала, что он недоговаривает. Чувствовала его манеры, жесты, слова, которые иногда его выдавали! — С досады Жанна ударила кулаком по столу. — Я обязана была понять, кто именно передо мной. Это ведь было ясно с самого начала. Профессиональный вор и имел характерные повадки уголовника. Черт возьми! Попала под чары его обаяния…

— Мы не можем проверять прошлое каждого гостя, — сказал Джемал Азиз, — а визы мы даем всем приезжающим прямо на границе. И мы рады всем. Чем больше туристов, тем больше денег и тем сильнее растет наша экономика. Мы не можем знать, кто к нам едет с чистым паспортом. Может быть, это бывший вор или убийца.

— Насчет паспортов… — вспомнил Дронго, — в соседнем от Татаренко номере украли российские паспорта с шенгенскими визами. Я думаю, что это звенья одной цепи. Ворам нужны были не столько деньги, сколько документы и визы.

— Наш следователь уже занимается этим делом, — сообщил начальник полиции.

— Нужно объединить эти два дела в одно, — убежденно произнес Дронго. — Если здесь оказался такой опытный вор-рецидивист, то он приехал сюда явно не один. Посмотрите, что вам пишут из Москвы. Михаил Вицинский работает обычно в крупных бандах и под прикрытием.

— Он приехал один, — нахмурился Джемал Азиз, — мы все проверяли.

— Значит, сообщники где-то рядом. Приехали либо раньше, либо позже. И рядом находился недруг, которого он, однако, знал в лицо.

— Как мы можем его вычислить? — спросил начальник полиции. — Проверять всех подряд? Это просто немыслимо. У нас будет такая репутация, что сюда никто не приедет.

— Нужно что-то придумать, — сказал Дронго, — например, какую-нибудь игру или проверку, чтобы у нас были списки всех мужчин, имеющих сорок третий размер обуви. Но это нужно сделать очень осторожно, чтобы не спугнуть настоящего убийцу, который наверняка все поймет.

— Какую игру мы можем придумать? — спросил Джемал Азиз. — Вы же сами говорите, что он может все просчитать.

— Тогда выделите шестерых сотрудников, желательно молодых женщин, и отправьте их проверять все мини-бары в отеле. По всем комнатам, по всем виллам, по всем апартаментам. И пусть отмечают мужчин, имеющих развитый торс и небольшие ноги. Нет, нет, постойте! У меня другое предложение… Пошлите туда не своих людей, а пригласите сотрудниц из обувных магазинов. Желательно самых опытных. Они, едва взглянув на человека, могут сразу безошибочно назвать размер обуви, которую он носит. Вы меня понимаете?

— Это прекрасная идея, — обрадовался начальник полиции, — мы так и сделаем. Соберем лучших продавщиц из всех обувных магазинов Бодрума. И найдем мужчину, имеющего сорок третий размер. Как хорошо вы это придумали!

— Тогда действуйте, — согласился Дронго.

— Вы это только сейчас придумали или это была домашняя заготовка? — восхищенно спросила Жанна.

— Конечно, заготовка, — пошутил он.

Отпечатки пальцев пожилого гостя были получены. По документам он проходил как гражданин России Николай Крестинский. Его дочь имела документы на имя Елены Крестинской. Отпечатки пальцев и данные на Крестинских вместе со срочным запросом были отправлены в информационные центры МВД обеих стран — России и Украины.

В одиннадцать часов в отель прибыли шестеро сотрудниц обувных магазинов. Это были самые лучшие, самые опытные женщины, работавшие по специальности десятки лет. Они отправились по номерам составлять списки мужчин, имевших сорок третий размер ноги.

В половине первого напряжение достигло своего пика. Все волновались, ожидая первых результатов. Позвонивший портье сообщил, что две семьи собираются покинуть отель. Муж одной из уезжавших женщин имел похожий размер. Джемал Азиз сам поспешил к выходу. Но этот мужчина его разочаровал. Он был невысокого роста. Гость постоянно зачесывал назад свои редкие волосы. На всякий случай Джемал Азиз попросил переводчика уточнить, какой размер обуви он носит.

— Сорок первый, — гордо ответил гость.

Второй гость был сибиряк, и размер ноги у него был не меньше сорок пятого. Начальник полиции вернулся в штаб и предложил всем сотрудникам отправиться в ресторан на обед. Они остались перед компьютерами вчетвером: сам Джемал Азиз, его помощник, Дронго и Жанна Гринько. Ожидание тянулось особенно тягостно.

Сотрудницы обувных магазинов придирчиво и внимательно осматривали каждый номер, обращая внимание на обувь мужчин, которые в эти утренние часы были на пляжах и у многочисленных бассейнов. Постепенно накапливалась нужная информация. В половине второго Джемал Азиз предложил сделать перерыв и пригласил Дронго вместе с Жанной Гринько на обед. К ним присоединился и генерал Татаренко. Напряжение становилось просто невыносимым. Наконец к трем часам дня все сотрудницы закончили свой обход. Среди почти тысячи гостей отеля было почти триста с лишним мужчин, из которых у сорока восьми оказался сорок третий размер обуви. Все данные на эти сорок восемь человек занесли в компьютер. Оставалось только проверить, кто из них мог так хорошо плавать и имел такие сильные руки, чтобы с первого же удара раздробить череп своему сопернику даже с учетом того обстоятельства, что в руках у убийцы был профессиональный кастет.

Из сорока восьми четырнадцать человек были подростками. Их решено было исключить. Двоих людей пожилого возраста — более шестидесяти лет. Их тоже исключили. Осталось тридцать два человека, из которых четверо являлись иностранцами. Их занесли в другой список. Итак, двадцать восемь человек. Только двадцать восемь мужчин, имевших сорок третий размер…

— Может быть, собрать всех в одну комнату и проверить? — предложил уставший Фикрет Акпер.

— Что проверить? — спросил Джемал Азиз. — Спросить, кто сегодня ночью убил человека? И ты думаешь, убийца выйдет вперед и этим себя обнаружит?

— Тогда у нас просто нет другого выхода, — выдохнул Фикрет Акпер.

Начальник полиции выжидательно посмотрел на Дронго.

— Я чувствую, что вы можете нам помочь и придумать, как собрать вместе этих людей и проверить каждого.

— Двадцать восемь человек, — нахмурился Дронго. — Давайте посмотрим на них для начала. Человек, переплывший ночью залив и сумевший нанести один страшный удар, должен обладать огромной силой. Давайте на них взглянем и решим, кого оставить в качестве подозреваемых, а кого стоит оттуда исключить.

— Каким образом мы можем их собрать? — спросил начальник полиции.

— Какие-нибудь призы… — предложил Дронго. — Скажите, что разыгрываются призы по комнатам. Например, гости пятьсот пятой получают бутылку шампанского, а гости из пятьсот третьей — плитку шоколада. Смешная лотерея. И пусть объявят по всей территории отеля. Большинство из нашего списка само придет за подарками, как только мы их объявим. Остается только найти подарки.

— Где мы возьмем столько подарков? — почти простонал начальник полиции.

— В отеле, — улыбнулся Дронго, — необязательно сразу выдавать все. Нужно только объявить об этом выигрыше. И обязательно отметить, что подарки достаточно тяжелые. Пусть присылают мужчин.

— Какие тяжелые подарки? — не понял Джемал Азиз.

— Например, ящик пива. Или ящик местного вина. Недорогой, но приятный подарок. Скажите, чтобы объявления читали подряд по всем номерам, которые нас интересуют.

В четыре часа дня по отелю стали объявлять о победителях шутливого розыгрыша, где каждый мог получить какой-нибудь оригинальный приз. Люди потянулись в большой холл.

— Посмотрите, — сжала Дронго руку Жанна Гринько, — тот самый старик, о котором я вам говорила.

С трудом передвигая ноги, появился пожилой мужчина. Он был в широких брюках и плотной демисезонной куртке. Несмотря на теплую погоду, натянул шапочку на свои седые волосы, вышел на просторную террасу, уселся на крайнюю скамью, стоявшую в глубине. Подошедшего официанта он попросил принести ему чай.

— Не знаю, кто он, но размер ноги у него явно не сорок третий, — усмехнулся Дронго, — я думаю, что не больше сорок первого.

Старик неторопливо пил чай. Он снял шапку, поправил свой парик. Очевидно, он был совсем лысым, если так переживал из-за своей плешивости и носил на голове густой седой парик. Он развернул газету, пытаясь ее прочесть, но руки дрожали, у него был сильный тремор. Примерно через час он поднялся, оставил на скамье свою шапку, прошел в туалет и вернулся, усаживаясь на террасе и любуясь отсюда открывавшейся красивой панорамой. Еще минут через сорок он опять прошел в туалет.

— У него простатит или воспаление мочевого пузыря, — поморщился Фикрет Акпер. — Ему, наверное, лет восемьдесят. Вы посмотрите на его дрожащие руки, когда он пьет чай.

Старик снова вернулся, прошагал к своему месту, нацепил шапочку и остался сидеть на месте. Он попытался развернуть газету, но она неожиданно упала на пол. Старик нагнулся, поднял газету, положил ее рядом с собой и опять застыл, глядя на море.

В этот момент к стойке портье подходили «счастливые» обладатели различных дешевых призов. Но даже ящик пива казался приятным довеском к отдыху. Учитывая, что все гости отеля имели возможность пить столько, сколько они хотят, а в номерах у всех были бесплатные банки пива, то подобный «презент» мог вызвать только улыбку. Однако получать «презент» было приятно, и никто не отказывался.

На часах было около пяти, когда у стойки портье появился улыбающийся мужчина. Размер ноги он имел небольшой, но был счастлив получить приз в виде бутылки вина. Недоумевающий портье выдал ему приз и уточнил номер, который занимал гость. Выяснилось, что гость живет в соседнем номере, а получить приз его отправил сосед, который пообещал распить эту бутылку вместе с соседом. Тот радостно получил приз и вернулся обратно. Через несколько минут он растерянно позвонил портье и сообщил, что его друг не открывает дверь. У них были два спаренных номера, связанных одним коридором и общей дверью. А из коридора можно попасть в каждый номер. Получивший приз мечтал передать его своему соседу, но дверь последнего оказалась заперта.

