Валентина Андреева

Кошмар на улице с вязом

Часть первая

Недобрые последствия доброго дела

1

– В каком ухе у меня звенит? – требовательный Наташкин голос выбил меня из колеи раздумий, по которой я брела в поисках твердой почвы под ногами, спотыкаясь и шарахаясь из стороны в сторону от собственных мыслей.

– В левом крайнем, – мгновенно отреагировала я, памятуя, что нельзя проявлять явное неуважение к приятельнице деланным интересом к излагаемым ею прописным истинам на тему морали. Неприятностей не оберешься.

– Блин! Ну что бы тебе ответить – правое! – с досадой заявила подруга.

– Так оно же у тебя не крайнее. Справа я сижу. Зато левое, как локатор, настроено на прослушивание мимолетных уличных новостей.

– А тебе не все равно? Теперь моя мечта точно не сбудется.

– Ну так будет о чем мечтать дальше!

Меня стала бесить нелепая, по моему мнению, ситуация, в которой мы благодаря Наташкиной инициативе оказались. Уже два часа назад я должна была находиться дома, отрабатывая вторую смену у кухонной плиты. Димка мне наверняка обзвонился. Пожалуй, его мечта, в отличие от Наташкиной, сбудется. Устроит «недоступному абоненту» вечер воспоминаний. О моих канувших в вечность добродетелях и пришедшим им на смену черствости, махровом эгоизме и отсутствии малейших проблесков любви к семейному клану. Свято место пусто не бывает.

– Вот он, коз-зел!!! – обрадовалась Наташка и проглотила готовившийся мне достойный ответ. – Два часа проторчал у своей «леди»! У меня фотоаппарат запотел. Блин, даже подташнивает от голода. Ща мы его еще пару разочков «щелкнем»… Вот так… Анфас… Профиль… И еще раз со стороны намечающейся лысины.

Наташка сунула маленькую цифровую штучку мне в руку, наказав продолжать ее благородное дело и, вытащив из сумки мобильник, позвонила коллеге по работе.

– Дашка, мы его засекли. Осторожный, чертяка. Вышел и сразу по сторонам огляделся. Что?… Ну нет! – хохотнула подруга. – Нас он не видел. Сидим в машине под сомнительным прикрытием большого дерева неизвестной породы. Как-то странно у него ветки растут. Можно было оставить машину с другой стороны дома, но там какая-то стройка. Вообще – место ужасное. Дом на выселении, почти все жильцы выехали. Да и тяжело топтаться на своих двоих, не ведая, когда объект освободится. Короче, ты там жди своего ощипанного орла, скоро заявится. Усталый и опустошенный. Эта молодая «леди» уже не одну подушку из его перышек набила. Гони ты своего Дон-Жуана в шею! Что это за мужик, который обожает свою любовницу больше, чем любимую машину. Представь себе, за рулем сидела она! Эта девка ведает, что творит. Шмотки на ней – эксклюзив. Прибавь к ним молодость и наглость. Этакой фифой прикатила к Петухову на фирму, а через пять минут вышла, села в его машину, а самого Петухова подхватила у станции метро. Делай выводы!

То, что произошло дальше, ни в какие рамки не укладывалось. Наташка выронила мобильник, а я споткнулась на очередной умной мысли о причине столь длительной задержки с работы и, открыв рот, что-то промычала. Не очень понятное даже самой себе. Дашкин «ощипанный орел» в обличье лысеющего «козла», уверенно направлявшийся к своей «синей птице» – БМВ, на ходу сунул руку в карман, достал ключи и, взметнув их вверх, неожиданно сел на асфальт прямо посреди проезжей части. Мне показалось, что он подвернул ногу. Его нелепые попытки подняться успехом не увенчались. Тут же рядом с ним притормозил непонятно откуда взявшийся раздолбанный «Москвич» с кузовом «седан». Из него вылетели еще двое «орлов» в масках. Еще не ощипанных, судя по быстроте и ловкости, с какой они, подхватив Дашкиного мужа, закинули его в кузов своей машины. В один миг на асфальте от Петухова Ильи Семеновича осталось только мокрое место и связка ключей.

Не помню, как я ухитрилась сделать пару снимков. Наверное, на автомате. До сих пор мне кажется, что камера сама проявила живое участие в деле. Размышлять было некогда. Один из участников маскарада, кажется, выразил желание познакомиться с главным содержимым нашей «Ставриды». Наташка сочла видавшую виды «Таврию» более подходящим транспортным средством для слежки за неверным мужиком, нежели «Шкоду». Заметив, что «маска» сделала пару неуверенных шагов в нашем направлении, мы, не сговариваясь, улеглись «валетом». О том, что может быть дальше, думать не хотелось. И правильно. Дальше «Москвич» взревел, и я, немного приподняв голову, стараясь при этом держаться в тени могучей ветки, увидела, как машина дала задний ход, свернула налево и была такова.

Мы медленно приходили в себя. Внизу под водительским сиденьем надрывался военным маршем Наташкин мобильник. Подруга молча повернула ко мне лицо, на котором приковывали внимание только глаза, вытаращенные от удивления, замешанного на страхе, и дрожащим указательным пальцем ткнула в сторону исчезнувшей машины. Губы при этом были сжаты, прикрывая сцепленные наглухо зубы.

Я потеснила Наташку, вытянула из-под ее ног мобильник и машинально нажала на красную кнопку: бравурная мелодия жутко действовала на взбудораженные нервы.

– Ты помнишь, как меня зовут? – жалобно спросила подруга, и я утвердительно кивнула головой.

– Наталья Николаевна… Кузнецова.

Наташка слегка оживилась:

– А вот и неправильно. Меня зовут дура набитая. Причем, набитая по уши. Чувством сострадания и еще не соображу чем. Надо было отказаться от этой авантюры. Да покажите мне хоть одного мужика, который от жены не гуляет! А если не гуляет, значит еще не дорос… До женитьбы. Или перерос – нечем гулять. Я имею в виду ноги, – покосилась она на меня.

Наташкин монолог полностью противоречил тому, что подруга излагала пару минут назад. О любви и верности, о чувстве долга и взаиморасчетах в супружеских отношениях. Именно тогда я и отвлеклась от поисков оправдания перед мужем. Ну не нравятся ему мои задержки с работы, да еще без предупреждения. «Его пример – другим наука». Не очень уверенно представила Димкину кандидатуру на соискание звания мужика, который от жены не гуляет. И не потому, что не дорос или гулять нечем.

– Надо взять ключи с дороги, – заявила подруга… – Кажется, на наших глазах Петухова похитили. С целью наживы. Опомнятся ребята, вернутся за ключами – никакого выкупа не надо, заберут «синюю птицу», потом заявятся к Дашке без приглашения и возьмут то, что душа пожелает. Отдай мой телефон и вылезай. Я одна за ключами не пойду. Кретин! Угораздило же найти любовницу в таком глухом дворе! Ни одного свободного пенсионера на выгуле.

Я вернула Наташке мобильник и осторожно выбралась из машины. Сама она тоже хороша! Ухитрилась припарковать машину впритык к бордюру! Бесконтрольно разросшееся дерево мешало распрямиться. В первый раз такое вижу. Высота метров двадцать пять и раскидистое. Крона, как шатер, тонкие свисающие ветки усеяны буровато-пурпурными резными листьями на коротких черешках.

– Ну, скоро ты там? – не отрывая взгляда от ключей, поинтересовалась вылезшая из своей двери Наташка.

– Я не Маугли!

Огрызнуться не получилось. Протискиваясь в узкое пространство между стволом дерева с плотной, буровато-серой корой и машиной, эти слова я едва выдохнула.

– Так бы сразу и сказала. Лезь обратно! – скомандовала Наташка, удостоив меня сочувствия. – Всю шкуру с дерева спустила. Лучше эти несчастные десять метров проедем на машине.

Но я для себя уже решила – только вперед! И с усилием выдернула собственное тело из ловушки.

– Надо же! – нервно восхитилась подруга. – Так в кино показывают процесс вылета пробки из бутылки шампанского. Только не пенишься. Мне всегда больно смотреть на процесс пустого перевода благородного напитка. Как думаешь, что это за лужица осталась от Петухова? Наверное, уходя от «леди», не пописал на дорожку. А тут форс-мажор… Ты иди, только ключи голыми руками не трогай. Я сейчас, на всякий случай возьму пакет. Ничего, если твой хлеб просто так полежит?

Я хотела посоветовать подруге вытряхнуть из пакета ее собственный батон, но горло перехватило – маленькая лужица, рядом с которой лежала связка ключей, была интенсивно красного цвета. Не веря своим глазам, я медленно подходила к месту падения Ильи Семеновича.

– Фига себе! Неужели Петухов так шлепнулся на задницу, что носом кровь пошла?

Подскочившая Наташка нагнулась и, подхватив ключи, быстро отступила.

– Ирка! Тут на мокром месте какая-то маленькая фигня валяется, похожа на резиновую пулю. Я такие у наших охранников видела. А ключи – от машины. Дуем назад! Нет, стой на месте. Дерево повалишь. Лучше сейчас подъеду.

Уговаривать меня стоять не было необходимости. Гораздо труднее далось Наташке стремление усадить меня в машину. Я никак не могла сообразить согнуться, из оцепенения вывела только новая порция военного марша: в руках у подруги, заменяя собой целый оркестр, начал изгаляться мобильник. Я закрыла уши ладонями, нырнула на переднее сиденье и уже оттуда проорала Наташке:

– Петухова не собирались похищать. Его просто хотели убить, но не получилось. – И тихо добавила: – Теперь уже, наверное, получится.

Наташка мигом завела машину и только тогда ответила на звонок:

– Дашка?! Какого черта?! Ефимов? Ефимов, какого черта?!

Было очень хорошо слышно, как Димка, перебив Наталью, интересуется, где находится его жена. Так и видела его пылающую праведным гневом физиономию. Наташка вопросительно посмотрела на меня, как будто я могла подсказать что-нибудь путное. Все возможные для такого случая причины были давно исчерпаны в моих предыдущих задержках.

– Очень плохо, Дима, что ты не знаешь, где твоя жена, – начала Наташка, явно не зная, что соврать. – Что значит, она была со мной? Выбирай выражения! Что ты о ней говоришь в прошедшем времени? Она не была, она есть!

За считанные доли секунды лицо Наташки прояснилось. Подруга с места в карьер принялась объяснять, как я задержалась на двадцать минут на работе потеряв ключи от кабинета. Затем как мне не понравилась ткань, которую она выбрала для дачных штор, именно потому Наташка вынуждена была ее купить, а теперь эта ткань и ей разонравилась, а под конец пожаловалась на то, как лихо я обсчитала кассиршу в универсаме. Получалось так, что при покупке хлеба мне с пятисот рублей дали лишних четыре с половиной тысячи, а я заметила это только через пятнадцать минут. Пришлось разворачиваться и катить назад – возмещать убыток. И вот, когда мы почти подъехали к дому, выяснилось, что в итоге мне вообще забыли дать сдачу с пятисот рублей. Просто я залезла не в тот карман кошелька. Четыре с половиной тысячи, отложенные мною на черный день, бездумно сунуты в совершенно чужой карман. Черный день можно считать наступившим. Деньги возвращать отказались, пока кассирша не «снимет кассу». Ждем-с.

Кажется, Димка возмущался тем, что я ему не позвонила. Хотя бы с Натальиного мобильника. На деньги ему было наплевать. Подруга уверяла, что мое умственное и физическое состояние этого не позволяло – стрессы один за другим. А шницели он и сам в состоянии разогреть.

– Их еще вчера съели! – запоздало подсказала я. – Димка уже доложил об этом печальном факте.

– Ну вот, видишь, тебе даже лишний раз от телевизора отрываться не надо. Легкий разгрузочный вечер…

Я издеваюсь? Да я о таком вечере только и мечтаю! Извини Ефимов, некогда. Ирка рванула держать карман шире. Пойду проверю, как бы не надули. Не о том думает в ответственный момент – все о тебе, любимом.

Наталья сунула мобильник в сумку и тронулась с места, но тут же притормозила. Из единственного подъезда угловатого девятиэтажного дома старой постройки вышла пожилая дама с собачкой. К ней Наташка и обратилась:

– Извините, заблудились… А вы не подскажете, что это за дерево у вас колосится?

– Это вяз. Плакучая форма. Он ровесник века, – гордо пояснила женщина, не замечая, как ее собачка активно «поливает» похожий на урну для мусора цветник у подъезда. – Хотя этот возраст для него юношеский. Вязы живут до трехсот лет. Не поверите, так жалко его оставлять на произвол строителей. А вам куда надо?

– Домой, – с готовностью ответила Наташка. – Большое спасибо.

Мимо «синей птицы» Петухова мы проехали медленно, мысленно прощаясь с ней, так и не успев толком познакомиться.

– Кошмар на улице с вязом, – подвела я итог сегодняшнему мероприятию. – Надо срочно звонить твоей Дарье. Пусть заявляет в милицию о похищении мужа.

– А если его после этого звонка убьют?… Если он, конечно, еще жив. В милицию можем и сами позвонить. Но ты права в одном – сначала позвоним Дашке. Ир, ты прости меня за дурь несусветную. Наверное, когда-то от тебя заразилась. Надо же по собственному почину влипнуть в такую историю. Хорошо, что хоть вдвоем с тобой. Теперь пусть вся Москва перебесится, никому не помогу! Кроме нас с тобой. И то только потому, что наши мужья, как порядочные, после работы дома сидят, блин, съеденные вчера шницели сами не разогреют!

Новый маршевый взрыв мобильника застал нас в очередную недобрую минуту – Наташка, обуреваемая жалостью к себе, намеревалась всплакнуть. Чувство жалости мигом трансформировалось в раздражение:

– Ир, ты хоть соображай немножко, ответь своему Ефимову, у меня для него больше слов нет. Кажется ведь все доступно объяснила…

Увы, звонил не он. По телефону щебетала встревоженная Дарья:

– Наташа, ну что там с Ильей? Наш разговор так неожиданно прекратился, а потом ко мне соседка пришла, неудобно было при ней разговаривать.

Я осторожно доложила Дарье, кто я такая. Дело в том, что Наташкина коллега предпочитала держать факт слежки за своим мужем в тайне. Не хотела злословия. Даже в форме сочувствия. С первым мужем она развелась, обеспечив себя малогабаритной двухкомнатной квартирой, шестисоточным участком с маленьким садовым домиком в ста тридцати километрах от Москвы и подержанными «Жигулями» девятой модели. Все это принадлежало ей еще до замужества. Зато она потеряла всю новую мебель, бытовую технику и деньги, скопленные на новую иномарку. Так было предусмотрено условиями брачного контракта, и Дашка считала, что ей крупно повезло. Бывший супруг – адвокат его не оспаривал, поскольку заранее удачно подобрал Дарье альтернативу и вскоре женился «на выезд» в дальнее зарубежье. Свою часть имущества оставил за собой из принципа и по профессиональной привычке.

Со вторым мужем Дарья Михайловна прожила около полутора лет, и все это время он регулярно и тайно гулял налево – врожденный инстинкт Дон-Жуана. Третий Дашкин муж – Илья Семенович Петухов проявил себя настоящим мужчиной – добытчиком. Был скуп на нежности, но не на деньги. Не обращал внимания на других женщин, постоянно заваливал Дашку подарками и имел только один серьезный недостаток – отсутствие московской регистрации. Чебоксары, увы, другой регион.

Куча доброжелателей советовали Дашке повременить с очередным официальным замужеством и пропиской Ильи в свою квартиру. Но Дарья Сергеевна проявила осторожность в другом: брачный контракт, заключенный между ней и Ильей предусматривал условие, по которому возможный развод оставлял виновную в нем сторону, мягко говоря, без штанов.

Наташка удивлялась, как от такой женщины вообще можно куда-нибудь гулять. Кроме, как на работу. Отличная хозяйка и просто красавица. Правда, очень умная. Но должен же в женщине быть хоть какой шарм. Или, если хотите, изъян. Застав вчера днем зареванную Петухову в туалете, где та трясущимися руками пыталась зажечь сигарету не с того конца, Наташка мгновенно прониклась к ней состраданием. Имеется в виду к сигарете. Зачем вообще терзать результат чужого труда, если до этого никогда не курила? Измученная душевными переживаниями Дарья ответила на вопрос и тут же об этом пожалела. Сунув останки сигареты в карман, попросила Наташку забыть о том, что ей рассказала, и нигде не распространяться на больную тему. Илья загулял. Последние дни мучений привели ее к решению об очередном разводе. Если Дарья докажет в суде, что в разрушении брака виноват Петухов, то по условиям брачного контракта ей можно больше не работать. Примерно месяца три-четыре. А люди такие злые и завистливые. Материальная обеспеченность, конечно, ничто по сравнению со счастливой семейной жизнью, но порок должен быть наказан. Позднее, когда наглая «перехватчица» выгонит Петухова, Дарья с большим удовольствием швырнет ему в лицо все материальные блага, положенные ей по условиям брачного контракта. В том числе и его любимую «синюю птицу» – БМВ. Пусть подавится и убирается вон. Или наоборот – сначала уберется, а потом подавится, неважно.

Наташка, обладающая недюжинным талантом устраивать чужие судьбы, тут же предложила другой вариант: не надо раньше времени бросаться заблудшим бараном – козлом Петуховым. Все, что предусмотрено брачным контрактом, Дашка уже имеет. Просто ко всему этому следует прибавить самого Петухова, оставив «перехватчицу» с носом. Для начала предлагается запечатлеть факты измены Петухова, а там будет видно. Что именно будет видно, подруга рассекретила только мне. Предполагалось отловить любительницу чужого добра где-нибудь на улице. Ковыляя мимо с клюкой в руке и искусственным горбом на спине, кинуть на нее пронизывающий до костей взгляд из-под лохматых бровей и голосом оракула возвестить о грядущих бедах – каре небесной за угон Петухова из семьи. Рецепт спасения прост – пусть вернет этого козла в стойло. После предсказания следует быстренько раствориться в окружающей обстановке любого подошедшего общественного транспорта. Мелкие детали, например, кто из нас с Наташкой будет оракулом и где взять клюку, не обсуждались. Времени не хватило. Тот факт, что в задуманной Натальей операции появилось еще одно осведомленное лицо – я, Дарье не понравился. Наташка поняла это сразу, поэтому и притормозила, свернув в ближайший переулок. Отняв у меня мобильник, включила динамик. С коллегой по работе не церемонилась. Просто рявкнула:

– Ну хватит! Я знаю, что делаю. А твой Петухов теперь и захочет тебе изменить, не изменит. Отбегался! Его похитили.

– И куда вы его спрятали? – растерялась Дарья. – Я что-то плохо понимаю, что ты надумала делать с ним дальше.

– Дальше тебе решать. Либо мы за тобой заедем и покатим в милицию писать соответствующее заявление, либо жди звонка похитителей. Они продиктуют свои условия. Мы предлагаем первый вариант.

– Явку с повинной, что ли? Так это, кажется, называется… Нет, до меня все-таки не доходит. Я-то тут при чем? А-а-а!.. Илью мне сегодня к ужину вообще не ждать! Странно… Он говорил о другом.

– Я поняла, почему от нее мужья уходят, – с тоской процедила Наташка, закрыв мобильник ладонью. – Сдурела от великого ума. Лучше бы она своей гимнастикой занималась, как в детстве. – И снова прижав трубку к уху, рявкнула: – Заткнись!!!

Минут пять, ожесточенно жестикулируя, подруга рассказывала Дарье о недавнем событии, невольными свидетелями которого мы явились. Дашка молчала. То ли выполняла Наташкино требование, то ли валялась в обмороке…

– Алло!!! Дашка! Ты меня слышишь? Что будем делать?

– Слышу… – голос был безжизненным, как у печального автоответчика. – Не надо заявлять в милицию. Меня наверняка арестуют. Вчера Илья заявился пьяный, у нас была безобразная сцена… Мы ссорились. Не следовало мне было лезть на рожон. Он меня чуть не ударил. Приходили соседи… Нервы сдали, и я поклялась его убить. Было стыдно тебе рассказывать. Дай мне время прийти в себя, я подумаю и перезвоню.

Связь прервалась, о чем Наташка не сразу догадалась. С минуту она успокаивала уже отключившуюся Дарью, затем просто алёкала в трубку и наконец безвольно откинулась на своем водительском кресле. Все наши попытки прозвониться к Петуховой тормозились бесстрастным голосом оператора: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Номер ее домашнего телефона Наталья записать не догадалась.

2

Домой я заявилась сама не своя. Димка, считая мое состояние результатом чрезмерного раскаяния, ограничился только коротким вступлением к основной теме нотации. Оно уложилось в одну фразу: «У тебя все, не как у людей».

– «А у людей бывает и похуже», – мысленно огрызнулась я, машинально пытаясь повесить сапожки на вешалку. Раза три и безуспешно. Пока сознательно не отследила ход процесса. Все это время старалась не смотреть на мужа, что давалось с трудом. Его крупная фигура была везде. Во всяком случае, мне так казалось. Поэтому не очень удивилась, когда его голос прозвучал из кухни. Я же говорила, он везде.

– Иришка, я тут без тебя котлеты пожарил. Попробуешь, или сразу выкинуть? Честно говоря, мне они что-то не очень… Но есть можно. Ребята заявились, попробовали и отказались. Не очень голодные, иначе бы нос не воротили. Побежали объедать бабулю. Завтра она на дачу возвращается. Кошки заждались. Ну, словом, сама разберешься. А мне еще поработать нужно.

Обсуждая с заглянувшей в гости свекровью все текущие новости, я не стала отвлекаться на посторонние разговоры и упрекать мужа за перевод фарша, смешанного с сырым рисом в качестве заготовки для «ежиков». Просто взяла и побросала готовые котлеты в кипящую воду, от души надеясь, что они не развалятся на составляющие. Легко отделалась. Пословица «век живи – век учись» по отношению ко мне сегодня дала сбой. Хорошо, что Дмитрий Николаевич в свое время не выбрал профессию педагога. Детей жалко. Впрочем, ко всему привыкаешь.

Около одиннадцати, когда я, устав от одиночества вдвоем (дети еще не вернулись, неужели все отъедаются?), почти уговорила себя заснуть пораньше, явилась Наташка. Димка лишь выглянул из комнаты – завяз во всемирной паутине. Кисло поздравив ее с прибытием, тут же закрыл дверь.

– Привет, Ефимов! – заорала Наташка, очень довольная произведенным эффектом.

– Здоровались уже, – напомнил муж из комнаты.

– Лучше меня один раз увидеть, чем сто раз услышать!

– Только не перед сном!

Наташка обиделась и пообещала, что больше мы ее не только не увидим, но и не услышим. В результате обиделся Димка. На то, что его неправильно поняли. Оказывается, он имел в виду, что на Наташку – красу ненаглядную, право слово, не наглядишься – трудно оторваться. А у него срочная работа. И, несмотря на завтрашний выходной день, ему необходимо явиться к руководству с подборкой материала и хорошо выспавшимся.

– У тебя все, не как у людей! – мстительно посочувствовала ему Наташка.

Итог перепалке подводился уже в мирной кухонной обстановке за очень поздним вечерним чаем с моими «ежиками» и не менее поздним раскаянием подруги в том, что она спровоцировала Димку на этом мероприятии присутствовать. Муж, забыв про срочную работу, любезно развлекал нас рассказом о ходе дневной плановой операции по удалению кому-то чего-то наболевшего. Я с трудом подавляла зевоту, тогда как Наташка была явно оживлена. Судя по тому что без конца ерзала на своей табуретке и волновалась за своевременность выполнения Димкиной домашней работы, у нее были не менее интересные новости, но исключительно для моих ушей. Обсудить их нам так и не удалось. От сегодняшней операции Димка плавно перешел к воспоминаниям о том, как когда-то в ходе другой подобной операции треснуло основание у операционного стола. Выручила табуретка с подложкой и его собственное хладнокровие. Несколько минут мы восхищались этим его качеством. Петь дифирамбы табуретке не решились. Ну разве можно ставить знак равенства между ней и Димкиным хладнокровием? Не вовремя разговорившийся муж вознамерился переворошить еще ряд интересных примеров из своей практики, но Наташка не выдержала и засобиралась домой. Рожи, которые она при этом корчила, говорили об одном: миссия невыполнима. Уже на выходе, Наташка, как бы между прочим, отметила:

– Ой, не забыть бы мне в понедельник оформить Петуховой заявление о десятидневном отпуске за свой счет. Эсэмэску прислала. Вроде бы мама у нее приболела. Не знаю, как на это ее начальство посмотрит. – И выразительно уставилась на плафон коридорного светильника.

Мы с Димкой тоже на него посмотрели. При этом я порадовалась, что пару дней назад плафон помыла – с оказией: лампочка перегорела. Не лазить же наверх дважды.

– А что, маме Петуховой следовало согласовать график болезни с ее начальством?

– Да не мешало бы… Ир, напомни мне о Петуховой в воскресенье вечером. И спокойной ночи.

Будет эта ночь спокойная, как же. Все время старалась выкинуть из головы события сегодняшнего вечера, так нате вам – Наташка прямо носом ткнула в воспоминания. И все для того, чтобы я ткнула ее тем же местом туда же, но только в воскресенье. А сегодня будет беззаботно дрыхнуть.

– А зачем она, собственно, в такое время приходила? – удивился Димка, закрывая за Натальей дверь. – Делать ей нечего?

– В такое время действительно уже делать нечего, – вздохнула я. – Скорее всего, за вашими препирательствами забыла, зачем пришла.

Сон как рукой сняло. Дело принимало совсем плохой оборот. Похоже, Дарья Сергеевна предпочла слинять. Неужели соседи поверили в ее угрозы убить мужа? Да мало ли чего не выдашь «на гора» в ходе семейных разборок! Наташка, например, настолько затуркала мужа своими регулярными «немедленными» отъездами к сыну в Копенгаген, что Борис, ранее опасавшийся за сейсмостойкость столицы Дании, только благодушно выражает желание немедленно смотаться за билетом. В один конец. Правда, потом долго утешает плачущую жену. Но к этому моменту уже, как правило, рождается прописная истина: «нам не жить друг без друга». У меня же действует чисто бесслезный вариант: либо Димка, хлопнув дверью, уходит из дома «на всю жизнь» и быстро возвращается с коробкой конфет (если не прав), либо я, если он прав, устаю тупо тлеть от раздражения, вспыхиваю факелом и принимаюсь за генеральную уборку помещения. Разумеется, с комментариями. Муж серьезно пугается, ибо в такой момент в моих руках все горит. «Пожар» почти мгновенно тушится с помощью другой коробки конфет, вытащенной Димкой из тайника. Ничего не поделаешь, у каждого свой бзик. Лично я бзикую на коробках конфет с ликером. В тот момент, когда их получаю, мне можно говорить любые гадости – все мимо ушей.

Заглянув в комнату к Дмитрию Николаевичу и отметив факт его чрезвычайного интереса к работающему принтеру, я осторожно вышла с намерением немедленно позвонить Наташке и предложить вынести мусор. Ей – свой, мне – тоже ее. О нашем Димка уже позаботился. Но не успела я взять трубку, как за дверью послышался шум борьбы и слабые повизгивания. Дверь несколько раз содрогнулась от существенного приложения к ней кого-то, габаритами похожего на бегемота. Шла активная борьба за право первенства перешагнуть порог квартиры. Я вздохнула и решила не спорить с судьбой: накормленные бабушкой дети возвращались домой, мне оставалось только раскидать их по месту парковки на ночь. Странно только, что сын не остался у бабули – всего-то пара этажей наверх.

– Нормально! – выразила я одобрение деткам, будучи сметенной в сторону «от чувств-с», переполнявших брата и сестру Ефимовых.

– Мамуль, а Славка женится! – пискнула Алена и, извернувшись, вознамерилась угостить жениха легким пинком.

– Ленка, ты забыла у бабули свои туфли. Почешешь на свидание в галошах, я тебе дверь не открою. Ма, смотри, что человек творит!

С пинком Славка сестру опередил. Ценой отвешенного ему подзатыльника.

– Немедленно прекратить! Нашли время!

Димку все-таки вынудили оторваться от работы.

– Вячеслав! Ты в своем уме?

– Ой, папик, он в своем, в своем! Славка впервые во мне человека разглядел! Мамуля сама слышала. Добрый вечер, спокойной ночи, я пошла спать.

– Я насчет женитьбы!

– Слушайте, мне еще два этажа вверх ехать, а время за двенадцать зашкаливает. Позволь напомнить, ты уже женат. И серьезные вопросы на ходу не обсуждаются.

Сын быстро вылетел за дверь.

– Значит, решил жениться, – обреченно вздохнул Димка. – На этом своем Зайчике. Будем радоваться или как?

– А никак, – медленно приходя в себя, я внимательно проводила глазами дочь.

Димка упустил из виду второй, не менее важный момент – завтра у Алены очередное свидание. Последнее время она мне все уши прожужжала о замечательном человеке по имени Дима. Причем, не папике. Папика я лучше нее знаю. Самое хорошее в нем – это я. Интуиция меня никогда не подводила. Все больнее наступало на пятки время великих перемен в нашей общей семейной жизни. Дим-2 (или Дмитрий второй) и Зайчик – Людочка. Растем в количественном отношении, но крепнем ли? Прозрение явилось в три часа ночи в виде простого вывода: в семейных делах, как в медицине. Главное правило – не навреди. Тут уж не до Наташкиного мусора и Дашкиных маневров. В четвертом часу явился со своими сомнениями муж. Они у него были исключительно однобокие – ничего хорошего нам не светит. Под монотонное обоснование им своих умозаключений я и уснула. Забыв про Петуховых. Кажется, Димка обещал мне еще днем какой-то сюрприз. Или это приснилось?

Проснулась с мыслью о том, что Дмитрий первый в корне не прав. Все, чему положено светить в нашей жизни, нам светит. С вечера не задернули шторы в спальне, и солнце воспользовалось этим промахом в полной мере. Разгулялось по всей комнате, создавая эффект знойного летнего дня. Хотя на улице, судя по показаниям термометра, всего десять градусов тепла. Надо переговорить с бабулей. Если сын женится на Зайчике, лучше ей переехать к нам. Освободим для нее комнату Алены, и бабуля сойдет с нами с ума. Господи, о чем это я? Еще толком ничего не известно. И Славке, и Людочке надо закончить учебу в университетах. Как звучит, а? И потом она замечательная девочка. В конце концов, Наташка же женила сына, да еще в Данию, и прекрасно пережила это событие. А мой, если и женится, то всего на пару этажей выше. Надо успокоить Димку, когда он вернется с работы.

Я уже думала о том, как удачно приобрела новый костюм. Очень своевременно. В нем и буду на свадьбе. Наташкин звонок прервал цепь умных рассуждений.

– Ир, Ефимов дома?

– С добрым утром, дорогая. У Димки оно не очень доброе – покатил на работу. Рано, как и грозился. Совершенно не выспался, только под утро лег, жалко его, сил нет.

– Открывай дверь, я тащу тебе свои соображения по поводу Дашки.

Я сразу вспомнила о вчерашнем происшествии и решила, что оно будет похуже грядущей свадьбы. Наташкина озабоченная физиономия лишний раз это подтвердила. С точностью до тютельки. Я приложила палец к губам и глазами указала на приоткрытую дверь Аленкиной комнаты. Подруга, сверкая пятками, прошлепала вперед и осторожно ее прикрыла. На всякий случай заглянула в спальню и в большую комнату, убедилась, что ни Димки, ни меня там нет, и решительно прошла на кухню.

– Кофе даже не предлагай. С шести утра пью. Ты поняла, что я вчера хотела тебе сказать?

– Само собой. Твоя Дашка сорвалась с гнезда и улетела к маме.

– Да нет у нее уже никакой мамы. Хотя бы потому, что второй раз ее хоронить совершенно недопустимо. Во всяком случае, не каждый же год. В принципе, это, конечно, личное дело Дашки. Меня волнует другое обстоятельство: что если она втянула нас в заранее спланированное именно ею похищение Петухова? На, читай…

Наталья дала мне свой мобильник с Дашкиным сообщением. «Вынуждена срочно уехать, пожалуйста, оформи мне отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам, просьба НИКУДА не обращаться. Спасибо».

– На здоровье… – машинально ответила я и с сомнением посмотрела в окно. Не знала, стоит ли нам «НИКУДА не обращаться». – Когда оформляют отпуск без сохранения заработной платы, принято указывать срок. В сообщении его нет. Мне это не нравится.

– А мне-то как не нравится! Ир, давай смотаемся к Петуховым. Вроде как мы ничего не знаем об их отсутствии. Поговорим с соседями. Может, кто-нибудь что-нибудь слышал? А потом решим, что делать с этим «НИКУДА».

Очередной взгляд в окно ничего нового не отметил. Все то же ясное небо, яркое солнце… Сегодня осень явно провоцировала народ на простуду, рекламируя очень теплый денек. Обманчиво теплый. Даже термометр попал под ее влияние. Ртутный столбик, обласканный солнцем, потерял бдительность и неуклонно поднимался вверх.

– На градусник не смотри – на улице холодрыга. Борис недавно выгуливал собаку, она замерзла. Ну так что, едем?

Интуиция молчала. И это молчание нельзя было рассматривать в качестве знака согласия. Просто ей в тот момент зажала рот совесть.

– Разумеется, едем, – бодро ответила я. – Не пешком же идти, – и сделала шаг по направлению к вешалке.

– Ну ты хоть переоденься… Кофе выпей. Мне не предлагай. С шести часов… Полчаса тебе хватит?

– Вполне. Лишнее время мне ни к чему. Вернется Димка, не отмоюсь. Он обещал сегодня какой-то сюрприз. Кажется, я его с этим опередила…

– Ириша, ну что хорошего можно ждать от профессионального хирурга? А плохого мы с тобой в жизни уже нахлебались. Впрочем, ты еще не в полной мере. На фига купила этот кофе? Запомни: нельзя покупать именно то, что нещадно рекламируют. Упаковка не нарушена? Подари ее Анастас Ивановичу. Она еще кому-нибудь подарит. Неужели для себя одной нормальный кофе не можешь купить?

– Мои полчаса на сборы катастрофически тают!

– Ну так собирайся! Кофе я забираю.

Подруга осуждающе фыркнула, гордо мотнула головой и понесла себя на выход. А минут через десять раздался робкий звонок в дверь. На пороге стояла светящаяся искренней радостью Анастас Иванович.

– Ирочка, доброе утро! Можно я закрою дверь?

Я ошалело кивнула. В руках у соседки была та самая банка кофе, с которой меня насильно разлучила Наташка.

– Вот, примите от нас. Дмитрий Николаевич, наверное, еще спит. Передай эту баночку ему вместе с моей благодарностью от моего Степана. Рука зажила как на собаке! Той, которая его за эту руку тяпнула. Не надо было ей этого делать, но ведь бедняжка не знала, что ее выселяют из будки для планового ремонта. Сейчас такие страшные вещи с приобретением нового жилья творятся! Люди платят бешеные деньги и остаются ни с чем. Хоть в собачьи будки заселяйся. Между прочим, кофе дорогой и очень качественный. Его часто по телевизору рекламируют. Самые известные актеры только его и пьют.

Анастас Иванович сделала попытку просочиться на кухню, чтобы приобщиться к известному актерскому сословию хотя бы в части потребления одинакового дорогого напитка, но мне пришлось применить запрещенный прием, сослаться на то, что с секунды на секунду подойдет Наталья, вместе и покофейничаем. Соседка тут же круто развернулась в обратную сторону, заявив, что очень торопится. И попросила не хвастаться ее презентом перед Натальей. Чтобы не обзавидовалась. Я тут же спрятала банку в стол. Воистину правы рекламодатели: этот кофе прошел долгий путь, чтобы попасть в мои руки.

3

Дом, в котором жили Петуховы, как две капли воды походил на тот, в котором до обмена жила наша бабуля. И только внутри подъезда, куда мы попали без проблем благодаря неисправному домофону, повеяло отчуждением.

До десятого этажа добирались в три приема – никак не могли определить, где находится Дашкина квартира. Тем более что по Натальиным подсчетам ей следовало оказаться либо на двенадцатом, либо на восьмом. В дверь звонили без всякой надежды на то, что ее откроют, но громко возмущались тем, что хозяева ухитряются приглашать к себе исключительно в тот момент, когда их нет дома. Прием сработал. Сразу в двух соседних квартирах завозились с замками. Выглянули две женщины разных возрастных категорий, но, увидев не только нас, но и друг друга, одинаково поджали губы и предприняли попытку скрыться.

– А вы не знаете, куда делись Петуховы? – заорали мы хором, но вразнобой – я запаздывала. Вопрос адресовался обеим. Обе и ответили. Мне – та, что справа, постарше и пополнее: «Их нет, уехали». Наташке – та, что слева. Моложе и стройнее: «А их нет». Первая показалась более осведомленной. Я тут же поинтересовалась у «правши», куда уехали супруги и надолго ли.

– Спросите у «этой», – сделала она переадресовку, для наглядности мотнув головой в сторону соседки, после чего демонстративно удалилась, хлопнув дверью и яростно закрыв ее изнутри на замок. Уверена, после таких действий бабенция наверняка прилипла ухом к замочной скважине в надежде услышать продолжение.

Оставшаяся молодая женщина возмущенно развела руками и изобразила на физиономии полное непонимание поведения соседки.

– Бывают же люди! – осторожно поддержала ее Наташка. – Можно подумать, мы ей дорогу перебежали.

– Да. Перед близко идущим транспортом, – моментально вклинилась я, не особо задумываясь над словами. Отвлеклась на поиски причины, заставившей соседок по лестничной клетке так расплеваться друг с другом. Не иначе как вирус коммунальной кухни мутировал, приспосабливаясь к новым условиям отдельного проживания.

– Заходите, – почувствовав в нашем лице поддержку, женщина намеренно громко пригласила нас к себе. И с торжеством посмотрела на дверь соперницы. Но пройти в комнату или на кухню не разрешила. – А зачем вам Петуховы?

– Меня Наташа зовут. Мы с Дарьей вместе работаем. Вчера договорились, что я заеду к ней забрать ее заявление об отпуске за свой счет. У нас с этим делом строго…

Я с восхищением слушала подругу. По дороге сюда мы так и не смогли подобрать причину, по которой нам срочно понадобилась Дашка. Умные решения подруге лучше всего даются экспромтом.

– Ах, да… Дашуня что-то по этому поводу говорила. Кажется, что ее с работы выгонят. Но лично мне она никакого заявления не оставляла. Скорее всего забыла. Или у себя на столе оставила. В такой спешке собиралась. Самолет ведь ждать не будет. Им с Ильей повезло «горящую» путевку то ли в Турцию, то ли в Чехию купить. Представляете? С огромной скидкой. Кстати, меня Лесей зовут.

Мы с Наташкой невольно переглянулись.

– Мое имя Ирина. А Илья… – пробормотала я в полном недоумении, – значит, он тоже успел собраться…

– Да какой мужчина, имея под боком хорошую жену, на это способен? Дашка за пятнадцать минут уложила и свои, и его вещи. Я ей помогала сумку тащить, а она чемодан везла. Илья нас только внизу с такси встретил. В смысле с «частником».

– Дашка говорила, он ногу подвернул… – Наташка ухитрилась сказать это достаточно равнодушно.

– Если и подвернул, то не очень, что б уж очень… Во всяком случае, совсем не хромал. Ну ладно, пойдемте к Петуховым поищем ваше заявление, а то мне надо на рынок.

Хорошо, что в этот момент она нас не видела. Наши с Наташкой приятные лица выглядели слишком дебильно. Заходить в чужую квартиру не хотелось, но ведь сами напросились. А Леся сосредоточенно лазила по карманам своих джинсов, потом их сменили брюки и легкий халатик.

– Да где же они? Хорошо помню, что ключи в карман положила, вот только какой? Дарья во время длительного отсутствия мне всегда их оставляет – ее «ботанический сад» поливать. Соседку Надьку не признает. Не баба, а вирус имунодефицита… Ах, да вот же они! На вешалке!

Именно в этот момент моя интуиция одержала верх над совестью. Меня просто не смогли выставить за дверь. Очень не хотелось идти в квартиру Петуховых, но я не мастер экспромтов, как Наташка. Она непременно придумала бы какую-нибудь вескую причину.

– Чё это с ней? – удивилась Леся, указывая на меня.

– Немного прибалдела. Сейчас пройдет. Последствия весеннего отдыха в экстремальных дворцовых условиях. До сих пор задумывается в самый неподходящий момент.

– В чем дело, дорогая? – ласково поинтересовалась Наташка.

Я, было, уже хотела пожаловаться, что забыла выключить у нее дома электроплиту, но не решилась.

– Показалось… – И я обреченно шагнула на выход.

Спустя пару минут я также обреченно смотрела на распростертое на полу комнаты тело женщины, давая сама себе мудрый совет сменить профессию. Еще не поздно. Из меня получился бы первый и единственный, а потому лучший в мире живой ручной тормоз. Ну живой – это понятно. А ручной – тоже элементарно. Потому что к тормозной ситуации меня следует подтолкнуть вручную. Вот как в данный момент, когда мои спутницы, выпихнув меня на передний план, надрывались в диком крике, пытаясь переорать друг друга. Крик оборвался резко и неожиданно, как от сигнала стартового пистолета. Благодаря сквозняку разгулявшемуся из-за открытого на кухне балкона, хлопнула входная дверь. Кто-то из нас забыл ее закрыть. Из коридора прозвучало требование немедленно прекратить хулиганство. С плохо сдерживаемым торжеством в голосе Лесина соседка Надька грозила немедленно позвонить участковому. Мы угрозы не испугались. Перед глазами было кое-что похуже…

– С-спросите у н-нее, чё она тут д-делает, – Леся никак не могла совладать с крупнокалиберной дрожью, а главное, говорила (вернее, пищала) прямо не своим голосом. Пожалуй, она перепугалась больше, чем мы. Ей бы отвести вылезшие из орбит глаза в сторону от тела, а она таращилась на него и, похоже, сама себе не верила, поскольку отрицательно мотала головой.

– А то ты не видишь, – попеняла ей Наташка. – Лежит себе… И в ус не дует. Потому как, кажется, не дышит.

– У н-неё есть ус?

– Откуда я знаю, что у нее есть? На ней даже лица нет.

Наташка явно преувеличила. Лицо у женщины было, только она лежала, уткнувшись носом в ковер. Как раз рядом с дверью во вторую комнату. Скорее всего, спальню Петуховых. Такое впечатление, что пыталась боднуть дверь головой, а она оказалась бронированная. Копна разметавшихся рыжеватых волос хорошо маскировала физиономию, но плохо гармонировала с красным ковром.

– Нет, это неправда. Этого не может быть. Я сейчас открою глаза и проснусь… Нет, не получается. Они больше не открываются. Ну и ладно. Пусть себе лежит, если ей здесь больше нравится. Знаете, это точно не Дарья, – голос Леси по-прежнему вибрировал на самых высоких тонах – чуть ниже ультразвука, но в нем зарождалась категоричность. – Дашка не стала бы шастать по квартире в туфлях на каблуках, да еще вплоть до самой смерти на ковре. – Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Аккуратистка. И брюк у нее таких не было… И свитера… Какие-то они занюханные и великоваты для Дашкиного размера.

– Ясное дело, это не Дашка, – оборвала Лесю Наталья, заподозрив, что перечень отличительных признаков женщины будет бесконечным. – Зачем Дашке валяться на собственном полу сразу же после отъезда на отдых? – Ир, тебе эти волосы никого не напоминают?

Мой ответ «Нет!!!» прозвучал достаточно истерично, ибо по моему разумению стогу длинных мелкозавитых волос в данный момент надлежало быть в другом месте, а именно, по месту проживания своей обладательницы. Правда, не в комплекте с одеждой и туфлями. Именно туда вчерашним вечером мы проводили оценивающими взглядами Илюшину девицу вместе с ним самим. Неужели за ночь она успела разориться и сменить наряд соответственно новому имиджу?

– Ясно. Тогда они и мне никого не напоминают.

– А значит, и мне тоже, – эхом отозвалась Леся.

– Надо позвонить в милицию… – сказала я, обретая некую уверенность, чему способствовал факт осознания необходимости каких-то действий.

– И в «скорую»! – добавила Наташка. – И самой Дашке. Леся у тебя есть телефон?

Леся кивнула и указала на Дашкин аппарат.

– Здесь ничего нельзя трогать, – мрачно предостерегла я. – Отпечатки пальцев убийцы смажем. Если, конечно, он их не стер платочком. Который унес с собой.

– Я трогала дверь! – ужаснулась Леся, – когда открывала.

– По крайней мере, ты, в отличие от убийцы, не унесла ее с собой! – утешила Дашкину соседку Наталья. – Это объяснимо. Было бы гораздо хуже, если бы мы влезали в окно. Я высоты боюсь. Леся, раз уж твои отпечатки пальцев на двери остались, может, ты посмотришь правде в глаза? В смысле, осторожненько приподнимешь голову жертвы и… вдруг она все-таки жива или, на худой конец, тебе знакома.

– Еще чего! – Леся резво отскочила назад.

– Вы так орали, что не только живую, мертвую поднимешь, – заметила я, пятясь следом за Лесей. Наташка глухо взвыла…

Из квартиры Петуховых мы вышли значительно быстрее, чем вошли. И никто из нас не мог решиться закрыть дверь. С большим трудом возложили эту обязанность на Лесю и то благодаря дополнительному аргументу. В ходе дискуссии дверь соседней квартиры опять открылась и Лесина врагиня вышла на лестничную клетку с мусорным пакетом. Лазерный луч ну очень любопытного взгляда в сторону нашей компании моментально обострил Лесину бдительность, и она автоматически закрыла дверь. Соседка многозначительно фыркнула и выразила себе самой надежду, что до момента возвращения Петуховых «эта» не вынесет из их квартиры все самое ценное.

– Спасибо за беспокойство, – нервно поблагодарила соседку Наташка, – но мы вышли сами. По собственному желанию.

Наша ценность казалась ей приоритетной и неоспоримой.

Напутственные слова соседки, означавшие направление, в котором нам, горлопанкам, следует идти дальше, мы не расслышали, она быстро шмыгнула к мусоропроводу, а мы не менее быстро шмыгнули в квартиру Леси.

– Задача невыполнима, – мрачно объявила я, комментируя безуспешные попытки Ковалевой Олеси Андреевны прозвониться сначала Дарье, а затем какому-то Мише. Фамилию, имя и отчество девушки я определила по бейджику, валявшемуся на трюмо рядом с открытой шкатулкой, полной бижутерии. У Олеси Андреевны была романтичная профессия парикмахера-визажиста, а, следовательно, и возможность из любой обезьяны сделать человека. Или наоборот. Все зависит от желания клиента.

– Он, что, мент? – живо поинтересовалась у девушки Наташка. Леся отрицательно мотнула головой. – Врач «скорой»? Следователь? – не отставала Наташка.

– Да нет! Хуже. Он мой второй… Друг, одним словом. С минуты на минуту должен вернуться с работы. Недавно звонил. Перед вашим приходом. Боже мой, как давно это было!

– А… первый? – Наташка хлопала глазами, пытаясь вникнуть в услышанное.

– А первый оказался последней сволочью, – отрезала Леся.

– Ага. Значит, первый с работы не вернется… – глубокомысленно заметила я. – Одной неприятностью меньше. Но на подходе другая. Учитывая, что твоя соседка видела нас выходящими из квартиры Петуховых, будет трудно объяснить, почему сразу не сообщили о трупе в милицию. Мы бездарно теряем время.

– Мишка мне, точно, голову оторвет, если я с ним предварительно не посоветуюсь. Вон, на подоконнике остатки электромясорубки валяются. Я ее без совета с ним приобрела, хотя и на собственную сверхплановую прибыль. Как и пару новых шмоток.

– Вот еще! – возмутилась Наташка. – Мы не собираемся тут торчать до момента пришествия твоего Мишки. Судя по услышанному, «первый» только предпоследняя сволочь. Последняя – еще в пути. Ждет не дождется повода оторвать тебе голову. Иришка, пойдем отсюда. Наши головы дорогого стоят, как бы под одну гребенку не попасть. По пути и позвоним в милицию.

Подруга резво развернулась, я поспешила следом, бормоча, что до приезда следственной бригады вполне можем посидеть в скверике на лавочке. Если не будет ее, не беда. Постоим, подышим. И про себя порадовалась факту вышедшей из строя мясорубки. Олеся Андреевна целее будет. А мы – тем более. Правда, радовалась я недолго. Дверь Лесиной квартиры как-то неожиданно открылась, и Наташка выпала в объятия, надо полагать, «второй сволочи».

По внешнему виду молодой человек никак на это звание не тянул. Скорее напоминал щуплого интеллигента, измученного тяжелым физическим трудом. Стать на короткое время опорой для Наташки он в силу своей худощавости не смог, а потому глухо припечатался к стене коридора, ухитрившись при этом бумкнуться об нее затылком. Я зажмурилась, ожидая очередного «выхода в свет» Лесиной соседки. Но Олеся Андреевна, проявив изрядную прыть, мигом втянула участников «выпада» в квартиру и яростно на них зашипела, причем совсем не изысканно.

На мой взгляд, Леся вела себя неосмотрительно. Более подходящего момента, для того чтобы оторвать подружке голову, Мише бы не сыскать. Она его открыто на это дело провоцировала. Согласна, он выглядел «очкастым растяпой», но все остальные оскорбления были явно лишними. Да и Наташка никогда не напоминала мне атомный ледокол «Ермак». А себе – и подавно, посему, не долго думая, запальчиво напомнила Олесе Андреевне об остатках электромясорубки. А заодно и Мише, который даже не пытался защищаться словесно. Может, попробует заткнуть парикмахера-визажиста мясорубкой? В ответ на это предложение Миша как-то болезненно сморщился. Леся же немного озадачилась, но тут же подхватила новую тему – сколько может сломанный агрегат валяться на подоконнике памятником ее неудачному приобретению. Другой на Мишином месте давно бы его починил.

– Так другой оказался сволочью, – напомнила я. – И ты собиралась посоветоваться с Михаилом по поводу трупа в квартире Петуховых. Надо решать вопрос.

– Здравствуйте, – вежливо выдал Миша. – Мы, кажется, незнакомы. Я Михаил, Лесин жених. А вы?

– А мы коллеги по работе вашей соседки Дарьи Петуховой.

– И кто из вас умер?

Я замолчала, выразительно посмотрев на Лесю. В конце концов, этот ее друг действительно… немного туповат.

– Мишуня… – Леся мгновенно преобразилась в любящую и виноватую при отсутствии обеда женщину, – …Петуховы скоропостижно уехали в отпуск по горящей путевке. Перед отъездом Дашка написала заявление на отпуск и попросила девочек с работы его забрать. А мне его передать забыла. Я им открыла дверь Дашкиными ключами, а в квартире на ковре какая-то мертвая женщина… Мишенька, не сердись, пож…

– Сколько раз тебе повторять?! – заверещал Миша неожиданно тонким голосом. – Не смей брать у соседей запасные ключи! Если им на время отсутствия нужно поливать цветы, пусть заранее сдают свои горшки нам…

Миша возмущался долго. Я невольно втянула голову в плечи. Все нелестные выражения Олеси Андреевны бумерангом вернулись к ней.

– Несчастная, – тихо прошептала мне Наташка. – По крайней мере она успела сказать, что о нем думает. В какой-то мере они квиты. Ждем еще минуту и уходим.

– Нечего ждать! – приказал Миша. – Идемте, покажете труп. Там все и решим. И ничего руками не трогать!

– Мишенька у меня частный детектив, умильно проворковала Леся, с обожанием глядя на сутуловатую спину сожителя. Бормоча проклятия в адрес лежащего по соседству трупа и настойчиво желая ему провалиться сквозь землю, он переобувался в домашние тапки.

4

Все-таки не зря говорят, что если о чем-то очень мечтаешь, желание непременно сбудется. Похоже, желание частного детектива было искренним и сверхсильным. Вторично войдя в квартиру, разумеется, не без дрожи в ногах, мы с удивлением обнаружили: труп и в самом деле куда-то провалился. На прежнем месте его не оказалось. Плохо соображая, я пялилась на то место ковра, где недавно покоилось тело женщины.

– Ну и где труп? – язвительно поинтересовался Миша, успевший дважды обежать всю двухкомнатную квартиру, включая места общего пользования. – Только бардак везде вижу. Он говорит о спешных сборах и безалаберности людей здесь проживающих. А мертвых женщин нигде нет. Даже в шкафах.

– А это кто? – не своим голосом поинтересовалась Наташка, ткнув указательным пальцем в большую свадебную фотографию на стене.

– Как это «кто»? – возмутилась Леся, собиравшаяся было уверить Михаила в том, что отмеченная коллективным разумом женщина на полу миражом не была, но отвлеклась на Натальин вопрос. – Ты что, Дашку с мужем не узнала?

– Ну-у-у… – неопределенно протянула Наташка. – …Дашку я и с мужем легко узнаю. Все-таки не один год вместе работаем.

Я оторвалась от созерцания красного ковра, пробубнив, что на нем от трупа осталось небольшое мокрое пятно. Не исключено наличие и других следов. Все тут же принялись искать их вручную. Правда Наташка занималась этим недолго, а Михаил вообще выступал в роли бригадира. Хотя один разок и он нагнулся, чтобы отскрести что-то от ковра рядом с мокрым пятном. Да так на этом мокром месте и застыл. По сути, одна Леся бороздила на коленках изделие из искусственной шерсти вдоль и поперек. Чуть ли не носом. Остальные, согнувшись в три погибели, с интересом наблюдали. А я изучала свадебную фотографию. Было от чего скривиться в недоумении. Дашку узнала сразу, несмотря на несколько измененную физиономию, лучившуюся счастьем и довольством. Ясное дело, впереди открывалась прекрасная перспектива новой семейной жизни, подкрепленная новым брачным контрактом. А вот тщательно причесанный жених с аккуратной бородкой и усами совершенно не был похож на «нашего» с Наташкой клиента. «Наш» Петухов не имел этой дополнительной поросли, был значительно старше, плотнее, да еще носил темные очки. Как определила Наташка, прикрывал ими свои бесстыжие и почему-то «поросячьи» глазки.

– У Ильи были бородатые усы? – с сомнением поинтересовалась я у присутствующих.

– Сбрил полгода назад, – пояснила в ковер Леся. – Дашка считала, что они его старили. Вот и омолодился. А как взлягивать-то стал! Устроился на новую работу, на ней и запропал. Особенно в последнее время. Дашка сдуру нервничала, думала, загулял по-черному. В смысле, в темное время суток – по вечерам с захватом ночных часов частенько отсутствовал…

– Леся!!! – В голосе Михаила звенел металл. – Тебе своих проблем мало?

– Да какие у меня проблемы? – с горечью произнесла Леся, поднимаясь с колен и отряхивая ладони. – Я и замужем-то ни разу не была. Хотя в этом есть своя прелесть – разводиться пока не приходилось.

– Это легко поправить. Черт с ним, с ремонтом квартиры. Собирайся, едем подавать заявление в ЗАГС. Хоть какой-то хомут у тебя на шее будет.

Михаил гордо тряхнул головой и вежливо поинтересовался, действительно ли мы Дарьины коллеги по работе. Я сразу почувствовала подвох. Наталья – нет. Обиженная неверием в «коллегиальность», подруга с жаром принялась доказывать наличие между Дашкой и нами сверх добрых приятельских отношений. Можно сказать, на фактах и пальцах, которые она загибала, ведя этим фактам счет. К сожалению, я находилась от нее на приличном расстоянии и ткнуть не в меру разговорившуюся подругу кулаком в бок – очень действенное тормозное средство – возможности не имела. А те многозначительные рожи, которые я корчила, она просто не замечала. Отражаясь в зеркале, они пугали только меня. Результат Наташкиного красноречия не замедлил сказаться. Миша, весьма довольный услышанным, тут же приказал Лесе передать ключи от квартиры Петуховых нам. Как самым родным Дарье людям. У Наташки на пару секунд перехватило дыхание. Это пошло ей на пользу, и она заявила, что мы приехали только за заявлением, а ездить к Петуховым поливать цветы не намерены. Уже имеется прецедент, когда из таких вот чужих цветочков вырастал богатый урожай ягодок крупных неприятностей.

Леся открыла было рот, чтобы нас поддержать, мол, Дашка никому, кроме нее ключи не доверяла, но быстро закрыла – поездка в ЗАГС была дороже.

– Так и быть, цветы берем на себя, – бодро произнес Михаил. – Милая, собирай с окон все горшки и тащи их к нам. Я беру эту пальму. – Он задрал голову вверх, отмечая верхушку растения, и похлопал его по стволу, словно проверяя на прочность.

– Она искусственная, – мрачно пояснила Наташка. – А ключи мы все равно не возьмем.

– Как вам будет угодно, – осклабился Михаил, прошел в прихожую и вернулся с ключами. – Между прочим, заглянув сюда в прошлый раз, вы оставили их в двери!

Глаз у Лесиного жениха был наметанный, обе руки тренированные. Легкий взмах – и ключи брякнулись прямо в искусственный грунт искусственной пальмы.

– Можете и дальше оставлять квартиру открытой. Обчистят – ваша вина.

– А пальма-то настоящая… – мстительно заявила Наташка, вынимая ключи из горшка и передавая их Лесе. Просто Дашка за ней хорошо ухаживала, дважды в день с листьев пыль протирала. Вам придется потрудиться.

– Захочет жить, выживет и с пылью, – отрезал Миша.

– Цветок в пыли… – отрешенно сказала я и разозлилась. Поведение Лесиного жениха можно понять, но не оправдать. – Кажется, так назывался старый индийский фильм. Я его не видела. А теперь о том, что видела: Миша, будьте добры отдать нам то, что вы сжимаете в правой… Нет, в левой руке. Вы подняли эту мелочь правой рукой, а когда ходили за ключами, переложили в левую. Да не стесняйтесь.

На худощавых щеках Михаила заходили желваки, тем не менее он улыбнулся, вернее, ощерился, и, сунув обе руки в карман, заявил, что я ошибаюсь.

– Возможно, – покорно согласилась я и прошла на кухню. Оглядевшись в поисках какой-нибудь подходящей тряпки, ничего лучше кухонного полотенца не обнаружила. Вернулась назад и под ледяное молчание присутствующих старательно протерла полотенцем то место ковра, на котором недавно был организован наблюдательный пункт Михаила. Как раз в районе исчезнувшего в неизвестном направлении тела женщины. Закинув ключи в кадку, Миша опять обосновался именно на этом участке и не покидал свою «стоянку» вплоть до того момента, когда мне принудительно пришлось его сдвинуть с мокрого пятна.

Пятно не только замыли, но и тщательно, хотя и наспех, промокнули, отчего оно выгодно заиграло, подчеркнув первобытные краски узора. Тем не менее на белом полотенце проявились розовые разводы.

– Кровь!!! – ахнула Наташка. – Кто-то хорошо ей «умылся».

Леся помянула свою дорогую мамочку, а Миша уверенно заявил:

– Ерунда. Просто ковер линяет.

– Ну разумеется, – усмехнулась я, как мне самой показалось, уничижительно. – Причем линяет очень своеобразно. Только одним местом. Если хотите, проведем эксперимент. Миша уверенно этот участок застолбил. Напрашивается только один вывод…

– Два! – возразила Наташка. – Напрашивается два вывода. Где-то я слышала, что преступник всегда возвращается на место преступления. Вот Михаил туда и вернулся. Либо он просто очень торопится в ЗАГС! – Наташка прищурилась и процедила: – Сломя голову… Не свою – чужую. Пока мы тут толкались, глазея на убиенную им женщину, он прятался в соседней комнате. А пока мы базарили в Лесиной квартире, Михаил, воспользовавшись удачно забытыми ключами, успел организовать вынос тела и ликвидировать следы преступления. Но не до конца. Мужики вообще не любят «бытовуху», особенно в части уборки квартиры. Осталось кровоизлияние в ковер и орудие убийства, которое он намеренно спрятал в свой карман.

Михаил чертыхнулся и вытащил из левого кармана брюк заколку для волос – резной, коричневый пластик, украшенный золотистыми линиями рисунка, с хищными, загнутыми внутрь и заходящими друг на друга зубцами. – Думаете, этим можно убить, догадливые вы мои?

Леся прислонилась к стене и, не отрывая ладони от губ, слабо повизгивала. Мы с Наташкой сурово молчали. А пусть Михаил оправдывается, как хочет.

– Я просто хотел избежать неприятностей для всех, – запальчиво заявил он.

– Положим, будучи уверенным в том, что здесь произошло убийство, в первую очередь для себя старался. Именно поэтому и решил сбагрить Дашкины ключи нам, – процедила Наташка. – С привлечением к делу пальмы.

– Так вы все равно бы их не взяли, – хохотнул Миша. – Зачем они вам, если цветы мы забираем к себе? В конечном итоге наших препирательств ключи остались бы в почтовом ящике. А я бы сегодня же врезал Петуховым новый замок. И о каком убийстве вообще может идти речь? Предъявите мне труп, и я с вами соглашусь.

– Мишенька, так он же куда-то ушел, – ожила Леся. – От него только мокрое место да заколка и остались. Точно не Дашкина. У нее коротая стрижка и три волосины. Закалывать нечего.

– А вы уверены, что женщина и в самом деле была мертва? Другой вариант не допускаете? Петуховы перед отъездом могли в спешке забыть закрыть квартиру. Этой оплошностью воспользовалась какая-то проходимка, случайно оказавшаяся в нужное время в нужном месте…

– Это точно не Надька, она из открытого окна своей квартиры с самого утра на меня тявкала. На всю улицу. Жаловалась кому-то по телефону, что у нее соседка – стопроцентная зараза. Я ей, конечно, ответила. Тоже вроде как разговаривая с приятельницей… – встряла Леся, но под гневным взглядом жениха осеклась.

– А тут заявляетесь вы! – сверкая глазами, повысил он голос. – И проходимка, не успев спрятаться, падает на ковер, изображая из себя живой труп. Вы вылетаете из квартиры, а следом за вами и она…

– … Успев украсть из морозилки Петуховых кусок мяса, с которым в обнимку и валялась на полу, согревая его своим телом. Оно-то и оставило по себе долгую память в виде мокрого пятна крови. Да и то – замытого. Ничего более ценного и сопряженного с меньшими трудовыми затратами эта баба прихватить с собой не могла.

Я сказала это достаточно серьезно, но Наташка деланно захохотала, заставив Лесю съежиться.

– Ну хорошо, – с шумом выдохнул Михаил. Сразу стало ясно – врет, на самом деле, ничего хорошего в сложившейся ситуации для себя не видит. – Я обещаю вам, что лично займусь этим делом. В том случае, если в ходе моего частного расследования будут обнаружены признаки деяния, подпадающие под действие статей Уголовного кодекса Российской федерации, буду вынужден немедленно сообщить об этом в соответствующие органы.

– Как сказал, а?! – восхитилась Наташка.

– Надеюсь, вы по забывчивости ничего не утаили? – Миша вытаращил глаза и стал похож на готовящегося к нападению на капусту кролика.

– Ну, если только по забывчивости… – протянула я и направилась в соседнюю комнату.

– Как только вспомним все, что хорошо забыли, сразу сообщим, – торопливо добавила Наталья, следуя за мной.

– Вы ошиблись направлением, – ласково проронил Миша, и своими на редкость длинными руками ловко развернул нас в обратную сторону. – Давайте обменяемся телефонами.

– Давайте. – Я и не собиралась возражать. Раз спальню Петуховых приступом не возьмешь, переключилась на другое занятие. Пыталась представить лицо мужчины на свадебной фотографии без бороды и усов, поэтому с готовностью, без колебаний протянула Михаилу свой мобильник. И тут же получила шлепок по руке от подруги. С последним предупреждением о необходимости осмысливать свои действия.

– Записывайте, – милостиво обратилась она к детективу, задвинув меня на задний план. – И мой номер, и номер Ирины Санны…

Михаил покосился на меня, достал свой мобильник и попросил Лесю сбегать за его визиткой, напомнив, что по карманам лазить не стоит. Визитки в барсетке, а сама она – на полке в прихожей. Через пару минут мы наконец-то покинули квартиру Петуховых.

– Как я его бортанула! – восхитилась своей редкой изобретательностью Наташка. Мы спускались в лифте на первый этаж, и подруга старательно изучала кабину в поисках подозрительных пятен, похожих на следы крови. – Дала ему телефон стоматолога и бывшего Лешкиного шефа. Представляешь, у этого шефа-дундука даже не будет возможности помянуть меня недобрым словом по мобильной связи. В голову не придет, что звонок по моей наводке. Мало ли на свете Наташ? Правда, не таких, как я у самой себя. Здесь точно один лифт?

– Точно. – Мне с трудом пришлось выбираться из тумана раздумий. – Грузовые в домах этой серии не предусмотрены.

– Ясно. Здесь другая серия. Я бы даже сказала – для переселенцев. Нудный многосерийный ролик, фиксирующий долгую дорогу вещей к новому жилью. Неважно, в какую сторону – на въезд или на выезд. Процесс, закаливающий душу, потому как от переноски крупногабаритного груза постепенно тупеешь, но разбивающий тело… Кстати, куда делось обнаруженное нами тело? В кабине никаких следов. Да и какой дурак среди бела дня будет таскаться с ним в лифте? Даже если это тело писаной мертвой красавицы. Не верю я этому частному детективу. Что-то слишком быстро он домой заявился. Почти сразу после того, как мы с Леськой покинули Дашкину квартиру. Точно, прятался в соседней комнате, а потом отволок труп на чердак…

Кабина лифта открылась, и прямо перед собой мы увидели запыхавшегося Михаила. Судя по всему, частный детектив скакал вниз с бешеной скоростью и через десять ступенек разом. Выйти мы не решились. Тяжело дыша, Миша буквально навис над нами в угрожающей позе.

– Вы «ошиблись», называя мне номера ваших телефонов, – заявил он таким тоном, что сразу стало понятно – из кабины лифта без правдивых сведений мы не выйдем. Даже если весь подъезд встанет в базарную очередь, чтобы реализовать свое оплаченное право им пользоваться.

– Записывайте… – обреченно промямлила я. – Впрочем, я вам сейчас перезвоню, а вы мой номер сразу занесете в память своего мобильника. Наталья от волнения просто спутала порядок цифр.

– Волнение вызвано тем, что я, по ее словам, «отволок труп на чердак»?

– Не надо было мне в детстве петь в школьном хоре громче всех, – печально отметила Наташка. – До сих пор в качестве громкоговорителя выступаю. Неужели здесь такая слышимость?

– Может быть, выйдем на улицу? – предложила я, устав топтаться в кабине.

Сверху, как нельзя кстати, раздался грохот – этакий кулачный бой по стенке подъемного хозяйства, сопровождающийся требованиями немедленно прекратить хулиганство и освободить лифт. Кажется, нам грозили оторвать уши.

Михаил посторонился и, едва я шагнула вперед, подхватил меня под руку, проворчав, что нас обеих на чердак не потащит на себе ни за какие коврижки. Даже по отдельности. Наташка попыталась меня отбить, подхватив под руку с другой стороны, я, в свою очередь, и сама стремилась к полной свободе. Так мы выкатились из подъезда: с шумом и небольшими потерями – частный детектив откинул тапки на выходе. Ничуть не смущаясь присутствия пожилых бабулек на лавочке у подъезда, он красовался в одних черных носках, спокойно ожидая звонка моего телефона.

– Совсем молодежь оборзела, – явно надеясь на поддержку приятельниц, громко отметила одна из «заседательниц». – Скоро будут голыми бегать.

– Жизнь такая настала, раздевают и разувают народ, – вздохнула ее соседка.

– А некоторых вот, в порядке исключения, обувают! Это уж кому как повезет, – мрачно заявила Наташка, успевшая притащить детективу потерянные тапочки. Таким образом выразила ему свои извинения за чердачные намеки.

– Знаете ли вы, как можно улучшить вкус ложки дегтя? – заглядывая в записную книжку своего телефона, пробормотала я, пытаясь отметить старания подруги. – Нужно просто разбавить в ней бочку меда.

Телефон у Михаила настырно запиликал, и мы с ним перекинулись «приветами», подкинув бабушкам новую тему для обсуждения. Начало было знакомым: «Совсем молодежь оборзела»… Я не возмущалась. Сам факт причисления к «молодежи» радовал.

Вопреки нашим ожиданиям, Михаил не вернулся в подъезд, а предложил отойти в сторонку. Как раз туда, где стояла наша пенсионерка – «Ставрида».

– Я бы попросил вас не распространяться о сегодняшних событиях в коллективе, уверен, Дарье Сергеевне это будет неприятно. – Михаил говорил это, задрав голову вверх. Скорее всего, изучал возможность проникновения воров в квартиру и обратно через балкон. Все-таки, последний, девятый этаж. – За ее имущество не беспокойтесь. Как и обещал, вызову своих специалистов, они врежут в металлическую дверь новый замок. Так что можете больше не приезжать…

– Мы забыли взять заявление Дарьи! – ответила я с вызовом.

– Я подвезу его сам, время согласуем, – живо среагировал Михаил, опускаясь глазами с крыши дома на мою заалевшую физиономию. Я моментально задрала ее вверх. На ту же спасительную крышу. Не хотелось встречаться с детективом взглядом. – Ну, значит, договорились, – бодро заявил он и откланялся. Мы молча смотрели ему вслед.

– Все! Он наверняка уже в лифте. Можно садиться в машину, – облегченно вздохнула Наташка.

– Как бы не так! Торчит где-нибудь на уровне второго-третьего этажа, наблюдает за нашими действиями. Только не глазей целенаправленно в том направлении. Делаем вид «безлошадных».

Я намеренно порылась в сумочке, отыскивая то, не знаю что и вопросительно посмотрела на подругу. Та пожала плечами и задумчиво уставилась сначала себе под ноги, потом в безоблачное голубое небо, мельком и как бы невзначай прошлась по окнам подъезда и, радостно хлопнув меня ладонью по лбу, объявила:

– Вот козел, а?! Действительно, следит за нами с третьего этажа. Неужели мы похожи на баб? Ну, те, которые «бабы-дуры». Так, продолжаем маленький спектакль под названием «Сам дурак!».

Наташка достала мобильник и передала его мне. Я не менее радостно повторила ее хлопок по собственному лбу и сунула мобильник в свою сумку, после чего подруга взглянула на часы, деланно ужаснулась и, подхватив меня под руку, быстренько потащила за угол дома.

Минут пять мы торчали у куста снежноягодника, дрожа от холода и делая вид, что очень увлечены подсчетом общего количества плодов, пока не привлекли внимание дворника с помощником-таджиком, утопавшим в форменной ярко-оранжевой с черным спецодежде.

– Выкопать хотите? – любезно поинтересовался дворник. – Триста рублей и, как стемнеет, приходите. Лучше к двенадцати.

– А вы машину водить умеете? – тоном заговорщицы поинтересовалась у него Наташка.

– Вот он умеет, – ткнул указательным пальцем дворник в таджика. – А далеко везти?

– Да сюда к нам, за угол.

Мучительный мыслительный процесс тут же проявил себя на лбу дворника. Он так сосредоточился, что я испугалась за его физиономию – вдруг морщины не разгладятся, а сведенные к переносице брови не вернутся в исходное положение.

– Сто рублей, – не очень уверенно выдал он и вытянул губы трубочкой.

– Чего-о-о?… – возмутилась Наташка. – За тридцать метров сто рублей?!

Я сочла необходимым вмешаться. Стороны явно не понимали друг друга. А потенциальный водитель-таджик, по-моему, вообще не знал русский язык. Он стоял, безучастно хлопая глазами и делал вид, что его дело – четвертая сторона. Независимая.

– Слушайте, господа дворники, – просительно залепетала я. – Не нужно нам ваше зеленое насаждение. Мы хотим забрать свою машину, припаркованную у подъезда. Вон, видите, скромненькая беленькая «Таврия»…

– Угнать собрались? – еще больше озадачился дворник, размышляя, какую цену заломить за тридцатиметровый пробег.

