Людмила Матвеева

Самый умный в 6 «Б»

Бомбина сегодня была не похожа на себя, но это заметно не сразу.

Она, как обычно, положила голову на плечо Грише. Лунный бульвар, как обычно, не обратил на это внимания – бульвар привык ко всему. Старушки не заворчали. Тогда Бомбина пристроила голову на его плече поудобнее и ласково спросила:

– Гриша, а ты правда самый умный в своем классе?

– Так считают, – скромно ответил он. В голосе все-таки было хвастовство, скромностью тоже иногда хвалятся. – Прозвище такое – самый умный. А что?

– Прозвище зря не дадут, – протянула она, и Гриша услышал печаль в ее голосе. – Хотя иногда дают. Меня в моем десятом классе зовут Бомбой, но не все, а только Алиска и Ксенька, они самые ехидные. А ты, Гриша, самый умный, это классно. Знаешь, прозвища зря не дают, а напрасно могут, – туманно и без всякой логики добавила она.

Эти неопределенные слова Грише очень понравились: в них была женственность, мягкость и немного глупости, которая так нравится Грише в его девочке Бомбине. Он ласково поцеловал ее теплую щеку и утешил:

– Бомба толстая, а ты стройная. Алиску не слушай, она вечно с сигаретой и матерится, а еще нагло выступает против тебя. А Ксенька? Сама толстая и лохушка. – Ему хотелось порадовать Бомбину, но она вдруг бдительно прищурилась.

– А ты, Гриша, зачем вообще их замечаешь? Разглядываешь чужих девчонок!

– Случайно, – быстро ответил он, – больше не буду, – и перевел разговор на другое, – у нас Барбосова зовут Барбосом, а Надя-Сфинкс влюблена в него, как припадочная, и зовет Барбосиком. А ему больше подходит Барбос – рычит, гавкает, на людей наскакивает. Барбосное поведение.

– А самый умный не должен считать себя самым умным. А ты, Гриша, считаешь?

– Считаю, – легко признался он, – все в классе считают, а я же не дурак спорить.

Она поцеловала его в щеку, которая находилась совсем рядом с ее лицом – они опять сидели рядышком, ее голова лежала на его плече.

Этот неторопливый разговор они вели на любимой скамейке, Бомбина зорко поглядывала на своих подопечных Кристину и Кирилла, потому что она – гувернантка. Маленькие Кристина и Кирилл носились недалеко, и Бомбина решила прикрыть глаза.

Лунный бульвар жил своей обычной жизнью. Происходили ссоры, измены, ревнивые скандалы. Барбосов катал свою Надю-Сфинкс на мотоцикле по улице вдоль бульвара, чтобы все слышали треск мотора и возмущались: почему он катает только Надю, а других никогда. У каждого свои развлечения.

– Я не только умный, я еще везучий, – сказал Гриша тихо, – у меня самая лучшая девочка.

– Значит, ты умнее всех? – смеялась Бомбина.

Воспитанники Бомбины иногда толкали ее, а Гришу – нет. От него можно получить подзатыльник. Потом они отбежали в сторону и закричали:

– Бомбина – наша гувернантка! Она получает от наших бабушек гонорар! В условных единицах! Обниматься нечестно!

– Брысь, – вяло прикрикнул самый умный Гриша, – условные единицы за присмотр, а не за чувства.

– Еще за английский – условные единицы, – не открывая глаз, добавила Бомбина, – а чувства наши с Гришей ни при чем. Кирилл, как по-английски «медведь»?

– Беа, – Кирилл прыгал на одной ноге, – а гувернантка – это договорные отношения, надо соблюдать. Правда, Бомбина?

– А «машина» – «кар», произносится – «ка-а».

– Отвяньте, играйте в прятки, – Гриша отмахнулся, – но не вздумайте прятаться! Бомбине нервы не треплите! Ясно выражаюсь?

И тут на бульваре появилась Лидка Князева:

– Сидят, главное дело! А там такой прикол! А они сидят, воркуют, голубки хреновы! Все давно прибежали! А эти сидят!

– Да что такое? Говори толком! – велела Бомбина и сняла голову с Гришиного плеча. Этим Лидка была в душе довольна – она не любит чужих нежностей. И вечно у нее вопрос: «Почему Гриша, самый умный, выбрал Бомбину, а не ее, Лидку?» Лидка не знает, что такой вопрос задают все на свете, кого не выбрали.

Она умчалась, крикнула издалека:

– Отпад! Прикол! – только ветерок засвистел за ее спиной. Тут Бомбина вскочила на ноги, достала из кармана курточки два мандарина, сунула их воспитанникам:

– Держи, Кристина! Держи, Кирилл! Что надо сказать! – воспитывать воспитанников вошло у Бомбины в привычку. – И ни с места! Сидеть здесь и есть не торопясь витаминчики-мандаринчики.

Гриша погрозил им пальцем, а потом, для надежности – кулаком.

Они кинулись в конец аллеи, где толпился шестой «Б». Конечно, воспитанники кинулись следом.

– Вижу Агату! – Гриша на ходу надел очки. – И Лидка там! – обычно он носит их в кармане и надевает только в важных случаях. Это случай, кажется, был важный.

Толпа шестиклассников стояла вокруг кого-то и загораживала этого кого-то. Кто же это мог быть? – Бомбина от любопытства прибавила ходу. Она не замечала, что сзади бегут Кирилл и Кристина. Гриша держал Бомбину за руку, тогда и Кирочка схватил Кристину за руку. Маленькие часто подражают старшим.

Шестой «Б» всегда оказывается в нужном месте в нужное время. Это, наверное, и есть везение.

Барбосов был здесь, Надя-Сфинкс рядом с ним. Успели прибежать и Василиса прекрасная, и ее друг из восьмого класса Платон. И пес Степа был, конечно, тут.

Бомбина пыталась пробраться поближе к центру, но это было не так-то просто. Лидка Князева оттолкнула Бомбину:

– Каждый хочет быть в центре.

– Особенно ты, Князева, – Гриша глядел сурово, он не только самый умный, он спортом занимается.

– Я первая все узнала! – пищала Лидка. – Я уже час назад все разведала! И всем сказала! А ты меня отталкиваешь, самый умный! Я одна видела самое начало!

Оля тоже была здесь, у нее на руках был кролик Крошка, его нельзя пугать ссорами и криками. Оля знала, что самое начало этой истории застала не Лидка, а она, Оля.

Дело было так. Оля гуляла с кроликом на Лунном бульваре. Бульвар – любимое место отдыха шестиклассников и кролика Крошки. Оля держала Крошку на длинном поводке, он прыгал между кустами и сугробами, радовался жизни. Иногда Крошка разговаривал с малознакомыми собаками и воронами. Он прекрасно знал, что воспитанные кролики с малознакомыми не разговаривают. Даже если имеют общительный характер. Но одно дело – воспитание, а другое дело – большое желание поговорить. Оля с удовольствием прислушалась к этим беседам.

– Гулять на Лунном бульваре – мое собачье дело, – сказала красавица колли Лейла, – а ты кто такой? И почему ты здесь?

– Отвянь, – нагрубил воспитанный Крошка.

Подошел здоровенный боксер Кинг, недоверчивый и не очень умный:

– Какой породы эта серая маленькая собака? – спросил он. – Уши длинные, глаза смирные. Кто это? Китайская хохлатка, что ли? А где же ботиночки? Они, хохлатки, босиком не гуляют, блин. У них, видите ли, лапки мерзнут. Ну не блин? – Боксер Кинг потряс своими висящими щеками, слюна капала на дорожку. «До чего красив, мужественный и грубый», – подумала Лейла. Она красавица, но не такая уж умница.

– Я не хохлатка, – заверещал Крошка, забыв о собственном достоинстве.

– А кто? Не бульдожка – нос не приплюснут. – Кинг показывал Лейле свою эрудицию. – Болонка? А где локоны?

– Он кролик, – быстро сказала Лейла и кокетливо прикрыла глаза. Лейла любит нравиться всем, тем более свирепому боксеру Кингу. Хотя пес Степа, интеллигентный и деликатный, с хорошим чувством юмора ей тоже нравится. Иногда.

– Кролик, – Оля подтащила Крошку на поводке к себе поближе.

– Кролик – закуска, – рявкнул Кинг и с аппетитом зевнул во всю пасть. Зубы длинные и очень острые, особенно – клыки.

– Не закуска, – пропищал Крошка жалобно, – а домашнее животное, меня любят, я умный и скромный. А ты грубый и агрессивный!

– Да! Да! Кинг агрессивный, – подтвердили другие собаки. Они притащили на поводках своих хозяев сюда, всем же хочется быть там, где происходит что-то интересное. Не каждый день гуляют кролики на бульваре, да еще умные и воспитанные. – И что в этом Кинге нашла Лейла? Она нежная красавица. У нее изящные манеры, у Лейлы. – И пес Степа ревниво куснул Лейлу за хвост.

– Вкус женщины – вечная загадка, – сказал таксик Доник, низенький, кривоногий и очень обаятельный.

– Доник – маленькая собака, – процедила сквозь зубы Лейла, – не люблю маленьких собак. Хотя полное имя – Дональд мне нравится. – Обнадеженный Дональд завилял хвостом.

И вот тут, в этот момент, Оля услышала голос, который показался ей знакомым. Она напряженно вспоминала: где слышала этот низкий женский голос, бархатный и насмешливый. Оля сразу перестала слушать собачьи разговоры. Тот голос говорил о важном. Сверкнули Олины голубые глаза, она сразу почувствовала – начинается что-то необыкновенное, волшебное, таинственное и прикольное. Словом, такое, что захватывает любого.

– К тебе приближается белый корабль – большое светлое чувство. Ты видишь его в мечтах и в глупых снах. А светлое чувство – рядом.

– Мои сны не всегда глупые, – отвечал другой голос, тоже знакомый и писклявый. – Вчера снилась контрошка по математике, что ж тут глупого? Не решила ни одного примера, а переживала не очень сильно. Как в жизни.

– Не отвлекай, – пророкотал бархатный голос. Оля поколотила себя кулаком по голове: вспоминай! Ты ведь не раз слышала эти гудящие интонации. Но где? Когда? Чьи? Почему-то никак не вспоминалось. А голос продолжал: «Все придет неожиданно. Тучи и метели принесут и унесут, унесут, унесут».

Оля кинулась туда, где они обычно обсуждали тайны. И, прижав к груди кролика, все вспомнила.

Это было совсем недавно и совсем недалеко. Обстановка была другая, вот почему не приходило в голову сразу. Туманные слова, веселые намеки. Это была необычная комната – вот-вот всплывет картина. Но уши кролика, длинные и пушистые, щекочут нос. Оля чихнула, и от этого все вспомнилось очень отчетливо. Это подвывала, ну конечно, Экстрасенсиха. А почему не сразу Оля узнала ее? Потому, наверное, что раньше Экстрасенсиха давала свои сеансы в комнате с хрустальным шаром на золотой нитке. И драгоценные камни были разбросаны по темно-вишневой бархатной скатерти. И гадальные карты, перемешанные с фантиками от конфет «Мулен-руж», валялись, где попало. Экстрасенсиха! Гадальница-предсказательница. Все из шестого «Б» бегали к ней, когда не ладились отношения с любимым существом. Или с мамой. Или с учительницей. Как возникнет проблема, так и посещают эту комнату с хрустальным шаром. А он вращается и отбрасывает цветных зайчиков на стены, на пол и на высокий книжный шкаф.

Оля засмеялась и шепнула кролику в длинное ухо:

– Экстрасенсиха! Вон она сидит. А с ней наша Лидка Князева, видишь, кролик Крошка?

– Любовь требует найти, – проурчал кролик Крошка.

– Тучи? – недоверчиво спросила Лидка Князева. – Принесут мою любовь? Нереально. От них дождь и слякоть, лужи и сырые скамейки на бульваре.

Оля от любопытства раскрыла пошире свои ярко-голубые глаза. Сбежался почти весь шестой «Б». Предстказания Экстрасенсихи в новых условиях – на Лунном бульваре, это было интересно. Все уставились на Лидку. Ее лицо выражало большое сомнение и большое желание поверить Экстрасенсихе. Но как удалось этой несуразной и нескладной Лидке Князевой вытащить Экстрасенсиху из уютного и красивого дома на скамейку Лунного бульвара? Как сумела эта Лидка добиться новых предсказаний и обещаний? И нельзя ли сделать так, чтобы Экстрасенсиха и другим что-нибудь пообещала и нагадала?

Агата и Оля переглянулись, без слов понятно: Лидка опять настырно требует великой любви, в сто пятый раз тупо верит в большую вечную любовь и в сто пятый раз скорее всего промахнется. «А вдруг – не промахнется?» – весело надеется Агата.

– Почему мальчишки убегают от меня? Скажите, Экстрасенсиха. Вы все тайны знаете, не скрывайте.

Экстрасенсиха помолчала, повертела в руке зонтик, а потом опять завела на низких нотах. Агате ее вытье очень нравилось:

– Мальчишки – не рыцари Белой Птицы! Они не любят, когда им без оглядки верят. А почему? А потому что груз ответственности тяжелее камня на шее. Это знает любой, кто хоть раз отвечал хоть за что-нибудь. Ветер завывает и несет счастливые события. Красивое начало и красивый конец.

– Не хочу про ветер! – капризничает Лидка. – Я ищу мальчика, сильного, красивого, верного. Пусть он меня оценит и поймет. Его найдите, Экстрасенсиха, а не какие-то дурацкие тучи и ветер!

– Кто меня перебивает, тот надежду убивает, – провыла Экстрасенсиха. Сегодня она ведет себя странно даже для Экстрасенсихи: все время что-то высматривает. И не только на тучах, а здесь, на дорожках Лунного бульвара. Все сбежались ее послушать, и тогда она заявила:

– Кто мне дорожку загораживает, тот сам свою любовь отгораживает. – И отодвинула Леху в сторону.

Оля сказала:

– Я сразу догадалась, что это она, Экстрасенсиха.

– Врешь, не сразу, – сказал из-за Олиной курточки кролик Крошка.

– Не люблю, когда обманывают, – Экстрасенсиха поморщилась, хотя сама подвирает то и дело, такая у нее работа.

– Сами-то разве не обманываете? – вступился за Олю Артем. Он тоже успел прибежать сюда, хотя учится в другой школе.

– Не будем придираться к мелочам, – Экстрасенсиха сегодня была неторопливой, сидела и сидела. А дома обычно проводит быстрые предсказания, посетители следуют один за другим. Иногда. А иной раз за весь день никого нет, такая у нее работа, неравномерная. – У меня не вранье, а туманные обещания. Разные вещи.

– Мне предскажите, – выкрикнула Агата, – поругаемся мы с Лехой сегодня? Или завтра?

– А мне интересно, мой мотоцикл сломается? Или нет?

– А я хочу знать, сбудется моя главная мечта – станцевать Спящую красавицу, – это Анюта балетная, – или роль отдадут Лариске?

– Про щеночка! Разрешат родители? Или опять про блох волынку заведут?

И Экстрасенсиха стала предсказывать. Она не любит давать прямые ответы на прямые вопросы. Пусть каждый сам улавливает то, что касается его щенка или его ссоры. Агата знает эту особенность Экстрасенсихи. Ей, Агате, это даже нравится отгадывать загадки туманных предсказаний.

– Найдешь любовь, потеряешь любовь, – пропела басом Экстрасенсиха, – и опять найдешь. Богатство за поворотом дороги, а в руки не дается. И заметает метель, заметает. «Это про Лидку», – Агате кажется, что все ясно. Но не так-то все просто.

– Они не дураки, – продолжает Экстрасенсиха, – щенок берется для ребенка, а ухаживать им. И гулять, и купать, и кормить, и лечить. Ни за что!

– А у других собаки! – выкрикивает Василиса прекрасная.

Но предсказания продолжаются:

– Гадаю тому, кто способен угадывать. Тайна давно в кармане, не потеряй. Голубой шарф иногда самое важное. Но ненадолго, лови момент.

Агата вспомнила Олин голубой шарфик, она носит его, чтобы оттенить цвет своих голубых глаз. А тогда Агате надо надевать серое? Или зеленое? У нее глаза меняют цвет.

– Никто не знает, какой бизнес окажется успешным, а какой накроется медным тазом. Но умный и в глупом положении извлечет свою пользу. Ревность – глупость, но кто без дурости? И кто со Снегуркой шастает по бульвару, тот пусть знает: расплата будет страшной.

– Вы улавливаете? – строго спросила она обступивших ее шестиклассников.

Все закивали: улавливают.

А вокруг стояли собаки, маленькие дети с лопатками и ведерками, совочками и санками. Они не были так уж заинтересованы разговором о любви. Впрочем, маленький ребенок, как и собачка, умеет прекрасно притворяться, что разговор его не касается, а сам держит ушки на макушке. Он всё слышит. Про любовь всем интересно.

Кролик Крошка вздохнул под Олиной курткой. Оля тоже вздохнула с грустью, хотя у нее в личной жизни все в порядке. Артем, хотя и живет на другой улице, каждый день приходит на Лунный бульвар. И сегодня он придет, а в сумке будет сидеть крыса Гертруда, любимая крыса Артема. Ей нужен свежий воздух и общество животных, гуляющих на бульваре. А самому Артему нужно взглянуть в Олины голубые глаза и прочесть в них Олины светлые чувства. Взгляд у Оли честный, правдивый, хотя она известная врушка. Но Артем не считает это большим недостатком. Оля убедила его, что вранье – это творческий процесс.

И вот Артем стоит здесь, он не пропустил интересное событие, хотя откуда он мог знать заранее, что Экстрасенсиха будет вести свои туманные разговоры на Лунном бульваре? Никто не знал, но интуиция на то и существует, чтобы подсказывать людям то, чего они не знают. Иногда – правильное решение примера на математике. Иногда – ловкий подход к маме, у которой надо что-то выпросить. А иногда время и место, где нужно оказаться, чтобы участвовать в чем-то важном. Или в том, что человеку кажется важным.

– Пришел, – тихо сказала Оли и поцеловала его в щеку.

– А как же? – Он хотел сказать: «Все мои дороги ведут к тебе, Оля», а сказал: «Прикольно здесь, вот и не прозевал».

Она его хорошо понимала, и слова пропустила мимо ушей, а чувства оценила по достоинству.

Экстрасенсиха продолжала гудеть басом:

– Счастья много, а свободы нет.

Артем шепнул Оле в самое ухо:

– Это про крысу Гертруду. Пряники, сухарики, а сидит в сумке, – и он приоткрыл «молнию» на сумке, Гертруда сразу высунула розовый нос и длинные усы.

А Экстрасенсиха сказала:

– Он тебя не узнает, пройдет мимо.

– Это про меня, – запищала Лидка, – он пройдет! Но я догоню!

– А когда догонишь, он убежит, – продолжила Экстрасенсиха.

– Классная она, – смеялся Артем, – кто, кроме нее, может рассуждать о всякой фигне? Любовь-морковь!

– Ничего не фигня, – сказала Василиса прекрасная, – она мне говорила про Платона: «На два года старше будет твой Платон». А так и получилось.

– У тебя мечта: пусть мама тебя понимает, не ругает, разговаривает с тобой о душевном, а не рявкает: «Мой руки!»

– Про меня, – тут же догадалась Надя-Сфинкс. – Ну точно! «Мой руки», главное дело! С мылом, главное дело!

– Артем! – Оля внушала свою мысль напористо. – Любовь – самое главное в жизни.

– Вот еще, – вдруг восстал он, – это интересно только девчонкам. – Но он не пропустил ни одного слова Экстрасенсихи. Интерес большой и у мальчишек, но его полагается скрывать. Говорить презрительно «любовь-морковь», «фигня и приколы». Мальчишки люди скрытные.

– Ничего не фигня и не приколы, – Оля не отступала, – у нас в шестом «Б» все давно влюбились! Двенадцать лет – не маленькие.

На этот раз Оля говорила чистую правду. Любовь, наверное, не зависит от возраста, влюбиться может и пятилетний ребенок. Он будет страдать, ревновать, надеяться, считать минуты до счастливой встречи. Любить. Взрослые влюбляются и играют свадьбы. А в шестом классе влюбляются, до свадьбы далеко. Но они полноценно проявляют свои горячие чувства – дерутся, дразнятся, достают своих любимых, ссорятся, мирятся. И еще неизвестно, у кого чувства богаче: у взрослых или у подростков. Шестой «Б» никогда об этом не задумывается, а если бы задумался хоть раз, смог бы твердо ответить на этот тонкий вопрос. Конечно, они, подростки, любят сильнее, ярче, богаче. Потому и лупят друг дружку, толкают в грязные лужи, швыряют снежки в лицо и обзывают по-всякому.

– Никто не узнает о своей любви заранее, – Экстрасенсиха рассказывала, а Оля вспомнила, как несколько раз прибегала к Экстрасенсихе домой. И там была необыкновенно красивая комната с бархатной скатертью и драгоценными камнями, которые отбрасывали разноцветных зайчиков на стены и на потолок. Еще там были гадальные карты, разбросанные по столу. И хрустальный шар, внутри которого заключались тайны любой жизни. А на шкафу стояла большая клетка, в ней жил попугай Попка, он орал, а иногда говорил разумные слова.

Однажды Оля пришла к Экстрасенсихе и спросила:

– Как мне организовать свой маленький, но верный бизнес?

– Бизнес? – Экстрасенсиха была в сверкающем шелками халате, с драконом на спине. Когда она прошлась по комнате, дракон вильнул хвостом и повернул все три головы к Оле.

– Бизнес. У всех в классе есть бизнес, а я хотела продавать морских свинок, вернее – поросяточек. Но никто не приходит, а появляется налоговый инспектор: «Плати налог, раз торгуешь». А моих поросяток никто не покупает, мама ругает – не дом, а свинарник.

– Садись, – Экстрасенсиха показала Оле место за столом, сама села напротив: – Бизнес. Скажи, что ты умеешь делать лучше всего?

– Врать, – быстро ответила Оля.

Экстрасенсиха рассмеялась, а потом начала замогильным голосом:

– Правда нужна, и вранье пригодится. Особенно когда притесняют. И птицы поют лукаво. И жираф хочет всех обхитрить в своей Африке. А пустыня живет без вранья, там мало живых, один песок. Тоже вранье, между прочим. Там тушканчики, змеи, ящерицы и еще не знаю кто.

С потолка раздался голос:

– Оазисы! С водой и пальмами! Кактусами и изюмом! – это вопил попугай Попка. Оля сразу достала из кармана орешки и насыпала в его клетку.

– Хорошая пришла Оля! – крикнул Попка и стал быстро грызть орешки, скорлупки полетели на ковер.

– В чем талант, в том и бизнес, – закончила Экстрасенсиха, – продавай свои выдумки, только не бери дорого, а так, по совести. Если она у тебя есть. – И засмеялась.

Бизнес у Оли пошел, они с Артемом вместе вели прием нуждающихся в разных версиях. Но об этом позже. А сегодня Экстрасенсиха вела прием. И где? На Лунном бульваре. Каждому пришло на память посещение ее роскошного дома с драгоценными камнями и хрустальным шаром на золотой нитке. И конечно, с Морозиком, который так вкусно готовил. Он почти каждого пришедшего угощал компотом из яблок и апельсиновых корочек. И каждый любил этот компот. Даже Бомбина его пила с удовольствием. И даже Леха, который предпочитал фанту, химический рыжий напиток.

Это был волшебный дом.

А сегодня Экстрасенсиха почему-то переселилась на сырой бульвар. Она делала свои предсказания довольно небрежно. Она кого-то искала, а может, ждала. Оля сразу это заметила: взгляд Экстрасенсихи то и дело скользил вдоль бульвара, вдоль дорожки у старых берез.

Но каждый думал о своем, не замечал тревог Экстрасенсихи. Она сказала:

– Ты воюешь с родителями, хочешь приходить позже. А они нажимают, не хотят понять твою сложную душу.

– Во! Про меня! – сказал Барбосов.

– Еще чего! Это про меня! – сказала Василиса прекрасная.

– Они мой мотоцикл слушают, навязчивые люди.

– А меня мама преследует: Платон старше на два года, зачем он с тобой? Зачем ты с ним? – лезет мама в душу.

– Приходи рано, не приходи поздно – это же про меня! – Бомбина десятиклассница, совсем взрослая. Но это кажется Агате, Оле. А маме Бомбины так не кажется. Ребенок прошмыгнет по улице незаметно, и он уже дома, в безопасности. А взрослой девушке опасно находиться на бульваре, тем более зимой – темнеет рано, мало ли какие типы там шатаются.

Споры были бесполезными, как большинство споров. Никакая истина в них не рождалась.

– Когда тучи принесут мою любовь? – опять пристала Лидка. Экстрасенсиха не ответила. И Лидка не стала ждать ответа:

– Вот он! Тот самый! Кого я жду!

– Лида! – строго остановила ее Экстрасенсиха. – Не торопись, придет твоя любовь.

– Жду, жду, а никого нет. Вдруг мимо проходит? Вон Оля и Артем полюбили друг дружку, хотя он вообще из другой школы.

Оля и Артем смеялись, Оля сказала:

– Лидка! От зависти лицо делается кривым, а глаза косыми.

– Конечно, завидую! Экстрасенсиха! У всех в классе любовь, а у меня никого. Представляете?

– Легко. Но терпение и выдержка, придет твоя любовь, уйдет и опять придет.

Оля стояла рядом с Артемом, он держал ее за руку, а она широко раскрыла глаза. Речи Экстрасенсихи завораживали. В комнате это тоже действовало на воображение. Но здесь, под серым небом и под чириканье воробьев, производило какое-то особое впечатление.

– Артем, она никогда не работает на бульваре. Это что-то значит.

– Да, – услышала Олин шепот Экстрасенсиха, – это что-то значит. В трудные минуты жизни каждый из вас искал в моем доме ответы на трудные вопросы. А теперь у меня сложный момент, – Экстрасенсиха тяжело вздохнула. – Сложный и трудный.

– У вас? – зашумели вокруг. – Разве так бывает?

– Бывает. – Она их оглядела, глаза были грустные. Достала из сумки пачку мороженого «Сугробчик» и стала грызть.

Барбосов вспомнил, как давно он не ел мороженого, и сглотнул слюну, получилось громко и заметно. Надя-Сфинкс шепнула:

– Барбосик, мороженого хочется. – Она не упрекнула его, что все деньги он тратит на бензин для мотоцикла: бензин дорогой.

Оля сказала:

– А помните, как Надя-Сфинкс и Барборосов убежали из дома? Вы тогда сказали их родителям: «Живы-здоровы, но надежно спрятались».

– Да, а родители сразу примчались ко мне, – гордо сказала Экстрасенсиха. – А они в ужасе, родители: «Ждать до весны? Я не переживу! И я не переживу!» Мама Нади-Сфинкса больше всего страдала от того, что ее дочь убежала не одна, а с мальчишкой. Это терзало ее больше всего. Но говорить об этом она стеснялась. А меня стесняться бесполезно – я вижу людей насквозь. – Экстрасенсиха завернула остатки мороженого и убрала в сумку. Она прикрыла глаза, вспоминала, как говорила тогда: «Рассеются туманы, вернется все на место. Только не надо применять силу и власть – власть должна быть милосердной. А то ищут – плачут, а найдут – лупят. Экстрасенсиха намекала родителям, когда они сидели вокруг ее стола с драгоценными камнями: «Одновременно! Это не обязательно вместе. Разница есть всегда – месяц восходит над горой, а река течет с горы».

«Ваш амбал уговорил нашу девочку!» – рычала на барбосовских родителей Надина мама. «Он не амбал, просто крупный! – отругивался отец Барбосова. – А за дочерью надо смотреть лучше! У нас парень, у вас дочь. У нас голова не болит, а у вас пусть болит». «А если похитили?» – Кассирша по прозвищу Кассирша, мама Барбосова зарыдала. Экстрасенсиха велела: «Без слез! Нервируете птицу!» – «Меня лично!» – рявкнул попугай.

Скоро парочка нашлась. Барбосов, оказалось, был у деда в деревне. Надя – у тетки в Москве, которая считалась врагом семьи. Никакой романтики, шестой «Б» тогда даже расстроился. Родители были счастливы – им не нужна романтика, им нужны дети дома. Помогла найти детей Экстрасенсиха и еще сыщики из десятого класса, Дима и Юля. Теперь она вспоминала свои удачи. Когда настроение плохое и мороженое не помогает, иногда полезно вспомнить о своих успехах. Даже давних.

Она вспоминала, прикрыв глаза. Все притихли, только Лидка приставала:

– Не отвлекайтесь, Экстрасенсиха. Найду я счастье?

– Найдешь, найдешь, – лениво подтвердила она, – настырность отпугивает, наглость отталкивает. – И глаз не открыла, то ли задремала, то ли ушла в воспоминания.

Оля прижимала к груди кролика и слушала внимательно и Экстрасенсиху, и Лидку, и кролика Крошку, который попискивал, и Артема, он что-то нашептывал своей Гертруде, которая сидела в сумке.

У Оли в голове рождался хитрый и веселый план. Туман от красивых и немного туманных речей Экстрасенсихи рассеялся, Оля подтолкнула Лидку Князеву локтем и тихо сказала:

– Он мечтает о тебе, Князева.

– Прямо сейчас? В эту минуту? – Лидка готова бежать сразу. Только бы знать, в какую сторону.

– Сейчас, – кивнула Оля.

– Сейчас он мечтает о киви, – вступила в беседу Экстрасенсиха, – его любимый фрукт. Киви в пакете, который твоей будущий верный друг сейчас несет в руке. – Она снова вздремнула, но Агата вступила в разговор непринужденно:

– И еще в пакете пачка сигарет и диск «Мымрочка», новый и прикольный.

– А киви три, мог бы и поделиться с друзьями своей будущей подруги, – это добавил Леха, и никакого ехидства на лице.

– А на шее плеер, а в ушах – уши, то есть наушники, – это Василиса прекрасная.

– Откуда вы знаете подробности? – визжала Лидка. – Почему я не знаю? Почему вы знаете?

Она терзала Экстрасенсиху и не видела, что по дорожке идет ОН!

Экстрасенсиха перешла от дремоты к очень живому рассказу:

– Ты, Лида, сейчас побежишь за ним, как собачка. И это будет зря. Надо думать своей головой, ты же человек, а не собачка. Хотя, справедливости ради, замечу: собаки тоже умеют думать.

– Еще как умеют, – сказал из-под скамейки Степа. Пес чесал свою кудрявую голову задней лапой, собакам так удобно. Человек не смог бы чесать голову ногой, а если бы попробовал, то сразу бы отказался от этого – рукой удобнее. Степа принял участие в разговоре на равных, – еще как умеют думать. Собаки живут своим умом, а хозяева собак не всегда живут своим умом. Привожу пример. Одна собака, очень красивая, а умная не очень. И хозяйка точно такая же, внешность – очень, а ум не очень.

Степа, похоже, никого не хотел обидеть. Когда пес смущен, он говорит не очень ясно, но все вокруг Степу поняли. Красавица Лейла не должна фанатеть от дурака-боксера Кинга. А ее хозяйка не должна поощрять свою Лейлу в этом ее увлечении. Степа все это сказал и убрался под скамейку, под ноги своего хозяина Харитона по прозвищу Харя. Боксер все услышал и зарычал. Он показал клыки, длинные и острые, как ножи.

Агата перевела разговор с опасной темы на безопасную:

– Лида! Он высокий, какие тебе нравятся!

– Он видит тебя во сне, – подхватил опять Леха, – когда спит на уроках. А сейчас он вспомнил твою любимую песню.

Лидка смеялась счастливым смехом, но вопросы не оставила:

– Откуда вы-то знаете? Почему же я не знаю?

Лидка хохотала звонко, ей очень нравился этот человек, который позволяет себе спать на уроках.

– Но ему, Лидка, неизвестно, что ты – это ты. Ты кажешься ему обычной девочкой, ничего особенного, просто девочка с Лунного бульвара. Ты для него пока тайна, – это плела Василиса прекрасная.

Лидка совсем потеряла контроль над ситуацией. Она даже не видела, что парень идет по дорожке. Высокий, светловолосый, в руке сумка прозрачная, всем видны его киви, диски, пачка вафель. Остальное дело воображения. Все смотрят и рассказывают, а Лидка не знает, откуда они знают.

– Опять разводите меня? А я не поддамся, я не дура.

– Разве? – подняла брови Оля. Ей сегодня особенно интересно жить. Экстрасенсиха не похожа на себя, хотя и подвывает, как обычно:

– Каждый думает только о себе, а от этого происходит не то. Но все равно победы ждут терпеливых.

– Нет терпения! Нет терпения! – Лидка рвется бежать, но Экстрасенсиха хватает ее за рукав:

– Не утомляй свою судьбу, а я от тебя уже устала, не суетись, поняла?

– Да, – буркнула Лидка. Она поняла, но не согласилась. Она подумала: «Пока я буду тут терпеливой и сдержанной, другая девчонка уведет его? Вон они стоят вокруг и оттачивают свое чувство юмора. Посмеиваются, а рядом с ними насмехаются надо мной мальчишки. И никому я не нужна, в этих делах справедливости нет. Они хитрые, а я простодушная».

Экстрасенсиха прочитала эти простые мысли и засмеялась, кролик Крошка смеялся на руках у Оли, он похрюкивал. Вообще-то кролики не хрюкают, но это был необыкновенный день. Для шестого «Б» начиналась новая история, а для писательницы – новая книга. И вот она, писательница, появилась на дорожке. Она подошла, вежливо поздоровалась с Экстрасенсихой, а своим любимым читателям сказала:

– Вы опять оказались в нужном месте в нужное время? Чутье у вас, мои дорогие.

– А вы случайно здесь проходили, – с невинным видом спросила Агата, – или у вас тоже чутье на интересное?

Она рассмеялась, а Экстрасенсиха сказала:

– Вот какие! Им палец в рот не клади – откусят, – и опять окинула взглядом дорожку. Кого она ждала?

Кролик Крошка был рад, что попал в такую милую компанию, слушал интересные разговоры, смеялся со всеми и похрюкивал от удовольствия.

– Вообще-то кролики не хрюкают, – напомнила Оля, – я это твердо знаю.

– А я нетвердо, – ответил Крошка, и опять было смешно. Только Экстрасенсиха невесело улыбалась, хохотать как следует у нее, кажется, не было настроения.

– А вы новую книгу как назовете? – спросил Леха, а Гриша добавил:

– Я догадываюсь, но молчу.

– Вечно ты догадываешься, самый умный, – проворчал Барбосов. Он-то давно решил, что умный – это ругательство. Барбосов не самый умный, а живет хорошо – любому залепит в пятак, то есть в нос. Сила и грубость – вот что главное. А вовсе не ум. Барбосов знает.

Агата смотрит на писательницу и думает: «Работа у нее такая, что она злится, если ее от работы оторвать. Любимое дело. Вот бы и мне любить работу. В далеком будущем».

Писательница вдруг спрашивает:

– Экстрасенсиха, неужели и у вас бывают проблемы? Вы сегодня не такая, как всегда.

– Профессиональная наблюдательность. Да, проблемы, а почему же не бывает? Я живой человек, как говорят продавщицы, когда надолго покидают свое рабочее место.

– Желаю вам решить все сложные вопросы, – писательница торопилась. Каждый принял ее слова на свой счет. А Лидка высказалась:

– Если мне не поможете, Экстрасенсиха, ничего у меня не получится опять. – Она скроила несчастное лицо.

Кролик Крошка сказал:

– Лидка самая хитрая и прибедняется, а сама наглая. Хоть бы раз угостила меня морковкой или репочкой. Любовь ей подавай! Да еще вечную-бесконечную! У меня, порядочного и благородного кролика Крошки, и то нет вечной любви. Разные крольчихи строят со мной семью, какая первая пригласит по-соседски, с той у меня и дети. Мои крольчата, и зовут их Кроля Крошкович, или Клара Крошковна. А хитрых и наглых никто как раз и не любит.

Крошка ворчал тихонько, он сидел под Олиной курткой у нее на груди.

Экстрасенсиха ни то услышала Крошку, ни то угадала его мысли:

– Любовь – не хитрость. Любовь – душа нараспашку.

Злющий боксер Кинг добавил:

– Любовь – это песня без слов и без музыки. Писательница! Ничего смешного! И вы все перестаньте хохотать! Обрадовались, блин!

Писательница погладила Барбосова по голове и ушла, улыбаясь. В ее книге теперь окажется Крошка с бульвара, Барбосов со своим ворчанием, Лидка вся в надеждах, которые сама же сокрушает своими резкими неуклюжими движениями. Новые детали, новая музыка.

– Как я его узнаю? – напирала на Экстрасенсиху Лидка.

– Сердце подскажет.

– Лучше вы скажите, сердце тихо говорит, я вас лучше услышу.

– Лидка ко всем мальчишкам мотается, – Леха терпеть не может Лидку. Особенно с тех пор, как Лидка попыталась отбить его у Агаты. разве можно их сравнить? Агата это Агата, а Лидка это всего лишь Лидка.

Барбосов тоже не промолчал:

– Князева вечно права качает, а всегда у нее облом. – Барбосов влюблен в Надю-Сфинкса, чтобы доказать свою любовь, он презирает других девочек. Это бывает с людьми двенадцати лет – несправедливости и обиды Лидке, Варваре или Оле. Зато Надя-Сфинкс должна быть довольна.

– Прибамбасы и выкрутасы, – говорит Экстрасенсиха, ни к кому не обращаясь. Кусту сказала. И тут из-за куста вышел человек.

* * *

Лидка закричала истошным голосом:

– Он! Дождалась! Я была терпеливой!

Высокий блондин шагал по дорожке, как будто никакой компании тут не было. Шагал и шагал.

– А в сумке не только киви, там еще пучок редиски, – сказала задумчиво Агата. – И современная музыкальная техника.

– Загадочный намек, – фыркнула Экстрасенсиха.

– Люблю намеки, – Агата весело смотрит на нее.

– Лидка своего парня дождалась! – говорит из-под лавки пес Степа.

Но Лидка не слышит никаких этих разговоров – она бежит по дорожке за высоким мужественным блондином.

Агата побежала за Лидкой – любопытство чувство очень сильное, особенно у Агаты. Она никогда не пропускает интересное: драку, новую курточку Ленки-ашницы или, например, новый диск самого умного Гриши. Недавно он дал всем послушать группу «Прикол», очень классная группа.

Агата спешила за Лидкой, а за ней – Оля, маленькие Кирилл и Кристина, а за ними, конечно, гувернантка Бомбина, а за ней, само собой разумеется – Гриша. Всем хотелось знать, чем кончится это невероятное приключение Лидки Князевой, предсказанное Экстрасенсихой.

Первая красавица школы Юля тоже пустилась вдогонку – она не знала цели преследования шестым «Б» блондина, быстро шедшего по дорожке. Но интересно же!

– У меня ноги на целых одиннадцать сантиметров длиннее, – на всякий случай напомнила Юля, – а вы Диму Маскина не встречали?

– При чем ноги? – отзывается Лидка. Она запыхалась. Он идет, а она бежит, но никак не догнать – такие шаги быстрые, энергичные. И это Лидке нравится. И рост, и прическа, и широкие плечи. Мужественный парень. – Ноги твои не имеют отношения! – Лидке хочется осадить Юлю, пусть не гонится за Лидкиным парнем.

– Ноги уникальные! – отвечает Юля. – И то я не нахальничаю. А ты – да.

– Это не нахальство! – отзывается Агата, шестой класс всегда выгораживает своих. – Это борьба за светлое будущее!

Агате нравится сегодняшний день – все пытаются разгадать тайну: сложится ли у Лидки любовь? Вечная-бесконечная? А другие предсказания Экстрасенсихи сбудутся? До чего интересно, – и Агата прибавляет скорость, чтобы догнать Лидку и посмотреть, как разовьются события. Удастся Лидке познакомиться с ним? А он влюбится?

Около Экстрасенсихи остановился участковый милиционер Угорелов.

– Гадать на Лунном бульваре не рекомендуется, – заявил он без особой строгости. – Это мой участок, а я в гадания не верю. И вообще не положено.

– А кто здесь гадает? Никто, – она смотрела так честно, как умеют смотреть шестиклассницы, если приходится соврать. – Зачем мне гадать?

Из-под скамейки сказал пес:

– Здесь не гадают, а общаются на свежем воздухе. А правда, что вы, дяденька мент, знаете тысяч сто детективных историй? И сами в них участвовали? Потому что ваша служба и опасна и трудна?

– Знаю, – не удержался Угорелов. Похвастать каждому хочется. – Но не расскажу, служебная тайна.

Экстрасенсиха тоже решила ему польстить и поддеть его одновременно:

– Дети от вас, господин мент, узнали тайну похищения драгоценностей из квартиры на седьмом этаже. Значит, иногда раскрываете?

– Иногда не вытерпишь, нервы не железные, – он нахмурился, – рассказал им, хотел заинтересовать. Теперь молчу, как смерть. – И тут же рассказывает, как несколько лет назад из цирка украли кота по имени Кризис. – Кот играл на гитаре, пел романсы про хризантемы и про каменную скамью. А кто нашел? Сыщики из пятого класса! Дима и Юля. Теперь они в десятом, а любовь все живет.

– Хорошо рассказал, – похвалил Степа из-под лавки, – хочет нам понравиться.

– Каждый хочет понравиться хоть кому-то, – философски заметила Экстрасенсиха, – а некоторые – не тому, кому надо. Отвлекаются от главного.

Угорелов продолжал выдавать секреты:

– Смирнов, второгодник и амбал, подманил кота сарделькой и ласковым голосом: «Кис-кис, талантливый кот. А цирк ему не платит, несправедливо!» И кот доверчиво подошел к Смирнову Виктору. А Виктор сунул в огромную базарную сумку, утащил домой и стал вымогать выкуп у клоуна Лени, общего любимца цирковой публики. А Леня из-за амбала Смирнова остался без номера и без кота Кризиса, и без романсов про хризантемы, и про каменную скамью. А цирк от этих романсов раньше фанател, а кот пропал, и все кончилось. Леня даже плакал на Лунном бульваре.

Экстрасенсиха откусила мороженого, которое опять нашлось в ее сумочке, и сказала:

– Юля и Дима догадались посоветоваться с кем надо. И пришли к единственному человеку, который сумел им помочь, – она скромно опустила глаза, и Угорелов понял, что этот человек – она. – Они тогда быстро нашли кота, перестали искать на помойках и за гаражами. Они по подсказке умного советчика вышли на след, ворвались к амбалу Смирнову и отняли кота. Ему не помогло ни нахальство, ни сила амбальская. Кота вернули в цирк, все встало на свои места. А Смирнов теперь работает сантехником в наших домах, справляется.

– Сантехники хорошо зарабатывают, – согласился Угорелов.

– Юля и Дима тогда были в пятом классе, а теперь они в десятом. Как бежит время.

– Кота вернули! – заорал из-под скамейки пес Степа. – Главные сыщики из пятого класса!

– А чего орать? – поинтересовался участковый Угорелов.

– Эмоции захлестнули, – легко согласился Степа, он любит красивое слово «эмоции» и гордо его произносит, не всегда кстати.

– У этих детей, Димы и Юли, была с пятого класса красивая большая любовь. Она влюбилась в его ум и детективный талант, а он в ее интуицию влюбился. А когда ссорились или ревновали, бегали ко мне. Особенно она: «Он меня разлюбил! Он Ксеньку провожал! Он нес ее рюкзак и отстойный зонтик». И он прибегал: «Юля кокетничает!» – «Ну и пускай, она же красавица». – «Так не со мной же! С чужим парнем, он похож на певца Морковкина!» – И я утешала, охлаждала ревность. И любовь сохранилась – чья победа?

– Юля женственная и хитренькая, не противно хитрит, – опять высказался Степа, – а Лидка Князева настырная и наглая, вот ее и не полюбит никакой дурак.

– Ну почему же не полюбит? Найдется подходящий, увидит в ней хорошее и ответит на ее чувство. – Экстрасенсиха любит счастливые развязки всяких историй. – А как вы думаете, у Экстрасенсих не бывает неприятностей?

– С налоговой, наверное, – догадался Угорелов.

– Нет, я про личную жизнь, – вздохнула она.

– Любовная драма на уровне хлама? – вдруг съязвил Степа и тут же нырнул поглубже под скамейку.

С дальней скамейки крикнула Суворовна:

– А Лидке все советы даете бесплатно. А мне, пенсионерке, никаких льгот – ни по лекарствам, ни по квартплате, ни за телефон!

– С подростков не беру денег. А остальные по совести платят. У старых проблем с любовью почти не бывает, они ко мне и не обращаются.

– А у меня как раз проблемы, – сказала сестра Суворовны Кутузовна, – я его помню уже лет семнадцать или сорок. А он меня забыл. Обидно. По телефону не узнал.

– Прекрасти, не позорься! – рявкнула Суворовна. – Любовная драма на уровне хлама.

Посидели молча. И тут вдалеке послышался шум, смех и выкрики. Угорелов прислушался:

– Там шестой «Б» тусуется? Почему такой крик? Скандал или разводка?

Шум медленно приближался, Экстрасенсиха задумчиво и серьезно ответила:

– Ничего особенного, девочка ищет принца.

* * *

А там, в конце аллеи, волны несбыточной мечты расходились по Лунному бульвару. Лидка догоняла, а он прибавлял ходу. Воздух дрожал от странности жизни. Голые ветки гибко покачивались, хотя всем известно, что гибкость возвращается к ним только весной, а всю зиму они озябшие и жесткие. Ворона на березе вдруг завопила дико:

– Карраул? Карр!

Кинг прорычал:

– Прикол!

Лидка на бегу подумала: «Злые редко бывают правы, но на этот раз боксер Кинг, кажется, не ошибся».

Оля крикнула:

– Агата, сейчас начнется главное кино!

Блондин оглянулся и побежал от них. Ему лет тринадцать.

– Мальчик моей мечты! – бесцеремонно объявила Лидка. – Смелый и мужественный! Спортивный и красивый!

Он бежал, куртка нараспашку, светлые волосы развевал ветерок. Он даже на бегу насвистывал песенку, Лидка Князева ее тоже знала. Современные подростки часто знают одни и те же песни – мода у всех одна.

Номер телефона наберешь,

Ничего не перепутаешь,

Складно-весело наврешь,

Плечи шарфиком укутаешь.

Лидка сегодня утром пела это маме, подлизывалась, чтобы не мыть посуду.

Он тоже любит эту песню! Такие совпадения не бывают случайными! Лидка сегодня была в этом уверена.

Он легко бежал под песенку, а Лидка – за ним, а за ней вся теплая компания – Агата, Леха, Оля, Артем с крысой и все остальные. Даже Харитон по прозвищу Харя, не очень поворотливый, тоже был здесь.

Лидка чувствовала, что глуповато себя ведет – нельзя гнаться за незнакомым парнем. Но как не гнаться? А вдруг он исчезнет навсегда? И она опять упустит свой шанс?

Он насвистывает.

Тем временем Экстрасенсиха высматривала на дорожке что-то свое.

– Что вы хотите увидеть, Экстрасенсиха? – не выдержала любопытная старуха Суворовна.

Экстрасенсиха – мастер туманных ответов:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана и очистил апельсин: «Почему хожу один?» Назревает большая месть. – И замолчала.

А в том конце аллеи происходило важное. Лидка, наконец, поравнялась с принцем – это было событие. Все остальные окружили их.

– Стой! Надо поговорить! – приступила к делу Лидка. – Я как раз такого ищу всю жизнь!

Можно было ожидать всего – он ответит на ее чувство, или он отвергнет Лидку резко: «Отвали!» или скажет: «Извини, у меня другая девушка». Лидка знала: с этим придется смириться. У такого красивого и крутого наверняка есть другая. А все-таки Экстрасенсиха вселила в Лидку надежду, и Лидка решилась на атаку. Она повторила:

– Стой! Надо поговорить!

И тут произошло совсем неожиданное – он отпрыгнул от Лидки на километр или на два. А она мечтала: «Вернется! И будет у меня, как у Агаты с Лехой. Иногда поссоримся, иногда поревнуем, а потом все равно помиримся. Или как Надя-Сфинкс и Барбосик – он меня поколотит, обзовет по-всякому, я буду знать – это любовь. Или все случится, как у Сергея с Варварой? Она сильно красится, а он каждый раз ворчит: «Ты, как клоун». Но самому ему это нравится, его Варвара самая заметная во всей школе. А еще все может обернуться, как у Оли и Артема. Вот это, пожалуй, больше всего подходит: Оля и Артем учатся в разных школах. И видятся только на Лунном бульваре. Да иногда они ходят друг к дружке в гости. А на бульваре Артем всегда рядом с Олей, он спокойный, вежливый, очень интеллигентный парень. Скорее всего этот блондин тоже такой. Вид у него очень культурный. Да, он отлетел от меня как ужаленный или как ошпаренный. Но мало ли, как бывает. Экстрасенсиха же говорила: «Найдешь любовь, потом потеряешь, а потом опять найдешь». Ну потеряла свою прекрасную любовь. Минут на двадцать или на пять».

Парень был окружен шестиклассниками, он не мог сбежать, Лидка впервые подумала, что класс у них не такой уж зловредный. Иногда это дружный сплоченный класс. Тем более к шестому «Б» сегодня присоединилась десятиклассница Бомбина и ее воспитанники, Кирилл и Кристина. И каждый смотрел на прекрасного блондина выжидательно: что он скажет? Как будет развиваться этот предсказанный роман?

* * *

Экстрасенсиха не спускала глаз с аллеи. Но на минуту она их отвела и загляделась на облако, похожее на кенгуру. И как раз в это мгновение появился родной муж Экстрасенсихи Морозик, который работает дедом Морозом. Он шел не спеша в своей красной шубе и огромных валенках. Белая борода была привязана криво, она развевалась за ухом, из-под красной шапки торчали завязки. И все это Экстрасенсиха не считала большим безобразием. Она привыкла к тому, что ее Морозик не очень аккуратный. Главным безобразием она считала совершенно другое. И она ахнула, охнула и крикнула:

– Мочить и не жалеть! Все! Секретов нет!

Ее Морозик держал за талию Снегурочку, она шла с ним рядышком, мелко ступала беленькими сапожками, а голубенькая шубка сверкала сияющими точечками.

– Бездна вкуса! – ехидно сказала печальная Экстрасенсиха и скрыла свою печаль. Агата жалела ее, изменять нехорошо, Леха тоже иногда заглядывается на чужих девчонок, а иногда прогуливается с ними по школьному коридору или по Лунному бульвару. Агата, правда, и сама не прочь пококетничать с Харей или еще с кем-нибудь, но это совсем другое дело, так считает Агата. Она еще не знает, что все изменщики так считают: я – другое дело, а изменять мне – безобразие.

Экстрасенсиха стала снимать сапог, расстегнула «молнию», Морозик быстро и громко сказал:

– Чисто служебные отношения! Правда, Снегурочка? – и нежно смотрел на ее фарфоровое личико, беленькое, румяное и хитренькое. – Репетиция! Скоро елки!

Сапог просвистел у его уха, как снаряд. Он увернулся, сделал вид, что ничего особенного не происходит, и обратил внимание на детей, стоявших здесь, – двенадцатилетних и маленьких – и взрослую десятиклассницу Бомбину. Он любит всяких детей – умных и глуповатых, умытых и неумытых, послушных и не очень. Но больше всего ему нравятся влюбленные подростки – грубоватые, скрывающие все нежные порывы своих сложных душ.

– Угощаю! – громким басом сказал он. – С Новым годом! – Он протянул им горсть конфет, самых разных. Там была «Клюковка», «Южная ночь», «Мишка», «Школьная» и разные другие – каждый выбрал свою любимую.

– Ответишь за все! – грозно предупредила Экстрасенсиха, вскочила и ринулась к Морозику, одна нога в сапоге, а другая так.

– С Новым годом! – орал он.

– Ноябрь! – крикнул шестой «Б», но конфеты взял.

– Мелочи жизни, – пищала Снегурка, прячась за широкую спину Морозика.

Он взглянул в гневные глаза жены и опять повторил версию:

– Репетируем, – он схватил Снегурку за руку, закружил ее вокруг себя и запел довольно диким голосом:

С Новым годом, с Новым годом,

Праздник детский и не детский!