На место происшествия консьерж отправил молодого мальчика с запасными ключами. Тот открыл вторую дверь. Сосед внес бутылку, чтобы поставить ее на тумбочку, и замер… «Счастливый» обладатель бутылки лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Неестественно вывернутая рука делала страшные подозрения реальными. Сосед попытался разбудить несчастного, но не смог. Прибывшие врачи и сотрудники полиции констатировали смерть неизвестного, у которого был сорок третий размер ноги…

Врачи посчитали, что это был неожиданный инфаркт. Когда принесли фотографии умершего и раздали их членам штаба, Жанна, видевшая и не такие снимки, внезапно смутилась, вглядываясь в лицо погибшего. Затем подошла к Дронго.

— Только не смейтесь, — попросила она, — вы подумаете, что я сошла с ума. Но я знаю и этого типа тоже.

Глава 13

Дронго и не думал смеяться. Он отвел ее в сторону.

— Кто это такой?

— Вчера, когда мы шли на виллу, он пытался нас остановить, — быстро пояснила Жанна. — Я еще тогда подумала, что он не так пьян, как хочет казаться. И мне показалось это очень странным. Обычно люди, наоборот, скрывают свое состояние, убеждая остальных, что они в порядке. А этот как будто нарочно выдавал себя за абсолютно пьяного. И пытался нам что-то сказать, остановить. Теперь я понимаю, что он вчера просто следил за нами.

— У него сорок третий размер, — задумчиво сказал Дронго, — давайте расскажем об этом Джемалу Азизу. Умершему лет сорок пять, и внешне он выглядит очень здоровым человеком. Я не верю в неожиданную и естественную смерть относительно молодого человека. Идемте быстрее, нам нужно все рассказать.

Но Джемал Азиз даже не дал им закончить свой рассказ. Ему уже успели позвонить полицейские врачи, которые приехали осматривать тело умершего. В отличие от обычного врача, дежурившего в отеле, они сразу заявили, что этот человек был отравлен примерно полтора часа назад сильнодействующим ядом, который действовал и после смерти погибшего, разлагая тело несчастного.

— Это убийца, — уверенно заявил Дронго, — именно он вчера следил за всеми, кто проходил на виллу. А сегодня мы весь день искали именно его. Посмотрите на фотографии. У него мощный торс, хорошо развитая грудная клетка. Размер ноги — сорок третий. И очень накачанные руки. Ошибиться практически невозможно.

В комнату принесли данные на умершего.

— Родичев Федор Егорович, прибывший из Калининграда, шестьдесят пятого года рождения.

В Москву и в Калининград были посланы очередные срочные запросы. Начальник полиции не скрывал своей ярости. Если его врачи не ошиблись, то это уже второе подряд убийство на курорте. Примерно через час ему позвонил патологоанатом. Предварительные результаты вскрытия подтвердили — Родичев был отравлен сильнодействующим ядом. Услышав это сообщение, Джемал Азиз бросил телефон на стол. Все присутствующие в кабинете взглянули на него. Наступила тишина.

— Все, — с трудом сдерживаясь, сказал начальник полиции, — мы провалились по всем статьям. Сначала неизвестный убийца буквально на глазах у стольких свидетелей незаметно проник на виллу и убил известного вора-рецидивиста. А теперь кто-то убрал и этого убийцу, которого мы с таким трудом пытались вычислить. Что делать? Как нам теперь искать другого убийцу? И каким образом могли отравить Родичева, я не понимаю. Судя по всему, он весь день провел в своем номере и не выходил даже на обед. Значит, кто-то сумел к нему войти и отравить. Узнайте, кто приносил воду и напитки в мини-бар.

Почти сразу выяснилось, что сегодня он никого не впускал в свой номер, повесив табличку, чтобы его не беспокоили. Группа экспертов работала в его номере, но никаких отпечатков пальцев там не нашли. И только когда один из экспертов случайно коснулся дверной ручки и почти сразу потерял сознание, стало понятно, каким образом отравили и убили Родичева. Дверная ручка была намазана сильнодействующим ядом, который проникал сквозь поры кожи. Дотронувшегося до ручки эксперта увезли в больницу. Ему делали промывание и переливание. Его сумели спасти, но он так и остался глухим на всю жизнь и был вынужден уйти из полиции на пенсию.

Очевидно, другой убийца сумел обработать входную ручку. Родичев выходил из своей комнаты только для того, чтобы пройти в соседний номер и попросить соседа забрать приз. Когда он вернулся, дотронувшись до дверной ручки, яд попал в поры кожи и оттуда начал свое движение. Умер Родичев через несколько минут в ужасных мучениях. При обыске у него нашли тот самый кастет, о котором говорил Фикрет Акпер. На кастете были заметны микроскопические кусочки крови. Никто уже не сомневался, что именно этим кастетом был нанесен удар по голове Михаила Вицинского.

Пожилой сосед Вицинского сидел на террасе уже шестой час, когда на него снова обратили внимание сотрудники полиции. Было уже достаточно холодно, но старик упрямо не уходил оттуда, кутаясь в свою легкую куртку. Именно в этот момент пришел ответ из Москвы. На Николая и Елену Крестинских в информационном центре МВД не было никаких данных. И не потому, что они были столь законопослушными гражданами. Таких граждан, согласно полученным данным, вообще не существовало. Их прописка была липовой — подобных домашних адресов в столице России не значилось.

В письме, отправленном из Москвы, была просьба задержать этих двоих до полного установления их личностей. Однако самой настоящей бомбой стало второе письмо, отправленное через несколько минут после первого. В нем приводились результаты анализа отпечатков пальцев, полученных с бутылок в комнате Крестинских. Отпечатки пальцев принадлежали мужчине и женщине. И если женские отпечатки идентифицировать не удалось (в картотеке их просто не было), то мужские оказались знакомыми не только информационному центру МВД России, но и соответствующему подразделению Министерства внутренних дел Украины. Они принадлежали одному из самых известных воров в законе, человеку, имевшему одиннадцать судимостей и сорок три года общего срока, из которых двадцать семь он провел в колониях, — небезизвестному Факиру. Настоящее имя Факира было Нестор Хринюк. Он родился в тридцать пятом году в Винницкой области. И его с одинаковым рвением искали правоохранительные органы не только стран СНГ, но еще Польши, Венгрии, Бельгии. На его арест был выдан ордер Интерпола. Но найти его нигде не удавалось.

— Все убийства и грабежи на территории курорта были организованы бандой Факира, — убежденно сказал начальник полиции, — теперь нам все ясно.

Он взглянул на монитор, показывающий, что на террасе все еще сидел Нестор Хринюк, который уже столько времени находился на свежем воздухе.

— Я видела его лицо в нашей картотеке, — тихо произнесла Жанна. — Если бы не парик, я бы его сразу узнала. Меня смутил парик. И мои очки, которые я спрятала в сумку. Я обязана была узнать его еще вчера.

— Видимо, он поселился на соседней вилле, чтобы следить за Михаилом Вицинским, — размышлял Джемал Азиз. — Когда его убийца сделал свое дело, Факир решил избавиться и от самого убийцы. Наверное, послал к нему «дочь» или еще кого-нибудь из своей банды, кто обработал ручку сильным ядом. Таким образом Факир хотел снова уйти от правосудия. Но на этот раз у него ничего не получилось, — Джемал Азиз торжествующе улыбнулся. — Он сидит на террасе и в последний раз наслаждается закатом солнца и свежим воздухом. Сейчас мы его возьмем, и он ответит по закону за все свои преступления. Нужно будет еще посмотреть, куда его лучше выдать. Может быть, сразу в Россию, а может, и в Белоруссию, где есть смертная казнь. Или в Польшу, где ему грозит пожизненное заключение.

Начальник полиции был в хорошем настроении. Теперь он уже не сомневался в успехе. Но нужно было подождать ответа на последний запрос перед тем, как арестовать самого Факира. На всякий случай Джемал Азиз приказал стянуть ближе к террасе еще несколько своих вооруженных сотрудников, переодетых в штатское. Казалось, что развязка уже близка…

Врач, работавший в отеле, вспомнил, что Дронго не пришел на осмотр, и настоял, чтобы тот появился в медпункте, где ему сделали болезненный и весьма неприятный укол. Он вернулся в штаб, когда там получили очередной ответ. Судя по довольным лицам Джемала Азиза и его сотрудников, все было в порядке. Даже Татаренко и Жанна Гринько улыбались.

Из ответа следовало, что Федор Егорович Родичев являлся профессиональным моряком в течение семи лет — с восемьдесят шестого по девяносто третий. Затем был списан за драку и нанесение телесных повреждений. Имел три судимости, считался особо опасным рецидивистом. По последним данным, должен был находиться в Москве, куда приехал в две тысячи пятом году. По негласной информации работал на банду Знахаря.

— Это и был убийца Вицинского, — убежденно произнес Джемал Азиз.

— Да, — согласился Татаренко, — похоже на то.

— Бывший моряк умеет хорошо плавать. У него сильные руки, мощный торс, — напомнил начальник полиции, — он давно готовился к убийству, даже следил за своей жертвой и за всеми, кто подходил к вилле. В тот вечер он переплыл залив, видимо, забрав с собой одежду. Оба бандита были лично знакомы друг с другом. Поэтому Вицинский не удивился, увидев за оградой Родичева, и позволил последнему подойти к нему на расстояние удара. Остальное сделать было несложно. После удара и падения тела в воду Родичев спешит на берег и уходит таким же образом, каким добрался до виллы, благо никому и в голову не придет проверять этот вариант.

— Теперь мы можем арестовать господина Факира, — торжественно заявил Джемал Азиз, — и депортировать его в одну из стран, которые оформили на него международный ордер.

— Подождите, — предложил Дронго, — мне не нравится одна нестыковка. Вы исходите из того факта, что Факир знал обоих погибших. Он приказал Родичеву убрать Вицинского, а затем сам убрал Родичева. Но в посланном ответе четко указано, что Родичев работает совсем на другого человека и на другую банду. А в криминальных кругах России принадлежность к определенной банде никогда не меняется. Только смерть может вырвать человека из рядов своей группировки.