– Это у нас ее угнали! – повысила голос Наташка и вытащила из сумки документы на машину. – Вот, видите? Моя тачка. Сын решил свою девицу покатать, а нам на дачу надо. Пятьдесят рублей плачу за подачу транспорта. Сын не увидит, он сейчас со своей девицей занят.

– А чё ж сама-то?

– А то, что там моя знакомая на лавочке сидит. Машину в лицо не знает, а вот меня… Одним словом, хочу тайком сына проучить, чтобы не брал транспорт без разрешения. Хорошо, сто рублей за чужую науку. Ну как?

– Ключи давай, – ожил таджик, расцветая счастливой улыбкой, и протянул за ними руку.

– Зачем? – опешила Наташка, но быстро опомнилась и протянула ему ключи. – Ты смотри не угони тачку. Ее все равно никто у тебя не купит. Даже задаром. – Подумала и авторитетно пояснила: – Старая очень, и на двигателе номеров не разобрать. Я его слишком часто мыла «Ванишем». А потом еще полировала.

Минуты не прошло, как «Ставрида» взревела не хуже танка и рывками тронулась с места. Остановилась не сразу и не совсем за углом. Почти впритык к металлическому желто-зеленому забору, огораживающему территорию детского сада. Словом, далековато от нас с Наташкой, несмотря на то что мы прытко трусили за ней вдогонку. Поняв, что проехал место парковки, водитель-асс включил заднюю передачу, и… мы с Наташкой побежали в обратную сторону – спасаться от наезда. Утешало только одно: вместе с нами бегал и дворник, на ходу меняя ценовую политику. Машина остановилась на размере оплаты в десять рублей. Не считая премиальной доплаты таджику лично от руководителя кулаком по горбине. Как выяснилось, Шавката в родном ауле однажды прокатили на тракторе, дав подержаться за руль. Было ему о ту пору пять с половиной лет. И до сегодняшнего дня он постоянно лелеял мечту снова посидеть за рулем хоть какого-нибудь транспортного средства. Вплоть до «Боинга». Практику вождения легковых автомашин Шавкат освоил давно, правда, исключительно теоретически, по хвастливым рассказам одноаульца, целых четыре месяца служившего в городе водителем главы администрации. Посадили обоих в один день и в один следственный изолятор. О конкретной причине Шавкат предпочел особо не распространяться. Коротко пояснил – завистливых много.

5

Проехав несколько километров, Наталья ожила, притормозила у фирменного магазина запчастей для «Мицубиси» и принялась рассуждать:

– Тебе не показалось странным, что маскировавшаяся под мертвое тело воровка со спины походила на девицу, с которой путался Дашкин муж? Или не муж… Честно говоря, мужик, которого украли, мало походил на Петухова с фотографии, а вот девица, которая валялась на полу… Особенно ее лохматые волосы. – Наталья глянула на себя в зеркало и поправила и без того идеальную прическу. Это ж надо так умело пользоваться феном! – Зря мы не поинтересовались у бабусек, может, они видели, как эта лахудра удирала? Ах, да! Нам детектив помешал. Как-то странно он себя ведет… И откуда на ковре мокрое пятно с кровавыми разводами? И зачем Миша-плутиша спрятал заколку этой воровки? Ты что молчишь?

– Жду, когда удастся хоть слово молвить.

– Ну, молвила… И что дальше?

– А дальше – думаю, с чего начать. Пожалуй, со странного поведения детектива. Если тебе не изменяет память, ты должна вспомнить, что именно он обегал всю квартиру Петуховых вдоль и поперек. Не хотел, чтобы этим занимались мы.

– Моя память всегда при мне. Еще не хватало нам с тобой бегать вместо него. А вдруг действительно произошло убийство и в спальне прятался маньяк? Дал бы нам по башке, как той девице, и сунул к ней под кровать – вылеживаться. Ирка-а-а… Так вот отчего у нее заколка с волос слетела!

– Кажется, начинаем приближаться к отгадке. В спальне детектив кого-то или чего-то увидел. Мог же некий «кто-то» стать «что-то». Неодушевленным предметом, покойником, например. Поэтому Миша сразу аккуратненько вписался ногами прямо на мокрое пятно ковра, перекрыв тем самым вход в спальню. Теперь поставь себя на его место…

– Ты в своем уме? – Наташка поерзала в кресле, усаживаясь поудобнее. – Я прекрасно чувствую себя на своем, между прочим, сухом месте, зачем мне чужое и мокрое? Давай будем просто рассуждать от лица детектива. Допустим, он увидел в спальне убийцу, приказавшего ему держать язык за зубами под прицелом пистолета, кастета, хрустальной вазы… Словом, вариантов – куча!

– Не думаю, что Михаил увидел убийцу. Какой убийца позволит свидетелю спокойно выйти и закрыть за собой дверь, зная, что тот получает замечательную возможность сообщить о нем в милицию?

– Придурков везде полно. В том числе и среди преступников. Может, этот убийца мазохист? Или детектив, увидев его, сбрендил – стал его охранять. Или я слишком умная? Ну, хорошо… Коз-зел!!! Ты зачем свою машину впритык к моей ставишь? Неужели тебе места мало? Как я буду дверь открывать?!

Наташка возмущенно орала на припарковавшегося рядом с нами владельца «Мицубиси», который делал вид, что он глухонемой. Мягко хлопнув дверцей, он нажал на кнопку блокировки и, насвистывая, отправился в магазин. Подруга от такой наглости на пару секунд онемела, потом обозвала его нахалом и успокоилась. К чему зря надрываться?

– Зачем тебе вообще вылезать из машины? – мягко спросила я.

– Ну откуда я знаю? Мало ли… – Наталья задумалась и немного отошла. – Но ты же понимаешь, что дело в принципе! А вдруг я захотела бы купить для своей «Ставриды» брелок «Мицубиси». Знаешь, поедем-ка ближе к дому. Не хочу этого козла еще раз видеть. Вот из таких, как он, маньяки и вырастают.

Подруга осторожно выехала на дорогу и сосредоточилась исключительно на светофорах, пытаясь влиться в «зеленую волну». Некоторое время мы молчали, и я ухитрилась задремать. Сонное сознание вернулось в бытие после Наташкиного вопля:

– А пожалуй, ты права! Убийцы в спальне Петуховых не было. А кто был? Неужели труп той девахи? Захотел достойно умереть – в кровати? Все лучше, чем валяться на полу.

С ответом я немного помедлила, пыталась представить, как труп девицы перебирается с ковра на кровать, и невольно передернулась.

– Не исключено. Только моя интуиция подсказывает, что Миша обнаружил в спальне вполне живую человеческую особь. И она жестами упросила его молчать. Достаточно вспомнить, как он распинался о том, что сам берется за расследование инцидента и в случае выявления признаков состава преступления… Дальше ты знаешь. Чисто профессиональная фраза, специально рассчитанная на уши этой девицы. Я мол, пошел тебе навстречу, но знай – так просто исчезнуть не позволю – разберусь и, если что, сдам следственным органам. Наверное, после нашего ухода он дверь спальни чем-нибудь забаррикадировал. Надо же, какой «оперативник»… В смысле, быстрый. После этого еще ухитрился победить в скоростном спуске с девятого этажа и подслушать твой монолог. А как внимательно он глазел с улицы на окна Петуховых! Боялся, что девица броситься сверху к его ногам. Или сиганет на крышу. Если там сидел ее сообщник, он мог соскучиться и спустить ей канат. Но мне почему-то кажется, что сейчас Михаил эту женскую особь активно трясет как грушу, выколачивая причины ее появления у Петуховых после их отъезда.

– Логично. Только зачем ему наши телефоны?

– Думаю, детектив не вполне нам доверял. Слишком дотошно расспрашивал о характере взаимоотношений с твоей Дарьей. Боюсь, в его голове сама по себе гуляла мысль о том, что мы с тобой подельницы визитерши. Явились ее выручать по запланированной схеме преступления. Может, поэтому сразу проверил номера телефонов, которыми ты его «околпачила».

– Ну да… А больше всего Мишеньку наверняка испугал мой стоматолог. Зубных врачей все боятся, даже детективы. Да и бывший Лешиков шеф… У него такой противный жеманный голос. Знаешь, после разговора с ним зубы сводит и как-то даже тянет позвонить стоматологу… Ир, но ведь номера телефонов можно сменить. Леськин жених это не сообразил?

– Наталья, не мели ерунды. Я уверена, что он уже имеет на меня все необходимые данные. Хорошо, что они у меня положительные.

– А мне своими данными и похвалиться-то перед ним не пришлось. – Наташка обиженно поджала губы. – Детектив ограничился только твоим номером.

– Не убивайся ты так. Расскажешь о них ему лично. По домашнему номеру телефона. Дешевле обойдется. Только постарайся быть убедительной. Вдруг твой Борис услышит? Не поверит своему счастью.

– Думаешь, у него память отшибло? С чего бы ему забывать о том, какой бриллиант ему повезло откопать? Одна упаковка чего стоит! В отличие от тебя, я мужу частенько об этом напоминаю.

Я вздохнула:

– У меня с этим делом сложнее. Последнее время мы с Димкой без конца выясняем отношения. По ходу дискуссии моя вторая, и гораздо большая, половина то и дело обращается к Всевышнему с вопросом, за какие грехи ему такое «сокровище» досталось. «Сокровище» – с недавних пор моя кликуха.

– Надеюсь, Всевышний держит нейтралитет. Интересное дело! Ефимов сам откопал редкостный изумруд, с годами увеличившийся в размерах, а значит, и стоимости. Время летит незаметно – уже сорок восьмой размер. Вспомни-ка, всю жизнь он использовал тебя по прямому назначению… Что ты на меня так смотришь? Я ничего пошлого в виду не имею. Только твою привязанность к домашнему очагу на грани рабства, хорошую зарплату и любовь ко всем членам семьи, кроме самой себя. А твоему кладокопателю надо напомнить о сверкающих гранях его бесценной жены. Сделаем! Главное, не возбуждать в Ефимове чувство ревности. Оно у него какое-то необузданное. Знаешь, иногда мне кажется, что он тебя специально «воспитывает» нотациями – вколачивает в твою голову мысль, что без него ты пропадешь. За себя боится.

– Конечно пропаду.

– Вот видишь! Как ловко Дмитрий Николаевич развил в тебе комплекс неполноценности.

– Да я с первой с ним встречи была уверена, что без него я… Словом, не совсем я.

– Сама не своя, что ли? Это уже диагноз! Будем лечить. Надо повышать планку самооценки. Только постепенно, а главное – осторожно. Так, чтобы она не сорвалась и не шарахнула по башке нас обеих… Мне здоровье тоже не безразлично. Слушай, мы, кажется, отвлеклись. Ты видишь, куда нас занесло? Мистика! Не понимаю, как это я ухитрилась опять прикатить к этому проклятому дому? Такое впечатление, что потеряла ориентацию в пространстве.

– И во времени. Мне давным-давно надо быть дома. Впрочем, если судьба снова столкнула нас с этим вязом, давай попытаемся разыскать, где живет эта рыжеволосая красотка Ильи Петухова…

– Мы же ее сегодня уже находили, – заволновалась Наташка, – в качестве коврового покрытия. Тьфу ты! Ну ты меня поняла – она своим телом покрывала часть Дашкиного ковра. И мы с тобой решили, что потом девица перебралась в спальню. Впрочем, ты права – в Дашкиной квартире она не совсем проживала.

– А что если это не та красотка? Если разобраться, Петухов тоже совсем не Петухов со свадебной фотографии. Не мог же он за пару лет семейной жизни столь сильно измениться. Такое впечатление, что специально лишился усов и бороды в обмен на наметившуюся лысину. Да и прическа радикально изменилась.

– Ну и что? Просто «лучевая» болезнь. Перегрелся под лучами софитов Дашкиного обожания, вот грива и поредела. А может, часть волос Дашка ему за гулянки выдрала, тогда как другая часть с перепугу сама выпала. И вообще, я не хочу второй серии кошмара на улице с вяз… ом. Мама дорогая!!!

– Это не твоя дорогая мама, – поучительно заметила я, проследив за направлением взгляда подруги. – Это дорогая машина Петухова. Так и торчит тут со вчерашнего вечера. А вот кто рядом с ней торчит? Непонятно. Вернее, понятно, но… непонятно.

– Эт… Это Дашка!!! – с надрывом прошептала Наталья и сделала попытку выскочить из машины. Вместе с ремнем безопасности. Он, разумеется, ее тормознул. Подруга, в нетерпении рвавшаяся из машины, поспешила отстегнуться и сделала это довольно оперативно. Только отстегнула мой ремень. Избавиться от ее собственной упряжи я ей не дала, поскольку женщина, стилизованная под хорошо ухоженную Дашку, повела себя довольно странно. Равнодушно посмотрела в нашу сторону, не торопясь, открыла машину, села на водительское сиденье и спокойно уехала, оставив нас в полном недоумении глазеть себе вслед.

– Фига себе! – Наташка пришла в себя первой.

– Ни фига! – на автомате ответила я. – Скорее всего, твоя Дашка успела настрадаться по дороге в какую-нибудь Турцию и, сиганув из самолета, приземлилась с помощью зонта в точно заданном районе – прямо к машине. Придумаешь что-нибудь поумнее – поделишься.

Заметив выходившего из подъезда молодого мужчину, я выскочила из машины и понеслась ему наперерез. Мужчина прошел несколько шагов, остановился, похлопал себя по карманам, выудив пачку сигарет, вытряхнул одну и прикурил. Лицо у него было красное, как у человека, вывалившегося из парной. Я притормозила рядом. К сожалению, не только ногами, но и разумом – не знала, с чего начать расспросы. «С налету», как у Наташки, не получается. Промямлила «Простите», на этом благополучно и умолкла.

Человек оказался с понятием, кивнул в знак прощения головой, очередной раз вытер без конца «слезящийся» нос и спокойно ждал продолжения. Я же лихорадочно прокручивала в голове разные варианты, типа: «ищу подругу, забыла номер квартиры», «ищу родственницу, забыла номер квартиры» и так далее. Вся беда в том, что подруг, родственниц и других подобных им личностей, надлежало хотя бы помнить по имени. К сожалению, Дашка этой особой приметы любовницы своего мужа нам не сообщила. Не знаю, на какую глупость я бы решилась, если бы не Наталья.

– Вы ее извините, – подруга бережно подхватила меня под руку. – Переволновалась, бедняжка. С утра ничего не говорит, хотя и пытается. Ее только кошки понимают, когда она пакетом с кормом шуршит. Вчера вечером подвозили одну молодую женщину в этот дом, и та нечаянно прихватила с собой сумку моей приятельницы. Просто перепутала – сумки одинаковые были. Только в той, которая принадлежит Ирине, – подруга выразительно мотанула меня в сторону мужчины – представила, так сказать, – личные документы, проездной билет и мелочь в кошельке. А вот в сумке, оставленной женщиной, крупная сумма денег. Номера ее квартиры мы не знаем, но, может быть, вы подскажете, на каком этаже она приблизительно проживает? Складненькая такая девица в кремовой курточке с длинными рыжими волосами, завитыми мелким бесом. Ей не больше двадцати пяти-двадцати пяти с половиной. Дурочка еще. И с ней мужчина был. Солидный такой и круглооптекаемый. В темных очках, с лысиной на макушке, как третий глаз, и дипломатом. Лет сорок, но выглядит на все пятьдесят.

Человек задумался и, похоже, очень расстроился, вспоминая. Даже чертыхнулся и зубами скрипнул. Затем, втянув очередную порцию никотина, закашлялся. Не надо бы ему курить. Есть же пример про каплю никотина, которой однажды убили здоровую лошадь. Память об этом живет в народе дольше, чем о событии, отмеченном днем «Седьмое ноября». Многие представители молодой поросли нашего государства вообще не знают, почему он когда-то был красным днем календаря.

Мы терпеливо ждали развязки. Мужчина не лошадь все-таки, должен оклематься. Он и оклемался. Минут через десять, в течение которых Наташка визуально успела установить ему диагноз – воспаление легких, и вызвать «скорую». Так что до поликлиники, куда болезный с высокой температурой собрался, он так и не дошел. Прямо с улицы поехал в больницу, благо, паспорт и страховой полис имел при себе.

– Я жил в пятьдесят второй квартире, – привалясь к железному уголку ограждения прямоугольного участка земли, засаженного кустарником, и тяжело, со свистом отдуваясь, сообщил он нам при прощании. – Андрей меня зовут. Собственно, я уже месяц, как отсюда выехал. Может, та, которую ищете, к кому-нибудь из жильцов приехала. Раньше такой не замечал. Извините… Спасибо за помощь. Вы минут через пятнадцать зайдите в пятьдесят четвертую. Сошлетесь на меня, вам Татьяна Ивановна подскажет, в какой квартире Литвинов проживает – это тот лысый с дипломатом, о котором вы говорили. Татьяна Ивановна в магазин отошла. И скажите, что я ей из больницы позвоню.

Он снова с натугой закашлялся, и Наташка потребовала немедленно прекратить разговоры с «самоубийцей». Молчали мы всего пару минут – подъехала «скорая», и Андрея увезли.

Вплоть до появления Татьяны Ивановны – третьей по счету женщины, направлявшейся к подъезду, которая в действительности ею оказалась, мы пререкались по поводу конкретного виновника допущенной ошибки. Сомнений в том, что ошиблись в объекте наблюдения, уже не было. Навешав друг другу нелестных ярлыков за взаимную невнимательность, опомнились и переложили всю вину на Дашку. Удивительно, что сразу этого не сделали. Ни я, ни Наталья никогда не видели самого Петухова. Дашка сообщила только номер и внешний вид синего «бумера». Не преминула похвалить технические характеристики и качество чехлов. Этот шедевр автомобилестроения мы исправно и «пасли» рядом с офисом петуховской фирмы.

Можно было и не ждать Татьяну Ивановну, а просто побегать по этажам, в поисках рыжеволосой девицы, но мучили вопросы – каким образом и зачем личность, очень похожая на спутницу Литвинова (вид в профиль и сзади), попала на ковер к Петуховым? И почему Дашка увела машину мужа у нас из-под носа в то время, когда ей следовало загорать на туретчине или еще где-нибудь? Не отвлекаясь на подобного рода выходки. Может, из-за последнего обстоятельства она нас и в упор не видела? Великая сила самовнушения? Мысленно плескалась в заграничных волнах, где наше присутствие не предполагалось. Конечно, Татьяна Ивановна на эти вопросы, как пить дать, не ответит. Но хотя бы поделится парочкой сплетен в отношении странной девицы – все какая-то зацепка.

Татьяна Ивановна, оказалась высокой, хорошо ухоженной женщиной, заморозившей свой истинный возраст примерно на цифре пятьдесят. То, что ей больше, выдавали руки. На них подтяжку не сделаешь. Правда, руки могли состариться под воздействием специфики профессии. Например, после работы с какими-то химическими реактивами. Хотя для этого случая существуют резиновые перчатки.

Женщина проявила приветливость сразу после того, как мы представились прямо у подъезда, и Наталья выдала ей новость – Андрюша из пятьдесят второй квартиры позвонит ей из больничной палаты вечером. Если ему хуже не станет. Ну кто ж знал, что она – матушка сбежавшей от Андрея жены, мало того, теща, равных которым еще поискать. Ну какая теща возлюбит зятя своего наравне с дочерью? Пока Татьяна Ивановна пыталась освоиться с новостью, мы с Наташкой гадали, стоит или нет еще раз беспокоить работников «скорой», чтобы обеспечить воссоединение родных (по сбежавшей вертихвостке) людей в одной больнице. Но женщина быстро пришла в себя, приказала взять пакеты с продуктами и следовать за ней.

Мы не намеревались двигаться дальше прихожей, однако пришлось.

– Вы что, собираетесь бросить меня одну? – прозвучал из кухни молодой голос резвой тещи. – Раздевайтесь и проходите сюда. Не забудьте снять обувь. К вашему сведению, дома надо ходить босиком. А полы у меня чистейшие… Надо же! На минутку в магазин отлучилась, пока Андрюша прилег, а он уже и сбежал. Да так далеко.

– Три минуты на повторный рассказ о вреде курения и нарушении Андреем заповеди ходить дома босиком. Затем спрашиваем о Литвинове и отчаливаем. Рыжей личностью не интересуемся, а то до утра не уйдем, – шепнула мне Наташка, и мы чинно проследовали на кухню.

К нашему удивлению, нас ожидала чайная церемония.

– А вы не церемоньтесь, садитесь, где нравится, – пригласила за стол Татьяна Ивановна. – Попьете чайку и пойдете по своим делам. Значит, Андрюша опять закурил… Бедный мальчик. Все свободное время бегает, ищет Маринку. Ждет, что она вернется. Вот и простыл. Еще вчера звонил, слова не мог выговорить в трубку, все кашлял. Хотела врача вызвать из поликлиники, да уже поздно было. А сегодня утром ему вроде получше стало, он и приехал. Решили до понедельника подождать. Пока я туда-сюда бегала!.. Ну надо же, опять закурил! Ненавижу табачный дым.

– А куда Маринка делась? – не выдержала и вышла из лимита времени Наташка.

– Да если бы знать, куда… Звонит по мобильнику часто, говорит, что все у нее хорошо, возвращаться пока не планирует. Как уехала месяц назад на машине, вроде бы в магазин, так и с концами. А если бы вернулась, я бы ей…

Слов для продолжения у Татьяны Ивановны не нашлось.

– А она у вас, случайно, не рыжая? – вежливо поинтересовалась Наташка.

– Нет. Не «рыжая», не «крайняя» и не «стрелочник». Дура она у меня, – вздохнула Татьяна Ивановна. – Решила фотомоделью стать. Уехала на съемки тайком. Задурили ей голову подружки. Одна вроде в Париже каблуки по подиумам сшибает, вторая за богатого импортного старика замуж вышла. Маринка на деньгах прямо помешалась.

Татьяна Ивановна вышла из комнаты и вернулась с большой фотографией в рамке.

– Красавица она у меня, что и говорить. Только красивые, но бездушные, что статуи мраморные. Полюбоваться в музее можно, а дома они ни к чему.

Смеющаяся девушка на фотографии и в самом деле была хороша. Даже в телогрейке и без косметики. Корова, которая пыталась лизнуть ее языком, все равно макияж не оценила бы.

– Это соседская корова, – пояснила Татьяна Ивановна. – Этим летом Андрюшенька в деревне дом купил. Такая красота! Лес рядом. Только речки нет. Мы все так радовались… Вы, Ирочка, хотите что-то спросить? Я смотрю, все рот открываете и закрываете. Наверное, насчет свободных домов в нашей деревне?

– Нет. Мне просто интересно, а как вы узнали, что Марина уехала именно на съемки.

– Так она с дороги мне позвонила и попросила все Андрюше объяснить. Потом и сама ему звонила. Не надо было ей за него замуж выходить. С милым в шалаше рай до первой непогодицы.

– Странно, что она уехала на своей машине. Наверное, о способе транспортировки должна была фирма позаботиться.

– Это машина Андрюши. Он тоже так сказал, но Марина объяснила – ей на машине удобнее. Просила не волноваться. При первой возможности приедет.

– Большое спасибо вам за чай, – поднялась Наташка. – Надеемся, что все у вас будет хорошо. А мы, собственно говоря, искали квартиру Литвинова, Андрей сказал, вы нам подскажете номер его квартиры.

– Литвинова? – брови Татьяны Ивановны изогнулись. – Ой, задумалась и чай пролила. – Женщина вскочила за тряпкой. – Что-то я такого не знаю… – А какой он из себя?

– Среднего роста, представительный, не толстый, в очках и с дипломатом, а с ним…

– Ах, это вы, наверное, о Николае Петровиче! – Татьяна Ивановна наклонилась и слегка шлепнула по Наташкиной руке. – Все время с дипломатом ходит?

– За все время не ручаемся, но… ходит.

– Он на одиннадцатом этаже двухкомнатную квартиру снимает. Хозяева – оба на пенсии, дети своей жилплощадью обеспечены, так они переехали в однокомнатную – тетка у Лидии умерла и квартиру ей завещала. А свою, значит, сдают. Жаль, что последний месяц остался. Им уже и смотровую дали – в Бутово. Хорошая прибавка у них к пенсии получилась. Ну да и там квартиросъемщики найдутся. Раньше пенсионеры как сыр в масле катались. Вот мама моя на пенсию вышла – сто двадцать рубликов получала, а я, ведущий специалист, и до сотни не дотягивала. Жизнь только в редких промежутках видела, работу домой таскала, а оклад – девяносто рэ. С маминой помощью Маринку вытягивала. А сейчас что? Пенсионеры накоплений лишились, ни жить, ни умереть достойно не получается. Ведь не у всех дети миллионеры…

Беседа грозила затянуться – уж очень тема актуальная. А посему я постаралась безболезненно перевести ее в нужное русло:

– Ну, раз Николай Петрович ухитряется двухкомнатную квартиру снимать, с пенсией у него забот не будет.

– Да кто его знает, как дальше повернется. А вы уверены, что он вам дверь откроет? Я бы не советовала к нему подниматься. Он вообще-то очень необщительный и домой никого не приглашает. Да его часто и не бывает, все по командировкам… Тут на днях какие-то родственники к нему приезжали, молодые ребята, но его дома не оказалось. Не удивлюсь, если уже и съехал. Странный он какой-то – иногда пройдет и не поздоровается даже. Может, от великого ума? Ученый он, кажется. Семьдесят вторая квартира у него. Пойдемте, я вас провожу.

6

Татьяна Ивановна оказалась права. Наши настырные звонки в дверь остались без ответа. Мы посетовали на командировочные разъезды Литвинова, поблагодарили Татьяну Ивановну за помощь и направились к лифту. Женщина спускаться с нами в кабине отказалась, сославшись на то, что небольшая пробежка – три этажа вниз – полезна для здоровья. Тем более что лифт был занят. Судя по доносившейся перекличке, семья собиралась погрузить родные двери, чтобы перевезти их на дачу.

До сих пор не пойму, что меня заставило вернуться к квартире Литвинова. Надоело ждать лифта? Зависть к дачникам? Мы с Димкой из-за его загруженности на работе вторую неделю не могли попасть на свою фазенду, а Наталья дала мужу зарок не появляться там, пока не будет нормального отопления, то есть, до весенних теплых дней. Теперь оба выжидают дальнейшего развития событий: Борис – в воскресные дни на даче, гуляя в осеннем лесу, Наталья – в московской квартире, наслаждаясь звуком работающего пылесоса. То своего, то соседского.

Трезвонить в дверь очередной раз я не стала. Просто от нечего делать решила заглянуть в дверной глазок, заранее зная, что ничего не увижу. Дурью маялась. Наташка издевательски фыркнула, заметив, как я, свернув ладони ковшиком, рукотворный абажур от излишков света, и утопив в них лицо, прильнула к глазку…

Падала я довольно долго, нигде особо не задерживаясь. Дверь как-то сразу уехала вправо, я налетела на угловую часть арки прихожей, инстинктивно вытянув перед собой руки. Там меня развернуло, и я закатилась в настоящий угол, с другой стороны арки, где томилась в одиночестве деревянная скульптура то ли древнего индейца, то ли средневекового египтянина. Низкорослого, сантиметров шестьдесят-семьдесят, не больше. Ну где ж ему было меня удержать? Вместе с ним мы и полетели… Я назад, он, соответственно, вперед и далее прямо в недружеские объятья подскочившей Наташки, успевшей от греха подальше лягнуть входную дверь, чтобы она прикрылась. Скорее всего, подруге не понравилось, что я лечу не одна, она приглушенно взвизгнула и мигом отшвырнула деревянного истукана влево. А так как я за него все-таки держалась…

Хорошо, что на ламинатном покрытии холла лежала ковровая дорожка, она приглушила падение. Плохо, что я подстелила под себя индеегиптянина. Ему вообще – хоть бы хны, у меня руки-ноги остались целы, ушибленные пальцы рук и синяки на локтях не в счет, но вот одежда пострадала. В первую очередь куртка. Если оторвать рукава до конца, она превратилась бы в теплую жилетку, которые мне, кстати, совершенно не нравятся.

– Ну хватит валяться, – прошипела Наташка, вытаскивая из-под меня истукана. Довольно легкого: высох с годами. – А Татьяна говорила, что Литвинов никого домой не пускает… – И громко поздоровалась, глядя на мужчину деревянного происхождения. – Алло! Есть кто дома? У вас дверь не закрыта!

Морщась от боли, я торопливо вскочила, потряхивая пальцами рук и надорванными рукавами куртки. Неудобно встречаться с хозяевами, лежа на полу.

– Блин, похоже, никого дома нет, – подвела итог подруга. – С другой стороны, если вчера этого Литвинова украли, то девица должна была закрыть дверь. За ним или за собой. Может, он вернулся, пошел мусор выносить, а обратно решил лифта дождаться?

– Здесь мусоропровод на каждом этаже. Как считаешь, почему в детективных романах и фильмах убийцы обычно оставляют дверь в квартире жертвы открытой?

– Дурацкий вопрос. Представляешь, что с нами было бы, если бы нам ее открыл труп Литвинова? Или его рыжеволосой спутницы. И что-то мне подсказывает – другие люди тоже бы такому видению не обрадовались… Бли-ин! Ир, ты меня пугаешь… Думаешь?…

– Да я вообще не в состоянии думать. Давай поставим этого деревянного мужика на место. Он меня тоже пугает. А потом быстренько покинем это помещение. Раз никто не отзывается, не будем испытывать судьбу. Пожалуй, стоит посоветоваться с Лесиным частным детективом.

– Пошли, дорогой, на место постоянной регистрации.

Наташка обхватила индеегиптянина и, деланно поднатужившись, легко вписала его в ранее занимаемый им угол.

– Подожди, я только руки сполосну, да и тебе не мешало бы. Кто знает, что там на этом дундуке накопилось со времени его появления на свет. Может, мастер резки по дереву болел чем-нибудь страшнее маразма.

Удержать подругу я не успела. Она влетела в ванную комнату раньше, чем я заорала «Нет!!!». Мой крик застал ее уже тогда, когда она вылетела из ванной… Боком, помогая себе руками и вытирая спиной невидимую невооруженным глазом пыль с белых обоев коридора, подруга двинулась к выходу.

– А вот и «Да!» – вытаращив на меня глаза, еле слышно промямлила Наталья трясущимися губами, стараясь не сгибать ноги в коленях. – Литвинов там! – двинула она головой в сторону ванной. – Согнулся в три… нет, две погибели и, кажется, стирает. Носки. В большом голубом тазу. Только почему-то головой… А на полу кровь… И левая брючина в крови.

– Не надо было тебе торопиться умывать руки!

– Чистота – залог здоровья… Я тут немного присяду. И хождение босиком – тоже залог здоровья… Мама дорогая! А теперь и мы в залоге. Чистой воды заложницы! – Наташка мгновенно переменила план на приседание и резко распрямилась.

Кто-то пытался открыть незакрытую дверь. Мне вдруг явственно померещились наручники, украшенные затейливой гравировкой. И пока я мысленно пыталась их примерить, Наташка сорвалась с места, прихватила меня с собой, и мы прытко понеслись прятаться. Я, было, решила нырнуть в большую комнату, там места больше, но Наташка свернула в маленькую. Уверовала, что именно в ней находится спальня, а в спальне положено стоять платяному шкафу, в котором обычно прячутся все, кому это жизненно необходимо.

Увы, маленькая комната была обставлена, как рабочий кабинет. Шкафа не имелось. Был угловой диванчик, но надеяться на то, что мы с Наташкой сойдем за диванные подушки, не приходилось.

– За мной! – приказала Наташка и потащила меня в большую комнату, которая, собственно, и была спальным районом квартиры с прилагающимся платяным шкафом. Мимо него мы пролетели в тот момент, когда хлопнула входная дверь. Одновременно раздался тупой грохот. Как нельзя кстати, из своего угла выпал индееегиптянин. Из коридора послышалось чертыхание, совмещенное с матерными выражениями. На пенсионеров-арендодателей визитеры не тянули.

Продолжения мы не слышали и не видели, так как удачно растянулись на мелкоплиточном полу застекленной лоджии, украсив ее своим присутствием. Без нас она была бы совершенно пуста. Вот тут-то я и оценила преимущество куртки с полуоторванными рукавами. Ничто не стесняло моей хватки, когда я отчаянно пыталась удерживать балконную дверь от легкомысленного хлопанья. Причем, не дотягиваясь до ручки. Она находилась слишком высоко. Пару ногтей сломала сразу же. Совершенно неоправданная потеря. Чуть позже, примерно через полчаса, решившись покинуть лоджию независимо от наличия или отсутствия чужаков в квартире, мы выяснили, что балконная дверь закрылась на «застежку» по собственному почину. Сначала попробовали обойтись с ней по-хорошему – «застегнулась» она только в середине, верх и низ «гуляли». В ход пошел мой проездной билет, но он наших надежд не оправдал. Если бы мобильники не остались в машине, можно было бы сдаться наряду милиции. А сделать это через посредников-соседей не получится. До них не докричаться – лоджии не совмещенные, да и наша «клетка» капитально обита вагонкой. К тому же не факт, что бывшие соседи в данный момент не отмечают новоселье в новой квартире. В приливе отчаяния Наташка отважно долбанулась в дверь всей своей массой… и мы оказались на свободе. Смелость, как известно, города берет. Что там ей какая-то балконная деревяшка.

Судя по тишине в квартире, свобода носила характер полной и окончательной. Тихой радости не было предела. Закрыв дверь-ловушку на две благоразумно уцелевшие защелки, мы, не оглядываясь, прошли в коридор с желанием немедленно удрать. Но сделать это быстро, как намеревались, не удалось. Во-первых, в холле на Наташку опять выпал из угла индеегиптянин – все-таки ему не нравилось одиночество. Наташка вздрогнула и беззлобно прокомментировала этот факт: «Козел! Ну до чего падкий на баб!», затем аккуратно положила его на пол.

Мы с ней прошли в коридор, машинально взглянув в сторону кухни. Увиденное было гораздо хуже падения деревянного истукана – из кухни на нас взирал круглыми от испуга и изумления глазами… господин Литвинов. Ранее ошибочно принятый нами за Петухова. Сидя на табуретке, опираясь спиной на стол и без очков, но с дипломатом между ног. И это в то время, как ему по всем правилам надлежало торчать вниз головой в тазу с носками. Наташка врать не будет. Выражение лица у него было такое… Ну, как у нас с Наташкой. А мы с ней, точно, не верили собственным глазам.

Не знаю, кто чувствовал себя хуже. Мое непроизвольное «Здрасс…» осталось без ответа. Литвинов даже не пошевелился, чтобы проявить зачатки гостеприимства. Впрочем, Татьяна Ивановна предупреждала, что он не всегда здоровается.

– Ну тогда до свидания, – прошептала я и предприняла попытку покинуть квартиру. Как бы не так! Дверь не открывалась, а подумать над причиной я не могла – не решалась оторвать взгляд от Николая. Кажется, Петровича по батюшке. Наташка тихо бормотала одну и ту же фразу: «Отче наш, иже еси на небеси…» и хаотично крестилась. С кончиков волос Литвинова на лицо и одежду капала вода. Серый пиджак на плечах был темным от впитавшейся влаги. Он был в одном черном ботинке, брюки заляпаны разводами крови, особенно левая штанина.

– Это не «наш отче», – плохо соображая, возразила я Наташке. – Что ты постоянно путаешь родственников? То маму, то отца. Хотя, похоже, человек из ванной действительно «на небеси»…

– «Да святится имя твое, да приидет царствие твое, яко на земли и на небеси!» – взвыла Наташка, обретая второе дыхание.

– Что вам всем еще нужно? – прохрипел Литвинов и передернул плечами. Я с ужасом отметила, что рук у него не было.

– «Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наши…» – звенел в коридоре Наташкин голос. Но тут она умолкла, внимательно посмотрела на Литвинова и совершенно будничным, пожалуй, даже усталым тоном произнесла: – Именно от вас нам не надо никакого хлеба насущного. И вообще, ничего не надо. Мы уходим, поскольку долгов перед вами – нет. Ир, ручку оторвешь. Дверь открывается в другую сторону.

– Подождите, – донесся то ли стон, то ли просьба. – Помогите мне… освободиться. Всего десять минут жизни осталось… – и сидящий вдруг зарыдал. Без слез, но довольно страшно.

– Покойники так не плачут, – вопросительно посмотрела на меня Наташка. Я с ней согласилась, добавив, что, по моему мнению, они вообще никак не плачут. Это сразу взбодрило. – Десять минут жизни человеку мы, пожалуй, можем скрасить своим присутствием. Сейчас «скорую» вызовем, дальше пусть медики скрашивают. Идем!

Наташка набычилась и двинулась на кухню, как в психическую атаку. И не ее вина, что «атака» сорвалась. Просто она потянула меня с собой, а я потянула с собой входную дверь. За ручку, от которой не сообразила оторваться. Пока я выслушивала поучения подруги о том, как должны вести себя нормальные люди, Литвинов стонал все громче и громче, в промежутках отсчитывая минуты.

– Да что вы зациклились на времени, как автоответчик по телефону! – возмутилась Наташка. – Электронные часы, блин! Такое впечатление, что в вас цифру сто запрограммировали. – И шагнула к «временщику». Без меня. Я отцепилась от двери и прилетела на помощь сразу после Наташкиного сдавленного крика: – Ирка, у него руки за спиной чем-то вроде шарфа скручены, а левый носок вместе с ногой прикован наручниками к дипломату.

– Руки!!! Руки развяжите!!! – уже не стонал, а рычал Литвинов.

– Сейчас, сейчас… – засуетилась Наташка. – Узел не могу развязать.

– Нож! Ножом попробуй. А ты принеси мне тоненькую отвертку, – приказал он мне. – А, ч-черт, все равно не поймешь, что это такое! Открой в коридоре шкаф и достань что-нибудь острое… Там ящичек с инструментами, тащи его весь!

Я рванула выполнять команду. Наташка, закусив от усердия губу, пилила ножом полотенце и вслух радовалась тому, что «скрашивать» жизнь чокнутому «заседателю» нам с ней осталось уже меньше десяти минут. А в конце деланно вздохнула:

– Как быстро летит время!

– Быстрее, чем хотелось бы. Сейчас мы все взлетим! – мрачно предрек «заседатель». – В дипломате взрывное устройство. Бросайте все и немедленно уходите. Слышите, что говорю?! Убирайтесь отсюда!

Если бы не эти его заботливые слова…

– Во-первых, не говоришь, а орешь! – затараторила я, подлетая к нему с кучей инструментов.

– Во-вторых, я тебе руки освободила, неужели не чувствуешь, как они у тебя трясутся? А ты даже спасибо не сказал, – поддержала меня Наташка. – В третьих… – Она столкнула Литвинова на пол. – Так будешь ближе к цели.

Я высыпала перед ним инструменты, по собственному почину, откинув в сторону два гаечных ключа. Через пару минут, дипломат был сам по себе, а мы втроем – сами по себе. Литвинов, несмотря на явно плохое самочувствие, проявил изрядную прыть, что при его раненой ноге было удивительно. Вскочил, схватил дипломат и выкинул его в предусмотрительно открытое Наташкой окно. Дипломат описал дугу и полетел вниз.

Я мысленно ахнула и болезненно сжалась, представив, как эта бомба разорвется в самом неподходящем месте, унося жизни многих людей. Тем более удивил счастливый Наташкин вопль: «Yes!!!» Почти сразу раздался хлопок, по моему разумению, слишком слабый, и следом – безумный хохот Литвинова. «Оба свихнулись!» – решила я, но выступить с обвинительной речью мне не удалось.

– Перестань корчить рожи! – незлобиво заявила мне Наташка. – Иди, посмотри, как удачно все обошлось.

Картина за окном была вполне мирной. Застывшая на начальной стадии и огороженная забором стройка. Можно сказать, по причине выходного дня безлюдная. Если не считать четырех наших меньших братьев собачьей наружности. Они мирно бегали мимо ощерившегося сваями котлована, время от времени заигрывая друг с другом. Рядом с забором росли тополя с аккуратно огороженными стволами. В еще не осыпавшейся кроне одного из них пристроилась часть дипломата.

– Взрывное устройство сверхмалой мощности, – продолжал веселиться бывший смертник. – Гуманисты, мать их… Рассчитывали, что от полученных повреждений истеку кровью и тихо сдохну, не привлекая внимания общественности, а заложили китайскую хлопушку. Он вдруг взглянул на часы и засуетился, бормоча, что еще не вечер, а посему ему следует быстренько собраться и бежать как можно быстрее и дальше.

– Они обещали к вечеру наведаться, чтобы выкинуть мои останки собакам. Представляете?

– Нет, не представляем, – ответила за нас двоих Наташка. – Лично моя боксериха питается специальным кормом для собак. Между прочим, мы на машине. Если хотите, можем вас немного подвезти. Положим, не слишком далеко, но все-таки… Вы, кажется, ранены в ногу?

– Ерунда, как говорится, бандитская пуля. Резиновая. Только поцарапала. Скорее всего, я им живой нужен. Очень благодарен вам за предложение… Подождите… А как вы очутились в моей квартире?

– По чистой случайности, – сообщила я, надеясь, что этим объяснением все и ограничится. Но Литвинов продолжал пытливо изучать наши физиономии.

– Да, по чистой! – подключилась Наташка. – Чистота – залог здоровья. Мы искали Татьяну Ивановну – ну, ту, у которой дочь фотомодель. Ее зятя срочно госпитализировали, и он просил ей об этом сообщить. А номер квартиры не назвал. Приехали на ваш этаж наугад, увидели, что дверь открыта, и вошли. Никто не отзывался. Думали, мало ли что случилось. Как оказалось, правильно думали – в ванной ваш труп торчал… Извините, мы же не знали, что вы живы. А тут во входную дверь кто-то стал ломиться. Мы со страху – на балкон, а дверь за нами захлопнулась. Еще раз извините, мы ее немного выломали… – Наталья скромно потупилась. – У нас мобильников с собой не было, а то бы мы в милицию позвонили.

– Хорошо, что не позвонили… Значит, я и в самом деле сознание потерял. Помогите мне переодеться и кое-что вынести, – тихо сказал Литвинов. – И не извиняйтесь. По большому счету, это мне надо просить у вас извинения за все, что произошло. До конца жизни буду помнить… – Голос у него сорвался, и он обреченно махнул рукой, оставляя нам право додумывать продолжение по собственному усмотрению.

Сборы заняли от силы минут пять. Задействованы были все трое. Сам Литвинов постоянно носился то в коридор, то в туалет. Основная часть времени ушла на перевязку его ноги и временную смену Литвиновым половой принадлежности. Обнаруженный мною в шкафу старенький плащ настоящей хозяйки квартиры был ему узок в плечах, но большой и не менее старый платок с крупными желтыми розами на коричневом фоне скрыл этот недостаток, а заодно и лысую в районе темечка голову беглеца. Наряду не соответствовали только мужские ботинки, но посмеяться над внешним видом Литвинова никому не пришлось. Высунувшись из подъезда, он предусмотрительно огляделся по сторонам. Несколько прохожих явно были заняты думами о своем, но Литвинов вышел только тогда, когда они прошли мимо. Открывая машину, Наташка напомнила ему, что он для нас человек посторонний, его проблемы нас не интересуют, а следовательно, плакаться нам не стоит.

Ни мне, ни Наташке уже не хотелось знать никаких подробностей запутанной истории, начавшейся вчерашним вечером. А сам Литвинов, памятуя Наташкин наказ, предпочитал о ней умалчивать. Сидя на заднем сиденье «Ставриды», крепко вцепившись в своего деревянного идола – семейный тотем – с которым ни за что не пожелал расставаться, он монотонно уговаривал нас не думать о нем плохо. Он не бандит. Просто ученый. Профессия – палеонтолог. И совершенно непонятно, почему на него открыта охота. Никому ничего плохого не сделал.

– Ума не приложу, кому я помешал!

– Горе от ума, значит, – хмыкнула Наташка. – Только вот сейчас вы будете выглядеть полным идиотом, если в таком виде пересядете в такси. Здесь за поворотом у них стоянка.

Мужественный вид Литвинов принял прямо в машине. Мы помогли ему дотащить до такси спортивную сумку. Замотанного в два ярких пододеяльника индеегиптянина Литвинов так и не выпустил из рук. Желтые звезды на синем фоне просто завораживали. На прощание он попросил номера наших телефонов. – «На самый крайний случай. Если вас не затруднит. Честное слово, обещаю не тревожить по пустякам. Просто больше мне не к кому обратиться». Сунув деревянного спутника под мышку, он выудил из кармана пиджака телефон. Наташкины глаза подозрительно затуманились, когда она полезла в сумку за своим мобильником. Я ее опередила. Была уверена, что в ближайшее время Литвинову Натальин стоматолог ни к чему. Впрочем, бывший шеф сына – тоже. Бедняге ногу бы залечить да индеегиптянина не потерять. Свой мобильник держала наготове. Как и Литвинов. И сразу предложила ему перезвонить. Он очень внятно, следя за правильностью набора мною цифр, продиктовал свой номер и очень обрадовался моему звонку. Я добросовестно сообщила ему по телефону наши с Натальей номера. Сначала городские, потом мобильный Наташкин. На этом мы с ним и расстались, лелея надежду больше никогда не встречаться, о чем Наташка не преминула громко заявить. И очень обрадовались, переступив порог коридора родного дома.

Из квартиры Анастас Ивановича доносились крамольные речи ее мужа. Бунтовщик организовал акцию протеста против овсяной каши на завтрак и ужин. Тонким, срывающимся от гнева голоском он упорно посылал жену в Англию. Вместе с овсяной кашей, обещая лично пробить ей визу и приобрести авиабилет в один конец.

– Тс-с-с, – прикладывая палец к губам, прошептала Наташка. – Восстание рабов. Сейчас начнется подавление. Господи, как дома-то хорошо!

7

Димкин обещанный сюрприз привел меня в грозовое состояние. Вопреки ожиданиям, домой я попала раньше мужа, чему искренне порадовалась. Все версии, оправдывающие мое длительное отсутствие, остались про запас. Будет что соврать другим разом. Прихваченные по пути полуфабрикаты сэкономили массу времени. Дети еще днем разбежались в разных направлениях – воспитывать было некого. Я торчала перед телевизором, где демонстрировали сплошные детективы. Замучилась отслеживать действия и ошибки премудрых оперов и следователей, ухитряясь смотреть пять программ сразу. Переключалась с одной на другую, благодаря рекламным роликам, и старательно выбрасывала из головы набегавшие мысли о Литвинове, рыжей девице и Петуховых.

К десяти часам вечера я была несказанно раздражена тем фактом, что муж не соизволил ни разу позвонить и поинтересоваться, где меня целый день носило. А дети, похоже, вообще часов не наблюдают. Хотя для их статуса это вполне нормально. В свое время им тоже предстоит поволноваться. Мои будущие внуки постараются. Мобильники у всех, как по заказу, сообщали о временной недоступности абонентов. К одиннадцати задумалась: ну, детки – понятно, свидания – дело ответственное. Явятся, напомню им, кто я такая, и ладно, нотации здесь бесполезны. Но вот где может носить Димку, причем под прикрытием работы? Только бы ничего плохого со всеми ими не случилось. Главное, не надо самой думать о плохом. Не долго и накаркать. Зачем я вообще вышла замуж! В начале двенадцатого меня уже трясло крупной дрожью. Просто так. Перестаралась, сдерживая думы о плохом, тогда как думы о хорошем закончились, исчерпался лимит. Требуя от себя спокойствия, я никак не могла накапать себе настойку пустырника. Три капли в мензурке не считаются. В основном «успокаивалась» поверхность стола.

Муж заявился в половине двенадцатого вместе с Аленкой и Славкой – встретились у подъезда. Кстати, прекрасная тактика! Подозреваю, что встреча организована по предварительному сговору. Втроем легче держать оборону. Явление совсем не святой, но родной троицы было приурочено как раз к тому моменту, когда я скакнула на новую стадию беспокойства, основанную на статистике несчастных случаев. А посему ничего вразумительного в плане обвинительного заключения выдать не могла – неосознанно радовалась, стуча зубами от внезапно возникшего сильного душевного волнения. В судебной практике аффект называется. И то ли радость моя была за гранью безумия, то ли просто я выглядела без макияжа много хуже главной матери семейного клана в эпоху матриархата, но все испугались. Хотя врали одинаково – внезапно кончилась зарядка мобильников. Вот тут Димка и преподнес свой сюрприз – завтра в два часа дня он улетает в Германию. Ориентировочно – на месяц.

– План «Диморосса»? Столько лет после войны минуло. Поздновато для ответного решительного удара по фашистской Германии. С твоим запасом праведных поучений месяц для немцев – тяжелый испытательный срок. – Я попыталась дать понять, что оценила шутку.

Пользуясь тем, что воспитательная часть процесса встречи закончилась, практически не начавшись, Алена быстро разделась и шмыгнула в комнату. Славик пошел другим путем – на кухню, поприветствовать содержимое холодильника. Оставшийся наедине со мной Дмитрий Николаевич расправил плечи и вытащил из нагрудного кармана куртки загранпаспорт с выездной визой в страну Германию. Из паспорта торчал авиабилет.

Вначале я почувствовала некоторое облегчение – муж не врал. Последние недели задерживался именно на работе, а не где-нибудь у кого-нибудь, исходя из скоропостижной личной привязанности по варианту «любовь нечаянно нагрянет». Сейчас такое легкомысленное время. Когда бы это в прежние времена поставили знак равенства между любовью и сексом? Затем появилась обида. Ближе меня у Димки никого не имеется, ну, может быть, исключая детей и телевизор. Так почему не поставить жену в известность о поездке заранее?

– Ни тебе, ни ребятам ничего не говорил, боялся поездка сорвется.

Надо же! Такое впечатление, что услышал мои молчаливые упреки.

– Иришка, ты представляешь, еду в прекрасную клинику, где работают прекрасные специалисты, с прекрасным оборудованием…

– Распрекрасного ума, значит, набираться.

– Ну, положим, мы тоже не лыком шиты. Есть чем похвастаться. Скажем, месячное взаимовыгодное сотрудничество. В интересах человечества.

Я попыталась унять массу переполнявших меня негативных эмоций. Эгоистичных по своей характеристике. Ну что я такое в общечеловеческой толпе? Попробовала заставить себя встать на место мужа. И в буквальном, и в переносном смысле. Он шагнул к вешалке, чтобы повесить на плечики куртку, я шагнула следом и тут же поняла, что я есть в этой общечеловеческой толпе. А ничто – шагнув назад, как на пустое место, милый муж отдавил мне оба тапка. Вместе с ногами. Нервы сдали окончательно, я взвыла не своим голосом и полетела в спальню зализывать боль и обиду, рассыпая по дороге не очень справедливые упреки всему человечеству и членам семьи в частности. На стуки в закрытую дверь, призывы к благоразумию и обещания привезти мне из Германии что угодно, хоть аленький цветочек, отвечала одним пожеланием – оставить меня в покое.

Меня и вправду оставили в покое, отчего чувство обиды стало еще острее. Отчасти и на себя, эгоистку. Натальин Борис без конца мотается по командировкам, а она ничего. Поноет пару часов, а потом радуется экономии электроэнергии – электроплита отдыхает.

– Ирина Александровна, немедленно открой дверь!

Командный голос легкой на помине подруги не предвещал утешений. Я шмыгнула носом и решила быть гостеприимной – ну сколько можно торчать одной? Всего половина первого ночи, завтра воскресенье, успею выспаться.

Встав с кровати, я открыла дверь, уверенная, что за спиной Наташки, одетой в халат, из-под которого торчала ночная пижама, стоит моя семья, и сразу развернулась в обратном направлении. Гонор есть гонор. Еще не совсем схлынул.

– Ну что вы тут вьетесь, как комары на боевом задании?

Наташкино замечание убедило меня в том, что я не ошиблась.

– Ефимов, забирай детей и дуй отсюда. Довели мать безвестностью до истерики. Целый день, бедная, на телефоне сидела. Так… Рассредоточились все по квартире. Славка, твое место вообще у бабушки. Ир, выпей пустырничка и пошли их… на небо за звездочкой. А еще лучше – пойдем ко мне. На фига тебе хватать звезды с неба?

Я молча кивнула и с опущенными вниз глазами проследовала за Наташкой мимо шеренги родных людей. Было немного стыдно.

– Входную дверь закройте, – распорядилась подруга. – Ирина, если надумает возвращаться, откроет моими ключами. Спокойной всем ночи…

– Вы обе в своем уме? – Наташка отбила меня от дружелюбных, но уж очень болезненных собачьих лапаний и закрыла боксериху в комнате. – Ир, тебе предоставляется месячный отпуск за счет средств общего семейного бюджета, а ты истерики закатываешь. Подумай над этим хорошенько. И мой совет – вбей в голову Ефимову, чтобы никаких подарков из Германии не привозил. Сейчас не те времена. Купит здесь – дешевле обойдется. Все! Сеанс психотерапии окончен. Проходи на кухню, у меня Борин коньяк остался. Пять грамм на ночь, и будешь спать, как… Боже мой, всякая дурь в голову лезет. Какой дурак придумал такое выражение?

Я молча наблюдала за Наташкиными манипуляциями. Было довольно интересно. Никогда не пила на ночь чай с коньяком в пропорции пятьдесят на пятьдесят, да еще из бокалов.

– Слушай, мне пришла в голову занятная мысль: каким образом Литвинов восстал из мертвых? Вернее из таза с бельем. Кстати, он, наверное, свои носки так и не достирал. Протухнут, блин. И как живой труп в этом тазу оказался?

– Мы же вроде как решили забыть об этой истории?

– Так я же исключительно о носках беспокоюсь. И вообще… Попробуй тут с вами забыть… Я на своей кроватке, да под телевизор, так хорошо придремала! И вдруг слышу: индеегиптянин ко мне в квартиру ломится и молвит человеческим голосом: «Наталья, проснись, срочно нужна твоя помощь!» Я с койки сорвалась, спросонья к двери кинулась, а индеегиптянин твоим Ефимовым обернулся, перед глазком скачет, рожи строит. Хоть чему-то отрицательному ты его научила. На человека стал похож. И потом, мы же не вмешиваемся в ход истории, а просто обсуждаем череду событий. Как сторонние наблюдатели.

– Ну, если так… – Я отхлебнула сомнительный коктейль и не выдержала, сморщилась. – Мне кажется, что охотники за Литвиновым в какой-то момент потеряли свою добычу. Она ухромала от них на одной с половиной ноге. Но вместо того чтобы по-умному раствориться в окружающем пространстве, Литвинов был вынужден заскочить домой – прихватить своего деревянного друга и кое-что еще. Деньги там, документы… Вещи, в конце концов. Странно, конечно, что полетел не в милицию… Впрочем, если он в первую очередь беспокоился о своем истукане, милиции закономерно отводится второе место. Вот спрячет этого идола… Честно говоря, не думаю, что дома он первым делом сунулся стирать носки. Скорее всего, ему было очень плохо – так, что даже не смог закрыть за собой входную дверь на замок. Может, ему при похищении бандиты вкололи какую-нибудь дрянь? Допустим, он упал сразу, как вошел, затем кое-как добрался до ванной – хотел промыть ранку и охладить лысеющую, но все еще буйную голову. Вот без лишних усилий и сунулся ею в таз. Там и отключился. Кстати, Николай Петрович ведь сам предположил, что потерял сознание. Во всяком случае, наше появление в квартире никак не отметил. Хотя шума мы вместе с его индеегиптянином наделали много.

Я передохнула, решительно хлебнула еще один глоток коньячного чая и не только поморщилась, но и передернулась. Наташка поспешно отодвинула в сторону мой бокал.

– Ну ты прямо как на подвиг идешь. Завтра допьем. С чувством, с толком и лимоном. Рассказывай дальше.

Я с готовностью кивнула – сама увлеклась:

– Преследователи были уверены в том, что Литвинов заглянет домой, и явились туда почти следом, но после нас. О последнем обстоятельстве, к счастью, не догадались. Судя по тому, что в квартире не было погрома, искать там было уже нечего. От Литвинова требовались какие-то определенные сведения. Похитители быстро привели беднягу в чувство, вытряхнули из него все, что их интересовало, и слиняли. Самого Литвинова за дальнейшей ненадобностью подготовили к «самоликвидации». Во всяком случае, палеонтолог серьезно прощался с жизнью. Но то ли ребята оказались большими шутниками, то ли убивать Литвинова в их планы совсем не входило. Это можно узнать только у них. А мне этого как-то не хочется. Тебе – тоже.

Наташка не очень уверенно кивнула. Пришлось повторить последнюю фразу с нажимом и по слогам. Это ее убедило. Второй кивок означал полное единение наших мыслей в этом вопросе. Я покосилась на отодвинутый от меня бокал, подмигнула ему и продолжила:

– А теперь мои домыслы по поводу палеонтолога. Литвинов своим мучителям соврал. Унося от бандитов ноги, свою тайну он унес с собой.

– Индеегиптянина! Чтобы рейс не был пустопорожним.

– Скорее всего. А вообще, не знаю. Унес и унес. Меня беспокоит другое – почему Литвинов раскатывал на машине Петухова? Что их объединяет, кроме рыжеволосой девицы? Да еще это странное поведение Дашки… Боюсь, что по окончании своего неоформленного краткосрочного отпуска она на работе не появится.

– Уйдет в бессрочный? И хорошо, если не по состоянию здоровья… Вернее, из-за его полного отсутствия. В связи с летальным исхо… Слушай, я, пожалуй, вообще не буду ей оформлять временное отсутствие. Потом не отмоюсь… Ну и дрянь у меня получилась! – Наташка отхлебнула содержимое из моего бокала. – Ни Богу свечка, ни черту кочерга. Это потому, что мы с тобой коньяк не любим. Готовы смешать его со всякой гадостью. Я, пожалуй, свою бурду назад в бутылку вылью. Пусть истинные знатоки оценят. Или гости.

– Мою тоже.

– Вот Борис порадуется – «неупиваемая чаша»! Кстати, во вторник он тоже уезжает. Почти на полторы недели. Так не хочется собаку выгуливать, но видишь, держусь, не паникую.

Я поднялась, намереваясь распрощаться. Давно уверовала в ошибочность своего поведения и собиралась поблагодарить за науку, но вместо этого выдала:

– А ты не знаешь, случайно, чем занимается фирма, в которой работает Петухов?

– Не знаю… Вот название хорошо помню. Мне Дашка двадцать раз его называла, да ты могла сама видеть, на вывеске у входа. Пока караулили петуховскую «синюю птицу, я ее и справа налево, и слева направо, и по горизонтали изучила. „Горизонт“ называется.

– Не «Горизонт», а «Горицвет».

– А зачем тогда спрашиваешь? Да гори оно огнем, нам с тобой не все равно, какое у одинакового начала окончание? «Зонт» или «цвет».

– Это, конечно, так… но мне просто интересно, чем может заниматься фирма с таким названием.

– А что в нем примечательного?

– То, что оно растет у меня на даче. Высокие такие стебли с красной шапочкой наверху. Я покупала его как адонис. В скобочках было указано еще два названия – горицвет и лихнис. Но я приобрела его исключительно из-за первого. Разобрало любопытство: как может выглядеть цветок, выросший из капель крови, орошаемых божественным нектаром.

– Еще одна кровавая история, блин!

– Это легенда. В Древней Греции боги и богини развлекались и сердились очень своеобразно. От нечего делать. Что характерно, в основном, за счет простых смертных. Как-то раз несравненная богиня Венера крепко осерчала на кипрского царя Кимира. Ну, не проявил он к ней должного почтения. Не долго думая, Венера решила внушить дочери царя Мирре сексуальную страсть к отцу. Решила – сделала. А царь, он на то и царь, чтобы не отмечать вешками годы взросления своих детей. Всех ведь не упомнишь. У него другие заботы. И вот, не зная правды, Кимир поддался соблазну…

– Козел!!!

– Этот «козел» в результате инцеста меньше всех пострадал. Непонятно, куда смотрела Венера. Раскрыв обман, Кимир проклял дочь, действовавшую, можно сказать, в состоянии гипнотического внушения. В свою очередь, боги превратили несчастную да к тому же беременную женщину в дерево мирры. Мало того, раны на этом дереве никогда не заживали, постоянно истекали соком. Кстати, с прекрасным ароматом. Вдыхая его, «непредвзятые» олимпийские вершители правосудия балдели от своей справедливости. Тем временем из треснувшего ствола мирры родился ребенок – мальчик неописуемой красоты. Назвали его Адонисом. Венера, пораженная столь плодотворным результатом своей мести, решила отдать его на воспитание Персефоне – жене подземного царя Аида.

– Короче, загнать дитя в могилу.

– Не совсем. Просто легкомысленной красотке не хотелось возиться с пеленками и подгузниками. Памперсов в Древней Греции не имелось даже на Олимпе. Венера намеревалась забрать мальчика, когда он вырастет. Но Персефона показала ей большую фигу. Дело дошло до верховного судьи. Зевс поступил мудро – установил истице график общения с юношей. Исключительно в летний период. Зиму он должен был проводить в подземной среде обитания вместе с приемной матерью. Венера, без памяти влюбившаяся в сироту, бегала за ним по пятам, умоляя помнить о том, что он простой смертный, и охотясь на диких зверей, может легко погибнуть от их зубов и клыков. Увы, за каждым шагом любимого не уследишь, особенно когда охота пуще неволи. Адонис погиб от клыков дикого вепря. В память о нем Венера и вырастила из его крови горицвет.

– Боже мой, что творилось на Олимпе! Ты знаешь, я поняла, почему древние греки со временем разместились на задворках истории… Не то правительство им досталось, не то…

Тогда я с ней согласилась, а утром в московских новостях сообщили о ночном пожаре, чудом не повредившем офис фирмы «Горицвет». Очаг возгорания находился на втором этаже, где располагалась туристическая фирма «Новые горизонты», пожар большого урона не нанес – фирма меняла дислокацию, все дорогостоящее оборудование уже вывезли, оставалось вывезти только мусор, как по заказу сложенный горкой прямо у окна. Он, в основном, и сгорел. Владельцы здания, еще субботним утром возмущавшиеся наглостью прежних, были приятно удивлены. Так же как и отвалившимися обоями, старательно политыми пожарниками водой. Помещение практически было готово к косметическому ремонту. Причины возгорания еще уточнялись, но доминировали две версии: шабаш бомжей и неисправность электропроводки. К сожалению, при пожаре не удалось избежать жертв. Один из проезжавших мимо на машине очевидцев был настолько поражен зрелищем слегка разгулявшегося огня, что, утратив бдительность, врезался в фонарный столб. Подушка безопасности предотвратила тяжелые последствия для здоровья водителя, но не для состояния иномарки. Да и столб пострадал. Согнувшись почти пополам и маяча разбитым фонарем перед ошалевшим владельцем машины, он безмолвно вопрошал: «За что?!»

Интервью с места происшествия было коротким, но зрелищным. До такой степени, что я спалила гренки. Семья к этому факту отнеслась с пониманием. Славка вообще удрал к компьютеру, не надеясь в ближайшее время позавтракать. Алена поморщилась и приняла эстафету у плиты, а Димка, уверенный в том, что моя нервная система от перспективы длительного с ним расставания дала серьезный сбой, активно пытался заменить собой все сборные команды КВН. Но его шутки я плохо воспринимала, хотя на губах дежурила поощрительная улыбка. Зато перед глазами все время маячила свадебная фотография Дарьи и Ильи. Только она мне мерещилась с приложением – надгробным памятником и соответствующей пояснительной запиской, сверкающей золотыми буквами на черном мраморе. Я тихо прикрыла глаза, ругая себя за собственное богатое воображение – источник глюков и попыталась вжиться в реальность, из которой доносилось легкое повизгивание. Сначала вжилась носом. Пахло гарью. Глаза распахнулись сами. Перед плитой выплясывала дочь, ухитрившаяся спалить очередную порцию гренок – загляделась на меня и на отца, скачущего из кухни в коридор и обратно. Димка изображал наглядное пособие удачно проведенной третьей операции – больного Журавкина. Насколько мне известно, до этого момента такое поведение прооперированного носило характер трагедии. Поздняя реакция на наркоз. После перевода из реанимационной палаты в общую, хоть и не был военным человеком, Журавкин тем не менее всегда бегал «в атаку». Финал был один и тот же – кровотечение и очередная операция. Зав отделением на полном серьезе предлагал свой вариант выхаживания пациента: сразу после реанимации – в морг. Там особо не повоюешь.

Ровно в одиннадцать пробил час расставания. Дмитрий Николаевич с легким чемоданчиком, дипломатом и тяжелой сумкой с документами и непонятно чем еще (сам собирался и упаковывался), стоял в прихожей, но мысленно был уже далеко – в районе аэропорта Шереметьево. И родной и чужой одновременно. Я сразу поняла, что уезжать – легче. Новые впечатления, иные заботы – все это отвлекает. Оставаться тяжелее – вокруг тебя все тоже самое, что и ежедневно, плюс душевное одиночество. В следующий миг я наглухо вцепилась в Димкину куртку, а когда меня от нее оторвали, схватилась за сумку, лихорадочно обещая донести ее до самолета. Ненавижу этот вид транспорта. Изначально рождена ползать. Летать не смею – боюсь. Боже мой! Какое у Димки было лицо! Мне казалось, что он готов презреть прекрасную германскую клинику с прекрасным обрудованием, прекрасными специалистами и выкинуть из головы заботу об интересах человечества. Допустить этого я не могла. Достаточно того, что спровоцировала мужа на истинные переживания. Добровольно оставила сумку и поинтересовалась, что приготовить родному через месяц.

– Все подробности эсэмэской! – сурово приказал сын. – Еще пять минут, и опоздаем. Пробки же на дорогах. Ленка, выводи отца с вещами. Ма, тебе лучше остаться дома. Мы сами проводим папика до таможенного поста…

И я осталась одна, успев крикнуть на прощание мужу, что буду сидеть с мобильником в руках до тех пор, пока он не отчитается о благополучном прибытии на чужую землю. Но не успела свыкнуться со своим новым временным статусом матери-одиночки, как запел мобильник. Я схватила аппарат в полной уверенности, что Дмитрий Николаевич что-нибудь забыл, кроме меня. Например, билет на самолет. Может же его врожденная аккуратность и педантичность хоть раз в жизни дать сбой.

Мое счастливое «алёкание» было встречено странным покашливанием. И странной фразой: – «Извините, не знаю, как вас зовут». – Дальнейшее молчание намекало на необходимость представиться, но я не торопилась – вдруг это какой-нибудь чокнутый извращенец.

– Вы вместе с приятельницей вчера спасли меня от смерти, а познакомиться поближе мы так и не смогли. Меня зовут Литвинов Николай Петрович. А вы Ирина или…?

– Ирина Александровна я… Ефимова. Девичья фамилия Лебедева. – Про девичью фамилию сама не знаю зачем ляпнула. Не иначе как с расстройства. Только-только проводила, как выяснилось, горячо любимого мной мужа, а тут этот звонок. К гадалке ходить не надо – палеонтолог Литвинов решил переложить на мои плечи часть своих убийственных проблем… – Как ваше самочувствие, Николай Петрович, – с фальшивым оживлением поинтересовалась я, надеясь, что он выдаст стандартный ответ: «Спасибо, ничего». Останется быстренько ответить: – «Не стоит благодарности, будьте здоровы, всего вам доброго», – и отключить мобильник. Могу же я в момент переговоров переехать границу зоны доступности мобильной связи.

– Я умираю, Ирина Александровна. В сторону от Волоколамского шоссе деревня Грачики, дом одиннадцать. Передайте деревянную фигурку… Я все тут написал…

Связь оборвалась, и я с ужасом поняла, что именно мой абонент находится вне зоны действия сети. Окончательно и безвозвратно.

8

Наталья упорно не желала отзываться. Ни по домашнему, ни по мобильному номеру, ни на звонки в дверь. Тем не менее я продолжала торчать у ее порога. Дома просто не находила себе места.

Подруга появилась в тот момент, когда я была на грани отчаяния.

– Привет свободной женщине свободного Востока! Относительно свободного Запада. То есть матушки России. «Широка страна моя родная», – запела она так, что в квартире взвыла и заскулила Денька. – Не вижу на физиономии радости и энтузиазма.

– А ты, случайно, не знаешь, где в нашей широкой стране матушке России находится дом одиннадцать с деревней… кажется, Грачкино? – Я с трудом попыталась улыбнуться.

Наташка выронила из сумки батон.

– Неужели твоему Ефимову в последний момент «подложили свинью»? В порядке смены места командировки. Вместо заграницы поехал перенимать положительный опыт одиннадцатого дома деревни Жрачкино? Блин, батон изваляла. Возьми в правом кармане ключи, открой дверь. Видишь, у пакета ручка оборвалась.

Я быстрее обычного определилась с правой и левой стороной и вытащила ключи.

– Девочки, добрый день! – высунулась из своей квартиры Анастас Иванович. – Вам помочь?

– Ни в коем разе! – приветливо откликнулась Наташка, поднимая батон и роняя половинку черного хлеба. – У нас уборочная страда, сами справимся.

Заметив, что я открыла Натальину дверь, соседка моментально скрылась – не любила, когда ее «лапали».

Я тоже предусмотрительно шагнула в сторону, прячась за дверью. Полиэтиленовый пакет, которым подруга попыталась прикрыться, на роль щита не тянул и сразу грохнулся вниз. Вместе со всем содержимым. Денька весело скакала по продуктам, пытаясь лизнуть хозяйку в нос.

«Уборочная страда» затянулась. Молочная река с кефирными берегами долго не хотела убираться в русло канализации. Тапки скользили по линолеуму коридора, вместе с ними поскальзывалась и я – несколько раз белое безмолвие, выжатое в таз, выплескивалось по дороге. Виновница «наезда» прикидывалась мягкой игрушкой на полу, а Наташка, размазывая по лицу остатки бывшего готового салата «Весенний» и слезы, жаловалась на даром потраченные в магазине время и деньги.

– Литвинов умер, а жизнь продолжается, – тихо заметила я, но подруга меня услышала.

– Это как это? – оторопела она, пихая упаковку сыра в мусорный пакет.

– Очень просто. Движение – жизнь. Мы с тобой хоть как-то двигаемся, а значит, хоть как-то живем. В данный момент здесь, в коридоре, а Литвинова больше нет.

– С чего ты взяла?

– Вытащи сыр из мусора. Он мне позвонил.

– Кто? Сыр? – Подруга заглянула в пакет. – Как он туда попал?

– Литвинов! И пойдем, наконец, отсюда.

– Ага. Литвинов позвонил. И сказал, что умер. Фига себе, прикол! С дороги отойди – дверь загораживаешь.

– Ты не поняла… – Я отступила и, следуя за подругой, досконально передала ей содержание телефонного разговора с палеонтологом. Даже покаялась в нехорошем намерении прервать звонок.

– И что ты предлагаешь? Ехать в это Жрачкино?

– Грачкино. В принципе, я могу поехать сама. Мне важно уточнить, где оно находится. Надеюсь, что в Московской области. Карта у тебя.

Наташка вытащила из мусорного пакета сыр и, пробормотав, что Боря все равно не видел этого безобразия, а сыр полезен для здоровья, сунула упаковку мне в руки.

– Ну, хорошо. Только сразу договоримся: если это Жрачкино… Нет, определенно надо хоть кофейку выпить. Короче, если это Грачкино слишком далеко от Москвы, лучше поехать завтра. У тебя есть отгулы, а я отпрошусь. Своему шефу скажешь, что провожаешь мужа в загранкомандировку.

– Второй день?

– Балда! Он же этого не знает. Кроме того, мысленно ты еще со своим Ефимовым и любишь его так, как никогда в жизни не любила. Это нормально. Результат внезапного отсутствия постоянного источника раздражения часто ведет к тому, что при наличии этого отсутствия начинается дикая по нему ностальгия. Я понятно изъясняюсь?

