Филипп Марголин

Дикое правосудие

Джин Наггар посвящается

Благодарю за то, что помогла исполнению моей мечты

Месть – это разновидность дикого правосудия.

Фрэнсис Бэкон

Благодарности

Много добрых людей помогали мне в подготовке и написании этой книги. Выражаю глубокую благодарность Джэнет Биллапс, Теду Фалку, докторам Натану и Карен Селден, Клаудии Граветт, доктору Джей Мид, доктору Дону Джирарду, Мэрлис Пирсон, раввину Эмануэлю Роуз, Кэрол Байрам, Деби Уилкинсон, Мэгги Фрост, Брайану Хаук, досточтимой Сьюзен Суэтки и досточтимому Ларри Матазару, Джозефу, Элеоноре, Джуди и Джерри Марголин, Хелен и Норманну Стэмм, доктору Рою Магнуссону, докторам Робу и Кэрол Унитан, доктору Стенли Абрамсу и Джерри Элшайру.

Особая благодарность моему неустанному и верному редактору Дэну Конауэй. Каждый читатель, который прочтет эту книгу, должен поблагодарить его. И еще спасибо Бобу Спайзеру за его полезные подсказки.

Еще я хочу поблагодарить Джин Наггар, которая пристроила меня в издательство «Харпер – Коллинз», и, как обычно, всех остальных в литературном агентстве В. Наггар. Вы самые лучшие.

И еще спасибо Дорин, Дэниелю и Эмми за то, что терпели меня.

Часть I

Дело Кардони

1

Вспышка молнии осветила «лирджет», ожидающий на взлетной полосе частного аэродрома, затем раздался удар грома, заставивший вздрогнуть доктора Клиффорда Гранта. Грант всмотрелся в темноту, пытаясь что-то различить, но поблизости не было видно ни одной машины. Когда он взглянул на часы, рука его дрожала. Было уже 11.35. Человек Брича опаздывал на пять минут. Хирург посмотрел на бардачок. Глоток из фляжки успокоил бы нервы, но он знал, к чему это приведет. Когда принесут деньги, соображать он должен быстро и ясно.

Крупные капли все быстрее стучали по машине. Грант включил дворники в тот момент, когда огромный кулак ударил в пассажирскую дверь. Доктор вздрогнул и присмотрелся. Дождь искажал видимость. Но человек, глядевший на него через стекло, действительно был огромным, настоящий монстр с массивным бритым черепом, одетый в черное кожаное пальто до колен.

– Открывай дверь, – скомандовал гигант. Голос у него был грубый и пугающий.

Грант немедленно послушался. Холодный ветер задул в машину струи дождя.

– Где оно?

– В багажнике, – сказал Грант, едва вытолкнув слова из горла и показывая большим пальцем назад. Громила швырнул кейс в машину и захлопнул дверцу. На гладкой поверхности кейса сверкали капли дождя, бронзовые застежки блестели. Деньги! Грант прикинул, сколько заказчик может заплатить за трансплантат сердца, если они с напарником получали четверть миллиона долларов.

Два тупых удара привели Гранта в чувство. Гигант стучал кулаком по багажнику. Доктор забыл его открыть. Грант потянулся к кнопке, но в этот момент очередная вспышка молнии осветила площадку сзади, и он увидел машины, которые появились неизвестно откуда. Ни секунды не подумав, Грант вдавил педаль газа и крутанул руль. Гигант отпрыгнул в сторону с удивительной для такой махины резвостью, а седан рванул по асфальту, оставляя за собой запах жженой резины. Грант как во сне услышал визг металла, когда, задев полицейскую машину, промчался мимо, увозя с собой кусок бампера. Раздались выстрелы, послышался звук разбитого стекла, и машина на секунду балансировала на двух колесах, прежде чем выровнялась и умчалась в ночь.

Клиффорд Грант не помнил, как добрался до дома своего напарника. Он едва стоял на ногах и барабанил в дверь черного хода. В доме зажегся свет, качнулась занавеска, и на него через стекло, прежде чем открыть дверь, удивленно уставился человек.

– Что ты здесь делаешь?

– Полиция, – с трудом выговорил Грант. – Выследили.

– На аэродроме?

– Впусти меня, ради Бога. Мне нужно войти.

Грант, спотыкаясь, вошел в дом.

– Это деньги?

Грант кивнул и, шатаясь, добрался до стула у кухонного стола.

– Давай сюда.

Доктор толкнул кейс по столу в его сторону. Замки со звоном открылись, и они увидели пачки долларов с мятыми сотенными купюрами, перевязанными резинками. Крышка захлопнулась.

– Что случилось?

– Подожди… Надо… отдышаться.

– Разумеется. И расслабься. Ты здесь в безопасности.

Грант сел, опустив голову.

– Я не передал товар.

– Что?

– Человек Брича кинул деньги в машину, на переднее сиденье. Сердце было в багажнике. Он уже собрался его открыть, когда я заметил полицейские машины. Я запаниковал и уехал.

– И где трансплантат?

– Все еще в багажнике.

– Ты хочешь сказать, что кинул Мартина Брича?

– Мы ему позвоним, – сказал Грант. – Объясним, что произошло.

В ответ он услышал хриплый смех.

– Клиффорд, невозможно объяснить такое Мартину Бричу. Ты понимаешь, что ты натворил?

– Тебе-то не о чем беспокоиться, – с горечью произнес Клиффорд. – Мартин понятия не имеет, кто ты такой. Это мне надо волноваться. Нам просто нужно вернуть деньги. Мы не сделали ничего плохого. Просто там оказалась полиция.

– Ты уверен, что он не знает, кто я такой?

– Я никогда не упоминал твоего имени. – Голова Гранта упала на руки, он начал дрожать. – Он достанет меня. О Господи.

– Ты не можешь быть в этом уверен, – возразил его напарник, стараясь его успокоить. – Ты просто напуган. Навоображал себе всякого.

Грант затрясся еще сильнее.

– Я не знаю, что мне делать.

Сильные пальцы начали разминать шею и плечи Гранта.

– Прежде всего тебе нужно успокоиться.

Руки были такими успокаивающими. Как раз то, что нужно было Гранту, – прикосновение и забота другого человека.

– Брич не станет к тебе вязаться, Клиффорд. Поверь мне. Я обо всем позабочусь.

Грант с надеждой в глазах поднял голову.

– Я знаю кое-кого, – спокойно уверил его голос сзади.

– Людей, которые могли бы поговорить с Бричем?

– Да. А теперь расслабься.

Голова Гранта опустилась от усталости и чувства облегчения. Адреналин, который поддерживал его последний час, иссякал.

– Ты все еще напряжен. Тебе стоит выпить. Чего-нибудь крепкого и холодного. Что скажешь?

После ужаса, охватившего Гранта с того момента, как он увидел полицейские машины, мысль о выпивке не приходила ему в голову. Но сейчас каждая клеточка его тела взвыла, требуя алкоголя. Пальцы поднялись с его плеч, скрипнула дверца буфета. Грант услышал милый сердцу звон кубиков льда в стакане. Затем стакан оказался в его руке. Он залпом выпил четверть содержимого и почувствовал, как обожгло горло. Грант закрыл глаза и поднес холодный стакан к пылающему лбу.

– Вот так, вот так, – приговаривал хирург, похлопывая ладонью по шее Гранта. Вдруг тот дернулся и выпрямился, почувствовав жгучий укол пешни для колки льда, с хирургической точностью проникшей в его мозг.

Голова доктора со стуком упала на стол. Напарник Гранта удовлетворенно улыбнулся. Грант должен был умереть. Смешно было даже думать о возвращении четверти миллиона долларов. Что же теперь, однако, делать с сердцем? Хирург вздохнул. Процедура удаления сердца прошла без сучка без задоринки, но, как теперь выяснилось, все усилия пошли насмарку. Теперь орган нужно будет разрезать на части и уничтожить, а его место в багажнике займет Грант.

2

Заместитель областного прокурора успел задать уже три вопроса подследственному Даррилу Паурсу, когда Аманда сообразила, что первый вопрос был некорректным. Она вскочила на ноги.

– Возражаю, это слухи.

Судья Робард удивился:

– Каким образом вопрос мистера Дарта может быть слухами, мисс Джаффе?

– Не этот, ваша честь. Мне кажется… сейчас, одну минуту. Заданный чуть ранее.

Судья выглядел так, будто она причинила ему сильную боль.

– Если вы полагаете, что тот вопрос был основан на слухах, почему вы сразу не заявили протест?

Аманда почувствовала, как краска заливает щеки.

– Я только сейчас поняла, что это слухи.

Судья печально покачал головой и поднял глаза к потолку, как будто спрашивая Господа, почему он наслал на него такую чуму, как некомпетентный адвокат.

– Отклоняется. Продолжайте, мистер Дарт.

Аманда не сразу сообразила, что «отклоняется» означает, что она проиграла. Она упала в кресло. К этому времени Дарт задал еще один убийственный вопрос. «Добро пожаловать в реальный мир», – прошептал ее внутренний голос. Она получила высший балл по теме «Доказательства» в одном из лучших юридических вузов страны и даже написала реферат по «слухам», но не смогла сейчас быстро сообразить и своевременно внести возражение в суде. Теперь судья уверен, что она просто дура, а уж что подумали о ней присяжные, и представить страшно.

Аманда почувствовала, как кто-то похлопывает ее по руке.

– Не расстраивайся, подруга, – сказала Латрисия Суит. – Ты хорошо справляешься.

«Блеск, – подумала Аманда, – я так все провалила, что даже моя клиентка считает нужным меня утешить».

– И вы были одеты так же, как сейчас, мистер Паурс? – продолжил Родни Дарт.

– Нет, сэр. Я был в гражданской одежде, потому что операция проводилась под прикрытием.

– Благодарю вас, мистер Паурс. Теперь расскажите присяжным, что произошло дальше.

– Я спросил у подследственной, сколько будут стоить ее интимные услуги. Она сказала, что у нее есть комната в мотеле через дорогу и ей удобнее обсуждать деловые вопросы там. Я подъехал к мотелю и прошел за обвиняемой в комнату номер семнадцать.

– Что произошло в номере мотеля?

– Я попросил обвиняемую назвать мне стоимость различных интимных услуг, и она назвала цену от пятидесяти долларов до двухсот за нечто названное ею «ночью экстаза».

– Что именно подразумевалось под «ночью экстаза», мистер Паурс?

– Если честно, мистер Дарт, это было слишком сложно запомнить, а вытащить блокнот и записать я не мог, я ведь работал под прикрытием.

У Даррила Паурса были детские голубые глаза, вьющиеся светлые волосы и улыбка, какую Аманда видела только на рекламе зубной пасты. Он даже покраснел, отвечая на вопрос о «ночи экстаза». Две женщины-присяжные выглядели так, как будто готовы были перепрыгнуть через заграждение и оторвать кусочек от его одежды на память.

Аманда все больше расстраивалась по мере того, как полицейский рассказывал об обстоятельствах, приведших к аресту Латрисии за проституцию. После перекрестного допроса, который производил жалкое впечатление, Родни Дарт сказал:

– Штат отдыхает.

Затем он повернулся к Аманде, оказавшись спиной к присяжным, и состроил насмешливую гримасу. Аманда даже подумала, не показать ли Дарту палец, но она была слишком подавлена, чтобы защищаться. Ей хотелось, чтобы ее первое судебное заседание поскорее закончилось, уехать домой и сделать харакири. К тому же у Дарта были все основания насмехаться. Он проехался по ней паровым катком.

Полицейский Паурс, покидая место, где он давал свидетельские показания, улыбнулся присяжным. Все пять женщин-присяжных улыбнулись ему в ответ.

– Еще свидетели, мисс Джаффе? – спросил судья Робард, но Аманда его не слышала. Она вспоминала предыдущий день, когда хозяин юридической фирмы, ее отец Франк Джаффе, дал ей дело Латрисии Суит и велел подготовиться к защите на следующий день.

– Как я могу вести свое первое дело, не расспросив свидетелей и не изучив всех подробностей? – в ужасе спросила Аманда.

– Поверь мне, – ответил Франк Джаффе, – с такой клиенткой, как Латрисия Суит, чем меньше знаешь, тем лучше.

Аманда прочитала дело «Штат против Латрисии Суит» четыре раза, прежде чем решительно отправилась в офис отца, подошла к его столу и бросила папку.

– Что я должна с этим делать? – сердито спросила она.

– Яростно защищать клиентку, – ответил Франк.

– Каким образом? Есть всего один свидетель, сам служитель закона. Он расскажет, что наша клиентка пообещала за деньги сделать для него то, о чем девяносто пять процентов человечества даже не слышало.

– Латрисия сама позаботится о себе.

– Пап, будь реалистом. Ее тринадцать раз арестовывали и обвиняли в проституции, запрещенных приемах и похотливом поведении. Кто поверит ей, а не полицейскому?

Франк пожал плечами:

– Мир полон парадоксов, Аманда.

– Я не могу вести это дело без подготовки, – настаивала Аманда.

– Разумеется, можешь. Доверься мне. И доверься Латрисии. Все будет замечательно, если ты просто будешь плыть по течению.

Судья откашлялся, затем повторил вопрос:

– Мисс Джаффе, у вас есть еще свидетели?

– Да, ваша честь.

Когда Аманда встала, юбка черного делового костюма от Донны Каран задралась вверх. Ей хотелось ее одернуть, но она побоялась, что все это заметят, поэтому она осталась стоять с частично открытыми бедрами и покрасневшим лицом.

– Защита вызывает Латрисию Суит.

Прежде чем встать и пройти к месту для дачи показаний, Латрисия наклонилась к Аманде и прошептала на ухо:

– Ни о чем не беспокойся, лапочка. После того как я скажу «клянусь говорить только правду», ты спроси меня, чем я зарабатываю на жизнь, что я сказала тому полицейскому и почему я это сказала. Затем садись и отдыхай, я все сделаю.

Латрисия проплыла через зал, ее бюст и зад были такими огромными, что Аманда боялась, не лопнут ли на ней обтягивающий красный свитер и черная кожаная мини-юбка. На голове криво был надет светло-рыжий парик. Аманда сравнила свою клиентку с сияющим Даррилом Паурсом и внутренне застонала.

Поскольку своего плана у нее не было, Аманда решила последовать совету своей клиентки.

– Мисс Суит, – сказала она после того, как Латрисия приняла присягу, – чем вы зарабатываете на жизнь?

– Я хожу по улицам Портленда и продаю свое тело, мисс Джаффе.

Аманда моргнула. Это признание оказалось для нее сюрпризом. С другой стороны, она почувствовала облегчение: ее клиентка не врала под присягой.

– Не могли бы вы рассказать присяжным, что произошло вечером третьего августа этого года?

– Да, мэм.

Латрисия повернулась в присяжным:

– Третьего августа я работала на бульваре Мартина Лютера Кинга, когда мимо проехал полицейский Паурс.

– Вы знали, что он полицейский?

– Да, знала.

– Знали?

– Конечно. Я видела, как он устраивал такие же игры с некоторыми из моих подруг.

– Тогда почему вы… Гм, что случилось потом?

Латрисия поправила юбку и откашлялась.

– Полицейский Паурс спросил меня, не займусь ли я с ним сексом. Понимаете, я знала о его намерении. Как я уже сказала, я видела, как он арестовывал моих подруг. Но я знала, что он не сможет меня арестовать, пока я не упомяну про деньги. Вот я и сказала, что у меня есть комната в мотеле через дорогу, где удобнее будет обсудить наши дела. Паурс спросил меня, какие дела я имею в виду, и я кое о чем упомянула, что, похоже, его встряхнуло. Во всяком случае, мне так показалось, потому что лицо его стало красным и я заметила, что поднялась не только его температура.

Двое из присяжных переглянулись.

– Что случилось дальше? – спросила Аманда.

Латрисия посмотрела на судью, затем опустила глаза.

– Паурс оставил машину на стоянке у мотеля, и мы пошли ко мне в номер. Когда мы оказались внутри… Я немного смущаюсь, мисс Джаффе, но я знаю, что должна говорить правду.

– Вы не спешите, мисс Суит, – посоветовала ей Аманда.

Латрисия кивнула, глубоко вздохнула и продолжила:

– Как я уже говорила, я видела офицера Паурса много раз в нашем районе и всегда считала, что он самый милый парень, какого мне когда-либо приходилось видеть, такой молодой и робкий. Все мои подруги, которых он арестовывал, говорили, что он очень вежлив и обращался с ними как с леди. Не так, как другие полицейские. Ну и…

– Да?

Латрисия снова опустила глаза. Когда она опять заговорила, голос ее был еле слышен.

– Дело в том, что я влюбилась в полицейского Паурса, и я призналась ему в любви, как только закрыла дверь комнаты.

Присяжные наклонились вперед. Кто-то в конце зала хихикнул.

– Я понимаю, это звучит дико, – сказала Латрисия, обращаясь к присутствующим в зале. – Я также знаю, что полицейский Паурс ничего не сказал о моем признании, когда давал показания. Не знаю, опустил он это, потому что смущался, или не хотел смущать меня. Он ведь такой джентльмен. Потом я сказала ему, что я знаю, что я старая шлюха, тертая жизнью, но я никогда не испытывала таких чувств к мужчине. Он покраснел, и мне показалось, что он с радостью оказался бы где-нибудь в другом месте, а не со мной, и я это вполне понимаю. У него, возможно, есть хорошая белая женщина, такая красотка. Но я сказала, что хочу от него всего одну ночь любви, а потом он сможет отвести меня в тюрьму, потому что за одну ночь с ним я готова заплатить вечностью в тюрьме.

По щеке Латрисии побежала слеза. Она помолчала, достала из сумки носовой платок, вытерла слезу, потом сказала:

– Простите меня. – Она обращалась к присяжным.

– Не хотите ли воды, мисс Суит? – спросила Аманда, которую полностью захватил драматизм происходящего. Родни Дарт вскочил на ноги:

– Возражаю, ваша честь. Это уже чересчур.

– О, я не жду, что вы мне поверите, мистер прокурор. Такая старая кошелка, как я, пытается найти любовь мужчины вдвое моложе ее. Но разве мне не дозволено мечтать?

– Ваша честь? – взмолился Дарт.

– Обвиняемая имеет право защищаться, мистер Дарт, – ответил судья Робард тоном, который ясно показал присяжным, что он не купился на трогательный рассказ Латрисии, но тем не менее некоторые из присяжных бросали злые взгляды на помощника прокурора.

– Больше нечего говорить, – сказала Латрисия. – Я ставила на любовь и проиграла. Я готова принять то, что пошлет мне судьба. Но я хочу, чтобы вы знали: я ни на одну секунду не хотела от этого мужчины денег. Я хотела только любви.

Франк Джаффе, старший в фирме среди своих партнеров, Каца, Легейна и Брандизи, был крупным румяным мужчиной с посеребренными сединой темными вьющимися волосами. Нос ему дважды ломали в юности, и он больше походил на водителя-дальнобойщика, чем на адвоката. Франк сидел в своем офисе и диктовал письмо, когда вошла Аманда, размахивая папкой с делом Латрисии Суит.

– Как ты мог так со мной поступить?

Франк ухмыльнулся:

– Ты ведь выиграла, верно?

– Не в этом дело.

– Эрни Кац сидел в конце зала. Так он сказал, что ты была не так уж ужасна.

– Ты послал Эрни, чтобы он смотрел, как меня будут унижать?

– Еще он сказал, что ты выглядела до смерти напуганной.

– Это так, и ты, дав мне это безумное дело, совсем мне не помог.

– Ты была бы напугана независимо от того, какое дело было бы у тебя первым. Когда я вел свое первое дело, я во время суда только и делал, что пытался вспомнить, какую фразу надо говорить, если ты хочешь представить новые доказательства. Я так толком и не вспомнил.

– Спасибо, что поделился опытом.

– Аманда, я свое первое дело проиграл. Я знал, что с Латрисией в качестве клиентки у тебя есть шанс, даже если ты напортачишь. Я защищаю ее уже многие годы, и обычно у нас все получается. Эрни сказал, что присяжные вернулись через двадцать минут.

– Двадцать две, – поправила Аманда укоризненно. – Должна признаться, выигрывать приятно.

Франк засмеялся.

– Эрни также сказал, что твоя заключительная речь была еще тем перлом. Особенно та часть, где ты заявила, что просмотрела все законы штата Орегон и нигде не нашла, чтобы любовь считалась преступлением.

Аманда ухмыльнулась. Это была замечательная фраза. Затем она перестала улыбаться.

– Я все равно считаю, что ты негодяй.

– Ты теперь боец, детка. Все ждут нас у Скарлетти, чтобы отпраздновать.

– Ох, черт, они только будут надо мной надсмехаться. Кроме того, я ничего особенного и не сделала. Латрисия выиграла дело, рассказав эту свою душещипательную историю.

– Слушай, адвокатам, работающим в суде, не идет скромность. Хвастайся своими успехами, а в неудачах вини предвзятых судей, невежественных присяжных и хитрых прокуроров. На данный момент ты единственный адвокат в нашей фирме, кто не проиграл ни одного дела.

Пока она не нашла собственного жилья, Аманда обитала вместе с отцом в его зеленом доме в викторианском стиле с покатой крышей на озере Ист, где она и выросла. Дома она почти не жила, только на летних и зимних каникулах, поскольку она девять лет училась в колледже. После стольких лет независимости жить в своей комнате на втором этаже, где она провела детство, было как-то странно. Комната была заполнена юношескими сувенирами: школьными дипломами, призами за победы в соревнованиях по плаванию, занимавшими целые полки, медалями и вырезками из газет в рамках, описывающими ее спортивные достижения.

Когда Аманда в десять часов забралась в постель, она чувствовала себя уставшей и немножко пьяной и была слишком расстроена для того, чтобы сразу заснуть. Франк не имел права посылать ее в суд неподготовленной. Точно так же когда-то он швырнул ее в бассейн у Ассоциации молодых христиан, когда ей было три года, чтобы научить плавать. Кроме того, у Скарлетти Франк выступил с речью, в которой сравнил ее победу в суде с неожиданными победами в чемпионатах по плаванию, когда она училась на первом курсе колледжа, вогнав ее в краску. Ей хотелось, чтобы отец перестал думать о ней как о маленькой девочке и понял, что она уже взрослая женщина, которая имеет такое образование, которое может открыть ей двери любой юридической фирмы.

Аманда уже подзабыла, как любит Франк все контролировать. Ее ужасно раздражала его уверенность в том, что он всегда знает, что для нее лучше. Сегодня уже не в первый раз она задумалась о том, не совершила ли ошибку, согласившись работать в фирме отца, а не устроилась в одну из фирм в Сан-Франциско, которые приглашали ее, и не согласилась на должность секретаря Верховного суда Соединенных Штатов, как советовал судья Мэдисон.

Аманда рассматривала тени на потолке спальни и спрашивала себя, зачем она вернулась в Портленд, хотя и знала ответ. С той поры как она достаточно повзрослела, чтобы понимать, чем занимался ее отец, ее привлекало уголовное законодательство, а лучше Франка Джаффе криминального защитника не существовало. Еще будучи маленькой девочкой, она наблюдала, как отец очаровывает присяжных и ставит в тупик свидетелей обвинения. На новостных конференциях он держал ее на коленях. Он обсуждал стратегию защиты, когда сидел с ней на кухне за горячим какао. В то время как ее одноклассники говорили о том, сколько они будут зарабатывать, она думала о тех невиновных людях, которых она спасет.

Аманда повернулась на бок. Глаза уже привыкли к темноте. Она смотрела на свои призы, которые собрал Франк. С ней он прожил детство, которого у него самого не было. Она знала, что он ее любит и хочет для нее только самого лучшего. Она же хотела иметь возможность решать самой, что для нее лучше.

3

Мэри Сандовски выскочила из операционной. Медсестра бежала по тесному больничному коридору, опустив голову, чтобы никто не видел ее слез. Через несколько секунд из той же операционной вылетел доктор Винсент Кардони и устремился за ней. Когда хирург, мужчина мощного телосложения, поравнялся с медсестрой, он схватил ее за худенький локоть и развернул лицом к себе.

– Бездарная корова.

Посетители, пациенты и работники больницы останавливались, чтобы посмотреть на разъяренного хирурга и женщину, которую он ругал.

– Я пыталась сказать вам…

– Ты перепутала флаконы с лекарством, безмозглая дура.

– Нет. Вы…

Кардони прижал ее к стене и наклонился к ней так близко, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица перепуганной медсестры. Зрачки расширились, вены на шее вздулись.

– Не смей никогда мне возражать.

– Винсент, ты соображаешь, что делаешь?

Хирург круто повернулся. К нему подошла высокая женщина спортивного телосложения с рыжеватыми волосами. На ней было свободное коричневое платье и белый врачебный халат. Холодные глаза, которые она не сводила с хирурга, были цвета яшмы.

Кардони в ярости повернулся к ней:

– Это не твое дело, Джастин.

Женщина остановилась в двух шагах от Кардони.

– Убери от нее руки, или я позабочусь о том, чтобы тебя вызвали на дисциплинарную комиссию. Не думаю, что ты выдержишь еще одну жалобу, тем более что в данном случае свидетелей полным-полно.

– Какие-нибудь проблемы, доктор Касл?

Джастин взглянула на широкоплечего мужчину в зеленом хирургическом халате, который остановился рядом с ней. Черные буквы на белой табличке, приколотой к груди, сообщали, что это доктор Энтони Фиори.

– Нет никаких проблем, потому что доктор Кардони уходит, – сказала Джастин, переводя взгляд на Кардони. На виске хирурга заметно бился пульс, все его тело было напряжено, но он внезапно заметил собравшуюся толпу и отпустил локоть медсестры. Джастин подошла к нему поближе и присмотрелась к его глазам.

– Бог ты мой, – сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы стоящие поближе ее расслышали. – Ты что-то принимал? Ты оперировал под кайфом?

Кулаки Кардони сжались. На мгновение показалось, что он сейчас ударит Джастин. Затем он повернулся и ушел, проталкиваясь через толпу зевак. Сандовски сползла по стене на пол. Фиори поймал ее.

– Вы в порядке? – мягко спросил он.

Она кивнула, продолжая плакать.

– Давайте пройдем куда-нибудь, где поменьше народу, – предложила Джастин, беря медсестру за руку и уводя в боковую комнату, где иногда отдыхали стажеры. Она усадила дрожащую женщину на узкую металлическую койку, стоявшую у стены, и села рядом. Фиори принес ей стакан воды.

– Что случилось? – спросила Джастин, когда Сандовски немного успокоилась.

– Он говорит, что я поменяла местами флаконы с лекарством, но это неправда. Он наполнил шприц не глядя.

– Помедленнее. Я не улавливаю.

Медсестра глубоко вздохнула.

– Вот так-то лучше. Расслабьтесь.

– Доктор Кардони оперировал на кистевом суставе. Надо ведь провести анестезирование руки перед операцией.

Джастин кивнула.

– Затем обработать рану перекисью водорода, прежде чем зашивать.

Джастин снова кивнула.

– Лидокаин и перекись водорода находились в двух флаконах, стоящих рядом. Доктор Кардони настоял на том, чтобы самому наполнить шприц. И он не посмотрел.

– Он ввел пациенту перекись водорода вместо лидокаина? – изумленно спросила Джастин.

– Я пыталась сказать ему, что он спутал лекарства, но он велел мне заткнуться. Затем миссис Мэньон, пациентка, начала жаловаться на жжение, тогда он сделал ей еще один укол, и потом она закричала.

– Не могу поверить, – сказала Джастин, с недоумением качая головой. – Как мог он перепутать перекись водорода с лидокаином? Одна жидкость прозрачная, в другой есть пузырьки. Это все равно что спутать шампанское с водой.

– Я действительно пыталась сказать ему, но он не слушал. Не знаю, что бы случилось, если бы доктор Мезлер не остановил его. Я не виновата. Клянусь, я не путала флаконы.

– Вы хотите подать жалобу? Я вас поддержу.

Сандовски, похоже, перепугалась.

– Нет-нет. Я ведь не должна, верно?

– Сами решайте.

В глазах медсестры читался страх.

– Вы ведь сами не станете докладывать, верно?

– Нет, если вы этого не хотите, – успокоила ее Джастин.

Голова Сандовски опустилась, она снова заплакала.

– Я его ненавижу. Вы понятия не имеете, какой он, – вымолвила она сквозь рыдания.

– Еще как имею, – сказала Джастин. – Этот негодяй – мой муж.

Фиори явно удивился.

– Мы разошлись, – добавила Джастин.

Она протянула медсестре бумажную салфетку.

– Идите домой и отдохните остаток дня, – предложила она. – Мы договоримся со старшей медсестрой.

Сандовски кивнула, а Фиори позвонил и договорился, чтобы ее отпустили с работы.

– С ним надо что-то делать, – сказала Джастин, как только медсестра ушла.

– Ты всерьез сказала, что Кардони оперирует под кайфом?

Джастин взглянула на Фиори и покраснела.

– Он не может протянуть и дня без кокаина. Его скоро обвинят в преступной небрежности. Я чувствую, что он кого-нибудь убьет, если не принять меры. Я ведь не могу вмешиваться. Он хирург, а я всего лишь стажер. И я подала на развод. Никто не воспримет меня всерьез.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – задумчиво сказал Фиори. – Ты ничего не сможешь сделать. Особенно если эта сестра не подаст жалобу.

– Я не могу ее просить. Она напугана до смерти.

Фиори кивнул.

– Кстати, спасибо тебе за то, что вмешался. Трудно сказать, что бы Винсент сделал, если бы тебя там не было.

Фиори улыбнулся:

– Ты выглядела так, будто в помощи не нуждаешься.

– Все равно спасибо.

– Мы, бедные стажеры, должны держаться вместе. – Фиори взглянул на настенные часы. – Ой, мне пора бежать, иначе я опоздаю на свидание с опухолью.

Красивый стажер решительным шагом направился прочь по коридору. Джастин Касл следила за ним, пока он не скрылся за поворотом.

4

У Мартина Брича были редеющие светло-русые волосы, тусклые, водянистые карие глаза и бледная кожа, как у человека, редко бывающего на свежем воздухе. У него был ужасный вкус в одежде. Он носил оранжевые или зеленые брюки с цветастыми пиджаками и яркими широкими галстуками, давно вышедшими из моды. В таких нарядах он выглядел глупо, но Мартину было на это наплевать. К тому моменту, когда его недруги могли осознать, что недооценили его, они чаще всего были уже мертвы.

Брич начал свою карьеру с того, что калечил людей для Бенни Ди, но он был слишком умен, чтобы долго заниматься такой непрестижной работой. Сейчас Брич руководил самой эффективной и безжалостной преступной организацией на Северо-Востоке. Никто не знал, где скрывается Бенни.

Правая рука Мартина, Арт Прочаска, был гигантом с толстыми губами, широким носом и тонкими, как будто нарисованными карандашом бровями. Ходили слухи, что в те дни, когда он собирал дань для воровской шайки, он пользовался своей большой головой, чтобы вырубить должника, причем делал это эффективнее, чем электрошокер. Умом, как у Брича, Прочаска не отличался, но разделял его пристрастие к насилию. Когда Мартин поднимался вверх в уголовном мире, то захватил с собой единственного человека, которому доверял.

Прочаска, хромая, вошел в офис Брича с задней стороны клуба «Джунгли» и уселся у письменного стола напротив босса. Он повредил ногу, когда свалился на асфальт, спасаясь от машины Клиффорда Гранта в аэропорту. Офис был крошечным, мебель хлипкая, купленная на распродаже. Тонкие, будто из картона, стены украшали фотографии голых женщин и календарь автомобильной компании. Из стрип-клуба доносилась такая громкая музыка, что трудно было разговаривать. Брич хотел, чтобы клуб выглядел занюханным, чтобы налоговое управление США даже не подозревало, какие деньги здесь крутятся.

– Итак? – спросил Брич.

– Грант пропал. Мы побывали у него дома и в больнице. Никто не видел его после того, как он скрылся от полицейских.

Брич сидел очень тихо. Тому, кто его не знал, он мог показаться расслабленным, но Прочаска знал, что в нем кипит ярость.

– Это плохо, Арти. Меня кинули на четверть миллиона баксов, я потерял свой доход и репутацию из-за этого урода.

– Если бы он не рванул с места вместе с этим сердцем, нас бы замели.

Брич смотрел на Прочаску достаточно долго, чтобы гигант опустил глаза.

– Тогда где же он?

– Никто не знает. Мы с Юджином обшарили его квартиру. Ни хрена не нашли. Подозреваю, что кто-то там побывал до нас, но с уверенностью сказать не могу.

– Копы?

– Нет, там слишком прибрано.

– Напарник?

– Возможно.

– Кто он, Арти?

Прочаска ответил неуверенно. Он терпеть не мог сообщать Бричу плохие новости.

– У меня всего одна ниточка. Мой приятель в телефонной компании дал мне отчеты по Гранту. Он несколько раз звонил по телефону в Уэст-Хиллз. Телефон принадлежит доктору Винсенту Кардони.

– Он хирург?

– Да, и он работает в больнице Святого Франциска.

Глаза Брича сузились. Доктор Клиффорд Грант тоже работал в этой больнице.

– Женщина, которая живет напротив его квартиры, говорит, что гости к нему приходили редко, но она видела женщину и мужчину, может быть, двух мужчин. Так или иначе, дамочка была сногсшибательной красоткой, и соседка подшучивала над Грантом по этому поводу, а он очень нервничал. Сказал, что она коллега по работе и что ее зовут Джастин Касл.

– И что?

– Она врач, хирург, и это еще не все. Касл замужем за Винсентом Кардони.

Брич ненадолго задумался, а Прочаска нервно ерзал в своем кресле.

– Ты думаешь, копы взяли Гранта? – спросил Брич.

– Наши люди в Бюро утверждают, что нет.

– Тогда разузнай поподробнее все об этой парочке, Арти.

– Уже делаю.

– Мне нужен Грант. Мне нужен его напарник, и я хочу получить назад деньги. Когда я все это получу, я найду замену потерянному органу.

5

Доктор Карлетон Суинделл, администратор больницы Святого Франциска, выиграл у компьютера очередную партию в бридж и взглянул на часы. Он уже заставил человека, пришедшего по вызову, ждать двадцать минут. Тонкие губы доктора Суинделла растянулись в довольной улыбке. Вернее будет сказать, не ждать, а париться, насколько он знал выражения доктора Кардони. Что же, тем хуже для него. Ему не помешает слегка потренироваться в смирении.

Суинделл щелкнул мышкой. Игра в бридж исчезла с экрана, сменившись изображением Эйнштейна и Леонардо да Винчи, играющими в теннис. Еще одна игра, в которой Суинделл выиграл у виртуального противника. Администратор больницы прошел в свою личную ванную комнату и перед зеркалом поправил галстук. Он считал себя красивым мужчиной и полагал, что в свои сорок пять в спортивном пиджаке из твида, синей оксфордской рубашке и отутюженных брюках выглядит не хуже, чем он выглядел, когда учился в Йельском университете. Светлые волосы местами поредели, и он пользовался для чтения очками в золотой оправе, но все еще каждое утро занимался греблей на Уилламетте, так что его вес был таким же, как в университетские дни.

Карлетон вернулся в офис и снова взглянул на часы. Двадцать пять минут. Кардони уже кипит, удовлетворенно подумал он. Хотя не стоит перегибать палку. Он нагнулся и нажал на кнопку, вызывая секретаршу.

– Попросите доктора Кардони зайти, Шарлотта.

Суинделл подобрался и приготовился к взрыву. Кардони его не разочаровал. Шарлотта широко открыла дверь и прижалась к ней, когда Кардони ворвался в офис. Сцена напомнила Суинделлу бой быков, который ему довелось увидеть в Барселоне. Шарлотта была матадором, дверь – ее плащом, а что касается быка… Он с трудом подавил невольную улыбку.

– Я прождал там полчаса, – заявил Кардони.

– Мне очень жаль, Винсент. У меня был очень важный междугородний звонок, – спокойно ответил администратор. Если Кардони заметил, что на телефоне Шарлотты не горела ни одна кнопка, тогда он знает, что Суинделл врет, но Суинделл был уверен, что уличать он его не будет. – Садись.

– В чем дело? – спросил Кардони.

Суинделл наклонился вперед и поставил руки домиком.

– Я получил тревожное сообщение насчет тебя.

Кардони презрительно посмотрел на него. Администратор обратил внимание на нервный румянец на щеках, растрепанные волосы и мятую одежду. Кардони был явно на грани срыва. Возможно, слухи о наркотиках имеют под собой почву.

– Ты напал на медсестру вчера в коридоре при всем честном народе.

– Напал? – передразнил Кардони. – Что ты этим хочешь сказать, Карлетон?

– Ты прекрасно понимаешь, Винсент, – спокойно ответил Суинделл. – Так ты напал на Мэри Сандовски?

– Кто тебе сказал?

– Это конфиденциальная информация. Отвечай, это так?

Кардони самодовольно ухмыльнулся:

– Нет, Карлетон, я на нее не нападал. Я всего лишь ее отругал.

– Ясно. И ты… гм… отругал ее в присутствии пациентов и других работников больницы?

– Я не заметил, кто еще там был. Эта тупая сука все перепутала во время операции. Мне надо бы ее давно уволить.

– Я был бы тебе признателен, если бы ты не ругался, Винсент. И хочу еще сказать, что несколько человек доложили мне, что ты виновен в той ошибке во время операции. Если я правильно понял, ты ввел пациентке перекись водорода вместо лидокаина.

– После того как эта дебилка перепутала флаконы.

Карлетон соединил пальцы рук и внимательно посмотрел на Кардони, прежде чем ответить.

– Знаешь, Винсент, это ведь не первая жалоба на… как бы это сказать, твою некомпетентность.

Каждый мускул в теле хирурга окаменел.

– Я скажу откровенно, – продолжил Суинделл. – Если миссис Мэньон подаст жалобу на тебя, то их будет в общей сложности три. – Суинделл печально покачал головой. – Я не хочу принимать меры, но у меня есть обязательства перед этой больницей.

– Все эти обвинения не имеют под собой никаких оснований. Я консультировался со своим адвокатом.

– Может, и так, но всякие слухи ходят по больнице. Например, насчет употребления наркотиков.

– Значит, ты поболтал с Джастин.

– Я не могу раскрывать свои источники. – Суинделл сочувственно взглянул на Кардони. – Знаешь, сейчас есть прекрасные программы для врачей, попавших в беду, – сказал он заговорщическим тоном. – Все анонимные. Шарлотта может дать тебе список, когда ты будешь уходить.

– Она таки добралась до тебя, признайся, Карлетон? Ты в курсе, что Джастин подала на развод? Она сделает все, чтобы изгадить мне репутацию.

– Похоже, у тебя несколько судебных процессов. В прошлом году было что-то касающееся нападения, я не ошибаюсь?

– К чему ты ведешь?

– Веду? Ну это зависит от того, что я выясню, когда разберусь во всем до конца. Я пригласил тебя сюда, чтобы послушать твой вариант истории.

Кардони встал.

– Ты слышал достаточно. Если это все, то у меня дела.

– Пока все. Спасибо, что заглянул.

Кардони повернулся спиной к администратору и вышел вон, не закрыв за собой дверь. Суинделл остался сидеть неподвижно.

– Дверь закрыть? – спросила Шарлотта.

Суинделл кивнул, затем крутанулся в кресле, пока перед ним не открылась панорама Портленда в вечерних огнях. Кардони был груб и неуважителен, но связанную с ним проблему можно легко решить. Губы Суинделла изогнулись в улыбке предвкушения. Приятно будет приложить самодовольного хирурга мордой об стол.

Винсент ждал своего связника на обочине дороги. Здесь находилась заброшенная парковочная площадка, и ближайшим зданием был склад сантехнического оборудования. В десять часов вечера здесь не было ни души.

Кардони все еще душила ярость после встречи с Карлетоном Суинделлом. Кардони никогда не называл администратора «доктор». Может быть, этот слюнтяй и учился на хирурга, но он не мог сделать самого простого разреза. Теперь же он был администратором и ловил кайф, портя жизнь настоящим врачам. Больше всего Кардони разозлило, что этот мудак отказался сказать, кто донес на него – Джастин или Сандовски. Кардони больше склонялся к тому, что Джастин. Медсестра слишком его боялась, а на его суку-жену это очень похоже – воспользоваться Суинделлом, чтобы получить возможность надавить на него в суде.

В дальнем конце квартала зажглись и погасли фары, и Кардони вылез из машины. Через несколько секунд рядом с ним остановилась машина Ллойда Крауса. Ллойд был ростом шесть футов и два дюйма и весил верных двести пятьдесят фунтов. Длинные грязные волосы касались воротника кожаной куртки, а на поношенных джинсах виднелись жирные пятна. Его запах Кардони почувствовал сразу же, как он вылез из машины.

– Эй, парень, получил твое послание, – сказал Краус.

– Ценю скорость обслуживания.

– Вы у нас ценный клиент, док. Что я могу для вас сделать?

– Мне два с половиной грамма, Ллойд.

– С удовольствием, – ответил Краус. Он подошел к багажнику своей машины, открыл крышку и начал копаться внутри. Когда он выпрямился, в руках он держал пакетик на молнии с двумя с половиной граммами белого порошка, который Кардони положил в карман.

– Двести пятьдесят, и я поехал.

– Я сюда приехал прямиком из больницы, так что у меня нет с собой наличных. Я отдам тебе завтра.

Улыбка исчезла с лица торговца.

– Тогда и снежок получите завтра, – сказал он.

Кардони знал, что так и будет.

– Говори, где завтра встретимся, – сказал он, не делая ни малейшего движения, чтобы вернуть кокаин.

Краус протянул руку ладонью вверх.

– Пакет, – приказал он.

– Слушай, Ллойд, – спокойно заметил Кардони, – мы были друзьями почти год. Зачем усложнять?

– Вы знаете правила, док. Нет денег – нет снежка.

– Я собираюсь заплатить тебе завтра, но кокаин мне нужен сегодня. И давай не будем портить хорошие отношения.

Рука Ллойда нырнула в карман. Когда он ее вынул, в ней был выкидной нож.

– Какой страшный ножичек, – заметил Кардони без малейшего признака страха.

– Отдай кокаин и перестань дурить.

Кардони вздохнул:

– Я уверен, что ты умеешь пользоваться ножом.

– Ты угадал, мать твою.

– Но тебе стоит задать себе один вопрос, прежде чем ты решишь им воспользоваться.

– Это тебе не передача «Отгадай-ка». Давай сюда снежок.

– Подумай минутку, Ллойд. Ты крупнее меня и моложе, и у тебя есть нож, но я почему-то не боюсь, верно?

В глазах торговца мелькнуло сомнение, он быстро оглянулся.

– Нет-нет, Ллойд, дело не в этом. Мы с тобой одни, ты да я. Я специально так задумал, потому что догадывался, как ты можешь себя повести.

– Слушайте, я вовсе не хочу причинять вам вред. Просто верните мне кокаин.

– Ты не причинишь мне вред, и я не отдам тебе кокаин. Я это точно знаю. Ты быстренько догадайся почему, пока не случилось ничего плохого.

– Что за бред вы несете?

– Это секрет, Ллойд. Я кое-что знаю, а ты нет. Я знаю, что случилось с тем, кто в последний раз полез на меня с ножом.

Кардони заметил, что торговец предпочитает не приближаться к нему, причем рука его заметно дрожит.

– Ты очень многого обо мне не знаешь, Ллойд. – Он пристально посмотрел на связника. – Тебе когда-нибудь приходилось убивать человека? Приходилось? Голыми руками?

– Вы мне угрожаете? – спросил Краус с фальшивой бравадой.

Кардони медленно покачал головой:

– Совсем ты не сечешь, верно? Мы же здесь совсем одни. Если что-нибудь случится, никто тебе не поможет. – Кардони выпрямился во весь рост и немного отодвинулся в сторону, чтобы затруднить торговцу нападение. – Я всегда отдаю свои долги. Я заплачу тебе завтра.

Торговец заколебался. Кардони буравил его холодными глазами. Краус облизнул губы. Доктор сел в свою машину, и Краус не сделал ни малейшей попытки остановить его.

– Завтра будет уже триста, – заявил Ллойд нетвердым голосом.

– Разумеется, за неудобство следует платить.

– Ты уж лучше привози деньги, мать твою.

– Без проблем, Ллойд. – Кардони завел двигатель. – Приятного тебе вечера.

Кардони небрежно помахал рукой на прощание, как будто уезжал после удачной игры в гольф.

6

Глаза Мэри Сандовски открылись. Там, где она находилась, было абсолютно темно, и сырой теплый воздух давил на нее. Мэри задумалась, можно ли ощущать прикосновение воздуха во сне, но она так устала, что не нашла ответа, снова закрыла глаза и задремала.

Прошло какое-то время. Глаза Мэри снова открылись, и она усилием воли заставила себя выбраться из тумана. Попыталась сесть. Ремни врезались в лоб, запястья и щиколотки и не давали ей возможности двинуться. Она запаниковала, забилась, но вскоре сдалась. Лежала в темноте и тишине и слушала, как бьется сердце: тук-тук-тук.

– Где я? – громко спросила она. Голос эхом отозвался в темноте. Мэри несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и оценить обстановку. Она знала, что обнажена, потому что чувствовала воздух всем телом. Мэри лежала на простыне, под простыней была жесткая поверхность. Это могла быть каталка или операционный стол. Больница! Она находится в больнице. Наверняка.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – крикнула Мэри. Медсестра должна ее услышать. Кто-нибудь придет и расскажет ей, почему она попала в больницу… если, конечно, она в больнице. Тут Мэри осознала, что в воздухе чувствуется неприятный запах. Не было того аромата антисептиков, к которому она привыкла на работе в больнице Святого Франциска.

Открылась дверь. Она услышала щелчок выключателя, ее ослепил поток света. Мэри закрыла глаза. Дверь захлопнулась.

– Вижу, пациентка уже проснулась, – дружелюбно сказал голос. Он показался ей отдаленно знакомым. Мэри медленно открыла глаза, прищурившись, чтобы защититься от света голой лампочки, висящей прямо над ней.

– Надеюсь, вы отдохнули. У нас много работы.

– Где я? – спросила Мэри.

Ответа не последовало. Мэри услышала звук шагов. Напряглась, пытаясь разглядеть лицо человека, стоящего в торце стола.

– Что со мной? Почему я здесь?

Фигура переместилась, встав между Мэри и лампочкой. Она разглядела кусок зеленого халата, какие хирурги надевали во время операции. Сердце Мэри ушло в пятки. Она почувствовала, как в вену на руке вошла игла.

– Что вы делаете? – с беспокойством спросила Мэри.

– Даю вам то, что повысит вашу чувствительность к боли.

– Что? – переспросила Мэри, неуверенная, что правильно расслышала.

Внезапно горло Мэри сжалось. Она ощутила тепло. Каждый нерв в теле стал чувствительным. Она пыталась дышать и стала потеть. Ее поры источали запах страха. Внезапно простыня под ней стала влажной и грубой, а воздух, который ласкал ее обнаженное тело, напоминал наждачную бумагу.

В полном молчании рука незнакомца коснулась ее левой груди. Она казалась невероятно холодной, как сухой лед.

– Пожалуйста, – взмолилась она, – скажите мне, что происходит.

Большой палец ласкал ее сосок, и она вдруг ощутила жуткий страх, который приподнял на долю дюйма ее тело над столом.

– Прекрасно, – заметил голос. – Великолепно.

Рука исчезла. Затем полная тишина. Мэри закусила губу и попробовала перестать трястись.

– Поговорите со мной, – взмолилась она. – Я заболела? – Мэри расслышала знакомый звон хирургических инструментов. – Вы собираетесь оперировать?

Доктор не ответил.

– Я Мэри Сандовски. Медсестра. Если вы скажете мне, что собираетесь делать, я пойму. Не стану бояться.

– Да неужели?

Доктор хихикнул и подошел к столу. Она увидела свет, который, танцуя, отражался от острого лезвия скальпеля. Теперь она уже захлебывалась словами от страха, но доктор не обращал внимания на ее вопросы и начал мурлыкать какую-то мелодию.

– Зачем вы это делаете? – рыдала Мэри.

Казалось, доктор впервые заинтересовался тем, что она сказала. Он выдержал паузу, думая над ее вопросом. Затем наклонился ближе и прошептал:

– Я это делаю, потому что мне этого хочется, Мэри. Потому что я могу.

7

Аманда Джаффе перевернулась в конце дорожки и почувствовала, как ноги скользнули по кафельной стенке бассейна. Неудачный поворот перед самым финалом заплыва на восемьсот метров вольным стилем огорчил ее, потому что ей пришлось потратить силы, чтобы привести тело в нормальное положение. Аманда уже почти выбилась из сил, но все же выложилась полностью для финального броска. Когда сквозь пелену воды она увидела дальнюю стенку, она сжала зубы, рванулась вперед и дотянулась до нее рукой. Часы висели на стене прямо перед ней. Аманда сдвинула очки на лоб. Застонала, когда увидела свое время. Оно было очень далеко от времени, какое она показывала пять лет назад в финале чемпионата.

Аманда стянула купальную шапочку и встряхнула длинными темными волосами. Ее фигура была внушительной, плечи широкими благодаря серьезным занятиям плаванием. Когда дыхание пришло в норму, Аманда снова взглянула на часы, отметив, что восстановление происходит чертовски медленно, даже сравнить нельзя с тем временем, когда ей было двадцать пять. На мгновение она решила поработать еще, но тут же передумала, поняв, что с нее хватит. Она вылезла из бассейна и направилась к джакузи, где собиралась полежать, пока не пройдет боль в натруженных мышцах.

Одевшись, Аманда пошла к конторке и встала в очередь, чтобы сдать свой ключ в обмен на членскую карточку. Впереди стояла женщина, которую она заметила еще в душе. У нее была подтянутая, натренированная, мускулистая фигура человека, который занимается на тренажерах и бегает на большие расстояния. Ее лицо впечатляло не меньше, чем тело. Женщина получила карточку от клерка и подошла к сногсшибательному мужчине в теплом спортивном костюме. Они были очень красивой парой. Мужчина также выглядел спортивно. Он был смуглый, с голубыми глазами, а темные волосы по-мальчишески падали на лоб.

Аманда нахмурилась. В спутнике женщины ей показалось что-то знакомое, но она никак не могла вспомнить, где его видела раньше. Затем он улыбнулся, и Аманда его вспомнила.

– Тони?

Мужчина повернулся.

– Я Аманда Джаффе.

Тони Фиори просиял:

– Бог ты мой, ну конечно, Аманда! Сколько же лет мы не виделись?

– Восемь или девять, – ответила Аманда. – Когда ты вернулся в Портленд?

– Примерно год назад. Я врач. Сейчас прохожу стажировку в больнице Святого Франциска.

– Замечательно!

– А ты чем занимаешься?

– Я юрист.

– Надеюсь, не занимаешься вопросами нарушения врачебной этики?

Аманда засмеялась:

– Нет, я работаю в отцовской фирме.

– Ох, я совсем забыл, извините. – Тони повернулся к своей спутнице: – Аманда Джаффе, Джастин Касл. Джастин – моя коллега из больницы, тоже бедный стажер, который слишком много работает и слишком мало получает. Мы с Амандой учились вместе в средней школе, а наши отцы были партнерами в юридической фирме.

Джастин молча наблюдала, как Тони разговаривает с Амандой. Теперь она улыбнулась и протянула руку. Рука Джастин на ощупь была прохладной, пожатие крепким. Аманде показалось, что улыбка у нее была фальшивой.

Тони взглянул на часы.

– Нам пора возвращаться в больницу, – сказал он. – Рад был тебя видеть. Может быть, как-нибудь вместе пообедаем.

– Было бы здорово. Приятно было познакомиться, Джастин.

Джастин кивнула, и они с Тони пошли в дальний угол парковочной стоянки. Аманда оставила свою машину на улице. Улыбаясь, она направилась к машине. Тони всегда был великолепен, но в средней школе она могла представить его рядом с собой только в своих фантазиях, потому что была неуклюжим подростком, а он богоподобным старшеклассником. Тогда разница в возрасте между ними казалась огромной. Теперь она уже не казалась такой большой. Возможно, она пригласит его как-нибудь на чашку кофе.

Аманда рассмеялась. Если он согласится, ее личная жизнь улучшится на сто процентов. Единственный мужчина на работе ее возраста был женат, вне офиса Аманда проводила почти все время в юридической библиотеке, в которой редко бывали холостяки. Она несколько раз сходила в бар с двумя подругами по школе, но их наигранная веселость не пришлась ей по душе. На самом деле ей не нравилось бегать на свидания. Большинство мужчин, с которыми ей доводилось встречаться, не вызывали в ней интереса. Ее единственный серьезный роман случился в юридической школе с однокурсником Тоддом. Роман закончился, когда он устроился на работу в фирму на Уолл-стрит, а она – секретарем в Апелляционный суд Соединенных Штатов Девятого округа, который располагался в Сан-Франциско. Продолжать их отношения Тодд соглашался только при условии, что она останется в Нью-Йорке и пожертвует своей работой. Аманда же решила пожертвовать Тоддом и никогда об этом решении не пожалела.

Хотя она и не скучала по Тодду, ей было грустно, что с ней рядом никого нет. Аманде было приятно вспоминать, как они покупали воскресную «Нью-Йорк таймс» в час ночи и читали ее за завтраком, состоящим из поджаренных тостов и кофе. Ей нравился утренний секс, нравилось заниматься делами, когда рядом кто-то теплый и родной. Она не собиралась пожертвовать своими амбициями ради мужчины, но признавалась сама себе, что иногда приятно иметь рядом близкого человека. Интересно, подумала она, Тони и Джастин просто друзья или их связывает нечто большее? Согласится ли Тони выпить с ней чашку кофе?

8

Погода в Портленде была холодной и влажной. Бобби Васкес устал и злился. Поджарый коп из полиции нравов убил последние три недели, пытаясь завоевать доверие опустившегося наркомана, чей брат был связан с очень серьезными преступниками. Наркоман был хитрым и подозрительным, и Васкес уже начал думать, что зря теряет время. Он как раз писал отчет об их последней встрече, когда раздался звонок секретарши.

– Тут странный звонок по первой линии.

– Передай кому-нибудь другому.

Бобби Васкес был одет в джинсы в пятнах, рваную байковую рубашку, под ней была черная футболка с красным логотипом «Портлендских первопроходцев», которую не снимал уже два дня подряд. Одежонка провоняла потом, пахло и от него, и единственное, чего ему хотелось в жизни, так это принять душ и сесть с упаковкой пива у телевизора.

– Кроме тебя, никого нет, – сказала секретарша.

– Тогда запиши номер, Шерри. Я занят.

– Детектив Васкес, у меня странное ощущение насчет этого звонка. Человек, который звонит, изменяет свой голос с помощью какого-то электронного прибора.

Шерри только начинала работать и относилась к каждому новому делу с придыханием. Бобби Васкес решил, что проще ответить по телефону, чем спорить с ней. Более того, это куда интереснее, чем писать этот отчет. Он снял трубку.

– Говорит детектив Васкес. С кем я разговариваю?

– Слушай сюда, я не собираюсь повторяться, – сказал звонивший через какое-то устройство, искажающее голос. – Доктор Винсент Кардони, хирург из больницы Святого Франциска, недавно купил два кило кокаина у Мартина Брича. Кардони прячет кокаин в своем доме в горах. В течение недели он собирается продать его двум типам из Сиэтла.

– И где этот дом?

Звонивший назвал детективу адрес и отключился.

– Это очень интересно, – сказал сам себе Васкес. Он посмотрел на трубку, потом уставился в пространство. Таинственный доносчик произнес волшебное слово. Бобби Васкесу было глубоко плевать на врача-наркомана. Вот Мартин Брич – другое дело.

Ближе всего им удалось подобраться к Мартину Бричу два года назад, когда Микки Паркс, полицейский из южного Орегона, которого прислали им в помощь, умудрился проникнуть в организацию Брича. Васкес был связным у Паркса, они тогда очень сблизились. За неделю до предполагаемого ареста Брича Паркс исчез. В течение всего следующего месяца полиция нравов и отдел по борьбе с наркотиками получали посылки, отправителя которых невозможно было установить. В них были различные части тела полицейского. Ясно, что Брич убил Паркса, узнав, что он коп, но не было ни одной улики, связывающей Брича с этим преступлением. Во время допроса Брич непрерывно шутил, а детективы, в том числе и Васкес, только беспомощно на все это смотрели.

Бобби крутанулся в кресле, думая о звонке, и представил себе врача в наручниках, сгорбившегося на стуле, галстук распущен, рубашка мятая, капли пота на лбу. В таких обстоятельствах доктор будет очень уязвим. Нарисуй ему несколько картинок с участием психов-байкеров, ненавидящих негров, и подобострастных голубых, с которыми ему придется общаться в тюрьме, и доктор согласится пить бензин, чтобы избежать тюремной камеры. Не понадобится слишком много усилий, чтобы убедить перепуганного доктора, что давать показания против Мартина Брича значительно проще.

Васкес снова крутанулся в кресле и задумался над первой проблемой, которую ему придется решить. Арестовать врача без улик он не может. Кокаина было бы достаточно, но каким образом он найдет, где доктор его спрятал? Суды решили, что анонимный телефонный донос не является достаточным основанием для выдачи ордера на обыск. Если осведомитель отказывается назвать свое имя, он может оказаться лжецом, любящим пошутить. Информацию, сообщенную анонимным осведомителем, следует сначала подтвердить, и только тогда судья согласится ее рассматривать. Детектив не мог получить ордер на обыск в этом доме в горах, если не представит доказательства, что там спрятан кокаин. Это будет нелегко, но ради шанса прищучить Брича стоило попытаться.

9

Гравий на пустой парковке около таверны «Повстанец» скрипел под колесами тускло-зеленого «камаро» Бобби Васкеса. По обеим сторонам входа были запаркованы два мотоцикла «харлей» и покрытый пылью грузовичок. Васкес заглянул за таверну и обнаружил там вишнево-красный «кадиллак» Арта Прочаски, стоящий под голыми ветвями единственного дерева на парковке.

Ночью таверна «Повстанец» напоминала кадр из постапокалиптического научно-фантастического фильма. Бородатые немытые тела в коже, расписанные устрашающими татуировками, стояли плотно у стойки бара, раздирающая барабанные перепонки музыка не давала возможности поговорить, и по малейшему поводу начиналась драка и проливалась кровь. Но в три часа дня в пятницу жестокое солнце высвечивало потрескавшуюся краску таверны, музыкальный автомат был слегка приглушен, чтобы можно было вынести муки похмелья.

Васкес вошел в таверну и подождал, когда глаза привыкнут к темноте. Его расследование шло трудно. Винсентом Кардони занималось Бюро медицинских экспертов, а его поведение в больнице Святого Франциска вызывало много нареканий: поговаривали даже об употреблении им наркотиков. Но вся эта информация не давала оснований для обыска в домике в горах, принадлежавшем Кардони, чтобы найти два килограмма героина. Бобби был в отчаянии, поэтому договорился о встрече с Артом Прочаской, который недавно попал в неприятную историю с законом. Васкес собирался предложить Прочаске помощь в избавлении от обвинений в обмен на нужную ему информацию. Перспектива беседы с Артом была столь же привлекательной, сколь обследование простаты, но Васкесу казалось, что Арт – его единственная надежда.

Прочаска сидел у бара со стаканом виски. Пока Бобби покупал пиво, он встал и направился в туалет. Через несколько секунд Васкес пошел за ним. Как только дверь захлопнулась, Прочаска запер ее и прижал Бобби лицом к стене. Васкес с трудом вынес прикосновение к нему рук Прочаски, но он подозревал, что тот его обыщет, поэтому сжал зубы и сдержался, не вмазал гангстеру пивной бутылкой по лицу, хотя очень хотелось. Когда обыск закончился, Прочаска сделал шаг назад и велел Васкесу повернуться. Полицейский из отдела нравов стоял достаточно близко от бандита, чтобы ощущать, как от него несет чесноком.

– Давненько не виделись, Арт.

– Если бы я тебя никогда не видел, я бы не соскучился, Васкес, – произнес Прочаска голосом, напоминавшим хруст шин по гравию.

Детектив отпил глоток пива и прислонился к стене туалета.

– Я слышал, тебя обвиняют в хранении и намерении распространить наркотики. Я хочу помочь тебе в этом деле.

Прочаска расхохотался:

– Ты что, только что родился?

– Не стоит быть таким циничным. Все знают, что я помогал деятелям покрупнее тебя, когда мне это было выгодно.

– Почему бы тебе не перестать отнимать у меня время зря и не сказать, что ты хочешь?

– Мне нужна информация о докторе Винсенте Кардони, хирурге больницы Святого Франциска.

– Никогда о нем не слышал.

– Слушай, Арт, ты знаешь, я ничего не записываю. Просто пытаюсь подтвердить полученную информацию.

– Чем я могу тебе помочь, если я не знаю этого парня?

– Подтвердив, что Мартин Брич продал ему два кило кокаина.

Прочаска для человека своих габаритов двигался очень быстро. Прежде чем Бобби смог отреагировать, он прижал его к стене и рукой надавил на горло. Пивная бутылка упала на пол и разбилась. Прочаска поднял подбородок Васкеса, вынудив его смотреть себе прямо в глаза.

– Мне бы стоило раздавить тебе горло и забить тебя ногами за одно только предположение, что я могу заложить своего лучшего друга.

Васкес попытался сопротивляться, но гангстер весил на добрых сотню фунтов больше. Его охватила паника, он не мог дышать, но Прочаска не давал ему пошевелиться, держал его как в смирительной рубашке. Бобби уже начал терять сознание, но в этот момент бандит снял руку с шеи детектива и сделал шаг назад. Васкес сполз по стене, судорожно хватая ртом воняющий мочой воздух. Прочаска насмешливо улыбнулся.

– Видишь, как все просто, – сказал он. И ушел.

10

Час спустя Бобби Васкес свернул на двухрядное шоссе, ведущее в горы недалеко от Седара. Низкие облака закрывали вершины зеленых холмов, в воздухе пахло приближающимся снегом. На северной стороне холмов по коридору из вечнозеленых высоких деревьев бежала холодная чистая речка, перекатываясь по огромным камням, отполированным непрерывным потоком воды. С юга шоссе проходило вдоль реки, местами бурлящей белой водой, а в других районах протекающей с ленивым безразличием.

Когда Микки Паркс работал под прикрытием, Васкес был единственным человеком, с кем он мог поговорить, не боясь разоблачения. Он рассказывал Бобби о своих страхах и надеждах как на исповеди, и Васкес постепенно полюбил этого наивного, преданного делу копа. Смерть Паркса больно ударила по Бобби. Отказ Прочаски подтвердить донос не отбил у Васкеса желания достать его убийц. Наоборот, это укрепило его в стремлении свалить Брича.

К домику от шоссе вела грязная грунтовая дорога. Слабый свет вечернего солнца едва пробивался сквозь густую поросль вечнозеленых деревьев, так что дорога находилась в тени. Через четверть мили свет фар вырвал из сумрака современный дом из деревянного бруса с высокими окнами и широкой открытой террасой с севера и запада. Частью восточной стены являлась каменная труба, которая поднималась над остроконечной крышей. Васкес заинтересованно прикинул, сколько же может стоить «домик» Кардони. Даже до развода самое лучшее, что он сам мог себе позволить, – это дом в два раза меньше.

Он развернулся и поставил машину на противоположной полосе дороги. Натянул латексные перчатки и направился к дому. В этом гористом районе преступности практически не было, так что в доме не имелось охранной сигнализации. Как только он переступит порог, он совершит уголовное преступление, но Васкесу необходимо знать, действительно ли Кардони прячет в доме два кило кокаина. Если он найдет героин, то придумает, как получить ордер на обыск. Он может установить слежку за Кардони и застать его за продажей наркотика. Сейчас самое главное – выяснить, не гоняется ли он за ветром в поле.