— Зачем вы нам это рассказываете? — поморщился Джемал Азиз.

— Нужно все проанализировать, — предложил Дронго, — возможно, что все не так просто, как вам кажется.

— В отеле произошли два убийства и кража, — напомнил начальник полиции, — и теперь я вижу, как на террасе нашего отеля сидит преступник, ареста которого ждут сразу в нескольких странах. Более того, этот бандит набрался наглости и приехал в нашу страну по подложным документам. Я думаю, что наша задача — заставить его понять, куда он прибыл и какую ошибку допустил. Поэтому я сейчас лично арестую этого негодяя и лично отправлю его в тюрьму. У вас есть возражения?

— Нет, — ответил Дронго, — но я считаю, что нужно еще раз проанализировать все случившееся и попытаться понять, что именно здесь произошло. Возможно, что наша версия носит поверхностный или ошибочный характер.

— Господин Дронго, — торжественно заявил начальник полиции, — вы оказали нам большую помощь, особенно придумав этот трюк с продавщицами из обувных магазинов. Вы действительно выдающийся эксперт. Но, простите меня, вы теоретик. Вам нужны аналитические рассуждения в чистом виде. Вы получаете удовольствие, интеллектуально переигрывая своего соперника. А я практик. Я получаю удовольствие, когда лично защелкиваю наручники на руках преступников, когда отправляю их в тюрьму. И когда я точно знаю, кто именно передо мной. С отпечатками пальцев не шутят. Нестор Хринюк, — он с трудом произнес фамилию, — это тот самый бандит, который организовал на нашей территории два убийства. Через две минуты он будет арестован.

Дронго отвернулся.

— Он прав, — примиряюще сказал Татаренко, — ты не государственный человек и не хочешь его понять. Не обижайся. Ты знаешь, как с него спрашивают за эти убийства. Тем более на территории отеля. Он не может позволить себе пустые схоластические споры. Он человек дела, на нем ответственность за всю территорию области. А ты хочешь, чтобы он анализировал, кто и к какой банде принадлежит. Черт с ними со всеми. Главное, что оба убийства раскрыты, и преступник понесет наказание.

— Как я могла его не узнать! — зло произнесла Жанна. — Нужно было сразу надеть очки. Но Алевтина меня уверяла, что я должна быть без них. Я бы его сразу узнала. Этот его взгляд, глубоко посаженные глаза, его острый подбородок! Я обязана была его узнать…

Джемал Азиз поднял трубку телефона и приказал всем приготовиться. Он не мог отказать себе в удовольствии лично арестовать преступника такого масштаба. Выйдя из штаба, он направился к террасе. За ним на почтительном расстоянии следовало несколько оперативников. Джемал Азиз улыбнулся. Уже сегодня все газеты напишут о его успехе, дадут фотографии этого Факира. Уже сегодня вся страна узнает о том, как борется с уголовной преступностью на курортах страны молодой Джемал Азиз. И, может быть, в Анкаре будет принято решение вернуть его в министерство, но уже в качестве руководителя отдела или управления. Он так давно об этом мечтал!

Начальник полиции остановился перед сидевшим на скамейке стариком. Теперь этому типу просто некуда бежать. Все выходы перекрыты сотрудниками полиции. За спиной Джемала Азиза сразу трое сотрудников, готовых к любым неожиданностям.

— Господин Крестинский, — спросил по-турецки Джемал Азиз, — это вы?

Старик беспокойно шевельнулся, поднял голову. «Почему у него такие зеленые глаза?» — подумал начальник полиции. И, уже не сдерживаясь, громко сказал:

— Вы арестованы.

Он сделал знак рукой, чтобы подошел сотрудник полиции, знавший русский язык. Ему не хотелось в этот момент разделять свое торжество с Дронго, и поэтому он даже не предложил ему пойти вместе. Зачем? У них в полиции достаточно людей, владеющих русским. В конце концов, это заслуга местной полиции, сумевшей вычислить такого матерого преступника. И не нужно, чтобы в прессе вообще упоминали об этом непонятном эксперте, который весь день проходил в рваных брюках.

— Господин Крестинский, — произнес переводчик, стараясь говорить как можно медленнее, — вы арестованы.

Старик снова шевельнулся.

Нужно заканчивать этот спектакль! Джемал Азиз обернулся и подозвал оперативников. Они уже доставали наручники. Именно в этот момент старик неожиданно поднял руку и снял с себя шляпу вместе с париком. Волосы рассыпались по плечам. Это была молодая женщина! Джемал Азиз замер, с ужасом глядя на нее.

— Где? — прохрипел он. — Где находится господин Крестинский?

Переводчик опасливо покосился на него, но вопрос исправно повторил. Молодая женщина хищно улыбнулась:

— Он уже далеко и не в вашей стране. Поэтому и не пытайтесь его найти. Я осталась за него. И все ваши претензии вы можете высказать именно мне.

Переводчик еще не успел перевести, когда Джемал Азиз устало опустил голову. Он понял все без перевода. Факир просто провел их всех. Последние несколько часов на террасе сидела одетая в куртку и брюки его «дочь» — Елена Крестинская. Ей нужно было только надеть его парик и шапочку, чтобы остальные ничего не заподозрили. Что она и сделала…

Следившие за происходившим остальные сотрудники полиции, генерал Татаренко и Жанна Гринько так и не поняли, почему вдруг начальник полиции побледнел, пошатнулся и, повернувшись, быстро поспешил назад. Никто ничего не понял. А счастливая Елена Крестинская продолжала смеяться, показывая пальцем на стоявших рядом с ней полицейских. Они, не получив указаний, даже не знали, как им дальше действовать.

Дронго все понял быстрее остальных. Он вспомнил, как упала газета и наклонившийся старик быстро поднял ее. Ни тремора, ни дрожи в руках у него не было. Очевидно, Елена заменяла своего «отца» уже давно. Дронго отвернулся, чтобы никто не увидел разочарования на его лице.

* * *

На следующий день после описываемых событий.

Телефонный звонок прозвучал, и Костиков, забывший о том, что этот аппарат когда-то звонил, мрачно взглянул на телефон. Ошибиться было невозможно. Это был тот самый человек, сообщений от которого он так болезненно и долго ждал. Костиков взял в руку трубку.

— Давно не звонишь, — удовлетворенно произнес он. Ему нравилась ситуация. Нравилось, что он тыкает этому мерзавцу, что он может его укорять, что он приказывает, а тот выполняет. Два миллиона были не такими большими деньгами для такого удовольствия. Но Знахарь умел выворачиваться.

— А ты сразу не нападай, — посоветовал он, — сначал выслушай…

— Не по телефону, — быстро сказал Костиков. — Сам говорил, что по телефону много болтать нельзя.

— Хороший ты ученик. Может быть, взять тебя к нам и обучить нашему мастерству?

— Нет уж. Лучше вы к нам. Я еще не знаю олигархов, которые бы бандитами становились. А обратный путь почти все проходили. Из бандитов в олигархи.

— Смешно. И говорить ты стал более уверенно.

— Время такое сложное. Слышал, наверное, что экономический кризис надвигается. Говорят, что вскоре все богатые люди станут середняками, середняки бедняками, а бедняки… дураками.

— Вот за это вас, богатеев, и не любят, — сказал Знахарь, — плевать вам на простой народ.

— А ты, значит, у нас Робин Гуд, защитник трудового народа. Берешь у богатеев и раздаешь бедным. Так, что ли?

— Не раздаю. Но и слабых тоже не обижаю. Нападаю только на достойных.

— Ты у нас птица высокого полета. Знаешь, что сказал один наш знакомый олигарх? Все, кто не смог сделать за эти годы хотя бы один миллиард долларов, пусть идут в ж…пу. Вот так. Я сделать миллиард не смог…

— Смешно…

— И ты не смог. Значит, наш общий путь куда лежит?

— Ты не шути так. Шутник. Чего ты стал таким уверенным?

— С вами связался и почувствовал себя как за каменной стеной. Ты почему уже почти два месяца мне не звонишь? Волынишь? Решил немного схалтурить?

— Ты думай, что говоришь! — разозлился Знахарь. — Я тебе не мальчик. Когда увидимся и где? Только к тебе я не приеду. Мне твоя старая секретарша не нравится. Нашел бы себе молодую. И для организма полезно, и для души.

— К твоему следующему приезду обязательно найду, — зло пообещал Костиков, — давай увидимся в ресторане. На Рублевке. В «Царской охоте».

— Ты с ума сошел? — глухо спросил Знахарь. — Там все столы прослушиваются. Ты знаешь, кто там обедает? Все чиновники и президенты. Нет, туда не поеду. Давай другое место.

— Давай в «Пушкине». Или в «Турандот». Они рядом, на Тверском бульваре.

— Знаю. Лучше во втором. Там пока еще не везде прослушка.

— А как твои аппараты? Уже не работают.

— Отрезать бы тебе язык, — ласково сказал Знахарь, — чтобы не болтал лишнего. Значит, договорились? Сегодня в четыре.

— Договорились.

Он положил телефон. Что-то давно бандиты его не беспокоят. Нужно предупредить охрану, чтобы взяли автоматы. И с ним поедут еще две машины охраны. Этот Знахарь на него плохо действует. Как удав на кролика. Костиков чувствует, что, несмотря на свое отчаянное хамство, он по-прежнему боится этого уголовника. И самое печальное, что Знахарь это тоже чувствует. Его страх. Костиков помотал головой. Нужно быть более решительным. В конце концов, «танцует тот, кто заказывает музыку». А платит бандитам именно он, Костиков. Они обязаны выполнять все его указания.

Ровно в четыре часа он сидел на втором этаже в одном из тех кабинетов, которые здесь находились. Это были скорее не кабинеты, а просторные балконы, расположенные по кругу. Никто не знал, что за соседними столами сидели охранники Костикова. Знахарь прибыл с каким-то молодым человеком. Отдал ему свой плащ, взял портфель и кивком головы отпустил помощника. Затем сел за стол. Руки они друг другу не подавали.