– Более-менее… Только лучше бы поехать в Грачкино сегодня.

– Если Литвинов, как ты говоришь, умер, ему спешить некуда. Что там, в этом Грачкине, людей нет? Наверняка отправили палеонтолога в больницу. Скорее всего, у мужика сердечный приступ. Еще бы! Такое пережить. А помирать собрался, потому что в чудеса нашей медицины не верит. На опыте мамонтов воспитан. Наша медицина, конечно, чудит, но не во всех случаях пациентов гробит. А деревянный вождь – простой истукан, ему все равно, где находиться. Подождет до завтра в деревенском доме номер одиннадцать. Ир, не суетись, а? Честно говоря, мне не хочется перед Борисом ответ держать, где я шимонаюсь. Он полчаса назад звонил, сказал, что с дачи выезжает. Кстати, привезет твоих кошек с бабулей и ее приятельницей. На дачах свет отключили, идет ремонт кабеля. Дома холодно. Она, бедная, так сопротивлялась возвращению. А приятельница и подавно. Еще бы! Им вдвоем на природе просто замечательно. Не надо ни за кем убирать, не надо готовить. А кошкам там такое раздолье! Весь участок – и зона охоты, и биотуалет. Кстати, у тебя мобильник с собой?

– Нет, дома остался.

– Ну так тащи сюда! Я хочу сама позвонить палеонтологу. Уверена, что к своим вымершим мамонтам он не отправился. Может, и ехать не надо будет.

Назад я вернулась не сразу – искала мобильник, который в это время спокойно лежал в кармане моего халата. Халат, разумеется, был на мне. Но все это я осмыслила только тогда, когда Наташка по моей просьбе позвонила мне. Поющий карман напугал донельзя.

Наташка сидела за столом, разложив на нем карту Московской области и «гуляла» карандашом по Волоколамскому направлению.

– Ни одной деревни Грачкино я не нашла, – доложила она, отрываясь от карты и поднимая на меня глаза. – Но есть деревня Грачики. Думаю, она-то нам и нужна. На наше счастье, до нее не так далеко. Километров тридцать по Волоколамке, а дальше еще десять километров в сторону. В принципе, можем рвануть сейчас. Только мне надо Борю накормить. Скажу, что едем в Шереметьево, твоего Ефимова провожать. С предварительным заездом за ним на работу.

– Ну ты даешь! Умнее ничего не придумала?

– Умнее не бывает. Только в аэропорту могут сдвигать время вылета. На сей раз в соответствии с нашим графиком движения в Грачики и обратно. Мобильник принесла? Давай.

К моему удивлению, на Наташкин звонок кто-то ответил. Она с удовлетворением включила динамик, и я услышала ленивый мужской голос. Немного простуженный:

– Алё-о-о! Я слушаю.

– Николай Петрович? – любезно переспросила Наташка, в то время как я отчаянно пыталась ей сообщить, что голос Литвинову не принадлежит. Она отстранила меня левой рукой в сторону, чтобы не мельтешила перед глазами и сосредоточенно ждала ответа.

Ответил совершенно другой мужской голос – деловой: – Николая Петровича нет. Он вышел. А кто его спрашивает?

– Коллега по производственному цеху, – отрапортовала Наташка. – А куда он вышел? И когда будет?

– Какому цеху? – прозвучал встречный вопрос.

– Я же сказала – прозводственному. Цеху по производству мамонтов путем клонирования. Кто вы, вообще, такой? И где Николай Петрович?

– Он не скоро будет. В данный момент его самого клонируют.

Абонент засмеялся, хотя, на мой взгляд, ничего смешного в его словах не было. Сквозь динамик пробивались какие-то непонятные звуки.

– Коз-зел! – обозвала абонента Наташка и отключилась. – Наверное, спер у палеонтолога мобильник, пока тот в приемном отделении больницы валялся. Слушай, на всякий случай надо какого-нибудь мужика с собой прихватить.

– Борю? – с сомнением предложила я.

– Сбрендила? Борю! Разве ж Боря «мужик»? Боря интеллигентный мужчина в самом расцвете сил. И изо всех этих сил он со мной сразу разберется. Отнимет ключи от машины и посадит на цепь. О! Надо Леськиному детективу позвонить. Какой-никакой, а мужик. И, главное, посторонний.

Михаил на звонок отозвался не сразу, а когда отозвался, стало ясно, что с речью у него не все в порядке. Язык частного детектива заплетался, тем не менее он искренне обрадовался звонку. Долго убеждал Лесеньку не волноваться – скоро будет. А когда понял, что ошибся, еще больше обрадовался и тут же пригласил нас на чужой день рождения. Наташка вежливо отказалась и посетовала на то, что он – такая жалость! – не может сменить свою компанию на нашу. Детектив потребовал объяснить, почему он не может этого сделать. Подруга сослалась на «некоторые обстоятельства», которые наверняка выйдут детективу боком. Только наутро. Михаил посерьезнел и совершенно нормальным голосом попросил мотивировать наш звонок. Наташка, обозленная «обломом», выдала ему вкратце странную историю со случайно загремевшим в больницу неизвестным ему господином Литвиновым, деревянную вещь которого нам срочно надо забрать. Надеялись на детектива как на лошадиную силу, но исключительно трезвую.

– Николай Петрович в больнице? – удивился Михаил. А мы-то как удивились! Мир и вправду тесен: Михаил был знаком с Литвиновым. – Будете выезжать, позвоните. Подхватите меня у метро.

– «Подхватите!» – возмутилась Наташка. – И до машины на себе тащить?

– Я в норме! – разозлился детектив. – А вашему палеонтологу не следовало… – Михаил осекся и замолчал. Зря говорят, «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Пьяный детектив явно что-то не договаривал. И это «что-то» основательно застряло у него на уме.

– Подхватим, подхватим, – торопливо зашептала я Наташке, и она, гася возмущение, продублировала мои слова Михаилу.

– Откуда он может знать, что необходимо делать Литвинову, а от чего следует воздержаться? – задумчиво пробормотала подруга, водя мобильником по карте Московской области.

– Ему известна связь между Петуховыми, рыжеволосой девицей, синим БМВ Ильи и палеонтологом. Ладно, пойду вроде как собирать мужа на работу и в дорогу. До этого момента он сам собирался. Заметив, как у Наташки от удивления уехали вниз уголки рта, сама удивилась: – Какой смысл Дмитрию Николаевичу «таскать» на работу чемодан, если мы все равно «заедем» к нему на машине. И еще мне бабулю с приятельницей надо встретить.

Бабулю с подругой детства встречать не пришлось. К моменту отъезда Бориса на дачах дали свет, и бабуля заявила, что она в своем уме. Именно поэтому и не поехала в столицу. В четырнадцать часов – время, когда самолет мужа направился на запад, мы с Наташкой выехали в Грачики. Разумеется, предварительно позвонив Михаилу, не надеясь, что он вспомнит о первом звонке. Он вспомнил и даже обрадовался. Мы тоже. Голос у детектива звучал бодро, слова не плыли по волнам нетрезвости. Но встреча с ним в условленном месте несколько разочаровала. Михаил стоял, надежно прислонившись к фонарному столбу, одна штанина у него была разорвана. И не просто по шву, а выдран значительный клок.

– Что-то я не разберу, что к чему прилагается, – ужаснулась я. – Фонарный столб к детективу или его спина к столбу. Похоже, Мишину опору придется брать в машину вместе с ним. Негабаритный груз.

Но Михаил ловко «отклеился» от столба и, направляясь к нам, приветливо помахал рукой.

– Мне надо в бутик, – заявил он сразу, как только сел в «Ставриду». – Новые брюки купить.

– Еще чего! – возмутилась Наташка. – Мы на самолет опаздываем. Где это тебя так разорвало?

– На детской площадке во дворе у приятеля. Нечаянно упал.

– Понятно. В детство впал и сразу выпал. Только неудачно.

– Михаил, ты что-то говорил про палеонтолога, – вмешалась я.

– Какого палеонтолога? – и поняв, что я не собираюсь отставать, нехотя сказал: – Ах, палеонтолога… Странная штука приключилась. Хотелось бы с ним поговорить.

– А откуда ты его знаешь?

– Интересный вопрос. Вы же мне сами о нем рассказали.

– Ну-ну… Только его имени-отчества не называли. А почему ты решил с нами поехать? Простой в делах?

– Мне вылезать?

Наташка не выдержала:

– Ирка, ну что ты к нетрезвому человеку пристала? Куда его в таком виде девать? Олеся Андреевна не одобрит. Одни штаны чего стоят.

Злило, что Михаил не желает говорить правду. А тут еще Наташкино заступничество. Язык чесался возразить, я и возразила:

– А никуда он в таком виде от нас не денется. Как только выедем за пределы кольца, смотри внимательно по сторонам. Может, прилично одетое пугало в чьем-нибудь огороде с весны осталось. Утащим брюки, вот детектив и переоденется. Делов-то! С одного пугала – на другое.

– Эт-то почему же такая агрессивность? Наталья, у вас есть ножницы?

– У меня всегда все есть. Ир, возьми в моей косметичке и передай Михаилу. Кстати, зачем они тебе?

– Увидите.

Я выполнила Натальину просьбу и, не оборачиваясь, протянула руку с ножницами назад.

– Маникюрные… – разочаровано прогудел детектив, но ножницы взял.

На заднем сиденье началась непонятная возня, бормотание, в котором выдвигалось предложение перековать маникюрную нелепицу на гвоздь. Наташка нервничала, но дать надлежащий отпор новатору не могла – перед глазами мельтешили субъекты, в большей мере заслуживающие ее внимания. Кольцевая дорога была забита пробками. Мы упустили из вида тот факт, что сегодня воскресный день.

– Ты что делаешь, потомок палеомамонта?! Ир, посмотри, что творит, а? – Наташка, наконец, удостоила Михаила вниманием.

Я повернулась назад и поняла – зря мы взяли с собой нетрезвого детектива. Вероятнее всего, он, как мамонт, ранее хранившийся в условиях вечной мерзлоты, оттаял, и ему в машине стало невыносимо жарко.

– Легким движением руки… – закусивший губу от усердия и физических усилий детектив старательно кромсал маникюрными ножницами вторую штанину, приговаривая: – …брюки превращаются… – Он поднял на меня глаза и подмигнул. Я тут же усомнилась в его нетрезвости, – превращаются брюки… В элегантные шорты!

– Идиот! На улице всего десять градусов! Придется возвращаться. Отвезем его будущей законной жене. Пусть заглянет в это свое «светлое» будущее, которое сама же ему и предскажет.

– Ну все! Прекратили меня обсуждать и отвернулись! Дайте спокойно надеть обновку. На вас не угодишь.

– А нам угождать не надо. – Кризис миновал, и я могла говорить спокойно. – Твоя задача угождать той девице, которую вчера обнаружил в спальне Петуховых. Она-то тебя и наняла для расследования дела, в котором прямо или косвенно замешан палеонтолог. Иначе ты не сорвался бы с дружеской попойки. Да кто мы для тебя такие?

Ответа я не дождалась. Наталья как раз свернула с шоссе и, ругая местные власти, лавировала на дороге, изобилующей следами асфальта, а в промежутках ямами и выбоинами. Лучше всего ехалось по обочине. Но через пару километров появилось ровное асфальтовое покрытие. Закончилось оно прямо у указателя нашего пункта назначения.

Грачики оказались небольшой деревней с разномастными домами в два ряда. Четная и нечетная сторона. Совершенно неинтересное место – со всех сторон сплошные заброшенные поля. Небольшой лесок вдали наверняка маскировал местный погост. Небо, явно собиравшееся всплакнуть, добавило серости в общую неуютную картину. Или это настроение у меня было серым? Даже дома, блистающие свежестью краски и металлочерепицей, казались нелепыми. И над всем этим господствовал отвратительный запах гари.

Строения за номером одиннадцать не имелось. И сразу стало понятно, откуда несло гарью – на месте, где ему по всем правилам надлежало стоять (после девятого дома), было пепелище. Не вылезая из машины, мы таращились на свалку обгоревших и залитых водой бревен.

Боже мой, какая «чернуха», – невольно вырвалось у меня.

Детектив потребовал его высадить.

– Учти, погреться здесь уже нельзя, – предупредила его Наталья. – Хотя кое-где чернота еще дымится. А я с детства помню, что дыма без огня не бывает. Потерпи, дружок. Сейчас съеду с дороги в проулок между домами. Нельзя оставлять машину прямо на деревенской дороге. Уж очень узкая, телегой боднут. Надо же, как назло, ни одного местного. Замечательно! Здесь машину и оставим.

– Спектакль окончен, зрители разбежались. Да выпустите, наконец, меня! Надо зайти к соседям.

– Ты, что, слепой? – поинтересовалась я. Очень не хотелось вылезать. Ни мне, ни Наташке. Все-таки эти трехдверные машины очень неудобны. – Видишь, в девятом доме окна занавешены? А в тринадцатом вообще заколочены. Значит, никого нет.

– В деревне все жители – соседи, – поучительно заметил Михаил. – Вылезайте по-хорошему.

– А что, есть другие варианты? – сердито поинтересовалась Наталья.

– Есть, – кротко ответил детектив. – О приключениях барона Мюнхаузена читали в детстве? Тогда должны помнить, как он на пушечном ядре вылетел.

– Ир, выпусти, пожалуйста, энтузиаста. Он своих штанов не пожалел, а нашу «Ставриду» и подавно не пожалеет. Не хватало всю обратную дорогу притормаживать почти новыми туфлями! Им еще и полгода не исполнилось. А ты, дорогой террорист, домой пешком пойдешь.

Я нехотя подчинилась. Не давали покоя жуткие видения гибнувшего в огне бушующего пламени палеонтолога вместе со своим деревянным тотемом. Причем идол не только не уберег хозяина от последнего в его жизни несчастного случая, но и сам пылал ярким факелом, внеся, так сказать, свой личный вклад в общее пламя. Сухое дерево все-таки. Судя по всему, Литвинов звонил мне в последнюю минуту жизни. Но тут меня осенило и одновременно заклинило. Осенило в том плане, что не мог деревянный идол гореть на глазах у палеонтолога, ибо тот умолял меня его забрать. Значит, где-то спрятал. Догадка на какой-то момент парализовала, и я застряла на полпути к выходу из машины, раздумывая, что делать дальше. Кажется, последняя воля покойного подлежит неукоснительному выполнению. Иначе он постоянно будет грозить с того света пальцем, кулаком или махать перед носом полутораметровым тотемом. Мне это надо?

– … умственный радикулит скрутил, – услышала я голос Наташки. – Она такая. Как стукнет по голове гениальная мысль, так и забудет об окружающей среде.

– Может, Ирину с ее гениальной мыслью назад впихнуть? Пусть сидит, пока не полегчает.

Предложение детектива мне не понравилось. Ишь, распоясался!

– Только без рук! – четко приказала я и присоединила к правой «уличной» ноге левую, оставшуюся в машине.

Мое окончательное появление «на воле» приветствовал резкий порыв ветра. Казалось, дождь тоже только этого и ждал. Из нудного осеннего мелкоячеистого сразу перешел в категорию проливного. Я проявила стремление снова залезть в машину, но меня насильно потащили в дом, стоящий напротив. Наташка, повизгивая, как ее собственная боксериха (хоть чего-то набралась от собаки), неслась впереди. Я, оттолкнув руку помощи детектива, с достоинством замыкала процессию. То есть не бежала, как подруга и плюнувший на меня с досады детектив. Тем более что вид Михаила, пытавшегося спрятать голову в поднятый воротник ветровки и сверкающего при этом голыми ногами в новоиспеченных шортах, завораживал.

– Блин! Я машину не закрыла! – стряхивая с себя излишки влаги, – спохватилась Наташка. И выразительно посмотрела на Михаила.

– Да кому она здесь нужна?! – с досадой воскликнул детектив, взлетел на крыльцо и затарабанил в дверь.

– Чего стучите-то? Звонок есть, – прозвучал за дверью ворчливый женский голос, и дверь распахнулась, потеснив меня к перилам крыльца. Что-то в них деревянно треснуло. За шиворот словно ковшик холодной воды ливанули. Я слабо пискнула. Михаил рывком вытащил меня из опасной зоны падения.

– Еще крыльцо мне сломайте! – К ворчливым ноткам добавился элемент злости. – Починить некому, а вот сломать… Ос-споди! Портки-то пропил, что ли? От ведь до чего! А вроде молодые еще. Ну, сколько вам?

– Вы имеете в виду, вместе, на нас троих? – Наташка была сама вежливость. – А что, это имеет значение? За сотню наберется. Странно…

– У меня столько нету. Пять бутылок дам. Еще по предварительному заказу должны приехать. Вам тоже надо было заранее заказать.

Стоящая в дверях уютная в своей полноте женщина средних лет была в вишневом спортивном костюме, теплых шерстяных носках и при полном макияже. Выгнув дугой брови, она терпеливо ждала, когда мы «позолотим» ей протянутую за деньгами пухлую ручку. До Наташки уже дошло, что суммированный ею наш возраст интереса для частной предпринимательницы не представляет. И она, опередив Михаила, мобилизовавшего свои силы для собственных вопросов, посетовала:

– Очень жаль. Пять бутылок нас не спасут. И с предварительным заказом мы не могли обратиться – не знали, что так получится. Я имею в виду пожар. Вот Миша, как узнал, так прямо в домашних штанах и сорвался. – Наташка всхлипнула и полезла в карман за бумажными платками. Учитывая ее врожденную предрасположенность к слезам, она таскала их с собой в невероятных количествах.

Хозяйка всплеснула руками и заголосила. А я подумала, что зря не надела теплую куртку с капюшоном. Сколько обе будут блажить – неизвестно, а дождевая вода весьма неприятно, хотя и умеренными потоками, скатывалась с крыши крыльца за воротник.

– Вы, вероятно, видели, как все произошло, – синими от холода губами выдавил из себя Михаил. – Нельзя ли пройти в дом? Кое-что уточнить.

Хозяйка дома ничего ответить не могла – они с Наташкой на терраске висели друг на друге, утопив рыдающие физиономии в дружеских плечах. Им было не так холодно, как нам с Михаилом. Но холод иногда действует отрезвляюще.

– Наша сила – в массах, – заявил детектив, хватая меня под руку. Я не сопротивлялась: за шиворотом уже был полный разлив. Вместе мы решительно продвинулись вперед, ухитрившись при этом закрыть за собой входную дверь.

– Проходите в комнаты, – со слезным прононсом и страданием в голосе прорыдала Наташка. – Танечка нас сейчас горячим чайком угостит.

Когда только успели познакомиться?

– Да-да, проходите. – Танечка охнула, вздохнула полной грудью и осторожно промокнула протянутым Натальей платком мокрые от слез щеки. Тандем страдающих наконец-то распался.

Часть вторая

Бесформенный «Бермудский треугольник»

1

– На курчонка похож, – ловко собирая на стол и с жалостью поглядывая на детектива, отметила Танечка. – Значит, тебя Мишей зовут. Ща мы тебя, Миша, приведем в человеческий вид. – Она уверенно водрузила на стол полуторалитровую бутылку с самогоном. – На травках настояна, такую только для своих подаю. – И перевела взгляд на меня. Я шмыгнула носом и постаралась улыбнуться как можно приветливее. По-моему, Танечка испугалась. Во всяком случае, она переменилась в лице и со словами «я мигом!» вылетела из кухни.

– Хорошо-то как, – томно вздохнула Наташка, наревевшаяся досыта. Было видно, что подруге стало жарко. Она даже стянула с себя свитер.

Из соседней комнаты донесся призыв Татьяны:

– Михаил, дуй сюда. Я тебе подходящие штанцы отыскала. После мужа остались. Они стираные. Только ремня нет. Будут велики, можно веревочкой подвязать.

Детектив пожал плечами, но покорно поплелся в комнату, откуда Татьяна уже тащила мне теплый махровый халат.

– Давай, скидавай свою пирипиндеечку, ща я ее на батарею пристрою, мигом высохнет. Красота с этим газовым отоплением. Только цены уж больно кусаются. Тут на днях видала по телевизору, как газовый факел горит. В трубу газ вылетает – всю страну газануть можно, а цены для населения вверх, как бешеные, скачут. Мне-то ладно, а вот каково нашим старикам в деревне. Кое-кто опять на печное отопление перешел. Лес вырубают. Переоделась? Ну, давайте к столу. Миша, скоро ты там?

– Да я уже не «там», а «тут», – на ходу потирая руки, ответил детектив. Штаны с чужого… Нет, не плеча… Короче, сидели на нем как влитые, только оказались коротковаты. Сантиметров на десять. Но были несравненно длиннее шорт. – Ирина, могу я тебя попросить пересесть на мое место? Дурацкая привычка – не могу сидеть спиной к двери.

– Ой! – обрадовалась Татьяна. – Мой тоже не мог сидеть спиной к двери. Как наберется по уши, так в дверной проем и вываливается. А дверь, после того как с петель сорвалась, у нас всегда открыта. Так он последнее время все со стороны стенки садился.

– Детектив криво улыбнулся и быстро пересел на освобожденное мною место.

– Ну, помянем душу раба Божьего Игоря, – подняла свою стопку Татьяна. – Не чокаемся.

Стакан самогонки, который мне налили в лечебных целях, дрогнул в моей руке, зато поллитровая пивная кружка с одноименным зельем, в которую вцепился детектив, даже не качнулась. Может, от тяжести? Наташка тоже застыла со своей стопочкой и открытым ртом. Скорее всего, намеревалась пожелать «земли пухом» погибшему. Только не рабу Игорю, а рабу Николаю, если мы, конечно, не ошиблись адресом. Затем опомнилась и, памятуя, что она за рулем, немного поколебалась, лизнула содержимое, после чего спрятала стопку за чашку с компотом.

Честно говоря, я не собиралась ради покойной души выводить из строя собственную живую душу, но машинально сделала пару глотков. Трудных, но, как оказалось, очень полезных. Приятное тепло очень быстро разлилось по телу. Вместе с проснувшимся энтузиазмом. Я согрелась.

– Танечка, – умильно улыбаясь, обратился к ней Михаил. – Могу я попросить вас поставить на зарядку мой мобильник? Он у меня во внутреннем кармане куртки. Где-то там и зарядное болтается. Мне отсюда вылезать проблематично. Не хочется всех тревожить.

– Считай, что попросил, – благосклонно улыбнулась Татьяна и выплыла из кухни.

Забыв о своих благих намерениях, детектив мигом сдвинул Наташку, а частично и меня, с места, подлетел к раковине и вылил в нее все содержимое своей кружки. Затем сыпанул в нее растворимого кофе из банки, стоявшей прямо на кухонном столе, и разбавил водой из чайника. К тому моменту, когда из комнаты раздался озадаченный голос Татьяны, сообщавшей, что зарядное устройство она не обнаружила, Михаил уже сидел на своем месте.

– Извините, Танечка. Наверное, впопыхах его дома оставил.

Я, было, решила последовать примеру детектива, но не успела. Танечка с его мобильником уже возвращалась назад.

– А теперь выпьем за здоровье присутствующих. Можно чокнуться. – Татьяна призывно подняла свою совсем не мелкую тару. – Ира, тебе надо бы сразу не меньше половины выпить. Давай, не кочевряжься. Вон, как Михаил. Сразу согреешься. Ты Родионовичу кем приходишься-то? Наталью я сразу рассекретила – гражданская жена. Все лучше, чем простая любовница. Расписаться-то, наверное, так и не успели?

Наташка внимательно изучила дно своей стопки, непонятно куда опрокинутой и, не торопясь, согласилась:

– Ага.

– Ну так теперь пусть законная его за свои денежки и хоронит! – мстительно улыбнулась Танечка. – Была змеей, змеей и осталась. И дочку так же воспитала. Так кем ты Игорю Родионовичу приходишься? – снова обратилась она ко мне с вопросом.

– Сестра она моя, – печально поведала Наташка. – Двоюродная, по тетке из Тамбова, но роднее ее у меня никого нет. А это… – подруга подняла глаза на Михаила и помялась, не зная, кем его обозвать. Решила, что додумается сам себя представить.

– Да ладно. Можешь не объяснять. Все и так ясно. А ты, Ирка, не стесняйся, что старше. Подумаешь, несколько лет разницы. Почему мужикам даже в шестьдесят лет можно за двадцатилетними девками носиться? Врут, что бес в ребро подталкивает. Лишь бы на кого свалить. Пару годков повыкобеливаются, здоровьишко порастрясут, а потом назад ползут – отлеживаться да раны зализывать…

– Потому что они к этому возрасту из ума выживают, плюс врожденная мания собственной исключительности. А надо уметь видеть себя со стороны, но помимо ума у них еще и зрение слабеет, – поучительно отметила Наташка.

Скажите, как это случилось с Игорем Родионовичем? – обратилась я к Татьяне, при этом одарив «гражданскую жену» не очень любезным взглядом. На ее месте следовало меня с этим вопросом опередить. Все-таки обрела другой статус – «гражданской вдовы».

– Да толком никто и не знает. Приехал он сюда на выходные, еще вчера с ним через забор разговаривала. У него поясницу прихватило, я ему растирку принести пообещала. Только он отказался – мазь, говорит, у меня какая-то с собой есть. Наверное, Тонька, зараза, нажаловалась. Я ей растирку для сына давала – ногу он потянул, приходила ныла тут… И ведь объяснила, как пользоваться – тоненьким слоем на больное место и тихо-о-о-нечко растереть. – Татьяна аккуратно продемонстрировала руками ход лечебной процедуры. – А она Сашке всю баночку разом на ногу – шмяк! – Ладонь Татьяны шлепнула по столу, тарелки испуганно звякнули. – К-как он сорвался!.. На третий день только парня нашли. Работники военкомата вместе с участковым. В нашей районной больнице. Так обвинили, что Сашка с моей помощью от армии косит. Ногу-то так разнесло! Тонька, дура, со мной неделю не разговаривала, зато на всю деревню обстрамила. И Родионычу насплетничала. Утром-то в воскресенье я его не видела, а около двенадцати как грохнуло!!! И сразу как полыхнуло!!! Дом-то старый, бревенчатый. Вмиг сгорел. Вся деревня сбежалась, да разве потушишь? Пожарные приехали, для отчета остатки бревен водой полили, бумагу написали и назад укатили. Сказали, бытовой взрыв газа. Газ-то у него баллонный был. Ну, давайте еще разок помянем Родионыча. Порядочный человек преставился. Не чокаемся!

Татьяна смахнула набежавшую слезу и снова наполнила себе и Наталье стопки. – Ты, Наташа, не переживай. Мужик он, конечно, хороший был, но тебе-то с того какая радость? Все равно с женой разводиться не собирался. Хотя о тебе никогда плохо не говорил. Наоборот! Тут как-то разнервничался – головные боли его мучили, и поделился: есть, говорит, Татьяна у меня отдушина – такая замечательная девушка! Все бы к ее ногам сложил. Люблю ее больше жизни. Обстоятельства, как удав, в своих тисках держат. Не могу я ни жить с женой, ни развестись.

Наташка окончательно ошалела. Плохо соображая, а посему не прячась, пригубила стопку и вылила ее содержимое в горшок с фикусом – целое дерево. Опомнившись, виновато посмотрела на недоумевающую Татьяну и пояснила:

– Пусть тоже помянет.

– А может, Игорь Родионович каким-то образом остался жив? – поинтересовался Михаил, с отвращением допивая остатки своей холодной бурды. Честное слово, мне показалось, что он очень пьян. Надо же, как его с кофе повело!

– Так! Тебе больше не наливаем, – снисходительно потрепала его по плечу Татьяна, поднявшаяся с места проверить на трезвость свой цветок. – Как можно остаться в живых при таком пожаре? Косточки, и те не сохранились. Не знаю, чего там милиция насобирала? Какой-то пакетик вроде в морг отправили. Или еще куда. На машине «Скорой помощи». Заодно попутно и бабку Нюру прихватили. Повезло ей с оказией.

– В морг? – ужаснулась я. – Ну и смертность у вас. Неужели так расстроилась из-за пожара? Прямо до смерти.

– Да ты че! Она еще нас всех переживет. Три дня бабка маялась, а все боялась в поликлинику ехать. Конечно, на автобусе растрясет – хуже станет. Выяснилось, что у нее давление выше некуда. А она с ним еще картошку копала… Наталья, ты ж смотри! На том месте, где ты мой «коньяк» пролила, росток показался!

Я хотела полюбоваться чудом, но не смогла встать. Разморило. Михаила, похоже, оно тоже не интересовало. Интересовало другое.

– Танечка, а к Игорю Родионовичу вчера или сегодня никто не приезжал? – спросил он.

– Не знаю. Вчера, правда, видела, что страховщица на велосипеде приезжала, страховку на дом переоформлять… Вот те раз! Значит, теперь эта его стерва еще и деньги за дом получит! Ну где, спрашивается, справедливость?

Я поддакнула и посетовала на то, что Николаю Петровичу ничего не достанется.

Татьяна даже вскинулась от возмущения, я невольно спряталась за Наташку:

– Это какому еще Николаю Петровичу? У Каретникова вроде и родных-то не имелось. Хотя они, в основном, только после смерти благодетеля и объявляются. Постойте-ка… Какого-то брата или племянника он, кажется, поминал. Только своего ли, нет ли… Не помню.

– Честно говоря, мы не знаем, кем ему приходился Николай Петрович… – Наташка продолжала любоваться ростком, – …родственником или просто приятелем, но он мне все уши про него прожужжал. Да я и сама дважды его видела. Плотный такой мужичок, среднего роста, с лысинкой. Я тебе сейчас фотографию покажу. Игорь на память фотографировал.

Наташка выскочила в прихожую и быстро вернулась со своей цифровой фотокамерой и сумкой.

– На, полюбуйся. Может, видела его здесь? Видишь, какое лицо у него благородное? Совершенно не похож на свои ископаемые кости. По профессии палеонтолог, если тебе это слово что-нибудь говорит.

– Протезист, что ли? Ну, техник-стоматолог, – видя наши вытянувшиеся физиономии, снисходительно пояснила Татьяна. – Вот у кого денег куры не клюют! И точно – родственник Родионыча. По описанию и фотке словно родной брат, а по фамилии, имени, отчеству – двоюродный. У Каретникова тоже лысина. – Она оторвалась от снимка и напряглась, пытаясь разглядеть что-то в окне. – О, гляньте-ка!

Татьяна вскочила, подлетела к окну и уставилась в него, загородив собой весь обзор. Мне пришла в голову безумная мысль, что она увидела на улице живых двоюродных братьев. Ахнуть я не успела – безумная мысль мигом растаяла. Танечка хохотнула:

– Опять дед Василий по улице с топором носится!

– За кем? – Наташкин голос прозвучал глухо и испуганно. – За кем носится-то? – Подруга лихорадочно запихнула камеру в сумку.

– Да ни за кем. Тучи разгоняет. У него в плохую погоду с головой неладно делается. А и правда – немного побегает, дождь проходит. Летом его бабка Варвара чуть самого не прибила. Сами знаете, какое оно в этом году было жаркое – огород поливать замучились. А только дождик соберется, так наш Чингачгук топор в руки и пошел им махать над головой. Тучи мимо и проносит. Слышите, орет?

С улицы и в самом деле слышалась матерная брань. Наталья разволновалась:

– Тяпнет топором по машине. Если у него не все дома, вполне может наш транспорт с тучей перепутать. Цвет-то почти одинаковый.

Татьяна озадаченно посмотрела на Наталью:

– Слушай, а как ты узнала о пожаре? Неужели ж тебе Лизка позвонила?

– Сон плохой приснился.

– Во! Это тебе знамение было. Ты не волнуйся, я никому не скажу, что ты приезжала. Не зря же Родионыч боялся, что о тебе Лизка узнает. Слишком уж он тебя своим вниманием да деньгами баловал. Лизка еще хуже деда Василия. Да ты и сама, наверное, от Родионыча знаешь.

Наташкина физиономия странно вытянулась.

– Н-ну да… В общих чертах.

– Ты на похороны не ходи. Не надо, чтобы тебя Лизка видела. Да и сейчас тебе, пожалуй, лучше уехать. Вдруг ее нелегкая принесет? В лучшие времена не ездила, а тут… Кто ее знает…

Собрались мы очень быстро, чем порадовали хозяйку. Похоже, мысль о том, что визит вдовы на место гибели мужа может состояться, не давала ей покоя.

– Ты-то, Танюша, что так волнуешься? – натягивая на сухие носки мокрые ботинки и кряхтя от натуги, поинтересовался детектив.

– Ага! Узнает, что Наташка тут была, упрячет меня либо за решетку, либо в дурдом, как своего Родионыча. Уж я-то знаю, каким ненормальным он оттуда вернулся.

Наташка рассердилась:

– Одного не понимаю, неужели у нее такая сильная любовь к мужу, что даже после дурдома не завяла?

– Любовь, она разная бывает, – скороговоркой выдала Татьяна. – У моего бывшего, например, к самогонке и портвейну, а у нее – к бзикам Родионыча. Да ты сама в своей душеньке покопайся, небось, все чувства к нему на жалости замешаны. Ну и, конечно, на материальном достатке.

Выйдя на крыльцо, мы убедились в чудодейственной силе пассов топором деда Василия. Дождь перестал, хотя теплее не стало. Детектив тут же обновил подаренные ему брюки, проехавшись в них по мокрым ступенькам крыльца. Но ткань с честью выдержала испытание, что скрасило страдания морщившегося от боли Михаила. Сверху доносились сдавленные причитания Татьяны. Отнюдь не по поводу пострадавшей части тела Миши, отмеченной мокрым пятном. На дороге, чуть дальше пепелища, стояла «синяя птица» Петухова. Мы застыли на месте, прячась за кустом мокрой сирени и не решаясь пройти к калитке. Похоже, Наталья и вправду уверовала в наличие своих близких отношений с ни разу не виданным ею Игорем Родионовичем Каретниковым. Мало того, своим испугом заставила уверовать в это и меня.

– Спокойно, девушки. – Миша мужественно забыл про боль. Вид «синей птицы» поразил его настолько, что он прямо зациклинился на этой фразе, заставив нас с Наташкой окончательно потерять это самое спокойствие. Раз двадцать повторил. Детектив с трудом оторвался от созерцания машины, взглянул на нас, втянувших головы в плечи, и тихо обратился к хозяйке дома: – Танечка, а вынеси-ка нам пару бутылочек твоего фирменного самогона. И какую-нибудь задрипанную шапчонку. За деньги, разумеется. Клянусь тебе, Елизавета никогда не видела Наталью в лицо. Мы простые покупатели, и только!

Наташка ничего не сказала, только взглянула на детектива таким взглядом, что мне сразу стало ясно – подруга сменила тему раздумий. От «близких отношений» с Литвиновым переключилась на тему отношений вообще с четой Петуховых. Я сработала переводчиком и сообщила Михаилу, что детектив из него никакой, машину соседей по квартире, Петуховых, следует знать «в лицо». Михаил с честью выдержал оскорбление и тоном учителя-наставника поведал, что с пятницы «синяя птица» Петуховым уже не принадлежит. Илья передал ее новому владельцу. Как сейчас принято говорить – продал по генеральной доверенности.

Незаметно исчезнувшая Татьяна появилась также незаметно. В руках у нее был пластиковый пакет и видавшая виды кепочка. Скорее всего, с трудной судьбой. Нежный стеклянный перезвон, приковал наше внимание к пакету. Мы с Наташкой тупо наблюдали, как Михаил, что-то тихо спрашивая, расплачивается, напяливает на голову кепку, вынимает бутылки из пакета и, уткнув нос в поднятый воротник куртки, слегка пошатываясь и не глядя на нас, останавливается у нашего маскировочного куста. Татьяна тут же ушла, закрыв за собой дверь. Не иначе как на засов.

– Ключи от машины, – прижав одной рукой бутылки к груди и слегка нагнувшись к земле, как будто что-то выронил, потребовал он. – Брось на землю.

– Не поняла… – Наташке можно было вообще не открывать рот. По ее виду и так было ясно, что она ничего не поняла.

– Пройдете через сад. Татьяна сказала – там второй выход. Задами выберетесь на дорогу. Прямо за деревней я вас и подхвачу.

– Как это «задами»? – подруга по-прежнему «тормозила» головой. – По-пластунски, что ли? Только спиной? Я не могу!!!

– Ключи! Способ передвижения Ирина тебе покажет на своем примере.

Я с готовностью согласилась. Только тогда Наталья вытащила из сумочки ключи и бросила к ногам детектива, напомнив, что машина не закрыта: начинала соображать.

Мы проводили глазами шатающегося Михаила. В руке он крепко держал пакет со звякающими бутылками. Коротковатые брюки вызывали чувство жалости. С третьей попытки детектив открыл калитку и неуверенно, зигзагами, побрел к «Ставриде». Долго возился с ключами. Открыв дверцу машины, укоризненно покачал кепкой – она одна и была в поле видимости. Сама голова «с головой» ушла в воротник. Сев в нашу машину, быстро сорвался с места. Петуховский БМВ на это никак не отреагировал. Мы с Наташкой резво понеслись в заданном детективом направлении.

Вторая калитка, ведущая в поле, давно забывшее свое назначение, оказалась на замке. Но с ним разобрались быстро, он не был заперт. А вот дальнейший путь представлял собой серьезное испытание. Ноги на глинистой дороге разъезжались. Нависла серьезная угроза сесть на шпагат без предварительной спортивной подготовки. Едва ли потом удастся «собраться воедино». На туфли налипали огромные куски глины – тяжесть неимоверная. Внешне мы напоминали бурлачек – тело впереди, ноги отстают. Была когда-то такая женская команда на Волге. Даже шаг был истинно бурлацким – правой ногой вперед, левая подтаскивается. При этом я тянула на звание «шишки», то бишь передовика. Наташке вполне подходили оба звания следующих за «шишкой» бурлаков – и «кабального», тянувшего лямку только за харчи, и «усердного», тащившегося сзади и подгонявшего «кабального». Утешало только то, что бурлакам приходилось несравненно хуже. Средний вес груза, в расчете на каждого из них, составлял около шестисот килограммов. И за весь световой день они проходили от силы десять-двенадцать верст.

Наташка мрачно сетовала на то, что ее чистюля «Ставрида» не выдержит двух пудов грязи, которая на нас налипла. Я огрызнулась, напомнив, что этой грязи могло быть гораздо больше, реши она двигаться «задом», как сама планировала. Главная задача – не шлепнуться. На ней мы и сосредоточились. У последнего дома нас облаяла свора собак. Лезть в глиняное месиво им не хотелось – была охота уродовать лапы! Гавкали с травяного покрытия и с таким упоением, что с минуты на минуту следовало ожидать визита насторожившихся хозяев.

Мы прибавили ходу, и это тут же обеспечило нам безопасность продвижения вперед: донельзя удивленные тем, что я и Наташка умеем вставать на «передние лапы», имитируя таким образом свое родство с ними, псы озадаченно примолкли. Одиночное рычание, переходившее в такое же одиночное «гав» было скорее непроизвольным.

«Ставрида» стояла на дороге. Михаил копался в моторе, и я сразу объяснила Наташке, почему. Иначе, крику не оберешься. У подруги «бытие» почти всегда опережает «сознание». Как по писаному!

– Машина, просто так стоящая на обочине, вызывает только одну догадку – водитель кого-то ждет. Нам это не надо! – быстро проговорила я.

Увидев нас, детектив серьезно испугался. И не потому, что за нами трусило пять сочувствующих псов. Просто в таком виде, в каком мы находились, садиться в машину было невозможно.

– Быстро в канаву! – скомандовал Михаил. – Там приличный ручеек. Минута на сброс лишней грязи. В любой момент может появиться БМВ.

Мы с Наташкой управились быстрее. Влезли в ручей, оказавшийся простой лужей прямо в туфлях и смыли глину с рук и рукавов курток. Выбравшись на асфальт, просто хорошо потопали, избавляясь от остатков глиняного балласта на ногах, и оторопели: заднее место в машине было занято. Причем подозрительно знакомым длинным свертком. Этот синий с желтыми звездами разной величины пододеяльник теперь во сне будет сниться.

– Бли-ин! Деревянный вождь бледнокожих… – всплеснула мокрыми руками Наташка. На какое-то время мы онемели…

2

– Не знаю, что там конкретно нам подбросили. Когда садился в машину, оно уже там лежало. Сначала решил – труп лилипута в стадии окоченения. На самом деле, какая-то деревянная фигня с руками и ногами, я толком не видел. – Михаил откинул переднее сиденье. – Полезайте назад, возьмете это чучело на колени. Я – за рулем. Отъедем в безопасное место – разберемся. Быстро, я сказал!

Повторного приглашения мы ждать не стали. На улице после топтания в луже стало невыносимо холодно. Логика подсказывала, что грядущих неприятностей лучше ждать в машине с включенной печкой.

«Ставрида» летела вперед так, как будто Михаил понятия не имел о тормозах. Пока асфальт отличался ровностью, было просто немного страшновато. А вот когда мы свернули на какую-то проселочную дорогу, отмеченную, в основном, лужами, в каждой из которых мерещился котлован, накатила волна ужаса. Мы подпрыгивали до крыши, безуспешно хватались за передние кресла, валились друг на друга, а в промежутках просто качались в разные стороны, как деревья при ураганном ветре. Было не до «вождя», он валялся сам по себе в ногах и тихо постукивал от возмущения. В отличие от Наташки, оравшей на всю округу.

Остановилась машина неожиданно. Можно сказать, «на полном скаку». Наташка – нет. С минуту она еще визжала и требовала от детектива денег на ремонт своей раритетной «иномарки». Я, долбанувшись лбом о спинку водительского кресла, радовалась уже тому, что «Ставрида» не двигается. Не важно, по каким причинам. Кругом был лес. Удивительно, как мы вообще в него заехали – память такого момента не сохранила. А еще удивительнее то, что никакой дороги в нем не было. Наталья умолкла, пораженная тишиной. Солировать в такой обстановке было невозможно. Нельзя обижать матушку-природу и выпячивать себя на передний план.

Мы сидели и тупо наблюдали, как с берез слетают желтые листья. Медленно и тихо. Вместе с нами за этим завораживающим действом наблюдали сосны и ели. Вылитые охранники. Точнее, хранители покоя.

– Идол несчастный, все ноги отдавил! – тоненьким голоском пожаловалась Наташка. – Может, обмотаем его пластиковыми пакетами и закопаем где-нибудь здесь, ближе к родне? Тоже ведь дерево, хоть и резное. Сущность-то одна.

– Обратно нормально поедем. – Голос детектива звучал не громче осеннего листопада. – Думаю, «бумер» нас потерял. Но на всякий случай, еще полчасика подождем. Надо бы выйти из машины и посмотреть на вашего «вождя».

– А чего ему сделается? – проворчала Наташка. – Еще не хватало очередной раз вымокнуть и простудиться.

– Да вы уже насквозь мокрые.

– Это от страха! Мне так никогда не доводилось ездить. Даже во спасение.

– Ладно, это все «лирика». А теперь правдивая проза и все по порядку. Начните с основного – как вы на самом деле оказались замешаны в эту неприятную историю.

Наташка завозилась, пытаясь поднять индеегиптянина.

– Надо же, какая тяжелая у него голова! Ума у этого полена, точно, нет, все пальцы на ногах ископытил. Ирка, очнись! Такое впечатление, что вы с ним родня. Поднимай истукана за ноги.

Вместе мы легко уложили «вождя» на колени и выжидательно помолчали. Может, детектив забудет, о чем спрашивал?

Он не забыл. И тогда Наталья поинтересовалась, зачем ему лишние знания. Я напомнила ей о девице, обнаруженной детективом в квартире Петуховых, он представляет ее интересы. За деньги. Подруга предположила, что девица являлась любовницей обоих «двоюродных братьев» по лысине – Каретникова и Литвинова. А в свободное время и по совместительству – самого Петухова.

Мы с Наташкой хорошо поговорили. Детектив не вмешивался. Пару раз даже откровенно зевнул. А потом, нечаянно взглянув в зеркало, я встретилась с ним глазами. И сразу поняла: мы с Наташкой можем из этого леса вообще не выехать. В отличие от деревянного «вождя», имевшего явное преимущество, – он все время молчал. Подруга этого не осознавала и увлеченно несла ахинею – жалела Олесю, в тайне от которой ее будущий муж за пару секунд пребывания в спальне Петуховых обзавелся любовницей и большими неприятностями, продолжив список тех, с кем рыжеволосая дива успела переспать.

– Наш Миша… – продолжала было она, но тут детектив не выдержал и перебил ее.

– Не ваш и не Миша, а Михаил Трофимович Красиков! Вечером в пятницу вы следили за Петуховым, – не сводя с меня злых глаз, отчеканил детектив. – По просьбе Дарьи.

– Ну и отчество! Тайгой пахнет. Ты тоже за ним следил! – крикнула Наташка. – И в ту пятницу был рядом с нами. Инкогнито. Ай да Дарья! Не удивлюсь, если она полстраны наняла искать доказательства измены своего «Петуха».

– Михаил Трофимович не мог следить за Ильей рядом с нами, – возразила я Наташке и скромно потупилась, теребя тонкое хлопковое одеяние вождя – пододеяльник. – Во-первых, по этическим соображениям – соседи, во-вторых, в отличие от нас с тобой, он знал Илью в лицо, тогда как нам были известны только отличительные признаки «синей птицы».

– Дарья в опасности! И вы даже не представляете, во что вляпались.

– Теперь представляем… – прошелестела я, со страхом озирая лес в пределах досягаемости. Сопоставила кое-какие факты, от собственных догадок захотелось хоть на время поменяться с истуканом местами.

– Да что вы вообще понимаете?! «Представляют» они! – Михаил Трофимович продолжал разливаться соловьем на тему нашей дурости и неосмотрительности, а также неумения разбираться в людях.

Очень хотелось домой. Я осторожно постучала по плечу детектива и, воспользовавшись секундой его молчания, спросила:

– Под словом «люди» ты имеешь в виду себя? Хочешь сказать, что зря тебе не доверяем? А кто ты такой, чтобы тебе доверять? Почему ты сразу не предупредил нас об опасности? Может, тогда тебе не пришлось бы распространяться на тему нашей бестолковости и безалаберности.

Я поднатужилась и перекинула вождя на переднее сиденье. К сожалению, сидеть он не умел, торчал над ним, как мумия.

– Не хулигань! – коротко бросил мне Михаил.

Я только презрительно фыркнула:

– Наталья, машина твоя?

– Моя, – после небольшого раздумья согласилась подруга, жалостливо поглаживая вождя по голове.

– Михаил Трофимович, как говорится, «позвольте вам выйти вон»! Наталья, пересядь за руль.

– Да мне и здесь хорошо. Я босиком. Была охота в таком виде машину вести. И почему ты Мишу выгоняешь? Кажется, он нам добра желает.

– Он преследует исключительно свои интересы!

Мне крайне редко доводится впадать в состояние ярости. В такие моменты со мной стараются не связываться. И, кажется, я была на грани срыва, когда голосом медиума начала вещать правду-матку, но постепенно увлеклась и «оттаяла»:

– Михаил Трофимович скромненько умолчал о том, что Дашка вышла замуж за преступника! Хорошо, если он об этом узнал только на днях. Я напомню одну его фразу, которую он столь резко оборвал: «А Литвинову не следовало…» Как думаешь, что ему не следовало? И откуда он мог знать, что Литвинова зовут Николаем Петровичем? От рыжей соучастницы Петухова!

Наташка глубоко задумалась. Даже приложила руку ко лбу. Такое впечатление, что надеялась на открытие третьего глаза. Я не стала ждать, пока он откроется.

– Литвинову не следовало «клевать» на низкую цену «синей птицы», за которую Илья предложил ему купить машину. В пятницу Петухов оформил на него генеральную доверенность, получил деньги, а вечером этого же дня Литвинова попытались похитить и убить. Если завтра поинтересоваться в нотариальной конторе по поводу оформления сделки, то наверняка выяснится – генеральная доверенность аннулирована. Причина веская: покупатель не отдал деньги, как обещал. Но нотариусу эта причина «до фонаря». Он ведь не регистрировал сделку купли-продажи с отсрочкой исполнения, да и судейскими полномочиями не наделен. А доверенность… Собственник имущества вправе аннулировать ее в любой момент. Уверена, такой способ зарабатывания денег Петухов, влюбленный в свою «синюю птицу» сомнительного счастья, использовал не один раз. Однако Литвинову удалось удрать. Подельники Петухова не решились сообщить о побеге руководителю, уверенные в том, что сумеют поймать беглеца. Скорее всего, не хотели терять свою долю «заработка». Едва ли Петухов столь быстро ликвидировал бы доверенность, если бы знал правду. А узнал он ее поздним вечером пятницы или в ночь на субботу и, не дожидаясь выполнения подельниками клятвенных обещаний «решить вопрос», предпочел смыться со всеми деньгами. Я имею в виду деньги, полученные им не только от Литвинова. Дашка о деятельности муженька возможно не знала. Иначе не послала бы нас отслеживать обстоятельства его «ходки налево». Тем не менее в ответ на наш звонок о похищении Ильи она попросила не вмешивать в дело милицию. И довольно странным тоном. Может, в тот момент супруг находился дома и она мучительно пыталась сообразить, в чем дело. Прямо спросить у Ильи, что делает его «синяя птица» на другом конце города и почему на ней разъезжает посторонний человек, которого к тому же крадут, хотя логичнее украсть и машину, она спросить не могла. Возникнет встречный вопрос: «Дорогая, а откуда это тебе известно?» Не признаваться же в том, что организовала за мужем слежку. Думаю, Дарья поступила умнее – например, попросила отвезти ее в магазин. Или еще куда-нибудь. Муж с легкостью согласился, только предложил перенести поездку на другой день, подтвердив таким образом ее опасения. А в субботу утром они оба срочно уезжают «отдыхать». Так срочно, что Илья даже не перегнал назад свою машину. Если наш детектив заявил, что Дашке грозит опасность, значит, ее увезли насильно. Но мы с тобой видели ее в субботу днем около дома Литвинова, когда она садилась в «синюю птицу». Так вот, Наталья! Дашке удалось удрать от мужа, угнав его машину. И еще: она нас не могла узнать, поскольку на нашу «Ставриду» вообще не обратила внимания. Ждала опасности с другой стороны и от других людей. Ей и в голову не могло прийти, что нас с тобой опять занесет в тот район. И очень торопилась. Хотела перегнать машину в другое место и перегнала. Кстати, Наталья, у нее были права?

– И права, и обязанности… Тьфу ты! В смысле права и простая доверенность на машину. Не генеральная. Петухов вообще особо не доверял ей БМВ, якобы из соображений Дашкиной безопасности, а свою ржавую коробчонку «девятку» она второму мужу-пришельцу отдала. В качестве выкупа за свою свободу. Ты хочешь сказать, что наш ласковый Миша знал все, что ты мне тут нагородила?

– Спроси у него.

– И спрошу! Михал Трезорович…

– Трофимович, если не затруднит запомнить.

– Не затруднит. Оба отчества в наше время редкость. Нечего их стесняться. Ирина права?

– Более-менее…

Совести у детектива очевидно не было. Зато была полнейшая растерянность. Он вытащил из кармана куртки мобильник и попытался им причесаться. Заметив ошибку, досадливо сморщился, мотнул головой и крякнул. Дальше началась демонстрация сплошного профессионализма. За короткие минуты своего вещания он сумел переквалифицироваться из гнусного обманщика в благодетеля. Я была вынуждена согласиться с тем, что я – на редкость умная женщина (а какая бы дура с этим не согласилась?), у которой излишек ума с лихвой компенсируется недостатком осмотрительности. Ведь от сегодняшней поездки мы бы не отказались. А пустить нас на самотек любознательности он из благородных побуждений не мог. И если что-то скрывал, так не корысти ради. Хотелось, чтобы мы, во-первых, жили. А во-вторых, жили исключительно своими собственными проблемами.

Говорил он складно и местами убедительно. Впрочем, врал точно так же. Дарья обратилась к нему за помощью в субботу утром из женского туалета аэропорта Шереметьево, сообщив, что ничего не понимает, кроме того, что ей не хочется лететь неизвестно куда по загранпаспорту с ее фотографией, но выданному на имя другой женщины. Илья объясняет необходимость отъезда происками конкурентов в обострившейся борьбе за место под солнцем в деле реализации продукции фирмы. Она истерично поведала об истории с «синей птицей» мужа. Михаил понял только то, что ничего не понял. Тем более что рядом ныла Леська, исходящая завистью к загрангулянке Петуховых и этим тормозившая его сборы на запланированную встречу с клиентом. Он пообещал Дарье в течение часа кое-что выяснить по своим каналам, после чего ей перезвонить. Та против звонка категорически возразила, сказала, что перезвонит сама. Не перезвонила. Все попытки связаться с ней не дали результата.

3

Михаил якобы обнаружил Дарью при осмотре квартиры Петуховых, настороженный нашим сообщением о наличии в ней трупа. На этих словах детектив слегка запнулся, прокашлялся, глубокомысленно протянул: «Да-а-а»… Затем немного помолчал и продолжил…

Донельзя перепуганная Дашка, одетая совершенно не по форме собственного тела, причем в какое-то старье, в парике, напяленном задом наперед – так, что приятные черты лица были скрыты за рыжими лохмами, тряслась в углу за дверью спальни. Стащив с нее парик, он невольно выронил его из рук – не ожидал увидеть именно Дарью, да еще в таком виде. Лицо у нее было в крови. Ему пришла в голову мысль, что Илья зря опасался конкурентов больше собственной жены. Ей настолько не понравились новые паспортные данные, что в результате «разбора» несостоявшегося полета она Илью либо убила, либо капитально покалечила. Но вытаскивать Дашку из облюбованного ею угла он не стал – она умоляюще пыталась прижать трясущийся указательный палец к трясущимся губам. Палец все время норовил попасть в правое ухо. Оно, в отличие от губ, само по себе не тряслось – только вместе с головой.

Выпроводив Лесю домой, а нас из подъезда, он шмыгнул назад в квартиру и выяснил у Дарьи отдельные подробности ее сообщения по телефону, включая продолжение. А оно было таковым: Илья поджидал Дашку на выходе из туалетной комнаты и потребовал выдать ему мобильник. Результат проверки сделанных звонков его не устроил. Подхватив жену под руку и насильно оттащив в сторонку, он предоставил ей последнее слово для оправдания мобильной связи с соседом – частным сыщиком. И тут Дарью понесло! Да так, что у Ильи выкатились из орбит глаза…

Открытие было ошеломляющим: жена-то не совсем дура! Вернее, совсем не дура. Он быстро оборвал ее маловразумительную речь, в которой правда перемежалась с домыслами, и предложил остаться на родной земле, чтобы в тоске и одиночестве прочувствовать свое неправильное поведение. Он готов принять жену в супружеские объятья, когда она будет к этому готова. Иными словами, когда приползет на коленях с повинной головой.

Дарья стояла на втором этаже, наклонившись вниз в ожидании возвращения мужа, отправившегося за ее вещами, не сообразив, что ей тоже следовало спуститься. Зачем Илье тащиться с чемоданом наверх? Но затруднять свои ноги Дарье не пришлось. Она так и не поняла, каким образом они потеряли опору, а тело, перекувыркнувшись через перила, полетело вниз. Даже крикнуть не успела. За нее это сделали другие – внизу. Особенно старалась какая-то носатая баба. Дашка сразу обросла толпой сочувствующих граждан, которые сами себя убедили, что у женщины просто закружилась голова. И носатой бабе надо благодарить судьбу за то, что головокружительный результат привел только к лопнувшим сумкам со шмотками, а не изменил ей радикально форму «источника знаний», который, судя по его длине, она привыкла совать не в свое дело. Кто-то протянул Дашке платок, чтобы она вытерла размазавшуюся по лицу кровь. Несколько ссадин на лбу были заработаны с помощью металлической застежки сумки, неосознанно подложенной под голову при падении.

Пробившимся через толпу работнику милиции и администратору Дарья поведала уже готовую версию своего падения. Приехала проводить подругу, но перепутала время рейса. Опоздание очень расстроило. Прямо до головной боли. Окружающие порадовались тому, что хорошо все, что хорошо кончается, и стали расходиться. Первым покинул толпу администратор: претензий аэропорту Дарья предъявлять не собиралась. И тут, сквозь редеющие ряды любопытных, она увидела мужа с таким лицом, что сразу поняла – то, что хорошо кончается, и в самом деле замечательно, но надо немедленно этим воспользоваться. Накрепко вцепившись в работника милиции в звании старшего лейтенанта, Дашка попросила проводить ее до такси. Страж порядка, ощутив, что в руках женщины сосредоточена отнюдь не женская сила и стряхнуть ее с себя не удастся, нехотя согласился. Краем глаза Дашка заметила – муж покинул пост наблюдения и затерялся в толпе пассажиров.

По дороге она постоянно оглядывалась и на вопросы настырного таксиста «Куда ехать?» отделывалась фразой: «В Москву, разумеется». А «определилась» с высадкой неожиданно – увидела рядом с универсамом женщину, ряженую под интеллигентную нищенку и сразу заорала: «Стой!!! Приехали». Таксист ругнулся, с визгом притормозил и потребовал увеличения платы за проезд. Дашка не возражала. Даже извинилась за причиненные неудобства, плаксиво сославшись на то, что недавно муж ее со второго этажа скинул, а сам полетел к чертовой матери. Туда ему, собственно, и дорога. Таксист с ней согласился.

Спустя некоторое время интеллигентного вида нищенка просила милостыню в дорогих Дашкиных пальто, свитере и брюках. Под стелькой правого полуботинка грел пятку аккуратно свернутый Дашкин подарок – купюра в пятьсот рублей, заныканых от руководства сборного коллектива нищих страны. Переодевшаяся в чистые, но штопанные, где надо и где не надо, шмотки клошарки Дарья приобрела в магазине рыжий парик, снова села в такси и на последние деньги доехала до дома.

Очутившись в своей квартире, она поняла, что не может считать ее своей крепостью. К сожалению, поздновато. Только после того как, пройдя в комнату, получила сзади удар по голове. Парик смягчил удар. Но радовать этим нападавшего она не собиралась. Сразу растянулась на ковре, да так «удачно», что опять расквасила себе нос. Преступнику было некогда разбираться с причиной кровотечения. Дашка слышала, как за ним хлопнула дверь. Несколько минут она лежала спокойно – отдыхала душой и телом. Но тут снова открылась дверь. Леськин голос она узнала сразу, а вот наши голоса – нет. Не могло прийти в раненую голову основание, по которому нас занесло к ней в квартиру. Новый испуг породил желание замереть и выждать. В тот момент в каждом жителе города ей мерещился преступник, явившийся убедиться в том, что она обыкновенная смертная. К счастью, мы не долго топтались над ее телом.

Не успела она порадоваться своему спасению и начать хоть немного соображать, последовало новое нашествие – уже во главе с Михаилом Трофимовичем.

Убедиться в том, что «синяя птица» Петухова стоит на прежнем месте, Дашку повез Михаил. По дороге настоятельно рекомендовал ей на время скрыться из города. Только не думал, что это произойдет так быстро. Она восприняла его совет как руководство к немедленному действию. Вначале по сигналу Михаила, обеспечивающего проверку безопасности, открыла машину запасными ключами, спрятанными в свое время от Ильи, на всякий случай. Тот был уверен, что жена их потеряла. Затем детектив и опомниться не успел, как Дашка села за руль и укатила в неизвестном направлении. Его машина стояла в отдалении, он понесся за беглянкой в намерении остановить ее. Позвонить не было возможности – Дашкин мобильный телефон остался у Ильи.

Остаток дня Михаил Трофимович потратил на уточнение общих сведений о наших личностях. Искренне при этом сожалея об утраченной возможности подробно обсудить их с самой Дарьей.

– Ну и как тебе эти общие сведения? – полюбопытствовала Наташка.

– В оригинале вы лучше. Само совершенство. Бриллианты чистой воды.

– Красиво… Несмотря на то что недавно вылезли из грязи. Ир, ты что молчишь? Давай сверкни всеми своими гранями. Скажи что-нибудь по поводу исповеди Михаила Трезоровича.

– Уж и не знаю… Если учесть, что бриллианты относятся к категории драгоценностей, а следовательно – сокровищ, то лично меня это не устраивает. Меня муж «сокровищем» обзывает. Ему это я еще могу простить – сама эгоистом сделала, а вот из чужих уст… Ладно, исповедь как детективная история очень интересна. Но, честно говоря, не очень убедительна. Многие моменты не продуманы, от них за версту несет ложью. Зато продумана цель – заставить нас с тобой отказаться от дальнейшего участия в разбирательстве. Заодно можно поздравить Михаила с тем, что его расследование Дашкиной эпопеи закончилось. Дело серьезное, а посему расследованием должны заняться компетентные органы.

– Не совсем так. Расследование поручено мне Дарьей Сергеевной, и я буду его продолжать. А вот вы мне серьезно мешаете. Не уверен, что Дарья Сергеевна в безопасности. Эта «синяя птица» Петухова воистину перелетная. Интересно, кто и почему на ней прикатил в Грачики? Если бы не был связан вашим присутствием, постарался бы это выяснить.

– Если бы не наше присутствие, ты бы вообще не узнал о существовании Грачиков, – буркнула я. – Интересно, какие сведения бандиты пытались вытряхнуть из Литвинова?

Наташка оживилась:

– Ясен пень – требовали генеральную доверенность на машину. Это ж зацепка в деле выяснения причин его гибели. К счастью, с нашей помощью тогда не состоявшейся. И, к несчастью, состоявшейся сегодня. Без нашей помощи. Слушайте, а кто подсунул нам «вождя»? Тот, кто сидел в БМВ? Но машина приехала после пожара, а Литвинов завещал его нам еще в процессе… И куда делась Дашка?…

Мне пришлось сунуть Наташке в рот конфету. Такая досада – для себя берегла. У подруги было слишком много вопросов. Я не стала говорить, что в моем варианте детективной истории, кстати, не менее интересной, тоже хватает «отсебятины». Но надо же мне каким-то образом выбить господина Красикова из колеи. Кое-что из его рассказа можно было почерпнуть.

Я и почерпнула.

– А давайте все-таки посмотрим на вашего истукана, – предложил Михаил. – Непонятно, почему Литвинов на пороге смерти думает о его вечной жизни, правда, в дереве.

– Малиновый ликер. Надо будет купить. На, почитай, – сунула мне конфетную обертку в руки подруга. – Запомнишь название. – И ответила Михаилу: – Чего на этого идола смотреть?

Похоже, ей не хотелось влезать в мокрые туфли и торчать в них на мокрой траве. – Лично я его ближе чем вас обоих видела. Меня больше волнует проблема, куда его теперь девать. Сразу предупреждаю – мне в квартире чужой мужик, пусть даже деревянный, не нужен. Я его и при дневном свете боюсь.

– Кажется, Николай Петрович просил о временном убежище для своего тотема, – вспомнила я. – Учитывая, что он при этом собирался умирать, эту семейную реликвию следовало кому-то передать. Тому, кто, в отличие от нас, не мог к нему приехать. Михаил прав! – Я стала торопливо обуваться. – Скорее всего, перед смертью Литвинов сунул своему идолу рекомендательное письмо… Миша, выволакивай деревяшку!

Детективу не надо было обуваться. Он ловко выскочил из машины, освободив мне выход. В нетерпении я помогла ему откинуть спинку сиденья вниз и кувыркнулась вместе с ней. В таком положении было очень неудобно выползать из «Ставриды». Тем более босиком – обуться я так и не успела. Детектив с ворчанием помог мне отыскать туфли. Наташка не выдержала и, морщась от недовольства, присоединилась к его нудным замечаниям. Михаил с состраданием посмотрел на наши лица, а затем на ноги и чуть не выронил «вождя». Никакого самообладания у специалиста! Ни меня, ни Наташку совсем не волновал тот факт, что на наших ногах были разные туфли – одна черная, другая бежевая. Ну и что? Фасон разный, но размер-то у нас одинаковый. Потом разберемся.

На мокрую траву постелили целлофан, позаимствованный с заднего сиденья, на него собачью подстилку из детского байкового одеяла Лешика, на которой недавно сидела я. Умели же раньше делать вещи! Даже цвет одеяльца сохранился в первобытном состоянии. Все такой же страшненько-голубой. Вождя распеленывали осторожно. Неизвестно, какого размера и характера может быть рекомендательное письмо. Освободив пододеяльник, основательно его вытрясли, даже вывернули наизнанку. Никакого письма не было. Мы уставились на деревянного вождя племени Литвиновых, получив, наконец, возможность как следует его рассмотреть.

– Индейцем он точно не был. Даже в первые годы своей жизни, – с сомнением сказала Наташка. – Да и Египет для него родным, как для многих наших туристов, пожалуй, не считался. Зря мы его индеегиптянином обозвали.

– Но он же нам не представился, – утешила я подругу.

– Если бы представился, было бы хуже. Для вас. – Михаил склонился над мирно лежащей деревянной фигурой и многозначительно протянул: – Дела-а-а…

– Главное, что он не похож на деревянный саркофаг, это радует, – внесла я оптимистическую струю в общую картину напряженности. Было отчего. В полном смысле точеное, только немного потемневшее от времени лицо молодого человека, почти мальчика, с прямыми деревянными волосами, стриженными «под горшок», правая рука сжимала рукоятку меча, но главное – пальцы рук… Нет, ногти на них были еще совершеннее – все это казалось живым. Лишь однажды, в музее города Касимова, нам довелось увидеть вырезанную из дерева фигуру монаха. Он тоже производил впечатление одушевленного. Но несостоявшийся индеегиптянин откровенно пугал своим наивным и в то же время изучающим взглядом и усмешкой, прячущейся в уголках деревянных губ. Детектив определенно прав… Если бы этот молодой «вождь» в свое время представился нам с Наташкой по всем правилам этикета, мы бы ему ни за что не ответили тем же.

Наташка что-то забормотала. Кажется, про историческую справедливость, рожденную бессмертными словами князя Александра Ярославича Невского: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет!»

– Боялся он тебя… – передернувшись от неприятных воспоминаний, – возразила я. – Только подумать! Еще вчера хваталась за этого жуткого юного типа, пытаясь удержаться на ногах, а в результате опрокинула молодца на пол и в довершение грохнулась на него сама. Мама дорогая! Как подумаю, что он там подо мной лежал и усмехался!..

– Нет, я этого недоросля ни за что у себя не оставлю. Даже замотанным в три комплекта качественного постельного белья, – продолжила старую песню подруга. – Кстати, один пододеяльник он похерил.

Я подругу поддержала, в том плане, что потом эти комплекты пришлось бы подарить врагам, а их у нас нет.

И вот что значит сила воображения! Заставив себя очередной раз взглянуть на красивое, прямо таки девичьей красоты лицо деревянного парня, представила себе живую физиономию славянского предка, послужившего натурой резчику. В результате в деревянном воплощении кусочка чужой жизни я уловила не усмешку, а горькую обиду. Но не злую. «За что ж, мол, вы меня так, ребята?» С учетом этого нового видения, мне уже казалось, что меч в руке добра молодца служит не орудием нападения, а средством защиты от коварства окружающих.

Детектива, похоже, все эти нюансы не волновали. Он пытался стянуть с вождя деревянные сапожки. Да кто ж такое мародерство выдержит? Разумеется, я не выдержала.

– Прекрати!!! Ноги парню переломаешь! Неужели непонятно, что без этого он себя разуть не позволит?

– Да, пожалуй, ты права, – Михаил оставил сапоги молодца в покое и вытер рукавом пот с лица. – Ищу послание вашего Литвинова. Должно же оно где-нибудь быть.

– Не обязательно! – запальчиво возразила я. – Возможно, Николай Петрович перед смертью успел известить нужного человека о том, куда тому надлежит обращаться за получением этого… Горицвета.

– Почему «Горицвета» – испугалась Наташка.

– Не знаю. Только я совсем не имела в виду фирму Петухова. Это название не только ее и цветка. Я же рассказывала тебе про Адониса. Мало того, мне кажется, в старину так могли иногда называть мальчиков, становившихся потом богатырями. Впрочем, я, кажется, перепутала… Тогда было имя Пересвет. – Я снова покосилась на молодца. Честное слово, он мне незаметно для других улыбался. Ничего парнишка. С ним по-хорошему, и он к тебе со всей своей деревянной душой… – Словом, надо выждать. Возможно, заинтересованное лицо и позвонит.

– Хорошо. Давайте снова упакуем этого юношу в пододеяльник и положим на заднее сиденье. Одна из вас сядет вперед.

– Одна из нас – это я! – сразу же забронировала себе место Наташка. – А то моя машина обидится. Сижу на задворках, как не хозяйка.

– Эту историческую личность я заберу с собой. – Детектив сразу постарался застолбить за собой право на Горицвета.

Я тут же возразила:

– Ошибаетесь, Михал Трофимыч. Литвинов доверил скульптуру мне, – я деланно вздохнула, – это мой крест! Последнее слово умирающего – закон. Кроме того, у него был именно мой номер мобильного. Позвонит человек с просьбой выдать ему деревянного пленника обстоятельств, а его у меня нет. Литвинов на том свете будет недоволен тем, что я сбагрила доверенного мне предка постороннему лицу. Молодому человеку старого мировоззрения у меня хорошо будет. Одна семейная единица вылетела из гнезда, вторая прилетела. Общий баланс не нарушен.

– Ты в своем уме?! – заорала Наташка, дублируя вопрос красноречивым жестом указательного пальца в области виска стоящего рядом с ней детектива.

Я подумала и ответила положительно: «В своем». Хоть его и немного осталось. Подруга поморгала глазами, стряхнула с рукава куртки детектива замаскировавшийся под аппликацию березовый листок и со мной согласилась:

– Неизвестно, что хуже – бегать по ночам в туалет мимо деревянного истукана или не бегать в туалет, пользуясь памперсами при еженощных разборках с фантомом погибшего Литвинова. Тут не мудрено и последнего ума-разума лишиться. Ир! А ведь Горицвета вполне можно поселить в квартире твоей свекрови! Славка пока переберется к тебе. Впрочем, им вдвоем веселее будет. И мы иногда забегать будем… Если у меня храбрости хватит. Так! Заворачиваем юношу, пока не замерз!

4

Домой мы приехали довольно поздно. Борис от возмущения «стоял на ушах». Во-первых, Наташка, отправляясь в Грачики, выключила свой мобильник – не желала преждевременных разбирательств с мужем по поводу «бесконечных задержек ефимовского отлета». А мой, хлебнувший в кармане старой куртки горя вместе с потоками дождевой воды еще на крыльце Танюшиного дома, вышел из строя. Подмокшая симкарта капитально подмочила репутацию мобильника.

У Дмитрия Николаевича, пытавшегося по моей же слезной просьбе успокоить меня своим благополучным приземлением в берлинском аэропорту, настроение испортилось сразу после того, как он понял, что я его обманула. Не сижу дома, как обещала, на одном месте, с тоской глядя на темный экран молчащего мобильника. Он дозвонился детям – им было не до него. Тепло поздравили его с прилетом и попросили передать привет мне. Когда дозвонится.

Вежливый Борис тоже порадовался Димкиному благополучному приземлению в точном соответствии с расписанием и позволил себе пошутить, не улетели ли мы с Наташкой вместе с ним. При выяснении некоторых деталей выяснилось, что улететь вместе с Димкой мы никак не могли, ибо в тот момент, когда он уже был в воздухе, я и Наташка еще только собирались заезжать с вещами к нему на работу, дабы отвезти в Шереметьево…

Честно говоря, мне было не до разборок Бориса с женой. Следовало подготовиться к разговору с Димкой. А тут еще Горицвет. Как я его не прикрывала собой, просто не желал стоять в углу, прислонившись к общекоридорной двери. Так и норовил выпасть на передний план и познакомиться с новым человеком. Пришлось снова взять его на руки. Не заметить тотем было просто невозможно.

– Чей это ребенок? – дрогнувшим голосом поинтересовался Борис, когда Горицвет, добившись своего, ловко вывернулся и был подхвачен мною на руки. – Зачем вы «это» сюда притащили?