Бобби поднял воротник, защищаясь от холода, и обошел вокруг дома, пробуя все двери, чтобы избежать проникновения со взломом. Ему повезло, маленькая дверца в задней части гаража открылась. Васкес включил свет и обыскал гараж. Он выглядел так, будто им никогда не пользовались. На стенах не висело инструментов, на полу не стояло садовое оборудование, никакого хлама не было видно. Не нашел он и кокаина, зато заметил висящий на стене ключ от дома. Через несколько секунд Васкес уже стоял в холле цокольного этажа перед лестницей, ведущей вверх.

На первом этаже располагалась гостиная с одной стеклянной стеной, которая открывала прекрасный вид на лес. Краем глаза он уловил движение и автоматически потянулся к пистолету, но вовремя остановился, сообразив, что видит убегающего в лес оленя. Бобби выдохнул и включил свет. Он не боялся, что его обнаружат. Ближайшие соседи находились на расстоянии половины мили.

Гостиная была скупо меблирована, дешевая мебель казалась мало подходящей для такого дорогого дома. Васкес отметил, что нигде нет пыли или грязи, как будто здесь недавно убирались. В буфете стояли пластиковые тарелки и чашки, в ящиках лежали разномастные приборы. Рядом с раковиной на доске стояла кружка с остатками кофе. Васкес заметил, что в кофейнике осталось немного кофе. Он потрогал кофейник. Он был холодным.

У спальни был тот же нежилой вид. Пустые книжные полки, деревянный стул с высокой спинкой и дешевый матрас на полу. На матрасе не было простыней, но Васкес заметил несколько пятен, похожих на кровь. Он обшарил стенные шкафы и ванную. Затем перешел в другие комнаты. Чем дольше он искал, тем менее уверенно себя чувствовал. Ему еще никогда не приходилось видеть такой заброшенный, но в то же время прибранный дом. Кроме кофейной кружки с кофейником никаких признаков жизни.

Покончив с первым этажом, он спустился вниз, на цокольный этаж. Там располагались четыре комнаты, одна из которых была заперта. Васкес осмотрел другие помещения. Везде пусто, ни пыли, ни грязи.

Детектив вернулся к запертой комнате. У него с собой был набор отмычек, и вскоре он оказался внутри длинной и узкой комнаты с некрашеными бетонными стенами и полом. В воздухе чувствовался слабый неприятный запах. Васкес огляделся. В одном углу – раковина, в другом – холодильник. Между ними в центре комнаты стоял стол, как в операционной, с боков свешивались ремни, которые могли быть использованы, чтобы зафиксировать голову, руки и ноги пациента. Металлический поднос, в который во время операции складываются инструменты, был пуст.

Детектив внимательно оглядел пол вокруг стола и заметил несколько кровавых пятен. Он наклонился, чтобы поближе их рассмотреть, и заметил что-то под столом. Это был скальпель. Васкес осторожно поднял его и стал разглядывать. Ручка и лезвие были покрыты пятнами крови. Он аккуратно положил его на поднос и перевел свое внимание на холодильник.

Схватился за ручку. Дверца, немного поупиравшись, распахнулась. Детектив несколько раз моргнул, затем выпустил ручку, как будто его обожгло. Дверца сама собой захлопнулась, и полицейский с трудом удержался, чтобы не выскочить из комнаты. Глубоко вздохнул и снова открыл дверцу. На верхней полке стояли два стеклянных сосуда с навинчивающимися крышками, на этикетках написано: «Виаспан». Сосуды были наполнены прозрачной жидкостью с легкой желтоватой окраской. Васкес еще заметил на нижней полке пластиковый пакет с белым порошком. Никаких двух килограммов. Даже близко. Через несколько дней эксперты подтвердят, что порошок и в самом деле является кокаином. Но к тому времени детектив с трудом будет помнить, какое отношение имеет кокаин к делу доктора Винсента Кардони. Бобби Васкес запомнит до гробовой доски мертвые глаза, которые смотрели на него с отрезанных голов, лежащих на средней полке.

11

Кларк Миллс, шериф округа Милтон, мужчина с сонными глазами, редкими темными волосами и густыми усами, изо всех сил старался держать себя в руках, увидев отрезанные головы, которые показал ему Васкес. Обе принадлежали белым женщинам. Одна была овальной формы, со светлыми волосами, которые стали жесткими и ломкими от холода. Она была прислонена к задней стенке холодильника, напоминая реквизит в фильме ужасов. Вторая была темноволосой. Она прислонялась к первой голове. Глаза у обеих голов закатились так далеко, что зрачков практически не было видно. Кожа напоминала бледного цвета резину, созданную специалистом по спецэффектам, была неровной и морщинистой в том месте, где голова была отсечена от тела.

Джейк Маллинс, помощник шерифа, заморгал и попятился к выходу. Человеком, который спокойнее всех отнесся к увиденному, был Фред Скофилд, областной прокурор округа Милтон. Скофилд, крупный мужчина на грани ожирения, побывал во Вьетнаме и работал областным прокурором в большом городе, пока не подорвал здоровье и предпочел покой и изолированность небольшого горного городка Седар.

– Что нам делать, Фред? – спросил шериф.

Скофилд жевал незажженную сигару и равнодушно взирал на головы. Потом повернулся спиной к холодильнику и обратился к потрясенному стражу закона:

– Полагаю, нам следует убраться отсюда поскорее, чтобы не наследить на месте преступления. Затем ты должен трубить тревогу и затребовать сюда бригаду экспертов федеральной полиции, да побыстрее.

По дороге они прихватили помощника, у которого цвет лица был таким же, как у отрезанных голов. Пока шериф звонил в федеральную полицию, а помощник свалился на диван в гостиной, Скофилд вывел Бобби Васкеса на веранду и зажег свою сигару. Температура уже опустилась почти до нуля, но холодный свежий воздух был приятен по сравнению с душной, гнилостной атмосферой в кустарной операционной.

– Что навело вас на эти ужасы, детектив?

Васкес успел придумать историю, пока ждал появления полицейских, и решил твердо ее придерживаться. Он решил, что она пройдет всюду, если удастся впарить ее этому хитрому областному прокурору.

– Я расследовал анонимный донос относительно доктора Винсента Кардони, который якобы планировал продать два килограмма кокаина, купленного у Мартина Брича, крупного наркоторговца.

– Я знаю, кто такой Мартин Брич, – сказал Скофилд.

– Кокаин якобы был спрятан в этом доме.

– Полагаю, вы нашли дополнительные доказательства этой наводки, прежде чем вломиться в дом доктора Кардони?

Луна светила слабо, но Скофилд мог видеть глаза Васкеса благодаря свету, который проникал из гостиной. Он внимательно следил за тем, как Васкес отвечает на его вопрос. Полицейский из отдела нравов выдержал его взгляд.

– Арт Прочаска, подручный Брича, был недавно арестован. Я на него нажал, и он согласился поговорить о Кардони, при условии если я помогу ему в его деле и не втяну в это.

– Но вы втягиваете его в это дело.

– Нет, сэр. Не сейчас. Речь идет о серийных убийствах. Это многое меняет.

Скофилд кивнул, но Васкесу показалось, что он заметил скептицизм в лице прокурора.

– Прочаска подтвердил, что Кардони покупал небольшие дозы кокаина для личного пользования у одного из подручных Брича вплоть до прошлой недели, когда он вдруг попросил продать ему два килограмма. Кардони был старым клиентом, поэтому Брич продал ему зелье. Прочаска еще сказал, что у доктора имелся покупатель, которому он и собирался продать наркотик сегодня.

Челюсть Скофилда отвисла, он едва не выронил сигару.

– Вы хотите сказать, что Кардони и его покупатель могут в данный момент ехать сюда?

– Не думаю. Полагаю, что мы пропустили сделку. Я везде искал. Нашел только небольшое количество в холодильнике.

Скофилд задумчиво попыхивал сигарой.

– Мы с вами только что познакомились, детектив. О вас я знаю всего лишь то, что вы полицейский, принявший присягу. Но о Мартине Бриче и Арте Прочаске я знаю значительно больше. И если честно, я сильно сомневаюсь, что Прочаска согласился встретиться с любым полицейским, не говоря уже о том, чтобы он обсуждал с ним дела Мартина Брича.

– Но так случилось, мистер Скофилд.

– Прочаска будет все отрицать.

– Возможно, но тут его слово против моего.

– Слово опытного полицейского против грязного торговца наркотиками, – прикинул Скофилд, задумчиво кивая.

– Вот именно.

Скофилд, однако, не выглядел готовым купить то, что Васкес пытался ему продать.

– Почему вы не дали письменных показаний под присягой и не представили их судье? Он наверняка выдал бы вам ордер на обыск в доме доктора Кардони?

– Не было времени. Кроме того, мне не требовался ордер. Я здесь столкнулся с непредвиденными обстоятельствами, – заявил Васкес, имея в виду тот случай, когда обыск, в порядке исключения, может проводиться без ордера. – Прочаска утверждал, что продажа состоится сегодня, но когда именно, он не знал. Я решил, что пропущу продажу, если потеряю время на получение ордера. Но вышло так, что я все равно опоздал.

– Почему вы не взяли никого с собой для поддержки или заранее не позвонили шерифу Миллсу или в федеральную полицию?

– Я должен был все это сделать, – сказал Васкес с виноватым видом, подобающим обстоятельствам. – Я напрасно решил, что справлюсь сам.

Скофилд посмотрел вдаль на лес. Был слышен лишь шорох опавших на ветру листьев. Он пыхнул сигарой. Затем нарушил тишину:

– Полагаю, вы знаете, что я буду вести это дело здесь, непосредственно в Седаре, и вы будете моим главным свидетелем.

Васкес кивнул.

– Вы не хотите ничего добавить к тому, что уже сказали, или внести какие-либо изменения?

– Нет, сэр.

– Ладно, на этом закончим. Я очень надеюсь, что именно так все и произошло, потому что все дело пойдет наперекосяк, если мне не удастся убедить судью Броди, что можно полагаться на ваши показания.

12

По запросу Бобби Васкеса на месте преступления появился Шон Маккарти. Он вспомнил, что Кардони недавно напал на медсестру, которая впоследствии исчезла. Маккарти было сорок семь лет, он был идеально одет, но всегда бледен и худ. Рыжие волосы детектива посеребрила седина, а веснушки на бледном лице казались розовыми. Под глазами темные круги.

Детектив Маккарти из убойного отдела стоял в нескольких дюймах от открытого холодильника и задумчиво смотрел на отсеченные головы, а Васкес и Скофилд наблюдали за ним. Он вытащил из кармана стопку фотографий и поднес их к глазам. Затем вновь взглянул на головы. Маккарти не выказал ни малейшего отвращения или шока, как другие полицейские, которые увидели эти останки. На губах его появилась улыбка, которой явно в этой комнате было не место. Затем он захлопнул дверцу холодильника.

– Эти гребаные головы вас не волнуют? – спросил Васкес.

Маккарти не ответил. Он повернулся к судебным экспертам, которые фотографировали и осматривали комнату.

– Давайте уйдем отсюда, пусть эти джентльмены спокойно поработают.

Маккарти вывел Васкеса и Скофилда на террасу. Васкес так устал, что ему ничего уже не хотелось, только уснуть. Скофилд, похоже, нервничал. Маккарти немного полюбовался утренним небом, затем поднял вверх один из снимков так, чтобы Бобби Васкес и Скофилд могли его видеть.

– Одна из жертв – Мэри Сандовски. Кто другая, я не знаю.

Маккарти собрался говорить дальше, но тут на тропинке, ведущей в лес, показался помощник шерифа.

– Шериф, – крикнул он Миллсу, который стоял около дома и совещался с двумя мужчинами. – Мы кое-что нашли.

– Ага, – сказал Маккарти, – этого я и ожидал.

– Чего ожидали? – спросил Васкес, но детектив пошел за шерифом и его помощниками, не ответив ему. Бобби взглянул на Скофилда, который пожал плечами, и пошел за костлявым детективом в лес. Мужчины молча шли по узкой тропинке. Запах сырой земли смешивался с сосновым ароматом. Звук их шагов заглушался влажной землей. Примерно через четверть мили они наткнулись на табличку, указывающую, что они входят в национальный лес. Еще через четверть мили тропинка свернула вправо, и они неожиданно вышли на полянку. В груде земли посередине торчала лопата.

– Такое впечатление, что копали совсем недавно, – пояснил помощник шерифа. – Поэтому я сходил за лопатой и вернулся сюда.

Он отступил в сторону, чтобы все могли увидеть его находку. Васкес подошел поближе к узкой яме и увидел торчащую руку.

Доктор Салли Грейс, помощник медицинского эксперта, прибыла незадолго до того, как было вырыто последнее, девятое тело. Все трупы были обнажены. Два из них – женские без голов. Четыре других принадлежали женщинам, три – мужчинам. Все, кроме одного, были молодыми. После беглого осмотра Грейс объявила, что все трупы, за исключением мужчины средних лет, носят следы пыток. Более того, по словам Грейс, тело одной женщины без головы вспорото от грудины до паха, и у нее изъято сердце. Еще у одного тела мужчины и двух тел женщин имелись такие же разрезы, и у них отсутствовали почки.

Пока доктор Грейс говорила, Васкес изучал трупы. Все жертвы казались невероятно хрупкими, жалкими и беззащитными. Все ребра можно было пересчитать. Ключицы выступали, их хорошо было видно под прозрачной кожей. Они напоминали скорее вешалки для одежды, чем кости. Бобби хотелось что-то сделать, например смахнуть землю с их бледной кожи или накрыть их чем-нибудь, но теперь уже ничто им не поможет.

Когда доктор Грейс закончила, Маккарти прошелся взад-вперед вдоль трупов. Васкес внимательно смотрел на него. Восьмерых он оглядел бегло, но присел на корточки рядом с трупом мужчины средних лет, тело которого с виду было не тронуто, и снова достал из кармана фотографии. Он переводил взгляд с фотографий на труп и обратно, затем на несколько мгновений глубоко задумался. Выпрямившись, он подозвал медицинского эксперта. Бобби не было слышно, что говорил детектив, но он увидел, что доктор Грейс тоже присела на корточки у трупа и принялась разглядывать его шею сзади. Затем кивнула, указав на участок на шее.

– Спасибо, доктор Грейс, – сказал Маккарти. Он тоже выпрямился.

– Не желаете нас просветить, детектив? – спросил Скофилд, ясно давая понять, что ему не нравится загадочное поведение его коллеги.

Маккарти направился назад, к дому.

– Примерно месяц назад детектив из Монреаля сообщил мне о больном канадском миллионере, который вел переговоры с Мартином Бричем о приобретении трансплантата сердца на черном рынке. Вы знаете, кто такой Брич?

Скофилд и Васкес дружно кивнули.

– Мы всегда подозревали, что у Брича есть дополнительный небольшой, но очень доходный бизнес: продажа человеческих органов на черном рынке богатым людям, которые не желают ждать донорского органа. Мы также подозревали, что иногда эти органы получают без желания донора. Расследование в Канаде проводилось с использованием подслушки. Несколько раз упоминали доктора Клиффорда Гранта. Он был хирургом в больнице Святого Франциска. – Маккарти показал фотографии, которые он раньше рассматривал, затем кивнул в сторону трупов. – Тот тип средних лет без признаков пыток – он.

Скофилд и Васкес изучили фотографию и некоторое время шли молча. Когда Скофилд вернул фотографию, детектив из убойного отдела продолжил:

– Мы установили за Грантом круглосуточное наблюдение, как только узнали, что он должен передать трансплантат сердца. Через несколько дней после доноса Грант был замечен на автобусной станции, где он взял из камеры хранения переносной холодильник и поставил его в багажник своей машины. Если в холодильнике было сердце, Грант не мог быть тем человеком, который его добыл. Между удалением сердца и его трансплантацией в другое тело должно пройти не более четырех – шести часов, а Грант был под постоянным наблюдением. Это означало, что у Гранта был напарник.

– Кардони, – сказал Васкес.

– Возможно.

Скофилд зажег сигару и несколько раз затянулся. Дым кольцами поднимался вверх, рассеивался и исчезал.

– Я был одним из тех, кто преследовал Гранта до частного аэродрома. Мы видели, как Арт Прочаска, правая рука Брича, положил в машину Гранта кейс. Но Грант заметил нас и рванул с места, не передав Прочаске холодильник. Несколько дней спустя его машину обнаружили на долгосрочной стоянке около аэропорта.

– А теперь мы нашли Гранта и операционную, где удалялись органы, – сказал Васкес.

– И поскольку мы и Гранта здесь нашли, – добавил Скофилд, – можно с большой вероятностью предположить, что его убил собственный напарник.

Несколько минут они шли молча. Когда показался дом, Васкес протянул руку и остановил Маккарти.

– Я прошу вас об одолжении, – сказал он. – Я должен достать Брича, и мне нужен Кардони. Я хочу участвовать в расследовании. Ведь изначально это было мое дело. Я не хочу, чтобы меня обошли. Как, вы не против?

Маккарти задумчиво кивнул:

– Я кое с кем переговорю. Сделаю что смогу.

13

Франк Джаффе был замечательным рассказчиком. Аманде больше всего нравился рассказ о ее рождении, который она впервые услышала, когда ей исполнилось пять лет, и в тот день они ходили на кладбище Бет Израиль. Было жутко холодно, но Аманда не замечала резкого ветра и серого неба. Она смотрела на могилу Саманты Джаффе, родившейся 3 сентября 1953 года и умершей 10 марта 1974 года. Памятник был небольшим, потому что Франк в те годы не мог позволить себе особой роскоши. Могила находилась под старым кленом, третья по счету от узкой дороги, которая проходила по кладбищу. Франк печально смотрел на надгробный камень. Затем опустил глаза на свою маленькую дочку. Аманда олицетворяла все то хорошее, что существовало для него в мире, и только благодаря ей он выжил. Ему было тогда около двадцати пяти лет, он был высоким и сильным, но как отец-одиночка он вынужден был работать день и ночь, еще и учиться в юридической школе, на что способна только молодость.

– Ты родилась десятого марта, – начал Франк, – в тот самый день, что и сегодня. В три часа восемь минут дня, это почти то же время, что и сейчас, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году.

– В три часа восемь минут дня?

– Совершенно верно, – подтвердил Франк. – Твоя мама лежала на широкой кровати на мягких белых простынях…

– Как она выглядела?

– Она улыбалась чудесной улыбкой, потому что знала, что ты вот-вот должна родиться, и эта улыбка делала ее похожей на ангела – самого прекрасного ангела. Хотя, разумеется, у нее еще не было крыльев.

– Он дал ей крылья?

– Разумеется. Это было условием сделки, но ангел и твоя мама не сразу эту сделку заключили, ей пришлось подождать.

– А когда прилетел ангел?

– Он появился в комнате твоей мамы как раз перед твоим рождением. Ты же понимаешь, ангелы, они невидимы, но этого ангела твоя мама увидела.

– Только моя мама?

– Только твоя мама. И только потому, что она сама была так похожа на ангела.

– И что ангел сказал?

– «Саманта, – сказал он голосом, который напоминал шум легкого дождя, – Господу очень одиноко на небесах, он просит тебя навестить его». «Поблагодари за меня Господа, – сказала твоя мама, – но я собираюсь дать жизнь замечательной девочке, поэтому мне нужно остаться с ней». «Господь очень огорчится», – ответил ангел. «Ничего нельзя поделать, – сказала твоя мама. – Моя маленькая девочка – самая драгоценная девочка в мире, я должна быть с ней. Мне будет тоже очень грустно, если я не смогу быть с ней всегда».

– А что было потом?

– Ангел улетел назад на небеса и передал Господу слова твоей мамы. Можешь себе представить, как огорчился Господь. Он даже уронил несколько слезинок. Но Бог, он ведь очень умный. Ему пришла в голову идея, и он снова послал ангела на землю.

– Ангел рассказал маме об этом?

– Разумеется.

– «Не согласишься ли ты навестить Господа, если всегда будешь со своей маленькой девочкой?» – спросил он. «Конечно», – сказала твоя мама. Она была замечательной, никого не любила огорчать. «Господь сделает так, – сказал ангел твоей маме, – что если ты полетишь со мной прямо сейчас, он поместит твою душу в твою маленькую девочку. Тогда ты будешь с ней постоянно. Это даже лучше, чем у других матерей. Ты будешь с ней повсюду, когда она в школе, на игровой площадке или путешествует». «Просто замечательно», – сказала Саманта, и они с ангелом пожали друг другу руки, чтобы завершить сделку.

– А что потом?

– Случилось чудо. Ты ведь знаешь, что на небеса можно попасть, только если умрешь, поэтому твоя мама умерла, но она умерла не раньше той секунды, как ты открыла глаза и сделала первый вздох. Когда твой ротик открылся, душа Саманты перешла в тебя.

– И она там сейчас?

– Да. Она там каждую минуту, каждый день, – ответил Франк, осторожно сжимая ручонку Аманды.

Аманда вспоминала рассказ о своем рождении каждый раз, когда они в день ее рождения ходили на кладбище. Долгие годы Аманда в самом деле думала, что душа матери живет рядом с ее сердцем. Когда она была маленькой, сворачивалась в калачик в теплой постели и разговаривала с Самантой о вещах, которые дочери могут доверить только своим матерям. Когда она стала подростком, у нее был ритуал каждый раз на соревнованиях, вставая на тумбочку перед заплывом, прижимать кулак к сердцу и молча просить у матери сил.

Франк так снова и не женился. Став старше, Аманда часто думала, не верит ли ее отец в самом деле, что Саманта живет с ними. Она его как-то спросила, отчего он снова не женился, и он ответил, что дважды был на грани, но каждый раз отступал, потому что ни одна женщина не смогла заставить забыть любовь всей его жизни. Это огорчало Аманду, ей хотелось, чтобы отец был счастлив, но Франк, казалось, всегда находился в гармонии с собой, и она решила, что такой сильный человек, как ее отец, обязательно женился бы, если бы полюбил.

Жертва Франка, если это было жертвой, научила Аманду понимать, что такое настоящая любовь. С этим чувством нельзя шутить, поэтому она не влюблялась с ходу. Любовь – очень серьезное дело. И как она узнала, глядя на отца, это чувство может длиться вечно.

Франку и Аманде повезло. С утра десятого марта лил сильный дождь, но после полудня закончился и, похоже, больше идти не собирался. Когда они стояли у могилы Саманты, ненадолго даже выглянуло солнце. Десятое марта всегда было тяжелым днем для них обоих, и они шли по дороге домой, думая каждый о своем.

У их дома стоял «порше» с работающим двигателем. Как только Франк остановил свою машину рядом, дверца «порше» открылась и оттуда вышел Винсент Кардони, направляясь к ним. На нем были мешковатые спортивные штаны и застиранная рубашка с эмблемой калифорнийского университета. Роста в нем было шесть футов два дюйма, тело мускулистое, длинные темные волосы зачесаны с высокого лба назад. Челюсть у Кардони была квадратной, нос прямой, классической формы, но цвет лица серый, щеки ввалились, как будто он в последнее время недоедал. Глаза у врача были сердитые, губы от гнева сжаты в узкую полоску.

– В моем доме копы, – сказал Кардони, едва Франк открыл дверцу.

– Здесь холодновато, Винс, – дружелюбно улыбнулся Франк. – Почему бы нам не поговорить в доме?

– Ты что, не слышал меня, Франк? Я сказал, копы. Я насчитал три машины. Они шарили в кустах вокруг дома. Дверь была открыта. Они зашли внутрь.

– Если они вошли, то вред уже нанесен. Нам следует все спокойно обсудить, если ты хочешь, чтобы я принял меры.

– Я хочу, чтобы эти раздолбаи убрались из моего дома. Немедленно!

Когда Кардони выругался, лицо Франка потемнело.

– Если я правильно помню, я еще не представлял тебя своей дочери. Аманда – хороший адвокат. Только что закончила работать секретарем в Апелляционном суде Девятого округа. Это очень престижная работа. Теперь она снизошла до работы в моей фирме. Аманда, это доктор Винсент Кардони. Он хирург в больнице Святого Франциска.

– Рада с вами познакомиться, доктор Кардони, – сказала Аманда, протягивая руку.

Кардони крепко пожал ее руку, его глаза на секунду задержались на лице, а затем скользнули вниз, по ее телу. Аманда почувствовала, как жарко запылали щеки. Она отпустила руку Кардони. Он задержал на ней свой колючий взгляд, затем снова повернулся к Франку.

– Пошли в дом, – сказал он тоном, который больше походил на распоряжение, чем на принятие приглашения. Франк пошел впереди, за ним врач. Аманда немного задержалась, чтобы быть подальше от клиента отца. Войдя в дом, Франк зажег свет и провел Кардони в гостиную, где жестом предложил сесть на диван.

– Теперь рассказывай, что произошло, – сказал Франк, когда они сели.

– Понятия не имею. Я отправился на пробежку в парк. Когда приехал домой, обнаружил, что вокруг моего дома шныряют полицейские. Я не стал заходить, чтобы узнать, что их туда привело. – Он немного помолчал. – Это не может иметь отношения к заварушке, из которой ты меня вытащил в прошлом году?

– Вряд ли. Дело было окончательно закрыто.

– Тогда что происходит?

– Какой смысл гадать? Какой у тебя номер домашнего телефона?

Кардони удивленно смотрел на него.

– Я хочу действовать напрямую. Полицейские наверняка еще в твоем доме. Я спрошу у старшего, в чем, собственно, дело.

Кардони продиктовал номер, и Франк вышел из комнаты. Аманде не понравилось, что ей пришлось остаться с Кардони наедине, но он не проявил к ней никакого интереса. Он ерзал, затем встал и начал ходить по комнате, небрежно разглядывая предметы искусства и трогая сувениры. Он остановился за спиной Аманды. Она ждала, когда он снова начнет ходить, но он не двигался. Когда она уже больше не могла выносить эту тишину, то повернулась боком, чтобы видеть хирурга. Он стоял за ее спиной, уставившись на картину на противоположной стене гостиной. Если он и следил за ней, доказать это Аманда не могла.

– Нам придется поехать к тебе домой, Винс, – сказал Франк, входя в гостиную.

– Они сказали тебе, что, черт возьми, происходит?

– Нет. Я разговаривал с Шоном Маккарти, он там за главного. Он не ответил ни на один мой вопрос. Винс, Шон – детектив из убойного отдела.

– Убойного отдела?

– Он был очень серьезен. Есть что-нибудь, о чем тебе стоит побеспокоиться? Мне не нравится вести клиента на встречу с детективом из убойного отдела без подготовки.

Кардони покачал головой.

– Ладно. Теперь слушай. Я проиграл чертовски мало дел, но когда такое случалось, обычно виноват в этом был сам клиент, который распускал язык. Молчи, пока я не разрешу говорить, причем отвечай только на вопрос, внимательно слушай, о чем тебя спрашивают. Не выдавай никакой добровольной информации. Ты меня понял?

Кардони кивнул.

– Тогда поехали. – Франк повернулся к Аманде: – Я поеду с Винсентом. Поезжай за нами.

По дороге к дому хирурга Аманда решила, что ей определенно не нравится клиент Франка. Ей не понравилось, как он окинул ее взглядом, когда Франк ее представил. Неприятно, когда тебя рассматривают так пристально, но без похоти или дружелюбия. И то, как мгновенно врач убрал свое раздражение, когда рассматривал ее, тоже ее насторожило. Однако Аманда скоро перестала думать о докторе. Она была возбуждена: Франк включил ее в дело, которое вполне может стать расследованием убийства.

После того как она присоединилась к фирме отца, ей, как и всем другим молодым сотрудникам, поручали дела, которые никто не хотел брать. Ей нравилось копаться в справочниках, поэтому она не возражала против работы в юридической библиотеке. Но ей хотелось попробовать себя в деле, причем чем больше были ставки, тем лучше. Она не была уверена, что Франк предложил ей поехать с ним, для того чтобы она приняла участие в деле Кардони, а не потому, что ему надо было потом на чем-то добираться домой. Не имеет значения. В любом случае она будет присутствовать в разбирательстве по делу об убийстве.

Кардони жил в низком желто-белом доме, построенном в голландском стиле на половине акра земли в тени буков, дубов и тополей. Когда Аманда подъехала ближе, она увидела несколько полицейских в черных куртках, которые рыскали по участку. Полицейские машины загораживали въезд в гараж, поэтому Кардони поставил свой «порше» на улице. Аманда остановилась за ним. Шон Маккарти ждал у входной двери.

– Франк, – сказал Маккарти с улыбкой.

– Рад снова тебя видеть, Шон. Это доктор Кардони, а это моя дочь Аманда. Она адвокат моей фирмы.

Маккарти кивнул Аманде и протянул руку Кардони, которую хирург проигнорировал. Маккарти, похоже, на такое пренебрежение не прореагировал.

– Извините за вторжение, доктор. Я дал строгие указания моим людям осторожно обращаться с вашей собственностью. Если они что-то повредят, пожалуйста, сообщите мне, и я добьюсь, чтобы вам компенсировали ущерб.

– Кончайте валять дурака и прикажите своим людям покинуть мой дом, – со злобой парировал Кардони.

– Я могу понять, почему вы рассержены, – вежливо ответил детектив. – Я бы тоже рассердился, если бы застал чужих людей в своем доме. – Маккарти вытащил из кармана пиджака документы и протянул их Франку. – Однако у нас есть разрешение суда на обыск. Я только могу пообещать, что мы уберемся отсюда по возможности быстро.

– Это законно? – спросил Кардони.

– Боюсь, что да, – ответил Франк, который уже успел прочитать ордер на обыск.

– У вас очень приятная гостиная. Давайте посидим там и поговорим. Там теплее, и мы не будем мешать моим людям. Это ускорит обыск.

Кардони с ненавистью смотрел на детектива. Франк положил руку ему на плечо и сказал:

– Давай покончим с этим, Винс.

Маккарти провел их через холл в уютную гостиную, обшитую деревом, где уже ждали несколько человек. Маккарти их представил:

– Франк, это Бобби Васкес. Это шериф округа Милтон Кларк Миллс. А это Фред Скофилд, областной прокурор округа Милтон. Джентльмены, это доктор Винсент Кардони и его адвокаты, Франк и Аманда Джаффе. Доктор Кардони, почему бы вам не сесть?

– Спасибо за то, что приглашаете меня сесть в моем собственном доме, – ответил Кардони. Аманда почувствовала резкость в его голосе, но не поняла, чем это вызвано, злостью или страхом или тем и другим.

– Что здесь происходит, Шон? – спросил Франк.

– Отвечу тебе через минуту. Но прежде я хотел бы задать твоему клиенту несколько вопросов.

– Валяй, – сказал Франк Маккарти. Затем повернулся к Кардони и велел ему не отвечать на вопрос, не проконсультировавшись с ним.

– Доктор Кардони, вы знаете доктора Клиффорда Гранта? Насколько мне известно, он тоже работает в больнице Святого Франциска.

Кардони и Франк наклонились друг к другу и пошептались.

– Я знаю, кто такой доктор Грант, – ответил Кардони, после того как они закончили совещаться. – Я даже разговаривал с ним несколько раз. Но я плохо знаю его.

– Вы знаете женщину, которую зовут Мэри Сандовски?

На лице Кардони появилось выражение отвращения. Он ответил, даже не посоветовавшись с Франком:

– Так это все из-за Сандовски? Что случилось? Она подала жалобу?

– Нет, сэр. Не подавала.

Кардони явно ждал объяснений. Не дождавшись, он ответил Маккарти:

– Я ее знаю.

– В каком качестве?

– Она работает медсестрой в больнице Святого Франциска.

– И только? – вмешался Васкес.

Его вмешательство, казалось, рассердило Маккарти. Кардони перевел взгляд с него на копа из отдела нравов. Хирург был так напряжен, что Аманда забеспокоилась.

– Что здесь происходит? – настойчиво спросил хирург.

– Когда вы в последний раз были в вашем доме в округе Милтон, мистер Кардони? – спросил Маккарти.

– О чем таком, мать вашу, вы болтаете? У меня нет дома в округе Милтон, и я не собираюсь больше играть в эту игру. Или вы скажете мне, почему вы роетесь в моем доме, или убирайтесь отсюда ко всем чертям.

Франк поднял руку, чтобы успокоить Кардони.

– Я собираюсь посоветовать моему клиенту больше не отвечать на вопросы, пока вы не объясните, почему вы их задаете, – сказал он.

– Справедливо, – заметил Маккарти. Он подошел к телевизору и видеомагнитофону, которые располагались в проеме между книжными полками, занимающими всю стену до самого потолка. На магнитофоне лежала кассета. Маккарти вынул кассету из чехла и вставил в магнитофон.

– Мы нашли эту кассету в вашей спальне, доктор Кардони. Мне было бы любопытно услышать ваши комментарии по поводу ее содержания, если, конечно, вам позволит адвокат. Судя по всему, снята она была в подвальном помещении дома в округе Милтон. Мы там нашли несколько предметов с вашими отпечатками пальцев. Один из них – скальпель, который очень похож на тот, что вы увидите на пленке. Кстати, кассету уже исследовали на отпечатки пальцев и нашли ваши.

– И что? У меня в доме десятки видеокассет.

– Винсент, с этого момента я не хочу, чтобы вы с кем-либо разговаривали без моего разрешения, – сказал Франк. – Понятно?

Кардони кивнул, но Аманда видела, что этот запрет разозлил его. Маккарти включил видеомагнитофон. Аманда заметила, что никто из полицейских не смотрел на экран, они все не сводили глаз с Кардони.

На экране появилось искаженное ужасом лицо женщины. Она что-то говорила, но кассета записывалась без звука. Камера пробежалась по ее обнаженному телу. Оно было исхудавшим, как будто она много дней не ела. Камера остановилась на груди женщины, затем крупным планом показала сосок. Он был вялым. Появилась рука в перчатке, которая поиграла с соском, заставив его затвердеть. Пальцы исчезли, и снова на экране появилось лицо женщины. Внезапно ее глаза расширились, она закричала. Аманда замерла. Женщина продолжала кричать. Затем ее глаза закатились, и она потеряла сознание.

Рука в перчатке принялась хлопать женщину по щекам, приводя в чувство. Женщина начала рыдать. Камера все еще показывала ее лицо, и Аманда могла читать по губам. Она все время повторяла «пожалуйста», и слезы потоками струились по ее щекам.

Камера переместилась, лицо женщины исчезло с экрана, вместо него появились детали комнаты. Аманда увидела бетонные стены, раковину и холодильник. Затем камера вернулась к женщине, показав ее сбоку. По ее вздымающимся ребрам текла кровь. Камера поднялась вверх, над женщиной. На ее груди скопилась целая лужа крови. Соска не было.

У Аманды перехватило дыхание. Она сильно зажмурилась и держалась только усилием воли. Взяв себя в руки, она открыла глаза, убедившись, что не смотрит на экран.

Кровь отлила от лица ее отца, но у Кардони не дрогнул ни один мускул. Детектив выключил магнитофон. Кардони медленно повернулся, пока не оказался лицом к лицу с Маккарти.

– Не будете ли вы так любезны и не объясните мне, какого хрена все это значит? – жестко, без всяких эмоций спросил он.

– Женщину узнаете? – спросил детектив.

Франк сохранил присутствие духа. Он протянул руку и схватил Кардони за плечо.

– Ни слова. – Затем повернулся к Маккарти: – Я был лучшего о тебе мнения, Шон. Это дешевый трюк, поэтому наша беседа окончена.

Маккарти ничуть не удивился.

– Я думал, тебе будет интересно узнать, какого человека ты защищаешь.

Франк встал. Он все еще был потрясен, но голос был ровным.

– Я не видел доктора Кардони в этом фильме ужасов. Предполагаю, что и ты не видел, иначе бы ты показал нам другую часть.

– Вы получите результаты нашего расследования плюс полную копию этой пленки в свое время.

Маккарти переключился на хирурга:

– Винсент Кардони, я обязан известить вас, что вы имеете право молчать. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Если у вас нет средств, чтобы нанять адвоката, вам назначат государственного защитника. Вы знаете свои права?

Кардони встал и с ненавистью посмотрел на Маккарти.

– Можете поцеловать меня в задницу, – сказал он медленно и четко.

– Вы арестуете доктора Кардони?

– Шериф Миллс берет доктора Кардони под арест. В ближайшее время округ Милтон выдвинет против него свои обвинения.

– Доктора Кардони обвиняют в убийстве этой женщины на пленке? – настаивал Франк.

Фред Скофилд встал и ответил адвокату:

– Шериф Миллс берет доктора Кардони под арест по обвинению в убийстве Мэри Сандовски и хранении кокаина, который был найден нами в его спальне, но я вскоре обращусь в Большое жюри с обвинительным актом, касающимся восьми убийств с отягчающими обстоятельствами. Думаю, что доктору Кардони придется провести долгое время в округе Милтон.

– Пожалуйста, отойдите в сторону, мистер Джаффе, – попросил шериф Миллс, – мы наденем на вашего клиента наручники.

Кардони встал в оборонительную позицию. Васкес потянулся к кобуре. Франк положил руку на плечо хирурга:

– Не сопротивляйся, Винс. Я с этим разберусь.

– Тогда разбирайся. В тюрьму я не пойду.

– Придется. Если будешь сопротивляться, только ухудшишь свое положение. Это может помешать освобождению и будет использовано против тебя в суде.

Аманда видела, как Кардони переваривает эту информацию. В одно мгновение он расслабился, снова поразив Аманду скоростью, с какой он переключает свои эмоции.

– Могу я поговорить несколько минут со своим клиентом наедине? – спросил Франк.

Маккарти подумал, затем кивнул:

– Ты можешь говорить с ним здесь, но я хочу, чтобы на доктора Кардони надели наручники.

Кардони завели за спину руки и надели наручники. Шериф Миллс обыскал его.

– Я вам нужна? – спросила Аманда, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной.

– Нам с доктором Кардони лучше поговорить тет-а-тет. Это займет не больше минуты.

– Без проблем, – ответила Аманда улыбаясь, чтобы скрыть свое разочарование.

– Я не собираюсь подслащивать пилюлю, – сказал Франк, как только дверь захлопнулась. – Похоже, ты вляпался. Убийство с отягчающими обстоятельствами – самое тяжелое преступление в штате Орегон. За него полагается смертная казнь.

В первый раз Кардони забеспокоился:

– Куда они меня повезут?

– Скорее всего в тюрьму Седара.

– Как скоро ты сможешь меня оттуда вызволить?

– Я не уверен. В делах об убийствах нет автоматического освобождения под залог. А я не хочу выдвигать такие требования, пока мы не будем в лучшем для этого положении.

– Я же не какой-нибудь механик, который может сидеть и получать пособие по безработице. Я врач, у меня есть утвержденное расписание операций.

– Я знаю, я постараюсь попросить администрацию больницы Святого Франциска выступить в твою защиту.

– Эти гады не станут мне помогать. Они и так пытаются от меня избавиться. Они воспользуются этим шансом. Ты хоть имеешь представление, сколько времени требуется, чтобы стать врачом? Ты знаешь, как я трудился? Ты должен вызволить меня из тюрьмы.

– Я постараюсь сделать все от меня зависящее. Но я не хочу давать необоснованных обещаний. Скофилд сказал, что они собираются навесить на тебя еще восемь трупов – все убийства с отягчающими обстоятельствами. Так что мне придется нелегко. Не так, как в том случае о нападении. Теперь слушай меня. Если будешь следовать моим инструкциям, возможно, нам удастся спасти твою жизнь. Я имею в виду, в буквальном смысле. Тебя повезут в полицейской машине в тюрьму. Там тебе придется смириться с процедурой поступления в тюрьму. Делай все, о чем они тебя попросят. Не сопротивляйся. И ни при каких обстоятельствах не обсуждай ни с кем ничего, особенно с другими арестованными. Там могут быть заключенные, которые будут навязываться тебе в друзья. Будут стараться утешить. Тебе может захотеться выговориться. И в следующий раз ты увидишь своего друга в суде, где он будет давать против тебя показания. За это закроют дело против него. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Кардони кивнул.

– Прекрасно. Я навещу тебя завтра. Постарайся припомнить, кто бы мог за тебя поручиться на процессуальном суде, а также подумай, с чего это Маккарти спрашивал, знаешь ли ты доктора Клиффорда Гранта. – Франк мягко положил руку на плечо Кардони: – И последнее, Винс. Не теряй надежду.

Кардони посмотрел прямо в глаза Франку. Голос его был ровным и жестким.

– Я никогда не сдаюсь, Франк. И еще: я никогда не забываю. Кто-то подставил меня. А это значит, что кто-то за это заплатит.

– Итак, – обратился Франк к Аманде, когда они ехали в машине домой, – что ты обо всем этом скажешь?

Аманда молчала с того момента, как начала крутиться пленка. Она была подавлена, когда отвечала на вопрос Франка.

– Полиция практически уверена, что Кардони виновен.

– А ты что думаешь?

Аманда поёжилась:

– Мне он не нравится, папа.

– Какая-то особая причина, или просто инстинкт срабатывает?

– У него ненормальные реакции. Ты заметил, что он переключает эмоции с той же легкостью, с какой мы переключаем телевизионные каналы? Только что он в ярости, в следующую секунду он холоден как лед.

– Да уж, Винс точно не доктор Маркус Уэлби.

– Что это было за дело, которое ты вел?

– Нападение. Винс пытался добыть кокаин. – Аманда подняла брови. – Он находился в баре, который обычно медики не посещают. Еще он пытался увести чью-то девушку. Когда парень этой девушки стал возражать, Винс так сильно избил его, что того пришлось отвезти в больницу. К счастью для Винса, этот тип раньше сидел, к тому же в таких барах, когда полиция начинает задавать вопросы, не оказывается свидетелей с хорошим зрением или памятью.

Упоминание о насилии заставило Аманду снова вспомнить залитое слезами лицо Мэри Сандовски. У нее даже закружилась голова, и она крепко зажмурилась. Франк заметил, что дочь сильно побледнела.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Я только что вспомнила про ту несчастную женщину.

– Извини, мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

Аманда задумалась.

– Когда я была маленькой, ты никогда не брал меня в суд, были слишком страшные дела, верно?

– Да.

– Ты не брал меня, когда я уже училась в средней школе. Помнится, я расспрашивала тебя о деле Фонга и еще об одном, там двух девушек пытали, но у тебя никогда не было времени, чтобы мне рассказать.

– В таком возрасте о подобных вещах слушать ни к чему.

– Пока я росла, ты ограждал меня от всего негативного.

– Ты думаешь, мне легко было растить девочку одному? – возразил Франк. – Я всегда старался представить себе, что бы сделала в подобной ситуации твоя мама, и я не думал, что Саманта разрешила бы мне повести одиннадцатилетнюю девочку на слушание дела об изнасиловании.

– Да, думаю, что не разрешила бы, – согласилась Аманда с беглой улыбкой. Затем снова подумала о видеопленке – и улыбки как не бывало.

– Полагаю, вряд ли тогда было хуже, чем то, что я видела сегодня.

– Вряд ли.

– Я, по существу, не понимала, чем ты занимаешься, до сегодняшнего дня. В смысле умом я понимала, но…

– В уголовном законодательстве нет ничего интеллектуального, Аманда. Никаких башен из слоновой кости, только трагедия и человеческие существа в своих худших проявлениях.

– Тогда почему ты этим занимаешься?

– Хороший вопрос. Может быть, потому что это реальность. Я бы одурел от скуки, занимаясь сделками по купле-продаже недвижимости или составлением контрактов. Ведь иногда бывает, что моя работа меняет жизнь какого-нибудь бедолаги. Я защищал много плохих людей, но я также освободил двоих из тюрьмы, где их ждала смертная казнь за преступления, которых они не совершали. И я спасаю от тюрьмы людей, которые не заслуживают, чтобы их туда засадили. Полагаю, ты можешь сказать, что я провожу много времени, копаясь в дерьме, но бывает, что я нахожу там жемчужину, и тогда я ощущаю, что занимаюсь стоящим делом.

– Ты ведь не должен браться за каждое дело. Можешь и отказаться.

Франк взглянул на дочь:

– Как, например, это?

– Что, если он виновен?

– Мы этого не знаем.

– Что, если ты будешь твердо знать, что Кардони мучил эту бедную женщину? Как можно помогать человеку, который способен на то, что мы видели на пленке?

Франк вздохнул:

– Это тот вопрос, который каждый адвокат, занимающийся уголовными делами, задает себе на том или ином этапе своей карьеры. Полагаю, ты будешь часто об этом думать. Те, кто считает, что они этого не могут, переключаются на другие, более простые области законодательства.

– Разве жемчужин было достаточно, чтобы оправдать работу, защищая такого человека, как Кардони?

– Ты помнишь дело Макнаба?

– Смутно. Я ведь тогда еще в школе училась.

Франк кивнул.

– Я боролся, проигрывал и снова боролся. Его на первом суде приговорили. Знаешь, я плакал над этим приговором, ведь я знал, что он невиновен. Я не имел достаточного опыта в делах, за которые приговаривают к смертной казни. Я на самом деле верил, что этот приговор – моя вина. Я не мог успокоиться, пока не подал апелляцию и не добился нового суда. Жюри присяжных на этом суде было настроено враждебно. Я не мог спать. Я отощал, винил себя в каждом часе, который этот бедняга вынужден проводить в тюрьме. Затем мой следователь поговорил с матерью Марио Росси.

– Осведомителя?

Франк кивнул.

– Показания Росси держали Терри Макнаба в камере смертников четыре года, но он покаялся своей матери, что соврал, чтобы заключить сделку для себя. Когда Росси отказался от своих показаний, прокурору пришлось закрыть дело.

Франк некоторое время молчал. Аманда заметила, что лицо его покраснело, на глаза навернулись слезы. Когда он снова заговорил, Аманда услышала, как его голос прерывается от эмоций.

– Я до сих пор помню тот день. Слушание закончилось примерно в четыре, и родителям Терри и мне пришлось ждать еще час, пока Терри не освободят из тюрьмы. Когда он вышел, вид у него был как у блаженного. Стоял февраль, солнце уже село, но воздух был чистым и прозрачным. Стоя на ступеньках тюрьмы, Терри поднял голову и посмотрел на звезды. Просто стоял и смотрел вверх. Затем глубоко вздохнул.

Мой самолет улетал только утром, так что я остановился на ночь в мотеле на краю города. Родители Терри пригласили меня на ужин, но я отговорился. Я понимал, что они просто проявляют вежливость, а на самом деле им в этот день хочется побыть без посторонних. Кроме того, я был предельно вымотан. Я все силы оставил в зале суда.

Франк снова помолчал.

– Знаешь, что я лучше всего запомнил в тот день? То, что я почувствовал, когда вошел в свой номер мотеля. До этого момента у меня не было возможности остаться одному, а тут я ощутил дикую усталость, которая навалилась на меня за все эти годы. Четыре с половиной года борьбы, чтобы добиться справедливости. Недосып, слезы, огорчение… Я закрыл за собой дверь номера и остановился в середине комнаты. Я внезапно понял, что все закончилось. Я победил, и Терри никогда больше не придется ни минуты сидеть за решеткой. Аманда, клянусь, в тот момент моя душа поднялась из тела. Я закрыл глаза, откинул голову и почувствовал, как моя душа взлетает к потолку. Это длилось мгновение, затем я снова вернулся на землю, но ради этого момента стоило напрягаться эти ужасные четыре года. Занимаясь чем-то другим, ты не ощутишь такого.

Аманда вспомнила, что она почувствовала, когда услышала «невиновна» в деле Латрисии Суит. Побеждать было так приятно, особенно если не было надежды. Затем Аманда вспомнила, что она видела на пленке, и подумала, что дело Суит даже сравнивать нельзя с делом об убийстве Мэри Сандовски. Латрисия никому не вредила, только себе самой. Она ни для кого не представляла опасности, когда ее выпустили на свободу. Но совсем иное дело – защищать человека, который пытал Мэри Сандовски.

Аманда не сомневалась, что отец действительно думает так, как говорит. Но она не знала, стоит ли ради шанса спасти несколько невинных людей защищать монстра, который способен хладнокровно отрезать часть тела у человека.

14

Бобби Васкес поставил машину на выделенном месте на парковке около своей квартиры, которую снимал за небольшие деньги. С одной стороны дома проходило шумное шоссе, с другой располагался большой универсальный магазин. Если честно, то после уплаты налогов и алиментов на лучшее жилье у него денег не оставалось. Рядом с парковкой тянулись два ряда почтовых ящиков. Васкес забрал свою почту и бегло просмотрел ее, пока поднимался по лестнице к своей квартире на втором этаже. Реклама и счета. А чего он ждал? Кто станет ему писать?

Он открыл дверь и зажег свет. Мебель в гостиной, купленная на распродаже, была покрыта тонким слоем пыли. На полу, на старом ковре и на низком кофейном столике из фанеры были разбросаны листы газеты «Орегониан» трехдневной давности. Каждый раз перед выходными Васкес давал себя клятву навести порядок, но брался за уборку, только если грязь и бардак в квартире переходили всякие границы. «Я так редко бываю дома», – успокаивал он себя. Специфика работы вынуждала его отсутствовать большее время суток. Когда Бобби был свободен, он встречался с Иветтой Стюарт, официанткой из коктейль-бара, где он частенько выпивал. Жена ушла от него, потому что его никогда не было дома, и он не изменил свой образ жизни, перебравшись в эту крысиную нору.

Васкес бросил почту на кофейный столик и пошел на кухню. В холодильнике не было ничего, кроме шести банок пива, пачки прокисшего молока и половинки высохшего батона. Но Бобби было наплевать. Все едино, он слишком устал, чтобы испытывать голод и даже чтобы спать.

Он плюхнулся на диван, открыл банку с пивом и начал переключать телевизионные каналы, пока не остановился на И-эс-пи-эн. Закрыл глаза и приложил холодную банку ко лбу. Пока все шло нормально. Кардони в тюрьме, и все, казалось, купились на его рассказ об обыске. Приятно, когда все идет по плану. Была еще одна вещь, которая радовала Васкеса: заявление Кардони, что он не владеет никаким домом в горах в округе Милтон. Такие вещи легко проверяются.

Бобби выключил телевизор и с трудом поднялся с дивана. Собрал газетные листы, скомкал их и выбросил в мусор вместе с пустой банкой. Затем потащился в ванную комнату. Пока чистил зубы, радовался тому, что доктор Винсент Кардони проведет первую ночь из безбрежной череды таких ночей за решеткой.

15

Франк Джаффе за крайним столиком в кафе «У Стокели» на Джефферсон-стрит в Седаре доедал яблочный пирог и дочитывал полицейский отчет, который Фред Скофилд передал ему утром. Это кафе всегда было оазисом для Франка, его отца и охотников, уставших от хождения по лесу, после чего они могли похвастаться только царапинами, насморком и рассказами о том, что они чуть не подстрелили огромного оленя. В этом кафе Франк впервые заказал кофе и выпил первый глоток пива. Когда Аманда подросла, Франк привел ее в это кафе познакомить с чудесным куриным стейком Стокели и горячим яблочным пирогом.

Франк допил кофе и расплатился. Тюрьма округа Милтон находилась в трех кварталах от кафе вниз по Джефферсон-стрит в современной пристройке за зданием суда округа, поэтому Франк пошел в том направлении. В годы юности Франка население Седара не превышало тысячи триста человек, а Джефферсон-стрит была единственной заасфальтированной улицей. Однако градостроители убили город. Разнообразные магазинчики, принадлежавшие семьям, умирали медленной смертью, вытесненные крупными сетевыми магазинами, а на восточной окраине города раскинулся огромный торговый центр с кинотеатром, в котором было несколько залов. Чтобы выжить, Стокели вынужден был внести изменения в свое меню. Трехэтажное здание суда из красного кирпича на этой же улице было одним из немногих, построенных более тридцати лет назад.

Отметившись у конторки в приемной помощника прокурора, Франк прошел в комнату, где адвокаты встречались со своими подзащитными. Через пару минут толстая металлическая дверь открылась, и ввели Винсента Кардони. На хирурге был оранжевый тюремный костюм, под глазами темные круги. Как только охранник ушел и запер дверь, Кардони уставился на Франка:

– Где тебя черти носили? Я полагал, ты явишься утром.

– Я сначала встречался с Фредом Скофилдом, – спокойно объяснил Франк. – Он дал мне бумаги, которые я должен был прочитать до нашей встречи.

Франк выложил стопку листов на простой деревянный стол, разделяющий их.

– Это экземпляр для тебя. Думается, нам следует кое-что обсудить перед слушанием о залоге.

Франк передал Кардони копию официального обвинения.

– Против тебя обвинения по двум пунктам. Первое касается кокаина, который копы нашли в твоей спальне. – Франк помолчал. – Второе обвинение – убийство с отягчающими обстоятельствами Мэри Сандовски.

– Я не…

Франк перебил его:

– Сандовски нашли на участке примерно в двадцати пяти милях отсюда. На большом расстоянии от дома, в котором были обнаружены две отрезанные головы, были закопаны еще несколько трупов. На большинстве из них – следы пыток.

– Плевать я хотел на то, что случилось в том доме. Я этого не делал.

– Одного твоего слова недостаточно, чтобы выиграть дело. У Скофилда есть несколько свидетелей, которые подтвердят, что ты напал на Мэри Сандовски в коридоре больницы Святого Франциска.

Кардони явно потерял терпение. Он говорил с Франком так, будто тот был малолетним ребенком.

– Разве я не ясно сказал, Франк? У меня нет дома в округе Милтон, и я понятия не имею об этих убийствах.

– А видеокассета? На ней, по словам Маккарти, нашли твои отпечатки.

– Это просто. Тот, кто ее подложил, наверняка украл ее из моего дома, сделал новую запись и вернул на место.

– А кокаин, который они нашли в твоей спальне?

Вопрос удивил Кардони. Он покраснел и отвел в сторону глаза.

– Так как? – спросил Франк.

– Кокаин мой.

– Я-то думал, что ты будешь более откровенным после того, как я вытащил тебя из последней заварухи.

– Не читай мне нотаций, Франк.

– Ты считаешь, я читаю нотации?

– А что? Ты во мне разочаровался? Да насрать мне на это. Ты мой адвокат, а не священник или психотерапевт, так что давай вернемся к этим идиотским обвинениям. Что еще есть у копов?

– Твои отпечатки на скальпеле с пятнами крови Сандовски. Твои же отпечатки на кружке с остатками кофе, которую они нашли у раковины в кухне.

Внезапно Кардони заинтересовался:

– А что за кружка?

– Здесь где-то должно быть указано.

Франк порылся в стопке полицейских отчетов, пока не нашел нужные листы. Протянул две фотокопии Кардони. На одной кружка стояла на столешнице в кухне, на другой она была крупным планом.

– Джастин купила мне эту кружку в одном из магазинов на Двадцать третьей улице, когда мы еще встречались. Она находилась в моем офисе в больнице Святого Франциска, пока не исчезла несколько недель назад. Я решил, что ее украл кто-то из уборщиков.

– А скальпель?

– Я же хирург, Франк! Я держу в руках скальпели каждый день. Кто-то хочет меня подставить.

Франк подумал о такой возможности. Полистал полицейские отчеты.

– Вся эта история началась с Бобби Васкеса, полицейского с усами, который вместе с нами смотрел пленку. Ему донесли, что ты купил два килограмма кокаина у Мартина Брича и прячешь его в своем доме в горах недалеко от Седара. Васкес утверждает, что его осведомитель подтвердил этот донос. Он поехал к дому с обыском и нашел отрезанные головы в холодильнике в кустарной операционной, которую ты видел на пленке.

– Кто ему донес?

– Звонок был анонимным.

– В самом деле? Как удобно.

В голову Франка пришла мысль.

– Мартин Брич снабжает тебя кокаином?

– Я же сказал, что не хочу об этом говорить.

– У меня есть причина, чтобы спрашивать. Так ты покупаешь у Брича?

– Нет, но парень, у которого я покупаю, может быть с ним связан. Я его источников не знаю.

Франк сделал несколько записей в желтом блокноте.

– Давай поговорим о Клиффорде Гранте.

Кардони удивился:

– С чего это говорить о Гранте? Тот коп спрашивал меня про него.

Франк рассказал Кардони про расследование деятельности Брича по продаже на черном рынке человеческих органов, про сведения, полученные от полиции Монреаля, и про неудачный рейд в частном аэропорту.

– Создается впечатление, что органы удалялись в том доме в округе Милтон, но полиция уверена, что сам Грант этого не делал. Они считают, что у него был напарник.

– И они думают, что этот напарник я? – спокойно спросил Кардони.

Франк кивнул.

– Ну так они ошибаются.

– Если так, то кто-то лез из кожи вон, чтобы подставить тебя. Кто ненавидит тебя настолько, чтобы пойти на такое, Винс?

Кардони не успел ответить, как дверь открылась и вошел охранник с пакетом, в котором была его одежда. Франк взглянул на часы. Без двадцати десять.

– У нас всего двадцать минут до слушания по залогу. Я привез тебе костюм, рубашку и галстук. Надень их. Встретимся в суде. Внимательно прочитай бумаги. Ты парень очень умный, Винс. Помоги мне во всем разобраться.

Слушание о залоге по делу «Штат против Кардони» состоялось на втором этаже здания суда, построенного еще до Первой мировой войны, в комнате для заседаний судьи Патрика Броди. Франк и его клиент сидели за столом защиты, а Скофилд – за другим. В зале стояли ряды жестких скамеек для зрителей. Обычно на них сидели несколько пенсионеров да заинтересованные родственники и друзья, но на этот раз все места были заняты. Улицу перед зданием суда и парковочную стоянку, которая обычно была полупустой, забили фургоны с логотипами телевизионных каналов и спутниковыми антеннами на крышах. Невозможно было найти место в мотеле в радиусе двадцати миль. Дело о массовых убийствах, продаже на черном рынке человеческих органов, неординарность подозреваемого, которому газеты уже дали прозвище Доктор Смерть, заманило в Седар репортеров со всех концов Соединенных Штатов и из нескольких близлежащих стран.

Пока они ждали, когда Фред Скофилд вызовет своего первого свидетеля, Франк оглядывал зал и заметил Арта Прочаску, который наблюдал за происходящим со своего места в конце зала около окна. Франк защищал нескольких «служащих» Мартина Брича, но не Прочаску. Тем не менее Франк сразу же его узнал и недоумевал, что он здесь делает.

Судья Броди стукнул молотком, и Скофилд вызвал Шона Маккарти, чтобы тот объявил о возбуждении дела против Кардони. Затем прокурор вызвал нескольких экспертов, прежде чем пригласить своего последнего свидетеля.

На место для дачи показаний прошла женщина. Она была великолепно одета: светло-серый брючный костюм, зеленая кашемировая водолазка и жемчужные серьги. Ее темные волосы мягко падали на плечи. На мгновение ее взгляд остановился на Кардони. Франк никогда раньше ее не видел, зато его клиент явно ее знал, потому что он напрягся, и лицо гневно исказилось.

– Сообщите нам, пожалуйста, ваше имя, – попросил судебный пристав.

– Доктор Джастин Касл, – твердым голосом ответила женщина. Ее прекрасно было слышно в зале суда.

– Где вы работаете, доктор Касл?

– Я врач, в данный момент я стажер в отделении общей хирургии больницы Святого Франциска в Портленде.

– Какой колледж и медицинскую школу вы закончили?

– Я получила степень бакалавра по химии в Дартмундском колледже и кандидатскую степень по биохимии в Корнеллском университете. Я также училась в медицинской школе в Джефферсон-сити, в Филадельфии.

– Вы работали в период между колледжем и медицинской школой?

– Да. Я два года работала химиком-исследователем в фармацевтической фирме в Денвере, Колорадо.

– Какое отношение вы имеете к подозреваемому, Винсенту Кардони?

– Он мой муж, – ответила Джастин, сжав губы.

– В момент, когда его арестовали в связи с выдвинутыми обвинениями, вы проживали вместе?

Джастин повернулась к Кардони и уставилась прямо на него.

– Нет. Я переехала, после того как он меня избил.

В зале зашушукались, судья Броди призвал к порядку, а Франк встал.

– Возражаю, ваша честь. Это не относится к делу, которое сейчас рассматривается в суде, а именно есть ли веские доказательства вины моего клиента в убийствах в округе Милтон.

– Отклоняется.

– Не могли бы вы рассказать судье Броди об обстоятельствах этого избиения? – продолжил Скофилд.

Голос Джастин не дрогнул. Даже не поморщившись, она продолжила:

– Это случилось, когда он хотел меня изнасиловать. Винсент требовал от меня секса. Он нюхал кокаин, и я отказалась. Он набросился на меня с кулаками и бил, пока я не подчинилась. После он еще несколько раз меня ударил, просто так, забавы ради. В ту же ночь я ушла из дома.

– Когда это было?

– Два месяца назад.

Судья Броди был человеком старомодным. Он сорок лет был женат на одной женщине и посещал церковь каждую неделю не ради показухи. По выражению его лица было ясно, как он относится к мужчинам, которые бьют своих жен. Франк понимал, что его надежды на освобождение Кардони под залог тают с каждым словом, произнесенным Джастин Касл.

– Вы упомянули об употреблении наркотиков. Подозреваемый имеет пристрастие к наркотикам?

– Мой муж наркоман. Он подсел на кокаин.

– Это влияло на его поведение?

– За время нашего брака оно становилось все более непредсказуемым.

– В последнее время были ли вы свидетелем проявления его непредсказуемого поведения во время инцидента с медсестрой по имени Мэри Сандовски в больнице Святого Франциска?

– Да, была.

– Пожалуйста, расскажите судье Броди, что вы видели.

Когда Джастин закончила свой рассказ о нападении Кардони на Сандовски, Скофилд сменил тему:

– Доктор Касл, как вы считаете, может ли подозреваемый сбежать, если его отпустят под залог?

– Думаю, что да.

– Пожалуйста, объясните судье, почему вы полагаете, что подозреваемый может сбежать.

– Я подала заявление на развод. Мой адвокат хочет найти счета моего мужа. Почти сразу же после подачи заявления он пытался перевести крупные суммы с нашего общего счета. Нам удалось предотвратить некоторые переводы, но он все же перевел много денег на офшорные счета. Мы думаем, что у него есть счета в Швейцарии. Эти деньги дадут ему возможность жить в роскоши, если он покинет страну.

У Кардони от ярости даже вены вспухли на шее. Он наклонился к Франку, не отрывая, однако, взгляда от Джастин.

– Вы спрашивали меня, кто бы хотел меня подставить, – прошептал Кардони. – Вы видите сейчас ее перед собой. У этой суки есть доступ в мой офис в больнице, равно как и ключи от дома. Она легко могла стащить кофейную кружку, скальпель и кассету. И Джастин знала Гранта.

– Ты предполагаешь, что она была напарником Гранта?

– Она же хирург, Франк. Удалить органы – плевое дело.

– А убийства? Думаешь, она на такое способна?

– Так же способна, как лгать под присягой. Я никогда ее не насиловал, и у меня нет офшорных счетов. Все ее показания – вранье.

– Что случилось? – спросила Аманда, как только Франк вошел в офис.

– В залоге отказано, – ответил отец. Он выглядел вымотанным. – Я не очень удивлен. Кардони не мог выставить ни одного свидетеля, который бы отозвался о нем положительно, так что позиция у Скофилда очень сильная.

– Как отнесся Кардони к решению судьи?

– Плохо, – ответил Франк, не вдаваясь в подробности. У него не было ни малейшего желания пересказывать ей тираду Кардони с угрозами в адрес Джастин Касл и работников всех ветвей власти, задействованных в его преследовании.

– И что теперь?

– Я уже работаю над ходатайством об изъятии, но я не слишком надеюсь на победу.