— Зачем с собой столько охраны привез? — ласково спросил Знахарь. — Все-таки не доверяешь? Боишься?

— Сам говорил, что, если войну начнем, нужно опасаться любой провокации. Вот я и предохраняюсь.

— Это презерватив тебя может спасти, когда ты предохраняешься, а от мести Факира только я могу тебя спасти.

— Как романтично. Ты себя с чем сравниваешь?

— С твоим ангелом-телохранителем, — ласково сказал Знахарь, — ангел ведь этот разным бывает. Он и спасти может, когда нужно, и, наоборот, подтолкнет в случае необходимости. Чтобы человек не зажирался на этом свете. Значит, срок уже пришел. А человек думает, что он вечный. Вот тогда его ангел немного подталкивает, чтобы, значит, здесь не задерживался.

— Когда захочешь толкнуть, ты мне заранее скажи. Я понятливый.

— Скажу. Можешь не беспокоиться.

— Уверен, что обязательно скажешь. Ты у нас такой прямой мужик, как лопата. А теперь давай к нашему скорбному делу. Зачем так срочно хотел увидеться? Опять принес очередную порцию своей пакости?

— Фотографии показать?

— Не нужно. Я тебе на слово верю. Кого в этот раз?

— Князя, конечно. Ему размозжили голову и бросили в бассейн, чтобы остудился. Фотографии хорошие, напрасно не хочешь смотреть.

— Хватит. Мы уже говорили на эту тему. Значит, вы его тоже нашли?

— Мы бы их всех нашли. Только нам помешали. Два месяца мы их пасли. После смерти Коржа они на дно залегли, и мы их никак не могли вычислить, пока не узнали, что они всей группой на курорт отправляются. В турецкий Бодрум. Вот тогда я и решил туда своего человечка послать. Чтобы помог им там на месте «акклиматизироваться».

— И он помог?

— Конечно. Начал с Князя. Сразу все сделал как нужно. Следующей должна была стать Оля, та самая девочка, которая тебя так обидела. Но я говорю, что нам помешали. Там на курорте появился какой-то придурок. Он проезжал мимо отеля и попал в аварию. Иногда бывает такое ненужное совпадение. Его привезли в отель с переломанными ногами, а он начал свое собственное расследование. И выяснил точно, как убили Князя. Можешь себе представить? Мало того, он еще чуть Факира самого не подставил. Факир в последний момент сбежал, оставив вместо себя Ольгу. Вот ее и забрала турецкая полиция в качестве «утешительного приза».

— Представляю, что будут с ней делать в турецких тюрьмах, — пробормотал Костиков, — это пострашнее любого наказания.

— Нет. Там все нормально. Это глупая пропаганда. Поэтому мы там не дадим ей долго сидеть. Зачем ей привыкать? Либо быстро к нам переведем, либо навсегда ее там оставим. Сейчас решаем, как быть.

— Долго будете решать?

— Как получится.

— А где Факир?

— Сбежал. Почувствовал опасность и сразу сбежал. Он всегда таким был. Поэтому Факиром и назвали. Словно чуял опасность и разные трюки устраивал. Умел внезапно исчезать, как Кио или его девочки. Но ничего. Мы его все равно найдем. Зато он воспользовался ситуацией и нашего человека убрал. Виртуозно убрал, просто как большой мастер. Намазал ручку двери ядом, проникающим через поры кожи. Наш друг и умер в мучениях. А какой хороший специалист был, если бы ты знал…

— Не хочу ничего знать. Значит, Князь убит, а Ольга в тюрьме. Их осталось только двое. Верно?

— Да. И мы их быстро вычислим.

— Надеюсь, это случится раньше, чем он доберется до твоего горла.

— Не пугай. Я пуганый.

— Просто предупредил. Он же сумел вычислить и убрать твоего убийцу.

— Так ты ничего не понял. Это не он вычислил, а совсем другой человек. Тот самый эксперт, который там случайно оказался. И сумел все правильно понять. Иногда такие следователи попадаются, которые за несколько дней все сразу распутывают. Но это редко. Сейчас подобных специалистов уже не осталось. Никто мозгами думать не хочет. Многие даже разучились ручку в руках держать. Таблицу умножения забыли, все на компьютерах считают.

— Ты у нас, оказывается, консерватор.

— Какой я консерватор… Я либерал, самый настоящий. Добрый и мягкий либерал.

— Ясно. Значит, еще двое. Когда я получу их головы?

— Скоро. Совсем скоро. Уже недолго осталось. Можешь не беспокоиться.

— А я не беспокоюсь. Это тебе нужно волноваться. Раз Факир твоего человека убрал, значит, уже догадывается, кто стоит за этими убийствами. Смотри, он и до тебя доберется.

— Нехороший ты человек, Костиков. Злой и злопамятный, — подвел итог Знахарь, — не буду я с тобой обедать. Лучше к себе поеду. И через несколько дней тебе новости сообщу.

— Правильно. Иди, служивый.

Знахарь улыбнулся, не обидевшись на слово «служивый». Он поднялся, забрал свой портфель и пошел к выходу, спускаясь по лестнице. Костиков остался один. Он просидел молча целых пять минут. Затем достал телефон, набрал номер.

— Вадим, зайди ко мне.

Через минуту появился Вадим. Он был где-то рядом.

— Что скажешь? — спросил его Костиков.

— Пока все нормально. В Москве обсуждают войну, которая началась между Знахарем и Факиром.

— И на чьей стороне «общественное мнение»?

— Не знаю. Пока не знаю. Факира многие не любят, но он еще очень силен. А Знахарь — человек уважаемый, он старинные законы чтит, не самовольничает, обычаи знает. Думаю, что все старики будут на стороне Знахаря. Ну, может, не все, но большинство.

Костиков оглянулся по сторонам. И, наклонившись, очень тихо, но выразительно произнес:

— Мне нужен человек, который сумеет помочь Факиру в его борьбе со Знахарем.

— Вы хотели сказать наоборот? — немного испуганно переспросил Вадим.

— Я сказал то, что хотел. Ты меня не поправляй.

Вадим задумался. Затем облизнул внезапно пересохшие губы.

— Это очень опасно, — сказал он предостерегающе, — очень опасно.

— Ничего. Я заплачу сколько нужно. Мне понадобится один нужный человек с одним патроном. Или с двумя, для контрольного выстрела. Делает свое дело и исчезает. Сможешь найти такого человека?

— Смогу, конечно. Это не проблема. Но опасно очень…

— Сможешь или нет? — громко спросил Костиков.

— Да! — повысил голос Вадим. — Да.

— Не ори, — посоветовал ему Александр Викторович, — твое дело — нужного человека найти и не орать. И учти, что, кроме нас двоих, об этом никто знать не должен. Иначе, сам понимаешь, полетят наши головы. Я еще откупиться смогу, если снова прижмут, а тебя ведь сразу достанут. И никаких денег твоих не хватит, чтобы тебя спасти.

— Я все понимаю, — торопливо произнес Вадим, — все сделаю. У меня есть на примете один человек. Бывший военный. Он хороший стрелок. Профессиональный. Чемпионом области был, призы брал. Сейчас на пенсии. Но ему только сорок четыре. Вышел по ранению. Готов всегда помочь. Нужно будет только ему заплатить.

— Сколько?

— За Знахаря? — на всякий случай уточнил Вадим, тяжело выдохнув воздух.

— Нет, за мою маму, — разозлился Костиков, — не задавай дурацких вопросов. Когда ты сможешь его ко мне привести?

— Хоть завтра. А когда он нужен?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Тогда завтра, — кивнул Вадим.

— Сколько он попросит?

— За работу пятьдесят. Ну, может, еще немного надбавим.

— Хорошо. Будем считать, что мы договорились. И не нужно мне с ним встречаться. Ты сам все ему и расскажешь. Передашь деньги и сам убедишься в его работе. Понял?

— Не совсем. Как это, «убедиться»?

— Увидеть своими глазами, идиот. Все самому видеть и проконтролировать. Теперь понял?

— Кажется, да.

— Кажется или понял?

— Все понял.

— Вот и хорошо, — Костиков улыбнулся, — а теперь давай обедать. Я умираю с голоду. Ничего не ел со вчерашнего дня. И помни, Вадим, что мне отмазываться легко, а тебе почти невозможно. Давай сюда меню, посмотрим, что у них там есть.

— Я это всегда помню, — тихо ответил Вадим.

— Что? — переспросил Костиков. — Скажи громче.

— Есть такая восточная поговорка: «У вас не только курицы, но и петухи несут яйца». Я все сделаю, Александр Викторович.

— Вот и хорошо. Значит, теперь действительно понял.

Глава 14

Нужно было видеть вернувшегося начальника полиции, чтобы понять степень его разочарования. Самый известный преступник, которого он мог сегодня взять, ускользнул из его рук. Он весь день просидел на террасе, перед их глазами, а в решающий момент оказалось, что там сидит не Факир, а его помощница, которая ловко надела парик, шапку, куртку, мешковатые брюки и превратилась в старика.

Конечно, ее задержали. Конечно, ее тоже привели в штаб. Но это была не та добыча, на которую они все рассчитывали. Задержанная не могла заменить сбежавшего Факира, это все понимали. Бригады лучших экспертов проверяли комнату, в который умер Родичев, и виллу, где жил сам Факир. Работа, начавшаяся в восемь вечера, обещала затянуться до глубокой ночи. Видя, в каком состоянии все находятся, Жанна не решалась ни к кому подойти. Сегодня весь день звонила Алевтина, которая плакала и уверяла, что уже завтра она отсюда уедет. Вечером в ее номере появился Ескен и после недолгой борьбы с собой она ему уступила. Алевтина была доброй женщиной и не хотела обидеть мальчика, который был моложе ее на целых одиннадцать лет. К тому же она действительно нуждалась в утешении и ласках, которые мог ей дать молодой Ордалиев.