– Не волнуйся, Боренька. Он весь из себя деревянный, – стрельнув в мою сторону взглядом заговорщицы, защебетала Наташка. – Приложение к кошмару из дома на улице с вязом. Ир, открой мумии личико. Хотя не стоит. Еще уронишь, сапоги с ногами отвалятся. Боря, возьми у Ирины парня, ей надо входную дверь открыть.

Борис брать на себя мою ношу не торопился. Для начала протянул руку к ряду кнопок звонков на двери и, не глядя, нажал на одну – в мою квартиру. Как по команде из нее выскочили Славка с Аленкой и, даже не толкаясь, подлетели к нам.

– Остатки кошмара на улице с вязом! – скороговоркой представила им громоздкий сверток Наташка и ловко сунула головную часть Горицвета Славке. Шарахнуться в сторону ему помешали объединенные любопытством Аленка и Борис. – Неси добычу домой, только осторожно, – напутствовала пятящегося назад Вячеслава Наталья. – Ир, передай сыну все остальное. Что ты в него так вцепилась? Все части тела в сборе и представляют собой единый монолит. Никакой расчлененки. Он не очень тяжелый.

Славка понес Горицвета на вытянутых руках. За ним потянулись все остальные. Как, а главное, когда, к нашей процессии присоединилась Анастас Иванович, осталось непознанным. При ней не было даже камуфляжного мусорного пакета. Впрочем, лица на ней тоже не было. И тем не менее, несмотря на обуревавший ее страх, она тащилась следом за мной. Завершающей и готовой в любую минуту унести свои ноги, а с ними почти два метра роста и сто двадцать килограммов чистого веса в приоткрытую дверь собственной квартиры.

Сын с большим облегчением положил «муми-тролля», как он обозвал произведение древнего мастера, на диван и сразу же отступил в сторону, заявив, что я его с этого дивана выжила. Своими поисками и находками.

На сей раз даже Наташка не рискнула выставить деревянный экспонат на суд общественности, из пододеяльника Горицвета вытряхивала я сама. Несколько слабых попыток помочь предприняла Алена, к более существенным заботливый братик ее не допустил.

Освобожденный из тканевого плена добрый молодец, не изменяя многовековой привязанности к рукоятке меча, лежал и блаженно пялился деревянными глазищами в потолок, откуда – слава сантехникам ЖКХ! – не капало. Было с чем сравнивать. Сантехники небесного ЖКХ явно отлынивали от исполнения своих обязанностей. Ненормированный дождь снова разошелся, да так, что лупил в стекла с силой, для которой ума не надо.

– Где вы это взяли? – строго обратился Борис к Наташке, таким образом предоставив мне возможность отмолчаться, а потом поддержать любой вариант подруги.

– Дали на время… – нехотя сообщила она.

– Ага! – догадался Славка. – Поносить. А что это у вашего богатыря щечки в мелких дырочках, – обратился он ко мне. – Мордой по асфальту таскали? И почему он такой маленький?

– Недоросль. – строго пояснила я. – Время такое было. Чем ближе к земле, тем надежнее. И не хами! Может, на щеках у Горицвета в свое время была борода с усами. До Петра Первого вашему брату в плане ежедневного бритья легче жилось. Наверное, со временем бороду и усы молодца моль побила. Шерсть отвалилась, а шрамы остались. Как украшение настоящего мужчины.

– Да нет, похоже, лицевая рассада у него в принципе отсутствовала. Сопляком был, когда позировал скульптору. А с годами на нем какой-нибудь короед разгулялся. С нетрезвой компанией. Смотрите, как их мотало из стороны в сторону. Все понадкусывали, но до конца не съели. Наверное, на лапах не держались.

– Вячеслав, ты плюешь в лицо представителю исторического прошлого страны! – повысила голос Наташка. – Боря, не слушай глупые речи. Все очень просто: у меня на работе есть сотрудница, дом которой выселяют. Вещи она почти все с нашей помощью перевезла, а этого Горицвета, доставшегося ей по наследству, ее муж в новую квартиру не пускает. Глупая баба! Когда с муженьком цапалась, приводила в пример выдержку истукана. Причем чаще, чем муж бил ему челом, жалуясь на сварливую бабу. Словом, она попросила нас придержать статую до лучших времен – то есть, до очередного скандала. Супруг сразу поймет, какого ценного слушателя потерял. Горицветик пока у Ирины поживет.

Борис насупился, вспоминая, какие именно претензии он собирался высказать женушке. Помог Славунчик, удачно влезший с требованием перезвонить папику, пока он не приобрел билет на обратный рейс в Москву. Боря расправил плечи и активизировался, предложив Наташке покаяться в чудовищном вранье. – Зачем было сочинять небылицу о доставке Дмитрия в аэропорт?!

Наташка выкатила на мужа синие глаза, которые опасно подернулись влагой:

– Ты хоть иногда задумывайся над словами, которыми оскорбляешь. Не было ни вранья, ни небылиц. Простая ложь во спасение произведения искусства, моей коллеги, моей совести и нашей Ирины.

– А нашу Ирину ты от чего спасала?

– От одиночества, блин!

– Мамуль, мне совершенно не нравится идея спасать тебя от одиночества с помощью этого молодого богатыря. Почему он должен находиться у нас? Может, ему пожить у Натальи Николаевны? Вместо Лешика. Они с ним даже похожи – оба молчуны.

Наташка тут же возразила:

– У вас на одну комнату больше! И потом, юноша совершенно не похож на Лешика. Во всяком случае, гулять с Денькой его не пошлешь. Не понимаю, чем он вас не устраивает. Не нахлебник, не объест. Поставите в уголок холла вместо велотренажера. Кстати, его давно пора выкинуть. Все равно им никто не пользуется, только для имиджа Ефимова торчит бельмом на глазу.

От испуга дочь была настроена решительно:

– По мне так лучше скелет из нашей аудитории в аренду взять и в холле поставить. Я, по крайней мере, в нем каждую косточку знаю. Ночью врежусь – не ошибусь. А этот деревянный человечек вызывает чувство ужаса. Может, Славка с ним поживет? Пока бабуля не вернулась.

Я даже не успела сообщить, что нам с Наташкой такое предложение еще раньше показалось очень рациональным. Славик свернул из пальцев правой руки весьма мужественную фигу и, демонстрируя ее каждому, заверещал на разные лады, но по одной теме – выживать себя из бабулиной квартиры не намерен. Он там официально зарегистрирован. И никакие подселенцы ему не нужны. Тут же нам с Наташкой поступило второе «рациональное» предложение – оттащить недоросля туда, откуда мы его притащили.

В разгар общей свары раздался звук, похожий на сдавленное рыдание. Не сразу выявили источник звука. Лично у меня волосы моментально ощетинились. Если бы кто-нибудь догадался поднести к ним лампочку, наверняка бы зажглась. Впрочем, хорошо, что не поднесли – я могла бы огрызнуться излишками вырабатываемой электроэнергии. Этакая динамо-машина. В тот момент решила, что довели-таки деревянного богатыря до сознательного состояния. Алена, нигде не задержавшись, смела по пути журнальный столик, сиганула через кресло и сдвинула нас со Славкой вместе, как ширму, за которую и спряталась. Борис, сжимая кулаки, напряженно всматривался в Горицвета. Наташка четко выговорила: «Мама!» и подалась назад. Но там, куда она шагнула, было занято. Результатом этого открытия стал ее короткий визг, на который просто невозможно было не оглянуться. Вот тогда мы и увидели Анастас Ивановича, прижимающую одной рукой к глазам беленький кружевной платочек, другой – барахтающуюся Наталью Николаевну. Общее внимание заставило ее выронить Наташку и активно зарыдать, для чего потребовалась и вторая рука. Платок не выдерживал того потока слез, которые она проливала.

Никто не мог понять причины такой странной реакции. Про Горицвета забыли. Не сговариваясь, все решили, что с ее мужем Степаном Ивановичем случилось самое последнее в жизни событие – он скоропостижно умер. Неужели назло ей? От ежедневной овсянки. Или не назло ей… Просто не выдержал. Ведь не англичанин все-таки. Позднее выяснилось, что эта мысль пришла в голову каждому из нас. Коллектив мыслил одинаково.

Я, было, рванулась утешать соседку, но Наташка погрозила кулаком и я сдержала свой порыв, а вместе с ним и Алену. Дочь просто подвернулась под руку.

– Пусть выплачется, – одними губами произнесла подруга. Я кивнула в знак понимания и согласия. Наташка права. Слова утешения вызовут только новый прилив отчаяния и слез.

– Так это… – промычал Вячеслав и умолк, забыв, насколько богат великий и могучий русский язык.

Звонок в дверь заставил всех вздрогнуть и выйти в холл. Только рыдающая Анастас Иванович осталась в комнате.

– Открыто! – крикнула Наташка, натянув на физиономию маску негодования. И закатила глаза к потолку: – Как люди не понимают, что нам сейчас не до визитов?

– Разрешите? – вежливо спросила просунувшаяся в дверь голова «покойного» Степана Ивановича. И поскольку все присутствующие озадаченно молчали, неуверенно спросил: – Настенька не у вас?

Ответа на свой вопрос он не получил. Никто из нас не мог понять, кого именно он ищет, хотя каждый был уверен: Настеньки среди нас точно нет. Степан Иванович смущенно кивнул и уже собрался втянуть голову в плечи, чтобы закрыть дверь, как его остановило томное от слез контральто жены:

– Степушка, я здесь!

В следующую минуту мы заворожено следили за действиями вполне живого соседа. Он то просовывал голову в щель между дверью и стеной, то втягивал ее обратно. Алена первая догадалась, что он просто-напросто ждет особого приглашения войти, поскольку на самоволку никак не решается.

– Проходите, Степан Иванович, ваша Анастасия Ивановна там, – дочь махнула рукой в сторону комнаты. – Зашла к нам в гости и плачет горючими слезами.

В подтверждение этих слов из комнаты донеслось горестное «Ох-х-х!», вылетевшее на мощном выдохе Анастас Ивановича. На этом рыдания завершились.

– Степушка, иди, посмотри на меня…

Степан Иванович мигом просочился в дверь, и, явив обществу свою новую пижаму, потрусил на зов жены.

– Сбрендили!!! – икнула Наташка. – Целиком и полностью. Все сто двадцать килограммов Настеньки и около шестидесяти Степушки.

Возражений не имелось. Мы размышляли, что делать дальше. Из комнаты доносилось вполне мирное воркование и восхищенное цокание, а затем тихий шепот, свидетельствующий о переговорах супругов. Любознательность – путеводная звезда первопроходцев. У меня она засветилась на самом низком уровне – элементарного любопытства. Заглянув в комнату, я так и застыла у дверей, пока меня не вышибли вперед остальные любопытные. Супружеская чета стояла у дивана и любовалась нашим Горицветом.

– Ангел, ну просто ангелочек, вылитая я в юности, – прижав сложенные, как в молитве, ладони к груди и захлебываясь от восторга, шептала Анастас Иванович.

– Это же просто чудо!!! Нет, я не верю своим глазам. Как-кая восхитительная работа! – вторил жене Степан Иванович. – По-моему она сделана из цельного куска дерева. – Он наклонился и осторожно погладил Горицвета по голове.

Супруги синхронно обернулись к нам, приглашая к восторженному обсуждению скульптуры. Борис тут же заторопился домой, сославшись на то, что у него компьютер простаивает.

– Девочки, – не отнимая ладоней от груди, умоляюще прогудела Анастас Иванович, – я слышала, вам пока некуда деть эту очаровательную девчушку? Отдайте ее мне. Обещаю беречь ее больше всего самого дорогого, что есть в моей жизни. – Она выразительно посмотрела на мужа и прошептала: – Подаренного тобой, Степушка, обручального кольца.

Я машинально взглянула на безымянный палец правой руки соседки, но кольца на нем не увидела. Однако… Если она так же будет приглядывать за Горицветом… Горицветой.

– А почему вы решили, что наша скульптура «она», а не «он»?

– Да посмотрите вы на нее внимательно!

Мы посмотрели. Действительно. Черты лица скорее девичьи, нежели юношеские, опять же отсутствие усов и бороды. Вот только меч… С другой стороны, в истории немало примеров мужества женщин. Начиная с Афины Паллады, Жанны Д’Арк… Не стоит перечислять – времени не хватит.

– А теперь взгляните на меня! – Анастас Иванович постаралась придать своему лицу самое ласковое выражение. Получилось довольно комично. – Улавливаете сходство?

На всякий случай я ответила согласием. Ну зачем обижать человека.

– Вы хотите сказать, что на диване лежит ваша одна двадцать пятая часть? – попробовала уточнить принципиальная Наташка. Славка и Алена смущенно молчали. Все-таки неплохо я их воспитала. Брови соседки оскорбленно полезли вверх.

– Степа! Фото!

Команда, данная Анастас Ивановичем мужу очень напоминала Наташкино: «Денька! Тапки».

Степан Иванович с готовностью подхватился и исчез. По-моему, в коридоре он даже опередил Бориса. Во всяком случае, голос последнего оттуда я слышала отчетливо.

– Анастасия Ивановна, а где ваше обручальное кольцо? – поинтересовался у соседки сын таким задушевно-хитрым тоном, что я сразу поняла: вот как раз его плохо воспитала.

– На рогах висит, – озадачилась она. – А тебе оно зачем?

– Ну что вы, просто испугался. Раз на руке не носите, думал, потеряли.

– Рога находятся на постоянном месте – растут из головы пластикового оленя, к которому приделаны часы. Поэтому кольцо не потеряется. Я, когда время смотрю, заодно и кольцо проверяю. Оно мне сейчас даже на мизинец не налезает. Думала расширить, пришла в мастерскую – передо мной какой-то женщине это делали. Я как посмотрела! Ужас! На огне раскалили, металл почернел, потом его в воду… А уж как по нему колотили! Решила не испытывать судьбу. Свидетельство о браке у меня есть, обручальное кольцо присутствует. Вместе с часами отсчитывает годы моей семейной жизни. – Соседка тяжело вздохнула. – А ведь когда-то… – и с нежностью посмотрела на Горицвету.

Фотографии, которые притащил Степан Иванович, повергли нас в легкий шок. Не могу сказать, что Анастас Иванович в молодости походила на Горицвету как две капли воды, но определенное сходство было – такие же тонкие, точеные черты лица. Физиономия ангела, волею производственной необходимости попавшего на плодо-овощную базу, но ничуть от этого не расстроившегося. Была в свое время такая повинность горожан – оказывать помощь сельскому хозяйству по уборке урожая. Обычно, в экстремальных условиях. Под холодным осенним дождем, когда измученная нитратами и пестицидами земля колхозных полей, засаженных картошкой, капустой и другими овощами, разъезжалась под резиновыми сапогами причудливой формы – за счет налипших комьев земли. Второй этап – помощь работникам оптовых баз в деле формирования естественной убыли овощей. В основном из-за порчи при хранении, на результат которой списывалось и общее количество украденного «базистами», туда же относилась и та мелочь, которую с барского позволения или попустительства уносили домой помощники. Ростом Настенька, правда, и в девичьи годы выделялась, но такой фигуре могла позавидовать любая балерина. При сравнительном анализе фотографии с оригиналом и Горицветой возникало щемящее чувство ностальгии по собственной молодости и понимания коварства времени. Течет себе и течет, незаметно приворовывая и списывая на нормы естественной убыли все естественные ценности молодых лет. А в порядке неравноценной компенсации дарует нам жизненный опыт плюс нормы естественной прибыли веса. Ну кто бы мог подумать, что милая стройная Настенька со временем превратится в гренадера?

– Забирайте Горицвету, – расстроившись, разрешила я Анастас Ивановичу. – Только на время. За ней скоро могут приехать.

– Мы сразу же ее вернем! – пообещал Степан Иванович. – Может быть, это случится еще нескоро. А я на наглядном примере попробую вырезать из дерева Настенькину головку. У меня и чурбачок подходящий есть.

– Замечательно. – Прозвучало это у меня совсем не радостно. А все потому, что расхотелось расставаться с Горицветой. – Какой вы предусмотрительный человек, Степан Иванович. Чурбачок для головушки – самое оно. Моему мужу это и в голову бы не пришло.

– Кажется, я знаю, почему, – тихо сказала Алена. – Зачем лишние чурбачки в доме, когда они уже есть на собственных плечах.

Пожалуй, дочь я тоже плохо воспитала.

Мы знали, что у Степушки золотые руки. Все время мастерит какие-то полочки, ложки, разделочные доски… Но замахнуться на деревянную скульптуру… Вот что значит простая овсяная каша!

Примерно через полчаса, прервав вежливые нотации Димки, – наверное, кто-то был рядом, что вынуждало его держаться в рамках приличия – я, соглашаясь со всем, о чем он говорил, от всей души посоветовала ему следить за своим здоровьем и в основном налегать на «Геркулес».

5

Неприятности начались в очень неудобное для нас время. То есть когда их совсем не ждали, а следовательно, к ним не подготовились. На тот момент были готовы только к стандартной еженедельной ситуации – грядущему понедельнику. Почему-то именно вечером воскресного дня ужасно не хочется выходить на работу в понедельник. Потом это проходит. Мы как раз хохотали над старым комедийным фильмом, просмотром которого старались унять думы о завтрашнем дне. Сначала принеслась Наташка с пультом от телевизора и печатью замешательства на лице.

– Хватит ржать! Мне на городской номер идут какие-то странные звонки. Звонят и молчат, звонят и молчат… Я три раза высказала свою точку зрения звонившему на это дело, но ему все мало. Звонит, слушает и молчит. Какой-то телефонный маньяк. Вот, сейчас и тебе позвонит… – Подруга застыла в ожидании. Мы тоже.

Звонок и в самом деле раздался. На наш городской номер. Я схватила трубку и алекнула. Звонил Борис и раздраженным голосом попросил напомнить жене, чтобы она, уходя, брала с собой телефон. А лучше – два. Мобильный пока молчит, но уж лучше пусть молчит в ее кармане. Борис вынужден отрываться от работы, чтобы отвечать на звонки ее невежливых приятельниц, не удосуживающихся не только поздороваться, но и представиться. Если, конечно, это приятельницы.

– Наталья Николаевна, а вы высказывали свое мнение абоненту по аппарату, который держите в руках? – улыбаясь, поинтересовался Славка.

– На дурацкие вопросы не отвечаю! – заявила Наталья. Выдержала паузу и все-таки ответила: – Разумеется, по этому аппарату!

– Тогда понятно. Телевизионный пульт, он терпеливый и на оскорбления не отвечает.

Наталья уставилась на пульт, пробормотала «Вот до чего дошло» и заторопилась домой. Вернулась через пару минут, красная от негодования. На сей раз виноват был Борис, обвинивший жену в «скрытых намерениях». Непонятно на что нацеленных, но явно не на доброе дело.

Больше непонятные звонки не повторялись, и подруга позволила себе расслабиться. С просмотром комедии закончили и тупо любовались на очередную порцию рекламы. Я скрашивала ее однообразие мельтеша у всех перед глазами. Не знала, чем себя занять – не отпускало странное беспокойство.

– Ир, пивка хочешь?

Наташкин вопрос дошел до сознания не сразу, а когда дошел, вызвал раздражение:

– Ты прекрасно знаешь, что я его терпеть не могу, а посему не пью!

– Так это ж видеопиво. Можно даже алкоголикам, завязавшим со спиртным. А тебе и подавно.

Я уставилась на рекламный ролик с пивной рекой, презрительно хмыкнула и сказала распространенную фразу о том, что хороший и полезный товар в рекламе не нуждается. И тут опять зазвонил телефон. На сей раз мой домашний. Наташка испуганно вскочила и выронила свой аппарат на пол.

– Вас слушают, – сказала я таким медоточивым голосом, что даже скулы свело. По всей вероятности, у звонившего была та же проблема – зубы склеились намертво, следствием чего было молчание. Только причина зубной сцепки была другая. – Психическая атака, значит, – преодолевая собственное сопротивление, ласково сказала я. – Пошли трудным, а главное, бесперспективным путем. Он ведет в тупик. Можете поверить, мы сами на нем торчим. – В трубке раздались короткие гудки. – Надо же, отключились. А мне так много хотелось сказать…

На меня внимательно смотрели три пары глаз. Я легкомысленно отмахнулась, заявив, что действуют обыкновенные телефонные хулиганы и предложила присутствующим отведать очередную порцию рекламного видеопивка. Самое главное – никакого вреда физическому здоровью. С психическим, правда, есть проблемы. От такого рекламного изобилия свихнуться можно. Сама только что убедилась.

– У тебя белый хлеб есть? – нахмурившись, спросила у меня Наташка.

– Нет, – честно призналась я. – Ребята не купили, а я тоже про него забыла.

– Пойдем, отрежешь мне половинку – Боре на завтрак.

Похоже, подруга меня совершенно не слышала. Точно так же, как человека, который ей недавно названивал. Я улыбнулась деткам, давая понять, что временное помешательство может случиться с каждым. Они моргнули мне в знак понимания и согласия.

Вопреки обыкновению Наташка на кухне не села. Выключила свет, внимательно посмотрела в окно. Не знаю, что она могла увидеть на ночной улице с тринадцатого этажа. Скорее всего, ничего. Но именно это ее и успокоило.

– Как думаешь, кто звонил? – оглянувшись на дверь, обратилась она ко мне.

– Не знаю. Но думаю, что человек, каким-то боком причастный к истории с Петуховыми и Литвиновым. Причем малосведущий. Ему хотелось хоть что-нибудь прояснить для себя. Надеялся, что ты, в конце концов, разозлишься до такой степени, что в пылу ярости выдашь что-нибудь интересное. Кстати, ты ничего лишнего не сказала?

– Нет. Только три раза обозвала его придурком, пообещала вычислить и с помощью Бори набить ему морду, заодно покусав собакой. А откуда у него мой номер телефона?

– Он видел нашу «Ставриду». Если есть связи, узнать фамилию владельца по номеру машины – пара пустяков. А дальше еще проще.

– А если он сейчас опять позвонит?

– Едва ли. Если и позвонит, то во всяком случае не сегодня. Не исключено, что наш «звонарь» ищет союзников, но опасается нарваться на противников. Просто хочет убедиться в нашей порядочности… Или живучести.

– Ты думаешь, я его в ней убедила?

Весомая порция скептицизма исказила привычные черты лица подруги до неузнаваемости. И я обрадовалась возможности отплатить ей ее же монетой.

– Перестань корчить рожи! Тебе у меня поучиться надо. Насчет реакции на твой способ убеждения надо «звонаря» спросить. Но меня он определенно понял. А белого хлеба у меня нет.

– Пойдем, я с тобой поделюсь. Только он не очень свежий. Но такой даже полезнее… Ир, а вдруг это Дашка звонила?

– А с какой стати ей молчать?

– С такой… Как-то странно она слиняла от детектива.

– Вот тут я с тобой согласна. Сама обратилась к нему за помощью, он ей помог, а она спасителю даже ручкой на прощанье не помахала. Либо Дарья Сергеевна стала опасаться Михал Трофимовича, либо последний нам соврал. Как лихо он заставил нас удрать из Грачиков! Задворками. Не хотел, чтобы мы общались с Дашкой? Мне кажется, Михал Трофимыч не был уверен в том, что в «синей птице» находилась именно она. Многое в его рассказе настораживает. Тебе какой вариант больше нравится? Тот, где Дарья обоснованно опасается детектива или тот, в котором он нам соврал?

– Второй, разумеется. Если принять во внимание первый, у нас с тобой на одного противника больше станет. Как говорится, оно нам надо?

– Спрашиваешь! Меня тоже больше устраивает второй вариант: наш частный детектив благословляет Дашку на бегство из столицы и скрывает место ее нахождения.

– Почему из столицы?

– Потому что в столице он сам мог отвезти ее в безопасное место. Но такого здесь, в Москве, увы, ни у него, ни у Дашки не нашлось. Вот она и рванула на своей машине куда-нибудь в места не столь отдаленные. Машину спрячет и сама спрячется. Наталья, придай глазам нормальный размер. На очковую змею похожа. Ну что за укоренившийся стереотип мышления! Под не столь отдаленными местами я имею в виду Подмосковье. Интересно, у детектива есть дача?

– У Дашки есть. Я же тебе говорила – при разводе получила. Она мне оттуда васильки обещала. Лохматые такие, стебли на куст похожи. Я с тобой поделюсь.

– Дашкина дача отпадает. Что если Петухов не улетел и в настоящее время охотится за женой? Окопался в грядках.

Наташка задумалась. Неосознанно подвинула к себе табуретку и села за стол. Неосознанно плеснула в мою чашку апельсиновый сок. Если верить надписи на упаковке – стопроцентный. И, посетовав на странность заварки, попросила добавить кипяточку. Я решила не портить ей вкус и слегка разбавила сок остывшей водой из чайника.

– Дрянь эта твоя фруктовая заварка! – скривилась подруга. – Одна химия. Давай я позвоню Мише и узнаю, где у него дача. Не прямо в лоб, конечно. Чтобы не получить бумерангом по лбу. А окольными путями. Например, поинтересуюсь, сколько стоит сотка земли в его районе.

– Ну да. Самый лучший вопрос ближе к ночи. Я думаю, нам надо навестить Лесю. Но не дома, а на работе. Впрочем, где она работает, мы не знаем. И почему не взяли ее номер телефона…

– Действительно. За нашими номерами детектив скакал, обгоняя лифт, а тут – никаких лишних хлопот. Просто взять и записать. Ума не хватило.

В следующий момент Наташка повела себя довольно странно: закусила губу, хитровато повела глазами из стороны в сторону и уставилась на пакет сока.

– Апельсиновый? Могла бы и предложить. Садись и возьми себе чашку. Хотя лучше сначала взять чашку. Вроде как сидим и сок пьем. От нечего делать. Твои юные следопыты нагрянут, а мы при деле. Мне тут пришла хорошая идея – позвонить по номеру Дашкиного мобильного. Он вроде бы у Петухова остался. А вдруг этот злодей его не выкинул? Аппарат дорогой, навороченный. Я бы на его месте только сим-карту сменила.

– А я бы нет. Если он хочет отследить место залегания жены – ну, от погони, ему нужны номера всех ее знакомых. Вот только есть опасность засветить свой номер. А впрочем… Это идея! Номер можно и не засвечивать. Сбегай к Вячеславу, он тебя засекретит.

Пока подруги не было, я прокрутила в голове несколько возможных вариантов разговора с Петуховым, если, конечно, он ответит. Но Наташка от меня отмахнулась:

– Ученого учить только портить. Если уж я от твоего сыночка отболталась, сказала, что секретность мне для телефонного терроризма нужна, то от Петухова и подавно отболтаюсь. Только пойдем на лестничную клетку. Вроде как ко мне за белым хлебом. Я динамик включу.

После первого же гудка стало ясно – динамик работает отлично. Слышно и на первом, и на последнем этаже. Отвечать на звонок никто не торопился. Но стоило Наташке обозвать Илью «хитрым гадом», как в трубке раздался осторожный женский голос:

– Алло?

– Дарья?

Наташка взглянула на меня обезумевшими глазами и пожала плечами, давая понять, что сомневается в положительном ответе.

– Д-да, Дарья, – ответили с заминкой. – А кто это?

– Это я, не узнала? – и, зажав миниатюрный аппаратик в ладони, подруга жутким шепотом выдала мне, что голос явно не знаком. В лучшем случае – забыт за давностью лет.

– Нет, не узнала. Очень плохая слышимость.

– Зато я тебя сразу узнала. Хотя и видела-то один раз. Это Юля из родильного отделения. Ты к нам на консультацию приходила. Вспомнила? Ну и замечательно. Мне нужен телефон Леси, твоей соседки по дому. Помнишь, ты предлагала воспользоваться ее услугами? Я тут решила мужа убить. Сделать новую прическу и сменить макияж. Только не знаю, что смертельней – мой новый имидж или стоимость услуг. Впрочем, ты говорила, что Леся сделает скидку. Поищи ее номер в телефонной книжке. Он у тебя вроде на букву «Леся» или «Олеся» записан.

Наталья увлеклась. Мне показалось, что она сама поверила в свою «басню». Когда мнимая Дарья попросила номер телефона, чтобы ей перезвонить либо скинуть эсэмэску с нужными данными, подруга чуть не сообщила свой номер мобильного. Пришлось шарахнуть ее по лбу полиэтиленовым пакетом, взятым под хлеб, затем устроить маленький спектакль на тему «Шарик, ты балбес». Наташка поперхнулась на второй цифре и тут же жалостливо посетовала в трубку, что дальше свой номер не помнит. Очень жаль, что три дня назад, когда сменила его вместе с компанией, не соизволила заложить в память. Да и звонит она с чужого мобильника – сейчас врач придет и оторвет ей голову. Чем ей тогда мужа убивать?

– Даш, я тебе перезвоню чуть позднее, а ты найди мне номер стилистки. Все, пока, а то врач возвращается.

Подруга с трудом разжала руку, в которой сжимала мобильник. Я выразительно постучала согнутыми пальцами себе по лбу, напоминая ей, что меньше минуты назад она была на грани провала.

– Это не я. Это ты была на грани провала, – отрешенно заявила подруга и передернулась, как от холода. – Именно твой номер я собиралась рассекретить. Представляешь, ужас какой? Нет, сначала-то я была себе на уме. Обозвалась Юлей из родильного отделения. Мало ли роддомов в столице? Зато в нашей клинике такого отделения никогда не было и не будет. Потом слишком вошла в роль… Или наоборот – вышла из нее.

– Ты уверена, что разговаривала не с Дарьей?

– На все сто! Голос слишком противный… Первое «алло» было очень осторожным. Я бы на месте этой «ответчицы» и осторожничать не стала. В любой момент можно было отболтаться тем, что Дашка только что вышла. Интересно, откуда у нее Дашкин мобильник?

– От Петухова. Вот сейчас перезвонишь, а он тебе и ответит. Как пошлет куда подальше! На всякий случай динамик выключи. Здесь такой резонанс, все жильцы возмутятся этим посылом. Поздно уже, да и дождь на улице. Завтра на работу. Кому захочется сейчас даже мысленно куда-то идти. Тем более по принуждению.

Наташка послушалась, бормоча угрозы в адрес Петухова. Мол, неизвестно, кто кого дальше пошлет. Лично ей известны такие места… Плотно прижав мобильник к уху, она какое-то время напряженно вслушивалась. Затем отключилась и уныло сказала, что моя интуиция не права, Петухов испугался и не стал принимать участие в полемике. Абонент отвечать не намерен. Пришлось возвращаться домой. У порога столкнулись с недовольным Вячеславом, в руках которого был мой мобильник.

– Ма! Уж сколько раз папик делал тебе замечание – уходишь, бери с собой телефон.

– Вылитый отец! – восхитилась Наташка, отнимая у него мобильник. – Такой же правильный и занудный.

– Не совсем, – огрызнулся тот. – Папик непременно бы отметил тот факт, что вы без конца шастаете из одной двери в другую за белым хлебом и, судя по пустому пакету, съедаете его по дороге в неимоверных количествах. Диеты до добра не доводят. Наталья Николаевна, отдайте телефон мамочке. Ей сейчас звонить будут.

Не успела Наталья найти достойный ответ, как и в самом деле запел мобильник. Я выхватила телефон, мельком взглянула на экран и потребовала очистить проход. Михаилу Трофимовичу отвечала уже на бегу в спальню, попросив рекламную паузу на пару секунд. «Папик!» – пояснила Алене, высунувшей нос из большой комнаты. Дочери этого пояснения показалось мало, и она попробовала сунуться следом за мной. Но путь ей преградила Наташка, требуя, чтобы матери дали спокойно пообщаться с отцом.

Сын старался казаться невозмутимым:

– Ленка, не рвись! Слышала, что сказано? Я сам тебе все растолкую: у нас с тобой новый папа и зовут его Михаил Трофимович. Судя по отчеству, престарелый.

– Михал Трофимыч, я перезвоню, – с нарастающей угрозой в голосе сообщила я детективу и медленно вышла из спальни. – В чем дело?

Ответом была тишина, которую несколько раз прерывало Наташкино возмущенное фырканье.

– Значит так: все мои спальные разговоры по телефону, иными словами – разговоры в спальне, носят исключительно деловой характер. Прошу это помнить. У Натальи Николаевны пропала коллега по работе. Михаил Трофимович – частный детектив, который занимается поиском.

Наталья шмыгнула носом и жалобно прогундосила:

– От нее теперь только Горицвета и осталась.

– Ничего не понимаю… – Аленка приложила руку ко лбу. – А когда же эта коллега успела пропасть, если вы только сегодня помогали ей с переездом?

– Вчера, – уверенно сказала Наташка. – Сегодня к ней на старую квартиру приехали за остатками былой роскоши, а там одна Горицвета. Даже тараканов нет. Даши тоже. И дверь открыта. Мы позвонили ее мужу. Он и сказал, что Даша вместе с машиной пропала. Ночью дома не ночевала. Утром он обратился к знакомому частному детективу. Мы ему не поверили и попросили номер сыщика. Тот подтвердил, что занимается делом исчезновения Даши, и на всякий случай записал наши телефоны. А заодно попросил куда-нибудь пристроить Горицвету. На время.

Уже не стараясь уединиться, я позвонила Михаилу. Разговаривала намеренно сухо: «Нет, ничего нового. Никаких известий не получали. Как только что-нибудь узнаем, сразу сообщим. Надеемся, что Дарья найдется». Чуть позднее, когда Наталья ушла, я, демонстрируя чувство оскорбленного достоинства, шлялась по квартире, занимая себя мелкими хлопотами по хозяйству. Уж очень мне нравилось, что детки шляются следом, стараясь предупредить все мои попытки навести порядок. Получался легкий беспорядок. Едва я протягивала руку к посудному полотенцу, намереваясь повесить его сушиться, как оно тут же летело в холодильник, который я неосмотрительно открыла, чтобы вынуть из заморозки продукты. Дошло до того, что в ванной, куда я отправилась мыть руки, оба полили мне на них гель. Один для бритья, второй для душа. Только тогда я не выдержала и заявила, что всех прощаю. Славка тут же поинтересовался, будем ли мы ужинать.

– Будем, – со вздохом ответила я. – Тем самым полотенцем, которое вы сунули в морозилку. Не иначе, как для улучшения вкуса.

Мне не поверили.

Около двенадцати ночи, когда Алена уснула, а Вячеслав отправился «к себе» двумя этажами выше, я рискнула позвонить детективу. Если и обругает, то спросонья. Это простительно. Михаил ответил сразу же, и одним вопросом: «Ну?» Крайне невежливо! Я растерялась и пожелала ему спокойной ночи. И только потом спросила, получил ли он сведения о наличии среди улетевших пассажиров аэропорта Шереметьево господина Петухова. Михаил ответил мне встречным пожеланием спать спокойно и отключился. Рассудив, что он все равно не дремлет, я позвонила ему еще раз и, посетовав на качество мобильной связи, вежливо продублировала вопрос, пообещав кое-что рассказать. Детектив слегка оживился и кислым голосом поведал, что по сообщениям коллег с прежнего места работы в субботу ни один Петухов никуда не вылетал. Зато вылетели аж два Курочкиных. Оба одним рейсом и в одном направлении – в Осло. Одному семьдесят шесть лет, второй на два года моложе. Но это ни о чем не говорит. У Ильи мог быть еще один паспорт – на имя какого-нибудь Козлова Козла Козловича. Я возразила. Слишком накладно, хотя и предусмотрительно, оформлять визу на выезд из страны в разные стороны сразу по трем паспортам плюс расходы на приобретение билетов. Михаил предложил не переживать за чужие деньги и попросил поторопиться с изложением новостей. Мне ничего не оставалось делать, как ляпнуть то, что пришло в голову: Петухов никуда не улетал. Жена сбежала с его деньгами, и он будет рыть землю носом – как своим, так и чужим, чтобы достать ее где угодно. Причем сама она ему без надобности. Он пришлепнет ее, как муху. А вот деньги! Без денег он загранице не нужен.

– Откуда такие сведения?

Вот выдержка у детектива!

– Ну подумай сам, – деланно зевнув, посоветовала я. – Почему бы Илье, имея на руках приличные деньги, сразу же не сверкнуть Родине пятками, вылетев за рубеж? Боялся, что жена побежит в милицию? Да она вполне могла сделать это прямо в аэропорту. Это логично, однако Дашка предпочла немедленно скрыться. Заметь, я оперирую данными твоего варианта истории. Не моя вина, что в нем имеются нестыковки. А теперь Дашка трясется от страха в указанном тобой месте, дожидаясь окончательного расчета с Ильей.

– Ты поняла, что сейчас сказала?

Нет. Выдержки у детектива не имелось. Разве можно так рычать? Но оказалось, это были цветочки. Мне по-настоящему похужело, когда он заговорил ласково:

– Значит так, Ирина Александровна… Если будете и дальше соваться в это дело, окажетесь за решеткой. Вместе со своей приятельницей. На вашем счету ограбление и убийство Литвинова Николая Петровича, а также похищение супругов Петуховых. В квартирах имеются многочисленные отпечатки ваших пальчиков.

– А ты украл у Петуховых все цветы, завладел всеми их деньгами и убил обоих супругов! Вместе с рыжеволосой сообщницей.

Надо было ответить на угрозы чем-то весомым, я и ответила.

6

Бессонная ночь еще никому не улучшала утреннего настроения. Выглядела я так, что даже Наташкина собака меня испугалась. Самой Наташке было не до меня. Во вторник уезжал в командировку Борис, и она, забыв о науке, которую преподавала мне, увлеченно ревела на кухне, сетуя на то, что муж уезжает исключительно из вредности. Ефимов удрал из семьи – это понятно. В кои-то веки человек оторвался от вечернего просмотра телепередач на родном диване. У Бориса же подобный отрыв носит хронический характер. А если так, то она палец о палец не ударит, чтобы собрать ему шмотки и приготовить в дорогу сухой паек.

Борис жену не слушал – поведение жены было традиционным, а мне и подавно было не интересно. Выбрав момент, я переорала подругу, сообщив, чтобы она за мной не забегала, ухожу на работу без нее. И, улыбнувшись, помахала Борису ручкой. «Пока!» – прозвучало в ответ, дальнейшее я не расслышала. Полностью одетая к выходу выскочила Наташка, вытолкнула меня в коридор и потащила к лифту.

– На работу положено приходить вовремя, а не на десять минут раньше, – наставительно заметила она, переводя дух.

– Но ты так увлеклась разборками с Борисом…

– О чем ты говоришь?! Обыкновенная утренняя разминка. И Борису приятно. Получается, что я без него жить не могу. А ты почему такая бледная?

– Да практически всю ночь не спала. Уснула только за час до подъема. Причем вроде как на тюремных нарах. Ужасно не удобно, все бока болят. Камера со всеми удобствами – умывальником, унитазом, почему-то на зарешеченном окне под потолком тюлевая занавеска висит, а на двери – плакат: «Век воли не видать». Слышу, будильник звенит, но вставать ужасно не хочется, хотя правый бок жутко ломит. А все из-за нашего детектива.

– Ир, автобус ждать не будем. Одна остановка до метро – просто подарок судьбы. Вместо зарядки – бег трусцой. Детектив-то причем?

– При всем при том, о чем я тебе рассказывала. Вечером я у него выяснила, что Илья из аэропорта никуда не вылетал. Была в этом уверена, но, знаешь, на всякий случай… Слово за слово, и наш ласковый Миша обозвал нас с тобой организованной преступной группировкой.

– А ты?

– И я в долгу не осталась. Если все обобщить, получается, что мы втроем, но по отдельности он – одна банда, мы – сами по себе, ограбили, похитили и убили Петуховых и Литвинова. В одно и то же время. Детектив обещал упрятать нас за решетку. Сам садиться не хочет. Бывший мент все-таки, и друзья у него менты. С него станется.

– Одну ночь предварительного заключения тебе должны зачесть в общий срок. Ты ее уже отбыла. Что будем делать дальше? Предлагаю: ни-че-го! Пусть Михаилу Трофимовичу хуже будет.

– Да. Я думаю, не стоит с ним больше связываться. С Леськой – тоже.

– Правильно. Будем связываться только с самими собой. С двух часов ночи я перестала жалеть Дашку. И не потому, что уснула. Если она вся из себя такая невинная и пушистая, то какого лешего она делала в Грачиках? Машина ведь точно петуховская. На ней Дашка и удрала…

– Вроде как по адресу, указанному детективом. Скорее всего, он дал ей свой дачный вариант, а может, еще какой-нибудь. Только она туда не поехала. Вспомни, какой у Миши был вид, когда он увидел «синюю птицу» в Грачиках. Своим глазам не поверил…

Я тоже не верила своим глазам. Как-то незаметно мы с Наташкой зашли слишком далеко.

– Хорошо, что земля круглая. Плохо, что длина окружности земного шара составляет без малого сорок тысяч километров. Многовато будет. Это когда ж мы вернулись бы к дому? – пробормотала я, с удивлением озираясь по сторонам. – Только едва ли к моменту возвращения нас будут ждать на рабочих местах. Да и вообще где бы то ни было.

– Бли-ин, две лишних остановки протрусили! О! Встречный автобус. Ирка, разминка окончена, полный вперед, а то не успеем!

В вагоне метро мы старательно молчали, И не потому, что разговаривать там приходится надрывая голос. Просто я боялась проехать свою остановку. Не впервой. Была даже мысль войти в разные с подругой вагоны. Тем не менее мысленный диалог продолжался. В думах о связанных с Дарьей событиях мы иногда обменивались понимающими взглядами, легкими, с оттенком горечи улыбками и выразительно хлопали ресницами.

– Глухонемые и чокнутые.

– Если не хуже, – услышала я мужские голоса и смешки за своей спиной, но не придала этому значения. Надо было пробираться ближе к выходу. Мало ли в столице ненормальных. А то и того хуже.

– Сами придурки – прозвенела Наташка. Вагон оживился смехом, и я покраснела, поняв наконец, что получила незаслуженное оскорбление. Настроение окончательно ухудшилось. – Да дайте же выйти! Встанут на дороге как истуканы. – Я ощутила рядом с собой локоть подруги. – Выйду с тобой и подожду другого поезда. Одни уроды и извращенцы в вагоне. Во, слышишь?

Сзади продолжалась свара:

– Ну куда лезете?! Я тоже выхожу. Еще по головам пройдись!

– Так бы и сказала. «По головам пройдись!» Деловая! Да здесь половина безголовых! В том числе и ты. Повесилась на поручне и гавкает не в тему…

Перепалка продолжилась уже без нас. Двери открылись, и мощной волной отлива нас с подругой вынесло на такую же мощную приливную толпу пассажиров, полных решимости затолкать вышедших назад, чтобы любыми путями занять свое место в вагоне. Пусть даже одной ногой.

– У тебя внешний вид улучшился, – отметила Наташка, помогая вернуться в нормальное положение моей сумке, ранее висевшей на плече. – Порозовела и помолодела. Да и волос на голове вроде прибавилось. Только сама прическа какая-то пещерная стала. На работе пригладишься. Все равно еще на трамвае ехать.

Я нервно посмотрела на часовое табло.

– Ладно, не провожай, созвонимся.

Этот день полностью оправдал свое звание понедельника. Из трамвая вылезла не только с потерями, но и с ненужными приобретениями. Да еще немного промахнулась, решив сигануть через лужу. Каблук левого сапога потерял основательность и прежнюю уверенность в своем положении. Вихлялся из стороны в сторону, намереваясь окончательно «выйти из игры». Ноги промокли. А что касается приобретений – на фига ж мне, спрашивается, чужая пуговица в руке и клок чужых светлых волос на пряжке сумки, очередной раз перекинутой добровольцами с моего правого плеча на левое. Я уже подхрамывала к фирме, когда позвонил шеф и порадовал необходимостью присутствовать на собрании акционеров нашего банка. Сам он, как всегда, задерживался. Ссылка на мою хромающую и подмоченную репутацию его не волновала. «Ирина Александровна, ты на спецзадании, понятно? Позвони Кирычу, он все сделает – раньше жил рядом с сапожной мастерской. А вообще, лучше сиди на месте, я сам ему позвоню. Все у тебя, Ефимова, не слава богу».

Бегать по кабинету в одном сапоге оказалось еще хуже, чем в двух, но со сломанным каблуком. Босиком – ничего, но лучше вообще не бегать. Тем более по территории. Провинившийся каблук был окончательно пришпандорен на свое место Кирычем за десять минут до начала собрания. На звонки городского аппарата я умышленно не отвечала, а мобильник привычно выключила.

Вернувшись после собрания усталая и недовольная – не одну меня на важных коллективных мероприятиях тянет в сон с открытыми глазами – и подойдя к двери своего кабинета, услышала непрекращающиеся трели звонка. Захотелось развернуться и тихо, на цыпочках, уйти куда-нибудь в чисто поле, свистнуть молодецким посвистом и укатить на примчавшемся Сивке-Бурке Вещей Каурке. Далеко-далеко… Туда, где можно спокойно лечь и выспаться. Домой, наверное. Я подумала о пенсии, до которой еще надо доработать, а следом – о плохо обеспеченной старости, легонько треснула кулаком в дверь и ожила.

– Вернулась?

Нарисовавшийся в приемной шеф, довольный жизнью после полноценного отдыха в выходные дни, улыбался своей неповторимой улыбкой Дон-Жуана, которая действовала на меня раздражающе. Когда он так улыбался, неудержимо хотелось напялить ему на голову абажур от торшера. И не важно, что улыбался он не мне, а своим приятным воспоминаниям.

– Звонят! – сказал он, как будто я сама этого не слышала.

– Ты не знаешь, кто такая Вещая Каурка? – Я, не торопясь, вытащила ключи и открыла кабинет. Улыбка с лица шефа спала.

– Неужели банк ввел в штат должность экстрасенса? Совсем народ охренел. Без предсказаний шагу не ступят. Или эта Вещая Каурка твоему трамваю дорогу перебежала? Вообще-то, твой вопрос меня еще в раннем детстве волновал. Ты на этом этапе развития случайно не задержалась? «Вещая» означает «волшебная». А «Бурка» – кличка лошади по масти, рыжеватой такой. Свойственна малорослым татарским коникам. Короче, Вещая Каурка – конь-колдун. А ты что такая злая? Не выспалась?

– Да какой на нарах сон! Приснилась однозвездочная камера предварительного заключения…

Макс трижды сплюнул через левое плечо:

– От тюрьмы и от сумы, как говорится… Но бывает и хуже. Веришь, иной раз жена приснится, так мне все время под кровать залезть хочется. Вот что значит инстинкт самосохранения! Ну, так и быть, разрешаю уйти домой пораньше, на полчасика. Сегодня пустой день. Считай что предпраздничный. Всю неделю можешь гулять. А то и дольше. Если не уложимся с монтажом нового компрессорного цеха. Мертвый сезон! Если что – вызову. А летом я отгуляю. Сама понимаешь, долг платежом красен. Только будь умнее и больше ночью по тюрьмам не шляйся. Держи презент от секретаря, – он протянул мне лист бумаги. – Список звонков господ и дам, которым ты срочно нужна. За тобой право выбора. Честь труду!

И Макс скрылся.

Изобразив на физиономии признательность двери, не глядя на список, я торопливо подошла к телефону и вскоре забыла о всех неприятностях. Звонил Димка и бодрым голосом сообщал, что скучать ему некогда, чего и мне желает. Заодно напомнил о необходимости включить мобильник. Отчитавшись за то, что у нас без него тоже все в порядке, чему он, разумеется, не поверил, ибо я рождена для домашнего хаоса, я позволила себе проявить обиду. Даже из-за границы достал! Извинялся он долго и нежно, свалив все на дурной сон и плохое настроение. Мысленно ахнув, поинтересовалась, не провалялся ли он всю ночь на нарах. В состоянии спячки, разумеется. Теперь обиделся он. Наши международные переговоры складывались по-дурацки. И почему двое любящих друг друга людей иногда не могут найти общий язык? Нас очень вовремя разъединили – явившийся с платежными документами бухгалтер слишком прилично села в кресло – на самый краешек. Оно и уехало. Кстати, не первый раз. Надо бы его сменить. В попытке удержаться от неуклонного стремления сесть на пол, Верочка вывалила всю кучу документов мне на стол и обеими руками схватилась за телефонный шнур… Жизнь начинала налаживаться. Несколько минут смеха подняли настроение.

Макс оказался прав. День и в самом деле оказался пустым. Поставщики вообще решили с предложениями не просыпаться. А покупатели организованным потоком машин деловито и без эксцессов осуществляли самовывоз товара.

Разобравшись со звонками, решила заглянуть на сайт фирмы «Горицвет». А просто так. Если, конечно, он имеется. Увы, не имелся. Зато хватало объявлений рекламного характера с призывом воспользоваться предоставляемыми фирмой качественными услугами по пошиву меховых изделий. Как одежды, так и автомобильных чехлов из натурального и искусственного меха. Я невольно ахнула от своего предположения. Так вот почему фирма называется «Горицвет»! Это ж замаскированное историей имя погибшего от клыков дикого вепря Адониса! Потомки греческой Венеры в лице руководителей фирмы в отместку за его гибель теперь дерут три шкуры с бедных животных.

Какое-то время я возмущалась клиентами, готовыми не только влезть в шкуру загубленной для этой цели живности, но и подстелить их под собственный зад. Как нельзя кстати позвонила Наташка. Обменявшись с ней мнениями по поводу безнравственности некоторых представителей человеческого сословия, приняли решение безотлагательно заказать в фирме «Горицвет» шубы из искусственного меха и носить их с гордостью. Нас не смутило даже то обстоятельство, что готовыми шубами завалены все меховые магазины и оптовые рынки, а общая наша денежная наличность на данный момент составляет менее семисот рублей.

Не было еще и пяти, когда мы встали у порога фирмы «Горицвет». Причем так, что мешали входу и выходу грузчиков, выносивших то, что называют «оборудование». Еще несколько человек под руководством серьезной женщины обеспечивали погрузку всего выносимого в грузовую машину. На нас не ругались. Клиент всегда прав! Просто толкали «оборудованием» в надежде, что наш спящий разум наконец-то проснется. От толчка.

Наверное, наше упорное противостояние вызвало уважение у грузчиков, поскольку вскоре у входа показалась элегантная, хорошо одетая женщина – пример для подражания. Черты лица нельзя было назвать правильными, но тщательно наложенный макияж делал его искусственно приятным.

– Вы что-то хотели выяснить?

Голос оказался низким, хрипловатым. Темноволосая, с гладкозачесанными назад и собранными в замысловатый узел волосами, с лицом восточной красавицы дама явно злоупотребляла сигаретами. Гораздо естественнее было услышать от нее что-нибудь вроде «Ну? Чё надо?»

Мастер экспромтов, Наташка, на сей раз замялась и понесла что-то про Гринпис. Это меня мобилизовало, и я с интонацией известного стилиста выдала:

– Мы в шоке!!!

– Я тоже, – кивнула женщина и посторонилась. – Проходите.

Несколько шагов вперед вернули Наташку назад – в момент наших с ней переговоров. Следуя шаг в шаг за женщиной и, не оборачиваясь, она подняла указательный палец, давая понять, что ситуация под контролем.

– Динара, а можно мне… – вылетевшая из прилегающего к приемной коридора девица, увидев нас, сразу осеклась.

– Зайдешь через пять минут, тогда и обсудим. – Динара даже не удостоила девицу взглядом.

Сразу стало ясно, что через пять минут нам предложат покинуть помещение, поэтому Наталья заговорила, не дожидаясь, когда я закрою дверь.

– Неделю назад мы договорились с Ильей… – подруга выразительно посмотрела на Динару, но та и бровью не повела, – что он покажет нам модели автомобильных чехлов из… Словом, разные. Хотели сделать себе подарок. Для мужей. Еще в прошлую среду оговорили время приезда. В пятницу болтали с Дарьей… Надеюсь, вы знаете его жену?

Легкий, но бесстрастный кивок Динары подтвердил это обстоятельство. Она вытащила пачку сигарет и, вытянув одну, предложила нам. Мы дружно поблагодарили и отказались. Наташка хотела продолжить свою сказку, но Динара сама предрекла ей конец. Печальный.

– Я вынуждена перед вами извиниться, но наше предприятие ликвидируется.

– А где же Петухов? Ведь он, кажется, директор?…

Мое замешательство выглядело искренним.

– Директор. Только коммерческий. Административными и производственными вопросами занималась я. К сожалению, место нахождения Ильи мне не известно. Сегодня он на работу не вышел.

Наташка деловито полезла в сумочку:

– Минутку, я позвоню Дашке домой. – Через полминуты, талантливо сыграв полное недоверие собственному мобильнику, недоуменно пожала плечами: – Странно… Никто не берет трубку.

– Вы близко знакомы с Петуховыми?

Динаре не удалось скрыть легкую нервозность. Она без конца щелкала зажигалкой, забывая прикурить.

– Еще бы! Со школьной скамьи. Я имею в виду Дашку. Ей так не везло в жизни! Честно говоря, Илья тоже не подарок. Но мы Дашке об этом не говорили.

– Ну и правильно. – Динара закурила. – Илья был очень порядочным человеком, иначе я не пошла бы на совместную организацию бизнеса. Можете мне поверить, знаю его еще по Чебоксарам. Здесь мы тоже неплохо раскрутились. Я, как специалист, занималась производством, он решал проблемы закупки сырья и реализации нашей продукции. Финансовые вопросы решались вместе… – Динара стряхнула сигаретный пепел в пепельницу и, немного помедлив, сказала: – Мне хотелось бы обратиться к вам с просьбой… – Она достала визитку и протянула ее Наталье. – Если вам в ближайшее время станет что-нибудь известно о Петуховых, позвоните, пожалуйста, мне. В любое время дня и ночи.

– Фига себе! – Наташка недоверчиво посмотрела на меня, а я также недоверчиво уставилась на Динару.

– Неплохо раскрутились, говорите? Тогда почему скручиваетесь? И почему Илья «был» порядочным человеком?

– Я же русским языком сказала – через пять минут!!! – рявкнула Динара на сунувшуюся в дверь женщину. – Видишь, у меня клиенты? Значит, пять минут не прошло. Даже если эти минуты растянуты до пределов часа!

Дверь моментально закрылась. Но тут зазвонил мобильник Динары. Ответила она с раздражением:

– Нет, я не могу подъехать. Не на чем. В четверг продала свою машину и теперь «безлошадная»… Нет, я занята. Давай договоримся, через час я тебе перезвоню. Пока.

Женщина затушила сигарету и устало откинулась на спинку кресла.

– Видите ли, девушки, случились странные вещи… Собственно, не стоит обременять вас моими проблемами. Скажем так: у нас финансовые трудности, нам нечем заплатить даже за аренду этого помещения, хотя неделю назад мы собирались его выкупить. К сожалению, нашлись более денежные претенденты, соответственно, с более весомыми предложениями. Еще пару дней назад я считала, что вопрос с ними решен положительно, а сегодня, как видите, срочно выселяемся. Господа предъявили ультиматум и, как видно, слов на ветер не бросают. Наше оборудование едва не сгорело. Надеюсь, со временем как-нибудь прорвемся, а пока… – Она развела руками, – переезжаем в арендованный сарай. Так я могу рассчитывать на ваш звонок?

Динара встала, а следом поднялись и мы, в два голоса уверяя, что обязательно с ней свяжемся. Она проводила нас до выхода и простилась уже не так официально, как встретила. Впрочем, нам уже было не до нее – нос к носу мы столкнулись с частным детективом Михал Трофимычем Красиковым. Одетый в спецовку, он принимал активное участие в работе по погрузке оборудования фирмы. Повел он себя довольно странно. Вместо того чтобы активизировать свое вчерашнее хамство, скользнул по нашим лицам мимолетным взглядом точно так же, как по мокрому месту, оставленному дождем в выбоине асфальта, – с полным равнодушием. И поправил свою дурацкую форменную кепку, надвинув ее поглубже на лоб.

7

Мы быстро шагали к метро, на ходу обмениваясь короткими репликами. Похоже, Илья слинял с большими деньгами. Это капитальная «линька». Динара на эту тему не распространяется – боится. Явно что-то знает. Если Петухов прихватил деньги фирмы, соучастницей ее назвать нельзя. Было бы странно обворовывать самих себя. Друг друга – это понятно. Сколько хороших друзей и близких родственников, объединенных одним бизнесом, становились заклятыми врагами! В таком случае у Динары язык бы не повернулся назвать Илью порядочным человеком. Разбирала здоровая злость на детектива. Он и не подозревал, насколько расширились границы его характеристики, обогатившись такими чертами, которые не присущи рядовому человеку. Хотя бы потому, что хвост у него, если и был, то отпал еще в процессе эволюции. Собственно говоря, ни дьяволу, ни козлу не довелось стать человеком, но проклятое обезьянье наследие породило у человечества привычку обезьянничать. Легче всего усваиваются дурные примеры. Михал Трофимыч брал пример не с того, с кого следовало.

На подходе к станции метрополитена у меня появилась умная, но опасная мысль: пока детектив занимается, можно сказать, не своим делом, нанести тайный визит Лесиной соседке. Наташка, завороженная перспективой навесить Михал Трофимычу еще парочку неликвидных ярлыков, тут же согласилась. И нарисовала заманчивую картину, на переднем плане которой красовался деревянный помост. На нем с понурой головой стоял увешанный позорными табличками детектив. Над ним в форме большого плаката развевался документ о лишении его лицензии на производство частной сыскной деятельности. А перед ним расстилалась широкая дорога, по которой, как нами предполагалось, он должен «пойти по миру». Под проливным дождем и без зонта.

Памятуя о том, что соседка – женщина суровая и шумная, купили пирожных в надежде не дать ей в первые секунды встречи и рта раскрыть. Я не устояла и приобрела еще коробку конфет с ликером. На потом. Надо же подсластить себе горькие пилюли, которые вполне можно было получить от этой мегеры. Чтобы сэкономить время, взяли такси и очень скоро убедились – на общественном транспорте добрались бы быстрее.

– Вот уж действительно: «время – деньги!» Который раз убеждаюсь, но ничему не учусь, – разворчалась Наташка, рассчитываясь с водителем. Тот посоветовал ходить пешком. При нынешних пробках на дорогах и заторах в общественном транспорте – самый надежный способ передвижения.

Подниматься в квартиру «мегеры» не пришлось. Женщина, как по заказу, вышла нам навстречу из подъезда вместе с собакой. Добродушный лабрадор тащил ее на поводке к ближайшим кустам. Нас она, похоже, не узнала. Отстегнув поводок, предоставила песику свободу и, следя за ним глазами, направилась к ближайшей лавочке. Следуя за ней по пятам, мы ахали и охали, восторгаясь восхитительной собакой. С этим и уселись на одну скамейку с «мегерой». В конце концов, она не выдержала:

– Не хотите приобрести? Не знаю, кому сбагрить. Дочери подарили, а я вот ее кормлю да выгуливаю. Сплошное наказание. Дешево продам.

– Я бы с удовольствием, но у меня кошки, – торопливо пояснила я, понимая, что начало общения выбрано неудачно.

– А у меня уже есть собака. И я ее люблю больше всех родственников! – полезла на рожон подруга. – Наравне с мужем и сыном.

– Хотите пирожное? – мое вмешательство предотвратило назревающую ссору. Кажется, «мегера» собиралась обозвать Наташку дурой. – Дались вам эти собаки.

Наташка мне подмигнула и, деланно вздохнув, достала коробку с пирожными. Лесина соседка уставилась на коробку с подозрением.

– С чего бы это вам пирожными разбрасываться? Леську дома не застали? Она в своем борделе с богатых баб деньги стрижет вместе с волосами.

Я чуть не подавилась низкокалорийным бисквитом. С гладкой желейной поверхности слетела крупная виноградина, которая меня, собственно говоря, больше всего привлекала, и шлепнулась на землю.

– А мы до Леськи не дошли! – запальчиво заявила Наташка, вместе со мной проводив виноградину взглядом. – Не поверите, ноги не несли. В прошлый раз кое-что забыли отдать, но только сегодня собрались с духом к ней наведаться. Еще не хватало ее пирожными угощать. На ступеньках подъезда прямо парализовало. Тут вашу собаку увидели… Подумали, лучше ей пирожное скормить, чем…

– Я возьму «Наполеон». Меня Надей зовут. Леська еще та штучка! Хитрая бестия. Стилистка! Не удивлюсь, если ее не сегодня-завтра посадят.

– Да-а-а? – Настал Наташкин черед давиться пирожным.

– Да! – Надя стряхнула с себя слоеные крошки и протянула руку за очередным пирожным. – Наводчица! Не зря ею всякие подозрительные типы интересуются. Загляните в ее, с позволения сказать, «салон». Кто и на каких машинах туда приезжает. Отсюда вторая остановка автобуса, если к центру. «Чаровница» называется. Леська клиентку в кресле убаюкает своим стилизмом, та ей про свою хорошую жизнь да про бриллианты и настрекочет. А потом дуру, глядишь, ограбят.

– Что, бывали такие случаи? – недоверчиво спросила я. В моем воображении образ Олеси никак не хотел влезать в рамку наводчицы.

– А кто бы сомневался? Только ее хахаль быстренько все прикрывает. Хорошо пристроился. Дашка его с Леськой познакомила. Какой-то он ей дальний родственник. А может, врет. Никакой не родственник, а бывший ухажер. Ему не Леська, ему прописка московская нужна. Сам он из Подмосковья. На взятках специализируется.

– Надо же. А живут вроде бы скромно. Может, у них дача шикарная, где они все ворованное складывают?

– Будут они светиться, дачу покупать! У Леськиного сожителя дом в какой-то деревне остался. Летом они туда часто мотаются. Я, пожалуй, еще «картошку» возьму. А вам-то чего от них надо?

– Да мы Дарье Петуховой долг хотели вернуть, а она, сами знаете, неожиданно уехала. Хотели узнать, куда и надолго ли, вот в прошлый раз и зашли к вашей соседке. Договорились, что деньги сегодня привезем. Кто ж знал, что она – форменная бандитка. Спасибо, предупредили. Оставили бы всю сумму для передачи, потом доказывай.

Иронии в Наташкиных словах Надя не заметила. Воровато огляделась по сторонам и сделала нам с Наташкой знак наклониться к ней поближе.

– Можете Петуховым долг не отдавать. Они за границу сбежали. Я в прошлый вторник к ним зашла – Илья обещал моей дочери дешевенький полушубочек в своем ателье сделать. Есть такие – из обрезков. Дашки дома не было. Так он меня дальше прихожей даже не пустил. Но у меня глаз наметанный! В кухню дверь была приоткрыта, на столе пачки денег лежали. Я такую кучу сроду не видела. Нервничал он очень. И все меня к выходу теснил. Приезжайте, говорит, с дочуркой в понедельник, фасон выберете, мерки снимем… Ага! А в субботу укатил. Хорошо предоплату не потребовал. Представляете, сколько он клиентов «обул»!.. Все они одной меркой мерены. Альма!!! – заорала Надя не своим голосом. – Шельма!..

Вылетевшая из-за кустов лабрадорша едва не запрыгнула хозяйке на колени – от чувств-с. Остаток пирожного вылетел из рук сладкоежки и шлепнулся за скамейку. Испуганная Альма отскочила и виновато отвела глаза.

– Вот поганка, а! Все! Нагулялись. Дома будешь сидеть, – вынесла Надя приговор собаке и встала, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику. – Пойдем подберем пирожное. Нечего добру пропадать. – Она потащила упирающуюся Альму за лавочку. – Нюхай, ищи, ищи…

– Собаке «картошку» нельзя, в нее коньяк добавляют, – попробовала вмешаться Наташка.

– Откуда там коньяку взяться?! Его воруют, а потом дома пьют. Я сама в кондитерском цехе десять лет проработала. Домой, Альма, домой!

Не простившись, Надя направилась к подъезду.

– Надо же! – возмутилась Наташка. – За десять лет тортами с пирожными не обожралась! Наверное, и диабета нет. А мы с тобой…

– А мы с тобой нетренированные. И это замечательно. Работа у нее была вредная. Уйти-то она с нее ушла… Или «ушли». Но побочный эффект от переедания сладостей остался. Эта самая вредность.

Я тепло простилась с валявшейся под ногами виноградиной, невольно ощутив во рту сочный вкус сладкой ягоды, и встала:

– Наталья, похоже, я в своих выводах существенно ошиблась. Мне надо хорошо подумать…

– Думать всегда надо хорошо. Если есть чем. Я уже так подзапуталась! Да еще тлетворное влияние этой Нади. Такое впечатление, что весь мир преступный.

– Не весь. Мы приятное исключение. И потом, многие места забронированы жертвами. Впрочем, почему бы самим жертвам не стать преступниками? В порядке возмездия, например. Лично я готова рискнуть своей исключительностью и пойти на шантаж детектива. Только давай сменим место стоянки. Не желательно натыкаться на Лесю. Думаю, она каким-то боком причастна ко всей этой истории. Мне еще при первом визите к ней так показалось.

Мы торопливо пересекли двор, и тут Наташка остановилась, хлопнув себя по лбу:

– Как же я сразу не поняла! Михал Трофимыч связан родственными узами, или того хуже, с Дашкой. Надежда намекнула, что Леська ему на фиг не нужна. Поэтому он только кормит ее обещаниями жениться, а эта чокнутая готова ради него на все. Слушай, а что если именно она тюкнула Дашку по голове в ее же собственной квартире? Только силу не рассчитала. А липовый детектив в это время расправился с Ильей. Но недобитая Дашка от них улизнула. Детективу достается Дашкина квартира и дача, Леська поумнеет, но поздно. Не будет же она сама себя компрометировать. Немножко сумбурно, но детали можно продумать.

Я не спорила. Сама хороша. Сочинила несколько удобных вариантов совершенного преступления и порадовала детектива своей взбалмошностью и недалекостью. Ну и пусть пребывает в уверенности, что я самовлюбленная дура. Сам дурак!

Через полтора часа я сидела на своей кухне в полном одиночестве и пыталась придумать причину, по которой можно было бы оттащить супругов Кузнецовых с линии конфронтажа. Не терпелось попросить у подруги ее засекреченный Славиком мобильник, но увы… Супругам было некогда, а мне не хотелось выступать арбитром. Наталья и Борис выясняли, кто из них прав. Виноватой числилась одна Денька, которую не выгуляли в положенное время. Собака, решив, что все об ее существовании забыли, пошла на «мокрое дело». Борис, вернувшийся с работы на пять минут раньше жены, палец о палец не ударил, чтобы ликвидировать солидную лужу на полу кухни. Наташка грозилась вообще не притронуться к половой тряпке – надоело! И свое обещание выполнила – набросала на «мокруху» газет, которые Борис только что прикупил по дороге домой, о чем она просто обязана была догадаться. Но не догадалась. Сама боксериха в полемике не участвовала. Прочно залегла под кроватью в ожидании оправдательного приговора.

Несколько раз я пыталась прозвониться Динаре, но она на звонки не ответила. Мобильник равнодушно выдавал длинные гудки. От них тянуло страхом и безысходностью. Едва ли Динара могла оставить своей телефон без присмотра. Он для деловой женщины, как парашют для десантника, готовящегося к прыжку с самолета. А если решила отдохнуть от звонков, логичнее было бы отключить аппарат. Логичнее… И тут меня осенило! Руководительница шкурного индпошива отслеживает тех, кто пытается с ней поговорить. Скорее всего, про нас забыла, ждет звонка только от Ильи, поэтому и не отключает мобильник. Порадовавшись своей догадке, я мигом скинула ей эсэмэску: напомнила о нашем визите и попросила немедленно мне позвонить. Она позвонила буквально сразу же.

– Ирина, вам что-то удалось узнать об Илье?

– Нетелефонный разговор. Приезжай ко мне.

– Извини, я на пути в Казань. Со мной дочь. Возвращаться в мои планы не входит. Если есть новости, о них лучше сообщить сейчас. Намереваюсь сменить номер телефона.

– А как же Илья?

– Он знает, где меня искать и как со мной связаться.

– Тогда смею тебя заверить, что он никуда не улетел и ему не до тебя и не до себя. В настоящее время занят не столько своей безопасностью, сколько поисками жены.

Несколько секунд молчания были вполне обоснованы. Динара обдумывала ситуацию.

– Я в курсе. Бежать им не удалось… – расстроенно проговорила она. Так, словно подводила черту – В этом случае я ничем не могу ему помочь. Он должен понимать – у меня маленький ребенок. Я не буду рисковать своей дочерью. Если Илья случайно объявится, прошу передать ему, что мы больше не партнеры. Он поймет.

– Динара, не отключайся! Я тоже все понимаю. Ты права. Пожалуйста, только один вопрос: название фирмы, которая перебежала вам дорогу и приобрела здание.

– Я не советую вам с ней связываться. Ваше желание найти Дарью понятно, но в лучшем случае вы разобьете лоб о бетонную стену. Хотя название не секрет. Не от меня, так другим путем узнаете. «Астер». Две акулы – Астраханцев и Ермилов.

– Спасибо. Найди в себе силы хоть иногда позванивать. Счастливого пути…

Динара не ответила.

Я немного посидела, вращая мобильник вокруг его оси. Гладкая поверхность стола позволяла ему разгуляться. Прикрыв глаза, я заново прошла все этапы наших с Наташкой злоключений. Начиная с вечера пятницы. Новая версия случившегося очень испугала. Чувство страха постепенно заполнило все уголки души. Вот точно также неотвратимо наползает промозглая вечерняя мгла на даче, грозя погрузить мир в непроглядную темноту. Луна скрыта за облаками, дома соседей не светятся приветливыми окнами. Все уже переселились в столицу. Терпеть не могу позднюю осень. Неужели она может кому-то нравиться? Нашей бабуле, например. Из солидарности с Пушкиным? «Дни поздней осени бранят обыкновенно, но мне она мила, читатель дорогой…» Неожиданно для себя я встала и закрыла на замок входную дверь. Обычно это делается только перед сном, чтобы не будоражил лишний трезвон: и Наташка, и я до отбоя не один раз шляемся друг к другу.

Сразу появился повод позвонить подруге.

– Захочешь заглянуть – захвати мои запасные ключи. Моя «граница» на замке.

– Поздновато до тебя дошли ужасы вчерашнего триллера, – прыснула Наташка. Скорее всего, подруга уже вытерла слезы поражения, благодаря которым одержала победу над мужем. – Лично я дала себе зарок – ни одного ужастика до возвращения Бори из командировки не смотреть! Кстати, такие фильмы – лучшее профилактическое средство для укрепления семьи. После просмотра ценность второй половины бешено возрастает. Хорошо, когда рядом в постели надежный друг, не верящий ни в какие байки из склепа. Кроме того, Боря у меня правый крайний. Спит первым от двери. Через полчасика забегу. Борис собаку выгуливает до посинения, я просто обязана его дождаться и накормить. Обоих. А твои дома?

– Мои доложились, что на свиданиях.

– Скорее бы уж замуж вышли… женившись. Самое противное время – сидеть и ждать милостей от судьбы. Ой, я потом тебе посочувствую, Борис возвращается. Наверное, собака уже дошла до кондиции – посинела. Может, ей биотуалет купить?

– Купи. Быстрее человеком станет. Соберешься ко мне, не забудь мобильник.

Наташка прилетела быстрее, чем я рассчитывала. После звонка не то что полчаса, и пяти минут не прошло. От нечего делать я отправилась выносить мусор – пустую пачку из-под молока, да так и застыла у двери, услышав характерный звук ключа, которым пытались открыть только что открытый мною замок. Молнией мелькнула мысль, что в данный конкретный момент у меня все дома – в частности, я. Одна за всех. Дети так рано вернуться не обещали, Наташка собиралась кормить членов семьи. В порядке исключения сработал инстинкт самосохранения. Прямо, как подушка безопасности. И я, выронив пустой молочный пакет, мгновенно задействовала задвижку. А тут еще на кухне распелся мобильник. Оценив надежность запора, на цыпочках понеслась к телефону. Номер абонента не высветился. В голову не пришло, что это Наташку разбирает любопытство: что случилось с замком… Ох, она и орала! В основном по поводу того, что ее профессия далека от профессии слесаря-взломщика. А также моей редкой сообразительности. Это ж нарочно не придумаешь – приглашать на посиделки с ключом от двери, которым надо ухитриться открыть не замок, а стальную задвижку! Я тоже в долгу не осталась – ее, Наташкина школа. Раньше бы и слова в оправдание не молвила. А сейчас, пользуясь дверной перегородкой, наговорила ей все, что о ней думаю: как можно заявиться по особому приглашению на двадцать пять минут раньше намеченного срока, оставив голодными мужа и собаку!