Мы отметим хороводом,

Будем петь и веселиться —

Ваня, Оля, Петя, Коля,

И Андрей, и Сергей,

И с березы воробей!

Экстрасенсиха метнула в пляшущую пару утюг, который выудила из своей сумки. Видно припасла его как раз для такого случая – нельзя быть совсем безоружной, когда тебе обидно. Но дети прыгали вокруг Мороза и Снегурки, они ограждали их от справедливого гнева Экстрасенсихи. Утюг пролетел мимо и запутался своим шнуром в сухих ветках старого тополя. Шестой класс и их приятели, младшие и Бомбина, может быть, в этот день спасли драгоценные жизни Деда Мороза и его коллеги по елкам, Снегурочки.

Снегурка тряслась от страха и пищала:

– Репетиция – не измена! А ревность – унизительное чувство! У меня дома муж, дети! Я порядочная женщина! – И она исчезла.

– Агата! А у нашей Экстрасенсихи глаз верный, она бьет без промаха! – восхищалась Оля. – У нее сковородка! Удар на поражение!

– Из дома прихватила, – смеялась Агата. Она, как и все, любит доброго Морозика, но сегодня она больше сочувствует Экстрасенсихе.

Экстрасенсиха разорялась еще некоторое время, а потом успокоилась. Долго пришлось ждать Морозика, а теперь вот он, чего же злиться?

– Неужели ты хотела меня замочить, Экстрасенсиха? – Морозик сразу уловил перемену в настроении своей Экстрасенсихи. – Никогда не поверю. Ты же не злая, ты просто вспыльчивая.

– Мочить не собиралась, – мирно ответила она, – но хотела показать кое-кому, кто здесь главный, а кто – никто. И не попадайся мне на глаза! – Экстрасенсиха запела своим голосом, полным тайны и волшебной силы:

Ты, Морозик, марш домой,

Постирай, полы помой.

Ты хозяйственный и умный,

Иногда бываешь шумный,

По Снегуркам бегаешь,

А заботы требуешь.

– Не бегаю, – ни к селу ни к городу ответил Морозик, – репетиция! Тренировка!

Шестой «Б» хохотал от души. Скандал кончился. Все любят Экстрасенсиху и Морозика тоже любят. Выбирать, кто из них прав, а кто не прав, никто не станет – трудное дело. В семейных конфликтах не бывает справедливости, одни эмоции и ошибки.

Все решили, что скандал кончился, но настроение женщины, а тем более Экстрасенсихи, переменчиво.

– Марш домой, Морозик! Вон она из-за дерева выглядывает, твоя коллега по елкам! Снегурка твоя – страшила! Одна косметика приличная, а морда – жуть! – И добавила в подвывом: – Реки назад не текут, а трава растет только вверх.

– Вот это ты, Экстрасенсиха, брось, – вдруг распоясался Морозик, – зря нападаешь на девушку! Она как раз самая очаровательная из всего корпуса Снегурок в нашей огромной фирме «Ледяной сарай».

Нарвался.

– Морозик! Спасай табло! – крикнул Леха, он первым заметил летящий в сторону Морозика сапог.

И все закричали:

– Держись, Мороз!

– Сапогом в лоб!

– Экстрасенсиха, пожалей его!

– Обуйся!

Но тут Агата крикнула:

– Она обута! Я давно заметила!

– Класс! Оба сапога на ногах!

Экстрасенсиха презрительно засмеялась:

– Глупые дети, глупые взрослые! Ничего не понимаете в волшебных профессиях! Смотрят и не видят! – Она показала свои обутые ноги. Сапожки были черные, а по воздуху летал красный сапог!

Леха поймал его на лету:

– Откуда такой? С чьей ноги, отвечайте, девчонки! – Он подпрыгивал с этим сапогом, как вратарь на стадионе. Всем было смешно, никто не протягивал руку за этой милой изящной обувью. Девчонки все были в сапожках. У Агаты синие, у Оли – серые, у балетной Анюты – беленькие с красными сердечками.

Леха смеялся вместе со всеми. Шестой «Б» больше всего на свете любит посмеяться, а над чем – не так уж важно. Сегодня им везло – целый спектакль устроили Экстрасенсиха и Морозик.

– Ой, а где сапог-то? – спохватился вдруг Леха, он развел руками, в них ничего не было.

– Исчез, – спокойно сказала Экстрасенсиха, – посмотри на старый тополь. – На верхушке старого тополя сидела ворона и, насмешливо склонив набок голову, глядела вниз.

Лехе вдруг поверилось, что сапог превратился в ворону. Он вопросительно посмотрел на Экстрасенсиху – лицо таинственное, глаза хитрые. «А почему бы и нет? Сапог в птицу – ничего сверхъестественного» – так подумал Леха.

– А где Морозик? – Агата вертела головой, его не было. Малыши – Кирилл и Кристина крутились под ногами и кричали:

– Был Морозик!

– Нет Морозика!

– Найти его? Мы же сыщики, мы найдем. Но конечно, за деньги!

– Никаких денег, – сурово остановила их Экстрасенсиха, – распустились и стали жадными. Куда смотрит ваша гувернантка? Где ваши хорошие манеры?

Бомбина схватила воспитанников, прижала их головы к своему животу:

– Не надо их ругать, Экстрасенсиха. Они идут в ногу с веком.

– Морозика-то опять Снегурка что ли сманила? – спросил бестактный Барбосов. Прямота и грубость в нем были всегда перемешаны.

– Растворился в воздухе, – отмахнулась Экстрасенсиха, – ничего особенного. «Сманила», главное дело! Да он орел! Его не сманишь!

– Растворился? В воздухе? – Агата удивляется громко и долго, чтобы сделать приятное Экстрасенсихе.

– А может, просто поспешил домой, – предположила Анюта балетная, – у него много дел по хозяйству, он любит готовить, убирать квартиру, мыть посуду. Я тоже люблю. – Анюта романтичная, она танцует в балетной студии Красную Шапочку и Золушку, но иногда становится очень земной и любит мыть посуду.

Экстрасенсиха доела очередную, девятую, порцию мороженого. На этот раз оно называлось «Озябший зайчик». Она издалека кинула обертку в урну и не промахнулась. Поднялась, взяла сумку и кивнула всем на прощание. Улетела в сторону своего дома.

Все стали потихоньку расходиться. Самый умный Гриша увел Бомбину, обняв ее за плечи. За ними вприпрыжку побежали Кристина и Кирилл. Они пищали притворно:

– Обниматься нечестно! Надо нас воспитывать! И так уже долго не воспитывала, Бомбина!

– Насмотрелись на интересное, – ответила она, – развивает.

Агата и Леха сегодня не ссорились, шли по бульвару и слушали любимую песню:

Наша с ней основная задача —

Не застуканными быть на месте.

Явки, пароли, чужие дачи,

И дома надо быть в десять.

Она прячет улыбку и слезы,

Она редко мне смотрит в глаза,

Мы спешим разными дорогами

На один вокзал.

Взрослые чувства, не очень понятные, но Агате они кажутся красивыми, сложными, скрытыми от чужих глаз. Серьезные отношения чужих людей. А рядом шагает Леха – понятный, привычный, немного обормот, а немного возвышенный со своей любовью. Давно любовь – с самого сентября, а теперь уже ноябрь. И серый снег лежит на Лунном бульваре.

И тут Леха проявил о ней заботу. Он сказал грубовато:

– Агата, не развешивай уши. Опоздаешь на гитарный кружок. – И они помчались в клуб «Фитилек». – Занятия давно начались, а ты и забыла!

А Экстрасенсиха шла по своему двору и старалась грустить. Ну почему ее Морозик, родной муж, шатается со Снегуркой? Экстрасенсиха увидела их вместе! Своими глазами! Но грусти почему-то не получалось. Вот над ее головой закружился тот самый сапожок, она подпрыгнула, поймала его и сунула в сумку. Поймала в воздухе очередную порцию мороженого. На этот раз оно было в шоколадную полосочку и называлось «Зебра на полюсе». Экстрасенсиха ела и распевала:

Он раньше шатался голодный, несчастный,

Потом пожалела его Экстрасенсиха —

Умыла, одела и супу сварила,

И стала семья, до чего хорошо.

Бродил беспризорный,

влюблялся в противных,

За что же ругать? Все привычки надолго.

Они постепенно уйдут без следа.

Умыла, одела, пельмени сварила,

И стала семья, до чего хорошо.

Она пела громко, вокруг чирикали воробьи, на дальней скамейке ей подпевали бабки Суворовна и Кутузовна.

Мужик – дурачок, а все-таки жалко.

Умоешь, накормишь, и станет семья

До чего хорошо! До чего хорошо!

Откуда взялась эта чувствительная и веселая песня у Экстрасенсихи? Значит, настроение у нее опять переменилось и стало хорошим?

Суворовна подтолкнула сестру локтем в бок:

– Ты, Кутузовна, как что не по-твоему, орешь и злобствуешь. А вот культурная женщина, смотри, переживает измену мужа своего, а поет и улыбается.

– Измена на время, а муж навсегда, – огрызнулась Кутузовна.

Экстрасенсиха слышала и была с этим согласна. Хотя ругаться с Морозиком все равно хотелось.

* * *

Бежит Агата по Лунному бульвару.

Надо поскорее домчаться до киоска «Мороженое отмороженное», там ее ждет Леха. Если прибежишь раньше Лехи – обидно, девчоночья вредность этого не позволяет. Он должен приходить первым, ему же не терпится увидеть свою ненаглядную любимую девочку. А если опоздаешь? Леха будет ворчать и ругаться, это тоже приятно в меру. Агата слегка подпрыгивает на ходу, иногда останавливается и кружится на месте, а потом опять скачет вперед. Сейчас они с Лехой встретятся, он радостно засияет и скажет сурово: «Опять опоздала! Дурацкая привычка, как будто по часам не понимаешь! Взрослая девица! Сто лет жду!» А она ответит очень безобидно: «Всего на пять минут! Ну на полчасика, не нуди, Леха! Смотри, какая птичка полетела!» Никакой птички нет в пустом сером небе. Надо как-то отвлечь Леху. Он от полноты разных чувств швырнет снежком в стену киоска и рявкнет: «Нахальство не прощаю!» Но одно дело – сердитые слова, а совсем другое – нежность и преданность. Леха нежный и преданный. Они встретятся у киоска «Мороженое отмороженное», Леха купит большую пачку величиной с кирпич, они разделят ее пополам и дружно будут есть сладкое холодное волшебное мороженое под названием «Снег и смех». Агата хорошо понимает Леху. Если перевести его ворчание на нормальный человеческий язык, получится, что он мечтал о встрече. Получится, что он рад, что Агата прибежала к этой палатке с мороженым. А почему он выбрал самое большое мороженое? Не потому ли, что в чем-то провинился перед Агатой? В чем же? От любопытства она припустила во всю прыть и мгновенно добежала до палатки. Еще успела помечтать: если обзовет дурой, значит, влюблен без памяти. Если толкнет в лужу, значит, пытается объясниться в любви. Как хорошо жить на свете!

Вот она добежала, палатка сияет белыми буквами и голубыми полосками. «Мороженое отмороженное». Она сразу затормозила, остановилась и растерянно смотрела вокруг. Бегают малыши, носятся собаки и их хозяева, летают вороны. А Лехи нет. Его нет здесь! Другие мальчишки кидают снежки в других девочек. И обзывают дурами совершенно других. Некоторых Агата вообще не знает, ведь чужих тоже иногда заносит на Лунный бульвар. А своего, привычного, понятного Лехи сегодня здесь нет. И это удивительно и грустно. Сначала она не стала грустить, а подумала: «Спрятался». И обошла палатку вокруг, кричала: «Леха! Выходи! Я тебя вижу!» Она не видела его, но почему не прибегнуть к обычной хитрости любой игры? «Я тебя вижу!». Сейчас он выскочит из-за угла, как завопит: «Ага! Испугалась? Затряслась и ноги подкашиваются?» И он толкнет ее вон в ту лужу, глубокую и широченную. Потому что Леха от Агаты фанатеет давно, с самого начала шестого класса. Она выпрыгнет из лужи и скажет независимо: «Я тебя сразу увидела, твоя шапка торчала из-за палатки. Чего мне пугаться? А толкаешь человека ты зря, это грубо – толкаться». Но никакой Леха не появлялся, не налетал на нее, не грубил. Не было Лехи.

Она обошла палатку вокруг и вернулась на прежнее место. Не нашла его ни за палаткой, ни у палатки, ни на дорожке – нигде. Это стало ясно. Как же мы не любим, когда не находятся те, кого надеялись найти. И даже были уверены на сто процентов, что он там ждет и мечтает о встрече. Оказалось, что никто, кроме самой Агаты, не мечтал о встрече.

Она постояла, подождала – вдруг Леха опоздал и сейчас примчится. Мало ли, что могло задержать его дома? Мама, кот Барс, компьютерная игра «Лови селедку». Много есть разных причин. Но в душе она чувствовала: не придет.

Чтобы утешить себя хоть немного, Агата достала из кармана кошелек, купила мороженое «Пингвин и павлин», небольшое – на большое денег не хватило. Ела, щурилась на небо, мурлыкала песенку:

Город грустил со мной, летел за мною следом,

Снегом вечерним старые кассеты откровения

До одурения вспоминала, как летала,

Твои картинки мне глаза зажгли.

Домой.

Суворовна крикнула со своей любимейшей скамейки:

– Леха не приходил, я бы увидела! И не спрашиваешь – гордая какая!

– Я его и не жду, – самолюбиво ответила Агата, – он ушел на вольную борьбу. – Хотя Суворовна знала, что вольная борьба бывает по средам, а сегодня вторник.

– Вон он, твой вольный борец, – хихикнула Суворовна, – не толкай меня, Кутузовна, и на ногу не наступай, у меня ноги и так больные. Я правду говорю! Вон он, Леха, чужую девочку лупит по голове рюкзаком! Ой, сильно лупит!

– Большая любовь, – тихо вздохнула Кутузовна, – а девчонка – ничего особенного. – Кутузовна сочувствовала Агате и последние слова сказала погромче.

– Не родись красивой, – зловредно объявила Суворовна, – а родись счастливой. Народные пословицы правильные.

Агата сделала каменное лицо: ничего не слышу.

Она шагала, подняв подбородок. Главное, сделать вид, что ты спокойна, тебя не волнует ни Леха, ни чужая девчонка. И Агата сделала такой вид. Для этого надо иметь сильный характер. И никакие слезы и вздохи сейчас неуместны. Агата беспечно подтолкнула ногой ледышку, вспомнилось, как мама однажды сказала:

– Ты, Агата, в бабушку, а она была железная леди. Это была мама твоего отца, очень сильная натура. Он и придумал это прозвище. Железная леди. Ей нравилось.

Агата тогда решила, что и ей, Агате, нравится такая леди. Все-таки лучше так называться, чем упертой девчонкой.

Мама тогда впервые рассказала:

– Железная леди нас с твоим отцом и разлучила. Может, зря я об этом говорю с тобой, ребенком, о таких сложных вещах? – И заглянула Агате в глаза. Для этого мама отодвинула со лба дочери челку. Глаза были умные, серьезные, не такие уж детские. В серьезные минуты Агата становится взрослее.

– Расскажи, мама, я пойму.

– Я и сама не люблю считать тебя глупенькой – двенадцать лет, не два года.

– Да, мам. И на встречах бывших обиженных нам все разрешают слушать. Всякие невеселые женские истории.

– И зачем вам это слушать?

– Сильная говорит: во избежание будущих ошибок.

– Сильная еще и умная.

– Да, умная. Но одинокая. Рассказывай, мама.

Они сидели рядышком на диване, мама рассказывала тихо, ей эти воспоминания давались не очень легко.

– Твой отец был хорошим, но слабым человеком.

– Ты его любила, мама?

– Конечно. Зачем бы я за него замуж вышла? Красивый был, на гитаре играл, песни красивые сочинял. Любила, и он меня любил. Но в молодости не понимаешь, что любовь еще – не все.

– А что – все?

– Многое влияет на жизнь двух людей. Его родные, твои родные, друзья и всякие бытовые сложности.

– Мам! Неужели какие-нибудь деньги или шмотки важнее любви?

– Шмотки – не важнее. А если жить негде, ребенок маленький.

– То есть я. Хорошенькая была, я фотографию часто смотрю – классный ребенок.

– Прелестная девочка Агаточка, лучшая в мире. Но без кроватки Агаточка не может, а поставить кроватку где? Нужна комната, правда?

– Квартиры нет, – протянула Агата, – ужас, мам. А снять квартиру? Лехин брат Денис снимает со своей девушкой. Вы бы могли снять, пока денег не насобирали и не купили.

– Снять денег не было, мы студенты, бедные люди. А купить? Смешно даже представить. Просим его маму, свекровь называется: «Одолжите денег, начнем работать – отдадим». А она: «Нет, не дам. Надо было раньше думать». И жестко складывает губы в ниточку. Железная бабка. Мучились, мучились, начали ссориться. Не выдержали испытаний, расстались.

Сегодня Агата вспомнила тот разговор. Противная бабка, жесткая и жестокая. Противные люди часто хотят, чтобы все было, как они решили, и руководят другими. И все-таки Агата тоже сильная – не сломишь.

Шагает Агата по Лунному бульвару легким шагом и делает веселое лицо. И вспоминает тот разговор с мамой. «А все-таки любовь – самое главное – так закончила мама разговор. Настоящая любовь рождает в человеке силы, а не слабость. Он уступил своей маме, значит, не так уж сильно любил. А потом уехал в далекую страну, там и живет».

Мама вышла в кухню, включила кофемолку. Жужжание должно было показать, что воспоминания окончены, жизнь вернулась в настоящее время. Агата подошла к маме, погладила ее плечо, как будто сказала: «Я тебя люблю» – и убежала на Лунный бульвар.

И сегодня она идет по бульвару, вспоминает тот рассказ и решает: буду сильной и смелой. Мы еще посмотрим, Леха.

И тут она увидела его.

Он шел с чужой девочкой, они смеялись, он ей что-то рассказывал, и опять смеялись. Когда смеются, часто кажется, что смеются над тобой. Агате тоже показалось. Она высоко подняла голову, улыбка на лице, спина прямая, походка несуетливая. Гордый человек, независимый. Но Леха не замечает ее, он рассказывает чужой девице анекдот:

– Звонок. «Это милиция? У нас тут рядом с детским садом лежачий полицейский». – «И правильно, так полагается». – «Ладно. Только скажите ему, чтобы не матерился так громко – у нас дети».

«Степин анекдот! – возмутилась Агата. – Любимый анекдот любимой собаки! А эта девица здесь при чем?»

Девчонка хохотала. Немного преувеличенно громко и с причитаниями: «Ой, не могу! У них дети!» И Леха тоже хохотал, чтобы проявить солидарность с этой чужой. «Как дурак, – решила Агата, – сам рассказал, сам и хихикает». И прошла мимо, они ее не заметили. Это было оскорбительно – ах, как они поглощены друг дружкой.

В такие минуты все представляется преувеличенно обидным. Поглощены друг дружкой? А может быть, просто случайно смотрели в другую сторону? Это в голову не приходит – в голове только обида. И на душе тоже.

«Страшила неуклюжая, – решила Агата, хотя девочка была хорошенькая, и Агата добавила, – косая, хромая, кривобокая». Хотелось схватить с дороги ледышку и запустить в ту девицу. Так ли должна вести себя равнодушная и величественная Агата? В это время такие вопросы не приходили в голову. Особое состояние головы бывает в такие минуты. Швырнуть ледышку на поражение Агата не успела, хотя план совершенно созрел. В крайнем случае удар придется по Лехе. Тоже не помешает, прибавит ума изменщику и гаду.

– Привет, Агата! Привет, Леха! – на дорожке появилась Надя-Сфинкс. – А это еще кто такая? – Надя не отличается большим тактом, иногда Агате это не нравится. Но сегодня – в самый раз. Пусть Надя-Сфинкс говорит вслух все подряд. Пусть кое-кто считает это глупостью, но сама Надя убеждена, что это искренность и прямота. Надя так и говорит всегда: «Я прямая», а Барбосов повторяет: «Надя-Сфинкс прямая, мы с ней оба не любим всякие тю-тю-тю, выкладываем вслух все, а кому не нравится, тот пусть застрелится из горячей кочерги». У Нади с Барбосовым по большинству вопросов жизни полное единодушие.

– Это еще что за новости? – Надя-Сфинкс ткнула пальцем в сторону чужой девочки.

А Леха? Он поступил ужасно: прикрыл чужую своим плечом:

– Не твое дело, Сфинкс. Отвянь. Развопились.

Девочка почувствовала себя в безопасности, зловредно хихикала. Агата с удовольствием убила бы ее за один этот смех. А Леха-то! Схватил ее за руки и стал кружить вокруг себя, она повизгивала.

– Надорвешься, Леха! – кричала Надя-Сфинкс. – Она жирная! – Надя сама толстоватая, потому и клеветала на чужую девчонку.

Агата и Надя-Сфинкс стояли немного в стороне. Агата самолюбиво молчала и отворачивалась от Лехи и от Этой, как Агата ее называла после возмутительного кружения вокруг Лехи. Надя тоже смотрела молча, видно, ничего обидного не приходило в ее голову. Тогда Агата пошептала Наде-Сфинксу на ухо, Леха видел краем глаза, как шептала, и Надя-Сфинкс с удовольствием крикнула на весь бульвар:

– Ноги кривые! Неужели не видишь, Леха! Ну ты вообще!

– Ничего не кривые! – возмутилась Эта. Агате было приятно, что Эта нервничает, возмущается, возражает. Дура, сразу видно. Тебя специально достают, а ты на это ведешься. Умная не станет вестись на ехидство чужих девочек.

– Молчала бы! – Надя от души крикнула. А потом Агата ей опять пошептала, и Надя добавила:

– На чужой Лунный бульвар надо приходить со своим мальчишкой! А ты вцепилась в несчастного Леху, никому не нужного! Он на Агату всю жизнь западает, а она на него ноль внимания! Смотрит сквозь него, как будто он воздух! Свежий! – Последнее слово Надя выкрикнула ни к селу ни к городу, просто выскочило. Но оно-то, это слово, больше всего укололо Леху. И он стал орать:

– Ехидны! Вредины! Отстойные! Одна нашептывает, а другая орет! Своего ума совсем нет!

Тут они накинулись на Леху, сам напросился:

– Лох!

– Слабак!

– Хиляк!

– Вольный борец, тухлый огурец!

Леха резко поставил на землю совершенно закруженную Эту, сжал крепкие кулаки и пошел на Сфинкса. Сейчас она получит за все. Но Надя-Сфинкс и Агата уже удрали, они крикнули издалека напоследок:

– Придешь мириться, гад ползучий! Предатель! – Это, конечно, Агата. А Надя свое:

– Спартак-чемпион! Ага! – Надя и Барбосов болеют за «Спартак», а Леха – за ЦСКА. Травмировать Леху так травмировать – до конца.

– Придешь просить прощения, – опять на весь бульвар заявила Агата, – сто лет не прощу!

– На фиг тебя с твоим прощением! – шипел он. Но Эта решила замять скандал и кукольным голосом спросила:

– Покачаешь меня на качелях, Леха? Я так люблю качели! С детства! Могу хоть два часа качаться.

– Перебьешься, – злобно рявкнул он.

Агата и Надя бежали по дорожке.

– Агата, теперь побьет! И зачем я встряла в вашу историю? Тебе изменил, ты и оскорбляй. А то я, дурочка, устроила базар.

– Это не базар, Сфинксик, это сцена ревности. А ты подруга, ты должна мне помогать во всем. Правда же?

– Подруга, конечно. Но по шее получить от Лехи не хотелось бы. А помогать тебе хотелось бы. А ты мне поможешь, если надо?

– И я тебе.

– А когда Барбосик на меня рычит и обзывает меня, ты не заступаешься, Агата.

– Рычит, значит, у него чувство. Должна понимать, не маленькая. Вон бежит Фекла, всего-то пятиклассница, а понимает в чувствах.

Фекла неслась им навстречу – глаза ярко-серые, румянец веселый, складненькая и очень хорошенькая.

– Фекла! Важный разговор! – позвала Агата. Фекла притормозила, хотя ее ждал в конце дорожки Беленький, они готовили очередной побег в дальнюю пустыню к жирафам или, может быть, на море, посмотреть вблизи на дельфинов. – Скажи, Фекла, если мальчишка обзывается и дерется, девочке обидно? Или нет?

– Это великая любовь, скоро свадьба, – насмешливо ответила Фекла, – а серьезно, если у него любовь, он должен придумывать для нее что-то важное, потрясающее: путешествие, общий бизнес, а в крайнем случае – большой прогул на весь день. И чтобы была тайна и не болтать. Придумать для нее глобальный проект, так называется, Беленький сказал.

Она убежала, а Надя-Сфинкс вдруг сказала:

– Барбосик говорит, что женская дружба фигня. Мужская дружба верная и настоящая, а у девчонок одни сплетни и вредность. Так сказал Барбосов, а он умный.

– Кто? – наивно спросила Агата.

– Барбосов, я же говорю!

– Барбосов – хам и грубый барбос! Мужская дружба, главное дело! Вечное соперничество и драки. – Агата от возмущения остановилась. Сфинкс – тоже.

– Что ты сказала? Барбосов хам? Ну-ка пов-тори!

Агата спохватилась:

– Пошутила! – она отскочила от Нади-Сфинкса. – Пошутить нельзя? Шуток совсем не понимаешь!

– А Барбосик говорит, что чувство юмора нам ни к чему. Пес Степа пускай шуточки шутит, это его псиное дело. Так говорит Барбосов.

Тут к ним подбежал Барбосов:

– Про меня сплетни травишь, Сфинкс? На весь бульвар перетираешь меня? Кто дал право?

– Не сплетни, а позитив, – Агата заступилась за подругу. – Надя говорит, что ты, Барбосов, самый умный, самый справедливый и самый крутой. И чувство юмора у тебя тонкое.

Барбосов скромно хмыкнул и опустил светлые коротенькие ресницы. Он не стал возражать. Решил: Наде-Сфинксу виднее.

– Сфинкс! Там мотоцикл ждет. «Поедем, красотка, кататься», так поет моя прабабушка, когда хлопнет рюмочку. Очень старинная.

– Кто? Прабабушка? – не удержалась Агата.

– Песня, – серьезно ответил он и увел Надю-Сфинкса, – привет, Агата.

– Не грусти, – крикнула Надя-Сфинкс изо всех сил, – вернется!

Агата шла вперед быстро, хотя спешить было некуда: нигде ее не ждал этот изменщик и гад, предатель и обманщик – Леха. Весь бульвар теперь знает об измене Лехи. Кто-то жалеет Агату, кто-то вредничает. Лидка наверняка скажет: «Вот она вечная любовь. А я, дурочка, завидовала Агате. Теперь она брошенная, а я-то – нет».

– Ладно, Леха, погоди, – мстительно шептала Агата, – еще не вечер.

* * *

А у Лидки дела шли вовсе не так, как ей бы хотелось.

Лидка Князева догнала высокого спортивного вида юношу. Слово «юноша» редко употребляется в наши дни, но Лидке оно нравится. Юноша, а не парень. Почти взрослый.

– Постой, поговорим! – Лидка схватила его за карман куртки. Она сейчас скажет ему самое главное, и он увидит, какая необыкновенная девочка к нему прибежала – душевная тонкость и внешняя привлекательность. В одном флаконе. – Не вырывайся, карман порвешь! Как тебя зовут?

– Андрей, ну и что?

Он не вывернулся, отпрыгнул в сторону, выдернул из кармана телефон, мгновенно нажал кнопочку и завопил:

– Мама! Тут банда! Она меня окружила! Она меня хватает и тащит! Мама! Что делать?

– Спокойно! – громко крикнула мама. – Всем оставаться на местах! А ты, Андрюша, не делай резких движений, у них взрывные устройства! Я тебя спасу, сыночек!

Широкоплечий и крутой на вид выл на весь бульвар. А кругом собрались зрители из шестого «Б» и из некоторых других классов. Все помирали со смеху.

– Зови маму!

– Зови ОМОН!

– И всю родню!

– И соседей покрепче!

– Ну Князева, встретила свою нежную мечту!

– Отпусти ты его ручонку! Видишь, рыдает!

Лидка растерянно молчала. Агата посочувствовала:

– Ты, Лида, не расстраивайся. Зачем тебе такой хлипкий? Нам нужны крепкие, надежные, верные и смелые, а не придурки непостоянные, – часть этой реплики относилась к Лехе.

Но Лидка продолжала напирать на него:

– Не бойся, мы не банда, просто шестой класс «Б». А я твоя судьба, неужели не видишь?

– Отвали! Какая еще судьба? Наглая и приставучая!

– Бегу! – кричала в трубку мама. – Обозначь координаты! Что ты, Андрюша, видишь перед собой?

– Бульвар, старухи. Банда крадется, как криминальные структуры.

Шестой «Б» не промолчал:

– Сам ты криминальный!

– Экстрасенсиха предсказала тебя Лидке, а ты брыкаешься!

– Твоя судьба, и не отвертишься!

Лидка энергично кивала:

– На всю жизнь предсказала! Любовь!

Тут из-за поворота вынырнула энергичная женщина с веником под мышкой. Она отогнала Лидку в сторону, треснула веником по голове.

Потом схватила своего сыночка и оттащила на безопасное расстояние.

– Милиция! Куда смотрит милиция? И почему все вокруг смеются? Совершается преступное окружение!

Тут явился степенный милиционер Угорелов:

– Опять шестой «Б» нарывается на неприятности? Кого вы опять довели до душевных страданий? Признавайтесь!

– Мы? Да никогда и никого, – они очень правдиво смотрели на него. Потом стали разбредаться в разные стороны.

Харитон сидел на скамейке, а под скамейкой лежал Степа.

– Скажи, Степа, есть справедливость на свете? – Харитон грустил: Агата не отвечала на его чувство, а чувство было высокое и светлое. Почему она выбрала обормота, который бегает за каждой юбкой и за любой девочкой в джинсах.

– Справедливость есть, – гавкнул пес, – если хозяин угощает свою собаку колбасой, а не сухим кормом «Петя-метя».

– Вымогатель ты, Степа.

– Есть немного.

Тут прибежали Кристина и Кирилл:

– Как в кино! Он плакал! – кричала Кристина.

– Почти плакал! – Кирилл любит точность.

– Маму звал, как в страшном кошмаре! Он пришибленный! – Кристина эмоционально все окрашивала.

Появилась Агата:

– Князева продолжает ждать и надеяться, – и вздохнула о своих неудачах. Леха не приходил и прощения не просил. Ну и фиг с ним.

Лидка подошла и сказала:

– Экстрасенсиха все путает. «Найдешь любовь», а где она, любовь?

По дорожке прошла Экстрасенсиха, быстро глянула на Лидку:

– Держи, – и поймала в воздухе розу, крупную и ярко-красную.

Лидка схватила розу, Экстрасенсиха исчезла, сказала на прощание:

– Что найдешь, то всегда можешь потерять. Привыкай.

– Я думала, вы это Василисе прекрасной говорили, – всхлипнула Лидка.

Экстрасенсихи не было, растаяла, как облачко. Но голос Экстрасенсихи сказал:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана и очистил апельсин. До сих пор хожу один. Бывает.

Агата смотрела на пса Степу. И Степа почувствовал, что ей грустно.

– Рассказать анекдот? – предложил он.

– Расскажи! – закричали все, а пришли те, кто был на других дорожках – Степины анекдоты любят многие.

– Слушайте футбольный анекдот. Назначено пенальти, бразильская команда будет бить, а наши ставят стенку. Один встает спиной к бразильцам, лицом к воротам. «Ты чего?» – «Хочется гол посмотреть».

Смех был таким, что кусты закачались, а бабка Суворовна уронила сумку, у сестры Кутузовны сам включился плеер, который всегда висит у нее на шее. Заиграла группа «Сплин»:

Разрезан на осколки,

Разбит на лоскуты,

Не пью и не курю

До наступленья темноты.

Харя огляделся, Лехи нигде нет, и Харя сказал тихо:

– Потанцуем, Агата?

И тоже включил «Сплин».

Они танцевали, Оля с Артемом – тоже, им не мешала сумка с крысой, не мешал кролик Крошка. Танцы – дело такое, ничто им не мешает. И настроение становится лучше. Агата давно это заметила. На Лунном бульваре все случается – ссоры, обсуждения последней моды на курточки: кто-то настаивает, что в моде коротенькие, а кто-то другой, вернее – другая, непременно кричит: «Давно не носят до пупа! Носят до колен куртки! И не меньше семи пряжек – на плечах, на карманах, на животе!» Сегодня на бульваре танцы. Все здесь – самый умный Гриша с Бомбиной, Оля, Артем, Сфинкс. Агата надеется: Леха услышит громкую музыку и прибежит. Только одно плохо: он притащит с собой Эту. Да и музыку Леха не услышит – плеер играет каждому в уши, тихо и задушевно:

Полковнику никто не пишет,

Полковника никто не ждет.

На линии огня пустые города,

В которых никогда ты раньше не бывала.

И рвутся поезда на тонкие слова.

Он не сошел с ума, ты ничего не знала.

Группа «БИ-2» сегодня особенно тонко угадывает Агатино настроение. Полковнику никто не пишет. И Агатин Леха не прибегает к ней больше, гуляет и хихикает с чужой Этой. Грустно, сколько не притворяйся, что тебе это все по барабану.

– Ничего нет дороже свободы, – толковал в это время Леха своей новой приятельнице Этой. Леха иногда толчется на митингах. На днях он был на митинге обманутых дольщиков. Дольщики внесли свою долю на строительство новых квартир, но мошенники их обули и скрылись с деньгами в совершенно неизвестном направлении. «Да здравствует свободный выбор достойного жилья!» – кричали дольщики без больших надежд.

А мама спортивного Андрея погрозила всем шестиклассникам и Бомбине, а также первоклассникам Кристине и Кирочке кулаком и увела своего всхлипывающего сынка. За ними совсем уж некстати увязалась Лидка.

– Наша Лидка опять настырничает, – сказала Надя-Сфикнс, – и опять будет у нее облом.

– Облом, точно, – поддержал Надю Барбосов, хотя ему было безразлично, чем кончится очередное Лидкино увлечение.

– А мама-то какая, – сказали девчонки, – красавица!

– Вполне жуткая тетка, к тому же пожилая – лет тридцать, – сказали мальчишки, а сами подумали: «Красавица, хоть старая».

В сторонке шептались сыщики из первого класса, Кристина и Кирилл:

– Мы первоклассные сыщики, и мы отыщем для Лидки этого типа! И тогда Князева купит нам фисташки и жвачку.

– Жвачку интеллигентные люди не жуют, – Кристина поморщила носик, – пусть Лида купит нам по шоколадке «Счастливое детство».

* * *

В квартире писательницы зазвонил домофон. Это было странно: все знакомые и родственники знают, что среди дня к ней приходить нельзя: писательница сидит за письменным столом и пишет очередную книгу. И если ее отвлечь от этого занятия, то можно получить от нее по полной программе. Барбосов говорит про писательницу: «Я таких уважаю – врежет, чтобы не лезли. Я и сам такой – вмочу, мало не покажется, если меня достать». Писательница, конечно, никого не бьет, ни родственников, ни знакомых. Но может глянуть так, что взглядом все объяснит. Даже близкая подруга однажды сказала: «С тобой опасно – где сядешь, там и слезешь». – «А не садись, пока не приглашу». Они дружат с детства и легко понимают друг друга. «Извини, буду смотреть на часы внимательнее», – пообещала подруга. Ссориться они уже не могут – за все годы дружбы ни разу не удалось.

Писательница возмутилась вслух:

– Кого принесло? – и совсем барбосовским грубым голосом спросила в трубку домофона: – Кто там?

Ответ мог быть таким: «Картошку продаем», и тогда она ответит: «Спасибо, не надо» – и снова примется за работу. Перебили, и входить снова в рабочее состояние трудно. Но что делать?

Ни про какую картошку ей не сказали, трубка молчала. «Хулиганят», – решила она и отошла от двери. Но домофон зазвонил снова, еще громче, так ей показалось. Опять спросила:

– Кто, отвечайте.

Трубка молчала. Чтобы скорее прекратить эту волынку, она нажала кнопку у трубки, открыла дверь подъезда. И услышала шум лифта, а потом и в ее дверь позвонили длинно и очень уверенно. Как будто сказали: «Открывай, я не грабитель».

Писательница, как все люди, любопытна, ей уже интересно, кто же это так настойчиво ломится в ее дом. Она распахивает дверь, а там девочка, ей лет одиннадцать, в крайнем случае – двенадцать. Зеленая курточка, зеленая шапочка, а на лбу челка, зеленые глаза смотрят немного испуганно:

– Надо срочно поговорить, – бормочет девочка, – меня зовут Галя.

– Это еще не причина, – ворчит писательница, но девочка входит в прихожую и отряхивается от снега, вздрагивая, как щенок. Она кидает на пол свою красивую шапку, от шапки натекает лужица, а от сапог – еще одна. Девочка быстро сбросила сапоги, всунула ноги в тапки, которые достала из сумки. А сумка была огромная, на колесиках. С такими сумками запасливые старушки ходят на рынок за овощами.

– Я всегда ношу с собой тапочки, свои гораздо удобнее, чем чужие обувать, правда же? – Она смотрела ясными карими глазами, улыбка веселая и ровненькие белые зубы. Красивая девочка.

Вот она заглянула в комнату:

– Одна живете? Я, когда вырасту, тоже буду одна – замуж выходить глупо, писатель должен сосредоточиться на творчестве, правда же?

– То есть ты пришла, чтобы мне это сказать? – иронию надо прятать подальше, обижать девочку не хочется.

– Нет, это просто к слову. А пришла я к вам как к своей коллеге. Я тоже пишу книги. Иногда стихи, но чаще прозу. Вы что сначала почитаете? Фэнтези? Или детективы? Ваши книги многим в нашем классе нравятся. Но вы пишете повести и рассказы, а я во всех жанрах работаю. В этой сумке мои произведения, еще не все – дома целый ящик и еще тумбочка. – Она вкатила в комнату сумку, колесики жужжали, настроение у писательницы все больше портилось.

– Какая удача, что я вас разыскала! Весь Лунный бульвар вас знает, но они меня отговаривали к вам ходить – мешать нельзя. А я все равно пришла. Какая радость!

«Какой ужас», – подумала писательница, косясь на огромную набитую сумку.

– Я принесла толстый роман, называется «Предательство», есть еще одно название – «Прощай, бывшая подруга Соня!» Иногда бывает два названия, может, вы не знаете – я вас уверяю.

– Вообще-то в такие часы ко мне никто не приходит и даже не звонит – это опасно, я вспыльчивая, – писательница искала путь вежливо отказать этой девочке, но обидеть не хотела. Еще в детстве мама внушила: не обижай никого.

И тут девочка засмеялась:

– А я и не звонила, хотя раскопала ваш мобильный номер. Ведь писатель должен помогать писателю, верно? – И она стала выкладывать на рабочий стол писательницы пачки листов. – Вот фэнтези «Опавший лист», или «Подвал будущего». Классно? А это роман, часть вторая – «Убитая дружба, или Прощай бывшая подруга Соня». Я решила Соньку достать. А вот рассказ, называется «Он испортил мне жизнь на весь шестой класс». Про одного парня Игоря. И еще – «Осень, переходящая в лето» – огромная поэма о любви.

Писательница молча смотрела на свой рабочий стол, поверх ее неоконченной повести были навалены эти чужие листочки. Сама она даже чашку кофе никогда не ставит на этот стол – рабочее место надо уважать. А тут эта чужая Галя накидала кипу бумаги. И вдруг догадалась: «Да она же просто наглая!» Стало легче – можно не бояться обидеть. Такая девочка сама обидит кого угодно. И не постесняется.

– «Дождь со снегом» – стихи и проза, – плюх кипу на стол. – В семи частях большая поэма.

– А ты прочла «Евгения Онегина»?

– Времени нет, я пишу. А на бульваре пес анекдоты рассказывает, Степа зовут, а вы вставляете его в книги. Ничего интереснее не нашли – пес какой-то! Не обижаетесь? Писатели должны друг дружку критиковать. А мой папа говорит, что я графоманка, это такая болезнь. Клептоман любит воровать. Библиоман любит собирать книги. А графоман имеет страсть – пишет и пишет. И я пишу. И мне ни до чего больше. Про любовь пишу, а больше ничего интересного в жизни и нет. Вот еще вам кладу роман ехидный – «Вид сверху на бессовестного». И еще один роман – «Все кончено навек». Это фантастический крик души. Все пока. Читайте и наслаждайтесь, через три дня зайду, поторопитесь, у меня терпения мало.

Писательница отвернулась, чтобы «коллега» не видела ее смеха.

– Я вас в зеркале вижу, ничего смешного нет. Если не будете мне помогать советами, я пожалуюсь в ваше издательство «Астрель», комната триста три. Ведь они ваши начальники, раз вас издают?

– Нет у меня начальников, никого не боюсь. И забирай все свои произведения, быстро.

– Ну и ладно, – она стала запихивать «творчество» в сумку, – у нас с вами состоялся творческий разговор, ведь правда? Я вам понравилась? Как личность?

– Нет, – откровенно сказала писательница, – не люблю нахальных и самоуверенных.

– Без нахальства не проживешь, – хмыкнула Галя, – в наш сложный век надо быть наглым. А вы разве не нахальная?

– Нисколько.

– Читать интересно про любовь. И еще про богатство. А вы богатая? Квартирка у вас маловата, – она обвела взглядом стены, потолок почему-то, – и машины, наверное, нет?

– Нет.

– А у меня скоро будет машина, вот издам все свои книги и получу много денег, куплю иномарку. А компьютер мне папа уже подарил, хотя мама его отговаривала.

– А почему же ты не набираешь свои романы на компьютере, а пишешь ручкой?

– Так я же пишу на уроках! Пробовала приносить в школу ноутбук, но учителя такие консервативные люди! Возмущаются, вызывают родителей – целая история. Пишу ручкой, не в этом суть. Зато произведения классные. Верите?

– Честно отвечать?

– А что же хитрить? Мы – коллеги, должны говорить правду.

– Не верю в твои таланты, чувствую – обычная ты девочка, самомнение большое, вот и все.

– Откуда вы можете знать? Не прочитали ни одной строчки!

– Интуиция. И жизненный опыт.

Все листки и папки были запрятаны в глубины сумки.

– Мы еще встретимся. Экстрасенсиха вчера мне сказала: «Будет встреча не для двоих приятная. Я вам не итересна, а вы мне – да. И кстати, вы надо мной смеялись, в зеркале все видно. Нехорошо. Но не уступлю – стану знаменитой писательницей, вы еще пожалеете, что не оценили мой талант!

– У меня свои недостатки, – почти виновато ответила писательница, – я ни на что не жадная, ни на деньги, ни на вещи. А на время я жадная, даже очень. Времени мне жалко, оберегаю его от посягательств.

Девочка, наконец, ушла, тут писательница заметила на своем столе одну синюю папку с тесемками. По яркому фону было написано черным фломастером: «Прежняя дружба, прощай!»

«Все-таки подсунула свое сочинение, – засмеялась писательница, – хитрая девчонка».

Решила сначала делать свою работу, а вечером прочесть «Подругу», но любопытство – сильное чувство. Села в кресло, развязала папку. Не отвертелась, значит, читай.

Интуиция ее не обманула. Скучное сочинение начиналось злыми словами, вялыми и неживыми: «У бывшей подруги совсем нет вкуса. Цвет беж не ее цвет, а она напялила куртку такого цвета. Неужели не понимает? От этого ее лицо какое-то светло-желтоватое. И ни один мальчишка на такую не посмотрит, я же чувствую. От этого она злится на всех, особенно на меня. Идет борьба за власть».

Писательница вздохнула: «Борьба за власть – смешно. А остальное предсказуемо. Успех у Гали, провал у подруги. И мальчик высокий и спортивный, о таком мечтают все в классе».

Галя обо всем судит стандартно, от этого такая тоска в этих страничках. Научиться быть писателем невозможно, наверное. Или это есть в человеке, или уж нет. А впрочем, кто знает? Такая напористая Галя как раз все возьмет в жизни. Вполне может быть. И никаких прогнозов, я писательница, а не Экстрасенсиха.

* * *

Экстрасенсиха сидит за своим волшебным столом, а против нее Лида Князева.

– Я решила больше не искать никакую любовь, – грустно говорит Лидка, – надоело. И все смеются. Девчонки ехидничают, мальчишки ни разу не толкнули и не обозвали. Не любят. И фиг с ними, извините за грубое выражение.

– Ничего, бывает, – великодушно отвечает Экстрасенсиха, – любовь сама тебя найдет.

– А когда? – загорелись Лидкины глаза. – Скоро? Сегодня? Ну почему вы, Экстрасенсиха, смеетесь?

– Смешное вспомнила. Анекдот любимый. Рассказать?

Лидка кивнула:

– Я теперь анекдоты люблю – Степа приучил. Чувство юмора проснулось.

– Слушай. Пришел человек к врачу: «Доктор, у меня абсолютно все болит. Ткну в шею – больно. Ткну в ногу – больно. В голову, в живот – все больно. Вылечить меня можно?» – «Дорогой мой, да у вас палец сломан!»

Лидка ждала:

– Это весь анекдот? Не смешной.

– Может, и не смешной, но остроумный, это иногда не совпадает.

– А про что он, этот анекдот?

– У каждого своя болевая точка. Про это, я думаю.

– А у меня какая точка?

– На любовь повелась, разве нет?

– Так ведь у всех она есть, любовь-то! А у меня нет. И вот Андрюша меня послал, и его мама шуганула. Не везет мне. Страдаю.

– Кто любит, тоже иной раз страдает. Ревность – слышала о ней?

– Да! – Лидка радостно подскочила на стуле. – Леха Агате изменил! Слышали? С другой девчонкой, с Галей, ходит, а Галя с прибабахом! А он не знает!

– Какой прибабах? – деловито спрашивает Экстрасенсиха. – Наговариваешь на людей, Лида!

– А вот и нет! Она пишет романы и повести! Полный заезд! И талдычит: «Я писательница!» Ну разве будет нормальный человек романы сочинять? Он будет романы заводить! С мальчишками!

– А эта девочка, Галей зовут, вроде и в этом не отстает?

– Нахальная и пронырливая. Агате, по-моему, так и надо! А Леха лучше бы обратил внимание не на Галю, а на свою одноклассницу, хорошенькую и умную девочку.

Экстрасенсиха засмеялась:

– Завидуешь много – Агате, Наде-Сфинксу, Варваре – всем на свете. Еще и этой Гале.

– Ну завидую. И хочу, чтобы у меня все было, как у них, только гораздо лучше. Пусть не будет измен, а будет верность до гроба. Как в мексиканских сериалах.

– Надейся, Лида. До гроба, надо же.

– Я не лохушка, я все понимаю. Они в классе считают меня лохушкой, а сами-то? Агата со своим Лехой все время грызется. Сфинкс своему Барбосу во всем поддакивает. Варвара красится так, что Сергей от нее шарахается и обзывает Малярией, от слова «маляр».

– Знаешь, Лида, – вдруг сказала Экстрасенсиха, – верность до гроба бывает так редко, что практически ее вовсе не бывает. И человеческая жизнь слишком длинная для одной-единственной любви, так считают многие. Особенно мужчины всех возрастов.

– Особенно – мальчишки, – Лидке понравилось это красивое изречение. «Запишу в тетрадку», – решила она. – Вы смотрели сериал «Трава и права»? На каждом шагу у красавца другая девушка!

– Смотрела, безобразные девицы, они его заманивают, а он потом получает по шее от жены.

– По шее – бесчеловечно, – сказал их кухни Морозик. – Я не подслушиваю, просто стены тонкие. – И он запел:

Я варю суп из фасоли,

Положу морковки и соли,

Так же луку и петрушки

И немного сельдерюшки.

Мы живем согласно, дружно,

Только ссориться не нужно.

– Сам сочинил, – громко объявил Морозик.

– Измену готовит, – тихо сказала Экстрасенсиха. – И никакая моя проницательность не помогает, – она вздохнула и незаметно перешла на свое профессиональное подвывание. «Незабудка цветет у оврага, а роза – в саду. Но цветы понимают друг дружку. Они обещают нам росы и грозы. А иногда – слезы. Главное – правильно выбрать. И злой ураган пронесет мимо любовь и верность, если мы сами лохушки. То есть – дуры, проще говоря».

– Я не лохушка, – опять перебила Лидка. – Варвара красиво завернула полотенчико и подарила мне на день рождения, а я сразу вижу: упаковочка красивая, а полотенце не новое – стираное-глаженое. Лиду Князеву не так просто обмануть. А эти! Мама и сынок заплаканный вдруг пустились бежать, впрыгнули в автобус в последнюю минуту, думали спасись от меня. А я их бегом почти догнала, и где сошли, знаю! Найду. Найду. Не лохушка!

– Не перебивай мою главную песню! – прикрикнула Экстрасенсиха. – Я ее не только о тебе пою, но и о многих. – Она легко перешла на подвывание, это для Экстрасенсихи дело привычное, – есть отзывчивые на счастье, они ему открыты, счастье их находит. А есть хапучие и загребущие. И остаются ни с чем. И любой их боится, от них бежит. Всю жизнь их избегает, линяет, то есть убегает далеко и адреса не оставляет. Ветер несет большие перемены. Какие? – Она замолчала, крутанула хрустальный шар на золотой нитке. Но почему-то зайчики на стену не отпрыгнули.

– Зайчиков нет, – первой заметила Лидка. – Почему? Неужели ваше гадание неправильное?

– Не бывает неправильного. Я профессионал высокого класса. А зайчикам нужно солнце, сегодня день пасмурный.

В дверь позвонили, Морозик быстро зашуршал шлепанцами, спешил открыть. Экстрасенсиха не двинулась с места:

– Я никого не жду, – пробормотала она, но прислушалась, Лидка тоже. В прихожей незнакомый женский голос сказал:

– Хорошо ли у вас работает телефон? А мобильный? А телевизор? А холодильник? А стиральная машина?

Смешливый Морозик расхохотался на весь подъезд.

Экстрасенсиха пожала круглым плечом: «Что смешного? Фирма проверяет исправность бытовой техники». А голосок продолжал: «Магнитофон? Плеер?» И тут Морозик ответил:

– Надо подумать, ответ дам завтра в три. Зайдете?

А та, из фирмы, ответила:

– Наша фирма «Измена и перемена» никогда не отказывает своим клиентам. До свидания! До свидания!

Она как-то напирала на слово «свидание», но проницательная Экстрасенсиха не обратила на это внимания. Только Лидка подумала: «Похоже на пароль и явку», но вслух ничего не сказала. Зачем соваться в чужие пароли и явки? Тем более, свои дела не улажены, Андрей исчез в неизвестном направлении. И Экстрасенсиха, кажется, не знает, где оно это направление.

– Ничего вы мне не объяснили!

Она вела себя, как в магазине: пришла за покупкой, а товара нет.

– Не нравится – уходи, – провыла Экстрасенсиха, – пасмурно, ветер северный, температура около нуля. Ты, Лида, этот ноль запомни – тебя ожидает нулевой вариант. Озеро не оттаяло, трава не пробилась, птицы не вернулись из теплых стран. Поняла, Лида?

– Не-а. Скажите прямо про меня, мне про птиц неинтересно, по барабану мне ваши птицы, извините.

– Слушай внимательно – больше поймешь. Грубость души и настырность поведения отталкивают. Обаяния мало, а противность остается. Извини, это не мои слова – старый тополь нашептал давно, когда еще не опали листья, ими и шептал. А деревья без листвы не шепчут, молчат. Или тебе про деревья тоже неинтересно? Тебе по барабану?

– Лучше прямо, в лоб. Я намеки вообще плохо понимаю, не врубаюсь. У меня и чувство юмора маленькое, а чувства намека вообще нет, кажется.

– Говорю прямо: человек без такта, как дерево без листьев. Никому не нравится.

– А вот и неправда! Я ему очень даже понравилась, а мама все испортила. Она же двинула его со всей дури кулаком, а кулак у нее боксерский, хотя на вид женственная и красивая.

– Видела я маму. Все не так просто. Если бы он ее не позвал, она бы не примчалась. Понятно?

В комнату заглянул Морозик:

– Беседуете? А я скоро вернусь, Экстрасенсиха. Совещание Дедов Морозов мэр Кружков собирает. А по пути куплю перец черный горошек, кардамон, тмин – приправочки всегда нужны для вкуса и душистого блюда. – Он выскользнул за дверь. – Пока!

– Поймаю со Снегуркой – замочу! – крикнула вслед Экстрасенсиха. Пока Морозик не увлекся Снегуркой, Экстрасенсиха была дамой воспитанной и вежливой. Но теперь она часто бывает на Лунном бульваре – хочет не упускать из вида своего Морозика. Постоянное общение с подростками сделало ее не такой уж культурной и изысканной. Раньше она сказала бы «проучу», а теперь – «замочу». Как какой-нибудь грубиян Барбосов, или Леха, легкомысленный изменщик. Однажды Леха и Морозик разговорились на бульваре и оба признались друг дружке, что иногда позволяют себе зигзаги. Так они называли измены, которые склонны прощать друг другу, а тем более – себе самим. Но весь этот разговор происходил давно, в другой книге. А сейчас Морозик удрал из дому. Он ехал вниз, лифт медленно двигался, Морозик от нетерпения топал белыми валенками, а бороду трепал и совсем растрепал. А глаза горели, как у молодого. Из-за любви к перцу-горошку? Ой вряд ли. Он слышал угрозу Экстрасенсихи, но отмахнулся: «Не поймает». И понесся по Лунному бульвару.

Экстрасенсиха сердито глянула на ни в чем не повинную Лидку:

– Я все тебе сказала, можешь отправляться домой.

Лидка без возражений пошла из комнаты, а сама думала: «Мой Андрюша слинял от меня, это как? Никогда мне не найти вечную любовь».

Попугай Попка сказал громко и отчетливо:

– Вечная морковь и той не бывает – вянет. А вечная любовь только в кино! Дай семечек, Лидка!

– Хочу вечную любовь! – крикнула Лидка уже с лестницы. – Вечную! – И быстро впрыгнула в лифт – боялась рассердить Экстрасенсиху. И рассердила:

– Вечную? И верную? И без измен? – Экстрасенсиха стукнула кулаком по волшебному столу, драгоценные камни подпрыгнули и легли на бархатную скатерть узором в виде сердца, пронзенного стрелой, она сказала сама себе: – Все мужики изменщики и гады.

Лидка слышала ее слова, она заплакала и вернулась. Обняла Экстрасенсиху, села рядом. Так они сидели и плакали, как две подружки. Экстрасенсиха сказала сквозь слезы:

– Отомщу. А ты?

– Моя месть будет страшной. Если сумею его найти. А твоя – страшной?

– Еще какой! Но мне его жалко, я же его, идиота отмороженного, люблю!

– И я своего люблю!

– Знаешь что? – у Экстрасенсихи слезы высохли мгновенно. – Не морочь голову! Ты его даже не знаешь, видела всего минуту! «Люблю!», главное дело!

– Любовь-морковь-репа-петрушка! – рявкнул попугай.

Лидка ушла.

* * *

Агата встретила Леху по дороге в школу. Он вышел из своего подъезда.

– Привет, Агата, – старался сказать как ни в чем не было. Но – бывало! И Леха трусливо смотрел в сторону: – Агата, привет!

– Никаких приветов предателям, – она засмеялась зловредно, – передавай привет своей косой и хромой подружке. Славненькая такая уродочка!

Он преградил Агате дорогу, как раньше. Замахнулся сумкой, но не ударил, сумку опустил.

– Почему не стукнул! – Она смотрела весело и смело. – Не бьешь девочек? Бей, Леха, ты теперь такой. – И ушла. Изо всех сил гордо выпрямила спину, расстроилась: не бьет, не толкает, не ругает – разлюбил окончательно. Грустно было Агате в то утро.

А он свистнул громко, разлетелись вороны Лунного бульвара. И с березы слетели, и с тополя тоже. Серыми крыльями закрыли небо. А Леха обогнал ее и до самой школы ни разу не обернулся.

– Придешь! И будешь просить прощения! – крикнула ему Агата. – Но не прощу! И кота Барса больше не увидишь! Заводи общего кота с кривой и косолапой!

Леха все-таки обернулся – нельзя же ругаться с Агатой, стоя к ней спиной:

– Совсем без башни! При чем здесь кот? Барс общий, и не присвоишь!

– Нет у меня с тобой, предатель, ничего общего! – Агата обогнала его, влетела в школу и громко хлопнула дверью. Он тоже хотел влететь в школу, но дверь не открылась – Агата сунула в ручку швабру, которая стояла в уголке. Охранник Серегин стал кричать:

– Что за выходка? Я должен охранять дверь, а не запирать ее! Дети сейчас как раз идут на первый урок!

– Дети только обрадуются, Серегин! Они же нормальные дети! Ты же, Серегин, не старик, неужели в детстве ни разу не мечтал о запертой школе?

– Вроде ты права, Агата. А кто же все время дергает дверь? Сила-то какая!

– Это борец вольной борьбы, ничего особенного. Сила есть, ума не надо! – крикнула Агата в замочную скважину.

Она села на скамейку в вестибюле и наблюдала за дверью. А Леха там, за дверью, кричал:

– Лучше открой, Агатище! Совсем отстойная! Пожалеешь! Нас тут целый митинг собирается!

– А что же ты один колотишься, Леха? Митинг почему молчит?

Дверь тряслась под Лехиным натиском. Охранник Серегин выглядывал в окно и хохотал до упаду. Он видел борца Леху, а с ним толпу учеников, которых вовсе не возмутила запертая дверь. Они были из самых разных классов, но единодушно веселились.

– Ученье – свет!

– Знание – сила!

– Контрольную отменят!

– Первый урок – трудный урок! Еще не проснулись!

Кто-то включил плеер, десятиклассники Юля и Дима стали танцевать. Другие толкались, боролись, орали, хохотали.

Да, нелепость. Как многие нелепости, она могла продолжаться вечно. Но окно директорского кабинета распахнулось, несмотря на зимний холодный ветер, высунулась директриса Маргошка, которую в глаза называли Марией Михайловной.

– Это что-то новенькое, – сказала она тихо, но все услышали. Ее всегда слышат, потому что у Маргошки авторитет. А может быть, директорские голосовые связки устроены особенно.

Стало тихо во дворе. Звонко чирикали воробьи, шумели машины на проспекте. Охранник Серегин тоже притих. Агата улетела вверх по лестнице и смирненько села в своем классе. Заглянула в класс математичка Клизма, она же классный руководитель. Класснуха, так называется классная руководительница во всех школах. Класснуха Клизма ко всему привыкла, шестой «Б» – класс непредсказуемый.

– Где все? – спросила она спокойно. – Почему никого нет?

– А я? Как же никого? – Агата смотрела прямо в глаза математичке.

– Не прикидывайся глупой, – еще спокойнее ответила Клизма, видно было, что злится.

– Я не прикидываюсь, – тихонько сказала Агата, – я прикалываюсь.

Тут в класс ворвались Леха и все остальные. Леха возглавлял толпу, глаза горели местью.

– Замочу, – шепнул Леха Агате. Он сидел на своем месте, рядом с ней. И все сидели на своих местах тихо, внимательно смотрели на математичку, ждали ценных объяснений правил деления или умножения. А внизу тугодум Серегин вертел в руках швабру:

– Как она попала в дверь? Понятия не имею.

– Серегин! Уволю! – Маргошка стояла перед ним, глаза были веселые. Работать в школе, да еще директрисой, без чувства юмора нельзя, рано или поздно будет нервный срыв.

– Серегин, перестань прикалываться! – строго сказала она.

Он поставил швабру на место и кивнул в знак согласия – прикалываться он не будет. Сегодня. И до конца дня пожимал широкими плечищами. Пусть все видят, что охранник ни при чем, он понятия не имеет, кто заложил дверь шваброй. Он удивленно поднимал брови, разводил руками, пожимал плечами. И все это выглядело так смешно, что даже первоклассники Кирилл и Кристина хихикали и повторяли:

– Во дает Серегин!

– Играет спектакль!

А в шестом классе шел урок математики. Клизма-класснуха шептала про себя:

– Дикие люди, каждый день что-нибудь. – А вслух она сказала следующее: – Кто будет отвлекаться или отвлекать меня, выставлю за дверь. Почему слово «дверь» рассмешило сегодня шестиклассников? Они стали хохотать. Клизма постучала ключами по столу: – Смех без причины прекратить! – И стала диктовать пример. Леха записывал цифры в тетрадь, а сам шепнул Агате:

– Мокрое место от тебя останется, Агата. Запомни и не отвлекайся.

Она лучезарно улыбалась. Все-таки он фанатеет от нее, раз решил уничтожить. Это же ясно любой девочке, даже в детском саду девчонки знают: угрожает, дразнит, бьет, значит, любовь у него сильная. Агата решала пример, а сама вспомнила, как Экстрасенсиха говорила: «Не верь плохому, а верь хорошему».

Агата отвернулась от Лехи и отодвинулась подальше вместе со своим стулом. А он продолжал мстительно шептать:

– Не прощу сто лет! И кота запру, не увидишь Барса! Ему не нужна хулиганка вредная! Будет жить у меня, а без тебя обойдемся. Мы тебя забудем! И глаза забудем, и смех твой дурацкий. Имя твое не вспомним. Барс не будет к тебе привязан, как раньше.

– Почему? – не утерпела она. Агата заметила Лехин нежный взгляд под сурово нахмуренными бровями и засияла: – Почему Барс от меня отвернется?

– Потому, и все. Я буду кормить его лучшей в мире едой.

– «Утро-кайф» – лучшая в мире еда для собак, кошек и зайчиков, – тихо пропела Агата, – реклама для безбашенных, рекламой ошарашенных. Леха, запомни, кот Барс останется со мной.

– Это интересно. Почему же?

– Он меня больше любит. Ты грубый, а я нежная и тонкая. Все, разговор окончен. – И отодвинулась еще дальше, чуть не свалилась со стула.

– Агата, – сказала Клизма, – перестаньте выяснять отношения. А ты, – она кивнула на Леху, – иди к доске. Решаем пример.

– Агата с Лехой опять поругались, – объявила удовлетворенно Лидка Князева, – на всю жизнь – ревность и измена.

– Князева, я тебя о чем-нибудь спрашивала? – Клизма не умеет скрыть свою неприязнь к Лидке. – Не спрашивала. А если не терпится ответить – сейчас спрошу.

Лидка пискнула:

– Больше не буду.

Разное оружие есть в руках у разных людей. У учителя – беспроигрышная угроза – «спрошу».

Но именно сегодня Клизма казалась мягкой и невредной. Агата сразу заметила. У Агаты хороший слух на всякие звуки, не зря она занимается музыкой – играет на гитаре. Музыкальный слух и просто слух, оказывается, связаны.

– Вы изменились, – сказала на днях Клизме соседка по подъезду.

– В школе работаю. Становлюсь злее, ехиднее. Работа учителя опаснее для нервов, чем даже работа шахтера.

Это не совсем так. Но кто же сказал, что человек всегда говорит только правду? Даже такая справедливая учительница, как Клизма?

Вот она из чистой вредности вызвала Леху к доске. Да, он шипел на Агату. Но деликатный человек мог этого не заметить, а Клизма заметила. Придралась к пустяку.

Леха маялся у доски, пример не решался, класс был сегодня равнодушен к Лехиным трудностям. Каждый занимался своим делом. Кто-то решал пример, а кто-то старательно делал вид, что решает пример. Агата даже вида не делала: отложила ручку и сверлила Леху глазами. Взгляд говорил: «Могу подсказать, а могу и не подсказать. И я не подскажу. Не надо было изменять».

Лехина спина принимала посланный Агатой сигнал. Люди видят не только глазами, но и спиной, и коленкой, если приспичит. В острые моменты жизни. Леха понимал: она не подскажет, она рассталась с ним, Лехой, на всю жизнь. Он грустно смотрел на скучную доску с нерешенным примером. Потом отвернулся от доски и стал смотреть через голову Клизмы в окно. Там было тоже скучно – никого в школьном дворе, все на уроках.

Очень тоскливо было Лехе в эти минуты. Из-за нерешенного примера? Нет, конечно. Не такой человек вольный борец Леха, чтобы расстраиваться из-за таких вещей. Двойка сегодня получена, а дня через два исправлена. Он грустил из-за Агаты, которую потерял навеки? Может быть. Но Леха решил: «Еще чего!» Он грустил из-за кота Барса, который сидел у Агаты в комнате на батарее и мурлыкал. Да, из-за кота Лехе было не по себе. Но если честно говорить, то совсем чуть-чуть. Потому что не может Агата отобрать кота совсем. Даже из мести, даже из ревности, даже из большой девчоночьей вредности. Кот общий, и Леха это хорошо знает. И Агата об этом помнит. И сам кот знает: он общий, Агатин и Лехин. Кот не потерпит насилия, а не пускать его к любимому полухозяину Лехе – это насилие. Леха за справедливость. И главное – он привязан к этому коту и не уступит ни за что.

– Садись, – Клизма не подняла головы и не взглянула на доску. Она и так знала: с примером Леха не справился. Она тоже умеет чувствовать спиной, и смотреть не обязательно. Мел не стучит по доске, а сам Леха сердито сопит, как будто таскает тяжелые камни. И по лицам всех в классе видно все отчетливо. Вот Князева, она ехидно смотрит на Леху. Сережа с сочувствием, такой он отзывчивый сегодня. Барбосов вообще не глядит на Леху. Он, Барбосов, кажется, не способен отличить решенный пример от нерешенного. Барбосов – большая проблема математички Клизмы.

– Садись, – повторяет она, но такую просьбу повторять дважды нет необходимости. Леха уже сидит на своем месте и злобно шепчет:

– Ревнивая лохушка? Подсказать не могла?

– Кому? – не разжимая губ, она косится на него, в глазах неподдельное изумление. – Тебе? Кто ты такой? И вообще.

А на перемене Агата подходит к Лидке Князевой:

– Давай, Лидка, поменяемся местами? Я к Сизову, а ты к Лехе. Согласна?

– Сомневаюсь, – быстро отвечает Лидка. – Сизов хоть не дерется, а этот твой Леха то толкнет, то за прическу дернет.

– Кого? – Агата почувствовала укол ревности в самое сердце, так называла это чувство Надя-Сфинкс, полюбившая торжественную речь мексиканских сериалов. Укол в сердце. – Тебя? Толкал? Дергал? Леха? Ни разу не видела.

– Ну не меня, а тебя. Все равно же.

– Не все равно, – успокоилась Агата, – меня – совсем другое дело. Была любовь. Тебя он не тронет, Князева. Ни за что и никогда, обещаю.

– Это почему – никогда? – Лидка сердится. – Откуда тебе, Агаточка, это известно?

– Да уж знаю. – Не может Агата прямо сказать, что Лидка никому не нравится, никто от нее не фанатеет, а значит, лупить не будет.

– Тебя же он всю жизнь задевает, еще как. На днях тряпку от доски, мокрую и грязную, сунул тебе за шиворот. Я видела.

– Потому что Леха меня ненавидит, – нарочно громко говорит Агата. Хотя Леха и так все слышит, он недалеко пристроился, играет на своей гармошке. Батарейки утром сменил, в гармошку подуй – она играет.

– Прикольная вещь, – говорит самый умный Гриша. – Сколько отдал?

– Миллион, – Леха прислушивается к беседе Агаты с Лидкой, ему надо, чтобы Гриша не заглушал их слова. Слова важные.

– Он меня ненавидит, – во весь голос повторяет Агата и стреляет взглядом в Леху. Гриша все понял и отошел. Не зря он самый умный.

– Пересядь, Лидка, – Агата уже собрала тетрадки в рюкзачок, кинула его на Лидкино место. Но Лидка всегда боится, что ее проведут:

– Я подумаю. Посиди пока с Лехой.

– Пересядь ко мне, – предлагает Гриша, – предоставлю тебе, Агата, политическое убежище.

– А твоя Бомбина не вмочит нашей Агате? – Оля моргает ярко-голубыми глазами, простодушно и заботливо, – Агата у нас одна, она все-таки наша. А твоя Бомбина вон какая здоровая – взрослая барышня, тебе, Гриша, в мамы годится.

– Она здоровая, потому что работа такая – весь день на свежем воздухе. На Лунном бульваре микроклимат особенный, – самый умный Гриша все на свете знает, – а что касается возраста – Бомбина всего на четыре года старше тебя, Оля. А душой она моложе тебя, это точно. Молодость не в цифрах, а в душе. Понятно?

Всем было понятно. Но Леха расстроился: Агата переложила рюкзачок к самому умному Грише, а он добавил:

– Вот потому и сижу один – соблюдаю автономию, суверенитет.

Леха фыркает: столько умных слов знает этот Гриша, вмочить ему в бубен, и все. Но это только в мыслях – Гриша спортивный и высокий. Мечта любой девчонки.

Леха видит, как Гриша угощает Агату конфетой «Коровка в шоколаде», самые любимые Агатины конфеты.

– Спасибо, – громко говорит Агата, – самые мои любимые. Ты, Гриша, не только умный, ты внимательный. – Она держит за щекой конфету и не смотрит на Леху. Тут звенит звонок, приходит литераторша Курица. Урок литературы в любой школе называют «лит-ра», а литераторшу – «литричка». Но в шестом «Б» ее зовут Курицей. Интересно, знает ли она об этом прозвище?

Агата размышляла об этом недолго, решила: «Конечно, знает. Курицу уже не один год так зовут, а учителя обычно знают многое».

Урок как урок. Курица с упоением читает стихи. Тут главное – делать вид, что слушаешь почти с таким же упоением. А на самом деле?

Сизов решает сканворд и от большого умственного напряжения шевелит губами. А Курица считает, что он повторяет бессмертные слова поэта.

Леха тихонько играет на гармошке. Курица слышит, но не обращает внимания: Леха скоро прекратит, если не обращать внимания – ведь опытный педагог знает, такие вещи для того и делают, чтобы привлечь к себе внимание. Не получишь внимания, Леха.

А ему и не нужно внимание литераторши-литрички. Ему хотелось бы получить взгляд совсем другого человека. Но этот человек не слушает гармошку. Этот человек с зелеными глазами, нежным румянцем и ротиком-вишенкой сидит рядом с этим самым умным и шипит:

– Ненавижу.

Всем понятно, к кому это относится, а Леха из-за гармошки не слышит ее слов, а только видит, что она мирно шепчется с Гришей.

Курица – опытный педагог, она не тратит свои нервные клетки напрасно. Замечаний не делает. Каждое замечание на уроке – путь к нервным перегрузкам. А ученики мало обращают внимания на замечания. Говори – не говори, а Сергей и Варвара все равно обнимаются. Барбосов размышляет, как лучше сделать сигнал более громким, чтобы от его мотоцикла шарахались все и близко не подходили.

На днях курица видела на Лунном бульваре Леху и Агату. Они шли рядом и обменивались мыслями:

– А ты сама? – донеслось до Курицы.

– А ты сам?

Дальше было не разобрать. Ссора. «Как же эти дети привязаны друг к другу», – подумала сентиментальная Курица.

Теперешние подростки умеют быть нежными и преданными. Так размышляла она, шагая по Лунному бульвару. Даже опытные педагоги часто ошибаются. Слишком сложные люди подростки. И непредсказуемые временами.

Курица отошла уже далеко, но краем глаза увидела: Леха крепко стукнул Агату по затылку. «Какой кошмар! Бить девочку!» – ей хотелось вмешаться, накричать на Леху, но она видела, что Агата хохочет, и вид у нее довольный.

«В моем детстве так не поступали при любой вражде, – подумала Курица, – бить девочку! Неблагородно и недостойно мальчика». Она, видно, забыла, что били и тогда, и в те далекие времена это был знак любви.

Это было несколько дней назад. А сегодня на уроке литературы Агата объявила довольно громко:

– Ненавижу.

Все слышали, все поняли, о ком речь. А Леха? Он тоже, кажется, понял. Расстроился? Как будто нет. Почему? Ненависть – сильное чувство. Если ты его заслужил, должен огорчаться, а не играть на дурацкой гармошке.

Опытный педагог не знает, что такое заявление Агата делает не от ненависти, а совсем от другого чувства. Все в классе знают эту тонкость. А литричка? Неужели не знает в самом деле? Честно говоря, она знает. Все понимает. И всякие мелкие и крупные скандалы умеет легко объяснить. То, что видно любому – не всегда вся правда. Иной раз вся правда кроется в глубине души.

Курица читает длинные стихи, она их очень любит. Класс слушает. Потом она закрывает книгу, хотя читала наизусть. Курица почти всю поэзию знает наизусть.

– Домашнее задание – выучить первые восемь строк. Не смотри на меня так, Барбосов, это нетрудно. Каждый нормальный человек способен запомнить такой небольшой кусочек стихотворения. Тем более – стихи гениальные.

Звенит звонок, урок окончен. Может быть, он прошел впустую?

Курица собирает со стола тетрадки с глупыми ошибками в диктантах, кладет в сумку томик Пушкина и думает: «Ничто никогда не проходит совсем впустую».

* * *

Леха ни за что и никогда не признается в главной своей неудаче. Зачем признаваться? Это вредит авторитету, а Леха парень авторитетный – любого может поставить на место, дать в бубен, так называется в шестом «Б» удар в физиономию.

Вот Леха идет по Лунному бульвару, рядом хорошенькая девочка Галя. Галя задумчиво смотрит на Леху:

– А ты когда на меня запал? С первого взгляда?

– Не вопрос, – бормочет Леха. Агата никогда не задавала таких трудных вопросов, на них отвечать неловко.

– С первого взгляда, – мечтательно закатывает глаза Галя, – как увидел, так и зафанател. Опишу нашу любовь в своем новом романе. Я уже придумала название. Сказать?

– Ну скажи, – без интереса отвечает он. Ему тоскливо с этой Галей, вот главный проигрыш в Лехиной жизни. И хорошенькая, и романы сочиняет, и отвечает Лехе взаимностью на его чувство, а тоскливо и скучно. Она этого не замечает:

– Название – супер! «Любовь к дольке апельсина». Нравится?

– Да, – тусклым голосом цедит Леха. С Агатой никогда не бывало скучно, но в этом Леха не хочет признаваться даже самому себе.

Если бы Леха умел анализировать происходящие события, он бы понял главное. Он вовсе не собирался менять Агату на Эту. Он просто мимолетно увлекся Этой и хотел, чтобы они обе были у него: постоянно Агата и временно Галя. Так бывает, Леха видел любовные тре-угольники. И не только в кино. Вот Морозик и Экстрасенсиха – верная хорошая пара. И затесалась третья – Снегурка. И ничего. Ну скандалит иной раз аристократка-Экстрасенсиха. А после скандала все идет по-прежнему. Классная жизнь, весь Лунный бульвар это признает. А здесь получилась фигня, Леха так считает в глубине души. А вид делает самый довольный. Он еще не знает, что благополучный треугольник получается не у всех и не всегда. Нужна тайна. А большинство мужчин любого возраста быстро попадается. Лехе всего двенадцать лет, но есть законы отношений, и они для всех одни. Например, Леха по себе знает: стоит только заглядеться на чужую девочку, Агата сразу это заметит. И дальше она поступит по настроению, а настроения у Агаты переменчивые. Иногда устроит веселую выволочку Лехе. Иногда презрительно сморщит носик. А иногда убежит и оставит Леху на произвол судьбы. Хотя это не совсем честно – бросать на произвол. Они всю жизнь, вот уже шестой год, учатся в одном классе, у них общий кот, и вообще Леха и Агата не чужие друг дружке люди. Так размышляет Леха. А Галя тем временем щебечет и делится своими мечтами:

– Скоро будет весна, а потом лето.

«Свежая новая мысль», – думает Леха, терпение может кончиться в любую минуту, но пока он сдержан, как борец перед атакой.

Галя не улавливает его настроения. Странная черта для будущей писательницы – слышать только себя. Обычно те, кто пишет о людях, любят их понимать и умеют слушать очень многое, а не только слова. За словами кое-что спрятано. В паузах, в жестах, в выражении глаз. Но это открывается не всем, а только очень внимательным, чутким.

Галя трещит:

– А летом я приглашу тебя к нам на дачу. Классно! Я буду сочинять романы, а ты будешь ловить рыбу. Там есть собака Ингус.

– И тетя? – машинально спрашивает Леха.

– Конечно, тетя Клава – это ее дача. – Никакой иронии девочка Галя не уловила. А напрасно. Ирония – знак некоторой опасности. Но Галя уверена в своей неотразимости, она продолжает болтать. – На даче малина, поет соловей. – Леха вроде перестал слушать Галю, но вдруг остановился и прислушался. – А твоя Агата – ничего особенного. И характер вредный. Когда я ее встречаю на бульваре, у меня от страха пятки чешутся, а она в мою сторону и не смотрит. Проходит вот так, голову подняв. И смеется, вижу – надо мной. У меня от ее насмешек мурашки по щекам бегут.

Леха оживился:

– Насмехается? Обидные слова кричит? Сатиру всякую? Ехидничает?

– В том-то и дело, что нет. Обхамила бы, а я ее, и все в прошлом. Весь наш класс водили в музей, там картина – «Все в прошлом». Старушка в чепчике, а позади дом, бывший богатый. И какие-то луга, цветы. Раньше было у нее все, и красота, и успех, а теперь один чепчик. Очень грустная картина, и экскурсовод слезу нагнал. Запомнилось. А ты, Леха, видел эту картину? «Все в прошлом».

– Фигня для бабок. Жалко, что Агата тебя не гнобит и не достает. Совсем, значит, ей все это по барабану.

– Не поняла тебя, Леха. Не обижает меня – это же хорошо.

– Да, хорошо, – спохватился он, – просто на себя не похожа Агата. Удивляюсь до глубины души.

– До глубины души. Хорошее название для романа. Про любовь. Как одна девочка отбила мальчика у другой девочки, а та страдает. А твоя бывшая Агата на меня не смотрит, не задевает, вид имеет довольный совершенно. И я ее боюсь. А может, ты, Леха, и не такой уж ценный? И потерять тебя – не трагедия?

Леха сжал кулаки. Хорошо бы врезать этой Этой. Но он так не сделает. У Лехи выдержка и сила воли. Так считает сам Леха. А кто же знает Леху лучше, чем сам Леха?

– Не трагедия. Но от девчонок отбоя нет. Даже Ленка-ашница на меня глаз положила, а уж Ленка-то ашница вообще! – Лехе самому становится противно от этого мелкого и пошлого хвастовства. И он пинает носком ботинка ледышку, которая летит далеко. И тут раздается крик:

– Совсем без башни! По спине заехал своим камнем! С кем гуляешь по бульвару, ту и колоти! Лохушкин! – Это была она, Агата! И ругалась громко и с удовольствием. Леха засиял. Он смотрел на ее гневное лицо, на фигу, которую она показывала ему, и тихая радость наполняла его измученное сердце. Про сердце Леха не думал – эти пышные, слишком красивые слова из южно-американского сериала про любовь любит употреблять Надя-Сфинкс. Из всего шестого «Б» она одна обожает сериалы и нечеловеческие чувства, которые испытывают их персонажи с такими невероятными именами – Сильвия, дон Родриго, Росита. А он-то просто Леха.

До этой встречи с Агатой Леха сомневался, мучился и терзался, как выразилась бы Надя-Сфинкс. А вдруг Агата не злится? Вдруг вся ссора и роковая измена ей до лампочки? Вдруг ей и не нужен Леха? Крутой парень и вольный борец? Может, она давно, уже неделю или три, любит кого-то другого? У Агаты ведь нет отбоя от мальчишек. На нее запал и Харя, полное имя – Харитон. И Сашка – чемпион по вольной борьбе из секции, где и Леха тренируется, но Леха – второе место, а Сашка – чемпион. Еще Макарон о ней вздыхает так, что колышутся голые ветки старой березы на Лунном бульваре. А еще этот самый умный Гриша сидит теперь с Агатой за одной партой на всех уроках. Они шепчутся, хихикают, она списывает у него математику. Не у Лехи, а у Гриши.

Теперь он знал: ссора Агате не по барабану. И это было очень важно! Для Лехи это было большим утешением. Но себе он в этом, разумеется, не признался. Применил ложный маневр, как в своей вольной борьбе:

– Настроение у меня нулевое. Ноль мороза, ноль и настроение. Поняла?

Но она, эта девочка, не слышит Леху. Она болтает свое:

– Я так рада, что отбила тебя у этой Агаты. Нечего ей злобствовать, ты же не ее собственность, правда? И к тому же у меня козыри бесспорные. Я писательница, это раз. Я эффектная, это два. У меня будет известность, может даже всемирная, – это три.

Он молчит, губы презрительно скривились. Она не замечает, Гале не нужны ответы, щебечет свое:

– Я же тебе не навязывалась, ты сам выбрал меня.

Леха думает: «Не выбрал, а случайно сделал зигзаг».

– Помолчи немного, послушай, как воробушки пищат.

– Вот еще, – отмахнулась Галя, – если бы ты мне изменил, я бы боролась, как тигрица. Я бы не смеялась, как Агата. Ей обидно, что я красивее, чем она.

– Кто? – Леха замер, как перед боем вольной борьбы. – Кто красивее Агаты?

– Я, – уверенно кивнула Галя, – Агата косая, кривоногая и кособокая.

Леха нагнул голову и пошел прямо на Галю. Он не хотел ее стукнуть – стукнешь, а получится, что влюблен. Агата это вбила ему в голову, да и все в шестом «Б» так считают: бьет, значит фанатеет. Но любой человек различает, когда любовь, а когда простая затрещина. Галя сориентировалась и отскочила от Лехи.

– Я творческая! Я пишу романы и повести! Меня даже сама писательница приглашала в гости! И читала мои произведения! Творческие разговоры. Настоящая писательница!

Мимо шла Надя-Сфинкс, она спешила к Барбосову, он обещал покатать ее на мотоцикле. Но подруга есть подруга: Надя с любопытством уставилась на Леху, потом с еще большим любопытством – на Галю.

– Ругаетесь? – Надя-Сфинкс любит чужие скандалы, а сама скандалит редко. Только с мамой, а с Барбосовым – никогда.

– Чего нам делить? – вяло ответила Галя.

Надя потеряла к ним интерес и побежала дальше. Издалека крикнула:

– А с Агатой ругался почти каждый день! Потому что любовь. Эх ты, романы пишешь, а у самой романа-то и нет!

Надя скрылась.

– Почему все на меня налетают? Я писательница – их не трогаю. Завидуешь – пиши тоже.

– Потому что ты нудная! – твердо и решительно Леха отвернулся. – Скучная и приставучая. Привет! Ухожу! – И зашагал по дорожке от Гали. Эту дорожку Агата зовет дорожкой грустных разлук.

Однажды она сказала:

– Леха, это дорожка грустных разлук. А вон та – дорожка собак и кошек.

– Почему? – растерялся Леха. Он сто лет гонял по этим дорожкам и никаких таких мыслей в его голове не возникало. – Почему?

– Потому что красиво, – Агата пошла по дорожке, стройная девочка на фоне темных деревьев. И наушники прижимают уши. Правда, красиво. Леха залюбовался, она обернулась.

– Выдумываешь всякую хрень, – сказал Леха и плюнул на дорожку.

– Я так и знала, что тебе понравится, – улыбнулась Агата. И улыбнулась красиво, и обернулась красиво, и ушла по дорожке красиво. А может, все это было так красиво потому, что это была Агата, а смотрел на нее Леха. Он же от нее фанатеет.

Тогда она ушла не из-за грустной разлуки. Просто ушла по каким-то делам. В магазин мама послала. Или Агата шла к метро, чтобы поехать в гости к бабушке. Леха тогда крикнул ей вслед:

– К бабушке собралась? Смотри, серый волк сожрет вместе с шапочкой.

И она смеялась, махнула ему рукой. Красиво махнула.

А теперь она ушла от Лехи совсем иначе – она его покинула навсегда. Обнаружив коварную измену, она тогда крикнула на весь бульвар:

– Не прощу! На всю жизнь!

Леха сразу понял: не шутит, на всю жизнь.

Галя гордо удалилась, на прощанье сказала:

– Творческие люди не боятся одиночества – у них всегда есть радость творчества, это такое великое утешение и поддержка. Прощай, Леха.

И вот он мчится к дому культуры «Фитилек», ветер свистит в ушах. Там сейчас должна быть она, Агата. На занятиях гитарного кружка, потому что сегодня вторник, а занятия гитарного кружка как раз по вторникам. Это Леха знает твердо, он провожал ее до «Фитилька», носил ее гитару, повесив ремень чехла на плечо. Какие были прекрасные времена!

Как бы человек ни торопился, он все равно может думать о важном. Леха думает: «Простит она меня? Или нет? Ой, не простит! А почему не простить? Я, Леха, хороший парень, так – не жадный, не злой. Только изменщик иногда. Но ведь не каждый день».

Завернул за угол, вот он клуб «Фитилек», сейчас Леха влетит в дверь, и все решится.

– Эй, Леха! Ты куда? – Барбосов преградил путь, но Леха обогнул Барбосова, несмотря на широченную фигуру, и кинулся к «Фитильку», уже совсем близко. Барбосову он не ответил, еще чего.

– К Агатке летит, мириться, – Надя-Сфинкс Агате подруга, но не настолько, чтобы не выдавать Агатиных секретов. Тем более – Барбосову. – Он думает, Агатка простит. А вот и нет!

– Ты-то, Сфинкс, откуда знаешь? – Барбосов чинит свой драгоценный мотоцикл, на самом деле это велосипед, а Мотоцикл – прозвище. Барбосов накачивает камеру. Опять проткнули ее острые камешки на дорожке Лунного бульвара, острые ледышки тоже враги Мотоцикла. – Откуда ты взяла, что не помирятся? Может, как раз помирятся?

– Она сама мне еще утром сказала: «Никогда».

А Леха уже подбежал к «Фитильку», его надежда на мир и счастье росла с каждой секундой.

Пошел густой снег, Леха высунул язык и проглотил прохладную снежинку. «Помиримся, куплю мороженое Агате и себе».

Но вот он стал подниматься на крыльцо клуба и замедлил шаг. Смелый и крутой Леха еле плелся со ступеньки на ступеньку.

Навстречу ему вышел Саша, чемпион и почти враг: он всегда побеждает Леху во всех чемпионатах клуба «Фитилек», а главное, он тащится от Агаты. Говоря по-человечески – влюблен в нее. Разве простишь?

– Леха! Ты чего пришел? Наша вольная борьба не сегодня, а завтра.

– Есть одно дело, – буркнул Леха.

– Дело! Это дело зовут Агата, – хихикнул Саша, – но она с Клячиным на гитаре дуэтом играет, я дверь приоткрыл, играли, – Саша увидел Лехины сжатые кулаки, Леха заурчал, как тигр, и пошел на Сашу, и Саша легким голосом добавил, – шутка. – Он убежал, хлопнув дверью. Нагло хлопнул, чтобы Лехе не пришло в голову, что Саша испугался.

– Струсил, – подбодрил себя Леха. Он шел по вестибюлю, мимо бежали девочки из балетной студии. Одна, очень тоненькая и легкая, крикнула:

– Леха! Мириться пришел?

– Отвянь, Анюта! Почему обязательно мириться? Где хочу, там и хожу. Не твой «Фитилек»!

Балетные девчонки убежали, смех долетал даже от гардероба. Леха стоял у двери гитарного кружка. Оттуда доносились звуки, которые гитаристы считали музыкой, а Леха считал простым шумом. Отдельные аккорды, обрывки песен. Вот Агатин голос, Леха застыл. Она пела:

В незнакомой стране

Я на радиоволне,

Если твой услышу голос,

То на самый дальний полюс

Сразу прилечу к тебе.

Агата распевала от души, а ей подпевал голос мальчишки. Леха узнал этот голос – Клячин. Он вечно цепляется к Агате – поддразнивает ее, насмехается, а сам фанатеет от нее. И если Лехи нет поблизости, этот ненавистный Клячин таскает по Лунному бульвару две гитары, свою и Агатину. Когда Леха это хамство увидел, он дал Клячину по шее довольно чувствительно. Клячин даже присел. А кто он такой, Клячин? Гитарист недоученный, а Леха – вольный борец и почти чемпион секции. Клячин не раз получал от Лехи, но продолжал таскать ее гитару, если Лехи не было рядом.

Слаженное пение двух голосов довело Леху до большого гнева. Он ворвется в музыкальную студию и сразу разберется. С кем? Не с Агатой, конечно, а с Клячиным. Соблазняет Агату, подбивает на коварную измену. Войти! А чего бояться? Руководителя? А фиг с ним – решается дело жизни – отбивают Агату!

Леха набрал полную грудь воздуха, он готов на решительный бой. Пусть Агата посмотрит на эту битву своими серыми наивными глазами. Конечно, руководитель кружка выгонит Леху: не мешай нашим аккордам и песням. Руководитель у них новый, здоровый, Леха называет таких «три на четыре» – габариты шкафа. Но если лупить быстро, можно многое успеть – реакция у вольного борца Лехи очень хорошая.

Леха отбросил сомнения и схватился за ручку двери. Но тут тяжелая ладонь легла на Лехино плечо.

* * *

Первоклассник Кирилл получил очередную пятерку.

– Теперь у меня их десять подряд, – сообщил он дома. Бабушка ответила:

– Я тобой горжусь, мой внук Кирилл.

– Гордиться легко. Материальную поддержку надо оказать, – нагло заявил Кирилл.

Бабушка перестала помешивать борщ, обернулась и уставилась на своего внука:

– Ты непосредственный? Или просто нахал?

– И то, и другое, – он подумал всего секунду, – мне очень хочется мобильный, как у Ленки из шестого «А», ее все зовут ашницей. Телефончик с фотокамерой, с музыкальными сигналами, сам умеет чистить картошку, перебирать фасоль, лаять басом, когда лезут воры. И еще со всякими прибамбасами телефон. Купишь? Ты же профессор, богатая женщина.

– Профессор кислых щей, – проворчала она, – богатая, главное дело. Богатых профессоров в наше время не бывает. Мои студенты богаче меня. Ты бы посмотрел на их иномарки!

– Вот! А я не прошу иномарку. Телефончик, скромная просьба.

Бабушка купила Кирочке телефон, вручила и сурово сказала:

– Пользуйся моей добротой, наглый ребенок!

– Классно, бабушка. Я же сыщик, мне такой телефон нужен для розыска преступников. Ты же хочешь, чтобы я их всех нашел?

Через несколько дней бабушка позвонила на Кирочкин мобильный:

– Внук, ты где? Гувернантка вас с Кристиной ищет.

– Не беспокойся. Мы с Кристиной и Лехой несем коробку из-под холодильника, огромная, тяжелая, блин.

– Куда несете? – замерла бабушка.

– К нам, конечно.

– Кирилл! У нас маленькая квартира! Я занимаюсь наукой! У меня даже нет своего кабинета! Зачем нам в доме огромная коробка? И, Кирилл, не ругайся такими ужасными словами, – спохватилась она, – что еще за «блин»? Вульгарно!

– Бабушка, я все обдумал. Это как раз будет мой собственный кабинет. Она огромная, я легко помещусь с моими вещами. Будет, наконец, у меня личное пространство! Мы с Кристиной с трудом выследили эту коробку, тетка выволокла ее на помойку, а мы не тормознули и схватили. А Леха нам помог, настоящий старший друг. Правда, Леха? Теперь коробка будет моя собственная. Пока, бабушка. – И Кирилл отключился.

Бабушка сидела и печально смотрела перед собой. Ее профессия – философ, на ее лекции сбегаются студенты даже с других курсов. А относиться к жизненным ситуациям философски у нее не всегда получается. Холодно, рассудительно, без пафоса. Нет, хочется рассердиться, выкинуть дурацкую коробку, отругать Кирилла. Но нельзя – мальчик хотел, как лучше.

Теперь коробка будет личным пространством Кирочки. Он будет забираться в нее и читать там свои книги. Иногда на английском, чтобы порадовать любимых родителей. И разумеется, бабушку.

Дети вволокли этот кошмар в квартиру, протащили по комнате, ковер сбился в гармошку, пыль поднялась столбом.

– Заноси! – командовал Кирочка голосом настоящего грузчика. – Да не в эту сторону, а в ту! Вот так!

Взмокшие светлые локоны Кристины прилипли ко лбу. Кирилл тоже был красный, потный и довольный.

– Зачем тебе, Кирилл, нужен такой кабинет? – не очень уверенно сказала бабушка.

– Любому человеку необходимо личное пространство, – Кирилл сразу притащил из прихожей свою хоккейную клюшку и бросил в коробку. Туда же полетела книга «Пики козыри» – крутой детектив, который бабушка тоже читала, но украдкой: она считает такие книги пустыми и глупыми. – Любому нужно личное пространство, – повторил он и увел Кристину, – мы на Лунный бульвар, нас ждет гувернантка Бомбиночка.

Бабушка поняла: любым человеком он считал себя самого.

Все взрослые объединились против этого личного пространства – бабушка сколотила коалицию из папы Кирилла, не очень решительного, из мамы вполне решительной, в главе оппозиции встала сама.

– Вылезай из этого кошмарного ящика! – кричала мама.

– Не слышу! Хорошая звукоизоляция, – глухо отвечал он и листал учебник, – не отвлекай, я стих учу. Пушкина.

– Пушкин – наше все, – вступал папа, – учи в моей комнате, я мешать не буду.

– Здесь лучше, уединение необходимо любому, тем более ребенку. Всегда на людях – в классе, дома, на бульваре. А тут я один. – И в коробке сразу появились футбольный мяч, санки и школьный ранец.

Кирочка вечерами сидел в коробке, а когда к нему пришла в гости Кристина, он пригласил ее:

– Заходи в мое личное пространство, – и она впрыгнула в коробку, они смеялись, играли в подкидного дурачка, а когда Кристина проиграла четыре раза подряд, она вылетела из коробки с криком:

– Жульничаешь! Думаешь, не вижу? Я все вижу!

Она схватила курточку и убежала домой.

А назавтра Кирочка, вернувшись из школы, застал все свои вещи не в коробке, а рядом с ней. Аккуратно были сложены машинки, книжки, клюшка, шайба, мяч.

– Я передумала, – бабушка вошла из кухни в нарядном фартуке с нарисованными на нем пестрыми чашками и тарелками, – это будет мое личное пространство. – Она похлопала ладонью по коробке, – я буду здесь читать рефераты моих одаренных студентов и готовиться к своим оглушительно умным лекциям по испанской философии.

– А я как же? – попробовал возмутиться Кирилл. – Ты взрослая и профессор, тебе не подходит жить в коробке!

– Еще как подходит. А тебе, Кирочка, надо больше бывать на свежем воздухе. Твое личное пространство – Лунный бульвар. Мы это вчера постановили на семейном совете.

– На семейном! А меня почему не пригласили? Разве я не из семьи? – Кирилл изобразил большую обиду – уголки губ опустил, а глаза наполнил слезами. Одна слеза покатилась по румяной щеке.

– Мы тебя звали, но ты торчал в этом кабинете и слушал музыку такой громкости, что не отозвался. Сам выбрал. – И она нырнула в коробку.

– Сопротивление бесполезно, – пробормотал Кирилл. Он собрал свои вещи и перетащил их в комнату. Плеер, шайбу, мяч. Комната сразу приобрела веселый вид. Книги по дедуктивному методу расследования Кирилл положил на середину большого письменного стола, а бабушкины толстые тома на испанском отодвинул в сторону.

* * *

Когда большая и довольно тяжелая рука опустилась на плечо Лехи, он вздрогнул. Вовсе не от испуга, а от неожиданности.

– Ты кто такой? – перед ним стоял три на четыре, – что тебе нужно в моей студии? От тебя идут волны агрессии, в чем дело?

Леха узнал его – это был новый руководитель гитарного кружка. Пришлось объяснять:

– Агата занимается у вас, а он к ней мотается. Я его предупреждал по-хорошему раз сто. И по шее, и в бубен. А теперь терпению конец, и ему конец.

Леха, когда волнуется, говорит немного путано, но руководитель понял, хотя и с трудом. Некоторое время он морщил лоб и шевелил губами, приспосабливая слово к другому слову и к третьему:

– Ревность, – сказал спокойно Тонкий, такая была у него фамилия, – сочувствую, тяжелое чувство. Особенно если сам ты верный и не заслуживаешь такого коварства.

– А как вас звали в детстве? Фамилия классная – Тонкий. Прозвище было?

– Не поддавайся темным силам, отойди от двери – это первое. Мочить моих гитаристов не разрешаю, понял меня?

Леха вздохнул, он понял. За дверью пели:

Люди такие жадные, пуляли взгляды рядом,

Бежали снов отрывки с самым Новым годом.

Я разошлю открытки светлым незнакомым,

Я их по запахам узнаю, по влюбленным.

– Не было прозвища, – Тонкий вежливо ответил на вопрос, когда Леха отошел от двери, – попробовали бы они дать мне прозвище.

Он уже открыл дверь, пение смолкло. Песня Земфиры не подходит к занятиям серьезной гитарной музыкой. Раздалось хихиканье Агаты. Леха зашипел как змея.

– А вообще-то звали Толстый, очень остроумно, да? И думать им не пришлось: Тонкий – Толстый.

Тонкий вошел в музыкальную комнату, а Леха остался в коридоре. Но он не собирался отступать, решил после занятий увидеться с Агатой в окружении Клячина. Тогда ее вина будет очевидной, и она легко простит его, Леху. Такой хитрый план созрел в Лехиной голове. А заодно – врезать Клячину в табло, чтобы запомнил и отвял от Агаты. Леха в эти минуты забыл, что такие уроки мужества обычно не помогают. Кого он только не учил и не лупил – Макарона, Харю, Сашку-чемпиона не было – не справлялся. Но пытался. И Гришу умного не трогал, но готовился и тренировался – отжимался по утрам по сорок раз, наращивал мускулатуру. Леха считает себя не ревнивым, а уж как на самом деле – судить не Лехе. Сам себя любой человек не так уж хорошо знает, а тем более – свои недостатки.

Он сидел рядом с музыкальной комнатой и готовился к важному разговору. Он скажет: «Агата, я был неправ, я больше не буду». Самые пустые слова в мире: «Я больше не буду», но в эти минуты Леха так не считает. Он считает с полным оптимизмом другое: Агата не злопамятная, она скажет: «Ну, Леха, смотри у меня» и улыбнется ему, Лехе. Тогда Леха отпихнет от нее этого придурка Клячина, а она не станет заступаться за Клячина, он же ей никто, этот Клячин. Она посмотрит на Леху укоризненно, склонит голову набок, прищурится и скажет: «Ты, Леха, лох известный». И это будет Агатина нежность. Она Леху простит. Ну может быть, не в одну минуту. Немого пессимизма закралось в Лехину голову. Простит не сразу. Но со временем – непременно. Пусть в среду, пусть в субботу, а уж дольше ждать просто невозможно. Тем более, он покажет ее любимый фокус со старинным пятаком. Он походит перед ней на руках. Он расскажет ей два анекдота подряд, те, которые слышал вчера от пса Степы. Она оценит его великое чувство. Не простить никак нельзя: она же знает, что Леха фанатеет от нее с самого начала учебного года, с первого сентября. Это известно всему миру, а уж Лунному бульвару тем более. Они всегда вместе, Леха и Агата. Агата и Леха. У них общий кот Барс. А Галя? Все видели Леху и Галю вместе – и на скамейке они ворковали, и на качелях он ее качал. Смеялись, ходили, музыку слушали одну и ту же. С Галей. Он возмущенно дернул плечом, хотя не совсем понятно, кем он возмутился. Он твердо сказал себе: при чем здесь Галя? Совсем ни при чем. Галя – случайный случай. Его надо забыть Лехе и Агате тем более.

Они, Леха с Агатой, пойдут вместе, рядом и будут слушать новую песню группы «Клюква»:

Я без тебя, как дым без огня, – не бываю!

Помню тебя, таю любя – не забываю!

Ты без меня тоже дым без огня – исчезаешь.

Помнишь меня, ищешь меня, не забываешь!

Такие значительные слова кто-то сочинил. И так подходят они к этому моменту жизни. Леха и Агата будут слушать, переглядываться и без всяких объяснений и выяснений понимать друг дружку.

Ссориться, конечно, глупо. В одной хорошей песне поется, что жизнь коротка, Леха размышлял и об этом. Конечно, фигня и вранье – жизнь очень долгая. Иногда один урок тянется почти сто лет. А жизнь подлиннее урока. Но все равно жалко тратить лучшие годы и лучшие дни на склоки и ругань.

Так он сидел и предавался разным мыслям. Нетерпеливо вставал, подпрыгивал на месте, но от двери с табличкой «Музыкальная студия» не отходил – вдруг Агата ускользнет. Ну ее-то он, предположим, увидит завтра в школе, можно и в школе выяснить отношения, попросить прощения или стукнуть, чтобы знала о его чувствах, серьезных и нежных. Но ведь она может сейчас ускользнуть вместе с этим Клячиным!

За дверью руководитель Тонкий отчетливо говорил:

– Занимайтесь сосредоточенно. Не отвлекайтесь, тебя касается, Клячин. Ты шепчешься с Агатой, а шептаться можно и на Лунном бульваре. Родители платят деньги не за ваши ля-ля, а за умение играть на гитаре. Ваша игра может в скором времени окупить родительские расходы – политэкономия. Сыграл на вечеринке – принес домой гонорар.

– Это еще когда будет! – сказал мальчишка.

– Научный семинар, – пропищала девчонка. Леха хмыкнул: правильно, семинар. Лучше бы отпустил, если не играют на своих балалайках. Лехе показалось, что он узнал этот голосочек ехидный.

– А на Лунном бульваре болтать с Агатой Клячин не может, – ехидно пропел другой девчоночий голосок, – там один человек с кулаками.

– Не испугался, – трусливо отозвался Клячин.

Леха от нетерпения постукивал ногами по полу. Но все-таки дождался.

– Свободны, – сказал наконец Тонкий, – домашнее задание не забудьте приготовить. Пока.

Из музыкальной комнаты стали выходить девчонки, мальчишки. Наконец появилась фигура Клячина, он нес две гитары. Сутулился под их весом нетренированный Клячин. Леха подскочил и дал ему в ухо, а одну гитару вырвал из рук Клячина.

Клячин стал орать:

– Бандитские выходки! Хочешь под суд пойти? За это статья Уголовного кодекса! Процессуального! Нападать на безоружного человека! Ни в чем не повинного!

Это происходило в вестибюле «Фитилька». Много всяких скандалов видел этот «Фитилек» – здесь занимались разными любимыми делами дети и подростки. Балет, вольная борьба, игра на гитаре, выпиливание всяких ненужных вещей из нужной фанеры. Сегодняшний скандал был почти рядовым, но все с интересом смотрели: чем дело кончится?

Агата вмешается? Заступится? За кого – за Клячина? Или примет сторону Лехи?

Она вышла из музыкальной студии царственной походкой. Она холодно окинула взглядом Леху, плавным движением протянула руку, взяла у Лехи свою гитару. Она пошла к двери и позвала:

– Клячин! Проводи меня, пожалуйста, я боюсь хулиганов и разбойников. Нападают иногда.

Клячин поплелся за ней, оглядываясь на Леху. А Леха? Он догнал их и набрал в легкие воздуху, чтобы сказать: «Прости меня, я больше не буду, Агата». Но Леха есть Леха. Он сказал:

– Клячин! Замочу! Исчезни! – И Клячин исчез. – А ты, Агатище, изменщица и кокетка вольного поведения! Все! На этом точка! Знать тебя не хочу!

– Я так и знала: точка! Все! – звонко и весело отозвалась она. – А зачем ты приходил-то? Твоя вольная борьба сегодня не борется, а приходить тебе надо завтра или послезавтра, забыла.

Сильнее оскорбить она его не могла – забыла, когда вольная борьба! Совсем стала чужая, посторонняя. Агата. Ну как же так?

Ушла. Идет по бульвару, а дорожка Грустных прощаний длинная, Леха смотрит ей вслед, шепчет что-то. Оля с Артемом идут мимо, Оля тычем пальцем в Леху:

– Обещает месть беспощадную, шепчет и злится.

Артем, как всегда, не сразу вникает в сложные оттенки отношений:

– Кому месть? За что? Леха разве злой? Он крутой, но не злой.

– Ох, Артем. Ну почему ты относиться по-человечески ко мне умеешь, а понимать в человеческих отношениях не научился? Как же так? С кем обсуждать разные тонкости?

– С девчонками обсуждай, сплетничайте на здоровье. Не мужское это дело – нюансы и оттенки. Любишь – люби. А не любишь – вали подальше. Вот и все.

Оля восхищенно выслушала это высказывание. Мужские недостатки хорошо понять теперь, чтобы в далеком будущем не было склок.

– Из-за этого мужского недостатка семьи распадаются, – она авторитетно заявила, не зря посещает клуб бывших обиженных, там многое обсуждают на взрослом уровне.

Оля поцеловала Артема, они ушли. А Леха все стоял, он смотрел на уходящую Агату и шептал:

– Я больше не буду. Измена – случайность, а ты главная моя девочка. Я от тебя фанатею, а от Гали не фанатею. Это был просто несчастный случай. – Он шептал и вздыхал. Бывают такие слова, которые остаются в душе, а вслух не выговариваются. Про душу Леха подумал больше для красоты, так говорят в сериалах про страсти под южным солнцем. Надя-Сфинкс обожает сериалы и научила весь класс выражаться красиво. Даже мальчишек. Но Леха никогда не говорит таких пышных слов. Раскаяние, извинения, признания живут на кончике языка, а выговариваться не хотят. Это мешает мириться.

– Я так и знала, – повторила Агата, она обернулась, засмеялась и убежала за поворот дорожки со своей гитарой. А Леха остался. Он хотел сорвать зло на Клячине, но Клячин исчез. То ли спрятался в кустах, то ли сидел за урной. А может, на хорошей скорости успел добежать до своего дома. Кому же хочется лишний раз получить чувствительную плюху от вольного борца? Рука у Лехи тяжелая.

Откуда-то издалека Клячин крикнул:

– Кто тебя боится, Леха-мешок гороха? Нико тебя не испугался!

Лунный бульвар от души смеялся над обоими. Очередной спектакль.

Леха понуро брел к своему подъезду. Он чувствовал себя глупо, а это любому не нравится.

* * *

Пес Степа шагал по бульвару в сопровождении своего верного хозяина Харитона по прозвищу Харя. Харя грустил, и Степа тяжело вздохнул:

– Харя! Мы с тобой братья по несчастью.

– По какому еще несчастью? – проворчал Харя, он не любит, чтобы его отвлекали от грустных мыслей.

– Ну как же! У меня безответная любовь, и у тебя тоже безответная.

– Нет у меня никакой безответной любви, – огрызнулся Харитон.

У него есть один довольно распространенный недостаток: жизнь его обижает, а он обижается не на того, кто виноват, а на того, кто рядом. Вот разозлился на пса Степу. – Никаких идиотских любовей! Со вчерашнего дня я на это забил! Твердое решение!

– Никаких, никаких, – согласился Степа, – а я даже знаю, как ее звать, вкус у тебя неплохой. Но реально ли все это, кроме колотушек, ничего тебе, кажется, не светит. Красивых любить опасно.

– Опасно, главное дело. Чего опасного?

– Ну как же, – Степа самоуверенно смотрит опытными глазами. – Вот колли Лейла, первая красавица на весь наш административный округ. А сколько раз меня грыз боксер Кинг отстойный? Он, видишь ли, в нее влюблен! Страшила из страшного сна!

– Не пример! То собаки, а я человек!

– О чем вы спорите? На том конце Лунного бульвара слышны ваши крики, а понять нельзя. Если бы у меня был такой пес, я бы с ним не ссорилась, не ругала бы его, не обижала. – Агата смотрела на пса.

Степа улыбался во всю пасть:

– Харя меня не обижает, он гуманный. Просто у него тоска от неразделенного чувства. Любовь у него.

– Нет у меня никакой любви! – Харя покраснел, глаза стали злыми, а хотелось ему, как всегда, смотреть на Агату. Она в тот день была особенно хорошенькой. Впрочем, как и в любой день.

– Сказать, как ее звать? – дразнил Степа.

Агата спрятала смущение и отвлекла Степу:

– Степочка, умный пес, расскажи анекдот, пожалуйста. Давно не слышала анекдотов. Или не знаешь?

– Почему же не знаю? Знаю, – Степа вдохновился. Как все любящие анекдоты, он ценил людей с чувством юмора, а девочка Агата как раз с таким чувством.

– Слушайте. Сидит обезьяна, смотрит в одну точку и повторяет: «Восемьдесят восемь, восемьдесят восемь, восемьдесят восемь». Идет мимо человек, остановился, прислушался: «Ты что заладила?» – «Восемьдесят восемь, восемьдесят восемь». – «Объясни! Рубль дам!»

– Давай. Восемьдесят восемь, восемьдесят восемь, – убирает рубль – восемьдесят девять, восемьдесят девять».

Агата прыснула и расхохоталась в голос, сразу прилетела Надя-Сфинкс, с ней – Барбосов, потом Лидка. Сначала все смеялись за компанию с Агатой, смех часто бывает заразительным. Наверное, поэтому с урока иной раз выгоняют сразу несколько веселых учеников – они хихикают одновременно. Особенно их разбирает, когда смеяться нельзя. Но в эти минуты было можно. Степа не поленился и снова рассказал про изобретательную обезьяну. Оля, Артем, Василиса прекрасная тоже прибежали и смеялись вовсю, а Барбосов погрустнел:

– Я анекдоты не понимаю и не люблю. У меня в голове слишком много умных мыслей. Пошли, Сфинкс.

– У нас с Барбосиком нет юмора на такие трудные анекдоты, – поддакнула Сфинкс. Она как раз все отлично поняла, и анекдоты она любит. Но гораздо больше Надя-Сфинкс любит Барбосика и не любит, когда он недоволен.

Агата протянула Степе продолговатую сушку «Челночок»:

– Угощайся, Степочка. Человеческая еда все равно вкуснее, чем твои «Нютра-фиг» и «Р-р-р-гав».

Степа хрустел сушкой, глаза сияли.

– А вон бежит Леха, – Степа первым заметил Леху, – сейчас будет скандал у вас, Агата. А я люблю такое кино – телевизор не нужен, когда пылает ревность.

– Я ни грамма не ревнивый, – Леха показал Степе кулак, – ревнуют глупые. А я просто-напросто не терплю кокетливых и легкомысленных. Сегодня у нее Клячин, завтра другой, послезавтра – пятый, десятый. А я говорю: верность и еще раз верность!

– Ха-ха! – Степа умеет не только улыбаться, а смеяться громко и ехидно. Это умеют почти все собаки. Но Степа гордится своим смехом, громким, басовитым.

– Харя, потанцуем, – назло Лехе предложила Агата и взяла Харю за руку. Плеер играл знакомую песню:

Когда яблони расцветут,

Я приду к тебе с цветами.

Ты посмотришь в окно, а я уже тут —

Стою с босыми ногами.

Они танцевали на дорожке, Леха рычал, как пес. Степа хохотал, как человек. Потом Степа сказал:

– Мне нравится разнообразие. Например – ехидный, смех, кокетливый – как у нашей Агаты, вредный, как у Лиды Князевой. А бывает даже грустный.

– Чего ехидничать? – Харя продолжал танцевать, но слушал не только песню, а и своего пса Степу.

– Пусть некоторые люди не угрожают псу кулаком, хотя они, эти некоторые вольные борцы.

Леха шагнул к Агате, дернул за руку сильно, Агата чуть не упала.

– Совсем ты, Леха, без башни, руку оторвешь, – Агата весело смотрит, – с девочкой надо обращаться нежно, бережно, гуманно. Не знаешь?

– Фигня, – бурчит Леха, а сам рад – она ругается, но не сердится. Он это чувствует, поэтому отвечает: – Гуманно, главное дело! А сама все нервы мне измотала!

– Так говорит Клизма, когда мы ее достанем! – хохочет Оля. – Клизма про нервы, а Курица про печенку!

– Вы учителям печень отравили! Ведите себя по-человечески!

– А англичанка? – Василиса прекрасная закатила глаза и тихим голоском пропела: – «Леха! Или ты приведешь себя в порядок, или отправляйся к завучу немедленно и расскажи, как ты учишься английскому языку».

Получилось похоже, все обрадовались и стали изображать своих дорогих учителей. Леха кричал:

– Физкультурник! Все получат урок воспитания! Гриша – по шее! Леха – в лоб!! Барбосов – в бубен! Чтобы был здоровый образ жизни!

Голос был точно такой, как у преподавателя физкультуры – хрипловатый, зычный и без злости – такие силачи редко злятся. Их и так не достают, даже шестой «Б».

– А я лично тащусь от одного человека, – Лидка вечно готова говорить о своих великих чувствах, – а меня никто не бьет и не дергает за руки. Обидно. А с другой стороны – унижение, когда бьют. Правда, Агата?

– Конечно, обидно, – Агата лукаво улыбается, ямочки на щеках, серые глаза блестят, уголки губ приподняты. Прелестная девочка Агата. – Сашку-борца лупишь, Леха, это правильно, он вон какой сильный и может дать сдачи. И он зазнался, потому что чемпион. А меня лупить неблагородно, вот что.

Все ждут, как ответит Леха. Но вылезает Лидка:

– Он от тебя тащится, вот и получаешь по шее. Радуйся, что тебя толкают, обрызгивают из грязной лужи. А я хожу небитая, не толкнутая. Очень грустно. Хотя Экстрасенсиха предсказала мне большую любовь, но пока что-то не складывается.

– А мне предсказала: «Леха, не упирайся рогом – все равно проиграешь». А в чем проиграю – не говорила. Может, это все разводка?

– Разводка? Да ты уже проигрываешь, – Оля большой специалист по всяческому вранью и разводкам, то есть – розыгрышам. – Проигрываешь и упираешься рогом. А от этого еще больше теряешь. Разве нет? Агата, скажи, я права?

– Я в этом не разбираюсь, – смирненьким голоском ответила Агата, – мне бы в своих делах разобраться. А этот Леха сам очень уж крутой стал. – И отвернулась, стала трепать за уши Степу.

– А какое предсказание тебе, Агата, говорила Экстрасенсиха? – Василиса прекрасная даже на ходу вяжет свой шарфик – очень нужен именно такой, розовенький, длинный, почти до земли. Ходит взад-вперед по дорожке, а сама считает петли и вяжет, вяжет.

– Мне Экстрасенсиха ни разу не соврала, и она мне сказала: «Не пробивай стенку лбом – все равно она стенка, а у тебя всего лишь лоб». Я не очень поняла, но верю и стараюсь, лоб берегу.

И как раз в эту минуту Агата со всего размаха упала и стукнулась лбом о Лехину спину.

– Ты что? Совсем? – Леха подхватил ее, убедился, что лоб цел, отряхнул ее курточку, хотя и так была чистая. А после спохватился и оттолкнул Агату – нежности Леха не признает. Толкнул – проявил нежность. Таков хороший и умный закон подростка.

– Предсказание сбывается, – объявила Лидка.

– Их надо уметь вовремя вспомнить, мои предсказания, – раздался голос Экстрасенсихи, она шла по дорожке. Надя-Сфинкс обрадовалась и крикнула:

– Экстрасенсиха, здрасте! Вы велели мне не грубить и не разрешать Барбосову материться. Я помню. Вы сказали, что любовь и грубость не подходят друг дружке. А я уважаю грубых, это мужественно!

– Значит, ты сама грубая и неженственная. Настоящие барышни и дамы не выносят хамства, стремись к высокому уровню. Не тетки же из вас должны вырасти, а воспитанные, тактичные, тонкие барышни.

– Тонкие, – вздохнула Надя-Сфинкс, – а если толстенькая, той как жить?

– Я про тонкую душу, – гудела Экстрасенсиха, – ее диетой не исправишь. Тонкая душа – постоянная работа над собой.

– У меня душа тонкая, а семечек не дождался! – вдруг завопил Попка.

– Откуда кричит? – встрепенулся Артем, он лучше всех разбирается в животных – рыбах, птицах, даже змеях. – А! Вот он, за пазухой у вас, Экстрасенсиха!

– Да, ношу гулять, а боюсь простудить. Сиди, пожалуйста, смирно.

Он высунул голову, а Оля поднесла ему на ладони семечек.

– Для синиц ношу, но ты заслужил.

– Заслужил, – засмеялась Экстрасенсиха, – он их перед прогулкой слопал целый стакан, весь ковер забросал шелухой.

– Еще повойте немного, – попросила ласково Агата, – ваши непонятные слова делают все понятнее. Почему-то.

– Ураган разгоняет надежду, водопады смывают нежность, – она выла все громче, громче, а они смотрели и запоминали. И многие знали, что эти слова относятся к другим. А к себе Леха, например, не примерял такие вещи – нежность, надежда. На фиг, на фиг. – Измена не укрепляет любовь, это выдумка пошлая. Измена ведет только к потерям, к недоверию, и все ржавеет – чувства, мысли. – Она запрятала попугая поглубже – подул ветер. Может, тот самый обещанный ураган. Попка из глубин крикнул:

– Нечестно! Вынесла на свежий воздух, а сама в пальто запихиваешь!

– Терпи, – рявкнула она и продолжала басом, – измена все отнимет, и ему так и надо, – это она добавила ни к селу ни к городу, но Агата догадалась, о ком идет речь. – Мне от этого не легче. Все волшебники и гномы будут против изменщика! Все сказала, – она перешла на нормальный голос и стала есть мороженое, которое нашлось в ее модной сумке из коричневой кожи, у сумки посредине была огромная пуговица, обтянутая коричневой кожей.

– Элегантно, – сказала Василиса прекрасная, – мне тоже купят такую сумочку с пуговкой.

– Битье не всегда означает любовь, – добавила Экстрасенсиха, – иногда у детей оно означает обычную вредность и агрессию. Надо различать. – И она опять куснула от своего огромного мороженого.

– А как различать? – Лидка пристала, она всегда боится недоспросить что-то – вдруг это и есть самое важное? – Как узнать, любовь или просто так?

– Имей тонкость и чувство правды.

Экстрасенсиха ушла, попугай кричал приглушенным голосом из-под пальто:

– Домой! Домой!

– А дома ты орал: «Гулять! Гулять!» Хулиган ты, Попка.

– И такого надо любить, – нагло заявил Попка, – любовь умеет прощать!

– Наглая птица! – тихо говорила Экстрасенсиха. – Но тонкая птица, с интуицией.

Шестой «Б» не расходился, стали смеяться, толкаться, дразниться – колбасились, как это называли все, подростки во всем мире. Агата танцевала, в наушниках – умный голос, бывают такие, Агата недавно заметила – умные голоса.

На моей луне

Я всегда один.

Разведу костер,

Посижу в тени.

На моей луне

Пропадаю я,

Сам себе король,

Сам себе судья…

Она танцевала и все равно слышала разговоры:

– Ты, Лидка, сама во всем виновата, – говорила Оля, – скажи, Артем, она же сама во всем виновата.

– В чем? – накинулась на Олю Лидка. – Чем я заслужила отсутствие любви? Я же не урод? Не зануда! Скажи, Артем! – Они обращаются к нему, потому что из всех мальчишек Артем самый неагрессивный. Он мирно ухаживает за своими домашними животными и даже за удавчиком. Но прямые ответы Артем дает редко: он ответственно относится ко всему и не ляпнет, что попало:

– Не знаю, – честно смотрит он на Лидку, с жалостью и презрением. Мальчишки всегда презирают ту, у которой нет любви. До шестого класса доучилась, а любовь так и не нашлась.

– Скажи ты, Оля! Ты больше понимаешь в этих вещах! – Лидка хватает Олю за рукав.

Оля отпрыгивает:

– Ищи ответ в журналах, Лидка! У тебя их вон сколько! – Оля отпрыгнула, потому что Лидка вцепилась в рукав. А впрочем, может быть, все наоборот – вцепляются в того, кто отпрыгивает, убегает, отказывает тебе в своем внимании. Лидка уверена: если не удержать, человек непременно сбежит. Так уже не раз было в Лидкиной жизни. Удрали от нее Богдан, и Леха, и Макарон. Теперь вот Андрей, высокий и спортивный. Но с ним еще не все ясно – так решила Лидка.

– Ответы в журналах, – подтвердила Надя-Сфинкс, – названия прикольные: «Тетя», «Мотя», «Зина», «Корзина», «Клюква», «Брюква». Класс! Они тебе все разъяснят, эти «Брюквы».

– Если сама ты дура, – добавил Леха.

– Ответы ищи в самой себе, – серьезно добавила Василиса прекрасная. Серьезные советы самые трудные. Василиса многому научилась у своего друга Платона, он в восьмом классе, очень сильный математик. – Сама не будь лохушкой, Лидка.

– Ты, Василиса, не своим умом живешь, тебя Платон научил. Ты его спасла всего один раз, а он теперь навсегда к тебе привязан.

– Спасла один раз, – Василиса тоже танцует, – зато от большой опасности. Его мама запихнула Платона в школу для вундеркиндов, особо одаренные дети не понравились Платону, они не хотели играть в хоккей, не срывали уроков. А маме было лестно, что сын в такой престижной школе. Платон с помощью Василисы еле убежал оттуда.

– Василиса, – вцепилась Лидка в карман Василисиной куртки, – как понравиться мальчику? Я готова любить, а меня – никто не готов.

Подошел Платон и тихо сказал:

– Кому завидуешь, у того и учись.

Восьмиклассник Платон умеет сказать самую суть. Василиса прекрасная с гордостью всех оглядела: видели, какой Платон – логика, спокойствие, самообладание. Сказал тихо, а все услышали. Лидка – первая.

– А если я всем завидую! – отчаянно завопила она. – И ничего смешного!

Они опять хохотали от всей души. Скорее всего потому, что это была правда. И смешно, что Лидка проболталась, она же не хотела сообщать всем на свете, что такая завистливая.

Агата перестала танцевать и смотрела на Лидку. Несуразный человек. Когда над кем-нибудь смеются все сразу, человека становится жалко.

– Лидка, Экстрасенсиха зря не говорит – найдешь ты свою любовь.

– А вдруг врет Экстрасенсиха? – Лидка верна себе, она доверчивая только с мальчишкой, в которого влюбилась. Влюбится и через пять минут считает его самым лучшим и самым порядочным. А он не ценит ее высокую оценку и убегает прочь.

– Экстрасенсиха интеллигентная и продвинутая дама, – вдруг вступил в разговор Гриша, самый умный.

– Дама, дама, – Лидка горячо кидалась на любого, кто ей возражал, – а я лично интеллигентных не люблю. Слишком много о себе понимают. И моя мама считает, что простые люди из провинции проще и лучше. И я в этом с мамой согласна. Вот и мы с мамой простые, из провинции, между прочим. А интеллигенцию не любим.

– Люби, кого хочешь, – помрачнел Гриша, – но не хвались провинцией.

– Почему не похвалиться? У нас там были все друг с другом знакомы, а через одного – родственники.

– И спала ты на печке? – вдруг спросила Оля и поморгала простодушно ярко-голубыми глазами.

– При чем здесь печка? Печка еще какая-то, – Лидка не знала, как ответить Оле. Наверное, потому, что спала она в своем райцентре действительно на печке.

– Печка – это хорошо. Особенно для кота, – к ним подошла Клизма, она в сотый раз искала на бульваре кота Рыжика. – Я часто жалею, что в городской квартире нет печки для Рыжика, он спит на подушке или на батарее. Но этот однолюб опять сбежал! Не видели его?

Не успела математичка задать вопрос, как все закричали:

– Сбежал!

– Опять!

– У него поиск счастья! И он его находит!

– А ты, Князева, бестолковая лохушка! Мечешься не там, где надо!

– Не надо нападать друг на друга, – Клизма устало сказала, она долго искала Рыжика, а надежды было мало, – вы должны быть дружными. Дружный класс потом помнится всю жизнь, до глубокой старости.

– Глубокая старость не скоро, – смеялась Агата, – а не нападать как-то скучно. Правда, Леха?

Леха встрепенулся:

– Ага! Скучно.

– И не изменять скучновато, – ехидно сказала Лехе Оля. Она дружит с Агатой и поддерживает ее. Правда, больше она любит Агату, когда Агата с Лехой в ссоре. Тогда зависти нет, а просыпается сочувствие. Такое иногда бывает с подругами.

– Рыжик! Рыжик! Рыжик! – звала Клизма, двинувшись по дорожке Вечной радости. – Колбаска! Рыбка! Котлетка! – Она брела по бульвару, а из куста на нее весело глядели два глаза, похожих на незрелый крыжовник – зеленые в полоску. А рядом с крыжовниками еще два глаза выглядывали из куста – желтые и лукавые.

Появился на бульваре незнакомый парень – крепкий, ноги короткие, лицо завязано косынкой, видны лишь глаза.

– Скинхед, – догадались шестиклассники.

– Мочат всех подряд, – тихо сказал Сергей и обнял свою Варвару.

– А вдруг он согласится перевоспитаться? – вскрикнула Лидка и кинулась вдогонку за скинхедом.

– Отвали, – пробубнил он сквозь платок, – не преследуй, хуже будет. Ты что, совсем? Не видишь, кто я?

– А вдруг это любовь с первого взгляда? И у тебя, скин, тоже первый взгляд?

– Отвянь по-хорошему, – он ускорил шаг, – еще увижу – замочу.

– Не мочи! – Лидка не отставала. – От ненависти до любви один шаг, так пишут в журнале «Мотя»!

Но он ухитрился кинуть ей под ноги ледышку, она споткнулась, поскользнулась, растянулась на дорожке во весь рост. Когда поднялась, его уже не было. Его голос показался ей знакомым. Но где она его слышала? Когда? Вспомнить не удавалось. Лидка вернулась к своему шестому «Б».

– Настырная! Догнала?

– А он? Они же злобные!

– Скины только в банде смелые!

– Упрыгал, как кузнечик! Скажи спасибо, не замочил!

Лидка стала пищать:

– Он хороший! Просто попал в плохую компанию! Нарочно платочек на табло нацепил, а сам и не бандит вовсе!

– Надежда умирает последней, – Гриша иронически смотрел на нее, – ты всех своих горячо любимых забываешь быстро? Или всю жизнь помнишь?

– Кого как, – честно призналась Лидка, – а больше всех я любила одного.

– Кого? – заволновались девчонки. Любая сплетня интересна, особенно про Лидку.

– Прикол! Может, Богдана? Его не забудешь, он весь наш класс обокрал – мобильники, плееры, диски – все тогда уволок! Ворюга!

– Он просто пошутил! Но я не его больше всех любила!

– Сашу из вольной борьбы? Чемпиона?

– Или, может, Макарона? Худенький, жалеть надо – ты и жалела. А он сбежал на другой конец бульвара!

– Не его. Я больше всех привязалась к Виртуалу! Вот к кому! А он исчез, испарился, растворился!

– Вот как ты его достала, Лидка! – Надя-Сфинкс ни капли не жалеет Лидку. Наде кажется, что Лидка целится на всех мальчишек, готова любого отбить, а уж такого завидного парня, как Барбосов, тем более. И Надя-Сфинкс встала между Барбосовым и Лидкой Князевой и сказала. – А ты поищи Виртуала. Где-нибудь он скрывается, найди.

– Мы все его любили, – добавила Агата, – прикольный Виртуал.

Леха услышал только одно слово «любили» и засопел, как ревнивый тигр.

Экстрасенсиха шла обратно, накупила полную сумку мороженого, остановилась:

– Морозика не видели? Мы с Попкой хотели его встретить, а он не появляется.

– Похитили, – вдруг злобно рявкнула Лидка, – взрослые люди, пожилые вполне, а все ищут друг дружку! «Видели? Не видели?»

Экстрасенсиха не рассердилась, а задумчиво ответила:

– Старость? Она, Лида, не в цифрах. Можно и в двенадцать лет быть не молодой, а расчетливой теткой. Я ни на кого не намекаю. Знаете, дети, возраст – готовность идти. А если устал и стоишь на месте – стареешь не по дням, а по часам. И если не теряешь надежды – молодость при тебе.

По бульвару мчался Морозик:

– Экстрасенсиха! – Длинная красная шуба развевалась от скорости, под ней виднелись тренировочные брюки, вытянутые на коленях – домашняя одежда самых уютных мужчин.

– Я так рад, что вижу тебя, Экстрасенсиха! Беспокоюсь! Эсэмэсок отправил столько! А ты – без ответа!

– Беспокойся так, чтобы не беспокоить других. Иначе неинтеллигентно, – она говорила хмуро, а глаза повеселели – он нашелся.

Лидка, как всегда, вовремя, спохватилась:

– Экстрасенсиха! Верните на Лунный бульвар Виртуала! Слабó?

– Отстань, – не так уж интеллигентно отмахнулась Экстрасенсиха. – Он моя настоящая любовь, а вы не возвращаете!

– А прохожий Андрей? А ворюга Богдан? А Леха, который не поделился с тобой, когда откопал клад?

– Это несерьезно, – Лидка уверенно заявила. Так твердо говорят те, у кого не сложилась вечная любовь.

– Я ей клад не обещал! – на всякий случай крикнул Леха и покосился на Агату: пусть не думает, что и с Лидкой он ей изменил. Это сама Лидка тогда пыталась отбить Леху, Князева сдуру решила: раз Леха и Агата поругались на всю жизнь, то Леха свободен, и можно очаровать его. Воспользоваться хотела, лохушка Лидка. Не понимает, что ссора – часть любви, а вовсе не ее окончание.

Тут Лидка вспомнила:

– Я видела скина, а это был тот самый Андрей, которого мама уволокла от меня!

– Ты чего? Тот был высокий, во такой! А этот метр с кепкой, во такой! – показал Серега.

– Все равно он! Голос слышала – его голос!

– Держись от скина подальше, они все психи без башни! – Барбосов больше других знает о жизни улицы, он гоняет на мотоцикле, пусть это на самом деле велосипед – всех видит, всех может разгадать.

– Лидка, а твой скин лысый?

– В шапке. И лицо косынкой, завязано.

– Догнала его? Ну и спросила бы, как звать, – этот вредный совет дала Сфинкс.

– Убежал от меня, – Лидка призналась, девчонки захихикали. А мальчишки презрительно поморщились. Мальчишкам нравятся успешные девочки, а не те, от кого даже преступники убегают.

– Голос знакомый, хотя и через косынку. Я не сразу вспомнила, а теперь вспомнила, – Лидка настаивала, убеждала их, а больше всего – себя, – он!

– Это, Лидка, у тебя дежа вю, – вдруг сказала умное слово Надя-Сфинкс. Мнимая память. У меня тоже один раз было дежа вю. Пришла в универсам и помню, что была здесь. Даже помню, что покупала пиво. А пива не пью, и в магазине этом не была сроду. Мнимая память – дежа вю. У тонко организованных людей бывает, по телевизору психолог говорил!

– Умное слово, культурное, – засмеялся ехидно Барбосов, – про это дежа вю Земфира поет.

– А еще моя бабушка поет, когда капусту шинкует: «Все, что было не со мной, помню». Любимая песня. Я ей теперь скажу, бабушка любит разные турецкие слова.

– Французское слово, – сказал самый умный Гриша, – французское, а не турецкое.

– Гриша, трудно быть самым умным? – зловредно спросил Леха. Он считает, что на любого можно смотреть с превосходством, а уж на умного тем более.

– Глупым труднее, – находчивый Гриша не даст себя развести. По-человечески говоря – обмануть или разыграть.

– Умным тяжелее, – уверенно сказал Барбосов.

– А ты попробуй, – не сдался самый умный Гриша.

Над силачом Барбосовым и над вспыльчивым Лехой обычно не смеются. А тут зафыркали. Ядовитые ответы шестой класс умеет ценить. И вообще: считать, что умный хуже, чем глупый, очень глупо. В двенадцать лет это начинают понимать.

Мимо проходит писательница.

– Здрасте! – закричали они, а Лидка кинулась к писательнице:

– Я встретила скина на этой дорожке! У меня на него дежа вю!

– Дежа вю? Держись от скина подальше, Лида, от них всегда беды.

– А вы верните мне Виртуала! Мне он один нужен! Больше никто!

И вдруг Агата поддержала Лидку:

– Виртуала так давно нет. А такой он классный!

– Посмотрим, – засмеялась писательница, – я рада, что одни мои персонажи нравятся другим моим персонажам.

И она заторопилась к себе, на столе ее ждала новая недописанная повесть. И шестиклассники были в ней главными героями – самый умный Гриша, и Леха, и Агата, и Оля. Все они стали любимыми ее друзьями.

Никто в это время не посмотрел на дальнюю дорожку Вечной радости. И писательница не заметила ничего интересного, хотя считает себя очень наблюдательной.

Там, по дорожке, крался скинхед, он прижимал к уху мобильный и почти шептал:

– Мама! Опять эти, опять там же. И девчонка Лидка здесь, пробовала преследовать, но я сумел уйти. Прием! Прием!

– Умница, сыночек. Таких надо обманывать любыми способами.

– Я – любым. Присел и так шел вприсядку, чтобы быть меньше ростом. Удалось убежать, а креветки купил, как ты просила – к пиву.

Эти приемы разведчика очень нравились самому Андрею. Хотя никаким разведчиком он не был. А был обычным избалованным мальчиком.

Все любят приключения. Только Лидка не рада приключениям и случайным встречам. Она ищет не приключений, не тайн, не загадок. Лидка ищет любовь, обычную, вечную. Как будто любовь бывает обычной. И вечной.

– Мама, я замотал лицо бонданой, чтобы она меня не схапала.

– Ты очень талантливый мальчик. Берегись назойливых девчонок.

А писательница пришла к себе, сразу села к столу и написала на отдельном листочке: «Вернуть Виртуала». Это был примерный план будущей повести. Важно ничего не забыть, не пропустить и свести концы с концами. Думаете, это легко? А вы попробуйте. Пока только Галя решается сочинять повести, романы и поэмы. Получается у нее так себе, но она упорная, как все графоманы. «А вдруг научится? – подумала писательница. – Настырные иногда побеждают. Да, их не любят, а им и не надо. Странные люди».

* * *

Бомбина с Гришей сидят на любимой скамейке.

– Почему ты грустная, Бомбина?

– Я не грустная, тебе показалось. – Так почему-то любят отвечать все грустные. Трудно сразу без разбега сказать причину. Она хочет, чтобы он спросил еще раз и вообще настаивал. А она – чтобы упиралась. Не зря Гриша самый умный в своем классе. Он догадался, что отставать от Бомбины не надо. Девочки часто бывают такими непонятными, они хотят быть загадочными, при этом они не возражают против того, чтобы их понимали.

– Я же вижу, Бомбина. Глаза грустные, не улыбаешься и на воспитанников смотришь серьезно, без прикола. Скажи, кто обидел, с любым разберусь. – И он как будто случайно выставил большой кулак. Гриша знает, что интеллигентность и образованность вовсе не обязательно бывают у слабаков и трусов.

Бомбина отмахивалась, отнекивалась, но вздыхала и печально смотрела вдаль. Тут ей стало жалко себя, она поплакала, утерлась платочком и наконец выговорила:

– В классе дразнят.

– Тебя? Да за что тебя дразнить? Ты красавица, умница, – тут Гриша замолчал. Невольно получился портрет собаки Лейлы, про нее все на бульваре говорят: красавица-умница.

Бомбина тоже это заметила, прыснула и ответила:

– Все Лейлу так называют – красавица-умница, хотя она только красавица.

– Тебя все уважают: они дурака валяют, а ты учишься и работаешь, гувернантка – ответственная профессия. А вы что тут толчетесь? – это Гриша прикрикнул на Кирочку и Кристину, – слушаете взрослые разговоры, невоспитанные дети! – И опять притих: получалось, что он упрекает их гувернантку Бомбину за плохое воспитание воспитанников. Она увидела, что ему неловко, и погладила самого умного по шапке:

– Они и правда воспитаны так себе, но что поделаешь? Не хуже всех на Лунном бульваре.

– Нам интересно, – дружно сказали воспитанники, – а за что они тебя, Бомбина, дразнят? Они же в вашем десятом классе все с прибабахом. Алиска матерится, как Барбосов. – Ксенька толстая, а голос писклявый! – это Кирилл взялся критиковать взрослых ребят и девочек, – Маскин – ловелас известный, Коля сам говорит, что он от батона родился.

– Это как? – поинтересовалась Кристиночка.

– Не знаю, – честно ответил Кирилл, – скажи ты, Бомбина. Ты же должна отвечать на любые наши вопросы, чтобы мы были развитыми.

– Не знаю, правда. Идите, играйте в мяч или в зоопарк. Возьми, Кристиночка, ослика, козлика, птичку и уточку, – она вытряхнула из сумки на скамейку всех животных, малыши собрали их и ушли не очень далеко, чтобы слышать все самое интересное.

– Дразнят, Гриша, за то, что я старше тебя, – и она опять всхлипнула. – Алиска говорит: «Ты ему в мамы годишься», а Юлька говорит: «Не притворяйся красавицей, красавица у нас я, у меня ноги на одиннадцать сантиметров длиннее». На всю голову поведенная Юлька на этих своих ногах. А Ксенька говорит: «Он тебя бросит, променяет на молоденькую. В фильмах мужики всегда так поступают». Горькие слезы текли по румяным щекам Бомбины, Гриша вынул платок. У таких самых умных всегда в кармане чистенький выглаженный носовой платок. Гриша вытер слезы своей любимой Бомбины:

– Пошлые лохушки твои девчонки. А ты научись держать удар – не поддаваться. Я не сразу научился. Это теперь я стрессоустойчивый. А раньше меня тоже доставали в классе. Еще как! Но я сказал себе: «Плевать». И натренировался в этом пофигизме. И ты, Бомбина, забей на их высказывания умные, они же все лохушки. И я никогда тебя не брошу. И у нас с тобой разница всего в четыре года, а разве бывают матери в четыре года? Лохушки!

– Три года, четыре месяца и два дня, – тихо сказала она. Значит, специально считала, мучил ее, дурочку, этот вопрос: он моложе, а я старше.

– Бомбина, не обращай внимания, они тебе завидуют! Нарочно приматываются. Были бы красивые девчонки, занимались бы своими делами. А так? Что им еще делать? Завидуют! Посмотри на них, Бомбина: Алиска лохматая, нечесаная, вечно сигарета в зубах и мат на языке. Я парень, и то голос не прокурил, и таких слов не знаю в полном объеме. Бомбина слушала с интересом, слезы высохли, он продолжал, – Ксенька вообще жиряга. А Нина? Она по Саше сохнет, а он художник – эмоциональный, влюбчивый, поклонник всякой красоты – он сам мне сказал, мы с ним разговорились однажды на остановке. Нина ревнует, а ему все по фигу. А ты, Бомбиночка, счастливая! Ведь ты, правда, счастливая? – Заглянул в зареванные зеленые глаза, погладил по голове, как маленькую.

Бомбина, как многие горевавшие, не хотела сразу повеселеть. Она растравляла свои раны:

– Ладно, завидуют. А Юля, скажешь, тоже завидует мне? У нее Дима Маскин, ровесник. И ее не дразнят. А тут три года с лишним!

– А я спортсмен, борец, год прибавь. А еще я же самый умный в нашем классе, а Маскин не самый умный! Или самый умный?

– Нет, – задумчиво и медленно сказала она, – он не самый умный.

– А кто в вашем десятом «А» самый-самый умный?

– Не знаю. Взрослые в такие игры не играют. Маскин умный, имеет аналитические способности, увлекается детективными расследованиями. Он даже открыл свою фирму, называется «Не пойман – не вор».

– Ну это когда было! Сто лет назад. Они с Юлей носились как ошпаренные, и все нашли – циркового кота Кризиса, брошку девочки Валентины, думали – бриллиантовая, оказалась – стеклышки. Помню, как же.

– А еще нашли Барбосова и Надю-Сфинкса, они тогда убежали из дома, из школы. И все думали – любовный побег. А оказалось, убежали не вместе, а одновременно, он к дедушке в деревню, а она к тете в спальный район. Вся школа разочаровалась: не любовь, а детское бегство.

Бомбина улыбалась, печаль была позади:

– Ты, Гриша, лучший в мире.

Они поцеловались. Подскочили воспитанники Кристина и Кирилл:

– Целоваться нечестно! При всех тем более!

– Кто кого воспитывает? – грозно спросил Гриша и обнял Бомбину. – А если тебя смущают наши нежные поцелуи – отвернись и сделай вид, что не видишь. Такт называется.

– Любовь украшает человека, – Кристина все понимает правильно. У девочек, даже у маленьких, на это талант.

– А моя бабушка профессор, и она говорит, что обниматься и целоваться при всех вульгарно. Она говорит, что интеллигентные люди так не поступают.

– Она бабушка, вот и критикует молодежь. Как Суворовна на той вон скамейке, – Гриша всегда знает аргументы в защиту Бомбины и себя самого.

– Ты что? – засмеялся Кирилл громко, как невоспитанный. – Она сама всегда в кого-нибудь влюблена. И вообще с юмором. Маму обзывает пожилой курицей, если мама не накрасится или не сделает модную прическу. Бабушка классная.

Кристина добавила:

– Кирочкина бабушка-профессор поселилась в коробке из-под холодильника, оборудовала там профессорский кабинет и всем довольна.

– По испанской философии профессор, – Кирилл гордится бабушкой.

– Кислых щей, – пробурчал Гриша, других аргументов на этот раз не нашлось. Он продолжал обнимать Бомбину, – ничего не вульгарно. Мода такая – обниматься и целоваться на бульваре, в метро, на концерте в «Ватрушке».

– Не щей, а умной философии! В самом главном университете. И еще классно печет пирог с вишнями.

– Принеси кусочек попробовать, – смирился Гриша. У спортивных парней хороший аппетит. – Или ты жадный, Кирюша?

Гриша уверен, что жадным быть стыдно, а Кирилл отвечает спокойно:

– Иногда жадный, а иногда нет. Пирога принесу, только жди терпеливо, бабушка печет редко, она жутко занята – семинары, лекции, зачеты. И она не станет никогда целоваться на бульваре или в автобусе среди бела дня.

– Мы с Кириллом не обнимаемся при всех. Правда, Кирилл? – Кристина хитро смотрела. – А у Кирилла телефон классный. Умеет сам взбивать гоголь-моголь, решать математику до ста, играет прикольную музыку и еще сто разных прибамбасов. Кирочка иногда и мне разрешает послушать по телефончику мою любимую группу. – И она запела:

Как бывают далеки

День и ночь, и утро-вечер.

Музыка моя, постой,

Больше я тебя не встречу.

Музыка моя, постой,

Путь твой будет бесконечен,

Забери меня с собой,

Я хочу быть тоже вечен.

Кирочка пританцовывал, телефон пел, все было прекрасно.

– Группа называется «Аукцыон», через «Ы», – сказал Гриша, – я ее тоже считаю крутой. А вы маленькие дети, обниматься рано и рассуждать на эти темы рановато.

– А ты, Гриша, разве училка? Училки знают, кому что рано, а кому что не рано! – Кирилл обнял Кристиночку и звонко поцеловал, а потом они захихикали и убежали.

– Вернитесь! – кричала Бомбина. – Гуляйте перед глазами!

– Мы за мороженым! И вам принесем!

– Кусочек откусить! – сегодня Кирочка был жадным.

И вот тут по бульвару прошел он. Шаг уверенный, шевелюра светлая, спина прямая, плечи широкие, а через плечо фирменная сумка «Карабас».

– Красота, – вздохнула Бомбина.

Гриша насупился:

– Не заглядывайся на чужих парней, Бомбина. Ты надрываешь мое бедное сердце, – ирония, но и ревнивые нотки. Это называется смешанное чувство.

– А мое бедное сердце не выдерживает – екает от восторга. – Она увидела Гришину мрачность и добавила: – Сумка обалденная, я от нее и тащусь. А парень обычный.

Да, Бомбина и Гриша шутили, играли, прикалывались. Но Бомбина знала: в каждой шутке есть лишь доля шутки.

Красавец удалялся, за ним летела, ну конечно, Князева.

– Как вас звать? Ответьте, это же ни к чему вас не обязывает!

– Брысь, назойливая девчонка! – Он не обернулся.

– Вы не обернулись! А вдруг я красавица? А вдруг умница?

– Красавицы ведут себя гордо. – И он исчез.

Лидка ушла домой. Она ухитрилась не узнать хорошо знакомого ей мальчишку. Вот что значит быть не внимательной, а надоедливой.

В стороне Агата и Леха дружно смеялись над этой сценой. Ключевое слово – дружно. Примирение было неизбежным, но оно происходило не сразу – гордость и самолюбие есть у каждого. Так размышляла она и он тоже думал о гордости и крутости, хотя очень-очень хотел помириться.

Занятые своими сложными чувствами и мыслями, ни Леха, ни Агата не присмотрелись к парню, не узнали его. А ведь это был знакомый парень.

– Леха, помнишь, как Экстрасенсиха предсказывала: «Лида! Он случайно придет и случайно уйдет. Это будет твой любимый».

– Ага, помню! А Лидка тогда въедливо спросила: «И любящий? Мне безответная любовь не нужна, надоело».

– И тогда Экстрасенсиха обещала: «И любящий, конечно». – Агата мечтательно улыбнулась, она желала Лидке большой вечной любви.

Предсказания часто сбываются. Но они часто забываются. Лидка, сломя голову, летела за любым, кто внушал ей надежду. А внушал каждый мальчишка, который шел без девочки. Мальчишки в шестом «Б» называли ее навязчивой лохушкой. Девочки называли дурой доверчивой. А сама Лидка сентиментально говорила: «Я лечу, как бабочка на огонек». Один из ее главный недостатков – отсутствие самоиронии. Относиться к себе слишком серьезно – большая глупость.

Лейла, пушистая колли с длинной мордой, прошла мимо и тихо сказала:

– Я известная красавица-умница нашего бульвара.

Леха рявкнул на Лейлу:

– Красавица-умница здесь Агата! – Но тут же он спохватился. – Когда не кокетничает с Харей, с Макароном-вермишелевым и тэ дэ.

Кажется, между Агатой и Лехой наступил мир. Это было ясно, потому что приближалась следующая ссора.

– А с тобой? – ласково и очень кокетливо спросила Агата.

– Не вопрос! – по-человечески это можно было сказать: «Разумеется».

Оля подошла и спросила, широко раскрыв ярко-голубые глаза:

– А я разве не умница? Артем, пойди сюда и скажи.

Артем подошел и предложил:

– Спроси крысу Гертруду.

Оля хотела обидеться, но вовремя вспомнила, что для Артема крыса вовсе не противное животное с длинным голым хвостом, а любимое существо, почти родня. И она сунула лицо в сумку, висевшую на плече Артема:

– Гертрудочка! Скажи, я – умница?

Все прислушались, в сумке шуршали сухарики, которые грызла крыса. Ждали терпеливо, но слов не дождались. Оля оглядела всех:

– Ну что тебе ответила Гертруда? – первой съехидничала Надя-Сфинкс.

– Она сказала: «Ты, Оля, самая красивая, самая умная, самая обаятельная. И глаза у тебя самые голубые». Вот что она сказала.

– А почему мы не слышали? – прицепилась Надя-Сфинкс.

– Такие важные вещи говорят тихо, – Оля повернулась на каблуках, чтобы все видели, какая она стройная и складненькая. – Не завидуй, Сфинкс, ты еще похудеешь – занимайся спортом. Хочешь, будем вместе ходить в бассейн «Золотые рыбки»?

Артем подтвердил:

– Гертруда интеллигентная, говорит тихо, но я слышал.

– Толстенькие тоже красивые, – Надя-Сфинкс неуступчивая, – и многим нравятся!

– И худенькие нравятся, – Анюта балетная редко высказывается.

Издали закричал Валентин-Константин:

– Я иду к тебе, Анюта! Кто тебя достает, скажи, и он упадет на землю, в грязь и в воду! Ты – самая прекрасная! Самая изящная! Самая, балетная!

– А почему упадет на землю? – не врубился тугодум Барбосов.

Хохот был такой дружный, что вороны слетели с верхушки самой высокой березы и рассеялись по дорожке Сложных объяснений. Суворовна кричала:

– Мы были скромными! Мы не обнимались! Не орали нежности!

– Мы были точно такими же, как они! – не промолчала ее сестрица Кутузовна.

Конечно, это была игра, в ней участвовал весь бульвар. Играть-то они играли, но в каждой игре есть что-то важное и серьезное. Об этом размышляла писательница, она тоже оказалась на Лунном бульваре. Одни тусуются, другие выгуливают собак, третьи сплетничают и всех осуждают. А она любит быть среди своих героев, своих читателей. Она к ним относится очень серьезно – приглядывается, прислушивается, иногда спорит, иногда соглашается. Понять любого человека не так уж легко. Покажется, что все ясно, видишь его насквозь, а он как раз что-то такое сделает – и удивляешься, разгадываешь новые загадки.

К писательнице кинулась Лидка Князева:

– Я хочу спросить, писательница. В ваших книгах все как в жизни? Или вы придумываете? Только скажите честно.

Все писатели на свете ненавидят этот вопрос. А все читатели любят его задавать. Спросить легко, и задумываться не надо. А ответить трудно.

– И так, и сяк, – уклончиво говорит писательница, – придумываю правду. А иной раз беру случаи из жизни и приукрашиваю, фантазирую. Устраивает тебя?

– Годится, – сказал за всех самый умный Гриша.

– А вы вернете Виртуала? А когда? В ближайшей книге, – не отстает Лидка, – или через одну?

– Пыталась, не возвращается. Не хочет Виртуал появляться в новой книге, у персонажей своя воля тоже есть.

– Верните! Я скучаю! Он – моя судьба!

– Лидка, прекрати! – закричали все.

– Достала!

– Книги для всех! И для бестактных тоже, – напирала Лидка. Писательница остановила спор, она вообще не любит споров. Она не верит, что в спорах рождается истина.

– В спорах рождаются только грибы. И еще папоротники.

– Каждый мечтает о любви, – Лидка знает, что она надоедливая, но есть люди, которых собственная надоедливость не смущает, – абсолютно каждый. А вовсе не только деликатный, тактичный, интеллигентный, тонкий, умный. – Она еще долго перечисляла всякие человеческие достоинства, а потом, когда Лидка утихла, писательница продолжила:

– Не только нежный, одаренный, отзывчивый, красивый. Читатели из шестого «Б» не сразу догадались, что она подшучивает над ними.

Первой это заметила Агата:

– Разводите! То есть прикалываетесь! Ну разыгрываете! – И засмеялась звонко и заразительно. Леха тоже смеялся и подумал: «Только Агата умеет так хохотать – легко и беззаботно». И он включился в игру:

– Крутой! Смелый!

И все стали выкрикивать:

– Честный!

– Щедрый!

– Безупречный!

– Балетный! – подскочил к ним Валентин-Константин, на ходу уронив Кирочкину лопатку и велосипед Барбосова.

Про крутого крикнул Барбосов. Он дольше всех не мог включиться, или, как говорят в шестом классе, въехать. Но все же догнал, как они называют. Врубился.

Валентин-Константин сделал не совсем ловкий шаг и опять свалил велосипед.

– Ты нарочно? – прищурился Барбосов.

– У меня и нечаянно неплохо получается, – по своему обыкновению ответил Валентин-Константин. И так добродушно, что сердиться на него не стал даже крутой Барбосов, хотя Барбосову всегда кажется, что его недостаточно уважают.

– Барбосик, не будь таким мнительным, – обняла его плечо Надя-Сфинкс.

– Никакой я не сомнительный, – проворчал он, – и нечего смеяться без причины.

Когда вдоволь нахохотались, писательница заторопилась домой; на прощанье она сказала:

– Как же я люблю с вами поговорить.

– Поболтать всегда приятно, – сказала Оля.

– Поболтать тоже хорошо, – писательница была серьезна, – но поговорить это другое, иногда удается. – Она знала: окликнут.

– А в чем разница? – Агата чувствовала, что разговор – одно, а болтовня – другое. Но объяснить отличие не сумела бы. – В чем разница?

– Сегодня что было, – Леха внимательно смотрит, не дурачится, – разговаривали или болтали?

– Сами решите, – она приветливо махнула и исчезла за поворотом. Дорожки Лунного бульвара так устроены – они помогают встретиться, потому что они прямые. И они же могут помочь расстаться – заворачивают за густые кусты бузины или боярышника.

– Все-таки мы прикалывались, – решила Агата, – смеялись от души.

– А я шутила, а сама о серьезном думала, – вдруг сказала Оля.

И Лидка добавила:

– Любви достоин любой, разве это пустые слова?

* * *

Дома Лидка включила компьютер, стала играть в «Опасные повороты». Машины неслись прямо на нее, она визжала, закрывала от ужаса глаза, вопила:

– Ой, мамочка! Ой, башку снесут!

А сама, приоткрыв один глаз, продолжала игру, мышка в ее ладони нагрелась от Лидкиного волнения. Пилоты опасных машин хохотали и подмигивали ей. Особенно отличался один – самый лихой и самый веселый. Если бы Лидка не зажмуривалась, а смотрела в оба, она бы узнала это очень знакомое лицо, этот смех и озорное подмигивание.

Но Лидка не разглядела этого человека. Она играла долго, позвонила мама:

– Уроки сделала?

– Конечно, мама! Что ты мне напоминаешь, как маленькой? Я взрослый человек! – И отключила телефон.

Игра продолжалась, Лидка проиграла, вздохнула, отложила мышь и села за уроки. Она не слышала, как в компьютере кто-то смеялся. А может быть, за окном или в подъезде. Когда мы невнимательны, мы многого не знаем.

По бульвару в это время шел Степа. Агата и Леха выясняли отношения.

– Ты сама первая изменщица! – наседал на нее Леха, потому что чувствовал свою вину. – Ты кокетливая и непостоянная!

– Я многим нравлюсь, это правда. А ты сам меня выбрал, у тебя же любовь к этой кокетливой и легкомысленной Агате.

– Кто выбрал? Я выбрал? Да ты мне сто лет не нужна! – И он гордо пошел прочь. Такая походка бывает у того, кто надеется: позовут и вернут. Но Агата не позовет, Леха это знает. И он сам замедлил шаги, вернулся и добавил:

– Мне нравятся скромные и тихие девочки.

– Уродка кособокая, например? – Агата ехидно улыбалась, на щеках ямочки, в глазах – искорки, а волосы светятся, как будто на солнышке, хотя день пасмурный и солнышка не видно. А из кармана куртки выглядывает беленькая шапочка с зеленым помпоном под цвет глаз.

– Она не уродка, не кособокая, не косая, не кривая, – Леха говорил все тише и тише и вдруг крикнул: – А мне кривые нравятся! Они мне в кайф!

– На всю жизнь? – лукаво спросила она и положила руку ему на плечо.

Мимо прошла Галя, фыркнула:

– Изменщик ты, Леха! Ненадежный человек и непостоянный!

– Он больше не будет изменять, – пообещала Агата.

Потом они включили плеер, один наушник Агате, другой – Лехе – и пошли по дорожке великих примирений:

У ночного огня под огромной луной

Темный лес укрывал нас зеленой листвой.

Я тебя целовал у ночного огня,

Я тебе подарил половинку себя.

Свет далекой звезды, песни птиц до утра,

Ты смотрела в глаза, ты шептала слова,

Ты не верила мне, но любила меня,

Я оставил с тобой половинку себя.

Песня кончилась, Леха вздохнул и шмыгнул носом. Агата улыбалась: Леха идет рядом, кончилась ссора, кончилась вражда и ненависть. Да разве была вражда и ненависть? Так, мелкие приколы. Игра, опять в самом грустном сверкали капельки веселья, юмора и легкости.

– Вон шагает Степа, – Леха первым заметил пса.

– Степа, привет! – крикнула Агата.

– Привет-буфет, – неприветливо отозвался пес и прошел мимо, не взглянув на них.

– Степа, ты что? – Агата никогда не видала такого Степу.

– Личные планы. Могут быть у собаки свои дела? И не ваше собачье дело, вот так.

– К Лейле спешит, – ехидно скривил рот Леха.

– А она кокетка легкомысленная, твоя Лейла, да, Степочка? Но ты ее обожаешь, и ты прав. – Агатин тон понравился Степе гораздо больше, и он приостановился. Он любит Агату, а когда любишь, трудно пройти мимо. Тем более что и она к нему хорошо относится, Степа это знает.

Он улыбнулся во всю пасть:

– Ждете анекдота? Пожалуйста! «Официант спрашивает клиента: «Чай? Кофе?» – «Кофе». – «Не угадали. Чай».

Смеяться в конце анекдота надо непременно, иначе обидно рассказчику. Степу благодарят дружным смехом – пришли Оля с Артемом, Анюта балетная, Варвара и Сергей. Лидка тоже здесь, она смеется, а потом пожимает плечом:

– И что смешного? «Не угадали», главное дело. Он же не отгадывать пришел, а заказывать.

Здесь смех был намного громче и дольше – опять Лидка выступила невпопад. Иногда это раздражает, а сегодня рассмешило. Агата и Леха стоят наконец рядышком, он держит ее руку.

– Лично я доволен, что никто не ругается, не ревнует и не скандалит, – Степа сказал и убежал.

А Лидка пропищала:

– Надолго вы помирились-то? До вечера? Или до среды? Когда я найду свою любовь, не будет у нас с ним ни одной ссоры. Ой, ледышка за шиворот влетела! И как она туда попала?

Лидка прыгала и вертелась на одном месте, вытряхнуть ледышку из-за шиворота дело трудное.

– Сама растаяла, – сообщила Лидка.

Леха молча и честно смотрел на облако. Многие догадались, кто запустил Лидке эту несчастную ледышку.

Шестой «Б» болтал о самом интересном – о любви.

– У меня с детства чутье на перспективных мальчиков, – похвалилась Василиса прекрасная.

– Перспективные, это какие? Высокие? Красивые? За кем все девчонки бегают? – Лидка умеет выступить невпопад. – Или ботаны, как твой Платон?

– Платон не ботан, он как раз от учебы увиливает. Он талантливый, Платон родился математиком. И уже сейчас видно: он многого добьется в жизни. Будет программистом, уедет работать в Англию или в Ирландию.

– В Америку, как наш компьютерный Юсуп! – Агата восхищается учителем информатики Юсупом, теперь он не работает в их школе, а когда работал, разрешал на своих уроках играть в компьютерные игрушки. За что ученики любят учителя? Может быть, за то, что он хорошо учит. И еще за то, что не заставляет без передышки учиться. – Юсуп скоро приедет, Маргошка-директриса сказала, у него будет отпуск, и он сразу к нам.

– Через все границы, классно!

– А билет на самолет дорогой? – Лидке интересно что-то другое.

– Не знаю, – Агата махнула рукой, – а помните, как к нему девочки целыми стаями приходили?

– Да, и Юсуп со всеми был ласковый, не грубил, как наши барбосы, – это сказала Анюта балетная.

– И всех его девчонок звали Анями, надо же, какое совпадение, – это самый умный Гриша. – А твой Платон, Василиса прекрасная, добьется высот.

– Если ему не помешают, – вдруг очень серьезно ответила Василиса прекрасная.

– А что может помешать? – Агата подумала, что помешать Платону может как раз сама Василиса прекрасная. Она всю жизнь отвлекает его от математики, утаскивает на концерт группы Хрюшечки в клуб «Ватрушка» или в кафе «Тройка», Василисино любимое место, хотя оно вовсе не для троечников. Такие мысли пришли в голову Агаты, но говорить это вслух не обязательно: Василису рассердишь, она царапается, хотя и прекрасная. – Что может помешать талантливому парню учиться, работать, делать карьеру?

– Например, мама, – Василиса говорит тихо – вдруг эта мама продет по Лунному бульвару? И как раз окажется на дорожке Умных разговоров? На той, где они сейчас тусуются? – Его маменька напористая. Помните, она запихнула Платона в школу для вундеркиндов? Он там завял совсем, как фиалка без воды. Не его оказалось место. А мама свое талдычит: «Учись в специальной школе! Там специальная программа! Там специальное окружение – одаренные дети! А не отвязная твоя Василиса, которая вечно выманивает тебя на Лунный бульвар».

– А ты не выманиваешь? – Лидка поджала губы, они стали в ниточку, как у Суворовны.

– Выманиваю. У нас любовь.

– А я бы лично не выманивала и не отвлекала, его будущее это и мое будущее, правда, девочки?

Девчонки задумались, мальчишки сгруппировались в свой кружок и делали вид, что не вникают в девчачьи беседы. Но – вникали. Почему-то разговоры девочек на личные темы всегда интересные, богаты эмоциями. Вот и сейчас Василиса рассердилась:

– Найдешь, Князева, своего Платона, тогда и посмотрим, как ты, Князева, будешь беречь и выращивать его талант. Навязываться будешь, это стопудово!

– Пусть – навязываться. Но из одаренной школы вытаскивать не буду! – Лидка тоже разозлилась. – Пусть учится среди талантливых детей, у него тогда будет одаренная среда!

– Ага, среда! Одни ботаны! А меня сам Платон тогда умолял: «Спаси меня, Василисочка-прекрасная! Вытащи из этого курятника тоскливого!» Ну я все продумала и вытащила. Через окно третьего этажа. С риском для жизни, между прочим. Третий этаж – не первый.

– А мама смирилась, что ли? – Девчонки смотрят в корень: ты вытащила, а упорная целеустремленная мама возьмется за дело, засучив рукава и втащит обратно.

– Мама? – Василиса засмеялась звонко и беззаботно. – Маму пришлось припугнуть.

– Чем пугали? – Агата от любопытства разрумянилась и шею вытянула. – Чего может испугаться такая железная мама?

– Теперь время прошло, могу сказать. Только зовите меня полным именем – Василиса прекрасная.

– Прекрасная-распрекрасная!

– Не тормози!

– Рассказываешь – рассказывай! Или замолчи навек!

– Мама Платона ничего не боится, – Оля зажмурилась и помотала головой, отрицая любой страх этой мамы, – когда она пройдет по Лунному бульвару, все сразу притихнут и затаятся.

Василиса хитро блеснула глазами:

– Мы ей сказали, что Платон останется жить у меня насовсем. И тогда – что люди скажут?

– Класс! Платон придумал версию? – это Агата.

– Платон! Но вдохновила я! Мы ей это впарили по телефону, звонили на работу, чтобы не очень громко ругалась. Неудобно, фирма солидная, а она главный бухгалтер.

– И что она ответила? – азартно спрашивали девчонки. – В шоке была, конечно?

– Платон говорил с ней, а я по другой трубке слушала и участвовала. Мама задышала часто, как утопленник. А потом сразу почуяла, что это не шутки. И вот представьте картинку.

Василиса и Платон сидят рядышком на диване и пугают его маму:

– Мы поселимся вместе, Василисина мама согласна, ей не нужны эти свободные романы.

– Жениться решили? – охрипшим голосом спрашивает мама Платона.

– А нам больше ничего не остается, – отвечают они дружно в разные трубки, – какой у нас выход? Интернат в матшколе не прокатывает. По-русски – не устраивает.

– А вас не распишут! – ухватилась она за последний шанс. – Ему четырнадцать! Тебе двенадцать! Какая женитьба?

– А мы спокойно проживем без штампа в паспорте, время придет – распишут. А пока вам, маме, позор по уши на весь многоэтажный ваш дом, на весь Лунный бульвар и, конечно, на всю вашу суперфирму! Вникайте!

Рассказывая это, Василиса прекрасная хохотала, как в цирке.

Мама прилетела сразу:

– Клянусь, не будет вундеркиндовской школы! Пошли, Платоша, домой! – И поволокла его к лифту.

– Мама тоже математическая, продвинутая, – хохотали шестиклассницы. Мальчишки в сторонке курили для солидности, но совсем несолидно фыркали и хихикали, – она все просчитала, она же не зря бухгалтер.

– Вычислила, где главная опасность! Василиска наша!

Василисе самой понравился этот рассказ, она добавила:

– Когда мама его тащила, он упирался, прикалывался: «У Василисы прекрасной бутерброды! С таким сыром! Погоди, мама, я вернусь и съем еще парочку!» А она вопит: «Дома жареное мясо! Твое любимое!» – «Холодное? Не люблю!» Насилу она его утащила, он от лифта кричал: «Жди, Василиса прекрасная, на Лунном бульваре! И ни с кем не уходи!!» А мама: «Да кому она нужна, твоя Василиса!» А он: «Будешь оскорблять будущую свою тещу, никуда не пойдут!» – «Она не теща, она невестка! А ты – ребенок, простых вещей не знаешь!» – «Я взрослый! Мне замуж пора!» Ох, развели мы тогда маму! На всю жизнь запомнит, – так закончила Василиса свой рассказ.

– Любовь, – вздохнули девчонки.

– Прикол, – сказали мальчишки, а думали то же самое – любовь. Мальчишки часто лицемерят, у них же большое мужское самолюбие.

Леха вдруг вспомнил: «Ты, прекрасная, знай: препятствия украсят твою жизнь, а твой слабохарактерный принц во всем тебе уступит». Так говорила тогда Экстрасенсиха, сидя на скамейке Лунного бульвара с большой пачкой мороженого.

Предсказания часто забываются, главные предсказания теряются в куче неглавных. Но иногда не мешает раскопать этот беспорядочный ворох. Леха – известный искатель кладов. И он сказал:

– А еще она говорила: «Ссоры укрепляют любовь, а примирения – еще больше укрепляют». – И он подошел к Агате и небрежно взял ее за рукав – просто так, никаких нежностей.

– А что она еще тогда предсказывала? – Агата старалась вспомнить, но впечатлений в жизни такое множество!

– «Найдешь клад – поделись со всеми», – это она мне говорила, – Леха важно надул щеки. – Ежику понятно.

– И ты нашел? – спросил самый умный Гриша. – Делись.

– Давным-давно нашел, ты, Гриша, забыл, что ли?

– Мы с Лехой вместе нашли, – встряла Лидка, – забыл ты, Леха, что ли?

– И еще найду, – Леха специально не слышал Лидку.

Барбосов встрепенулся:

– Нашел? Бабки? Делись, блин!

– Найду, – внес ясность Леха, неохотно и не очень уверенно.

Тут Лидка как запищит:

– Вспомнила! Все сошлось! Я знаю, где видела своего дежа вю! Вспомнила, но не сразу! А сразу не вспомнишь, это же дежа вю настоящий! В тумане грешной памяти! – последние слова заскочили в Лидкину голову из какой-то песни, она с удовольствием их повторила: «В тумане грешной памяти! Дежа вю, дежа вю, для тебя пою!»

– Ну? Кто он? Не тормози, достала! – Это, конечно, Надя-Сфинкс. – На нервы наступаешь всей пятерней! Говори, кем он оказался!

– Открой великую тайну!

– Вышел ежик из тумана!

Это девчонки и мальчишки острили на все лады.

– Все вам скажи, хитренькие! Не скажу! – Лидка помчалась по дорожке главных секретов, но остановилась и крикнула: – Найду! Не случайно он здесь бродит! Он меня ищет! А я его! Как в кино! – И убежала. – Он лучше вас всех! И Лехи! И тебя, Барбосик! И тебя, Сергей! А уж тебя, самый умный, намного лучше! Раз в сто или двести пятьдесят!

И умчалась окончательно.

* * *

В тот день в школу зашел Юсуп. Тот самый молодой преподаватель информатики, который жил теперь в далекой стране.

– Юсуп приехал! – пронеслось по всем этажам. – Юсуп здесь!

– Юсуп, Юсуп! А я знаю новую игрушку – «Череп догонит красавицу», а ты знаешь такую?

– Юсуп! Пошли в компьютерный класс, нам тебя не хватало!

– А твои Аньки придут?

Они сидят в компьютерном классе, смотрят друг на дружку. Когда люди любят человека, им этого бывает достаточно. Но у шестого «Б» вопросы:

– Юсуп, а где ты теперь работаешь?

– Фирма «Глобус». По всему миру наши данные.

– Ты богатый?

– А как же? – он смеялся. – Богатый, конечно. Бедный знаете кто? Говорил я вам, но в ваших легкомысленных головах не удержалось.

– А кто бедный? – Леха даже скачет от удовольствия поговорить с Юсупом. Юсуп был студентом, а у них – учителем. Потому они остались на «ты».

– Бедный, это тот, кто сам себя считает бедным. А я всю жизнь богатый. Потому что не прибеднялся никогда, – он улыбался им всем, зубы белые, глаза веселые.

– А ваша девушка с вами? – вежливо поинтересовалась Анюта балетная.

– Какая?

Все стали хохотать, разводка явная, к Юсупу часто приходили приятельницы.

– Аня, – нежным голоском напомнила Агата.

– Какая? – притворился туповатым Юсуп.

Тут все поняли, что подробностей не будет. Юсуп – настоящий парень, о личном не болтает.

Они сидели в классе, кругом на столах компьютеры. Люди были рады друг дружке. Юсуп показал им новую английскую игру «Доброе привидение». Постреляли, пошумели. Всем было приятно: Юсуп не работает в школе, но он их не забыл, не оставил и не стал чужим. Сверкнул глазами:

– А вы-то не меняетесь, только взрослеете. Хорошо живете?

– Классно!

– Прикольно!

– Супер!

Но Лидка все же сказала:

– Личные дела не у всех супер. Но надежда умирает последней.

– Свежая мысль, – очень серьезно отозвался Юсуп.

Тут в компьютерный класс вбежала пятиклассница Фекла:

– Писательница не приходила? Нужна – во! Юсуп, привет! Ты еще не женился в своей Голландии?

– Ирландия, запомни, Фекла. Вы же с твоим Беленьким великие географы-путешественники.

– Он знает страны, а я учу песни.

– Спой, – попросил Юсуп, который всегда был неравнодушен к музыке и пению. Но это было не пение и не музыка – только азарт и энергия:

Мы плывем в неизвестные страны!

Мы откроем другие миры!

Для кого-то мы дети странные,

А по правде отважные мы!

Мы пираты не злые, а честные.

Что награбим – поделимся мы,

Открываем моря неизвестные,

Для друзей, для врагов, для страны!

Фекла проорала свою песню на всю школу, требовательно спросила:

– Сама сочинила, классно?

– Классно, – смеялся Юсуп, – смешно и весело.

– Патриотично, – добавила Фекла, – это для Оксаны-завуча, чтобы меньше ругалась, если поймают.

– А поймают – факт, – сказала Лидка.

– Писательницу зачем ищешь? Хочешь в книгу пролезть? С твоим Беленьким и Мишкой-обормотом?

– В книге мы и так окажемся, а мне надо ее убедить, чтобы мы в этот раз бежали не на Южный полюс. Что там делать, в Антарктиде? Одни пингвины.

– А ты куда бы хотела, Фекла? – самый умный Гриша разговаривает с ней, как с маленьким ребенком, покровительственно.

– Гриша! Я не в первом классе, я уже в пятом! И выбрала далекую страну, не помню, как называется. А писательница, возможно, знает – писатели умные, они даже умнее Гриши. Юсуп, а ты еще не женился там, на своих островах?

– В цивилизованных странах женятся в тридцать лет или позже, – с важным видом ответила Лидка, хотя сама об этом только что узнала, полчаса назад.

– Как! Значит, на однокласснице там никто не женится? Она уже будет старая! Несправедливо – до старости в невестах сидеть! Вообще, что ли?

– Не убивайся, Фекла, не все идет по правилам. Не все такие продвинутые и скромные, как я, – Юсуп затаил в глазах смех, а Лидка сказала:

– Юсуп, я была влюблена в тебя. А к тебе Аньки ходили в гости на работу, я так страдала, – Лидка вздохнула, – я была запавши на тебя.

Фекла убежала.

– А на кого – нет? – вредно спросила Агата.

– Агата, ты не меняешься – хорошенькая и насмешливая.

Леха тихо сказал:

– Я решил – буду программистом.

– И до тридцати лет будешь холостой? – Агата в ужасе всплеснула руками. – Сто лет?

Леха покраснел и перевел разговор:

– На программистов где учат, Юсуп?

В это время в компьютерный класс заглянул школьный охранник Серегин:

– Юсуп! Там, внизу, тебя спрашивают, – и подмигнул, – две девушки. И меня разводят.

– Значит, Аньки, – засмеялся Юсуп, – они вечно.

Он спустился, в вестибюле стояли две красивые барышни. Охранник сказал:

– Отвечайте без шуток, у меня ответственная работа.

– Мы без шуток, – сказали они и прыснули.

– Имя? – Серегин спросил отрывисто, по военному.

– Аня, – ответила одна девушка тихо и сложила губы бантиком.

– Аня, – ответила вторая и тоже сложила губы бантиком, показывая, что все по-честному.

– Пропустите их, господин Серегин, – Юсуп ласково обнял Ань за плечи, ласково поцеловал одну, потом другую. Ани поднимались за ним и щебетали, как птицы. А девчонки шестого «Б» выглядывали на лестницу, завидовали и обожали Юсупа. Аньки им нравились, но Оля сказала:

– Ничего особенного, Аньки и Аньки.

Ани слышали, но не обратили внимания: они это умеют, взрослые девушки.

– А косметика у них наложена смело, – Варвара говорит так, как будто Анек тут нет – в шестом классе так почему-то принято.

– Смело, – соглашается Агата, но вкуса больше, чем у Варвары.

Сергей обнимает Варвару и рычит:

– Она красится, как маляр. Хоть убей.

Аня сказала:

– Анекдот рассказывает пес на бульваре, мы шли сейчас и слышали.

Аня оглядела всех.

– Классный пес, – другая Аня поменьше ростом, очень хорошенькая.

– Расскажи, Аня, – Агата смотрит на обеих Ань сразу, – мы ценители анекдотов, особенно некоторые.

Аня маленькая рассказала:

– Зайчик бегал, бегал по лесу, разыскал слона, жалуется: «Нас волки ловят и едят, помоги, Слон!» – Слон почесал в затылке, подумал и сказал: «Превратитесь в ежиков». – «А как?» – «Это не моя проблема».

Хорошо посмеяться вместе над одним и тем же. Может, для этого человечество изобрело коротенькие смешные истории с неожиданным концом – анекдоты. Аньки хохотали, сразу стало видно – хорошие девчонки. И Оля, и Надя-Сфинкс, и Агата. Только Лидка спросила громко:

– А не его проблема, пусть не дает советов. Все любят советовать, я без конца выслушиваю – будь тактичной, будь деликатной, будь не занудой. А как? Не их проблема. Ну что вы хохочете, как подорванные?

– Лида, а кто оказался твоим дежа вю? – Юсуп не любопытный и редко задает вопросы.

– Со временем узнаете. Ахнете и упадете.

Юсуп сказал своим приятельницам Аням:

– Все шестиклассники выросли, но изменились мало, хотя мы давно не виделись.

– Человек вообще мало меняется, – сказала Аня большая, – каким родился, таким и останется.

– Ну почему, я, например, становлюсь умнее, – хмыкнула Аня маленькая.

– Самый умный в нашем классе Гриша, – Агата показала на Гришу пальцем, – он умнеет и умнеет. А ты, Леха, не толкайся острым локтем. Это ведь правда: Гриша как был, так и есть самый умный.

– Это надолго, Гриша, – Юсуп посмотрел на Гришу сквозь модные очки, – умных ценю.

– А умные девочки нравятся тебе, Юсуп?

– Сложный вопрос. Я всех люблю.

– Во ответил! – восхитился Леха.

В класс вошел Вадимыч, любимец всей школы – режиссер всех школьных спектаклей, вдохновитель праздничных вечеров и просто веселых дискотек.

– Юсуп! А я жду тебя в учительской, как договорились.

– Учительская – это конечно, – туманно ответил Юсуп, – но здесь мы встретились, давно не виделись, сидим. – Эти слова означали другое: «Мы дружим с шестым «Б», мы рады друг дружке. И Аньки мои пришли в школу в гости. Всем хорошо за пустыми разговорами, которые не пустые вовсе, а важные. Для души».

Такие слова говорят редко, особенно такие сдержанные люди, как Юсуп. Компьютерщики часто не очень-то разговорчивы – привыкли общаться по Интернету – файлами, письмами.

Но Вадимыч умеет многое понимать без лишних объяснений.

– Юсуп, ты согласен помочь нам провести конкурс? Отвечай без тумана, Юсуп. Я твои туманности вижу насквозь.

– Он согласен! – завопил шестой «Б». – А какой будет конкурс? Мы же ничего не знаем! Вы, Вадим Вадимыч, нам даже не сказали! Какой конкурс?

– Причесок?

– Пирогов?

– На самую стильную девочку?

– На самого вежливого мальчика?

– Это все было! – пищала Лидка. – Может, на самую обаятельную?

Вадимыч – бывший актер, он умеет держать паузу, так у артистов называется напряженное молчание перед интересными словами. Они кричали, Вадимычу было интересно слушать эти крики. Невольно получился довольно подробный отчет о его режиссерской работе. Был у них и конкурс красоты, и конкурс приколов, и конкурс вежливых, а также правильного поведения за столом. Какой же конкурс придумал Вадимыч теперь? По непроницаемому лицу Юсупа можно предположить, что он знает, но не скажет. И Вадимыч тем более не скажет.

– Скажите, Вадимыч!

– Хоть намекните!

– Сколько можно терпеть?

– От любопытства уши закладывает!

– И случается насморк!

– И кашель!

– Нельзя так долго не говорить! Наш класс может взорваться!

– Опасаюсь взрыва, – Вадимыч почти серьезен, – потому признаюсь. Конкурс на лучшую загадку собственного сочинения.

– Классно! Я могу хоть сейчас загадать загадку, – Леха заволновался. Ему так хочется отличиться, рядом сидит она, Агата. – У нас в секции вольной борьбы…

– Стоп! – Вадимыч поднял руку – ладонь педагога, как милицейский жезл, наводит порядок.

– В этом конкурсе можно использовать анекдоты, – добавил Вадимыч, – и веселые истории из жизни.

– У меня все истории грустные, – Лидка скуксилась, так хотелось, чтобы пожалели. Да разве они пожалеют?

– Еще смешнее, – жестко говорит Надя-Сфинкс, – ты, Князева, без юмора, но смотреть на тебя смешно.

– Почему это? – Лидка вскипела.

– Потому что ты себя не видишь. Только собой озабочена. Это смешно, – Вадимыч говорит мягко, но Лидка все равно обижается.

Агата погладила Лидку по голове, как маленькую.

– Юсуп! А почему ты Юсуп? – спросил самый умный Гриша. – Ты татарин?

– Он чеченец, – сказали дружно Аньки.

– А правда, почему Юсуп?

– Прозвище, – ответил он неохотно, – нравится мне быть Юсупом, я сам придумал, для Интернета, а теперь так и зовут все.

– А! До этого ты был кем? – пристала Агата. – Как тебя по-настоящему звать?

– Юрий, а полностью – Юрий Владимирович.

– Юсуп, пошли в зал, подумаем о технике для конкурса. Музыкальный центр есть. А колонки посмотрим.

Тут в компьютерный класс опять влетела Фекла:

– Сидите и ничего не знаете! А там, на бульваре, знаете кто ходит? Сказать? Или не говоришь?

– Кто? У меня сразу сердце покатилось в пятки! – Лидка приложила ладошки к щекам: лицо горело.

– Барс? – спросила Агата.

– Степа? – спросил Барбосов.

– Макарон? – спросила Оля.

Они знали, что это игра, они притворялись глупыми. Шлангами, как называл таких Сизов из СИЗО.

Фекла не спеша дирижировала своими словами – махала рукой.

– Там ходит дежа вю! Лидку, кажется, ищет! Вот что!

Лидка с визгом: «Я говорила! Он вернулся! Писательница не наврала! То есть сказала чистую правду?» – и с громким топотом выскочила вон.

– А пятиклассников на конкурс пустите? – Фекла умеет в короткое время уладить свои важные дела. – Или не пустите? Говорите честно!

– Придется пробираться правдами и неправдами, – Юсуп понял Феклу, – неправдами даже интереснее. Я тебя, румяная Фекла, проведу, не сомневайся.

– Меня и Мишку, он мой друг. И конечно, Беленького, он мой спутник по всем путешествиям! – Фекла похлопотала о своих друзьях. – Мы умные, нам есть, что загадать. Потому что у нас опыт жизни!

– Они, Юсуп, из дома убегают, – Вадимыч артистично изобразил возмущение. – То на Индийский океан, то на Красное море, то в Песочную пустыню или Ледяной полюс. Представляешь, что делается с мамами и папами?

– Препятствий много, – сердитым басом сказала Фекла.

– Знаем, Мишка кулаками учит Беленького держаться от Феклы подальше. Но путешественники непослушные, удирают все равно. – Оля с уважением относится к Фекле и ее Беленькому.

– Во все времена были такие, – Вадимыч мечтательно смотрел в потолок, – сушили сухари, компас где-то воровали. Ведь вы украли компас, Фекла?

– В кабинете географии. Но мы на время – приедем со Средиземного моря и вернем. Подарим географичке бриллиант за беспокойство.

– Откуда бриллиант? – серьезно спросил Юсуп. У него в глазах давно светился смех, а голос был строгим.

– От пиратских подвигов, – серьезно ответила Фекла. В ее больших светло-серых глазах тоже светился смех. Шла игра. У Феклы развито чувство самоиронии, очень ценное качество.

– На конкурсе я получу первое место! – Агата умеет завести свой родной класс. И класс доверчиво реагирует:

– Почему обязательно ты? Может быть, я!

– Куда тебе! Я же самая обаятельная! Моя загадка будет супер!

– У меня настоящее чувство юмора! А у тебя обезьянья серьезность.

– Ой, получишь! Ой, врежу!

Вадимыч подошел к двери:

– Никаких ссор перед конкурсом. Готовиться и размышлять. И не скандалить. Слышите? А то отменим праздник. Пошли, Юсуп, посмотришь аппаратуру, начнем потихоньку готовиться.

Обе Ани вышли за ними, они тоже могут помочь отобрать песни или придумать призы победителям.

А шестой «Б» отправился, ну конечно, на Лунный бульвар. Было им что обсудить. И узнать, кто оказался Лидкиным дежа вю. Это было важно: любопытство сжигало Агату, Олю и всех девчонок. И мальчишек тоже, но они притворялись равнодушными – так полагается. Условия игры надо соблюдать.

* * *

Писательница утром подошла к своему почтовому ящику и достала письма. Одно письмо отличалось от других – конверт был толстый, значит, письмо длинное. «Прочту после», – решила она, но терпение у нее не железное. Быстро вернулась домой и стала читать. Письмо, и правда было длиннее других. И некоторые строчки были подчеркнуты красный чертой. Автора письма звали Настей, она написала полное имя: Анастасия Сергеевна – видно, очень серьезно относилась к этому посланию.

Вот что там было:

«Привет, писательница!» Это покоробило. Вообще писательница даже любит, когда не слишком церемонятся. Но «привет» – это было слишком уж нахально. Так можно поздороваться или попрощаться с подружкой, а со взрослым человеком не принято, невежливо. Впрочем, девочка Настя быстро поняла, что ее занесло. В следующей строчке она написала: «Точнее – здравствуйте. Только что прочитала вашу книгу «Дружба, зависть и любовь в 6 «Б». Мне очень понравилось». Слово «очень» было подчеркнуто красной волнистой чертой. Писательница продолжала читать: «Сейчас вечер, особенно катит читать вашу книгу вечером. Я не дома, у бабушки. Дед смотрит телевизор, бабушка сладко спит, спит и моя маленькая сестра Пелагея. А я уютно пишу вам письмо. Хочу рассказать о моих проблемах. Сейчас я уже в седьмом. А когда была в пятом, мне и еще некоторым моим одноклассникам пришлось перейти в лицей. Престижно, но как было трудно. Наш лицей принимает только с пятого класса, и нас называли первоклашками. Ну очень обидно: ведь четыре класса уже позади. Пришлось доказывать свое право на уважение. Вы сами знаете, как это трудно. Ваша героиня Таня тоже должна завоевать свое место в новой школе. К тому же она застенчивая, слишком интеллигентная. А я, к счастью, не такая. Нисколько не застенчивая и не скромная, а довольно открытая и заметная». Писательница подумала: «Кто не любит Настю, скажет “наглая”, а сама к себе она относится, разумеется, хорошо. Подчеркнула красным фломастером “открытая и заметная”».

А дальше написала сложную историю: «Тем более, пошла я в лицей с подругой Катькой. Тогда я еще не знала, что она хитрая и неверная. Позже Катька меня сильно обидела. В глаза хвалила, говорила, что я самая лучшая подруга, что наша дружба вечная, а ей, Катьке, повезло, что у нее есть я, Настя. Это – мне. А за спиной нашептывала девочкам всякие грязные вещи про меня. Слава Богу, я нашла в себе смелость и решительность с ней расстаться. Мне противно лицемерие, когда она хочет похвалить себя за счет подруги, а ее унизить в чужих глазах. Так Катька отвоевывала себе место в новом классе. Я с ней порвала. Через некоторое время я подружилась с двумя замечательными девочками, Аленой и Женечкой. С этого момента вся моя жизнь изменилась. Я перестала зажиматься, стала раскованной. Эти девочки у меня самые лучшие!!!

Ну вот я поделилась с вами радостями и горестями. Надеюсь, вы мне ответите. Передаю вам горячее спасибо за повесть «Дружба, зависть и любовь». Прошу извинить меня за грамматические ошибки. Анастасия Сергеевна».

Писательница сложила листок. Вроде бы письмо как письмо. Чем же оно так заинтересовало писательницу? Таких писем много. Подруга-предательница почти в каждом. Но это письмо интереснее многих. Чем? Она задумалась, не сразу нашла ответ, дорогой гость пес Степа тихо лежал на подстилке у ее ног, нисколько не мешал, не отвлекал. Съел свои любимые сырники и дремал, добродушный пес многих людей считает своими друзьями. У добродушных людей это тоже случается.

А письмо семиклассницы Анастасии Сергеевны было ярким, потому что состояло не просто из слов, а из картинок. Но нарисованных не красками или цветными карандашами, а словами. Писательница и сама любит такие картинки про жизнь людей. Читатели тоже их любят, картинки про жизнь других людей. Настя описала, будто нарисовала. Пришли две девочки в новую школу, жмутся друг к дружке, все вокруг чужие. Эти чужие здесь уже пятый год, с кем-то дружат, с кем-то не очень. А новеньких не любят, дразнят и отвергают, выискивают недостатки, существующие и выдуманные. Одна из девочек старается, чтобы скорее приняли ее в компанию. И другая хочет того же. Но одна начинает наговаривать на подругу, чтобы понравиться чужим. А подруге в глаза льстит. Пока разберешься, наплачешься. Но наша Анастасия в конце концов все поняла, отвергла предательницу. У многих были в жизни подобные случаи. Потому и читать это письмо интересно: девочка пишет про себя, а ты читаешь про свое. И про Олю, про Агату, про Сережу. Они тоже не сразу нашли друзей.

И еще хорошая картинка. Дом. Спит бабушка, рядышком пристроилась маленькая Пелагея. Дед тоже почти отсутствует – уткнулся в телевизор. Тихо, тепло, не одиноко, и никто не мешает. И Анастасия сидит, лампа светит на листок бумаги, она пишет откровенное письмо. Значит, доверяет писательнице. Каждый ценит откровенность и доверие и в разговорах, и в письмах. Писательница тоже ценит. Любимые персонажи ее книг тоже иногда грубоваты, иногда ехидничают, ругаются, изменяют друзьям, дерутся. Иногда. А в целом прекрасные люди – Агата, Оля, Варвара, Леха – все замечательные. И Анастасия Сергеевна тоже хороший человек. Она научится не говорить взрослым «привет», а будет здороваться по-человечески. Она легко поймет то, что важно понять в новой повести «Самый умный в 6 «Б». Может быть, прочитает о себе, обрадуется, наверное. А пока красные линии, волнистые и прямые. И в конце приписка: «Ответьте на мое письмо». Без «пожалуйста». Но ладно, отвечу. Привет, Анастасия Сергеевна.

Писательница сама не заметила, что улыбается, представляя себе картинки из жизни Анастасии – ссору, подружек. Степа смотрит внимательными коричневыми глазами:

– Улыбка тебя, писательница, красит, так говорит про тебя мой друг Харя. Просьба: включи телевизор, буду смотреть мультики. Мой любимый «Ну, погоди!».

– Работаю, Степа, не отвлекай. Ведь договорились раз навсегда.

– Ты письмо читаешь и улыбаешься, это разве работа?

– Степа! Разве ты самый умный? Больше всех знаешь? – нагрубила псу интеллигентная писательница, но телевизор включила и краем глаза следила за пройдохой зайцем и балдой-волком. А сама написала ответ на письмо. Лучше ответить сразу, человек ждет.

«Здравствуй, Анастасия Сергеевна! Рада за тебя, что обзавелась ты подругами. Хорошо, что не побоялась оставаться порядочным человеком, не стала подлизываться к девочкам. Рада, что ты написала мне письмо. В следующий раз пиши без ошибок, так будет красивее. Писательница».

* * *

Лидка рысью пробежала до середины Лунного бульвара и оказалась на дорожке неожиданных встреч. И встреча произошла! Она увидела его! Он сидел на лавочке и смотрел на Лидку. Он сказал:

– Наконец-то ты пришла, Лида!

– Я давно к тебе бегу, только не знаю, где ты.

– А я вот он, ничего особенного.

– Я тебя нашла!

– Это я тебя нашел, – смеется он и берет ее за руку. И она садится с ним рядом, и она полностью счастлива. Высокий, спортивный, красивый сидит с ней. Только одно мешает полному счастью: не видят их сейчас девчонки из шестого «Б». И мальчишки не видят. Они ни за что не поверят, когда Лидка расскажет об этой встрече. Конечно, это тревожит и расстраивает Лидку. Никто не поверит. Сфинкс скажет: «Врешь», Агата скажет: «Мечты красивые», Оля скажет: «Выдумать можно и получше, я бы смогла». Барбосов скажет: «Достала со своими байками».

А он говорит:

– Лида, я тебя вспоминал. Часто.

– И я тебя часто, – и кладет голову ему на плечо, как Бомбина самому умному Грише. Он мурлычет песенку, полное исполнение мечты. Но Лидке так хочется сбегать на пересечение дорожки важных тусовок с аллеей ученых собак. Там как раз сейчас болтают девчонки шестого «Б», обсуждают всякие важные дела – моду на юбки, стрижки, ссоры влюбленных и новые песни новых групп. Лидка бы влетела в самую середину и закричала бы: «Скорее! Пошли! Он скучал! Он пришел! Он сидит со мной! Нашел меня! А я его!» Лидка сообщит это громко, все кинутся за ней, и мальчишки тоже, у них любопытства не меньше, чем у девочек. Даже больше.

Но как убежать Лидке, когда он вот он, а она вот она? И голова на его широком спокойном плече. Лидка шепчет:

– Теперь все увидят, поверят, обзавидуются. Нашелся мой дежа вю. А они смеялись и не верили!

– Ваши девочки? Вот какие они. А что такое дежа вю? Кажется, это слово из песни.

– Дежа вю – мнимая память, – назидательно объясняет Лидка, – с каждым может случиться: вроде ты помнишь место, или человека, или случай, а этого не было в твоей жизни. Память обманывает. Интересно?

– Да. А ты разве меня не помнишь по-настоящему? Разве я мнимый?

– Нет, конечно. Ты не мнимый, а самый настоящий. Это такое шутливое прозвище. У тебя есть чувство юмора? У меня есть, а иногда нет.

– Лида, успокойся, все нормально.

Но она не успокоилась. Взглянула на него – красивый, волосы светлые, глаза зеленоватые с веселыми желтыми точечками. Рот насмешливый. Даже шарф знакомый.

– Послушай, выполни важную просьбу! Посиди здесь и не уходи. Я только сбегаю за девчонками и сразу назад! Какое счастье, что ты нашелся! Пусть они увидят! – Она кинулась по дорожке, остановилась, хотела вернуться, но не вернулась. Крикнула, – не убегай! И умчалась. Никогда еще Лидка не бегала с такой, скоростью.

– Лида! Что случилось? – всполошилась Суворовна.

– Беда? Радость? – кричала ее сестра Кутузовна.

Лидка не потратила энергию на ответы, только махнула рукой в смысле: «Отстаньте». И полетела дальше. Вот за поворотом пересечение дорожки веселых тусовок с аллеей умных собак. И Лидка увидела: Оля, Агата, Сфинкс, мальчишки Леха и Сергей, а также Барбосов и Сизов из СИЗО. Все там! Все обернулись к ней, Лидке Князевой. Почувствовали: случилось что-то важное.

– Школа загорелась? – предположил без трагедии в голосе Сизов.

– Мать денег не дает? – Барбосов знает, какие бывают несчастья. В «Ватрушке» появился новый диск группы Клякса-Плакса, а Лидке не на что купить.

– Я знаю, – Агата присмотрелась повнимательнее к Лидке, – она ищет свою любовь, почти нашла своего дежа вю. Да, Князева?

– Все вы лохи и дураки! Я его нашла! И он меня нашел! Ага, утерлись?

– Врешь!

– Опять мечта!

– Где же он? Почему не прилетел с тобой?

– Вы же неразлучная парочка!

Лидка пошла на них, руки в боки, в глазах злое ехидство:

– Он сидит на нашей очень любимой скамейке! Он ждет меня! А вы можете сами пойти и посмотреть! Вон там он! – И она кинулась туда, откуда только что прибежала. Она знала: все кинутся за ней. И она была права – побежали!

Впереди всех – самый умный Гриша. За ним Леха. Мальчишки быстро бегают. Но и девочки не отставали – их подгоняло любопытство. Они с трудом поверили Лидке, очень хотелось посмотреть, кто сидит там, на скамейке.

– Наверное тот плакса и мамкин сынок! – догадывалась Оля.

– Нет, наверное, ворюга Богдан! – это Агата.

– А может по дурости скина разыскала? Умные люди от них подальше держатся, а ты и в такого влюбишься!

Тут показалась та самая скамейка, которую Лидка полчаса назад решила считать любимой. Одной Лидке не так уж нужна любимая лавочка, а сидеть со своим драгоценным мальчишкой – другое дело.

– Вон скамейка! – кричала она и показывала пальцем. И все смотрели. Остановились недалеко и молчали. Скамейка была пуста.

– Где же главная любовь сезона? – первой спросила Надя-Сфинкс.

– Умотал!

– Свинтил!

– Исчез!

– Или его не было, Лидка?

– И ты нас развела?

Лидка не отвечала, она ныряла по кустам, заглянула даже под скамейку, хотя такой большой парень ни за что не поместился бы там. Она звала его:

– Вернись! Где ты? Обещал подождать!

Никакого ответа. Все посмеялись, подразнили Лидку и стали расходиться. Какой интерес ждать и звать того, кого, может, и нет?

– Есть он! Есть! – кипятилась расстроенная Лидка, она еле сдерживала слезы, – может, он за мороженым побежал? Может, решил купить шоколадку! Мою любимую, с орехами!

– Ага, жди! На обертке белочка! Да?

– Да, да. – Лидка звала: – Вернись! Мне не надо мороженого! И шоколадки не надо!

Но он не вернулся. Вернулась Агата. Она сочувственно посмотрела на Лидку:

– Я тебе верю, он был и отошел ненадолго. Хочешь, с тобой посижу? Вместе подождем твоего дежа вю.

– Давай, – без энтузиазма согласилась Лидка. Она уже не верила, что он вернется. – Почему я такая невезучая? Во всем, во всем.

– Ну почему – во всем? В чем-то везет, в чем-то нет, как всем людям. Ладно тебе ныть, Лидка. Улыбайся, будет лучше жить.

– Вернись! – без всякой уверенности крикнула Лидка. Не отозвался.

Агата делала вид, что она сдержанно ждет, а сама сгорала от любопытства. Наконец не выдержала:

– Лида, скажи, как его зовут. Ну скажи! – Что тебе жалко, что ли? – Агата даже вспрыгнула коленками на скамейку и заглядывала Лидке в глаза. Глаза были грустные, но характер вредный оставался.

– Не скажу, – тихо, но твердо ответила Лидка Князева, – моя тайная тайна. Вот так!

Агата убежала к палатке «Полярная метель», она купила мороженое «Сугроб».

А Лидка осталась в одиночестве. Одиночество – грустное слово.

* * *

Агата и Леха давно не ссорились, дня три или три с половиной.

– Приятно смотреть на дружных детей, – умиляется Суворовна, а сама коварно думает: «Ссоры раз в сто интереснее, чем эти дурацкие мирные тю-тю-тю. Хорошо, что этих мирных лепетаний ненадолго хватает».

А они сидят на скамейке и слушают песню:

Дымом или паром нынче веют чародеи,

Лед или вода на неподвижной реке,

Грей да согревай – пальцы мигом коченеют,

Ручка замерзает да на каждой на строке.

Бархатное небо, ледяные магистрали,

Вереницы фар на дороге кольцевой,

То ли больно так,

Что только с другом мы расстались,

То ли оттого, что так запутан путь домой.

– Группа Чародеи – моя любимая, – говорит Леха.

– И моя, – Агата сегодня не спорит, Леха удивленно поднял одну бровь. Он задумался и спросил:

– Ты сегодня какая-то мирная, на себя не похожа.

– Я всегда мирная, это ты агрессивный, на людей кидаешься. А почему? Знаю. Сказать?

Он сердито засопел, выдвинул подбородок для грозности.

– Ну скажи.

– Потому что ты ребенок. Вырастешь, будешь согласным и неагрессивным.

– Ты, Агата, всегда готова человека задеть, зацепить. Ну какой ребенок, двенадцать лет?! В такие годы только дебил бывает ребенком. – И отвернулся. Пусть она не думает, что Леха любуется ее неземной красотой. Не такая уж у нее и красота – рот большой, глаза серые, ну большие, ну прозрачные. Глаза как глаза.

– Леха, смотри, кто идет! Степа идет – наш дорогой.

– Привет, Агата! Привет, Леха! – и улегся в ногах, заулыбался.

Потом пришли Артем с Олей, прибежала Василиса прекрасная.

– Степа, расскажи анекдот, – просит Оля.

– Расскажи, Степочка, – Агата всегда ласкова со Степой.

Тут появляется хозяин Степы Харя:

– Степан! Что за привычка шататься, как бродячий пес? Я тебя ищу, зову, а ты вон где.

– Анекдот, – объявляет Степа, уходя от прямого ответа. «Пропасть глубокая, сидит человек, и ноги в пропасть свесил. Мимо идет судьба: «Упадешь, а будешь на меня обижаться». Почему все хохочут? Долгий смех не смолкает даже, когда к ним подходит Юсуп, а с ним одна Аня.

– Расскажите, почему так дружно смеетесь. Мы на ваш смех от самого метро шли, – Юсуп – большой ценитель анекдотов. Аня склонила голову набок, заранее улыбается. Степа с удовольствием повторил анекдот, Юсуп захохотал, Аня – за ним. И вдруг сказала:

– Трагическая история, а смешно. Почему? Мы не жестокие люди.

– Черный юмор, ничего особенного, – вдруг объяснил Степа, – обычный черный юмор.

Это тоже было довольно весело – Степа был прав, иногда и правота смешит. А иногда, наоборот, вгоняет в тоску. Все зависит от настроения.

– Юсуп, сыграем в крестики-нолики? – предлагает Аня и достает из сумочки лист в клеточку.

И вот они сидят и рисуют крестики-нолики, а шестой «Б» окружил их и болеет. Аня хорошенькая, а они все – за Юсупа.

– Такие продвинутые компьютерные люди, – задумчиво говорит самый умный Гриша, – а все равно играют в крестики-нолики.

– Каждому иногда надо быть не самым умным, – высказывает умную мысль Леха.

– Игра для любого на первом месте, – сурово замечает Юсуп, – и в школе, и в университете. Ходи, Анька.

Анька медлит. Она играет неважно, а проигрывать не любит.

– Юсуп, а почему ты сделал такой ход? Ловушка?

– Не анализируй, играй, – сурово отвечает он, потому что строгость – его защита.

Аня предалась воспоминаниям:

– У нас в давние времена у всего класса были прозвища: Балалайка, Лапша, Чучело. Юра, а теперь как мне пойти? А то проиграю, – беспомощно смотрит, а сама веселая.

Агата думает: «Анька женственная, она победит ту Аньку, Юсуп выберет ее».

Анька жалобно смотрит на Юсупа:

– Скажи, Юсупчик, как мне теперь ходить? – грустно смотрит, а сама лукавая. Агате не видно, что Анька немного похожа на нее, Агату – веселая, грустная, хорошенькая, озорная.

– Ходи, как хочешь, и поскорее, нам пора в школу, Вадимыч не любит опозданий.

– «Как хочешь!» Но я же проиграю! Помоги мне.

Он смеется:

– Я же твой противник, Анька!

– Ну какой же ты, Юсуп, противник? Противник – противный, а ты нисколько. А у меня в школе было прозвище очень даже обидное.

– На прозвище обижаться глупо. Еще больше будут доставать обиженного.

– Они меня звали Носяра. Ну разве я носатая?

– Ну-ка повернись в профиль, – серьезно просит Юсуп. Он присмотрелся к ее аккуратненькому носику, – ни грамма лишнего носа.

– Вот и я им говорила, а они все равно. Откуда берутся эти дурацкие прозвища?

– Творческий подход. У нас в группе был студент Лифанов. Его звали Лифчик. Орал, дрался, одного крепко замочил, а тот на полу валяется, пыхтит и орет: «Лифчик!»

Тут к ним прибежала запыхавшаяся другая Анька.

Юсуп быстро выиграл в крестики-нолики, и они втроем ушли в школу, помогать Вадимычу.

Шестой «Б» продолжал тусоваться на Лунном бульваре. Лидка сказала:

– А в параллельном классе новенький. Такой приятный парень!

– Лидка! Уймись! Неужели и на этого глаз положила? – это Варвара.

– А ты, Варвара, мне не гувернантка и не мама! – огрызается Лидка. Она злится потому, что Варвара права, Лидке нравится новенький ашник.

– Как его зовут? Наверное, скрывает? Или ты, Лидка, все выяснила?

– Имени пока не знаю. А прозвище – Косой.

– Правда, что ли, косой? – Барбосов сам косоватый, но совсем немного, почти незаметно.

– Нет, глаза ровные, а фамилия Сысоев, – Сысой-Косой, лохи.

– Ашники вообще глупее бэшников, то есть нас.

– Почему?

– Так уж получилось, – Гриша говорит авторитетно. И все ему верят.

– А у нас летом в лагере здоровья, – вдруг вспомнила Варвара, – была Нина Шувалова, а прозвище – Тряпка. Из школы с собой привезла прозвище, а почему она Тряпка, не говорила. Догадаться невозможно. А может, бесхарактерная?

– Катька Майорова из восьмого – Генеральша.

– Почему не Майорша? – всем смешно.

– Так интереснее.

– А я знаю Телятину, у нее фамилия вообще ни при чем, ни с какого боку, – Артем мягко говорит, он вообще не любит резких суждений. Оля тут же сверкнула глазами:

– Телятина, так ей и надо. Ты, Артем, не увлекайся этой Телятиной, слышишь? Я ревнивая, почти, как Леха.

Завопили сразу двое:

– Я не ревнивый! Просто за Агатой все мальчишки бегают и глазами за ней следят!

– А я и не увлекался Телятиной! Просто так рассказал. Рассказать, нельзя что ли?

– А как ее фамилия? – поинтересовался самый умный Гриша. – Мы сейчас вычислим, почему она Телятина.

– Нателла Ландышева, она над нами живет. Она-то сама знает, но не говорит, – Артем серьезный, у него с чувством юмора не все хорошо.

– Подвергни Ландышеву пыткам, – советует Леха, – сознается.

– Нет, пыткам не буду, – серьезно ответил Артем. И Оля поцеловала его при всех. Ей нравится его серьезность и обстоятельность. И конечно, любовь к животным, в сумке у Артема и сейчас сидит крыса Гертруда. Она хрустит сушкой, а иногда выглядывает из сумки, ее усатая мордочка доверчиво смотрит глазами-бусинками.

– А в нашем шестом «Б» все друг к дружке хорошо относятся, – говорит Агата, – у нас и нет прозвищ вообще ни у кого.

– Как – ни у кого? А Барбосик? – кричит Барбосов.

– А я Леха, хотя вообще Максим Алехин. И старший брат Леха, так со школы и пошло.

– А я Анюта Балетная, тоже не имя, а прозвище, – я знаю одного мальчика, его фамилия Нежный. Вот бы мне подошла такая фамилия.

– А у ашников есть Зубастая, Клюква, Семя, Тапка и Мыш без мягкого знака, полностью прозвище из четырех слов: Мыш без мягкого знака.

– А почему он без мягкого знака?

– Потому что парень, мыш мужского рода, Мыш отвязный.

– А еще у них есть парень Сейф.

– Богатенький?

– Нет, просто кошелек большой и прикольный, толстый большой кошелек.

– А меня забыли? Я Надя-Сфинкс, загадка и тайна.

– Гриша, а кто придумал Клизме такое название?

– Я узнавал. Сто лет назад придумали, мы их не знаем – один народный артист России, другой – сантехник и алкаш.

– И литераторшу так звали всегда – Курица. Может, с ее детства. Леха достал из кармана мобильный и начал быстро нажимать кнопки.

– Эсэмэску посылает, – недовольно буркнула Агата, – а кому? Я не любопытная, просто мне интересно. Опять этой Гале кривой? Или еще какой-нибудь умнице-красавице? Коллекция целая.

Тут у Агаты зазвонил мобильный телефончик. Она взглянула на него и заулыбалась. Эсэмэска от Лехи: «Агата, тебе идет, когда ты смеешься, когда задумываешься тоже идет, и когда грустишь. А когда злишься, ты косая, кривая, косолапая».

В этот день новая ссора не состоялась, разговор о прозвищах отвлек.

– Василиса прекрасная тоже прозвище, – сказала Варвара.

– Это не прозвище, – Василиса носится со свои именем и вечно всех поправляет, – Василиса прекрасная – просто полное имя.

Агате вдруг стало жаль, что у нее нет какой-нибудь красивой клички, Агата и Агата. Она сказала:

– А я зато знаю, в кого на самом деле влюблен наш Юсуп. У него совсем другая любовь, а на Анек он смотрит чисто по-человечески, дружит. А с той по телефону говорит с нежностью, а в конце сказал: «Целую тебя». И взгляд туманный – любовь.

Тут опять сбылось предсказание Экстрасенсихи, но никто не обратил внимания.

– Лидка! А вон идет не твой дежа вю? – просто, чтобы поцепляться, спросила Надя-Сфинкс и показала на прохожего парня.

– Может, и он, – независимо ответила Лидка и отвернулась.

– Как? Неужели все-таки, правда, нашла его?

– Я же вам говорю – нашла. Только он убежал, а вы не верите.

– Скажи, кто он?

– Лидка, не тормози! Признавайся!

– Не говорит, потому что нет никакого этого, как его? Дежа вю! – это Надя-Сфинкс. Она попробовала поймать Лидку на самолюбии, на амбициях. Сейчас Лидка завопит: «Как это нет его? Да его зовут так-то и так-то! Он есть!» Но Лидка не попалась и не завопила, и не раскрыла тайны.

– Ты нас всех уже достала, – сказала Варвара, а Балетная поддержала Варвару:

– Терпение кончается. А мы, балетные, самые терпеливые на свете – нас воспитывает балет, трудное и великое искусство. Достала, Лидка.

– Вы сами меня достали! – нахально заявила Лидка. – Пристаете, наступаете на больную мозоль. У меня свои сложные отношения с моим любимым человеком, а вы настырно лезете в личную жизнь.

– Вроде не врет, – сказала Агата, – расстраивается. Когда она врала – не расстраивалась.

– Как хотите, так и считайте, – с достоинством ответила Лидка, – а врать мне ни к чему. Он сам ко мне вернулся, потому что он любит меня.

– А убежал почему? – Надя-Сфинкс вредничает.

– Была причина, – говорит Лидка грустно, – вернется – расскажет. – И Лидка ушла от них.

* * *

Галя страдала: Леха ее бросил и сам объявил:

– Бросаю тебя. Измена Агате была ошибкой.

Теперь он не замечает Галю на дорожках бульвара. Но Лунный бульвар не приспособлен для разлук и расставаний. Все дорожки приводят к неожиданным встречам.

Галя сидит на скамейке, не теряет надежд, придумала название скамейке – «Скамейка сладких слез». Галя грустит, но не забывает внимательно смотреть по сторонам. Вдруг появится Леха? Его нет. Бегают ухоженные собаки. Гуляет Клизма с котиком Рыжиком на поводке. Зеленый поводок очень к лицу Рыжику – глаза у него зеленые, как крыжовник. А вон едет маленькая девочка, кудрявая, и шапку сбросила. Ее санки едут сами, за спиной кудрявой девочки вертится пропеллер.

– У меня вертолет! Захочу – поднимусь в небо! – кричит кудрявая, а сама ногами от земли отталкивается, это и есть двигатель. А мечта – полет в далекое небо.

Вот и у Гали мечта: подойдет к ней Леха, и все станет по-прежнему. Чего им расставаться? Она же его не обижала, не грубила, не обманывала. Он сказал: «Нудная», но ведь в этом она не виновата.

Однажды по телевизору выступал актер, он рассказывал о себе: «Все лучшее, что в нас есть, мы отдаем своей роли, отдаем сцене, зрителю. А для себя остается довольно бедный духом, скучноватый человек, нудный и тяжелый».

Галя вспомнила эту передачу и решила: «С писателями тоже так – все лучшее уходит в книгу, а с тобой остается занудство и надоедливость. Зато повесть будет такая, что Леха ахнет. Даже не повесть – роман. «Неверный друг верной подруги», так он будет называться. Чтобы утешиться, Галя вчера начала его сочинять.

Тут появился на дорожке Леха.

– Леха! – настойчиво позвала она. – Я сочиняю роман про тебя!

– Этого мне только не хватало, – он все же подошел, интересно – роман про него.

– Слушай начало, тебе первому прочту. – Галя достала из сумки листочки. Видно, опять сочиняла на уроках.

Леха уселся рядом с ней и приготовился слушать. Агата в это время была на гитарном кружке, это хорошо, она не пройдет по Лунному бульвару и не увидит, что Леха сидит с Галей. Он и не собирался с ней сидеть, но любопытство одолело Леху: роман о нем. Не о каждом напишут роман. Даже о самом умном Грише и то не напишут, скорее всего.

– Слушай, Леха, ты меня поймешь. Писатель нуждается в сочувствии и внимании.

«Он встречал ее каждое утро под старой березой, на ветках каркали серые вороны, а ей казалось, что поют соловьи. Он провожал ее до самой школы, а других никто не провожал – одни тащились. Он дарил ей букет роз и говорил: «Я так счастлив, что ты идешь со мной». А после школы они шли на детскую площадку, она для маленьких и для влюбленных. Он кружил ее на карусели долго-долго. Она кричала: «Голова закружилась! Голова закружилась!» А он смеялся своим скромным смехом и отвечал: «Не закружилась! Не закружилась!» Он сказал: «Слушай, как поют волшебные птицы». Он – романтик».

Леха все это выслушал, а потом плюнул на дорожку и спросил:

– Зачем ты врешь-то? Врать может любой, а ты прикидываешься писательницей. Писатели не врут.

– Они сочиняют сочинения, – защищалась Галя.

– Сочинение – не вранье! А ты отстойная! Противно слушать – тю-тю-тю.

Она поняла, что проиграла:

– Я пишу свою мечту! А ты ничего не понимаешь! Твоя Агата двух строчек не сочинит, а ставит из себя!

– Мечту? Вот и мечтай про себя! А мне эта фигня до лампочки и по барабану.

Леха шмыгнул носом совсем не романтично и ушел. По дороге ворчал:

– Никаких таких слов про какое-то счастье сроду не говорил никому даже совсем другой девочке. И никаких роз не дарил, она бы удивилась и спросила: «Ты, Леха, чего? Вообще, что ли?» И никакие соловьи не пели даже для той девочки, хотя она лучше всех. Вот так! – И Леха пошел в сторону клуба «Фитилек», там как раз заканчивались занятия гитарного кружка, он совершенно случайно встретит Агату и спросит: «А ты откуда появилась?» И она ответит: «Просто шла». Он возьмет у нее гитару и понесет ее до самого Агатиного дома. И никакой гитарист Клячин не имеет права носить ее гитару. Вот так.

А Галя сидела на скамейке счастливых слез и всхлипывала. Слезы были самые обычные, слезы злой разлуки.

– Зато я умею сочинять романы. Главное, чтобы мне самой нравилось то, что я напишу. А мне нравится каждая фраза.

* * *

По бульвару прошла женщина, зеленый жакет подчеркивал зеленые тени на глазах, а щеки были покрыты коричневатым тоном, как будто женщина загорела.

– Молодая, но выглядит пожилой, – сказала Надя-Сфинкс.

– Наоборот, пожилая, – ответила Оля, – лет за сорок!

– А выглядит молодой? – съехидничал самый умный Гриша.

– Она старается, – Варвара любит всех, кто не жалеет косметики для своего лица. Сергей зовет Варвару маляром за то, что красится слишком щедро. Но далеко Варваре до этой женщины в зеленом.

А она шагала и говорила в трубку:

– Я нашла великолепную натуру, и совсем близко от Москвы, – она посмотрела на серое небо и продолжала, – сломанный мостик, но на нем ты сможешь стоять, если не вертеться – не свалишься, я проверила на себе. Свалилась, да, но потому что отгоняла ворону. Зато там старый дуб, внизу прудик, по берегу сугробы чистые. Завтра можно снимать.

Шестой класс прислушался: не все понятно, но сразу чувствуется – это из области искусства.

Она прошла, а Лидка первой спохватилась:

– Подождите, я догадалась, вы – телезвезда! Точно! Я маленькая была, и то помню! Лицо во весь экран, зеленая блузка под цвет глаз. У вас же глаза зеленые, как у кота Рыжика!

За Лидкой двинулись все девчонки, не всегда Лидка говорит глупости. Телезвезда!

– Какая передача? – Оля на бегу пыталась вспомнить: – «Фабрика леденцов»? Нет. «Дом сорок два»? Тоже нет.

– Да какая она звезда? Ксения Топчан – звезда, а эта старенькая, – охлаждал девчонок Барбосов, а сам все-таки бежал рядом с Надей-Сфинксом. – Старенькая тетенька. Получилось грубо, по-барбосовски.

«Хорошо, что тетенька не слышала», – думала Агата.

Но зеленоглазая услышала, обернулась, выключила телефон:

– Лицо во весь экран – вот главный успех на телевидении. Канал может быть любой. И программа – любая. Все равно, хоть про стрижку ежиков, хоть про влажную уборку квартиры, хоть реклама лекарства от чиха.

Тетенька остановилась, девчонки ее окружили, мальчишки стояли в стороне, как полагается. Таращились на звезду старенькую.

Лидка сообразила первой:

– А меня можете устроить к вам на телевидение? Так мечтаю! Вы же звезда. Или вы уже не там?

– Там я, там! Молодежь всегда нужна. На, держи мою визитную карточку, позвони. Но знай: я человек порядочный, обещаю – выполняю. Звони ровно в одиннадцать, я всегда отвечу. Одиннадцать – мое время для чужих, время «Ч». Со мной нужна точность, мое время дорогое: у меня съемки, сценарии, репетиции.

Она ушла быстро и бормотала в трубку. А Лидка стояла и разглядывала визитку. «Сценарист Велик-Коляскина, и номер телефона». Все по-честному.

– Вспомнила! Это любимые передачи моей бабушки! – Оля подпрыгивала от удовольствия, всегда приятно вспомнить то, что давно забыто – передача «Будь здоров и не кашляй». Эта тетенька была еще до Кабанчиковой! «Ухо-горло-нос», «Увеличенная печень».

Лидка важно сказала:

– Хоть про печенку, хоть про селезенку, а все равно лицо во весь экран, слава! В метро будут узнавать и просить автографы.

– А ты, Лидка, не лохушка, оказывается. Свою пользу не упустила.

И никто не вспомнил, как Экстрасенсиха однажды говорила на этом самом месте: «У одной из вас будет неизлечимая болезнь – звездная». Надя-Сфинкс позавидовала Лидке и повторила:

– Все были тут, а одна Лидка сообразила – на работу звездную пристроилась.

– Сфинкс! От зависти заводятся глисты! – Оля держит дома целый зоопарк, никаких разговоров об организме не стыдится.

Василиса прекрасная скривила брезгливо рот, сморщила носик и замахала руками:

– Фу, Оля! Красивая девочка не должна говорить такие гадости! У меня из-за тебя предобморочное состояние! – дружный смех вывел ее из предобморочного состояния.

– У моего кролика были глисты. Пришлось повозиться – ветеринарка, лекарства, мамины вопли «гадость, гадость!». Но я в обморок не падала, вылечила кролика от глистов, а морских свинок – от блох.

– Оля целеустремленная, – сказал Артем, – а у моего удава Гаденыша болезней не бывает, но строить из себя такого уж брезгливого не буду. Гертрудочка иногда болеет чесоткой.

– Фу! – завизжала Василиса прекрасная. – Ну как ты можешь, Артем! Такие вещи и слушать невозможно.

– Не страдай, Василиса, у тебя же, кажется, нет чесотки? – это Гриша добавил. К ним подошли Бомбина и ее воспитанники. Больше всех хохотала Кристиночка:

– Чесотка! Это, наверное, когда всех чешет своими когтями? Ой, невозможно!

– А для Гертруды это большая неприятность, пришлось мазать крысу специальной мазью, очень вонючей. Чесотка прошла, но на нервной почве у Гертрудочки случилась бессонница. Вся семья спит, а она шебуршит и громко стучит в своем углу разными игрушками – кубиками, шариками и любимыми пробками от бутылок с водой «Ключик-замочек».

– Бессонница, главное дело, – Надя-Сфинкс боится крысу и не любит ее. Мы часто не любим тех, кого боимся.

– Я пел ей колыбельные песни, – рассказывал Артем, – тихонько, чтобы не разбудить родителей.

А Лидка зациклилась на своем:

– Мне очень нужно попасть на телевидение. У меня талант, я чувствую! И я появлюсь во весь экран, и меня увидят все. И тот сразу поймет, кого он потерял!

– Лидка! Ну какой уважающий себя парень будет смотреть про все эти ожирения, похудания, диетки и таблетки? Не увидит он тебя!

– Ни во сне, ни наяву! – жестоко сказала Сфинкс.

– Сразу все увидят, какая я! Приду на просмотр, а они умеют понимать людей. У меня ум, тонкость, интуиция!

– У тебя идиотство и лохство! Ты всех достала!

Лидка надеялась на успех. И никто не вспомнил, как ей, Лидке, было предсказано: «Дорога в два конца». Успех и неуспех – одна дорожка.

Лидка звонила телезвезде в одиннадцать вечера – телефон не отвечал. В одиннадцать утра пришлось звонить прямо с урока английского – телефон не отвечал. В другие часы он тоже не отвечал.

– Лидка, – подошла на перемене Ленка-ашница, – открылась новая передача для тебя. – Лидка сразу поверила: вид у ашницы был серьезный и нисколько не ехидный.

– Как называется? – тихо спросила Лидка, ей не хотелось, чтобы Надя-Сфинкс услышала о ее надеждах.

– Называется? «Никто замуж не берет». Собирают необаятельных девочек, некрасивых. Среди них у тебя, Князева, будет шанс. – Ленка-ашница захохотала фальшивым смехом, ушла в буфет, на прощание крикнула на весь коридор: – Верни диск и два альбома! Ишь, притырила!

Лидка хлопала глазами, как все неудачно складывается! Любимый человек не появляется. Телезвезда исчезла. Лидка вчера ходила к телецентру Останкино, стояла там у входа, вдруг встретит зеленоглазую? Не встретила. Внутрь не пустили. Лидка уговаривала:

– Меня пригласили в программу «Никто замуж не берет», пропустите, пожалуйста. Меня ждет Мыльник-Скучаева.

– Никакой такой Мыльницы у нас нет, – охранник отодвинул Лидку, на шее у него висел автомат Калашникова. – Не шути, девочка, отойди в сторону.

Пришлось подчиниться. Мимо нее шли красавицы и просто люди. Один человек провел тигра на поводке, без намордника. Прошла известная рок-звезда Слезкина, прошел хоккеист Амбалов. И всем было разрешено оказаться в этом волшебном огромном мире – телевидении. А Лидке, которая возлагала такие большие надежды на этот дом бесконечной высоты, не позволено. Ведь любовь вернется, только если коварный любимый человек переживет шок. А именно шок случится с ним, когда он увидит Лидкино лицо во весь экран. Но зеленоглазая Мыльник кинула Лидку, никакого лица Лидки Князевой во весь экран не будет. Лидка оглядела телебашню, деревья в соседнем парке, ворон, таких же, как на родном Лунном бульваре. А может, те же самые прилетели сюда? Может, им интересно было наблюдать за Лидкиными успехами? Или неуспехами?

Лидка возвращалась на Лунный бульвар, свесив голову. Экстрасенсиха тогда сказала: «Дорога в два конца». Вот и пошла Лидка по дороге назад.

Она не видела, что из-за угла неприступного дома телецентра за ней наблюдает внимательный зеленый глаз. Кот Рыжик? Или телезвезда Мыльник-Пенкина? А может, не Пенкина, а Пузырькова? Или Шампунькина? Лидка забыла. Да какая разница? Обманула порядочная звезда – не брала трубку ни в одиннадцать, ни в десять, ни во сколько. Не сложилось, не срослось – так говорят в шестом «Б».

* * *

У Экстрасенсихи дома происходили разные события.

К Морозику пришла в гости Снегурка.

– Не обманула, – улыбался во весь рот Морозик.

– А она дома? – испуганно спросила Снегурка.

– Экстрасенсиха полюбила Лунный бульвар, – с достоинством ответил Морозик. На самом деле он тоже побаивался Экстрасенсихи, – болтает непринужденно с шестиклассниками, раздает предсказания и обещания. Подростки, как и все люди, это обожают.

Он налил Снегурке стакан компота.

– Сбываются ее предсказания? – Снегурка пила компот, от наслаждения прикрыла глаза.

– Пей, Снегурочка. Этот компот – мой фирменный, рецепт сам сочинил. Яблоки, немного брусники из деревянной коробочки и апельсиновые корки. Пахнет апельсином на весь подъезд, пусть люди нюхают. А кто зайдет – угощу, не жалко.

– Очень, очень вкусно, – Снегурка допивала третий стакан. Тут в квартиру ворвалась Экстрасенсиха:

– Это еще что за новости? Ну-ка вали отсюда! – И замахнулась тяжелой сумкой. – И стакан поставь! – Экстрасенсиха выплеснула компот, фирменный и ароматный, в мойку, сияющую чистотой. – Ишь, пришла! К Морозику! Когда он, Мороз несчастный, болтался неприкаянный по Лунному бульвару, он тебя, Снегурка отстойная, не заинтересовал! Где ты тогда была, Снегурка лет за сорок? Он мотался у метро, как бездомный пес! Его жалели дети Лунного бульвара – угощали жвачкой, он жевал «Орбит» вместо обеда. Где ты тогда была, обожательница хренова? Джульетта отстойная! – Снегурка быстро исчезла за дверью, вызвала лифт.

А он? Уткнулся в кастрюльку с тушеной фасолью. Когда Снегурка испарилась, Морозик сказал:

– Экстрасенсиха, – голос спокойный, повседневный, как будто ничего не случилось. После ругани и воплей Экстрасенсихи этот голос звучал благородно. И сразу улетучились все барбосовские грубости, ругательства и оскорбления. Заслужила ли их Снегурка? Неизвестно. Но все равно Экстрасенсиха проигрывала оттого, что научилась на бульваре всяким таким словам, каких приличные дамы не прощают и даже не знают. Морозик говорил:

– Экстрасенсиха, я готовлю твое любимое лобио. Коллега по елкам заглянула на минутку. Лобио из коричневой фасоли по новому рецепту из вот этой книги «Поварешка и шумовочка». Слушай, Экстрасенсиха. Ты оценишь поэзию лобио. Сначала варится фасоль почти до готовности. Потом она тушится с маслом до полной готовности. После в нее кладут соль, орехи грецкие, чеснока немного и, конечно, лук, жареный на растительном масле. Под конец травки: укропчик, петрушечка, сельдерюшечка. Ох, лобио! Вкуснее не бывает. Сегодня за обедом попробуешь!

– От кого рецепт? Если от этой метелки-мочалки, есть не стану. И тебе не позволю!

Он потряс толстой книгой «Поварешка и шумовочка». На желтом фоне были огромные красные буквы. А помельче подзаголовок: «Готовим для любимых».

– Видишь, Экстрасенсиха? Это моя настольная книга. Могу читать просто для удовольствия в свободное время. Многое знаю наизусть.

Она успокоилась. Эту книгу ему подарила она, сама Экстрасенсиха. А вовсе не Снегурка сорока с лишним лет.

Морозик продолжал помешивать в кастрюльке, добавлял щепотки трав.

– Перчика чуть-чуть, теперь тминчик, укропчик, орешки.

Ни за что не признается Морозик, что травки и орехи, перец, черный и красный, принесла ему Снегурка. И лет ей всего тридцать семь. Это блюдо древнее, а тонкости и подробности сказал мне мой друг Гиви из грузинского ресторана «Гора». Гиви чувствует все тонкости, его специальность – холодные закуски. – Морозик насторожился. Разговорился слишком откровенно. Сейчас жена Экстрасенсиха спросит: «Интересно, с кем ты ходишь по ресторанам?» И он быстро сказал:

– Расскажу тебе, Экстрасенсиха, как готовится знаменитое сациви. Слушай, это тоже поэзия. Значит, так. Сначала куриное мясо рубится на небольшие куски…

Экстрасенсиха глотнула. От всех переживаний, ревнивых мыслей и рассказов Морозика ей захотелось есть. А хватать любые куски – хлеб, конфету или яблоко – Морозик ее давно отучил: «Кусочничают одинокие. Есть надо со вкусом, внимательно и красиво. Блюдо должно быть приготовлено с любовью к еде и к людям». Она и сегодня слушала вдохновенные речи Морозика, не думая о том, что он ее отвлекает от большого расследования.

Но Экстрасенсиха от потрясающего аромата, идущего из кухни, где тушилось лобио, смягчилась. Направление мыслей стало другим. Она стала вытирать пыль, которая всегда есть на телевизоре. Морозик все еще опасался получить от жены за все. Может быть, этой самой пыльной тряпкой. Он быстренько крикнул:

– Яблочный пирог! Готовится быстро, а роскошный и тает во рту! Яблоки антоновские. Если кожица жесткая, предварительно очистить. – Она заслушалась, отложила уборку, села на тахту и залюбовалась Морозиком – энергичный, творческий, одухотворенный. Артист во всем, а он продолжал:

– Посыпать яблочки сахаром и недолго потушить без воды, в собственном соку. Тем временем дрожжи развести водой и дать им подойти. Запарить кипяченым молоком и соединить с дрожжами. Экстрасенсиха, тебе интересно? – Она кивнула, он, не давая ей отвлечься, продолжал. – Дать подойти. Главное – терпение и спокойствие, доброта к людям и к тесту. В доме должен быть мир и радость, иначе тесто не будет пышным и добрым. – Экстрасенсиха хмыкнула, совсем как Агата. Она давно разгадала его хитрости. Но она любит своего Морозика, он немного мальчишка, несмотря на седую бороду. Впрочем, борода искусственная, но и его собственные виски давно седые. Детство иногда не покидает человека лет до ста, это хорошо – свежесть решений и легкий характер.

– Мне интересно, мечтаю о пироге.

– Продолжаю. Разделим тесто на две неравные части – большая будет низ, а меньшая – верх пирога. Обласкать будущий пирог в тепле, под беленьким полотенчиком, минут двадцать. А после этого в горячую духовку минут на восемь—двенадцать. Тонкость минут для тонких людей, – он подмигнул ей, она улыбнулась от души. – После того как румяный красавец вынут из духовки, его надо остудить под чистым красивым полотенцем или под салфеткой. Яркий рисунок на полотенце или салфетке не нужен – пирог больше любит спокойный цвет. Голубой, желтый, салатовый. Или вышитые бледно-розовые розы. Или бабочки-лимонницы. Или сиреневые колокольчики.

– Хитрый ты, Мороз. На пирог позовем гостей. Но тех, кто не собирается нанести вред нашей семье, отбить у жены мужа или у мужа жену. Это вредно для пирога, – и она подмигнула ему.

– А можно и без гостей, только ты и я, – предложил он ласково. Мороз – любящий человек. Но его запасы любви слишком велики, этих запасов хватает на многих женщин.

– Морозик! Ты мне голову заморочил, – смеялась Экстрасенсиха, – но обещай твердо: ты не будешь больше встречаться с этой пятидесятивосьмилетней Снегуркой. Она скорее Снежная Баба, а не Снегурочка. Ни изящества, ни стройности. Не будешь встречаться, скажи.

– Экстрасенсиха! Она моя коллега, сколько раз повторять. Не сверкай на меня глазами. Чисто служебные отношения. Чисто человеческие.

– Знаю, знаю. «Елочка, зажгись! Снегурочка, вернись! Давайте, дети, крикнем вместе, дружно: «Мы пришли на Новый год! Дед подарки раздает!» – Тут она вспомнила слова с Лунного бульвара и добавила: – Фигня! Лажа! Хрень!

– Не унижай мою работу! – Он сердился, она не хотела ссориться. Работа – это святое. Она сказала:

– Смотри, Морозик! У меня терпение не железное, – и поцеловала его, а бороду с него сняла. Целовать в капроновые нитки бороды – никакого удовольствия. – Ты любимый и счастливый. Цени это и перестань шататься по Снегуркам. Ни одна из них тебя не пригреет, будешь опять мотаться по чужим углам, как помоечный кот.

Морозик задумался. Она была права. Экстрасенсиха теплый человек, сердечный и родной. От добра добра не ищут. А влюбчивость – его недостаток, и никуда этот недостаток не денешь.

– С Новым годом, – уклончиво ответил он и поцеловал Экстрасенсихе руку.

Они помирились. На всю жизнь. Совсем, как Леха и Агата.

* * *

Агата и Леха сидят на уроке английского и тихо разговаривают по-русски. Англичанка не замечает этого, она диктует упражнение, а думает о своем: «Если удастся получить еще два частных урока, я смогу заработать на поездку в Египет. Море, песок, веселые люди в светлых одеждах. Кайф». Даже строгие учителя подхватывают словечки подростков. Она диктует, а Леха говорит, не разжимая губ. Любой, кто хоть когда-нибудь учился в школе, умеет говорить незаметно – болтать или подсказывать. А как же без этого?

– Агата, у тебя есть мечта?

– А как же? Конечно есть. У меня несколько мечт.

– Какие?

– Вырасту, буду обедать одним мороженым. Иногда лимонным, иногда шоколадным, а иногда мятным, иногда земляничным.

– Классно. А еще какие мечты?

– Никогда не выносить мусор – самое противное на свете – мусоропровод. Буду тратить денег сколько захочу на концерты группы «Неваляшка» и немного на косметику, самую лучшую французскую, как у Юли из десятого класса. Или у Бомбины.

Тут англичанка неожиданно для Лехи сказала:

– Я веду урок. Кому неинтересно, может собрать вещи и уйти. К тебе относится, Алехин!

Леха недолго молча смотрел на англичанку. Мечты Агаты так понравились ему, они были веселыми, смешными и какими-то разноцветными. Урок английского казался совсем лишним и скучным. И Леха сделал то, что никакие ученики в таких случаях не делали – он собрал вещи и вышел из класса. Англичанка слегка обалдела. Класс притих и ждал, что будет дальше. Агата стала не торопясь собирать тетрадки и учебники в сумку, она пошла за Лехой.

– А ты куда? – Англичанка сама была не рада, что так вышло. Завуч Оксана ее за это не похвалит – выгонять учеников из класса нельзя, это лишает их знаний, которые так необходимы в жизни. В этом уверены все завучи вроде Оксаны Тарасовны. – Куда ты, Агата?

– Леха не терпит одиноких прогулок по школьному коридору, я поддержу его морально. А вы же сами сказали: «Неинтересно – уходи».

Класс наконец рассмеялся. Агата вышла за дверь.

– Классно! – сказал самый умный Гриша. Он редко идет против учителей – не любит скандалов.

– Чтобы два раза не вставать, – добавил он модную, совсем дурацкую поговорочку.

– Отличные успехи и примерное поведение, – ни к селу ни к городу добавила Василиса прекрасная.

Англичанка ругала их по-английски, стучала ключами по столу, называла их неуправляемыми, невоспитанными. Но они почти ничего не поняли: быстрая английская речь совсем не то же самое, что упражнение из учебника.

– Ни слова не понял, – пробасил Барбосов.

– Ты, Барбосов, и по-русски не все понимаешь, – вызверилась англичанка. Счет сравнялся.

В это время в коридоре Леха угощал Агату печеньем «Привет».

– Ешь, Агата, «Привет», «Буфет», «Букет», – болтал Леха.

– «Скелет», – Агата поморщилась от собственной дикой шуточки. Но печенье было съедено все до крошки.

Тут вышла из своего прозрачного, как аквариум, кабинета завуч Оксана Тарасовна:

– Почему гуляем? Почему смеемся? Все учатся, а мы в коридоре! Отвечай, Агата.

– Так получилось, – защебетала она, – мы сидели, ничего не делали, а она говорит: «Собирайте вещи и вон!» Ну и собрали, и вон.

– Ничего не делали! А все работали! – Оксана, как все учителя, любит такие специальные педагогические выражения. Ученик говорит: «Я учил, я учил», а учитель: «Надо не учить, а выучить! Чувствуешъ разницу? Выучить – глагол совершенного вида. Садись, два». А еще: «Иванов, над чем ты смеешься, когда я объясняю новый материал? Скажи, посмеемся вместе». И еще много всяких умных мыслей высказывают учителя. Наверное, их учат этому в педагогических университетах. Так думала Агата.

– Ни за что выгонять неправильно, правда, Оксана Тарасовна? Мы отстанем от класса, потеряем интерес к предмету, правда же, Оксана Тарасовна?

У завуча нет чувства юмора, она не знает, что Леха и Агата валяют дурака. Она внимательно смотрит в глаза Агате, потом – Лехе. В глазах печаль и большая честность.

– Пошли, – Оксана подталкивает их к дверям класса, – пошли-пошли. Уроки пропускать нельзя – отстанете и потеряете интерес к знанию предмета. И ничего смешного, Агата. – Она резко открывает двери класса. Леха и Агата стоят на пороге, за их спиной завуч Оксана Тарасовна.

– Пусть не болтаются по коридору, а занимаются делом, – говорит она англичанке. – Садитесь и учитесь, как все люди, – это она говорит Лехе и Агате. И когда они сидят на своих местах, рядышком и прилежно смотрят в тетрадки, Оксана говорит англичанке: – После урока зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.

Оксана ушла, англичанка зло глянула на Леху и Агату. Чужая злость сближает – они придвинулись друг к дружке поближе, и Агата зашептала, не разжимая губ:

– А еще моя мечта – знать шесть иностранных языков – испанский, французский, немецкий, китайский, японский, украинский. А английский не хочу, ну его, правда, Леха?

– Ага. И путешествовать по всем странам, сколько хочешь.

Англичанка прекратила диктовать упражнение, которое хотела задать на дом. Она схватила связку ключей. Чтобы связка была тяжелее, к ней был прицеплен ключ от сейфа, которого у англичанки сроду не было. А также ключ от дачи, от машины, от трех квартир в разных городах – всего этого у англичанки тоже не было. Но грохнуть ключами по столу ей не пришлось – зазвенел звонок с урока. Зашумела перемена в коридоре, шестой «Б» успел записать домашнее задание. Все было более-менее в порядке, если не считать визита англичанки в кабинет завуча Оксаны Тарасовны.

Агата стояла в коридоре. Она видела, как Леха побежал в буфет за пирожками. Она видела, как учительница английского языка вошла в стеклянный кабинет завуча. И вид у англичанки был виноватый, а глаза очень честные – ей предстояло оправдываться.

– Учеников выгонять с урока нельзя, – отчеканила Оксана, – это правило, его прислало министерство образования, оно подписано самим министром Курченко, Степаном Ивановичем! А вы выставили сразу двоих! И они отстанут от программы. И они хихикали на всю школу, и мешали другим учиться и получать необходимые знания по школьной программе. А впереди у старшеклассников ЕГЭ – единый государственный экзамен.

Англичанка слушала всю эту сто лет известную муть, глаза были точно такие, какие бывают у Агаты, когда ей читают длинную нудную нотацию, глаза одновременно сонные и нетерпеливые. И Агате стало жалко англичанку. Агата подкралась к стеклянному кабинету и слышала каждое слово, хотя англичанка говорила тихим голосом:

– Я их не выгоняла, они сами ушли.

– Зачем говорить неправду? – взвизгнула возмущенная Оксана. – Они не могли уйти сами! Я своих учеников всех знаю как облупленных!

– Англичанка не виновата! – крикнула Агата. – Она нас не выгоняла! Мы сами ушли. И мы с Лехой не облупленные! – И добавила то, что полагается добавлять в конце: – Мы больше не будем!

Завуч прекратила воспитательную речь, треснула ключами по столу. Связка была очень тяжелой: ключ от бульдозера, от самосвала, от мусоровозки, от аптеки. Все эти ключи Оксана Тарасовна собирала долгие годы. Она выменивала их у коллекционеров – на фарфоровые чашечки, на гипсовые бюстики великих писателей, на вышитые салфетки, старинные и не совсем. Грохот от связки ключей был такой, что стекла в кабинете Оксаны чуть не полопались. Англичанка чуть не упала от сильной звуковой волны. Завуч крикнула:

– Прекратить! Не перебивать старших! Отойди, Агата, от кабинета!

– Несправедливо! – крикнула напоследок Агата и отошла. Пришел Леха с пирожками, протянул самый вкусный, с капустой:

– Откуси, только палец не кусай, как в прошлый раз.

– Это было нечаянно, – она ела прекрасный пирожок, – больше не буду.

Почему люди любят давать это бессмысленное обещание? И дети, и взрослые. Ведь все знают – будут. Видно, не все обещания можно выполнить.

– Я больше не буду, – пообещала англичанка, и Оксана отпустила ее. А сама долго ворчала:

– Все распустились. И учителя тоже.

* * *

Лидка Князева терпеливо ждала. Вернее – нетерпеливо. И решила: ждать и терпеть больше невозможно, надо принять энергичные меры. И Лидка придумала. Она обратится к тем, кто умеет искать и находить того, кто скрывается. К сыщикам.

Первоклассные сыщики из первого класса прыгали вокруг скамейки на Лунном бульваре. Там сидела Бомбина, она посматривала то на своих питомцев, Кристину и Кирилла, то на дорожку главных встреч – по ней обычно приходит самый умный Гриша.

– Гришу ждешь? – спросил Кирочка.

– Почему обязательно жду? Просто смотрю, есть же глаза.

– А почему именно на ту дорожку? – пристала Кристина. – Не смотришь на другую, откуда приходит Суворовна. И вон на ту, тропинку небывалых новостей, где носится Лидка Князева со своими пустыми надеждами и тупыми хлопотами. А ты самого умного Гришу ждешь и не отпирайся. У вас любовь, все это знают, весь бульвар ждет, когда вы, наконец, поругаетесь.

– А вы никак не ругаетесь, – Кирилл засмеялся, – идеальная парочка. Почти как мы с Кристиной. Мы тоже не ругаемся.

– Да! А кто меня вчера лопаткой треснул по спине? Думаешь, не больно? Думаешь, не обидно?

И тут вылетела Лидка. Глаза горели, куртка распахнута.

– Застегни «молнию», простудишься, – Бомбина заботливая, потому она и гувернантка у маленьких Кристиночки и Кирочки. Бабуш– ки наняли ее не по рекомендациям, а по чутью.

– Отвянь, Бомбина, – Лидка готова окрыситься на любого, кто отвлечет ее от основной идеи.

– Лидка колбасится! – Кирочка зловредно засмеялся.

– Пойдем, Кирилл, купим попкорн и сядем в первом ряду, – Кристина вчера услышала в заграничном мультике эту фразу, – сядем в первом ряду, чтобы ничего не пропустить.

Бомбина захохотала над этим дурацким высказыванием. А потом воспитательным тоном сказала:

– Глупость, Кристина. И ты, Кирилл, не повторяй эту бессмысленную ахинею.

– Ахинея всегда бессмысленная, – поправил гувернантку Кирилл, – осмысленная ахинея это уже диссертация. Так говорит моя бабушка-профессор.

– Не болтайте всякую фигню! У меня важное дело! – Лидка отвела малышей в сторону. – Мне придется поручить вам важный розыск.

– Ценность пропала? – деловито спросила Кристина.

– Деньги? – Кирилл тоже знал, что ищет Лидка, но вопросы полагается задавать такие, как будто ни о чем не догадываешься. – Недвижимость похитили?

– Человека надо найти. Срочно.

– Предоплата необходима, – Кристина протянула к Лидке раскрытую розовую детскую ладошку, – можно деньгами, а можно половину бананами, а половину конфетами Коркунов.

– Предоплата потом, когда найдете.

– Не получится. Мы искать не начнем, пока не будет полной финансовой ясности в наших деловых отношениях.

Подошел самый умный Гриша и поддержал первоклассных сыщиков из первого класса:

– Правильно формулируют. Плати, Лидка Князева, не жмись. Тебе нужна их работа, а любой работник требует оплаты.

– А ты, самый умный, не встревай! Что за привычка? С тобой вообще не обсуждаю проблему, откуда ты знаешь, о чем идет речь?

– Знаю по интуиции, а маленьких обижать не позволю. Привет, Бомбиночка, – сел с ней рядом, поцеловал тугую щеку Бомбины и улыбнулся от удовольствия, так приятно смотреть на Бомбину. Она похожа на румяное яблоко: щеки круглые, а глаза спокойные и задумчивые, как летние легкие облака.

– Сколько вам платить? – сдалась Лидка.

– Смотря, кого искать, – скупо ответил Кирилл.

Лидка наклонилась и прошептала имя пропавшего любимого человека.

– Трудная задача, – тут же отозвалась Кристиночка, – очень трудная.

– Сколько? – Лидка нервно подпрыгивала на месте. – Только без наглости!

Кирилл глянул на Кристиночку и назвал сумму. Кристина кивнула: сумма правильная.

Задание было трудным, тут сыщики не лукавили.

Лидка протянула деньги:

– Бананы сами покупайте, их носить тяжело, – и ушла, – срок даю три дня. Не найдете – вернете предоплату и заплатите за моральный ущерб.

– Нахальство! – крикнул ей в спину Кирилл.

– Мы тебе не навязывались! Сама к нам пришла!

– Три дня! И ни минутой больше! – Лидка исчезла.

Сыщики сели на соседнюю скамейку и стали размышлять. Вернее, размышлял один Кирилл, а Кристиночка сидела тихо и ждала, когда он до чего-нибудь додумается.

– Кристина, а кого назвала Князева? – полюбопытствовала Бомбина. – Я его знаю? Скажи хоть, на какую букву его имя?

– Тайна соблюдается! – быстро ответил Кирилл.

– Имена не разглашаются в интересах следствия, – подхватила Кристина.

Они шушукались, потом побежали к беседке в конце дорожки и снова шептались и размахивали руками. Начался поиск таинственно исчезнувшего горячо любимого Лидкиного человека.

Бомбина видела торчащие над стенкой беседки их головы – помпон Кристины и кепочку с козырьком Кирилла. Бомбина была спокойна.

А в это время Гриша грустно сказал:

– У меня неприятности, Бомбина.

– Что случилось, Гриша? Опять группа «Пульс собаки»?

– Да, – вздохнул он, – меня невзлюбил руководитель, новый пришел и снял меня с солистов. Он сказал: «Ни слуха, ни голоса». А сам поставил солистом нового парня, у которого ни слуха, ни голоса. Все ребята говорят, что я лучше. А новый главный по прозвищу Амбал, сказал: «Нечего тут демократию разводить и выборы устраивать. Как я назначил, так и будет. А то всех выгоню на холодную улицу».

Гриша отвернулся, чтобы Бомбина не увидела его глаз – в них были слезы. Гриша очень горевал: солистом быть хочет каждый, а уж тот, кто попробовал хоть раз быть в самом центре всеобщего внимания, кто знает, что такое успех, тому невыносимо жить без этого. Может быть, певец группы «Пульс собаки» так же чувствует свою славу, как Шевчук или Земфира. Величины разные, а чувства одни и те же. Маленький клуб «Фитилек» такой же зал, там такая же публика и так же она кричит: «Браво!», «Класс!» – и машет руками, как в огромном зале «Россия» или на стадионе «Локомотив».

– Ты, Гриша, очень талантливый, – Бомбина положила голову на его плечо, – у тебя слух, у тебя голос. Я же слушала «Пульс собаки», ты прекрасный солист. И не верь Амбалу, у него у самого ни слуха, ни голоса. Халтурщик и халявщик. А ты классно поешь. Особенно мне нравится песня «Дым и туман». Спой сейчас, а? – Бомбина умеет ободрить человека. Она выбирает самые точные слова, самые нежные улыбки и в самый нужный момент кладет голову на плечо грустному умному Грише. И он запел:

Ты проходишь легкая, как туман.

Неужели твоя любовь – обман?

Ты смеешься ласково с другим.

Неужели все развеется, как дым?

Не могу согласиться,

Не хочу смириться!

Я тебя никому не отдам, я тебя уведу, уведу,

Как туманного мира звезду.

Гриша пел тихонько, потом увлекся и запел громче, прибежали Кристина и Кирилл, сыщики как раз закончили свое совещание, секретное и срочное.

– Классная песня! – кричала Кристина. – новая! Кто сочинил?

– Гриша сочинил, – Бомбина гордо смотрела на первоклассных сыщиков, – Гриша самый умный, и самый талантливый.

– Гриша, – стала подлизываться Кристина, – проведешь нас на выступление твоей группы? Мы так любим «Пульс собаки»! Правда, Кирилл?

– Конечно, любим. И скоро у вас будет свой диск, да, Гриша? И ты будешь на картинке: «Солист – самый умный Гриша».

Гриша снова погрустнел, а Бомбина сказала:

– Воспитанники и сыщики! Вот что, сначала найдите дорогую пропажу Лидки Князевой, а потом будете бегать по концертам. Ведь вы получили предоплату!

– И короткий срок – три дня. В бизнесе обманывать не годится, а то растеряете всех клиентов.

И Гриша засмеялся: ему очень понравилось, как Бомбина свернула разговор в нужную сторону. Малышам совсем не обязательно знать, кто солист «Пульса» и кого изобразят на обложке диска.

– Еще не вечер, – решил повеселевший самый умный Гриша.

– Кирилл! А вы додумались до чего-нибудь? Знаете, где искать Лидкиного горячо любимого человека?

– Нет, пока не знаем, – ответила Кристиночка.

– Но кое-какие зацепки уже есть, – ответил Кирилл, – еще не вечер.

* * *

«Пульс собаки» собрался на репетицию. Самый умный Гриша решил не ходить. «Зачем я пойду? Солист другой, значит, и весь «Пульс» другой».

Но Бомбина сказала:

– Гриша, не выдумывай разные отговорки. Ты еще скажи, что у тебя горло болит.

– Болит, – Гриша уперся, – и уши не в порядке – звенит в ушах.

– Ухо-горло-нос! – смеялась Бомбина. – Не выдумывай, отправляйся в «Фитилек» по-хорошему. Считаю до трех, а дальше будет другой разговор.

Гриша напряженно ждал. Сидел на скамейке и вцепился в нее – не пойдет он никуда, будет сидеть здесь.

– Раз! – Бомбина считала медленно. – Два! Внимание, Гриша – три!

И он вскочил со скамейки, как будто его ветром подняло. Он пошел по дорожке великих надежд. А Бомбина и маленькие сыщики кричали самому умному вслед:

– Еще не вечер! У тебя слух! У тебя голос!

– Амбал – лох!

– Мы с тобой, самый умный!

Гриша скрылся за голыми кустами колючего боярышника.

Бомбина не сказала никому, какие тревоги мучили ее в последнее время.

Вот она сидит на Лунном бульваре, неподалеку бегают воспитанники, Кристиночка и Кирочка. Она присматривает за ними, занимается с ними английским, если удается их победить и усадить за книжки. Она слушает с ними рок-музыку, хотя бабушки этого ей не поручали. Вот и сейчас Бомбина включила плеер, поет Михей, и его голос доносится и до маленьких сыщиков, он не мешает им решать задачу, поставленную Князевой. Они ищут пропавшего любимого, не сдвигаясь с места.

– Дедуктивный метод, – говорит тихо Кирилл.

– Логика и богатая интуиция, – добавляет Кристина.

А песня звучит:

Вот как двигалась эта картина:

Я был, как художник, лепил из пластилина

Любовь, которую, как мне казалось,

Я выдумал сам, и она получалась…

Цветы, те, которые мне не давались,

Я взял их под сердцем, они там валялись,

Но нет, не пылились, их просто не брали,

Цвета едкой боли, любовной печали.

Малыши под эти не очень понятные слова разрабатывали свои версии. Бомбина размышляла о своем. Песни имеют такое свойство: каждый, слушая их, остается со своими чувствами. Иногда эти чувства усиливаются от непонятных слов.

Бомбина случайно узнала, что в «Пульсе собаки» появился не только новый солист, но и новая солистка. Красивая девушка, ресницы пушистые, фигура стройная, ноги длинные, глаза темно-желтые. И, главное, слух и голос. Хотя кто сказал, что это главное? Главное для Бомбины то, что самый умный Гриша, открытый и правдивый, верный и постоянный, ни слова не сказал ей, Бомбине, об этой солистке Алене.

«Почему он скрыл от меня эту Алену? Хитрость понятна, ответ напрашивается сам собой – он влюбился. Самый умный запал на Алену. Она моложе Бомбины на целых четыре года, ей, этой Алене противной, всего двенадцать. И никто не скажет про нее, что она годится самому умному Грише в мамы. А девчонки из класса без конца твердят Бомбине, что она вообще, что самый умный годится ей в сыновья. Да, они говорят это из зависти. Но зависть часто диктует самые верные слова, которые попадают в точку и больно ранят». Бомбина нервничала уже несколько дней. Это очень долгий срок – несколько дней, если по-настоящему расстраиваешься, да еще скрываешь свои переживания от всех на свете и надеваешь маску беспечности и легкомыслия.

– Перестаньте без конца шептаться! – вдруг прикрикнула она на воспитанников.

– Почему перестать? – четыре справедливых глаза уставились на гувернантку. – У тебя своя работа, а у нас – своя. Мы тоже получаем гонорар.

– У тебя, Бомбина, настроение плохое? – Кристиночка более проницательна, чем Кирилл при всей его логике и дедуктивном методе. – Настроение плохое? А срывать свое дурное настроение на ни в чем не повинных людях – это дурной тон. Так говорит по телевизору психолог Жилкина. Дурной тон. – И они снова стали шептаться и чертить какие-то загадочные линии на дорожке. Там был растоптанный серый снег и просто лужи, но это не мешало дедукции Кирочки и тонкой интуиции Кристины.

Бомбина промолчала – малыши были правы. Она и сама терпеть не может, когда ругают не того, кто виноват, а того, кто подвернулся под руку. Так иногда поступает ее мама. А иногда – завуч Оксана. Дурной тон.

Тут по дорожке прошла девочка – глаза темно-желтые, ноги длинные, сапоги модные, каблуки высокие, а волосы светлые, почти белые, лежали на спине. Шапочку, желтую под цвет глаз, она сжимала в руке. Сумка покачивалась на ее плече.

– Красивая, – сказал ей вслед Кирилл, – фотомодель.

– Выставляется, – сказала Кристина, – ничего особенного.

Бомбина протянула Кристиночке банан, а Кириллу – маленькое яблоко. А тем временем в клубе «Фитилек» началась репетиция.

– Солирует дуэт, Алена и Виталий, два голоса – это классно, – Амбал потирал свои огромные руки, он всегда доволен собой.

«Соло дуэтом не бывает», – подумал умный Гриша, но говорить ничего не стал. Он ждал, какую роль оставил ему Амбал.

– Бери бубен, самый умный, будешь давать ритм. Ритм – это важно. А вы – на два голоса поете.

– И на два слуха, – съязвил все-таки Гриша, группа «Пульс собаки» рассмеялась.

– Вышвырну на мороз, – рявкнул Амбал.

– Всех не вышвырнешь, – клавишник Тимофей огрызнулся вовремя. А бас-гитара Алексей добавил:

– Музыка нужна везде – выгонишь из «Пульса собаки», в тот же самый день нас возьмут в «Сердце красавицы».

– Кончай базар! – Амбал скрыл испуг. – Начинай работать. Солисты, вперед!

Солисты запели не очень стройно, но с чувством:

Бархатное небо, ледяные магистрали,

вереницы фар на дороге кольцевой,

то ли больно так,

что с другом мы расстались,

То ли оттого, что так запутан путь домой…

Это была песня «Чародеев», Гриша ее тоже знал и совсем недавно пел на концерте, Бомбина сидела в первом ряду и хлопала в конце громче всех, а ее воспитанники Кристина и Кирочка кричали: «Браво!» – и еще они кричали: «Самый умный Гриша – наш лучший друг!», «Мы лучшие друзья самого умного Гриши!».

Сегодня Гриша позади всей группы встряхивал бубном и притопывал ногой, ритм получался отчетливый. Гриша никогда раньше не стоял сзади, только на переднем плане. Он привык к переднему плану. Но оказалось, что позади всех тоже не так плохо – есть свои преимущества. Самый умный Гриша видел прекрасную спину – узкую, стройную, трогательную – спину солистки Алены. Алена не знала, что он смотрит, она держалась свободно, естественно. А Гриша совсем не думал о Бомбине, любимой навек. Он сам не заметил, как стал думать об Алене. Он тряс дурацким бубном, Амбал стоял на дирижерском месте и зловредно поглядывал на Гришу. «Ты самый умный? А я не самый умный, далеко не самый умный. Но я – руководитель группы, а ты кто?» Не любит Амбал умных, а тем более – самых умных.

Но Гриша не страдал. Бубен так бубен. Он думал о другом: «Интересно, какие группы слушает Алена в свободное время? Интересно, читает ли она книги? А какие? Интересно, есть ли у нее главная любовь?» На этот вопрос ответ был ясен – у Алены целый хвост поклонников, она красавица. Слух и голос не самые классные, ну и что?

Если бы Грише в эти минуты сказали, что он изменил своей Бомбине и запал на другую девочку, он бы не согласился ни за что. «Она интересует меня чисто по-человечески. Мы коллеги по «Пульсу». Есть глаза, вот и смотрю. Есть голова, вот и думаю. Гриша еще не знает, что такие оправдания находят все, кто изменил. У меня не любовь, а чисто психологический интерес. А любовь, верная и честная, у меня только одна.

Ах, Гриша, самый умный, самый верный! Что же ты в одну минуту забыл свою верность и ум заодно забыл.

Кончилась песня, а Гриша еще некоторое время позвенел бубном – увлекся, а мысли были далеко. «Может, поговорить с ней после репетиции? А что особенного? Подойти и сказать: «Давай, я провожу тебя домой, Алена. У нас опасный Лунный бульвар, скины бегают и разные криминальные типы». А она посмотрит с благодарностью: «Проводи, пожалуйста. Я очень боюсь всяких типов. Ко мне почему-то липнут все кому не лень. И что такого во мне особенного?» – так ответит Алена. А Гриша тогда скажет: «Красота всех притягивает, тут уж ничего не поделаешь». И они вместе посмеются, а после он проводит ее, они пойдут рядышком по Лунному бульвару, будут разговаривать, о чем угодно, смеяться. Если она любит анекдоты, Гриша расскажет ей последний Степин анекдот: «В жизни всегда есть место подвигам. Надо знать это место и держаться от него подальше». А она посмеется и попросит: «Расскажи еще», и он расскажет: «Рыбок надо кормить крошками, а если предложишь целый батон, они подумают, что ты хочешь их убить».

Как хорошо будет идти по Лунному бульвару с красавицей Аленой! Тут мелькает мысль: «А как же Бомбина? Что она на это скажет?» и сразу другая спасительная мысль: «А Бомбина не узнает. Откуда она узнает? Ее в это время не будет на бульваре». Гриша самый умный, он прекрасно знает, что Бомбина всегда на бульваре, и уроки свои там учит, и музыку слушает. Бабушки воспитанников помешаны на свежем воздухе. Но спасительные мысли всегда нам приходят на выручку. «Бомбина не узнает».

Чем все это кончится – посмотрим.

А пока репетиция завершилась, Амбал сказал, как большой режиссер из телесериала: «Всем спасибо, все свободны». И стали собирать инструменты.

Гриша подошел к Алене:

– Можно, я тебя провожу? Не смотри на меня так – одной ходить опасно.

Тут Амбал положил тяжелую руку на плечо самого умного Гриши:

– Она не пойдет одна. А ты иди один и подальше, умный нашелся.

Гриша глянул на Алену, она улыбалась не ему, а Амбалу.

* * *

На бульваре появилась незнакомка:

– Наша школа ничуть не хуже школы Вадимыча! – Она топнула сапожком у скамейки Суворовны. – Здесь будет сцена!

Первыми опомнились Кирочка и Кристина, они припустили к Бомбине и закричали:

– Там тетя!

– Сцена!

– Принцесса!

– И мы хотим выступать!

– Нас примут – у них маленьких нет!

– А Суворовна и Кутузовна будут королевский двор!

Эти бессвязные вопли понять было невозможно. Но Бомбина – хорошая гувернантка, она мгновенно во всем разобралась:

– Всего два вопроса. Где? И кто? Дайте два толковых ответа и можете бежать и участвовать.

– В том конце дорожки, близко!

– На площадке послушных собак!

– Надо скорее! А то Лидка узнает, и все пропало!

– Она отнимет предоплату, если разнюхает раньше нас!

Они рванулись от Бомбины, но были пойманы:

– Кто же режиссер? Это главное! Если халявщик, не пущу! Вкус портить детям!

– Не халявщик! Училка! Бабушка Нюши, с которой никто не водится! Они не из нашей школы! У бабушки голос громкий!

– Она свою Нюшу назначила на самую главную роль!

– У Нюши голос еще громче!

– А мы будем толпа придворных!

Сыщики умчались. Бомбина подождала Гришу, не дождалась. Наверное, он задерживался на репетиции «Пульса собаки». Она, Бомбина, сама его туда отправила. Теперь его нет. Она пошла следом за своими воспитанниками. Бомбина знала: Гриша ее найдет.

А на площадке послушных собак стояла небольшая толпа – это собрались зрители. На сцене учительница Вера Павловна и ее внучка Нюша начали спектакль.

Вера Павловна хлопнула в ладоши – начало! И тут же внучка Нюша заявила резко и нагло:

– Я принцесса!

– Это выяснится только в конце спектакля, – грубо оборвала Нюшу девочка Саша, подруга девочки Аглаи, которая тоже была в толпе придворных, хотя уже два года занималась в театральной студии Дворца искусств. – А пока ты, Нюша, приезжая из деревни Хмыри Рязанской области. Мы все знаем!

– Главную роль ты получила только потому, что внучка своей бабушки!

– Голос у тебя неприятный!

– А хорошим артисткам досталось играть толпу!

– Поселок Хмыри городского типа! – крикнула Нюша так громко, что все заткнули уши.

– Наш Вадимыч настоящий режиссер! Он в театре работал!

– А чего же он в школе очутился? – спросила Вера Павловна фамильным резким голосом. – Обыкновенная школа, не театр!

– Интриг не любит! И людей обижать не хочет. В театре красавцы и красавицы, как шакалы, сожрали Вадимыча. Но мы не дали ему пропасть!

– А школа у нас вовсе не обыкновенная, она особенная!

– И чего в ней такого особенного? – не уступала Вера Павловна. – Не английская, не музыкальная, не математическая, не химическая.

– У нас школа скрытых талантов, – твердо сказала из толпы Агата, и все придворные кивнули.

Не стала спорить Вера Павловна – она закричала:

– Начинаем! Зрители – тишина! Актеры – внимание!

– Раздухарилась сестра! – на весь бульвар объявила Суворовна. – Сама вчера из деревни, а сама себя назначила дирижером!

– Режиссером! – закричала придворная толпа и зрители тоже. – А вы, Суворовна, зритель! Соблюдайте тишину!

– Зрители смотрят стоя! А у меня скамейка – царская ложа! – И Суворовна как-то особенно нахально облокотилась на спинку скамейки.

– Мой сын ищет себе невесту! – объявила королева, Зина Портянкина из седьмого класса. – Невест много, но он решил твердо.

Принц – высокая незнакомая девочка, подобравшая длинные волосы под красный берет, говорит:

– Моей невестой станет только настоящая принцесса! Никакой самозванки я не признаю!

– Успокойся, сынок! Твое желание – закон! Будет тебе настоящая принцесса.

– А как ее узнаешь – настоящую? – засомневался король, тоже высокая девочка, еще выше королевы. Все спокойно воспринимали девчонок в роли принца и короля. Мальчики не любят играть на сцене, это давно известно.

– Я найду возможности! – похвалилась королева.

Тут тихо пришла писательница, она стояла в толпе зрителей, но Суворовна чувствовала себя на площадке послушных собак главной хозяйкой:

– Писательница! Садись сюда! Здесь царская ложа! – И похлопала ладонью по сиденью скамейки. – Молодежь постоит, а мы в царской ложе!

Тут появилась принцесса, внучка Веры Павловны из Хмырей. Она пищала:

– Ах, какой дождь! Я промокла до нитки! Простужусь теперь!

Принцесса капризно чихнула, капризно покашляла, и все должны были ее пожалеть. Но никто не пожалел – уж больно она была капризная кривляка.

– Ужасный ливень!

Тут Леха и Барбосов по знаку Веры Павловны треснули палками по скамейке за спинами зрителей.

– У вас что-то упало! – кричала артистам Суворовна. – Что-то свалилось!

– Эта гром, – сказала ей писательница, – не беспокойтесь, Суворовна.

– Гром? Значит, дождь пошел! А я без зонта! – Завертелась на лавке Суворовна. Все хохотали, никто не догадался, что Суворовна прикалывается, то есть всех разыгрывает. А впрочем, может, на самом деле бабка не понимает театральных условностей, и для нее грохот палки – не гром, а разговоры о грозе означают настоящий дождь.

Суворовна внесла веселую нотку в спектакль. Нудная мокрая принцесса постучала в ворота и была принята во дворце. Королева уложила ее в роскошную королевскую постель, а под сорок перин подсунула маленькую горошину.

На глазах у публики принцесса вертелась и не спала. Зевала, потягивалась, кряхтела. Вела себя не очень прилично, хотя считалась принцессой.

– Хамоватая наша из поселка Хмыри, – одобрительно комментировала Суворовна.

Потом изображали утро – пили чай, ели бублики. Появилась Нюша, хныкала и кривлялась, тянула на себя общее внимание с силой среднего трактора.

– Как вам спалось, дорогая гостья? – королева спрашивала, и всем было ясно: за непринужденным тоном скрывается большой важности вопрос – решается судьба принца и этой чужой девушки, которая называет себя принцессой. Но если посмотреть с другой стороны, какая же из девушек не считает себя принцессой? Хотя бы иногда? Так размышлял принц, и король тоже задавался этим вопросом. Только королева, достаточно коварная и хитрая, знала, как добиться правды. Она была настоящая интриганка. Может быть, потому она и стала в свое время королевой – всех перехитрила и получила в мужья самого короля.

– Как вам спалось, дорогая гостья? Достаточно ли мягкие пуховики постелили вам мои служанки? Достаточно ли тихо было в вашей спальне? Не мешало ли вам хоть что-нибудь?

Гостья зевнула еще раз, забыв прикрыть рот рукой:

– Из вежливости я должна сказать, что спала во дворце, ваше величество, превосходно. Но я с детства не умею врать. А спала я очень-очень плохо. Вообще не уснула – вертелась всю ночь. Жестко, неудобно, как будто лежу на булыжниках. – И снова со стоном потянулась так, что рукав на ее платье лопнул.

– Она настоящая принцесса! – завопила королева. – Сынок! Ты встретил, наконец, свое счастье! Без обмана!

– Почему ты, матушка, так решила? – принц приблизился к принцессе и подумал: «Она хорошенькая и миленькая. Пусть даже она не принцесса, все равно я готов жениться на ней». А вслух продолжал занудно твердить: – Откуда ты, матушка, знаешь, что она и есть настоящая?

– Горошина! Маленькая круглая горошинка показалась ей булыжником! И не дала уснуть! И сорок пуховиков не помогли – она почувствовала сквозь них горошину. Только изнеженная капризная принцесса могла это почувствовать! Настоящая!

И принц взял принцессу за руку, и была свадьба, молодых осыпали лепестками розовых цветов. Цветы было, конечно, жаль. Но режиссер не так давно приехала из поселка Хмыри. Хотя он и городского типа, все равно – в таких местах не принято беречь цветы, даже розы и роскошные пионы. Новые вырастут, дворцовые садовники за это зарплату получают.

Принцесса играла свою главную роль во всю. Она делала реверансы, пела романсы и просто эстрадные песни. Она превратила свадьбу в свой сольный концерт. Эта барышня из Хмырей умела тянуть одеяло на себя – так говорят в настоящем театре о тех, кто пытается любой ценой быть в центре внимания. И не только в театре есть такие личности. Они тянут одеяло на себя в переносном, разумеется, смысле. С силой и нахальством лезут на видное место везде – в классе, на бульваре, дома, а вырастут – на работе. И в любви, и в дружбе эгоист останется эгоистом.

Спектакль окончен. Зрители громко кричат: «Молодцы! Молодцы!» Один толстый дядька всех заглушил:

– Самая лучшая режиссерская находка, когда вот эта женщина сказала: «Что-то упало». А это был специальный гром. Изумительно! Какая вы артистичная, – это он Суворовне, – так естественно воскликнули! И с таким серьезным видом произнесли свою шутку!

– Моя сестра, – похвасталась Кутузовна.

– Двоюродная, – поставила ее на место Суворовна. – Я свои слова всегда придумываю самостоятельно. И в жизни, и в спектакле!

А потом Вера Павловна предложила всем вафли и конфеты. Как Вадимыч. После любого праздника – угощение. Очень ей хотелось быть не хуже Вадимыча. Но все видели: то Вадимыч, а то Вера Павловна.

На пир набежало много народа – весь Лунный бульвар захотел принять участие в банкете, как называла его Вера Павловна. Даже случайные прохожие взяли кто шоколадку, кто мармеладку. Пришел «Пульс собаки» почти в полном составе, не было Амбала и Алены, они ушли своей дорогой.

– Гриша! – Бомбина радовалась.

– А этот как раз нам нужен, – подскочили сыщики к высокому и красивому парню, – ты кто?

– Виталий, – скромно отозвался новый солист.

– Лида! Князева! Скорее сюда! Мы его нашли! Плати гонорар! А то опять убежит, а мы останемся без вознаграждения! Обещала!

– Он сам пришел ко мне! – попробовала Лидка замотать деньги. Но Кирилл и Кристина не уступили:

– Мы его разыскали! Еще раньше! В клубе «Фитилек»!

– Он скрывался от тебя в «Пульсе собаки»! Гриша, подтверди! Ты же самый умный!

– Виталий у нас солист, – фыркнул самый умный, – без голоса и слуха.

Виталий ни с того ни с сего замахал руками, как птица крыльями. И пока все радовались ему, он исчез. Как будто и не было его тут минуту назад.

– Превратился в ворону! – крикнул Кирилл. – Мы, Лидка, за это не отвечаем!

– Мы его нашли! Предъявили! А от тебя, Лидка, он исчез! Убежал к метро, как обычный мальчишка.

– Виртуал! – догадалась наконец Лидка. – Это мой Виртуал!

Писательница молча смотрела на облако, она сочиняла очередную главу этой повести.

– Писательница! Верните Виртуала! – первой закричала Агата. Она мгновенно превратилась из придворной дамы в обычную шестиклассницу. – Верните скорее! Мы его давно ждем, а вы не возвращаете!

И все стали кричать, как на митинге:

– Вернуть Виртуала!

– Вернуть нашего Виртуала! Он классный!

– Прикольный!

– Он мой и больше ничей! – это громче всех кричала Лидка. На любом митинге есть кто-то самый громкий.

Писательница вежливо ответила:

– Спектакль был прекрасный, я получила большое удовольствие. – И стала уходить по дорожке разлук.

– Подождите! Не уходите! Верните Виртуала! – Агата не успокаивалась. Другие – тоже.

– Смешные вы люди, – обернулась писательница, – чтобы вернуть персонажа, надо вернуться за свой рабочий стол. Я же не Экстрасенсиха, чтобы творить разные волшебные фокусы на бульваре. Виртуала – будет Виртуал.

– А без этого будет обычный Виталька! – громко прозвучал голос с верхушки старой березы. – Верните меня на Лунный бульвар, писательница, чтобы два раза не вставать! Здесь, наверху, дует, может сдуть бедного Виталика.

– Верну, – пообещала она.

И все обрадовались:

– Вернет!

– Она не врет!

– Пойду, куплю попкорн, – Леха любит самые новые приколы, – сяду в первом ряду, чтобы ничего не пропустить. – Так теперь говорят подростки, как только начинается что-нибудь интересное – скандал, драка или выяснение отношений между влюбленными. Например, на днях Барбосов сказал: «Ты, Сфинкс, зачем на Петьку Шапошникова таращишься? Думаешь, я не замечаю?» – «Барбосик! Да ты что? Никогда и не думала!» Слишком горячо оправдывалась. Значит, заинтересовал ее этот Шапошников или Шляпошников. Леха тут же встрял: «Пойду, куплю попкорн и займу место в первом ряду». В тот раз это заявление погасило скандал. А иногда, наоборот, усиливает. Подрались в клубе «Фитилек» два вольных борца, Саша и Леша. Причина самая обычная – прошла мимо девочка из «Пульса собаки», шла по вестибюлю медленно и плавно, как ходят уверенные в своей красоте девочки двенадцати лет. И поэтому Сашка налетел на Лешку, повалил, лупил вопреки всем правилам вольной борьбы. И Леха заметил девочку Алену – светлые распущенные волосы, русалочьи глаза, трогательный белый воротничок и тонкую шею. И Леха насмешливо и совсем безразлично сказал: «Пойду, куплю попкорн и займу место в первом ряду, чтобы ничего не пропустить. Тебя Аленой зовут? Хочешь попкорну?» – «Хочу. А что это – попкорн?» – «Воздушная кукуруза, ее едят в кино. Только никому не говори, Алена, что это всего лишь кукуруза. «Попкорн» – красиво и загранично. Это будет наша с тобой тайна». Она засмеялась, а Сашка с Лешкой еще горячее стали лупить друг дружку. Лехино замечание подлило масла в огонь. А девочка Алена улыбнулась Лехе:

– У меня репетиция, «Пульс собаки» готовит новую программу. А я солистка.

Она ушла, а Леха остался. Потом он получил хорошую взбучку и от Сашки, и от Лешки. Вольные борцы помирились, как только ушла Алена, и со всей дури, как назвал это Леха, налетели на него.

* * *

Пес Степа шагал по Лунному бульвару, а рядом шел его хозяин Харитон.

– Харя, привет! – Агата шла им навстречу. – Степочка, здравствуй! У меня идея, Степа.

– Какая? – Степа от любопытства зарычал и завертелся на месте, как будто решил поймать свой собственный хвост.

– Коротко отвечаю, – Агата искренне любит собаку Степу, – твои анекдоты пользуются спросом, да?

– Еще каким? Проходу не дают: «Расскажи, Степа, анекдот». И я – пожалуйста, рассказываю.

– А теперь слушай внимательно. И ты, Харя, слушай. Все, что пользуется спросом, может стать предметом бизнеса. Малого, не миллионного, а все-таки – бизнеса.

– За анекдоты деньги брать? – весело откликнулся пес. – А сам-то лох, не догадался! Классно!

– А что? – радовался Харя. – Лидка Князева берет с маленьких девчонок гонорар за дурацкие советы про любовь. Недавно впаривала им статью из журнала не то «Чистюля», не то «Кастрюля». А статья знаешь про что?

– Как понравиться тому, кому не нравишься? Это главная Лидкина проблема, – Агата смеется над Лидкой Князевой и одновременно сочувствует ей. – Не везет Князевой.

– Статья называется «Как выйти замуж за миллионера?» – Степа сердито оскалился. – Представляешь? И с каждой первоклассницы – десятка. Они на мороженом экономят, маленькие девчонки!

– А ты бери гонорар гуманно, Степа. У кого нет денег – пусть посмеются бесплатно. А другие пусть платят. Бизнес есть бизнес.

– И купишь себе, Степан, мороженое. И собачий корм «Тюля».

Агата пошла дальше, размахивала сумкой, напевала:

Не кажется, не верится,

наутро все развеется,

уляжется, сумеется,

притрется все и склеится…

Ее догнал Леха.

– Агата, я тебя ищу, ищу. Там Степа анекдоты рассказывает за деньги. Пошли!

Они побежали.

– Быстро Степа развернул свой малый бизнес! – смеялась Агата. – А почему у тебя, Леха, синяк на щеке? Еще утром синяка не было, а теперь вот он.

– Поспорили с одним вольным борцом и еще одним вольным борцом, – туманно ответил он.

– Опять влюбились, что ли? – догадалась она и засмеялась звонко. – Жизнь сама за меня мстит! Так и надо!

– А ты сейчас идешь искать Виртуала? – ехидно спросил Леха, скрыв вредность за простодушным тоном.

– Виртуала ищет Князева, у нее любовь и верность.

И ушла, а Леха остался на дорожке со своим синяком на щеке. Он хотел гордиться следами честного боя, он считает, что мужчину украшают шрамы, но получалось как-то иначе.

Агата часто берет верх над ним. Особенно если дело касается разных чувств, переживаний – любви, измены, разлуки. Пока Леха сообразит, что к чему, она уже скажет главное. И чаще всего – верно. Вот и сейчас Агата почувствовала, что не надо устраивать сцену из-за красавицы Алены. Сразу просекла происхождение боевого синяка. И рассмеялась от души. Иногда уместна ревность, а иногда – насмешка. Девочка двенадцати лет разбирается в таких тонкостях. А он, Леха, не очень-то разбирается. И это надолго, а может быть, навсегда. Взрослые мужчины тоже не большие мастера разбираться в тонких оттенках чувств и переживаний.

* * *

Писательница сидела за рабочим столом и сердилась. На кого мы сердимся больше всего? Ну конечно, на себя.

«Зачем я согласилась вернуть Виртуала? Книга выстроена по своим законам, каждый эпизод, как кирпичик, а все вместе – дом. Его надо было сложить так, чтобы не рассыпался, а держался и радовал. И был красивым и удобным. Теперь придется разбирать стену? Внедрять в домик Виртуала? А он давно исчез и не хочет присутствовать на Лунном бульваре. У Виртуала свой, довольно сложный характер, он на то и Виртуал, что все решает сам. А тут должен решать за него автор – вот задача. И все это придумали дети! Дети они и есть дети, легкомысленные и своенравные. Даже Агата, умная, начитанная девочка, все равно настаивает: «Верните Виртуала». И вот теперь я, опытный писатель, знающий, какой должна быть книга для подростков, сижу и мучаюсь. Верните Виртуала, главное дело! А у него вы спросили? Хочет он возвращаться? Туда, где его допекает Лидка, назойливая и бестактная».

Писательница уныло смотрела в окно. Почему-то в трудных случаях мы ищем решение, глядя на потолок или в окно. А за окном шел снег, он летел наискосок, перечеркивал белыми линиями здание школы. А из школы выходили дети, маленькие, первый класс. Они были в ярких курточках – желтых, зеленых, красных, синих. «Цветной горошек», – писательница назвала их ласково, но тут увидела Кирилла и Кристину. Всех малышей встречали бабушки, или мамы, или гувернантки. А первоклассные сыщики пошли по улице одни. И рассуждали, размахивали руками, смеялись. Они направились к любимому кафе «Бурый Миша», вошли туда. Пошли есть мороженое, проедать гонорар, полученный от Лидки Князевой. Значит, все же выбили они этот гонорар. А что? Они нашли ей Виртуала. Ведь нашли? Нашли. А если он опять исчез, сыщики не виноваты. Писательница вспомнила сцену на Лунном бульваре.

– Нечестно! – кипятился Кирочка. – Мы свою работу выполнили! А ты должна нам заплатить!

– Договорились же: оплата по предъявлении пропажи. Вот она, твоя пропажа! – Это Кристина кричала. – На березе сидит! Мы нашли! А теперь плати и смани его с березы!

Мимо шла математичка Клизма:

– Когда мой Рыжик сидит наверху и не хочет слезать, я показываю ему котлетку или кусочек рыбы. Он любит рыбу кефаль, и он спускается ко мне, мое сокровище.

– А я не сокровище, – сказал сверху Виртуал, – и не котик Рыжик. Я не хочу, чтобы Лидка сюсюкала и доставала меня своими дурацкими объяснениями в вечной любви. И какая же она у Лидки вечная? То за мамкиным сынком увязалась, то на скина запала, то ворюгу любит до самой смерти!

– Ревнует! – взвизгнула Лидка в восторге. – Я же говорю – любовь!

Писательница увидела эту сцену на бульваре так отчетливо, как будто сцена происходила сейчас перед ее глазами. Воображение работало, эпизод оказался на странице. Но до возвращения Виртуала еще далеко.

А сегодня она ждала в гости девочку Аглаю, свою новую знакомую с Лунного бульвара. Минута в минуту раздался звонок в домофон, в трубке был голос Аглаи:

– Вы меня пригласили, мы пришли.

Писательница нажала кнопку, пришли трое – Аглая, ее приятельница Саша, Сашина собачка Ариша. Ей хотелось бы пообщаться с одной Аглаей, разговор получается откровеннее один на один. Но не скажешь гостям: «Зачем вас много?»

– Проходите, – пригласила она, стараясь быть приветливой.

– Мы дружим с Сашей, – Аглая села, и Саша уселась, – она живет в соседнем подъезде, она читала ваши книги и захотела познакомиться с вами.

– Ариша, не лезь на тахту, – говорила писательница, стараясь согнать с лица кислое выражение.

Девчонки уселись удобно, Саша взяла Аришу на колени, они стали угощаться мандаринами, пряниками. Арише тоже перепало что-то вкусное.

Аглая молча разглядывала комнату – компьютер на столе, картину на стене – берег, перевернутая лодка на песке, голое осеннее дерево. Грустно. Речку лучше смотреть летом. Так рассудила Аглая.

Потом девочки стали задавать вопросы, которые писательница слышала сто тысяч раз.

– А то, что в ваших книгах, было на самом деле? Или вы придумали?

– А как звали девочку, которая пела? А какую книгу вы написали раньше – «Виртуальную любовь в 6 «Б», или «Успешный бизнес в 6 «Б»?

Как хотелось ответить: «Да какая разница? Неужели это самое интересное? Эти две книги вышли в один день. А не все ли равно, как звали девочку? Она сидела на пятнадцатом этаже и пела на французском языке на весь двор. Это говорит о ее характере. И этот поступок был чем-то вызван. Чем? Интересно. А за пение она получила от мамы хорошую взбучку. И убежала из дома. И никому не сказала, что прежде, чем вылезти на подоконник, она привязала себя прочной веревкой к тяжелому шкафу. Все это важно, чтобы понять человека. А как ее звали – самое неинтересное. Но девчонки смотрят серьезно, заинтересованно и доверчиво. Скажи: «Вы задаете скучные вопросы, на них отвечать тоскливо». И вдруг до писательницы дошло: они не умеют спрашивать. Их что-то волнует, а как об этом сказать? Трудно! Они же не знают, что не они первыми придумали эту бесцветную муть. Девочки не виноваты. Будут расти, умнеть, Аглая много читает, размышляет. Саша тоже умница. Они научатся разговаривать о книгах, а не болтать.

И писательница смиряется, покорно отвечает на все вопросы. А постепенно разговор становится серьезным, откровенным. И дело не только в словах – глаза, интонации – все сближает их всех и рождает симпатию друг к дружке.

Аглая вдруг разоткровенничалась:

– Меня ненавидит одна старуха. Она выдумала, что я не здороваюсь. Жалуется моей бабушке. А я здороваюсь, просто бабка плохо слышит. Узнала бабушкин мобильный, номер и названивает: «Ваша Аглая опять не поздоровалась». И других старушек подговорила.

– Старух надо жалеть, – убеждена писательница, – они слабые, больные.

– А одна выдумала, что я сломала ее дверь! – Аглая справедливо кипела. – Бабушкина соседка, наговорила на меня. А я ничего не ломала.

– Аглая! Ты же знаешь – она перепутала, ошиблась.

– Путает, ей девяносто три года. Но ходит на высоком каблуке, без конца подворачивает ноги. Косметики на лице тонна, больше, чем у вашей Варвары.

– Видишь? – Саша хихикнула. – Человек не сдается, карабкается. Скоро сто лет, а она – молодец старушка.

– Саша, что же тут смешного? – писательница делает ошибку – хочет, не сходя с места, перевоспитать девчонок. – Вы же не злые.

– А бабка противная, пиковая дама, – Аглая и свою начитанность использовала в этом бесплодном споре.

Надо перевести разговор на другое:

– Аглая, я видела твою бабушку на бульваре. Такая она милая, доброжелательная и очень естественная. Какая есть, такая есть – со своими больными ногами, с палочкой, голос негромкий, глаза лучатся интересом к людям. И никакой хитрости, никакого притворства. За это ее все, я думаю, любят.

– А вот и нет, не все, – победно возражает Аглая, – моей бабушке некоторые завидуют.

– За что же? – недоверчиво смотрит писательница.

– За хороший характер и на красивые бирюзовые бусы. Вот, – твердо уверена Аглая. Писательнице приходится сделать усилие, чтобы не рассмеяться. Умница Аглая, тонкий и богатый чувствами человек, а вдруг выглянет дитя малое. Про бусы – прелесть.

Как говорил классик: «Прелестная женская глупость и отвратительная бабья дурость». Обаяние Аглаи бесспорно. Саша – другая. Сильный характер. Она умеет тяжело молчать, диктатор. Ведь почему Аглая взяла ее с собой? «Обижусь, если не возьмешь», – сказала Саша. Может, Ариша тоже дала понять, что обидится на Сашу, если Саша не возьмет ее с собой в гости к писательнице. Ее и привели.

Почему всем кажется, что писатели – интересные люди? Это вовсе не правило. Все самое ценное – энергию, внимание к людям, наблюдательность, образность мышления, тонкое понимание чужой души – все лучшее они отдают своим страничкам. И остается мало сил и всяких драгоценных качеств. А тут приходят к ней, да еще не по одному человеку, а целым коллективом и с собачкой. Окажите нам внимание, поговорите но душам, объясните, что к чему. И писательница старается, чтобы встреча прошла хорошо, чтобы все остались довольны.

Вопрос Саши:

– А про любовь в шестом классе – правда? Они обнимаются, целуются, ходят за ручку? – Саша требовательно смотрит в глаза.

Выкручивайся, автор книги, говори все честно.

– А у вас разве не так? – Пришлось притвориться удивленной. По видно – ждут ответа, а не вопроса. И она признается, – это мечта двенадцатилетних. Этого всего еще нет, но так хочется! Потому им нравится читать про любовь в шестом «Б», вечную и верную, на весь учебный год. А лучше – на всю жизнь.

Саша спросила:

– А Виртуала вы вернете?

Промолчала. Гости собрались уходить, но никак не уходили. Она намекнула:

– Мне еще надо поработать.

Они намека не поняли. Аглая сказала мечтательно:

– У вас хорошо.

Саша поддержала подругу:

– Вы, наверное, к нашему приходу специально убирались? Так бы сидели и сидели.

– Не надо сидеть и сидеть, – вырвалось у хозяйки, – у вас еще уроки не выучены. Английский не сделан, правда?

– Ну его, английский, – отмахнулась Аглая, – все время заставляют его учить. Мы у вас еще побудем.

– Надоело тонко намекать, – призналась хозяйка гостям, – идите домой.

Они нисколько не обиделись, не смутились. Ариша, правда, немного попряталась под диваном, но Агата показала ей конфету, и собачка вышла.

– Никакого Виртуала я возвращать не буду, – сердито объявила писательница, – почему вы командуете и распоряжаетесь в моей книге? Вы всего лишь персонажи, а я автор. Не хочу я его возвращать.

– Это почему же не хотите возвращать? – откуда-то сверху раздался голос. – Я не согласен! – и вошел сам Виртуал.

– Виртуал! Вернулся! – воскликнула Аглая.

– Я так и знала, – сказала Саша.

Ариша стала прыгать вокруг Виртуала и повизгивать от счастья, хотя не была с ним знакома.

Он обнял девочек за плечи, они все вошли в лифт, писательница осталась на площадке.

– Что хотят, то и творят, – возмутилась она и рассмеялась. Ей нравилось это приключение с Виртуалом. Если персонаж имеет свою волю и свой характер, а не только выполняет желания и замыслы автора, значит, персонаж живой и настоящий. Он не просто буковки на листе бумаги.

– Персонажи, главное дело! – крикнул Виртуал уже внизу. – А без нас и книги не будет! Автор – главнее! А мы, герои, тоже главные!

* * *

Клуб бывших обиженных собрался в своей комнате за спортивной раздевалкой.

Сильная заняла любимое место у столика. Сиреневая достала из сумки печенье с изюмом, еще теплое. А редакторша-Умница – мандарины, такие душистые, что все им улыбнулись. Раньше редакторша была вечно кислой, а теперь – не всегда.

Синеглазка была, как обычно, в синем костюмчике, он делал ее глаза еще синее.

В уголке скромно примостились Агата, Оля, Сфинкс и другие девчонки. Считается, что они приходят слушать истории семейной жизни, чтобы в будущем не делать ошибок. В душе все понимают, что это ерунда: никто не учится на чужом опыте. Только – на своем. А слушать все такие истории девчонкам просто любопытно.

– Мой рассеянный опять отличился, – начала рассказ Сиреневая, – он перепутал два важных предмета.

Все оживились, рассказы о рассеянном всегда удивительные. Прикольные, как называют их девчонки.

– Перепутал зонтик с кошельком?

– Ключи – с зажигалкой?

– Паспорт – с банкой нива?

И девочки пытались догадаться, хотя знали: то, что может выкинуть рассеянный, предвидеть трудно.

– Перепутал расческу с пирожным?

– Бумажник – с плеером?

– Ноутбук – с часами?

– Свой подъезд – с автобусом?

Все хохотали при каждом предположении. Сиреневая тоже смеялась. Когда все утихли, она вздохнула:

– Он свой портфель с документами оставил у приятельницы, она у него опять новая и хорошенькая. Портфель – у нее, а ее саму привел к нам. Ну как?

Бывшие обиженные молчали долго – оцепенели. Потом раздался такой смех, что прибежал охранник Серегин:

– Обвал? Взрыв? Нападение?

– Взрыв эмоций! – сквозь смех ответила Сильная.

Серегин махнул рукой и ушел на свой пост. Ему тоже хотелось бы посидеть в хорошей компании, поговорить и посмеяться, но у него работа – охранять вход в школу.

Сиреневая продолжала:

– Описывав все, как было. Открывается дверь, входит незнакомая женщина, за ней мой, вежливо пропустил ее вперед. Вошел и смотрит на меня ошалело, молчит. А она топчется посреди прихожей, поглядывает на меня с опаской. Быстро убедилась, что сковородкой по макушке не получит, хотя и заслужила. Сразу осмелела:

– Здравствуйте, рада с вами познакомиться. Меня зовут Шура.

– А я жена вот этого человека. Очень приятно познакомиться.

– А он? Он-то что? – закричала кассирша по прозвищу Кассирша. – Я бы его уже давно убила бы! А ты, Сиреневая, терпишь и распускаешь его!

– На свою голову! – добавила редакторша-Умница.

– Он? – Сиреневая помолчала, представляя себе недавнюю картину. – Он как ни в чем не бывало помог Шуре снять пальто, спокойно повесил его на плечики, хотя пальтишко так себе, можно и просто на крючке пристроить. Или даже на гвоздике. Но это к слову. Он нахально заявил:

– Мы с Шурочкой знакомы давно, мне хотелось пригласить ее к нам. Ты не возражаешь? – Это он мне.

А Шура, видно, очень умная. Она прыскает в кулачок:

– Он портфель у меня под столом оставил, а меня схватил и поволок. И всю дорогу повторял: «Главное, ничего не забыть, ничего не потерять, в портфеле отчет, завтра его сдавать, генеральный директор шутить не любит. Дома допишу отчет, главное не потерять». И тащит меня к вам. Я и пришла.

– А почему вы, Шура, ему не объяснили, что вы не портфель, что ваше место у вас дома, а не здесь? – Сиреневая очень сдержанная, но всему есть предел. – А портфеля место не под вашим столом, правда?

– Растерялась, – Шура опустила глаза, – я вообще легко теряюсь, находчивости у меня мало. Мне надо долго думать.

– Ну вот и подумайте, – Сиреневая говорила спокойно. Рассеянный был бы рад скандалу. Тогда можно нагрубить, хлопнуть дверью, уйти надолго, а то и насовсем. Но она не ругалась, она налила чай, поставила на стол вазочку с печеньем.

– Как вкусно, – сказала Шура, – а я совсем печь не умею. Научите меня?

– Очень может быть, – не без яда ответила Сиреневая. – А сейчас было бы правильно, если бы вы, Шура, сбегали за портфелем. А что? Вы молоденькая, шустрая, энергичная. Принесите, пожалуйста. А ты, дорогой, сиди дома, в другой раз пройдешься. Даже пробежишься.

Шура сбегала, принесла этот несчастный толстый портфель. И сразу ушла. Видно, по дороге успела подумать. А Рассеянный остался, даже не проводил ее. Сел за отчет и весь вечер молча работал или делал вид.

Сиреневая молча пила чай, маленькими кусочками откусывала печенье. Агата в который раз подумала: «Какая она достойная. Аристократка духа, наверное». Так называет подобных женщин Агатина мама. Может, как раз это имеется в виду.

Все молчали, думали каждая о своем.

– Мой хоть не изменяет, – кассирша по прозвищу Кассирша не в первый раз делает такой вывод, – пьет, конечно. Тоже достал, если честно говорить.

– Достал – разведись, – вяло посоветовала редакторша, – брак – не служба в армии, всегда можно уволиться. Правда?

– Неправда! – рассердилась Кассирша. – Развод – не выход.

– Тогда терпи, – опять дала непрошеный совет редакторша.

– И терпеть не выход, – вздохнула кассирша по прозвищу Кассирша.

– Ни проглотить, ни выплюнуть, – Надя-Сфинкс ко всем проблемам женщин относится с презрением. Взрослые тетки, а не умеют построить свою личную жизнь. Смешно.

Сильная как будто услышала мысли Нади-Сфинкса:

– А ты, Надя-Сфинкс, как поступила бы? Развод или терпение? Перед тобой два примера из жизни, я рассталась с пьющим мужем, а Сиреневая терпит изменщика, а Кассирша терпит своего пьющего, хоть и ругается с ним. Как ты решаешь, Надя? Считай, что этот вопрос – тест на будущую жизнь в браке.

– Мне не придется решать такой простой тест, – нагло ответила Сфинкс, – мой муж не будет изменять, это – раз, он не будет пьяницей, это – два. А у них выбор маленький – пить, курить, по девкам шустрить. – Где подхватила Надя-Сфинкс эту великую житейскую мудрость, осталось неизвестным. Скорее всего она услышала это от своего сердечного друга Барбосова. Он вечно толчется среди уличной публики, знает много разных непечатных слов и отвязных выражений.

– Во дает! – горько рассмеялась кассирша по прозвищу Кассирша. – А брачные аферисты? Она за него замуж, а он, оказывается, пять раз женат. И квартиру у нее отнимет, и шубу вдобавок. И не успеет оглянуться эта дурочка доверчивая.

Тут дверь клуба открылась и вошла незнакомая женщина. Круглая, как большой мяч. А еще круглые большие глаза на круглом большом лице.

– Мне говорили, что здесь можно рассказать о своих проблемах. Можно? – Тут она увидела кассиршу по прозвищу Кассирша и обрадованно кивнула: – Мы в булочной разговорились с вами, с кассиршей, она мне и рассказала про клуб бывших обиженных. А я как раз обиженная. Примете меня хоть на один вечер?

Сильная спросила:

– Как вас зовут?

– Изабелла, красивое имя, правда?

– Сорт винограда, – Синеглазка любит решать кроссворды, у нее особая кроссвордная эрудиция.

– Лучше бы ты, Синеглазка, книжки читала. Кроссворды не могут дать образования, – редакторша поддевает Синеглазку, но Синеглазка и сама говорит иронически:

– Да, я много знаю, но все в кратких вариантах. А все же кроссворды решать лучше, чем погружаться в телевизор. Кроссворды любят многие одинокие люди.

– Изабелла – не виноград, – новенькая тем временем села и взяла яблоко. – Я не стесняюсь, вы какие-то свои мне люди.

Сильная предлагает:

– Прозвище какое-нибудь придумайте, Изабелла, у нас так принято.

– В школе звали Белка круглая.

– Подходит, – кассирша по прозвищу Кассирша довольна, что Круглую приняли в клуб, она же от кассирши получила на днях приглашение: «Приходите, у нас душевные женщины, все поймут и совет могут дать».

Круглая обводит всех глазами, смотрит на девчонок долго и говорит:

– У меня нет детей, иногда об этом жалею. А вообще-то мне дети на работе надоедают – я преподаю в музыкальной школе игру на фортепиано. Стараюсь быть ухоженной, элегантной. Во-первых, работа такая, весь день на виду, детки все подмечают. И женский коллектив не самый гуманный – все знают. Есть у меня мечта – выйти замуж.

– Неслабо! – хихикает Надя-Сфинкс. – Замуж!

– Ничего в этом смешного, – музыкальный педагог тоже умеет остановить эмоциональных девчонок, она поднимает руку ладонью к ним, и девчонки, хихикнувшие вслед за Сфинксом, утихают. – К кому я обращаюсь за помощью? К родителям своих учеников. Они в конце каждого учебного года дарят мне хрустальные вазы. Иногда для цветов, иногда для конфет, иногда для фруктов. А я им стала говорить: «Лучший подарок одинокой женщине сорока пяти лет – знакомство с холостым мужчиной без вредных привычек».

Когда к этим родителям приходят гости, их дети, обученные мной, садятся за пианино и играют «Темно-вишневую шаль» иди «На заре ты ее не буди, на заре она сладко так спит». Гости щедро аплодируют, ребенок кланяется, как солист консерватории, этому я их тоже учу. Родители счастливы, они высоко ценят меня. И звонят, благодарят: «Мой ребенок имел успех!», а я им: «Выдайте меня замуж. Только, чтобы не пил и не курил».

Вдруг из девчачьего угла один голос:

– Много хочешь, мало получишь!

Девчонки прыснули. Взрослые тоже вспомнили эту дразнилку своего детства: «Много хочешь – мало получишь!» Так кричали при игре в пряталки или в салочки. Кто-то водит, хочет тебя найти, а ты хорошо спряталась и крикнешь зловредно: «Много хочешь, мало получишь!» И в салочках бывало: за тобой гонится быстрый, ловкий, но и ты не лохушка, как теперь бы сказали. И увернулась, и убежала, и дразнишь издалека.

А сейчас Оля слушала-слушала Круглую, и вдруг не утерпела, выкрикнула.

– Оля! Выйдешь вон! – Сильная в клубе вроде председателя. Никто ее не выбирал, но так сложилось – она ведет все их заседания. А без председателя получается шум и беспорядок. – Оля! Выставлю! – Сильная не злая, но сильная, у нее авторитет. – А вы, Круглая, рассказывайте и не смущайтесь. Наши девочки немного расторможенные, но неглупые и все понимают.

– Больше не буду, – привычно соврала Оля и похлопала для правдивости глазами.

Круглая продолжала:

– И вот одна мама вундеркинда нашла, наконец, претендента на мою руку и сердце. Она позвонила мне на мобильный, я в это время была в супермаркете, покупала паштет к ужину – люблю поесть вкусно, оттого и добродушная.

– И Круглая, – Оле не нравится Круглая – нелюбовь с первого взгляда.

– И кругленькая, – добродушно согласилась Круглая, – я услышала ее важное сообщение, бросила на место паштет и курагу и вылетела из магазина.

– А что она сообщила? – Терпение лопнуло у Кассирши. Она любит, чтобы рассказывали суть, а подробности не нужны. Но Круглая не могла без подробностей – такое у нее устройство нервной системы. Она так и сказала:

– Кассирша, я вас уважаю, я вам благодарна за знакомство с милыми дамами и девочками из клуба. Но моя нервная система, это – система, а не суматоха. Дайте рассказать все по порядку.

– Не перебивайте Круглую, – велела Сильная, – сами себя задерживаете. Рассказывайте дальше спокойно. И не обижайтесь на Кассиршу – мы все разные, но все готовы к сочувствию.

– Продолжаю, – Круглая поправила прическу, хотя все было в порядке. – Она сказала: «Он развелся год назад, не пьет, не курит, за девицами не бегает. Положительный человек, – говорила мама вундеркинда, – не откладываем, знакомлю вас в вашем, Изабелла, доме в субботу». А я закричала: «Когда еще та суббота! Завтра! Такой бриллиант, того и гляди, кто-нибудь другой оценит по достоинству и сцапает! Одиноких теток много вокруг! В наше непростое время некурящий и непьющий! Женщины и то пьют! А уж курят! Завтра познакомимся!»

Тут кассирша по прозвищу Кассирша вступила в разговор:

– Изабелла рассказывала мне в булочной эту историю, мы с ней не подруги – она вон кто, а я вон кто. Музыкальный работник и простая кассирша по прозвищу Кассирша. С большой буквы меня стали звать только здесь, уважение заслужила, спасибо. Я и сына никогда не водила в музыкальную шкоду. А хотела. Он был в первом классе, я предложила: «Сынок, давай купим пианино, научишься играть». Но он сказал: «На фиг». Когда мой Барбосов-младший говорит «на фиг» или еще покруче, упираться бесполезно. Они, Барбосовы, упираются круче и крепче всех.

– Перебила Изабеллу ты, Кассирша, а зачем?

– Дала мне передышку, – заступилась за кассиршу Изабелла, – рассказ так меня волнует – просто выбивает из колеи.

– Войди в колею и продолжай, – перешла на «ты» Кассирша, – долго рассказывать у нас не положено – у всех свои истории, каждой хочется рассказать.

– И вообще, – добавила Агата, – психолог Галина Петровна говорит: слушать труднее, чем рассказывать. Потому и на уроках так скучно ученикам, а учителям не скучно – орут и разряжаются. Оксана-завуч больше всех.

Изабелла села поудобнее и рассказывала не спеша:

– Я испекла свой фирменный торт с тремя кремами – ванильным желтоватым, шоколадным коричневым, земляничным розовым. А тесто – легкий бисквит. Теста мало, а крем в три слоя, воздушный. Эффектный торт на сверкающем хрустальном блюде. Очень высоко оценит хозяйку любой гость. Всем кандидатам в женихи в разные годы я этот торт под названием «Счастье» подавала, все были в восторге. Но с ними не сложилось у меня. Причины разные. Один оказался скрытым алкоголиком, расстались. Другой – явный бабник, кокетливый пижон. Зачем они мне? Нервы трепать?

А этот пришел скромный, незаметный. Пиджачок затертый, брючишки обтрепанные. Галстук прицепил какой-то клеенчатый, как моющиеся обои. Давно не мытый галстук красного оттенка. Я как глянула, сразу решила: отмою человека, приодену, откормлю – будет муж как муж. Не хуже, чем у других.

Угощаю, еще до торта подала обед. Ест охотно, наголодался, бедный. Борщ сварила, как учила мама, с помидорчиками. И жаркое – мяса много, картошки чуть-чуть. А для начала был салат «Африка» – манго, киви, ананас, орехи. Салат, как и торт – мое фирменное блюдо. Я его сама придумала, творческая работа. Он ест, ест, а я подкладываю на тарелку: «Не стесняйтесь, мне приятно, когда гость хорошо ест». А он вдруг говорит: «Я хотел бы стать не гостем, а своим человеком». Так и поженились, правда, не официально для начала. В ЗАГС решили пойти позже, месяцев через пять. На этом я настояла, а он торопил, и это мне льстило. Но я держалась твердо – не в штампе дело, а в чувствах. Проверим чувства и распишемся.

Тогда, за обедом он заявил: «Я детдомовский», мне стало его так жалко – детдомовский. Мужику скоро полвека, а он все бьет на жалость – детдомовский. Но не в этом суть – жалости все хотят, особенно мужчины. И еще: я тогда бутылку вина на стол поставила, испытательный тест. Он к бутылке даже не притронулся: «Не уважаю алкоголь, мне и без него весело. А вам, хотите, налью?» – «Я алкоголь тем более не уважаю». Быстро перешли на «ты», еще до торта. А про мой торт «Счастье» он сказал странные слова: «Твой торт не хуже покупного, но я больше всего люблю жирный с розами». А я и внимания не обратила, очень он мне нравился. Он оглядывал комнату очень внимательно, потом сказал: «Чистенько у тебя и все на своих местах. Только зачем так много хрустальных ваз? Одна в другую вставлены и по всем углам распиханы». Он же не знал всех обстоятельств. Моя мама была великой учительницей музыки, она выучила многих знаменитых пианистов, даже лауреатов. Хрусталь был всегда дорогой, маме дарили вазы, мне тоже преподносят.

Сидим так дружно, я ему про маму рассказываю – дорогие воспоминания. Как мамины ученики на разных международных конкурсах получали золотые медали. А он вдруг говорит: «А давай продадим эти вазы, зачем они? Пыль собирать. За них в антикварном салоне очень хорошо заплатят». Очень мне не понравились эти слова, но я опять пропустила его замечание мимо ушей. Так хотелось создать семью, прислониться к надежному человеку и самой дать ему тепло и опору. Это и есть семья – взаимная поддержка во всем. Правда?

– У кого как, – туманно ответила Сиреневая, а Сильная сказала:

– Ценить и беречь и прощать – это и есть семья.

Редакторша сказала:

– Суметь себя поставить, чтобы уважали и не вытирали об тебя ноги.

И только кассирша по прозвищу Кассирша рассердилась:

– Любишь – люби. А не нужен – гони на фиг. Что он выкинул, твой-то новый муж, Изабелла? Не пил, не курил, по девкам не бегал. Я бы такого на цепочке на шее носила и на минуту бы не оставляла.

– А я оставила, – Изабелла чуть не плакала, – и пошла к его бывшим соседям. Ну почему раньше не пошла? Считала неинтеллигентным расспрашивать про близкого человека чужих людей. А потом чую неладное, тайну какую-то нюхом угадываю. И пошла. А они мне всем хором: «Он играет в казино!» Азартный игрок, оттого и жена с детьми сбежала, он давно втянулся в эту гадость: проигрывает большие деньги, все из того дома вынес. А у меня только четыре вазы, старинные, мамины любимые. У меня сердце опрокинулось. Сразу ощутила: конец. Спросила по-хорошему, без скандала: «Бросишь азартные игры?» А он легко ответил: «Конечно нет. Это моя страсть и судьба». Собрал вещички и клеенчатый обойный галстук не забыл. Новый костюм оставил на стуле. И ушел. На прощание сказал: «Ты, Изабелла, хорошая, но мужскую натуру не понимаешь. Мы без дурных привычек не можем. Почти любой их имеет». Больше я его не видала, и не звонил, и не вернулся.

– Изабелла, не плачь, ну не надо! – Кассирша и сама всхлипывала. – Какие они гады неблагодарные! – Кассирша выхватила из сумки телефон и прокричала: – Только попробуй напиться! Уничтожу! – Отключила мобильник и добавила удрученно. – Не испугался и уже принял.

– Слушай, Круглая, принимаем тебя в наш дружный клуб, – Сиреневая сказала то, что все подумали, – ты доверчивая оптимистка, ты встретила своего хорошего мужчину. Только не форсируй события, присмотрись терпеливо, внимательно. А сердцем чую – все у тебя, Изабелла виноградная, будет замечательно.

– Спасибо вам, мои новые подруги, – сквозь слезы говорила Круглая, – я для вас испеку торт, тот самый, трехслойный.

– Когда? – оживились девчонки. – Скоро?

– Терпите, дети, – она улыбалась им, – без настроения не испечь.

– А я могу принести сухарики, – Варвара придумала, – бабушка насушит.

– А у нас классно получаются цукаты! Из корочек!

– Банановый салат!

– Яблоки, фаршированные изюмом!

Сильная постучала по столу ключом, как учительница:

– Не все это нужно нам к чаю в один день. Что вы, девочки! Постепенно приносите свои угощения. Нам еще долго собираться в этой комнатке. Проблемы не кончаются, как видите.

На этом они разошлись.

На бульваре Агата сказала:

– Я замуж никогда не выйду, вообще! Буду программисткой, уеду в Америку. Или, лучше, в Ирландию. А он тут пусть бесится.

– Опять с Лехой поцапались? – засмеялась Оля: – Помиритесь, наверное, до Ирландии. Уезжать тебе не завтра.

– Никогда в жизни не помирюсь! – сказала Агата, и им стало весело.

* * *

Степа уже несколько дней занимается бизнесом.

– Слушайте анекдот. Но сначала приготовьте гонорар рассказчику, – объявил он и на этот раз. Рядом стоял Виртуал, а с ним, конечно, Лидка Князева.

У пса на ошейнике мешочек, куда каждый кладет деньги.

– Кто сколько может, – говорит пес Степа.

Виртуал кладет деньги, а Лидка отмахивается:

– Завтра занесу.

– Завтра и анекдоты послушаешь, – обрывает Лидку Надя-Сфинкс, а Лидка шипит:

– Ты, Сфинкс, злая, как старая дева. Когда меня никто не любил, я и то не злилась.

– Она была в поиске, и все, – примирил девчонок Степа, – Харя, мешочек полный, вытряхни из него денежки в мой бумажник. Он в твоем верхнем левом кармане. А вы слушайте анекдот. Человек встречает приятеля: «Боря! Куда ты идешь?» – «На охоту». – «А где ружье?» – «Сзади несут».

Степа замолчал, никто не смеялся. Впервые за всю историю шестого «Б» ни один человек не понял суть анекдота. Ни Агата, ни Оля, ни Леха. У Артема вообще с чувством юмора плоховато. И Степа добавил:

– Борю арестовали.

Тут до всех дошло: до чего хитрый Боря. «На охоту иду».

Агата сложилась пополам и хохотала, а Леха смеялся и любовался Агатой. Но они не разговаривали друг с дружкой. Ссора произошла на днях. Агата бежала с гитарного кружка, а гитару тащил за ней незнакомый мальчишка. И Леха шел навстречу и увидел эту возмутительную картину.

– Опять? – рявкнул он. – Отвернуться нельзя! Сразу гитара у кого попало! – Леха выдернул гитару из рук незнакомца и пнул его коленкой. Парень отлетел.

– Это не кто попало, – робко сказала Агата виноватым голосом, – его зовут Степа.

– Как пса! Собачье имя! Пошел вон, Степа!

Тут из-под лавки раздался голос настоящего пса Степы:

– Нельзя так орать. Я спал! И мне снилось, что напала банда, и выкрикивают мое имя. А это вовсе не банда, а вы, Агата и Леха. И не поссорились, а вместе, и у Лехи твоя, Агата, гитара. Это хорошо.

Леха швырнул в Агату гитарой. Мальчика Степы след простыл. Агата поймала на лету гитару и сказала:

– Хамство.

Никогда Агата не отвечала Лехе в ссорах так коротко. «Хамство» – и ушла. Он очень обиделся, глубоко и серьезно. Потому что Агата была права: кинуть в девочку гитарой, действительно, хамство. А на правду любой обижается больше. Нет таких справедливых, кому нравится оказаться виноватым. Любому не нравится, и Леха, чем больше не прав, тем больше не доволен Агатой.

Они встречаются в классе, сидят за одной партой. И на Лунном бульваре никто не пройдет, не увидев любого, кто там есть. И теперь около пса Степы, который делает свой бизнес, они тоже рядом. Рядом, но не вместе.

«Леху ненавижу», – думает Агата и сама перед собой не признается, что никакой ненависти нет. Ее не было уже тогда, когда Агата добрела с гитарой до своего подъезда. Испарилась вся ненависть. Но Леха не должен этого знать. И на бульваре она хохочет над анекдотом, а на Леху даже не смотрит.

Пес Степа предлагает:

– Слушайте еще один анекдот. Перестаньте смеяться над тем, этот еще смешнее.

– Давай, Степа, рассказывай, не жди тишины, – Харя быстро освоился с ролью менеджера, Степин бумажник у него в кармане.

Степа рассказывает. Жена говорит: «Дорогой, у меня машина не заводится. Наверное, в карбюратор попала вода». Муж злится: «Да что ты понимаешь в машинах? Ты даже не знаешь, что такое карбюратор. Пойду, посмотрю. Где твоя машина?» Жена отвечает: «В озере».

Почему так хорошо смеяться вместе со всеми? Агата давно заметила: разговаривать не с каждым приятно. С Барбосовым, например, не поговоришь – одни мотоциклетные темы и матюки. Ну его, Барбосика. И с Надей-Сфинксом поболтаешь пять минут, а дальше все одно и то же: «Опять Князева захапала нового мальчишку?» Или: «Какая противная Ленка-ашница. Опять хвалится, что носит лифчик. А я была с ней в бассейне, никакого лифчика нет».

А хохотать хорошо с кем угодно. Особенно – со всей тусовкой. И Виртуал опять появился. Тоже смеется от души, какой хороший парень Виртуал. Агата поглядывает на него – глаза ясные, фигура спортивная, прическа модная: легкая челка, а сзади волосы достают до воротника. Но главное – хороший характер. Виртуал всегда в ровном настроении, спокойный, и никаких сцен ревности Лидке не устраивает. Счастливая Князева, дождалась своего часа.

– Чего это ты выставилась на прохожего парня? – Виртуал сказал это Лидке довольно раздраженно и добавил: – Прохожих много, на то и дорожка случайных встреч и разлук. А таращиться нечего.

– Да что ты, Виртуальчик! Я же только мимолетным взглядом окинула его! Простое женское любопытство!

Он засмеялся:

– Оправдания принимаются, но смотри у меня, Лида Князева. Бросай свои одинокие привычки.

Лидка сияла – ревнует! И кто? Сам Виртуал! Первую сцену ревности в своей долгой двенадцатилетней жизни Лидка пережила как великое счастье. И оглядела всех:

– Видали? Поняли теперь? У меня есть свой мальчик! И он меня ругает, он мне угрожает! Слышали?

– А если бы обозвал, – сказала Сфинкс, – или бы в ухо дал, счастье было бы совсем полным.

Все хихикнули, а с Виртуалом случилось что-то невероятное.

Он хохотал так, что Суворовна свалилась со скамейки. Она помирала со смеху. И сестрица Кутузовна хохотала и повизгивала:

– Ой, не могу!

Бомбина подхватила своих воспитанников под мышки и кинулась поближе к тусовке шестого «Б» – пропустить такое веселье невозможно никак.

Суворовна поднялась на ноги, отряхнулась, сказала:

– Сосуды.

А Степа переждал все эти сцены и напомнил:

– Моя фирма называется «Смех без причины». Все по-честному: каждый ваш взнос – с меня три анекдота. Два вы уже получили, слушайте третий, и мы с Харей пойдем. Время – деньги.

– Классный бизнес! – Сергей обнимал свою Варвару. – А если я пойду на тот конец бульвара и стану рассказывать анекдоты? Конкуренция? А, Степа?

– Вряд ли, – задумчиво ответил пес и почесал задней ногой за ухом.

– Почему вряд ли? – не унимался Сергей, и Варвара, как всегда, его поддержала:

– Сережа расскажет любой твой анекдот, Степочка. Память у него классная, запомнит и продаст за те же денежки.

– Не получится, – Степа другой задней ногой почесал за другим ухом, – нужен определенный шарм, как у меня. Обаяние, как у меня. И чувство юмора не только первого ряда, а второго и третьего, и даже пятого. Как у меня.

– Рассказывай, Степа. Теории нам ни к чему. А ты, Сережа, придумай свой бизнес, – это сказал Виртуал, – и не выдергивай чужую идею.

– Ты, Сережа, еще стань виртуалом, – ехидно посоветовала Лидка, – попробуй, тебе понравится.

– Слушайте анекдот и не отвлекайтесь, – пес настроился и начал. – Крутая богатая компания встречает Новый год. В ресторане нет музыки. «Позови музыку!» – «Новый год, все разобраны. Могу позвать джаз из филармонии». – «Давай!» Джаз приехал, играет, играет. Подходит один крутой, наклоняется к музыканту: «Что, браток, не получается?»

Смеялись, хотя не все так уж тонко разбираются в музыке. Джаз – это что-то из прошлого. Достаточно смешно. И разошлись довольные. Больше всех рад был Степа – он бизнесмен, у него полный бумажник денег. На прощанье напомнил:

– Лида, завтра принесешь. Бесплатно только сыр в мышеловке.

– Жадный ты, Степа, – Лидка поморщила нос и достала из кошелечка деньги, – хотела сэкономить, но и собаки долгов не прощают.

Она отдала деньги псу и позвала:

– Пошли, Виртуал, музыку послушаем.

– Джаз? – спросил Барбосов, и все захохотали, как над анекдотом.

* * *

Аглая и ее милая бабушка сидели в комнате и пили чай с клубничным вареньем.

– Твое варенье, бабушка, самое вкусное в мире.

Бабушка серьезно кивнула: это так и есть. Она очень старенькая, плохо видит и ходит с палочкой, но душа у нее молодая, так она считает. А значит, так и есть.

Тут звонит Аглаин мобильник, она кричит: «Алле!» – и вылетает на кухню. Секрет? Бабушка напрягается и прислушивается, но ничего не слышит: из кухни доносится музыка, внучка включила магнитофон:

Вот и все, я обещаю любить,

Вот и все, и мое слово закон.

Вот и все, надо уметь уходить,

Вот и все, я закрываю сезон.

Зачем и кому

Все песни мои?

Лететь одному,

Сбивая столбы.

Девочка быстро возвращается, пьет чай, но телефон звонит снова, и она опять вылетает на кухню.

Когда вся эта история повторяется трижды, бабушка отбрасывает свою обычную деликатность.

– Глаша! Кто звонит так настойчиво? – Зовет Глашей – значит сердится.

Глаша мнется, Глаша пожимает плечами, мычит и мямлит:

– Вообще, бабушка, редко и ненадолго. Это все так.

Бабушка не отстает, бабушка встревожена:

– Скажи немедленно, что еще за тайны?

Бабушка долго приставала, даже за сердце хваталась. Наконец Аглая говорит:

– Бабушка, дай честное слово, что маме не скажешь.

Бабушка очень честная, даже иной раз чересчур. Дала бы честное слово и сразу узнала тайну. А она говорит:

– Если ничего ужасного и опасного не происходит, я маме не скажу. А если происходит – скажу, так и знай, Аглаечка.

– Бабушка, – торжественно и медленно начала Аглая, – мы с моей лучшей подругой Сашей записались в службу знакомств! И ничего страшного, там сто человек записано или даже тысяча. Там соблюдается тайна встреч!

Аглая любит подругу и всегда говорит: моя лучшая подруга Саша. А на самом деле эта подруга – единственная. В классе девочки отталкиваются от Аглаи, она не похожа на них. Чем? Трудно объяснить. Красивая? Но красивые есть и еще. Много читает? Таких мало, но есть. Сочиняет стихи? Но кто в двенадцать лет не сочиняет стихов?

– В какую службу?!

– В службу знакомств, ну и что? Очень хорошая служба. Там не дети, а взрослые люди. И нам звонят взрослые дяденьки! – Аглая гордится, в самом деле лестно двенадцатилетней барышне, когда с ней хотят познакомиться взрослые дяди.

– Ужас! Кошмар, и хуже некуда! – Бабушка в отчаянии. Как объяснить этой маленькой доверчивой Глаше, что она ступила на опасный путь?

Заметалась бабушка. Сказать все совсем откровенно? Жестоко, испугаешь девочку, изнеженную и наивную. Переделикатничать – не произведут впечатления твои слова на легкомысленную внучку. А так важно, чтобы она испугалась! И бежала от службы знакомств как от огня. И почуяла опасность этой затеи. А придумала все это, конечно, Саша – жесткая, умная, житейская и земная девочка, практичная в отличие от Аглаи.

Бабушка мечется, сдерживает слезы и не находит пути к сердцу Аглаи. Так она по-старинному, по-романному называет откровенный разговор по душам – путь к сердцу.

– Ужас! Слов нет! Кошмар!

– Да ладно тебе, бабушка. Вечно ты, – Аглая беспечно смотрит светло-коричневыми глазами, ей весело и не страшно. Бабушке ясно: эта веселость, беспечность и есть самое опасное. Ребенок не понимает, во что они с ее Сашей влипли.

– Аглая, слушай меня внимательно. Эти дяденьки могут быть, кем угодно: преступниками, грабителями. От волнения бабушка не помнит, что грабители это и есть преступники. Она говорит сбивчиво и неубедительно, – они могут прикинуться порядочными. А потом ограбить квартиру! Или даже совсем присвоить ее! А могут совершить и совсем страшное – похитить тебя и Сашу!

Аглая все это слышит, но не придает большого значения, она опять включает музыку:

Такие, как я,

Живут один час.

Запомни меня

Таким, как сейчас.

Группа «Звери» как будто специально пела песню о том, что было на душе у бабушки – тревога за самого дорогого человека, который в опасности: «Запомни меня таким, как сейчас». А потом? Пропадет?

– Не смей никуда ходить, Аглая! – бабушка грозно крикнула и стала собираться к психологу Галине Петровне.

В кабинете психолога все настраивает на спокойствие. Толстые умные книги на полках. Цветы в вазах. Рыбки в аквариуме. А главное, конечно, сама Галина Петровна. К ней приходят не пациенты, а клиенты. Не больные, а расстроенные. Вот пришла бабушка Аглаи, Валерия Даниловна, она в тревоге и отчаянии.

Аглаю Галина Петровна встречала несколько раз на Лунном бульваре. Прелестная девочка с глазами цвета спелого лесного ореха, из-под шапочки – пушистая коса. Воспитанная, вежливая девочка, а с ней всегда подруга Саша. Они обе с фантазиями, психолог видит сразу. Фантазии – это очаровательно, пока от них не рыдают другие люди. Чаще всего – семья. На этот раз – Аглаина бабушка.

Валерия Даниловна сидит напротив психолога. Лицо красное, поднялось, значит, давление. Никакие рыбки не помогут.

– Меня трясет, верите?

– Бывает, – Галина Петровна видит обморочный взгляд клиентки. – Расскажите, Валерия Даниловна, что вас так расстроило.

Рассказ был подробным. Звонки сотового телефона, внучка вылетает на кухню, чтобы разговор не слышала бабушка. И на вопросы Валерии Даниловны не отвечает. И только под натиском бабушки рассказала про службу знакомств. «Мы с моей лучшей подругой Сашей записались в службу знакомств. Галина Петровна, представляете?

Галина Петровна молчала, размышляла. Потом сказала:

– Совершенно загадочная история. Что-то здесь не так.

– Что делать? Что делать? – Валерия Даниловна достала платочек, чтобы поплакать. Но психолог остановила ее:

– Слезы в любом случае не нужны. Ваше здоровье и ваши нервы надо беречь. А вот Аглаю вы слишком оберегаете. Поговорите с ней открыто и жестко, расскажите, как воруют детей, мучают, терзают, убивают. Пусть знает, ей не три года.

– Это подруга Саша втягивает Аглаю во всякие приключения. А моя Аглая доверчивая и добрая, Саша у нее подарочки вымогает. Дружба.

Все не так просто. Подруга – это прекрасно. У Аглаи других подруг, насколько я поняла, нет?

– Вы правы, Галина Петровна, их действительно нет. Изредка забежит к ней девочка из ее класса, получит хорошенькие подарки, а больше не приходит. Только Саша дружит с Аглаечкой.

– Вот и ответ. Ваша внучка чудесная, но слишком сложная для обычных девчонок. Умная, книжки читает, тонкая, деликатная – им это не нужно. Обычным девочкам надо поболтать о пустяках, посплетничать, подразнить кого-нибудь, разыграть без всякой жалости. И выдумать приколы, как они называют шутки. И подурачиться, посмеяться.

– Аглая тоже остроумная, вполне изобретательная на розыгрыши. Однажды на даче устроила мне такой прикол! Держит в руке веточку с красными блестящими ягодами. Красивая девочка и красивая веточка. Птицы поют, цветы вокруг.

– Аглаечка, что это за ягоды? – спрашиваю.

– Волчьи, бабушка, – отрывает по одной и ест!

Я в ужасе:

– Отравишься! Плюнь! Смертельный яд!

– А она? – психолог напряглась.

– Она улыбается, молчит и сует в рот по ягодке, на лице наслаждение.

Я чуть сознание не потеряла, а она смеется:

– Бабушка! Это же простая театральная постановка под названием «Волчьи ягодки». Я же их не обрываю, а только делаю вид – актерская игра. Бабушка, скажи, убедительно я создала образ? – И ласково меня обнимает, щекой о мое лицо трется. Прикол. Ну как сердиться на такую внучку, ласковую и творческую? Образ создала.

Галина Петровна готова смеяться над доверчивой бабушкой. Ну какая нормальная девочка будет есть волчьи ягоды? Все знают – нельзя.

– Знаете, Валерия Даниловна, вы слишком над ней дрожите, ваша тревожность ее раздражает, вот она вас и дразнит. В прошлый раз ваша внучка пообещала: «Перелезу с балкона на балкон и не упаду». А этаж какой? Девятый! И вы опять поверили, умирали от ужаса. Но вы же знаете свою внучку! Она нарочно вас пугает. Ваших страхов не принимает всерьез – молодая. Ну испугалась бабушка, а потом посмеемся с ней вместе. Не знает, что от таких переживаний у бабушки на сердце остаются шрамы.

– Такая чуткая, а иногда такая нечуткая, – вздыхала бабушка.

– Стоп! – вдруг закричала психолог. – Я, кажется, догадалась. Вам, может быть, не надо так безумно волноваться.

– Почему – не надо? Меня бросает то в жар, то в холод. Дети и преступное гнездо!

Тут психолог Галина Петровна объявила ей о своей догадке.

Бабушка заторопилась домой. Уже войдя в квартиру, услышала:

– Бабушка повелась на нашу разводку! И понеслась к психологу! Прикол? Прикол!

Аглая никогда не говорит на сленге, так считает бабушка. При ней – никогда. Бабушка гордилась перед родными и знакомыми: «У Аглаечки правильная русская речь, это у нее наследственное, от меня. Я же в прошлом учительница русского языка и литературы. И еще от чтения – она так много читает. И классику, и современную литературу. Очень любит серию про шестой «Б», они с подругой Сашей почти все книги этой серии прочли».

Теперь Аглая не знала, что бабушка стоит в прихожей и слышит голос Аглаи и не Аглаины выражения. Как только Аглая увидела бабушку, входящую в комнату, она громко сказала в телефон:

– Я не могу сегодня с вами встретиться. Очень занята, звонки, бизнес, деловые ужины – кошмар! И уроков много задают, особенно по математике.

Валерия Даниловна все поняла, выхватила у Аглаи трубку. От неожиданности внучка легко ее отдала. В трубке хихикала Саша.

– Про уроки ты, Аглая, зря. Не катит в службе знакомств взрослому дяде говорить про уроки, у него другое на уме.

Бабушка повернулась к Аглае. Выключенный телефон она держала в руке и трясла им перед Аглаей.

А та сидела на диванчике, живая, здоровая, не похищенная, веселая. Виноватая? Да, но совсем чуть-чуть.

Бабушка сердилась? Нет, она не в силах сердиться на свою Аглаечку. Главное – опасность была ненастоящая, как те волчьи ягоды, которых девочка не ела, а только шутила. Это такое счастье!

– Я больше не буду, – честно сказала Аглая, – и подруга Саша тоже больше не будет.

Бабушка доверчиво закивала.

* * *

В тот день пес Степа рассказывал охотно, а все стояли вокруг и слушали. И девочка Аглая, и подруга Саша тоже были здесь.

Пес сказал:

– Слушайте анекдот. Лев упал в глубокую яму, не выбраться, сидит на дне. А над ямой дерево, и на ветке сидит обезьяна: «Ага, кошка ры-жая! Так тебе и надо! Теперь шкура пойдет на коврик. Зубы твои страшные продадут на сувени-ры. Голову прибьют к стенке, будет чучело». Тут ветка обломилась, обезьяна оказалась в яме: «Лева! Ты не поверишь – спустилась извиниться».

Хохот заглушил шум автобусов и машин на Тихонькой улице.

Пес собрал деньги – бизнес есть бизнес. Степа повел своего хозяина Харю в кафе «Бурый Миша», они ели мороженое «Первый снег». И тут к их столику подошел администратор Шкаликов:

– Предлагаю хорошую работу, Степа.

– Какую? – серьезно спросил пес.

– По вечерам рассказывать посетителям анекдоты. Хорошая зарплата.

– Он знает их тысячу или две, – похвалился Харитон.

– Предложение не тебе, Харитон, а мне, – остановил его Степа, – и я дам ответ.

– Соглашайся, Степа, бабки хорошие, и в кафе каждый день, весело и вкусно.

Администратор Шкаликов стоял и ждал, он был уверен: пес согласится. На всякий случай нажал на пса:

– Соглашайся, чего думать? Станешь богатым. И нам выгодно – всех конкурентов объедем сразу на много бабок. Утрем им носы. Говорящий пес только у нас, да еще остроумный.

Степа почесал задней лапши за ухом, вздохнул:

– Бабки – это хорошо. Кафе – это классно. Анекдоты рассказывать – мое любимое дело. Да-а. Но я отказываюсь. Окончательно!

– Цену набиваешь? – окрысился администратор.

– Он не набивает, – Харя понимал своего пса с полуслова, – он отказывается. Пошли, Степа.

– Мое место уже найдено, – объяснил Степа, – мое место – Лунный бульвар. Мои друзья – шестой «Б». Не обижайтесь, Шкаликов.

* * *

Бомбина получила выходной – бабушки повезли Кристину и Кирочку на дневное представление в цирк.

Она сидела дома и, конечно, бродила по Интернету.

Зашла на сайт знакомств. «Молодая блондинка, красота гарантируется, ищет надежного мужчину лет двадцати семи, с серьезными намерениями. Имя лучше всего – Саша». Бомбина задумалась: «Почему именно Саша?» Решила: «Прикол».

Потом открыла ЖЖ – Живой журнал. И сразу наткнулась на такой текст: «Ты мной любуешься, глаз не оторвешь. А я красавица из всех лучшая. Гриша, читай мой ЖЖ». Бомбина ахнула, решила упасть в обморок. Но дома никого не было, а падать перед самой собой глупо. Конечно, имя Гриша не такое уж редкое. Но когда любишь, сразу чувствуешь: это тот самый Гриша, самый умный. А потом – его ЖЖ. И он, Гриша, пишет: «Ты самая красивая, я самый умный. Мы лучшая пара Лунного бульвара». Бомбина посидела, подумала. Обморок отменялся. Пришло в голову другое: «Замочу». Конечно, это была самая настоящая ревность. Перед тем как выключить компьютер, она увидела еще одну запись в ЖЖ. «Ты, Гриша, самый умный, не злобный и не шумный. На тебя запала, изменю Амбалу. Аленушка».

Бомбина вылетела на бульвар и помчалась по дорожке больших волнений к площадке безумных поступков.

Гриши не было, но раздался восторженный крик:

– Бомбина! Мы как раз идем, а ты как раз тоже, идешь.

К ней бросились Кирилл и Кристина. Бабушки вели их по бульвару.

– А в цирке смешно! Там клоун!

– Кот Кризис на гитаре играет когтями!

– Там мороженое называется «Цирк»!

– И майки с наклейкой – портрет клоуна Лени!

– А мы уже вернулись!

– Бабушка, можно мы погуляем с Бомбиной? А ты иди домой, – это сказала Кристина. А Кирилл тоже сказал:

– Бабушка! У тебя рефераты непрочитанные! Иди, иди. Мы побудем здесь, на свежем воздухе.

При упоминании о свежем воздухе бабушки поцеловали внуков и заспешили по домам. Бабушка Кристины решила готовить голубцы, их любит вся семья. Бабушка Кирилла помчалась к своим профессорским делам. Тем более, у нее теперь был свой удобный кабинет для работы. Она в нем стала читать рефераты по испанской философии, которые написали ее аспиранты.

А воспитанники держали Бомбину за руки, заглядывали ей в лицо:

– Клоун Леня плакал, как два водопровода!

– А после кинул воздушные шары прямо нам в руки, мне и Кристине!

– Обезьяна Мадама курила сигарету! И стряхивала пепел в баночку из-под пива! Как наш сантехник Смирнов!

– А еще там была красавица, она ходила по канату! У нее зонтик менял цвет! Сначала красный зонтик! Потом зеленый, голубой! И сразу розовый в бутонах!

Потом они без всякого перехода спросили:

– Бомбина! Ты почему грустная?

– Бомбина! А где самый умный Гриша?

– В «Пульсе собаки»?

Каждый из этих вопросов ранил Бомбину в самое сердце. И она не отвечала, а шмыгала носом.

– Ты плачешь, Бомбина? Не плачь!

– Кто обидел? Скажи, мы с ним разберемся! – Кирочка сжал не очень большие кулаки и стал вертеть головой, отыскивая обидчика.

– Перестаньте мне сочувствовать! – крикнула сквозь слезы она. – От этого только сильнее плачу! А у меня от слез краснеет нос, а глаза делаются щелочками!

– Ой, вон идет наш самый умный Гриша! – обрадовался Кирилл.

– А ты, Бомбина, права, нос красный, а глазки маленькие. Лучше бы я не говорила, да? Ты сама велишь не врать и не скрывать, а быть искренними и откровенными.

Гриша издали кричал:

– Бомбина! Привет! Я тебя искал, а тебя нигде нет! И этих нет, – он кивнул на воспитанников. – Куда вы все девались? Я даже беспокоился. И мобильный твой не отвечает! Как назло!

– Я его дома забыла, – она отворачивалась от Гриши по двум причинам. Первая – не проявить радость, что он появился. Вторая – не обнаружить перед самым умным Гришей красного носа и зареванных глаз.

– Мы были в цирке! – завопили воспитанники.

– Там клоун Леня! Он плачет, как шланг на даче! Струями!

– Дрессированные собаки! Танцуют вальс! Прыгают через обруч. У их гувернантки платье в золотых орлах! Но анекдоты они рассказывать не умеют!

– И вообще не говорят ни слова! А наш пес Степа говорит, не покладая языка!

– Погодите, – отвел их рукой от себя Гриша, – почему Бомбина заплаканная? Вы довели? Признавайтесь добровольно!

– Мы не доставали!

– Мы вообще были в цирке!

– Гриша! Там обезьяна курила сигарету!

Гриша прикрикнул на них:

– Не клепайте мне мозги! И не вешайте лапшу на уши! А по-человечески говоря – не морочьте мне голову! И не приучайтесь к сленгу!

– А сам? – ядовито спросила Кристиночка.

– Дурная привычка. Обезьяна курит, и вы, значит, будете?

– А ты, Гриша, тоже куришь! Я видела! – Кристина после цирка была в приподнятом настроении, ей хотелось поругаться. – И Кирочка курит, я видела!

Кирилл ткнул ее локтем в бок:

– Редко. Когда не ладятся дела нашей фирмы «2-К».

– Сыщики хреновы! Расследуйте, кто обидел мою Бомбину! Не можете? А тогда какие вы сыщики? Так, мелкие дети, и все.

– Не мелкие! Мы знаем, кто обидел!

– Сказать, Гриша самый умный? Или лучше не надо? – Кирилл в упор смотрел на самого умного.

– Ладно, потом, – сказал самый умный Гриша, – он обнял Бомбину за плечи, погладил ее мокрую от слез щеку. А она решила собраться с духом и все ему высказать про ЖЖ – живой противный журнал. И про какую-то красавицу Алену, которой он пишет посты. Измену не спрячешь, так она ему скажет. И гордо уйдет, уводя за собой двух детей. Так уходят в кинофильмах обиженные женщины.

Она уже набрала воздуху, чтобы начать говорить свою обвинительную речь. Пусть Гриша не думает, что он самый умный. Она тоже не дурочка и не лохушка.

Но тут около них появился Виртуал. Он улыбался своей обаятельной улыбкой, он свистнул громко в какой-то зелененький свисток, и сразу Бомбина перестала всхлипывать, и нос стал не красным, а хорошеньким носиком обычного цвета.

– Ты читала ЖЖ, – смеялся Виртуал, – а я сидел в Интернете и решил прикольнуться. Там было: «самый шумный», а я сделал «самый умный». И ты, Бомбина, повелась на это. А Гриша-то не изменял! И не писал никаких постов! Быстрее прощай его!

– Прощай самого умного! – кричал Кирочка, а Кристина прыгала вокруг Бомбины и дергала ее за куртку:

– Ошибка! Облом! Обвал! Разводка! Прикол! За любовь надо бороться! – под конец из Кристины вдруг выпрыгнуло высказывание телеведущей семейных советов Нонны Огуречной. – За любовь надо бороться! – Бомбина и Гриша, не сговариваясь пошли к скамейке и сели.

Бомбина положила голову Грише на плечо. Надежное широкое плечо самого умного Гриши. Маленькие дети, Кристиночка и Кирилл играли в цирк. Кирилл был дрессировщиком, он показывал Кристине камешек и говорил:

– Сахар, сахар.

А Кристина изображала обезьянку: прыгала, залезала ногами на скамейку и держала в пальцах кусочек прутика, как будто это сигарета. Курила, стряхивала пепел в баночку из-под пива, подобранную около ближайшей урны.

На соседней дорожке, которую называли аллея важных разговоров, сидели Лидка и Виртуал. Они сидели рядышком и мирно беседовали. Но Лидка беспокойно озиралась: почему никто не проходит мимо, никто не видит, как Лидка сидит с Виртуалом рядышком?

– Виртуал, скажи, ты не исчезнешь? Будешь теперь всегда здесь, на Лунном бульваре?

– Конечно, буду.

И Лидка радостно мурлычет:

– Когда ты меня бросил и сбежал, ну то есть растворился и пропал, я очень тяжело переживала. Учиться не могла, а во сне видела тебя, Виртуал. Я так рада, что ты – Виртуал – необыкновенный.

– Но если я не буду исчезать, то я буду уже не Виртуал, а обычный Виталька, согласна?

– Виталька. Обычный. Как какой-нибудь Леха или Барбосов. Но ведь ты, Виртуал, не Виталька! Я хочу, чтобы ты был Виртуалом!

– Сама сделала выбор, – засмеялся он и тут же исчез. Не было его рядом с ней на лавочке. Лежала только обертка от вафли, которую они грызли, разделив пополам.

– Виртуал! – зовет она. – Где ты? Не прячься, вернись! – Лидка бегает вокруг скамейки, заглядывает за нее, под нее, тычется головой в колючий куст барбариса – нигде нет Виртуала.

Лидка Князева чуть не плачет. Бежит мимо Леха:

– Опять прохлопала своего Виртуала? Губами прошлепала? – И мимо.

Бежит мимо Агата. Она вовсе не за Лехой бежит, просто совпало – ей надо на площадку прощальных поцелуев, и Леха помчался в ту сторону. А так-то Агате Леха сто лет не нужен. Ссора серьезная, на всю жизнь и никак не меньше. Агата до конца своих дней не забудет, как он бросил в нее гитарой. И Леха тем более не простит ей кокетства и коварной измены с чужим-то балбесом, который к тому же трус и лох – убежал, когда Леха появился. Ну что это за парень? И она с ним улыбочками обменивалась! А главное, она доверила ему нести гитару! Как будто он не посторонний, а близкий друг!

Лехе кажется, что если бы с Агатой шел тогда смелый и отважный, то ему, Лехе, было бы легко простить подлую измену. Мало ли, что нам кажется, когда мы злимся и ревнуем. На всю жизнь поругался с Агатой Леха. И сейчас, пробегая по площадке прощальных поцелуев, он увидел ее, отвернулся и сердито засопел – ненависть переполняла его душу. Ну, может, не переполняла, Леха вообще-то не злопамятный, но пусть Агата видит – переполняет. И все, вот так!

А она сидела на качелях, тихонько раскачивалась, напевала песню:

Не кажется, не верится,

Назавтра все развеется,

Уляжется, сумеется,

Притрется все и склеится.

Ей было хорошо без всякого Лехи. И кто такой вообще этот Леха? Бывший друг, а теперь чужой человек. Веснушки на носу, торчащие из-под шапки вихры, и куртка надета как-то косо. А главное, он бросил в нее гитарой и даже не думает извиняться. Не извиняются только хамы, а хамов Агата ненавидит. Все! Вот так!

И тут из-за кустов появляется Виртуал. Он медленно подходит к Агате, безразлично спрашивает:

– Качаешься? А где Леха?

– Не знаю и знать не хочу. Поссорились. На этот раз навсегда.

– Понял, – Виртуал идет на другой конец площадки, там сидит на пеньке Леха и вертит в руке теннисный мячик, желтый с коричневыми полосочками.

– Мириться не будешь?

– Никогда!

– Точно?

– Да! Не терплю кокеток и девиц легкого поведения!

Виртуал крикнул:

– Понял! – А потом скорчил рожу, показал фигу, крикнул: – Кто поругался просто так, тот законченный дурак! Кто поссорился навек – никудышный человек.

Стих был глуповатый, но Леха вдруг подошел к Агате:

– Прости, я был не прав.

Она вытаращила глаза – Леха никогда не просит прощения, никогда не считает себя виноватым. Ей даже стало жалко Леху, а жалость – первый шаг к любви. Агата ответила:

– Да ладно, Леха, прощаю тебя. Я же тоже была виновата, вела себя, как девица какого-то не того поведения.

Он обнял Агату и поцеловал ее прохладную щеку, и они пошли по дорожке веселых разговоров. И Леха добавил все-таки:

– Гитарой драться нехорошо, надо было кулаком или камнем.

Она остановилась, посмотрела в его глаза и засмеялась. Это была шутка. Не очень тонкая, но зато – Лехина. Виртуал исчез, они о нем забыли. Так бывает: когда людям хорошо, им никто не нужен, даже Виртуал, который их помирил.

А Виртуал сидел на верхней ветке старого тополя и смеялся: «Интересно, когда они снова поругаются? Через день? Или через неделю?»

* * *

Лидка все-таки нашла Виртуала: она подняла голову и радостно завопила:

– Я тебя вижу! Ты сидишь на дереве! Слезай, Виртуал! Убегать нечестно! Исчезать жестоко!

– Скажи, Лида, толком, чего тебе от меня надо? На лавочке посидели, о чувствах поговорили, а тебе все мало!

– Хочу сидеть с тобой рядом долго! Каждый день. И чтобы все видели – и Оля, и Агата, и Надя-Сфинкс вредная. И Анюта балетная – первая воображала! И мальчишки – Сергей, Сизов из СИЗО, самый умный Гриша! Все-все, чтобы видели и не смеялись надо мной, и не говорили, что Князева опять врет, и никакого Виртуала у нее нет!

– Понял, – спокойно ответил Виртуал, и в ту же минуту Лидка взлетела над бульваром. Она завизжала от страха и от восторга. Пролетела над Суворовной, над собаками и хозяевами, над кустами. Она оказалась рядом с Виртуалом на толстом суку старого тополя.

Сидела, свесив ноги, смотрела сверху на фигурки Оли, Артема, Василисы прекрасной.

– Я взлетела, как космонавт! – кричала она. – В состоянии невесомости. Но я не мечтаю быть космонавтом, Виртуал.

– Сидишь рядышком, ну и радуйся. А то сама просишь о чем-то, а потом позволяешь себе капризы. В космонавты она не хочет. А кем же ты хочешь быть, Лидка Князева?

– Я хочу работать в фонде беспризорников, чтобы у меня всегда были деньги и шоколад, чтобы ты сидел со мной рядом. А в космонавты хотят только дошкольники, а когда вырастут – не хотят.

– Надоело! – сказал Виртуал, свистнул в свисточек, и Лидка уже стоит на земле.

Суворовна хохочет:

– Ищи, Лидка, что-нибудь реальное! Виртуальная любовь – загадка. Туман и фантазия.

Смеялись девчонки шестого «Б»:

– Спустилась с небес наша Князева!

– Лохушка!

– Приставушка!

– Назойливая!

– Липучка!

Лидка вопила:

– Виртуал! Скажи им! Я боюсь высоты, потому спустилась на землю.

Но его не было. Ни на старом тополе, ни на дорожке – нигде.

Исчезать так исчезать – такое правило у всех виртуалов.

* * *

Загадочный праздник начался в назначенный день, но почему-то все равно неожиданно.

Праздник загадок – это классно.

Леха поднимался по лестнице. Обычная школьная лестница. На перила набиты пластмассовые брусочки, чтобы нормальные люди не съезжали по перилам, а, как ненормальные, чинно ходили по ступенькам, а за перила лишь держались. Зачем-то.

Сегодня лестница была другой, она была украшена рисунками, смешными и пестрыми: Лунный бульвар – на деревьях, как фрукты на ветках, шестиклассники. Леха лохматый и нахмуренный, Агата – улыбка до ушей, а на руках кот Барс, Оля – глаза голубые в пол-лица, Барбосов несет на плечах мотоцикл, опять, значит, сломался. Каждому нашлось место на длинной стене от вестибюля до третьего этажа. А там – актовый зал. Музыка:

А то, что не узнается,

Гадай – не угадается,

Сверяй, но не сверяется,

И все равно случается…

Леха вошел в зал, а народу полно. Он стал вертеть головой, а сам делал вид, что не вертит и не ищет никакую Агату. Они пока не в ссоре. Но вдруг она не придет? Вдруг нашлось что-нибудь поинтереснее, чем школьная тусовка? Как будто есть на свете что-то интереснее. Но влюбленный Леха всегда сомневается, и это хорошо. Неуверенность. Даже такой изменщик как Леха скрывает от самого себя, а уж от других тем более, что он боится потерять Агату. Она же такая невероятно прекрасная, она возьмет и забудет о каком-то Лехе. И не придет на праздник. А какой же для Лехи праздник без Агаты?

Неуверенность в любви – ценное качество. А слишком уверенный может грубить, изменять, обижать и вообще прикалываться. Самое интересное, что Леха все это себе позволяет – изменять, грубить и фокусничать. Но обижать Агату он никому не позволит. Она под его защитой.

Агата была в зале. Он не сразу разглядел ее – волновался. Агата уже танцевала, розовый костюмчик удивительно шел ей. И она это, разумеется, знала. С кем же она танцевала? Леха напрягся. Но тут же улыбнулся и помахал ей рукой. Она танцевала одна – вертелась и кружилась, подпрыгивала, тонкие руки взлетали над Агатиной головой. Кружилась, кружилась. Махнула рукой Лехе, как будто сказала: «Вижу, что ты пришел, ищешь меня, а я вот она».

Надя-Сфинкс тоже танцевала, толстенькая и короткая. Зеленая юбка, а свитер в полоску, зеленую и черную. Поперечные полосы делали Надину фигуру еще короче и толще. Но она так весело кружилась посреди зала и нисколько не считала себя неизящной.

– Ты, Сфинкс, похожа на арбуз, – не очень галантно заметил Барбосов.

– Я тебе не нравлюсь, Барбосик? – Надя попрыгала вокруг него.

– Почему это? Арбузы я уважаю. Когда стану совсем взрослым, буду обедать только арбузами.

Подумал и добавил:

– С овсяным печеньем.

– А ты, Барбосов, похож на огурец, – вдруг выступила Надя-Сфинкс, – зеленый и в пупырышках.

Но они не поругались – только выпустили пар.

– Барбосик и Надя-Сфинкс никогда не ссорятся, – сказала, перекрикивая шум зала, Агата.

– Розовый цвет тебе катит! – кричал ей Леха. – Но не вздумай разводить кокетство, – он грубовато бормотнул, – знаю я тебя.

– Опять хочет поругаться! – восхитилась Оля. – Зануда ты, Леха!

А танцевали уже все – Василиса прекрасная с Платоном. А уж Барбосов и Надя-Сфинкс так дружно отплясывали, что Леха крикнул:

– Арбуз и Огуречик оттягиваются классно!

А песня звучала красивая:

Когда яблони расцветут,

Я приду к тебе с цветами,

Ты посмотришь в окно – я уже тут

Стою с босыми ногами.

Ты скажешь: «Как хорошо,

Что ты пришел с цветами,

Но только я не пойму,

Что с твоими ногами?»

«Ах, это роса

Мои замочила сандалии,

Зато твои глаза

Блестят, как две медали».

Экстрасенсиха с Морозиком тоже появились в зале. Они танцевали азартно, как все, и очень современно. А потом как раз началось самое главное.

На сцене появился Вадимыч, он был в новом темно-сером костюме, ослепительно-белая рубашка делала его моложе и красивее. Да и все были сегодня особенными. Экстрасенсиха оказалась недалеко от Агаты:

– Экстрасенсиха, какая вы, оказывается, красивая! Молодая и хорошенькая!

– На один вечер могу, – тихо призналась она и повернулась к Морозику с ослепительной улыбкой, – а ты, Морозик, приготовил загадку? Сейчас начнется. Помни: веди себя прилично.

Он кивнул и расплылся в улыбке:

– Запомнил. Не притопывать валенками, не хлопать варежками.

– Правильно, Морозик. Здесь не елка.

– Не елка! И зайчиков не будет? И Снегурочки не будет? – Он думал, что поддразнивает ее. Но кажется, немного грустил, что не елка, что не будет волчат и снежинок, зайцев и медведей. И без Снегурочки для Деда Мороза не настоящий праздник, чего уж скрывать.

– Начинаем конкурс загадок – загадочный праздник! – громким актерским голосом объявил Вадимыч. А за его спиной Юсуп возился с аппаратурой. Он уже натанцевался, и его приятельницы Аньки ждали его в зале.

По сцене промчался Леха. Он кричал:

– Агату не видели? Видели? А с кем? С Харей? Мочить Харю!

Зал хохотал и аплодировал. Пародия на самого себя, для этого нужна самоирония, которая отличает умного от не очень умного.

– Видели! – закричал зал. – А с кем – не скажем!

– Какое чувство испытывает Леха? – серьезно спросил Леха.

– Злость!

– Великую любовь!

– Желание скандалить!

– Мочить!

– Ссориться!

– Леха вовсе не ревнивый! – кричала и смеялась Агата. – Он просто вспыльчивый!

– Я знаю! – вопила Сфинкс. – Леха ревнует! Вот ответ!

Дальше все загадки-отгадки шли без отрыва от танцев. Одно другому не мешало, а если мешало, то все равно: выбор сделать между танцами и загадками трудно.

На сцену выбежала Оля:

– Крыса Гертруда совершила побег из сумки и несется по бульвару. В это время дорожка становится путем свободной Гертруды. За крысой несется кот Рыжик, он сорвался с поводка, на котором его держала математичка. За Рыжиком погнались все собаки Лунного бульвара! За ними весь наш шестой «Б». Угадайте: почему шестой «Б» погнался за ними? И еще: догнал или нет?

– Догнал!

– От любопытства погнался!

– А когда любопытно – кого угодно догонишь!

Потом Морозик со сцены кричал:

– Снегурочка! Вернись! – Обычно так кричат на новогодних елках. Но Экстрасенсиха в своем элегантном сером костюме тоже вышла на сцену и весело крикнула:

– Не возвращайся, Снегурочка! Живи у себя на Северном полюсе! Там белые медведи добрые! А здесь Экстрасенсиха злая! Загадка: что будет? Чем кончится эта история нашей семьи?

– Морозик больше не изменит! – кричали девчонки.

– Он верный и надежный! – мальчишки кричали и перемигивались.

Экстрасенсиха засмеялась:

– Отгадка в том, что чужая душа потемки.

– На мотоцикле едет груз! Называется…..

– Арбуз? – рявкнул шестой «Б».

Тут вдруг во время танца Валентин-Константин поднял на руках свою любимую Анюту балетную и закружил над головой. Анюта легонькая, а он сильный. Но он же неуклюжий.

– Уронишь! – кричал зал.

И он уронил. Но не Анюту, а завуча Оксану Тарасовну. Анюту поставил на пол очень аккуратно.

– Почему-то каждый раз так получается, – пробормотал он, – и ничего смешного нет. – Он помог завучу подняться, а она отряхнула юбку и спросила:

– Почему ты на каждом празднике появляешься здесь? Ты же не из нашей школы?

– Человеческий фактор, – не совсем ясно объяснил Валентин-Константин.

– У него любовь! – кричала Оля.

– Объединились по интересам!

– Оба балетные!

Оксана Тарасовна широко открыла глаза:

– Этот мальчик танцует в балете? Вы опять меня разыгрываете?

– Танцую! – Валентин-Константин гордо смотрел на всех. – И ни разу не споткнулся! Даже на репетиции. А уж на спектакле – никогда! – И он снова поднял Анюту балетную над головой. – Слушайте мою загадку! «Всех толкаю отчаянно. Нарочно или нечаянно?»

Почему-то все покатились со смеху. Остроумно или не остроумно – многое зависит от общего настроения. Вадимыч – мастер настроения – веселого, азартного, дружелюбного. Танцы и смех – настоящая прекрасная тусовка. И Агате кажется, что такой классной тусовки не было просто никогда. По-человечески тусовка называется вечеринкой.

Агата танцует, танцует, а потом выбегает на сцену:

– Если двое все время ссорятся, то чем это кончается?

– Мирятся! – отвечает зал. Даже Оксана Тарасовна кричит ответ, она тоже часто ссорится. С учителями, с учениками, с директрисой Маргошкой.

– Правильно! – Агата в розовом костюмчике похожа на цветок, но такими лукавыми цветы, кажется, не бывают. – Мирятся! А потом ругаются! И опять мирятся-ругаются! Как это называется?

– Любовь навеки! – кричит Оля первой, а за ней – все: – Любовь!

– Морковь, – ехидно поджимает губы Лидка.

– Про кого эта загадка? – весело спрашивает Агата.

– Про тебя!

– И про Леху!

– Неправильный ответ! – смеется Агата, и Леха подхватывает:

– Неправильный ответ! – Он тоже оказался на сцене. – Мы никогда не ругаемся! Правда, Агата?

– Конечно! Никогда! – Она смотрит в зал, у нее взгляд лжесвидетеля. Так называет этот чересчур честный взгляд Агатина мама.

– Скажите правильную отгадку! – требует зал. – Не тормозите!

– Ответ простой! – Леха кидает в зал воздушный шар. – Кошка и собака! Вот отгадка!

Леха выкрикнул, схватил Агату за руку и потащил со сцены танцевать. Леха и Агата веселились: ловко провели всех. Специально придумали загадку с двойным смыслом. И все аплодировали и хохотали, такой уж это был праздник.

– Прям, не ссорятся Леха с Агатой, – Лидка не могла успокоиться – только вчера помирились!

Тут по сцене промчалась Надя-Сфинкс.

– Надя-Сфинкс, – кричали из зала, – загадай загадку!

– Не Надя! Не Сфинкс! Угадайте, кто я? – Надя приложила к глазам колечки из пальцев в виде бинокля и стала высматривать что-то важное. В одной стороне, в другой.

– Ищу вечную бесконечную любовь!! Верную и беспримерную! Или безразмерную!

– Лидка! – радовался зал.

– Князева! В поиске!

– А сама-то! – вопила Князева. – Арбуз! – Она сегодня не обижалась, напоминание о вечной любви было Лидке приятно. А в зале появился высокий парень без девочки. Лидка непременно познакомится с ним. Девчонки будут хихикать, мальчишки достанут Лидку шуточками. А ей, Лидке, это все по барабану, то есть по фигу, то есть безразлично. Главное, чтобы чужой парень увидел ее светлую одинокую душу. Может быть, его сердце тоже одинокое? И оно отзовется на Лидкину мечту?

А в это время внизу охранник Серегин строго разговаривал с двумя девушками:

– И к кому же вы, барышни, пришли? У нас праздник загадок для шестого «Б», а вы не из нашей школы и не шестиклассницы. – Он хотел добавить, что завуч Оксана Тарасовна бдительно охраняет вход в зал и чужих не пускает. Но они сказали:

– Мы к Юсупу, он нас пригласил на вечер, по Интернету.

– Вы Ани? – недоверчиво спросил Серегин, он хорошо помнил обеих Ань.

– Нет. Мое интернетное имя Лисичка. А она – Сестричка.

Серегин не зверь. Конечно, они прошли. И танцевали с Юсупом по очереди и без очереди. Главное, без ссор.

Этот праздник был долгим, а всем показалось, что он был коротким. Потому что все нравилось. Вадимыч сказал со сцены:

– Начинаем награждение победителей нашего конкурса туманных загадок и прозрачных отгадок.

– Первый приз сразу мне! – кричали все девчонки.

А каждый мальчишка думал, что первый приз – ему. Так считал и Леха. И Барбосов верил, что он, Барбосов, выиграл. И Сережа тоже был готов к победе. Так уж они устроены: каждый считает себя ничем не хуже других, и даже лучше.

Ослепительно обаятельный Вадимыч смотрел на всех немного иронически.

– Первый приз получает Лида Князева. Прошу аплодисменты! – Они захлопали, хотя недовольно переглядывались. Хлопали из уважения к Вадимычу, а переглядывались из неуважения к Лидке.

Она подбежала к сцене и получила огромное яблоко, розовое, блестящее, праздничное. Хвостик яблока торчал весело. И хвостик у Лидки на макушке торчал весело.

– Приз Лиде за упорное стремление к своей мечте, – Вадимыч умеет любого оправдать, он умный и добрый. Лидкину назойливость и настырность можно в хорошую минуту назвать упорством в достижении мечты.

Вадимыч продолжал:

– Первое место Агате! За юмор и романтику! – Агата получила точно такое же яблоко.

– Мое лучше, – сказала она Лидке, – не страдай, Князева, шучу. Твое намного лучше. Тоже шучу.

– Первое место Лехе! За мирный и мягкий характер! – Зал веселится: мирный Леха! Но сегодня он такой – готов посмеяться над своей вредностью и ревностью.

– Первое место Оле! За любовь к животным! И за веселые фантазии! – Оля взяла яблоко и добавила:

– За неземную красоту, – сверкнули глаза голубым огнем.

Так и получилось, что первые призы получили все до одного. Барбосов – за хорошие манеры. Гриша – за самую умную голову и верность в любви. Экстрасенсиха – за тонкую интуицию. Морозик – за редкую профессию.

Никого не забыл Вадимыч. Учителя тоже получили первые места.

Клизма – за справедливость и строгость, и еще за юмор и заботу о коте Рыжике. Курица – за великую любовь к поэзии.

– Юсуп заслужил первый приз, – говорил Вадимыч, протягивая ему яблоко, – за верность дружбе и за помощь школе. А еще Юсуп любит нашу компанию, любит свою работу и сто своих приятельниц. У него большое чувство юмора, и у них тоже. Все отвечают Юсупу взаимностью. Привет тебе, Юсуп!

– Да ладно, – смутился Юсуп, а все аплодировали ему. Бывают такие люди: мало говорят красивых слов, мало проявляют приязнь, мало выражают сочувствие. Но если надо помочь – помогут. А если будешь благодарить, ответят себе под нос: «Ладно, не вопрос». И все, кто умеет понимать главное, любят и ценят таких людей.

Его приятельницы тоже получили по роскошному яблоку. Первого приза достоин каждый, если присуждать награды щедро и не придираться к мелочам. Вадимыч это умеет.

И вот в зале пахло яблоками, а танцы не прекращались. Шестой «Б» и все гости никогда не устают от танцев.

Пела Земфира. Она никак не выходит из моды.

Мне приснилось небо Лондона,

В нем приснился долгий поцелуй.

Мы гуляли там по облакам,

Притворились лондонским дождем.

И все-таки настало время заканчивать праздник. Всегда не хочется, и всегда приходится. На сцену вышла директриса Маргошка, она выглядит молодо, хотя не очень молодая. Костюм стильный, серый, и глаза серо-зеленые, а туфли, как всегда самые модные.

– Последний танец! И не спорить! Вы вечно спорите, шестой «Б»!

Она не сердится, так умеет Маргошка, Мария Михайловна – слова сердитые, а глаза веселые. Сказала еще несколько слов шестому классу, припомнила разбитый плафон в коридоре. Но тут ее свел за руку со сцены Виктор-победитель, муж Маргошки.

И танцует зал. Последний танец – самый короткий. И танцует зал кто парами, кто в одиночку, а кто в кружок, целой компанией. Например, Юсуп со своими девчонками. Улыбаются, танцуют, никогда не ссорятся – не доставляют такого удовольствия посторонним. Потом Юсуп найдет одну девочку. Может, вообще не из этих, а совсем другую. По Интернету, например – пока неясно.

А этот прекрасный вечер закончился. Совсем. Шестой «Б», разумеется, застрял на Лунном бульваре – есть о чем поболтать.

– Самый классный праздник был сегодня! В жизни такого не было за все мои двенадцать лет. – Агата грызет свое яблоко.

– Каждый раз так говоришь, – смеется Артем и сует кусочек своего яблока в сумку, там шелестит крыса Гертруда.

– А я нашла свою мечту! – хвалится глупая Лидка.

– Да? – Надя-Сфинкс прищуривается, Лидка хорошо видна под фонарем. – А куда же, Князева, он слинял? Свинтил? Отвалил?

– На время свинтил человек, у него дела, – не поддается Лидка, – он у меня риэлтор, вечерами самая горячая работа. Когда клиенты возвращаются с работы.

– Классный бизнес – риэлтор, – Агата часто поддерживает Лидку. Жалко эту несуразную Князеву – суетится, мечется, тычется во все стороны, ищет счастья.

– Лидка, а Виртуал опять исчез? – Это Оля, – из всех твоих вариантов один он классный.

– Виртуал супер! – Василиса прекрасная цокает языком. – Такого любая девочка рада встретить. Тонкий, все понимает, а юмор какой!

Игра идет на Лунном бульваре и в Интернете – и там, и там.

– Василиса! И ты бы хотела, чтобы с тобой был Виртуал? – Этот прямой вопрос задал Платон, друг Василисы из восьмого класса.

– Ну что ты, Платон! Это я так, в целом и в общем. Никто, кроме тебя, мне не нужен! И называй меня, пожалуйста, полным именем – Василиса прекрасная! А не просто Василиса.

– Можно и полным. Но чужой мальчишка, хоть Виртуал, хоть не Виртуал, не должен тебя отвлекать от меня. Поняла?

– Поняла. И завтра мы с тобой, Платон, пойдем в кафе «Тройка»!

Варвара позавидовала:

– «Тройка» для троечников. А Платон – ботан, то есть пятерочник.

– А зато я вчера как раз тройку схапала по русскому. Диктант трудный. Двенадцать ошибок.

– За двенадцать Курица ставит двойку, – смеялся Платон, – но в кафе, так и быть, пойдем.

– Кафе обожаю! И «Тройку», и «Мишу бурого»! И «Кляксу» новую, сразу за супермаркетом. А насчет двенадцати ошибок я преувеличила, их всего десять – шесть запятых и четыре настоящих.

Платон обнял Василису прекрасную.

– Лидка, а вдруг все твои любимые встретятся? Окажутся в одно время в одном и том же месте. Что будет?

– Еще одна последняя загадка, – Леха давно держит Агату за руку, ей это нравится – не злится, не грубит, не ревнует, ласково держит ее руку и продолжает говорить, – отгадка: драка!

– Конечно, драка, – Бомбина в длинной дубленке сегодня особенно взрослая и очень красивая. – Меня сегодня пустили на тусовку вашего класса, потому что я Гришина девушка. Мне так нравятся ваши конкурсы. У нас в десятом классе не бывает так весело. Почему?

– Вы устали от жизни, – объясняет самый умный Гриша, – в своем классе только ты, Бомбина, живая и веселая. А они все какие-то сонные. – Он сказал это нарочно, чтобы порадовать свою Бомбину. Раз девчонки десятого класса дразнят Бомбину, значит, эти девчонки так себе.

Тут прибегают родители – самые беспокойные люди на свете. Они быстро расхватывают своих детей и растаскивают их в разные стороны. И Бомбину уводит ее мама, для мамы и десятиклассница – ребенок.

А Леху ведет домой старший брат. Агату – ее мама. Но Леха все время оборачивается, чего-то главного не сказал Агате. И он кричит:

– Агата! Превед, медвед! – такие шуточки пишут в Интернете умные, которые притворяются дураками.

И она откликается:

– И тебе превед, Леха!

А луна выглянула из-за тучи, и в лунном свете Лунный бульвар такой романтичный. И тут откуда-то из облаков раздается голос:

– Шестой «Б»! Превед! Скоро увидимся!

– Виртуал! – вскрикивает Лидка, но мама уволакивает ее дальше:

– Завтра рано вставать! Не забивай свою голову разными причудами! Никаких Виртуалов не бывает, сто раз тебе говорила!

– Это почему же – не бывает? – Голос веселый и возмущенный. – Вот он я! Эй, шестой «Б»! Еще увидимся!

И все откликаются:

– Возвращайся, Виртуал!

– Увидимся!

Экстрасенсиха с Морозиком тоже идут под луной.

– Какой хороший праздник, – говорит она.

– С Новым годом! – привычно отвечает он.

И они смеются вместе. А смеяться вместе – это не просто смех, это единство и взаимопонимае. В большинстве случаев. Вдруг Экстрасенсиха заводит свою волшебную песню:

– Любить – значит лупить, то есть прощать. Прощаю тебе твои мелкие зигзаги, Морозик. Мое терпение железное, но не стальное – оно может лопнуть. Река побежит против течения, – она подвывает, – листья опадут, чувства облетят, кораблик сядет на мель. На Первой Тормозной улице может оборваться всякий путь. – Она воет вдохновенно, он напряженно пытается угадать, что к чему. Но не так это просто – ясность может прийти позже. Или не прийти совсем. И никто заранее ничего не скажет.

Писательница сидит за работой, она помнит предсказание Экстрасенсихи. «Каждая книга – последняя. И она самая лучшая». И эта, самая лучшая, подошла к концу. Счастливый конец – это самое лучшее и самое главное.

Писательница с грустью смотрит на строчки про Виртуала, про службу знакомств, про загадочный конкурс. Кончилась вся эта непростая история. Как хорошо закончить большую и не очень легкую работу. Отчего же грустно? А вот так. Разлука – дело печальное. Значит, все вместе – радость и грусть. У всех людей чувства перемешаны. Писатели – не исключение. Стало одиноко. И тут звонок: пришел Степа. Как обычно, он нажимал кнопку носом, встав на задние лапы. Уселся на коврик, улыбнулся и облизнулся:

– Сырничков нет? А что есть?

Она положила на блюдце творожную запеканку, подвинула Степе:

– Кто настоящий друг? Знаешь?

– Знаю. Собака.

– Правильно. А еще: человек, кошка, попугай. Если не оставляет в печали, если старается понять тебя, поговорить о важном в твоей жизни, а не грузит тебя своими проблемами.

– Бережет тебя и не дает тебя украсть, – добавил Степа, вспомнив кошмарную историю из прошлых книг о шестом «Б», – и угостит любимой едой. И не будет отбивать твою красавицу-умницу.

Так они сидели, беседовали, хорошо понимали друг дружку. Позвонила Агата:

– У меня новый диск группы «Цапля-капля». Вечером забегу, послушаете – отпад!

По Интернету пришло сообщение от Лидки: «Нашла свою мечту, но, кажется, опять потеряла».

Зашел ненадолго самый умный Гриша:

– Говорят, подростки не читают книг. Вранье, я же читаю. Правда, я самый умный, а другие – не самые. – Он засмеялся и добавил: – А моя Бомбина самая красивая.

За окном раздался свист, а потом крик:

– Верните Виртуала, писательница! – Это кричал Виртуал.

Никакого одиночества уже не было, все они были с ней.

А еще оставались читатели. Они не уходят далеко от книги, которая им нравится. Значит, они тоже здесь. Пишут письма, рассказывают про свою жизнь. Пройдет время, и все опять встретятся.

До скорого свидания!

Content

Людмила Матвеева
Самый умный в 6 «Б»