Алевтину нельзя было назвать ветреной женщиной. И она искренне считала, что никогда в жизни не изменяла своему мужу. Она никогда даже в мыслях не допускала, что может сменить своего супруга на кого-то другого или оставить своих детей. Но плотские радости ей тоже не были чужды, и она с удовольствием им иногда предавалась, стараясь оставаться в неких рамках приличия.

Жанна, сообразив, что подруга нашла себе своеобразное утешение, уже более спокойно сидела в штабе. Она видела, как сюда привели задержанную, но никакого чувства жалости к ней не испытывала. Жанна понимала, насколько опасными и циничными были действия банды Факира, с которыми она сталкивалась еще во время своих командировок в Восточную Украину.

Она видела, как переживали турецкие офицеры, обратила внимание, как болезненно воспринял это поражение генерал Татаренко. Только Дронго внешне сохранял спокойствие, словно знал какой-то секрет, который мог бы помочь им в такой непростой ситуации. Жанна подошла к нему. Убрав свое платье в чемодан, сегодня она была в обычных джинсах и темной водолазке.

— Я думала, что вам будет сложнее всего, — призналась она, — это ведь вы так блестяще придумали, как можно вычислить возможного убийцу по размерам его обуви. И вдруг такое фиаско! Но все переживают, даже генерал Татаренко, а вы сохраняете поразительное спокойствие.

— Дело в том, что я не очень хорошо играю в шахматы, — сообщил Дронго, — и часто проигрываю моему напарнику и другу Эдгару Вейдеманису, который играет гораздо лучше меня. Но я точно знаю, что, даже когда у меня довольно слабая позиция, нужно играть до конца, чтобы любыми способами уравнять позиции и попытаться вырвать хотя бы ничью. Не всегда получается, но иногда удается. В игре с гроссмейстерами, наверное, такой трюк покажется наивным, там все просчитывается, как в компьютерах. А вот в игре с обычным шахматистом вашего уровня стоит рискнуть. Ведь вы ничего не теряете. А поражение будет наверняка, если вы опустите руки и сдадитесь.

Он тяжело вздохнул, помотал головой, пытаясь отогнать от себя все время подступающий сон. Он не спал уже более двух суток.

— Я поняла. Вы принципиально не сдаетесь тогда, когда еще можно драться, — сказала Жанна.

— Верно. Поэтому я так спокоен. Я пытаюсь размышлять, и мне нужны будут некоторые факты, которые можно узнать у нашей гостьи. Но, судя по всему, Джемал Азиз намерен лично допрашивать эту женщину, не доверяя даже следователям. Мне остается утешать себя мыслью, что рано или поздно мне разрешат с ней переговорить.

— А насчет побега Факира что вы думаете?

— Сильный ход. Очень продуманный, целесообразный и умный. Самое интересное, что он все верно просчитал. Да и организация убийства Родичева была на высоте. Факир все сделал безупречно. Разве немного поторопился и этим выдал свое нетерпение, выдал себя.

— Что вы хотите сказать? — не поняла Жанна.

— Я вам потом все объясню, — пообещал Дронго, — давайте немного подождем.

В соседней комнате начальник полиции лично допрашивал задержанную с помощью переводчика. Никого из посторонних туда не допускали. Татаренко подошел к Дронго.

— Я много слышал об этом Факире. Но два таких изощренных убийства… — покачал головой генерал. — Он настоящий монстр.

— Первого убийства Факир не совершал, — возразил Дронго.

— Ну да, понятно, его совершил Родичев по приказу Факира. Я так и подумал. А Факир жил рядом, чтобы контролировать операцию и прийти на помощь своему киллеру в случае необходимости. Правильно?

— Нет. Не было никакого приказа.

— Я ничего не понимаю. Что ты хочешь этим сказать?

— Чем больше я думаю над обстоятельствами двух убийств, тем больше понимаю, что это самостоятельные преступления, каждое из которых по-своему уникально. Исполнители, имевшие различные мотивации, реализовали планы разных хозяев.

— Я человек скромный и не такой гениальный, как ты, — самокритично пробормотал генерал, — давай по порядку. Что ты хочешь нам сказать?

— Первое убийство было исполнено по заказу Знахаря, ведь Родичев был членом его банды. Очевидно, они были знакомы и с Вицинским. Когда Родичев оказался у ограды, Вицинский спокойно подождал, пока тот обойдет ограду и приблизится к бассейну. Он ни о чем не подозревал. Убийца нанес сильный удар, погибший упал в бассейн. И убийца ушел, решив, что теперь ему все дозволено. Но Вицинский был членом банды самого Факира. И такое наглое убийство, конечно, не могло остаться без наказания. Тем более что Факир понимал: следующей жертвой может стать он сам. Поэтому он умудрился достаточно быстро вычислить возможного убийцу и нанести ответный удар, обработав дверную ручку. Яд попал через кожу в кровь Родичева, и тот умер в ужасных мучениях. Но Факиру нужно было иметь алиби и время, чтобы исчезнуть. Поэтому он несколько раз появлялся на террасе, якобы для того, чтобы погреться на солнышке. На самом деле это была сознательная акция, призванная усыпить нашу бдительность. Ведь он сидел буквально у нас перед носом. Он уже понимал, что мы рано или поздно его вычислим. И, возможно, за ним наблюдаем. Даже не так… Он не понимал, он точно знал, что мы за ними наблюдаем. Когда он пошел в очередной раз в туалет, там его, видимо, ждала та самая «Елена Крестинская», с которой он сюда прилетел (будем пока называть ее так). Она переоделась и вышла к нам в его наряде и в его парике. Разумеется, мы все были уверены, что это сам Факир. А он в это время благополучно покидал территорию отеля, чтобы исчезнуть по известному только ему адресу.

— И оставил нас в дураках, — горько признался генерал. — Столько специалистов, и ничего не смогли сделать.

— Не совсем, — возразил Дронго. — Я думаю, что партия еще не окончена. Она перешла в эндшпиль. Факир считает, что он уже нас одолел. Однако он ошибается, мы легко докажем ему, что он не прав.

— Каким образом? — шепотом уточнил генерал.

— Мне нужно все проверить, — так же шепотом ответил Дронго, — и только тогда я смогу вам рассказать мой план.

Генерал кивнул, отходя от него. Примерно через час в комнату вошел Джемал Азиз. Он был явно озабочен.

— Она утверждает, что ничего не знает, — мрачно сообщил начальник полиции, — я же не могу ее пытать или заставить давать показания. К тому же я думаю, что она не блефует. Факир слишком умный человек, чтобы оставаться там, где его могут арестовать или депортировать в другую страну.

— Он допустил одну ошибку, и я хочу ею воспользоваться, — упрямо повторил Дронго. — Вы разрешите мне побеседовать с задержанной женщиной? Минут десять, не больше.

— Это ничего не даст, — возразил Джемал Азиз, — я беседовал с ней целых полтора часа. Она ничего вам не скажет. И я думаю, что она даже ничего не знает. Он не стал бы посвящать ее в свои планы, чтобы ее не подставлять. Даже если мы проверим ее на детекторе лжи, то и тогда ничего не добьемся. Она блестяще справилась со своей задачей. Все остальное не очень существенно.

— Это вы так считаете, — Дронго взглянул на часы. — У нас мало времени. Если вы разрешите, я прямо сейчас с ней побеседую. И мне не нужен переводчик.

— Я понимаю, — сказал Джемал Азиз. Он подозвал к себе одного из офицеров и что-то тихо произнес. Тот согласно кивнул. Офицер предложил Дронго пройти в соседний кабинет. Они вместе вошли в комнату. Пристегнутая наручниками к креслу, там сидела «Елена Крестинская».

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Дронго по-русски.

Она вздрогнула. Посмотрела на незнакомого мужчину в порванных брюках и с перебинтованной ногой.

— Вы тоже переводчик? — спросила женщина. — Что с вашей ногой?

— Нет, — ответил он. И, обратившись к офицеру, поблагодарил его за помощь и попросил выйти. Офицер, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

— Кто вы такой? — испуганно спросила она, глядя на Дронго.

— Эксперт, который случайно оказался здесь. Вы спросили, что именно случилось с моей ногой? Я со вчерашней ночи хожу по отелю в рваных брюках. Уже почти двое суток я не спал и с трудом держусь на ногах. Еще мне сделали успокаивающий укол, который, очевидно, вызывает большую сонливость. Самое обидное, что все это произошло отчасти из-за вас.

— Из-за меня? — удивилась она. — При чем тут я? Мы даже незнакомы.

— Согласен. Но я приехал сюда по просьбе моих друзей, чтобы расследовать загадочные события, которые здесь произошли. У меня к вам несколько вопросов…

— Я не стану на них отвечать.

— Не сомневаюсь. Вы считаете, что я буду расспрашивать вас о Факире, который был здесь под видом вашего отца. А вы играли роль его дочери. Нет, нет… Я понимаю, что вы ничего мне не скажете. Я вас и не буду спрашивать. И знаете, почему? Я убежден, что Факир — человек опытный и умный. Он не стал бы вам ничего рассказывать именно в силу того обстоятельства, что вы должны невольно подставить себя, чтобы спасти его. А самое лучшее средство вашей защиты — ваше абсолютное незнание планов Факира. Ему прекрасно известно, какие сейчас существуют препараты. Достаточно сделать один укол, и вы вспомните все, что когда-либо знали. Достаточно обычного гипнотизера, и вы расскажете обо всех планах своего шефа, даже если дали себе клятву умереть и ничего не говорить. Именно поэтому я и не стану задавать вам такие вопросы. Хотя бы потому, что считаю себя не менее умным человеком, чем ваш шеф, и не хочу выглядеть идиотом.

Она улыбнулась.

— Тогда что вам нужно?

— Погибший Вицинский был вашим другом?

— Во всяком случае, он был хорошим человеком и очень неплохо ко мне относился, — она отвернулась. — Очень жаль, что он погиб.

— А Родичев?

— Эту сволочь я не знала, — нахмурилась она, — и слышать о нем не хочу.

— Ясно. Тогда не будем о нем вспоминать. У меня еще один вопрос. А когда вы приняли решение подменить Факира? Мне просто интересно. Это было спонтанное решение или продуманная тактика?