– Если хочешь получить консультацию по этому вопросу, открой дверь! Я не намерена обирать себя и свой телефон, пуская мобильные деньги на ветер.

Возражать я не стала. Наташка уже отключилась, а препираться с ней через дверь – себе дороже. Зачем мне нарекания соседей? И открыла дверь.

– Мой дом – моя крепость, понятно? – мне все-таки удалось опередить подругу с новым всплеском возмущения. Зато оно красноречиво отразилось на ее физиономии. Похоже, в перекошенном состоянии ей легче было раздумывать на тему совершенствования системы моего многолетнего обучения в ее школе злословия. Я оказалась неблагодарной ученицей и обратила полученные знания против талантливого педагога. С момента нашего заселения в дом Наташка пыталась искоренить в моем характере черты застенчивой мямли. Учила словесно отражать нападки нахалов и нахалок, а также давать сдачи, не дожидаясь нападения.

– Понятно, – кротко сказала подруга. – Я не собираюсь брать твою «крепость» штурмом. Тем более что ты в ней замуровалась. Да сиди себе здесь, сколько влезет. А это, надо думать, баррикада. – Подруга ткнула пальцем в валявшийся на полу молочный пакет. – Держи свои запасные ключи, мне они больше не нужны.

Отметив мою легкую невменяемость, Наташка правильно оценила обстановку и, перешагнув через пакет, вошла в квартиру, заявив, что в следующий раз придет с ломом. Им легче открывать задвижку, которая на моем языке называется дверным замком. Я тут же пошла ей навстречу и пообещала приобрести лом за свои собственные деньги.

– Ну вот, чувствуется, что ты начинаешь думать над своими словами. Прощаю тебя только потому, что у страха глаза велики. Чуть поменьше, чем сейчас у тебя, чуть больше, чем дно у Бориного полулитрового бокала. О-о-о! Ир, я думаю, не стоит смешивать свой мобильник с мусорной мелочью. Он-то чем виноват? Дай сюда пакет и принеси веник с совком. Или совок с веником. Кто это у вас тут наследил?

Подруга ловко подхватила падающий из моих рук пакет, достала из него мобильник, понюхала и поздравила телефон с тем, что он легко отделался.

Исполненная чувством благодарности к Наташке, я с умилением смотрела на эту сцену, одновременно раздумывая над тем, что не стоит ее пугать так, как саму себя. Вся сложность в том, что в таком случае следовало придумать вескую причину моего нетрадиционного поведения, вызванного, как она правильно поняла, серьезным испугом. Для начала я легкомысленно улыбнулась и непринужденно отряхнула руки. В Наташкиных глазах плеснулась жалость.

– Пожалуй, сама схожу за совком. А ты возьмешь веник, – настороженно сказала она, покосилась на входную дверь и закрыла ее на задвижку. Затем набрала номер Аленки и поинтересовалась, намерены ли они с братом ночевать дома. Получив утвердительный ответ, удовлетворенно кивнула и попросила доложить о своем прибытии от подъезда. У нас плановые выездные учения оперативников. Отрабатываются меры безопасности от разбойных нападений квартирных воров. Ничего серьезного, но, чтобы ее не повязали, перепутав с участниками «массовки», она обязана предупредить нас о своем появлении. И главное, пусть не забудет передать услышанное братику.

– От кого спасаемся? – Закончив разговор, Наташка уставилась на меня немигающим взглядом, похожим на бьющий в глаза свет лампы в сто ватт. – Ты ж понимаешь, что мне еще домой возвращаться. Если что, надо Бориса предупредить – либо у тебя заночую, либо ему с собакой надо меня в коридоре встречать.

– Лучше без собаки, – живо откликнулась я. – Отбивать вас двоих от нападения учебных бандитов ему будет сложно. В общем-то ничего страшного. Просто воображение разыгралось, воплотилось в законченный ужастик, я малек и струхнула.

– Не лей мне чай на спину! Не сочиняй навзрыд, – прогудела Наташка. – Ты просто обязана сказать правду. Думаешь, я просто так вызвалась совок притащить? Пластиковое оружие! В умелых руках сойдет за томагавк. Пока ты веником будешь отмахиваться, я всех положу! Знать бы только кого и куда.

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение от воплощенной в реальность картины Наташкиной обороны.

– Оставь бандитский мусор в покое. Нам обоим, пожалуй, лучше сесть.

Наташка с готовностью села. Прямо на полку под вешалкой, заявив, что свой пост у двери не покинет. По ходу моего повествования будет видно – слинять ли нам незамедлительно к ней домой и там забаррикадироваться или пройти ко мне на кухню, чтобы спокойно попить чайку. Я сразу почувствовала, что внутренняя дрожь улеглась. И решила, что наше с Наташкой положение не так уж плохо. Если выработать благоразумную тактику, можно безотлагательно идти на кухню пить чай. Остальным участникам драмы, которым мы просто обязаны помочь, не позавидуешь. Но только я набрала воздуха, чтобы начать свою страшилку с этих оптимистических выводов, как дал о себе знать мой мобильник. Срывающимся от волнения голосом Аленка дала знать, что она уже стоит у подъезда. Дим-2 доставил ее до дома на машине со скоростью идущего на посадку лайнера и в данный момент полон решимости раскидать в стороны всех, кто будет чинить ей какие-либо препятствия по продвижению к родному порогу. Он уверен, что эти плановые учения – чистой воды афера. Славка тоже «на подлете» и тоже того же мнения. Мне ничего не оставалось, как обрадовать дочь, что все плановые учения закончились так и не начавшись. Отвлекли внеплановые мероприятия по пресечению деятельности настоящих преступников. А следовательно Диме-2 можно не разбрасываться всеми «встречными» и «поперечными».

– Значит так, – обратилась я к Наталье, – большого разговора не получится. Коротко о главном: мне уже не нужен твой мобильник. Славка явится и засекретит мой номер. Да и вообще, секретность в данном случае не поможет. Бывший мент легко установит номер, с которого ему звонили. Леська и в самом деле наводчица. Только, поневоле. Клубок преступления начал сматываться благодаря ее действиям. Детектив – дурак. Собака зарыта в фирме «Горицвет». С завтрашнего утра на работу не хожу – у меня отпуск, займусь фирмой «Астер» и палеонтологом. На звонки посторонних не отвечаем. Посторонними считаются все, чей номер не высветится на экране. Дашка – тоже дура. А у нас с тобой хватит ума, чтобы не нажить себе неприятностей.

Я отодвинула защелку и пожелала подруге спокойной ночи. Она как-то не очень уверенно обозвала меня «чумичка, блин» и с достоинством вышла, прихватив мой молочный пакет. До прибытия дочери я успела навести в прихожей относительный порядок и придала физиономии самое счастливое выражение, которое, по моему мнению, приличествовало ситуации знакомства с избранником дочери.

Счастливое выражение не понадобилось. Дим-2 простился с Аленой на площадке нашего тринадцатого этажа, заявив, что ему неудобно знакомиться с замечательной мамой Алены без цветов и нескольких коробок с нежно любимыми ею конфетами с ликером.

Оно и к лучшему. Счастье, которым я старательно лучилась, серьезно обеспокоило дочь. Честно говоря, меня тоже. Никак не могла погасить улыбку – скулы свело. А тут еще чудесное возвращение Натальи, быстро пришедшей в себя в знакомой домашней обстановке и решившей взглянуть на Аленкиного избранника со стороны. Поняв, что смотреть не на кого, она протянула мне весомый повод к своему возврату – пустой умыкнутый пакет, заявив, что ей чужого не надо. И, привычно пожелав мне перестать корчить рожи, улетела, предоставив возможность выкручиваться из сочиненной ею истории на тему: «Милицейские и воры». Особенно она поразила прибывшего Вячеслава. Я просто пояснила ему, что соскучилась. Все остальное – от лукавого. И, ссылаясь на свою техническую неграмотность, попросила засекретить и мой номер мобильника, не сообразив, что недавно дала наказ подруге не отвечать на подозрительные звонки. Те, номер которых не определяется.

8

Всю ночь преследовали кошмары улицы с вязом. Я носилась по ней в поисках надежного укрытия от преследовавшего меня детектива. А укрыться было негде. Ни одного приличного куста или дерева. Осень пообтрепала их до самой наземной сущности – голых ветвей и стволов. Выселенный дом, подлежащий сносу, пугал своей схожестью с мышеловкой. Казалось, он только и ждал, чтобы заполучить хоть одну жертву, гулко захлопнув за ней дверь подъезда. Детектив, явно сбрендивший на почве активной сыскной деятельности, размахивая резиновой дубинкой, бегал за мной, делая вид, что играет в пятнашки. Я знала конечную цель этой безумной игры – заставить меня вернуться на нары. Прошлую ночь я уже там промаялась. В результате утро вторника было еще хуже, чем утро понедельника, несмотря на то что спешить мне было некуда.

Михал Трофимыч позвонил в тот момент, когда я осмысливала сайт фирмы «Астер». Вот он, сон в руку!

– Доброе утро! Ты сейчас свободна? – голос детектива звучал очень приветливо.

– Как вольный ветер, – недовольно зевнув, пробурчала я.

– Давай встретимся? Я тебя не задержу, сам тороплюсь.

– Я слишком дорожу своей свободой. А ты, похоже, человек слова. Я помню твое обещание ограничить ее по максимуму.

– Не говори глупостей.

– Это от великого ума и прекрасной памяти, качеств, которые лично у тебя отшибло. Не иначе как при вчерашних погрузо-разгрузочных работах. Чего тебе надобно, старче?

– Хорошо, я согласен с тем, что где-то перешел границы… Но ведь и ты собралась определить меня на зону.

– Это в пределах необходимой обороны. Что еще?

– Еще большая просьба – не лезть с расспросами к руководству фирмы «Астер». Я невольно вздрогнула и подавила очередной зевок. – Ваше вмешательство может серьезно повлиять на ход расследования. Не телефонный разговор.

– Тогда перейдем к телефонному. Вы с Олесей уже подали заявку на регистрацию брака?

– Какое это имеет отношение к делу?

– Ну, тогда я вообще не знаю о чем разговаривать. Береги свою невесту, Миша. Лучше бы ей на время исчезнуть, как всем остальным.

– Чего и вам желаю, – удивленно выдавил из себя детектив. – Почему ты так решила? Впрочем, Леся уехала… к маме.

– Неужели ты не мог найти ей место под солнцем? Имею в виду, на этом свете, – усмехнулась я. – Маму она давно похоронила.

Детектив рассердился. Напоминать ему, что он опять переходит границы, было бесполезно. Он слышал только себя. Вся беда, что и я слышала только его, и это пугало. Ну кому понравятся страшилки о собственном будущем? Я вовремя чихнула, иначе Михал Трофимыч не остановился бы.

– Будь здорова, – проворчал он. И это после того как посулил мне небеса обетованные. Может, имел в виду здоровье моей бессмертной души? – Говорил же, лучше встретиться. Что тебя интересует в компании «Астер»?

– Все! А тебя?

И я с места в карьер принялась сыпать сведениями, считываемыми с дисплея компьютера. Детектив дождался паузы, когда я сподобилась перевести дух, не растерялся и продолжил дальнейшее чтение информации. С выражением. Тоже «гулял» по сайту компании или пользовался распечаткой данных.

– Надо же… – промямлила я. – Как одинаково мы и мыслим, и излагаем…

Тот факт, что я снизошла до завуалированного комплимента в его адрес, детектива порадовал. Голос его приобрел теплоту и задушевность. Но то, что он мне этим голосом поведал, повергло в шок. Мгновенно я потеряла способность огрызаться.

– Слушай меня внимательно: вчера Олесю по непонятной мне причине едва не похитили. Причем внаглую, средь бела дня. А «едва», потому что вместо нее похитили ее ученицу. Леську спас только случай – отошла в туалет, дав задание ученице смыть с головы клиентки лишнее. Девчонку нашли уже вечером на обочине Дмитровского шоссе. Сейчас она в реанимации, но прогноз неутешительный. Еще раз будь здорова!

Детектив отключился. И это в тот момент, когда я была готова бежать на встречу с ним. Хоть на другой конец Российской Федерации. Позднее я узнала, что мне и бежать-то никуда не следовало. Детектив обивал порог нашего подъезда.

Все мои настырные звонки он просто игнорировал. Сообщения о необходимости встретиться тоже. Плохо, когда у человека вредная профессия. Его характер начинает ей соответствовать. Ну прямо как у Лесиной соседки Нади.

Я позвонила Наташке, намереваясь использовать ее в качестве посредницы в урегулировании конфликта двух упрямых ишаков. Детектив наверняка отправил Леську в безопасное место. Похоже, скоро там будет тесно. Ну в тесноте не в обиде. Оставшись один, звереет на сухомятке или какой-нибудь готовой дряни. Это его оправдывает. У меня тоже есть оправдание: зачем он всю ночь за мной с дубинкой носился?

Наташка упорно не отвечала, и до меня, наконец, дошло, что подруга выполняет мои рекомендации. Вместо номера-то сплошные черточки, либо пояснительная надпись: «номер засекречен». В любом случае «фиг вам», так сказать.

Она позвонила сама, отметившись своими личными черточками вместо номера.

– Ирка, я боюсь домой возвращаться. Кто-то всерьез меня домогается. Пять звонков, и все из бездны неизвестности.

– Это мои. И по телефону я не опасна.

Мои слова сразу вдохнули в Наташку жизнь и хорошее настроение. Впрочем, тут же испортив его сведениями от Михал Трофимыча.

– Ничего нового тебе не скажу. Я снова боюсь домой возвращаться, – медленно отреагировала на услышанное подруга. – А другого пути у меня нет. И Борис уже улетел…

– Не бойся, мы где-нибудь пересечемся и поедем домой кружным путем. Я тебе скину эсэмэской телефон детектива, твоя задача уговорить его встретиться. Он нас домой и проводит. Не забудь сказать, что я искренне раскаиваюсь. Он злорадно посмеется и перенесет встречу на завтра. С моей помощью Михал Трофимыч исчерпал лимит отведенного на меня времени. Я его уболтала. Сейчас детектив наверняка летит к своей Лесе. Только правды она ему не скажет. Зато я могу кое-что поведать. И поторопись. Встречаемся в «Топотушках». Согласуешь с Мишей время встречи и перезвонишь.

Детектив опередил меня со звонком. Говорил озабоченно и отрывисто. Про обиду не поминал. Сразу пообещал придушить, если я чистосердечно не признаюсь в заговоре. Не важно с кем. Важно, что против него. Разумеется, я призналась. Зачем доводить человека до крайностей. И посоветовала не останавливаться на полпути и придушить Леську. Так же до состояния чистосердечного признания – кого она рекомендовала Илье для решения его проблем?

Михаил не верил своим ушам, о чем не преминул сообщить. Я заявила, что это не важно. Со своими ушами как-нибудь сам на досуге разберется, благо они всегда при нем. Главное – поверить мне. А у меня нет сомнений – Леська сразу узнала женщину, обнаруженную нами в субботу на ковре в квартире уехавших Петуховых. И тот факт, что несказанно и очень естественно этому удивилась, говорит о ее непричастности к нападению на пострадавшую. Жаль, я раньше ему не наябедничала. А все потому, что заблуждалась в отношении честности Михаила. Уж очень складно он нам с Наташкой врал. В голову не пришло, что он просто пытался вытащить любимую из «навозной кучи». Поди разберись, кто и что ему дороже. На кону огромная сумма денег, ценою не в одну человеческую жизнь.

– Ира, мы обязательно все обсудим. Пора ставить точку. Только не сейчас. Через пару часов я вернусь… Должен вернуться. Олеся не отвечает на мои телефонные звонки. Меня этот факт очень беспокоит.

– Меня тоже… Я посоветовала бы тебе сменить адрес, – осенила меня умная мысль. – Если хочешь, можешь приехать к нам. Квартира свекрови свободна. Будешь возвращаться – звякни. Мы тебя встретим у подъезда.

На том и порешили. Только Михаил больше не позвонил. Вместо него это сделал какой-то мужчина. Не называя меня по имени, непринужденно поздоровался и передал от него привет. Я поблагодарила и сказала, что он ошибся номером. Никакого Миши среди моих знакомых нет.

– Да вы с ним сегодня несколько раз по телефону общались, – весело сообщил собеседник. – Причем не так давно.

– А я вот сейчас и с вами общаюсь, только понятия не имею, кто вы такой.

– Я Мишин друг. Звоню по его просьбе. Меня зовут Гера.

– Вы меня совсем запутали. Даже забыла, как меня саму зовут.

– Это пройдет. Мне хотелось бы с вами встретится.

– Ну что вы! Я все-таки замужем.

– Я тоже. В смысле, женат. Миша просто попросил меня решить с вами один вопрос…

– А-а-а! Вы слесарь-сантехник, который месяц назад взял у нас деньги на новый смеситель! Не турецкий. Спасибо, мы уже решили проблему. Я имею в виду – помирились с моим безруким мужем. По вопросам техники – это теперь к нему. Только не помню, чтобы я с вами общалась.

– Нет. Я не сантехник. Может, вам знакомо полное имя Миши? Михаил Трофимович Красиков.

– Господи, ну так бы сразу и сказали! А то, какой-то Миша… Значит так, молодой человек! Если ваш, с позволения сказать Миша, намерен оказывать на меня давление таким образом – через вас шантажировать, я немедленно звоню в милицию. Его условия меня не устраивают, понятно? Я сегодня неоднократно пыталась вразумить его, но часов пять назад он позвонил и потребовал баснословную сумму гонорара! И с какой стати я должна оплачивать ему командировку за границу, включая проживание в пятизвездочном отеле? Да мой муж того не стоит! Та девица, с которой он там наверняка развлекается, обходится ему дешевле. Проще мне самой застукать его на месте. Я не желаю больше разговаривать на эту тему. Ни с частным детективом, ни с его посредниками! Меня и так сантехник «наколол». Никакого просвета в жизни!

– Я вам очень сочувствую! – захлебываясь, проорал Гера. Испугался, что я отключусь.

Мне удалось очень натурально всхлипнуть. От радости, что в мобильнике Михаила не оказалось Натальиного номера. И от того, что наш детектив предусмотрительно не записал в телефонном справочнике мое имя. На нем Гера и попался. Ну какой «друг» будет звонить по просьбе «друга», не выяснив имя человека, с которым придется общаться?

– Миша, конечно, перегнул палку. А кто его вам рекомендовал? Может, Олеся? Или Илья? Впрочем, догадываюсь – либо Дарья, либо…

– Да что с вами? Дарья, Марья… Неужели мое ошибочное сравнение вас с мошенником слесарем-сантехником мгновенно низвело вас до его уровня? Вы сами же и рекомендовали. В отличие от вас, я все прекрасно помню. Особенно ваше имя – Геракл. Вам, исключительно как сотруднику правоохранительных органов, прощаю совет обратиться именно к Красикову. Но на вашем месте не стала бы считать его своим другом. Тем не менее, тронута вашей заботой. Не думала, что простой, как говорится, мент в звании полковника будет интересоваться результатом своей рекомендации. Да! У меня есть прекрасное средство для улучшения памяти. Подождите… Где-то оно записано… Где-то, где-то… Не отключайтесь, я ищу. В аннотации, правда, есть ссылка на применение препарата в случаях умственной отсталости, но пусть это вас не смущает.

Я трещала, как автомат Калашникова. Словесные атаки Геры, пытающегося вставить хоть слово, мгновенно захлебывались. У меня даже руки не дрожали, так вошла в роль идиотки, озабоченной изменами мужа и непорядочностью слесарей-сантехников. При этом еще про себя удивлялась, как при такой идиотке нормальному мужику не изменять? Должен же у бедняги быть хоть какой-то просвет в жизни. Впрочем, обманывать жену нехорошо. Лучше с ней развестись и только потом загулять, уже никого кроме себя не обманывая.

Не сразу поняла, что Гера отключился. Надо же, сколько моих слов вылетело на ветер! Страха не было. Несмотря на хронический недосып, в голову приходили исключительно умные мысли. Ясное дело, Михаил исчез следом за невестой, рыжей девицей, Петуховыми и палеонтологом. А все исчезают! Прямо какой-то бесформенный Бермудский треугольник. И исчез Миша не по собственной воле, а вынужденно, иначе его мобильник не попал бы в чужие руки… Стоп! Тут возможны варианты. Первый – Михаилу удалось удрать, но в экстремальных условиях, поэтому и пришлось бросить мобильник. Кому-нибудь из бандитов в голову. Второй – Михаилу опять-таки удалось удрать, но… туда, откуда не возвращаются и где мобильник вообще не нужен.

Нет, этот вариант мне совсем не нравится. Надо думать о хорошем. Мысли материальны. Значит так: детектив жив, слегка ободран, но полон сил и решимости бороться… Спрашивается, а за что мы боролись? И боролись ли вообще? Не буду пока заморочиваться этими вопросами. Есть и поважнее. Нет сомнения, что кто-то отслеживает определенных людей, главная беда которых – лишние знания. И это связано с деньгами Петухова. Цель лаконична и страшна – уничтожить весь список… Ох, я и дура!!! Одно дело, когда тебя за таковую признал Гера, другое, когда сама приходишь к подобному выводу. Я слишком увлеклась своей дурацкой ролью обманутой жены и не дала возможности этому липовому «другу» перечислить имена моих якобы осведомителей и получить хоть какие-нибудь о них сведения. Более того, мы с Наташкой являемся кандидатурами для включения в проклятый список.

В крайней степени раздражения по поводу себя самой я побегала по кухне, а напоследок наподдала ногой ножку стола. Она скрипнула и подкосилась. От жалости к себе и к ней я тихонько взвыла. Крушить уже ничего не хотелось. Только что продемонстрировала наглядный пример махрового эгоизма. Как часто мы в порыве самобичевания за собственные проступки заставляем страдать других!

На очередной звонок ответила автоматически. Задумалась, есть ли у неодушевленных предметов душа. Звонила Наташка и, судя по ее бодрому голосу, она избавилась от боязни обратной дороги к дому.

– Ир, я почти у подъезда. Сразу к тебе. Если дверь закрыта – открывай. Меня тут Сашок подбросил. Вместе со старым шкафом. Ну ты знакома с манерой езды Сашка. Я почти рассыпалась, а шкаф ничего, выдержал. Правда, его и грузили в разобранном состоянии. Ты не волнуйся, я отдельно, шкаф тоже сам по себе. Сашок его в свой гараж везет, гайки-болты-шурупы складывать. Тебе от него привет. И я уже лифт вызываю.

Наташка, довольная подвернувшейся оказией, влетела в прихожую с полным пакетом, который любовно поставила на пол, прислонив к стене.

– Разберешь, приготовишь, накроешь. Я пока выгуляю собаку.

– И исчезла, оставив после себя помимо пакета сложный запах духов и технического прогресса. Положим, духи скоро выветрятся, а вот пары бензина…

Пакет оказался довольно тяжелым. В основном, за счет двух красивых бутылок вина. Дрянь какая-нибудь. Зато большая коробка конфет сразу подняла настроение. Пластиковое поллитровое ведерочко с мороженым пришлось отправить в морозилку. Стала понятна причина энтузиазма подруги. Это мороженое всю дорогу домой согревало Наташкину душу мечтой о райском наслаждении. Душа оттаяла, утопив все возможные фобии. Я запретила себе дальнейшие размышления на болезненные темы. К моменту возвращения подруги стол был накрыт.

– Взятка! – громко пояснила подруга из ванной, умывая руки. – Только все у нас подобные подношения называют необременительными подарками от благодарных больных и их родственников.

– Взятка – это нехорошо, хотя в качестве благодарности и хорошо, – туманно откликнулась я, усаживаясь за стол. – В конце концов, материальное воплощение все равно неизменно, в какие бы словесные формы его не облекали. Хотя «взятка»…

– Не вижу в этом ничего нехорошего, – отрезала Наташка. – Тружусь аки пчела. Сверх плана чужих родственников подсовывают. Кстати, пчелы – первые взяточники. За лето взяток нахватают, тем зиму и перебиваются. Та-ак… С чего начнем?

Подруга облокотилась на стол и, закрыв глаза, принюхалась к смешанным ароматам нарезки и готового салата. Вот тут душа сломленной мною ножки и возмутилась. Причем довольно громко. Раздался треск, короткий Наташкин визг и последующий грохот падения четвертой конечности стола на плитки пола. Вся сервировка бодро поехала вниз.

– Не шевелись, будешь временной Китайской стеной, – прошептала подруга, судорожно вцепившись в обезноженный угол. – Бли-ин! Ну и здорова ж я стала! Сейчас тихонечко поднимусь… Главное, обеспечить устойчивость. С твоих коленок потом все соберем.

Посиделки перенесли в комнату. Наташка три раза вставала на напольные весы, не доверяя их показаниям. Удивлялась, как можно при ее стабильном сорок восьмом размере выкорчевать «с мясом» ножку стола, не прилагая к этому никаких особых усилий. Дать ей рекомендации на этот счет я не рискнула.

Часть третья

Причины и следствие

1

Вино оказалось достаточно кислым. Мы с трудом осилили по бокалу, мучаясь и морщась, но нахваливая напиток исключительно из уважения к дарителю и красивой этикетке. Работая менеджером винного магазина, молодой человек должен был знать толк в винах, и не его вина, что мы, дилетантки, не сумели оценить тонкий вкус и аромат подарка. Глядя на предельно перекошенную подругу, я решила, что момент вполне подходящий для того, чтобы попугать Наташку требованиями о необходимости соблюдать осторожность. Во всяком случае, дальнейший «перекос» просто физически невозможен, а подсластить горечь предостережений можно ведерочком мороженого. Я к нему все равно равнодушна.

– Эк тебя развезло! – Наташке совершенно не хотелось думать о моих горьких предостережениях. Никакого предчувствия очередных неприятностей. Более того, мучительное выражение лица подруги постепенно трансформировалось в издевательское. – Что-то детектив задерживается. Вот Михал Трофимыч приедет…

– Он не приедет. – В отличие от подруги, я еще продолжала отчаянно морщиться. – Все непосредственные участники этой истории один за другим пропадают пропадом. Настала очередь и детектива. Есть, правда, маленькая надежда, что он оказался тем зверем, который на ловца не бежит, но к нам он сейчас, точно, не заявится. К сожалению, в руках ловцов оказался его мобильник. Они пытаются расширить круг лиц, посвященных в аферу с большими деньгами. Недавно контрольный звонок был и мне. Есть и положительный момент – ты своего номера Михаилу не сообщала.

Наташка икнула и, налив себе в бокал благородного испанского напитка, отхлебнула изрядную порцию, даже не поморщившись.

– Ну и чего в этом хорошего, если твой номер известен. Да мой в этом случае и не нужен. Одного на нас двоих ловцам хватит.

Подруга сделала очередной большой глоток из бокала.

– Давай без паники, а? Просто трезво обсудим наше положение. Разговор со мной ловцам ничего не дал. Я сообщила, что отказываюсь от услуг детектива по уличению моего супруга, находящегося в данный момент за границей, в супружеской измене. Причина отказа – стяжательские наклонности детектива. Мои слова попытаются проверить. Здесь все в ажуре. Димка действительно в загранкомандировке, и ничто не может мне воспрепятствовать быть форменной идиоткой, помешанной на ревности. В этом случае встреча с детективом и взаимный перезвон вполне объяснимы. К знакомству с Петуховыми и Лесей меня за уши не притянешь. Палеонтолог, примкнувший к этой истории, погиб. Горицвета в надежном месте. Теперь представь, если бы в мобильнике детектива был засвечен твой номер…

Я немного помедлила, вытащив из коробки очередную конфету. Пусть подруга подумает.

– Мама дорогая! – Наташка залпом допила вино. – Дашка ведь вместе со мной работала!

– О! – Я многозначительно указала пальцем в потолок. – Если вести себя разумно и не вылезать из дома, можно благополучно избежать преследований. Мой совет – возьми краткосрочный отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам или больничный. Хотя больные ножки у столов не ломают.

– Почему не ломают? Мало у нас психов? Кто рискнет назвать их здоровыми?

В Наташкиных словах был резон, и я с ней согласилась. Решив, что подруга достаточно подготовлена к дальнейшим испытаниям, брякнула:

– У нас с тобой только один скользкий момент: мы общались с соседкой Петуховых и Олеси Ковалевой. Боюсь, что с ней захотят пообщаться и охотнички. Если уже не пообщались. Кажется, Леська тоже пропала.

– Блин! Зря мы Надежду пирожными кормили. За наш же счет эта стерва составит наши фотороботы. Да ладно бы отражающие наши приятные черты, но ведь заплюет и обольет их грязью. Перед бандитами стыдно. А ведь могла сделать это бесплатно, без пирожных. Ну и-и-и… что делать? Охотнички наверняка явятся сравнивать фотороботы с оригиналами. Так. На всякий случай. Положим, мой сравнительный анализ может и подождать. А вот твой, благодаря засвеченному номеру…

Я сунула в рот очередную конфету и чуть не подавилась.

– Умеешь ты успокоить. Слушай, тебе обязательно говорить гадости?

– Просто ищу выход из положения. Предлагаю целых два: первый – выкрасть Надьку вместе с ее Шельмой…

– Альмой!

– Да кто бы возражал! Можно и с Альмой. Им втроем веселее будет.

Я вздохнула.

– Ты права. Ножки у столов ломают больные психи. Еще не хватало нам идти на преступление.

Наташка оторопела. С минуту буравила меня абсолютно трезвыми глазами, потом покрутила пальцем у виска.

– Больные психи, крушащие мебель, менее опасны, чем те, которые крушат планы на собственное спасение. Я имею в виду законный вариант исчезновения Надежды. Переговорю с бывшей приятельницей из пансионата «Елочки», приобретем на льготных условиях путевку для этой злыдни и подбросим ей в почтовый ящик. Должна же быть хоть одна настоящая беспроигрышная лотерея. Срок начала действия путевки – вчера!

– А второй вариант?

– А второй совершенно бесплатный. Не раз им пользовались. Изменим тебя до неузнаваемости. Единственное неудобство – сидеть в таком виде все дни напролет. И неизвестно сколько. Положим, дети в тебе перемен не заметят, они собой заняты. Но ведь крыша съедет от собственной неотразимости в зеркале… Нет, скорее отразимости.

– Я не думаю, что ловцы-охотнички сразу ко мне заявятся. Так просто меня из дома не вытащишь. Надо еще подумать, нужен ли им лишний риск. Леська – другое дело. Она напрямую связана с этим делом и представляла реальную угрозу. А я своими последними выводами ни с кем не делилась, значит, осведомленностью не отличаюсь. Переговоры с детективом объяснимы. Для начала пригласят на встречу, убедятся, что я дура дурой не только по телефону, но и в реальности. Здесь только одно «но»…

– А разве Леську куда-то вытащили? Михаил же сказал, что она сама уехала. К какой-то матери. И что значит твое «нокание»?

В смятении я схватила бутылку, вылила остатки вина в свой бокал и сделала вид, что очень занята – смакую испанскую гадость. Как это я дала маху? Не хотела пугать подругу окончательно, получилось «через не хочу».

– Видишь ли… Леську вчера хотели насильно увезти прямо с работы.

– Вижу. Только на что тут смотреть? Это вполне мог сделать какой-нибудь русский басмач – доставка мастера жене на дом.

– Да, но по ошибке увезли Леськину ученицу. Сейчас она в реанимации.

– Это что… новый способ оплаты труда?

– Нет, старый способ радикально избавляться от собственных ошибок и ненужных свидетелей. Ученицу случайно нашли на обочине шоссе.

– Фи-ига себе!!! Немедленно звони 02.

– У тебя все родные в сумасшедшем доме и требуют воссоединения семьи? Да в милиции решат, что наш рассказ – бред сивой кобылы! Кажется, я когда-то тебе говорила, что сивый не мой цвет.

– Это от отсутствия вкуса, – пробормотала Наташка и навернулась с кресла – нервная реакция на мелодию звонка собственного мобильника. Слишком резко за ним перегнулась к дивану, где он временно отдыхал. Впрочем я тоже была не готова к такому маневру – умылась остатками вина из бокала. Все-таки странноватый вкус у этой кислятины.

Отвечать на Наташкино «алло?» никто не торопился, хотя она продолжала алекать на паласе с разными интонациями, вплоть до интимной. Абонент предпочел оставаться в тайне. Наталья пошла ему навстречу и отключила мобильник.

– Не понимаю, чем человеку не нравится мой голос?

– Почему «не нравится»? Не он же первым отключился. Это один из участников нашей драмы.

– Вражеский телефонный лазутчик?

– Не думаю. Человек сам боится. Ты бы включила передатчик. Вдруг абонент созреет для крика о помощи.

– Да пусть хоть оборется. Помучается и быстрее созреет для переговоров. Я одной ногой на больничном! С моей постоянной температурой тридцать семь и две это не проблема. С ней же и выписываюсь. Ир, давай попробуем поставить все на свои места и определить, где находятся наши. Начнем с того, что Петухов пытался удрать с женой и очень большими деньгами. Фактически удрал без жены.

– А я думаю, что он удрал не только без Дашки, но и без очень больших денег. Динара говорила, еще неделю назад они собирались выкупить арендуемое помещение. Для этого и были предназначены деньги. В положительном решении вопроса не сомневались, иначе не подготовили бы необходимую сумму. Виновниками срыва сделки Динара считает риэлтерскую фирму «Астер», обскакавшую их в плане стоимости помещения. Конкретно – ее руководителей. Именно Астраханцева и Ермилова Динара обозвала акулами. Что из этого следует?

Наталья с ответом не задержалась:

– Однозначно! Акулы водятся не только в море-океане.

– Правильно. Скорее всего, имелась договоренность с Астраханцевым и Ермиловым о новой сделке по поводу арендованного «Горицветом» помещения. Разумеется, сумма превышала первоначальную стоимость. Тех денег, что собрали Илья и Динара, уже не хватало. Эту сумму, которую случайно заметило всевидящее око соседки Надежды на кухонном столе в квартире Петуховых, они вносят авансом. Затем оба партнера спешно продают свои машины и возможно что-то еще. Динара – в четверг. Илья – в пятницу, Вспомни телефонный разговор Динары о том, что в данный момент она безлошадная, в четверг лишилась своей «лошади». В субботу утром Илья исчезает. В лучшем случае, с деньгами от реализации своей любимой «синей птицы». Слиняй он со всей собранной ими суммой, Динара вела бы себя по отношению к Илье по-другому. Во всяком случае, вора, грабителя, афериста, не знаю, как лучше назвать такого типа, хорошим человеком не назовешь. И уж тем более не будешь сожалеть о том, что ему не удалось скрыться. Вчера фирма «Горицвет» спешно освободила занимаемое помещение. Значит, договор аренды с предыдущим собственником здания истек, иначе она имела бы полное право работать до момента истечения его сроков. Несмотря на смену собственника.

Напрашивается вывод: Астраханцев и Ермилов, получив основную сумму, сделали «Горицвету» козью морду, за что и удостоились звания акул. Меня только одно смущает – Динара не похожа на дилетантку. Передача денег должна быть как-то оформлена. Ну если не банковской платежкой, то каким-то другим документом, заверенным печатью «Астера». Кроме того, готова дополнительная сумма к оплате. Логично отстаивать свои права, а Илья и Динара ударяются в бега.

– Наверное, присвоив деньги, «астеровцы» им пригрозили. Страшилка из серии «кошелек или жизнь». Причем, не только словесная. Нельзя не принять во внимание попытку поджога с верхнего этажа.

– Возможно. Но моя интуиция подсказывает – что-то здесь не так. Тебе на полу удобно?

– Спасибо, мне очень хорошо. Гораздо лучше, чем Динаре или Илье. А с палеонтологом даже и сравнивать не хочу. Кстати, он-то тут при чем?

– А с ним, я думаю, вообще особая история. Но могу и ошибаться. Никак она не вклинивается ее в общую картину. Допустим, Динара продала свою машину хоть и спешно, но без проблем какому-то приятелю. Илья смог сделать это только в пятницу. Тоже спешно, но покупателя пришлось поискать. Скорее всего, за поисками обратился к соседке Лесе. Имея обширный круг богатых клиентов, она могла помочь в этом вопросе. На ее счет у меня также особое мнение, но я пока не хочу об этом говорить.

Странно, что покупателем стал именно палеонтолог. Он не похож на хорошо упакованного человека, занятого успешным бизнесом, построенным на полуистлевших костях древних животных. Если ему и нужна машина, то поскромнее и подешевле «синей птицы». Не удивлюсь, если Николай Петрович вообще не умеет водить. Домой в пятницу вечером он прибыл с рыжеволосой девицей. Причем именно она сидела за рулем. Вывод: машину девица приобрела для себя, но генеральная доверенность могла быть оформлена на палеонтолога. Либо у нашей девушки нет документов, либо она не хочет светиться. Документально. Почему «генеральная доверенность»? Да потому что снять машину с учета за пару часов не получится. А Илье срочно нужны были деньги.

Мы с тобой с самого начала ошиблись в объекте наблюдения, но, кажется, не одни. Эти жутковатого вида ребята в масках на «Москвиче» тоже ждали Петухова. Основной приметой им, как и нам, служила «синяя птица», на которой он «летал». Понимаешь, палеонтолога они могли убрать и в самом доме. Это, кстати, для них было намного удобнее. Дом же почти весь выселен. Но ребята пребывали в уверенности, что Петухов рано или поздно выйдет, чтобы поехать домой. И дождались. По дороге выяснилось, что палеонтолог значительно проигрывает Петухову. Причем по всем статьям сразу. Пока советовались с руководством, что делать, Николай Петрович сбежал. Ученый человек, но без собственного, столь необходимого опыта выживания! Рассуждал, как мамонт. Уяснив из переговоров своих похитителей, что украли его по ошибке, решил вернуться домой, собрать кое-какие ценности, забрать Горицвету и уехать в Грачики. Чем это намерение кончилось, ты знаешь. Ловцы свидетелей в живых не оставляют. Впрочем, моя интуиция здесь кое-что не договаривает. Мне плохо верится в легенду о «двоюродных братьях». Вот только зачем Каретникову Игорю Родионовичу обзываться Литвиновым Николаем Петровичем? Или, единожды солгав бандитам, он со страху продолжал цепляться за вымышленную фамилию и дальше? На всякий случай.

Наташка встала, отряхнула джинсы и села на диван, выразив надежду, что уж этот представитель мягкой мебели не перевернется. Кому только в голову пришло купить такого монстра. А я уставилась на пустую бутылку вина. Внимание привлекла еще одна этикетка, болтавшаяся на ней в виде кулона. Тощенькая миниатюрная книжечка. На малиновом фоне золотые ягодки. Оторвав ее, с удивлением заметила, что внутри аннотация на русском языке. Черным по белому излагался способ приготовления изумительного, если верить напечатанному, по вкусу коктейля. К сожалению, для его приготовления следовало задействовать содержимое обеих бутылок.

2

На протяжении часа мы сетовали на хронические осложнения в течении личной жизни каждой. Результат получился довольно странный. Приходилось признать, что, как таковой, личной жизни ни у меня, ни у Наташки нет. А такой вывод автоматически влек за собой следующий: раз у нас нет личной жизни, то нет и побочных явлений. Тех самых хронических в ней осложнений, которые активно мешают. На нет и суда нет. Вне сомнения, надо больше думать о себе и обустраивать свою личную жизнь. Начиная от противного. То есть для начала нажить неприятности. Только их наличие позволит отыскать доказательства существования нашей личной жизни. Немного запутанно, но вполне справедливо.

Филосовская часть встречи закончилась. Мы принялись за активные действия. Я перерывала шкаф в поисках знававшего лучшие времена парика, надеясь, что моль над ним не властна. Недавно эта крылатая хищница уничтожила мои шерстяные носки. Не иначе, как от хорошей жизни. Сначала моей, затем своей. Незачем иметь про запас три пары шерстяной холодной закуски в полиэтилене для совершенно чуждой тебе особи. По преступной халатности я создала ей комфортные условия, негласно благословив – плодитесь и размножайтесь. А себе – пустые хлопоты по ликвидации прожорливого стада личинок. Что им стоит возродиться на новом плодородном месте. Разденут, разуют и по миру пустят, ничуть не волнуясь за свое дальнейшее существование. Будет день – будет пища. Не найдут подходящих шмоток, сожрут кошачью верхнюю одежду. Существуют же голокожие кошарики.

Наташка на мое ворчание внимания не обращала – пыталась прозвониться в салон «Чаровница». Адрес узнала с помощью Интернета и некоторое время была занята автодозвоном, бормоча себе под нос начальные слова песни, которые удалось вспомнить: «Очарована, околдована…». Оба номера салона были постоянно заняты. Наконец попытки подруги увенчались успехом, но вместо того чтобы сразу предложить свою кандидатуру в качестве постоянной клиентки, она растерялась. «О!» Этим восклицанием Наташка выдала всю степень своего изумления столь скорым достижением цели. Я невольно распрямилась. Дальше было еще интереснее. Кажется, от подруги вежливо и мило требовали продолжения. С ним она не замедлила: «Очарована, околдована…» На том конце связи отключились. «О!!!» выдала Наташка, на сей раз вложив в этот возглас возмущение, накопленное в процессе ожидания. Затем яростно тряхнула головой и снова пошла в атаку на телефонные номера «Чаровницы».

На сей раз ей удалось дозвониться сразу:

– Девушка, почему я не могу поймать Ковалеву? – сразу прервала она любезное приветствие администратора и подмигнула мне. – Ее мобильный не отвечает, к вам не дозвонишься. Ассистентка Леси тоже не в «зоне».

– К сожалению, Олеся и Катя больны, временно их на работе не будет. Могу я рекомендовать вам другого мастера?

– Нет! – с удовольствием отрубила Наташка. Нижняя губа у нее капризно оттопырилась. Подруга полностью вошла в роль вредной клиентки. – У меня сложные волосы, но я не хочу их лишиться! Надеюсь, Леся не в больнице? Номер ее домашнего телефона тоже не отвечает. Впрочем, я могу к ней подъехать. У нас почти родственные отношения. А заодно навещу и Катюшу. Мне нужно точно знать, когда и на что я могу рассчитывать.

– Одну секундочку, – попросила девица и, надо думать, принялась с кем-то совещаться.

– Вы слушаете? – раздалось из мобильника через полминуты.

– Пытаюсь, – продолжала изгаляться Наташка. – Только ничего вразумительного не слышу.

– Простите за невольную дезинформацию. Ковалевой пришлось срочно оформить отпуск по семейным обстоятельствам. Вопрос о ее возвращении в наш салон пока открыт. Катя находится в больнице. Несчастный случай – девушка попала под машину.

Наташка распрямила плечи и громогласно ахнула в трубку. Потом помянула Господа и завопила:

– Как же я сразу не догадалась! Мой муж просто перепутал название салона. Так это у вас выкрали трех мастеров и одну ученицу! Муж мне все подробно рассказал. Да к вам теперь просто опасно приезжать. Леся наверняка уволилась. Мне просто необходимо протянуть ей руку помощи. Я найду ее и поселю у себя.

– Ну что вы! – Девица уменьшила громкость вещания. – У вас несколько неправильная информация. Пару секунд, пожалуйста, я выйду в другое помещение.

Продолжение мы услышали очень быстро:

– Перезвоните мне по номеру…

Я тут же зафиксировала продиктованный номер на свой мобильник. Наташка, поменяв телефоны, снова соединилась с девушкой. Похоже, та говорила правду:

– Я не советую вам искать Лесю. В действительности, хотели похитить только ее, но она в тот момент отошла, поэтому увезли Катю. Мы думаем – ошибочно. Катя работала на месте Олеси. Причины похищения никому не известны. Я уверена, что это связано с профессией ее жениха…

– Наверняка! – откликнулась Наташка. – Михаил – частный сыщик. Лесе надо серьезно подумать о целесообразности семейной жизни с ним. Кажется, они уже подали заявление в ЗАГС. Надеюсь, сейчас она в надежном месте.

– Мы тоже на это надеемся. Я так понимаю, вы с Олесей были в дружеских отношениях.

Наташка с горячностью подтвердила и обещала через мужа содействовать скорейшей поимке преступников. Причем была настолько убедительна, что даже я ей поверила.

– Все это так ужасно! – продолжала делиться девушка. – Вы не поверите, я чуть сознания не лишилась, когда увидела четверых головорезов в черных масках. Все в точности, как в боевиках. Один встал у входной двери и сразу предупредил: кто вякнет, пристрелит. Трое вломились внутрь. Двое из них кинулись к Катюше, схватили ее и поволокли из зала. Сначала вместе с клиенткой и креслом – Катенька инстинктивно схватилась за ее мокрые волосы. Меня до сих пор преследует этот жуткий вопль. Она так долго кричала…

– Катюша?

– Да нет, Софья Михайловна. Третий бандит оторвал ее от Катюши, выдернул из кресла и швырнул на пол. Катенька кричать не могла, ей просто зажали рот. А Софья Михайловна орала больше от возмущения.

– А почему вы решили, что хотели похитить именно Лесю?

– Так сегодня утром у нас следователь был. Сказал, что Катя пришла в себя. И интересовался исключительно Ковалевой Олесей Андреевной. Ну я же не дура. Сразу сопоставила спешное бегство Леси с его направленным любопытством. Честно говоря, вчера мы решили, что у Олеськи просто нервы разыгрались. Все-таки ее стажерка, ее клиентка, ее собственная косметика… Кресло сломалось. Думали, что сегодня она оклемается и выйдет. Только я одна знала, что Леся скрылась надолго. Перед уходом она мне шепнула: «Дашутка, убери куда-нибудь подальше мое хозяйство, боюсь, что быстро я не вернусь».

– А как себя чувствует Катюша?

– Следователь сказал, к ней никого не пускают. Состояние тяжелое, а в регистратуре конкретных справок не дают. Мы пытались поговорить с ее родителями, но они даже разговаривать не хотят, сразу бросают трубку…

– Узнай, в какой именно больнице находится Катюша. А еще мне нужен перечень постоянных клиенток Леси. Пригласи эту Дашу в кафе, – волнуясь, я без конца теребила Наташку за рукав джемпера. По мере возможности она отбивалась и увертывалась.

– Даша!!!

Властный голос был слышен даже по мобильнику.

– Я на месте, Любовь Анатольевна! На пару секунд отошла, уже бегу.

Дашутка отключилась, не успев попрощаться.

– Никогда не воспользуюсь услугами этого салона! Где уважение к почтенной клиентке?! Могла бы и «до свидания» сказать. – Наташка почесала мобильником лоб. – А ты какого лешего прицепилась ко мне? Болтается, как шавка на рукаве! Неужели бы я сама не додумалась до приглашения? Ясное дело, такой разговор требует будуарных условий.

– Кулуарных…

– Да что ты к больному человеку постоянно цепляешься?! То на одежде виснешь, то на нервах играешь. Позвоню этой Дарье попозже, выдам особое приглашение на кофе с чаем. Завтра и встретимся.

Продолжая отчитывать меня за недостойное поведение, Наташка позвонила своей шефине домой и мигом преобразилась в самого больного человека на свете. В воздухе запахло истинным страданием и корвалолом, за которым подруга меня послала. Я обернулась быстро, благо аптечка находилась в тумбочке – только руку протянуть. Открыв флакончик, я с ним замерла, вопросительно уставившись на подругу: сколько капать капель? Наталья повела себя, как двуликий Янус. Нет, пожалуй, многоликий. Таким ужимкам и гримасам, которые менялись на ее лице со скоростью картинок мозаики в калейдоскопе, мог позавидовать профессиональный клоун. Только он строил дурака из себя, тогда как Наташка намекала исключительно на мою дурость. В то же время голос ее звучал так, как будто она не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Чистой воды профанация. Именно правой ногой Наташка пыталась лягнуть меня. И лягнула бы, если бы ей удалось подняться с дивана, где она почти разлеглась со всеми удобствами.

Я посуровела и на всякий случай отошла к двери. Подруга слабым голоском просила дозволения задержаться завтра дома. Снова жизнь ее колотит и трясет. Скорее всего, это признаки очень легкой простуды… Короче говоря, зав. отделением убедила Наталью Николаевну в том, что сейчас не время для трудовых подвигов. Больничный, пожалуй, брать не стоит, а вот отлежаться пару-тройку деньков не мешает. Наташка оказывала сопротивление, но доводы руководителя звучали настолько убедительно, что она смирилась. И правильно. Руководству по положению положено быть умнее и мудрее своих подчиненных. С ним обычно не спорят.

– Закрой рот и корвалол! – обращаясь ко мне, подруга сразу перестроилась. Явно почувствовала себя в кресле руководителя. – Ир, ну ты хоть иногда не тормози лаптями по бездорожью. Вникай в ситуацию. Мне и в голову не пришло, что ты и в самом деле полезешь за корвалолом. Даже намеки ногой не помогли. Пристала как банный лист со своими каплями. Чуть переговоры не сорвала. – Наташка шумно вздохнула и легонько махнула рукой в знак прощения: – Ладно, проехали. Меня выпустили на свободу! На целых три дня. Причем с оплатой, а не за свой счет. Завтра приглашу эту Дашутку в кафе.

Я нашла выход из ситуации, не уронив своего достоинства. Просто накапала себе десять капель корвалола, так сказать, для профилактики, и, разбавив его остывшим чаем, выпила за Наташкино здоровье. Затем выхватила у нее свой мобильник и принялась названивать в фирму «Астер» по одному из указанных на сайте телефонов.

Удалось выяснить только следующее: секретарь не уполномочена предоставлять какую-либо конкретную информацию по помещениям, предназначенным к покупке, продаже либо сдаче в аренду. Господина Астраханцева до завтрашнего дня на рабочем месте не будет. Господина Ермилова не будет даже завтра. Он в командировке. Менеджеры, курирующие интересующие меня вопросы, в данный момент отсутствуют и вернутся ли они сегодня, трудно сказать. Рабочий день почти закончился, но, если я оставлю номер своего телефона, со мной обязательно свяжутся. Я вежливо поблагодарила, посетовала на то, что по условиям работы не могу позволить себе телефонные разговоры в любое, незапланированное заранее время, и отключилась.

– Не понимаю, за что люди деньги получают? – глядя на мою расстроенную физиономию, вздохнула Наташка. – Надо поехать и напрямую у них спросить. По всей строгости закона. С помощью оперативной группы сотрудников милиции. Или того самого следователя, который интересуется Олесей Андреевной Ковалевой. Нам бы только правильно науськать их на преследование уголовной дичи. Пусть «ловцы-охотнички» побудут в шкуре неубитого пока медведя.

– На кого уськать-то? – вяло откликнулась я. – Вот уточним роль Астраханцева и Ермилова в этом уголовном спектакле, тогда и будет видно.

– Тебя не устраивает отведенная им Динарой роль акул? Хочешь повязать обоим на морды слюнявчики?

– Да сейчас любой коммерсант в большей или меньшей степени похож на эту морскую хищницу. Слишком неспокойно в нашем море бизнеса. Мне не дает покоя мысль – зачем преуспевающей фирме «Астер» идти на серьезные конфликты с законом? Я имею в виду не только аферу с фиктивной куплей-продажей фирме «Горицвет» ранее арендованного последней помещения. В качестве дополнения – попытки устранения всех возможных свидетелей этой операции. Как-то это не вяжется с благодарными отзывами бывших клиентов «Астера» и рейтингом фирмы на форуме продавцов и покупателей недвижимости. Почти пятнадцать лет положительного опыта.

Наташка повозилась на диване в поисках мобильника, который успела закопать под себя и проворчала:

– А что если руководство фирмы решило слинять за границу? Увеличив, так сказать, капитал мощным одноразовым вливанием. Вот и пошли ва-банк… Ладно. Появляться у них, равно как и в «Чаровнице», опасно даже в гриме. Давай телефон. Попробую навести порядок в «Астере».

Сюсюкать с секретаршей подруга не стала. Сразу пояснила, что она из префектуры и поинтересовалась, почему никто из менеджеров не отвечает на звонки. Ответ ей был не нужен – она его уже знала. Зачем тратить лишние «мобильные» деньги. Перебив секретаршу, заявила, что порекомендует Астраханцеву сменить штат сотрудников. Свято место пусто не бывает. Это к тому, что в отсутствии шефа, все остальные должны сидеть на местах.

Секретарша спорить не решилась. Она же никуда не слиняла. Робко попыталась объяснить, что Коновалов и Пустовалов на объектах, а Сергей Сергеевич вот-вот подъедет. С объекта.

– Дайте мне мобильный номер Сергея Сергеевича. У меня тут серьезные люди на телефонах висят, а я не могу объяснить им ситуацию. Астраханцев мобильник отключил, Ермилов, как выяснилось, вообще не в курсе. Можно подумать, командировка – повод для незнания. Незнание, как известно, не освобождает от ответственности…

Я напрочь забыла, зачем взяла в руки коробку с конфетами. Скорее всего – машинально. Заслушалась! Слишком активно Наташка клеймила позором бездельников фирмы. Ну и решила, в отличие от них, хоть как-то быть при деле. Наташкин окрик «Ирка! Ты что творишь?!» застал меня на завершающей стадии моего активного стремления побросать остатки ежистых шоколадных шариков в чайник. Он оказался ближе, чем конфетница. Тупо уставившись на результат своего труда, я впала в отчаяние. Конфеты были на удивление вкусными. Пришлось признать: полученная подругой взятка не пошла нам обеим впрок. Надо было это подношение обозвать другим словом.

Некоторое время стояла благостная тишина – молча изучали содержимое чайника. Первой ожила Наташка:

– Разливай! Конфеты с ликером. Если к этому шоколадному безобразию добавить содержимое второй бутылки и лимон, будет вполне терпимо. Ну не пропадать же добру!

3

Обсудив за сомнительным на вид коктейлем детали предстоящего разговора с Сергеем Сергеевичем, пришли к нескольким выводам. Полученный напиток выгодно отличается от всех алкогольных напитков. Хотя бы тем, что в нем присутствуют элементы закуски – кусочки орешков. Впрочем, типичным алкашам это не нужно, достаточно занюхать рукавом. И посуду мыть не придется. Сергей Сергеевич занимает должность выше рядового менеджера, но церемониться с ним нельзя. Хотя откровенно хамить не стоит – необходимо поддержать престиж префектуры. Мы-то отговорим свое, и ладно, а людям там потом работать.

Мою подогретую коктейлем решимость осадила Наташка.

– У тебя язык спотыкается об излишки вежливости. Тут тебе не переговоры с поставщиками. А я – прирожденная актриса широкого профиля… Подожди, профиль – это, кажется, что-то железное… Относится к парнику на даче. Борис недавно этот профиль поминал. Ну, не важно. Профили вообще бывают разные. В том числе, противоположные фасу. Помнишь «Бриллиантовую руку»? Папанова. «Фас! Профиль!» Будем считать меня прирожденной актрисой широкого жанра. Ирка, а конфеты-то какие крепкие оказались… В смысле, градусов. Надо звонить, пока меня из оседлого состояния, в смысле, из седла в форме дивана не вышибло.

Сергей Сергеевич отозвался сразу. Наверное, секретарша предупредила. Наташка обозвалась начальником отдела… В общем, название было очень длинное, запомнился только конец: «нежилых помещений» и Наташкина легендарная, то бишь выдуманная фамилия «Ивашкина». Подруга строго, но корректно поинтересовалась, чем обусловлена спешность выселения арендатора помещения по улице Краснохолмской…

– Вы имеете в виду фирму «Горицвет» или «Новые горизонты»?

Сергей Сергеевич похоже был большим занудой. От его голоса веяло скукой и осенним дождем.

– В первую очередь я имею в виду десяток жалоб от клиентов, в числе которых оказался наш префект. Неужели не было возможности подождать с выселением? Работники фирмы «Горицвет» успели бы выполнить имеющиеся заказы. Насколько мне известно, реального покупателя на освобожденное помещение у вас пока нет.

Наташка победоносно посмотрела на меня, я подняла большой палец вверх, демонстрируя свое одобрение.

– Простите…

– Людмила Ивановна я.

– Людмила Ивановна, хотелось бы уточнить – жалобы все-таки от клиентов или от руководства фирмы «Горицвет»? – Сергей Сергеевич слегка оживился.

– От клиентов, от клиентов… – беззвучно подсказала я, но Наташка проявила норов:

– Вы, вообще, меня слушали? Если слушали, то мой ответ на ваш вопрос уже прозвучал.

– Не уверен, что в наших действиях имеются нарушения закона. Фирма «Горицвет» вправе обжаловать их в судебном порядке.

– Скажи, что никто не оспаривает правомерность действий «Астера»! Речь идет об элементарной порядочности, – горячилась я, размахивая чайником.

На сей раз подруга послушалась. Только несколько упростила мои фразы. Свела их к одной:

– У вас совесть есть?

– Есть. И честь, и совесть. В отличие от руководства «Горицвета». Действовать подобным путем через префектуру, ссылаясь на имеющиеся жалобы многочисленных клиентов, мягко говоря, несерьезно, да и непорядочно. Госпожа Сабитова выражала желание выкупить только часть здания в размере арендованного ею помещения. Нам это экономически невыгодно. А что касается сроков выселения фирмы «Горицвет», то договор аренды помещения, заключенный ею с бывшим собственником, истек две недели назад. Аналогичная ситуация с фирмой «Новые горизонты». Разница только в том, что последняя беспрепятственно освободила занимаемую площадь. Поскольку в наши планы вообще не входило продавать помещение фирме «Горицвет», то по истечении срока госпоже Сабитовой было вручено соответствующее уведомление с требованием немедленно освободить здание. Однако выезжать она не собиралась, более того, предъявила нам необоснованные претензии в получении денежных средств, переданных якобы с целью выкупа у нас спорного помещения. И вплоть до прошлой пятницы продолжала на этом настаивать, что, кстати, и послужило причиной немедленного выселения «Горицвета». Похоже, она все-таки не намерена прекратить свой шантаж. Что ж, будем вынуждены обратиться в судебные органы за защитой чести и достоинства своей фирмы.

Это прозвучало довольно жестко. Во всяком случае, мне пришло в голову название знаменитой книги Николая Островского «Как закалялась сталь».

– Вы берете на себя ответственность решать такие вопросы без участия Астраханцева? – продолжала терроризировать Сергея Сергеевича Наташка.

– Так я и есть Астраханцев, уважаемая Людмила Ивановна. Позвольте встречный вопрос?

– Пожалуйста…

– А вы, случайно, не супруга префекта?

– Здрассте! Я… не ваша тетя… чтобы обвинять меня в такой непорядочности. На каком основании…

Наташка увлеченно несла ахинею. Что-то там про свою трудную женскую долю, которую она ни за что не променяет на счастливую жизнь супруги префекта. По причине исключительно счастливого замужества. «Супруга префекта!» Только безумец мог до такого додуматься. Потому как он Астраханцев.

Я немного постояла с чайником, замерев около подруги не хуже нашей деревянной Горицветы. Никак не могла сосредоточиться на главном. Мешало Наташкино бормотание. Все встало на место после ее отчаянного вопля: «Обалдела?!»

– Почти, – прошептала я, продолжая поливать подругу остатками самопального коктейля и искренне удивляясь этому обстоятельству. Впрочем, так же искренне я удивлялась смене ориентации живительной струйки и, соответственно, объекта полива. В результате далеко не легкого движения руки – чайник получил от Наташки весомую затрещину и переключился на полив моей домашней одежды плюс тапочки. Но мне мало досталось. Основная часть уже впиталась в Наташку.

Необходимость смены «декораций» заставила нас разбежаться в разные стороны. Ополаскиваясь под душем вместе с тапками и уже ничему не удивляясь, я размышляла о том, что, скорее всего, интуиция меня не подвела. По крайней мере, в отношении Астраханцева. Сергей Сергеевич по телефону казался очень убедительным. Разумеется, ни один аферист не признается в своем противозаконном творчестве просто так, да еще первому встречному. Даже страдающий манией величия. Такому таланту поклонники не нужны. Но Астраханцеву верилось. Впрочем, мы еще не слышали Ермилова. Не исключено, что у партнеров возникли серьезные разногласия и Ермилов принял решение выйти из совместного бизнеса. С максимально возможной прибылью. Хапнул деньги фирмы «Горицвет» под честное слово, предоставив отдуваться Астраханцеву, присоединил к ним сумму своего долевого участия в бизнесе, полученную от бывшего партнера в виде отступных, и теперь подыскивает себе маленькую виллу на каком-нибудь лазурном берегу. Вот только отсутствие у Динары документа о получении денег от фирмы «Горицвет»… Впрочем, кто сказал, что его не было? Судя по всему, деньги отвозил Илья. В таком случае сразу объясняется причина, по которой за парнем ведут сложные поисковые работы. Цель – уничтожить документ, подтверждающий получение денег, а следом и самого Петухова. Сейчас, пожалуй, звонить секретарше не стоит. А вот завтра… Завтра я сама наведаюсь в фирму. Попытаюсь выяснить взаимоотношения партнеров и что это за командировка такая у Ермилова.

С остервенением оттирая палас после сомнительной чайной церемонии, я продолжала размышлять на тему людской алчности. При этом имела в виду не только Ермилова, но и себя. Нет бы вылить содержимое чайника в канализацию. Вместо этого теперь любуюсь светлыми островками чистого ворса на общем фоне паласа, неожиданно оказавшегося темным. Состарился. Надо же, как быстро идет время! Придется отмывать весь. Одно только радует, да и то слабо – реклама моющего средства не подвела. Пятен от коктейля больше нет. Но легче от этого не стало. Может, все эти оазисы чистоты искусственно загрязнить? Даже посоветоваться не с кем. С Наташкой – бесполезно. Она помешана на чистоте. И наверняка еще сама наждачной бумагой не оттерлась.

Вздохнув, я вытащила пылесос. Мощный, похожий на мамонта… Кстати, палеонтолог точно пал случайной жертвой. Вместо Ильи. Его выкрали тупые помощники Ермилова, пытаясь для начала выяснить место нахождения денежного документа. А потом уже убрали как ненужного свидетеля. Правда, не с первой попытки. Кому суждено погибнуть при пожаре, не умрет иным способом. Последняя воля умирающего – обращение к нам с просьбой о спасении Горицветы. Семейная реликвия – это понятно. Не понятно, куда ее девать. Что-то претенденты на нее не торопятся о себе заявлять. У наших с Наташкой семей свои ценности, чужие идолы нам не нужны.

Исчезнувший частный детектив заподозрил в Горицвете двойное дно. Считал, что у деревянной девушки масса скрытых достоинств – денег или иных ценностей. Этакая старинная резная копилка. Или сейф. Но лично мы с Наташкой, ведомые аналогичными подозрениями, никакого подтверждения этому предположению не нашли. Сплошной монолит – результат подтвержден нашей тщательной пальпацией. С таким «сейфом» далеко не убежишь. Поймают и отнимут. Скульптура сама по себе ценна, без всяких там дополнений. Да и тяжелая. Но ведь палеонтолог, удирая, прихватил ее с собой. Значит, возвращаться назад не собирался. Представляю, какая «каша» была у него в голове. Свались на меня такие неожиданные напасти, не известно, что бы я, спасаясь от чего-то или кого-то, в спешке потащила с собой. Скорее всего, первое попавшееся под руку, например, сковородку с недожаренными котлетами.

Я суеверно плюнула три раза через левое плечо, а для верности еще три раза перекрестилась.

Кто же все-таки подкинул нам Горицвету в Грачиках? Может, Николай Петрович не совсем умер? Иными словами, «сгорел» только для преследователей. Имелось у меня такое предположение и раньше. И что в Грачиках делала машина Петухова? Впрочем, глупый вопрос. Стояла на обочине. А вот кто на ней туда прикатил? И зачем? Если Дарья, то какой смысл ей от нас прятаться? Или она пряталась не от нас, а от Михаила Трофимовича? И эти странные звонки Наташке и мне… Странные ли? Кажется, я знаю, что отвечать молчаливому абоненту! И надо предложить подруге еще раз наведаться в Грачики.

По пути к Наташке я не выдержала и позвонила в дверь Анастас Ивановичу. Хотелось еще разок взглянуть на Горицвету.

– Соскучилась, – кротко пояснила я соседке.

Честное слово, мне показалось, что выражение лица деревянной красавицы еще больше изменилось в лучшую сторону. Оно подобрело, что ли. Скорее всего, игра света. Я присела на корточки и осторожно погладила скульптуру по голове, отмечая, что деревянная прическа «под горшок» сделана на века – не оторвешь. Проблемы с выпадением волос Горицвете не грозили. Впрочем, какие у нее вообще могут быть проблемы! Ни одной, даже малюсенькой прорези или щелочки, куда можно было бы пропихнуть хотя бы копейку. Меч из ножен не вынимался, руки-ноги, включая сапожки, – все целиковое. Отдельно от тела не вырезались. Нет, это точно не копилка и не сейф.

– Я с девочки дважды в день пыль сметаю. Вот этой метелочкой. Попробуй, какая мягонькая, – немного обиженно прогудела Анастас Иванович, мазнув меня по руке чем-то зеленым и пушистым. – А Степушка с Настенькой так душевно разговаривает, прямо как с ребенком.

Я моментально вскочила. Соседка решила, что я заявилась с инспекторской санитарной проверкой.

– Да мы и не сомневались, что девушке у вас будет лучше. Вручили в надежные руки. Я, собственно, просто так забежала, напомнить ей, что мы ее не забыли.

С Наташкой едва не столкнулись в дверях ее квартиры. В долю секунды я успела посторониться. Опыт, постепенно трансформировавшийся в прочный инстинкт самосохранения. Подруга имеет обыкновение распахивать дверь столь решительно, что удержать ее одними руками просто не удается. А задействовать в качестве стопора лоб – себе дороже.

– О! Ты ко мне? А меня уже нет дома. Разворачивайся. Ир, мне тут в голову пришла умная мысль – хорошо, что у нас в соседях только Воронины. Шляемся без конца туда-сюда. Люди подумают, нам делать нечего. Вот тебе есть чем дома заняться? Есть! Ты палас почистила?

– Ну да… Локально.

– Надо же… А я тащу тебе средство для чистки ковров. Судя по аннотации – убойной силы, оно запросто и веснушки сведет.

– У меня палас без веснушек.

– Ты хочешь сказать, что домой не собираешься? Тогда заходи.

– Можно подумать, мне дома делать нечего, – сориентировалась я. – Мне просто нужна твоя наглядная консультация.

С практическими советами подруга не задержалась. Преодолев барьер легкого изумления, отметила замечательный результат локальной чистки паласа и заявила, что теперь осталось сделать только капитальную. Но не надрываясь. В конце концов должна же быть какая-то польза от молодого поколения Ефимовых. А заодно и моющего пылесоса.

Мое предложение съездить в Грачики Наташка встретила в штыки:

– Нечего раздваиваться! Давай сначала разберемся с «Астером». Дело принципа. Астраханцев своими подозрениями в меркантильности меня оскорбил. А в моем лице – префекта и его жену. Допустим, сам Астраханцев на Динаре и Илье не наживался. Но есть ведь еще и Ермилов. Не вижу препятствий, мешающих ему быть мошенником и вором. Предлагаю завтра скатать на фирму и выяснить личность этого Ермилова. Примем «болезненно измененное состояние»…

– То есть?

– Тупишь, дорогая. Задекорируемся! Сменим прическу и макияж. Я тут весьма кстати обнаружила свою любимую лет пятнадцать назад курточку. Тебе приятно, когда ты сама не своя? Ну, не в своей тарелке.

Я неопределенно пожала плечами.

– Вот! Чего ж тут приятного. Болезненное дело. Как следствие, налицо «болезненно измененное» состояние. Смотаемся в «Астер», а там видно будет. Только прошу учесть – за вредность я получаю только… очередную вредность. Дважды в день влезать в чужие шкуры – это не палас чистить. Тебе-то намного легче.

– Не жалуйся. Нам с тобой одинаково.

Наташка возмущенно хохотнула:

– Хреново, что ли? А что это ты так сквасилась? И вообще, сравнила! Завтра я все-таки попробую побыть женой префекта. А в Грачиках мне придется снова менять имидж. Забыла, что Татьяна приняла меня за любовницу Каретникова? Что ж получается? С глаз долой – из сердца вон? Нет, я человек порядочный.

Подруга горячилась вполне искренне. Мне даже пришлось придержать подбородок, чтобы не нарваться на очередное замечание: «Закрой рот!» В то же время хотелось проявить себя как главную думающую силу нашего с ней общества. Именно поэтому я все-таки выдала очень разумное предложение:

– В фирму «Астер» мы не поедем. А «болезненно измененное» состояние пригодиться нам по месту нахождения освобожденного «Горицветом» помещения. Думаю, что оно не просто закрыто. При сложившихся обстоятельствах логично оставить там охрану. Астраханцев, пребывая в заблуждении по поводу намерений госпожи Сабитовой, вправе ожидать от нее любых пакостей. Можешь разыграть перед охраной возмущение обманутой клиентки. Почему бы не поднять людям настроение?

4

В одиннадцать утра мы тарабанили в знакомые двери, не так давно закрывшиеся в последний раз за сотрудниками «Горицвета». Нас, очевидно, ждали, посему и не открывали. Чего хорошего можно ждать от предполагаемых террористок? То, что помещение обитаемо, сомнения не вызывало. Вызывало сомнение наличие в нем здоровых людей. Не глухонемых. Должны же они слышать и понимать человеческую речь.

Через пару минут в окно выглянул мужчина. Но сделал вид, что нас в упор не видит. И тут я заметила на двери кнопку переговорного устройства. Пришлось осадить Наташку, намеревавшуюся протарабанить дверь до дырки. И срочно сменить гнев на милость. Ответили нам до того, как я попыталась эту милость проявить – вежливо представиться.

– «Фирмы „Горицвет“ больше здесь нет. Помещение закрыто», – рявкнули так громко, что я невольно попятилась назад. На Наташку это заявление оказало обратное действие. Она шагнула вперед, приклеилась к кнопке звонка и не оторвалась от нее даже тогда, когда распахнулась дверь. Перед нами оказалась улучшенная копия гориллы. Вместо шерстяного покрытия на ней была форма охранника. Я попятилась дальше, Наташка ломанулась вперед – на шею гориллы.

– Помогите… – услышала я сдавленный голос подруги. И испугалась, не зная, как себя вести дальше. Оказалось, что никак не надо. Мой испуг как раз к месту. В качестве дополнения следует просто молчать.

Под напором Наташки охранник вынужден был втащиться с ней внутрь. На помощь ему спешила вторая штатная единица. Средней степени хилости. Я сразу решила: следовать Наташкиному примеру не буду. Смету беднягу и, не дай бог, что-нибудь ему переломаю. Так и торчала на улице с печатью страха на лице. Хилый напарник гориллы схватился за кобуру. Как потом выяснилось – пустую. Высунувшись в дверь, оглянулся по сторонам и протянул мне руку. Я свою сразу отдернула. Неадекватная реакция, но вполне соответствующая моей натуре. Мимо на большой скорости проехала легковая машина. Почему бы ей не нарушить скоростной режим, когда переулок пуст! Марку я не видела. Да и зачем она мне.

– Закиньте ее сюда!!! – отчаянно завизжала из фойе Наташка. – Видели психа за рулем?!

– Не успели, – выдала я уже на ходу, втаскиваемая за шкирку хилым охранником. Дверь за нами гулко хлопнула.