– Давай я попробую, – с энтузиазмом предложила Аманда.

Франк поколебался. Аманда перевела дух и надавила:

– Зачем ты предложил мне работать вместе с тобой, папа? Просто хотел облагодетельствовать?

Франка поразил ее вопрос.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Я знаю, что не нуждаюсь в подачках. Я добилась больших успехов в лучших юридических школах страны, к тому же только что закончила практику в федеральном Апелляционном суде. Я могу получить любую работу, стоит только захотеть, а я захочу, если ты не будешь поручать мне ответственную работу.

Франк рассердился и хотел что-то сказать, но Аманда не дала ему вставить слово:

– Слушай, папа, я, возможно, и новичок в процессуальных делах, но у меня черный пояс шестой степени, когда дело касается юридических изысканий. Теперь скажи, где ты сможешь найти более подходящего человека для работы над ходатайством?

Франк заколебался. Затем откинул голову назад и рассмеялся:

– Тебе крупно повезло, что ты моя дочь. Если бы любой другой работник посмел говорить со мной подобным тоном, я бы дал ему такого пинка, что он улетел бы на середину Бродвея.

Аманда усмехнулась, но попридержала язык. Из своих наблюдений за тысячами апеллянтов она сделала правильный вывод: если победил, нужно немедленно заткнуться.

– Спустись в мой офис и возьми досье, – сказал Франк. Тут ему пришла в голову мысль. – Уж раз тебе так хочется испачкать руки, почему бы тебе не присоединиться к Гербу, когда он будет допрашивать Джастин Касл, жену Кардони? Она нас закопала на слушании о залоге. Ее показания на суде при вынесении приговора отправят Кардони прямиком на скамью смертников.

– Касл тоже врач?

– Да. А что?

– И она очень привлекательна?

– Сногсшибательна.

– Я с ней встречалась.

16

Каждый день Карлетон Суинделл занимался греблей на Уилламетте, затем принимал душ в спортивном клубе. Когда через несколько дней после слушания дела о залоге для Винсента Кардони он вошел в приемную своего офиса ровно в половине восьмого утра, волосы у него были еще влажными. Как только администратор больницы появился в дверях, Шон Маккарти встал и предъявил свой жетон.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я вас здесь ждал, доктор Суинделл, – сказал он, пока Суинделл рассматривал его жетон. – Здесь никого не было.

– Никаких проблем, детектив. Моей секретарши до восьми часов не будет.

Маккарти прошел за Суинделлом в офис. На стенах были развешаны дипломы престижных университетов, включая медицинский диплом и диплом кандидата наук по здравоохранению, выданный Университетом Эмори. Они соседствовали с фотографиями Суинделла вместе с президентом Клинтоном, двумя сенаторами из Орегона и другими выдающимися персонажами. Кубок за теннис, а также два значка за победу в соревнованиях по гребле украшали полочку под большим окном, откуда открывался вид на центр города, реку Уилламетте и три горные вершины, покрытые снегом. Никаких семейных фотографий Маккарти не заметил.

– У меня нет никаких штрафов за просроченную парковку.

– К сожалению, все не так просто. Полагаю, вы в курсе, что одного из врачей вашей больницы обвиняют в убийстве?

Улыбка исчезла с лица Карлетона Суинделла.

– Винсент Кардони. – Он покачал головой. – Поверить невозможно. Вся больница только об этом и говорит.

– Значит, арест вас удивил?

Суинделл задумался.

– Почему бы вам не сесть? – спросил он, обходя письменный стол. Усевшись, он повернул кресло так, чтобы любоваться видом, и сложил ладони домиком.

– Вы спросили, удивился ли я. Тип преступления – массовое серийное убийство – безусловно, меня шокировал. Как же иначе? Но доктор Кардони стал проблемой для больницы сразу же, как мы его наняли.

– Да?

Суинделл принял задумчивый вид.

– В связи с вашим визитом у меня возникает проблема. Я не уверен, что могу с вами обсуждать доктора Кардони. Сами понимаете, конфиденциальность и все такое.

Маккарти вытащил из внутреннего кармана документ и протянул его через стол.

– Прежде чем прийти сюда, я получил у судьи разрешение. Я должен получить все документы доктора Кардони.

– Ну, я уверен, что все в порядке. Я передам документ нашим юристам. Попрошу все сделать срочно.

– Благодарю вас.

– Ужасно. Все это дело. – Суинделл поколебался. – Могу я говорить без протокола?

– Разумеется.

– Понимаете, у меня нет доказательств того, что я собираюсь вам сказать. Мне кажется, у вас это называется взглядом вглубь.

Маккарти кивнул, подумав, что доктор насмотрелся полицейских сериалов.

– Примерно неделю назад доктор Кардони напал на Мэри Сандовски, одну из наших медсестер. – Карлетон покачал головой. – Я читал, что она оказалась одной из тех несчастных, кого нашли на кладбище в горах.

Маккарти снова кивнул.

– Он несдержанный человек, детектив. В прошлом году его арестовывали за нападение, ко мне поступали жалобы от персонала больницы на его поведение. И ходят слухи, что он употребляет наркотики. – Суинделл сделал мрачную мину. – Мы эти слухи так и не подтвердили, но я нутром чувствую, что в них что-то есть.

– На кладбище нашли еще одного врача из вашей больницы.

– А, Клиффорд. – Суинделл вздохнул. – Вы наверняка знаете, что ему грозило увольнение?

– Нет, я не знал.

– Сильно пил, – поделился с Маккарти Суинделл. – Был, по сути, безнадежным алкоголиком.

– Доктор Кардони знал Клиффорда Гранта?

– Думаю, что да. Доктор руководил стажером Джастин Касл, пока мы не уговорили его взять отпуск. Доктор Касл замужем за Кардони.

– Любопытно. Есть что-нибудь, связывающее Гранта и Кардони?

– С налету не могу припомнить.

Маккарти встал.

– Спасибо, доктор Суинделл. Ваша информация очень нам поможет. И благодарю вас за то, что вы ускорите получение необходимых нам документов.

Суинделл улыбнулся детективу и сказал:

– Не стоит благодарности.

Как только Маккарти вышел из офиса, Карлетон позвонил в отдел кадров. Он хотел убедиться, что полиция получит все, касающееся Кардони, и как можно быстрее. Это самое меньшее, что он может сделать для полиции за то, что они освободили его от такой неприятной проблемы.

Уолтер Ступс зарабатывал на жизнь, охотясь за клиентами, которым был нанесен личный ущерб, и вытаскивая водителей, попавшихся нетрезвыми за рулем. Три года назад Ступса на полгода лишили права заниматься юридической практикой за слишком вольное обращение с деньгами клиента. В прошлом году, во время полицейского рейда на сеть мексиканских торговцев наркотиками, ему только чудом удалось избежать обвинения в отмывании денег.

Ступс работал в офисе на верхнем этаже старого трехэтажного здания, расположенного рядом с шоссе. В захламленной приемной едва хватало места для секретарши, молодой женщины с жесткими темными волосами и чрезмерным макияжем. Она неуверенно подняла голову, когда Бобби Васкес вошел в дверь. Он сразу понял, что клиенты Ступса своими визитами не балуют.

– Не могли бы вы доложить мистеру Ступсу, что с ним хотел бы поговорить детектив Роберт Васкес?

Он сверкнул своим жетоном и уселся в кресло рядом с маленьким столиком, на котором лежали журналы «Пипл» и «Спортс иллюстрейтед» годичной давности. Молодая женщина поспешно скрылась за дверью слева от нее, тут же вернулась и пригласила Васкеса в офис, который величиной не намного превосходил приемную. Там за исцарапанным столом сидел толстый мужчина в поношенном коричневом костюме и в очках с толстыми линзами в черепаховой оправе. Его редкие волосы были зачесаны набок через лысину, а воротник рубашки был заметно потерт.

Ступс нервно улыбнулся Васкесу.

– Мэгги сказала, что вы из полиции.

– Да, это так, мистер Ступс. Я бы хотел задать вам несколько вопросов в связи с расследованием, которым я сейчас занимаюсь. Не возражаете, если я сяду?

– Нет, пожалуйста, – сказал Ступс, показывая на пустое кресло. – Вы должны иметь в виду, что я не смогу вам ничем помочь, если это касается кого-то из моих клиентов, – заявил он, стараясь казаться безразличным.

– Разумеется. Остановите меня, если возникнут проблемы, – сказал Бобби с улыбкой и вытащил пачку бумаг из кейса, который принес с собой. – Вы знакомы с орегонской корпорацией «Недвижимость на Северо-Западе»?

Ступс на мгновение сдвинул брови. Затем сообразил.

– «Недвижимость на Северо-Западе»… Ну разумеется. А что с ней?

– Вы числитесь агентом корпорации. Вы не могли бы мне немного рассказать об этой компании?

Ступс вдруг забеспокоился:

– Знаете, я не уверен, что не нарушу конфиденциальность между клиентом и адвокатом.

– Не вижу никакой проблемы, мистер Ступс. – Васкес полистал бумаги. – Например, общеизвестно, что в 1990 году вы купили для компании участок в три акра в округе Милтон. Ваше имя имеется на акте купли-продажи.

– Да, конечно.

– Вы покупали еще какую-нибудь собственность для этой корпорации?

– Нет, только этот участок. Вы не могли бы сказать мне, в чем дело?

– Какие еще услуги вы оказывали этой корпорации кроме покупки участка в округе Милтон?

Ступс нервно заерзал в кресле.

– Мне очень неловко обсуждать дела моего клиента. Не думаю, что я могу продолжать, если вы не объясните мне, почему вы задаете такие вопросы.

– Что же, справедливо, – согласился Васкес. Он достал из кейса две фотографии и бросил их на стол. Ступс видел их вверх ногами. Он наклонился вперед, все еще не отдавая себе отчета в том, что видит. Осторожно протянул руку и повернул снимки. Он побледнел. Полицейский показал на фотографию справа от него:

– Эти головы были обнаружены в холодильнике в подвале дома, который вы купили для корпорации «Недвижимость на Северо-Западе».

Ступс шевелил губами, но не мог произнести ни звука. Васкес показал на вторую фотографию:

– Это снимок кладбища, обнаруженного нами. Недалеко от дома. Там мы нашли девять трупов. Два трупа были обезглавлены. Скорее всего этих людей пытали в подвале, где мы нашли головы.

– Бог мой, – только и смог выговорить Ступс. Он обильно потел. – Почему, мать твою, вы меня не предупредили?

– Не видел в этом необходимости. Я подумал, что вы могли видеть эти трупы раньше.

Глаза Ступса расширились, он вскочил на ноги:

– Постойте. Одну секунду. Я читал об этом сегодня утром в газете. Ох, нет. Подождите минутку. Вы не имеете права приходить в мой офис и показывать мне такие фотографии.

– Давайте я спрошу вас еще раз. Что вы можете мне рассказать о корпорации «Недвижимость на Северо-Западе»?

Адвокат упал в кресло. Вытащил из кармана платок и вытер пот со лба.

– У меня больное сердце. Вы об этом знаете? – Ступс бросил взгляд на фотографии и снова отвел глаза. – Вы соображаете, что делаете?

Васкес наклонился вперед.

– Давай не будем играть в игры, Уолтер. Я обычно занимаюсь наркотиками. Я знаю все о твоих договоренностях с Джавьером Морено. Ты гребаный жулик, которому повезло. Ты в долгу перед правосудием, и я пришел, чтобы получить долги. Говори, или я привлеку тебя в качестве соучастника убийства.

Ступса как обухом по голове ударили.

– Вы не можете так думать… Слушайте, все это чушь собачья.

Васкес встал и вытащил наручники.

– Уолтер Ступс, закон требует, чтобы я сообщил вам, что вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете…

Ступс поднял руки:

– Подождите, подождите. Я не был в это замешан, – сказал он, показывая на фотографии. – Я ничего не знаю про убийства. Я слишком болезненно прореагировал, вот и все. Ужасно было смотреть на эти фотографии. Я буду теперь видеть весь этот ужас во сне. – Ступс снова вытер лоб. – Валяйте, задавайте свои вопросы.

Васкес сел, но наручники положил на стол так, чтобы Ступс их видел.

– Кому принадлежит недвижимость в округе Милтон?

– Я не могу сказать.

Васкес потянулся за наручниками.

– Вы не понимаете, – с отчаянием сказал Ступс. – Не знаю я, кому она принадлежит. Тот парень связался со мной по почте. Я даже не могу сказать точно, мужчина это или женщина. Мы договорились, что я найду недвижимость в сельской местности где-нибудь на отшибе. Там был целый список условий. Я бы отказался, но… Если честно, у меня были проблемы с налоговиками, и на некоторое время мне запретили заниматься адвокатской практикой. Так что я практически ничего не зарабатывал. Ну и цену предложили хорошую, да и ничего особенного покупатель не требовал. Речь шла всего лишь о покупке недвижимости.

– Какое отношение ко всему этому имела корпорация?

– Это была идея покупателя. Я должен был создать корпорацию и использовать ее для покупки собственности. Мы договорились, что я получу чеки, денежные переводы и все остальное для этой цели. Затем я должен был выслать на почтовый ящик фотографии и описание недвижимости, которая, по моему мнению, подходит. Когда клиент выберет понравившуюся ему недвижимость, корпорация ее купит. Все выглядело довольно странно, но ничего нелегального. Эта была единственная сделка с корпорацией «Недвижимость на Северо-Западе», в которой я участвовал. После того как я купил участок, этот парень мне больше не звонил.

– Вам имя Винсент Кардони что-нибудь говорит?

– Видел в утренней газете.

– Вы будете возражать, если я попрошу показать мне документы по корпорации «Недвижимость на Северо-Западе»?

– Да нет, чего уж там.

Ступс встал и открыл серый металлический шкаф, стоящий в углу его офиса. Он протянул документы Васкесу и сел. Полицейский полистал их. Единственное, что его заинтересовало, – это ксерокопии финансовых документов. Все переводы и чеки были на суммы меньше десяти тысяч долларов. Это говорило о многом тем, кто имел дело с торговцами наркотиками. Продать зелье было легко; трудности начинались, когда требовалось использовать полученные за наркотики наличные. В соответствии с Актом о банковской безопасности все банки были обязаны сообщать о поступлениях наличных от десяти тысяч и выше и иметь списки лиц, участвовавших в таких операциях. Чтобы избежать этого, торговцы наркотиками свои операции проводили суммами до десяти тысяч долларов.

– Я могу получить копию этого документа? – спросил Васкес.

– Я не могу отдать вам копии переписки, но что касается всего остального, то пожалуйста.

Васкес мог бы поднажать на Ступса и получить копии нескольких писем, имеющихся в папке, но в них не было ничего полезного. Все инструкции были без подписи и напечатаны на компьютере. Он решил ограничиться остальным.

Бобби посидел в приемной, пока секретарша Ступса делала ксерокопии в конце коридора. Он был расстроен, рассчитывая, что Ступс привяжет Кардони к участку, но, похоже, тот ловко заметал следы. Хотя, возможно, это не имело значения. Против хирурга и так было полно улик. Имелись предметы с отпечатками пальцев, которые нашли в доме в горах, и видеокассета, найденная в его доме в Портленде. Как только присяжные увидят кассету, Кардони будет приговорен. «Но все же, – подумал Васкес, – было бы неплохо отыскать еще хотя бы одну улику, привязывающую доктора к месту преступления».

17

Семь лет назад служащий продуктового магазина, белый, обвинил Герба Кросса, афроамериканца, в том, что он якобы ограбил магазин. Кросс нанял для защиты Франка Джаффе. Когда следователь не смог найти ничего, что подтвердило бы алиби Кросса, клиент Франка взял дело в свои руки и с помощью помощников выследил настоящего грабителя. Франк так впечатлился, что предложил своему клиенту работу.

– Я буду задавать вопросы, – поучал Кросс Аманду, пока они шли по коридорам пятого этажа больницы Святого Франциска к конференц-залу отделения общей хирургии, где их ждала Джастин Касл. – Ты слушай и записывай. Если решишь, что я что-то опустил, подключайся. Наша тобой задача сегодня – получить от доктора Касл как можно больше информации, так что дай ей возможность поговорить. И не защищай Кардони, что бы она ни сказала. Мы здесь не затем, чтобы перевербовать ее на нашу сторону.

Аманда не возражала. Она никогда раньше не допрашивала свидетеля и облегченно вздохнула, узнав, что вопросы будет задавать Герб.

Конференц-зал оказался узкой и душной комнатой без окон, в воздухе стоял слабый запах пота. Мигающая лампа дневного света освещала полки с медицинскими книгами и журналами. Джастин Касл сидела с одной стороны длинного стола, попивая черный кофе. Большую часть дня она провела в операционной, и Аманда решила, что она выгладит вымотанной. Волосы стянуты сзади в хвостик, никакого макияжа.

– Я Герб Кросс, следователь Франка Джаффе. Мы с вами разговаривали по телефону. А это Аманда Джаффе. Она адвокат нашей фирмы.

– Мы встречались в спортзале, – напомнила Аманда Касл, которая ничем не показала, что узнает ее. – Вы были с Тони Фиори.

– Ах да, – безразлично заметила Касл. – Тони – мой друг еще со школьных времен.

Такой холодный ответ удивил Аманду, но она постаралась этого не показать.

– Я благодарю вас, доктор Касл, что вы согласились встретиться с нами, – сказал Герб.

– Я согласилась исключительно из вежливости, мистер Кросс. Ничего из того, что я скажу, не поможет вашему клиенту. Мы расстались плохо, и я считаю Винсента отвратительным.

– И все же вы вышли за него замуж, – сказал Герб. – Наверное, находили в нем что-то хорошее.

Джастин печально улыбнулась:

– Винсент может быть очаровательным, если не под кайфом.

Аманда и Кросс сели напротив доктора Касл. Аманда достала блокнот и приготовилась записывать.

– Вы наверняка читали в газетах об убийствах в округе Милтон, – начал Герб. – Говорил или делал доктор Кардони что-нибудь, что заставило бы вас заподозрить, что он убивает людей?

– Мистер Кросс, если бы мне приходила в голову мысль, что муж делает что-то подобное, я бы немедленно позвонила в полицию.

– Вы считаете, что он способен на такого рода убийства?

– Винсент способен на насилие, – без всяких колебаний ответила она. – Уверена, вы знакомы с моими показаниями в суде.

– Вы показали, что он вас избил и изнасиловал.

– От избиения и насилия не так уж далеко до убийства.

– Убийства в округе Милтон не были вызваны страстью. Это были продуманные акты садизма.

– Винсент – садист, мистер Кросс. Изнасилование было очень методичным. И бил он меня не в дикой ярости. Винсент был очень доволен собой, когда закончил.

– Доктор Кардони утверждает, что он никогда вас не бил и не насиловал.

– Ну еще бы. Вы же не ждете, что он признается, верно?

– Вы сообщили об изнасиловании в полицию или прошли медицинское освидетельствование?

Джастин с отвращением поморщилась.

– Вы спрашиваете, могу ли я доказать, что Винсент меня изнасиловал?

– Моя работа проверять все факты в деле.

– Давайте не будем дурачить друг друга, мистер Кросс. Ваша работа – заставить меня сказать то, что может помочь Винсенту избежать заслуженного наказания. Что касается вашего вопроса, то я не сообщала в полицию об изнасиловании и не проходила медицинского освидетельствования. Так что тут слово Винсента против моего.

– Доктор Касл, вы знали, что у вашего мужа есть дом в округе Милтон?

– Полиция задавала мне этот вопрос. Если у него и был там дом, он никогда мне о нем не говорил.

– Адвокат, занимающийся вашим разводом, никогда не наталкивался на недвижимость, которой владеет корпорация «Недвижимость на Северо-Западе», когда пытался учесть собственность доктора Кардони?

– Нет.

– Вы знали доктора Клиффорда Гранта?

Гнев Джастин улетучился, сменившись на осторожную печаль.

– Бедный Клиффорд, – сказала она. – Он вел мою стажировку, пока администрация не освободила его от обязанностей. Хотя я их не виню. Он не мог бросить пить. Из-за этого от него ушла жена, он стал пить еще больше. Затем произошел этот случай в операционной. Он едва не убил четырехлетнего мальчика.

– И все-таки у меня создалось впечатление, что вам нравился доктор Грант.

Джастин пожала плечами:

– Когда он со мной работал, он находился в процессе развода. Мы иногда ходили вместе ужинать. Он мне доверял и обо всем рассказывал. – Она замолчала, в глазах появилась отстраненность. – Я не могу не думать, что я несу ответственность за его смерть.

– Почему вы так говорите?

– Винсент и Клиффорд подружились только после нашего обручения. В газетах писали, что они удаляли органы для черного рынка. Вот я и сомневаюсь, стал бы Клиффорд доверять Винсенту, если бы я не свела их вместе.

– Что вы можете нам рассказать о том эпизоде с Мэри Сандовски? – спросил Герб.

– Я была там, когда Винсент напал на Мэри. Бедняжка от страха потеряла дар речи. Он держал ее за руку и орал на нее.

– Вы знаете, почему он злился?

– Мэри рассказала мне, что Винсент перепутал лекарства во время операции и разозлился, когда она сказала ему об этом. Я уверена, что она была права.

– Это почему?

– Я видела глаза Винсента. Он был безумен.

– Какова репутация вашего мужа среди других врачей в вашей больнице?

– Я не могу за них говорить. Если вам нужны сплетни, то обратитесь к Карлетону Суинделлу, нашему администратору. Я знаю, что Совет медицинских экспертов рассматривает несколько жалоб по профессиональной небрежности, которые, возможно, вполне законны. Если бы это зависело от меня, я бы никогда не впустила его в операционную. Я считаю, что он наркоман и некомпетентен как врач.

– К тому же он богат, не так ли?

Джастин подозрительно взглянула на Герба, подняв брови:

– Ну и что?

– Я не хочу вас обижать, доктор Касл, но разве вы после развода не получите недвижимость и деньги, особенно если вашего мужа осудят за убийство?

Джастин оттолкнулась от стола и встала.

– Все, что я получу от этого брака, я заработала, можете мне поверить. Теперь боюсь, мне придется вас покинуть. Я работала с раннего утра, мне обязательно нужно отдохнуть.

– Ну и что ты думаешь? – спросила Аманда, когда они вошли в лифт.

– Думаю, что Джастин Касл очень обозленная женщина.

– А как еще она могла прореагировать на избиение и изнасилование?

– Так ты ей поверила?

Аманда уже собралась ответить, как заметила идущего в их направлении Тони Фиори. На нем был зеленый хирургический халат под другим, белым халатом, который выглядел так, будто никогда не стирался. Из раздутых карманов торчали листки бумаги.

– Тони!

Тони с недоумением взглянул на нее. Потом улыбнулся:

– Привет, Аманда. Что ты здесь делаешь?

– Только что закончили допрашивать свидетельницу по делу. Это Герб Кросс, наш следователь. Герб, познакомься с Тони Фиори, моим старым приятелем еще со школьных времен.

Герб пожал Тони руку.

– У тебя есть время выпить чашку кофе? – спросил Тони Аманду. – Меня вызвали из операционной на срочное дело, но у меня есть еще полчаса.

– Я не знаю, – сказала Аманда, глядя на Герба.

– Все нормально, – уверил он.

– Я действительно тебе больше не нужна? – спросила она.

– Я собираюсь вернуться в офис, чтобы написать отчет. Увидимся позже.

– Тогда ладно. Встретимся в офисе.

Она повернулась к Тони:

– Кофеин мне не повредит. Пошли.

Когда Аманда и Тони вышли, шел дождь. Они перебежали улицу к кафе «Старбакс», и, пока Аманда искала свободный столик, Тони пошел за кофе.

– Кофе гранд-латте с обезжиренными сливками, – объявил он, ставя перед ней стакан.

– А у тебя вроде обычный кофе, – заметила она, показывая на его стакан.

– Да, я настоящий варвар. Что еще можно сказать?

Аманда рассмеялась:

– Как странно, мы с тобой не виделись много лет, а теперь сталкиваемся уже второй раз меньше чем за месяц.

– Судьба, – сказал Тони с улыбкой.

– У тебя такой вид, будто ты надрываешься на работе.

– Как та собака из пословицы. К счастью, мой руководитель хороший мужик, так что все не так плохо.

– Чем ты занимаешься?

– Последние два месяца я работаю в хирургической реанимации, но последние два дня работаю на подхвате – грыжи, аппендициты и так далее. Сутки работаю, двое отдыхаю. Позволь мне вырезать тебе аппендикс, и я удалю тебе селезенку бесплатно.

– Нет уж, спасибо, – рассмеялась Аманда.

Тони с жадностью приложился к кофе.

– Господи, как же мало человеку надо для счастья. Я тружусь с шести утра без перерыва.

– Я рада, что мы опять случайно встретились.

Тони откинулся на спинку стула и внимательно присмотрелся к Аманде.

– Знаешь, что я про тебя помню? – спросил он с улыбкой. – Плавание. Ты так классно выступала на соревнованиях! Когда я уже заканчивал институт, ты ведь только поступила в колледж. Там ты продолжала заниматься плаванием?

– Все четыре года.

– И какие успехи?

– Вполне приличные. Я выигрывала заплыв на двести метров свободным стилем, когда училась на первом и последнем курсах, и участвовала в общенациональных соревнованиях.

– Впечатляет. На Олимпийские игры не замахивалась?

– Хотела, но у меня на самом деле никогда не было шанса попасть в команду. Три или четыре девочки из команды легко обошли бы меня в мой лучший день. Если честно, то к последнему курсу я перегорела. А когда училась в юридической школе, вообще не плавала. Вот только сейчас снова взялась за ум.

– В какой юридической школе ты училась?

– При Университете Нью-Йорка. Последние два года я стажировалась в Апелляционном суде в Сан-Франциско. Ты ведь учился в Колгейте, верно?

– Всего лишь год. Отец умер, это очень на меня подействовало. – Глаза Тони увлажнились, он опустил голову.

Аманда вспомнила. Доменик Фиори был партнером Франка по фирме. Он один воспитывал Тони после скандального развода. Еще когда Аманда училась в школе, Доменик погиб при пожаре. Наверняка внезапная смерть отца оставила глубокий след в душе Тони.

– Короче, я ушел из колледжа и некоторое время шлялся по Европе и Латинской Америке, – тихо продолжил Тони. – Затем я устроился инструктором по лыжам в Колорадо, прежде чем вернуться в школу в Боулдере. Мои отметки были слишком низкими для американской медицинской школы, и я оказался в Перу. Я прошел несколько тестов после окончания, и меня взяли на стажировку в больницу Святого Франциска.

– Здорово тебе досталось.

Тони пожал плечами.

– Наверное, – немного смущенно согласился он. – Так ты допрашивала Джастин? – спросил он, желая сменить тему.

– Откуда ты знаешь?

– У меня необычные парапсихические способности, – улыбнулся он. – К тому же я читаю газеты. Они только и пишут, что о твоем отце и Кардони, после того как нашли эти головы. – Внезапно он стал серьезным. – Знаешь, я ведь присутствовал во время этого конфликта Кардони и Сандовски.

– Я не знала.

– Неужели он в самом деле ее обезглавил?

В Аманде заговорил адвокат:

– Я не могу об этом говорить.

– Прости, я не хотел лезть не в свое дело. Просто… я ведь знал их обоих. – Он встряхнулся, как будто пытаясь отогнать неприятные мысли.

Аманда поколебалась, затем решилась:

– Думаю, тебе я могу рассказать. На суде все выйдет наружу. Существует видеопленка, на которой записано убийство Мэри Сандовски. Тот, кто это сделал, оперировал ее, когда она была еще жива. – Она поёжилась. – Возможно, ты привык видеть людей, испытывающих боль, но я никогда не видела ничего подобного.

– Я тоже никогда не видел ничего подобного, Аманда. Врач старается облегчить страдания. Я бы расстроился не меньше тебя.

Тони взглянул на висевшие на стене часы.

– Мне пора возвращаться. – Он поколебался. – Гм, послушай, – нервничая, спросил он, – не хочешь как-нибудь еще встретиться? Ну, там, поужинать или сходить в кино?

Аманда ободряюще улыбнулась ему:

– Конечно. Я была бы рада.

Тони улыбнулся:

– Замечательно. Дай мне номер своего телефона.

Аманда достала рабочую визитку и написала на обороте номер своего телефона. Тони встал.

– Не торопись, – сказал он. – Допивай свой кофе. Я скоро позвоню.

Аманда смотрела, как Тони нырнул в дождь и побежал назад к больнице. Интересно, подумала она, действительно он позвонит или нет? Если позвонит, ей придется пропустить вечер в библиотеке и отправиться ужинать со сногсшибательно красивым доктором, но Аманда решила, что может пойти на такую жертву.

– И она отправила нас восвояси, – сказал Герб Кросс Франку Джаффе, заканчивая свой отчет об их разговоре с Джастин.

– И что ты о ней думаешь? – спросил Франк.

Кросс развалился в кресле для клиентов в офисе Франка и смотрел в окно на прекрасный вид на Западные холмы, собираясь с мыслями.

– Она очень умна и очень опасна. Ненавидит нашего клиента и сделает все, чтобы он получил вышку, если ее вызовут как свидетеля.

– Кардони полагает, что это она его подставила.

Кросс удивился:

– Он думает, что Касл – серийный убийца?

– Он так говорит. Она хирург, она знала Гранта.

Кросс скептически покачал головой.

– Я тоже так не думаю, – сказал Франк. – С Касл нам придется поработать. Мне нужно найти способ добраться до нее, если она будет свидетельствовать. Поезжай в тюрьму. Поговори с Кардони. Узнай о ней все, что возможно, и плотно займись ею.

18

Когда Бобби Васкес вошел в дежурную комнату, он застал Шона Маккарти погруженным с головой в бумаги. Бобби подвинул стул к его столу и сел.

– Привет, Бобби, – сказал Маккарти. – Что у тебя нового?

– Полно, – ответил Васкес, раскрывая папку, которую принес с собой. – Кардони вырос недалеко от Сиэтла. Его родители развелись, и вскоре после их развода Кардони пошел вразнос. В средней школе он был чемпионом по борьбе, высшие баллы по всем предметам, но уже тогда его арестовывали за нападение. До суда дело не дошло. Не знаю почему, но дело прекратили. После средней школы Кардони отправился в университет в Пенсильванию, где получал стипендию за свои успехи по борьбе, но его оттуда выставили, потому что на втором курсе его снова арестовали за нападение.

– Есть какие-нибудь подробности?

– Тут мне удалось достать полицейский отчет. Он здорово отделал одного парня. В порядке наказания Кардони отправили в армию. Обвинения были сняты.

– Как ему служилось?

– Ничего предосудительного мне найти не удалось. Он попал в команду борцов и все время службы тренировался. Он также отличался в рукопашном бою. После армии Кардони поступил в Хертский колледж в Айдахо. Хорошие оценки, участвовал в национальных соревнованиях в Колорадо, затем учился в медицинской школе в Висконсине и стажировался в больнице «Новая надежда» в Денвере.

– Были у него какие-нибудь неприятности в Айдахо, Висконсине или Колорадо?

– В Колорадо Кардони выступал в качестве обвиняемого по делу о преступной небрежности. Страховая компания утрясла дело. Мне пересказывали слухи об употреблении кокаина, было также несколько жалоб на сексуальное домогательство, которые ни к чему не привели. Закончив стажировку, Кардони переехал в Портленд.

– Откуда у Кардони деньги?

– Часть досталась по наследству. Его родители умерли. Еще я слышал, что он удачно инвестировал свои деньги.

Маккарти откинулся на спинку кресла и задумался.

– Если Кардони серийный убийца, он мог показать зубы еще до переезда в Портленд. Узнай, не обнаруживали ли кладбище, подобное тому, что мы нашли у дома в горах, в таких штатах, как Вашингтон, Пенсильвания, Айдахо, Висконсин, Колорадо, и других местах, где он жил.

– Ладно.

– И кстати, не удалось тебе обнаружить, кто же владеет собственностью в округе Милтон?

– Увы. Я обращался в банк, куда поступали чеки, но у них нет никаких сведений о покупке, потому что все чеки были на сумму меньше десяти тысяч долларов. А у тебя есть что-нибудь новенькое?

– Немного. Я уверен, что дом в округе Милтон – то место, где добывались нелегальным путем донорские органы. Помнишь те банки в холодильнике?

– Те, на которых было написано «Виаспан»?

– Точно. Виаспан – жидкость для сохранения сердца. Прежде чем вырезать сердце у донора, нужно вколоть виаспан. Он заменяет кровь, наполняет сосуды и сохраняет сердце, когда оно перестает биться и метаболические процессы прекращаются. Вырезанное сердце упаковывается в емкость, наполненную виаспаном. Виаспан также употребляется при трансплантации и других органов.

– Например, почек?

– Вот именно. Мы также опознали некоторых других жертв. Обезглавленная женщина – Джейн Скотт, она сбежала из дома. Другая – Ким Боуерс, проститутка, которая исчезла полтора года назад, а еще одна – Луиза Пьере.

– Студентка из колледжа Льюиса и Кларка, которая пропала в июне?

Маккарти кивнул.

– Один из мужчин – Рик Элем, клерк, занимавшийся перевозками, которого объявили в розыск в сентябре. У Элема и Пьере удалены почки. Вот еще одна любопытная деталь. Скотт, Элем и Пьере были пациентами больницы Святого Франциска за несколько месяцев до своего исчезновения.

– Мать честная! А кто-нибудь из них был пациентом Кардони?

– Нет, но это и не обязательно. Все, что требуется, чтобы найти донора сердца, – это подобрать человека с совместимой группой крови, вес которого не отличается от веса реципиента более чем на двадцать процентов. Сердце человека с нулевой группой крови подойдет всем. Кардони и Гранту нужно было только заглянуть в их истории болезни.

– У других жертв тоже отсутствовали органы?

Маккарти печально покачал головой.

– Такое впечатление, что Кардони просто развлекался с некоторыми из этих несчастных, а в других случаях смешивал бизнес с удовольствием.

19

Аманда на полчаса опоздала на свидание с Тони Фиори в спортклубе Ассоциации молодых христиан. По дороге она волновалась, что он решит, будто она передумала, но, увидев ее, он улыбнулся.

– Прости, – извинилась Аманда. – У меня было заседание жюри, оно закончилось только около пяти.

– Ты выиграла?

Вместо ответа Аманда ухмыльнулась:

– Все было так замечательно, Тони. Папа хочет, чтобы я набралась опыта в суде, и включил меня в список адвокатов, которых назначает суд, и они назначили меня защищать эту бедняжку, Марию Лопез. Она мать-одиночка, у нее трое неуправляемых детей. И вот она пошла в магазин «Март и Хосе», и ее двухлетний сын помчался по проходу туда, где выставлены все эти игрушки. Она автоматически сунула в карман пальто лейкопластырь и пузырек с аспирином, которые держала в руках, и бросилась за ним. Но мальчишка уже умел хорошо бегать, вот только останавливаться еще не научился. Бам – и он врезается головой в выставленные образцы. Мария держала Хосе, который орал как резаный, и пыталась успокоить трехлетнюю Терезу, которая тоже орала за компанию. Помимо этого она краем глаза следила за Мигуэлем, которому четыре года. Естественно, что она забыла и про лейкопластырь, и про аспирин, а какой-то идиот из охраны арестовал ее за кражу в магазине.

– Как тебе удалось ее отмазать?

– Я сделала из охранника идиота. Он показал, что Мария «воровато» оглядывалась, когда совала аспирин и лейкопластырь в карман. Еще он заявил, что Хосе побежал только через несколько секунд после того, как она спрятала это все в карман. Его послушать, так Мария – опытная воровка. Тогда я показала ему видеозапись, сделанную камерой в магазине. Ты бы послушал, как он после этого спотыкался и заикался. Мария была так благодарна. Она едва сводит концы с концами и до смерти боялась попасть в тюрьму. Ведь ей не на кого было бы оставить детей.

– Похоже, ты неплохо справилась.

– Можешь не сомневаться, – сказала Аманда, делая вид, что она загордилась.

– Тогда ты заслуживаешь удивительного ужина.

– Да? И где мы будем ужинать?

– Это сюрприз. Скажу после тренировки.

Они примерно час усердно плавали, и Аманда убедилась, что тренировка вместе с Тони проходит очень быстро. Она приняла душ, как следует вытерла волосы и вышла из раздевалки за несколько секунд до Тони.

– Теперь говори, куда мы едем ужинать, – потребовала она. – Я закончила.

– Прекрасно, потому что это исключительное итальянское местечко. Ты на машине?

Аманда кивнула.

– Тогда следуй за мной.

Сначала Тони ехал по шоссе, потом свернул на извилистые улочки жилого района, которых Аманда не знала. Наконец Тони подъехал к двухэтажному голубому дому, построенному в викторианском стиле, с белой окантовкой. На улицу дом выходил затененной верандой, а маленький дворик был окружен полосой высокого кустарника.

– Добро пожаловать в дом папы Фиори. Лучшая итальянская кухня в городе, – сказал Тони, когда Аманда вышла из машины.

– Ты собираешься сам готовить?

– Si, signorina.

Тони открыл дверь и щелкнул сигнализацией.

– Как мило, – заметила Аманда, разглядывая витраж над входной дверью.

– Именно на окна я и купился. Дом был построен в 1912 году, так что окна остались с тех времен.

В гостиной имелись телевизор, видеомагнитофон и стереосистема, но в основном обстановка в доме была выдержана в старом стиле. Тони провел Аманду в столовую. Полированный стол красного дерева, на высоком потолке резная лепнина, обрамление камина из вишневого дерева украшено искусной резьбой в виде херувимов, драконов и других сказочных существ.

– Это тоже все оригинальное?

– В основном да. Все одного периода.

Тони зажег свет на кухне и показал на стол около плиты:

– Посиди здесь и посмотри, как я буду готовить спагетти а-ля Фиори с фрикадельками. Ты любишь хлеб с чесноком?

– Обожаю.

– Сейчас получишь.

– Вкусно, как и было обещано, – сказала Аманда, доедая второй кусок хлеба с чесноком. Она чувствовала себя толстой и сонной после слишком большой порции пасты и двух бокалов кьянти.

– Еще вина?

– Немного. Мне еще ехать на машине домой.

Тони налил ее бокал до краев и смотрел, как Аманда делает глоток. Она заметила его взгляд и улыбнулась, давая ему понять, что она не возражает. Аманда не могла припомнить, когда ей доводилось ужинать с мужчиной в такой расслабляющей обстановке.

Они пошли в гостиную, захватив бокалы с вином.

– Как подвигается работа? – спросил Тони, разжигая камин.

– Я здорово занята.

– Похоже, тебе нравится то, чем ты занимаешься.

– Ну да, в основном, – осторожно согласилась она. – Мне нравится ощущать ответственность.

– Ты ведь работаешь над делом Кардони, не правда ли?

– Немного. В понедельник мы готовимся подать ходатайство об изъятии, и папа поручил мне его подготовить. Еще я ездила с Гербом Кроссом, нашим следователем. Ты встречался с ним в больнице.

– Ну и как идут дела? – спросил Тони, когда они уселись на диван.

– Полагаю, нам здорово дадут по мозгам.

– Почему?

– Ты понимаешь, что происходит при подаче такого ходатайства?

– Когда у меня есть возможность, я смотрю «Практику».

Аманда отпила еще глоток вина. Ее ноги в чулках лежали на кофейном столике Тони, и она пятками ощущала жар огня. Она подумала, что не возражала бы сидеть так еще и еще…

– Полицейским обычно нужен ордер на обыск, если они осматривают дом, но бывают и исключения. Одно из них касается случаев, когда у полицейского нет времени, потому что улики, которые он разыскивает, могут быть уничтожены или спрятаны, пока он обращается к судье. Полицейский, который обыскивал дом, ссылается именно на это исключение, так что наша задача – доказать, что он не имел на это права.

Тони устроился на диване рядом с Амандой. Волосы взлохмачены, щеки от вина порозовели. Аманде трудно было отвести от него взгляд.

– Что будет, если вы проиграете? – спросил Тони.

– Штат будет иметь право ссылаться на все улики, обнаруженные в доме в горах и в доме Кардони в Портленде, и мы будем в большой беде.

– Если Кардони убил всех этих людей, так, может, беда не так уж велика?

– Это как посмотреть.

– Нет, в самом деле, если он такой холодный и жестокий, разве ты не хочешь, чтобы его посадили за решетку, где он больше не сможет вредить людям?

– Это вопрос наказания. Его решает судья. Ты же не интересуешься личной жизнью каждого пациента, которого оперируешь? Если ты узнаешь, что твой пациент серийный убийца, разве ты откажешься помочь ему?

– Наверное, нет. – Тони несколько секунд смотрел на огонь. – Интересно, как рассуждает такой человек, если он совершает такие поступки? У каждого есть своя темная сторона, но то, что делал он…

– Некоторые люди просто сделаны по-другому, чем мы все, Тони. Я присутствовала, когда папа разговаривал с Альбертом Смоллом. Он психиатр, с которым отец консультируется в сложных случаях.

– И что он сказал?

– Таких людей, как тот, кто убивал несчастных в доме в горах, относят к так называемому организованному асоциальному типу. Они очень ловко вписываются в общество, обладают высоким интеллектом, хорошими внешними данными и редкой способностью приспосабливаться к потребностям других людей, чем они и пользуются, чтобы манипулировать людьми и обезоруживать потенциальные жертвы. Такие люди также обладают богатой фантазией и рисуют преступления в своем воображении. Это помогает им предвидеть ошибки, которые могут привести к их разоблачению.

– Мне думается, что Кардони подходит под эти определения, верно? Он врач, внешне хорош собой и обладает интеллектом выше среднего, раз уж ему удалось уговорить такую женщину, как Джастин, выйти за него замуж.

– Все так, но есть и явные различия. Его возмутительное поведение привлекает внимание. Он делает ошибки при операциях, открыто употребляет наркотики и вызывает ненависть окружающих.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – задумчиво сказал Тони. – Он явно не предвидел ошибки, которые привели к его аресту. Было глупо оставлять кружку и скальпель со своими отпечатками на месте преступления.

– Если он сам их там оставил.

– Что ты имеешь в виду?

– Кардони уверяет, что его подставили. Было хорошо придумано оставить эти вещи на месте преступления, если Кардони не убийца, а настоящий убийца хочет все свалить на него.

– И ты ему веришь? Ты думаешь, что именно так все и произошло?

Аманда вздохнула:

– Я не знаю. Мы сказали доктору Смоллу, что есть еще версия. Организованные асоциальные типы – это люди, которые так и не выросли из детских представлений о себе как центре мироздания. Они думают только о своих потребностях и даже представить себе не могут, что возможны ошибки с их стороны, из-за чего они зачастую неверно оценивают ситуацию. Их вера в собственную непогрешимость заставляет их делать ошибки. Прибавь еще злоупотребление кокаином к уже слабой способности делать обоснованные выводы, и перед тобой человек, который может оставить улики на месте преступления, потому что допустить не может, что его способны поймать.

Аманда подавила зевок, затем покраснела и рассмеялась.

– О Господи, я тебя утомил, – сказал Тони и улыбнулся. – Рассказать какой-нибудь похабный анекдот или фокус показать?

Аманда сонно улыбнулась:

– Не в тебе дело. Просто я очень устала, да еще этот суд.

Она снова зевнула.

Тони засмеялся.

– Тебе пора домой. Ты не уснешь за рулем?

Аманда подумала, не предложит ли ей Тони остаться на ночь в гостевой спальне. Если она ответит утвердительно, куда это может завести? Она еще не успела забраться достаточно далеко мыслями в эти дебри, как Тони встал.

– Сварю тебе сейчас чашку кофе, – сказал он. – Сделаю его покрепче, чтобы ты не моргнув могла слетать на Луну и обратно.

* * *

Франк работал в маленькой гостиной, когда она в двенадцатом часу приехала домой. Она сунула голову в дверь и сказала:

– Привет.

Франк поднял голову и улыбнулся:

– Где ты пропадала?

– Помнишь Тони Фиори?

– Сына Доминика?

– Я с ним ужинала.

– В самом деле? Я не видел Тони… наверное, никак не меньше десяти лет. Как вы встретились?

– Я встретила его в спортзале несколько недель назад. Затем мы столкнулись в больнице Святого Франциска, когда мы с Гербом беседовали с Джастин Касл. Мы с ним выпили кофе, и он через несколько дней пригласил меня на свидание.

– Что он делал в больнице?

– Он врач.

– Шутишь.

– Почему ты удивляешься?

– Когда его отец умер, ему тяжело пришлось. Я слышал, что он бросил школу. Рад, что у него в итоге все получилось. Хорошо провели время?

– Отлично.

– Как прошло судебное заседание?

Аманда показала отцу большой палец, затем рассказала подробнее.

– Здорово, – с энтузиазмом произнес Франк. В этот момент зазвонил телефон.

Франк поднял руку и снял трубку.

– Это Франк Джаффе? – спросил мужчина.

Аманда выжидающе смотрела на него, надеясь, что это звонит Тони, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Он покачал головой в ответ на взгляд дочери и сказал:

– Я вас слушаю.

– Я без сил. Пора в койку, – сказала Аманда и направилась в свою комнату. Франк помахал ей и вернулся к телефонному разговору.

– Чем я могу вам помочь? – спросил он.

– Это я могу вам помочь.

– В самом деле?

– Я кое-что знаю о деле Кардони. Нам стоит поговорить.

20

В жаркие летние ночи в Каррингтоне, Вермонт, оркестр давал концерты на центральной площади города, и можно было лежать на траве, смотреть на звезды и думать, что живешь в другое время, когда жизнь была размеренной, дети ели мороженое и играли в догонялки, а взрослые гуляли, взявшись за руки, вдоль ручья Хобарт. Такие темные ночи скрывали разруху, не было заметно, что многие магазины вокруг площади, построенные еще в девятнадцатом веке, давно закрылись или влачили жалкое существование. В дневное время было невозможно спрятать нищету города, в котором выросла Джастин Касл.

В машине по дороге на ферму Джеймса Нолла Герб Кросс думал над тем, какую жизнь вела Джастин в этом городе трейлерных стоянок, таверн и заброшенных фабрик, и очень надеялся, что бывший шеф полиции сможет об этом рассказать. Когда Кросс позвонил из полицейского участка, ему показалось, что Нолл обрадовался возможности поговорить о своей работе в полиции. Он даже предложил ленч.

Как только Герб припарковался, с веранды спустился высокий худой мужчина в бифокальных очках, с копной седых волос и задубленной кожей на лице. Они пожали друг другу руки.

– Входите. Жена приготовила нам бутерброды и кофе.

Когда они уселись за кухонный стол, Нолл внимательно посмотрел на следователя.

– Портленд довольно далеко от Каррингтона.

– Нашему клиенту грозит вышка.

Нолл кивнул, давая понять, что никаких других объяснений не требуется.

– Я давно уже не вспоминал о Джастин Касл. – Нолл покачал головой. – Это было скверное дело.

– Что же произошло? Я читал статьи в газетах, но там все весьма туманно.

– Мы специально так сделали. Не хотели скандала. Джил был мертв, надо было позаботиться о репутации молодой женщины. – Нолл надкусил бутерброд, запил его глотком кофе и продолжил: – Джил Мэннинг был выдающимся футбольным защитником, выдающимся баскетболистом… и выдающимся засранцем. Разумеется, на это внимания не обращали, потому что он был…

– Звездой?

– Вот именно. В школе Джастин была самой хорошенькой. В старших классах они уже были парой. Когда Джил учился в старшем классе, он выиграл игру на последних минутах. В городе тогда только об этом и говорили, пока они не объявили о своей помолвке. Джил был хорошим спортсменом в школе, но по другим показателям на стипендию в колледже не тянул. Да и оценки у него никуда не годились. Джастин же могла поступить в любой колледж. Если я правильно помню, ее во многие приглашали. Но она забеременела, и на этом все кончилось. Они с Джилом поженились сразу после окончания школы и переехали жить к его родителям. Вот тогда и начались неприятности. Джил после школы не мог приспособиться к жизни. Он перестал быть важной птицей, много пил, но на это закрывали глаза, учитывая его бывшие спортивные заслуги.

Он стал вымещать свои неудачи на Джастин. Однажды вечером Джил так избил ее, что у нее случился выкидыш. Я пытался заставить ее рассказать правду. Было ясно, что с лестницы она не падала. Джил не отходил от нее, был такой внимательный, и Джастин не стала давать показания против него.

Нолл печально покачал головой:

– Джастин всегда была такой умной и красивой, а женщина, которую я увидел в больнице, выглядела побитой жизнью, а ведь ей было всего восемнадцать. Я бы с огромным удовольствием засадил этого поганца в кутузку, но без показаний Джастин мы не могли возбудить против него дело.

Нолл сделал паузу и снова откусил кусок от бутерброда.

– Через два месяца из дома Мэннингов поступил звонок на девятьсот одиннадцать. Это была перепуганная до смерти Джастин. Задыхаясь, она едва могла говорить. Я приехал туда примерно в час ночи. Джил лежал у входной двери лицом вниз. Она убила его из охотничьего ружья, одним выстрелом, прямо в сердце. Когда я приехал на ферму, Джастин сидела за кухонным столом и все еще держала телефонную трубку. Диспетчер велел ей оставаться на линии, пока мы не приедем. Я с трудом вынул трубку из ее руки. Она тряслась как осиновый лист.

– Джастин рассказала вам, что случилось?

– Да, конечно, когда мне удалось ее успокоить. Джил настаивал, чтобы она с ним выпила. Джастин отказалась, и он закатил скандал. Джил напился еще в таверне «У Дейва Бака» и начал хулиганить, но Дейв выкинул его, после того как он пытался затеять драку с каким-то парнем из команды соперников. По дороге домой Джил начал обвинять ее в том, что их жизнь превратилась в дерьмо, оскорблял ее, говорил, что она мешает ему добиться успеха. – Нолл покачал головой. – Я так и не догадался, о каком успехе речь. Затем он ударил ее в челюсть. На том месте был большой синяк. Мы делали снимки. Ударил в глаз. Затем вытолкнул из машины и попытался переехать.

Джастин убежала, Джил был слишком пьян, чтобы за ней угнаться. В темноте она направилась домой. Когда она добралась до фермы, у нее началась истерика. Джастин сказала, что не сомневалась, что Джил убьет ее, как только вернется домой. Родители Джила были у своего второго сына в Коннектикуте, так что Джастин находилась дома одна. Она схватила ружье Джила и уселась на диване в гостиной.

Тем временем Джил умудрился разбить машину. Сам не пострадал, но машину разнес вдребезги. Его подвез до фермы Энди Лейдлоу, один из его собутыльников. Энди рассказал мне, что Джил признался ему, что чуть не задавил Джастин, но также сказал, что очень об этом сожалеет. Когда они подъехали к ферме, Энди предложил зайти с ним в дом, но Джил отослал его. Энди сказал, что, когда он уезжал, Джил стоял во дворе перед домом.

– Как же он умер?

– Джастин рассказала, что услышала звук подъехавшей машины и решила, что это Джил. Она ведь не знала, что он разбил машину. Когда он появился в дверях, Джастин велела ему убираться, иначе будет стрелять. Джил сделал шаг вперед, она выстрелила, вот так все и закончилось.

– А дом родителей Джастин был далеко?

– Ближе, чем ферма, но она сказала, что так перепугалась, что машинально побежала назад, на ферму. И вообще, Джастин не хотела, чтобы родители знали. Ей было стыдно признаться, что с браком не все в порядке.

– Она так и не пришла в себя, пока сидела с ружьем на диване? Сколько было времени, когда они ушли из бара?

– Около одиннадцати часов.

– А когда Джастин позвонила в девятьсот одиннадцать?

– Около часа.

– Значит, между тем временем, когда она убежала от мужа, и тем, когда она его застрелила, прошло как минимум полтора часа.

– Мы это знали, но вы должны иметь в виду, что ей пришлось бежать почти четыре с половиной мили от города. Это заняло около часа. За это время Джил разбил машину, зашел к Энди и попросил подвезти его до дома. Джастин сказала, что Джил появился примерно через пять – десять минут после нее.

– И вы решили, что выстрел был оправданным?

– Я говорил об этом с областным прокурором, но он не захотел заводить дело, – сказал Нолл, не отвечая на вопрос Герба. – Джастин была хорошей девочкой, которой не повезло с мужем. Все это знали. И о потерянном ребенке тоже все знали. Мало кто жалел Джила. Только родители Джила хотели, чтобы Джастин понесла наказание, что вполне естественно. Они утверждали, что Джастин убила их сына, чтобы получить страховку.

Кросс поднял брови:

– И большая страховка?

– Если я правильно помню, около ста тысяч долларов.

– Это большая сумма для девочки с фермы.

– Это большая сумма для любого человека.

Кросс задал еще вопрос, при этом внимательно наблюдая за реакцией Нолла:

– Вы поверили в рассказ Касл?

Нолл не отвел взгляда.

– У меня никогда не было оснований для сомнений. Но с другой стороны, я не приложил никаких усилий, чтобы доказать, что она лжет. Это был один из тех случаев, когда никто не хотел, чтобы я проявлял свои способности детектива.

21

Рассмотрение дела Кардони создало проблемы с парковкой машин в Седаре, так что Аманде пришлось четверть часа кружить по городу в поисках свободного места. В здании суда Аманда сразу прошла в начало очереди, в которой люди стояли, чтобы войти в зал, и показала свою адвокатскую карточку охраннику. Ожидая появления судьи, Франк за столом защиты совещался с Кардони, на котором был темно-серый деловой костюм, белая шелковая рубашка и синий галстук в желтую полоску. Аманда понимала, почему такая изысканная женщина, как Джастин Касл, могла увлечься Кардони. Он был хорош собой, широкоплеч, хоть и слегка грубоват. Он казался опасным. Кардони сидел, наклонившись вперед, весь напряжен, взгляд как у загнанного зверя.

– Успела все-таки, – улыбнулся Франк.

– Едва не опоздала. В городе нет места, где бы можно было припарковаться. Мне удалось пристроиться около кафе «У Стокели».

– Винс, ты помнишь мою дочь Аманду? Она помогала мне подготовить ходатайство, и я хотел, чтобы она была рядом на случай, если нам придется столкнуться с каким-нибудь хитрым юридическим вопросом.

Кардони едва кивнул. Она выдавила улыбку и села, обрадовавшись, что отец сидит между ней и клиентом.

Аманда только успела достать из кейса бумаги, как дверь открылась и в зал вошел судья. Судебный пристав застучал молотком, все встали и стояли, пока судья Броди не разрешил сесть.

– Джентльмены, вы готовы приступить? – спросил Броди. Скофилд кивнул не вставая.

– Сторона доктора Кардони готова, ваша честь, – сказал Франк Джаффе.

– Ваша вступительная речь, мистер Джаффе?

– Совсем короткая, ваша честь. Мы настаиваем на изъятии всех улик, собранных в доме в округе Милтон и доме доктора Кардони в округе Малтнома. Дом в округе Милтон обыскивался без ордера, поэтому надлежит доказать суду обоснованность этих действий. Обыск в доме доктора Кардони производился с предъявлением ордера, но этот ордер был выдан на основании информации, содержащейся в письменных показаниях. Мы утверждаем, что данные, содержащиеся в этих показаниях, получены в результате незаконного обыска дома в округе Милтон. Если суд согласен, мы просим вас изъять улики, полученные в Портленде, что изложено в меморандуме, поданном мною в поддержку ходатайства.

– Прекрасно. Мистер Скофилд, ваше мнение?

Скофилд медленно поднялся. Заговорил, слегка покачиваясь:

– Так вот, ваша честь, Роберт Васкес, полицейский детектив Портленда, получил анонимный звонок, из которого следовало, что подозреваемый владеет двумя килограммами кокаина, которые прячет в своем доме в округе Милтон. Он расскажет вам, как подтвердил это сообщение и вынужден был действовать срочно, потому что кокаин должен был быть вот-вот продан. Он направился туда и обыскал дом без ордера, потому что к этому его вынудили обстоятельства. Тем не менее он пропустил продажу.

Как известно суду, полицейский не должен терять время и получать ордер на обыск, если у него есть основания предполагать, что время, потраченное на получение ордера, приведет к уничтожению или потере той улики, за которой он охотится. Разумеется, если с обыском в округе Милтон все в порядке, не может быть никаких возражений против использования обнаруженных там вещественных доказательств для проведения обыска в доме подозреваемого в Портленде.

– Кто ваш первый свидетель, мистер Скофилд?

– Суд приглашает Шерри Уотсон.

Уотсон была секретаршей в отделе нравов и наркотиков, которая перевела анонимный звонок на Васкеса. После того как она показала, что звонок в полицейский участок действительно имел место, Скофилд вызвал Бобби Васкеса.

Васкес был одет в темно-синий пиджак и бежевые брюки. Когда он присягал, Аманде показалось, что он нервничает. Еще до первого вопроса окружного прокурора он выпил глоток воды.

– Пожалуйста, расскажите нам, почему обыск в доме в округе Милтон производился без ордера, – попросил Скофилд детектива, после того как тот рассказал, какой работой занимается в полиции.

– Я сидел на своем рабочем месте, когда секретарша соединила меня с человеком, который хотел сообщить о преступлении. Кроме меня, никого в отделе не было, так что этот звонок я принял совершенно случайно.

– Что сказал вам звонивший? – спросил Скофилд.

– Он сообщил мне, что доктор Кардони собирается продать два килограмма кокаина.

– Человек, который звонил, сказал вам, где подозреваемый прячет кокаин?

– Да, сэр. В доме в горах в округе Милтон.

– Вы получили ордер на обыск дома?

– Нет, сэр. Звонивший не назвался. Звонок был анонимным. Я знал, что мне нужно иметь подтверждение до визита к судье.

– Вы попытались подтвердить полученные сведения?

– Да, сэр. Я связался с известным торговцем наркотиками, который знал человека, продавшего кокаин доктору Кардони, и он подтвердил, что Кардони собирается продать эти два килограмма.

– Ваш осведомитель знал, кому ответчик собирается продать кокаин?

– Нет. Он только сказал, что доктор Кардони продает наркотики и два килограмма предположительно находятся в доме доктора в горах.

– Короче, он подтвердил сообщение анонима, позвонившего в участок, относительно того, что наркотик находится в округе Милтон?

– Да, сэр.

– Получив подтверждение, почему вы не обратились за ордером?

– Не было времени. Я разговаривал с этим осведомителем днем. Он сказал, что продажа состоится в тот же день. Из Портленда до дома подозреваемого в округе Милтон около полутора часов езды. Я боялся, что пропущу сделку, если потрачу время на получение ордера.

– Расскажите судье, что произошло, когда вы приехали к дому в горах.

– Я вошел в дом. Оказавшись внутри, я заметил замок на одной из дверей, ведущих вниз. Это вызвало у меня подозрения, и я решил, что подозреваемый мог запереть дверь, чтобы защитить контрабанду.

– Как вам удалось открыть замок?

– Отмычкой, которая была у меня с собой.

– Вы нашли кокаин в этом помещении?

– Да, сэр, – мрачно ответил Васкес.

– Что еще вы увидели?

– Две отрезанные женские головы.

Публика в зале суда зашевелилась, и судья Броди застучал молотком. Пока восстанавливался порядок, Васкес выпил еще воды.

– Вы можете опознать эти предметы, детектив Васкес? – спросил Скофилд.

Бобби взял три фотографии у окружного прокурора и подтвердил, что это снимки холодильника в разных ракурсах. Скофилд передал фотографии судье и внес предложение включить их в вещественные доказательства для дальнейшего использования во время слушания. Когда Броди увидел фотографии, лицо его побелело. Он поспешно их перевернул.

– После того как вы нашли отрезанные головы, вы позвонили в полицию округа Милтон?

– Да, сэр.

– Что случилось потом?

– На место преступления прибыли представители шерифа, полиции штата Орегон и полицейского бюро Портленда и провели тщательный осмотр дома и участка.

– Были ли в доме найдены вещественные доказательства, включая различные предметы, относящиеся к профессиональной деятельности подозреваемого?

– Да, сэр.

– Ваша честь, обвинение передает вам вещественное доказательство номер один. Это список предметов, обнаруженных в доме. Чтобы детектив Васкес не отнимал время у суда, мистер Джаффе и я договорились, что именно эти вещественные доказательства защита требует изъять.

– Вы согласны, мистер Джаффе? – спросил судья.

– Да, ваша честь.

– Прекрасно, соглашение принимается, данный список приобщается к делу в качестве вещественного доказательства. Продолжайте, мистер Скофилд.

Скофилд расспросил Васкеса об обыске в доме Кардони в Портленде, затем закончил допрос.

– Свидетель в вашем распоряжении, мистер Джаффе.

Франк откинулся на спинку стула и внимательно оглядел полицейского. Бобби Васкес стоял спокойно и выглядел весьма достойно.

– Детектив Васкес, когда вы обыскивали дом, присутствовали ли другие полицейские?

– Не было никого.

Франк изобразил изумление:

– Вы ведь рассчитывали встретить двух или даже больше человек, занимавшихся торговлей наркотиками, разве не так?

– Да, сэр.

– Вы могли предположить, что они опасны, верно?

– Я не знал.

– Разве торговцы наркотиками не носят с собой оружия?

– Да, носят.

– Они часто бывают агрессивными?

– Случается.

– И вы отправились на встречу с людьми, которые могли быть вооружены, один, без всякой поддержки?

– Это было глупо. Теперь я понимаю, что мне следовало взять кого-нибудь с собой или позвонить шерифу Миллсу и попросить помощи.

– Иными словами, вы считаете, что поступили глупо, никого с собой не взяв?

Васкес кивнул:

– Я должен был поступить иначе.

– Нет ли другой причины, по которой вы отправились к дому в одиночку?

Васкес немного подумал.

– Боюсь, что я не совсем понимаю вопрос.

– Дело в том, детектив, что если бы там были другие полицейские, они бы стали свидетелями вашего незаконного проникновения в дом и могли давать против вас показания, так ведь?

– Возражаю, – вмешался Скофилд. – Законным или незаконным было проникновение, решать суду.

– Принимается, – согласился судья Броди.

– Детектив Васкес, вы читали дактилоскопический отчет полиции Орегона?

– Да, сэр.

– Найдены ли были ваши отпечатки пальцев на месте преступления?

– Нет.

– Почему?

– На мне были латексные перчатки.

– Зачем вы их надели?

Васкес замялся. Он не ожидал такого вопроса.

– Я… это же место преступления, сэр. Я не хотел путать экспертов.

– О какой путанице речь? Ваши отпечатки зарегистрированы. Их легко исключить.

– Я не хотел нагружать лабораторию лишней работой.

– Или оставлять инкриминирующие следы незаконного вторжения? – спросил Франк.

– Возражаю, – вставил Скофилд.

– Принимается, – сказал судья. – Кончайте пачкать репутацию офицера, мистер Джаффе, и переходите к делу.

– Да, ваша честь. Детектив Васкес, вы показали, что встречались с осведомителем, который подтвердил информацию анонима, в тот самый день, когда вы обыскивали дом.

– Правильно.

– Как только вы получили подтверждение, вы поехали в округ Милтон?

– Да. Я решил, что мне следует срочно ехать, чтобы не упустить продажу кокаина.

– Получается, что осведомитель был единственным человеком, с которым вы в тот день разговаривали?

– Верно.

– Как зовут человека, который подтвердил правильность полученной вами информации в день обыска?

– Боюсь, я не могу раскрыть его имя, мистер Джаффе. Он разговаривал со мной на условиях конфиденциальности.

– Ваша честь, я прошу суд дать указание свидетелю ответить на этот вопрос. В противном случае у нас будет аноним, подтверждающий информацию другого анонима.

Броди повернулся к Васкесу:

– Почему вы не хотите назвать вашего осведомителя?

– Он будет в опасности, ваша честь. Его даже могут убить.