— Разумеется, что не спонтанное, — вздохнула она. Затем улыбнулась: — У Факира не бывает спонтанных решений. Мы решили, что он должен срочно уехать еще сегодня утром.

— Правильно решили. Иначе бы его тоже арестовали, — кивнул Дронго. — И у меня к вам последний вопрос. Какие цветы вы любите?

— А это вам зачем? — удивилась женщина.

— Может, я хочу ходить к вам в гости до суда. Вы не ответили на мой вопрос. Он никак не связан с вашим патроном и с его исчезновением.

— Вы очень хитрый человек, — убежденно сказала она, — не знаю, что именно вы задумали, но вы очень коварный.

— Из-за вопроса о цветах?

— Я не стану отвечать на этот вопрос. Я чувствую, что в нем есть какой-то подвох, хотя не могу понять какой.

— Хорошо, — неожиданно согласился Дронго, — не хотите, значит, не нужно ничего говорить. Спасибо, что решили со мной побеседовать.

— И все? — изумилась она. — Вас больше ничего не интересует? Только какие цветы я люблю?

— Ничего. Если вы все равно не хотите говорить, то я не буду настаивать. До свидания.

Она нахмурилась. Женщина чувствовала, что он ее обманул. Но каким образом? Она ведь практически ему ничего не сказала. Да и не могла этого сделать, так как действительно ничего не знала о планах Факира. Но ее собеседник уже попрощался и вышел из комнаты. Он поднялся в кабинет, оборудованный под штаб. Все смотрели на него.

— Я знаю, что нам нужно сделать, — твердо заявил Дронго. — Теперь я знаю все.

Глава 15

Начальник полиции обернулся к нему. Он все еще не понимал этого странного человека.

— Что вы сказали? — спросил Джемал Азиз.

— У меня есть конкретные сведения, которые необходимо проверить. Я прошу вас спокойно меня выслушать. Дело в том, что я не верю в заговоры и мистику. С самого начала я был убежден, что убийство Михаила Вицинского — это хорошо спланированная акция. Но кем и почему? Беспричинных убийств не бывает, если только убийца не являлся сумасшедшим маньяком. А судя по его действиям, он был достаточно разумным и внимательным профессионалом. Нам удалось выяснить, что убийца проявил чудеса ловкости и изобретательности. Он переплыл залив, вышел на нашем берегу, переоделся, поднялся наверх и, пройдя мимо ограды под взглядом Вицинского, вошел на территорию виллы и нанес своей жертве смертельный удар. Уже из этого можно сделать конкретные выводы. Убийца и убитый были знакомы. Возможно, что оба принадлежали к определенным преступным кругам. Но убийца не мог быть в одной банде с убитым хотя бы потому, что он не стал бы тогда здесь появляться без разрешения руководства. А мы узнали, что Родичев принадлежал к банде Знахаря, тогда как Вицинский — к группировке Факира.

— Это пока ваши личные умозаключения, не подкрепленные фактами, — возразил начальник полиции, — бандиты могут переходить из одной группировки в другую или предавать своих. Это у них в порядке вещей. Во всем мире бандиты похожи друг на друга.

— Верно, — улыбнулся Дронго, — поэтому мне было так важно поговорить с задержанной. Я задал ей только несколько вопросов. Спросил, как она относилась к погибшему Вицинскому. Она поняла, что ничем не может навредить убитому, и сказала, что у них были прекрасные отношения. Тогда я спросил про другого убитого. Про Родичева. Она в сердцах ответила мне, что не хочет ничего говорить об этой сволочи. Мой третий вопрос был о том, когда они приняли решение, что Факир должен исчезнуть отсюда. Она сказала, что сегодня утром. Следующий вопрос был нарочито небрежным. Я спросил ее, какие цветы она любит, и она почувствовала, что этот вопрос выпадает из общей колеи. Более того, он слишком личный и поэтому опасный. И не стала мне отвечать. Так вот, если ее спросят, о чем мы говорили, то она убежденно заявит, что не захотела со мной беседовать.

— Интересные эксперименты с логикой, — вежливо согласился Джемал Азиз. — Но что они вам дают?

— Вот это и есть главный итог моих разгоров и наблюдений. Во-первых, стало ясно, что Вицинский был ее другом и членом их преступной группировки. Родичев же — чужой. Более того, именно он убил Вицинского, и поэтому она назвала его «сволочью». Родичева, конечно, убрал сам Факир, алиби которому она обеспечила. Но у меня появились два вопроса, на которые не было конкретного ответа. Первый вопрос. Каким образом они так быстро узнали, кого именно мы ищем? Они вышли на Родичева даже быстрее, чем мы его нашли.

— Это был их человек. Он убрал Вицинского, и они решили, в свою очередь, убрать и его.

— Нет. Он не был их человеком, но они очень быстро узнали о нем. И второй вопрос. Откуда Факир узнал, что мы получили о нем информацию, и решил исчезнуть?

— Может быть, он обнаружил наше наблюдение и понял, что ему нужно бежать?

— Нет, он решил это еще сегодня утром, когда мы только послали запрос. Два факта, на которые я обязан был обратить внимание…

— Ну понятно, понятно. И к какому выводу вы пришли?

— Вывод очень простой. Ваши компьютеры оказались не самыми надежными. Кто-то сумел сегодня утром прочесть информацию, которую вы передавали и запрашивали по своим каналам. Этот кто-то знал, кого именно мы ищем, и поэтому они его так быстро нашли. Он сумел узнать, чьи отпечатки пальцев мы передали в Москву, и предупредить Факира. А в разговоре со мной его помощница невольно подтвердила мои выводы, сообщив, что решение об исчезновении Факира было принято еще утром.

— Что из этого следует? — уточнил Джемал Азиз.

— Из этого следует, что на территории отеля находится еще один член банды Факира. Этот человек — компьютерный гений. Он сумел сегодня утром подключиться к вашим компьютерам и получить всю нужную ему информацию, которую он сразу передал своему шефу. Вы должны понимать, что преступники тоже пользуются услугами научно-технического прогресса. Взять хотя бы способ убийства Родичева. Но если мы поторопимся, то уже сегодня ночью сможем вычислить нужного нам человека. Если промедлим, то он наверняка завтра уедет. И я даже знаю, куда. Он отправится с новыми российскими паспортами, украденными несколько дней назад, в шенгенскую зону Европы, где обязательно встретится со своим шефом. Факир наверняка уже там. У меня все, — Дронго на мгновение закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

В наступившей тишине было слышно, как переводят дыхание двое офицеров, сидевших за компьютерами. Только Татаренко и Жанна не поняли, о чем он говорил. Дронго обернулся к ним и, чтобы дать время начальнику полиции подумать, кратко пересказал им свою речь уже по-русски. Джемал Азиз поднялся, посмотрел на своих операторов.

— Вы все слышали? — спросил он. — Сумеете найти этого человека?

— Постараемся, — ответил старший офицер, усаживаясь перед компьютером.

Через секунду они начали работать в обычным ритме. Дронго прошел к стулу и устало опустился на него. Жанна посмотрела на него с легкой улыбкой.

— Вы сегодня не ужинали, — напомнила она.

— Что? — не понял Дронго.

— Вы не ужинали, — повторила Жанна, — пойдемте. Уже очень поздно. Но бары еще работают, и мы найдем, чем закусить.

— Идемте, — устало согласился Дронго.

Они спустились вниз, к центральному бару, заказали себе овощные салаты и сандвичи. Предупредительный официант принес заказ через несколько секунд, расставляя все на столике.

— Что-нибудь будете пить? — спросил он.

— Апельсиновый сок, — ответил Дронго.

— Мне тоже, — кивнула Жанна.

Она видела, как вяло он ест.

— Не смотрите, — попросил Дронго, — я просто не спал двое суток. Сначала я летел сюда, а прошлой ночью попал в аварию и до утра пытался проверить вашу версию об убийстве Вицинского. Поэтому вид у меня не очень презентабельный.

— Ничего, — улыбнулась она, — зато ваша голова работает как нельзя лучше.

— Вы меня перехвалите, — пробормотал он, — не нужно ничего говорить. Я все равно уже ничего не воспринимаю, настолько сильно устал. Сейчас у меня только одна мысль — как бы добраться до кровати в моем отеле. Видимо, сказывается укол, который мне сделали.

— Где вы живете?

— В «Кемпинском». Отсюда полчаса езды. Если я оказался прав, то уже сегодня ночью они смогут вычислить этого оператора, который несанкционированно входил в их компьютеры, считывая всю информацию. И тогда мы сможем продолжить нашу игру с Факиром, ведь оператор в отличие от его помощницы должен точно знать, где именно сейчас находится его шеф.

— Нужно вызвать такси, чтобы вы поехали к себе в отель, — предложила Жанна, — у вас уже слипаются глаза. А вашего оператора найдут и без вас.

— Не сомневаюсь. Я доем свой салат и уеду. Мне сделали какой-то укол, от которого мне захотелось спать еще сильнее.

— Вы только что сказали мне об этом.

— Значит, я уже заговариваюсь. Голова совсем не работает.

— Представляю, как вам тяжело, — кивнула она, — ничего, не беспокойтесь. Я поеду с вами и провожу вас до отеля.

— Нет, — устало возразил он, — не нужно. Вы только посадите меня в машину.

Он опустил голову. Бороться со своей сонливостью он уже не мог. Жанна достала телефон, позвонила дежурному портье, чтобы тот вызвал машину. Когда Дронго открыл глаза, он почувствовал, что они уже едут в машине. Его голова была у нее на плече.

— Напрасно вы поехали, — пробормотал он.

И не услышал, что именно она ему ответила. В следующий раз Дронго проснулся, когда они входили в «Кемпински». Он смутно помнил, что уже в номере Жанна помогла ему раздеться. Поразительно! Он настолько устал, что даже не стеснялся ее. Брюки она разорвала до конца, помогая ему их снять. Пиджак и рубашка полетели в угол. Он еще помнил, как ложился в постель, но больше уже ничего…

Когда Дронго проснулся, солнце было над горизонтом. Часы показывали восьмой час. Он посмотрел на диван. Жанна спала там, положив под голову маленькую подушку. Дронго взял одеяло, чтобы накрыть женщину.