– С-спасибо… – Наташка отцепилась от охранника и спрятала лицо в ладони. Со стороны казалось, что плачет. А я была уверена – подруга обдумывает дальнейший тактический ход. Чтобы не приставали с вопросами ко мне, я мягко осела на пол. Охранники помогли подняться и усадили на стул. Оба терпеливо ждали от нас разъяснений. Наташка с ними явно задерживалась. Нет, ручную ширму от лица она отняла, но тут же вытащила из сумочки зеркало, предусмотрительно отвернувшись в мою сторону. Я подругу не признала. Даже в том «болезненно измененном состоянии», в которое она впала с утра благодаря нетрадиционному макияжу и парику цвета спелой пшеничной соломы. Больше всего привлекали внимание разводы и пятна туши на физиономии. Зря она удлиняла с утра ресницы сверх рекомендуемой природой длины. Против нее, матушки, не попрешь. Все равно они пообтрепались и укоротились. Подруге было мучительно больно, она плакала. Скорее всего, от избытка залежей туши внутри синих очей.

Я сразу мобилизовалась. Надо было как-то выкручиваться. И неожиданно тонким жалостливым голосом пропищала:

– Видели психа за рулем?

Вопрос новизной не отличался, тем не менее оба охранника на него ответили, отрицательно покачав головами. Я отметила удивительную синхронность и… опять повторила вопрос. Осознав это, сама на него ответила – тоже качнув головой.

– То ли пьяный придурок, то ли просто псих, наркоман в стадии наивысшего балдежа, – плаксиво пожаловалась Наташка. Наверное, ей полегчало. – Идем себе, ни о чем плохом не думаем. Вдруг из подворотни вылетает этот сумасшедший и начинает гонять нас на своей тачке, как каких-то зайцев. Потом у него что-то там заглохло, я в этом совершенно не разбираюсь, мы и понеслись. От страха соображение потеряли. А тут у него машина снова взревела… Ой, мамочки… – Наташка опять закрылась руками. Наверное, не всю тушь из глаз выгребла.

– Да-а-а… – подключилась я, уяснив направленность Наташкиной басни. Врать по проторенному маршруту гораздо легче, чем на пустом месте. – Никак в себя не приду. Извините за то, что так отчаянно к вам ломились. Сначала даже не поняли, что здесь никого нет. Видите ли, от страха плохо соображаешь. Здание казалось обитаемым. В принципе, мы вполне могли бы добежать до другого присутственного места, но это до меня только сейчас дошло. Еще раз извините. У вас не найдется водички – таблетку запить. Неимоверно голова разболелась.

– Может быть, чайку? Не положено, но случай-то исключительный, – участливо предложил горилла. Опомнился! Чувствует свою вину. Нет бы сразу открыть. Разве мы с Наташкой похожи на диверсанток-террористок? От обиды я чуть не отказалась.

– Если вас не затруднит, – вовремя вмешалась Наташка. – Сейчас в таком виде даже на улице страшно показаться, и явила присутствующим себя во всей красе. Пятнистостью лица подруга напомнила мне о необходимости капитальной чистки паласа, а ее смущенная улыбка намекала на готовность выслушать утешительные комплименты.

– Сейчас попьете чайку, придете в норму и отправитесь по своим делам. Виктор, включи-ка чайничек. Вы, случайно, не запомнили номер машины?

– Честно говоря, пару минут назад увидела себя в зеркале и не сразу узнала, – проникновенно поделилась Наташка. – Уж какой тут номер машины! Единственное, на что надеюсь – тип, что сидел за рулем, далеко не уедет.

За чаем мы позволили себе расслабиться и легко над собой посмеялись, чем вызвали искреннее восхищение Павлика (уменьшительно-ласкательное от «гориллы») и Виктора. Также шутя, позавидовали охранникам: хорошо получать деньги за охрану совершенно пустого здания, будучи уверенным в том, что красть в помещении нечего. Тишина и покой.

– Не скажите… – перекатывая во рту леденец, – возразил Павлик. – В субботу какие-то бомжи ухитрились костер на втором этаже развести. И как только пролезли-то! А всю прошедшую неделю бывшего арендатора выселяли, такая война шла!

– Звездная?

Павлик на мгновении застыл. Леденец смешно оттопыривал щеку.

– Я имею в виду – между руководством фирм? – обеспечила я перевод. Удивительно вкусные у вас сушки.

Не хотелось, но пришлось протянуть руку за очередной. Виктор предусмотрительно подсунул мне свою, только что взятую. Кажется, он меня слегка побаивался. Ничего удивительного. Я слишком хорошо продемонстрировала свою ненормальность с первых минут встречи. Наверное, у него вообще проблемы с женщинами. Не знает, что сроки реабилитации, или другими словами, перехода от одного сумасшедшего закидона в другой, нормальный, у многих женщин могут быть сокращенными.

– Да баба здесь наглая заправляла. Нашего шефа буквально за грудки трясла, еле отбили. Он человек интеллигентный, сам отшвырнуть ее не мог. А она его матом! Либо верните полученные авансом деньги, орет, либо представьте оформленный проект договора купли-продажи. Я, мол, этого так не оставлю. И у него перед носом какой-то бумажкой трясет. Да вы не стесняйтесь, угощайтесь. У нас еще с прошлой смены целый пакет остался.

– Зина, зачем ты сушки в карман прячешь? – мило попеняла мне Наташка.

А куда, спрашивается, еще прятать, если Виктор без конца сует их мне в руки. Одну за одной, одну за одной…

– Спасибо, это в качестве образца, – пробормотала я, слегка покраснев. – Приобрету в магазине точно такие же. – И вернула Павлика к основной теме: – А может, ваш шеф у этой, с позволения сказать, женщины действительно деньги занимал? Не зря же она с листочком митинговала.

– Да он сам в состоянии кому угодно взаймы дать. Наша контора в тройке лидеров. И человек Сергеич порядочный. Вот они с тестем компаньоны, так? – На всякий случай я согласилась – Павлику лучше знать. – Тестю в прошлом году семьдесят стукнуло. Он на юбилее ногу сломал. С тех пор Сергей Сергеевич один все тянет, но тестя без внимания и денег не оставляет. Уже больше месяца тот торчит в Швейцарии, но вроде как по делу – служебная командировка.

– У него фамилия, случайно, не Цукерман? – улыбнулась Наташка своими лиловыми губами, заставив меня поежиться. – Не поймите меня превратно, я не скинхедка. Мой вопрос – просто дань уважения уму и находчивости представителям обеих наций, а равно их… – Наташка замялась.

– … симбиозу! – вовремя подсказала я своими такими же лиловыми губами. Ужасный цвет, но разве Наташку переспоришь?

– Ермилов его фамилия, – мелко сотрясаясь от старательно маскируемого смеха, с трудом выговорил Виктор.

– Как-кая непорядочная баба! – косясь на него, заметила Наташка. – И ведь не постеснялась вашему шефу липовый документ предъявить.

Павлик крякнул:

– То-то и оно! Не только подпись Сергеича, но и печать фирмы подделала. Ну он тут же и дал команду о немедленном выселении этой горлопанки. Она, конечно, еще что-то там вякала, но он ей хорошо пригрозил. Теперь вот караулим, чтобы самозахвата не допустить.

– Ой, нам пора! – засуетилась Наташка. – Вы нас просто спасли от нервного потрясения. Безразмерное вам спасибо.

– Всегда пожалуйста! Надумаете покупать или продавать жилплощадь, милости просим в нашу фирму.

– Надо же. Я и не знала, что вы представители риэлтерской фирмы, – весьма натурально удивилась Наташка. – Нельзя ли попросить у вас номер телефона? Сейчас столько слухов о непорядочности риэлторов. А мы как раз недавно обсуждали вопрос о том, где взять деньги на расселение. Зин, скажи!

– Обсуждали, – эхом отозвалась я. – По принципу «лучше меньше, да лучше». Лучшую квартиру за меньшие деньги.

Павлик широко, от всей души, соответствующей размерам тела, улыбнулся:

– Без проблем. Найдете эти самые меньшие деньги, похлопочу о дополнительной скидке. Как своим родным.

Оба они долго провожали нас глазами, стоя на площадке у входа, и прощально махали нам руками каждый раз, когда мы оборачивались. Скорее всего, обеспечивали нашу безопасность. А оборачивались мы с Наташкой без конца. Надеялись, что работники охранного дела, в конце концов замерзнут и скроются за дверью. Наша «Ставрида» осталась далеко позади, учитывая, что мы вообще пошли в противоположную от нее сторону.

– Дуем до первого приличного магазина, в нем и переждем, – на ходу приказала Наташка. – И больше не оборачиваемся. За машиной вернусь одна. Без тебя и парика.

Пугая своим видом редких нахохлившихся прохожих, мы дошли до маленького магазинчика с красочной витриной и юркнули в него, не удосужившись прочитать хотя бы название. Слишком доверились сложившемуся убеждению, что в любом магазине торгуют одним и тем же. Дверь, открывшись с мелодичным звоном, с ним же за нами и закрылась. Мы с Наташкой застыли как вкопанные, не решаясь продвинуться вперед. И это несмотря на особое приглашение хорошенькой продавщицы, успевшей озвереть от одиночества в четырех стенах секс-шопа.

Вместо того чтобы извиниться, сославшись на ошибку в пункте назначения, подруга повела себя с точностью до «наоборот»:

– Зин, ну ты тут пока погуляй, посмотри… Не зря же ехали. Раз у Ефимова скоро день рождения, может, какую-нибудь альтернативу для него подберешь. Резиновую Зину, например. Помнишь стишок? «Резиновую Зину купили в магазине». Резиновую Зину в «Ставриде» привезем. А я быстренько…

Улыбка продавщицы усовершенствовалась, я окончательно струсила. Ничего не поделаешь, результат воспитания в прошлом веке – комплексы. Перехватив подругу сразу после очередного звякания дверного колокольчика, пока она еще не успела переступить порог, я рванула следом за ней, шепнув, что экскурсия по очень интимным магазинам в мои планы не входила. И вообще, я забыла дома кошелек.

На выходе из магазина нас поджидал запыхавшийся Виктор. Сразу же выяснилось, что кошелек я сама себе «накаркала» – и на самом деле его забыла, только не дома, а у охранников. Вместе с сумкой. Оставалось надеяться, что внутрь они не заглядывали. К кошельку прилагались не только косметичка, которой мне нечего было стыдиться, но и паспорт, пропуск на работу, визитки и много чего лишнего, включая старые квитанции оплаты коммунальных услуг. В какой-то момент испытала желание вернуться в секс-шоп и выставить оттуда вместо себя «резиновую Зину», да Наташка удержала.

Виктор улыбался. Я сосредоточила взгляд на своей сумке и принялась горячо и безостановочно благодарить охранника за возвращение моей ручной клади, хотя отдавать ее мне он не торопился. Вместе со мной, но несколько на другую тему (приносила разносторонние извинения за мою несобранность) громко верещала Наташка. Лишь бы не молчать. Виктор, как мне казалось, двусмысленно улыбался. Наташка посуровела.

– Представляешь, сунулись в магазин, а… Словом, мы по таким не ходим. Где-то здесь должна быть аптека. А в ней – дефицитный в данный момент препарат. Всю Москву обзвонили, пока нашли. Номер дома из головы вылетел. Решили зайти в магазин – уточнить. Как зашли, так и вышли. Нет, пожалуй, вышли быстрее.

– Аптека в другую сторону.

Охранник вне сомнения лазил в сумку. Чисто из профессионального интереса. Вдруг в ней тротил или что-нибудь еще, но в тротиловом эквиваленте. Уж слишком гаденько улыбается. Полный провал!

– Я могу забрать свою вещь? – с вызовом поинтересовалась я. В конце концов, ничего плохого не сделала. Ну объела ребят на пару сушек. Могу заплатить.

– Конечно, Ирина Александровна. – Виктор с готовностью протянул мне сумку, я потянула ее на себя, но она тормозила. Окончательно он сумку из рук не выпускал. Дурацкое положение. Я упрямо старалась освободить сумку рывками, охранник засмеялся. – Имя Зина вам совершенно не идет. Я об этом сразу подумал. Как и о том, что вы моего напарника больше, чем пьяного мужика за рулем испугались. На самом деле он добрый человек. Пойдемте, я провожу, нам по пути.

Мы опять прошли мимо «Ставриды». И довольно далеко. Так и заржавеет, бедняжка, с тоски. Похоже, нам светила перспектива до самой ночи гулять туда-сюда и обратно, делая вид, что машина к нам никакого отношения не имеет, каждый раз при этом прощально помахивая рукой охранникам. Виктор дождался, пока мы добредем до аптеки, от порога охраняемого объекта одобрительно кивнул головой и, наконец, скрылся за дверью.

– Держи мой парик и куртку… Да помоги же! Не видишь, застряла в рукавах. – Наташка нервно пыталась стянуть с себя шмотку. Парик сбился на левую сторону и торчал на голове в виде залихватского снопа соломы.

Я его зачем-то поправила и только потом стащила. Вывернув наизнанку, запихнула в свою сумку. Наташка, вращаясь в капкане из собственной куртки, от возмущения только шипела, обзывая меня редкостной копушей.

– Эту куртку ты носила во времена ее молодости, – запальчиво заявила я, пытаясь унять конвульсивные попытки подруги освободиться. – С тех пор она еще больше похудела. Нечего было напяливать. Вспомнила бабушка юные годы!

На нас оглядывались. Мой решительный рывок, совмещенный с легким пинком под зад коленом фетишистке, вызвал решительный протест куртки и Наташки. Бесполезный! Куртка треснула по швам и отпустила свою хозяйку на все четыре стороны.

– Не надо было сдирать ее с меня за воротник, – разворчалась подруга, придирчиво рассматривая свидетельницу своей молодости. – Потянула бы за рукава. Аккуратненько. Сначала за один, потом за другой.

– Мне твои «от жилетки рукава» ни к чему. Скажи спасибо, что охранник опять не высунулся. Время!!!

Наташка встрепенулась, небрежно свернула куртку и сунула мне в руки.

– Иди в аптеку, купи килограмм чего-нибудь успокоительного, а я попытаюсь угнать свою машину. За углом встретимся. Стой!!! – подруга развернула меня к себе. – Посмотри, похожа я на себя без парика?

Я окинула Наташку придирчивым взглядом и сказала правду:

– Ты похожа на встрепанную тетку по вызову. Этакая наемная помощница по уборке квартиры после шумного бала. Твой макияж…

– Не надо подробностей моей личной жизни у зеркала! – Выхватив резким движением куртку, она нервно обтерла ею физиономию и предложила мне немедленно отправляться за угол. В аптеку идти не стоит. Милостыню там не подают.

5

Дорога в Грачики отняла много времени, столица погрязла в привычных пробках. Уровень рождаемости новых владельцев машин гораздо выше уровня рождаемости населения столицы. Наташка, переживая за сцепление и жалея собственные руки и нервную систему, ворчала, предрекая москвичам мрачное будущее – жизнь на колесах. Выехав однажды на работу, счастливый обладатель автомашины доберется до середины маршрута ближе к ночи. Если повезет, развернется и отправится назад, чтобы встретить утро почти у подъезда собственного дома. Если повезет, развернется и покатит на работу. Так до момента утилизации транспортного средства прямо на дороге.

Я использовала свободное время с толком – приводила себя в полное соответствие с привычным обликом. Попутно старалась сосредоточиться на Наташкиных предсказаниях, поскольку рожденная ими картина отвлекала от мыслей о последствиях моей забывчивости. Бдительные охранники обязаны были проверить мою сумку. Нормальные люди просто так свою ручную кладь где попало не забывают. Существовало опасение, что Виктор, слазив в сумочку, не только заглянул в мой паспорт, но и утянул одну визитку. Все бы ничего, да мои паспортные и «визиточные» данные расходятся с моей несколько измененной на момент пребывания «в гостях» личностью по кличке Зина. Вопрос: как скоро он поймет, что «горилла» Павлик тут ни при чем. С другой стороны, нет никаких оснований подозревать нас в экстремизме, рожденном сговором с руководством фирмы «Горицвет». Хотя на разведгруппу мы, пожалуй, потянули бы. В таком случае следует ждать контрольного звонка от начальника караула, а то и самого Астраханцева. Нет, скорее всего, сначала позвонит именно Виктор. А все остальные будут слушать мои бредни.

Наташка буквально читала мои мысли.

– Если ты волнуешься за наш премьерный спектакль перед двумя неблагодарными зрителями, то зря. Просто мы следили за мужем приятельницы, покинутой им без уважительной причины вместе с семейными накоплениями в рублях и иностранной валюте.

– А что, в таких случаях бывают причины уважительные?

– Одна. Мужик случайно нашел на дороге рубль, присоединил его к основной сумме и, не мешкая, отправился претворять в жизнь общую с женой голубую мечту, требующую финансовых вложений. По дороге от счастья помер. Это не наш вариант и не наш подследственный. Говорю же – у нас причина неуважительная.

– При чем тут «подследственный»?

– А как еще обозвать типа, за которым мы подслеживаем… В смысле, следим. «Козел» – слишком широкое понятие. Полюбуйся, сколько их вокруг. Так вот: наш «подследственный», слиняв от женушки с достаточно крупной денежной суммой, опрометчиво рассматриваемой им в качестве компенсации за причинение ему морального, а может, и физического вреда в процессе семейных разборок, заметил нашу слежку. Именно от его наезда мы спасались в бывшем офисе «Горицвета». Ты имеешь что-нибудь против?

– Да нет. Жалко мужика упустили. Безнаказанным.

– Ну знаешь, свое здоровье дороже… Во, прид-дурки! Шпарят по обочине навстречу гаишникам! Скорость – километров двадцать, не меньше. А все остальные умники, включая нас, стоят. Неужели обстановка на дорогах ухудшилась из-за того, что депутаты теперь в общей очереди маются? Сколько их развелось! На вертолеты бы пересадили, что ли… Тут хоть вдоль и поперек окольцуй столицу, все равно в пробках отупеешь. Или наоборот – озвереешь. В тебе не нарастает желание пробиться через эту сборную автокоманду с боем? Молчи! Если нарастает, не подбивай меня на каскадерство. Лучше я тебя отговаривать буду. Самой спокойнее.

В процессе «успокоения» Наташка ухитрилась влиться в общее число нарушителей, ползущих по обочине, заявив, что «бог не выдаст, свинья не съест». Под хрюкающей особью подруга, надо думать, подразумевала воображаемого гаишника.

Поворот на Волоколамку восприняли как поворот к новой жизни. Лучшей, разумеется. Настроение улучшилось, появилась легкая бесшабашность. В конце концов Наташкина версия нашего «случайного» появления перед охранниками заслуживает внимания.

Я попробовала прозвониться Динаре, но ее мобильник был отключен. Все правильно. В данный момент для нее нет ничего дороже жизни собственной дочери, да и своей тоже. Едва ли сумму выкупа за арендуемое помещение удалось собрать исключительно за счет собственных средств. Наверняка оформляли банковский кредит, брали в долг у знакомых… Обе конфликтующие фирмы были мастерски использованы в чьей-то игре на большие деньги, но именно у Сабитовой положение – хуже некуда. Интересно, где она сейчас?

– Ир, очнись! Мы почти приехали.

Натальин голос вырвал меня из славного города Казани, где мне довелось побывать исключительно с помощью телепередач. Я сосредоточенно прокладывала подземный путь от центральной площади с мечетью небывалой красоты к заброшенной окраине, чтобы обеспечить тайное убежище Сабитовым.

– Машину на задворках оставим? Или поедем внаглую прямо к дому Татьяны?

– Внаглую! И оставим «Ставриду» на задворках.

– М-да. Спрашивать у тебя совета не стоило. Лучше спросить саму себя.

Я согласно кивнула. С момента нашего визита в Грачики дорога лучше не стала. Наташка так и не смогла подобрать подходящего места для нашей высадки. У машины по крайней мере колеса резиновые. Наша кожаная обувь им серьезно проигрывала. Пришлось остановиться почти рядом с домом Татьяны. Немного не доехали – мешала лужа, наверняка маскирующая яму. На ней мы и сосредоточились. В сторону сгоревшего дома намеренно не смотрели.

Отрывать нам дверь Татьяна не торопилась. Мы уже решили вернуться в машину, когда она, кутаясь в большую шаль и слегка покашливая, появилась на терраске. Увидев нас, на пару секунд остолбенела. Мне даже показалось, что она хотела уйти, но дверь нам все-таки открыла.

– Привет!!! – радостно поздоровалась с ней Наташка. Я присоединилась к приветствию кивком головы.

– Здрассте… – прозвучало в ответ скорее автоматически. Татьяна таращилась на нас и молчала.

– Нас или не узнали, или узнали, и именно поэтому не хотят узнавать, – выдала мне свою версию поведения женщины Наташка.

– Ну проходите, раз приехали, – вздохнула Татьяна. – Прямо в кухню. Дорогу знаете. – И посторонилась. – Я сейчас…

– Такой прием требовал однозначной реакции: на недавнее «здрассте» заявить «до свидания» и немедленно развернуться назад. Но из кухни шел сногсшибательно аппетитный запах. Он-то и притупил «однозначную реакцию». Хотелось не только понюхать кулинарный шедевр поближе, но и увидеть, а если повезет, то и попробовать.

Гордо задрав головы, мы прошли на кухню, отметив, что визит приурочен почти к обеду. Удачно или нет – будущее покажет. Стол был сервирован на две персоны и оживлялся бутылкой с темным содержимым.

– Смотри-ка, – подтолкнула меня локтем Наташка. – Фикус-то после моих возлияний алкоголиком стал. О как к бокалам тянется. Прямо как к свету – всеми ветками. Третьим будет.

Татьяна и в самом деле быстро вернулась.

– Вы проездом?

Скорее всего, женщине было неудобно задать именно тот вопрос, ответ на который ее интересовал: «Какого черта вас, вообще, сюда принесло?!»

– Не волнуйся, не объедим, – заявила Наташка таким тоном, что любой человек на Татьянином месте просто обязан был пригласить нас к столу. Но она молчала. – Извини, если нарушили твои планы по устройству личной жизни. – Подруга пошла на уступку, смягчив резкость в голосе. – Мы ненадолго.

– То есть вы хотите сказать, что с ночевкой у меня не останетесь? – казалось, Татьяна и сама не верила своему предположению.

– С какой стати? – озадачилась Наталья и посмотрела на меня.

– Лично мне привычнее останавливаться на ночь в своей собственной квартире, – на всякий случай пояснила я, удивленная не меньше Наташки.

Татьяна разом ожила и принялась порхать по кухне в хозяйственной суете, забалтывая нас попурри из местных новостей. Мне никак не удавалось вклиниться в ее авторскую программу: не успев открыть рот, тут же его и закрывала. Наташка с уехавшими вниз уголками губ сидела рядом с фикусом, не зная, как вести себя дальше. То ли проявить великодушие и отобедать, то ли отобедать без всякого великодушия – ну, раз, мол, вы настаиваете…

– Уф-ф-ф, – с шумом выдохнула Татьяна, – забегалась. Усаживайтесь за стол, махнем по маленькой.

– Да нет, спасибо. Мы на минутку, – сухо доложила Наташка и погладила глянцевые листья фикуса. – Тем более что я за рулем, а ты кого-то ждешь. Еще спугнем голубка своим присутствием.

– Подруга обещала навестить. – Татьяна спрятала физиономию в бумажную салфетку и шумно высморкалась. – Что-то задерживается. У меня мясной рулет с грибами.

И полезла за ним в духовку, бормоча комплименты в адрес горяченькой рассыпчатой картошечки в качестве гарнира.

– Ну, если только попробовать… Ирка, это место я застолбила!

Наташка мигом задвинула себя вместе с табуреткой в угол между столом и стенами, лишив меня возможности занять удобную гавань не теряя чувства собственного достоинства. Какое-то мгновение жизнь фикуса была под угрозой. Пытаясь удержать равновесие, я едва не свалила его с деревянной подставки. Наташка вовремя подсуетилась, изменив направление моего полета. По касательной я задела противень…

Некоторое время мы недоверчиво таращились на валяющиеся на полу куски рулета с грибами. Если верить Татьяне – исключительно белыми. Первой, оживленно принюхиваясь, встрепенулась Наташка.

– Вкуснота необыкновенная… – пробормотала она, и, выбрав себе подходящий по всем параметрам кусок, подняв с пола, шлепнула в свою тарелку. – Ир, тебе какой? Этот подойдет? – Очередная порция заняла место в ее же тарелке. – Так и быть, забирайся в угол. Я себе с помощью фикуса пятый сделаю. Ой, от тебя столько шума! Сейчас помогу…

– Не надо Ирою швыряться! – опомнилась Татьяна и сунула пустой противень в духовку. – У меня кухонная перегородка тонкая. Покойный Толька из сэкономленных на строительстве фермы материалов делал. Зря экономили, ферма все равно развалилась. Ни себе, ни коровам…

Татьяна опять разговорилась. Основная тема – грешно не то, что отправляешь в рот, а то, что выдаешь изо рта. Далее шли ссылки на справедливого местного батюшку, легко отпускающего грех чревоугодия, но с трудом прощающего бранные речи. Вместе с Наташкой Татьяна собирала с пола остатки рулета. Подруга изредка ей поддакивала, ссылаясь на таджиков, которые вообще едят на полу. Я пробралась в угол и напряженно ждала момента, когда можно будет вклиниться с первым вопросом. Однако Татьяна сама выбрала правильное направление разговора. Махнув половину бокала своей фирменной настойки за упокой души Игоря Родионовича (в прошлый раз, помнится, тоже с этого начинали), она на пару секунд прослезилась. Затем в дело пошел хрусткий соленый огурец, который помешал ей внятно пожалеть покойного. О Наташкином самочувствии не спрашивала. Впрочем, цветущий вид Натальи Николаевны плохого самочувствия не допускал. Подруга пару раз вздохнула с надрывом, для приличия, и тут же попросила положить ей картошечки. Нормальной «гражданской жене» покойного такое бы и в голову не пришло. Вот так, сразу. Впрочем, чувство голода… потеря кормильца…

– А его, не побоюсь этого слова, «женушка», ведь так и не приехала. Хотя где ей. Небось похоронами занимается. Но своего не упустит. Участок-то уже покупатели приезжали смотреть.

– Это на темно-синей иномарке? – Мой голос отдавал легкой хрипотцой. Немного «заржавел» от длительного молчания. – Ну той, что в воскресенье на дороге стояла.

Татьяна перестала жевать и, покачивая вилкой с остатками соленого огурца, задумчиво уставилась в потолок.

– Темно-синяя иномарка?…

– Ты еще очень испугалась, решив что на ней законная жена Игоря Родионовича прикатила.

Наташка нетерпеливо выхватила из рук Татьяны вилку и сунула огурец ей в рот. Но тут же об этот пожалела. Ничего вразумительного, кроме хруста, мы не услышали. И нервно занялись помидорами, гоняя их по большой тарелке в поисках подходящего экземпляра мелкого калибра.

– Давайте выпьем за здоровье! – прожевав, внятно произнесла Татьяна. И схватила новый огурец.

Я не выдержала:

– Хитришь, дорогая! Такое впечатление, что тебе заплатили за неразглашение определенных сведений.

– Ерунды-то не городи. Заплатили… Никто мне ничего не платил. А ваша иномарка почти сразу и уехала. Куда – мне не докладывали. И кто за рулем сидел, не видела. Окошки в машине темные. Да что вы ко мне пристали с этой машиной? Наливать?

– Мне не надо.

Наташка отставила от меня мой фужер, присоединив его к своему, стоявшему на задворках стола.

– Я предупреждала, что за рулем. Ирина тоже не будет, ей рядом с рулем сидеть. А что ты так разнервничалась? Просто пока моя «Таврия» на дороге нас дожидалась, кто-то подложил нам…

– … «свинью»! – догадалась Татьяна.

– Можно сказать и так, – покладисто согласилась я. – Деревянную. А почему ты боишься жены этого, как его… Она, что, штатной Бабой Ягой числится?

Татьяна занервничала и перешла на шепот:

– Хуже. Платным дурдомом заведует. Чудно, правда? За свои же денежки из тебя дурака сделают. Игорь Родионыч в нем полежал – совсем свихнулся. Меня тоже по знакомству обещала пристроить.

– Тебя-то за что?

– За глюки. И лучше не спрашивайте, какие. Давайте о чем-нибудь другом поговорим. Я себе плесну маленько. Что-то совсем нервы разошлись.

Нервы у Татьяны и вправду разыгрались. Часть содержимого бутылки угодила в ее тарелку. Не долго думая, хозяюшка хлебнула его через край, ловко прихватила ртом выпавший следом кусок рулета и запила закуску остатками из бокала. Крякнув, поставила его на стол. Это было проделано так ловко, что мы с Наташкой синхронно ахнули.

– А чё зря добру пропадать! Думаете, сопьюсь? Да ни хрена! Я редко пью. И то по праздникам, а еще когда гости приедут. Раньше, пока Толька жив был, все одиночкам завидовала – живут бабы в свое удовольствие, никто их спьяну по огороду не гоняет, матерщину по поводу своей порядочности не слышат. Смену отработали – и гуляй не хочу. А если чё серьезное там по дому или по огороду сделать, так за поллитра любой мужик прискачет. Если, конечно, еще на ногах держится. Тольку похоронила и в самом деле ожила. Поправилась на пятнадцать кило. А потом скучать начала. Он ведь иногда целыми днями трезвый ходил. После перепоя пару деньков проваляется, а на третий, глядишь, тихий такой становится, покладистый. Гараж начинает доделывать. С детства мечтал машину купить. Будем, говорил, с тобой, Танька, за грибами ездить, а не пешком ходить, еще на речку, в путешествия… Так и не успел с машиной-то… Цирроз. Вместо денег не то что надо копил. Всего-то за свою непутевую жизнь сто десять рублей отложил. Десятками. Я потом, после похорон, из разных мест их вытаскивала. А гараж достроил. И замок на него повесил. Это на пустой-то! Люди смеялись, так я потом сняла.

Татьяна тихонько заплакала. Мы с Наташкой переглянулись, и подруга приступила к сеансу психотерапии. Уже через пару минут Танечка окунулась в самые мрачные воспоминания о своем суровом прошлом, окончательно уяснив, что ей крупно повезло в том, что она не опередила покойного мужа на пути к погосту вперед ногами. Вдова испуганно крестилась и благодарила судьбу за благополучный исход.

Я не стала ждать второго этапа – радужных перспектив грядущего замужества вдовы. Во всех отношениях счастливого. Первое, как выяснилось, послужило научным экспериментом. Вывод один – нельзя вылетать замуж абы за кого и только потому, чтобы не засидеться в девках. Дальше было неинтересно. Истинно: счастливые семьи счастливы одинаково. Ничего нового и сверхъестественного Наталья не придумает.

Решив прогуляться, я выбралась из-за стола. По-моему, этого даже не заметили. И не мудрено – смиренно сидела на табуретке, ничем не отличаясь от фикуса, примелькалась. Влезать со своими настырными вопросами в процесс душевного врачевания было кощунством.

На пепелище по-прежнему не смотрела. Пока спускалась с крыльца, упорно любовалась своими осенними туфлями и вела счет ступенькам. Такая осмотрительность не помешала. В прошлый наш приезд детектив пересчитал их спиной. Не могу сказать, что он был в восторге. С поля доносилось активное воронье карканье. Тоже сеанс психотерапии или просто собрание акционеров с повесткой дня «как жить дальше»? Посевные площади сократились, поживиться нечем даже на деревенских помойках, не за горами зима. Пора перебираться в город.

Жалея мерзнущие от непогоды яблони с мокрыми, почерневшими от холода ветками и понурыми редкими листьями, я дошла до конца участка. К правой стороне забора примыкал памятник трезвых дней покойного мужа Татьяны – кирпичный гараж. На калитке уже не было бутафорского замка и я, стараясь наступать исключительно на траву, дабы не вляпаться в грязь, вышла на простор давно заброшенного поля. Вороны не обратили на меня никакого внимания. Еще не хватало глазеть на всяких заезжих особ! Можно проворонить умное карканье какой-нибудь из коллег.

Поежившись от холода, я сунула нос в воротник куртки. Идти назад не хотелось, а любоваться было нечем. Унылый осенний пейзаж навевал такие же унылые осенние мысли – дальше будет еще хуже. Инспектируя тропинку на проходимость, я прошла к гаражу, однако заглянуть в него мне не удалось. Нет, приваренные к воротам петли не оживлялись оберегом – навесным замком, но были закрыты. Ясное дело – изнутри. А Татьяна говорила, что не закрывает пустой гараж. Запамятовала девушка. В принципе, правильно. И пустой гараж должен быть закрыт. Хотя бы для того, чтобы ворота не уперли. На металлолом.

Аккуратно проскользив по мокрой траве, я вернулась на плиточную дорожку участка и с раздражением посмотрела в сторону гаража. Так и знала. Отсюда тоже имеется вход. До двери было шагов десять, но их пришлось бы преодолевать по бездорожью. Обманчиво утоптанная земля могла обернуться болотом. Победило любопытство, замешанное на упрямстве. Набрав полную грудь воздуха, я «хакнула» на выдохе и отчаянно шагнула в грязь. К моему радостному удивлению ноги не разъехались. А тут еще удачно подвернулись остатки от куска рубероида и я, можно сказать, выстелила себе путь до заветной дверцы почти ковровой дорожкой. И очень расстроилась, увидев замок. Что стоило приглядеться до начала пути! Следом пришла совершенно противоположная мысль – хорошо, что не пригляделась. Дужка замка не хотела сидеть в ловушке. Это был тот самый замок, который раньше болтался на калитке.

Обуреваемая нехорошими предчувствиями, я сняла его и потянула дверь на себя. Она поддалась со скрипом, достойным фильма ужасов. Внутри гаража стояла «синяя птица» Петухова. С новыми номерами. Старые лежали сбоку – украшали валявшуюся на полу телогрейку.

6

На обратной дороге к дому я трясущимися руками «заметала следы», иными словами, сворачивала в первоначальное состояние кусок рубероида. Шквальный порыв злости лишил возможности соображать. Хотелось немедленно вытрясти из Татьяны ответ на вопрос – где Дарья! А получив его, задать парочку дополнительных, не относящихся к делу. Только ради того, чтобы иметь удовольствие еще раз встряхнуть хитрованку.

Взлетев на площадку крыльца, притормозила. Пришли новые варианты объяснения увиденному. Сопоставив все детали сегодняшней встречи, я порадовалась, что не поддалась «ломовому» решению. За короткое время на моей физиономии сменилось столько противоположных выражений, что любой профессионал обзавидовался бы.

– О! Нарисовалась! Рот до ушей. Посмотри, Татьяна, на счастливого в семейной жизни человека. – Наташка нырнула лицом в большую бадью с чаем, именуемую бокалом, отхлебнула изрядную порцию и, жмурясь от удовольствия, протянула бадью мне. – Хочешь? Медовуха!.. Ир, когда ты удивляешься, не забывай гасить радостную улыбку. Это чай с липовым медом. Безалкогольный. Я помню, что за рулем.

Я отмахнулась от подруги, но улыбаться перестала. Сладким, как Наташкина «медовуха», голосом доложила, что с моей семейной жизнью действительно все в порядке. И деланно удивилась, почему Наталья перестала скорбеть о безвременной кончине любовника, а Татьяна, соответственно, выражать ей сочувствие.

Наташка с трудом отлепилась от бокала.

– Ну так, это… Игорь Родионович перед смертью, мягко говоря, совсем с катушек слетел. В последние дни только своего деревянного идола любил. Мне кажется… – подруга помедлила и, переведя на меня укоризненный взгляд, неуверенно договорила: – смерть была для него избавлением.

Татьяна деловито разглаживала клеенку, делая вид, что ничего важнее этого дела для нее нет.

– Танюша, так что же с сочувствием? Впрочем, зачем его выражать человеку, совершенно постороннему Игорю Родионовичу.

– Да, – легкомысленно поддакнула Татьяна. – Бог дал, Бог взял. Чего ж тут переживать.

– Что за люди приезжали смотреть участок Каретникова? На какой машине?

Я поискала глазами чашку, не нашла и, отняв у подруги бокал, отлила себе «медовухи» в Татьянин бокал. Она оторвалась от клеенки и завороженно проводила его глазами.

– Люди? Приезжали, да. Обыкновенные. На тракторе приезжали… Потом на машине. Разные люди. Думали, не все сгорело. Эк тебя с вопросами-то проняло! Не знаю я никаких людей!

– А где живет страховщица? Кажется, она последняя видела Игоря Родионовича в живых. В минувшую субботу.

– Известно, где. У себя дома.

– А точнее?

– А точнее, может и у Колобухина жить. Они вроде опять сходиться собирались. Нинка за версту чует, где деньгами пахнет. У Колобухина своя фирма – веники вяжет да продает. Под заказ работает. Сейчас ведь у всех состоятельных собственные бани.

У Наташки выскользнул из рук бокал и с громким стуком возвестил о стыковке со столом. Содержимое щедро выплеснулось на печенье.

– Мелиорация нужна, однако, – озабоченно пробормотала подруга, оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего, не нашла и заметила, что печенье с медовой пропиткой, пожалуй, будет гораздо вкуснее. Татьяна не возразила, тупо пялясь на печенье.

– Этот Колобухин… Он далеко живет?

– Да на другом конце деревни. Зеленый такой дом, с этим, как его…

– Мезонином? – брякнула я, некстати вспомнив классику.

– С ним самым. От ветра, как бешеный, вертится. А он вам зачем?

– Мезонин нам на фиг не нужен, – рассудительно добавила Наташка. Загрузив подмокшие крошки печенья в чайную ложку, она сосредоточенно возила ее по столу, старательно обходя препятствия. – Нам страховщица нужна. Машину застраховать.

– Ну тогда езжайте мимо Колобухина в соседнюю деревню. Скорее всего, Нинка сейчас у себя дома. Печку ей ломают. Газовый котел собралась ставить. Третий дом, если по правую руку. Только не говорите, что я послала. Нинка уж больно завистливая. Язык как помело. Ей вообще верить нельзя. Сочинять любит – хлебом не корми.

Татьяна встала, намереваясь незамедлительно с нами расстаться, но вынуждена была сесть. Сидя ей было удобнее реагировать на мой вопрос. Я спросила адрес, по которому расположен гостеприимный дурдом жены Игоря Родионовича.

– Не скажу! Еще не хватало мне грех на душу брать. Да что вам на месте-то не сидится?! Кто вам Родионыч? Сват? Брат?

– Меценат! – отрезала Наташка. – Благодетель иными словами. Хотим ему долг отдать. Последний. И я…ай!

Мой легкий пинок под столом достиг цели. Надо же, не промахнулась! Наташка подпрыгнула, осеклась и уставилась на меня, а я – на фикус.

– Нам пора, – с сожалением пробормотала я, не отводя глаз от сочных темно-зеленых листьев. – Печку страховщице сломают, потом ищи ее.

– Ну так оторвись от пальмы и поднимайся! – Наташкино раздражение выплеснулось из нее, как «медовуха» из бокала. – Такое впечатление, что ты собралась цветок обглодать. Божья коровка, блин! Травоядная.

Прощание с Татьяной носило скомканный и суетливый характер. Она, не глядя, пыталась навязать мне свой плащ вместо моей куртки, сетовала на то, что мы мало посидели, и приглашала «когда-нибудь» в гости. Если она, конечно, будет дома. Мы обещали «как-нибудь» заехать. Если, конечно, она будет дома. В промежутках Наташка, путаясь в рукавах своей куртки, успевала уточнять детали технологического процесса приготовления рулета, а также места произрастания белых грибов.

– На всякий случай дай нам номер своего мобильника, – отвернувшись и делая вид, что роюсь в Наташкиной сумке в поисках ключей от машины, вклинилась я в общую неразбериху.

– Сейчас! – Татьяна метнулась в комнату, но на пороге остановилась – споткнулась об умную мысль. Медленно развернулась и оживленно залопотала о том, что совсем разум потеряла. Мобильника у нее отродясь не имелось. Он тут же и возмутился, отозвавшись приятной мелодией звонка. Реакция на него была неоднозначная. Наташка, сумев-таки попасть в нужный рукав, машинально начала его стягивать. Татьяна, судорожно перехватив ворот халата у горла, вытянула губы в трубочку и скосила глаза в сторону по максимуму. Такое впечатление, что до сего момента ни разу не слышала музыкальное соло мобильников.

– Звонят! – добродушно подсказала я, выгребая из сумки ключи. – О! Перестали звонить.

– Ага, – согласилась со мной Татьяна и вернула глаза на место. – Это, наверное, подруга у меня телефон забыла.

– Та, которая обещала приехать и не приехала, – догадалась Наташка. – Не приехала и в результате забыла у тебя телефон. – Она отрешенно посмотрела на свою куртку и сунула ее под мышку. – Ир, ключи отдай. Все еще помню, что за рулем. Надо же!

Татьяна силилась улыбнуться, но лучше бы она этого не делала. Я покраснела. Типичная аллергическая реакция на чужую ложь, в случаях, когда приходится делать вид, что в нее веришь. Иными словами, тоже врать. И если уж начала…

– Жарко тут до невозможности.

С этими словами я выскочила на крыльцо и заспешила к калитке, уверенная в том, что Наталья спешит за мной. Однако подруга задержалась. На целых три минуты. Я списала их на внезапно возникшее у нее желание все-таки натянуть свою куртку. Но подруга выскочила из дома по-прежнему держа свой раритет под мышкой.

– Ну я ей устроила! – победно брякая ключами, заявила она. – Теперь не скоро поднимется.

– Ты шарахнула девушку по голове… – не зная, чем именно – не ключами же и не курткой, – кулаком! – предположила я. У Наташки чужая откровенная ложь тоже вызывает аллергическую реакцию. Довольно радикальную.

– Обижаешь. Я обвинила ее в том, что она увела у меня Игоря Родионовича. Посмертно. Но нагло. Танечка тут же решила съехать по стенке на пол. Решила – сделала. Ей там ничего, удобно было. Хотела помочь упаднице подняться, но она руками замахала и замычала. Ну, я и обиделась. По-моему, Татьяне перешла по наследству от мужа тяга к спиртным напиткам… Ирка, ну что ты все в траву лезешь? Выбирай островки суши между лужами, а лучше всего шагай за мной по пятам. Честно говоря, я плохо понимаю, зачем нам страховщица Нинка. Может, потому что домой очень хочется? И это удачный повод побыстрее удрать от гостеприимной Татьяны?

– Мы к страховщице всерьез, но не надолго. Наша задача – выяснить, успела ли она переоформить Каретникову страховку на дом и не заметила ли при этом каких-либо странностей.

– Ты думаешь, Игорь Родионович погиб при пожаре для того, чтобы получить страховку? – Наташка даже остановилась. – Ну да… Посмертно. И отдать ее своей любимой деревянной истуканше. Может, она его идеал женщины? Ничего не требует и все время молчит. Честно говоря, на сумасшедшего он не очень походил. Но кто его знает. Иной раз вполне нормальный человек такое отчебучит! Да я сама два раза в жизни компот из сухофруктов солила.

Наташка принялась приводить примеры сезонного обострения психических болезней у целого ряда знакомых, которых, мягко выражаясь, не уважала. И умолкла только тогда, когда мы, приехав в деревню, остановились у третьего по ходу движения дома. Сразу выяснилось, что печку уже сломали. Дом был закрыт на замок. Любопытная и словоохотливая соседка пояснила, что Нина Андреевна пошла в Грачики. Наташка рассердилась и мигом приобщила меня, а заодно и себя, к вышеуказанному общему списку знакомых. Тех, что с сезонным обострением. По дороге в Красково мы действительно видели женщину, спешащую в Грачики и не лавирующую между лужами. Я еще позавидовала ее резиновым сапогам высокой проходимости.

Соседке не удалось договорить об обдираловке, связанной с газовым отоплением. Мы невежливо развернулись и покатили в обратную сторону. Тоже не выбирая дороги. И догнали резвую страховщицу как раз у указателя с названием деревни Грачики. Наташка успела поделиться сомнениями в плане обоснованности народной мудрости. На самом деле ноги не только волка кормят, но и страховых агентов.

Удивлению Нины Андреевны, крупной женщины лет тридцати отроду, не было предела. В первую очередь из-за того, что мы, несколько ее опередив, нырнули в основательную яму, существование которой, подозреваю, было ей известно, поскольку она круто забрала к краю обочины. Застоявшаяся от безделья вода волнами разошлась в разные стороны, чуть не смыв страхового агента с намеченного невооруженным глазом пути. Я охнула и от волнения зажала рот руками.

Нина Андреевна отчаянно завизжала и сразу перешла на «ты». Наташка попыталась извиниться и вежливо предложила женщине довезти ее до дома. Сразу выяснилось: то направление, в котором Нина Андреевна предложила нам катиться, никак ей не по пути. Разговора не получалось, пока Наташка не рявкнула:

– Сама дура!!!

Женщина осеклась, подбирая ответный «комплимент». Я поняла, что пора вмешиваться:

– Вы Нина Андреевна? Страховой агент?

Напоминание о занимаемой должности заставило женщину проглотить обидные слова. Она насторожилась, приосанилась, сделала пару шагов вперед по бездорожью, напряженно вглядываясь в мое бесстрастное лицо.

– Ну я страховой агент Нина Андреевна. А в чем дело?

– Почему вы утаили от милиции тот факт, что накануне пожара были у Каретникова с целью страхования его дома?

– Так меня никто об этом факте не спрашивал, – удивилась она. – А что в этом такого важного?

Женщина нагнулась в попытке как следует рассмотреть нас с Наташкой.

– Интересное совпадение, – продолжила я в том же духе, одновременно гадая, съедет или нет страховщица в придорожную канаву на своих резиновых «лыжах». – Вы переоформляете Каретникову договор страхования на новый срок, и сразу же после этого дом странным образом сгорает.

Нина Андреевна разволновалась и приняла более устойчивое положение, отступив от края обочины.

– Да ничего я не переоформляла. У Игоря Родионыча старый договор только через месяц заканчивается. Забежала узнать, когда ему будет удобнее новый подписать. В дверь постучала – не открыл. Я – в окно. Он выглянул, весь из себя какой-то невменяемый. Чего, спрашивает, надо? Обычно приветливый такой, а тут даже не поздоровался и не пригласил войти. Я ему говорю: «Дядя Игорь, не узнали меня? Нина Вершкова, страховой агент». А он мне: «Иди ты, Нина Вершкова, туда, откуда пришла. Приболел я. На следующей неделе приходи». Ну, я сразу и ушла. Если у человека с головой не в порядке, лучше с ним не общаться. Кто его знает. Сама без головы останешься.

Я приоткрыла дверцу машины в намерении выйти – неудобно разговаривать из машины, высунувшись в окно и задрав голову вверх на пределе возможностей. Но тут же ее закрыла. Воды в яме было достаточно для того, чтобы ухнуть по колено.

– А кто-нибудь после пожара к вам обращался по поводу страховки Игоря Родионовича?

– Его жена звонила. Каретникова Елизавета Михайловна. Только не из-за страховки. Никак не хотела поверить в то, что случилось с мужем. Следователь сказал, вроде несчастный случай, похоже на взрыв бытового газа. Очень хорошая женщина. Она с ним столько намучилась после того, как его в молодости камнями придавило. С тех пор Игорь Родионович на инвалидности. Другая бы бросила и развелась, а она с ним все цацкалась. Только он этого не хотел понимать, злился, если о ней разговор заходил. С другой стороны, после лечения вроде нормальным человеком становился. Она сама говорила. Так-то он добрый, непьющий. Другим мы его и не видели. Только любил отшельником жить. Елизавета Михайловна это его желание уважала. Дом ему купила, а сама сюда и не ездила. Дочка их тоже только один раз года четыре назад наведывалась.

– Елизавета Михайловна заведует психиатрической лечебницей?

– Вовсе нет. Это такое заведение вроде платного пансионата для людей с разными умственными расстройствами. Не все же стремятся своих родственников непременно в сумасшедший дом определить. Известное дело, там церемониться не будут. А у Елизаветы Михайловны все больные нормальными считаются. Многие и на поправку идут. Не зря же ее пансионат называется «Надежда».

– А откуда вам все это известно? – не выдержала Наташка. От излишнего рвения она так прижала меня к дверце, что у меня непроизвольно увеличился размер глаз. С трудом мне удалось отвоевать свое право дышать свежим грачиковским воздухом.

– Оттуда, что она хоть и редко, но иногда мне звонила. В первый раз после покупки дома сама приезжала объект страховать. Ну и просила время от времени приглядывать за Игорем Родионовичем. Волновалась. И потом я через нее своим хорошим знакомым дочку в пансионат устраивала. По льготной цене. Перезанималась девчонка, пока в свою академию поступала, головные боли замучили. После лечения их как рукой сняло.

– А что вы можете сказать о соседях Каретникова?

– Я умышленно положила левую руку на приборную панель. Как шлагбаум. Исключительно для Наташки. Чтобы не лезла вперед со своими вопросами. Кто ж знает, когда Нине Андреевне придет в голову поинтересоваться, кто мы вообще такие и на каком основании учинили ей форменный допрос.

– О покойниках надо говорить либо хорошо, либо ничего, – наставительно заметила Нина Андреевна. – Так вот про соседей справа – ничего. А слева – ничего хорошего. Бабка Зоя после смерти мужа живность распродала и к сестре уехала. Дочка родная всю жизнь сумками отсюда все перла, а как мать состарилась, так и не нужна стала. Бабка Зоя, конечно, и сама с норовом, но ведь старость уважать надо. Пока обе за дом судятся – он на покойника дядю Пашу записан – все разваливается.

– А кто живет напротив пепелища?

– О-о-о! Это такая зараза, каких еще поискать! Ее мужик от пьянки помер, так она теперь чужих спаивает. Монополистка чертова!

Чувствовалось, что Нина Андреевна окончательно обрела твердую почву под ногами, на нее нашло вдохновение. Она увлеченно чехвостила Татьяну, начиная со времени нежного детсадовского возраста, когда та без спроса таскала у подружек цветные карандаши и отнимала конфеты. Попутно страхагент пела дифирамбы своей ненужной жалости. Именно это чувство не позволяет Нине Андреевне просигналить в налоговую инспекцию, чтобы закрыть «Танькину лавочку». А куда ж еще? Участковому – бесполезно. Он сам в первых рядах на дармовщинку. Регулярно контрольные закупки делает. Только денег не платит. Самогонщице Таньке после поправки своего материального положения следовало немедленно прекратить поточное производство вредоносного зелья. Вполне могла обойтись небольшими заказами – на свадьбы, похороны, дни рождения, праздники… Жадность замучила. Нет-нет, да и сама как следует «приложится». Как говорится, редко, но метко.

Нина Андреевна с досадой плюнула в сторону и едва устояла на ногах. Побалансировав руками, снова обрела устойчивость и с азартом продолжила:

– Люди слышали, как однажды она спьяну со своим покойным Толькой ругалась. Сама-то наутро, конечно, ничего не помнила. Бывало, что и в глазах двоилось. А позавчера утром – еще темно было, часов пять, наверное, к соседке среди ночи ввалилась, дверь с крючка сорвала! Тетка Тоня говорила, что с большого бодуна. Волосы дыбом, глаза вот-вот выскочат, рот перекошен – и мычит. Еле разобрала, что Танька там лопотала. Вроде бы ей не спалось, вышла на крыльце постоять и увидела, как от сгоревшего дома Каретниковых идет через дорогу какая-то бабка. Вошла на Танькин участок и прямиком через него к полю. У Таньки там вторая калитка. А самое смешное – проходя мимо крыльца, с Танькой поздоровалась и спокойной ночи ей пожелала. Тут-то наша красавица и поняла, что это не бабка, а сам покойный Игорь Родионович. Якобы к кладбищу он шел. Оно у нас в лесочке за полем. Давал, мол, понять, где его хоронить следует. Не хочется Антонину Ивановну подводить, она мне все по секрету рассказала, а то я бы Таньку живо пристроила на лечение.

Я потеряла бдительность, и Наташка все-таки вклинилась в монолог Нины Андреевны. Вместе со своей физиономией. Пришлось вжаться в кресло.

– А вдруг это и вправду был покойный?

– Ага, делать ему больше нечего как только в женскую одежду рядится да Таньку пугать. Игорь Родионович был интеллигентным человеком.

– Наталья, не говори глупостей! – поддержала я Нина Андреевну. – А вы случайно не знаете, кто приезжал на участок Литвинова после пожара?

– Да кто только не приезжал. Любопытных-то у нас хватает. Как на экскурсию ездили. Человека еще не похоронили, а уже покупатели заегозили. Какие-то молодые мужики приезжали, интересовались, потом молодая пара…

– На синей БМВ?

– Ну уж это я не знаю, БМВ или какой-другой «Мерседес». Темного цвета машина была, это точно. Да уж больно чудно выглядели они. В черных очках. Как шпионы. А вы сами, кстати, из какой организации будете?

– Из Всемирного общества содействия, – четко отбарабанила Наташка.

– Содействия… – призадумалась страхагент. – Кому? – Она еще больше нагнулась, брови сурово нахмурились, демонстрируя проснувшуюся бдительность.

– Всем, кто в нем нуждается! Вас подвезти?

– Да я уже почти пришла. Отсюда первый дом, – Нина Андреевна махнула рукой в сторону деревни. – Что-то я вас не очень хорошо поняла…

– Ничего страшного. Не все сразу понимают. Главное, в сговоре с покойником вы не участвовали, вашей вины в пожаре нет. Ну если предпочитаете идти пешком, то мы, пожалуй, поедем. Совершенно нет времени.

Я спохватилась, но задать новый вопрос не успела. Нина Андреевна добровольно подалась в кювет. И зря. Наташка очень аккуратно тронулась с места и, только миновав Грачики, прибавила скорость, от души радуясь асфальтовому покрытию.

7

Долгое время я упорно и обиженно молчала – из принципа. Одновременно надеясь на то, что у подруги проснется совесть, а не ее язык без костей. Сорвалась с места, не посоветовавшись со мной! Коротая минуты собственного молчания, я стащила туфли и попыталась пристроить их под сиденье. Как и думала, мне это не удалось, чему несказанно обрадовалась. Угнездив их вместе с ногами в зону теплого ветродуя от печки, начала потихоньку успокаиваться.

Время шло, а язык подруги молотил на одну и ту же тему: как хорошо, что покойнику Литвинову-Каретникову не пришло в голову влиться в нашу с Наташкой компанию в воскресенье. Тот самый вариант, когда третий – лишний. Хотя, с другой стороны, мы бы с ней наверняка долетели до машины со скоростью звука, и не касаясь ногами глиняной болтушки под ногами.

– Из-за тебя я лишилась возможности получить телефон жены Каретникова, – процедила я сквозь зубы второстепенное замечание в адрес подруги. Не стоило акцентировать ее внимание на главном.

Сказано это было мною вынужденно. Подруга, не испытывая никаких угрызений совести, сменила тему. На очередную – затяжную и ненужную. Легкомысленные Наташкины рассуждения о трудностях в работе с населением, постоянно возникающих у сотрудников Всемирного общества содействия грозили затянуться надолго. Наташка с упоением доказывала, что зря мы, бессребреницы, являемся этими сотрудниками. Даже страхагенты пытаются нагнать страху своими вопросами.

– Ирка, не привязывайся по пустякам. Я тебе этот телефон в два счета выясню. Только зачем он нам нужен?

– Затем! – Я упрямо не хотела делиться с Наташкой своими подозрениями. Решила пойти окольными путями. – Возможно, жена Каретникова знакома с деревянным идолом. У меня инстинктивное желание избавиться от Горицветы.

– Так уже избавились, раз она проживает у четы Ворониных.

– Да, но, так сказать, без регистрации! Спрашивать Горицвету все равно будут с нас.

– Спросят – отдадим. Последняя просьба умирающего – закон.

– Ты не дала уточнить мне характер глюков Татьяны! – упрямо заявила я.

– Напейся до белой горячки и узнаешь. Я тебе потом расскажу о твоих «откровениях». А о Танькиных глюках нам уже достаточно известно. Если у тебя плохое настроение, не стоит срывать его на мне. Надеюсь, помнишь, что я за рулем? Как последняя дура, таскаюсь с тобой по проселочным дорогам только потому…

– Ну, договаривай, договаривай.

– Не стоит попрекать меня тем, что я привлекла тебя к слежке за Дашкиным мужем. Во-первых, понятия не имела, во что это выльется, во-вторых, Дашкина эпопея никаким боком не касается просьбы погорельца о спасении идола. Распыляемся в разные стороны! Мало ли какая БМВ-уха торчала напротив бывшего крематория Литвинова-Каретникова. Не одна она вся из себя такая синяя.

– Одна!!!

Я совершенно забыла про благое намерение не пугать Наташку. Она слишком резко затормозила, и я в полном смысле слова прикусила язык. Следовало прикусить его раньше.

Мы стояли на дороге и молча наблюдали, как заканчивается еще один дарованный нам день нашей жизни. Единственный в своей неповторимости. Вполне можно было организовать из него праздник. Теперь уже поздно. В какой-то мере Наташка права…

– Хорошо. Я не права, – донесся до меня тихий голос подруги. – Я не последняя дура. Последняя – ты. Мне выпала честь быть первой в нашей гонке за лидерство. А тебе не кажется, что ты не отдаешь себе отчет в том, что дурачить меня, мягко говоря, не честно?

– Я не дурачила, – также тихо ответила я. Надо же! Не надрываемся, но прекрасно слышим друг друга. – Просто помнила, что ты за рулем. Есть две убойной силы новости, которые связывают Дашкину эпопею с Литвиновым-Каретниковым. Будем продолжать верить, что обе фамилии относятся к одному и тому же лицу.

– Эти твои новости… Одна хорошая, другая плохая? – с надеждой спросила подруга. – По традиции обычно бывает так.

– Кажется, у этих новостей нетрадиционная ориентация. Гуляя по саду-огороду Татьяны, я случайно заглянула в гараж… Кстати, с внешней стороны ворота были закрыты на замок.

Я бросила на Наташку настороженный взгляд и удивилась перепуганному выражению ее лица. Нежный природный румянец, чередуясь с белыми пятнами, приобрел характер маленьких островков. Или больших горошин. У нашей бабули есть такая красная чашка в белый горошек.

– Все понятно. Ты увидела десантированный с того света труп ее мужа-покойника. Именно за разговором с ним Таньку в свое время застукали соседи, – почти беззвучно прошептала подруга и глухо охнула: – Не зря же она жаловалась, что скучает по своему алкоголику. После того как сама стала зашибать, он нашел у нее понимание, а она себе – подходящую компанию. Недовольны только окружающие Таньку соседи.

Уж мне ли не знать, как Наташка боится покойников, я их и сама время от времени боюсь, особенно после просмотра очередного фильма ужасов, но такого продолжения своего рассказа даже не ожидала. Моим глазам предстала нарисованная Наташкой картина – своеобразный рекламный ролик, в котором центральное место отводилось Татьяниной самогонке. Вкрадчивый женский голос за кадром уговаривал приобретать зелье. Проверено на практике – мертвого поднимет. С трудом стряхнув наваждение, я неуверенно хихикнула. Наташка запнулась на утверждении, что мысль материальна, благодаря чему Танькины чаяния дважды воплотились в жизнь. Сначала муж Анатолий помер, а потом с ее помощью воскрес. В глазах подруги медленно зарождалось сомнение в собственной трактовке одной из моих новостей.

– Значит, обе все-таки хорошие, – пробормотала она и обессиленно закрыла глаза. – Не томи, излагай.

– Заглянув в гараж, я увидела там «синюю птицу» Петухова. С новыми номерами… Старые валялись прямо на бетонном полу! – сразу пояснила я, заметив, что подруга прозрела с явным намерением возразить. – Это может означать следующее: Татьяна виделась с Дашкой. А может и не означать. Вдруг не она прикатила в Грачики на БМВ следом за нами.

– Да-а-а… – протянула Наташка. – Интересно… Очень интересно… А кто же еще мог прикатить, если детектив сам видел, как Дашка угоняла петуховскую машину от дома на улице с вязом?

– А ты уверена в том, что он сказал нам правду! И прикатить к Татьяне мог «тот», или, скорее всего, «та», у которой оказался Дашкин мобильник!

Я многозначительно умолкла, давая возможность подруге оценить услышанное. Она усиленно потерла виски ладонями.

– Ир, а ты уверена, что не несешь ахинею? От твоих слов у меня глаза кучкуются в одном месте и в едином стремлении рассмотреть кончик носа. Моего, разумеется.

– Попробуй смотреть дальше собственного носа, на мой, например, мне не жалко. Молчи и не перебивай. Дело в том, что Дашкин мобильник находится у Татьяны. Помнишь тот момент, когда он отреагировал на чей-то дозвон веселенькой мелодией?

Наташка немного помедлила, облизнула сухие губы и кивнула. Помнила мою просьбу не перебивать.

– Это я ему из твоей сумки звонила! – При виде очередного всплеска удивления подруги, мне не удалось сдержать торжества в голосе. – Пришлось сделать вид, что роюсь в ней в поисках ключей. Дашкин номер у тебя четвертым по списку!

– Скажи спасибо, что я у тебя сумку не отняла, – отрешенно проронила подруга. – Сказала? Тогда – «пожалуйста». Мне просто звонок помешал и Татьянина на него реакция. У меня в вещах, сама знаешь, всегда полный порядок, не хотелось… Эт-то что же у нас за галиматья получается? Дашка удирает из аэропорта без мобильника, он остается у Петухова, затем непонятным образом попадает к девице, которой я по Дашкиному номеру звонила. Дашка уезжает на «синей птице», по дороге ее выкидывают, а вместо нее сюда приезжает эта лахудра в очках с Дашкиным мобильником… А страхолюдина… Тьфу ты!!! Страховщица говорила, что в очках приезжала молодая пара. Ир, а может, Дашка и есть эта молодая пара? В смысле – ее половина. Какое-то время она любуется пепелищем, затем паркует машину в пустующем гараже Татьяны, в качестве оплаты за услугу оставляет чужой телефон. Дурдом!

– Всему должно быть объяснение. Теперь ты понимаешь, что все события взаимосвязаны?

– Честно говоря, не очень. В данный момент я лучше всего понимаю, что нам надо домой. Осенью почему-то очень быстро темнеет.

«Ставрида» резво сорвалась с места и понеслась вперед. Наташка уговаривала машину проявить инициативу и в дальнейшем самостоятельно определять сомнительные участки дороги. При этом, попадая очередной раз в выбоину на асфальте, советовала ей протереть фары. Нас регулярно подбрасывало, но я не возмущалась. Народ всегда прав: лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Тем более что идти очень далеко.

Несколько раз я пыталась завести разговор на посторонние темы, в частности, о трудной жизни белых медведей. Наташка не поддержала. Ограничилась коротким замечанием, что им в их шубах из натурального меха и при постоянном присутствии полярников живется гораздо лучше, чем нам. Даже беседа о привлекательных «анютиных глазках» размером с розетку для варенья ее не устроила. Рявкнула, что результатом подобной селекции является Базедова болезнь цветов. Поняв, что подруге не скучно за рулем – не уснет, я умолкла. «Хорошо идти» совсем не хотелось.

Окончательно отмолчаться не удалось. Сначала позвонила дочь, а затем сын. Оба по одному и тому же поводу – задерживаются, но оснований для беспокойства нет. Ответила тем же. Следом объявился грустный Дмитрий Николаевич и от души позавидовал тому, что я нахожусь в привычной домашней обстановке в окружении заботливых детей. Даже в темноте заалела маковым цветом, но, экономя его командировочные, быстро с этим согласилась. Он удивился тому, что я держу окна нараспашку, не лето все-таки. Ему прекрасно слышен привычный шум проезжающих по улице машин. Я восхитилась качеством связи и пообещала сразу после окончания разговора прекратить «проветривание». А когда Димка перешел к клятвенным заверениям в вечной любви, уже не думала об экономии его командировочных. Не в них счастье. Такое от него можно услышать только в разлуке. И после прощания еще долго улыбалась от удовольствия, радуясь своему совершенству. Неправда, что день прожит зря.

Чуть позднее своему совершенству улыбалась Наташка. Памятуя о новых правилах, запрещающих водителю общение по мобильнику в процессе езды, она остановилась. Позвонивший ей Борис в категоричной форме потребовал закрыть на кухне окно. Ему слишком дорога жена, чтобы позволить ей простудиться. Наташка не могла не среагировать на подобное признание и тут же до отказа подняла стекло на двери, жестами велев мне проделать то же самое с моей стороны. До самого дома мы парились в машине, не решаясь приоткрыть окна.

Дорога домой показалась короче. А чтобы выкроить еще пару дополнительных свободных минут, Наташка решила не ставить машину в ракушку. Стоит же ее почти новая «Шкода» на стоянке, и ничего. Стоило большого труда переубедить ее. Не помогло даже напоминание о том, как у чьего-то залетного гостя сняли с машины задний номер. В конце концов, потеряв минут десять свободного времени, Наташка сама себя убедила в том, что ракушка должна оправдывать свое назначение. Нельзя швыряться деньгами. Я с ней горячо согласилась. Вслух. Ровно до того момента, как в бензобаке кончился бензин. Заталкивать «Ставриду» в ракушку вдвоем на разъезжающихся ногах – занятие, веселое только для тех, кто наблюдает за ним со стороны. Мысленно я пожалела о своей горячности.

Очередной звонок застал нас уже на площадке подъезда. Я сразу засуетилась, стараясь совместить процесс открывания двери с разговором по телефону. Ключи с трудом перешли к Наташке: она их отняла, используя силовой метод.

Номер звонившего не определился, ну да мы к этому уже привыкли. Зато голос был хорошо знаком. Детектив даже не поздоровался. Сразу призвал слушать его внимательно. В ответ я его все же поприветствовала, заявив, что рада слышать. Он пропустил это мимо ушей. Мне было велено запомнить, что никакого деревянного идола у нас нет. Да, по просьбе умирающего профессора мы действительно ездили по указанному им адресу в Грачики, но опоздали. Хозяин дома погиб при пожаре. Кто и когда подкинул нам в машину сверток, не видели. Почти сразу же после обнаружения его в нашей машине деревяшку выкрал случайный попутчик. Больше вам ничего не известно…

– Подожди, не так быстро! – перебила я детектива. – Кому это надо сказать? И почему…

– Я же просил слушать, а не болтать! Подобным образом будешь отвечать всем, кто заинтересуется судьбой истукана. Кстати, с профессором вы тоже познакомились случайно. Приехали к знакомым, а они уже переселились в другое место. Профессор просто попросил подбросить его до метро, по пути воспользовался вашим телефоном – кому-то звонил. Все! Больше вы ничего не знаете. В самое ближайшее время постараюсь забрать у вас это взрывоопасное полено. Уже еду.

– А у нас его нет, – бодро доложила я.

– То есть?!

– Почти сразу после обнаружения идола в нашей машине его выкрал случайный попутчик. Ты же сам так сказал…

В трубке раздался тяжелый вздох. Я ждала дикого гневного взрыва, но вместо этого детектив тихо пробурчал что-то про массовое скопление идиоток, систематически кучкующихся вокруг него, и грустным голосом поведал, как он устал.

– Так приезжай к нам. Если, конечно, можешь. На деревянный тотем палеонтолога ты не похож, так что никому тебя не сдадим.

– Вы по-прежнему не представляете, в какую историю вляпались.

Кажется, нас с Наташкой жалели.

– Боюсь, что это как раз тот случай, когда лучше и не знать. Но мы все же догадываемся. Самое ужасное – надеяться нам не на кого.

Наверное, я была очень убедительна. Иначе с чего бы Наташке взбрело в голову помянуть Всевышнего, а следом, на всякий случай, и свою маму. В сильной степени душевного волнения она всегда так делает. Детектив не к месту ругнулся и пообещал прибыть незамедлительно. Нам надо немного подождать. Я решила не ждать и не сообщать ему код замка. Мобильник есть – позвонит.

Мне стоило большого труда уговорить Наташку не трусить. Едва ли в подъезде нас ожидает банда головорезов. Она упорно стояла на своем – банда нам и не нужна, достаточно одного ее члена. Поэтому стоит дождаться кого-нибудь из соседей, вместе с ним и войдем. Главное, сразу же огреть нападающего каким-нибудь твердым тупым предметом – хорошо бы бомжовским носком. Но за неимением оного, можно сбегать к дворничихе за утюгом. Для достижения максимального эффекта можно его и подогреть. Интересно, он быстро остывает?

Пока обменивались мнениями по этому поводу, к подъезду, опираясь на палку, приплелась припозднившаяся бабуля. Наташка сразу оживилась. Наверняка решила использовать и старушку, и палку в качестве средств нашей самообороны.

Свободной рукой пожилая женщина принялась рыться в кармане старенького плаща в поисках ключа.

– Не ищите, я уже открываю. – Наташка осторожно потеснила бабулю и открыла дверь. – Проходите, бабушка. Вам помочь?

– Сам справлюсь, – хрипло прозвучало в ответ.

– Член! – испуганно выдохнула Наташка, медленно оборачиваясь ко мне – Тот самый, одиночный…

И предприняла попытку в один прием одолеть с площадки все три ступеньки вниз разом. И одолела бы, если бы, как говорится, «меня там не стояло». В качестве памятника застывшему раствору из песка и цемента. В следующий момент подруга, запущенная сильной рукой «старушки», влетела в подъезд. Я тоже на своей парковке особо не задержалась. Только меня туда почти внесли. Дверь за нами мягко закрылась, и я буквально физически ощутила, как от меня отваливаются куски бетона.

– Ничего себе, гостеприимство! – фыркнул детектив, поправляя капитально съехавший на бок берет.

– Б-бабуля, ты п-придурка! – нервно поправляя на себе отсутствующую куртку, сообщила ему Наташка. – Ир, застегни мне молнию, я ее потеряла.

– Так она вместе с курткой в машине осталась. Да мы уже почти домой прибыли.

– Ну и что? Можно подумать, я по двадцать раз на дню с просьбами обращаюсь. Трудно тебе, что ли?

У подруги определенно начались проблемы умственного развития. Оно вступило в стадию регресса.

И, чтобы их не усугублять, мне пришлось имитировать процесс застегивания молнии. Для пущего эффекта я пожелала Наташке похудеть. С ответом она не задержалась: «Только после вас!», и затем решительно направилась к лифту. Кризис был частично преодолен.

– Нет, ты все-таки придурок! – с жалостью глядя на Михал Трофимыча, раза три повторила Наташка. Мы как раз выходили на своем этаже, когда подруга более подробно расшифровала это звание. – Р-раз! – шагнула она на площадку родного тринадцатого этажа, – первая дура! Два! Ир, проходи, не задерживайся, становись в строй – последняя. И ты, Михаил, вливайся. Если торчишь тут при нас, дурах, значит, придурок! Не понимаю, что за странности у мужиков начались, так и тянет рядиться в женские шмотки. Прямо какая-то эдамсипация…

8

Признаться, я совсем не рассчитывала на то, что дети окажутся дома. Открыл нам Вячеслав, причем сразу же подавился собственными словами, которые начал произносить еще за дверью: «Мам, у меня для тебя есть интересная новость!» Я непроизвольно поежилась. Новостей не хотелось.

Увидев прямо перед собой трехголовое чудо: обросшую легкой щетиной долговязую старушку в коричневом берете и длинном сером плаще, а по бокам наши с Наташкой физиономии, не очень естественно улыбающиеся, сын невольно смолк.

– О! Здравствуйте… Змей Горыныч, – растерянно поздоровалась высунувшаяся из-под левой руки Славика Аленка. Мы синхронно кивнули.

– Кажется, моя новость не такая интересная, как твоя. Хотя бы по весу, – обращаясь ко мне, но не отрывая напряженного взгляда от Михаила, заявил сын. – Ленка, брысь! – Он ладонью заставил сестру втянуть голову в плечи. – Иди переоденься к костюмированному ужину. Проходите.

И посторонился, вписав Алену в район вешалки. Она даже не пискнула.

Наташка тут же вылезла вперед, прихватив с собой и меня. Так мы и вошли, в порядке организованной ею очередности.

– Ну вы тут располагайтесь, – сразу защебетала она, а мне надо собаку выгулять. Я быстро. Заодно принесу что-нибудь из старой одежды Лешика. Наверное, Мише пора менять имидж. В Славкиных шмотках он, точно, утонет. Ир, займись ужином.

– Здравствуйте, Ирина Александровна, – услышала я за спиной знакомый голосок и автоматически ответила:

– Здравствуй, Зайчик!

От волнения напрочь выбило из головы, что Славкин Зайчик имеет имя – Людочка. Просто до меня дошла та «интересная новость», которую собирался поведать сын.

– Здравствуйте… все. – Не веря своим глазам, Людочка таращилась на Михаила, в знак приветствия приподнявшего свой коричневый берет.

Наташка притормозила.

– Ир, я не советую вам делать свадьбу в ресторане. Во-первых, надуют с деньгами, во-вторых, постоянно будет мешать мысль о том, что еще надо домой пилить. И вообще, широкое застолье ни к чему. Лучше на сэкономленные деньги поехать в свадебное путешествие. Как мы с тобой вместо моего Лешика и Ольгуни. Швеция нас никогда не забудет! Слава, постарайся выбрать другой маршрут, где нас еще не знают. – Наташка еле успевала вертеться в разные стороны. – Люда, не стоит пугаться этого молодого человека и плохой наследственности у Ефимовых. Он здесь не родной. Мы его случайно подобрали. Рядовая жертва ограбления и еще не пришел в себя от радости. Представляете? Грабители до трусов человека раздели.

– А-а-а… эти вещи на нем… Они откуда? – поинтересовалась Алена, предприняв успешную попытку заявить о своем существовании между дверью и вешалкой.

– Ленусик, ну до чего ж ты занудная! Откуда, откуда… Старушка мимо нас проходила…

– Дальше не надо! – влез Вячеслав. – Все и так ясно. Вы ее тоже ограбили. До трусов.

– Ир, тебе пора серьезно заняться воспитанием детей. Впрочем, Славку, считай, ты уже сбагрила. В хорошие руки. Людочка, постарайся его из них не выпускать. В семье все зависит от женщины. Да дайте же мне, наконец, выйти! Слышите? Собака обрыдалась! Михал Трофимыч, ванная комната налево. Ир, ты не можешь радоваться своему счастью немного правее? Вот так! – подруга немного потеснила меня в сторону. – Не провожайте! Вернусь с Лешкиными шмотками. Я, кажется, уже говорила, что Славкины Мише придется оборачивать вокруг своей оси не меньше трех раз.

Подруга улетела, но мы продолжали бестолково топтаться в прихожей. Я никак не могла подобрать подходящие для ситуации слова. Следовало сказать что-нибудь умное и хорошее, однако с языка слетал сущий бред. В основном, про хорошую погоду, которая когда-нибудь да будет. В конце концов Людочка окончательно смутилась и сообщила о своем желании немедленно поехать домой. С задержкой в доли секунды я, сообразив, что именно мне следует сказать, с чувством произнесла:

– Какое счастье!..

Договорить мне не дали. Возмущенный Славка выдавал страшные, несправедливые упреки, одновременно пытаясь насильно удержать рвущуюся к выходу Людочку. Аленка поочередно призывала всех, кроме Михал Трофимыча опомниться. Сам Михал Трофимыч медленно пятился на кухню. Это меня в какой-то мере отвлекло. Я вспомнила о правилах гостеприимства, а также безотказной Наташкиной команде, по мере необходимости адресуемой собаке и, перекрывая общий гвалт, рявкнула:

– Сидеть!!!

Раздавшийся с кухни грохот возвестил о том, что Михал Трофимыч первым среагировал на мой приказ. Только немного промахнулся. Сесть-то он сел, но рядом с опрокинутой им табуреткой. Остальные, включая меня, молча глазели на нелепую долговязую фигуру в женском плаще и огромных резиновых сапогах, окантованных вверху тканевой полосой цвета «хаки».

Нарушая напряженную тишину, Аленка неуверенно хихикнула, следом нервно прыснула Людочка. Детектив, сокрушенно мотнув головой, тихо засмеялся. Славка расслабился и громко заржал. Вот тут и наступил мой звездный час продолжительностью меньше минуты. На пределе своих возможностей я проорала то, что собиралась сказать немного раньше:

– Какое счастье, что в нашей семье скоро увеличиться поголовье прекрасных женщин! Свадьбу в ресторане играть не будем. Лучше свадебное путешествие. Все это надо отметить! Девчонки – к станку! Михал Трофимыча в ванну. Славку – вон из дома. Он меня, кажется, обидел.

– Мамуль, так Славка уже притащил и конфеты, и торт. Больше его вроде незачем гнать. Мы тут посовещались и решили пока не радовать папика новостью. Если она на тебя так подействовала, то с ним еще хуже будет. Как бы от радости из Германии пешком не прибежал. Зачем нам сложности в международных отношениях? Славик, будь гидом, проводи Михал Трофимыча в заданном мамочкой направлении. Перед купанием желательно снять резиновые сапоги. Все равно ноги промокнут.

Какое-то время Людочка еще старалась держаться от меня подальше. Как раз до возвращения Натальи. Поучения моей подруги, носящие характер распоряжений, подлежащих неукоснительному исполнению, привели ее к выводу: «Бывают варианты свекровей и похуже». Что значила в сравнении с этим моя легкая непредсказуемость? Будущая невестка моментально разглядела во мне родственную душу и позволила себе расслабиться. Ну как было не ответить ей тем же? В результате она, нечаянно наступив на мои откинутые в сторону тапки, выплеснула на меня половину банки компота из ананасов, а я, от неожиданности шарахнувшись в сторону, нечаянно уронила ей под ноги поллитровую банку майонеза. Он сразу оживил брюки девушки белым бесформенным безобразием. Мы застенчиво и понимающе улыбнулись друг другу, Наташка тут же предложила позвать Михал Трофимыча. Имея определенный опыт, он быстренько отмахает Людочкины брюки до уровня шортиков, отходы искромсает на мелкие кусочки, за ужином их и съедим. Все равно все блюда под соусом «майонез» имеют почти одинаковый вкус.

– Два сапога – пара! – торжественно объявила Аленка. – С точки зрения психологической вполне объяснимо. Любящий свою маму мужчина интуитивно ищет вторую половину, похожую на нее.

– Не до такой же степени! – возразил заглянувший на кухню Вячеслав. – Я, между прочим, еще и папу люблю. А в данный момент – особенно.

Праздничный вечер затянулся. Михал Трофимыч после ванны с интересом оглядел все укромные уголки нашей квартиры, вроде как на предмет свободного размещения будущих молодоженов. Не погнушался заглянуть даже в стояк. И только после моего мимолетного замечания о бесполезности поисков Горицветы приклеился к компьютеру. Позднее неохотно принял приглашение к столу и очень старался не проявлять беспокойства. Оно же с его стараниями не считалось. Детектив ерзал на табуретке, в думах о своем, наболевшем, невпопад улыбался и, не выказывая недовольства, упорно жевал намазанную маслом половинку соленого огурца. Я попробовала – мне не понравилось. Благодаря Аленке поняла, что Миша просто перепутал огурец с хлебом. Предназначенный для Мишиного бутерброда кусок ветчины угодил в тарелку дочери, заметив его, она слегка удивилась – не похож на манну небесную.

К моему облегчению выяснилось, что заявление о регистрации брака еще не подавалось, а свадьба вообще планируется на весну. Наташка озадачилась – зачем, спрашивается, «огород городить», если до весны далеко. Я ее не поддержала. Почувствовала прилив гордости. Чтобы там подруга ни говорила, но мои дети воспитаны правильно. В отличие от Лешика, год назад прилетевшего с невестой к мамочке 6 сентября отметить факт бракосочетания, назначенного на следующий день – 7 сентября. Мой Славик поставил меня в известность о готовящемся событии за целых полгода. Успею и сама подготовиться, и мужа подготовить. За такой срок он точно устанет возмущаться по поводу необдуманности мероприятия.

– Наталья Николаевна, не надо «бросать камни в наш огород», пользуясь тем, что он не огорожен, – мягко возразила Наташке Аленка. – Свадьба тут ни при чем. Просто колготная формальность, к которой надо готовиться ради гостей. Успеется. Все дело в том, что завтра Людочка переезжает к нам. И она решила непременно заручиться мамочкиным на это согласием. Жить они будут в бабулиной квартире. А если бабуля надумает с дачи вернуться, переедут к нам. Так и быть, уступлю им свою комнату. Так что лично вам с папиком никаких неудобств не светит.

Оба фактических молодожена не отрывали глаз от своих тарелок, гоняя по ним отдельные ингредиенты салата.

– О как! – восхитилась Наташка, мгновенно ощутив свое превосходство. Ефимов, когда узнает, сбрендит от радости! Как вовремя его в Германию унесло! Интересно, а почему переезд завтра, а не сегодня? Ах, да! Вам еще надо обрадовать Людмилиных родителей и вещи собрать… Хорошо, если не на лестничной клетке. Надеюсь, они люди не с ханжеским уклоном. Ир, тебе, пожалуй, лучше прилечь. Зачем ты мажешь маслом соленый огурец? Дай сюда! Отдадим Мише. У него работа вредная.

Отвлекшийся от своих раздумий Михал Трофимыч от масленого огурца категорически отказался. Мало того, выказал брезгливость и сомнение в его съедобности.

– Может быть, мне стоит позвонить Людочкиной маме? Предупредить, чтобы не волновалась…

Я очень хотела выглядеть спокойной и рассудительной. В принципе, ничего страшного не случилось. Мало того, все просто замечательно. Теперь хоть буду нормально спать по ночам, не волнуясь за поздние Славкины возвращения. Надо хорошенько подумать и подобрать еще парочку доводов «за».

– Никаких звонков! Еще не хватало брать на себя ответственность за этот переезд. Пусть ребята сами все улаживают. – Наташка ободряюще погладила меня по плечу. – А ты позвонишь потом, и в зависимости от настроя родителей Людмилы выразишь им все то, что они и сами думают по этому поводу. А пока ищи положительные стороны в принятом молодежью решении. Теперь, например, вы сэкономите на оплате телефонных разговоров. Безлимитный тариф вам уже не нужен. Вот только на что ребятки собираются жить?

– На то же, на что и раньше, – автоматически ответила я. – Сирыми и босыми не были, хотя деньги с потолка нам на головы никогда не сыпались. Такая досада!

Детектив прищурил глаза, взглянул на меня пытливо, погладил подбородок и уставился в потолок. Не иначе как отслеживать денежный дождь. Привык подвергать все сомнению.

Мелодия моего мобильника заставила меня выскочить из-за стола. Довольно ловко и без потерь для окружающих. Схватив его, я полетела в комнату, за мной спешили детектив и Наталья. На сей раз номер звонившего высветился. Вкрадчивым голосом охранник Виктор, обозвав меня Зиночкой-Ириной, поинтересовался, удалось ли нам купить лекарство и как мы добрались до дома. Наверняка доложил руководству о нашем визите и по поручению последнего сбегал в аптеку уточнить факт приобретения нами этого очень дорогого и дефицитного лекарства. И, если я права, Иуда сейчас мысленно потирает руки в предвкушении премиальной доплаты за проявленную бдительность. Ну и дурак.

– Я не Зиночка! – Мой ледяной тон слегка остудил охранника. – Извини, Виктор, но мы с Натальей Николаевной – женщины порядочные и с неизвестными мужчинами не знакомимся. Тем более с налета, рожденного ужасом. Посему и представились не своими именами. Как выяснилось, правильно сделали. Ваш звонок считаю форменным издевательством. Лекарственные препараты в аптеках в качестве милостыни не подают. А купить лекарство мы не смогли. Боюсь, причина вам известна – в сумочке, которую я имела несчастье у вас забыть, не оказалось денег. Ответ на второй вопрос – как мы добрались до дома, вытекает из ответа на первый – в долг, разумеется!

Виктор разволновался не на шутку. Сначала клялся и божился, что сумку вообще не открывал. Бедняге и в голову не пришло, что номер моего мобильного телефона он мог узнать только благодаря лежащим в ней визиткам, да и запамятовал, что, возвращая сумку, назвал меня Ириной Александровной. Потом нехотя сознался, что сумку открывали, но больших денег в ней, точно, не было. И всерьез обиделся. Более того, пообещал отдать всю сумму, которую не брал. Пусть мне будет хуже, чем ему. Решив, что охранник наказан в достаточной мере, я милостиво пообещала поискать свои деньги в другом месте, о результатах поиска немедленно ему сообщить.

В процессе разговора детектив немного заскучал и принялся терроризировать Наталью вопросами о судьбе деревянного тотема. Подруга, как могла, отмахивалась от настырного Михал Трофимыча, поскольку принимала активное участие в моих нападках на охранника. В качестве третьего лица на стороне обвинения. И не столько словом, сколько делом. Ее ужимки и гримасы были своеобразным «ноу-хау». Очередная отмашка Натальи свалила детектива на пол, откуда он перебрался на диван, где до поры до времени и успокоился. Только иногда скрежетал зубами.

Отключившись, я посмотрела на него почти с нежностью.

– Миша, ну ты, честное слово, как ребенок. Зачем тебе нужна эта деревянная игрушка?

– Тс-с-с… – детектив выразительно указал на дверь и сдвинулся в угол дивана.

– Кажется, я его здорово задела, – с раскаянием заметила Наташка. – Сказать кому, не поверят, что не имею вообще никакого пояса по каратэ. – И в качестве доказательства предъявила на обозрение верхнюю часть джинсов. Я ей сразу поверила, и она участливо посмотрела на детектива. – Мишенька, голубчик, здесь стены без ушей! А молодежи не до нас. Ириша, ты где гостя спать уложишь?

– Будем считать, что ты его уже уложила, – добродушно отозвалась я и в следующую минуту об этом пожалела. В данный конкретный момент у детектива полностью отсутствовало чувство юмора. Шутки он не воспринимал. Схватив с журнального столика толстенный каталог рекламных объявлений по строительным фирмам и стройматериалам, Михал Трофимыч поднатужился, крякнул и разорвал его пополам. Причем, не вдоль, а поперек. Немного испугавшись, я вытянулась в струнку и, хлопая глазами, ждала продолжения. Похоже, Наташка и вправду очень неудачно уронила Мишку на пол…

– Ты что делаешь, вредитель! – ахнула подруга и, подскочив к детективу, выхватила у него части каталога. – По этому наглядному пособию муж Ирины Александровны готовит свои сани летом, а телегу зимой! Сказал бы заранее, что силу девать некуда, я бы тебе стоящую халтуру нашла. Мне на даче надо сделать дырку в бетонном блоке для стока в канализационный колодец, никто долбить не соглашается. Слабо?

– Где тотем? – тихо, но упрямо стоял на своем детектив. – Вы не понимаете!..

– Наталья, будь добра, принеси ему Горицвету, мне Людочку проводить надо.

Я поспешила на кухню. Судя по царившему там веселью, ребята строили радужные планы на будущее. Когда-то мы тоже это проходили. Любовь слепа от рождения. И не приведи господи прозреть. Увидишь тако-о-ое! Главное, вовремя закрыть на это глаза.

– Ма, если ты про долгие проводы, то не стоит. Я сегодня заночую у Людочки, Миша пусть располагается на бабушкиной кровати.

Простились мы очень тепло и быстро. Даже с Аленкой, не собиравшейся отчаливать дальше своей комнаты. Прихватив Мишу и ключи от квартиры свекрови, я вышла в коридор, поджидать возвращения Горицветы на Натальиных руках. Проводы деревянной девушки воистину были долгими. Пришлось позвонить Ворониным в дверь.

Казалось, Наташка только и ждала этого звонка, поскольку тут же в обнимку с Горицветой выскочила в коридор, красноречиво закатив глаза. Ее никто не провожал.

– Пришлось пообещать, что завтра же вернем скульптуру на постой, – пробубнила подруга. Анастас Иванович уверена, что прообразом деревянной девушки послужила именно ее родственница не поддающегося счету колена. На полном серьезе собирается заняться «выращиванием» собственного генеалогического дерева.

– Едва ли оно поместится у нее в квартире, – засомневалась я. – Слишком развесистое.

– Да ладно! Лишние ветки она все равно обломает. И знаешь, именно сейчас я уловила определенную схожесть этого тотема с Анастасом, – Наташка постучала по лбу Горицветы согнутым пальцем. – Слышишь? Их объединяет деревянность процесса мышления. На, Миша, тащи добычу наверх. Здесь недалеко – всего пара этажей.

9

Мы увлеченно наблюдали за очередными попытками детектива найти доступ к внутреннему миру древней красавицы. Я и не думала отговаривать – бесполезно. Рано или поздно сам притомиться. Не найдя ни малейшей лазейки, он принялся встряхивать девушку так, что я всерьез испугалась – Горицвета не выдержит и рассыпется. Потом отступил, оставив ее в покое, задумался и выдал вопрос – есть ли у нас пила.

– Зачем ему пила? – оторвавшись от стакана минералки, поинтересовалась Наташка у меня. На разумное объяснение Михал Трофимыча не рассчитывала.

– Для расчлененки, – коротко пояснила я и показала детективу фигу.

– Правильно, – одобрила мои действия Наташка. – Зачем ему пила, если у него правая рука топором работает. Кстати, он еще за порчу каталога стройматериалов не ответил.

Услышав эту подсказку, детектив просветлел лицом. Я быстро вскочила и буквально закрыла Горицвету своим телом.

– Только без рук!!! – ткнувшись носом в палас, попыталась проорать как можно громче, но получилось глухо и не очень внятно. Легкий шум сверху заставил меня еще сильнее вжаться в пол. Горицвета мешала. С большим трудом я преодолела желание вытащить ее и в качестве щита уложить сверху.

– Ириша, вставай. Ты не пылесос, аллергию заработаешь, – деловито сообщила Наташка, помогая мне встать на ноги. – А ты, Миша, не стой истуканом. Полотенце в ванной.

Я мигом вскочила. Детектив и вправду стоял, как памятник. Только без пьедестала и с нелепо раскинутыми в сторону руками. Остановившийся взгляд буравил совершенно непримечательную загогулину на обоях, с мокрых волос и лица детектива стекали капли воды.

– У него идет процесс минерализации… – услужливо сообщила Наташка. – Почти весь стакан на это дело ухлопала. Какой-то он ненормальный стал. – Подруга сунулась в шкаф и вытащила полотенце. – Промокнем ему голову, да так и оставим. Если долго простоит, оно на нем и высохнет.

Детектив шумно, со всхлипом вздохнул и выскочил в ванную. Вернулся оттуда почти сразу, с взъерошенной головой, но человеком разумным. Его «ничего не понимаю!» полностью это доказывало.

– Сейчас поймешь, – вздохнула я, бережно укладывая тотем на диван. – Тебе трудно смириться с тем, что Горицвета – деревянный монолит. Ты рассчитывал обнаружить в ней большие деньги. Зачем они тебе?

– Неужели не понятно? Как гарантия безопасности Леси и Петуховых.

– Мама дорогая! Подождите, я лучше сяду, – прогудела Наташка и страдальчески сморщилась. – Теперь, Михал Трофимыч, понимаю, отчего у тебя крыша съехала.

– Сядем все… – растерянно предложила я, совершенно не думая шутить. – Что-то ноги не держат. – И присела на паласе, привалившись к дивану. Неужели я ошиблась? – Мишка, ты хочешь сказать, что твоя Леся и Петуховы в заложниках? И для их освобождения требуются деньги?

– Да.

Я не в первый раз оценила замечание хозяйственного Кролика, уроженца бессмертного произведения Александра Алана Милна. «Да» и в самом деле бывают разные. Это, сказанное спокойно, было очень страшным.

– Мы тебе бесконечно благодарны… – Голос у меня дрожал и вибрировал. Вместе с ним дрожал и вибрировал диван. А может, мне это просто казалось. – Ты не хотел нас подставлять под удар, поэтому и устроил маскарад с переодеванием. Так. Все успокоились!

Не знаю, кому кроме себя и старенького бабулиного дивана я это сказала. Детектив, опираясь о стенку, казался воплощением ледяного спокойствия. Сложенные на груди руки совсем не тряслись. Наташка тоже не выказывала признаков беспокойства. Впрочем, как и других признаков сознательного существования. Для этого ей вначале следовало закрыть рот и прийти в себя. Затем обругать меня за сокрытие важных сведений, далее – действовать по обстоятельствам.

– Оставь Горицвету в покое. Я знаю, где лежат деньги. В очень надежном месте. Этот металлический сейф помещен в другой, тоже металлический. Говорю это сразу, чтобы успокоить Михал Трофимыча. Наталья, тебе сегодня был бессловесный звонок?

Подруга, не закрывая рта, молча кивнула.

– И мне был, облегченно вздохнула я. – Значит, деньги на месте. Только прежде надо разобраться, не пустим ли мы их на ветер. Миша, ты не хочешь ничего рассказать?

– Сроки поджимают, – строго ответил детектив. – У меня в запасе всего пара часов.

– Успеем! – Я почувствовала прилив сил. – Можно не пороть горячку. Давайте немного разберемся, стоит ли ее… пороть.

Наташка все-таки закрыла рот. И только для того, чтобы снова открыть. Значит, оклемалась и пришла в себя.

– Ирка, ну ты и нудистка! От Ефимова набралась? Давно пора спасаться, а ты…

– Смею заметить, «нудистка» и «зануда» не одно и то же, дорогая моя. Так просто чужие деньги не выдам. Сейчас я расскажу о своих предположениях, а потом будем сообща решать. Начнем с фирмы «Горицвет».

На маленькой старенькой фабричке, где эта фирма в числе других арендовала помещение без права выкупа, давно уже не было никаких забастовочек, ибо она доживала последние денечки. Выкупила фабричку фирма «Астер», в глобальные планы которой не входило распыляться на мелочи, то бишь сдавать или продавать помещения многочисленным клиентам, подобным «Горицвету» или «Новым горизонтам». Получив очередной отказ от «астеровцев», и вместо того чтобы, признав его как факт, соответственно с ним смириться, Петухов и Сабитова предприняли попытку выкупить арендуемую площадь с помощью влиятельного благодетеля. Петухов нашел его раньше Сабитовой. Благодаря Олесе и ее профессии. У нее был достаточно широкий круг знакомых благодетельниц и благодетелей.

Я покосилась на детектива и поняла, что на верном пути – он отлепился от стены. Однако в следующую минуту Михаил снова к ней прилепился, заметив, что Лесе так и не удалось помочь Петухову. Все, к кому она обращалась со своей просьбой, вскоре были вынуждены отступиться.

– Не все! – с вызовом поправила я детектива. – Помогла рыженькая такая девица, которую ты обнаружил в Дашкиной спальне и выдал нам за саму Дашку. А какую детективную историю ты сочинил по поводу чудесного Дашкиного спасения! Кажется, Дарья Сергеевна твоя родственница?

– Знакомая родственницы. И моя, как ты говоришь, «детективная история» почти правдива! Но рыжую девицу и в самом деле увидел впервые, хотя, как выяснилось, в какой-то мере был с ней знаком. Но очень поверхностно и к тому же заочно. Просто хотел с ней сам разобраться. Как с Лесиной клиенткой и приятельницей. Видите ли…

– Видим, не слепые, – отозвалась с кресла Наташка. – Дарья доверила ключи от квартиры твоей Лесе, и тебе не хотелось, чтобы мы, как Дашкины сослуживицы насплетничали ей о мгновенном заселении ее жилплощади какой-то аферисткой. Кто она такая?

– Мне сразу не удалось это выяснить, – сокрушенно заметил детектив. – Когда я, проводив вас, вернулся, она сбежала.

– И ты, «наивный чукотский юноша», не догадался, что сбежала она с помощью Олеси Андреевны! – фыркнула Наташка.

– Леся тут ни при чем. – Михал Трофимыч расцепил руки и присел на корточки. – У непрошенной гостьи были свои ключи. И ей даже в голову не пришло, что Леська живет буквально за стенкой Петуховых. Она считала их просто друзьями Олеси. А друзья, как известно, не всегда живут рядом.

– М-да!.. – многозначительно отметила подруга. – Ириша, у юноши в ногах действительно правды нет. Вопрос: есть ли она у него в других местах?

– «Ищите и обрящете», – пробормотала я и тряхнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли о быстротечности времени. – Не будем зацикливаться на Лесе. Так или иначе, но именно рыжая девица нашла Петухову «благодетеля». Михаил, что по этому поводу тебе успела сказать Леся?

– Только то, что рыжая девица по имени Валерия звонила ей на прошлой неделе и сообщила о невозможности помочь ее знакомому с решением вопроса о выкупе помещения.

– Хитрый ход! Неужели не понял? – Наташка хотела постучать по своему лбу, но раздумала, постучала по деревянным сапожкам Горицветы и удовлетворенно кивнула. – Ириша, я правильно понимаю? Валерия Дашке соврала!

– Не факт! Попробую изложить свою версию. Если покажется примитивной, прошу не возмущаться. Скорее всего, слишком бурная деятельность Валерии в поисках нужных знакомых заинтересовала опытного афериста, а вместе с ним целую группу лиц бандитской национальности. Самого афериста или пути к нему следует искать в числе близких знакомых девицы, бандитов… Знаете, пожалуй, бандитов лучше не искать. Короче. Ведя переговоры с соответствующим кругом лиц, Валерия наверняка давала номер контактного телефона Ильи Петухова, чтобы стороны решали вопрос напрямую. Этим номером мошенник и воспользовался. Они назначили встречу, оговорили условия, и Илья в согласованное время привез аферисту деньги в качестве аванса. Последний в подтверждение этой сделки представил липовую расписку «Астера» в получении указанной суммы. На липовом бланке и с липовой печатью. Именно поэтому Сабитова и Петухов до момента требования о выселении из арендуемого помещения вели себя спокойно, тем самым позволив аферисту замести следы. И поэтому же Динара устроила Астраханцеву грандиозный скандал. Потрясая липовым документом, обвинила его в получении денег и пригрозила вывести на «чистую воду». Донельзя возмущенный сфабрикованными, как он считал, обвинениями, Астраханцев дал команду немедленно вышвырнуть наглых арендаторов из помещения. А заодно сгоряча припугнул Сабитову применением против дальнейших попыток шантажа, скажем так, серьезных, но противозаконных карательных мер. А тут еще пожар на втором этаже… Противоборствующие стороны наверняка подозревали друг друга в поджоге.

Петухов занялся активными поисками пропавшего пропадом посредника. Пока еще речь о срочном бегстве из Москвы не шла. Оба – и он и Сабитова – просто пытались во всем разобраться. Разумеется, безуспешно, но так активно, что Дашка заподозрила Илью в измене. Не следовало ему беречь спокойствие жены и утаивать подробности краха фирмы.

Само собой, Олеся ничего вразумительного Илье сообщить не могла. Да и он не мог ее ни в чем упрекнуть. Неизвестно, чьими именно стараниями, его или Динары, материализовался этот проходимец. Леся была уверена, что никто из тех, к кому она обращалась за помощью, не мог организовать аферу. Подробности о своем походе к заветной цели окольными путями Илья Олесе не раскрыл. Оба руководителя оказываются в жутком положении. Именно поэтому принимают решение немедленно свернуть деятельность и спешно продают свои машины. Нужны деньги. И тут Илья снова обращается к Лесе. Подозревая неладное и чувствуя себя без вины виноватой, Леся уже не решается подключать к вопросу продажи машины широкий круг клиентов, она обращается к одному или нескольким самым близким. Так на горизонте очередной раз появляется рыжая девица по имени Валерия… Миша, ты говорил, что в какой-то степени с ней знаком?

– До определенного момента только заочно!

Указательный палец детектива был направлен в потолок, мы с Наташкой невольно отвлеклись, но ничего нового, кроме легкого налета пыли на люстре, не обнаружили.

– Надо же… неделю назад пылесосила, – попробовала я оправдаться, но интереса мое объяснение не вызвало.

– Валерия пряталась в спальне, – детектив погладил подбородок. Пробивающаяся щетина не давала ему покоя. – Была очень напугана, шептала сущий бред, из которого я понял только одно: ее и Петуховых собираются убить. Разбираться было некогда. Выяснив, что вы дали мне заведомо ложные номера своих телефонов, я закрыл Валерию в квартире и понесся догонять вас. В тот момент серьезно подозревал… Ну да не будем отвлекаться. Ирина, продолжай.

Я кивнула и неуверенно улыбнулась. – Мне кажется, Леся просто уговорила Валерию выручить невезучего Петухова – приобрести у него «синюю птицу» по генеральной доверенности, благо цена низкая. Машину, если она ее не устроит, впоследствии можно продать, причем на более выгодных условиях. В пятницу эта сделка была совершена. Мы прибыли к дверям фирмы «Горицвет» в момент окончания работы Петуховым, как рекомендовала Дарья. Его БМВ спокойненько стояла «на приколе». Помнится, мы с Натальей здорово удивились, что в нее загрузилась только рыжеволосая красотка. Позднее, когда она подхватила у метро Петухова, во всяком случае, нам казалось, что Петухова… Словом, мне пришло в голову, что она совмещает обязанности личного секретаря и водителя Илюши с должностью любовницы. Дальше начинается кошмар на улице с вязом…

Я не стала рассказывать о том, как Наташка, подгоняемая чувством голода, обострившим все другие чувства, мастерски осуществляла преследование «сладкой парочки». Это сюжет для отдельного небольшого рассказа. Вкратце Михаил был знаком с развернувшейся на наших глазах драмой с похищением Литвинова Николая Петровича, являвшегося тем самым человеком, который сидел в машине рядом с Валерией. И совсем не удивился моему предположению, что типы, охотившиеся за Литвиновым, одного поля ягода с типами, впоследствии напавшими на детектива. Причина очевидна – в свое время Николай Петрович Литвинов – аферист высочайшего ранга, сумел развести их на очень большие деньги. Он вообще предпочитал работать по-крупному, безошибочно определяя лохастых клиентов. Только в тот раз дал маху. «Лохи» оказались достаточно серьезными людьми. Не удивлюсь, если с «богатым» собственным опытом. В следственные органы обращаться не стали. Скорее всего из-за отсутствия убедительного ответа на вопрос, откуда у них такие деньги. Не исключено, что по тем же соображениям собственной финансовой безопасности, какие были у Ильи с Динарой. Кстати, если последним не удастся рассчитаться с долгами, им придется носиться по необъятным просторам нашей Родины в поисках укромного местечка и до тех пор, пока не поймают. Положим, серьезным ребятам удалось вычислить, где в последнее время скрывался Литвинов…

Я встала, решив прикрыть форточку – дуло по ногам.

– Значит, Каретников и Литвинов – не одно лицо! У Литвинова имеется своя собственная морда! Вот гад, а? Воспользовался знакомством с Каретниковым! Отсиживался у него в Грачиках, пока…

– Наталья, этот момент еще более поздний, нежели тот, который имею в виду. Я говорю про…

– Тот самый выселяемый дом на улице с вязом! – нетерпеливо продолжила Наташка.

– Не-а…

Я с трудом повернула ручку форточки. Надо подсказать сыну, что семейные неурядицы начинаются с таких вот мелочей. Когда надоедает любоваться объектом своего обожания и восхищаться своей прозорливостью (а время от времени это случается у всех), они начинают раздражать. Прихватив по пути плед, я забралась на диван с ногами, закуталась и почувствовала себя в полной безопасности. По крайней мере от простудной угрозы.

– Давайте пока не будем обсуждать подпольные явки Литвинова. Не волнуйся, Михал Трофимыч, он жив! И мы всегда сумеем сдать его сыскной бригаде обманутых. Есть надежный способ выманить его из очередной норы. Может быть, обеспечим им материальную поддержку, если всей суммы хватит. В первую очередь, помогаем истинным лохам, которые не могут защитить себя сами – фирме «Горицвет». И пусть на тебя не действуют бандитские угрозы расправиться с похищенными участниками этой драмы. Поверь мне, они в безопасности.

Я и сама старалась убедить себя в том, о чем с такой уверенностью вещала. Все мы иногда ошибаемся. Но так хотелось выдать желаемое за действительное. И очень обрадовалась Наташкиной поддержке:

– Да уж… Не знаю, где сидят остальные, но Дашка определенно в надежном месте. А если и они сидят рядом с ней, у них вообще тепленькая компания. Дай боже, чтоб не спились! Татьяна наверняка превратила место самогоноварения в надежный бункер. Там же хранит и готовую продукцию. А как иначе? У местных почитателей этого зелья нюх собачий. Ведомые инстинктом, быстренько сделают подкоп и оставят Таньку с голой… надеждой на возрождение.

Детектив вопросительно смотрел на Наташку. Она неожиданно возмутилась и обозвала его Фомой неверующим. Учитывая, что он не изменил выражения лица, запальчиво заявила:

– Объясняю! Специально для безграмотных: Фома неверующий получил свое прозвище за то, что самым последним поверил в Воскресение Спасителя. Ничего в этом обидного нет, так что я тебя не оскорбила. Просто ты, как и он, из разряда крепко сомневающихся. И запомни на будущее, твой день – 21 декабря! С самым продолжительным темным временем суток. С 22 декабря начинается перевес в сторону светлости. Кстати, мы с Иришкой, побывав в Финлядии, узнали интересную вещь: все финны – грешники. Именно 21 декабря у них начинается Рождественский загул – забывают, что до окончания католического поста еще целых три дня и весело отмечают день Фомы неверующего. Только называется он у них по-другому – Туомас. С этого же времени у них в любом мало-мальски присутственном месте организуется маленький хлев…

– Наталья имеет в виду ежегодное воссоздание праздничной картины рождения Христа, – пояснила я, перехватывая инициативу. Мне не нравилось, что Михаил мрачнеет на глазах. Прямо, как день 21 декабря. Точно – задумался о немедленной поездке в Грачики. Тем более что сидеть столько времени на корточках – сущая пытка. – Притормози, Михал Трофимыч, – попросила его я. – Скорее всего, Дарьи и остальных беглецов у Татьяны нет. Давайте вернемся к моменту похищения Литвинова. Очевидно, он покинул свою квартиру вынужденно. И если у него были ключи от БМВ, возможны несколько вариантов – хотел смыться от грозившей ему опасности либо просто решил переставить машину в другое место, чтобы не привлекала внимание определенных лиц. Возможно, заметил, что не только наша «Ставрида» постоянно мельтешит сзади. Старенький «Москвич», в который его впоследствии затолкали, тоже мог наступать «синей птице» на резиновые «пятки». Но был и еще один человек, встречи с которым Литвинов опасался…

– Илья!!! – детектив взбрыкнул, выпрямил коленки и окончательно устроился на полу. Я ему одобрительно улыбнулась – наконец-то расслабился.

– Илья, как и вы с Натальей стал свидетелем сцены похищения Литвинова. Именно это его смутило и испугало. Он перестал считать Литвинова аферистом. Наверняка решил, что, получив большие деньги, Астраханцев заметает следы. Предупредив об опасности Динару, Илья принял меры к бегству. В первую очередь следовало обезопасить любимых людей, а потом уже принимать меры к Астраханцеву.

Рано утром Илья с Дарьей укатили в аэропорт. Все это в какой-то мере объясняет странную реакцию Дашки на наш звонок. Допустим, Илья по телефону дал ей указание собрать минимум необходимых вещей, ни с кем, кроме него, не общаться и быть готовой к выезду. Разумеется, она испугалась. Заглянувшей к ней Лесе, которая не могла не заметить спешные сборы, сочинила байку про горящую путевку за рубеж…

– Стоп!!! – скомандовал детектив. – Здесь есть серьезная неувязочка. Согласен, кое-что я приврал, когда рассказывал вам о Дарьином звонке из аэропорта. Но она мне действительно звонила. Со второго этажа ее не сбрасывали. Насмерть перепуганная Дашка сама сиганула вниз, заметив, как к ней приближаются два устрашающего вида бандита. Не было и поддельных паспортов, и угроз со стороны Ильи. И мобильник он у нее не отнимал, она сама в суматохе забыла его дома.

– Мобильник забыла, а номер твоего мобильного – нет! – с сарказмом заявила Наташка. – Тебе бы фантастические триллеры сочинять. Да Дашка наверняка не помнила номер своего Ильи, а уж твой-то!..

– Ну зачем цепляться к деталям? – поморщился детектив. – Звонила она мне из автомата на номер домашнего телефона, который отличается от ее собственного только последней цифрой. Я, признаться, ничего не понял, уж очень она заикалась и несвязно все излагала – какие-то разборки с мобильником, бандиты, самолеты с Ильей… Я торопился и, каюсь, рявкнул, чтобы она ехала домой. Во второй половине дня вернусь – разберемся. Если бы Леська не убежала за продуктами, я бы, конечно, смог во всем разобраться. Давайте лучше вернемся к неувязочке в Ирином рассказе. Я готов согласиться с тем, что бандиты, похитившие Литвинова, впоследствии наехали и на меня. Но вот откуда они могли знать, что Илье стукнет в голову мысль, захватив жену, сесть в самолет и улететь куда подальше? Литвинов был у них в руках, но он этого даже не предполагал. Можно рассудить так, что у страха глаза велики и этот страх сделал очень большие глазки Дарье. И на самом деле никаких бандитов не было даже в помине. А как тогда объяснить тот факт, что бандиты напали на меня? Откуда они выявили связь между Литвиновым, Петуховыми, Валерией и Олесей? Почему явились за Леськой в салон? Ответ только один – в их лапах оказалась и Валерия. Перед отъездом она общалась с Ильей по телефону и выдала бандитам все, что знала. С ее помощью они и схватили Лесю. Мобильная связь служит разным целям. Валерия под прессингом выманила Леську на встречу, Леська тоже не выдержала и выманила на встречу меня. В пути и произошло нападение, которого я, признаться, не ждал. Отсюда следует, что твой, Ирочка, оптимизм по поводу места нахождения девчонок ничем не оправдан. И мне срочно нужны деньги для их выкупа. А посему, учитывая ваше упрямство и ради вашего же блага, я вынужден применить…

Часть четвертая

Дурдом на выезде

1

Этот звонок прозвучал «во спасение»… Обычно такие звонки предусматриваются сценарием захватывающего детективного фильма на самом пике напряжения. Когда зритель, терзаясь муками гнева и жалости, в полном отчаянии уже мысленно попрощался с главным положительным героем или очередной невинной, но замечательной (во всяком случае, лучше всех предыдущих) жертвой маньяка. Совсем, как с родными. Возникает дикое желание слегка придушить сценариста и немедленно прийти еле живой жертве на помощь. Самосуд в этом плане оправдан, все равно под рукой нет «Калашникова», да и сами руки особо не распустишь. Зато секундные виртуальные сцены восстановления справедливости помогают обуздать стресс – как раз до того мгновения, когда раздастся вот такой спасительный звонок или иное подобное ему по эффекту действо.

Звонили детективу. И очень настырно. Короткими, резкими звонками. Очевидно, Михал Трофимыч просто не смог подобрать мелодию, соответствующую его настроению. Выхватив мобильник буквально ниоткуда – я так и не поняла, где он у него отлеживался, – детектив отозвался своей фамилией: «Красиков!» Дальше он только угукал с разной интонацией, долго и внимательно слушая абонента и время от времени бросая на меня взгляд особого значения. Какого именно, я так и не поняла, но сразу догадалась – репрессий не будет. У Наташки же сложилось собственное мнение по этому поводу. Почти односторонний разговор тянулся и тянулся. Именно поэтому она хорошенько подумала, поняла очередное Мишино «угу» по-своему и, правильно рассчитав направление полета, запустила в детектива бабулин торшер. Только не учла одного – крепкой привязанности этого огромного светила к электрической сети.

Это пошло на пользу детективу. Шнуровая капельница, питающая торшер током стандартным напряжением в 220 вольт все-таки вылетела из розетки, но успела тормознуть торшер. Он грохнулся рядом со мной прямо на Горицвету, на пару минут парализовав мою способность к мышлению. Осколки плафона и лампочки усеяли диван. Свекровь с ума сойдет от гибели торшера! Это ж подарок…

По-моему, Михал Трофимыч, в последнюю секунду перед полетом светильника успевший закончить телефонный диалог, так и не понял, что торшер предназначался для него. Иначе зачем бы ему интересоваться, за что Наталья решила наказать «нашу Ирину Александровну»?

– А она не ваша! – совершенно не задумываясь, возразила Наташка и посчитала этот ответ исчерпывающим.

– Ирина Александровна взбалмошная, но гениальная личность! – свободной рукой детектив провел по своей физиономии. Так, словно стягивал с нее налет безысходности.

– А як же… – согласилась с Мишей Наташка. Правда, не очень уверенно. – А ты хотел к ней что-то там применить… Как дам по башке… – Наташка оглянулась в поисках предмета, как нельзя более подходившего для ее задумки. – …Горицветой.

– Это лишнее. Лучше принеси веник и совок. Надо собрать осколки. Что это у нас с Ириной Александровной?

Наташка мельком взглянула на меня, стараясь одновременно не выпускать из вида детектива.

– Это у нее от гениальности. Она в норме. Пусть пока посидит в состоянии куколки. Тебе же лучше. Вылупится, как даст по башке!.. Остатками торшера. Он раритетный. Ему без малого двадцать пять лет, и только две лампочки сменили.

– Не двадцать пять, а двадцать два… – проскрипела я. – Подарок свекрови от сослуживцев. В качестве смягчающего обстоятельства при достижении пенсионного возраста. Она, бедняжка, так ему радовалась! Имеется в виду – торшеру.

– Ирка, замри! Сейчас последствия упаднического состояния бывшего светильника уберем, тогда и будешь шевелиться. И не переживай, Славик его починит. Надо только похожую «шляпу» подобрать. Скажет, что старая сама рассыпалась.

Какое-то время я добросовестно не шевелилась, позволяя выискивать на себе пылесосом мелкие осколки, пока не почувствовала настоятельную потребность услышать дифирамбы по поводу моей гениальности. Судя по оживленному поведению детектива, изо всех сил путающегося под ногами у Наташки в попытке оказать хоть какую-то помощь, деньги в ближайшее время вытряхивать из нас он не будет.

– С чего тебе взбрело в голову, что я собирался пытать вас утюгом? – ворчал Михал Трофимыч на Наташку, пользуясь минутой молчания техники и по поручению подруги надежно, но бесполезно удерживая в руках шнур пылесоса. – Просто решил применить другой способ убеждения – привести реальные примеры расправы бандитов с заложниками. Исключительно на словах!!! – повысил он голос, заметив, что Наташка угрожающе выпрямилась и снова включила пылесос. – Между прочим, Ирине Александровне твое предположение тоже кажется бредовым, – гаркнул Миша.

Я как могла широко улыбнулась. Улыбкой светлого гения.

– Тебе звонили твои коллеги?

– Да! – перекрывая шум пылесоса, опять проорал детектив. – Ты оказалась права. Мои ребята в короткое время проделали огромную работу и вычислили бандитов. Сами понимаете, не без моей помощи. Оказалось, «братки» – своего рода дилетанты. Не так давно Литвинов их тоже наколол. Так что эти «орелики» такие же пострадавшие, как и Петуховы…

– Не фига себе… фига!!! – Наташка предусмотрительно выключила пылесос. – Сравнил! Эти уроды молодую девчонку чуть не угробили. Лично тебе повезло, что Катюшку из Леськиного салона с Леськой перепутали. А если бы это проделали с ней? Ир, ну что он несет?! – обратилась она ко мне за поддержкой. Я изобразила на лице полное недоумение. – Вот и я так думаю, – заявила Наташка.

– Да не собирались они никого гробить! – с досады детектив бросил шнур. – Я сейчас разговаривал со следователем, он мой бывший однокурсник. Девчонку действительно вывезли из салона ошибочно. Были уверены, что схватили Лесю. Ее не пугали и не пытали. Просто попросили помочь им выйти на Петуховых. Якобы Петухову были переданы принадлежащие им деньги. Обещали заплатить. И никак не хотели верить, что Катерина их не обманывает, что она не Леся. Так и препирались, пока не высадили ее на шоссе, предложив добираться до дома своим ходом, раз она такая упрямая. Один из похитителей с досады толкнул ее, она свалилась в кювет. Когда выбралась, их и след простыл. Учитывая состояние девчонки, не удивительно, что она без оглядки выскочила на дорогу. Да еще пыталась остановить машину, идущую в обратном от Москвы направлении. Водитель не успел затормозить… Его вина в том, что потом он скрылся. Но не выдержал и явился с повинной. Пытаясь уйти от наезда на Катерину, снес половину автобусной будки. На счастье, без пассажиров. Сама Катерина уже по собственной инициативе сиганула к кювет и подвернула ногу. Я еще тогда подумал, что бандиты ведут себя странно. Сейчас окончательно выяснилось: Петуховых, Леси, Валерии и Дарьи у них нет и похищать они никого не собирались. Потерпев неудачу с Леськой, решили заставить меня найти Литвинова с деньгами.

– Что-то у меня с головой… – пожаловалась Наташка. – Или у вас с головами… Миша, ты же сам говорил об отсутствии связи между… Я уже и запуталась, между кем. Давайте все по порядку.

– Действительно, – поддержал Наталью детектив. – Кажется я и сам начинаю потихоньку соображать, но мне интересно, как Ирина объяснит осведомленность бандитов в части готовящегося отлета Петуховых.

– Сей секунд. Только позвоню Алене и уточню, все ли у нас дома.

Убедившись, что Славик проводил Людочку и все-таки вернулся на ночевку домой, сначала подумала об отсутствии взаимопонимания между поколениями. Но причина была банальна: неожиданный и массовый заезд шумных родственников, захвативших все удобные спальные места в доме – на подоконнике Вячеслав не умещался, в отличие от окончательно ошалевшей Людочки. Будоражить и без того беспокойных родственников новостью о предстоящей свадьбе с отсрочкой официальной части не хотелось, а увозить Людмилу назад было неудобно. Надо же повидаться с родней, которую раньше не видели, тем более что она проездом из далекого сибирского города Чилимска в далекое украинское село Зозулино на юбилей какого-то деда Павло. Только к шести утра в ходе затянувшихся посиделок выяснилось, что «родственники» ошиблись номером квартиры.

А пока я благосклонно выслушала пожелания дочери последовать Славкиному примеру. Предпочтительнее на пальчиках. Рук или ног – не уточнила. Главное, чтобы ее с братиком не разбудить. В кои-то веки мне выпало вернуться в родные стены позже детей, а такие требования! Но огрызаться не стала – утром отыграюсь. Просто отключилась и приступила к объяснениям, которых от меня терпеливо ждали собеседники.

– Честно говоря, полной уверенности в правильности моих предположений у меня нет. Не хочется, чтобы вы над ними посмеялись, но раз настаиваете…

Я повозилась на диване, вытянула из-под себя скомкавшийся плед и почувствовала ту самую уверенность, об отсутствии которой только что поведала.

– Есть такое выражение: «стечение обстоятельств». На него обычно все спихивают. В основном, негатив. Удобно сознавать, что ты ни при чем – во всем виноват случай. Для этого давным-давно даже специальные слова придуманы: «кабы знать…» или современный вариант – «если бы знать заранее…». Отправным моментом моих рассуждений стали ключи от квартиры Петуховых, с помощью которых Валерия в нее попала. Леся ей открыть не могла, что подтверждается готовностью девушки пустить нас с Натальей в резиденцию Петуховых, чтобы мы могли взять Дашкино заявление об отпуске за свой счет.

– Так его же вообще не было! – встряла с поправкой Наташка, но прикрикнуть на нее мне не пришлось, она добровольно зажала рот ладонями.

– Я предположила, что Петухов, находясь во встрепанном состоянии, передавая Валерии документы и ключи от машины, забыл в ней ключи от родного очага. Возможно, и не только ключи, а ту вещь, в которой они лежали. Какая-нибудь барсетка или куртка с карманами. Илья обнаружил пропажу уже постфактум и позвонил Валерии. Вернуться она не могла, поскольку у нее была назначена встреча с Литвиновым или же на это имелись другие причины. О взаимоотношениях между ними – позднее! Другим разом. Рассуждения на тему морали нынешней молодежи требуют огромного резерва свободного времени, – повысила я голос, заслышав Наташкино мычание: разжать рот подруга не решилась. – Думаю, что деньги на машину девице дал именно Николай Петрович. Он и не подозревал, у кого именно купила машину Валерия. Также предполагаю, что она рассчиталась с Ильей частично. Остальную сумму ей должен был передать Литвинов. Деньги находились в том самом дипломате, который он тащил с собой. Скорее всего, взял их оттуда, где хранил – например, из банковской ячейки.

По договоренности с Валерией Петухов должен был заехать за деньгами, а заодно и ключами по месту обитания Литвинова. Он и заехал. Скорее всего, на такси. Только прибыл немного раньше. Сидел где-нибудь поблизости да тихонечко ждал появления родной машины. Мы с Натальей на него и внимания не обратили. Концентрировались на выполнении Дашкиного спецзадания.

Увидев вылезающего из «синей птицы» Литвинова, за которым безуспешно гонялся, да еще в компании с Валерией, которой только что реализовал свою машину, Илья несказанно удивился и замешкался, пытаясь осознать увиденное и решить, что делать дальше. Оставаясь в тени маскировки и внимательно оглядевшись по сторонам, наверняка заметил нашу «Ставриду» и не мог не озадачиться попытками Наташки выбрать лучший ракурс для съемки парочки. Волей-неволей Илье пришлось занять устойчивую выжидательную позицию…

Я на пару секунд примолкла, машинально отметив, что подруга переместила ладони к вискам и пытается навязать пальцам функции фена – взъерошить волосы. Затем вернулась к мотивировке поведения Литвинова.

– Наверное, Николай Петрович все-таки узнал машину Петухова. Илья вполне мог приезжать в ней на встречи с ним. А осторожный расспрос Валерии укрепил Литвинова в его подозрениях. Именно поэтому он решил переставить машину подальше, предложив девушке встретиться с Ильей в другом дворе. И ни в коем случае не обсуждать его персону как человека, финансировавшего покупки. Мало ли… Сейчас, мол, такое время…

Теперь представьте себе состояние Ильи, когда на его глазах происходит похищение Литвинова. Затем, отследив ситуацию, укатываем и мы с Наташкой. Желание Ильи незамедлительно слинять, вполне оправданно. И, если какое-то время назад он был готов размазать Литвинова по стенке за мошеннический обман, то теперь предположил другое: фирма «Астер» и в самом деле получила требуемую сумму и после угроз Сабитовой убирает свидетелей. Решение пришло мгновенно: Петухов звонит на мобильный Валерии и вкратце рассказывает о похищении Литвинова, волею судьбы ставшего для него источником беды. А заодно сообщает, что принял решение улететь из Москвы, поскольку не уверен в безопасности своей семьи. И если она, Валерия, сможет незаметно удрать, пусть сегодня отсидится в другом месте, а завтра подвезет ему деньги в аэропорт. Возможно, назвал ей хорошо знакомый ему номер рейса, которым рассчитывал улететь. Но скорее всего, сообщил его немного позднее, когда у него на руках уже имелись билеты. Дальше начинается дикая суматоха – Илья заезжает домой за паспортом жены, дает ей указание немедленно собрать шмотки и никому о предстоящем отъезде не говорить. Причину не объясняет. Предупрежденная им об опасности Динара тоже начинает сворачиваться. Только в отличие от Петухова она не может бросить на произвол судьбы оборудование фирмы.

Теперь о реакции Валерии… Находясь в полном замешательстве от сумбурных откровений Петухова, она звонит Литвинову по его новому номеру, а он их, судя по специфике профессии палеонтолога-афериста менял часто, но телефон отключен. Позднее ей все же удается прозвониться, и она удивляется еще больше, слыша спокойный голос Литвинова. Не исключено, что он и сам позвонил Валерии – под давлением бандитов. Речь, разумеется, шла о деньгах, которых, как уверял их Литвинов, у него и в помине нет. Николай Петрович, умело манипулируя ходом разговора, слышимость которого ребята обеспечили, приводит их к выводу, что Литвинов – мелкая сошка. Он работает на некоего босса. Петухов является курьером, обеспечивающим перевозку денежных средств этому господину. Особенно радуют сведения о номере рейса и времени отлета самолета. По указанию донельзя обрадованных похитителей Литвинов велит Валерии сидеть на месте. Только это было сказано таким тоном, что она поняла – ей грозит опасность.

Дальше возможно следующее: девушка по собственной инициативе решила найти временное убежище в квартире Петуховых – адрес Ильи имелся в доверенности. Домой она ехать боялась, покинув квартиру Литвинова, отсиживалась где-нибудь. Не удивлюсь, что на вокзале. Кроме того, ключей от машины у нее не было, их унес Литвинов. Впоследствии мы с Наташкой ключи подняли. А могло быть и по-другому: Валерия позвонила Илье. Они договорились, что в целях безопасности девушка перешлет ему деньги по новому адресу. Он же и подсказал ей вариант с временным убежищем, а также место нахождения запасных ключей от «синей птицы». Наталья, помнишь, Дашка говорила, что они висят на вешалке?

– Угу, – промычала подруга, не открывая рта. Забыла, что сняла блокаду. Зря я на нее вообще отвлеклась. Еще то зрелище! Готовый портрет в подтверждение серьезности надписи на трансформаторной будке: «Не влезай – убьёт!» Теперь, для того чтобы волосы не торчали дыбом, Наташке, точно, утюг бы не помешал. Такое впечатление, что голова усеяна сплошными штопорами, торчащими острием вверх.

Какое-то время я не могла оторваться от этого ненаглядного примера изощренного мазохизма. Кончилось тем, что и Наташка вытаращила на меня глаза. Очарования это ей не прибавило, зато я впала в состояние ничуть не хуже Наташкиного. Забыв обо всем на свете, детектив любовался нами обеими.

– В чем дело? – любезно поинтересовалась подруга и, наморщив лоб, попыталась увидеть то, что делается у нее на голове. Такое еще никому не удавалось. Не удалось и ей, поэтому она с вызовом спросила: – Ну и что? Очумели от вида нормального человека?

Я спешно перевела взгляд на останки торшера. Вид стройной палки на круглом основании вызывал жалость. Мысленно пришпандорив сверху новый небьющийся плафон с рюшечками, окончательно успокоилась.

– Ключи от «БМВухи» висели на вешалке! – менторским тоном напомнила всем Наташка.

– Угу, – на сей раз, промычала я и, кашлянув в кулачок, уточнила: – Висели… И тут новое осложнение: руководствуясь указаниями Михал Трофимыча, сбежавшая из аэропорта Дашка буквально на цыпочках возвращается в свою квартиру. Кстати, незадолго до нашего к ней визита. Решила немного оклематься, делая вид, что никого нет дома, дождаться Мишу, а затем, возможно, укатить на дачу. Визита Леси не боялась – поливать цветы она придет не раньше, чем через пару дней.

Дашка вошла так тихо, что Валерия не услышала… Иногда испуг порождает чувство отчаянной храбрости, не зря же существует медицинский и юридический термин «состояние аффекта». Думаю, Дашка в это состояние окунулась с головой, поэтому, увидев перед дверью спальни стоящую в раздумье и к ней спиной рыжеволосую девицу, перво-наперво шарахнула ее чем-то по голове. Не знаю, какова была сила удара, но девушка осознала себя не сразу. А когда осознала, на всякий случай решила еще какое-то время полежать, не подавая признаков жизни. Этот неожиданный удар был похож на кару небесную. Даром времени на паласе Валерия не теряла. Уняла кровотечение из носа и, между делом, наверняка перебрала все свои грехи. А тут и мы подоспели. Правда, не так тихо, как окончательно ударившаяся в бега Дашка. Вставать Валерии не было никакого резона – не успела бы спрятаться. Леську она явно не узнала – та все время верещала не своим голосом. Была охота девице без конца подставлять под удар свою голову! К тому времени Дашка, схватив ключи от машины, давно уже удрала, только Валерия об этом не догадывалась.

Судя по тому, что до дома Литвинова Дарья Сергеевна добралась следом за нами, какое-то время она провела в тяжких раздумьях. Где-нибудь в кафе. Долго колебалась – стоит ли ей, убийце, попробовать угнать свою машину? В конце концов решила – стоит. Координаты парковки «синей птицы» были известны от нас. Вечером пятницы Наталья вела мобильный репортаж с места событий. Представляю, как Дашка обрадовалась, отметив, что «синяя птица» ее дождалась. На ней она без оглядки и улетела.

Если принять во внимание Мишины слова о том, что Валерия адреса Леси не знала и с ним самим была знакома только заочно, неудивительно ее дальнейшее поведение. Она, от греха подальше, прихватив забытый Дашкой мобильник, тоже немедленно ударилась в бега…

– Да это я виноват, – шлепнул себя ладонью по лбу детектив. – В спешке рванув за вами, закрыл девицу на два оборота отнятого у нее ключа, не подумав о том, что эта идиотка спокойно откроет ее изнутри. Дурацкий замок! И вы тоже хороши!

– В тот момент Валерия считала, что ей несказанно повезло. Ты ее припугнул и таким образом нагнал паники под завязку. Бедная, неизвестно кем, как считала сама, пришлепнутая девица и без того везде видела врагов, жаждущих ее смерти. Впрочем, как и Дашка.

– А что я говорила! – Наташка воинственно воздела указательный палец и неизвестно кому им погрозила. На потолке даже мухи не сидело. – Когда прозвонилась Дашке, мне алёкнула не она! Я сразу поняла, что это подстава. Слушайте, ну и история у нас получается… Все суетятся, мельтешат, куда-то носятся… Сборная буйных психов, соревнующихся за первенство на быстроту и надежность пряток дурной головы в асфальт. Ир, а куда у нас делся лидер гонки – Петухов?

– Как «куда»? Сначала носился один. Это когда удрал из аэропорта. Михал Трофимыч, правдива ли та часть твоего повествования о приключениях четы Петуховых в Шереметьево, в которой Дашка отметила мужа в качестве стороннего наблюдателя ее вынужденного прыжка с высоты?

– Правдива. Дашку спасла собственная хорошая физическая подготовка и чужая упакованность багажом.

– Ну и замечательно. Будем считать, что Илья от такого фортеля жены немного отупел. Но не настолько, чтобы не догадаться о его причине. Кое-что о грозящей опасности он наверняка жене поведал. Ну так, чтобы не пугать до потери сознания. Детали она сама досочинила. Представляю, какими черными словами Илья впоследствии обзывал Валерию, «заложившую» его бандитам. Ведь сведения об отлете он сообщил только ей. В конце концов не выдержал и выдал все по мобильнику. Это не опасно. Какое-то время они друг друга не слышали, при сумбурном выяснении отношений такое удается не сразу. Но после, скажем, двадцать пятого разговора начали понимать, что спасаться и спасать без вести пропавшую Дарью, а заодно и себя, можно и нужно вместе.

Лично для меня самый сложный вопрос в том, как Дашка оказалась в Грачиках. Мы видели «синюю птицу» на пепелище в воскресенье. Могу предположить только то, что она побоялась отсиживаться на собственной даче. Чувствовала себя под колпаком у бандитов. Единственной спасительной ниточкой, за которую Дарья пыталась ухватиться, была возможность связаться с Лесей по номеру ее домашнего телефона. В отличие от мобильного, она его помнила, а новый, но старый мобильник приобрела где-нибудь по дешевке. Сейчас их столько воруют с целью перепродажи, что это не проблема. Неизвестно, какой характер носили переговоры двух соседок, но если Михаил этого не знает, значит, Леська все скрыла.

– Я круглый дур-рак!!! – заорал детектив с такой яростью, что я вздрогнула и невольно вжалась в диван. Наташка глухо ахнула и собралась сигануть ко мне, но помешал сам «дур-рак», поскольку вихрем пронесся к окну, развернулся и, не задерживаясь, полетел назад. Перебегать дорогу перед близко бегущим сумасшедшим – себе дороже. По пути Михал Трофимыч активно прореживал на собственной голове волосы. Мы с Наташкой непроизвольно пригладили свои.

Не думаю, что подруга допустила ошибку, осторожно поздравив детектива с присвоением самому себе нелестного звания. Обычно в такой момент лучше не перечить? Нет, он прекратил рычать и притормозил. В лице появилось что-то человеческое. А когда Михал Трофимыч приступил к обоснованию своего поведения, окончательно стало ясно – кризис миновал. Оказывается, в воскресенье днем Леся несколько раз ему звонила и что-то пыталась сообщить, поминая свою клиентку Лерочку. Но он ее грубо обрывал – некогда! Думал, звонит, как всегда, по мелочному поводу. А вечером после нашей совместной поездки в Грачики поговорить не удалось. Обидевшаяся Леся сделала вид, что спит.

– Замечательно! – восхитилась я. – Тогда я вижу дальнейшее в таком раскладе: Валерия позвонила Лесе в субботу и попросила ее нигде и ни перед кем не распространяться на тему их знакомства: у нее небольшие неприятности с любимым. Та легко пообещала, а заодно поинтересовалась, нет ли у Валерии подходящего места на парочку дней – для подруги, сбежавшей от мужа-тирана. Лерочка назвала домик в деревне Грачики, о котором знала от Литвинова, где и сама подумывала укрыться. Но у нее пока шли нескончаемые споры с Ильей о взаимной порядочности. Дрожа от страха, девушка ждала рождения истины. Спасаться одной было страшно. А Дашку вполне устраивало одиночество. До тех пор пока не прибыла следом за нами в Грачики… Картина пожарища оптимизма ей не прибавила. Более того, она заподозрила Леську в предательстве. Но сил и воли к дальнейшим поискам путей спасения уже не осталось. Дарья закрыла глаза на все это безобразие и смирилась с неизбежным. Надеюсь, во сне. По сути, пару ночей ей, точно, было не до сна. Проснувшись, взбодрилась и отправилась к Татьяне, где, к своей радости, нашла не только полное понимание, но и стол, и дом. Обе сошлись во мнении, что все люди – враги. Танюша определила Дашку на постой в подвале, и они стали ждать дальнейшего развития событий. Первыми в деревню под видом покупателей заявились бандиты-дилетанты. Дважды выпустив Литвинова из своих рук, принялись отыскивать места его возможного залегания. Вид сгоревшего дома удручил, но не настолько, чтобы они, зная изворотливость преследуемого, отпустили его душу на покаяние. Иными словами – не верили, что душа афериста рассталась с бренным телом. Следом за бандитами под видом очередных покупателей появились пришедшие к консенсусу и замаскированные очками до неузнаваемости под супружескую чету Илья с Валерией. Вот тогда наша рыжеволосая красавица и подарила Татьяне Дашкин телефон – на всякий случай. Вдруг появятся интересные новости. Едва ли Дашка, ведущая жизнь временной подвальной отшельницы, его видела, да и какое ей дело до чужого мобильника. В ближайшее время она не планировала кому-нибудь звонить. Иначе, опознав свой аппарат, уже до всех нормальных знакомых дозвонилась бы. Например, до Натальи.

– Нашли еще одну рыжую… – проворчала Наташка. – Почему обязательно до меня? В первую очередь она наверняка позвонила бы мужу. Невозможно сидеть на месте и бездарно копить все язвительные замечания в адрес предателя. Можно и лопнуть от злости. Кстати, мне надо наизусть выучить мобильный номер Бориса. Умные люди всегда учатся на чужих ошибках.

– Давно пора, – буркнул детектив. – Лично я держу все нужные мне сведения, в том числе ваши номера телефонов в голове. Профессиональная память.

– Ну уж сейчас-то Дарья наверняка мужу прозвонилась, – громко объявила я. – Татьяна не могла не доложить ей о странном звонке. Сунулись посмотреть входящие и здра-а-а-сте вам… Словом, я уверена, что в настоящее время Дашка спасается в одной компании с мужем, Валерией и Лесей.

– В Танькином подвале, – подсказала Наташка.

– Можно подумать, на нем свет клином сошелся! Как на самом безопасном в России месте. Прятать самогонку легче, чем прятать живых людей. Хотя, в принципе, цель у преступников в обоих случаях одна: найти и уничтожить.

– Давайте не будем спорить, – предложил детектив.

– Правильно, – поддержала его я. – В ближайшее время теплая компания, о которой я говорила, окончательно разберется, кто из них самый положительный герой. Будем надеяться, что Дашка додумается позвонить Наталье. Кстати, Михал Трофимыч, ты опасался, что твою полужену, полуневесту бандиты могли выманить по мобильнику? Но она не умнее всех остальных. И уж тем более нас с Натальей. А главное, тебя. Едва ли, отойдя в туалет, Леська прихватила с собой мобильник. А удирать ей, помнится, пришлось именно оттуда. И едва ли она высекла в своей памяти топором твой мобильный номер. Все-таки с этими номерами такие неудобства! Лично в моей памяти отпечатывается только первая восьмерка…

– А ты не права, – хмыкнул Миша. – Леся держала мобильник в кармане рабочего халата. С ним и удрала.

Промах меня не обескуражил.

– Это могло бы иметь значение, если бы бравые ребята-дилетанты не прихватили вместо тебя твой телефон. Хоть что-то… А выманить ее бандиты все равно бы не смогли. Она слишком быстро поумнела.

Наташка подозрительно притихла, отвернулась и сосредоточилась на какой-то тихой мышиной возне. Мы с детективом не сразу поняли, что она делает. Только тогда, когда подруга поднесла свой мобильник к уху, стало ясно – пробует дозвониться Дарье и таким образом свернуть заседание группы «советников».

Попытка успехом не увенчалась, абонент был выключен или находился в другой зоне. Той, которая мобильной сетью не обслуживается.

– Наверное, зарядка кончилась, – вздохнула Наташка.

И тут на Михал Трофимыча снизошло озарение:

– Я понял, где они отсиживаются и почему Ирина упорно это скрывает! – с плохо сдерживаемым торжеством объявил он. – Согласен, время для визита позднее, наделаем шума. Поэтому туда я отправлюсь один.

Меня как ветром сдуло с дивана!

– Не пущу! – со злостью бросила на ходу, пролетая мимо детектива к входной двери. Закрыть ее на ключ и незаметно бросить его в Славкин ботинок, размером с небольшое плавсредство, было секундным делом. В отличие от Дашкиного замка, бабулин без ключа не откроешь. Все-таки иногда полезно бросать обувь прямо перед обувным шкафчиком.

– Дурдом!!! – ахнула Наташка.

– Как ты догадалась? – детектив недоверчиво скривил губы.

Кажется, Наташка плохо поняла, что он хотел выразить этим вопросом. А посему тоже скривила губы. Только в другом смысле. С намеком на то, что ответ на такой вопрос стандартный – смирительная рубашка.

– Все правильно, – постаралась я сгладить нарастающее напряжение. – Дурдом на выезде! В смысле, пансионат для душевнобольных на природе. Тот самый, которым заведует госпожа Каретникова Елизавета… О! Вспомнила – Михайловна, мама Валерии… Ночью нас туда охрана не пустит, а утром – добро пожаловать! С деньгами. У вас есть родственники, которых надо пристроить туда на постой? Ну что вы глазами хлопаете? Михаил, я предлагаю тебе подумать, чем именно является пансионат для нашей сплоченной несчастьем группы. Убежищем или тюрьмой? В зависимости от полученного ответа, продумай тактику поведения. Я этого ответа пока не знаю.

2

Мне не хотелось оставлять Михал Трофимыча в бабулиной квартире без присмотра – сорвется в дурдом без нас. Спасатель! Но не сидеть же с ним всю ночь, делая вид, что не спится. «Не спаться» может и по месту постоянной регистрации – двумя этажами ниже. Решила закрыть детектива на все замки с обратной стороны двери. Выуживая ключи из Славкиного ботинка, коротко пояснила – это шкатулка для хранения разных мелочей. На липучках. Очень удобно. Когда Михаил протянул за ключами руку, я тепло ее пожала. Под Наташино замечание по поводу правил хорошего тона – не допустимо мужчине первому протягивать даме длань для рукопожатия. И пока он искал достойный ответ, мы вместе с прихваченной Натальей Горицветой, выскользнули наружу.

– Спокойной ночи, – прошелестела я всем невидимым жильцам, с помощью ключей превращая бабулину квартиру в крепость. А через пару минут выяснилось: моя собственная квартира стала неприступной крепостью. Лично для меня. Угораздило же забыть ключи!

Помня о наказе дочери – «не будить!», я, предвкушая долгие бессонные часы на чужом спальном месте, отправилась ночевать к Наташке. И оказалась не совсем права! Долгие бессонные часы были у всех, кроме нас с ней. Детки все-таки примерили на себя наше с Димкой волнение за их непродуманные поздние задержки по пути домой. Алена долго ворочалась, пытаясь заснуть в непривычной обстановке. Нет, все, как и раньше, находилось на своих местах. Кроме меня. И это вносило определенный дисбаланс в отлаженную систему нашего совместного проживания одной семьей. В какой-то момент дочь не выдержала и, горя желанием высказать мне наболевшие претензии, позвонила по домашнему телефону бабули, который я отключила еще с вечера. Не хотела, чтобы мешали нашему общению с детективом. Затем пошли звонки на мой и Наташкин мобильники, а также ее городской аппарат, которые мы тоже отключили. Кто знает этого детектива, старательно занесшего наши позывные в память нового телефона. Может, начнет трезвонить с пяти утра. По сути, тоже может маяться бессонницей на новом месте.

Разбудили нас раньше пяти утра. Спросонья я несказанно удивилась, увидев перед собой детектива, собственноручно закрытого мной в квартире свекрови. Было бы не так странно, если бы он заявился в обнимку с металлической дверью. Но Миша был в другом сопровождении – Алены и Славки, кипевшими неправедным гневом. Я хорошо помню, что мне никак не удавалось получить ответ на вопрос, который час. Все почему-то размахивали руками и шипели на разные голоса. Что именно – не разобрать. Боксериха Денька, демонстрируя свой профессионализм, тихонько им подтявкивала.

– Жили у бабуси три придурка-гуся, – зевнув, отметила Наташка. – Ир, не разбери-поймешь, но мне кажется, всех интересует вопрос: у тебя, что, своего дома нет? Нашли время спрашивать! Еще даже не рассвело… Мишка, ты из окна вывалился? – Подруга медленно, но верно начинала просыпаться. Причем, раньше меня.

Общение перешло в коридор, где его пришлось срочно прервать – распахнулась дверь соседской квартиры и на пороге с непроницаемым лицом возникла Анастас Иванович. Все внимание присутствующих мигом переключилось на ее статную фигуру, затянутую в бордовый с синими тюльпанами байковый халат. Под мышкой она держала биоробота – заспанного Степана Ивановича.

– С добрым утром! – пискнула дочь, стараясь компенсировать неудобства, причиненные супругам Ворониным.

– С недоброй ночью! – гулко парировала Анастас Иванович. – Начало четвертого! Что случилось?

– Да вот… Зная вашу искреннюю привязанность… Принимая во внимание… И вообще, – залопотала Наташка. – Словом, хотели вернуть вам Горицвету, да не сошлись во мнениях, когда именно вас порадовать – прямо сейчас или того хуже, с утра пораньше.

– Не стоило беспокоиться, – смягчилась соседка. – Степушка, пойди, возьми нашу девочку. Ничего, что он в трусах?

– Да так даже лучше, чем без трусов, – горячо заверила я. И посторонилась, приглашая Степана Ивановича, выпавшего из подмышки жены, войти в квартиру…

А потом был то ли ранний завтрак, то ли поздний ужин. На сон грядущий. Детектива уже не закрывали – Славка ушел досыпать на бабушкиной кровати. За бегство детектива с дивана в пансионат с дурдомовским уклоном можно было не волноваться – Михал Трофимыч еле держался на ногах. Трудная профессия – частный детектив!

А утром меня никак не хотели воспринимать всерьез. Точнее, не меня, а мои требования ехать в пансионат на такси. Мой довод, что «Ставрида» уже примелькалась, был встречен «в штыки». Мне предложили идти пешком. Я согласилась. И предложила встретиться в пансионате через полмесяца. Если опоздаю, пусть меня подождут. Но тут Наташке пришло в голову, что мы сэкономим на бензине, и она быстро меня поддержала, напомнив детективу, что у него должен быть свой собственный транспорт.

Михал Трофимыч поблагодарил за напоминание, долго куда-то звонил и с кем-то ругался, а мы тем временем уточнили адрес пансионата – всего-то пятнадцать километров от кольцевой.

– Шушера! – рявкнул он с досадой, но не на нас. – Бросили, уроды, машину прямо на дороге, ее и раздели чуть не до гола. Толку мне от их компенсации! Времени на ремонт нет. С ней еще повозиться надо. Из автосервиса только завтра вернут. Впрочем…

Детектив кому-то позвонил и вскоре протрубил сбор: у подъезда нас дожидается шикарная иномарка. Надо только одеться потеплее.

– Что, печка не работает? – насторожилась Наташка.

– Да она там сейчас совсем ни к чему, – отмахнулся Михал Трофимыч, вселяя в наши души нехорошие предчувствия.

Действительность превзошла все наши тревожные ожидания.

– Это не самоходное корыто на колесах… – проговорила Наташка.

– И не восставшая из металлолома «Копейка», – добавила я.

– «Мерседес». Образца 1954 года, с откидным верхом, – доложил детектив. – К сожалению, верх как последний раз откинулся, так до сих пор и не закрывается.

– Не успели устранить эту маленькую неисправность. Здравствуйте, – молвил симпатичный молодой человек в теплой куртке, вылезший из машины и поздоровавшийся за руку с детективом. Нас он удостоил приветливым кивком.

– Надо же, как трагично он откинулся… – посетовала я, кивая в ответ видавшему виды кожаному верху. – Зря я Димкин тулуп не прихватила. А если дождик пойдет?

– По прогнозу не обещали, – весело отозвался хозяин машины и, вытащив из замка зажигания ключи, ловко кинул их детективу. Также ловко Миша их подхватил. – Документы в бардачке. Постарайся тачку до вечера вернуть. Счастливо!

И бегом направился к автобусной остановке.

– Давай до метро подкину! – крикнул ему вдогонку Михаил, но парень, не оборачиваясь, отмахнулся. Боялся опоздать на подходивший к остановке автобус.

– О как задубел в своем раритетном рыдване. Ирка, боюсь, ты была права, когда собралась идти пешком. Дура я, с тобой не согласилась. – Наташка поежилась и неуверенно порадовала всех сообщением, что еще, слава богу, не зима. Затем еще раз поежилась и вздохнула: – Но уже и не лето.

– Ну что, по коням? – весело предложил детектив.

Выхода не было, и мы покорно забрались на заднее сиденье. Наташка примерила над головой раскрытый зонт, но тут же его свернула. Испугалась, что по дороге сдует. Чувствовалось, что в ней закипает желание резать правду-матку, но возникали серьезные опасения, что она, уносимая ветром, достигнет ушей совершенно посторонних людей. Именно поэтому подруга приказала детективу притормозить с началом нашего заезда.

– Какой ты, к черту, частный детектив! – заорала она, давая выход раздражению, ткнув Михал Трофимыча в спину зонтом, вознамерилась полностью развенчать его в этом звании.

– Начинающий, – обернулся он к нам и подмигнул, растянув губы в ребяческой улыбке. – Только полторы недели назад оформил лицензию. Но уже кое-что успел.

– Да мы и без лицензии кое-что успели, – проворчала Наташка, сменяя гнев на милость. – Таких дел наворочали! Трогай! Только не гони – рассыпемся.

«Тронул» Миша довольно резво. Машина дернулась и скачками рванула вперед. Мы с Наташкой взвизгнули и откинулись назад. Раздался какой-то странный скрежет, хлопок… и наша, с позволения сказать, крыша поехала… Машина с помощью детектива исполнила что-то подобное ламбаде и встала как вкопанная перед мусорными бачками.

«Частные детективы тоже ругаются матом». Это первое, о чем я подумала, в то время как Михал Трофимыч выруливал на более приличное для стоянки место. Кожаный верх задорно хлопал над нашими головами всеми своими складчатыми ладошами. О чем подумала Наташка, не знаю. Втянув голову в плечи, она вцепилась в свой зонт и молчала. Ровно до того момента, когда Миша закрепил крышу впереди. Почувствовав себя несколько защищенной, Наташка оживилась:

– Может, булавочку дать? Ка-ак опять сорвется! Ка-ак укатится назад! И ткнуться будет некуда. Мусорные бачки на дороге не валяются.

– Все нормально! Считайте, что нам повезло, – откликнулся повеселевший детектив. Теперь и «с ветерком» можно ехать. Мимо пролетать будет.

– Лучше без него и помедленнее, – рассудительно заметила я. – Пусть окружающие полюбуются на наше ретроавто, раз мы сами не в состоянии его оценить.

– Эта машина бешеных денег стоит, – обиделся детектив. – И вся ходовая у нее новенькая.

– А теперь мы ей еще и тент починили, – охотно добавила Наташка…

На машину и вправду поглядывали с интересом. А когда Миша остановился на светофоре, на нас уставились все как один пассажиры троллейбуса, включая водителя и рисованных на борту рекламных зверюшек. Мы приободрились, почувствовав себя на пике популярности.

– Знали бы куда нас несет, не завидовали бы, – промурлыкала Наташка, тайком заглядывая в зеркальце. – Кстати говоря, как мы собираемся действовать?

– По обстоятельствам.

Я отняла у Наташки зеркальце и, заглянув в него, успокоилась. После инцидента с крышей вдруг стало казаться, что один глаз у меня больше другого. Какое счастье – они были на равных! Просто левый забыла открыть.

– Этот момент действительно надо продумать, – обернулся к нам Михаил, и мы дружно заверещали, призывая его смотреть на дорогу и думать исключительно о крыше. Чтобы не стал неожиданностью ее очередной «взбрык». Но все обошлось.

Пансионат «Надежда» поглядывал на нас окнами только двух верхних этажей, очень уютненьких, если не принимать во внимание забор из бетонных плит, которым была огорожена территория. Он же скрывал обзор для окон первого этажа. Но строгость и неподкупность забора сглаживали резные металлические ворота, примыкавшие к проходной. Рядом с ней, но за пределами территории находилась отнюдь не пустующая стоянка автомашин. Наташка не преминула заметить, что сотрудники пансионата для душевнобольных вполне здравомыслящие люди. Еще не хватало, чтобы психов нервировала техника, на которой можно было удрать из этого райского, но все-таки сумасшедшего уголка.

Детектив припарковался на стоянку, но вылезать мы не спешили. Поразила царившая кругом тишина. Этакое сонное царство. Неужели осень всех так убаюкала?

– Кому-нибудь надо остаться в машине. – Михал Трофимыч наигрывал пальцами на руле неслышную мелодию. Может, Наташе? – Он вопросительно взглянул в зеркало, ожидая нашего решения.

– Еще чего! – возмутилась Наташка. Подозреваю, исключительно из чувства противоречия. – Ирина Санна – чистой воды теоретик. А я – практик. Ей до моего уровня самодеятельной трагической актрисы никогда не дотянутся. Мне кажется, напролом мы не пойдем?

– Нет. – Детектив взглянул на меня с сожалением. Не иначе как сочувствовал моей низкорослости, в артистическом плане. – Мы наведаемся к госпоже Каретниковой, чтобы выяснить условия проживания в этом приюте спокойствия. Меня настораживают слова Татьяны из Грачиков. Помните, она говорила, что Каретникова не разводится с мужем из меркантильных соображений?

– Ну да! – прыснула Наташка. – Позарилась на его пенсию! По инвалидности. Время от времени держит его здесь, а сама на эти денежки шикует. Может быть, даже часа два в месяц.

– Михаил прав! – заявила я с вызовом. А не следовало Наташке быть выскочкой! Я бы и сама предложила ее кандидатуру на роль «родственницы» детектива. Врать она горазда несравненно лучше меня. Вот только стоило ли вообще одной из нас тащиться с детективом? – Бесполезно спрашивать Каретникову, где находятся полусвихнувшиеся жертвы нашей драмы. Надеюсь, они в этой неопределенной стадии пока и застопорились. Лично я на их месте от пережитого давно и окончательно свихнулась бы. Каретникова ни за что не рассекретит место их пребывания, сколько ни размахивай перед ее носом удостоверением детектива. Более того, после Мишиного напоминания о меркантильности Каретниковой меня начали терзать смутные сомнения…

– Ладно! Все сомнения потом. – Словно прочитав мои мысли, детектив бодро выскочил из машины и открыл дверцу Наталье. – Вылезай, «дочь своей сумасшедшей матери»! Ирина, если будут осложнения, я тебе позвоню. Закройся и никого в машину не пускай. Будет кто обращаться, делай вид, что не понимаешь, а если…

– Ирка, не слушай его! Очень долго говорит. Просто прими во внимание, что ты и есть моя сбрендившая мама. Нет, лучше тетя. Из Тамбова. Очень хорошо сохранившаяся. А какие у тебя заботы? Дома у нас домработница, о деньгах… Да что там деньги, вообще ни о чем думать не надо. А мозги без постоянной тренировки ржавеют. Вот ты и чокнулась от безделья.

– Вы там не особо светитесь, – предупредила я. – Особенно Наталья. Только к Каретниковой и обратно. Надеюсь лишь на то, что все интересующие нас личности прячутся исключительно по собственному желанию.

К проходной парочка направилась порознь, по дороге они, соблюдая приличную дистанцию, препирались, но у проходной детектив заботливо взял Наташку под руку.

Какое-то время я послушно сидела в закрытой машине, потом это надоело. От скуки пересчитала все стоявшие на стоянке автомашины. Сначала слева направо, потом наоборот. Слева направо оказалось девять, в обратную сторону – восемь. В третий раз проверяя результат, поняла, где дала сбой. Слева направо заодно посчитала и наш «Мерседес», а справа налево счет был независимым. От «Мерседеса». Больше нечем было заняться. И почему не прихватила с собой какую-нибудь увлекательную книгу? Например, по правилам вождения автомобиля. Обалденная штука! Забавные картиночки с разными дорожными казусами, а под ними предполагаемые ответы на вопросы. Надо выбрать верный. Димка, как опытный водитель со стажем, редко угадывает. Лишние знания мешают. А вот я к его великому, до самых бровей, удивлению постоянно даю правильные ответы. Это потому, что сначала в них заглядываю.

3

В тучах появился небольшой прогал. Застигнутое врасплох солнце спешно разогнало остатки серой паутины и, окончательно проснувшись, с помощью парочки лучей осторожно пробилось наружу. Увиденная картина ему не понравилась. Именно поэтому оно расчистило рабочую площадку пошире. Сразу потеплело. Осенняя жизнь за стеклом машины заиграла красками. Даже деревья и кусты с полуоблетевшей листвой выглядели кокетливо. Непонятно откуда принеслась стайка воробьев и устроила шумную разборку у лужи. Я немного опустила стекло и приняла пассивное участие в общем оживлении. Сказалось оно и на охране. Не сразу заметила человека в служебной форме, лениво направлявшегося с «приклеенным» к уху телефоном в мою сторону. Не могу сказать, что эффект от его появления был равен эффекту съехавшей крыши нашего «Мерседеса», но вздрогнула я капитально. Затем, поражаясь своей пластичности, буквально сползла вниз, где залегла между сиденьями. Там себя и спросила: «А на фига?» У меня же были четкие инструкции на случай посягательства извне. Что если охраннику взбредет в голову заглянуть в открытое окно машины? А я тут валяюсь… Сдуру! Может, сказать, что радикулит скрутил? Или приступ остеохондроза? Последнее как-то лучше звучит, интеллигентнее…

– Записывайте, – донеслось до моих ушей. – Следом последовал набор цифр и букв. – Номера московские. Машина – «Мерседес», ретро, из категории тех, что по карману только денежным людям… Понял.

Легкомысленно насвистывая какой-то мотив, охранник также лениво отправился назад. По мере его удаления стихал фальшивый свист и нарастала моя паника. Я не могла выбраться из укрытия – застряла. Не следовало так тепло одеваться. Барахтаться не решалась – вдруг охрана заметит? Самый надежный вариант освобождения – попытаться открыть дверцу машины и выползти наружу. Но опять-таки, как среагирует на это охрана? Я обругала себя по полной программе. Но это не улучшило положения. Не все ли равно, в каком качестве испытывать жуткие неудобства – редкостной дуры или редкостной умницы? Одинаково плохо.

Когда похужело так, что стало не до рассуждений – правая нога затекла, а левая соревновалась с приснопамятным ноющим от боли зубом, я принялась распускать руки и активно способствовать своему вызволению. От проходной отчетливо доносились громкие взрывы хохота, которые только усиливали мое стремление выкарабкаться. Пойду и скажу им все, что думаю по поводу этого идиотского смеха.

Выбралась я на сиденье в тот момент, когда солнце снова закрыли тучи. А оно и радо побездельничать! Вон, кругом полно грязных, непросохших луж…

Охранники продолжали гоготать, но, как выяснилось, не надо мной – травили анекдоты. Меня стало беспокоить длительное отсутствие детектива и Наташки. Хотя у всех людей, которые кого-то или чего-то ждут, время тянется медленно. Разумеется, как могла, я его скоротала, вот и теперь… коротаю, растирая больные места.

Еще через полчаса бесплатного ожидания я решила позвонить детективу. Вытянула мобильник и очень удивилась тому, что он сам распелся.

– Надя, ну как там моя тетушка? – заботливо поинтересовалась Наташка. – Ты ее накормила?

– До отвала! – радостно сообщила я.

– Ну и прекрасно. Мы скоро будем. Не забудь протереть полы.

– Уже протерла. Буквально на карачках, а главное, очень тщательно. Собственной курткой и брюками, аж блестят! И полы, и шмотки.

– Хорошо. Можешь пока отдыхать.

Вернулись «засланные казачки» слегка обалдевшие.

– Тебе не мешало бы подвинуться, – заявила Наташка, избрав, на мой взгляд, более трудоемкий процесс размещения в машине.

– А обойти и сесть с другой стороны слабо?

– Так тебя все равно здесь вроде как нет. Мы с «двоюродным братом» одни приезжали.

Против такого довода возразить было трудно. Недовольно ворча, я сдвинулась влево.

– Знаешь, нам обеспечили такой теплый прием! Уходить не хотелось.

– Это вам зубы заговаривали, – прислушиваясь к ровной работе двигателя, отмахнулась я. – Миша, в охрану кто-то звонил, в ответ охранник продиктовал по телефону номер нашей машины. Меня не видел.

– Вот теперь все окончательно понятно! – заявил детектив, пребывающий не в лучшем расположении духа.

Пожелав кому-то провалиться в тартарары, он мягко тронулся с места. Зато до поворота мы катили, не разбирая дороги. Фонтаны воды из луж летели по разные стороны, как от поливальной машины. Сразу за поворотом Миша притормозил, вытащил мобильник и, связавшись с каким-то Серегой, попросил не спорить по телефону с лицом, которое обзовет его Романом Андреевичем. В нагрузку к новому имени прилагалась свихнувшаяся тетя вместе с очень похожей на нее племянницей и рекомендации свернуть возможный разговор на первых секундах – у «Романа Андреевича» сплошные цейтноты. Не факт, что звонок будет, но на всякий случай надо запомнить, что машину у владельца он приобрел по доверенности и еще не успел переоформить.

Я осторожно поинтересовалась, что именно стало понятно детективу. «Все» – понятие растяжимое.

– Вначале нас принял заместитель Каретниковой – Сивцов Павел Рубенович. Именно он занимается приемом клиентов. С местами трудно, осень и весна – период обострения болезни у душевнобольных и терпения у родственников. Основной контингент – пожилые лежачие маразматики, за которыми нужен постоянный уход. Но есть и люди с неуравновешенной нервной системой, которым просто требуется квалифицированный психолог и отдых. Я настоял на экскурсии по пансионату…

– Извините! Это я настояла, – с обидой поправила детектива Наташка. – Рыдала так настоятельно – надо же было как-то принимать участие в беседе – что этот Павел Рубанкович предложил мне успокоительную микстуру. И тут же согласился с Мишкиной просьбой показать нам условия содержания больных.

– Еще бы! Ты выглядела достойной продолжательницей маразматических закидонов нашей дорогой тети.

– Я просто приняла весь огонь на себя.

– Ну и что дальше? Так и будешь меня перебивать, горя синим пламенем?

– По крайней мере, от меня исходит элементарное человеческое тепло. А ты – заплесневелый сухарь! Тебе абсолютно все равно, в какую дыру засунуть родную тетку!

– Пансионат – не дыра!

– А тетка – не родная!!! – проорала я, вызвав небольшое замешательство в мыслях противоборствующих сторон. И вполне мирно поинтересовалась: – Удалось что-нибудь выяснить по поводу наших странников?

Миша нервно взъерошил волосы:

– Кое-что удалось… Ты была права, нахрапом тут действовать нельзя. Ну да все по порядку: в пансионате не занимаются обследованием больных. Они поступают сюда уже с готовым медицинским заключением и врачебными рекомендациями. Если возникает необходимость в консультациях, сюда привозят соответствующих специалистов, разумеется, по согласованию и за счет родственников больного. Третий этаж отведен лежачим больным. Комнаты, в основном, на одного. Обстановка скорее домашняя. Вот только в коридоре постоянно дежурит медсестра в белом халате. Смысла закрывать комнаты – нет. Тем не менее три из них – тридцать четвертая, тридцать шестая и тридцать девятая закрыты на ключ. Господин Сивцов объяснил, что они пустуют. Однако в одной из них, точно, работал телевизор. Вот тут надо отдать должное Наталье. Пока я отвлекал Сивцова вопросами, она нашла общий язык с медсестрой…

– Ну не с Рубанковичем же! – воспряла духом Наташка. – У него вообще мозги набекрень и язык профессионально-укороченный. Я к этой крахмальной девице подошла и со слезами в голосе поведала: моя дорогая тетя, хоть и лежачая, но не выносит закрытых помещений. Поэтому в нашем доме всегда день приоткрытых дверей. Господин Сивцов уверил нас, что комнаты не закрываются, а я лично проверила три двери и склонна обвинить его в обмане. Страшно предположить, что тетю закроют и будет она в своей комнатке подвывать от одиночества. Девушка меня утешила – комнаты, в которые я безуспешно рвалась, закрыты по требованию клиентов, желающих уединения. Некоторые отдыхающие даже научные труды пишут. Вообще-то клиенты из этих комнат ходячие, но… На этом наша доверительная беседа прервалась. До меня сразу и не дошло, почему медсестра перешла на официоз – мол, за полноценность питания можно вообще не волноваться. А некоторых больных терпеливо кормят с ложечки. Я даже глаза вытаращила и чуть до потолка не подскочила, услышав над ухом голос Рубанковича, вежливо намекнувшего, что не стоит отвлекать медсестру от работы. На все мои вопросы он ответит сам. Главное, так тихо подошел!

– На второй этаж нас не пустили, – с сожалением отметил детектив. – Раз, мол, тетя лежачая, нечего нам там шляться.

– А и правда, – одобрила я действия администрации, – зачем нам второй этаж, если Петуховы с Леськой на третьем. А вот что касается Валерии… Мамочка вполне могла обеспечить ей более комфортные условия содержания – с правом передвижения, тогда как все остальные сидят взаперти. В таком случае это доказывает, что госпожа Каретникова не на дружеской нам стороне. Как бы это проверить?…

Реакция на мои слова показалась мне странной. Многозначительное молчание, совмещенное с однозначным выражением лиц: догадайся, мол, сама.

– И-и-и… в каком качестве я туда заявлюсь? Вы, что, рехнулись набравшись дурных примеров?! Я не ваша лежачая тетя!!! И еще не известно…

– Известно, – вкрадчиво заявил детектив. – С неохотного разрешения Сивцова мы с Натальей обошли территорию пансионата.

– На предмет бесхозно расположенных мусорных бачков, – подсказала Наташка. Этот Рубанкович так обалдел!

– Рубенович, Наталья! Не стоит издеваться над человеком, если у него нос не такой, как у других. Так вот, с обратной стороны пансионата газон с плиточными дорожками, декоративными кустарниками и клумбами, две беседки, скамейки. Штук десять отдыхающих слонялись сами по себе – одиночками. Но дело не в них. Глаз у меня наметанный, я сразу отметил на третьем этаже окна закрытых комнат… Словом, я видел Леську. Она пыталась привлечь мое внимание – гримасничала и махала руками. Разумеется, ответить я не решился, мало ли кто из окон следил, но красноречиво указал Наталье на часы, да еще мобильником потряс.

– Не надо было Наталье шляться за угол, – трагическим шепотом заявила я. – Предупреждала ведь – не светиться! А вам не пришло в голову, что наш хромой палеонтолог после смерти мог возродиться в новом качестве? Каким-нибудь Ивановым Иваном Ивановичем. Стадию развития в образе Каретникова и Литвинова уже завершил, на то он и аферист. Реинкарнация вне очереди! И этот процесс завершился в одном из помещений этого пансионата. Что если он мог видеть Наташку из окна своего убежища не хуже, чем Леська Михаила? Теперь уже точно без милиции не обойтись!

Детектив, хлопнув дверью, выскочил из машины, сунул руки в карманы куртки с Лешикова плеча и зашагал в сторону столицы. Мы с Наташкой растерянно смотрели ему вслед. Отмахав порядочное расстояние, он повернул назад. По дороге с кем-то разговаривал по мобильнику. Жестикулировал так, что встречный транспорт слегка притормаживал. Водители опасались возможности неожиданных закидонов со стороны неуравновешенного пешехода.

Усаживаясь в машину, Михаил Трофимович дверь закрыл аккуратно, мы с Наташкой зря прикрыли уши руками. Я заискивающе попеняла ему на излишнюю горячность, ведь ничего страшного не произошло. Просто Литвинов Николай Петрович и Каретников Игорь Родионович – близнецы-братья. А если быть максимально точной – они вообще одна личность в двух, а то и более сложносочиненных ипостасях. То бишь паспортах. Главное, что господин Литвинов – обыкновенный талантливый аферист, а не убийца. Поэтому просто быстренько сменит место и среду обитания на новые. Велика Россия, драпануть есть куда. Это, кстати, в наших интересах. Отпадет надобность держать сборную бедолаг взаперти. Литвинов – азартный игрок на пороках и добродетелях окружающих. Знать бы еще, что представляет из себя его жена, Каретникова Елизавета Михайловна. Не является ли она своеобразной музой своего мужа, вдохновляющей его на мошеннические подвиги. Судя по размаху – он главный добытчик, а она время от времени помогает ему замести следы, обеспечивая тихую гавань в своем приюте. Хорошо хоть Валерия ни при чем…

Моя пламенная речь была прервана мелодией мобильника. Абонент не желал высвечивать свои данные, и я согласно кивнула. Пара секунд молчания в трубке позволили мне сориентироваться:

– Ну зачем же вы звоните, Николай Петрович, если не знаете, с чего начать? Впрочем, я вам все равно не поверю. А хотите, озвучу ваше несостоявшееся предложение? Например, именно сегодня подвезти «Горицвету» в указанное вами место, бережно взять ее на руки и отнести…

– Не надо ее никуда нести, – раздался в трубке усталый женский голос. – Просто приезжайте назад… – Женщина назвала адрес пансионата «Надежда».

4

Крупные капли дождя стучались в стекла машины, расплющивались в кляксы и, поражаясь непреодолимости преграды, тоненькими неровными струйками сокрушенно сползали вниз.

– Наглядное пособие для таких, как мы, – заметила Наташка. – Предостережение свыше. Сейчас вернемся в пансионат, и будьте-нате! Размажут нас по стенке, как эти капли по стеклу. Так и сползем в никуда.

– Вы останетесь здесь! Я сам…

– Даже не знаю, что лучше, – заволновалась я. – Дело в том, что, отправившись к Каретниковой, мы с вами упустим палеонтолога. Он освобождает себе дорогу к бегству без лишних свидетелей. Единственная надежда на то, что палеонтолог, или кто он там на самом деле, не будет форсировать события. Кажется, я ясно дала понять о готовности вернуть Горицвету тому, кому Литвинов скажет. Елизавета Михайловна постарается передать ему мое намерение дословно.

– Так значит, тайник все-таки в полене?

Прозвучало это у детектива на редкость равнодушно. Вот что такое отмахать стометровку в оба конца! Сумел взять себя в руки.

– Это значит только то, что все мы продолжаем этому верить. Впрочем, выбора у нас нет. Пока не прибудем к Каретниковой, ее муженек стены пансионата не покинет. А мне совершенно не хочется отдавать ему чужие деньги. Зря говорят, что деньги не пахнут. От этих так и несет людскими трагедиями.

Наташка выразительно взглянула на детектива и покрутила у виска пальцем, имея в виду ахинейный оттенок моего монолога. Это меня основательно задело, я тут же разразилась новым – о том, что некоторым нужно просто зарядить мозги. И лучше не тем, чем советуют в рекламных роликах.

Детектив сразу же проявил сообразительность:

– Ира хотела сказать, что приглашение к Елизавете Михайловне исходит от палеонтолога. Пока мы будем торчать у нее, он незаметно исчезнет из пансионата за своими денежными накоплениями. Есть идея!

Михал Трофимыч выудил из кармана визитку Сивцова, связался с ним по мобильнику и попросил об одолжении: соединиться с Елизаветой Михайловной Каретниковой, дабы сообщить, что Ирина Александровна с Натальей Николаевной прибудут не раньше, чем… – Часа нам хватит? – шепнул он мне, зажав мобильник рукой. Я с энтузиазмом кивнула. – Примерно через час, – громко доложил Миша в трубку.

Я до сих пор благодарю судьбу за то, что она своевременно тюкнула детектива по голове этой идеей. Через двадцать минут мы уже подъезжали к дому. Наташка безоговорочно слетала за ключами от ракушки и машины. Со знанием дела я, немного нервничая, влезла под оба передних сиденья и вытащила оттуда два плоских, проклеенных скотчем черных пакета.

– Бли-ин! На деньгах сидели, – проявила редкую догадливость Наташка, спешно закрывая ракушку.

– Быстро в машину! – скомандовал детектив. – У кого с собой паспорт? Так. У меня. Сейчас арендуем ячейку в банке, и назад.

– У меня, между прочим, паспорт тоже с собой! И он в нашем случае понадежнее будет. – Руки у меня тряслись, но голос даже не дрогнул. – Помнишь, как ты собирался распылить деньги направо и налево? Жертвам собственного бандитизма, или как там еще назвать организованную группировку лохов с разбойным уклоном. Сначала рассчитаемся с Петуховыми!

– Да кто бы возражал! Надеюсь, в этих упаковках денег на всех хватит…

Михал Трофимыч и Наташка ожесточенно шипели друг на друга не только в банке, но и на обратном пути. До поры до времени я благоразумно молчала, поскольку взаимные упреки сторон напрямую касались только меня. Например: какой идиот решится хранить деньги в сберегательном лазе под сиденьем! Или: только кретин способен думать, что он самый умный!

Решив поменять тему, я громко спросила:

– Есть соображения о том, как жертвы-разбойники вышли на Лесю?

– Есть! – после небольшого замешательства синхронно ответили оба моих спутника.

– У Михал Трофимыча есть, – тут же пояснила Наташка. – Он у нас самый умный. Начинающий детектив!

– При чем тут «самый умный»? Я тебя оскорблял?

– Оскорблял. Тайно. И мысленно. Я же в твоих мыслях не роюсь. И почему ты увиливаешь от прямого ответа?

– Да ты мне просто слова не даешь сказать!

– Да я вообще молчу, хотя ты постоянно мне рот затыкаешь.

– Дубль два! – рявкнула я. – Как бандиты вышли на Леську? Миша, твоя версия.

– Вот кто у нас «самый умный», – кивнул в мою сторону Михаил, косясь на Наташку, сидевшую с каменным лицом. – Версия не моя. Сегодня утром, пока вы дрыхли, уточнял подробности. – Литвинова лохастые бандиты упустили на посту ГАИ. Их тормознули, а палеонтолог из машины заорал, что под сиденьем взрывчатка. Там такое началось! Под шумок он и слинял. Ребят задержали, ничего не нашли, выпустили поздно ночью. Не надеясь, что Литвинов вернется домой, рано утром они все-таки прикатили туда же. Валерию никто из оставшихся жильцов не знал, сам Литвинов ни с кем не общался. Квартира была открыта, и, если не считать старой мебели, пуста. Увидев стоявшую на своем месте машину, на которой с вечера прикатил Литвинов, решили проверить хозяина – у одного из лохов брат в ГАИ работает. Сразу решили, что девица не могла быть владелицей машины. В противном случае удрала бы на ней. Группа разделилась на две части. Одна рванула в аэропорт. Словесный портрет и время отлета рейса Ильи Литвинов им сообщил. Другая группа осталась в Москве, и через гаишника установили: хозяин БМВ – Петухов, что также свидетельствовало о наличии тесной связи между ним и Литвиновым. На всякий случай записали адрес Ильи. Не было сомнений, что этот Петухов – тот самый, как охотно пояснил им Литвинов, сообщник, который намеревался наутро улететь с деньгами. Есть среди них некий Быков. Так вот он полностью соответствует своей фамилии. Можете представить себе приветливо улыбающегося бычару? Да еще с красными от бессонной ночи глазами.

– И с кольцом в ноздре? – поинтересовалась оттаявшая Наташка.

– Думаю, без аксессуаров. Он пытался убедить следователя, что в аэропорту, направляясь к Дарье, имел самые добрые намерения – попросить ее послужить их правому делу в качестве приманки для мужа-уголовника. И в подкрепление своих слов приветливо ей улыбнулся. Когда Быков продемонстрировал следователю, как именно, тот испытал необузданное желание влезть под стол.

– Надо же, Дашке пригодились занятия в детстве гимнастикой! – восхитилась Наташка. – Я бы так никогда не кувыркнулась. А если бы и кувыркнулась, то уже не услышала бы восторженных возгласов зрителей.

– Все понятно! – обрадовалась я. – В понедельник оставшиеся при своих нулевых интересах ребята решили продолжить поиски сведений о возможном месте пребывания Петухова и Литвинова. И решили поговорить с соседями Петуховых. А услужливая стерва, соседка Наденька, не замедлила вывалить из своего мусоросборника весь запас грязных сплетен, которые скопила. И о чете Петуховых, и о Мише с Лесей. Мы, кстати, тоже наслышаны. Словом, озверевшие молодцы решили достать Петуховых с помощью Леси – лучше синица в руках. Вот и рванули за ней в салон. И опять дали маху. А потом подкараулили Михаила.

– И опять дали маху! – радостно возвестила Наташка. – Ну что взять с непрофессионалов? Их посадят?

– Не мне решать. Мы подъезжаем!

За время нашего отсутствия на стоянке пансионата прибавилось две иномарки. Зато уехала чья-то зеленая «девятка». Смутное беспокойство царапнуло душу, но сразу трансформировалось в чувство полного удовлетворения.

– Если наш великий комбинатор и слинял, то для себя самого очень несвоевременно. В крайнем случае, угонит Наташкину «Ставриду», но все равно обломается. Пожалуй, не стоит намекать подруге на этот счастливый конец, но желательно объяснить ситуацию в деталях его жене. Пусть постарается убедить своего палеонтолога в необходимости держать себя в рамках специалиста по аферам. Зачем на старости лет менять эту профессию на убойную? Срывать на нас с Наташкой свою досаду не стоит. Нам эти аферные деньги на фиг не нужны – вернем по назначению. Было бы здоровье. С другой стороны, неизвестно, как палеонтолог себя поведет. По сути, мы его ограбили. Забрали все, что нажито непосильным мошенническим трудом.

– Ирина Александровна, мы ждем!

Я тупо посмотрела на открытую для меня дверь пансионата, у которой я застряла, и удивилась своей способности неосознанно блуждать во времени и пространстве.

– Да она уже идет, – бодро доложила подруга Михал Трофимычу и легким пинком подтвердила это.

Я мигом перелетела через порог, ткнулась в плечо суровой даме в очках, поздоровалась и неловко извинилась. Дама немного отступила, стряхнула с плеча невидимые соринки, окинула меня внимательным взглядом и процедила:

– Ирина…

– Александровна я. А это – со мной. – Не глядя, я сделала отмашку рукой назад.

Брови дамы удивленно взметнулись вверх. Мои тоже. Подумать только, так безжалостно выкорчевать брови, спрятать их под очками, а над ними нарисовать новые! Чем-то она удивительно напоминала мне очковую змею. Видеть этот «ползучий канат» мне не доводилось, но почему-то казалось, что они родом из одного кланового змеепитомника.

– Евгений Анатольевич, а не лучше было бы затащить «это» с черного хода? Здесь у нас, между прочим, отдыхающие ходят.

– Да уже ж затащили, – пыхтя, произнес толстенький мужичок в мокрой кепке и футболке с короткими рукавами, с натугой поддерживающий сзади какой-то длинный ящик. – Направо, Сеня. Здесь ближе. Экий тяжеленный подарок.

– Это, извините, не со мной! – Почему-то я почувствовала себя виноватой. – Мы без подарков. – И, оглянувшись, с облегчением заметила задержавшихся в дверях спутников. – Мы…

– Прошу… – жест дамы напоминал пасс регулировщика. – Елизавета Михайловна вас ждет. – Не дожидаясь, пока мы сгруппируемся, дама уверенно двинулась в левое крыло коридора.

Если госпожа Каретникова и нервничала, то совершенно незаметно для внешнего восприятия. При нашем появлении не встала, но на каждом из нас задержалась взглядом – недолго, какие-то доли секунды. Обыкновенное, но не лишенное приятности лицо. Умелый макияж маскировал несколько великоватый нос. Светлые волосы, хорошая стрижка. Не иначе как в Леськином салоне. С такими волосами запросто можно рекламировать любой шампунь, подчеркивая его исключительность. Мы вразнобой поздоровались.

– Здравствуйте. Спасибо, Галина Вячеславовна, можете быть свободны. А вы рассаживайтесь, пожалуйста, туда, где вам будет удобнее. Она посмотрела на наручные часы, очень удивилась быстротечности времени и снова обратила на нас безмятежный взор опытного профессионала: – Я вас внимательно слушаю.

Кабинет был довольно уютным и демонстрировал полную стерильность. Даже листья двух пальм в кадках отливали глянцевой чистотой. Такое впечатление, что их дважды в день протирали мокрой тряпочкой.

Елизавета Михайловна улыбнулась:

– Возможно, вам будет удобнее присесть на диван?

– Спасибо, не беспокойтесь. Мы присядем к столу. – Я благодарно улыбнулась в ответ, одновременно думая о том, что наше «трио» выглядело бы на диване группой провинившихся школьников. Кроме того, мы не смогли бы улавливать реакцию друг друга на нюансы беседы и, соответственно, понимать. – Михаил Трофимович, вы не будете возражать, если я сяду напротив вас и Натальи Николаевны?

– Он не будет возражать, – вежливо ответила за детектива Наташка. – Потому что я присяду на диване.

– Может быть… вам стоит снять верхнюю одежду? Кофе? Чай? – поинтересовалась Елизавета Михайловна.

– Спасибо, но мы тоже спешим. – Михал Трофимыч поставил решительную точку на взаимных реверансах. Судя по сухости тона, намеревался заложить крутой вираж и коренным образом изменить характер беседы. Отношения сторон неминуемо должны были испортиться.

Наверное, моя адресованная ему улыбка была ничуть не хуже улыбки неопытного бандита Быкова. Во всяком случае, детектив осекся. Следом прозвучало Наташкино замечание в адрес развязавшегося шнурка на Мишином ботинке, изначально рожденном с липучками. Детектив невольно потупил взор и нагнулся. Елизавета Михайловна сделала вид, что ее в данный момент больше всего интересует шариковая ручка. Я сочла обстановку вполне благоприятной для небольшого откровения. Пытать госпожу Каретникову вопросами и нервировать разного рода требованиями сейчас не стоило. Начала «от печки», то бишь с вечера прошлой пятницы. И очень задушевно. Михал Трофимыч, любуясь тембром моего голоса, даже слегка прищурил глаза. Разумеется, я не стала раскрывать истинную причину, по которой мы с Натальей явились к дому на улице с вязом. Просто пытались найти знакомых, ухитрившихся получить новую квартиру, но забывших сообщить свой новый адрес.

– Они обещали отдать мне на дачу старый холодильник, – скупо пояснила Наташка.

Я не возражала, ибо достойнее соврать не могла. Если Каретникова и заметит кое-какие неувязки, то как умная женщина промолчит. Я продолжила свой рассказ о том, как мы с Натальей стали невольными свидетелями похищения человека, с которым познакомились ближе только на следующий день.

– В поисках холодильника, – вновь отметила Наташка. – Мы приехали в субботу, решив пообщаться с оставшимися жильцами.

Я нахмурилась, но не возразила. Не стоило начинать препирательства.

– Квартира Николая Петровича была открыта. Сам он находился в ванной. Как нам показалось, без признаков жизни. Следом заявились обманутые им люди. В тот момент они полностью подходили под описание бандгруппы и сочувствовать им как жертвам обстоятельств, либо лезть на рожон мог бы только безумец. На счастье, они недолго пробыли в квартире, оставив воскресшего Николая Петровича условно живым. Руки у него были связаны, к ногам наручниками приковано взрывное устройство, отсчитывающее последние минуты его жизни.

– И нашей тоже! Только мы это не сразу сообразили, – дополнила мой рассказ Наташка. – Правда, после запуска освобожденного дипломата с взрывчаткой в свободное строительное пространство этот дипломат повел себя странно…

– Разрешите, я поясню, – вклинился детектив. – Дело в том, что ваш, Елизавета Михайловна, муж довел специализацию своего ремесла до совершенства. И ухитрялся ловко выкручиваться из любой ситуации. Сумел убедить своих прежних жертв, что все деньги у курьера. Я думаю, что фамилия Петухов вам знакома…

Михал Трофимыч сделал паузу, предоставив Каретниковой возможность для чистосердечного признания в знакомстве с Ильей, но она с честью выдержала эту паузу и приветливо рекомендовала нам продолжать. Даже отложила в сторону свою шариковую ручку, дабы не отвлекала от увлекательного прослушивания. Детектив пожал плечами и протокольным голосом заявил, что продолжать ему, собственно говоря, нечего: двое ребят из группы постоянно сидели в засаде у дома и все-таки дождались возвращения Литвинова, сумевшего от них удрать.

– Не знаю, где он скрывался. Судя по всему, не в комфортабельных условиях. Пока Ирина Александровна с Натальей Николаевной прятались на балконе, господин Литвинов с видом умирающего великомученика посетовал на то, что бойцы сами виноваты в том, что упустили курьера в аэропорту, и назвал место, где его следует искать. Бойцы немедленно кинулись туда, якобы забыв освободить Литвинова от наручников и взрывного устройства. Честно говоря, думаю, они сделали это умышленно. Взрывное устройство фактически было игрушкой с будильником и никакого серьезного вреда Литвинову не могло причинить. Но до возвращения обманутых им братков Литвинов не имел бы возможности удрать. Полностью доверять его словам они не могли. Более того, переговорив с соратниками и сообщив им очередные, почерпнутые от Литвинова сведения, решили оставить у дома караульную службу. Не исключено, что сбежавший с деньгами курьер постарается найти у Литвинова временный приют. И были вознаграждены чудным зрелищем…

– Ну не такое уж оно и чудное, учитывая наше на тот момент состояние, – поправила я детектива. – Мне не дает покоя мысль, почему Литвинов оставил дверь в квартиру открытой…

– Это Лерина вина, – громом небесным прозвучал спокойный голос Елизаветы Михайловны.

Она поняла наше смятение по-своему.

– В ту злополучную пятницу Лера убегала в полной растерянности. Прихватив ключи, не догадалась запереть дверь. Других у мужа не было, а этот замок можно закрыть только ключами.

– С-спасибо, – машинально вылетело у меня. – Ну да… Николай Петрович был лишен возможности закрыться. Да и забежал он только на минутку – за деньгами и переодеться. Умыться не успел – мы с Натальей заявились, ну и… «сделался, как без чувств». Надеялся, что испугаемся и убежим. И убежали бы, но тут новые визитеры… Зато он мастерски задурил нам голову Горицветой.

– Кем, простите? Второй раз сегодня слышу это странное слово.

Лицо Елизаветы Михайловны выражало живейший интерес.

– «Горицвета» – имя, присвоенное нами деревянной скульптуре девушки…

– Ах, этой! – оживилась Каретникова. – Видите ли, сие произведение – работа одного из моих бывших пациентов. Лерочке было четырнадцать лет, когда она позировала скульптору для эскиза. Ее папа, вы называете его Николаем Петровичем, когда уходил от нас, забрал эту скульптуру с собой. Очень любил Леру. Извините, я вас перебила.

– Ничего страшного. Надо же… Более того, я теперь склонна думать, что он и в самом деле хотел сохранить… Давайте, уж я буду называть ее Горицветой, знаете, привыкли как-то. Какое-то время я думала, что Николай Петрович использовал скульптуру как обманку. Ясное дело, в квартире он деньги не прятал, ее наверняка на этот предмет старательно обыскивали. И в то же время, деньги должны были находиться где-то рядом. Наталья, помнишь, у нас в коридоре украли пожарный шланг?

Наташка с готовностью кивнула. Такое не забывается. Виновника так и не нашли, и Анастас Иванович долгое время хранила в опустевшем ящике картошку.

5

Воспоминание, вернувшее нас в прошлое, повлекло за собой цепную реакцию. Мы с Натальей невольно окунулись в ряд интересных событий, тоже пришедшихся на тот временной отрезок. «А помнишь?!» – не сходило с языка. Прервал цепочку следов по картинкам былого детектив. Вздрогнув от его резкого вмешательства в нашу жизнь, я с трудом вспомнила, на чем закончила свой рассказ.

– Сборы были суетливыми. Когда Николай Петрович ухитрился притащить пакеты с деньгами, мы не видели. И я долгое время не могла понять, зачем Литвинов запеленал Горицвету в пододеяльники. Только потом дошло – он спасает самое дорогое. И только вчера дошло – заодно он спасал и деньги. В качестве самостоятельного приложения к скульптуре. Предвидел, что неприятель может караулить его появление у дома. Ну и пусть преследователи отслеживают его по пятам, гоняясь за довольно весомой скульптурой. Он бесстрашно готовился «развести» их очередной раз.

Я сразу вспомнила, как Николай Петрович ерзал на заднем сиденье. И не только оттого, что заметил слежку. Хотя те два караульных, о которых говорил Михаил Трофимович, катили следом, рассуждая по-умному: напасть на Литвинова прямо у подъезда в нашем присутствии было бы глупо. Он наверняка тащился с большими деньгами. Все-таки обманул – они у него имелись. Следовало отследить маршрут продвижения палеонтолога до конечной точки, тайника, и без шума и пыли взять весь «банк».

Короче, вчера вечером, когда мы возвращались из Грачиков, меня осенило и я с помощью собственных мокрых туфель убедилась в правильности догадки: под сиденьем лежал пластиковый сверток… О том, что деньги находятся где-то у нас, догадывалась и раньше. Иначе, чем можно объяснить эти странные звонки без желания заговорить? Просто Николай Петрович желал убедиться – со мной и Натальей все в порядке. А значит, и деньги на месте. По его разумению, нас никак нельзя обвинить в соучастии хищения денег. Но береженого Бог бережет. Вот и контролировал наше доброе здравие. Преследователи наверняка видели громоздкий сверток в его руках. С ним же он и пересел в другую машину. С нашим напутствием, больше никогда на глаза нам не попадаться. Это имело место быть в субботу. А в воскресенье он «сгорел»…

– А почему не в субботу? Сразу по прибытии. Ведь за ним же велось наблюдение, – поинтересовалась Наталья.

– Наблюдатели отстали, бензин кончился, – пояснил Михаил. – Кстати, бандиты тоже думали, что деньги в деревяшке, которую он таскал с собой. Пристроив упаковки с денежными купюрами к вам на хранение, господин Литвинов в какой-то мере успокоился. Фортель со взрывчаткой убедил, что убивать его не собираются. Горицвету, как ни верти, копилкой не обзовешь. Чистой воды тотем. Найдут его – очередной раз обломаются. Мысль о поджоге скорее всего пришла Литвинову позже. Возможно, он решил начать жизнь с новой фамилией. Ему не привыкать. Правильно рассудил, что у преследователей на повороте с шоссе произошел какой-то технический сбой. Ночью можно спать спокойно, а утром бойцы с новой силой кинутся обшаривать все близлежащие деревни, рассчитывая отыскать беглеца. К тому времени Литвинов успеет безвозвратно исчезнуть с лица земли. Гонки его притомили. Могу предположить, что, организовав поджог, он все смутное время просидел в соседнем пустующем доме. Ирину с Натальей вызвал, рассчитывая тайком забраться в машину и на ней удрать. Вместе с деньгами. Пока его спасительницы будут у соседей выяснять подробности пожара. Ему всего и надо было – добраться до шоссе…

– А когда добрался бы, точно знал, куда направиться дальше, – поддержала я Михал Трофимыча и прямо посмотрела в глаза Каретниковой. И мы тоже оказались бы в дураках. – Мало ли кто из деревенских угнал «Таврию»… прокатиться.

Елизавета Михайловна, вернувшаяся к однообразным манипуляциям с шариковой ручкой, едва заметно усмехнулась. Наблюдательная Наташка не преминула влезть с замечанием, что смеется тот, кто смеется последним. Михал Трофимыч немного задумался над ее словами и сообщил: ничего смешного в ситуации не видит.

– Ну почему же? – ласково возразила Наташка. – Ирина, вспомни наш последний визит к Татьяне в Грачики. Впрочем, ты его еще и не успела забыть. Так вот, теперь я точно уверена – страховой агент не врала. Танечка случайно видела возродившегося из пепла «покойного». Отсюда и ее очень нервозное состояние при упоминании имени госпожи Каретниковой. Благоразумно решила молчать. У нее уже бывали глюки, за которые Елизавета Михайловна обещала упечь ее в дурдом. Вероятно Николай Петрович и раньше виделся ей в своем доме, тогда, когда у самой Татьяны были не все дома. Или все. Только в двойном экземпляре.

Каретникова снова усмехнулась, так и не проронив ни слова. Ну что ж, придется рассказывать дальше:

– Николай Петрович был вынужден срочно поменять свои планы лишь потому, что вместе с нами приехал доселе незнакомый ему мужчина в странной для холодной погоды одежде – коротких шортах. На заднем сиденье обнаружились две отрезанные штанины, которые окончательно сбили палеонтолога с толку: человек, безжалостно обкорнавший свои брюки, явно хотел изменить собственный внешний вид, причем так, чтобы это сразу бросалось в глаза. Очевидно, времени на простое переодевание у него не было. Следовательно, мы не так просты, как показались с самого начала. Убедившись, что деньги на месте, осторожный Николай Петрович спешно отказался от первоначального плана. Изымать и спасаться дальше, держа свертки при себе, было еще более опасно. Оставив нам Горицвету, он быстренько исчез. Прибытие следом за нами «синей птицы» Петухова, за рулем которой была не Валерия, а совершенно незнакомая девица, вначале скакавшая по пепелищу, а затем пытавшаяся достучаться к нему в закрытый соседний дом, еще больше его насторожило…

– Я прошу меня простить, что вынуждена прервать ваш интересный рассказ, но у меня действительно мало времени. – Каретникова слегка поморщилась. – Если думаете, что я начну оправдываться, это ошибка. Оправдание – побочное явление раскаяния, а мне не в чем раскаиваться. – Елизавета Михайловна сделала предупреждающий жест рукой, который моментально погасил зарождающийся в наших душах всплеск возмущения: – Будьте добры сначала выслушать. Цель вашего визита мне ясна. И чтобы вас успокоить, сразу сообщу, что Олеся Андреевна, Дарья Сергеевна и Илья Семенович в настоящий момент ждут вашего за ними прибытия. Что касается Валерии – она моя дочь и некоторое время побудет здесь. Не думаю, что всем указанным лицам следовало присутствовать при нашем разговоре. Ирина Александровна, я вам очень благодарна за понимание…

«Удивительная женщина!» – мелькнуло в моей голове. Я с достоинством ей кивнула. С ней надо держать ухо востро. Как тонко она подметила мое стремление с самого начала «перебежать дорогу» попыткам детектива немедленно освободить Леську и Петуховых и доставить к ней в кабинет.

– Все те, о ком я здесь говорила, находились в пансионате исключительно по просьбе Валерии и, разумеется, по своей воле. Принимая их, я определенным образом рисковала. Как своей репутацией, так и жизнью…

Елизавета Михайловна откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Порывом ветра сорвало с клена большой желто-красный лист и швырнуло его прямо на мокрое от дождя стекло. Я с каким-то болезненным чувством наблюдала за тем, как этот лист, трепеща под ветровыми атаками, всеми своими резными «конечностями» пытается удержаться на скользкой поверхности. Ветер уступил и отстал. А лист неожиданно отклеился и улетел вниз. По собственной воле.

– Теперь послушайте мое мнение обо всей этой истории. Уверена, по окончании этой своего рода исповеди, ваше тоже изменится. Именно поэтому я не пригласила сюда интересующих вас лиц.

Ее неторопливый, несмотря на предыдущее замечание об отсутствии свободного времени, рассказ полностью захватил наше внимание. Возможно, сказывалась профессиональная подготовка, умение правильно расставлять акценты. Даже Наталья, застывшая на диване в неудобной позе стреноженного зайца, не делала попыток расслабиться.

Игорь Родионович Каретников никогда в жизни не был палеонтологом и никакими выдающимися способностями не обладал. Закончив один из технических вузов и получив диплом инженера, устроился по специальности на одно из предприятий, именуемых «почтовыми ящиками». Получаемая зарплата в девяносто рублей радовала, тем более что в перспективе собирался на пенсию начальник отдела, а через пару лет Игорю обещали прибавить десятку – целое состояние. Если перевести на язык сырья для ежесубботних шашлыков с друзьями на природе – пять килограммов купленного по блату мяса. А. если немного добавить, то не меньше четырех бутылок водки. Впрочем, спиртное Игорь не уважал. Так же, как не уважал собственного отца-пьяницу, взявшего за правило систематически преподавать членам семьи основы жизненной науки. «Вечерняя школа», как называла этот курс измученная заботами мать Игоря.

Елизавета Михайловна, Лиза Савельева, познакомилась с Игорем в Ялте. Вместе с подругами она проводила там студенческие каникулы, а Игорь с другом – отпуск. Спустя три дня Игорь сдал свой обратный билет, чтобы уехать на пять дней позже, вместе с Лизой. Денег практически не оставалось, выручил друг, уехавший в столицу с тридцатью копейками в кармане. Через год Лиза и Игорь поженились. Благодаря невероятным ухищрениям родителям Лизы удалось встать на учет для приобретения однокомнатной кооперативной квартиры. Для себя. Фактически в нее сразу же переехали молодые, сами родители остались в коммуналке.

Редко кому из супругов удается обходиться без ссор и взаимных придирок. Каретниковым удавалось. Друзья и знакомые сходились, расходились, пытались втянуть их в свои разборки. И в результате постепенно исчезали. Игорь оказался редкостным семьянином, к тому же домашним умельцем. В условиях тотального дефицита их квартира служила наглядным пособием для решения задачи, негласно поставленной партией и правительством перед народом: «Помоги себе сам!» Рукодельница и замечательная хозяйка Лизочек обеспечивала уют и режим правильного питания в доме. Как могли, помогали родители. В основном, с маленькой Лерочкой сидела мама Игоря. Вскоре после рождения внучки она благополучно овдовела. Муж допился до закономерного результата – цирроза печени и угас на больничной койке в непривычно тихом состоянии. С последним наказом родной партии бороться за трезвость в стране как нормы жизни. Не иначе как слабый голос жертвы алкоголизма был услышан, где надо. Буквально тут же началась массовая вырубка виноградников…

Несчастье произошло, когда Лерочке исполнилось тринадцать лет. Каретниковы всей семьей отдыхали в туристическом лагере. Во время одного из походов в горы группа попала под сильный ливень. Отсидевшись в одной из пещер, решили возвращаться. Ливень закончился, но серое настроение небосвода оптимизма не внушало. Селевой поток разбил жизнь восьми участникам этого похода и их родственникам на две части: «до» и «после». Три человека, сметенные в пропасть, погибли, один пропал без вести, еще двое оказались тяжело ранены. Одним из выживших счастливчиков был Каретников Игорь Родионович.

Почти год лечения в различных специализированных клиниках восстановил Игорю значительную часть утраченного физического здоровья. Судьба, устыдившись ниспосланного ему испытания, снова прониклась благосклонностью. Вот только забыла вернуть весьма важную вещь – память. Так и шагнул он назад в будущее, уподобясь Ивану, не помнящему родства. Разница только в том, что сделал это неумышленно. В отличие от бежавших в свое время с каторги преступников: документов у них при себе не имелось, и в случае задержания каждый из беглецов назывался удобным русским именем «Иван». Отца с матерью, а равно других родных, они намеренно не помнили.

Выписался Игорь инвалидом. Несмотря на все старания Елизаветы, жизнь не налаживалась. Муж вел себя, как совершенно чужой человек – независимый квартирант, обреченный на пожизненное подселение к вызывающей раздражение хозяйке. Единственной, кому удалось расположить его к себе, была Лерочка. Он с удовольствием делал с дочерью уроки, проявлял удивительную способность к решению математических и логических задач, ухитрялся решать их в нескольких вариантах. Безукоризненная точность его выводов по ряду вопросов была потрясающей. Лиза с удивлением отмечала, что раньше такого за мужем не наблюдалось.

Она пробовала восстановить у Игоря тактильную память, подсовывая ему его же собственные инструменты и исходные материалы. Считала, что это ступенька к выздоровлению. Начнет мастерить какую-нибудь полочку и вспомнит забытое прошлое. Но инструменты его раздражали. Несколько раз Лиза находила их в мусорном пакете. Почему-то Игорь был уверен, что в прошлой жизни был артистом.

В какой-то момент женщина испытала облегчение, услышав его заявление о том, что он принял решение уйти. Жить собирался в съемной квартире. Облегчение быстро трансформировалось в угрызения совести и тревогу за Игоря. Постоянные воспоминания о потерянном счастье заслонили реальность, мешали видеть в Игоре совершенно иного человека. Она пробовала уговорить его сменить решение. Только выбрала ошибочный довод – на что Игорь намеревается жить? Ответил он мягко, в духе прежнего Игоря: эта сторона вопроса не должна ее волновать, все свои проблемы он решит сам. И ушел. Тогда, когда ни ее, ни дочери не было дома. С собой прихватил только деревянную скульптуру Валерии, подарок благодарного пациента Лизы.

Елизавета Михайловна в какой-то мере смирилась со своим довольно странным положением. Игорь по-прежнему не пускал ее в свою новую жизнь, но продолжал поддерживать отношения с Лерой. Лиза пыталась помогать ему деньгами, но он эту помощь категорически отвергал, а вскоре, заметив, какие дорогие подарки Игорь делает дочери, женщина поняла нелепость своих побуждений.

Нельзя сказать, что они совсем не общались. Иногда он звонил и вежливо интересовался ее делами. Но через пару минут начинал тяготиться разговором, и она его сворачивала по своей инициативе, ссылаясь на занятость. Несколько раз Игорь прибегал к помощи жены – когда дело коснулось приобретения дома в Грачиках и необходимости подлечиться в ее пансионате. Его постоянно мучили головные боли, именно поэтому он часто менял съемные квартиры, считая, что боли – результат плохой ауры. Вместе с местом проживания менялись и номера мобильных телефонов. А, как теперь выясняется, заодно и личные паспортные данные. В последний раз Елизавета Михайловна устроила его на очередной отдых в свой пансионат в прошлый четверг. Но уже на следующий день, в пятницу, он исчез.

– Теперь я знаю причину, – Каретникова закрыла ладонями лицо, мы услышали тяжелый вздох. Тишина нарушилась Наташкиным всхлипом. Елизавета Михайловна мгновенно опустила ладони, извинилась и обрела прежний вежливо-непроницаемый вид. – В пятницу утром ко мне приехала взволнованная Валерия с просьбой найти где-нибудь на время довольно крупную сумму денег. Сослалась на то, что хочет прибрести почти новую иномарку по дешевой цене. Я, разумеется, отказала. Мы поссорились. Разговор велся на повышенных тонах, свидетелем его был Игорь.

В тот день Лера вернулась домой очень поздно, я уже спала. Утром будить ее не стала – серьезные разговоры на бегу бессмысленны. А к вечеру следующего дня, когда я уже собиралась уезжать, она приехала ко мне в пансионат в сопровождении не совсем молодого для нее человека. Объяснения дочери были сумбурны и маловразумительны, а этот человек, представившийся Петуховым Ильей Семеновичем, вообще был не способен разговаривать. Я поняла только одно – обоим сначала следует прийти в себя.

Домой я в тот день так и не поехала, решила дать Лере отдохнуть, а утром все выяснить. Оба под действием успокоительных препаратов проспали почти до трех часов дня. К тому моменту дал о себе знать Игорь. Позвонил и попросил, чтобы я не верила слухам о его смерти. Тогда мне эта просьба показалась очень странной. И еще – он очень беспокоился за Леру. Как могла, его успокоила, он обещал позднее перезвонить. А следом, к моему великому изумлению, позвонили из милиции. Поинтересовались, действительно ли Каретников Игорь Родионович – мой муж. Просили подъехать к ним. Я ничего не понимала. Тем более что пообщаться с дочерью или Ильей Семеновичем так и не успела.

В отделении меня без лишних церемоний нарекли «вдовой погибшего Каретникова». Кажется, я окончательно поглупела. В тот момент, когда подписывала у них какие-то бумаги, позвонил мой «покойный» муж и попросил негласно забрать его назад в пансионат. Место встречи – на большой дороге, в пяти километрах от Грачиков. Ровно в час ночи. Наверное, оперативникам еще никогда не приходилось видеть столь счастливой «вдовы». Я услышала философское высказывание по поводу своего поведения: «Всякое бывает».

На встречу с мужем ехала более-менее подготовленной. Одна, но с чужим газовым пистолетом. Была уверена – за мужем, дочерью и Ильей гоняется свора бандитов. Цель – завладеть баснословной суммой денег. О поездке никому ничего не сказала. Игорь и в самом деле ждал меня в пяти километрах от Грачиков. Насмерть испуганный. Сказал, что вообще ничего не понимает. И неожиданно произнес: «Лизочек…» Я едва не вылетела в кювет. Но он быстро привел меня в чувство, с грустью сообщив, что так звали женщину, которую он любил всю жизнь. Очередная надежда…

Наташка на диване взвыла, заставив нас вздрогнуть. Елизавета Михайловна поперхнулась своими словами и закашлялась. Детектив резво сорвался с места и кинулся к графину с водой, но прихватить стакан не догадался. Впрочем, Каретникова оказалась не капризной. Попыталась унять кашель, хлебнув прямо из горлышка, однако плохо рассчитала и облилась. Я испуганно сжалась в комочек. Забыв про запланированные страдания, Наташка таращилась на последствия проявления своей необузданной жалости.

– О как вас всех разбирает…

– Спасибо, Михаил Трофимович, уже достаточно, – спотыкаясь на каждом слоге, и стараясь увернуться, выдавила из себя Каретникова: детектив упорно преследовал графином сжатые губы Елизаветы Михайловны.

– Ну утопишь же человека, балбес!!! – взвизгнула Наташка и ринулась на помощь Каретниковой.

В ожесточенной схватке за графин, на счастье, происходившей в стороне от стола, победила пальма. И Наташка, и детектив одновременно приняли решение внять разумным и не очень доводам друг друга. Графин выпал из рук противоборствующих, угодив прямо в кадку с тропическим растением. Забыв про свое руководящее положение, Елизавета Михайловна заламывала руки в слезной просьбе оставить все как есть и больше ни к чему не прикасаться. Но оба упрямца старательно толкались, пытаясь заработать первенство в возврате пустого сосуда на отведенное ему на окне место.

– Михаил Трофимович, вчера к нам присоединилась и ваша невеста, – применила отвлекающий прием Каретникова. – Давайте договорим, и я сразу же приглашу ее сюда. Она так ждала известий о вас…

Детектив резво швырнул отвоеванный графин снова под пальму и заявил, что он весь внимание.

– Грязь! – не преминула поправить Наташка и указала на черный грунт. – Я говорю, ты весь в грязи!

– Сюда, пожалуйста, – засуетилась Каретникова, провожая детектива к боковой двери. Мне, кстати, тоже не мешало бы переодеться… Ах, да! Проходите, Михаил Трофимович, я здесь подожду. Знаете, такое впечатление, что я перестала быть самой собой.

Суета улеглась сразу после того, как мною был разбит злополучный источник раздора. Наташка велела мне его отмыть, поскольку она уже умыла руки, а порядок есть порядок. На этих словах он и выскользнул из моих, как оказалось, ненадежных рук. Каретникова мгновенно сосредоточилась, обрела решимость и твердо приказала не дотрагиваться до осколков – придет уборщица и уберет. Вместе с мокрым халатом. А пока она намерена сообщить нам о своем предложении. И лучше бы всем занять свои места.

– Лично я – за!

Этот мой возглас вызвал всеобщее удивление. Наверное, решили, что он рожден искренним раскаянием за содеянное и стремлением загладить свою вину. Я сразу встрепенулась и, гордо задрав голову, прошествовала на место.

– Елизавета Михайловна, вы бы позвонили… Даже не знаю, как его теперь называть. Словом, позвонили бы мужу, чтобы он не старался повторить номер с угоном автомашины из гаража, детально показанный в произведении «Берегись автомобиля». Мало ли… Явится в сопровождении автокрана и добровольных помощников, стариков-разбойников, представится работником префектуры, уполномоченным на борьбу с «ракушечниками», и угонит нашу «Ставриду» из-под крыши на радость безлошадным общественникам. Скажите ему, что денег в машине нет.

Каретникова долго смотрела на меня отсутствующим взглядом, пыталась осмыслить мои слова. Психиатры тоже способны выбиваться из колеи.

– Но… вы же говорили… – начала она тихо сопротивляться, рождая в моей душе нехорошие подозрения.

– Деньги изъяты в пользу потерпевших! – развела я руками. – Я согласилась с вашим предложением исключительно из этого соображения.

– Подождите, о каком предложении идет речь? – нахмурился детектив.

– Да при чем тут мое предложение?! – взорвалась Каретникова. – Ирина, вы меня напугали! Нельзя же так. Я ведь, было, решила, что вы либо присвоили деньги, либо потеряли, либо в конце концов у вас их украли.

– Боже мой! – возмутилась Наташка. – Ну что за беспробудное непонимание со всех сторон! Вы не обратили внимания на то, что все замешанные в этой истории ни фига в ней не понимают, зато носятся очертя голову, спасаясь, непонятно зачем и от кого. Единственный здравомыслящий человек в этом коллективе – свихнувшийся Каретников, выступающий под псевдонимом «палеонтолог Литвинов».

Елизавета Михайловна схватила трубку и слегка подрагивающим пальцем набрала номер. Правда, дважды промахнулась.

– Маргарита Даниловна, попросите Игоря Родионовича зайти в мой кабинет… А может, он просто закрылся? Вы аккуратненько постучите… Как уехал?! Ах, уе-ехал… Спасибо…

Трубка медленно заняла свое место.

– Странно, действительно уехал… Ничего не понимаю. Сейчас позвоню ему на мобильный. Если, конечно, он его не отключил.

Вспыхнувшая надежда от услышанных гудков, медленно таяла на лице женщины, добавляя Елизавете Михайловне еще не прожитые ею годы. Выдохнув: «Не отвечает», она отложила телефон в сторону. – Попробую позвонить позднее…

– Если он угонит мою «Ставриду»… – многозначительно начала Наташка.

– … то далеко на ней не уедет! – бодро закончил фразу детектив.

– Догадливый ты наш! Но, в принципе, правильно, в баке бензина нет. Обломается и вернется.

– Елизавета Михайловна, вы говорили о каком-то предложении… – нетерпеливо напомнил детектив.

– Я?! – удивилась Каретникова и задумалась. – Ну разумеется… Кажется, я предложила вам сесть… Честно говоря, в вашем обществе просто теряюсь. Где моя ручка?

– Вы сунули ее в карман мокрого халата. Ничего, уборщица найдет. Все ваши потери, включая собственную личность, – результат напряженной умственной работы, – сказала я. – Вы намеревались предложить нам забыть о криминальной деятельности вашего мужа, приняв за основу вывод, к которому пришли все участники нынешней гонки на выживание. Кроме нас, присутствующих здесь. Для других он выглядит так: сделка, о которой договаривались ваш муж и Петухов, стала достоянием чужих ушей. Короче, во всем виноваты случайные бандиты. Видите, как все замечательно складывается? А если мы намерены настаивать на своем видении событий, можем забирать Петуховых вместе с Олесей и катиться отсюда по назначению. Все равно отец Валерии на зону не отправится, ибо состоит на учете в психоневрологическом диспансере. Так стоит ли ломать копья? Тем более что деньги целы. Извините за выражение, но оно к месту: «Дуракам закон не писан»! Тем более закон об уголовной ответственности. Я сразу согласилась с вашим предложением. Есть только одно «но» – добром господина Каретникова не остановить. С другой стороны, попади он по решению суда на принудительное лечение, толку все равно не будет. Хотя бы потому, что он умнее любого психиатра.

– Ты думай, о чем говоришь, – осторожно возразила Наташка. – Тебя послушать, так получается, что Каретников – умный, но дурак. А кто ж тогда в сравнении с ним психиатры, о которых ты тут распинаешься?

Детектив хлопнул ладонью по столу, решив вернуть разговор в нормальное русло. Шлепок прозвучал оглушительно. Не испугалась только Каретникова. Успела взять себя в руки. Вместе с мобильником. И пока Михал Трофимыч подводил итоги стихийного совещания нашей тройки, она предприняла еще одну тщетную попытку дозвониться мужу.

Он объявился позднее, сам. По своему велению и хотению. Очередной раз вмешался господин случай и волшебными руками нашего соседа по подъезду Николая (трезвенника в душе, но вечно пьяного телом) в один миг излечил Каретникова от амнезии. Схлопотав по уху коробкой с мусором за пристальное внимание к замку на Натальиной ракушке, Игорь Родионович приложился вторым ухом к ракушке и вспомнил не только свою «одиссею», но и некоторые события из жизни далеких предков, свидетелем которых никак не мог быть, ибо так долго не живут.

Надо отдать должное Елизавете Михайловне. Минуты три она держалась спокойно и пыталась уговорить собеседника успокоиться. Затем в ее уговорах стали проскальзывать подозрительно знакомые слова: «Ставрида?», «мужик с ракушкой?», «Лизочек?», «Наталья с поллитрой?»

– Это меня! – сорвалась с дивана подруга.

Пары секунд ей хватило, чтобы опознать соседа Кольку. Благодаря Наталье ситуация мигом разрулилась. Каретников в полубессознательном состоянии был приглашен в гости к Зинаиде и Николаю. Причем не с пустыми руками – притащил в них ту самую коробку с мусором, оставшимся после ремонта квартиры, которую Колька так и не донес до помойки.

Эпилог

Пару часов спустя, Игоря Родионовича забрали домой. У него снова образовался провал в памяти. На сей раз, он споткнулся на том моменте, когда его накрыло лавиной. Никак не мог понять, как это его маленькая дочь за короткий промежуток времени смогла вымахать во взрослую девицу. Не иначе как росла не по дням, а по часам. Лизочек, конечно, немножко изменилась, но это не удивительно – слишком большие переживания. И только увидев себя в зеркале, наглухо замолчал. Поверил, что его не обманывают. Бесцельно прожитые годы подсчитывал с сурово сомкнутыми губами – так, что на скулах ходили желваки. А глаза подозрительно блестели.

Помнится, мы с Наташкой пытались выявить в его поведении очаги притворства, аферизм трудноискореним, но нам это не удалось. Да и кому не хочется верить в лучшее…

На какое-то время о нас забыли. Пока Игорь Родионович с легким недоверием рассматривал в зеркале поредевшую шевелюру, мать и дочь Каретниковы неслышно шептались в коридоре. Умывавшаяся слезами Дашка умоляла нас с Натальей простить ее за организацию насильственного вторжения в их с Ильей личную жизнь. Так долго, что Наташка не выдержала и поклялась в отсутствии умысла рассекречивать тайну ее попытки уличить мужа в измене. На лестничной клетке детектив в одиночку пытался уладить какие-то вопросы. Наверняка связанные с судьбой незадачливых бандитов. Петухов, общаясь по телефону с Динарой, строил планы на будущее. Вечный пьяница Колька суетился, организуя сабантуй «по случаю знакомства», но нигде не находил поддержки, а посему довольно быстро протрезвел и встал на сторону жены Зинаиды, предложив всем расходиться по своим сумасшедшим домам.

Мы с Наташкой осторожно отвели Валерию в сторону. Хорошенькая девчонка. И рыжий цвет волос ей к лицу. Пусть даже искусственный.

– Как получилось, что твой отец узнал о просьбе Леси помочь ее знакомому с решением вопроса об аренде помещения? – тихо спросила я.

Радость, плескавшаяся в ее зеленоватых глазах, исчезла. На нас арктическим холодом пахнула настороженность и затаенный страх.

– Не знаю… Скорее всего, слышал мой телефонный разговор с Олесей.

– Я так и думала. – Надеюсь, в моем ответе сквозил такой же холод. – Хотелось бы верить, что этот случай научил тебя прописной истине: жизнь сама по себе бесценная штука. Не стоит рисковать своей, и, уж тем более распоряжаться чужой. Даже за миллионы. Деньгами потерю не возместишь. Ну а если ты ничему не научилась… запросто организуем ликбез в другом месте. Поверь, основания, облеченные в доказательства, есть. Все хорошо, что хорошо кончается. Ты меня поняла?

Она мне не ответила. Просто в какой-то момент не выдержала, отвела глаза и, прикусив нижнюю губу, едва заметно кивнула.

– Это точно! Запасных вариантов жизни не бывает, – подтвердила немного сбитая с толку Наташка. – Ну кто бы мог подумать, во что выльется этот кошмар на улице с вязом!..

На следующий день Илья получил деньги своей фирмы в валюте. Причитающуюся жертвам обмана в бандитском обличье сумму вручили Петухову. Зачем нам лишние знакомства? А он с бандитами, хоть мельком, да виделся. И так удачно успел вовремя удрать. Иначе кто бы сейчас помогал им выпутаться из сложной ситуации и получить назад свои денежки? По-моему личному мнению, за Леськину ученицу Катюшу им все-таки придется ответить.

Наташка подумала и изъяла пару купюр на бензин. Остальное оставили в банковской ячейке и половину дня жмурились от удовольствия, меняя места предполагаемого отдыха после предстоящей свадьбы моего сына. Не сошлись на почти обрусевших Канарах и разругались. Следом сменили пару коттеджей на Лазурном берегу и снова разругались. На сей раз по поводу интерьера. И сделали вывод: деньги и в самом деле – зло. А большие деньги – особенно. К четырем часам замотанный Михал Трофимыч привез нам канистру бензина. Мы с Наташкой на грани дефолта в наших отношениях отправились в банк и через каких-нибудь сорок минут помирились в отделении милиции, куда сдали «случайно обнаруженную находку». Ох, и нудная это процедура! Зато она нас объединила. Расхождения в планах, куда потратить сумму вознаграждения, не возникли. Я же говорила: все хорошо, что хорошо кончается. Даже кошмар на улице с вязом.

Content

Валентина Андреева
Кошмар на улице с вязом

Часть первая Недобрые последствия доброго дела

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть вторая Бесформенный «Бермудский треугольник»

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть третья Причины и следствие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть четвертая Дурдом на выезде

1

2

3

4

5

Эпилог