– Понятно. Что же, я не хочу рисковать, мистер Джаффе. Если вы подразумеваете, что такого свидетеля не существует, мне придется решать, заслуживает ли детектив Васкес доверия.

– Полагаю, вы прикажете изъять все вещественные доказательства, если окажется, что офицер лжет?

– Разумеется, – ответил Броди с усмешкой. – Но вы еще очень далеки от этого, мистер Джаффе.

На губах Франка появилась легкая улыбка, и он сообщил суду, что у него нет больше вопросов к свидетелю.

После перекрестного допроса Васкеса Фред Скофилд вызвал еще несколько свидетелей из полицейских. Незадолго до полудня судья Броди объявил перерыв, и все присутствующие ринулись к двери. Франк и Фред Скофилд подошли к судье и вполголоса разговаривали с ним. Аманда тем временем собирала свои бумаги.

– Как, по-вашему, выступил ваш отец? – спросил Кардони.

– Мне думается, он выиграл по нескольким пунктам, – ответила Аманда, не глядя на доктора.

Кардони притих. Аманда сложила бумаги в кейс.

– Я вам не нравлюсь, верно?

Вопрос застал Аманду врасплох. Она заставила себя взглянуть на Кардони. Он развалился в кресле и наблюдал за Амандой.

– Я не знаю вас достаточно хорошо, чтобы решать, нравитесь вы мне или нет, доктор Кардони, но я делаю все возможное, чтобы помочь вам.

– Очень мило с вашей стороны, особенно если учесть, какой гонорар я выплачиваю вашему отцу.

– Это не имеет никакого отношения к гонорару, доктор. Я стараюсь изо всех сил для любого нашего клиента.

– Как вы можете стараться, если считаете, что я убил этих людей?

Аманда покраснела.

– Мое мнение о вашей виновности или невиновности никак не сказывается на моей профессиональной деятельности, – резко ответила она.

– Но для меня это имеет значение, – сказал Кардони как раз в тот момент, когда появились охранники, чтобы сопроводить его в тюрьму. Кардони отвернулся от Аманды и заложил руки за спину. Аманда была рада, что их беседа закончилась. Франк вернулся к столу, когда охранник надевал на хирурга наручники.

– Судья занят другими делами до половины второго, – сказал он клиенту. – Мы начнем в два, после ленча. Фред отдыхает, теперь наша очередь вызывать свидетелей. Увидимся в суде.

Охранники увели Кардони.

– Ты идешь в кафе «У Стокели»? – спросил Франк у Аманды.

– Куда же еще? Присоединишься ко мне?

– Прости, не могу. Я должен переделать кучу дел за этот час. Съешь большой кусок яблочного пирога за меня.

– Можешь не сомневаться, съем, – сказала Аманда. Когда девушка дошла до двери, она слегка повернулась и увидела, что Кардони наблюдает за ней. Его настырность вывела ее из себя, и она заставила себя встретиться с ним глазами. На секунду Аманда решила не сдаваться, не отводить глаз. Затем ей в голову пришла мысль. Не требуется большого мужества, чтобы противостоять заключенному в наручниках, окруженному охранниками. Хватило бы у нее храбрости так себя вести, будь он на свободе? Все шло к тому, что Кардони осудят, но Франк был хорош. Что, если он выиграет свободу для хирурга? Запомнит ли Кардони ее смелый взгляд?

Во рту Аманды пересохло. Она решила, что ей не стоит настраивать против себя Кардони, лучше, если он вообще о ней не будет думать. Аманда отвела глаза и поспешно вышла из зала.

22

– У вас есть свидетели со стороны подозреваемого, мистер Джаффе?

– У меня есть свидетель, ваша честь. Он ждет в коридоре. Могу я его пригласить?

Аманда смотрела, как отец идет по проходу, выходит в коридор и возвращается с грузным лысым человеком. Фред Скофилд нахмурился, а Боб Васкес стал пепельно-серым.

– Пожалуйста, сообщите суду, как вас зовут, – сказал судебный пристав, после того как свидетеля привели к присяге.

– Артур Уэйн Прочаска.

– Мистер Прочаска, чем вы занимаетесь?

– Я менеджер в двух барах в Портленде.

– Один из этих баров таверна «Повстанец», верно?

– Да.

– Мистер Прочаска, – спросил Франк, – знаете ли вы офицера полиции по имени Роберт Васкес?

– Конечно, я знаю Бобби.

– Вы можете указать на него?

Прочаска ухмыльнулся и показал пальцем прямо на Васкеса:

– Он вон тот симпатичный парень, который сидит за окружным прокурором.

– Когда в последний раз вы разговаривали с полицейским Васкесом?

Прочаска на мгновение задумался.

– Мы встретились в таверне «Повстанец» в тот день, когда он нашел эти головы. Днем. Я прочитал про эти головы на следующий день в газете.

– Зачем вы в тот день встречались с полицейским Васкесом?

– Он меня позвал, – пожал плечами Прочаска. – У меня не было особых дел, вот я и согласился.

– Объяснил ли вам полицейский Васкес, зачем он хотел вас видеть?

– Ну да. Он сказал, что мой друг продал какому-то доктору кокаин. Я сказал Бобби, что ничего об этом не знаю. Если честно, то я жутко разозлился, что он предложил мне крысятничать на моего друга.

– Тот доктор, о котором он вас спрашивал, был Винсент Кардони?

– Точно. Именно этот парень. Кардони.

– Вы знаете доктора Кардони?

– Никогда о нем не слышал, пока Бобби не заикнулся.

– Вы сказали об этом полицейскому Васкесу?

– Да.

– Полицейский Васкес не пытался каким-то образом вас подкупить?

– Не знаю, можно ли это назвать подкупом. Полицейские так поступают постоянно. Знаете, они вас на чем-то ловят, потом обещают облегчить вашу участь, если согласишься оговорить кого-нибудь.

– Пытался ли полицейский Васкес договориться с вами на схожих условиях?

– Да. Мне было предъявлено обвинение в хранении наркотиков с целью продажи. Он пообещал потолковать с федералами, если я расскажу ему о докторе. Только я не мог, я ведь его не знал.

– Мистер Прочаска, полицейский Васкес рассказал под присягой о разговоре, который якобы состоялся между вами в тот день, когда он обнаружил головы мертвых женщин. Кто-нибудь присутствовал при вашем разговоре с полицейским Васкесом?

– Нет.

– Мистер Васкес дал показания, что человек, с которым он разговаривал, сказал, что доктор Кардони купил два килограмма кокаина у кого-то из его знакомых. Предположительно доктор Кардони прятал кокаин в горном доме в округе Милтон и намеревался его продать в тот же день. Вы не припомните, говорили ли вы нечто подобное офицеру Васкесу?

Прочаска рассмеялся:

– Догадываюсь, что Бобби застали со спущенными штанами, когда он вломился в дом, вот он все это и придумал.

– Возражаю, ваша честь, – сказал Скофилд. – Сплошные предположения. Прошу не разрешать отвечать на этот вопрос.

– Возражение принимается, – сказал Броди. Он явно злился. Резким тоном он велел Прочаске ограничиться только ответом на заданный вопрос.

– Мистер Прочаска, вы отрицаете, что сообщали полицейскому Васкесу информацию относительно доктора Кардони?

– Да, абсолютно. Вот почему я согласился свидетельствовать. Не хочу, чтобы кто-то распространял обо мне всякое вранье.

– Свидетель в вашем распоряжении, мистер Скофилд.

Зло сжав губы в тонкую линию, Фред Скофилд рассматривал Арта Прочаску. Репутация торговца наркотиками была широко известна, и ему не терпелось добраться до него.

– Вас когда-нибудь приговаривали к сроку за преступление, мистер Прочаска? – спокойно спросил он.

– Да, несколько раз. Но не в последнее время.

– Не хотите ли рассказать судье Броди вашу криминальную биографию?

– Ладно. Значит, так. Дважды за нападение. Просидел в тюрьме два года. Было еще дело с наркотиками. Меня несколько раз арестовывали, но доказать ничего не смогли, кроме одного случая. За это я просидел несколько лет.

– Мистер Прочаска, вы являетесь правой рукой Мартина Брича, известного наркобарона, верно? Его исполнитель?

– Мартин – мой партнер по бизнесу. Насчет остального ничего не могу сказать.

– У мистера Брича репутация человека, который убивает всех, кто на него доносит, правильно?

– Никогда ничего подобного не видел.

– Если бы вы признались, что донесли на мистера Брича, вы подверглись бы такому же риску, верно?

– Я никогда не сделал бы ничего подобного. Я в это не верю.

– Даже ради того, чтобы спасти себя от пятнадцати лет тюрьмы?

– Нет, сэр. К тому же эти обвинения будут сняты.

– Но вы об этом не знали, когда офицер Васкес обратился к вам?

– У меня были соответствующие подозрения, – ответил Прочаска, ехидно улыбаясь.

– Верно ли, что вы подтвердили бы информацию, полученную полицейским Васкесом, но боитесь в этом признаться, потому что вас могут убить?

– Слушайте, я могу доказать, что он врет.

Скофилд побледнел.

– Каким образом?

– Вы считаете, что я такой придурок, что буду встречаться с копом и не подстрахуюсь? Мы с Бобби толковали в мужском сортире, где у меня имелось специальное оборудование. Я записал весь разговор.

Скофилд повернулся к Васкесу. Полицейский выглядел больным и подавленным. Франк вскочил на ноги, в руке он держал кассету. Он с нетерпением ждал этого момента.

– У меня имеется запись разговора, ваша честь. Мне кажется, нам стоит ее послушать и таким образом решить спор между свидетелями.

– Возражаю, ваша честь, – сказал Скофилд. Его голос дрожал.

– На каком основании? – сердито спросил судья.

– Гм, ну… Если такая запись имеется, она была сделана тайно, в нарушение закона штата Орегон.

Броди с ненавистью смотрел на окружного прокурора.

– Мистер Скофилд, это ваш вопрос открыл дверь для этого вещественного доказательства. И вот что я еще вам скажу. Если кто-то в этом зале врет, я хочу об этом знать. Мне плевать, пусть эту запись сделали иракские террористы. Мы прослушаем ее прямо сейчас. Ставьте пленку, мистер Джаффе.

Франк поставил кассету в мощный магнитофон, который он привез с собой из Портленда. Когда он нажал кнопку «плэй», все в зале услышали, как захлопнулась дверь и последовал шум борьбы. Затем раздался голос Бобби Васкеса:

– Давненько не виделись, Арт.

Пленка продолжала крутиться. Когда Прочаска не принял предложение Васкеса помочь ему с федеральными обвинениями, глаза судьи сузились. Он бросил испепеляющий взгляд на Васкеса. Затем Прочаска заявил, что он знать не знает Винсента Кардони и отказался говорить о Мартине Бриче. Пленка докрутилась только до половины, но судья уже был в ярости. Скофилд имел такой вид, будто перед ним разорвалась бомба. Бобби смотрел на ноги. Винсент Кардони торжествующе улыбался.

– Я требую немедленно вернуть полицейского Роберта Васкеса на свидетельское место, – приказал Броди Скофилду.

– Мне думается, что полицейскому Васкесу сначала нужно посоветоваться с адвокатом, прежде чем давать ответы на вопросы по поводу пленки, которую мы только что прослушали, – сказал Скофилд, бросая быстрый гневный взгляд на детектива.

– Совершенно верно, совершенно верно, мистер Скофилд. Благодарю вас за то, что поправили меня. Полицейскому Васкесу стоит обзавестись чертовски хорошим адвокатом, потому что его преступное поведение заставляет меня изъять все до единого вещественные доказательства, найденные в доме в округе Милтон, а также те, которые были обнаружены в доме доктора Кардони в Портленде. Я делаю это с глубоким сожалением, но у меня нет выбора, мистер Скофилд, потому что ваш главный свидетель – лжец.

Судья Броди взглянул на Васкеса:

– Убито девять человек, детектив. Самым страшным образом. Я не могу делать заявлений относительно виновности или невиновности доктора Кардони. Я не знаком с уликами в этом деле. Я знаю одно: человек, который, возможно, злодейски убил всех этих людей, избежит заслуженного наказания из-за вас. Надеюсь, вы сможете дальше жить с этим грузом.

Франк встал, чтобы высказаться.

– Ваша честь, не хотите ли вы изменить ваше решение насчет залога для доктора Кардони? Чтобы можно было отказаться выпустить заключенного под залог в случае убийства с отягчающими обстоятельствами, дело должно быть выслушано в суде, где штат должен представить убедительные доказательства. Теперь же, когда суд изъял все доказательства, представленные штатом, мало шансов на то, что дело попадет в суд. Я не представляю себе, каким образом мистер Скофилд может оспаривать принятое вами решение. Я прошу суд освободить доктора Кардони под его собственную гарантию. Я также ставлю в известность мистера Скофилда, что я выдвигаю ходатайство против его обвинения, потому что оно было вынесено на основании нелегально добытых вещественных доказательств и лжесвидетельстве полицейского.

Франк передал оригинал своего ходатайства, которое он подготовил заранее, судье Броди и отдал копию окружному прокурору. Как только Броди закончил просматривать новое ходатайство, его голова поникла. Когда он поднял ее, его глаза сверкали гневом.

– Вы связали меня по рукам и ногам своим непрофессиональным поведением, мистер Скофилд. Не могу себе представить, как Васкесу удалось обвести вас вокруг пальца. Ваша подготовка к этому ходатайству об изъятии преступно халатна. Вы выиграли отказ в залоге, пообещав представить самые разнообразные вещественные доказательства против доктора Кардони. И теперь вы не можете предъявить ни одного. Я удовлетворяю ваше ходатайство отпустить доктора Кардони под его собственную гарантию, мистер Джаффе. Мистер Скофилд, вы можете в течение тридцати дней опротестовать любое из моих решений, в противном случае оно станет окончательным. Суд удаляется на перерыв.

Судья Броди поспешно вышел из зала суда.

– Спасибо, Франк, – сказал Кардони отцу Аманды. Затем взглянул на нее: – И вам спасибо, Аманда. Я знаю, вы думаете, что я виновен, но Франк рассказал, как много вы работали для меня, и я вам признателен.

Аманда удивилась, что Кардони мог говорить так искренне, но мнения своего не изменила. То, что только что произошло, напугало ее. Франк в зале суда был настоящим волшебником, но его последний трюк мог иметь самые ужасные последствия.

Репортеры окружили Франка в коридоре около зала суда. Аманда в этом ажиотаже даже забыла о своих сомнениях. Некоторые из репортеров обращались с вопросами к ней, и она вдруг почувствовала, что стала знаменитостью, хоть и ненадолго. После того как все утихомирились, отец с дочерью направились в кафе «У Стокели», чтобы поужинать. Франк был непривычно молчаливым, что казалось странным после такой грандиозной победы.

– Что теперь будет с Кардони? – спросила Аманда.

– Его выпустят из тюрьмы. Герб отвезет его домой, и он попытается снова начать жить.

– Значит, все кончено?

– По-видимому. Показания Арта Прочаски были юридическим эквивалентом ядерной бомбы. Теперь у обвинения нет никаких вещественных доказательств.

– Ты давно знал про Прочаску?

– Он позвонил в пятницу вечером.

– И ты с самого начала знал, что мы выиграем?

– Никогда нельзя ни в чем быть абсолютно уверенным, но в данном случае я был очень близок к тому. – Он заметил выражение лица дочери и добавил: – Надеюсь, ты не огорчилась, что я не рассказал тебе про Арта.

– Нет, не в этом дело, – ответила Аманда, но на самом деле она была огорчена. Они прошли полквартала молча. Затем мысли Аманды вернулись к Кардони.

– Я понимаю, я должна радоваться, что мы победили, вот только я… Понимаешь, я думаю, он убил этих людей, папа.

– Я и сам чувствую себя довольно неуютно, – признался Франк.

– Если он виновен, они могут его снова судить, верно?

– Нет, я слишком хорошо поработал. Винсент свободен абсолютно.

– Что, если он примется за старое?

Франк одной рукой обнял Аманду за плечи. Его близость была приятной, но не могла заставить ее забыть видеопленку и фотографию девяти трупов.

– Примерно через три года после начала своей карьеры я работал совместно с Филом Ломаксом над одним кошмарным делом. Во время ограбления дома были убиты двое маленьких детей и их няня. Убийство было жестоким. Подсудимый оказался очень плохим актером. Он совершенно не раскаивался, был груб, за ним тянулся длинный хвост предыдущих преступлений. Окружной прокурор была уверена, что нашла убийцу, но улики были неубедительны. Мы боролись изо всех сил, и к концу суда шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят.

Когда присяжные ушли на совещание, мы с Филом пошли ждать в бар, а окружной прокурор и ее помощники отправились в другой бар. Присяжные вышли через четыре часа и вынесли обвинительный приговор. Примерно через месяц я столкнулся с одним из следователей окружной прокуратуры. Он рассказал мне, что пока прокурор и ее помощники ждали вердикта, они обсуждали меня и Фила. Они считали, что мы с ним были очень этичными адвокатами, которые боролись, но делали это чисто. Они уважали нас и пришли к выводу, что теперь мы будем спать лучше, раз его признали виновным, нежели бы его оправдали. И они были правы. Я почувствовал большое облегчение, когда мы проиграли, несмотря на то что я полностью выложился.

– А сейчас ты чувствуешь себя неуютно?

– Ты слышала, чтобы я хвастался этой победой? Как профессионал, я горд, что сделал свою работу. Как работник правоохранительной системы я доволен, что разоблачил лжесвидетеля, человека, который поклялся защищать нас и соблюдать конституцию. Поэтому молю Бога, чтобы Винсент Кардони действительно оказался невинным человеком, которого подставили. Я хочу, чтобы все случившееся стало для него хорошим уроком и он уже никогда никому не причинил вреда. – Франк сжал руку Аманды. – У нас совсем нелегкая работа, Аманда. Совсем нелегкая.

23

Мартин Брич воевал с жареными ребрышками, когда в ресторан вошел Арт Прочаска. Мартин испачканной в соусе рукой показал ему на стул, предлагая сесть.

– Есть будешь? – спросил он. Рот был набит мясом, так что вопрос было трудно разобрать.

– Ага.

Брич помахал рукой. Официант появился мгновенно.

– Ребрышки и еще кружку пива, – сказал Брич. Официант быстро удалился.

– Ну? – спросил Брич.

– Кардони выпустили.

– Хорошая работа. Я беспокоился, что этот козел заключит сделку с окружным прокурором, если его посадят. – Брич стянул полоску мяса с длинной кости. Вокруг рта образовалось ярко-красное расплывчатое кольцо соуса. – Теперь я хочу получить назад свои деньги. Поручи это Джину Притчарду и Эду Гордону. При первой же возможности пусть его схватят.

Прочаска кивнул. Брич протянул ему жирное ребро. Арт начал было протестовать, но Брич настаивал:

– Бери, Арти. Когда принесут твой заказ, дашь мне свое.

Брич вытер лицо салфеткой, затем взялся за очередное ребро.

– Я хочу, чтобы Кардони был в приличном состоянии для разговора, – сказал он Прочаске с полным ртом. – Никаких мозговых травм. Скажи им, если они отделают Кардони так, что он не сможет сказать мне, где деньги, я вымещу это на них.

24

Когда Франк и Аманда приехали домой из Седара, они нашли послание от Герба на автоответчике. Франк снял пиджак и галстук, налил себе виски и набрал номер в Вермонте.

– В чем дело? – спросил Франк, когда его соединили с номером Герба в гостинице.

– Возможно, я на что-то напал.

– Да?

Франк молча слушал, пока Герб рассказывал ему все, что он узнал из разговора с Джеймсом Ноллом.

– Вряд ли мы можем это использовать, – заметил Франк, когда Герб закончил. – Данные, что доктор Касл застрелила своего драчливого мужа при самообороне, когда была совсем молодой, не будут приняты в качестве доказательства, что она похищала и убивала людей.

– Я бы согласился, если бы это было все. Джил Мэннинг был застрахован на сто тысяч долларов. Когда полиция освободила Касл, страховая компания ей заплатила. Она потратила эти деньги на учебу в Дартмунде. На последнем курсе колледжа она вышла замуж за состоятельного парня, с которым вместе училась. После окончания колледжа они переехали в Денвер. Через восемь месяцев муж Касл был уже мертв.

– Не вешай мне лапшу на уши.

– Это была автокатастрофа с участием одной машины. Он был сильно пьян. Ко всему прочему, он был застрахован на солидную сумму и владел крупной доверительной собственностью. Касл унаследовала деньги фонда и получила страховку.

– Вот это уже интересно.

– Я позвонил родителям погибшего мужа в Чикаго. Они клянутся, что их сын никогда много не пил. Они настаивали на расследовании, но копы сказали им, что они уверены, что смерть их сына была несчастным случаем. Они считают, что Касл вышла за их сына только из-за денег. Они возражали против этого брака.

– Были ли какие-нибудь подозрения на нечестную игру?

– Я с этим случаем пока не разбирался. Хотите, чтобы я полетел в Денвер?

– Нет, возвращайся домой.

– Мне кажется, я за что-то зацепился, Франк. Мне думается, стоит поработать.

– Нет нужды. Мое ходатайство об изъятии удовлетворено. Кардони на свободе, и вряд ли его когда-нибудь привлекут к ответственности.

– Что? Как это случилось?

– Если у тебя есть несколько минут, я расскажу.

25

Гранитные херувимы и горгульи таращились сверху на прохожих с каменного орнамента, украшающего фасад здания Стокмана, четырнадцатиэтажного сооружения, построенного в центре Портленда после Первой мировой войны. Юридическая контора Джаффе, Кац, Легейн и Брандизи арендовала восьмой этаж. Просторный угловой офис Франка был уставлен предметами антиквариата. Он сидел за письменным столом, который он приобрел на аукционе за смешные деньги. Одну из стен украшали гравюры Каррье и Айвса, а картина маслом кисти Коламбиа Джорджа, которую Франк тоже купил на одном из аукционов, висела напротив него, над диваном. Идиллию нарушал только компьютерный монитор, пристроившийся в углу стола Франка.

Винсент Кардони не проявил никакого интереса к интерьеру офиса Франка. Все внимание хирурга было направлено на адвоката. Он беспокойно ерзал, пока Франк объяснял ему последние юридические маневры Фреда Скофилда.

– Вы хотите сказать, что нам придется снова идти в суд?

– Да. Судья Броди назначил слушание на следующую среду.

– Это что за дерьмо? Мы ведь выиграли, разве не так?

– Скофилд ходатайствовал об отмене постановления об изъятии. У него новая теория – «неизбежная находка».

– Что это значит?

– Эти корни тянутся из судебного решения дела «Никс против Уильямса», вынесенного Верховным судом Соединенных Штатов. На Рождество 1968 года из здания Ассоциации молодых христиан в Де-Мойне, Айова, исчезла десятилетняя девочка. Вскоре после ее исчезновения заметили, как Роберт Энтони Уильямс выходил из здания с большим свертком, завернутым в одеяло. Парнишка, помогавший Уильямсу открыть машину, увидел две тощие белые ножки под одеялом. На следующий день машину Уильямса обнаружили в ста шестидесяти милях от Де-Мойна, в Давенпорте, Айова. Позднее детская одежда и одеяло, похожее на то, в какое был завернут сверток Уильямса, обнаружили на площадке для отдыха между Де-Мойном и Давенпортом. Полиция сделала вывод, что Уильямс избавился от тела где-то рядом с этим местом. Полиция привлекла две сотни добровольцев на поиски жертвы. Тем временем Уильямс сдался полиции в Давенпорте и связался с адвокатом в Де-Мойне. Два детектива из Де-Мойна поехали в Давенпорт и на машине привезли Уильямса. Во время поездки один из детективов сказал Уильямсу, что снег мог засыпать тело девочки, и тогда его не найти. Еще он сказал, что родители девочки должны иметь возможность похоронить дочь, похищенную у них в канун Рождества, по-христиански. Немного погодя Уильямс показал детективам, где нужно искать тело.

Перед судом адвокат подал ходатайство, требуя изъять улики, касающиеся состояния тела, на том основании, что обнаружение тела стало следствием показаний Уильямса, полученных в результате допроса, который был незаконным, поскольку проводился без присутствия его адвоката. Я не стану утомлять тебя всеми подробностями, связанными с апелляциями, которые привели к повторному рассмотрению дела Верховным судом Соединенных Штатов. Но тебе надо знать, что правосудие приняло правило «неизбежной находки». Подразумевалось, что поисковые партии неизбежно нашли бы тело, даже если бы показания Уильямса не привели к нему полицейских. И тогда суд постановил, что улики, которые следовало бы изъять из-за неправильного поведения полицейских, могут быть рассмотрены в суде, поскольку были бы неизбежно найдены.

– И как это поможет Скофилду?

– Дом располагается на частном участке, но место, где нашли тело, не является частной собственностью. Скофилд попытается доказать, что оно было на виду, что Васкес, турист или лесник обязательно наткнулись бы на него, что дало бы основания судье выдать ордер на обыск дома.

Кардони рассмеялся:

– Чушь собачья. Васкес никогда не пошел бы туда, да и около дома никого не было, пока он не призвал полицейских.

– Ты прав, Винс. Этот аргумент – полная чушь, но Броди может радостно за него ухватиться. Ведь скоро выборы. Ходят слухи, что он собирается баллотироваться еще на один срок, а затем уйти на пенсию. Если он не победит на выборах, он будет чувствовать себя униженным. Удовлетворив ходатайство Скофилда, он снимет себя с крючка за самое непопулярное решение, которое он когда-либо принимал. Большинство избирателей в округе Милтон не понимают всех тонкостей закона об обыске и обнаружении улик. Они только знают, что Броди тебя выпустил, в то время как копы считают, что ты ближайший родственник Джека Потрошителя, только еще хуже.

– Даже если эта груда сала поддержит ходатайство Скофилда, ты выиграешь апелляцию, разве не так?

– Я практически уверен, что выиграю. Проблема в том, что до суда Броди снова посадит тебя за решетку.

Кардони резко повернулся:

– Я плачу тебе за то, чтобы ты предусматривал такие вещи.

– Что же, не получилось. Черт, Винс, да и не мог я этого предвидеть.

Кардони смотрел на Франка. Он был вне себя от ярости.

– Я не вернусь в тюрьму только потому, что какой-то толстожопый судья хочет победить на выборах. Или ты справишься с этим, или я сделаю это сам.

26

Джин Притчард и Эд Гордон были неглупыми боевиками, которых Мартин Брич использовал, когда требовалось нечто большее, чем простая сила. Притчард был профессиональным борцом с приличным послужным списком до того, как его поймали, когда он пытался после схватки в Мехико ввезти в страну кокаин. Гордон был бывшим морским пехотинцем. Его с позором уволили из армии за нападение на офицера.

В восемь часов в тот день, когда Франк рассказал Кардони о ходатайстве Скофилда об открытии дела, Притчард и Гордон обсуждали, стоит ли им залезть в дом Кардони, когда он выехал из гаража на машине. Они следовали за ним, не зажигая фар, пока он не свернул на скоростное шоссе. Там они держались в нескольких машинах за ним, пытаясь определить, куда он направляется. Через некоторое время они совсем растерялись. Казалось, что Кардони катается без всякой цели. Он проехал по центру Портленда, затем двинулся к окраине. Через несколько миль Кардони свернул на Скайлайн-бульвар и ехал по нему до самого кладбища, пока не добрался до ухабистой грунтовой дороги, которая внезапно закончилась в Лесном парке – огромной территории, заросшей лесом.

Гордон выключил фары и следовал за ним на безопасном расстоянии. Кардони вылез из машины и пошел по узенькой тропинке, держа в руках фонарик.

– Что он здесь делает? – спросил Притчард.

– Может, у него здесь еще несколько трупов припрятаны.

Притчард покачал головой:

– Вот ведь больной урод.

– Не обижай человека, который так облегчает нам нашу работу. Мы возьмем его здесь. Глухое место, никаких свидетелей.

Притчард схватил фонарь, и они вышли из машины.

Экологическая тропа Уайлдвуд тянулась через несколько парков Портленда более чем на двадцать миль. Тот ее участок, по которому сейчас шел Кардони, вел в наиболее густую часть парка, расположенную вдали от домов и дорог. Хотя Притчард и понимал, что находится в центре большого города, ему казалось, что он затерялся в глухих джунглях. В армии Гордон много путешествовал и жил в палатках, но Притчард был городским парнем, который предпочитал смотреть телевизор и пить в барах, а не пробираться через первобытный лес. Он определенно не любил прогулки по лесу в темноте.

Они легко следовали за слабым светом фонарика доктора, так что Притчард сдерживал раздражение. Гниющий ствол дерева, сваленный сильным зимним ветром, преградил им путь. Гордон споткнулся о корень. Он тихо выругался и присел на корточки, пытаясь разглядеть, что находится у него под ногами. Притчард обернулся и велел своему напарнику заткнуться и смотреть под ноги. Когда он снова посмотрел вперед, то не увидел света фонаря хирурга. Оба застыли на месте. Не было слышно ничего, кроме шелеста веток и хруста в кустах.

Затем Притчард услышал треск, стон и еще один резкий удар. Он повернулся в сторону шума и включил фонарь. Гордон лежал на земле, под ним расплывалась лужа крови. Притчард пощупал у него пульс. Гордон дышал, но не двигался.

– В лесочке-то по ночам страшно.

Кардони стоял за его спиной. Притчард выхватил пистолет и повернулся.

– Чувствуете себя как Ганс и Гретель, оставшиеся одни в лесу злой ведьмы?

– Кончай игры, – сказал Притчард, стараясь изгнать из своего голоса страх.

– Это вы всю неделю играли со мной в прятки и полагали, что я не замечу? – спросил Кардони. Он стоял теперь совсем в другом месте. Притчард даже не услышал, как он переместился. Он навел свой фонарик в то место, откуда был слышен голос Кардони. Луч осветил тсугу и можжевельник, хирурга не было видно.

– Давай кончать эту муру, – прокричал Притчард в темноту. Он подождал ответа, но ничего не услышал. Он медленно повернулся кругом, направляя пистолет и луч фонаря на деревья. Раздался треск ветки, и он едва не выстрелил. Две ветки соприкоснулись, и он отпрыгнул в сторону от тропинки.

– Хватит, черт бы тебя побрал. Покажись! – закричал Притчард, но услышал в ответ только звук своего тяжелого дыхания. Он начал пятиться назад по тропинке к машине, поводя пистолетом из стороны в сторону каждый раз, как слышал какой-нибудь звук. Мускулы плеч и рук ныли от напряжения. Тут он зацепился каблуком за корень дерева. Притчард взмахнул руками, чтобы сохранить равновесие, и выронил пистолет. Пока он шарил в темноте в поисках оружия, он поминутно ждал, что в тело вонзится нож или он получит удар дубинкой по голове, но единственные звуки, которые он слышал, издавал он сам.

Притчард так и не нашел пистолета. Стоя на четвереньках, он чувствовал себя уязвимым. Поднявшись на ноги, он повернулся вокруг своей оси, держа фонарь перед собой как оружие. Что-то твердое ударило его по правому колену. Нога подогнулась, и Притчард упал на бок. Пока он падал, Кардони сломал ему правое плечо. Бедняга зажмурился от невыносимой боли и едва не потерял сознание. Когда он открыл глаза, то увидел стоящего над ним Кардони, который похлопывал по ладони внушительной металлической дубинкой.

– Привет, – сказал хирург. – Как себя чувствуешь?

Дикая боль мешала Притчарду ответить. Кардони прибавил ему мучений, разбив левую коленную чашечку.

– Правило первое. Лиши своего противника ног.

Кардони медленно обошел Притчарда. Тот лежал на спине, сжав зубы, и старался не потерять сознание.

– Удар по коленной чашечке считается одним из самых болезненных. Почти равен удару по гениталиям. Может быть, сравним?

Мелькнула нога Кардони. Боксеры привычны к боли, но это была боль другого уровня. Притчард с трудом сдержал крик.

– Готов поспорить, тебе больно. Собственно, я в этом уверен. Врачи знают все места в человеческом теле, которые могут доставить страдание.

Притчарду хотелось сказать что-нибудь отважное в ответ на издевательства Кардони, но страх лишил его сил. Если Кардони захочет еще причинить ему боль, он знал, что остановить его не сможет.

– Ты знаешь, где находишься, парнишка?

Когда Притчард не ответил, Кардони небрежно постучал по его правому колену. Притчард выгнул спину так, будто через него пропустили электрический ток.

– Ты сейчас в «доме боли», и я командую этим заведением. В этом доме один закон: выполняются все мои указания. Непослушание немедленно наказывается. Теперь мой первый вопрос, очень легкий: как тебя зовут?

– Пошел ты… – начал Притчард, но предложение перешло в крик, когда Кардони схватил его за левое запястье и вывернул руку, заставив Притчарда перекатиться на свои поврежденные колени.

– Рука – великолепное изобретение Господа, с ней можно проделывать замечательные вещи, – сказал Кардони. – Я использую свои руки, чтобы держать инструменты и спасать человеческие жизни. Готов поспорить, что ты свои используешь, чтобы ковыряться в носу и отмахиваться.

Притчард попытался сопротивляться, но Кардони слегка нажал на запястье, заставив его отказаться от этой мысли. Затем хирург крепко схватил за кисть.

– В человеческой руке двадцать семь костей. Значит, у меня двадцать семь возможностей причинить тебе страшную боль.

Кардони сильно сжал его указательный палец.

– Кости в пальцах называются фалангами. Длина каждой фаланги – от сустава до сустава. В твоем указательном пальце три фаланги. – Кардони отогнул палец назад. – Я их все сломаю, если ты откажешься со мной сотрудничать.

Притчард закричал.

– Так как тебя зовут? Даже такой придурок, как ты, должен уметь ответить на такой вопрос.

Кардони надавил сильнее.

– Джин, Джин Притчард, – простонал несчастный.

– Хороший мальчик.

Притчард внезапно рванулся вперед. Кардони отступил и дернул за запястье. Притчард взвыл, как собака. Кардони сломал его указательный палец. Когда раздался хруст кости, мужчина обмяк, едва не потеряв сознание.

– Когда в следующий раз соберешься на кого-нибудь напасть, сначала убедись, что ты достаточно готов для такой работы. – Кардони выпрямил мизинец Притчарда. – Теперь, Джин, говори, кто послал тебя за мной?

Притчард поколебался одну секунду и поплатился за это. Насколько он помнил, в последний раз он плакал, когда ему было восемь лет. Слезы текли по его щекам.

– Мартин Брич, – выдохнул он, не дожидаясь повторения вопроса.

– Ну вот, совсем хороший мальчик. И что Мартин Брич хотел, чтобы вы сделали помимо слежки?

– Мы должны были… привезти вас… к нему.

– Мертвым или живым?

– Живым и в хорошем состоянии.

– Зачем?

– Из-за денег, которые он заплатил за сердце. Он хочет, чтобы вы их вернули.

Кардони изучал Притчарда целую вечность, так, во всяком случае, показалось покалеченному человеку. Затем он отпустил руку, отошел в тень и исчез, не сказав больше ни слова.

27

Переворачиваясь на бок, Бобби Васкес толкнул пустую бутылку из-под виски к двум пустым пивным бутылкам, и все три дружно грохнулись на пол. Звук бьющегося стекла вывел его из пьяного ступора. Он открыл глаза и моргнул. Первой мыслью было: сколько времени? Затем он попытался вспомнить, какой сегодня день недели? Наконец он решил, что ему без разницы. После его временной отставки каждый день был дерьмовым.

Бобби с трудом сел, зажмурил глаза от резкого света и подождал, когда пройдет пульсирующая боль в голове. После унижения во время рассмотрения ходатайства об изъятии кара последовала незамедлительно. Васкеса отправили во временную отставку, а министерство внутренних дел начало расследование. Весьма вероятно, что округ Милтон возбудит против него дело за лжесвидетельство, помеху правосудию и другие преступления, которые они смогут на него навешать. Перед министерством его будет защищать профсоюзный адвокат, который должен будет платить криминальному адвокату, на что скорее всего уйдут все накопления Васкеса. Если его осудят и выкинут из полиции, ему придется распроститься с мечтой о пенсии.

Бобби Васкес осмотрел комнату – не осталась ли какая-нибудь выпивка. Но на глаза ему попадались только пустые бутылки. Он с трудом поднялся и побрел в кухню. От него воняло. Боб несколько дней не брился. Но ему было наплевать. Он не собирался ни с кем встречаться, никто к нему не заходил. Звонила Иветта, но он был пьян и оскорбил ее. Больше она не звонила. Вот вам и вся любовь. Звонил еще кое-кто из друзей-полицейских, но он включил автоответчик. Что он мог сказать? Прощения ему не было. Почему он так поступил? – спрашивал он себя. Его просто захватило и понесло. Прежде всего хотелось отомстить за Микки Паркса. Затем он нашел головы и так возненавидел Кардони, что нарушил закон. Хуже того, именно человек Брича окончательно добил его. Теперь, возможно, он попадет в тюрьму, а убийца, который искромсал девять человек, будет гулять на свободе.

Васкес порылся в кухонных шкафах и нашел только одну бутылку с жидкостью на дне. Он поднес ее ко рту, запрокинул голову и высосал остатки виски, а в голове его все крутилась мысль: «Я скоро попаду в тюрьму, а Кардони будет гулять на свободе. Моя жизнь окончена, а этот бандит будет продолжать свое грязное дело. Этот психованный урод станет снова убивать, и я окажусь виновным в смерти каждой новой жертвы. Зачем тянуть? Зачем подвергать себя тюремному позору?» Он стал думать, что решением всех проблем может стать единственный выстрел в голову. Но тут ему пришла в голову альтернатива. Это не обязательно должна стать его голова. Если он в самом деле хочет покончить со своей жизнью, он может делать все, что ему заблагорассудится. Все равно как если бы у него обнаружилась смертельная болезнь. Никто не в состоянии наказать тебя сильнее, чем ты можешь наказать себя сам. Никакая угроза тебя не остановит. Никаких правил больше не существует. Если он убьет себя, Кардони останется на свободе и сможет причинить людям невероятные беды и страдания. Если он убьет Кардони, он для некоторых станет героем и его совесть будет чиста.

28

Арт Прочаска вошел в офис Мартина Брича в клубе «Джунгли» и заорал, чтобы перекрыть грохот тяжелого рока, под который раздевалась грудастая мисс Хони Буш:

– Эд и Джин в больнице.

– Что случилось?

– Кардони устроил им сюрприз.

– Обоим? – недоверчиво спросил Брич.

Прочаска кивнул.

– Они в довольно плохом состоянии.

– Гад ползучий! – вскричал Брич, вскакивая из-за стола и принимаясь ходить по комнате. Остановившись, он уперся костяшками кистей в стол и взглянул на своего подручного. Кулаки Брича были так крепко сжаты, что кости побелели.

– Займись им сам. Когда я до него доберусь, он обязательно скажет, где спрятал мои деньги.

29

Телефон надрывался. Аманда встала с постели и в темноте взяла трубку.

– Франк, я в беде.

Это был Винсент Кардони, и он был в отчаянии.

– Это Аманда Джаффе, доктор Кардони.

– Позовите вашего отца.

– Он в Калифорнии, берет там письменные показания. Если вы оставите свой номер, я позабочусь, чтобы он вам завтра перезвонил.

– Завтра будет слишком поздно. Я должен показать ему кое-что сегодня.

– Единственное, что я могу сделать, – это передать отцу вашу просьбу.

– Вы не понимаете. Это по поводу убийств.

– Что именно?

Аманда услышала тяжелое дыхание, затем Кардони прошептал в трубку:

– Я знаю, кто это сделал. Я сейчас в доме в округе Милтон. Приезжайте немедленно сюда.

– Доме? Я не…

– Вы мой адвокат, черт побери. Я плачу вашей фирме за то, чтобы вы представляли мои интересы, и вы нужны мне здесь. Это касается моего дела.

Аманда заколебалась. Франк никогда бы не отказался помочь клиенту, который говорил с таким отчаянием. Если она не поедет, как она потом сможет объяснить свое бездействие отцу? Как она сможет заниматься уголовным законодательством, если откажется помочь клиенту, потому что она его опасается? Адвокаты, занимающиеся уголовными делами, защищают насильников, убийц и психопатов каждый день. И все они – страшные люди.

– Я сейчас выезжаю.

Кардони отключился. Аманда тут же пожалела о своем обещании приехать. Уже полночь, а ехать до дома в горах больше часа. Это означало, что она окажется одна с Кардони в незнакомом месте среди ночи. В животе скрутило. Она вспомнила, что случилось в этом доме. Она мысленно представила себе бледное лицо Мэри Сандовски, лишенное всякой надежды. Что, если Кардони сделал все это? Что, если он собирается так же поступить и с ней?

Аманда спустилась вниз, в берлогу отца. Франк любил оружие и начал брать ее в тир, едва она подросла для того, чтобы держать пистолет. Аманда обожала стрелять в цель и умела обращаться с оружием. Франк хранил тупорылый пистолет тридцать восьмого калибра в нижнем ящике стола. Аманда зарядила его и положила в карман куртки. Ей нигде не приходилось стрелять, кроме тира. Она слышала, что стрелять в человека совсем другое дело, не то что стрелять в мишень, но она не хотела встречаться с Винсентом Кардони в лесу после полуночи без защиты.

Температура опустилась почти до нуля, и Аманда надела лыжную куртку поверх темно-синей водолазки. Около часа ночи начался дождь, который ближе к перевалу перешел в снег. Машина Аманды была с четырехколесным приводом, поэтому она не беспокоилась, но все равно почувствовала облегчение, когда снег снова перешел в слабый дождь. Она уже видела впереди поворот к дому, когда с узкой грунтовой дороги вырвалась машина и промчалась навстречу мимо нее. Аманде показалось, что она узнала водителя в то короткое мгновение, когда машины оказались рядом. Затем огни машины исчезли из ее зеркала заднего вида.

Как только ее фары осветили дом, она сразу же почувствовала, что что-то не так. В гостиной горел свет, а входная дверь была широко распахнута. Поднялся ветер, который заносил в дом косые струи дождя. Здравый смысл подсказывал ей, что следует повернуть и быстро уехать, но она знала, что отец бы так не поступил. Аманда глубоко вздохнула, вынула из кармана пистолет и направилась к дому.

Первое, что заметила Аманда, войдя в дом, была кровь, которая впиталась в деревянный пол гостиной. Пятно не было большим, но она почувствовала, что в доме случилась какая-то беда.

– Доктор Кардони, – позвала Аманда дрожащим голосом. Никакого ответа. Она осторожно оглядела большую комнату, но не заметила больше ничего подозрительного. Свет на этом этаже был выключен, кроме лампочек на лестнице, ведущей вниз, в операционную, куда спускались кровавые следы.

Держа перед собой пистолет, Аманда осторожно спустилась. Дверь в операционную была широко открыта. Аманда крадучись шла, прижимаясь к стене. Она остановилась у входа в камеру ужаса и осталась стоять в дверях, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Аманда не сразу поняла, что видит. Операционный стол был накрыт чистой простыней. Вокруг большого пятна крови были кровавые брызги. В центре пятна лежала отрезанная чуть выше кисти рука.

Аманда пулей взлетела по лестнице, выскочила из дома, за несколько секунд преодолев расстояние до своей машины, и нырнула внутрь. Мотор не заводился. Аманда запаниковала. Она смотрела на дом, возясь с ключом зажигания, как будто ждала, что к ней идет привидение с отрезанной рукой, из тела которого струится кровь.

Мотор наконец завелся. Аманда рванула с места. Запахло жженой резиной. Аманда дрожала, ей было холодно. Ужас гнал ее, она ехала все быстрее, не снижая скорости на поворотах и когда машина подлетала на ухабах. Она посмотрела в зеркало заднего вида, едва не потеряв сознание от чувства облегчения: фар за ней не было видно. Она посмотрела вперед и увидела шоссе. Машина выскочила на шоссе, и она гнала еще пять минут, пока немного не успокоилась и смогла думать о том, что ей следует делать дальше.

Аманда остановилась перед домом и подождала, пока шериф и его помощники поставят свои машины и выйдут. Фред Скофилд приехал из Седара вместе с ней. Он вылез из машины и сразу поднял воротник, чтобы защититься от ветра, который еще больше усилился за то время, которое Аманда провела в офисе шерифа, давая показания. Окружной прокурор показал сквозь снежную пелену на все еще настежь распахнутую входную дверь дома.

– Вы уверены, что снова хотите туда зайти? – сочувственно спросил Скофилд.

– Я в порядке, – ответила Аманда с большей уверенностью, чем было в действительности.

– Тогда пошли.

Кларк Миллс и его четыре помощника, сгибаясь под натиском снежной бури, подошли к дверям и вошли в дом. Аманда и Скофилд последовали за ними. Аманда оглядела ярко освещенную гостиную. Насколько она могла судить, если не считать сугроба снега у дверей, все осталось так же, как в тот момент, когда она отсюда уехала.

Скофилд оглянулся через плечо на двор перед домом.

– Очень жаль, что снег пошел после того, когда та машина уехала. Тогда бы у нас имелись улики. – Он снова повернулся к Аманде: – Насколько вы уверены, что это был Арт Прочаска?

– Мое окно было залито дождем, внутри той машины – темно, да и проскочила она мимо меня очень быстро. Так что у меня всего лишь предположение. Но мне кажется, тот человек был лысым и голова у него неестественно большая.

– Здесь чисто, – сообщил шериф Миллс Аманде и Скофилду, когда его помощники все осмотрели. – Мы спускаемся вниз. Если хотите, подождите здесь, мисс Джаффе.

– Пошли.

Аманда пошла последней, пропустив вперед шерифа, окружного прокурора и двух вооруженных помощников шерифа. Когда они дошли до нижнего холла, она увидела, что дверь в операционную все еще открыта и там горит свет.

– Все, кроме Кларка, подождите в холле, – распорядился Скофилд, прежде чем войти в операционную. Из-за полицейских, столпившихся в маленьком холле, Аманде ничего не было видно. Она пробралась вдоль стены, пока не нашла место, откуда могла видеть, что происходит, в просвет между ними.

Отрезанная кисть все еще лежала в центре стола, кровь вытекла из нее, и она была белее мела. Скофилд и Миллс осторожно подошли поближе, как будто боялись, что она может спрыгнуть со стола и схватить их. Они наклонились и внимательно разглядывали руку. Кисть была большая, явно мужская, судя по волосам на тыльной стороне. Скофилд наклонился очень низко, чтобы прочитать буквы на кольце на одном из пальцев. Винсент Кардони закончил медицинскую школу в Висконсине, и название этой школы легко читалось на кольце.

Аманда пересекла границу округа Малтнома где-то около четырех часов утра и не раздумывая направилась к дому Тони Фиори. Когда девушка подъехала туда в половине пятого, свет нигде не горел. Она поднялась на веранду и позвонила. После третьего звонка зажегся свет, и Аманда услышала звук шагов по лестнице. Еще через несколько секунд Тони уставился на нее через небольшое окошко в двери. Затем приоткрыл дверь.

– Что ты здесь делаешь? – неловко спросил Тони, и она мгновенно поняла, что совершила большую ошибку. Она увидела женщину в шелковом халате, спускающуюся по лестнице. Из-под халата виднелись голые ноги. Аманда перевела взгляд с женщины на Тони. Затем попятилась.

– Прости, пожалуйста… Я не знала, – пробормотала она, собираясь уйти.

– Подожди, – остановил ее Тони. – Что случилось?

Но Аманда уже открывала дверцу своей машины. Отъезжая от дома, она увидела, что Тони смотрит на нее. Тут рядом с ним показалась женщина, и Аманда лучше рассмотрела ее. В то время, когда она обнаружила отрезанную руку Винсента Кардони в домике в округе Милтон, Тони Фиори проводил ночь с его женой Джастин Касл.

30

В 9.35 Аманда увидела отца, спускающегося по трапу самолета из Лос-Анджелеса прежде, чем он заметил ее. Он выглядел возбужденным и оглядывался, разыскивая ее. Аманда вышла ему навстречу, и Франк заключил дочь в медвежьи объятия. Затем слегка отодвинул от себя.

– С тобой все в порядке?

– Нормально, папа. Да и не была я в опасности. Как долетел?

– Черт с ним, с перелетом. Ты представления не имеешь, как я расстроился.

– Ну, не было нужды расстраиваться. Я сегодня утром сказала тебе, что у меня все хорошо.

Они двинулись вместе с толпой к секции, где выдавали багаж. Теперь, когда он убедился, что Аманда жива и здорова, Франк начал злиться:

– О чем ты думала, когда согласилась встретиться с Кардони в том месте среди ночи?

– Я думала о том, что ты поступил бы так же. Я даже прихватила с собой твой пистолет.

– Ты это серьезно? Неужели ты думала, что Кардони встанет перед тобой и позволит тебе застрелить его?

– Нет, папа, но я думала, что он наш клиент, который попал в беду. Только не уверяй меня, что ты остался бы в постели, натянул бы на голову одеяло и предложил Винсенту прийти к тебе в офис завтра утром. Мне показалось, что он был в отчаянии. Сказал, что знает, кто убил всех этих людей. Похоже, он был прав.

Аманда вкратце рассказала Франку о своих приключениях в округе Милтон еще рано утром в пятницу. Он хотел немедленно лететь домой, но она уговорила его закончить свои дела. Пока они ждали багаж, Аманда рассказала отцу все, что случилось в доме в горах.

– Они уже знают, что это рука Кардони? – спросил Франк, поднимая свои чемоданы и направляясь к парковке.

Аманда кивнула.

– Мистер Скофилд позвонил мне на работу. Отпечатки совпали.

– Господи! – расстроился Франк. – Ты, наверное, до смерти перепугалась.

– Если бы я могла плавать так же быстро в бассейне, как я бежала из этого дома, у меня на стене давно бы висела золотая олимпийская медаль.

Франк скупо улыбнулся.

– Что насчет тела? – спросил он.

– Они там все перекопали, но к тому времени, как Скофилд звонил, ничего не нашли.

Некоторое время Франк и Аманда шли молча. Он погрузил свои вещи в багажник, и Аманда завела мотор. По дороге в город Франк рассказал дочери о сборе письменных показаний, а она рассказала, как идут дела в офисе. Когда они проехали полпути, отец дважды спросил Аманду про проект, который он ей поручил, прежде чем она ответила.

– Я чувствую, что тебя еще что-то беспокоит.

– Что?

– Я спрашиваю, у тебя есть еще повод для беспокойства?

– Почему ты так решил? – осторожно спросила Аманда.

– Я твой отец. Я тебя знаю. Расскажи мне, что стряслось?

– Ничего.

– Ты забыла, кого пытаешься обмануть. Самые лучшие вруны в этой стране пытались меня надуть.

Аманда вздохнула:

– Я чувствую себя такой дурой.

– И что тому виной, позвольте спросить?

– Не что, а кто. Этой ночью полицейские отпустили меня около трех часов. Я все еще была в расстроенных чувствах, когда вернулась в Портленд. Мне ужасно не хотелось оставаться одной, и я поехала к дому Тони.

Аманда покраснела. Так неловко было об этом рассказывать. Франк терпеливо ждал, когда она решится продолжить.

– Он был дома не один. Он… с ним была женщина.

Франк почувствовал, как сжалось сердце.

– Это была Джастин Касл. Я… я сбежала, даже не поговорив с ним. Не надо было себя вести так по-детски. Мы ведь просто несколько раз встречались, и никогда… У нас не было интимных отношений. Да ладно, все равно это теперь не имеет значения. Тони только что приняли стажером в больницу в Нью-Йорке, так что его вообще здесь не будет.

– Откуда ты об этом знаешь?

Аманда покраснела еще сильнее.

– Я позвонила ему, чтобы извиниться. – Она вздохнула. – Мне он в самом деле нравится, папа. Боюсь, что я очень разочарована, – сказала она так, что сердце у Франка заныло.

– Возможно, Тони не тот человек, с кем тебе стоит строить серьезные отношения.

Аманда взглянула на Франка, но тут же снова уставилась на дорогу.

– Тебе не нравится Тони?

– Он не сказал тебе, что встречается одновременно с Джастин Касл и с тобой?

– Между нами не было ничего серьезного. Он даже ни разу не попытался приставать ко мне. Если он встречался с Джастин, то это его личное дело. Он меня не вводил в заблуждение. Я… я надеялась без всяких оснований. И вообще, как я уже сказала, все кончено. Тони переезжает в Нью-Йорк.

31

Первое, что заметил Васкес, когда шериф Миллс ввел его в узкую и длинную комнату для допросов, была рука. С нее сняли отпечатки пальцев, вымыли и поместили в большой сосуд, где она плавала в специальной жидкости, придававшей коже слегка желтоватый оттенок. Сосуд стоял в конце стола перед Фредом Скофилдом. Фред был в рубашке с короткими рукавами, у которой две верхние пуговицы были расстегнуты, а галстук приспущен с мясистой шеи. В комнате было тепло, но Шон Маккарти так и не снял свой пиджак, на нем был шикарный галстук. Справа от Маккарти сидел мужчина по имени Рон Хатчинс из министерства внутренних дел, одетый как похоронных дел мастера. Он носил бородку. Шериф Миллс был в форме.

Скофилд показал на руку:

– Что скажешь по этому поводу, Бобби?

– Жуть кошмарная, – ответил Васкес. – Чья она?

– А ты не догадываешься? – спросил Скофилд.

– Это что, игра отгадай-ка?

– Садись, Бобби, – сказал Маккарти спокойно, без всякой угрозы в голосе.

Васкес уселся на свободный стул. Шериф сел за спиной Хатчинса. Все теперь смотрели на него. Бобби должен был чувствовать себя подавленным, но он не чувствовал вообще ничего.

– Как поживаешь? – спросил Маккарти так, будто в самом деле беспокоился.

– Как любой, чья карьера уничтожена и кого ждет тюрьма и банкротство, – ответил Васкес с усталой улыбкой.

Детектив из убойного отдела тоже улыбнулся:

– Я рад, что ты сохранил чувство юмора.

– Это единственное, что мне удалось сохранить, приятель.

– Где твой адвокат? – спросил Скофилд.

– Он берет почасовую оплату, да мне он и не нужен. Я знаю, как сослаться на Пятую поправку, если будет нужда.

– Справедливо, – заметил Скофилд.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил Маккарти. – Кока-колы, кофе?

Васкес рассмеялся:

– А кто сегодня изображает плохого полицейского?

Маккарти усмехнулся:

– Нет плохих полицейских, Бобби. И потом, разве нам тебя обмануть? Ты ведь все трюки знаешь.

– Я не хочу пить, – сказал Васкес и посмотрел на руку. – Вы все еще не сказали мне, чья она.

– Это правая рука доктора Винсента Кардони, – сказал Маккарти, внимательно наблюдая за его реакцией. – Мы нашли ее в подвале в доме в округе Милтон.

– Шутите?

Маккарти показалось, что изумление Васкеса было искренним.

– Доктор Смерть собственной персоной, – добавил Скофилд. – Отпечатки совпадают.

– А где все остальное?

– Не знаем.

– Какая несправедливость.

– Я называю это хладнокровным убийством, – ответил Скофилд. – Мы здесь руководствуемся законом, Бобби. Вина определяется судом. Ну ты помнишь, жюри присяжных и все такое.

– Вы думаете, что это моя работа? – спросил Васкес, показывая на сосуд с его ужасным содержимым.

– Ты среди подозреваемых, – ответил Маккарти.

– Не откажите в любезности просветить меня, на каких таких основаниях? – спросил Васкес, наклоняясь вперед. Он старался выглядеть крутым, но Маккарти заметил, как напряглись его шея и плечи.

– Ты ведь зуб имеешь на Кардони и выбросил в помойку свою карьеру, чтобы достать его. Затем Прочаска положил тебя на обе лопатки, и Кардони пошел гулять на свободу.

– И что? Я собираюсь убивать каждого, кого мне не удалось прищучить?

– Ты так сильно хотел до него добраться, что ворвался в его дом и лгал под присягой.

Васкес опустил глаза.

– Мне ничуть не жаль, что Кардони мертв, и мне не жаль, что его разрезали на куски. Я надеюсь, что этот сукин сын мучился. Но я бы так не смог, Шон. Только не пытки.

– Где ты был в четверг ночью и в пятницу утром? – спросил Скофилд.

– Дома, один. И нет никого, кто бы мог это подтвердить. Да, я мог бы поехать к горному домику, убить Кардони и вернуться, и никто бы этого не заметил.

Маккарти внимательно присматривался к Васкесу. У него были средства, мотив и возможность, точно как говорят в детективах, но стал бы Васкес из мести отпиливать человеку руку? Тут Маккарти сомневался. И если они не смогут принять решение, то окажутся там же, где начинали, с подозреваемыми, но без оснований для ареста. Арт Прочаска отрицал, что убил хирурга, у него даже было алиби. Адвокат Прочаски прислал им список из пяти свидетелей, которые готовы под присягой показать, что играли с ним в покер с шести вечера в четверг до четырех утра в пятницу. Беда была в том, что все эти свидетели работали на Мартина Брича.

– Следующий вопрос? – спросил Васкес.

– Пока больше нет вопросов, – ответил Скофилд.

– Тогда разрешите мне задать вам один вопрос. Почему вы все так уверены, что Кардони мертв?

Маккарти склонил голову набок, а Скофилд и Миллс переглянулись.

Васкес присмотрелся к руке.

– Вы ведь подали ходатайство об отмене решения об изъятии, верно, Фред?

Скофилд кивнул.

– Каковы шансы, что судья Броди удовлетворит ходатайство и отменит решение?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Если вы выиграете, Кардони снова окажется в тюрьме. Каковы ваши шансы в суде?

– Если мне удастся добраться до суда, с теми показаниями, что нашли в доме в горах и доме в Портленде, я добьюсь для него вышки.

Васкес кивнул:

– Ходят слухи, что Мартин Брич заказал Кардони, поскольку он считает, что Кардони был напарником Клиффорда и надул его при сделке в аэропорте.

– Мы эти слухи слышали. К чему ты ведешь?

– Может ли врач ампутировать свою собственную руку? – спросил Васкес.

– Что? – вскричал Миллс.

– Ты полагаешь, что Кардони сам отрезал себе руку? – в ту же секунду спросил Маккарти.

– Его заказал самый крутой и безжалостный сукин сын, с каким мне только приходилось иметь дело. Если он уйдет от бандитов Брича, ему грозит вышка. Полиция и Брич перестанут искать Кардони только в одном случае – если увидят его мертвым.

– Курам на смех, – сказал Миллс.

– В самом деле, шериф? – Васкес помолчал и снова взглянул на руку. – Есть звери, которые отгрызают свою собственную лапу, если она попала в капкан. Подумайте об этом.

Часть II

Гоуст-Лейк

32

восемь часов в ветреный вечер пятницы Аманда Джаффе припарковала машину на пустой улице напротив здания суда округа Малтнома, показала свою адвокатскую карточку охраннику и на лифте поднялась на третий этаж. Два недели назад присяжным понадобился всего час, чтобы признать Тимоти Дулинга виновным в ужасном преступлении. Те же самые присяжные заседали уже два с половиной дня, чтобы решить, будет Дулинг жить или должен будет умереть? Скоро она узнает.

За те пять лет, что Аманда проработала в отцовской фирме, здание суда округа стало ее вторым домом. В дневное время его коридоры и судебные залы становились свидетелями человеческих трагедий. Иногда здесь разыгрывались и комедии. Поздним вечером Аманда слышала в полной тишине цокот своих каблуков по мраморному полу.

Когда она подошла к залу судьи Кэмпбелл, она вспомнила толпы репортеров, заполнивших здание суда в округе Милтон, когда слушалось дело «Штат против Кардони», ее первое дело, связанное с высшей мерой наказания. Печально, но факт: преступления, требующие вышки, стали настолько привычным делом, что дело Дулинга привлекло только репортера из «Орегониан».

Это был не первый случай, когда Аманда вспоминала о Винсенте Кардони за четыре года, прошедших после его таинственного исчезновения. После этого дела она действительно задумалась, хочет ли заниматься уголовными делами. Сейчас ей удалось потянуть пару месяцев, выиграть сфабрикованное дело об изнасиловании и освободить нищего студента-отличника, который сейчас учится в замечательном колледже, вместо того чтобы гнить за решеткой за преступление, которого не совершал. Это дело убедило Аманду, что она может сделать много хорошего как адвокат. Она также поняла, что не все обвиняемые похожи на свихнувшегося хирурга, хотя ее последний клиент недалеко от него ушел.

Аманда задержалась у двери зала суда, чтобы понаблюдать за Тимоти Дулингом через стекло. Он сидел на своем стуле за столом защиты в наручниках и под охраной. Казалось просто абсурдным, что кто-нибудь может пострадать от этого хлюпика, едва вышедшего из подросткового возраста и весившего не более ста сорока фунтов. Но Аманда знала, что у охранников есть все основания, чтобы не сводить с него глаз. Хрупкость, белокурые локоны и очаровательная улыбка Дулинга не вводили ее в заблуждение, как случилось с молодой девушкой, которую он убил. Ей хотелось думать, что Тим не причинил бы ей вреда, даже если бы у него была такая возможность, но Аманда хорошо понимала, что скорее всего выдает желаемое за действительное. Отчеты психиатров и биография, которую составил Герб Кросс, ясно говорили о том, что Дулинг был человеком с изломанной судьбой, что привести его быстро в нормальное состояние не представлялось возможным. С раннего детства мамаша-алкоголичка била его. Когда Тим чуть подрос, один из дружков мамаши изнасиловал его. Затем она его бросила, и парнишку помещали в одну приемную семью за другой, где он также становился жертвой насилия и сексуальных домогательств. Разумеется, это его не оправдывает, но объясняет, почему Тим стал таким монстром. Ни один разумный человек не стал бы спорить, что Дулинга следует поместить за решетку, но Аманда полагала, что ему должен быть предоставлен шанс. Против ее точки зрения имелись серьезные аргументы. Прокурор Майк Грин использовал все.

Когда Аманда вошла, Дулинг повернулся и с надеждой посмотрел на нее большими голубыми глазами, которые молили о помощи.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Аманда, ставя свой кейс на стол и садясь.

– Не знаю. Наверное, боюсь.

Бывали моменты, как сейчас, когда Аманде было жаль Дулинга. Случалось даже, что он ей нравился. Какое-то безумие, только адвокат, занимающийся уголовными делами, может понять это. От нее зависела его судьба, скорее всего она была его единственным другом. Какой невероятно печальной должна быть жизнь человека, подумала Аманда, если его адвокат – единственный человек в мире, кому он небезразличен?

Судебный пристав стукнул молотком, и в зал вошла достопочтимая Мэри Кэмпбелл. Это была умная, серьезная женщина, которой немного за сорок, брюнетка с короткой стрижкой и крутым нравом. У судьи Кэмпбелл клиент мог рассчитывать на справедливый суд. Она может приговорить Дулинга к высшей мере.

– Пригласите присяжных, – сказала судья судебному приставу.

Через проход сидел мрачный Майк Грин. Аманда знала, что он волнуется не меньше ее. Ее это немного утешало, потому что Грин был бывалым прокурором. Аманде он нравился. Грин переехал в Портленд из Лос-Анджелеса два года назад и тогда почти ничего не знал о ее отце. Дочери Франка Джаффе было нелегко выделиться и завоевать репутацию. Майк был одним из тех, кто не думал о ней прежде всего как о маленькой дочери Франка Джаффе, которую он опекает.

Когда вошли присяжные, Аманда продолжала смотреть перед собой. Она уже давно не пыталась догадываться о решении по лицам присяжных.

– Что теперь? – занервничал Дулинг, хотя Аманда несколько раз объясняла ему всю процедуру.

– Судья задает присяжным четыре вопроса, на которые они должны ответить. Эти вопросы содержатся в уставе, который определяет приговор в делах об убийствах с отягчающими обстоятельствами. Ответ присяжных на вопросы должен быть единогласным. Если все присяжные ответят утвердительно, суд назначит высшую меру наказания. Если же ответ хотя бы одного из присяжных на любой вопрос окажется отрицательным, судья должен оставить тебе жизнь.

Когда судья спросила, вынесли ли присяжные приговор, встала худенькая женщина средних лет с седыми волосами. То была Вивьен Тахан, работавшая в крупной бухгалтерской фирме. Аманда никогда бы не дала согласие на ее участие в жюри, но она уже исчерпала свои возможности для отвода, и когда вызвали Тахан, у Аманды не было доводов отклонить ее кандидатуру. Когда Аманда увидела, что Тахан в звании старшины, она занервничала.

Судья Кэмпбелл взяла приговор у судебного пристава и просмотрела его. Аманда не отводила глаз от этого клочка бумаги.

– Я собираюсь прочитать вопросы к присяжным заседателям и их ответы, – произнесла судья Кэмпбелл. – Обращаю ваше внимание на то, что каждый присяжный подписал форму с приговором. На первый пункт обвинения: «Было ли действие подсудимого Тимоти Роджера Дулинга, приведшее к смерти Мэри Элизабет Блейр, намеренно и осознанно» – все присяжные ответили единогласно утвердительно.

Присяжные установили, что Дулинг действовал преднамеренно, задушив Мэри Блейр. Существует разница между намерением и обдуманным решением, хотя и незначительная. Утвердительные ответы не удивили Аманду, хотя сердце ее екнуло.

– На второй вопрос: «Существует ли опасность, что подсудимый Тимоти Роджер Дулинг сможет совершить криминальные действия, которые будут представлять угрозу обществу?» – все присяжные ответили единогласно утвердительно.

Никакой неожиданности. Первое насилие Тимоти Дулинг совершил в третьем классе, когда поджег собаку. Взрослея, он продолжал в том же духе, становясь все более жестоким.

Третий вопрос был таким: «Не был ли акт насилия, завершившийся убийством, неадекватной реакцией на провокацию самой потерпевшей?» Такой вопрос в ходе разбирательства возникает, когда рассматриваются случаи самообороны и издевательств. Дулинг похитил свою жертву, несколько дней держал в качестве заложницы, многократно насиловал, а затем убил. И на этот вопрос все присяжные единогласно дали утвердительные ответы, что провокации не было.

Аманда и Майк Грин наклонились вперед, когда судья принялась читать последний, четвертый вопрос и ответ присяжных. В большинстве дел только этот вопрос имеет определяющее значение: «Заслуживает ли подсудимый высшей меры наказания?» Он открывает для защиты пути для выдвижения возражений, подтвержденных уликами. Аманда вызывала свидетелей, которые давали показания об ужасном детстве Дулинга, и доказывала, что мать с раннего возраста лепила из него того монстра, каким он стал. Если хотя бы один из присяжных согласится с ее доводами, Дулинг будет жить.

– На четвертый вопрос, – сказала судья Кэмпбелл, – голоса присяжных разделились, девять «за» и три «против».

Дулинг окаменел. Аманда тоже не могла избавиться от напряжения. Только заметив, что прокурор склонил голову, она поняла, что убедила троих присяжных, что Дулинга стоит спасти.

– Мы выиграли? – спросил Тимоти, глядя на нее изумленными глазами.

– Мы выиграли.

– Надо же, – ухмыльнулся Тимоти, – первый раз в жизни я что-то выиграл.

* * *

Аманда вернулась домой в свою мансарду в половине одиннадцатого вечера окончательно вымотанная, но удовлетворенная тем, что ей удалось отменить смертный приговор. Мансарда представляла собой тысячу двести квадратных футов верхнего этажа перестроенного складского помещения из красного кирпича в районе Перл Портленда. Полы были деревянные, окна большие, потолок высокий. На нижнем этаже размещались две художественные галереи, рядом были хорошие рестораны и кафе. Из дома она доходила за пятнадцать минут до работы, если, конечно, позволяла погода.

Аманда наполнила свою квартиру любимой мебелью и другими приятными вещицами. Картина – одинокая груша в оловянной посудине – кисти Салли Хейли, за которую она отдала свою месячную зарплату, висела напротив ярких и жизнерадостных абстрактных картин, нарисованных художником, с которым она познакомилась в одной из галерей на первом этаже. Дубовый буфет Аманда приобрела в антикварном магазине в двух кварталах от дома, но обеденный стол был сделан по ее заказу мебельной мастерской на побережье из досок, которые мастер взял с рыболовецкого судна, выброшенного во время шторма на берег в Ньюпорте.

Аманда включила свет и бросила куртку на диван. Она была слишком возбуждена, чтобы заснуть, и слишком погружена в себя, чтобы смотреть телевизор, поэтому она налила себе стакан молока и положила два кусочка хлеба в тостер, прежде чем свалиться в свое любимое кресло.

Защита Тима Дулинга было ее первым делом с тяжким убийством, за которое предусматривается смертная казнь, где она выступала в качестве ведущего адвоката. Последние девять месяцев она работала с большой нагрузкой. Малейшая ошибка в работе могла привести к смертельному приговору клиента. Когда объявили приговор, Аманда не испытала того восторга, который был, когда она впервые выиграла чемпионат по плаванию. Она лишь почувствовала облегчение, как будто кто-то снял тяжесть с ее плеч.

Звякнул тостер, Аманда с трудом встала. Прошла через комнату и внезапно ощутила, как же тихо в мансарде. Аманда любила одиночество, но иногда ей хотелось, чтобы кто-нибудь, с кем она могла бы поделиться своим триумфом, был рядом. После возвращения в Портленд она встречалась с несколькими мужчинами. Был роман с биржевым маклером, который продлился полгода, и более продолжительные отношения с юристом одной из самых крупных юридических фирм Портленда, который даже сделал ей предложение. Аманда сказала, что хочет подумать, но затем поняла: будь он тем единственным, ни о каких раздумьях не было бы и речи.

Аманда не возражала бы против общества отца, но он жил в Калифорнии с Элси Девис, школьной учительницей, бывшей свидетельницей в деле о студенте, которого Франк защищал. Ее муж умер от рака, и она двенадцать лет жила одна, не встретив человека, который мог бы его заменить. Их робкие взаимоотношения расцвели буйным цветом, и сейчас они были в первом их совместном отпуске.

Аманда, стоя у кухонного стола, намазала тосты маслом. Потягивая молоко, думала о своей жизни. В целом она была счастлива. Карьера продвигалась удачно, у нее были деньги в банке и квартира, которая нравилась, но иногда было одиноко. Две ее школьные подруги в прошлом году вышли замуж, и Аманда стала чувствовать себя всеми забытой. Люди встречаются, у них появляются дети, которые заполняют всю их жизнь. Аманда вздохнула. Нет, она не чувствовала себя ущербной без мужчины. Не хватало общения. Ей хотелось, чтобы был кто-то рядом, с кем можно поделиться победами и поплакаться, когда плохо.

33

Эндрю Волков работал уборщиком в больнице Святого Франциска и очень старался. В этот вечер он мыл пол в хирургическом отделении. Он работал медленно, усердно, стараясь охватить каждый уголок. Волков был высокого роста, но это не бросалось в глаза, он сутулился и при ходьбе шаркал ногами. Говорил он редко и никогда не смотрел в глаза собеседнику. У него были темно-зеленые глаза, коротко подстриженные светлые волосы, широкие скулы, толстоватый нос, разрез глаз, характерный для человека славянской крови. Волков редко выражал какие-либо чувства, на его лице нельзя было прочитать какую-либо мысль, что подкрепляло впечатление, что умом он не блистал. Если ему что-либо приказывали, он немедленно повиновался. Начальство старалось давать ему точные инструкции, потому что у Волкова совершенно отсутствовало воображение и он следовал приказам буквально.

В два часа дня офисы отделения хирургии пустовали. Волков подвез свою тележку к стене и медленно выпрямился. Поставил швабру, оглядел коридор и, шаркая ногами, направился к ближайшему офису. Он открыл дверь и зажег свет. Офис был небольшим. По сути, узкая комнатенка, чуть шире кладовки. Письменный стол серого цвета занимал большую часть пространства. На нем лежали медицинские журналы, учебники и всякая всячина. У Волкова были строгие указания ничего не трогать на столах, но он должен был убирать мусор из корзин под столом.

Волков взял с тележки щетку для пыли и прошелся ею по полкам книжного шкафа, который стоял у стены. Закончив с пылью, он взглянул на участок пола, который не был занят мебелью. Он был таким маленьким, что вряд ли стоило с ним возиться, но босс велел мыть везде, где только можно, поэтому Волков вышел из офиса, высыпал мусор из корзины и взял с тележки пылесос. Он воткнул шнур в розетку и принялся пылесосить. Убедившись, что сделал все, Волков вернул пылесос на тележку.

Он вошел в офис еще раз. Закрыл за собой дверь и надел латексные перчатки, которые достал из кармана, из другого он вытащил полиэтиленовый пакет на молнии. Затем он подошел к столу и вытащил нижний ящик. Кофейная кружка была на своем постоянном месте. Он положил кружку в пакет и открыл дверь. Пакет вместе с перчатками он спрятал под стопкой полотенец. Затем взял швабру и стал медленно и прилежно мыть пол, двигаясь к следующему офису.

34

В эту безлунную ночь даже с дальним светом помощник шерифа округа Малтнома Орен Брэдбери мог видеть сквозь залитое дождем лобовое стекло только желтую разделительную полосу двухрядной деревенской дороги и редкие очертания полей.

– Знаешь, это наверняка розыгрыш, как ты думаешь? – сетовал его напарник Брэди Пэггетт. – Это место заброшено с… Черт, я даже не помню, с какого времени.

– Наверное, дети балуются.

– Это в такую ночь?

Брэдбери пожал плечами:

– Мы все равно сидели без дела.

Дальше они ехали молча, пока Пэггетт не показал на ржавый почтовый ящик на столбе, который сильно наклонился к обочине.

Вдоль дороги шел полуразрушенный деревянный забор. Штакетины не крашены с незапамятных времен. Некоторые доски наполовину оторвались и висели на гвоздях. Брэдбери заметил дырку в заборе и повернул к ней. Патрульная машина ехала по грязной дороге, подскакивая на кочках. По обе ее стороны росли высокие деревья. Через четверть мили фары осветили фермерский дом с облупившейся коричневой краской и двором, заросшим сорняками. Когда они подъехали поближе, то разглядели слабый свет в одном из окон на фасаде дома.

– Хорошо, что это все же не розыгрыш, – сказал Пэггетт.

– Что конкретно сказал тебе диспетчер? – спросил Брэдбери.

– Кто-то позвонил и сообщил, что слышит крики.

– Кто?

– Диспетчеру не удалось узнать имя.

– Тот, кто звонил, должен быть здесь. Следующий дом находится в половине мили вниз по дороге. Нет никаких шансов что-то расслышать, если ты сидишь за рулем, а гулять в такую ночь никто сюда не пойдет.

Патрульная машина свернула во двор, осветив фарами темно-синюю «вольво», стоящую сбоку у дома.

– Кто-то здесь есть, – сказал Брэдбери в тот момент, когда из дома выскочил человек в куртке с капюшоном и джинсах и рванул к «вольво». Брэдбери нажал на тормоза, и Пэггетт выпрыгнул из машины, уже вынув пистолет.

– Стой, полиция!

Беглец поскользнулся, остановился и замер, освещенный фарами полицейской машины.

– Руки вверх! – приказал Пэггетт.

Брэдбери вынул свой пистолет и вышел из машины, стараясь держаться так, чтобы она разделяла его и незнакомца в капюшоне. Орен прищурился, чтобы вода не попадала в глаза.

– Подойди к нашей машине, положи руки на капот и раздвинь ноги.

Когда человек исполнил все, что было приказано, Пэггетт протянул руку и сдернул капюшон. Копна светло-русых волос рассыпалась по плечам женщины. Полицейский обыскал ее, все время держа под прицелом. Он заметил, что грудь ее вздымается, как будто она пробежала большое расстояние.

– Есть в доме еще кто-нибудь? – спросил Пэггетт.

Женщина энергично кивнула.

– Я… я думаю, что он мертв, – с трудом выговорила она. Слова выходили толчками.

– Кто мертв? – удивился Пэггетт.

– Я не знаю. Он в подвале.

– А вы кто такая? – спросил Пэггетт.

– Доктор Джастин Касл. Я работаю хирургом в больнице Святого Франциска.

– Ладно, доктор Касл, можете опустить руки. – Пэггетт открыл заднюю дверцу полицейской машины. – Почему бы вам не укрыться от дождя и не успокоиться?

Джастин села на заднее сиденье. Брэдбери обошел машину и сел рядом с Пэггеттом на пассажирское сиденье.

– Что вы здесь делаете, доктор Касл? – спросил Пэггетт.

Волосы мокрыми прядями свисали на мокрое лицо. Она все еще прерывисто дышала.

– Мне позвонили. Он сказал, что звонит из больницы Святого Франциска и что дело касается Элла Роззистера.

– Кто такой Роззистер?

– Один из хирургов.

– А кто звонил?

– Я не уверена. Мне кажется, он сказал, что его зовут Делани или Делей. Я не припомню. Но я такого человека не знаю.

– Ладно, продолжайте.

– Этот человек сказал, что доктор Роззистер оперирует кого-то с серьезной травмой и ему нужна моя помощь. Он сказал, что ехать надо срочно. Он попросил меня приехать сюда и рассказал, как добраться.

– Это обычное для вас дело – ездить на то место, где была нанесена травма?

– Нет, просьба была необычной. Я спросила, почему они не вызвали «скорую помощь». Пообещала подъехать в больницу. Там ведь все оборудование и медперсонал. Этот Делани или Делей сказал, что он не может объяснить по телефону, но это вопрос жизни и смерти и я все пойму, когда приеду. Он сказал, что положение пациента крайне тяжелое. Затем повесил трубку.

– Где же все остальные? Где доктор Роззистер? – спросил Пэггетт.

Джастин покачала головой. Она выглядела расстроенной и растерянной.

– Я не знаю. – Доктор Касл зажмурилась и прерывисто вздохнула.

– Вы в порядке? – забеспокоился Пэггетт.

Джастин медленно кивнула, но выглядела очень плохо.

– В доме есть кто-нибудь, кроме мертвого мужчины? – спросил Брэдбери.

– Я… я не знаю. Я никого не видела. Когда я увидела его… – Джастин с трудом проглотила комок в горле, – я испугалась и убежала.

– Ты оставайся с доктором Касл, – велел Брэдбери напарнику. А сам направился к дому, держа наготове пистолет.

Пэггетт захлопнул заднюю дверцу патрульной машины. Изнутри машину нельзя было открыть. Джастин оказалась пленницей, но она ничего не говорила и сидела с закрытыми глазами, положив голову на спинку сиденья.

Дождь перешел в ливень. Пэггетт надел шляпу, чтобы хоть как-то защититься. Взглянув на часы, он удивился, почему так долго нет Брэдбери. Когда наконец Орен вышел из дома, он был бледен, глаза стеклянные.

– Ты должен сам посмотреть, Брэди. Это ужасно.

Пэггетт с напарником повидали множество жертв автокатастроф, истерзанных детей и изуродованных трупов. Там должно быть что-то невероятное, что привело Орена в такое состояние. Он направился к дому, Брэдбери шел следом. Первое, что показалось Брэди странным, – чистота. Двор зарос сорняками, стены дома были обшарпаны, но казалось, что каждый дюйм холла и гостиная были только что тщательно убраны. У входа никакой мебели не было, а в гостиной стоял дешевый кофейный столик и стул с прямой спинкой.

– Лестница в подвал ведет из кухни, – подсказал Брэдбери. – Когда я вошел в дом, свет в кухне горел.

– Наверное, это тот свет, который мы заметили с дороги.

Кухня была такой же чистой, как и остальные помещения. Там был складной столик и еще два стула с прямыми спинками, стоявшие на полу, покрытом желтым линолеумом. Пэггетт открыл один из шкафчиков и обнаружил там несколько пластиковых тарелок и чашек. На доске для сушки посуды рядом с раковиной стоял наполовину наполненный кофейник и кружка, в которой еще осталось немного кофе.

– Тело там, внизу, – сказал Брэдбери, показывая на открытую дверь в подвал. Голос его дрожал.

– Как это выглядит?

– Ужасно, Брэди. Сам увидишь.

Когда Пэггетт стал спускаться по деревянной лестнице в подвал, он сразу почувствовал удушающий запах, который присутствует там, где гостит смерть. Голая лампочка в сорок ватт бросала тусклый свет на непокрашенные бетонные стены и пол. Пэггетт разглядел матрас рядом с печью. На матрасе виднелись очертания тела. Свет был слишком слабым, чтобы разглядеть детали, но было видно, что тело голое и приковано кандалами с длинной цепью за запястья и лодыжки к стене.

Пэггетт медленно подошел к трупу. Когда он увидел тело четко, его едва не вырвало. Матрас был пропитан кровью. Тело было все в крови, так что трудно было определить расу. Ухо и несколько пальцев отсутствовали. Пэггетт с трудом сдерживал рвоту. Он отвернулся, зажмурился и несколько раз глубоко вздохнул. Вонь валила с ног, но он все же умудрился удержать свой ужин.

– Ты в порядке? – заботливо спросил Брэдбери.

– Да, да. – Пэггетт согнулся, упершись руками в колени. – Подожди секунду.

Немного оправившись, он выпрямился и подошел поближе к трупу.

– Боже милостивый, – прошептал он. Пэггетт в свое время повидал много всякого дерьма, но такого ему еще не доводилось видеть.

Помощник шерифа повернулся и оглядел помещение. Подвал оказался меньше, чем он думал. Сообразив, что серая бетонная стена с узкой дверью делит подвал на две части, он прошел туда. Во второй половине стоял операционный стол. Рядом находился поднос с хирургическими инструментами. Среди них был скальпель с пятнами крови. Пэггетт повернулся и пошел назад, к лестнице.

– Я проверю остальные комнаты. Ты звони в полицию. Пусть присылают парней из убойного отдела и экспертов.

– А с женщиной что делать?

– После всего, что мы видели, я ее не отпущу, пока не буду точно уверен, что не она прикончила этого беднягу.

Пэггетт снова потряс головой, как будто хотел выбросить из нее то, что только что видел. Брэдбери вышел из дома. Пэггетт глубоко вздохнул и начал обыскивать первый этаж. Еще раз бросив беглый взгляд на гостиную и кухню, Пэггетт направился в заднюю часть дома и обнаружил две пустые комнаты с закрытыми дверями. Там тоже было на удивление чисто.

Когда Пэггетт начал взбираться по лестнице на второй этаж, ему пришла в голову мысль. Он повернулся и снова прошелся по первому этажу. Он был прав. Там не было никаких телефонов. Интересно, подумал он, не стоит ли телефон на втором этаже. Телефона там он тоже не нашел, зато сделал другое открытие. В одной из комнат он увидел книжный шкаф, кресло и односпальную кровать с матрасом и подушкой. Ни простыни, ни наволочки. Пэггетт догадался, что убийца пользовался кроватью, но снял простыню и наволочку, потому что на них могли остаться следы вроде волос, пятен спермы и другие улики.

Пэггетт прочитал несколько названий книг, стоявших на полках. Среди них были: «Учебник пыток», «Очистим родину», «Медицина нацистов и расовая гигиена», «Библия садиста», – стоявшие вперемешку с медицинскими книгами.

Там же Пэггетт обнаружил папку со сколотыми страницами. Он осторожно, носовым платком достал ее с полки и раскрыл. Листы были напечатаны на компьютере.

Вторник: Из темноты наблюдаю за объектом. 8.17: Объект дезориентирован. Сознает, что она голая и прикована к стене. Около минуты пытается высвободиться, потом плачет. Вопли о помощи раздаются начиная с 8.25. Наблюдаю за объектом до 9.00. Иду наверх, чтобы поесть. Когда кухонная дверь издала звуки, мольбы о помощи возобновились. Слушаю из кухни, пока ем. Никакого бойцовского духа. Жалкое существо, никаких новых данных.

Среда: Подхожу к объекту в первый раз. Умоляет, спрашивает: «Кто вы?», «Зачем вы это делаете?», и так далее. Объект невероятно жалок. Сворачивается в утробную позу при малейшем прикосновении. Немного двигала головой, но позволила надеть тренировочный шлем без сопротивления. Когда наручники были сняты, слушалась команд не раздумывая. Никакой сопротивляемости.

Суббота: После двух дней без еды субъект ослабел. Меня разочаровало отсутствие сопротивляемости. Начинаю незамедлительно эксперименты по определению болевого порога.

8.35: Снимаю кандалы и подвожу объект к операционному столу. Никакого сопротивления, послушно залезла на стол, позволила себя привязать. 8.30: Шлем снят, голова субъекта закреплена на столе. Субъект тихо рыдает. Решено начать с пяток.

Пэггетту едва не стало дурно. Больше он читать на смог. Пусть окружной прокурор и детективы из уголовного отдела выясняют, что случилось с… Внезапно его как ударило. В дневнике о субъекте говорится «она». А труп в подвале мужской. Пэггетт полистал дневник. Там были еще записи.

35

Аманда очнулась от крепкого сна только после третьего звонка. Телефон зазвонил снова, Аманда в темноте нащупала трубку, бросая взгляд на электронные часы: 2.13.

– Мисс Джаффе?

– Да? – сонным голосом ответила Аманда.

– Это Адель с коммутатора. Простите, что беспокою вас.

– Ничего.

Аманда спустила ноги с кровати и села.

– Тут женщина звонит. Из полицейского участка. Она спрашивает вашего отца.

– Мистера Джаффе нет в городе.

– Я знаю. Я ей сказала, что вы отвечаете на его звонки. Она попросила соединить ее с вами.

– Она не сказала, в чем дело?

– Нет. Только то, что ей необходимо с вами поговорить.

Аманда вздохнула. Меньше всего ей хотелось разговаривать с пьяным водителем в два часа ночи в понедельник, но подобные звонки неизбежны, если ты занимаешься уголовным правом.

– Соедините ее со мной, Адель.

Голос Адель сменил Тони Беннетт, который пел «Я оставил свое сердце в Сан-Франциско». Аманда закрыла глаза и потерла веки.

– Это Аманда Джаффе?

Сон как рукой сняло. Она узнала голос.

– Это Джастин Касл. Мы встречались несколько лет назад.

Аманда почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Вы жена Винсента Кардони.

Аманда внезапно увидела мысленным взором, как Джастин спускается по лестнице в доме Тони Фиори. Это было в ту ночь, когда она нашла руку. Она судорожно сжала трубку.

– Почему вы звоните моему отцу в такое время?

– Случилось нечто ужасное. – Аманда почувствовала дрожь в ее голосе. – Меня… меня арестовали.

Касл трясло, похоже, она с трудом держала себя в руках.

– Откуда вы мне звоните?

– Из Центра правосудия.

– С вами есть кто-нибудь?

– Детектив Девор и помощник окружного прокурора. Его зовут Майк Грин.

Аманда слушала очень внимательно. Девор был из убойного отдела, а Майк в основном занимался делами, связанными с высшей мерой наказания.

– Девор и Грин слушают этот разговор? – спросила Аманда.

– Они находятся в комнате.

– Отвечайте на мои вопросы только да или нет и не говорите больше ничего, пока я не разрешу. Вы поняли?

– Да.

– Вас арестовали за серьезное преступление?

– Да.

– Связанное с убийством?

– Да.

– Я сейчас приеду. С этого момента не разговаривайте ни с кем, кроме меня. Это понятно?

– Да, но…

– Доктор Касл, Алекс Девор и Майк Грин – милые люди, но, помимо всего прочего, их специализация – отправка людей в камеру смертников. Им это удается, потому что умеют входить в доверие к запутавшимся и испуганным людям, которые находятся в стрессовом состоянии. Люди им доверяют и могут сказать то, что суд использует против них. Итак, я еще раз повторю свои инструкции. Ни в коем случае, повторяю, ни в коем случае не говорите ни с кем об этом деле, кроме меня, если я не разрешу. Вы меня поняли?

– Да.

– Прекрасно. Пожалуйста, передайте трубку мистеру Грину.

– Привет, Аманда, – сказал Грин несколько секунд спустя.

Но Аманде было не до пустой болтовни.

– Доктор Касл сказала, что вы ее арестовали. Не хочешь сказать мне за что?

– Очень даже хочу. Два помощника шерифа поймали ее, когда она удирала с места преступления.

– Она призналась?

– Говорит, что этого не делала.

– Но вы все равно ее арестовали.

– Разумеется. Мы всегда арестовываем людей, если можем доказать их вину.

36

До 1983 года тюрьма округа Малтнома представляла собой старинное здание, сооруженное из огромных гранитных глыб. Она была похожа на крепость и располагалась в нескольких милях от здания суда округа в Рокки-Батт. Эту тюрьму снесли, когда по этому месту прокладывали шоссе. Следственный изолятор перевели в Центр правосудия, где он занимал с четвертого по десятый этаж. Центр правосудия располагался в шестнадцатиэтажном здании на расстоянии одного квартала от здания суда, в самом центре Портленда. Помимо СИЗО, в Центре правосудия располагались главный полицейский участок, филиал офиса областного прокурора округа Малтнома, службы условно-досрочного освобождения и пробации, административные офисы полиции Портленда, криминалистическая лаборатория штата, два выездных суда и два окружных суда.

Прежде чем встретиться с Джастин Касл, Аманде пришлось пройти службу охраны на втором этаже и провериться через детектор металла на наличие опасных предметов. Охранник проводил Аманду до тюремного лифта и нажал на кнопку этажа, где содержалась Джастин Касл. Выйдя из лифта, Аманда оказалась в ярко освещенном коридоре. В дальнем конце на стене рядом с массивной стальной дверью висел телефонный аппарат без диска. Над дверью висела видеокамера. Аманда воспользовалась телефоном, чтобы позвать охранника. Через несколько минут дверь открыл тюремный надзиратель, и Аманда оказалась еще в одном коридоре. С одной стороны располагались три комнаты для посетителей. В них можно было заглянуть сквозь толстое стекло. Надзиратель открыл тяжелую металлическую дверь, которая была ближе к лифтам. На противоположной стороне комнаты была еще одна стальная дверь, ведущая в холл и далее в камеры. В углублении желтой бетонной стены находилось переговорное устройство с черной кнопкой снизу. Надзиратель показал ее Аманде.

– Нажмете на эту кнопку, если понадобится помощь, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Аманда села на пластмассовый оранжевый стул. Вынула из кейса блокнот и ручку и положила перед собой на маленький круглый стол, прикрепленный к полу железными болтами. По опыту Аманда знала, что потребуется время, прежде чем надзиратель приведет Джастин. Пока Аманда ждала, она вспомнила тот случай, когда она последний раз видела Касл.

Четыре года назад она была шокирована, обнаружив, что Тони Фиори и Джастин Касл – любовники, но этот эпизод давно забылся. Все равно между ней и Тони ничего не было. Она была достаточно честна перед собой, чтобы признаться, что сожалела об этом, но реально осознавала, что они были всего лишь друзьями.

Щелкнул замок, и тюремная надзирательница в форме ввела доктора Касл в комнату для свиданий. Аманда пристально смотрела на нее, пытаясь понять, как изменило ее время. Джастин казалась усталой, да и трудно выглядеть шикарно в три часа утра в тюремном спортивном костюме. От прически из-за дождя ничего не осталось, но тем не менее даже в таких обстоятельствах Джастин выглядела хорошо. Сила все еще чувствовалась в ней, несмотря на то что ей пришлось испытать.

– Спасибо, что приехали, – сказала Джастин.

– Доктор Касл…

– Пожалуйста, зовите меня Джастин.

– Мой отец сейчас в Калифорнии. Вернется только через неделю. Если вы хотите, чтобы вас защищал другой адвокат, я могу дать вам список самых лучших специалистов.

– Но вы же тоже занимаетесь уголовными делами, верно? – Аманде слышалась нотка отчаяния в ее вопросе. – Окружной прокурор рассказал мне, что вы только что выиграли у него дело об убийстве. Он считает, что вы прекрасный адвокат.

– Мистер Грин чересчур добр. Я всего лишь убедила присяжных, что следует приговорить подсудимого к пожизненному заключению, а не к вышке.

– Я читала о том, что ваш клиент убил эту девушку. Наверное, нелегко было убедить присяжных сохранить жизнь такому извергу.

– Да, нелегко.

– Значит, мистер Грин вовсе не лукавил, когда говорил, что вы хороший адвокат.

Аманда пожала плечами, чувствуя неловкость от комплимента.

– Я всегда стараюсь помочь своим клиентам.

– Тогда вы тот адвокат, который мне нужен. И я хочу, чтобы вы вытащили меня отсюда как можно скорее.

– Это может быть нелегко.

– Вы не понимаете. Нельзя допустить, чтобы меня обвинили в убийстве. Моя репутация будет загублена, моя карьера…

Джастин замолчала. Аманда видела, как ей неприятно просить и унижаться.

– Это не имеет никакого отношения к моим профессиональным качествам. Все зависит от того, что прописано в законе. В Орегоне по всем преступлениям, кроме убийства, под залог выпускают автоматически. Помните дело вашего мужа? Мой отец просил суд отпустить вашего мужа под залог, а окружной прокурор возражал. Нам придется пройти через такое же слушание, если окружной прокурор будет возражать.

– Тогда заставьте его согласиться.

– Я буду пытаться. Мы с ним встречаемся сразу же после нашего с вами разговора. Но я ничего не могу гарантировать.

Джастин наклонилась вперед и сосредоточила свою энергию на Аманде. Аманда почувствовала себя неловко, но взгляд Джастин был таким пристальным, что она не могла отвернуться.

– Давайте я проясню вам две вещи. Первое: я никого не убивала. Второе: меня подставили.

– Кто?

– Не знаю, – призналась Джастин с явным раздражением. – Но я знаю, что меня заманили на эту ферму, и своевременное появление полиции было не случайным.

Джастин рассказала Аманде о телефонном звонке, который заставил ее поехать на ферму, и о том, что случилось, когда она приехала.

– Вы знаете жертву?

– Не думаю, но я не могу сказать с полной уверенностью. Я только бегло посмотрела, к тому же лицо было сильно изуродовано.

Аманда заметила, что Джастин положила руки на стол перед собой и сжала их так сильно, что побелели костяшки пальцев. Если воспоминание о мертвеце так действует на хирурга, то можно представить, как прореагирует она, когда ей покажут снимки с места преступления и вскрытия.

– Кроме того, что вы оказались на месте преступления, нет ли еще чего-нибудь, что могло бы заставить полицию думать, что именно вы убили мужчину в подвале?

– Нет.

– Не говорили ли вы чего-нибудь, что можно было бы интерпретировать как признание?

Джастин явно рассердилась:

– Я же уже сказала, я никого не убивала. Мужчина был уже мертв, когда я туда приехала.

– Вас арестовали на месте преступления?

– Нет. Полицейские, которые меня арестовали, были очень вежливыми. Со мной все обращались хорошо, и мистер Грин, и детектив, когда меня привезли в Центр правосудия. Мне принесли кофе, дали бутерброд, очень сочувствовали. Потом им позвонили из криминалистической лаборатории, и все изменилось. Девор и окружной прокурор отправились в коридор, чтобы поговорить. Когда они вернулись, Девор зачитал мне мои права.

– Они сказали вам, что случилось?

– Они сказали, что считают, что я убила того человека. Настаивали, что я лгу, когда я стала возражать. Вот тогда я позвонила вам.

Аманда сделала несколько записей.

– В какое время вам позвонили насчет доктора Роззистера?

– Примерно в девять в воскресенье вечером.

– Где вы в этот момент были?

– У себя дома.

– Одна?

– Да.

– А до этого были ли вы с кем-нибудь? Кто мог бы подтвердить ваше алиби?

– Нет. Я на выходные уезжала. У меня есть домик на побережье. В больнице в последнее время очень много работы, поэтому я еще в пятницу уехала, решила побыть одна и посмотреть на шторм. Я вернулась домой вечером перед этим звонком.

– Вы сказали, что это было около девяти.

Джастин кивнула.

– Где находится ферма?

– Далеко в деревне, туда ведет двухрядная дорога, вокруг пусто. Я почувствовала неладное сразу же, как въехала во двор. Дом выглядел так, будто в нем много лет не жили.

Джастин снова заволновалась.

– Продолжайте, – попросила Аманда.

– Вы ведь принимали участие в защите Винсента, не так ли?

– Я помогала отцу.

– Вы были в том доме, в округе Милтон? Это ведь вы нашли руку Винсента?

– Да, – тихо ответила Аманда.

Джастин глубоко вдохнула и на мгновение задержала дыхание, закрыв глаза.

– Я убежала не потому, что увидела тело.

Джастин медленно выдохнула и собралась с духом, в то время как Аманда терпеливо ждала.

– Подвал на ферме разделен на две части бетонной стеной. С другой стороны стены еще одна комната. Когда я туда вошла, я увидела стол.

– Какой стол? – спросила Аманда, чувствуя, что ее начинает подташнивать.

– Операционный стол.

У Аманды отвисла челюсть.

– Это похоже…

Джастин кивнула:

– Я сразу об этом подумала. Вот почему я побежала, вот почему я позвонила вашему отцу.

Аманда встала.

– Мне необходимо поговорить с Майком Грином. Он работал окружным прокурором в Лос-Анджелесе, когда арестовали Кардони. Он должен знать подробности того дела.

– Разве Девор о нем не слышал?

– Он не принимал участия в деле, ведь оно рассматривалось в округе Милтон.

Аманда позвонила охраннику, затем повернулась к Джастин:

– Самое плохое в тюрьме – скука. Приходится сидеть целыми днями без дела. Я хочу поручить вам работу, которая займет вас и поможет вашей защите. Я прошу, чтобы вы написали для меня автобиографию.

Казалось, просьба удивила Джастин.

– Зачем вам это?

– Я буду с вами откровенной. Я надеюсь выиграть ваше дело, тогда вы освободитесь, но хороший адвокат всегда должен быть готов к худшему. Если вас осудят за убийство с отягчающими обстоятельствами, суд перейдет во вторую стадию: вынесение приговора. Тогда присяжные решают, какой вынести приговор, и одним из них может быть вышка. Чтобы убедить присяжных сохранить вам жизнь, я должна заставить их увидеть в вас человека, а для этого мне нужно знать историю вашей жизни.

Джастин замялась:

– Если вам не понадобится моя биография до вынесения приговора, зачем мне торопиться писать ее?

– Джастин, я надеюсь, что мне никогда не придется воспользоваться материалом, который вы мне дадите, но я знаю по опыту, что я не смогу ждать до последней минуты, чтобы готовиться к фазе вынесения приговора. Судья обычно дает всего несколько дней между судом и вынесением приговора. Времени для тщательной подготовки не будет, если мы не начнем сейчас.

– Как далеко я должна заглядывать?

– Начинайте со дня вашего рождения, – улыбнувшись, сказала Аманда.

Лязгнули замки, стали открывать дверь.

– Я вернусь сегодня днем для формального предъявления обвинения. Пока ждете, пишите биографию. Вы еще поблагодарите меня за то, что я придумала вам занятие и помогла отвлечься от ваших неприятностей.

37

Майк Грин по роду службы имел дело с насильниками, убийцами и адвокатами по уголовным делам и тем не менее всегда пребывал в хорошем настроении. У него были вьющиеся черные волосы, голубые глаза и густые усы. Большая голова не казалась непропорциональной телу, потому что ростом он был шесть футов и пять дюймов, а тело было таким массивным, что многие спрашивали, не играл ли он в баскетбол или футбол. Он не играл и даже не смотрел спортивные передачи по телевизору. Грин любил шахматы и считался ведущим игроком команды шахматистов Университета Южной Калифорнии. Другой страстью Грина был саксофон, на котором он играл так профессионально, что его постоянно приглашали в джазовый квартет, выступавший в местных клубах.

Алекс Девор был франтом невысокого роста, который всегда хорошо одевался и выглядел свежим и бодрым даже в половине четвертого утра. Он был ведущим детективом в двух делах, в которых Аманда помогала отцу. Она запомнила его спокойным и деловым.

Когда Аманда вошла в убойный отдел, помощник окружного прокурора и детектив пили кофе из пластиковых чашек, сидя за столом Девора. Перед ними стояла коробка с пончиками. Крышка была открыта.

– Я оставил для тебя пончик с джемом и шоколадку, чтобы ты знала, что я совсем не сержусь на тебя за Дулинга, – сказал ей Грин.

Аманда устала и хотела есть.

– А можно кофе? – спросила она, хватая шоколадку.

– Мы даже дадим тебе сливки, если ты согласишься, что твоя клиентка виновна.

– Ничего не выйдет. Я не сдаю своих клиентов меньше чем за кофе-латте, – пошутила Аманда.

– Черт, – щелкнул пальцами Грин. – А у нас только самый обычный кофе, но крепкий.

– Выходит, нам придется вступить в схватку.

Грин наполнил чашку темной жидкостью. Аманда отпила глоток и поморщилась:

– Что это за помои? Если я узнаю, что вы поите этим моих клиентов, я подам на вас в суд.

Девор улыбнулся, а Грин от души расхохотался.

– Мы варим его специально для адвокатов.

Аманда откусила большой кусок от шоколадки, чтобы перебить противный вкус кофе.

– Что вы скажете по поводу того, чтобы выпустить доктора Касл?

Грин покачал головой:

– Не получится.

– Да будет тебе, Майк. Она врач. Ее пациенты ждут.

– Очень жаль, но ты представления не имеешь, что здесь происходит.

– Так просвети меня.

Грин взглянул на Девора. Детектив кивнул. Грин откинулся на спинку стула.

– Твоя клиентка использовала ферму в качестве камеры пыток.

Грин ждал реакции Аманды. Не дождавшись, продолжил:

– В подвале мы нашли мужчину. – Грин покачал головой, и приятная улыбка с его лица исчезла. – Считай, что тебе повезло, ты будешь смотреть только на фотографии. Но хуже всего – дневник.

– Какой дневник?

– Твоя клиентка похищала людей. В этом дневнике она подробно описывала сеансы пыток. Она терзала их сутками. Чтобы меня пробрало, нужно постараться, но я не смог прочитать этот дневник до конца в один прием.

– Дневник написан почерком доктора Касл?

– Нет, компьютерная распечатка. И имени ее там нет. Было бы проще, если бы доктор Касл там расписалась, но она этого не сделала.

– Тогда почему вы так уверены, что именно она его написала?

– Мы нашли часть этого дневника в доме Касл, когда получили ордер на обыск, несколько часов назад. Там содержится подробное описание того, что она сделала с бедным парнем, которого мы нашли в подвале. Ты получишь копию. Я подожду, пока ты поешь и все прочтешь.

– Кстати, в предварительном отчете патологоанатома говорится, что наш Джон Доу покончил жизнь самоубийством, перегрызя себе вену на запястье. Когда ты прочтешь дневник, ты поймешь, почему он это сделал. Можешь себе представить, в каком страшном и отчаянном положении должен быть человек, чтобы решить убить себя таким способом?

Кровь отлила от лица Аманды.

– Что-нибудь еще из найденного на месте преступления привязывает доктора Касл к убийству? – тихо спросила она.

– Ты получишь отчет, как только он будет готов.

– Доктор Касл считает, что ее подставили.

– Она кого-нибудь подозревает? – скептически спросил Грин.

– Вообще-то и у меня есть подозрение. Ты сказал Джастин, что полицейские приехали на ферму после анонимного звонка по девятьсот одиннадцать. Ферма находится в четверти мили от дороги, верно? Каким образом этот аноним мог к ней подобраться достаточно близко, чтобы услышать крики?

– Хороший вопрос. Уверен, ты попросишь присяжных над этим задуматься.

– Да будет тебе, Майк. Разве ты сам не видишь, как все похоже на подставу? Полиция случайно получает звонок, после чего отправляется на ферму и подъезжает именно в тот момент, когда убийца выбегает из дома.

– Ты и по этому поводу можешь поспорить.

Аманда поколебалась, прежде чем продолжить:

– Вы ведь нашли еще трупы на ферме, так?

Девор слушал вполуха, но встрепенулся, когда она задала этот вопрос. Брови Майка изогнулись.

– Тебе об этом сказала твоя клиентка, не так ли?

– Значит, я угадала.

– Откуда ты знаешь?

– Я вам об этом расскажу, а взамен вы мне скажете, не потому ли вы арестовали доктора Касл, что нашли в доме предметы с ее отпечатками.

Детектив и окружной прокурор переглянулись.

– Да, – ответил Грин.

– Какие предметы?

– Скальпель с кровью жертвы и кружку с остатками кофе.

Аманда с трудом сдерживала возбуждение.

– Кружку нашли на кухне?

– Откуда ты знаешь? – возмутился Девор.

Она не обратила внимания на вопрос.

– Еще какие-нибудь следы обнаружили?

– Мы нашли хирургический халат, шапочку и бахилы в стенном шкафу в спальне. Это сейчас в лаборатории, эксперты ищут на них следы. Теперь твоя очередь ответить на несколько вопросов. Откуда ты знаешь о других трупах и где мы нашли кружку?

Аманда отпила глоток кофе, обдумывая, как лучше ответить на вопрос Грина.

– Ты что-нибудь знаешь о деле Кардони?

Майк Грин удивленно смотрел на нее.

– Парень из округа Милтон с отрезанной рукой, – сказал Девор.

Аманда кивнула.

– Это было примерно четыре с половиной года назад, и Майк, еще до того, как ты сюда перебрался. Доктор Винсент Кардони работал хирургом в больнице Святого Франциска, и он был женат на Джастин Касл.

– Точно! – воскликнул Девор.

– Портлендский коп из отдела нравов, Бобби Васкес, получил анонимный звонок, из которого узнал, что доктор Кардони якобы купил два килограмма кокаина и хранит его в своем доме в горах в округе Милтон. Подтвердить эту информацию он не сумел, поэтому вломился в дом без ордера. Догадайтесь, что он нашел?

Девор сидел выпрямившись, и Аманда видела, что он вспоминает все больше подробностей дела.

– К чему ты ведешь? – спросил детектив из убойного отдела.

– Около дома в лесу нашли кладбище с девятью трупами. Большинство из этих людей пытали. В подвале дома была операционная, и там нашли окровавленный скальпель с отпечатками Кардони. Отпечатки Кардони обнаружили на кофейной кружке в кухне. В доме Кардони нашли видеозапись пыток одной жертвы. Это вам ничего не напоминает?

– Ты полагаешь, что Кардони убил людей на ферме? – спросил Грин.

Она не успела ответить, потому что Девор сказал:

– Это невозможно. Кардони мертв.

– Мы этого не знаем, – возразила Аманда детективу, затем снова повернулась к Грину: – Мой отец защищал мистера Кардони. Он выдвинул ходатайство об изъятии вещественных доказательств. Васкес под присягой пытался объяснить свое незаконное вторжение, и отец доказал, что он лжесвидетельствовал. Штат потерял все свои улики, и Кардони выпустили из тюрьмы. Через неделю или чуть позже Кардони позвонил мне домой и сказал, что должен встретиться со мной в доме в округе Милтон.

– Теперь вспомнил, – сказал Девор. – И вы там это нашли.

– Что нашли? – спросил Грин.

– Правую руку Кардони. Она лежала на операционном столе. Кто-то ее отрезал.

– Кто?

– Никто не знает.

– Тогда это нераскрытое убийство?

– Возможно, но, возможно, и нет, – сказала Аманда. – Тело Кардони так и не нашли. Если он сам отрезал себе руку, это ведь нельзя считать убийством, верно?

38

Аманда вернулась в свою мансарду почти около пяти. Глаза были красными, а голова как будто набита ватой. Аманда отдала бы все, чтобы нырнуть под одеяло и заснуть, но дел было столько, что она попыталась обмануть тело, внушив ему, что выспалась, занявшись обычными утренними процедурами. Она сомневалась, что ей удастся заснуть. В голове строились планы защиты Джастин, а при одной мысли о том, что Винсент Кардони вернулся, у нее бежали мурашки по коже.

После двадцати минут гимнастических упражнений и ледяного душа Аманда надела один из своих строгих костюмов, в которых появлялась в суде, и отправилась в маленькое кафе, которое существовало здесь с пятидесятых годов. На улице было темно, а сырой холодный ветер бодрил и отгонял сон. Она подкрепилась завтраком. Когда Аманда занималась плаванием, она всегда старалась запастись углеводами перед серьезными соревнованиями. Проплыть дистанцию или вести судебное дело – на это и требовалось почти одинаковые траты сил. Поэтому следует накопить максимальное количество энергии, затем нырнуть и рваться к финишу.

Во время завтрака Аманда не переставала думать о Кардони. Что, если он жив? Вдруг он притаился и снова убивает? Эта мысль приводила ее в ужас, но одновременно возбуждала. Если Кардони воскрес из мертвых и Джастин невинная жертва, это поднимет ей репутацию и вытащит наконец из тени своего отца.

Как только эта мысль пришла ей в голову, Аманда ощутила стыд. Она подумала о мучениях, которые выпали на долю жертв Кардони, заставила себя вспомнить пленку с Мэри Сандовски, но не смогла подавить возбуждение от мыслей, которые нашептывал ее внутренний голос о будущем, когда она станет признанным адвокатом, с такой же репутацией, как Франк Джаффе.

Аманда старалась побороть эти мысли. Успокаивая себя тем, что, хотя она чересчур амбициозна, о своих клиентах заботится больше, чем о собственном успехе. Оправдание Джастин может принести славу, но Аманда понимала, что нельзя браться за дело только из-за того, что оно может придать известности. И все же мысль о том, что ее имя появится на первых полосах газет, было трудно выбросить из головы.

Ее беспокоил еще один нюанс. Отец вернется через неделю. Что, если он попытается перехватить у нее это дело? Сможет ли она помешать Франку отодвинуть ее в сторону? Она была просто работником фирмы «Джаффе, Кац, Легейн и Брандизи», а Франк был старшим партнером. Если Франк пожелает вести дело Джастин Касл, Аманда ничего не сможет сделать. Возможно, Джастин и сама будет настаивать, чтобы дело передали Франку. Когда она звонила из Центра правосудия, просила позвать Франка Джаффе, а не его дочь.

Аманда ругала себя за такие мысли. Если Джастин захочет, чтобы интересы представлял отец, Аманда отойдет в сторону. А пока ей следует думать о том, как вызволить Джастин из тюрьмы.

Без четверти семь Аманда уже сидела в подвале здания Стокмана, где фирма хранила архив. Папки с делом «Штат против Кардони» лежали в трех больших пыльных коробках, обвитых паутиной. Коробок было бы куда больше, если бы дело дошло до суда. Положить коробки на тележку и не запачкать костюм оказалось весьма затруднительно, но Аманда справилась. Как только она привезла коробки в свой офис, она тут же сняла пиджак и стала вытаскивать папки из коробок и складывать их на стол.

Документы у Франка всегда были в идеальном порядке. Одна папка с тремя кольцами содержала заметки по юридическим вопросам, которые могли возникнуть в деле. После каждой заметки прилагались фотокопии дел и уставов, которыми можно было воспользоваться для доказательства выдвинутой точки зрения. В третьей папке содержались отчеты следователей стороны защиты. В четвертой папке в алфавитном порядке располагались потенциальные свидетели, а также копии выступления сторон, в которых хотя бы вскользь упоминался данный свидетель. Имелся и список возможных вопросов при перекрестном допросе. В последней папке были собраны вырезки из газет, касающиеся этого дела.

Аманда открыла папку, в которой были материалы по ходатайству об изъятии. Она нашла список предметов, найденных в доме в горах в округе Милтон. Был там и конверт с фотографиями с места преступления. Аманда разложила фотографии по столу и принялась составлять отчет. Она практически сразу обнаружила в перечне ссылку на кофейную кружку, скальпель и фотографии, на которых фиксировалось, где каждый предмет был найден. Майк Грин обещал дать ей сегодня днем, после предъявления формального обвинения, фотографии с места преступления. Она была почти уверена, что получит фотографии, идентичные тем, что лежали сейчас перед ней.

В восемь часов Аманда отправила свою секретаршу в офис окружного прокурора, чтобы взять у него ключи от дома Джастин Касл. Ей нужно было взять одежду, чтобы Джастин могла переодеться в суде. В половине двенадцатого она с жадностью съела бутерброд и выпила кофе прямо в офисе. К тому времени как Аманда собралась в Центр правосудия для участия в процедуре предъявления формального обвинения Джастин Касл, она уже чувствовала усталость и ускорила свою работу над делом Винсента Кардони.

Аманда прошла через вестибюль Центра правосудия со стеклянным потолком и далее по мраморной лестнице поднялась на третий этаж. Тут ее окликнул по имени какой-то телевизионщик, и в одно мгновение ее окружили шумные репортеры. Привлекательная брюнетка с кабельного телевидения спросила, не подменяет ли она своего знаменитого отца, а низенький неопрятный репортер из «Орегониан» пожелал узнать, нет ли связи между убийствами на ферме и известным делом Кардони. Аманда уклонилась от микрофонов и, глядя в телекамеру, в ответ на каждый вопрос произносила: «Без комментариев». Когда двери в комнату, где должна была состояться процедура предъявления обвинения, закрылись, изолировав ее от прессы, она с облегчением вздохнула.

В зале было битком. Адвокаты сидели рядом со своими клиентами. Обеспокоенные женщины качали на коленях малышей, опасаясь, что они заплачут и охранник выставит их из зала, прежде чем приведут их мужей. Матери и отцы подозреваемых держались за руки, нервничали. Подружки и члены группировки ерзали на стульях, на самом деле получая удовольствие от возможности увидеть в суде кого-то из знакомых, совсем как в кино.

Ряд за загородкой был отведен для адвокатов из отдела общественных защитников, частных адвокатов, ожидавших решения суда, и защитников по соглашению. Аманда села в этой части зала и стала ждать, когда будет рассматриваться дело Джастин. Предъявление обвинения – это первое появление подозреваемого в суде, когда судья сообщает о предъявленных обвинениях и его праве на защиту. Если обвиняемый не может позволить себе нанять адвоката, защитник назначается во время этой процедуры. Иногда принимается решение отпустить подследственного. Аманда была на таких заседаниях много раз и знала, что все они проходят одинаково. Она прослушала первые пять дел, но внезапно почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Она оглядела толпу и уже готова была списать это на свое разгулявшееся воображение, но заметила крупного мускулистого мужчину с коротко подстриженными светлыми волосами. Мужчина сидел ссутулившись, крепко сжав руки на коленях. Чувствовалось, что ему очень неуютно в зале суда. На нем была фланелевая рубашка, застегнутая до ворота, брюки цвета хаки и шинель в пятнах. Он показался Аманде знакомым, но она не могла вспомнить, где и когда его видела.

Дверь в зал отворилась, и через толпу репортеров пробрался Майк Грин. Войдя, он благодаря высокому росту оглядел зал и заметил Аманду. На Грине все еще были коричневое твидовое спортивное пальто, мятая белая рубашка и серые брюки, как в три часа ночи.

– Я вижу, ты побывала дома, – сказал Майк, садясь рядом с Амандой.

– Я переоделась, но поспать так и не удалось.

– Мне тоже.

Майк протянул Аманде толстый конверт.

– Официальное обвинение, полицейские отчеты и фотографии с места преступления. И не говори, что я никогда тебе ничего не даю.

– Спасибо, что не стал выпендриваться.

Майк улыбнулся:

– Это самое маленькое, что я смог сделать для тебя, после того как заставил пить те помои, которые ребята из убойного отдела именуют кофе.

– Ты насчет освобождения не подумал?

– Никак не могу. Слишком много трупов, слишком много улик.

– «Штат против Джастин Элизабет Касл», – провозгласил судебный пристав.

Майк Грин отправился к длинному столу, за которым сидел еще один помощник окружного прокурора. На столе стояли серые металлические ящики, в которых лежали папки с делами. Пока Грин доставал папку с делом Джастин, Аманда направилась в другой конец зала. Охранник вывел Джастин. Она была без косметики, но в темном костюме и шелковой блузке выглядела хорошо.

Процедура шла быстро. Аманда назвала свое имя в качестве адвоката и отказалась слушать официальное обвинение. Пока судья советовался с помощником о дате слушания по поводу залога, Аманда объяснила Джастин, что происходит. Джастин внимательно слушала и кивала, но у Аманды сложилось впечатление, что ее клиентка с трудом справляется с нервами.

– Вы в порядке? – спросила она.

– Не совсем, но пока держусь. Постарайтесь поскорее меня отсюда вытащить.

Судья закончил процедуру, и охранник увел Джастин Касл.

– Я работаю над вашим делом с утра до ночи, – сказала Аманда клиентке. – Сегодня я вас больше не увижу, но приеду завтра. Не теряйте надежды.

Джастин с высоко поднятой головой вышла в дверь, ведущую к лифту, который должен доставить ее назад, в камеру. Аманда невольно подумала, окажись она на месте Джастин, смогла бы она держаться с таким же достоинством?

В коридоре Аманду снова окружили репортеры. Она отказалась отвечать на вопросы и с трудом пробралась сквозь толпу на улицу. Дождь кончился, но все еще было сыро и холодно. Аманда съежилась, перешла через улицу к парку Лоунсдейл и быстро пошла мимо военного мемориала и пустых скамеек. Пока она ждала, когда загорится зеленый свет на углу Четвертой улицы и Сэлмон-стрит, она оглянулась и заметила какой-то силуэт рядом с туалетами на краю парка. Загорелся зеленый, Аманда перешла через дорогу и пошла по Четвертой улице по направлению к своему офису. У нее было впечатление, что кто-то шел за ней. Неужели ее преследует один из репортеров? Аманда остановилась и повернулась. Мужчина в шинели нырнул в дверь офисного здания. Аманда уставилась на дверь. Даже сделала несколько шагов назад, чтобы лучше видеть. Из здания вышли две женщины. Аманда продолжала смотреть на дверь, но никто больше не показался. Внезапно ее окатила волна усталости, и она прислонилась к парковочному счетчику. Аманда на мгновение закрыла глаза, но голова продолжала кружиться, даже когда она их открыла. Она списала все на усталость, глубоко вздохнула и пошла дальше к зданию Стокмана.

39

Майк Грин вырос в Лос-Анджелесе, женился на своей однокласснице и закончил юридическую школу при Калифорнийском университете. Все шло прекрасно, жизнь была налажена. Он уже четвертый год работал прокурором в штате окружного прокурора Лос-Анджелеса.

Однажды он съел на ленч недоброкачественное буррито и когда возобновилось судебное заседание, ему стало так плохо, что он не мог продолжать и судья объявил перерыв на день. Майк подумал, не позвонить ли жене, Дебби, но не захотел ее беспокоить, поэтому поехал домой отдохнуть с часок.

Майк вернулся на три часа раньше обычного и застал Дебби сидящей верхом на соседе. Стоя в дверях спальни, он от шока потерял дар речи. Пока любовники торопливо одевались, Майк повернулся и молча ушел.

Грин переехал к приятелю-прокурору, но потом нашел мрачную меблированную квартиру. Он так сильно любил свою жену, что винил себя в ее предательстве. Развели их моментально. Дебби получила дом, львиную долю накоплений и вообще все, что захотела, потому что Майк не сопротивлялся. После развода он сосредоточился на работе, но был в таком депрессивном состоянии, что это не могло не сказаться на ней. Начальник посоветовал ему взять отпуск. Майк выезжал из Калифорнии только во время медового месяца на Гавайи и пару раз ездил в отпуск в Мексику. Он продал машину и купил билет до Лондона.

Полгода в Европе, включая небольшой роман с очаровательной туристкой из Израиля, заставили Майка иначе взглянуть на жизнь. Он подумал, что измена жены была не по его вине и пора браться за дело. Приятель работавший в офисе окружного прокурора округа Малтнома устроил ему собеседование насчет работы. Теперь Майк жил в кондоминиуме недалеко от моста Бродвей через реку Уилламетте, рядом с розарием.

Возвращаясь из Центра правосудия к зданию суда после официального предъявления обвинения Джастин Касл, Майк мечтал принять душ, перекусить и улечься спать, укутавшись уютным одеялом, на кровать королевских размеров. Эта мечта улетучилась, когда он увидел Шона Маккарти, который ждал его в приемной офиса окружного прокурора, опустив нос в книгу.

– Коп, читающий Стейнбека, – заметил Грин. – Тебя из-за этого не уволят?

Маккарти поднял глаза и улыбнулся. Он был таким же сухопарым, как и четыре года назад, вот только рыжие волосы слегка поредели.

– Как поживаешь, Майк?

– Ужасно. Если я в ближайшее время не посплю, тебе придется расследовать дело о моей смерти.

Маккарти положил закладку в «Гроздья гнева», в то место, где прервал чтение, и пошел за Грином по узкому коридору к его маленькому офису. Одну стену в нем украшал плакат, рекламирующий прошлогодний джазовый фестиваль Маунт-Худ. На плакате был изображен тенор-саксофон на снежной горной вершине. Во время фестиваля Майк играл в местном трио. На подоконнике стояла шахматная доска. В свободное время Грин рассматривал варианты индийской королевской защиты, и сейчас на доске сохранялась позиция белых, достигнутая после тринадцати ходов.

Шон Маккарти уселся на стул у письменного стола Грина, который закрыл дверь офиса и плюхнулся в кресло.

– Примерно четыре года назад врачу по имени Винсент Кардони было предъявлено обвинение в пытках жертв в доме в округе Милтон. Это было твое дело, так?

– Дело вел округ Милтон, но я помогал, – ответил Маккарти.

– Кардони защищал Франк Джаффе. Его дочь, Аманда, сейчас представляет Джастин Касл, бывшую жену Кардони, в деле, у которого много общего с тем делом. Аманда считает, что ее клиентку подставил Кардони.

– Кардони умер.

– Девор тоже так сказал, но Аманда говорит, что тело так и не нашли.

– Это верно.

– Итак?…

Маккарти немного помолчал.

– Насколько схожи эти два дела?

– Аманда утверждает, что они практически идентичны.

– Вот как? В чем идентичны?

Грин вытащил фотографии, снятые на месте преступления, и протянул их Маккарти. Детектив медленно перебрал их. Оставил у себя одну, а остальные вернул Грину.

– Так что ты думаешь? – спросил Майк.

Маккарти повернул фотографию, которую держал в руке. На ней была изображена кофейная кружка с остатками кофе, которую нашли на ферме на доске для сушки посуды в кухне.

– Эксперты нашли отпечатки пальцев Джастин Касл на этой кружке? – спросил Маккарти.

Грин кивнул.

– И еще на скальпеле с пятнами крови жертвы.

– Вот это меня беспокоит.

– Почему?

– Мы нашли примерно то же самое в доме в округе Милтон четыре года назад. Пресса писала про скальпель. Но мы никогда не говорили публично про кофейную кружку.

– А как же ходатайство об изъятии?

– Мы представили список найденных предметов, но там не было упоминания об отпечатках пальцев.

– Значит, ты полагаешь, что некто, знавший об этих отпечатках, сейчас пытается подставить Джастин Касл?

– Или же она налила себе кофе, пока трудилась. Примерно через год с небольшим после исчезновения Кардони мы сидели в ресторане с Франком Джаффе. В какой-то момент разговор коснулся дела Кардони. Франк рассказал мне, что Джастин подарила Винсенту Кардони кружку, и Кардони утверждал, что эту кружку у него похитили из офиса в больнице Святого Франциска. Кардони считал, что Джастин воспользовалась кружкой и скальпелем, чтобы подставить его.

40

Непогода, которая истязала Орегон последнюю неделю, вернулась. Потоки воды заливали машину Аманды. Дворники, включенные на максимум, не справлялись, видимость была такой плохой, что Аманда обрадовалась, когда заметила пробел в заборе, окружавшем ферму. Как только она свернула, машина запрыгала по ухабам. Дождь барабанил по крыше, фары дальнего света едва рассеивали темноту, освещая деревья и кусты и желтую ленту, которую полицейские протянули через дверь в дом.

Аманда выключила двигатель и долго сидела, прислушиваясь к дождю. Она решила, что, если пройдется по дому, узнает, создал ли Кардони эту камеру пыток. Теперь, когда она сюда приехала, эта мысль показалась смешной. Аманда зажгла свет в салоне и еще раз просмотрела фотографии, которые дал ей Майк Грин. На одной фотографии – кладбище в окружении деревьев. Оно находилось далеко от фермы. Наткнуться на него случайно было проблематично. Она вгляделась в следующую фотографию. Три трупа, все со следами пыток, лежат на земле. Над ними натянут тент, чтобы по возможности защитить от дождя. Фотография женского тела крупным планом показывает, каким мучениям подвергалась эта хрупкая женщина перед смертью. На других фотографиях – внутреннее устройство дома. Аманда просматривала фотографии до тех пор, пока не поняла, что тянет время. Схватив фонарик, выскочила из машины и побежала к дому. Остановившись под навесом у двери, разорвала желтую ленту и вошла.

Девушка осветила фонариком пространство у входа и гостиную. Там было так же пусто и мало мебели, как и в доме в округе Милтон. Аманда отыскала спальню. Полиция оставила на месте всю мебель, после того как были сняты отпечатки и закончен поиск других следов, но они забрали все книги и дневник из книжного шкафа. Она представляла, как убийца сидит в кресле и листает инструкции, готовясь приступить к пыткам. Каким нужно быть чудовищем, чтобы хладнокровно планировать, какими пытками убить человека?

Аманда вернулась в гостиную и оттуда прошла в кухню. За окнами выл ветер, скрипели ставни, дождь барабанил по крыше. Когда Аманда Джаффе повернула ручку двери, ведущей в подвал, и посмотрела в темный проем, то почувствовала, как похолодело внутри. Она щелкнула выключателем, и внизу зажглась голая лампочка, осветив нижнюю часть лестницы. В углу стояла печь. Аманда увидела, что в другом углу место почище, чем в остальном помещении, и догадалась, что там лежал матрас, который тоже увезли эксперты. Она заметила дыры в стене, где были прикреплены кандалы. Их тоже забрали в криминалистическую лабораторию. Затем ее взгляд упал на грубую бетонную стену, которая делила подвал на две половины.

Стена выглядела так, будто кто-то построил ее, пользуясь самоучителем «Сделай сам». Аманда спустилась по лестнице и заглянула во вторую половину, которая слегка освещалась лампочкой. Аманда включила свой фонарь и посветила внутрь. Увидела операционный стол. Над ним висела лампочка с привязанным шнурком. Аманда дернула за него, и лампочка зажглась. В помещении ничего не было, кроме этого стола. Все, что там было, перевезли в криминалистическую лабораторию. Вдруг она вспомнила заплаканное лицо Мэри Сандовски, и ее затошнило. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Доказать было сложно, но никаких сомнений, что человек, превративший домик в горах в камеру пыток, потрудился и здесь.

Аманда обошла стол. На стальных ножках остались пятна пудры, которой пользуются эксперты для снятия отпечатков. Она присела на корточки и заметила темно-коричневое пятно. Кровь? Она несколько секунд смотрела на пятно, потом выпрямилась.

В дверях стоял мужчина.

41

Мужчина вышел, загородив собой выход из комнаты. На нем был мокрый плащ. Аманда подняла фонарь и отступила.

– Я здесь не затем, чтобы причинить вам вред, – сказал мужчина, поднимая руки ладонями вперед. – Меня зовут Бобби Васкес.

Аманда не сразу его узнала. Васкес располнел. С длинных неухоженных черных волос стекала вода, верхняя губа пряталась в густых усах. Аманда разглядела под распахнутым плащом потрепанные джинсы, теплую рубашку и поношенный спортивный пиджак.

– Я вовсе не хотел вас напугать, – продолжил Васкес. – Я пытался поговорить с вами в Центре правосудия, но не смог пробиться через стену репортеров.

Васкес помолчал. Он видел, что Аманда была напугана и напряжена.

– Вы меня помните? – спросил он.

– Ходатайство об изъятии.

– Не самый мой звездный час, – мрачно ответил Васкес. – Но насчет Кардони я был прав. Он убил тех людей в округе Милтон, он же убил и этих людей. Вы ведь это знаете, не правда ли? Поэтому вы сюда и приехали.

Аманда забыла про страх.

– Почему вы решили, что он жив?

– Посмотрел вокруг. Когда я прочитал про кладбище и операционную, я все понял.

– А как же рука? Кардони был хирургом. Он не мог ампутировать собственную руку.

– Кардони как раз на это и рассчитывал. Но не за всеми хирургами охотится такой маньяк, как Мартин Брич.

– И не всем грозит высшая мера наказания.

– Правильно. Ко всему прочему, у этого парня крыша давно съехала.

Аманда покачала головой:

– Мне хотелось бы верить, что все это сделал Кардони. Места преступления так похожи. Но я всегда возвращаюсь к его руке. Как он мог так поступить? Отрезать собственную руку?

– Это не так трудно, как вы думаете. Во всяком случае, для врача. Я тут кое-кого поспрашивал. Все, что ему требовалось, – это перевязать руку выше локтя и ввести в вену анестезирующую жидкость. Рука потеряет чувствительность. Он мог ампутировать ее, не испытывая никакой боли. Потом он покрыл культю стерильной тканью и дождался, когда стечет кровь, затем перевязал и выпил обезболивающее.

Аманда подумала над словами Васкеса и приняла решение:

– Ладно, мистер Васкес, я буду с вами откровенной. Я приехала сюда из-за Кардони.

– Я знал! Расскажите мне, что еще было в полицейских отчетах. Вы же не случайно сюда приехали.

Аманда поколебалась.

– Послушайте, мисс Джаффе, я могу вам помочь. Кто знает о Кардони больше меня? Я никогда не верил, что он умер. Я до сих пор храню его досье. Я знаю историю жизни Кардони, я могу рассказать вам, что нашла полиция четыре года назад. Вам же нужен следователь.

– У нашей фирмы есть свой следователь.

– Для него это всего лишь очередное дело. Для меня же это шанс на искупление. Кардони разрушил мою жизнь.

– Вы сами разрушили свою жизнь, – отрезала Аманда.

Васкес опустил глаза.

– Вы правы. Я сам виноват в том, что произошло. Но мне потребовалось время, чтобы это понять. – Бобби рукой обвел операционную. – И в этом я тоже виноват. Если бы я все не испортил, Кардони сидел бы в тюрьме, а люди были бы живы. Я должен все исправить. – Он помолчал. – Кроме того, если мы докажем, что этих людей убил Кардони, ваша клиентка выйдет на свободу.

В голосе Васкеса слышалась искренность и отчаяние. Аманда в последний раз оглядела операционную.

– Пойдемте отсюда, – сказала она. – Поговорим наверху.

Она дернула за шнурок, привязанный к лампочке, и кустарная операционная погрузилась в темноту.

– Что вы можете мне рассказать? – спросил Васкес, когда они поднялись по лестнице. – Есть ли еще что-нибудь общее между местами этих преступлений?

– Думаю, мне не стоит в это вдаваться.

– Вы правы. Простите. Я чересчур волнуюсь. Вы представить себе не можете, что я почувствовал, когда увидел фамилию доктора Касл в утренней газете и прочитал про эту операционную. Возникла надежда, что с этим кошмаром можно покончить.

Аманда выключила свет в подвале и закрыла за собой дверь.

– Послушайте, мистер Васкес, давайте говорить открыто, хорошо? До меня и до отца доходили слухи о вас после отставки. Если я попрошу отца позволить вам работать с нами над этим делом, он захочет знать, насколько вы надежны.

У Васкеса был такой вид, будто он все это уже не раз проходил.

– Что вы хотите знать? – вздохнул он.

– Чем вы занимались, после того как вас выкинули из полиции?

– Я пил. Вы ведь об этом спрашиваете? Работа в полиции была всей моей жизнью. Только что я был полицейским, потом раз – и я уже никто. Я не смог справиться. Период примерно полтора года помню очень смутно. Но я вышел из запоя самостоятельно. Я больше не пью, даже пиво. Скажите своему отцу, что я работаю следователем, у меня есть лицензия. Я этим зарабатываю на жизнь. Я работаю честно, и хотите верьте, хотите нет, но в полиции еще остались люди, которые хорошо ко мне относятся.

– Посмотрим.

– Пока вы раздумываете, нанимать меня или нет, имейте в виду, что я уже на шаг впереди копов.

– В смысле?

– Четыре года назад я решил, что смогу прищучить Кардони, если привяжу его к дому в округе Милтон. Ну, в смысле, докажу, что он ему принадлежит. Тогда у меня ничего не вышло. Он оказался слишком хитер. Недвижимостью владела корпорация, которая была создана нечистым на руку адвокатом по имени Уолтер Ступс, нанятым человеком, которого он никогда не видел. Платили ему чеками на предъявителя. Вся история оказалась тупиковой, поскольку мы не смогли выйти на человека, который покупал эти чеки. Но здесь проявился знакомый почерк. Сегодня утром, когда я прочитал об этой ферме, я просмотрел документы на эту собственность. Догадайтесь, что я обнаружил?

– Земля принадлежит корпорации и была куплена юристом.

– Бинго. Сделка состоялась два года назад, то есть у Кардони было достаточно времени, чтобы сделать себе новые документы и приготовиться к возвращению в Портленд.

– А покупатель та же самая корпорация, которая купила дом в округе Милтон?

– Нет. И юрист другой. Но почерк тот же.

– Почему вы думаете, что на этот раз вам удастся установить, кто купил собственность?

– Я не уверен, но Кардони сделал ошибку четыре года назад, и мы едва его не поймали. Я надеюсь, что он снова может промахнуться.

42

В ту ночь Аманда спала как убитая и даже не услышала будильника. Для утренней зарядки, равно как и для завтрака, не оставалось времени, поэтому она быстренько приняла душ и купила по дороге кофе-латте и кусок шоколадного торта. Когда она в половине девятого вошла в офис, отец сидел за ее столом и просматривал дело Джастин Касл. Он поднял голову и улыбнулся. Аманда застыла в дверях.

– Доброе утро, Аманда.

– Ты же вроде в отпуске. Что ты здесь делаешь? – спросила она, стараясь скрыть разочарование.

– Ты не подумала, что я могу заинтересоваться твоим последним делом?

– Я была в этом уверена. Именно поэтому я строго-настрого приказала, чтобы никто ничего тебе не говорил, если ты позвонишь.

– Никто и не говорил.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Да все в калифорнийских газетах. Кто-то сообразил, что здесь может быть связь с делом Кардони, – и пожалуйста, вот вам и новая сенсация. Ты свои телефонные послания проверяла?

– Еще нет.

– Я их прослушал. Если ты хочешь стать знаменитостью, то милости просим. Все стоят в очереди: «20/20», «Шестьдесят минут», Ларри Кинг и Джеральдо.

– Ты шутишь.

Аманда поставила свой кейс, стакан с кофе и пакет с тортом на угол своего стола и уселась в кресло для клиентов.

– Элси не рассердилась, что ты испортил ей отдых?

– Элси – замечательная женщина. Она велела мне возвращаться и помочь тебе.

– Спасибо, что так мне доверяешь, – с сарказмом заявила Аманда. – Я вполне справилась с делом Дулинга и спасла его задницу. Почему ты решил, что я недостаточно компетентна, чтобы вести дело Джастин Касл?

– Остановись, – попросил Франк, поднимая руку, чтобы сдержать ее напор. – Никто не говорит, что ты некомпетентна, так что не приписывай мне того, чего нет. Ты же чертовски хорошо знаешь, что для ведения такого дела требуется два адвоката.

– И ты, естественно, будешь ведущим защитником? – спросила Аманда, ожидая худшего.

– Даже и не думал об этом.

Аманда попыталась спрятать удивление, но, видимо, ей это не удалось, потому что губы Франка изогнулись, скрывая усмешку.

– Возможно, Джастин захочет, чтобы ты правил балом, – осторожно сказала она. – Она ведь тебе звонила, когда ее арестовали.

– Но она довольна тем, что ты делаешь?

– Думаю, что да.

– Тогда пусть все так и идет. В данный момент это твое дело. Почему бы тебе быстренько не ввести меня в курс?

Между глотками кофе и шоколадным тортом Аманда посвятила отца во все детали, начиная с ночного звонка Джастин. Но когда она рассказывала о поездке на ферму, то не упомянула, что встретила там Васкеса.

– Напрасно ты входила в дом, Аманда, – заметил Франк, когда она закончила. – Ведь место преступления было опечатано.

– Я знаю, но эксперты там уже закончили, а мне нужно было видеть это место, прежде чем оно радикально изменится.

Франк откинулся на спинку кресла.

– И какое у тебя впечатление?

– Либо это тот же убийца, либо человек, который очень близко знаком с делом Кардони. Я в этом уверена.

Аманда помолчала, думая, как лучше начать разговор о Васкесе. И решила нырнуть с головой.

– Когда я рассматривала подвал, на ферме появился Бобби Васкес.

– Коп, который врал при рассмотрении дела Кардони?

Аманда кивнула.

– Он хочет работать вместе с нами над этим делом. И уверен, что Кардони четыре года назад сделал вид, что умер, и виновен в новых убийствах.

– Ты в курсе, что Васкес был одним из главных подозреваемых в деле об исчезновении Кардони? Он просто одержим Кардони. Существовало мнение, что он ему отомстил, когда его освободили.

Аманда попыталась представить Васкеса в роли убийцы Кардони.

– Если он знает, что Кардони мертв, какой смысл утверждать, что Кардони убил людей на ферме? Зачем предлагать свою помощь?

– Я не знаю, и мне наплевать, – огрызнулся Франк.

– У тебя есть все основания злиться по поводу того, что Васкес натворил в деле Кардони. Но это не должно тебе мешать подумать, чем он может быть нам полезен в этом деле.

– Он нечестен, Аманда. И он пьянь.

– Он говорит, что больше не пьет, и выглядит трезвым. Тебе стоит вспомнить, почему Васкес солгал под присягой. Он шел на риск и поступил так, потому что считал это единственным способом засадить Кардони в тюрьму.

– Это его не оправдывает.

– Согласна. Но я думаю, что тебе стоит взглянуть на него трезвым взглядом. Васкес знает все, что знает о Кардони полиция, и он уже добыл довольно полезную информацию.

– Например?

Аманда рассказала отцу о попытках Васкеса узнать, кто владелец фермы.

– Все это прекрасно могли выяснить Герб или полицейские, – равнодушно отозвался Франк. – Не знаю, почему Васкес хочет работать над этим делом, но я не собираюсь связываться с лжецом и пьяницей.

Аманда взяла себя в руки. Потом взглянула отцу прямо в лицо:

– Либо я ведущий защитник, либо нет. Если да, то я сама набираю себе команду.

Франк не привык, чтобы ему указывали, что делать, и Аманда видела, что ему ее слова пришлись не по душе.

– Я сама не слишком уверена в нем, – быстро добавила она, пока отец не успел ничего сказать, – но я хочу сама решать, будет он работать или нет.

Франк шумно выдохнул.

– Давай поговорим об этом потом.

– Я хочу решить этот вопрос сейчас. Ты считаешь, что я достаточно компетентна, чтобы организовать защиту?

Франк заколебался.

– Так как, папа? Мы работаем вместе пять лет. У тебя было достаточно времени, чтобы оценить мои возможности. Если ты считаешь, что я не справлюсь, я сегодня же увольняюсь из фирмы.

Франк откинул голову и захохотал:

– Ты заставляешь меня с тоской вспоминать былые времена, когда маленькие девочки были вежливыми со своими отцами и изучали домоводство.

– А пошел ты, – сказала Аманда, с трудом сдерживая ликующую улыбку.

– Где ты научилась так дерзить?

– У тебя. А теперь давай вернемся к делу Джастин.

– И побыстрее, пока ты не попросила прибавки к зарплате.

Аманда подняла брови:

– Неплохая мысль.

– Кончай, пока ты впереди, неблагодарная.

Аманда засмеялась. Затем снова стала серьезной.

– Кого-нибудь еще подозревали в причастности к исчезновению Кардони?

Франк кивнул:

– Боевика Мартина Брича, Арта Прочаску, того самого типа, которого, как тебе показалось, ты видела тогда в машине около дома в горах.

– Ну разумеется.

– У Брича была репутация человека, расчленявшего людей, которые ему не нравились, а Кардони он заказал, поскольку считал, что тот кинул его в сделке с продажей трансплантатов на черном рынке. Тело Кардони вполне могло находиться в багажнике Арта, когда он проезжал мимо тебя.

– Приятная мысль.

– Сама напросилась.

– Ты достаточно хорошо знаешь Прочаску? Он станет с тобой говорить?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я хочу знать, что он делал в доме в ту ночь, когда я нашла отрезанную руку. Если он не убивал Кардони, он, может, и скажет.

– Прочаска утверждал, что никогда там не был. У него есть алиби.

– Он врет, папа. Я не могу поклясться в суде, что это был он в той машине, но я в этом уверена.

Франк немного подумал.

– Мартин всегда мне доверял. Я убежден, что он велел Арту выступить свидетелем в пользу Кардони. Посмотрим, что я сумею узнать. Я сообщу тебе, что он скажет, как только поговорю с ним.

Франк отправился к себе, чтобы разобраться с почтой, которая накопилась за время его отсутствия. Аманда зашла в приемную, взяла толстую распечатку телефонных звонков и вернулась в свой офис. Франк не соврал по поводу звонков от Джеральдо и компании, но звонок, который заставил ее задуматься, был не из Нью-Йорка и не из Лос-Анджелеса. Аманда постучала листком по ладони, думая, позвонить по этому номеру или нет. Она крутанулась в кресле и с минуту посидела, глядя в окно. Имя на листке вызывало у нее противоречивые чувства. Вдруг она приняла решение и сказала себе: «А почему бы и нет?» – и набрала номер больницы Святого Франциска. Назвав оператору имя звонившего и немного подождав, она услышала в трубке голос Тони Фиори.

– Аманда? – нерешительно спросил он.

– Давненько не виделись, – ровным голосом сказала Аманда. – Я и не знала, что ты в городе.

– Да, я вернулся в больницу Святого Франциска.

– Как тебе Нью-Йорк?

– Прекрасно. Вообще-то я был все время так занят, что не успел воспользоваться всеми преимуществами как следует.

– Так в чем дело? – спросила Аманда, умирая от любопытства, так хотелось узнать, зачем он звонил.

– Я с прошлой пятницы был в Новом Орлеане, так что газету увидел только сегодня утром. И прочитал, что Джастин обвиняют в убийствах.

Аманда сразу вспомнила, как Тони и Джастин стояли рядом в дверях его дома четыре года назад.

– Так ты позвонил из-за Джастин? – спросила она, с трудом скрывая разочарование.

– Там и твое имя упоминалось, Аманда. – Он помолчал. – Слушай, мне через три минуты идти оперировать, так что у меня сейчас нет времени. Мне бы хотелось тебя видеть. Мы не могли бы поужинать вместе?

У Аманды встрепенулось сердце.

– Я не знаю.

– Если ты не хочешь, я пойму.

– Нет, дело совсем не в этом. – Ей очень хотелось увидеть Тони. – Следующие несколько дней я буду по горло занята делами Джастин.

– А в выходные?

– Идет.

– Я закажу столик в рыбном ресторане в пятницу на вечер. Годится?

– Конечно.

– Тогда увидимся.

Аманда повесила трубку. Тони Фиори. Вау! Привет из прошлого. Аманда засмеялась. Ведь она вела себя как школьница, когда узнала, что он спит с Джастин. Но это было четыре года назад, теперь она куда круче. И ей нравилось, когда они проводили время вместе. Аманда несколько секунд смотрела в окно. Потом улыбнулась. Интересно, изменился ли Тони за эти четыре года?

43

Вид из окна офиса доктора Карлетона Суинделла не изменился, но его светлые волосы поредели, и Шон Маккарти подумал, не сделал ли себе администратор больницы Святого Франциска подтяжку лица.

– Детектив, – сказал Суинделл, поднимаясь из-за стола и протягивая руку. Пожатие администратора было все еще крепким, и детектив заметил, что на стене добавилось несколько новых грамот и медалей за греблю к трофеям, которые уже украшали офис Суинделла. – Полагаю, вы здесь из-за Джастин Касл.

Маккарти кивнул и протянул повестку на изъятие личного дела Касл. Суинделл бегло прочитал ее. Он выглядел так, будто не выспался.

– После того дела с Винсентом Кардони мне казалось, что я повидал уже все. Но это… – Он расстроенно покачал головой. – Если честно, детектив, то мне трудно поверить, что Джастин могла делать те вещи, о которых пишут в газетах.

– Она была арестована на месте совершения преступления. Есть и другие улики, указывающие на ее причастность.

– Тем не менее. – Суинделл поколебался. Затем наклонился вперед. – Я следил за делом Кардони. Разумеется, у меня был доступ только к отчетам в прессе, но эти новые убийства, разве они не схожи с теми, которые якобы совершил Кардони? В газете тоже об этом писали.

– Увы, я не могу обсуждать улики.

– Да, конечно. Мне не следовало спрашивать. Дело в том, что, когда арестовали Кардони, никто не был шокирован. Но Джастин… У нас никогда не было оснований подозревать, что она способна на такие вещи. Ее репутация безупречна. – Суинделл поерзал в кресле. – Я понимаю, это не мое дело, но не кажется ли вам, что человек, совершивший серию убийств, мог совершить и другие?…

– Мы эту версию рассматриваем так же, как и другие.

Администратор покраснел.

– Да, конечно, я должен был догадаться.

– Доктор Суинделл, когда мы с вами виделись в последний раз, вы упомянули о связи доктора Касл и доктора Клиффорда Гранта.

– Он был ее руководителем во время стажировки.

– Значит, у них были тесные взаимоотношения?

– Разумеется, но только профессионально.

– Четыре года назад была ли доктор Касл достаточно опытным хирургом, чтобы удалить человеческое сердце с целью пересадки? Если вы, конечно, в курсе.

– Я готовился стать хирургом, прежде чем решил пойти по административной линии, поэтому эта техника мне хорошо знакома, – заявил Суинделл с некоторой гордостью. – Джастин – очень опытный хирург. Полагаю, она была вполне способна провести такую операцию.

Маккарти немного подумал об ответе доктора Суинделла. Потом сказал:

– Благодарю вас, доктор.

– Не стесняйтесь, звоните, если я могу чем-то помочь.

– Мы вам благодарны за то, как вы ускорили дело в первый раз, когда я просил вас о помощи. Если вы можете, поступите так же и сейчас.

Суинделл поднял руку:

– Можете больше ничего не говорить. Я немедленно этим займусь.

44

Тони заказал столик в рыбном ресторане на восемь часов, но Аманда намеренно опоздала. Когда в восемь двадцать она увидела Тони среди ожидающих в холле, ей было приятно, что он бросает обеспокоенные взгляды на дверь. На нем были темный спортивный пиджак без галстука, белая рубашка и серые брюки, и выглядел он еще красивее, чем ей запомнилось. Аманда пробралась сквозь толпу и широко улыбнулась. Протянула руку, но Тони не обратил на это внимания и сгреб Аманду в медвежьи объятия.

– Выглядишь классно, – с энтузиазмом сказал Тони. Он отодвинул ее немного. – Нет, вы только на нее взгляните.

Аманда почувствовала, что краснеет.

– Столик будет готов через несколько минут. Выпить хочешь?

– Конечно.

Аманда заказала «Маргариту». У бара толпилось много народу, и их с Тони прижали друг к другу. Прикосновение было приятным.

– Когда ты вернулся в Портленд? – спросила она, пока они ждали заказанную выпивку.

– Я работаю в больнице Святого Франциска почти год.

– Вот как, – холодно заметила Аманда, отметив, сколько времени ему понадобилось, чтобы ей позвонить. – Наверное, ты был очень занят.

– У тебя есть все основания злиться на меня. Дело в том, что… Ну, я думаю, мне было стыдно за то, что случилось в ту ночь, когда ты приехала ко мне домой. Я не знал, захочешь ли ты со мной разговаривать.

– Тебе совершенно нечего стыдиться, – сказала Аманда, стараясь говорить спокойно. – У меня не было никаких оснований полагать, что ты будешь один.

– Тебе нужно было, чтобы тебя утешили, и ты приехала ко мне. Когда я узнал, что тебе довелось испытать там, в горах, я почувствовал себя настоящим дерьмом.

– У тебя не было никакого повода так себя чувствовать, – ответила Аманда немного резче, чем собиралась.

Тони выглядел расстроенным. Глубоко вздохнул:

– Мы были друзьями, Аманда. Можно заботиться о человеке, даже если ты с ним не спишь.

Метрдотель именно в этот момент подошла, чтобы сообщить, что столик готов. Аманда была рада этому вмешательству и пошла за ней, немного смущенная. Метрдотель дала им меню и список вин. Как только она отошла, Тони положил меню на стол.

– Давай все проясним. Иначе мы будем краснеть и заикаться весь вечер. Я начну с Джастин. Я встречал ее в больнице, но никаких отношений между нами не было до того дня, когда Кардони напал на Мэри Сандовски. Я как раз проходил мимо, когда Джастин отчитывала его. Я испугался, что он может ее ударить, поэтому спросил, в чем дело, чтобы Кардони увидел, что Джастин не одна. Успокоив Мэри, мы все трое разговорились. Так одно за другим. Когда мы с тобой встретились в спортзале, мы с Джастин уже спали вместе.

Тони помолчал, опустив глаза на стол.

– Я не хочу, чтобы ты неправильно поняла. Я не из тех, кто мечется от женщины к женщине. Но Джастин и я… Не знаю, как правильно объяснить. Наш секс был расслабляющим. У нее был тяжелый период в жизни, и я помог ей отвлечься. Мне она нравилась. Думаю, и я ей нравился, но это ничего не значило.

– Тони…

– Позволь мне закончить. Ты для меня много значила, всегда мне нравилась, даже когда мы были детьми. Когда я увидел тебя в спортзале, я немного смешался. Ты уже не была ребенком. Стала женщиной. Я не знал, как с тобой обращаться. После двух вечеров, которые мы провели вместе, я не переставал думать о тебе, и я хотел снова тебя увидеть.

– И что тебе помешало?

– Меня приняли в одну из лучших стажерских программ в стране, и мне надо было ехать в Нью-Йорк. Я не видел смысла в романе на дальнем расстоянии. К тому же я понятия не имел, как ты ко мне относишься. Мы же всего несколько раз встречались. Ты начинала строить свою карьеру. – Тони пожал плечами. – Потом ты увидела меня с Джастин. Мне хотелось бы знать, насколько сильно я тебя обидел, поскольку я всегда считал, что ты не относилась ко мне так серьезно, чтобы убиваться из-за моего отъезда.

В душе Аманды бушевали самые разные эмоции. Она была рада, что Тони относится к ней достаточно серьезно, чтобы открыть душу. Но его наступление было таким стремительным, что у нее не осталось времени подумать.

– Не знаю, что я чувствовала, когда ты уехал. Но ведь прошли годы, за это время чего только не случилось.

– Может быть, это к лучшему, – сказал он. – Может быть, нам стоит начать все сначала и посмотреть, как будет складываться. Что ты по этому поводу думаешь? Ты рискнула бы попробовать?

Аманда улыбнулась:

– Я ведь пришла, разве не так?

– Думаю, ты права. Ведь ты меня не кинула.

– Я тебя и не пристрелила. – Она улыбнулась. – Пока, во всяком случае.

Подошел официант, и, казалось, Тони обрадовался его появлению. Когда официант ушел, получив заказ, Аманда выбрала спокойную тему для разговора:

– Чем ты занимаешься в больнице Святого Франциска?

– Я закончил стажировку, теперь работаю ассистентом пластического хирурга. В прошлую пятницу выступал с докладом на ежегодном собрании Американского общества пластических хирургов, – похвалился Тони.

– О чем был доклад?

– Долговременный эстетический эффект реконструкции груди с использованием части ткани.

– Нельзя ли попроще для научно непросвещенных?

Тони засмеялся:

– Прости. Все довольно просто. Можно восстановить грудь после мастэктомии разными способами. Метод, о котором я докладывал, заключается в том, что берется кусок ткани с живота и используется для реконструкции груди. Считается, что не следует делать реконструкцию одновременно с мастэктомией. Можно сделать ее позже, когда захочется. Но я пришел к выводу, что немедленная реконструкция выглядит лучше, вот я и рассказывал, на основании чего было сделано такое заключение. Впечатляет?

– Неплохо для парня, которого выгнали из колледжа, – ответила Аманда с улыбкой.

– Теперь, когда ты знаешь немного о моих делах, расскажи, чем ты занимаешься? В газетах писали, что ты недавно добилась отмены смертного приговора. Ты что, специализируешься в уголовном праве, как и твой отец?

– Угу. Мне кажется, я генетически на это запрограммирована.

– Тебе нравится защищать преступников?

– Не знаю, нравится – не то слово. Уголовное право захватывает, и, мне кажется, я делаю важное дело. В таких случаях, как с Джастин, я думаю, что могу принести реальную пользу.

– Как она держится?

– Она сильная женщина. Но любой начинает сдавать в таких обстоятельствах. Она беспокоится о своей карьере и будущем. Тюрьма – поганое место, туда лучше не попадать даже виновным. А уж для невиновных она настоящий ад.

– Ты не считаешь ее виновной?

– Нет, не считаю.

– Почему?

Аманда не знала, как много она может поведать человеку, не причастному к делу. Но Тони был очень умным, и ей интересно было слышать мнение неюриста, после того как он узнает все факты.

– Ты мне пообещаешь никому ничего не рассказывать?

– Конечно. Мы, врачи, знаем, что такое конфиденциальность.

Аманда рассказала ему все, что знала сама. Тони напрягся, когда она говорила об общих чертах между местами преступлений в округах Милтон и Малтнома. Он нахмурился, когда она сказала, что навел полицию на ферму анонимный звонок.

– Похоже на подставу, – сделал вывод Тони, когда Аманда закончила. – Не могу поверить, что полиция этого не видит.

– В их сценарий подстава не укладывается. Она все осложняет, а копам нравится, когда у них все решается просто.

– Как они объясняют анонимность звонка?

– Помощник прокурора говорит, что не его забота объяснять этот звонок, это я должна заботиться о защите Джастин.

– Настоящее дерьмо. Наверняка кто-то пытается ее подставить. И знаешь, что я думаю? Этот кто-то имеет доступ в больницу. Подумай об этом. Халат, шапочка, скальпель – это же все доставлено прямиком из больницы Святого Франциска, причем случайному человеку до этих вещей не добраться. Нужно знать, когда Джастин будет оперировать, иметь доступ в помещение, где она переодевается.

– Это означает, что в больнице Святого Франциска у Джастин есть враг, – сказала Аманда. – Ты не знаешь кого-нибудь, кто может настолько ее ненавидеть, что готов на такое?

Тони немного подумал, затем покачал головой:

– Я могу вспомнить только одного человека… Нет, это невозможно.

– Ты думаешь о Винсенте Кардони.

– Да, но ведь он мертв.

– Мы не знаем этого наверняка, – сказала Аманда. – Его тело так и не нашли.

– Ты думаешь, что Кардони работает в больнице Святого Франциска?

– Я думаю, что это возможно. Он мог побывать у пластического хирурга, к тому же он не может работать врачом. У него же нет одной руки.

– На самом деле… – начал Тони, но, задумавшись, замолчал.

– Что?

Тони поднял голову. И наклонился к Аманде.

– Трансплантация руки, – возбужденно сказал он. – Это вполне возможно. Они попробовали сделать такую операцию впервые в Эквадоре в 1964 году. Операция не удалась, произошло отторжение тканей, но теперь есть лекарства против отторжения, да и хирургия шагнула далеко вперед, что привело к удачным случаям трансплантации руки.

– Ну конечно, – поддержала Аманда энтузиазм Тони. – Я помню, я об этом читала. Но эта трансплантация была бы таким исключительным случаем, что все бы об этом трезвонили. О которых я читала, попали на первые полосы. Если бы Кардони сделал себе операцию по трансплантации руки, мы бы об этом услышали.

– Операция могла быть подпольной. Разве ты не помнишь, что Джастин уверяла, будто Кардони спрятал деньги на офшорных счетах?

– Помню.

– Имея деньги, Кардони мог найти врача, который бы изменил его внешность и пришил бы руку. Причем ему не обязательно работать врачом. У него может быть протез. Он может заниматься чем-нибудь другим.

Тони немного подумал.

– Вы знаете, когда была куплена ферма?

– Кажется, два года назад.

Тони снова наклонился вперед. Он выглядел очень возбужденным.

– Тогда сделаем так. Я попрошу кого-нибудь в больнице дать мне распечатку списка всех служащих-мужчин, которые поступили на работу за последние два года. Кардони мог изменить внешность. Он также мог изменить рост, но готов поспорить, он этого не делал. Я буду искать белых мужчин ростом в шесть футов и два дюйма, которым примерно столько же лет, сколько и Кардони. – Тони протянул руку через стол и взял Аманду за руку. – Если Кардони в больнице Святого Франциска, я его выслежу. Мы его поймаем, Аманда.

Подошел официант с вином и первым блюдом, и Аманда получила возможность успокоиться. Она молча ела свой салат и думала, правильно ли она поступила, втянув Тони в дело Джастин.

– Наверное, будет лучше, если я поручу нашему следователю достать списки персонала.

– Почему?

– Если Кардони убийца, ты можешь оказаться в опасности, когда будешь следить за ним.

– Твой следователь не сможет распознать действительно хорошую лицевую пластику. А я распознаю ее в одну секунду. И поверь мне, рисковать я не собираюсь. Если я обнаружу Кардони, я направлюсь прямиком в полицию.

Аманда колебалась.

– Аманда, я хорошо отношусь к Джастин. Я не хочу, чтобы страдал невинный человек. И к себе хорошо отношусь, я еще слишком молод, чтобы умирать. Я осознаю степень опасности. И рисковать не собираюсь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Знаешь что? – спросил Тони. – Мне кажется, нам надо прекратить говорить о делах до конца ужина.

Аманда улыбнулась:

– Согласна. О чем тогда будем говорить?

– У меня только что появилась хорошая идея. Ты видела последний фильм с Джеки Чаном?

– Я уже сто лет в кино не была.

– Его показывают в «Бродвей-Метроплекс» в половине одиннадцатого. Что ты думаешь о порции бессмысленного насилия?

– Годится.

Тони улыбнулся:

– Тогда ты самая подходящая для меня девушка.

45

Когда Бобби Васкес позвонил, чтобы договориться о встрече, Мэри Энн Джагер сама сняла трубку. Теперь он понял, в чем дело. Крошечная неухоженная приемная юриста указывала на то, что дела здесь идут из рук вон плохо. Секретарши не было, ее пустой стол был покрыт толстым слоем пыли. Васкес постучал в открытую дверь. Худенькая женщина с короткими темными волосами удивленно подняла голову от журнала мод, который она рассматривала.

Васкес много узнал о Мэри Энн из юридического справочника «Мартиндейл-Хаббел», в котором были резюме адвокатов. Он также ознакомился в адвокатуре с жалобами в адрес Джагер. После окончания юридической школы, где была одной из лучших, она устроилась на работу в небольшую фирму за приличное жалованье. Никаких проблем не было до того момента, когда она развелась с мужем. Одна клиентка стала жаловаться на неточность в ее доверительном счете, и распространились слухи о злоупотреблении Джагер алкоголем или наркотиками. Ей запретили заниматься юридической практикой в течение года и уволили из фирмы. По истечении срока Мэри Энн открыла свой собственный бизнес. История Джагер очень смахивала на историю Уолтера Ступса, и Васкес подумал, что Кардони может подбирать себе юристов, изучая жалобы в адвокатуру.

– Миссис Джагер? Я Бобби Васкес. Я звонил раньше.

Адвокат быстро поднялась, обошла стол и протянула влажную руку. Васкес заметил слабую дрожь.

– Надеюсь, вы не слишком долго ждали в приемной, – нервно сказала Мэри Энн. – Моя секретарша заболела, сами знаете, сейчас эпидемия.

Бобби сочувственно улыбнулся, хотя был убежден, что никакой секретарши не существует, равно как и какого-либо бизнеса, если судить по тому, что документов на столе нет.

– Мне хотелось бы связаться с владельцем земли, которую вы купили примерно два года назад для корпорации «Интерконтинентал пропертиз», которую вы сами и создали, – сказал Васкес.

Джагер нахмурилась:

– Это была ферма, верно?

Васкес кивнул, мысленно воздав благодарность Господу за то, что помог ему опередить копов, и еще за то, что Джагер не знает, что ферма, которую она купила, была превращена в бойню.

– Я бы хотела вам помочь, но я понятия не имею, кто владеет этой собственностью. Покупатель связывался со мной по почте. Мне заплатили, чтобы создать корпорацию с единственной целью – приобрести эту землю. Мой аванс и окончательный расчет производился чеками. Документы я переслала на почтовый ящик в Калифорнии.

– Если вы назовете мне имя владельца, я постараюсь его найти.

– Я не знаю имени. На моих инструкциях не было подписи.

– Все звучит весьма таинственно.

– Верно, но все совершенно легально.

– Разумеется.

Васкес помолчал, затем сделал вид, будто ему только что пришла в голову светлая мысль.

– А можно мне посмотреть досье? Может быть, там есть ключ к личности владельца?

– Не уверена, что я могу так поступить. Информация в досье конфиденциальна.

Васкес наклонился вперед и понизил голос, несмотря на то что, кроме них, в помещении никого не было.

– Миссис Джагер, мой клиент очень интересуется этой собственностью. Он разрешил мне компенсировать ваше время и разумную стоимость копирования. Я уверен, что не возникнет никаких проблем. Большая часть информации так или иначе уже является достоянием общественности.

Упоминание о деньгах заинтересовало Мэри Энн.

– Я беру полтораста долларов за час, – заявила она.

– Звучит вполне разумно.

Джагер поколебалась, и Васкес понял, что она отчаянно ищет способ вытащить из него побольше денег. Он очень надеялся, что ее не слишком занесет, ведь пока Джаффе его не нанял и он за все будет расплачиваться из собственного кармана.

– У меня высокие цены на копирование. Мне понадобится еще пятьдесят долларов для этой цели.

– Годится.

Васкес вынул двести долларов и подвинул по столу к ней.

– Так могу я взглянуть на досье?

Джагер крутанулась в кресле и достала папку из шкафа за своей спиной. Внутри Васкес обнаружил копии тех документов, которые он видел в округе Малтнома. Он попросил сделать копии только чеков. Джагер на несколько минут вышла. Вернувшись, она протянула Васкесу пачку фотокопий.

– Что такого интересного в этой ферме? – спросила Джагер. – Вы уже второй человек, который меня о ней расспрашивает.

– Кто-то уже спрашивал у вас про нее?

– Да, примерно неделю назад.

Васкес убрал фотокопии и вытащил из кейса фотографию Кардони.

– Вот этот человек?

Джагер несколько секунд разглядывала фотографию. Затем покачала головой:

– Человек, который сюда приходил, был блондином и выглядел иначе. Больше похож на русского.

– Высокий?

– Да, выше шести футов.

– Он не сказал, почему он хочет купить эту недвижимость?

– Нет. Его больше интересовало, как она была куплена.

– Вы еще можете мне что-нибудь о нем рассказать?

– Нет. Он просто пришел и спросил про ферму.

– Вы показывали ему досье?

– Да.

Васкес ничего не понимал. Кого еще может интересовать эта ферма?

– Если этот парень появится снова, постарайтесь узнать о нем побольше.

– А как мне с вами связаться?

Бобби дал ей свою визитку и еще пятьдесят долларов.

Через десять минут Васкес уже разговаривал по телефону с Амандой Джаффе.

– У вас была возможность поговорить обо мне с вашим отцом? – с тревогой спросил он.

– Я ведущий защитник в деле доктора Касл, так что решение принимать мне.

– Послушайте, я знаю, что вы беспокоитесь, но я опытный работник и я уже на шаг опережаю копов.

Васкес с энтузиазмом рассказал все, что он узнал от Мэри Энн Джагер. Аманда слушала вполуха, пока он не упомянул, что кто-то уже интересовался этой недвижимостью.

– Как вы думаете, он просто хотел купить ферму? – спросила Аманда.

– Я не знаю. Я показал Джагер фотографию Кардони. Человек, который приходил к ней в офис, был его роста, но Джагер сказала, что выглядел он по-другому.

– Если это Кардони, то наверняка он сделал пластическую операцию.

– Если он жив, я его разыщу. Мне наплевать, как он выглядит.

Настойчивость Васкеса подтолкнула Аманду к принятию решения. Возможно, Франк и не верит ему, но она доверяет. Он испытывает горячее желание поймать Винсента Кардони, и от такой напористости глупо отказываться.

– Мистер Васкес, я думаю, вы можете помочь доктору Касл, поэтому я хочу, чтобы вы работали со мной.

– Вы не пожалеете. Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Серийные убийцы оттачивают свою технику. Наш убийца использовал уникальный modus operandi[1] дважды. Я хочу, чтобы вы проверили, не пользовался ли он им раньше. Начните поиск нераскрытых убийств, связанных с массовыми захоронениями. Может быть, вы обнаружите еще недвижимость, купленную тем же способом. Может быть, нам повезет, Кардони где-то совершил ошибку, и мы его поймаем.

46

Вскоре после ареста Джастин Касл Майк Грин попросил Фреда Скофилда прислать ему копию досье на Кардони, составленного во время расследования дела в округе Милтон. Копию доставили в понедельник днем. Грин как раз читал документы, когда в начале шестого в его офис вошел Шон Маккарти. Детектив из убойного отдела выглядел подавленным. Он бросил стопку полицейских отчетов на стол Грина и опустился в кресло.

– Господи, как же погано ты выглядишь, – сказал Грин. – Кофе хочешь?

Маккарти отмахнулся.

– У нас большая проблема, Майк. Все, что у нас на этот момент есть, заставляет думать, что человек, который совершил убийства в округе Милтон, также виновен в убийствах на ферме. Обе недвижимости были куплены анонимным покупателем через подставные корпорации, созданные адвокатами, которые сильно провинились перед адвокатурой. Места преступления настолько схожи, что смешно говорить о совпадении.

Грин удивился:

– В чем же проблема?

– Если доктор Касл прикончила всех на ферме, тогда четыре года назад, в округе Милтон, мы абсолютно все запутали.

– Ну так поправим сейчас.

– Все не так просто. Если мы не сможем доказать, что Кардони мертв, Джаффе будет настаивать, что он вернулся, чтобы подставить Касл. Они могут вызвать свидетелями Фреда Скофилда и шерифа Миллса, и они покажут, что были уверены, что Кардони убил всех тех несчастных в округе Милтон. Черт, Майк, они могут вызвать меня, и мне придется поклясться, что я был убежден, что это сделал Кардони.

Грин задумался. Затем показал на разбросанные по столу бумаги:

– Улики против Кардони достаточно убедительные.

– И не было там ничего касающегося доктора Касл.

Грин снова глубоко задумался. Затем с озабоченным видом повернулся к Маккарти:

– Тебе удалось идентифицировать жертвы на ферме? Кто-нибудь из них имел хоть какое-то отношение к доктору Касл?

– Бедняга, который умер в подвале, Зак Петри, мужчина, занимавшийся проституцией. За неделю до смерти он был в приемном отделении больницы Святого Франциска, но нет никаких сведений, что им занималась Касл.

– А остальные?

– Диана Викерс была проституткой, которую лечили от венерической болезни в больнице Святого Франциска, но, насколько можно судить, Касл опять же ею не занималась. Дэвид Капп сбежал из дому, и нам не удалось обнаружить никакой связи между ним и больницей Святого Франциска и Касл.

– Никто не объявлял Петри, Викерс и Каппа в розыск, но мы занимались исчезновением Кимбери Лайонс, предполагая, что она могла быть убита, поскольку исчезла несколько месяцев назад. Лайонс была студенткой университета в Портленде. Насколько мы можем судить, ее похитили из магазина «Ллойд-центр». Там обнаружили ее машину, а друзьям она сказала, что собирается за подарком ко дню рождения для своего бойфренда.

– Ты думаешь, остальные были случайными жертвами похищения?

Маккарти пожал плечами.

– Что, если изучить те, старые, жертвы и посмотреть, не связаны ли они как-нибудь с Касл?

– Я уже этим занимаюсь.

Грин улыбнулся:

– Прости. Мне бы стоило догадаться, что ты уже взялся за это. Что еще нового?

– Анализ ДНК показал, что волосы на хирургической шапочке принадлежат Касл. Я также поговорил с юристом, который представлял Кардони при разводе. Касл закруглилась с разводом сразу после исчезновения Кардони и здорово поживилась.

– Насколько здорово?

– Она загребла примерно два миллиона долларов.

Грин присвистнул:

– Два миллиона долларов – хороший мотив для убийства Кардони.

– Юрист также сказал мне, что Касл уверена, будто Кардони перевел часть денег на тайные счета в Швейцарию и на Каймановы острова, но найти их она так и не смогла. Когда я спросил у юриста, когда она начала разыскивать счета, он ответил, что задолго до того, как подала на развод.

– Почему это важно?

– Четыре года назад Касл выступала свидетелем на слушании дела о залоге для Кардони. Сказала, что бросила его, когда он ее изнасиловал, но, похоже, она проверяла его финансы задолго до этого.

– И что мы здесь имеем, черную вдову?

– Чем дальше, тем больше на это похоже, Майк. Если она убила Кардони, то это не первый случай, когда она разделалась со своим суженым.

– В самом деле?

– И даже не второй.

47

Надзирательница закрыла дверь в комнату для посетителей за Джастин Касл, и Аманда жестом предложила ей сесть. Джастин сильно похудела, под глазами были темные круги.

– У нас проблема, Джастин, – сказала Аманда.

Джастин напряженно следила за Амандой.

– Анализ ДНК показал, что волосы на хирургической шапочке принадлежат вам.

Джастин вроде как немного расслабилась, как будто боялась каких-то других дурных новостей.

– Этого можно было ожидать, верно? – сказала она Аманде. – Тот, кто подложил туда кофейную кружку и скальпель, наверняка прихватил и шапочку, которую я надевала во время операции.

– Это еще не все. Майк Грин работает над версией, что вы вышли за Винсента Кардони из-за денег и потом убили его, чтобы эти деньги получить.

Джастин устало улыбнулась:

– Просто курам на смех.

– Грин считает, что он может это доказать. И он не просто собирается представить вас присяжным как золотоискательницу. Он собирается описать вас как одну из самых безжалостных убийц столетия.

Джастин откинулась на спинку стула. Улыбка ее стала еще шире.

– Разве не то же самое они говорили о Винсенте? И не столкнутся ли они с трудностями, пытаясь доказать, что я убила всех в округе Милтон, когда все улики указывают на него?

Аманда удивилась, что ее новости мало расстроили Джастин. Она с минуту изучала свою клиентку, Джастин даже глазом не моргнула.

– Вы об этом много думали, не так ли?

– Почему вас это удивляет, Аманда? Моя жизнь в опасности, и у меня сейчас много времени для раздумий.

– Да, тут вы правы. Дело в округе Милтон мешает Грину, но он справится, если сможет доказать, что вы и раньше убивали ради денег.

Улыбка исчезла с лица Джастин.

– О чем вы говорите?

– Я перечитала автобиографию, которую вы для меня написали. Вы кое-что упустили. Например, что вы застрелили своего первого мужа.

Аманда заметила, как быстро бледнеет лицо Джастин.

– И я не нашла ничего в ваших записях о ста тысячах долларов, которые вы получили в качестве страховки после его смерти, или о нескольких сотнях долларов, которые достались вам после того, как ваш второй муж погиб в катастрофе через год после женитьбы на вас. Вы полагали, что такие незначительные детали меня не заинтересуют?

– Я застрелила Джила обороняясь, – сказала Джастин. Голос ее был еле слышен. – А смерть Дэвида наступила в результате несчастного случая. Это не имеет никакого отношения к тому, что происходит сегодня.

– Майк Грин думает иначе. Черт возьми, Джастин, вы не можете прятать такие факты. Я должна быть подготовлена. Речь ведь идет не о краже в магазине. Если мы допустим хотя бы одну ошибку, штат нас прикончит. И можете не сомневаться, окружной прокурор раскопает все маленькие детали, которые вы решили от меня утаить.

– Извините меня.

– Извинениями тут не поможешь. Все, что вы мне рассказываете, конфиденциально. Вы ведь помните, что я говорила? Не важно, насколько неприятны факты, вы должны мне доверять. Никто не будет больше знать, но я обязана, если решила попытаться спасти вашу жизнь. Ясно?

Джастин не ответила. Она смотрела мимо. Аманда дала ей возможность взять себя в руки.

– Откуда вы все это узнали? – наконец спросила Джастин.

– Тем же самым путем, что и Герб Кросс, когда отец защищал Винсента.

Джастин резко подняла голову:

– Ваш отец интересовался моей подноготной?

– Доктор Кардони сказал моему отцу, что это вы убили всех в округе Милтон. Мы должны были заняться этим показанием.

– Как вы можете меня защищать, если считаете, что я подставила Винсента? – сердито спросила Джастин.

– Я так не считаю, да и отец тоже. Он не поверил Кардони. Он просто выполнял свою работу.

– Может областной прокурор заговорить о смерти Джила и Дэвида?

– Ничуть не сомневаюсь, обязательно попытается.

– И об этом напишут в газетах?

– Разумеется. Если даже они и скроют эту информацию от присяжных, она все равно будет обсуждаться в открытом суде.

Джастин поерзала на стуле, плечи ее опустились.

– Это плохо, – сказала она, обращаясь больше к себе, чем к Аманде. Затем посмотрела через стол на своего адвоката. – Вы должны им помешать, – взмолилась она. – Никто ничего здесь не знает о моем прошлом.

– Окружной прокурор знает. Он знает, что вы застраховали Джила Мэннинга на сто тысяч долларов меньше чем за год до того, как вы его застрелили.

– Деньги были для ребенка, – с отчаянием объяснила Джастин. – Когда мы поженились, Джил работал на стройке. Он не зарабатывал достаточно, чтобы заиметь собственное жилье. Я должна была подумать, как я буду жить с ребенком, если с ним что-нибудь случится.

– Но вы не закрыли страховку после выкидыша, – мягко напомнила Аманда.

– После того как ребенок… После того… Я не могла ясно думать довольно долго после того, как это случилось.

– Алекс Девор расспрашивал родителей Джила. Они считают, что вы умышленно убили их сына.

Щеки Джастин порозовели от гнева. Она уставилась на Аманду.

– Вы знаете, почему Джил считал нормальным использовать меня в качестве боксерской груши? Он видел, как его отец обращался с его матерью. Жить в том доме было все равно что жить в аду. Джил с папашей были запойными пьяницами, а после окончания школы он стал еще хуже. Потом Джил потерял авторитет, и ни он, ни папаша не могли с этим смириться. К тому же в связи с беременностью у меня испортилась фигура, и получилось, что Джил уже не был женат на самой красивой девушке в Каррингтоне. Я стала не нужна, за исключением тех случаев, когда нужно было найти виноватого.

– Почему вы не ушли, когда он начал вас бить?

– А куда мне было идти? Мои родители от меня отвернулись, после того как Джил меня обрюхатил. Денег у меня не было.

– Родители Джила утверждают, что вы доводили его до пьянства и мучили, пока он не терял контроль над собой.

– Разумеется, что еще они могли сказать?

– Существует еще интервью с родителями Дэвида Баркли, в котором они обвиняют вас в том, что вы подстроили этот несчастный случай.

– Это неправда. Я любила Дэвида.

– Они говорят, что предупреждали сына о том, что вам от него нужны только деньги. Еще они говорят, что Дэвид не пил.

– Его родители ничего о нем не знали. Вскрытие показало высокий уровень алкоголя в его крови. Он их ненавидел, пил, потому что они на него давили. Я любила Дэвида, но он был алкоголиком. Я думала, что смогу его изменить, но не справилась, и он умер.

– Соседи говорят, что в ночь, когда Дэвид разбился, вы ссорились.

Джастин опустила глаза.

– Он слишком много выпил, – тихо сказала она. – Мы поругались, он выбежал из дому, сел в машину и уехал. Я не могла его остановить.

– После смерти Дэвида вы унаследовали его доверительную собственность и получили деньги еще по одной страховке.

Джастин посмотрела Аманде прямо в глаза и сказала:

– Да, это так.

– И у доктора Кардони тоже была страховка.

– По которой страховая компания отказывается платить.

– Тем не менее вы видите, как все выглядит.

– Нет, Аманда, я только вижу, что окружному прокурору хочется, чтобы это так выглядело. Я рассчитываю, что вы сумеете заставить присяжных увидеть все так, как было на самом деле.

48

Аманда невольно улыбнулась, когда секретарша сообщила ей, что по второй линии звонит доктор Фиори.

– Привет, – сказал Тони. – Я прекрасно провел время в пятницу.

– Я тоже.

– Я поздно вернулся домой с работы, поэтому не сразу ответил на твое послание. Боялся тебя разбудить.

– Скорее всего я еще не спала. Я работала над делом Джастин допоздна. Что-нибудь узнал в больнице?

– Слушай, да я настоящий Дик Трейси. У меня не только есть список, но я уже исключил из него несколько человек.

– Как?

– Я следил за ними.

– Не смей этого делать!

– Я думал помочь тебе таким образом, – обиженно сказал Тони.

– Я серьезно, – настаивала Аманда. – Это опасно. Передай мне список по факсу, я пошлю нашего следователя, он проверит остальных.

– Не паникуй. Я очень осторожен.

– Черт возьми, Тони. Пообещай мне, что больше не будешь.

– Ладно, ладно, обещаю. – Тони помолчал. – Ты так рассердилась, может быть, сейчас неподходящее время пригласить тебя в субботу на свидание?

Аманда невольно рассмеялась.

– Договорились, – сказала она, – но только если будешь себя хорошо вести.

– Слушай, мне пора бежать. Придумай что-нибудь приятное на субботу и перезвони мне.

– Нет, братец, это ты мне перезвони. Такой активный человек, как ты, вполне способен позаботиться о заказе столика на ужин. Это пойдет тебе на пользу, и ты не будешь на меня набрасываться. И чтоб место было хорошее.

– А что случается с парнями, которые все берут на себя?

Они оба рассмеялись и распрощались. Когда в дверь постучал Франк, Аманда все еще сияла.

– Настоящая улыбка Чеширского кота, – заметил он. – Хорошие новости, угадал?

Аманда покраснела.

– Могло быть хуже.

– Ну что же, у меня тоже есть хорошие новости. Арт Прочаска хочет с нами встретиться.

– Когда?

– Сейчас. Хватай пальто.

В тот вечер, когда Беркли выиграл чемпионат страны по плаванию, Аманда отправилась праздновать это событие вместе с друзьями по команде. Их случайно занесло в бар с мужским стриптизом. Аманда вопила вместе со всеми, но втайне была смущена. Когда они вошли вместе с Франком в клуб «Джунгли», она почувствовала еще больший дискомфорт. На сцене женщина с неестественно большим бюстом вяло танцевала под оглушительную музыку. Аманда отвела глаза и последовала за Франком мимо бара в небольшой зал, в конце которого находился офис. У дверей стоял человек с бычьей шеей и массивными плечами.

– Мы пришли к мистеру Прочаске, – сказал ему Франк.

– Он вас ждет.

Арт Прочаска с трудом умещался в кресле, сидя за письменным столом в конце длинной комнаты. За время, прошедшее с дела Кардони, он набрал вес и выглядел устрашающе. В сшитом на заказ костюме он хотел казаться порядочным человеком. Они с Франком пожали друг другу руки через стол.

– Давненько не виделись, Арт.

– Пару-тройку лет.

– Это моя дочь, Аманда. – Рука Аманды исчезла в огромной лапище гангстера. – Возможно, ты ее помнишь. Она помогала мне с ходатайством в Седаре.

– Приятно повидаться, – сказал Прочаска и снова обратил все свое внимание на Франка. – Мартин сказал, ты хотел поговорить.

– И я благодарен за быстрый ответ.

– Я не уверен, что смогу помочь, но попытаюсь. Что ты от меня хочешь?

– Я хочу знать, что случилось в доме в округе Милтон четыре года назад, – сказала Аманда.

Прочаска удивился, что вопрос задала Аманда. Но ответил, повернувшись к Франку:

– Меня там не было. Я всю ночь играл в картишки. У меня пять свидетелей.

Аманде захотелось сразу же дать понять Прочаске, что она вовсе не секретарша Франка.

– Я уверена, что у вас замечательные свидетели, мистер Прочаска, – решительно сказала она. – Но я тоже там была и видела, как вы уезжали, когда я подъехала.

Прочаска снова повернулся к Аманде. Она упрямо смотрела ему в глаза.

– Вы ошибаетесь.

– Возможно, тем более что у вас пять свидетелей, – ответила Аманда с улыбкой, которая говорила, что ее на все это дерьмо не купишь. – Но давайте решим, просто ради интереса, что я не ошибаюсь. Что вы делали в доме в такое неурочное время?

– Какое это имеет значение?

– Я защищаю бывшую жену Кардони, Джастин Касл. Ее обвиняют в совершении нескольких убийств на ферме в округе Малтнома. Там в подвале нашли кустарную операционную. Другие жертвы были похоронены на территории фермы.

– Ну и что?

– Место преступления совпадает во всем, до мелочей, с местом преступления в округе Милтон.

– И что?

– Можно допустить, что четыре года назад Винсент Кардони отрезал собственную руку, чтобы все поверили, что он убит. Если Кардони пытался убедить всех, что он мертв, было бы кстати, если бы я заметила вас перед тем, как нашла руку.

Прочаска смотрел на нее, как бык перед атакой.

– Мне вовсе не хочется доставлять вам неприятности, мистер Прочаска. Более того, я полагаю, что Мартина Брича заинтересует предположение, что Кардони жив. Да и вас тоже, если учесть, что Кардони пытался вас подставить.

Прочаска раздумывал над словами Аманды.

– Все, что ты нам скажешь, Арт, дальше не пойдет, – уверил его Франк.

Когда Прочаска наконец заговорил, он обращался к Аманде:

– Я в этом доме никогда не был, ясно?

Аманда кивнула.

Прочаска наклонился вперед и заговорил так тихо, что его почти не было слышно из-за гремящей в клубе музыки:

– У Мартина были дела с одним доктором из больницы Святого Франциска. Доктор сильно нагрел Мартина, так что он хотел бы вернуть бабки. Затем этот врач оказался среди жмуриков, которых копы нашли около того дома, но деньги исчезли. Мартин думал, их забрал Кардони.

Прочаска подождал, чтобы убедиться, что Аманда улавливает ход его мыслей.

– В ту ночь, когда вы нашли руку, внезапно позвонил Кардони и сказал, что хочет заключить мир. Что бабло у него в доме. Пусть Мартин кого-нибудь пошлет. Мартин послал меня. Как только я увидел руку, я понял, что это подстава, сел в машину и уехал. Вот и все.

– И деньги вы не нашли? – спросила Аманда.

– Если Кардони хотел меня подставить, значит, никаких денег там не было, ежу понятно.

* * *

Как только за ними закрылась дверь, Прочаска позвонил Мартину Бричу:

– Знаешь что, Мартин? Вполне возможно, что Винсент Кардони жив.

– Джаффе по этому поводу хотел тебя видеть?

– Он защищает бывшую жену Кардони. – Он рассказал своему боссу о встрече с Франком и Амандой.

– Сукин сын, – сказал тот, когда Прочаска закончил. – Если Кардони вернулся в Портленд, я хочу, чтобы вы его нашли раньше, чем это сделают копы.

49

Эндрю Волков придвинул свою тележку поближе к стене, чтобы пропустить двух терапевтов. Они были так увлечены разговором, что даже не заметили невзрачную личность в сером комбинезоне. Когда они прошли, Волков двинул тележку вперед. В этот момент он заметил, что еще один доктор следит за ним из конца коридора. Волков дернул головой, и врач отвел взгляд, но не было сомнений, что именно он объект его внимания.

Врач направился к Волкову, который развернул свою тележку и двинулся в противоположном направлении. Из коридора был поворот направо, и он туда свернул. В середине коридора располагался выход на лестницу, ведущую в подвал. Он оставил свою тележку рядом с дверью, подождал несколько секунд, затем распахнул дверь во всю ширь, для того чтобы ей понадобилось время закрыться. Если врач действительно следит за ним, открытая дверь послужит приманкой. Если он не заметит, как она раскачивается, тогда тележка укажет, куда он пошел. Только идиот не догадается.

Волков начал медленно спускаться по лестнице, задерживаясь на каждой площадке, пока не услышал, как открылась дверь в коридор. Он был прав. За ним следили. Он немного подождал, потом продолжил спускаться по лестнице, стараясь ступать тяжело, чтобы звук его шагов эхом отдавался в лестничном проеме. Достигнув подвала, Волков открыл дверь так, чтобы она громко захлопнулась. Перед ним тянулся узкий коридор, который еще больше сужали ничем не закрытые тепловые трубы, прикрепленные к стенам. На большом расстоянии друг от друга висели тусклые лампочки. Воздух был сырым и прохладным. Волков размеренно шел по коридору, пока не дошел до поворота к бойлерной. Он дождался, когда откроется дверь подвала, свернул в сторону и прижался к стене. Услышал приближающиеся шаги. Звук шагов прекратился у поворота в бойлерную. Затем из-за угла показался врач.

– Зачем вы за мной следите? – спросил Волков.

Глаза врача расширились от страха. Он вытащил из кармана скальпель и замахнулся. Волков отбил удар и отвесил врачу хороший пинок. Тот успел отскочить, и уборщик едва его коснулся. Вслед за ударом тело Волкова подалось вперед. Его кулак ударил врача в плечо и отбросил к бетонной стене на другой стороне коридора. Следующий удар Волкова ногой должен был бы разбить врачу коленную чашечку, но тот удивил его, бросившись вперед.

Волков почувствовал резкую боль в боку и понял, что получил ножевое ранение. Доктор кинулся на него снова, и скальпель распорол Волкову рубашку и оцарапал кожу. Он зарычал, двинул локтем и увидел поток крови из сломанного носа. Доктор слепо размахивал скальпелем и зацепил щеку Волкова. Уборщик наконец нанес удачный удар ногой, отбросивший доктора назад. Он потерял равновесие и свалился на пол.

– Энди? – Артур Уест, второй уборщик, стоял в конце длинного коридора. – Что происходит?

Врач все еще держал скальпель и пытался встать на ноги. Волков поколебался. Уест направился в их сторону. Волков лягнул доктора еще раз и побежал к запасному выходу в другом конце коридора. Он рванул дверь и кинулся к парковке, где ставили машины служащие больницы.

50

Аманда прошла несколько кварталов от здания Стокмана по направлению реки и нашла Васкеса, который сидел в кабинке в баре «Устрицы О’Брайана» и ждал ее.

– В чем дело? – спросил он.

Аманда протянула ему список служащих, который прислал ему по факсу Тони.

– У меня приятель – врач в больнице Святого Франциска. Я немного рассказала ему о нашем деле. Он считает, что весьма вероятно, что человек, который подложил в фермерский дом скальпель, одежду и кофейную кружку, работает в больнице Святого Франциска, поскольку все эти вещи можно было взять только там. Это список мужчин, которых взяли на работу в больницу за последние два года. Я хочу, чтобы вы их проверили.

– Я немедленно займусь этим.

– Прекрасно.

Подошла официантка, и Аманда заказала жареные устрицы и чай со льдом. Бобби заказал кофе.

– У меня тоже есть кое-что для вас, – сказал он, когда официантка ушла. – Я пытался обнаружить схожие места массовых убийств в США и за рубежом. Я сначала порылся в Интернете и нашел описания серийных убийств в газетах и журналах. Репортеры, которые писали эти статьи, сообщили дополнительную информацию по каждому делу, включая имена детективов, которые расследовали эти дела. Большинство из полицейских согласились со мной поговорить. Они направят свою информацию в Национальный центр по анализу преступлений, связанных с насилием.

Официантка принесла их заказ, и Бобби продолжил:

– Я знаю одного бывшего агента ФБР, который у меня в долгу. Он поговорил со своими друзьями в Бюро и снабдил меня подробностями по местным делам. С международными случаями пришлось повозиться, но я знаю одну женщину в офисе Интерпола в Салеме. Она рассказала мне о подобных случаях за рубежом.

Васкес протянул Аманде толстый документ.

– Это всего лишь предварительный список. Я обнаружил убийства, похожие на наши, в таких штатах, как Вашингтон, Колорадо, Флорида, Нью-Джерси, а также в Канаде, Бельгии, Японии, Перу и Мексике. И выяснилось, что был еще один случай непосредственно здесь, в Орегоне, – сказал он, указывая на синопсис, в котором говорилось, что четырнадцать лет назад нашли трупы двух молодых женщин, погребенных в лесу недалеко от Гоуст-Лейка, лыжного курорта в Каскадных горах.

Что-то в последнем абзаце зацепило Аманду, но зазвонил сотовый телефон, и она не успела зафиксировать на этом внимание, достала телефон из сумки и ответила.

– Что-то случилось? – спросил Васкес, когда она отключилась.

– Мой друг из больницы Святого Франциска, тот, который прислал нам список, попал в больницу. На него напали.

Аманда промчалась по приемному отделению, пока не наткнулась на Тони, сидевшего в кресле у кабинета врача. У него были красно-черные фонари под глазами и перевязан нос. Рубашка с засохшей кровью распахнута, под ней видны стянутые лентой ребра. Увидев ее, Тони встал. При этом он поморщился от боли. Аманда смотрела на него тревожными глазами.

– Ты сильно пострадал?

– Не беспокойся. Ничего не сломано так, чтобы нельзя было бы починить.

– Что случилось?

– Я направлялся к пациенту, когда заметил уборщика, Эндрю Волкова, который стоял рядом со своей тележкой. Он тоже входил в мой список. Волков заметил, что я за ним наблюдаю, и забеспокоился. Я последовал за ним в подвал, что было довольно глупо с моей стороны. Будь у меня побольше мозгов, я бы сообразил, что он заманивает меня вниз. Он напал на меня и едва не прибил, но тут появился второй уборщик и спугнул его.

– Этот Волков – Кардони?

– Если честно, не могу сказать. Тип фигуры тот же, но я был слишком занят обороной и как следует его не рассмотрел.

Аманда немного подумала. Затем достала свой сотовый телефон.

– Я собираюсь позвонить Шону Маккарти. Он может арестовать Волкова за нападение и проверить отпечатки его пальцев. Вскоре мы точно узнаем, Кардони ли это.

51

Уже прошло три дня с тех пор, как криминалистическая лаборатория подтвердила идентичность отпечатков пальцев Эндрю Волкова, снятых с его тележки, и отпечатков, взятых четыре года назад с левой кисти Винсента Кардони. С отпечатками хирурга совпали также отпечатки, найденные в квартире Волкова. Тщательный обыск шкафчика Волкова и его квартиры не дал ничего, что бы указывало на его местопребывание.

Майк Грин пытался отвлечься от мыслей о деле и ожиданий новых фактов, анализируя игру между Джудит Полгар и Висванатаном Анандом на недавнем турнире в Мадриде. Он рассматривал дебютную позицию на доске, когда зазвонил телефон. Грин крутанулся в кресле и снял трубку.

– Говорит Майк Грин.

– Привет, Майк. Это Рой Бишоп.

Бишоп был настырным адвокатом по уголовным делам, который вызывал небеспочвенные подозрения в близкой дружбе со своими подзащитными.

– В чем дело, Рой?

– Я звоню по поручению клиента, человека, который тебя интересует. Он хочет с тобой встретиться.

– О ком речь?

– О Винсенте Кардони.

Грин резко выпрямился.

– Если ты знаешь, где Кардони, тебе лучше сразу сказать мне об этом. Будешь скрывать беглеца, оглянуться не успеешь, как лишишься лицензии.

– Остынь, Майк. Я всего лишь разговаривал с Кардони по телефону. Понятия не имею, где он.

– Он что, хочет сдаться?

– Точно нет. Он ясно дал понять, что согласен встретиться, только если получит письменную гарантию, что его не арестуют и что ничего из сказанного не будет использовано против него.

– Это немыслимо. Этот человек – серийный убийца.

– Он говорит, что нет. Но даже если так, то из того, что он мне рассказал, ясно, что у тебя нет никаких оснований задержать его.

Майк Грин выглядел бледным и изможденным, когда Алекс Девор и Шон Маккарти вошли к нему в офис на следующее утро в десять часов.

– Винсент Кардони будет здесь через полчаса, – объявил Грин. Казалось, сил у него не осталось.

Девор стоял как вкопанный. Маккарти спросил:

– Он сдается?

Грин покачал головой:

– Он хочет поговорить. Я должен гарантировать, что мы его не задержим.

– Ты спятил? – выдохнул Девор.

– Ты шутишь?! – одновременно воскликнул Маккарти.

– Я торчал здесь вчера до десяти вечера и пришел сегодня в семь утра. Обсуждал все это с Джеком, Генри Бачананом и Лилиан По, – ответил Грин, называя окружного прокурора округа Малтнома, его главного помощника по уголовным делам и главу отдела апелляций. – Мы никак не можем его задержать.

– Он изменил свою внешность, чтобы получить работу в больнице Святого Франциска, украл кофейную кружку, скальпель и одежду, – возразил Девор. – Он убил людей в округе Милтон.

– Не выйдет. У Кардони был доступ к вещам, найденным на ферме, но мы не сможем доказать, что именно он их туда подложил. Нет ни одной улики, привязывающей Кардони к ферме и жертвам. Поверьте мне, ребятки, мы уж крутили и так и эдак. Я расстроен не меньше вас.

– Как насчет округа Милтон? Там ему до сих пор предъявлены обвинения, – сказал Маккарти.

Майк мрачно молчал.

– В округе Милтон мы дико облажались. Потрясающе. Судья удовлетворил ходатайство Кардони об изъятии улик. У Фреда Скофилда было тридцать дней, чтобы опротестовать это решение, если он не хотел, чтобы оно стало окончательным. За это время Кардони исчез, а его кисть нашли в доме в горах. Все решили, что он умер, и Скофилд не подал апелляцию. Это означает, что решение судьи Броди окончательное и ничего из найденного в доме в горах и доме Кардони в Портленде не может быть использовано в суде. А без этих улик не существует никакого милтонского дела.

– Невозможно поверить, – сказал Маккарти. – Ты хочешь сказать, что нет возможности засадить Кардони за решетку? Он же убил по меньшей мере дюжину человек.

– Пока у тебя нет доказательств, которые примут в суде, это все домыслы. Я не могу арестовать человека, потому что он мне не нравится.

– Черт, но ведь должен же быть способ, – пробормотал Маккарти себе под нос. – Фиори! Кардони напал на доктора Фиори. Мы можем арестовать его за нападение.

– Боюсь, что нет. Кардони утверждает, что Фиори его преследовал. Фиори признается, что пошел за Кардони в подвал, имея при себе скальпель, и напал первым. Кардони утверждает, что он лишь защищался. Слушайте, братцы, мы все это перемалывали уже миллион раз. И результат всегда одинаков. Здесь нет ни одного человека, который бы не верил, что Винсент Кардони – убийца и чудовище, но печальная правда заключается в том, что нет ни малейшей улики, которая позволила бы его задержать. Мы уже послали Бишопу факс с письменной гарантией, что мы не арестуем Кардони в течение суток после нашей встречи.

– Если он знает, что у нас нет вещественных доказательств, чтобы арестовать его, зачем ему с тобой встречаться? – спросил Девор.

Прежде чем Майк успел ответить, загудело переговорное устройство и секретарша сообщила, что в приемной ждут доктор Кардони и Рой Бишоп. Грин попросил ее проводить их в конференц-зал. Затем повернулся к Девору:

– Можешь спросить его сам.

В конференц-зале Винсент Кардони уселся за большим столом прямо напротив Грина. Одну его щеку пересекал свежий шов. Рой Бишоп, крупный мужчина с модной прической, сел рядом с клиентом. Шон Маккарти внимательно присмотрелся к Кардони. Трудно было поверить, что именно этого человека он арестовывал четыре года назад.

– Доброе утро, доктор Кардони, – сказал Маккарти.

– Я вижу, вы все так же вежливы, как и тогда, когда вы меня арестовывали четыре года назад.

– Я немного поседел, но в остальном мало изменился. Чего нельзя сказать про вас.

Кардони улыбнулся.

– Почему бы нам сразу не перейти к делу, Рой? – сказал Грин. – Я хочу знать, почему твой клиент решил поговорить со мной.

– Для меня это такая же тайна, Майк. Доктор Кардони не просветил меня на этот счет.

– Надеюсь, вы собираетесь признаться, доктор, – сказал Грин. – Это бы сильно облегчило нам всем жизнь.

– Мне абсолютно не в чем признаваться. Вопреки вашей уверенности я никогда никого не убивал. Джастин убила людей на ферме, она же должна нести ответственность за жертвы в округе Милтон.

– А кто несет ответственность за вашу отрезанную конечность? – спросил Маккарти.

– Я сделал это сам, – ответил Кардони.

– Пластическая хирургия, чужое имя и нанесение себе телесных увечий? Довольно экстремальное поведение для невиновного человека.

– Я был в отчаянии. Я не мог придумать, как еще остаться в живых.

– Не желаете ли объясниться? – спросил Грин.

Кардони взглянул на окружного прокурора и двух детективов.

– Я вижу, вы мне не верите, но, клянусь, я говорю правду. Джастин была напарником Клиффорда Гранта, вместе с ним поставляла трансплантаты органов на черный рынок. Она убила его и устроила все так, что Мартин Брич решил, будто именно я ободрал его.

Кардони глубоко вздохнул. Опустил взгляд и снова заговорил:

– Вы видели Джастин. Она красива и умна, она всегда опережала меня на два шага. Джастин знала все мои слабости. Послушайте, я знаю, что далеко не святой. Мне трудно было учиться в медицинской школе. Я стал использовать лекарства, чтобы справиться. Это едва меня не уничтожило. Бороться с этой привычкой было невозможно. Куда легче было сдаться на милость Джастин, когда она принесла мне кокаин. Я даже не успел понять, что она пытается меня уничтожить, но стало поздно. Я также не понимал, почему она так часто встречается с Клиффордом Грантом, пока Франк Джаффе не рассказал мне, что Клиффорд добывал для Мартина Брича человеческие органы. Он же рассказал мне про рейд на аэродроме. Джастин была тайным напарником Гранта. Она подставила меня, чтобы Брич решил, что это я. Сразу после того, как Франк вытащил меня из тюрьмы, на меня напали два бандита Брича. Мне удалось с ними справиться и я заставил одного из них рассказать, почему они за мной охотятся. В тот же день я узнал, что окружной прокурор округа Милтон пытается снова открыть дело, добиться отмены решения по ходатайству об изъятии и существует большая вероятность, что я снова попаду в тюрьму. И я понял, что меня либо замучают до смерти бандиты Мартина Брича, либо я получу вышку в суде. Мне оставалось только убедить всех, что я мертв.

– И вы отрубили себе руку, – сказал Маккарти.

Кардони перевел на него взгляд. Казалось, сил у него не осталось.

– Представьте себе, что вас обвиняют в преступлении, которого вы не совершали. Штат Орегон жаждет сделать вам смертельный укол, а злобный гангстер считает, что такая смерть будет слишком легкой. Разве вы не примете отчаянные меры, чтобы спасти свою жизнь?

– У меня слишком много реальных проблем, чтобы беспокоиться о гипотетических, доктор. Может быть, вы сможете разрешить одну из них? Вы украли скальпель и кофейную кружку с отпечатками доктора Касл и оставили их на ферме, чтобы подставить ее?

– Вы что, не слушали, что я вам говорил? Она безумна. Серийный убийца. Вы ее поймали. Умоляю вас, не дайте ей уйти.

– Доктор Кардони, – сказал Грин, – я согласился на эту встречу, надеясь, что вы отдадите себя в руки полиции или по крайней мере признаетесь в своей вине. Вместо этого вы рассказали нам историю, которую вы не в состоянии подкрепить хоть какими-то уликами.

Кардони уронил голову на руки. Грин продолжил:

– Буду с вами откровенен. Я не верю ни одному вашему слову. Я думаю, что вы подставили доктора Касл из-за каких-то ваших собственных причин и устроили эту встречу в надежде, что сможете манипулировать мной и убедить послать невинную женщину на казнь. Но у вас ничего не выйдет.

– Если вы выпустите Джастин, она станет убивать снова. Она наиболее опасный убийца, с каким вам когда-либо приходилось встречаться. Вы должны мне поверить.

– Что же, я не верю. Если вы не хотите сдаться, будем считать, что встреча окончена.

52

Тюремщик привел Джастин Касл в комнату для посетителей. Она с надеждой взглянула на Аманду. Аманда немного подождала, потом улыбнулась:

– У меня замечательные новости. Сегодня днем состоится еще одно слушание по ходатайству об освобождении. Областной прокурор это ходатайство поддерживает.

– Меня отсюда выпустят? – недоверчиво спросила Джастин.

– Вечером.

Джастин тяжело опустилась на стул. Через несколько секунд протянула через маленький стол руку и схватила ладонь Аманды.

– Спасибо, спасибо. Вы представить себе не можете, что значит для меня, что вы мой адвокат. Не думаю, что я сумела бы пройти через все эти ужасы без вас.

Теплота и эмоциональность реакции Джастин удивили Аманду, она невольно почувствовала гордость. Она взяла руки Джастин в свои и сжала их.

– Вы были на удивление мужественны, Джастин. Я думаю, мы сделали решающий поворот в нашем деле. Если повезет, все вскоре останется позади.

Джастин уже собралась что-то сказать, когда внезапно вместо радости и облегчения на ее лице появилось беспокойство. Она отпустила руки Аманды.

– Почему они меня отпускают? – резко спросила Джастин. – Они арестовали Винсента?

Аманда перестала улыбаться.

– Нет, но они с ним разговаривали. – Она пересказала Джастин то, что пару часов назад узнала от Майка Грина.

– Они его отпустили? – поразилась Джастин.

– Они не могут его арестовать, Джастин. У них нет никаких вещественных доказательств, привязывающих его к убийствам на ферме.

– А убийства в округе Милтон?

– Все улики по тому делу были изъяты.

– Скверно, – пробормотала Джастин себе под нос. – Очень скверно.

– С вами все будет в порядке, Джастин.

Джастин уставилась на Аманду. На ее виске сильно бился пульс, кожа так натянулась от напряжения, что Аманде показалось, она вот-вот порвется.

– Вы представить себе не можете, как работают мозги Винсента. Он безумен, он беспощаден и верит, что неуязвим. Не важно, что сейчас перевес на моей стороне, он все равно попытается меня достать.

– Он ничего не сделает, пока все публично.

– Это самое худшее, Аманда. Винсент будет выжидать, прежде чем действовать. Он ждал четыре года, чтобы подставить меня. Теперь он снова исчезнет и будет ждать, когда все о нем забудут. Я не смогу спать спокойно и никогда не буду жить нормальной жизнью.

Аманде хотелось утешить свою клиентку, но она понимала, что Джастин права. Кардони был безумен и терпелив, и это сочетание было убийственным.

– У меня есть идея, – сказала Аманда. – Вы помните Роберта Васкеса, детектива, который обыскивал дом в округе Милтон? Сейчас он частный детектив. Он работал со мной по вашему делу. Подумайте, не взять ли вам его в телохранители? Я могу попросить его отвезти вас домой из тюрьмы.

– Он виноват в том, что Винсент гуляет на свободе, и вы хотите, чтобы я наняла его?

– Джастин, Бобби Васкес живет с этой виной уже четыре года. Он посвятил свою жизнь преследованию Кардони. Для него это будет не просто работа. Вы не найдете никого, кто бы защищал вас так преданно.

Аманда уже собралась отправиться в суд на слушание, когда Васкес перезвонил ей. Она рассказала ему про Кардони. Он был просто уничтожен.

– Кардони не сможет сдерживать себя, чтобы не убивать. Если мы ничего не предупредим, будут новые жертвы.

– Послушайте, Бобби, я наняла вас, чтобы вы помогли мне с делом Джастин. Нашей задачей было снять с нее обвинения, и мы ее выполнили.

– Это было вашей задачей снять обвинения, моей же – достать этого урода.

– Даже не думайте об этом. В последний раз, когда вы хотели это сделать, то развалили все дело.

Аманда помолчала, чтобы дать ему время понять ее слова.

– Бобби?

– Да?

– Обещайте мне, что не станете искать Кардони самостоятельно.

– Не беспокойтесь, – ответил Васкес слишком уж поспешно, поэтому Аманда ему не поверила.

– У меня был еще повод вам позвонить. Сегодня днем Джастин выпустят из тюрьмы. Она боится, что Кардони может напасть на нее. Я считаю, что это обоснованно, и предложила ей нанять вас в телохранители.

– Телохранители?

– Ну да. Вы согласны? Это позволит вам быть в курсе дел, к тому же она до смерти перепугана.

– Пока Кардони где-то бродит, у нее есть для этого все основания.

53

Для повышения квалификации в округе Малтнома придумали систему ротации судей – в течение некоторого времени они слушали определенные дела. Имелись трое судей, которые занимались только уголовными делами год или два, в зависимости от предпочтения судьи. Делом Джастин Касл занималась Мэри Кэмпбелл, та самая, которая вела и дело Дулинга.

В четыре часа стороны собрались у судьи Кэмпбелл, для того чтобы Майк Грин объяснил, почему штат готов освободить Джастин Касл под ее собственную гарантию, хотя она обвиняется по четырем пунктам в убийстве с отягчающими обстоятельствами. Со стороны защиты Джастин присутствовали Аманда и Франк. Майка Грина сопровождал окружной прокурор Малтнома.

– У жюри достаточно свидетельств, чтобы обвинить доктора Касл, – сказала судья Кэмпбелл, когда Грин закончил говорить. – Это означает, что вам удалось установить возможный мотив.

– Все так, ваша честь. Но существует большая вероятность того, что доктора Касл подставил ее бывший муж.

– И у вас не было возможности его задержать?

– Нет, ваша честь. Во всяком случае, сейчас.

– Это очень затруднительно. Освободить человека, совершившего подобные преступления, невозможно. Но также несправедливо держать под замком невиновного человека. – Судья встала. – Давайте зафиксируем это в суде в письменном виде. Я соглашусь отпустить доктора Касл под ее собственную гарантию. Не говорите слишком много, мистер Грин, но постарайтесь, чтобы пресса поняла, на чем основывается такое решение. Мисс Джаффе, вы можете высказаться, если хотите, но я бы попросила вас не использовать суд в качестве трибуны. Вы и так выиграли.

– Не беспокойтесь, ваша честь. Я не намерена делать никаких заявлений в суде.

– Прекрасно.

Аманда пошла за отцом и Джастин в зал суда. Кто-то проговорился о слушании, и все места в зале были заняты. Аманда пробежала взглядом зал и увидела несколько знакомых лиц. В одном из первых рядов сидел Васкес. Аманда кивнула ему, но тут же заметила Арта Прочаску в последнем ряду. Через два ряда перед ним сидел доктор Карлетон Суинделл, больничный администратор, с которым Аманда беседовала, когда надеялась сделать его свидетелем защиты. Но человек, который привлек все ее внимание, сидел рядом со своим адвокатом в переднем ряду, сразу же за столом защиты. Когда их взгляды встретились, Винсент Кардони холодно улыбнулся. Аманда оцепенела.

Кардони перевел свой взгляд на Джастин. Аманда рассказывала своей клиентке, как теперь выглядит Кардони, но, когда она увидела его, это повергло ее в шок. Она хотела успокоить Джастин, но тут же поняла, что в этом нет необходимости. Джастин ответила Кардони таким же ненавидящим взглядом. Франк увидел, что происходит, и быстро встал между ними.

– Добрый день, Винсент, – сказал Франк спокойно и негромко.

– Вижу, сегодня ты защищаешь клиентов пониже сортом, – заметил Кардони.

– Мне придется попросить тебя вести себя по-джентльменски. Мы в суде, а не в пивной.

– Галантность обычно предназначается для леди. Но я буду вести себя прилично из уважения к нашей дружбе.

– Спасибо.

Франк сел рядом с Амандой, прямо напротив Кардони. Таким образом Джастин оказалась, насколько это было возможно, дальше от бывшего мужа. В зал вошла судья Кэмпбелл. Майк внес предложение изменить условия освобождения Джастин Касл. Он очень коротко изложил причины изменения позиции штата на вопрос об освобождении Джастин Касл под залог. Аманда почувствовала, что ей трудно сконцентрироваться на том, что говорит Майк, находясь в такой близости от Винсента Кардони.

Судья Кэмпбелл быстро объявила свое решение и покинула зал. Как только судья ушла, Джастин встала, медленно повернулась и подошла к барьеру, причем ее лицо оказалось в нескольких дюймах от Кардони. Аманда не подозревала, что лицо может так исказиться от ярости. Когда Джастин заговорила, ее голос был еле слышен, но Аманде показалось, что она расслышала ее слова:

– Это еще не конец, Винсент.

54

Как только Винсент Кардони вышел из зала суда, его плотной толпой окружили репортеры. Рой Бишоп расчищал путь, механически повторяя: «Без комментариев». Репортеры продолжали выкрикивать вопросы, пока Кардони спускался по мраморным ступеням на цокольный этаж. У выхода ждала машина. Кардони и Бишоп нырнули в нее, и водитель отвез их в «Уорвик», маленький роскошный отель в нескольких кварталах от реки Уилламетте, где Кардони снял большой номер. Теперь, когда он снова стал Кардони, он не собирался возвращаться в тесную подвальную квартирку, которую он снимал, будучи Эндрю Волковым.

За их машиной увязался фургон телевизионщиков, но водитель заранее позвонил в гостиницу, и охранники помешали репортерам проникнуть в вестибюль. После короткой консультации Бишоп уехал, а Кардони на лифте поднялся в номер. Заперев дверь, он разделся и принял горячий душ. После душа он надел махровый халат и заказал еду в номер. Ресторан в этой гостинице был одним из лучших в городе. Еда была великолепной, вино потрясающим, но ни еда, ни вино не смогли погасить ярость, которую испытывал Кардони. Джастин скоро будет в его старом доме нежиться в ванне, как она любила, когда они были женаты. Она будет смывать с себя тюремный запах и злорадствовать, что она на свободе, а его план провалился.

К тому времени как ему принесли виски двенадцатилетней выдержки и убрали грязную посуду, солнце уже опустилось за горизонт. Кардони стоял у окна, глядя на мелькающие внизу огоньки города. Этот вид успокоил его и помог забыть о недавней неудаче. Надо выбросить из головы все негативные мысли. Нужно думать позитивно, чтобы отомстить за свою потерянную руку и профессию и за годы изгнания.

55

Когда Джастин вышла из тюремного лифта, Бобби Васкес ждал ее. На нем были спортивная куртка, чистая синяя рубашка и отутюженные брюки. Чтобы произвести хорошее впечатление, он даже побрился. Джастин приостановилась, чтобы разглядеть своего телохранителя. Он нервно переминался с ноги на ногу. Джастин протянула руку:

– Вы, очевидно, мистер Васкес. – Она крепко пожала ему руку. Ее рука была прохладной на ощупь.

– Да, мэм, – ответил Васкес, подумав, что выглядит она на удивление собранной для человека, который провел несколько недель в тюрьме.

– У вас есть машина?

Бобби кивнул.

– Тогда увезите меня отсюда. По дороге можем поговорить.

Васкес открыл дверцу «форда», которому уже было более десяти лет. Обычно он выглядел как развалюха с помойки, но Бобби предусмотрительно помыл машину, выбросив пустые пакеты из-под чипсов, старые носки и другой мусор, прежде чем поехать в тюрьму. Он привык к клиентуре попроще, чем Джастин. Он слегка нервничал в ее присутствии. Он помнил, как она смотрела на Кардони в зале суда.

– Вы знаете, где я живу? – спросила она, когда Васкес отъехал от тюрьмы.

– Да, мэм. Я бывал в вашем доме, когда мы арестовывали доктора Кардони.

Некоторое время они ехали молча. Бобби искоса поглядывал на Джастин. Она закрыла глаза, наслаждаясь первыми минутами свободы.

– Итак, мистер Васкес, – сказала она через некоторое время, – скажите мне, что вы думаете о моем бывшем муже?

– Разве мисс Джаффе вам не сказала?

– Я хочу услышать это от вас, – заявила Джастин, поворачиваясь так, чтобы видеть лицо детектива, когда он будет отвечать.

– Я не думаю, что он нормальный человек. Скорее какой-то мутант, чудовище.

– Похоже, у нас с вами одинаковое мнение о Кардони.

– Мне думается, что большинство людей так думают.

– Он будет пытаться убить меня, мистер Васкес?

– Я думаю, что да. И на вас он не остановится, – без всяких колебаний ответил Бобби.

– Полиция сможет его остановить?

– Если честно, то нет. Он опять исчезнет. И всплывет где-нибудь в другом месте. Рано или поздно он купит себе еще дом и продолжит там свои эксперименты. Я считаю, он не может себя остановить, да и не хочет останавливаться.

– Что требуется, чтобы остановить его? – спросила Джастин. Васкес увидел твердую решимость на ее лице.

– Что вы имеете в виду? – спросил он, хотя был уверен, что уже догадался.

– Мы оба ненавидим Винсента, мистер Васкес, и оба считаем, что полиция не в состоянии с ним справиться. Я уверена, что он попытается меня убить. Не сегодня, так завтра. Или позже, когда я меньше всего буду этого ждать.

Васкес чувствовал, как Джастин буравит его взглядом.

– Я не хочу жить в страхе.

– Что вы предлагаете?

– Насколько сильно вы хотите остановить Винсента, мистер Васкес? Как далеко вы готовы ради этого пойти?

56

Винсент Кардони всю ночь проспал и проснулся в девять часов. Ему хотелось пробежаться, но не было желания встречаться с репортерами, которые, он был уверен, караулят на улице. Поэтому он удовлетворился тем, что переставил мебель и сделал гимнастику. Затем он принял душ и заказал легкий завтрак в номер. Он попытался почитать газету, но обнаружил, что не может сосредоточиться. Кардони подошел к окну. Под мостом Хауторн проходил танкер в сторону Лебединого острова, который отчетливо вырисовывался на фоне заснеженных склонов горы Худ. Пейзаж должен был бы успокаивать его, но мешали мысли о Джастин.

День медленно тянулся. К середине дня Кардони готов был завыть от скуки, но так и не придумал, как разделаться со своей бывшей женой. Вскоре после того, как официант убрал грязную посуду после ужина, Кардони заметил дешевый белый конверт, который кто-то подсунул под дверь. Обратного адреса на конверте не было. Его имя напечатано. Он сел на диван в гостиной и распечатал конверт. В нем оказались два листка бумаги. На первом – карта шоссе Ай-5. Площадка для отдыха в нескольких милях от Портленда была обведена кружком. На карте было напечатано: одиннадцать вечера.

Второй листок был фотокопией записи в дневнике.

«Четверг. После четырех дней причинения боли, лишения сна и пищи объект все еще сопротивляется. 8.10: Объект связан и помещен в кладовку наверху в конце коридора с кляпом во рту. Свет в доме погашен, машина припаркована на большом расстоянии от дома, чтобы можно было вернуться назад и, спрятавшись в лесу, следить за объектом. 8.55: Она вышла из дома голая, босиком, с кухонным ножом в руке. На удивление сильный характер. Интересно будет сломить ее волю. 9.00: Поражена моим внезапным появлением, бросается на меня с ножом, но „Тазер“[2] ее быстро успокаивает. Она в шоке, когда я ей говорю, что путы были намеренно ослаблены, чтобы проверить, насколько быстро она сможет освободиться по сравнению с другими объектами. Рыдает, когда я надеваю на нее тренировочный шлем и наручники. Немедленно начинаю тесты по определению сопротивляемости боли, чтобы установить, изменила ли потеря надежды на бегство ее болевой порог».

Кардони взглянул на часы. Без четверти девять. Он еще раз прочитал отрывок из записи в дневнике, затем направился в спальню. Окружной прокурор и полицейские утверждали, что Рой Бишоп был уголовным адвокатом в самом прямом смысле этого слова. Одним из преимуществ найма этого адвоката было его согласие оказывать услуги, которые другие, менее дорогие адвокаты, предоставлять отказывались. Кардони открыл маленький желтый чемоданчик, который принес ему Бишоп, и достал оттуда пистолет и охотничий нож.

Майк Грин снял трубку после второго звонка:

– Эй, Шон, надеюсь, ты с хорошими новостями.

– Сочтешь ли ты хорошими новостями, если я тебе скажу, что могу доказать, что Винсент Кардони звонил по девятьсот одиннадцать в тот вечер, когда была арестована Джастин Касл, а также именно он звонил, чтобы выманить ее на ферму? Я перечитывал отчет полицейского, который первым оказался на месте преступления. На ферме не было телефонов, вот я и подумал, каким образом Кардони позвонил Касл и в Службу спасения. У Волкова имелся сотовый. По документам видно, что он звонил в вечер ареста по девятьсот одиннадцать и доктору Касл, на ее квартиру.

– Молодец, Шон.

– Этого недостаточно для ордера на арест?

– Давай встретимся у дома судьи Кэмпбелл. Послушаем, что она думает.

Васкес знал горничную, которая работала в «Уорвике». Ее дружок разносил еду по номерам. За пятьдесят баксов они согласились позвонить ему на мобильный и сообщить, когда Кардони уйдет из номера. Еще за пятьдесят баксов один из работников гаража в гостинице разрешил Бобби поставить машину недалеко от машины Кардони. В девять тридцать вечера горничная позвонила ему и сказала, что Кардони вышел. Васкес пригнулся на сиденье и стал ждать. Через минуту появился хирург и уселся в свою машину. На нем были джинсы, черная водолазка и темный плащ.

Васкес следовал за Кардони без всяких трудностей до самого шоссе Ай-5, ведущего в южном направлении. Машин было немного, так что он держал дистанцию в одну или две машины. Когда Кардони свернул на площадку для отдыха, Бобби последовал за ним. Кардони поставил машину рядом с бетонной стеной туалета. Кроме них, на парковке стоял еще продуктовый грузовик. Машина тоже стояла рядом с туалетом. Когда Васкес проезжал мимо, он заметил, что в кабине грузовичка никого нет.

Васкес поставил машину в дальнем конце площадки и выключил двигатель. Через минуту водитель грузовичка вышел из мужского туалета и уехал. Кардони вышел из машины и вошел в туалет. Прошло пятнадцать минут, но он не появился.

Васкес вылез из машины и прошел через площадку для пикника к туалетам, стараясь прятаться в тени деревьев. Он обошел бетонное сооружение и остановился, чтобы прислушаться. Он уже было двинулся дальше, как услышал звуки борьбы. Васкес прокрался вдоль стены здания и рискнул заглянуть за угол. Что-то лежало в тени под скамейкой. Похоже на тело. Васкес был уверен, что тела там не было, когда он приехал. Пока он раздумывал, взглянуть или подождать в укрытии, услышал звуки сзади.

57

Аманда работала над очередным ходатайством, когда загудел интерком.

– На линии Мэри Энн Джагер, – сообщила секретарша.

Аманда узнала имя адвоката, купившего ферму.

– Аманда Джаффе слушает. Чем я могу быть вам полезной?

– Гм, я не уверена, что звоню тому, кому нужно. – Джагер, похоже, нервничала. – Вы ведь защищаете Джастин Касл, верно?

– Да.

– Роберт Васкес работает с вами?

– Да.

– Понимаете, он недавно приходил ко мне в офис и хотел получить информацию насчет недвижимости. О том месте, где были убиты все эти люди. Я прочитала, что в убийствах обвиняют Касл и что вы ее адвокат. Я не могла до него дозвониться, поэтому решила позвонить вам.

– Зачем?

– Один человек приходил и тоже спрашивал об этой собственности. Мистер Васкес показывал мне фотографию, но это был не он. Понимаете, он сказал, что если я его узнаю, то смогу немного заработать. Вас это все еще интересует?

– Да.

– Я никому, кроме мистера Васкеса, об этом человеке не говорила, так что вы единственная, кто будет знать.

– И кто это был?

– Мистер Васкес сказал, что он заплатит мне за эту информацию.

– Сколько он вам пообещал?

– Зайдите ко мне в офис и захватите триста долларов. Я всего в нескольких кварталах от вас.

Аманда постучала в дверь Франка.

– Есть секунда? – спросила она, когда Франк поднял голову от бумаг.

– Конечно. В чем дело?

– Я только что была у Мэри Энн Джагер, адвоката, которая купила ферму, где нашли трупы в деле Касл. Когда Бобби Васкес ее допрашивал, она сказала ему, что незадолго до его визита некий мужчина уже спрашивал про эту собственность. Бобби показал ей старую фотографию Кардони, но она его не узнала. Вчера вечером в вечерних новостях по делу Джастин она увидела человека и узнала его. Она не смогла дозвониться до Васкеса, и позвонила мне.

– И кто это был?

– Кардони.

– Мне показалось, что ты сказала…

– Фотография, которую показывал ей Васкес, была сделана до пластической операции.

Франк нахмурился.

– Это все странно. Зачем Кардони появляться у Джагер, если он и так уже владеет этой землей?

– Совершенно незачем.

– Ты хочешь сказать…

– В деле Кардони есть нестыковки, которые всегда меня беспокоили. Например, кто сделал первый анонимный звонок Васкесу?

– Мартин Брич, Джастин. – Франк пожал плечами. – Любой, кого Кардони достал.

– Это не мог быть Брич, – возразила Аманда. – Зачем ему сажать Кардони в тюрьму? Брич скорее бы его заказал.

– Возможно, ты права, – задумчиво ответил Франк. – И Джастин тоже не могла звонить.

– Почему?

– Она понятия не имела об этом доме в горах. Кардони купил его тайком.

– Полиции так и не удалось доказать, что дом принадлежит Кардони. А вдруг нет? Вдруг он принадлежит Джастин?

– Ты считаешь, что Джастин виновна в убийствах в округе Милтон?

– Так всегда утверждал Кардони.

Франк снова задумался. Потом покачал головой:

– Не получается. Даже если Джастин и знала про дом, откуда она могла узнать о Мартине Бриче? Тот, кто звонил, сказал, что Кардони купил кокаин у Мартина Брича. В любом случае ты не должна доказывать, что убийца Джастин Касл. Прежде всего это дело полиции, а Касл наша клиентка. Даже если у тебя будет информация вроде той, которую ты получила от Джагер, она является конфиденциальной. Более того, не становись на ложный путь. Я ничуть не сомневаюсь, что Кардони виновен.

– Откуда такая уверенность?

– Помнишь кружку с отпечатками его пальцев, которую полицейские нашли в доме в округе Милтон?

Аманда кивнула.

– То, что на кружке были его отпечатки, никогда не было достоянием общественности.

– В самом деле?

– Да. Полиция всегда что-нибудь утаивает, чтобы подстраховать себя. Я очень удивился, когда на ферме нашли кружку с отпечатками пальцев Джастин. Общественность про кружку не знала, но Кардони знал.

– Почему ты так думаешь?

– Когда я его защищал, я сказал ему, что его отпечатки нашли на кружке. Только тот, кто знал о кофейной кружке, найденной в доме в округе Милтон, пойдет на такой же ход.

– Если ее туда специально подложили. Что, если Джастин сама ее туда принесла и пила кофе, пока трудилась?

Улыбка Франка исчезла.

– Неприятная мысль.

Аманда подумала, что еще один из выводов Франка может быть ошибочным. Он сказал, что Касл не могла сделать анонимный звонок Васкесу, потому что звонивший упомянул Мартина Брича, а она о Бриче ничего не знала. Но Джастин могла быть хорошо знакома с Бричем, если была напарником Клиффорда Гранта по поставке человеческих органов на черный рынок.

Аманда уже собралась возразить отцу, как загудел интерком и секретарша сказала, что Шон Маккарти ждет в приемной и ему необходимо поговорить с Амандой. Франк попросил ее проводить Маккарти в его офис. Детектив был очень бледен и еле передвигался.

– Доброе утро Франк, мисс Джаффе, – сказал детектив.

– Привет, Шон, – ответил Франк. – У тебя такой вид, будто кофе тебе не помешает. Налить?

– Был бы признателен. Я сегодня не ложился спать и уже при последнем издыхании.

Франк позвонил секретарше и попросил принести чашку кофе для Маккарти. Детектив тем временем уселся в кресло.

– Так что тебя сюда привело? – спросил Франк.

– Бобби Васкес. – Маккарти взглянул на Аманду. – Водитель грузовика нашел его на площадке для отдыха на главном шоссе. Он сейчас в больнице.

Аманда побледнела.

– Что случилось? – спросил Франк.

– Он получил очень сильный удар по голове. Потерял сознание, сейчас в тяжелом состоянии.

Аманда почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

– А Кардони… Это он?…

– Мы так думаем, – ответил Маккарти. – Мы отправились в гостиницу, чтобы побеседовать, но нашли в номере только карту этого шоссе в мусорной корзине, на которой площадка для отдыха была обведена кружочком, и отрывок из дневника, похожего на тот, что мы нашли на ферме. В бумажнике Васкеса мы нашли вашу визитку. Вот я и подумал, может, вы сможете рассказать мне, что Бобби делал на этой площадке.

Аманда хотела было сказать, что Васкес работал у Джастин телохранителем, но вовремя остановилась. Почему Васкес оказался на площадке для отдыха, когда он по идее должен был охранять Джастин? Или Джастин послала его убить Кардони? У Аманды не было никаких доказательств виновности Джастин, к тому же она помнила о своих обязанностях перед клиенткой.

– Мистер Васкес работал вместе со мной над делом Джастин Касл, но я понятия не имею, почему он оказался в том месте, – сказала она детективу. – С Бобби все будет в порядке?

– Когда я уезжал из больницы, врачи не могли сказать ничего определенного.

Аманда чувствовала себя ужасно.

– Вы собираетесь арестовать Кардони? – спросил Франк.

– Мы его разыскиваем. Пока мы его не найдем, вы должны быть предельно осторожными. У нас нет оснований думать, что Кардони может на вас напасть, но нас беспокоит безопасность всех людей, так или иначе с ним связанных.

Аманда обычно справлялась со стрессами с помощью физических упражнений, но сейчас у нее не было на это сил. О возвращении домой было противно думать, она не хотела оставаться одна. Немного поколебавшись, она взяла трубку и набрала номер Тони Фиори в больнице.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Как Сталлоне в финале «Рокки».

– Может быть, тебе не стоит работать?

– Слушай, если Рокки был способен продержаться пятнадцать раундов против чемпиона, я не могу позволить себе бездействовать из-за пары сломанных ребер.

– Бобби Васкес помогал мне в деле Джастин. Теперь он в больнице. Полиция думает, что это дело рук Кардони.

– О черт! Здорово ему досталось?

– Не знаю, но я чувствую себя отвратительно.

– Нужен кто-нибудь, чтобы поговорить?

– Да, Тони, нужен.

– Я освобожусь через час. Поезжай ко мне домой, там и встретимся.

– Было бы чудесно.

– Увидимся через пару часов.

* * *

Тони рассказал Аманде, как найти его дом, который он купил, перебравшись в Портленд. Он находился за городом, южнее, в нескольких милях от скоростной автострады, на двух акрах заросшего лесом участка. Аманда нашла извилистую грунтовую дорогу, которая вела к дому. Стоило ей выйти из машины, как она попала в объятия Тони. Они некоторое время стояли обнявшись, потом Тони отодвинулся, чтобы видеть ее лицо.

– Как ты? – спросил он.

Аманда печально кивнула:

– Уже лучше. Спасибо.

Начался дождь, и они заторопились укрыться в роскошном бревенчатом доме с огромным камином и высокой остроконечной крышей на массивных стропилах. Современная кухня не была отделена от большой гостиной. По сторонам небольшого коридора располагались кабинет, ванная комната. Лестница вела в подвал. Широкие ступени вели наверх, в мансарду, где размещалась спальня, нависающая над гостиной.

В камине уже горели поленья, а рядом в плетеной корзинке лежали старые газеты. Тони воспользовался газетами, чтобы разжечь огонь. Аманда слушала барабанную дробь дождевых капель по крыше и треск огня в камине. Очень скоро в комнате стало тепло.

– Налить тебе выпить? – спросил Тони, когда огонь разгорелся. – Мне кажется, что тебе это необходимо.

– Не хочу пить. – Казалось, сил у нее не осталось.

– Расскажи мне, что случилось.

– Бобби Васкес попросил меня подключить его к работе над делом Джастин. Мой отец не доверял ему, а я доверяла, поэтому поспорила с папой и настояла на том, чтобы нанять Бобби. – Голос Аманды звучал так, будто на ее плечах лежал груз всего мира. – Когда Джастин выпустили, я пристроила Васкеса к ней телохранителем. Теперь он сильно пострадал, и я не знаю… мне кажется, что это я виновата.

Тони сел рядом с Амандой и обнял ее.

– Ничего подобного. Васкес – взрослый человек. Ты же только что сказала, что он сам хотел работать над этим делом.

Аманда прижалась к нему. В его объятиях она чувствовала себя защищенной.

– Я понимаю, что ты прав. Вот только мне от этого не лучше. Вдруг он умрет?

Тони погладил Аманду по голове и поцеловал в лоб. Аманде была необходима его забота. Ей хотелось забыть Кардони, Джастин Касл и этот ужасный случай с Бобби Васкесом. Она подняла голову, и их губы встретились.

– Что бы с ним ни случилось, твоей вины в этом нет, – прошептал он.

Он нашел верные слова. Аманда сжала Тони в объятиях и впилась в его губы страстным поцелуем. Он ответил ей с той же страстью. Они опустились на белый меховой ковер у камина. Тони поморщился. Аманда тут же отпрянула. Она совсем забыла про его сломанные ребра.

– Я сделала тебе больно?

– Немного, – смеясь ответил он. – Ты не могла бы действовать помягче?

Аманда положила ладонь на грудь Тони.

– Ложись.

Тони лег на ковер, а Аманда сняла с себя одежду. Тони протянул руку и дотронулся до ее сосков, пока она пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке. Прикосновение его пальцев мешало ей сконцентрироваться, поэтому она возилась довольно долго. Затем сдалась. Тони заставил ее лечь рядом. Он легко поглаживал ее бедра, двигаясь к сокровенному месту. Скоро его пальцы скользнули в нее. Аманда закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями. Казалось, его руки были сразу везде, и от каждого прикосновения она вздрагивала. Вскоре все эмоции смешались. Она судорожно дышала, тело двигалось помимо ее воли. Когда Аманда кончила, то крепко сжала пальцы Тони в себе, не желая останавливаться. Через несколько секунд ее ноги расслабились, освободив пальцы Тони. Она открыла глаза. Вокруг все плыло. Тони наблюдал за ней. Он был все еще полностью одет. Аманда прерывисто дышала. Тони улыбнулся.

– Сильные у тебя ноги, однако. – Он медленно покрутил пальцами. – Вполне могла сломать. Я не уверен, что смогу расстегнуть пуговицы на рубашке.

Аманда покраснела.

– Как ты считаешь, не могла бы ты теперь потрудиться?

Аманда кивнула, все еще не в состоянии говорить. Тони лег рядом с ней, и она принялась раздевать его. Пока она его раздевала, он ласкал ее тело. Когда он был полностью раздет, она уже потеряла ощущение реальности.

Аманда лежала в объятиях Тони. Спиной она чувствовала жар огня. Дождь все еще стучал по крыше.

– Наверное, тебе лучше остаться здесь на какое-то время, – сказал Тони. – Мне не нравится, что ты одна, а Кардони рыскает на свободе.

– Не думаю, что он нацелится на меня. Зачем?

– А что ему сделали те люди, которых он убил? Кардони не рассуждает логично.

Аманда вспомнила, как смотрел на нее Кардони во время слушания по освобождению. Она не забыла и предостережение Маккарти.

– Слушай, я же не в тюрьму тебя приглашаю, – сказал Тони. – И я готовлю значительно лучше, чем в той забегаловке.

Аманда улыбнулась:

– Уговорил.

– Кстати, о еде. Я умираю с голоду. Наверху душ и теплый спортивный костюм в стенном шкафу, которым ты можешь воспользоваться. Пока ты принимаешь душ, я что-нибудь быстренько сварганю.

Аманда вдруг вспомнила, что не ела целый день. Тони схватил свои джинсы и рубашку и похромал в ванную комнату на нижнем этаже. Аманда подняла свою мятую одежду с пола и полезла на мансарду. У высоких окон стояла кровать королевских размеров. Аманда расправила свою одежду и повесила на стул. В стенном шкафу она обнаружила синий спортивный костюм.

Она зажгла свет в ванной комнате. Там она увидела большую душевую кабинку с различными насадками и джакузи. Аманда положила костюм рядом с раковиной и включила душ. Несколько секунд смотрела, как бьет в потолочное окно дождь, и встала под душ. В ванной комнате было прохладно, поэтому каскад горячей воды принес ей несказанное удовольствие. Она закрыла глаза. Откинула голову назад и постаралась расслабиться под горячей струей. Но не получалось. Она не могла выбросить из головы дело Касл.

Как бы то ни было, но ее участие в деле Джастин закончилось. Ее выпустили из тюрьмы, обвинения против нее будут сняты. Аманда должна была бы чувствовать радость, но не могла. И, по сути, дело вовсе не закрыто. Кардони где-то бродит, Бобби Васкес, его последняя жертва, в больнице, а Джастин живет в постоянном страхе. Такое завершение дела не выглядит удовлетворительным, совсем не так, как происходит в классическом детективе, где все маленькие узелки связываются в прочный узел.

58

Утром Тони уехал на работу в больницу, а Аманда вернулась домой, чтобы переодеться и собрать вещи, которые она вечером хотела перевезти к Тони. Аманда позвонила в центральную больницу, но узнала, что к Васкесу посетителей не пускают. Затем она попыталась дозвониться до Джастин, чтобы узнать, зачем Васкес следил за Кардони, вместо того чтобы охранять ее. Но ответил только автоответчик, на котором она и оставила сообщение с просьбой позвонить ей.

Тони позвонил Аманде после полудня и предложил приехать к девяти. Когда она подъехала к его дому, то была страшно голодна. Как только Аманда вошла в дверь, она сразу почувствовала аромат тушеных помидоров, зелени и специй. На Тони были джинсы и белая футболка, забрызганная томатным соусом.

– Дай мне что-нибудь съесть, а то помру с голоду, – сказала Аманда, обнимая Тони за талию.

– Ты должна набраться терпения. Я тоже только что приехал.

– У тебя не найдется кусочка древесной коры, чтобы я могла пожевать?

– Нет, – смеясь ответил Тони, – зато есть хлеб с оливками и большая бутылка кьянти. Если хочешь белого вина, есть еще бутылка орвието в холодильнике. Теперь давай мне свой саквояж.

Тони взял у Аманды ее саквояж и отнес его наверх, в мансарду. Аманда сняла пальто и через гостиную пошла на кухню. На огне булькал чугунный котелок с томатным соусом, а рядом в котелке побольше кипела вода. В печи потрескивал огонь. Аманда налила себе бокал кьянти, отрезала кусок хлеба и пошла к дивану. Вспомнила, как сидела после ужина, свернувшись калачиком, рядом с Тони четыре года назад. Это был славный вечер, она часто вспоминала его эти годы.

– О чем мечтаешь? – спросил Тони, спустившись из мансарды.

– Как приятно быть с тобой.

Тони тепло улыбнулся:

– Мне тоже приятно.

В кухне зазвонил таймер. Он застонал:

– Долг зовет.

Через десять минут паста была готова. Когда они поужинали, Аманда отнесла грязную посуду в кухню. Затем они уселись перед огнем.

– Расскажи мне про Джастин Касл, – попросила Аманда.

Тони удивился:

– Что ты хотела бы знать?

– Какая она?

– Вообще-то я ее плохо знаю. Я встречался с ней в больнице, но между нами давно нет близких отношений. Если тебя это интересует.

– Я не ревную. Я только хочу в ней разобраться.

– Разве ты не разобралась, пока ее защищала?

– Чаще всего она контролирует себя. И мне кажется, она лжет или по крайней мере утаивает информацию. Какой она была, когда вы были близки?

– Ты хочешь знать, какой она была, когда мы были любовниками? – Тони явно чувствовал себя неловко. Аманда кивнула, слегка покраснев, потому что ей было неудобно допытываться. Кроме того, она не хотела, чтобы Тони решил, что она ревнует.

– Я встречался с Джастин всего несколько раз. С сексом все было в порядке, хотя иногда мне казалось, что она не замечала моего присутствия. И с ней трудно было разговаривать, если речь шла не о работе. Она великолепный хирург, но создается впечатление, что, кроме медицины, у нее нет никаких интересов. Даже не знаю, что еще сказать.

– Как ты думаешь, Джастин способна на убийство?

Тони помолчал, задумавшись.

– Я полагаю, что каждый в определенных обстоятельствах способен на убийство, – наконец сказал он.

– Я говорю о другом. Я говорю о… Кардони всегда утверждал, что Джастин подставила его, и это она убила людей в округе Милтон.

Тони покачал головой:

– Я не могу представить ее в роли серийного убийцы.

Аманда хотела рассказать Тони о том, как умерли два первых мужа Джастин, но, вспомнив про профессиональный долг, промолчала.

– Почему ты думаешь, что Кардони невиновен? – спросил Тони.

– Я не могу посвящать тебя в подробности. Большая часть того, что я знаю, конфиденциальная информация.

– А каким образом ты подтвердишь свои подозрения?

– Васкес составил список других массовых убийств с тем же почерком. Можно проверить, была ли в этих местах Джастин, когда убийства были совершены.

– Я не юрист, но разве у тебя нет обязательств перед Джастин? Она твоя клиентка. Разве ты можешь заниматься такими расследованиями?

– Нет, не могу, – вздохнула Аманда. – Просто я чувствую свою вину в том, что случилось с Васкесом. Я должна что-то сделать.

Тони зевнул.

– Я знаю, что делать, – сказал он. – Мы должны лечь спать. Я вымотался, а вставать мне на заре.

– Давай я помогу тебе убраться.

– Не беспокойся. Почему бы тебе не пойти в ванную комнату, пока я загружу посудомойку? Мне понадобится не больше минуты.

Аманда подошла к Тони, он обнял ее, и она положила голову ему на плечо.

– Мне у тебя хорошо.

Он поцеловал ее в лоб.

– А я рад, что ты у меня в гостях. – Тони похлопал ее по попке. – А теперь за уборку, пока не уснул.

Аманда быстро поцеловала его и поднялась наверх в мансарду. Когда она направилась в ванную комнату, то услышала, как спустили воду. Потом все стихло. Она открыла саквояж и достала оттуда свою косметичку. Она уже вошла в ванную комнату, когда зазвонил ее мобильный. Он был в сумке, поэтому она не сразу его нашла.

– Алло?

– Аманда?

– Джастин?

Аманда услышала тяжелое дыхание на другом конце.

– Ты должна немедленно приехать ко мне. Нам нужно поговорить. Это о Винсенте. Очень срочно.

Джастин говорила рывками. И казалась очень расстроенной.

– Что вы…

– Пожалуйста, приезжайте немедленно.

– Джастин, я не могу…

Связь прервалась. Снизу было слышно, как работает посудомойка. Аманда наклонилась через перила и позвала Тони.

– В чем дело?

– Джастин звонила мне по мобильному.

Тони подошел к лестнице с мокрым кухонным полотенцем в руке. Аманда спускалась вниз, пересказывая ему разговор.

– Может быть, позвонить в полицию? – спросила она, когда дошла до последней ступеньки.

– Что ты им скажешь? Разве она сама не позвонила бы копам, если бы ей грозила опасность?

– Она была так расстроена.

Тони немного подумал.

– Давай поедем вместе.

Он подошел к буфету в кухне и вынул из ящика пистолет. Глаза Аманды расширились.

– Ты умеешь им пользоваться?

– О да, – сказал Тони. – Чистить оружие и пользоваться им – это то немногое, чему отец научил меня. Он был помешан на оружии. Мне никогда не нравилось стрелять, но сейчас я рад, что умею.

* * *

Дом Джастин, построенный в колониальном стиле, выглядел странно и заброшенно. Ветви голых деревьев качались на холодном ветру подобно рукам скелета. В окнах нижнего этажа не светились окна, но два окна наверху светились бледно-желтым светом, напоминая кошачьи глаза.

– Джастин должна была бы нас ждать. Почему внизу темно?

– Мне это не нравится, – сказал Тони.

Они вылезли из машины.

Он позвонил в дверь, а Аманда нервно оглядывалась по сторонам. Джастин не ответила и на второй звонок, Тони подергал дверь.

– Заперта.

Шторы на первом этаже были задернуты, но Аманда заметила небольшой зазор между шторой и подоконником. Тони пробрался сквозь кустарник и присел так, чтобы можно было заглянуть в гостиную. Аманда начала что-то говорить, но Тони приложил палец к губам и быстро вернулся к ней.

– Иди в машину и закройся, – торопливо прошептал он. – Позвони девятьсот одиннадцать. Джастин там. Она привязана к креслу.

– Она…

– Быстрей, – сказал он, подталкивая ее. – И вызови «скорую помощь». Иди!

Тони исчез за углом дома. Аманда спряталась за машину и позвонила по мобильному на девятьсот одиннадцать. Диспетчер принял информацию и сказал, что помощь уже в пути. Отключившись, Аманда потянулась к ручке дверцы, но тут же сообразила, что ключи от зажигания у Тони. Запершись в машине, она окажется в ловушке, если Кардони вздумает напасть на нее.

Аманда немного поколебалась, затем пошла за дом, куда проследовал Тони. Она низко пригибалась и прислушивалась. Дойдя до заднего двора, она услышала выстрел и в ужасе застыла. Раздался еще один выстрел, более громкий. Аманда прокралась вдоль стены дома до окна, через которое смогла заглянуть в большую современную кухню. Рядом с холодильником на полу лежал Винсент Кардони. Тони стоял над ним с пистолетом. Аманда открыла дверь. В воздухе пахло порохом. Тони повернулся, направив пистолет на нее.

– Это я, – крикнула Аманда, протягивая к нему руки ладонями вверх.

– Господи! – Тони опустил пистолет. – Я же велел тебе сидеть в машине.

– Я позвонила в Службу спасения, но не хотела оставаться одна.

– Я мог в тебя выстрелить.

Аманда вспомнила про первый выстрел.

– Ты в порядке?

Тони кивнул.

– Что случилось?

– Он пытался меня убить, – сказал Тони, показывая на выбоину в стене около двери на уровне человеческого роста. – Он был на кухне. Выстрелил, как только я вошел в дверь. – Тони покачал головой. Казалось, он был удивлен. – Я в него выстрелил.

Аманда зажгла свет на кухне и присела рядом с Кардони. Около его руки лежал пистолет, по рубашке текла кровь. Глаза у Кардони были закрыты, голова свесилась набок. Он был едва жив. Тони достал из кармана платок и поднял пистолет. Аманда вопросительно посмотрела на него.

– На нем должны быть отпечатки Кардони. Я не хочу, чтобы полицейские думали, что я хладнокровно застрелил его.

Аманда внезапно вспомнила, зачем они сюда приехали среди ночи. Она взяла Тони за руку:

– Ты не волнуйся. Это самооборона. Теперь надо найти Джастин.

Аманда толкнула дверь, ведущую в гостиную. Пока она нащупывала выключатель, заметила силуэт на фоне зашторенного окна и почувствовала запах крови.

Перестав искать выключатель, она прошла через комнату. Когда она подошла поближе, то увидела, что руки и ноги Джастин привязаны к креслу с прямой спинкой толстой липкой лентой.

– Джастин, – позвала Аманда дрожащим голосом.

Голова Джастин была опущена, подбородок прижат к груди. Рядом со стулом стояла лампа. Когда Аманда включила ее, она увидела, что здесь же лежит охотничий нож.

Слабый желтый свет наполнил комнату. Аманда стояла спиной к Джастин, и ей нужно было мужество, чтобы обернуться. Дыхание перехватило, ее затошнило. Аманде захотелось отвернуться, но она вдруг потеряла контроль над собой и смотрела на тело, с трудом понимая, что недавно это была прекрасная женщина.

Тони наклонился к Джастин и проверил пульс. Затем с печальным лицом повернулся к Аманде и покачал головой.

59

Они молча ждали на кухне, когда приедут «скорая помощь» и патрульная машина. Тони присматривал за Кардони, а Аманда позвонила в убойный отдел Шону Маккарти, который вскоре появился вместе со «скорой помощью» и первой патрульной машиной. Пока медики укладывали Кардони на носилки, Маккарти увел Тони и Аманду в гостиную, где они четыре года назад смотрели пленку с пытками Мэри Сандовски. И телевизор, и видеомагнитофон все еще были там. Аманда не хотела смотреть в ту сторону.

Маккарти видел, что Тони и Аманда эмоционально опустошены, и договорился, что более подробно они побеседуют в Центре правосудия. Вскоре после полиции появился отец Аманды. Франк настоял на том, чтобы Аманда переночевала у него в своей старой комнате. Он также предложил и Тони остаться на ночь.

В постели Аманда оказалась около трех часов ночи. В первый раз со времен далекого детства она не погасила свет. Весь ужас увиденного и чувство вины за то, что подозревала Джастин, мучили ее и не давали сомкнуть глаз. Когда наконец девушка задремала, ей приснилось, что она находится в комнате, где не видно ни зги. Она попыталась сесть, но тело ее удерживали кожаные ремни. Пока она старалась освободиться, открылась дверь и комнату залил яркий слепящий свет. Когда глаза привыкли к свету, Аманда обнаружила, что привязана к операционному столу.

– Кто здесь? – крикнула она.

Над головой Аманды с потолка свисала голая электрическая лампочка. Неожиданно над ней появилось лицо в хирургической маске. Голову доктора прикрывала шапочка. В одной руке он держал скальпель, в другой – кофейную кружку.

– Вижу, наша пациентка проснулась, – сказал хирург. Тут кружка выскользнула из его руки и медленно упала, расплескав содержимое. Кружка ударилась о бетонный пол и разлетелась на мелкие кусочки. Аманда села в кровати, сердце бешено колотилось. Понадобилось полчаса, чтобы она немного успокоилась и снова уснула.

Аманда проснулась в половине восьмого, чувствуя себя разбитой, но снова заснуть не смогла. В окно она видела толпы репортеров, собравшихся около дома. Франк отключил телефон и попросил Маккарти поручить кому-нибудь из полицейских прогнать репортеров и зевак с лужайки.

Тони был очень подавлен, когда спустился вниз. Есть никому не хотелось. Франк сварил кофе, они налили себе по кружке и отправились на заднюю веранду, где их не могли видеть репортеры. Деревья давно облетели, осень обесцветила траву и кусты. Было холодно и сыро, но хорошо, что не шел дождь.

– Не спится? – спросил Тони.

Аманда покачала головой.

– Мне тоже.

Они немного помолчали.

– Стоит мне закрыть глаза, как я вижу, что стреляю в Кардони. – Тони потряс головой, как будто хотел освободиться от этих видений. – Не понимаю, почему я так скверно себя чувствую, ведь этот тип – убийца, и я его остановил. Я должен радоваться, но не получается.

Аманда положила руку ему на плечо:

– Это вполне естественно, Тони. Полицейские стреляют в людей, потому что у них работа такая, и тоже чувствуют себя скверно, хотя понимают, что поступили правильно.

Тони смотрел прямо перед собой и изо всех сил храбрился.

– Он снова стал бы убивать, – сказала Аманда, беря его за руку. – Подумай о тех жизнях, которые ты спас.

Тони отвернулся.

Аманда взяла его за подбородок и повернула к себе.

– Ты же герой, понимаешь? Не всякий решился бы войти в дом Джастин, зная, что там может быть Кардони.

– Аманда, я…

Аманда прижала палец к его губам. Поцеловала и положила голову на грудь.

– Аманда, ты ведь теперь не думаешь, что Джастин убивала людей, верно?

– Нет, я чувствую себя ужасно, ведь я ее подозревала.

Аманда вспомнила, что Кардони сделал с Джастин. Она с трудом сдерживала слезы. Через несколько секунд она глубоко вздохнула и отодвинулась от Тони.

– Нам нужно собираться, – сказала Аманда, вытирая глаза. – Нужно ехать на беседу с Шоном Маккарти.

* * *

Маккарти велел Франку поставить машину в цокольном этаже Центра правосудия, в полицейском гараже, чтобы избежать встречи с прессой. Как только они прибыли в убойный отдел, Алекс Девор отвел Тони в одну комнату для допросов, а Маккарти провел Аманду в другую. Маккарти был добр, вопросы задавал доброжелательно. Через три четверти часа детектив сказал Аманде, что больше у него нет вопросов. Когда он открывал ей дверь, в комнату вошел Майк Грин.

– Можно мне поговорить с мисс Джаффе минутку? – спросил Грин.

– Конечно, я уже закончил. Спасибо, Аманда, – сказал Маккарти, закрывая за собой дверь.

– Мне, случайно, не требуется адвокат? – спросила Аманда с усталой улыбкой.

– А как же, – улыбнулся он. – Как ты?

– Да ничего.

– Ты представить себе не можешь, как я ужаснулся, когда Шон рассказал мне, что Кардони сделал с Джастин Касл.

– Почему ты чувствуешь себя виноватым?

– Ведь это я решил, что у нас недостаточно улик, чтобы задержать этого безумца.

Усталые глаза Аманды потеплели.

– У тебя не было выбора. Ты бы нарушил закон, если бы поступил иначе.

– Хуже всего то, что доказательств у нас было достаточно, мы просто не могли найти этого мерзавца.

Майк рассказал ей о счете за телефонный разговор, из которого было ясно, что Кардони звонил по девятьсот одиннадцать, а также Джастин в день ее ареста.

– Мы также взялись за версию, которую Шон затронул четыре года назад, но она тогда не получила развития, потому что Кардони исчез. Ты знаешь, что он практиковал в Денвере, прежде чем перебраться сюда?

Аманда кивнула.

– Мне только сегодня звонили из полиции штата Колорадо. Два года назад они раскопали кладбище, похожее на это, в сельской местности, примерно в часе езды от Денвера. Трупы пролежали там довольно долго. Один адвокат из Колорадо купил землю, где потом нашли могилы, после чего его лишили лицензии. К нему по почте обратился анонимный покупатель и заплатил чеками.

– Почерк Кардони.

Майк кивнул.

– У меня тоже найдется кое-что против Кардони, – сказала Аманда. – Ты знаешь, что Бобби Васкес работал на меня, так?

– Шон упоминал об этом.

– Он дал мне предварительный список серийных убийств с тем же почерком, что у Кардони. Я передам его тебе на всякий случай, вдруг твои ребята что-то пропустили.

– Прекрасно, – без особого энтузиазма ответил он. – Послушай, насчет Бобби…

– Ты в курсе, как он сейчас себя чувствует?

– Не слишком хорошо. Врачи не уверены, что он выкарабкается.

Плечи Аманды опустились.

– А как Кардони?

– Эта сволочь поправляется. Это плохие новости. А хорошие – то, что он скоро предстанет перед судом и я дам ему вышку. Полагаю, на этот раз ты не будешь его защищать?

Аманда с трудом улыбнулась и покачала головой.

– Я тут больше не нужна? Мне бы хотелось уехать домой и отдохнуть.

– С тобой все, – сказал Майк, придерживая ее стул, когда она вставала. Затем взял ее руку и ласково сжал.

– Если я могу что-нибудь сделать для тебя, дай мне знать, – тихо сказал Грин с теплотой, удивившей ее. Она вопросительно взглянула на окружного прокурора, и он покраснел.

– Мне нравится сталкиваться с тобой лбами, – сказал он, – так что будь осторожна.

60

Аманда боялась оставаться одна, зная, что Кардони находится под замком в больнице Святого Франциска, но отказалась от предложения Тони пожить какое-то время в его доме. Аманда никогда не убегала от того, что ее пугает, и не собиралась это делать и сейчас.

В тот вечер, оставшись одна в квартире, Аманда смотрела старый фильм, пока глаза не стали слипаться, и около часа улеглась в постель. Ей снова приснилась операционная, хирург в маске и кофейная кружка, наполненная кровью. Когда кружка выскользнула из пальцев хирурга, в воздух взлетела волна крови. Она проснулась, когда разбилась кружка. Она видела этот сон уже второй раз, и каждый раз она просыпалась с ощущением многочисленных неувязок в этом деле.

Когда Аманда на следующее утро в восемь часов явилась на работу, у офиса «Джаффе, Кац, Легейн и Брандизи» больше не болтались репортеры. Она запустила другие дела, отдавая все свое время делу Джастин Касл. Но прежде чем заняться этим, она решила привести в порядок все бумаги по делу Джастин. В тот момент, когда она складывала документы, она наткнулась на список, который ей дал Бобби Васкес, с указанием мест, где были совершены массовые убийства. Она вспомнила, что пообещала переслать его Грину. Просматривая список, она остановилась на строке Гоуст-Лейк, штат Орегон. Что-то связанное с этим местом будоражило ее память, но Аманду отвлекли, и она не смогла вспомнить.

– Вам звонят по третьей линии, – сказала секретарша.

– И кто это был?

– Он сказал, что его зовут Винсент Кардони, – нервно ответила секретарша. – Он попросил мистера Джаффе. Я ответила, что его нет в городе, он настаивает на том, чтобы поговорить с вами.

Аманда поколебалась. Проще простого велеть секретарше сказать Кардони, что она не будет с ним разговаривать, но она не смогла справиться с одолевающим ее любопытством.

– Почему вы звоните в эту фирму, мистер Кардони? – спросила Аманда, беря трубку. – Теперь ваш адвокат Рой Бишоп.

– Бишоп не пользуется авторитетом ни у полиции, ни у окружного прокурора.

– Возможно, но мы уже вас не представляем.

– Я заплатил вашему отцу кучу денег, чтобы он защищал меня. Он все еще у меня в долгу.

– Вы можете обсудить это с ним, когда он вернется в Портленд в конце недели. Что касается меня, то наши профессиональные отношения закончились, когда вы убили мою клиентку.

– Но я не убивал. Пожалуйста, приезжайте в больницу Святого Франциска. Мне нужно поговорить с вами.

– Вы, верно, с ума сошли, если думаете, что я соглашусь приблизиться к вам после того, что вы сделали с Джастин.

– Вы должны приехать, – настойчиво повторил Кардони.

– Когда я в последний раз согласилась выполнить вашу просьбу, все сложилось скверно. На этот раз я пас.

– Это значительно важнее, чем вы думаете, – взмолился Кардони. – Вы в опасности, к тому же вы единственный человек, который знает достаточно, чтобы понять.

Аманда задумалась. Ей не хотелось встречаться с Кардони. Одна мысль о нахождении с ним в одной комнате приводила в ужас. Но голос у него был такой взволнованный, такой умоляющий.

– Послушайте меня внимательно, мистер Кардони. Вы все еще считаете себя нашим клиентом, но это не так. Если вы скажете что-либо, разоблачающее вас, я немедленно, прямо из вашей палаты отправлюсь в полицейский участок и повторю им все, что вы скажете, слово в слово.

– Я согласен.

Такой ответ удивил Аманду.

– Я хочу, чтобы вы четко понимали, доктор. Я бы дорого дала за то, чтобы сделать вам смертельный укол.

– Я уже сказал, я готов рискнуть.

Аманда задумалась. Она слышала тяжелое дыхание Кардони на другом конце линии.

– Я буду говорить с вами на одном условии. Я принесу с собой документ об освобождении фирмы от обязательств перед вами. Как только вы его подпишете, наши взаимоотношения адвокат – клиент прекращаются и я смогу повторить полиции все, что вы мне скажете. Я также буду иметь право свидетельствовать против вас в суде. Вы подпишете эту бумагу?

– Да, подпишу.

Массивная стальная дверь отделяла палату заключенного от небольшого холла перед лифтом. Тут же за столом сидел санитар. Он изучил удостоверение Аманды, проверил ее кейс и нажал на кнопку. Еще один санитар внимательно посмотрел на Аманду через окошко в верхней части двери, отпер ее и проводил к палате Кардони. У двери сидел полицейский. Он встал, когда услышал шаги в узком коридоре. Аманда протянула ему свою адвокатскую карточку и водительское удостоверение.

– Я адвокат доктора Кардони.

– Откройте, пожалуйста, ваш кейс.

Аманда послушалась, полицейский полистал бумаги и проверил все отделения.

– Вам придется оставить кейс здесь. Можете взять с собой бумагу и ручку, но не давайте ручку доктору Кардони.

– У меня документ, который он должен подписать.

– Ладно. Я войду с вами. Он подпишет его в моем присутствии.

Кардони был в больничном халате и лежал на койке со слегка приподнятым изголовьем. Руки лежали поверх одеяла, и Аманда увидела неровный шов, который шел вокруг правого запястья хирурга. Кардони неотрывно смотрел на Аманду, когда она шла к нему. Она подвинула к кровати стул, но постаралась сесть подальше, чтобы он не мог до нее дотянуться. Полицейский встал в ногах.

– Вам не нужен телохранитель, – тихо сказал Кардони, взглянув на полицейского – Я не причиню вам вреда.

Он выглядел усталым и подавленным. Бравада, свойственная ему когда-то, полностью исчезла.

– Полицейский уйдет, как только вы подпишете бумагу.

Кардони протянул руку, и Аманда дала ему документ и ручку. Он быстро прочитал его, подписал и вернул ручку.

– Я буду смотреть в окошко, – пообещал полицейский, прежде чем выйти из палаты. Аманда напряженно сидела, чувствуя себя крайне некомфортно в присутствии доктора.

– Спасибо, что пришли, – сказал Кардони, как только дверь захлопнулась.

– Что вы хотели мне рассказать?

Кардони закрыл глаза и несколько секунд молчал. Он казался слабым и вымотанным.

– Я ошибался насчет Джастин.

– Хороший ход, доктор. Кого теперь вы собираетесь обвинить в ваших преступлениях?

– Я знаю, что веду трудную борьбу, пытаясь убедить вас, что я невиновен, но, пожалуйста, выслушайте меня. Четыре года назад, после того как Джастин завалила меня на слушании о залоге, я был уверен, что именно она меня подставила. И после того как я сделал это, – сказал Кардони, показывая на свое изуродованное запястье, – я ни о чем не мог думать, только о мести. За свою руку, за время, проведенное за решеткой, и рухнувшую жизнь. Я хотел, чтобы она страдала так же, как и я.

Кардони поднял изуродованную руку.

– Вы хотя бы можете себе представить, что такое отпилить собственную кисть, потерять часть себя? Подумайте, что это может значить для хирурга, вся жизнь которого заключается в его руках? И эта новая рука. – Кардони с горечью рассмеялся. – Поднять стакан для меня было равносильно восхождению на Эверест. Держать ручку, научиться писать… Господи, сколько времени я потратил, чтобы научиться делать самые простые вещи. – Он помолчал и потер глаза. – И разумеется, я не мог забыть об этих жертвах. Я верил, что Джастин будет продолжать убивать и никто ее не остановит, потому что все считают виновным меня. Я вернулся в Портленд и устроился на работу в больницу Святого Франциска. Так я мог держать Джастин в поле зрения. Я был уверен, что у нее есть новое место для убийств. Я искал его почти год. Я потратил много времени, просматривая отчеты, ездил в похожие места, говорил с адвокатами, пока не узнал про Мэри Энн Джагер. В четверг, накануне ареста Джастин, я ночью поехал на ферму и нашел этого беднягу в подвале. Но он был уже мертв.

Кардони снова закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Затем продолжил. Он выглядел так, будто пытался избавиться от кошмарного сна.

– Я вернулся в больницу и взял кофейную кружку. У меня уже были шапочка с волосами Джастин и скальпель с ее отпечатками. Я их хранил. Подложив все на ферму, я поставил машину недалеко от дома Джастин и позвонил ей по своему сотовому. Она уехала, я последовал за ней. Когда я увидел, как она сворачивает с основного шоссе на дорогу к ферме, я позвонил по девятьсот одиннадцать. Надеялся, что полиция застанет ее на ферме. Если она скроется до их приезда, ее отпечатки останутся на вещах, которые я там оставил, и на всем, чего она касалась, когда была там.

Кардони опять помолчал. Он выглядел подавленным.

– Когда я нашел тело в подвале, я изучил его, чтобы сделать запись в дневнике с подробностями того, что она с ним творила. Стиль записей я запомнил, когда читал дневник в спальне. Как только я убедился, что Джастин уехала на ферму, я сделал эту запись на компьютере в ее доме и оставил там копию.

Кардони снова потер глаза и вздохнул.

– Я был уверен, что поступаю правильно, и не сомневался, что Джастин подставила меня и убила людей. Когда я увидел труп мужчины в подвале… Я был в этом уверен…

Кардони замолчал.

– Все шло, как я задумал, – продолжал он, – пока Тони Фиори не догадался, кто я такой. Я знал, что полиция выпустит Джастин, стоит им узнать, что я жив. Я был в отчаянии, поэтому заставил Роя Бишопа устроить мне встречу с Майком Грином, чтобы попытаться убедить его в виновности Джастин.

– Но не сработало.

– Нет, не сработало, но кое-что все же случилось. Я получил записку с указанием появиться на участке для отдыха вдоль скоростного шоссе. К записке был приложен отрывок из дневника. Это было описание пыток одной из жертв. Только у убийцы мог быть этот дневник. Поэтому я поехал в условленное место, причем заранее, чтобы устроить ловушку. Но убийца меня перехитрил. Он оказался там раньше меня и выстрелил в меня стрелой с транквилизатором.

Аманда подняла руку, как будто останавливала движение:

– Пожалуйста, если вы сейчас будете мне рассказывать, что убийца Бобби Васкес, я сразу уйду.

– Нет, нет. Я даже не подозревал, что он следил за мной, до того момента, когда Маккарти начал допрашивать меня уже после убийства Джастин.

– И кто у нас теперь убийца? Дворецкий?

Кардони прореагировал на ее сарказм гневным взглядом. Затем гнев испарился, и он выглядел будто потерял всякую надежду. Аманда скрестила руки на груди, но осталась сидеть.

– Когда я очнулся после транквилизатора, я обнаружил, что лежу в темноте, но не понимал, где именно нахожусь. Я даже не был уверен, что все это на самом деле случилось. Мне показалось, что я увидел свет, затем кто-то снова сделал мне укол, и я отключился. В следующий раз я пришел в себя в кухне Джастин. Я помню, как Фиори выстрелил в меня. Следующее, что я помню, – больница.

Аманда встала.

– Очень увлекательная история, доктор Кардони. Советую вам попытаться продать ее в Голливуд. Кто знает, может быть, пока вы ждете казни, вы сделаетесь писателем.

– У меня есть доказательство. Скажите им, чтобы проверили мою кровь. На транквилизаторы. Я все еще был под их действием, когда Фиори выстрелил в меня.

– Можете попросить об этом своего адвоката. Моя фирма больше вас не представляет.

Аманда нажала на кнопку на стене рядом с дверью.

– Я знаю, кто убил Джастин, – крикнул ей вслед Кардони. – Ваш дружок, Тони Фиори.

Аманда расхохоталась:

– На вашем месте я бы удовлетворилась дворецким. Значительно проще поверить.

– Он пытался убить меня в больнице, – с отчаянием крикнул Кардони. – Затем он стрелял в меня в доме Джастин. Я лежал на полу, когда он вошел. Я был практически без сознания. Зачем ему стрелять в человека, который не представляет для него угрозы? Я думаю, он хотел убить меня, чтобы закончилось расследование. Он боялся, что полиция наконец поймет, что я не виновен, когда займется другими убийствами.

Аманда повернулась лицом к Кардони. Былой страх давно исчез, она испытывала только холодную ненависть.

– Он выстрелил в вас, потому что вы пытались убить его, доктор Кардони. Я видела ваш пистолет.

– Я не стрелял. Клянусь.

Аманда постучала в дверь, и охранник сразу же ее открыл. Она снова повернулась к Кардони:

– Я была с Тони, когда позвонила Джастин и попросила меня приехать к ней домой. Она тогда была жива, но, когда мы приехали, она была мертва. Кроме вас, в доме никого не было. Вы пытались застрелить Тони, и вы же убили Джастин.

– Мисс Джаффе, пожалуйста, – взмолился Кардони. Но Аманда уже вышла из комнаты.

61

Аманда ненавидела себя за то, что пошла к Кардони, и проклинала хирурга, который решил, что сможет одурачить ее своей нелепой историей. На обратном пути в офис она вспоминала, что сказал ей Кардони, и прикидывала, что сможет использовать против него. Он признался, что принес кружку, скальпель и хирургическую шапочку на ферму. Это привязывало его к месту четырех убийств, но не доказывало, что он кого-то убил. Аманде хотелось добыть что-нибудь еще. Этого требовала смерть Джастин.

Когда она ставила машину на парковочную стоянку, она вспомнила убийства в Гоуст-Лейке, которые Бобби Васкес включил в свой список. Вернувшись в офис, она включила поиск в Интернете. Она нашла несколько историй: о Бетти Фрэнсис, старшекласснице, которая исчезла семнадцать лет назад во время зимних каникул на лыжном курорте, и о Нэнси Хамада, студентке из штата Орегон, которая исчезла на следующий год, тоже во время зимних каникул, которые она проводила, катаясь на лыжах в районе Гоуст-Лейка. Их тела были случайно обнаружены четырнадцать лет назад каким-то лыжником.

Аманда позвонила в контору шерифа в Гоуст-Лейке. Никто из нынешних сотрудников не работал в офисе шерифа четырнадцать лет назад, но секретарша, которая выросла в Гоуст-Лейке, вспомнила, что Джефф, сын Салли и Тома Финдлей, работал помощником шерифа как раз тогда, когда были найдены трупы. Аманда позвонила Финдлеям и узнала, что их сын сейчас работает в Портленде.

Заведение «Сбор металлолома Зиммера» представляло собой длинный безобразный забор, груды искореженного и ржавого железа и уродливые краны, которые протянулись вдоль берега реки Уилламетте. Примерно в половине пятого Аманда поставила свою машину около корпоративного штаба, трехэтажного кирпичного здания, окруженного хламом. Она спросила у секретарши, на месте ли Джефф Финдлей. Через пару минут в приемную вошел высокий мужчина с квадратной челюстью и светло-русыми волосами. Его бледно-голубые глаза остановились на Аманде, и он смущенно улыбнулся.

– Зачем вы хотели меня видеть, мисс Джаффе?

– По поводу двух убийств, которые вы помогали расследовать четырнадцать лет назад. Вы тогда работали помощником шерифа.

Финдлей перестал улыбаться.

– Почему вас это интересует?

– Они могут быть связаны с серийными убийствами, совершенными за последние четыре года.

– Давайте войдем.

Аманда прошла за Финдлеем в маленький пустой офис.

– Вижу, вы это дело помните, – заметила Аманда.

– Это было худшее из всего, что я когда-либо видел. Через два месяца после того, как выкопали этих девушек, я навсегда ушел из полиции. Пошел учиться в общественный колледж на бухгалтера, затем закончил курс в Университете Портленда. Мне захотелось оказаться так далеко от трупов, насколько это возможно.

– Если Бетти Фрэнсис и Нэнси Хамада хотя бы немного были похожи на те жертвы, которые я видела, я вас понимаю.

Аманда рассказала Финдлею о делах Кардони и Касл.

– Мы всегда думали, что убийства в округах Милтон и Малтнома не были у Кардони первыми, – сказала она в заключение. – Мы надеялись найти более ранние случаи, которые можно было бы привязать к нему.

– И вы думаете, что нашли?

– Возможно.

– Во время нашего расследования имя Кардони никогда не возникало, – сказал Финдлей.

– Где нашли тела?

– На курорте Гоуст-Лейк.

– Кардони обычно покупал собственность в отдаленном районе и закапывал тела недалеко от дома, где пытал свои жертвы. Вблизи от места захоронения имелась какая-нибудь частная собственность?

Финдлей покачал головой:

– Нет, там… Постойте, там был дом примерно в двух милях. Интересно, что в этом доме произошли двойное убийство еще до того, как мы нашли трупы. Мы усердно пытались найти связь, но единственной общей чертой было то, что все четыре убийства произошли во время зимних каникул.

– Убийства в доме были связаны с пытками?

– Трудно сказать. Дом подожгли, тела сильно обгорели. Насколько я помню, медэксперт вынес заключение, что мужчину сильно ударили по голове.

Аманда нахмурилась. Было в этом деле что-то очень знакомое.

– Кто были жертвы? – спросила она.

– Молодая женщина, которая поехала на лыжный курорт со своим парнем и исчезла. Во всяком случае, так утверждал ее дружок. Они часто ссорились. Мы допрашивали нескольких свидетелей, они рассказали, что сильно разругались в тот вечер, когда исчезла девушка. Наиболее популярной была версия, что он ей надоел, она встретила другого парня, который был владельцем того дома, и ушла к нему. Ее бывший дружок обо всем узнал, отправился туда, убил их и поджег дом. Беда в том, что у нас не было ни малейших улик, так что никого даже не арестовали.

В голове Аманды мелькнула мысль, но она не успела за нее зацепиться.

– Вы помните фамилии жертв?

– Нет, но, по-моему, мужчина был намного старше, чем женщина. Помнится, он работал адвокатом в одной из юридических фирм в Портленде.

Кровь отлила от лица Аманды.

– Что с вами? Вам плохо? – забеспокоился Финдлей, заметив, как посерело лицо Аманды.

Аманда не ответила. До нее внезапно дошло, что она знает имя адвоката, который умер в Гоуст-Лейке, и поняла, что означала кружка с кровью, которую она видела во сне.

Беседа с Финдлеем заняла полчаса, но понадобился еще час, чтобы Аманда смогла взять себя в руки и вернуться в офис. В шесть часов, когда она постучала в кабинет Франка, он все еще работал.

– Привет, принцесса.

– Над чем ты работаешь? – спросила Аманда, чтобы убедиться, что она в состоянии контролировать свой голос.

– Ты знаешь о деле с наркотиками в округе Юнион?

Аманда кивнула.

– Один из подозреваемых дает показания.

Аманда выдавила улыбку и села напротив отца. За окном ярко сияли огни центра Портленда, но луну закрывали темные тучи.

– Надо благодарить Бога за растущую преступность, верно?

– Ну, арендную плату это помогает выплачивать, – сказал Франк. – Почему ты здесь, ведь рабочий день уже закончился?

– Мне нужно тебя кое о чем спросить.

– Валяй.

– Помнишь тот вечер, когда я встречала тебя в аэропорту? В тот день, когда я нашла отрезанную кисть Кардони?

Франк засмеялся:

– Как я могу забыть? Не каждый день отцу звонит дочь и сообщает, что она нашла ампутированную конечность психопата.

– Да, это была памятная дата. На обратном пути я рассказала тебе, что застала Джастин у Тони, и ты тогда еще сказал, что, возможно, Тони не самый подходящий человек для серьезных отношений. Почему ты так сказал?

– Зачем ты хочешь это знать?

– Мы с Тони стали довольно близки после его возвращения из Нью-Йорка.

Брови Франка поползли вверх.

– Когда ты так отозвался о Тони четыре года назад, он уезжал из Орегона, и я не сочла нужным допытываться. Но теперь… Скажи, есть какая-то причина, почему ты его не любишь?

– Да нет, наверное, мне просто не хотелось, чтобы он обижал мою маленькую девочку, – печально улыбнулся Франк. – Понимаешь, не важно, пять лет этой девочке или двадцать пять, если ты ее отец. Франк помолчал. – Так насколько все серьезно?

Аманда попыталась улыбнуться и пожала плечами:

– Не знаю, папа. Но у тебя нет ничего против него, верно?

Франк заколебался. Потом выпрямился.

– Ты ведь знаешь, что Доминик, отец Тони, был одним из первых партнеров в нашей фирме?

Аманда кивнула.

– Я с Домом вместе учился в юридической школе. Как и с Эрни Кацем. Мы называли себя три мушкетера, потому что все были молоды, но уже имели семьи и вынуждены были учиться в вечерней школе. Дом был душой нашей компании. Пил больше всех, всегда готов был сбегать за пивом. Я никак не мог понять, как он мог столько пить и не валиться с ног, но мы многое можем, когда молоды и ни о чем серьезном не задумываемся. Сейчас придумали названия его проблемам: депрессия, маниакально-депрессивный психоз. Мы же считали Дома железным парнем, к тому же мы очень редко видели его в плохом настроении. Когда мы организовали нашу фирму, сразу стало ясно, что у Дома проблемы. Жена бросила его и Тони, когда Тони учился в средней школе. Ходили слухи, что Тони бил обоих, он тогда был просто неуправляемым. Я помог ему выпутаться из двух заварушек еще в средней школе, не оставив пятен в его биографии. Когда он отправился учиться в Колгейт, я надеялся, что он сможет устроить свою жизнь вдали от Дома. Дом был очень умен, прекрасный юрист, когда находился в хорошем состоянии, но он был тщеславен и ленив. К тому же он был пьяницей и бабником. Пока мы сообразили, в чем дело, мы потеряли двух хороших секретарш. Ты только поступила в юридическую школу, когда мы с Эрни попросили Дома уйти из фирмы. Сцена была некрасивой. Через два дня в офисе появился детектив. Шли зимние каникулы, мы все собирались поехать покататься на лыжах, но мне тогда пришлось отменить поездку. Помнишь?

Аманда кивнула.

– У Доминика был дом в горах…

– Рядом с Гоуст-Лейком, верно?

Франк кивнул, и Аманду затошнило.

– Детектив рассказал, что дом сгорел дотла. Когда начался пожар, Доминик с молодой женщиной находились внутри. Полиция определила, что это был поджог.

– А где был Тони? – спросила Аманда, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

– Он на каникулы уехал в Мексику. Мне пришлось позвонить ему и сообщить, что его отец умер. – Франк печально покачал головой, припоминая звонок.

– Так ты с ним лично разговаривал?

– Да нет, не сразу. Если я правильно помню, я оставил послание в его гостинице с просьбой перезвонить мне. Думаю, он позвонил через день или позже. Затем прилетел домой.

– Какое отношение смерть отца и его проблемы имеют к тому, что тебе не нравится Тони? Ты же не можешь винить сына в отцовских грехах.

Франк немного подумал.

– То, что Тони умудрился выучиться на врача, достойно восхищения. Но то, как он рос, не могло пройти бесследно. Такое детство оставляет шрамы. Иногда они остаются на всю жизнь и мешают мужчине правильно относиться к женщине. Отец Тони был пьяницей и бабником, он также был склонен к насилию. Это все наблюдал Тони. Когда ты мне сказала, что вы встречались, а он в это же время спал с другой женщиной, это заставило меня вспомнить, как относился к женщинам Доминик.

Аманда встала. Только так она могла скрыть, как трясутся ее ноги.

– Спасибо, папа. Мне пора идти.

– Конечно. Надеюсь, я тебя не расстроил.

– Нет, я в порядке.

Аманда улыбнулась, надеясь, что улыбка скроет ее страх. Повернулась и вышла из офиса, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.

62

Дежурный санитар у охраняемой палаты поднял голову, когда двое мужчин в белых халатах вышли из лифта. Дмитрий Новиков и Игорь Тимошенко спорили по поводу перспектив «Сиэтл маринерс». Оба несли чашки с кофе, на шее Тимошенко висел стетоскоп. Охранник расслабился. Именно в этот момент Новиков прижал пистолет с глушителем к его виску.

– Пожалуйста, позвоните своему приятелю, который внутри, – вежливо попросил Дмитрий почти без акцента. – Я опущу пистолет, как только вы позвоните, но мой друг тоже вооружен, и он пристрелит вас, если что-то пойдет не так.

Как только санитар нажал на кнопку, пистолет исчез. Через секунду в окошке с пуленепробиваемым стеклом на двери, ведущей во внутренний коридор, появилось лицо.

– Мы пришли осмотреть доктора Кардони, – сказал Новиков в переговорник, висящий рядом с дверью. Затем он повернулся к Тимошенко и продолжил настаивать, что у «Маринерс» нет никаких шансов выиграть в своей лиге.

Он только начал перечислять недостатки подающих команды, как дверь открылась. Он перестал говорить и прижал пистолет к животу санитара.

– Одно слово, и ты покойник. Веди нас к доктору Кардони.

Глаза санитара расширились. Он молча повернулся и пошел по коридору. Он был так напуган, что даже не обратил внимания на тихий ветерок. Тимошенко закрыл дверь и пошел следом за Новиковым и санитаром. С другой стороны двери кровь из смертельной раны, полученной санитаром в голову, растекалась по его столу и капала на пол.

Тимошенко и Новиков были русскими, которые жили в Сиэтле. Мартин Брич и раньше использовал их для особых заданий. Накануне они встречались с Артом Прочаской в видеосалоне в Ванкувере. Прочаска заплатил им двадцать пять тысяч долларов за то, что они доставят Винсента Кардони к Мартину живым и относительно здоровым. Он снабдил русских поэтажным планом больницы и самой охраняемой секции. Лифт там использовался для перемещения заключенных. Рядом с выходом больницы стояла «скорая помощь», за рулем которой сидел еще один русский. Новикову и Тимошенко нужно было только добраться до палаты Кардони, вколоть ему транквилизатор и втащить в лифт. Брича не интересовало, каким образом они выполнят свою задачу. Главное, чтобы они доставили Кардони.

Полицейский, сидевший у палаты Кардони, удивился, увидев двух врачей, идущих по коридору вслед за санитаром. Он знал расписание назубок, и никто не должен был осматривать пациента в два часа ночи. Полицейский встал и сделал шаг вперед, но Тимошенко тут же послал ему пулю в лоб. Кровь из раны забрызгала окошко на двери в палату Кардони. Санитар повернулся, но тут же был убит. Никогда не следует оставлять свидетелей.

Новиков взял ключи у санитара и открыл дверь. Свой пистолет он положил в карман белого халата, из которого достал шприц. В комнате было темно, но Новиков четко различал крупную фигуру под одеялом. Он старался не разбудить Кардони, поэтому продвигался тихо. Прочаска определенно сказал, что дополнительно ничего не заплатит, если Кардони окажется мертвым или сильно изувеченным. К тому же у Новикова не было ни малейшего желания объясняться с Мартином Бричем.

Одеяло закрывало Кардони с головы до кончиков пальцев. Новикову пришлось подойти совсем близко к кровати, чтобы разглядеть в темноте контуры головы хирурга. Русский медленно потянул одеяло. Он наклонился, чтобы сделать укол, когда неожиданно хирург вонзил ему в ухо, пробив череп, пружину от матраса. Эту пружину он отломил от нижней части матраса и потратил часы, чтобы выпрямить ее и заострить, планируя побег. Шприц упал на пол и разбился. Кардони оттолкнул русского, который пару раз дернулся и затих.

Тимошенко оглядел коридор, затем заглянул в окошко, чтобы проверить, что делает его напарник. Тело Новикова было наклонено вперед, закрывая Кардони от Тимошенко. К тому же окошко было забрызгано кровью, что мешало все как следует разглядеть. Кардони выполз из-под Новикова, опустил его тело на кровать. Он успел найти пистолет Новикова до того, как Тимошенко скумекал, что в палате происходит нечто незапланированное. Кардони застрелил русского, когда тот вбегал в дверь.

Убедившись, что нападавшие мертвы, Кардони раздел Новикова, который был приблизительно его роста и одежда его оказалась не запачкана кровью. Через несколько минут Кардони был уже в верхней одежде, на которую он надел белый халат. На шею повесил стетоскоп. Кардони спустился на лифте на цокольный этаж и спокойно вышел из больницы Святого Франциска.

Звонок Шона Маккарти вывел Майка Грина из глубокого сна в половине шестого. Едва продирая глаза, он снял трубку, но новость о побеге Кардони подействовала на него сильнее, чем две чашки самого крепкого кофе. Грин так расстроился, что почти не помнил, как ехал по темным улицам Портленда. Первое, что он увидел в больнице, было огромное кровавое пятно на столе около охраняемой палаты. Идя по коридору к палате Кардони между многочисленными полицейскими и служителями закона, запрудившими все вокруг, он почувствовал, что его трясет.

Шон Маккарти разговаривал с экспертом по отпечаткам. Полицейский и мужчина в форме санитара лежали на полу, покрытом зеленым линолеумом, в лужах крови в нескольких футах от детектива. Грин почуял мертвецов раньше, чем их увидел. Он поднял глаза, чтобы оглядеть трупы периферийным зрением.

Заметив помощника окружного прокурора, он сразу направился к нему.

– Пойдем отсюда, – сказал Маккарти. – Я хочу выпить кофе.

– Как ему удалось скрыться? – спросил Грин, как только они вошли в лифт.

– Мы пока не совсем уверены. Нашли пять трупов, три из них идентифицировали: санитар, который сидел за столом напротив лифта, а также полицейский и санитар у палаты Кардони. Дальше все странно. Одного мужчину застрелили, когда он входил в дверь. Он был одет как врач, но в руке у него был пистолет с глушителем. Эксперты считают, что из него были убиты два санитара и полицейский. Второй человек был убит заостренной пружиной от матраса. Кардони отломал ее от своей кровати. На убитом было только белье, больничный халат Кардони валялся на полу. Мы предполагаем, что Кардони ушел в его одежде.

– Этот парень был врачом?

– Мы не знаем, но по расписанию никакие врачи не должны были навещать Кардони, и никто в больнице Святого Франциска не знает, кто они такие.

Двери лифта открылись. Маккарти купил два стакана кофе в автомате и отнес их на столик в пустом кафетерии.

– Еще одна интересная подробность, – сказал Маккарти помощнику окружного прокурора. – Вчера Кардони навещали. Аманда Джаффе.

– Какое ей дело до Кардони?

– Ее фирма защищала его, когда он привлекался к ответственности в округе Милтон. Возможно, он хотел, чтобы они представляли его и дальше.

– Этот номер никак не пройдет, – сказал Майк. – Она свидетельница, а он убил одного из клиентов фирмы. Здесь четкий конфликт интересов. Ты с ней говорил?

– Я позвонил ей домой, но там только автоответчик.

– Пусть кто-нибудь к ней съездит. Конечно, это маловероятно, но вдруг Кардони сказал ей что-то такое, что может нам подсказать, куда он мог податься.

Прежде чем Маккарти ответил, в кафетерии появился Алекс Девор.

– Мы опознали двух мужчин, найденных в палате Кардони, – сказал он. – Дмитрий Новиков и Игорь Тимошенко, русские мафиози из Сиэтла.

– И как они здесь оказались? – спросил Маккарти.

– Помнишь колумбийцев, которые хотели потеснить Мартина Брича два года назад?

– Мне до сих пор трудно есть, когда я вспоминаю это место преступления, – ответил Грин.

– Ходили слухи, что там разгулялся Новиков.

– Хочешь сказать, что Мартин Брич призвал бандитов из другого города, чтобы разделаться с Кардони?

– Брич никогда не прощает и ничего не забывает, – ответил Маккарти.

Запищал пейджер Майка Грина. Он взглянул на номер на экране, тут же вытащил сотовый и набрал номер.

– Аманда? Это Майк.

– Нам нужно поговорить.

Она казалась расстроенной, едва не плакала.

– Прямо сейчас я не могу. Я в больнице Святого Франциска. Кардони сбежал.

– Что? Как?

– Мы пока не совсем уверены.

– Все равно нужно поговорить. Пожалуйста. То, что я хочу сказать, важнее, чем этот побег.

– Мне в это трудно поверить.

– Вполне возможно, что Винсент Кардони ни в чем не виноват.

– Будет тебе, Аманда. Кардони убил Джастин Касл почти у тебя на глазах. У нас тут пять трупов. Этот парень – настоящий маньяк.

– Слушай меня внимательно, Майк. Прежде чем пациенту делают операцию, в больнице берут у него кровь на анализ. Ты должен узнать, нет ли следов наркотиков или транквилизаторов в крови Кардони. Если его кровь не исследовали на наличие этих веществ, я хочу, чтобы ты заставил их это сделать и сообщил мне результаты. Если они окажутся такими, как мне представляется, ты изменишь свое мнение.

63

Шон Маккарти и Алекс Девор прошли за Майком Грином в конференц-зал в офисе окружного прокурора. Грин уставился на Аманду Джаффе. Она сидела, опустив плечи. Лицо было пепельно-серым.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – спросил Грин, садясь рядом с ней. Когда Аманда ответила, ему пришлось напрячь слух, чтобы ее расслышать.

– Мы все были дураками. – Дыхание у нее перехватывало. Она замолчала, стараясь взять себя в руки. Майк решил, что она вот-вот заплачет. – Кардони не виновен. И Джастин тоже.

– Тебе придется сильно постараться, чтобы меня убедить.

Аманда глубоко вздохнула, как будто ей было трудно говорить. Отпила глоток воды из стакана.

– Пятнадцать лет назад юрист фирмы моего отца поехал в дом, который располагался в горах недалеко от курортного городка Гоуст-Лейк. Через несколько дней отец узнал, что он умер при пожаре. Дом подожгли. Вместе с ним нашли тело молодой женщины.

– Какое это имеет отношение к Кардони?

– Никакого. Юриста звали Доменик Фиори. Он был отцом Тони. На следующий год нашли тела двух женщин в мелких могилах примерно в миле от этого дома. Одна была объявлена в розыск за год до пожара, она пропала во время зимних каникул. Другая исчезла за два года до этого, тоже во время зимних каникул.

Аманда помолчала. Она с силой потерла ладонью лоб и постаралась взять себя в руки.

– Тебе плохо? – спросил Майк, которому не нравилось состояние Аманды.

– Да, Майк, мне нехорошо, я не могу…

Грин бросил быстрый взгляд на Маккарти, который тоже забеспокоился.

Когда Аманда заговорила, Грин решил, что он неправильно ее понял.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что женщины около Гоуст-Лейка были первыми жертвами Тони Фиори. – Голос Аманды прервался, из глаз хлынули слезы. – Он убил их, Майк. Он убил всех!

– Как такое может быть, Аманда? Тони был с тобой, когда позвонила Джастин и попросила приехать. Медики говорят, что она умерла за час до вашего приезда в ее дом. Ты же рассказывала Шону, что в течение двух часов до того, как позвонила Джастин, ты была с Тони.

Аманда вытерла глаза. Когда она заговорила, в голосе не чувствовалось никаких эмоций.

– Когда я навещала Кардони в больнице, он сказал, что его обездвижили с помощью стрелки с транквилизатором на площадке для отдыха. Думаю, Тони держал его где-то в плену, затем привез в дом Джастин перед тем, как я приехала к нему.

– Но телефонный звонок? – спросил Майк. – Как мог Тони убить Джастин? Он все время был у тебя на глазах.

– Это не так. Я не видела его, когда набирала девятьсот одиннадцать у дома Джастин. Я об этом много думала. Что, если Тони пытал Джастин еще днем и заставил ее записать голос на пленку? Он мог оставить Кардони на кухне Джастин, вколов ему что-то, а ей тоже вколол лекарство и привязал к стулу в гостиной. Джастин звонила мне на сотовый, я в тот момент была в мансарде. Тони вполне мог поставить эту пленку в кухне. Когда я говорила с Джастин, я его не видела. Да она и не отвечала на мои вопросы. Разговор был коротким. Она назвала меня по имени, попросила, чтобы я приехала, и отключилась.

– Ну не знаю, – протянул Грин. – Это уж ты загибаешь.

Аманда выпрямилась, черты ее лица стали жестче.

– У Кардони нашли следы транквилизатора в крови. Ты сам мне сказал. Зачем ему самому вкалывать себе транквилизатор?

Грин не ответил.

– После того как Тони сказал мне, что Джастин, связанная, находится в гостиной, он велел мне оставаться в машине, закрыться и набрать девятьсот одиннадцать. Он рассчитывал, что я послушаюсь его указаний. Думаю, он забежал в дом и перерезал Джастин горло. Он рассчитал, когда лекарство, вколотое Кардони, перестанет действовать. Возможно, он даже дал что-то Кардони, чтобы привести его в чувство. Затем ему оставалось только вложить второй пистолет в руку Кардони и сделать первый выстрел. После он ранил Кардони, стреляя уже из своего пистолета. Я готова биться об заклад, что Тони прикончил бы его, если бы я осталась в машине. Ему Кардони нужен был мертвым, чтобы вы прекратили расследование. Он боялся, что вы на что-нибудь наткнетесь и догадаетесь, что настоящий убийца он.

– Это звучит дико, Аманда, – сказал Грин.

– Тони Фиори убивал, когда был еще подростком и учился в средней школе. Никто никогда его не подозревал. Считалось, что во время зимних каникул, когда сгорел его отец, он находился в Мексике, но на самом деле это было лишь его алиби. Думаю, отец застал его, когда он пытал третью жертву, и Тони убил его. Мой отец звонил в Мексику, чтобы сообщить Тони о смерти его отца. Я его об этом расспрашивала. Он сказал, что служащим в гостинице понадобился день, чтобы найти его.

– Все равно тебе нужны доказательства.

Аманда напомнила Майку Грину о массовых убийствах в Колорадо, а также о трупах, зарытых в Перу. Она также рассказала ему о своем сне, о кружке, наполненной кровью, и что это, по ее мнению, означало.

– Возможно, – согласился Маккарти, когда она закончила, – но тут даже близко нет оснований для предъявления обвинения.

– Абсолютно никаких прямых улик, – поддержал его Майк.

– Я знаю, – ответила Аманда. Голос ее дрожал, но в нем чувствовалась решимость. – Поэтому вы должны разрешить мне достать эти улики.

64

– Господи, как же приятно видеть тебя, Тони, – сказала Аманда, обнимая его. – Спасибо, что разрешил мне здесь пожить.

На небольшом расстоянии от дома Тони у обочины стоял фургон. Сидящие в нем Алекс Девор, Шон Маккарти и Майк Грин слышали каждое слово, произнесенное в доме. Пока Фиори был в больнице, по всему дому были установлены подслушивающие устройства.

– Если честно, мне и самому не хотелось оставаться одному с тех пор, как я узнал, что Кардони сбежал.

– Скорее всего нам не о чем беспокоиться, Шон Маккарти уверен, что Кардони уже далеко.

– Если бы ты в это верила, ты не была бы здесь.

Аманда кокетливо улыбнулась:

– У меня могут быть личные мотивы.

– Ты такая потаскушка.

Тони обвил руками талию Аманды, притянул ее к себе и поцеловал. Она слегка отодвинулась, и он удивился.

– Все в порядке?

– Разумеется, – сказала она, стараясь не показать, что она нервничает. – Бегство Кардони вывело меня из равновесия. Кстати, я умираю с голоду. Что сегодня на ужин?

– Телятина под соусом, но я всего пятнадцать минут как вернулся домой, так что еще не начинал готовить.

– Много работы в больнице? – спросила Аманда, стараясь вынудить Тони все время говорить.

– Настоящий сумасшедший дом. Все только и говорят об этих убийствах и Кардони. Затем на скоростном шоссе произошла автокатастрофа, в которую попали сразу пять машин.

Аманда прошла за Тони на кухню. Он налил воды в кастрюлю, затем достал из пакета два куска телятины и положил их между двумя полосками фольги.

– Возможно, у меня скоро будут доказательства вины Кардони, – сказала Аманда, пока Тони легонько отбивал куски мяса, чтобы они стали мягче.

– Да?

– Бобби Васкес узнал о двух убийствах в Орегоне, которые очень похожи на убийства в округе Милтон и на ферме.

– Надо же. И когда это было?

– Одна женщина была убита семнадцать лет назад, а другая – шестнадцать.

– И где это произошло?

– На лыжном курорте Гоуст-Лейк. Женщин нашли в лесу, в половине мили от лыжной трассы. Возможно, это были первые жертвы Кардони, и он тогда не был так осторожен, как сейчас.

Тони смешал соль и перец с мукой, затем положил в смесь мясо, которое покрылось тонким слоем муки.

– Ты рассказала Маккарти, что Кардони обвинил меня? – спросил Тони как бы между прочим.

– Нет. Зачем тратить время на эти идиотские истории? Кардони просто впал в отчаяние. Он даже утверждал, что, когда находился в доме Джастин, в него что-то вкололи. Он хотел, чтобы я настояла на анализе крови до его операции, чтобы узнать, нет ли там транквилизаторов.

– И кто предположительно должен был его уколоть? Я? – спросил Тони, наливая оливковое масло в сковороду и ставя ее на конфорку. Затем он зажег газ под кастрюлей с водой.

– Ага, – подтвердила Аманда, удрученно качая головой. – Он сказал, что уже приходил в себя, когда ты в него выстрелил.

– Скорее собирался напасть на меня. И что думает Маккарти об этой блестящей фантазии?

– Я ему ничего не говорила. Как я уже сказала, зачем тратить время на всю эту чушь? – Аманда покачала головой. – Но надо отдать Кардони должное. На минуту он меня смутил.

– Ты, наверное, шутишь.

– Он же искусный лжец, Тони. Ты и представить себе не можешь, насколько он может быть убедительным.

Тони разволновался.

– Неужели ты на самом деле думала… что я способен на такое?

– Нет, но он все очень стройно выстроил.

– Каким образом, если я этого не делал?

– Делал ты это или нет, значения не имеет. Юристы очень часто убеждают присяжных, что то, чего никогда не происходило, правда. – Аманда улыбнулась. – Готова спорить, что я могу убедить тебя, что ты виновен, используя мой исключительный талант.

– Чушь собачья.

– Боишься спорить, да?

– Проигравший моет посуду.

– Идет.

– Ладно, мисс Марпл. Доказывай, что это сделал я.

– Что же, поглядим. – Аманда театральным жестом потерла подбородок. – Прежде всего, нашлось еще место, где была бойня, в Колорадо.

– Какая бойня?

– Это место было в списке, который составил для меня Бобби Васкес: случаи массовых убийств, характеризующиеся тем же почерком, что и в Орегоне. Тела нескольких жертв были найдены на ферме около Боулдера. Ферма была куплена тем же способом, что и ферма в округе Малтнома и дом в округе Милтон.

– Чем это доказывает, что я убийца? – скептически улыбаясь, спросил Тони.

– Ты был лыжным инструктором в Колорадо, и ты поступил в юридическую школу при Колорадском университете, расположенную в Боулдере.

– Это так, но Кардони работал в Денвере. Кстати, если подумать, Джастин тоже. Тут ты ничего не докажешь. Дальше?

Вода закипела. Тони включил конфорку под сковородкой.

– И еще кофейная кружка.

Тони удивленно воззрился на нее:

– Какая кофейная кружка?

– Та самая, которую полиция нашла в доме в округе Милтон.

– Ну и что в ней особенного?

– Полиция никогда не оповещала прессу и общественность о найденных на ней отпечатках пальцев Кардони.

– Ну и что?

– Ты знал.

– Я знал?

– Четыре года назад в твоем доме мы говорили о деле Кардони после ужина. Я рассказала тебе о характеристиках серийных убийц и еще упомянула, что у асоциальных типов очень бурная фантазия, они живут в воображаемой жизни и представляют заранее свои преступления. Я сказала, что это помогает им избегать ошибок, которые могли бы привести к их поимке. Ты сказал, что глупо было оставлять кофейную кружку и скальпель с отпечатками пальцев на месте преступления.

– Не помню, чтобы я такое говорил.

– А я помню.

– Да будет тебе, – рассмеялся Тони, – как ты можешь помнить то, что случилось более четырех лет назад.

Аманда перестала улыбаться.

– Это случилось на нашем первом свидании, Тони. Я об этом свидании все помню. Я очень увлеклась тогда тобой и часто прокручивала этот вечер в голове. Он много для меня значил.

– Ну тогда ты неправильно меня поняла. Я никогда ничего не говорил про кофейную кружку. Я даже не припоминаю, что знал о том, что полицейские нашли кружку в доме. Разве что ты сама мне об этом сказала. Вот откуда я об этом узнал. От тебя самой.

Оливковое масло нагрелось, и Тони положил телятину на раскаленную сковородку.

– Обнаружилось еще одно место массовых убийств. В Перу.

Тони замер.

– Кардони жил в Штатах, когда исчезали люди. Джастин тоже никогда не бывала в Перу. Но ты тогда учился в медицинской школе в Лиме.

– И в то время, когда я там был, случились похожие убийства?

Аманда кивнула.

– Вау, надо же. – Тони пожал плечами и улыбнулся. – Но я ничего такого не делал. Кроме всего прочего, ты забыла, что Кардони признался, что пытался подставить Джастин, когда принес предметы на ферму. Это доказывает, что он был на месте преступления.

– Все так, но это не доказывает, что он эти преступления совершил. Кардони утверждает, что он пытался подставить Джастин, потому что был уверен, что именно она подставила его четыре года назад.

– Зачем Джастин это делать?

– Клиффорд Грант заключил сделку с Мартином Бричем: он должен был привезти ему сердце для трансплантации богатому канадцу. Когда Грант приехал в аэропорт, там появилась полиция, Грант сбежал, получив деньги, но не успев передать сердце. У Гранта был напарник. Брич не знал его имени. Напарник убил Гранта, чтобы он ничего не разболтал, и закопал его около дома. Кардони считает, что этому напарнику нужен был козел отпущения, чтобы сбить Брича со следа. Кардони с его неровным поведением и пристрастием к кокаину был самой подходящей фигурой. Кардони решил, что напарником Гранта была Джастин, поэтому он подставил ее, чтобы поквитаться. Теперь он утверждает, что напарником Гранта был ты.

– Ну еще бы. Раз Джастин умерла, он ведь уже не может придерживаться той дурацкой версии.

– В том, что Кардони подставили, можно не сомневаться.

– Да? – удивился Тони, бросая несколько горстей макарон в кипящую воду.

– Кардони понятия не имел о ферме за неделю до того, как он попытался подставить Джастин. Я разговаривала с Мэри Энн Джагер, адвокатом, которая покупала эту собственность. Она рассказала, что Кардони появился в ее офисе за несколько дней до ареста Джастин и попытался выяснить, кто владеет этой собственностью и как она была куплена. Зачем ему это делать, если ферма принадлежала ему?

Тони хлопнул в ладоши и рассмеялся:

– Впечатляет, Аманда. Ты замечательный юрист. Ты почти убедила меня, что это я всех поубивал.

– Вот почему мне платят хорошие деньги, – сказала Аманда, слегка поклонившись.

– И все же, если сложить все, что ты сказала, твое дело против меня будет основано только на косвенных доказательствах.

– Мне доводилось выигрывать и с меньшим.

Тони вздохнул:

– Ты собираешься меня посадить до ужина, или мне будет дозволена последняя трапеза?

Аманда показала на сковородку:

– Пахнет слишком вкусно, чтобы выбрасывать. Я думаю, стоит сначала поесть, а потом уже забрать тебя в кутузку.

– Сейчас получишь приз за свою доброту.

Тони взял на вилку тоненький кусочек мяса и поднес его к губам Аманды.

– Попробуй, – сказал он. Как только мясо оказалось у нее во рту, Тони со всей силой нанес ей прямой удар в челюсть. Аманда упала, и Тони слегка придушил ее. Через несколько секунд она была без сознания.

– Так не пора ли открыть вино? – спросил Тони, заклеивая рот Аманды клейкой лентой. Он говорил, описывая рецепт приготовляемого блюда, одновременно обыскивая Аманду в поисках микрофона. Если она пришла сюда по своей инициативе, у него нет никаких проблем. Если же она принесла с собой микрофон, а полиция установила в доме подслушивающие устройства, ему придется исчезнуть. Он не думал, что полиция следит за ним с помощью скрытой камеры, потому что они ворвались бы в дом сразу же после того, как он ударил Аманду.

Аманда начала шевелиться. Тони перекатил ее на живот и стянул ей руки сзади клейкой лентой. Он быстренько написал короткую записку и вынул из кухонного ящика острый нож, не переставая развлекать Аманду рассказом о новом пациенте, который устроил переполох в больнице. Как только Аманда открыла глаза, Тони прижал нож к ее горлу и поднес к глазам записку: один звук, и я выколю тебе глаза. В глазах Аманды застыл страх. Тони жестом велел ей встать. Она с трудом поднялась. Стояла она неуверенно, все еще кружилась голова от удара в челюсть. Обыскивая, Тони снял с нее всю одежду. Ножом он показал на дверь в подвал. Аманда заколебалась, и он пырнул ее ножом в руку. Аманда охнула. Тони поднес нож к ее глазу, и она, шатаясь, пошла к двери в подвал.

– Правда классное кьянти? – весело спросил Тони.

65

– Что-то не так, – сказал Майк Грин. Он, Алекс Девор, Шон Маккарти и техник втиснулись в фургон, набитый электронным оборудованием.

– Они разговаривают, – возразил Алекс Девор.

– Нет, это он говорит. Она не произнесла ни слова за последние пять минут. Я все время смотрю на часы. Она наверняка очень нервничает. Наверное, ей страшно до смерти. Человек в таком состоянии должен говорить без умолку. Вся связь у нас через нее.

– Возможно, Майк прав, – сказал Маккарти.

– Если мы сейчас туда ворвемся, мы можем все испортить, – предупредил Девор.

– Если мы этого не сделаем и что-то случится с Амандой, я…

– Тише, – остановил его техник. – Они в подвале. Я слышу, как они спускаются по ступенькам.

– Посылай людей немедленно, – заорал Маккарти, срывая наушники.

Девор вырвал микрофон из руки техника.

– Пошли, пошли, пошли, – крикнул он. – Они в подвале.

Члены группы специального назначения поднялись со своих позиций в лесу и двинулись к дому Тони. Одна группа направилась к двери черного хода, вторая – к передней двери. Беспрепятственно они открыли дверь в подвал. Там было абсолютно темно. Первый из группы, низко пригнувшись, осмотрел подвал через очки ночного видения. Пистолет он держал наготове. За ним последовали еще двое. Оказавшись в подвале, они рассредоточились. В подвале смотреть было не на что: полки для вина до самого потолка, печь, бойлер и гоночный велосипед.

– Зажечь свет, – приказал командир. Бойцы сняли очки, а человек, который стоял на верхней ступеньке лестницы, щелкнул выключателем.

– Где они могут быть? – спросил один из членов группы.

– Должен быть другой выход, – сказал командир. – Ищите.

– Сюда, – крикнул один из группы. Он стоял на коленях рядом с крышкой люка, которая почти сливалась с полом. Люк был прикрыт ковриком. Трое из мужчин окружили люк и направили на него свое оружие. Четвертый поднял крышку одним плавным движением. Командир за всем внимательно наблюдал. Под крышкой оказалось узкое углубление в земле, не шире и не глубже могилы. На поверхности грязи виднелись капли крови. В нос ударил жуткий запах.

– В подвале никого нет, – доложил командир людям, ожидающим в фургоне.

– Равно как и во всем доме, – ответил техник. – Вторая группа уже отчиталась.

– Мы нашли крышку люка, закрывающую яму в земле размером с могилу, в которой имеются пятна крови и экскременты. Возможно, он держал здесь людей.

– Ищите другой выход, – приказал Маккарти. – Если нашлась одна дверь, может быть и другая.

Тони Фиори встретил свою первую жертву на горном склоне на лыжном курорте Гоуст-Лейк. Он привел ее в дом, которым владела семья, замучил ее и закопал в лесу. Все прошло так легко, что Тони даже не подумал, что его могут поймать. Подростки вообще редко строят планы на будущее. Тони повезло и со следующей жертвой. Затем, когда он пытал третью жертву, появился Доменик, и тогда Тони впервые пришло в голову, что следует принять меры предосторожности.

У Тони было достаточно денег, полученных в наследство от отца, чтобы купить свой собственный дом и продолжать эксперименты с болевым порогом. К этому времени он разработал безукоризненную систему покупки «помещений для исследований». Затем он тщательно изучил все приемы полицейских экспертов, чтобы избежать разоблачения. Наконец, у него существовал план побега, если случится худшее.

Как только они оказались в подвале, Тони надел на голову Аманды мешок, отодвинул полку с бутылками в сторону и впихнул ее в туннель. Сразу же за дверью на стене висел фонарь. Внизу стоял рюкзак с пистолетом, сменной одеждой, предметами для маскировки, фальшивый паспорт и другие поддельные документы.

Тони заложил дверь засовом изнутри, схватил фонарь и нащупал рюкзак. Туннель тянулся под землей примерно на четверть мили от дома. Из-за низкого потолка Аманде пришлось бежать пригнувшись. Камни и корни деревьев ранили ее босые ноги, ягодицы и бедра кровоточили от порезов, которые наносил ей Тони, подгоняя ее. В половине мили от выхода из туннеля ждала машина, купленная по поддельным документам. В нескольких сотнях миль, в маленьком городке Монтана, была подготовлена новая лаборатория. Аманда Джаффе будет в ней первым объектом. Провизии там было запасено на несколько месяцев. Когда его и Аманду перестанут искать, он уедет из страны и задумается о своем будущем. Аманда, вернее, то, что от нее останется, будет гнить в Монтане.

Погоня бодрила Тони. Он услышал, как выбили дверь черного хода за несколько секунд до того, как он запер дверь в туннель. Ему было приятно думать, что он перехитрил преследователей.

Пока они бежали по туннелю, Тони с удовольствием смотрел, как двигаются перед ним ягодицы Аманды. Они были гладкими, мускулистыми, как и ее ноги. Тони подумал о времени, которое он проведет с Амандой. Тони больше всего нравились те первые чудесные моменты, когда его объекты полностью осознавали весь ужас их положения. Он смотрел через очки ночного видения, как его жертвы просыпаются в темноте, сбитые с толку, напуганные и не чувствующие, что за ними наблюдают. Всегда отмечал расширенные зрачки, учащенный пульс, попытки освободиться от пут. Такого момента с Амандой у него не будет. Но зато будут другие.

– Ты даешь мне редкую возможность, – сказал Тони Аманде, подгоняя ее вперед. – Большинство моих объектов были подростки, сбежавшие из дома, наркоманы и проститутки. Их общее физическое состояние оставляло желать лучшего, и я часто задумывался, как это влияет на их способность выносить боль. Мне очень любопытно узнать, что может вытерпеть спортсменка в хорошей форме. В ближайшие недели нам обоим предстоит очень много узнать о боли.

Внезапно Тони схватил Аманду за руку и заставил остановиться. Он прислушался к звукам в туннеле. Убедившись, что преследования нет, он шлепнул ее по ягодицам плоской стороной ножа. Она рванулась вперед и наткнулась на стену туннеля, прежде чем Тони сумел ее удержать.

– Тебя так легко было обдурить, – ехидничал Тони. Несмотря на бег, дыхание его было ровным. – Я встречался с тобой, чтобы выпытывать у тебя информацию. Точно так же я использовал Джастин – мне нужно было побольше знать о Винсенте, чтобы подставить его. Ты полагаешь, что наша встреча в больнице Святого Франциска была случайной? Джастин рассказала мне про допрос. – Тони хихикнул. – Ты была легкой добычей, хотя должен признать, что твоя реакция на некоторые сексуальные штучки была интересной. Может быть, я проверю, смогу ли я довести тебя до оргазма, если ты будешь испытывать боль. Я проводил такие эксперименты с объектами мужского и женского пола и получал любопытные результаты.

Аманда теряла силы и плохо соображала. Было трудно дышать с мешком на голове и с заклеенным ртом. Страх отнимал у нее последние силы.

– Ты можешь немного утешиться тем, что помогаешь науке. Знаешь, это мой отец возбудил во мне интерес к боли, но его подход был не слишком изобретательным и научным. Пределом его воображения были ремни и кулаки. Ты скоро поймешь, что я давно обошел его. Я бы с удовольствием использовал Винсента в качестве объекта, но не мог, потому что патологоанатом сразу заметит следы. Если бы ты не помешала мне убить Кардони, расследование закончилось бы и мне не пришлось бы беспокоиться, что кто-то вроде тебя узнает о моей работе в Перу или Гоуст-Лейке. Готов поспорить, ты жалеешь, что не осталась в машине.

Они находились почти в конце туннеля, когда услышали взрыв.

– Похоже, полиция нашла мой потайной ход. Но не тешь себя надеждой. Между нами почти четверть мили.

Тони толкнул дверь, спрятанную под слоем земли, заставил Аманду подняться по короткой лестнице и вкатил на захлопнутую дверь огромный камень. Затем он погнал Аманду через лес. Тропинки не было, но Тони знал каждый дюйм пути к машине наизусть. Он тренировался каждый месяц.

Аманда с трудом дышала, спотыкаясь о камни, которые резали ей ноги. Только страх, что Тони может с ней сделать, если она замедлит бег, заставлял ее двигаться. Ноги дрожали, она держалась только благодаря усилию воли. Когда она была уверена, что двигаться дальше не сможет, то наткнулась на машину.

– Стоп, – приказал Тони.

Аманда согнулась пополам. Легкие разрывались. Она услышала звук открывшегося багажника. Все кончено. Тони уедет, ее жизни наступит конец.

Аманда оттолкнулась от машины и кинулась в лес, прежде чем Тони среагировал. Она ударилась плечом о дерево, повернулась и вслепую кинулась вперед. Каждую секунду она ожидала, что Тони ее схватит, но она все еще бежала, пока не споткнулась о бревно и не растянулась на земле. Лодыжку скрутила боль. Головой она ударилась о дерево. Оглушенная, она лежала на земле, но каким-то образом сумела собраться, перевернулась и поднялась на ноги. Она услышала звук двигателя, визг шин и отдаленные крики. Аманда бросилась в сторону голосов, споткнулась и упала на колени.

– Она вон там, – крикнул кто-то.

– Все путем, – сказал кто-то.

Она упала в добрые руки, протянутые к ней. Кто-то разрезал ленту на руках, кто-то набросил ей на плечи пальто. Другой человек сдернул мешок и ленту с губ. Мутными от слез и усталости глазами она видела солдат спецподразделения, которые шарили по лесу.

– Вы взяли его? – крикнул кто-то.

– Сбежал. Он исчез, – ответил другой.

– Аманда, это я.

Аманда открыла глаза и увидела Майка Грина, который наклонился над ней в машине «скорой помощи».

– Она в порядке? – спросил Грин у врача.

– Поправится, – ответил он. – Она дезориентирована и напугана, но все ее раны поверхностны.

– Они взяли его? – спросила Аманда.

Грин покачал головой.

– Но ты не беспокойся. Далеко он не уйдет, – уверил ее Майк без убежденности в голосе. Он сидел рядом с ней и думал, что бы сказать. Врач дал Аманде чашку горячего чая. Она механически поблагодарила его, сделала глоток, но глаза ее бездумно смотрели в пространство. Наконец Майк, так и не сообразив, что бы сказать соответствующее случаю, положил руку ей на плечо и слегка сжал его.

66

Тони Фиори медленно приходил в себя. Видел он нечетко, щекой он был прижат к холодному мокрому бетону. Его руки – крепко связаны за спиной. Рот заклеен скотчем. Он попытался встать, но понял, что ноги тоже связаны.

– Прекрасно, ты очнулся.

Фиори сразу узнал голос. Он перевернулся и увидел смотрящего на него Винсента Кардони.

– Мы в здании склада, в Портленде, если тебя это интересует, – сказал Кардони, наклоняясь, чтобы проверить, достаточно ли крепко Фиори связан. Фиори попытался отодвинуться, но ничего не вышло.

– На твоем месте я бы поберег силы. Тебе они понадобятся.

Кардони увидел страх в глазах Фиори и улыбнулся:

– О нет, это не меня тебе надо бояться.

Кардони вытащил сотовый телефон.

– Я ехал за Амандой Джаффе до твоего дома и заметил группу специального назначения. Поэтому я остался в лесу, чтобы проследить за событиями.

Кардони слушал кого-то на другом конце линии и сказал:

– Мистера Брича, пожалуйста. Мне повезло, что я заметил, как ты вылезаешь из туннеля, – продолжал он, ожидая, когда Брича подзовут к телефону. – Зато тебе не повезло, – улыбнулся Кардони. – Ты превратил мою жизнь в ад с того дня, как меня подставил. Но ты все вернешь на свои места. Ты оправдаешь меня перед Мартином Бричем.

Внимание Кардони снова вернулось к трубке.

– Мистер Брич, – сказал он, – вы сверились со своими друзьями в полиции? – Кардони помолчал. – Прекрасно. Теперь вы знаете, что напарником доктора Клиффорда Гранта был Тони Фиори и что я не имею никакого отношения к этому трансплантату сердца.

Кардони снова помолчал и кивнул в ответ на что-то, сказанное Бричем. Когда он заговорил, он не сводил глаз с Фиори, дабы насладиться его реакцией.

– Нет, нет, мистер Брич, мне не нужны деньги. Доктор Фиори стоил мне моей руки и карьеры, он же вынудил меня скрываться, жить как зверь в норе целых четыре года. Мне кажется, что мы оба хотим одного и того же: мести, более соответствующей преступлению, чем легкий укол и безболезненная смерть от инъекции.

Кардони с удовлетворением смотрел, как в глазах Фиори появляется сначала понимание, затем ужас. Он сделал попытку заговорить, но клейкая лента заглушала слова. Пока он бился на земле, Кардони дал Бричу адрес склада и отключился.

– Они скоро приедут, так что мне пора уходить, – сказал он. – Но мистер Брич хотел, чтобы я тебе кое-что сказал. Если я правильно понял, его приятель в полиции дал ему копию твоего дневника о болевых реакциях. Он сказал, что очень заинтересовался и с нетерпением ждет возможности опробовать методы, которые ты считал наиболее эффективными.

Глаза Фиори готовы были выскочить из орбит. Он попытался освободиться от пут, но безуспешно. Кардони посмотрел на него еще несколько секунд, затем откинул голову назад и начал хохотать. Его хохот долго отзывался эхом в холодном пустом пространстве даже после того, как Кардони исчез.

67

Через две недели после этих событий Аманда сидела в коридоре у зала суда и просматривала свои заметки по делу, когда, подняв голову, увидела улыбающегося Майка Грина.

– Мистер Грин, ты что, за мной шпионишь? – спросила она, отвечая ему улыбкой.

Майк сел рядом с ней на скамью.

– Нет, я просто проверяю, в порядке ли ты.

– Спасибо, Майк. У меня все хорошо.

– Тебе, вероятно, было по-настоящему трудно. Ты ведь была очень близка с Фиори, не правда ли?

Аманда печально улыбнулась:

– Он использовал меня, чтобы быть в курсе расследования, Майк. Я никогда ничего для него не значила, как и он теперь ничего не значит для меня. Скажу тебе еще одну вещь: серийные убийцы теперь для меня табу.

Майк рассмеялся. Затем стал серьезным и смущенно посмотрел на Аманду. Она почувствовала, что он хочет что-то сказать, но Грин заметно нервничал, что было на него не похоже.

– Ты что-нибудь слышал про Бобби Васкеса? – спросила она, чувствуя, что молчание затягивается.

– Его на следующей неделе выпишут из больницы, – сказал Грин. Казалось, он был признателен за такой легкий вопрос. – Он быстро поправляется.

– Слава Богу. – Она помолчала. – А ты…

Майк покачал головой:

– Ничего нового о Фиори. Исчез без следа.

Аманда вздохнула. Кивком показала на полицейского, который сидел недалеко от них:

– Знаешь, приятно было бы думать, что я больше не нуждаюсь в охране.

– Тебе придется смириться, пока мы не решим, что ты в безопасности. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, во всяком случае, вне зала суда.

Аманда улыбнулась:

– Мне кажется, в суде я и сама могу вполне за себя постоять.

– Это точно, – согласился Майк. Он немного поколебался. – Знаешь, я в эту субботу могу выступить твоим телохранителем, если ты не против.

Аманда смутилась. Майк нервно улыбался.

– Ты джаз любишь?

– Что?

– На следующей неделе в клубе в Старом городе будет играть по-настоящему хорошее трио.

Аманда не смогла скрыть своего удивления:

– Ты что, приглашаешь меня на свидание?

– Я уже давно хотел тебя пригласить. – Майк покраснел. – Духу не хватало. Но я подумал, если у тебя хватило смелости выступить против Фиори, должен же я набраться храбрости и пригласить тебя на свидание.

– Я обожаю джаз.

Майк просиял:

– Заметано.

– Позвони мне и скажи точно, когда пойдем.

– Обязательно. Я очень рад.

Аманда рассмеялась:

– Не означает ли это, что ты в следующий раз, когда у нас будет общее дело, станешь обращаться со мной поласковее?

– И не надейся, – ответил Майк, радостно улыбаясь. – И не надейся.

Эпилог

Трое мужчин, играющих в карты, подняли головы, когда в помещение склада вошел Мартин Брич.

– Привет, Марти, – сказал Арт Прочаска.

Брич кивнул, потом взглянул на человека, лежащего на окровавленном матрасе. В нем трудно было даже распознать человека. Через секунду Фиори открыл единственный уцелевший глаз и бессмысленно посмотрел на Мартина. Брич потерял всякий интерес к нему и подошел к игрокам в карты.

– Думаешь, мы все из него вытянули? – спросил он Арта Прочаску.

– Наш парень на островах вычистил все счета. Не думаю, чтобы у него было что-то еще. Если он до сих пор нам не сказал, ничто его уже не заставит. Ведь целый месяц прошел.

Брич кивнул.

– Прикончите его, – сказал он Прочаске.

Прочаска облегченно вздохнул. Его удовольствие от пыток Фиори исчезло после первых нескольких дней, хотя энтузиазм Марти длился значительно дольше.

– Да, Арти, – добавил Брич, доставая из холодильника банку пива, – давай оставим какую-нибудь мелочь для копов, чтобы они знали, что он сдох. Не хочу, чтобы они тратили силы на его поиски. Они же тратят мои доллары как налогоплательщика.

– Что, если послать им руку? – спросил Прочаска с улыбкой. Брич некоторое время обдумывал предложение, затем покачал головой:

– Конечно, это было бы поэтично, но я хочу, чтобы копы точно знали, что он сдох. И чтобы дочка Франка тоже знала. Она славная девочка, а Франк всегда поступал со мной справедливо. Не хочу, чтобы они беспокоились.

Брич открыл банку и с удовольствием сделал большой глоток.

– Тогда что же послать, Марти?

Брич немного подумал. Затем взглянул на Фиори и улыбнулся:

– Голову, Арти. Пошли им голову.

Примечания

1

Способ действия (лат.).

2

Электрошоковое устройство. – Примеч. ред.

Content

Филипп Марголин
Дикое правосудие

Благодарности

Часть I Дело Кардони

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Часть II Гоуст-Лейк

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

Эпилог

Примечания