— Я уже не сплю, — открыла глаза Жанна.

— Спасибо, что вы меня вчера привезли. Я был в таком состоянии, как будто напился или меня оглушили.

— Я видела. Именно поэтому решила приехать сюда вместе с вами. Вы напрасно поднялись.

— Что нашли в «Принцессе»?

— Кажется, нашли вашего оператора. Но сейчас все спят. Вы никого не найдете. Ложитесь и спите.

Он покорно лег в кровать. Посмотрел на Жанну.

— Я вам тоже доставил массу неудобств, — пробормотал он.

— Наоборот, вы меня просто выручили. Моя подруга достаточно весело проводит ночь с молодым человеком, которого вы знаете. Значит, мне нужно было где-то переночевать. И я приехала вместе с вами. Как видите, у меня был голый расчет.

— Ничего подобного. Вы могли бы переночевать в штабе или в соседней комнате, там были диваны, — возразил Дронго. — Черт побери! Я после аварии даже не принял душ. От меня, наверное, несет как от немытой скотины.

— Нет, — улыбнулась она, — пахнет вашим фирменным парфюмом. Я видела его в ванной комнате. И лосьон после бритья, и дезодорант, и гель для душа, и туалетная вода, и даже мыло — все одной известной фирмы. Такое ощущение, что вы только не пьете этот парфюм.

— Не пью, — улыбнулся он, — но все равно пойду принимать душ. У меня болит все тело. И похоже, мне нужно наложить новую повязку на рану.

— Я представляю, как вы себя чувствуете. После стольких испытаний… Идемте в ванную, я помогу вам.

— Мне неудобно, — смутился Дронго.

— Это же немецкий отель, — улыбнулась Жанна, — а по правилам немцев все купаются раздетыми. Вместе, независимо от пола…

— Я так не могу, — признался он, — честное слово, не могу.

— Идемте, — покачала она головой, — вы можете не беспокоиться. Никто не будет вас раздевать. И никто не собирается вас насиловать. Я хочу только помочь вам.

Он покорно вздохнул, проходя в ванную. Она сняла с себя джинсы и вололазку, оставаясь в одном нижнем белье. Взяла его за руку, вводя в ванную. Наклонилась к нему, осторожно раскрывая повязку.

— Потом вызовем врача, пусть осмотрит ваши раны, — предложила она, — может, вам нельзя принимать душ. Посмотрите, какие у вас раны?

— Я не смогу так долго без душа, — признался Дронго.

— Тогда давайте попробуем. И не нужно нервничать. Я сделаю теплую воду.

Он ничего не говорил, подчиняясь ее словам. Потом она открыла воду и заставила его встать под нее. Он был в одних трусах, которые быстро намокли. Это были не плавки, а трусы, в которых трудно было принимать душ.

— У вас есть плавки? — спросила она.

— Конечно. Две пары лежат в чемодане, — устало ответил он.

Она прошла к его чемодану, достала одну пару темных плавок.

— Сможете сами переодеться? — спросила она.

— Надеюсь, — пробормотал он и почти сразу поскользнулся, чуть не упав в ванной.

— Подождите, — сказала она, — я вам помогу. Снимите трусы, я отвернусь.

Он попытался снять намокшие трусы, но едва не упал. Затем снова попытался, на этот раз более удачно. Бросил трусы в сторону.

— Давайте плавки, — попросил он, — я должен был переодеться до того, как влезу в эту ванну. У меня действительно уже совсем не работает голова.

Она протянула ему плавки.

— Надевайте и не стойте как замороженный. Я на вас не смотрю.

Все еще пытаясь не упасть, он с трудом натянул плавки.

— Теперь можете вставать под воду, — скомандовала Жанна, — а я возьму мочалку, чтобы вас намылить.

— Тогда купальный костюм понадобится вам, — угрюмо заметил Дронго.

— Ничего. Вы отвернетесь, а я разденусь, — предложила она, — вы просто не смотрите в мою сторону.

Он согласно кивнул головой. Стоя к ней спиной, он не слышал, а скорее чувствовал, как она раздевается. Затем она полезла к нему в ванну. Мочалка прошлась по телу. Он стоял под водой, подняв голову. С закрытыми глазами.

— Держите глаза закрытыми и повернитесь ко мне, — приказала она ему.

Ему пришлось снова подчиниться. Но глаза он упрямо не открывал. Она закончила его мылить, встала под душ и осторожно вылезла из ванны. Он по-прежнему стоял с закрытыми глазами. Она вытерлась, оделась.

— Открывайте глаза, — услышал он ее насмешливый голос. — Вам никто не говорил, что нельзя быть таким целомудренным?

— Я не целомудренный, — возразил Дронго, открывая глаза, — я ужасный бабник и развратник. Просто сегодня я весь измочаленный. У меня такое ощущение, что я попал в аварию под тяжелый каток. У меня болит все тело — от головы до пальцев ног. Хотя признаю, что мне еще очень повезло.

Жанна уже успела вытереться и надеть нижнее белье. У нее действительно была красивая спортивная фигура. Чувствовалось, что она занималась спортом достаточно профессионально. Дронго взял полотенце, долго вытирался и осторожно вылез из ванны. Она взглянула на его рану.

— Нужно еще раз наложить повязку, — решительно сказала Жанна. — Ложитесь в постель, а я вызову врача.

— У меня такое ощущение, что я маленький мальчик, — пробормотал Дронго. — Может, хватит обо мне заботиться?

— Вы считате, что новая повязка не нужна? — спросила Жанна.

— Я считаю, что абсолютно бессовестно злоупотребляю вашим хорошим отношением.

— Идите в постель, — посоветовала она, — а я оденусь и вызову врача, чтобы вам наложили еще раз повязку.

Он покорно пошел к своей кровати.

— Подождите, — остановила она его, — снимите свои мокрые плавки. Или вы собираетесь ложиться прямо в них в постель?

— Сейчас сниму, — он отвернулся, скрывая свое смущение, и снял плавки. Она забрала их и скрылась в ванной. Он быстро допрыгал до открытого чемодана, где лежало свежее белье, и, достав новые трусы, постарался быстрее надеть их. Но, как бывает в таких случаях, ноги начали застревать, и он с трудом натянул на себя новые трусы, едва не упав на пол.

— Вы так торопитесь, словно боитесь меня, — усмехнулась Жанна, выходя из ванной, — идите в кровать, господин эксперт, и ничего не бойтесь. Никто не собирается покушаться на вашу девственность.

Он снова запрыгал к своей кровати. Потом она действительно оделась и вызвала врача, который наложил новую повязку на ногу. Врач строго предупредил, что сегодня их гость не должен выходить из своей комнаты. И вообще обязан хотя бы один день отлежаться. В десятом часу утра она заказала ему завтрак, узнав, что именно он хочет. Завтрак принесли ровно через десять минут. Он достал телефон, набрал номер Джемала Азиза. И, услышав знакомый голос начальника полиции, спросил:

— Как у вас дела?

— Мы его взяли, — радостно ответил Джемал Азиз, — мы его вычислили и взяли. Вы были абсолютно правы. Он должен был улетать уже сегодня утром. Из России нам передали его кличку. Можете себе представить, что они называют этого оператора Нео. В таком случае я мистер Смит из «Матрицы». Даже немного обидно.

Дронго опустил телефон и радостно улыбнулся.

— Они его взяли, — сказал он, обращаясь к Жанне.

— В следующий раз научитесь сами надевать быстро свое нижнее белье, — засмеялась она, — все остальное вы делаете гораздо лучше. Я сейчас вызову такси, чтобы уехать. А вы немного отдохните, вам нужно поспать.

— Я причинил вам столько беспокойства.

— Да, — сказала она, глядя на него, — я бы хотела заботиться о таком человеке, как вы, всю свою оставшуюся жизнь.

— Вы никогда не были замужем?

— До сих пор не встретила человека, похожего на вас.

— Наверное, еще встретите, — пробормотал он.

— Не знаю. Не уверена. Но все равно хорошо, что я с вами познакомилась. Теперь буду хвастаться перед сотрудниками, что знаю самого известного эксперта в мире.

— Спасибо вам за все, — пробормотал он, — хвастаться должен скорее я. И извините меня, если я сегодня вел себя как-то странно.

— Нет, — возразила она, — это вам спасибо. Теперь я знаю, что некоторые настоящие мужчины бывают не только в кино, но и в жизни. Умные, сильные, находчивые и такие слабые и глупые одновременно. Вы удивительный человек, господин эксперт. Можно я вас поцелую?

Она поцеловала его в щеку, прежде чем уйти. И только после того, как за ней закрылась дверь, он провалился в глубокий сон.

«Нужно позвонить Моби, — вспомнил Дронго про своего друга. — Следовало его предупредить, ведь сегодня не получится приехать».

Эпилог

В Праге светило яркое солнце. За последние две недели солнце впервые показалось в небе. Здесь все время шли беспрерывные дожди. И теперь горожане и гости столицы, сбросившие с себя куртки и плащи, наслаждались хорошей погодой. Отель «Ле Палас Прага» был построен еще в конце девятнадцатого века, в тысяча восемьсот девяносто седьмом году, о чем свидетельствовала и мозаичная надпись на полу. Отель считался одним из лучших в столице Чехии, хотя на самом деле был совсем небольшим. В нем было только двенадцать сюитов и шестьдесят обычных номеров. К достоинствам отеля относилась не только его легенда, но и отреставрированное здание, возведенное в стиль «Белль Эпок», одним из первых в Праге.

Пожилой мужчина сидел на стуле в кафе и кого-то терпеливо ждал, иногда поглядывая на часы. Он был одет в изысканно дорогой костюм, на руке красовались часы «Брегетт», стоимость которых превышала цену хорошей машины. Незнакомец пил кофе, иногда просматривая газеты. Он скорее услышал, чем увидел, как к его столику кто-то подошел и опустился на стул рядом.

— Здесь занято, — тихо сказал пожилой мужчина, убирая газеты. По-чешски он говорил с большим акцентом.

— Я знаю, — ответил ему по-русски неизвестный мужчина, усевшийся напротив. Этот был гораздо моложе пожилого. Ему было чуть больше сорока пяти. Пожилой незнакомец сложил газету и спокойно посмотрел на своего собеседника.

— Кто вы такой? — спросил он. — Я вас не знаю.

— Зато я вас хорошо знаю, — ответил подошедший мужчина. — Вы ведь Факир. Знаменитый и ужасный Нестор Хринюк.

— Меня уже давно никто не называл по имени. Разве мы знакомы?

— Только заочно. Хотя совсем недавно отдыхали на одном курорте, правда, в разных отелях. Но, насколько я знаю, вы не скучали в «Принцессе». Вы приехали туда вчетвером? Я не ошибся?

Факир пристально взглянул на своего собеседника.

— Судя по вашему внешнему виду, вы не сотрудник полиции, — задумчиво произнес он. — Но в то же время, видимо, имеете к ней непосредственное отношение. Кто вы?

— Меня обычно называют Дронго.

— Тот самый, — понял Факир. — Теперь я знаю, кто помешал нам в Бодруме.

— По-моему, спас, а не помешал, — возразил Дронго, — туда прислали профессионального убийцу, чтобы он убрал всю вашу группу. Одного за другим. И если бы там случайно не оказалось несколько человек из правоохранительных органов Украины, боюсь, что вас могли бы похоронить в турецкой земле.

— Не беспокойтесь. Нас бы обязательно вернули на родину. Даже в виде трупов. Интересно, что сделали с этим убийцей? Неужели похоронили в Турции?

— Нет, выдали России. И похоронили где-то в Краснодаре, где жили его родственники. Вы ведь спрашиваете о человеке, которого сами убили?

— Я не стану подтверждать вам такую чудовищную информацию. Но сообщу для вашего сведения, что я коронованный вор в законе. А это значит, что я сам никогда и никого не убиваю. Не мой стиль.

— Значит, вы давали конкретные указания, а дверную ручку обмазывала ядом либо ваша помощница Ольга, либо ваш помощник под именем Нео. Кто из них? Вы можете вспомнить?

— Нет. И не собираюсь этого делать. Я уже понял, что вы взяли Нео и из него выбили показания. Очень жаль, парень был способным и с хорошими творческими задатками.

— Поэтому работал на бандитов.

— Не нужно употреблять подобные выражения, — поморщился Факир, — в конце концов, это вы приехали за мной, а не я за вами. Если мы такие неуважаемые и злобные, зачем нужно было такому уважаемому и доброму человеку, как вы, тащиться за мной через весь континент. Достаточно было позвонить в чешскую полицию.

— Чтобы восторжествовала справедливость, — усмехнулся Дронго. — Хотел посмотреть в глаза Факиру и узнать, как именно он живет после того, как двоих его самых близких людей забрали в турецкую полицию. И они сидят сейчас в турецкой тюрьме. Вы еще умудрились испортить отдых одному воронежскому чиновнику, украв его документы с визами.

— Только не давите на мою психику. И на мою жалость. Это вы сами отправили моих людей в тюрьму и еще смеете мне что-то говорить. Я ведь много про вас слышал, господин эксперт. Говорят, что вы можете распутать любое, даже самое сложное преступление. Настоящий Факир — это не я, Нестор Хринюк, а вы. Именно вы — Факир на все времена. С вашими способностями. Я вас не хвалю, я просто констатирую факт. Мне просто не повезло, что мы пересеклись с вами в одной точке земного шара. Просто не повезло.

— Спасибо. Тогда вы понимаете, что я приехал за вами. На улице нас ждет машина с двумя сотрудниками чешского Интерпола.

— Понятно. Значит, сегодня я в последний раз пью хороший кофе и сижу в приятном месте. Остаток жизни мне придется провести в местах не столь отдаленных. И все только потому, что вы оказались в этой гостинице в самое неподходящее время.

— Не только. Насколько мне удалось выяснить, вы тоже оказались не там, где нужно, еще за три месяца до этих событий, когда ваша группа ограбила известного бизнесмена. Он серьезно обиделся на вас и на ваших подручных. И решил наказать вас. Сначала убили Коржа, потом убрали Вицинского. Мое появление действительно спасло вам жизнь. Неужели вы этого не поняли?

— Значит, вы еще и мой благодетель, — вздохнул Факир. — Я с детства привык рассчитывать только на свои силы. Я ведь вырос в Виннице. Можете себе представить, как меня дразнили в детстве? С именем Нестор после батьки Махно жить на Украине почти невозможно. А это было имя моего деда, в честь которого меня и назвали.

— Могу себе представить, — согласился Дронго. — Только не говорите мне, что из-за глубоких страданий в детстве вы и пошли по кривой дорожке.

— Наоборот. Именно поэтому я стал человеком. Сталь закаляется в огне. Если бы в детстве я столько не дрался, то никогда не сумел бы ничего добиться. С моим ростом и физическими данными было нелегко. И не только потому, что меня звали Нестором. Моя фамилия Хринюк тоже не самая благозвучная для русского языка. Пришлось отстаивать свое право на существование и на свою независимость. Потом было еще хуже в ПТУ, в колонии для несовершеннолетних и уже в колониях для взрослых. Нужно было либо подставлять шею под удары всякой нечисти, либо самому бить по шее каждого, кто был слабее. Или даже сильнее. Я выбрал второй путь и, как видите, достиг немалого. Даже когда я стал уже взрослым человеком, я не очень годился в бойцы. С моей щуплой внешностью и рахитичной грудью.

— Если вы будете рассказывать мне о своем трудном жизненном пути, я все равно не расчувствуюсь. У некоторых оно было сложнее в тысячу раз, но они становились достойными людьми…

— Достойными членами общества, — кивнул Факир, — как раньше говорили. Что значит быть достойным? Вот у премьера огромной Украины Януковича две судимости. Сейчас, правда, погасили. Он, по-вашему, достойный человек?

— Думаю, что да. Я его лично знаю.

— А вот мой друг Князь, которому пробили голову, был человеком недостойным. Потому что он думал только о себе и никогда не лез в политику.

— Вы страшно отомстили за его смерть.

— Еще нет, — усмехнулся Факир, — увы, пока нет.

— Я вас не понял, — нахмурился Дронго, — разве не с вашей подачи был убит Родичев? Это ведь вы придумали такой изощренный способ убийства.

— Я лично его не убивал, — твердо повторил Факир, — а насчет мести… Полагаю, вы знаете, кто именно послал Родичева в Бодрум.

— Знаю.

— В таком случае вы должны понимать, что этот тип серьезно нарушил наши внутренние правила и договоренности. Он фактически продал своих людей, став наемником по договору за деньги. И поэтому теперь он и его люди объявлены вне закона. Я им не завидую. У него теперь врагов хватает и без меня. Хотя он понимает, что я не оставлю смерть Миши Вицинского без должных последствий. Даже если мы немного перестарались с этим бизнесменом, то и тогда я не признаю своей вины. И никогда не забуду Знахарю его предательства.

— Вы не получали сегодняшний «Коммерсантъ»? — спросил Дронго.

— Нет, — ответил Факир. — А почему вы спрашиваете?

— У меня есть сегодняшняя газета. Вот статья «Смерть криминального авторитета». Кто-то застрелил ночью Знахаря из снайперской винтовки. «Финита ля комедия», как говорят в таких случаях. Ваш недруг уже беседует с ангелами на небесах.

Факир взял газету и с интересом прочел статью. Затем вернул газету Дронго.

— Вы меня немного успокоили. Теперь я смогу спокойно дожидаться старости. И вы знаете, кто его застрелил? Вернее, кто его заказал? Я вам могу сразу сказать. Его основной заказчик. Знахаря погубила жадность, он взял за мое убийство слишком большие деньги. И в какой-то момент заказчик подумал, что легче избавиться от этой гниды, чем продолжать платить за мое устранение. Вы знаете, есть такая китайская поговорка: «Сиди спокойно, и мимо пронесут труп твоего врага»? Так и получилось. Знахарь оказался слишком жадным, слишком нетерпеливым, слишком амбициозным и слишком жестоким. Конец вам известен.

Он вздохнул. Допил свой кофе.

— Прекрасный напиток, — пробормотал Факир, — боюсь, что такого качества не будет в их местной шарашке. Ну, где ваша машина с чешскими полицейскими? Пойдемте туда. Я уверен, что мои адвокаты сумеют доказать, какие чудовищные нравы царят в российских тюрьмах, куда меня нельзя экстрадировать ни при каких обстоятельствах. И меня оставят в чешской тюрьме. А по сравнению с нашими родимыми казематами это почти курорт. Просто Карловы Вары. Я уж не говорю, что здесь дышится гораздо лучше, чем в могиле Знахаря. Вы взяли меня в хорошее время и в хорошем государстве. Кстати, я надеюсь, что моих помощников выдадут России. Ведь турецкие тюрьмы — еще хуже.

— Документы уже оформляются, — сообщил Дронго, — их выдадут на следующей неделе.

— Прекрасно, — Факир поднялся, оглядел кафе, — это был изумительный отель. Он останется в моей памяти как лучшее воспоминание. Между прочим, я не оплатил последние два дня. Полагаю, что теперь за меня обязан заплатить Интерпол. Или вы думаете иначе?

Он улыбнулся своему собеседнику. Дронго поднялся следом. И тоже улыбнулся. Свою партию он закончил. И эндшпиль остался за ним.

— Чему вы улыбаетесь? — спросил Факир. — Неужели получаете удовольствие от самой «охоты»? Вам нравится сажать в тюрьму таких людей, как я? Это уже элементы садизма.

— Да, — ответил Дронго, — мне нравится дело, которым я занимаюсь. Вы же сами сказали, что я Факир на все времена. Вот я и стараюсь. Изо всех сил.

Content

Чингиз Акифович Абдуллаев
Факир на все времена

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог