Виктория Лайт

Одна неделя в Рио

1

28 февраля 2003, пятница, 3.30 утра

Международный аэропорт имени Джона Кеннеди

Нью-Йорк

Из-за внезапного сильного снегопада рейс Нью-Йорк – Рио-де-Жанейро откладывался на неопределенное время, и пассажиры разбрелись по всему аэропорту, пытаясь как-то скрасить долгие часы ожидания. Кто-то сидел в кафе за кофе и булочками, кто-то бесцельно слонялся из зала в зал, кто-то дремал, не в силах побороть утреннюю сонливость.

Наверное, лишь один человек в эти ранние часы был занят делом. Молодая женщина сидела в зале ожидания и читала журнал, время от времени подчеркивая в нем что-то заточенным карандашом.

Женщина была необыкновенно красива. Густые темные волосы до плеч обрамляли овальное личико, на котором выделялись большие карие глаза. Стороннего наблюдателя в первую очередь поражало выражение этих глаз. Сосредоточенное, серьезное, в какой-то степени суровое, как будто женщине, несмотря на молодость и привлекательность, уже не один раз приходилось задумываться над важными жизненными вопросами.

Одинокие мужчины, истомившиеся в ожидании, бросали на пассажирку заинтересованные взгляды. Но женщина не видела ничего, кроме своего журнала, внимательно прочитывала в нем каждую статью и только после этого переворачивала страницу.

Она была одета в строгий темно-серый брючный костюм; свернутое черное пальто висело на ручке кресла. У ног женщины лежал объемистый клетчатый саквояж. Все – и костюм, и пальто, и саквояж, и черный зонт с деревянной ручкой – свидетельствовало о том, что женщине чуждо всякое кокетство. Это были добротные качественные вещи, купленные в дорогом магазине и выбранные с заботой, но они не выставляли достоинства женщины в выгодном свете, а скорее скрывали их. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что перед вами деловая женщина, всю жизнь посвятившая работе. Журнал, который она так сосредоточенно изучала, лишний раз подтверждал это впечатление.

В зале ожидания красивая пассажирка в строгом брючном костюме читала не «Космополитен» или «Вог», а «Уолл-стрит джорнал».

Один из мужчин, высокий, симпатичный, скучающий, был настолько уверен в своих чарах, что осмелился преодолеть невидимый барьер отчуждения, который темноволосая женщина воздвигла вокруг себя. Он присел на соседнее пустовавшее сиденье, бесцеремонно заглянул через плечо женщины и как бы между делом поинтересовался:

– Увлекаетесь биржевыми сводками?

Женщина с неудовольствием оторвалась от чтения. Колючий взгляд темных глаз скользнул по лицу нахала, но приличия заставили ее ответить:

– Приходится.

– Ужасно, что очаровательная девушка читает о таких скучных вещах.

Лицо женщины чуть дрогнуло, будто камень кинули в спокойные воды озера, но уже через секунду она взяла себя в руки и ровно произнесла:

– Это нужно мне по работе.

– Неужели? – хохотнул он. – Вы молодчина. По-моему, в зале ожидания, особенно когда самолет настолько задерживают, самое время забыть о работе и немного развлечься.

Неудовольствие явственно проступило на лице женщины. Намек в голосе незнакомца пришелся ей не по вкусу.

– Может, пройдемся? – предложил он. – Посмотрим на снегопад, выпьем по чашечке кофе. Поболтаем.

– Я бы с радостью, – ответила женщина, – но мне надо работать.

Он засмеялся.

– Да бросьте вы! Мы же летим в Рио-де-Жанейро. Город мечты, любви и сказки. О какой работе может идти речь? Вы бывали когда-нибудь в Рио?

– Нет. Это моя первая поездка.

– Правда? – Мужчина обрадовался как ребенок. – Я лечу туда в седьмой раз. У меня в Рио друзья. Чудесный город. Большое Яблоко ему и в подметки не годится. Латиноамериканцы толковые ребята, знают, как наслаждаться жизнью. Нам бы с них пример брать...

Пассажирка слушала его с вежливым интересом, иногда поправляя непослушную прядь, которая лезла ей в глаза. Запястье женщины было тонким, нежным и очень женственным. Мужчина задержал на нем взгляд и на мгновение потерял нить рассуждений. Кажется, ему попалась достойная добыча, ради которой стоит немного постараться.

– Если хотите, я бы мог устроить вам экскурсию по городу, – продолжил он после заминки. – Я знаю его как свои пять пальцев. Мы бы отлично провели время. Какая погода сейчас в Рио, закачаешься. Солнце, океан, золотистые песчаные пляжи... Не, это надо увидеть собственными глазами. Разве можно сравнить с жутким Нью-Йорком? Кто бы мог подумать, что сегодня пойдет такой снег? Полный идиотизм. Целую неделю никакого снега, даром что зима, и вдруг на тебе. В Рио никогда нет снега. Как бы я хотел там жить!

– Что вам мешает? – спросила женщина холодно.

Ее пальцы рассеянно теребили журнал, а взгляды, которые она иногда на него бросала, выдавали ее нетерпение вернуться к чтению.

– Проклятые дела, – вздохнула мужчина. – Я занимаюсь недвижимостью, сдаю в аренду дома и квартиры. В Рио мне много не заработать, а в Нью-Йорке... – Он самодовольно улыбнулся. – В Нью-Йорке дела идут отлично. Налаженный бизнес, связи, партнеры. Да вы и сами должны все понимать. Кстати, меня зовут Майк. Майк Стравински. Могу оставить вам визитку.

Он полез в карман за визитницей и протянул маленький белый прямоугольник Линде. Она без удовольствия взяла его.

– Я Линда Кромвелл. Спасибо за визитку.

– Кромвелл? – Майк расплылся в улыбке. – Тот самый, который отправил старину Карла на виселицу?

– На эшафот, – сухо поправила его женщина. – Но в целом вы правы.

– Еще бы. Думаете, я в таких вещах не разбираюсь? Моя последняя подружка была историком и все уши мне прожужжала королями и парламентами. Я даже устал от нее... Так как насчет встречи, Линда?

– Я была бы рада, Майк. – Выражение ее лица было абсолютно бесстрастно. – Но я буду очень занята. Я лечу в Рио-де-Жанейро работать, а не отдыхать. У меня расписан каждый день.

– Вы серьезно? А как же карнавал?

– Какой карнавал?

Майк вытаращил глаза.

– Вы что, не в курсе? Летите в Рио накануне карнавала и не знаете об этом?

– Я очень мало интересуюсь развлечениями, мистер Стравински.

– Вы необыкновенная женщина, – выдохнул он. – Каждый в этом зале знает, что завтра начинается знаменитый бразильский карнавал. Да они все летят в Рио только из-за него! Это же настоящее чудо. Девочки в купальниках так танцуют, что закачаешься! Глаз не оторвешь.

Майк раскинул руки в стороны и попытался потрясти плечами.

– Они делают что-то в этом роде.

– Да, кажется, я слышала, – кивнула Линда. – Ежегодный карнавал в Рио-де-Жанейро. Парад самбы и еще что-то в этом роде. Мне будет не до него.

– Что, все время будете работать? – недоверчиво спросил Майк.

– Все время.

– А выходные?

– И выходные тоже.

По тону Линды было ясно, что она уже начала терять терпение. Но бравый Стравински никак не желал признать свой проигрыш.

– Ну вы же сможете для меня выкроить хоть полдня? Клянусь, вы не пожалеете. На меня можно положиться. Я знаю, где можно достать лучшие билеты на парад... Мы с вами увидим абсолютно все!

Губы Линды сомкнулись в узкую прямую линию, в глазах заклубились грозовые тучи. Майку внезапно захотелось выпрямить спину и проверить, хорошо ли застегнута его рубашка. Линда Кромвелл в один миг перестала казаться юной и привлекательной. Перед ним была женщина-гром, женщина-сталь, женщина-лед.

– Простите меня, мистер Стравински, но я не смогу уделить вам больше ни минуты. Ни здесь, ни в Бразилии, ни где бы то ни было.

С этими словами Линда развернула «Уолл-стрит джорнал» на странице, которую все время придерживала пальцем, и, как ни в чем не бывало, принялась за чтение.

Майк досадливо крякнул, пригладил волосы, открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь едкое и оскорбительное, но передумал. Он будто воочию увидел ледяную стену вокруг Линды, от которой любое ядовитое словцо отскочит как резиновый мячик. Этой женщине действительно не было до него никакого дела. Она отмахнулась от него как от назойливой мухи и вернулась к своим заботам. Наверное, уже и не помнит, как его зовут.

Майк поднялся, оглядел полусонных пассажиров, убедился, что никто не заметил его позорного поражения, и отошел в угол к кофейным автоматам. Деловая женщина, тьфу. Идиотка, ничего не смыслящая в жизни. Пусть сама развлекается в Рио. Он без труда найдет себе красотку посговорчивее. Там такие, как эта бледная крыса с темными кругами под глазами, встречаются на каждом шагу и никому не нужны.

* * *

Однако в этом Майк Стравински ошибался. Ни в Рио-де-Жанейро, ни даже в Нью-Йорке, где можно встретить кого угодно и где угодно, нельзя было найти вторую Линду Кромвелл. В определенных кругах она была не менее известна, чем Майкл Джексон в мире музыки или Джордж Буш в мире политики.

В свои тридцать два года Линда была самым высокооплачиваемым кризисным менеджером Нью-Йорка, и слава о ней летела впереди нее. Благодаря ее усилиям несколько крупных компаний были спасены от банкротства, еще для нескольких она разработала бизнес-планы, которые позволили тем выйти в первый эшелон производственных корпораций США.

Список ее достижений впечатлял любого, кто хоть что-то понимал в корпоративной жизни Америки. У Линды Кромвелл было сверхъ-естественное чутье во всем, что касалось бизнеса. Если бы она родилась в начале двадцатого века и была мужчиной, то вполне бы могла сколотить баснословное состояние в духе Ротшильдов или Вандербильтов и стать настоящей легендой.

Но она родилась в конце двадцатого, когда дух авантюрного предпринимательства был взят под правительственный контроль и заключен в надежную клетку из корпоративных правил, трудовых контрактов и стартового капитала. Линде ничего не оставалось делать, как предложить свои знания, талант и чутье нью-йоркским воротилам бизнеса и сделать блестящую карьеру наемного работника.

Конечно, путь Линды не был усеян одними розами. Она сталкивалась с недоверием, подлостью и ненавистью гораздо чаще, чем с признанием и уважением. Она работала по пятнадцать часов в сутки, доводя себя до изнеможения, а ночью отрывала от драгоценного сна часы, чтобы проглядеть горячие финансовые сводки или почитать экономические новости мира. Линда Кромвелл всегда была в курсе того, что происходило в сфере бизнеса. Привычка постоянно накапливать нужную информацию, логический склад ума и везение, помноженные на незаурядный талант менеджера-управленца, сделали Линду заметной фигурой в американском деловом мире буквально за три-четыре года.

В столь стремительном возвышении были и свои минусы. Карьера, как языческий идол, с каждым пройденным этапом требовала все больше и больше жертв. Друзья, родственники, хобби, увлечения, личное время – у Линды не было ничего, что наполняет смыслом жизнь обычного человека. Еще были люди, которые звонили ей по праздникам и поздравляли с днем рождения, еще кто-то в ее планировщике не имел отношения к деловым контактам, но с каждым годом таких людей становилось все меньше.

Даже со своей семьей Линда виделась не чаще раза в год, да и то в последнее время ей было тяжело появляться в родительском доме в провинциальной Айове. Она чувствовала себя необычайно далекой от всего, что интересовало и заботило их, а они, в свою очередь, не могли проникнуться тем, что волновало ее.

С любовью в жизни Линды Кромвелл дело обстояло точно так же. То есть никак. Ее последняя влюбленность относилась к беззаботной эпохе выпускного бала, но уже тогда Линда задумывалась о будущем и твердо знала, что оно не будет связано с розовощеким Дином Айрисом, сыном фермера. Она планировала добиться большего, причем добиться самостоятельно, без чьей-либо протекции. Умная целеустремленная девочка находилась в плену серьезных амбиций, в которых Дину Айрису места не было. Несколько поцелуев на выпускном вечере, резкий отказ разохотившемуся Дину, и на следующее утро Линда уехала в Де-Мойн, где села на самолет до Нью-Йорка.

Дальнейшие любовные приключения Линды не отличались особым разнообразием или необыкновенным накалом страстей. Пара-тройка романов с однокурсниками в студенческие годы, одна интрижка с молодым преподавателем, затем редкие свидания с коллегами по работе, которые становились все реже по мере того, как карьера Линды набирала обороты.

У нее не было ни времени, ни желания для того, чтобы влюбляться или даже флиртовать. К тому же недюжинная деловая хватка молодой женщины и ее быстрое продвижение скорее отпугивали, чем привлекали представителей противоположного пола. Они видели в ней слабую соблазнительную красавицу, а натыкались на воина с железным сердцем и холодным разумом. Ледяной взгляд Линды был способен остудить любой пыл.

В чем и убедился на собственном опыте бедняга Майк Стравински.

Линда не обманула игривого агента по продаже недвижимости. Она действительно летела в Рио-де-Жанейро работать. И не в обычную командировку на пару недель, а на целых полгода по личному приглашению Эухенио Мартинеса, владельца компании «Бразильские транспортные перевозки». В последнее время дела Эухенио шли из рук вон плохо, и для того, чтобы спасти положение, было принято решение нанять саму Линду Кромвелл!

Линда долго не могла успокоиться после первого телефонного разговора с сеньором Мартинесом. О, она прекрасно знала, о чем идет речь, хоть Бразилия была и далековато от сферы ее профессиональных интересов. Однако однажды Линде пришлось обратить внимание на грузовые авиаперевозки и окупаемость компаний в этой области, и компания Эухенио Мартинеса, как одна из первых в отрасли по Южной Америке, тоже была зафиксирована в ее статистических отчетах. В то время она и подумать не могла, что когда-нибудь Эухенио будет лично разыскивать ее, чтобы пригласить на работу...

Линда с радостью согласилась. Ее нынешний контракт как раз подходил к концу, и она подумывала о том, чтобы взять небольшой отпуск. Но предложение Эухенио Мартинеса заставило ее забыть обо всех курортах на свете. От такого не отказываются, даже если не был в отпуске десять лет. Подобный шанс выпадает раз в жизни, и если его упустить... Нет, об этом нельзя и думать!

Новый виток карьерной лестницы разворачивался перед удачливой Линдой. Кем она была до сих пор? Предприимчивым сообразительным исполнителем, советчиком, специалистом по проблемам, который уходил из компании, как только дела там шли на лад. Эухенио Мартинес предложил ей совсем иной контракт...

Ожидая самолет на Рио-де-Жанейро, Линда вновь прокручивала в голове свой первый разговор с ним.

Эухенио Мартинес великолепно владел английским и говорил без всякого акцента, и все же она была уверена, что ослышалась, когда он сказал:

– Я хочу, чтобы вы работали на меня, мисс Кромвелл. Моя компания переживает сейчас не самое лучшее время, и мне нужен ваш опыт кризисного менеджера. Но и после, когда все устроится... я не сомневаюсь, что вы справитесь с задачей... я бы хотел, чтобы вы остались со мной. Я предлагаю вам пост исполнительного директора «Бразильских транспортных перевозок». Если вы позволите, я сегодня же вышлю вам контракт. Вы можете позвонить мне в любой момент, если вас что-то не устроит, и мы обсудим ваши условия.

Естественно, Линда позволила выслать ей контракт. Но звонить сеньору Мартинесу ей не пришлось. Договор был безупречен. Линда целый день изучала его, но не нашла ни одного предложения, которое бы насторожило ее. Одним росчерком пера Эухенио Мартинес открывал перед ней дверь в мир по-настоящему крупного бизнеса. Линде предлагалось быть не простой шахматной фигурой, пусть даже такой важной, как ферзь или король.

Ей предлагалось стать игроком.

К концу февраля Линда привела в порядок нью-йоркские дела, по телефону предупредила родителей, что надолго улетает из страны, и закрыла на все замки дверь своих двухэтажных апартаментов в престижном районе Манхэттена. Она была спокойна и сосредоточенна. Ее ждали новый мир и новое сражение, которое покажет, на что она способна. Эта мысль пьянила Линду лучше вина и заставляла ее темные глаза блестеть больше обычного.

Но ни разу она не подумала о том, что там, куда она направляется, ее ждет не только работа на Эухенио Мартинеса. Ни солнце, ни океан, ни зажигательная самба, ни роскошные пляжи, о которых с упоением рассказывал Майк Стравински, не тревожили покой Линды. Ей было все равно где работать, в Бразилии в разгар ежегодного карнавала или на Северном полюсе в полярную ночь.

Однако силы, управляющие жизнью людей неведомо для них, уже пришли в движение. Невидимый кукловод потянул за ниточки, и мелкие, незначительные на первый взгляд события, как стеклышки в калейдоскопе, стали складываться в занятную картинку, в которой Линде Кромвелл было отведено центральное место...

2

Тот же день, 12.30

Вилла Мартинесов, район Фламенго

Рио-де-Жанейро

Красивый седовласый мужчина сидел в плетеном кресле на открытой веранде и любовался небом. То есть можно было подумать, что он любуется небом, потому что его взгляд был устремлен на кучевые облака причудливой формы, сквозь которые пробивались полуденные солнечные лучи. Но на самом деле мысли мужчины были как никогда далеки от красот природы. Он только что отдал несколько распоряжений своему помощнику и пытался прикинуть, как они отразятся на его планах. Нельзя было сказать ничего определенного, и поэтому мужчина хмурился и нервно покусывал губы, невольно впадая в мрачное философское настроение.

Как правы те, кто верит в предопределенность судеб и в то, что от действий самого человека почти ничего не зависит! Все уже решили за тебя всемогущие боги и потешаются, глядя с поднебесных высот, как ты прыгаешь по земной тверди и воображаешь, что тебе все подвластно.

Чуткое ухо мужчины уловило стук шагов еще до того, как дверь, ведущая на веранду, отъехала в сторону. Он с облегчением перевел дух. Наконец. Времени осталось так мало, дорога каждая минута, а он позволяет себе задерживаться... Впрочем, у мальчика есть оправдание. Он до сих пор не знает всех деталей. И уж тем более не знает о последнем ударе, постигшем их.

Прозрачная дверь почти бесшумно отъехала, и на веранду вышел высокий молодой мужчина, не особенно красивый, но из тех, кого принято называть «импозантными». Смуглая кожа, слишком темные волосы и глаза выдавали в нем чистокровного представителя латиноамериканской расы, расы прославленных лентяев и любовников.

– Ты задержался на двадцать минут, Серхио, – ровно сказал седовласый.

– Прости, отец. – В голосе молодого слышалось положенное смирение. – Я был очень занят. О чем ты хотел поговорить?

– Час назад я получил известие из Испании. Тетя Магдалена скоропостижно скончалась.

Краем глаза седовласый видел, как его сын изменился в лице. Смуглое лицо посерело, губы открылись, обнажив красивые белые зубы. Эта реакция мало походила на положенную скорбь, скорее на злость, но отец не удивился. Он ожидал этого.

– И что теперь мы будем делать? – хрипло спросил Серхио, поняв, что больше никакой информации он не дождется.

Седовласый пожал плечами. Сразу было видно, насколько лучше он владеет собой, чем молодой.

– То, что должны, сынок. Через три часа мы вылетаем в Мадрид. Я уже заказал билеты. У тебя сорок минут на сборы. Поторопись.

– А как же... – Серхио не договорил, прекрасно зная, что отец поймет и так.

– Никак. Думаю, здесь обойдутся без нашего присутствия. Я подготовил все, что мог. Если эта американка такова, как мне о ней говорили, она сделает то, что нужно. К тому же она будет не одна. Хосе встретит ее и введет в курс дела.

– Хосе? – удивился Серхио. – Разве он не должен лететь с нами?

– Должен. Я взял ему билеты на более поздний рейс. Он как раз успеет встретить американку, проводить ее в офис и все ей показать. А потом он полетит за нами.

– Хорошо, – кивнул Серхио. – Без Хосе мне было бы очень неуютно.

– А без Антонио? – усмехнулся седовласый.

Серхио негромко рассмеялся, отдавая должное удачной шутке.

– Без Антонио я как-нибудь обойдусь, – сказал он с сарказмом. – Или он летит с нами?

– Не думаю, что это хорошая мысль, – покачал головой отец. – Ему вряд ли кто-нибудь обрадуется. И дело совсем не в том, что я считаю правильным. А в том, что посчитала бы правильным тетя Магдалена. Но я ему позвонил и обо всем рассказал.

Серхио понимающе кивнул.

– Будет лучше, если он никуда не поедет. К тому же он собирается в Канаду, разве ты забыл? Сегодня ночью у него самолет, если я не ошибаюсь, – продолжал седовласый. – А мы ненадолго. На пару дней, не больше. Все поймут, почему нам надо срочно вернуться.

На лицо Серхио набежало облачко, как будто отец напомнил ему о чем-то неприятном. О чем он уже благополучно забыл.

– Кстати, а что будет делать американка в наше отсутствие? – резко спросил он. – Мы с тобой улетаем, Хосе тоже, Тони в расчет не идет...

– Остается Антониа. Она умная девочка и на первых порах приглядит за американкой. А потом вернемся мы. Возможно, так даже будет лучше...

– Антониа? – с сомнением пробормотал Серхио. – Та маленькая глазастая секретарша?

– Хосе ее проинструктировал.

Серхио расплылся в улыбке.

– Ну раз ею занимался лично Хосе, то у меня больше вопросов нет.

– Вот и отлично.

Седовласый поднялся. Правое колено напомнило о себе внезапной острой болью, и он поморщился.

– Пора собираться, сынок. Тете Магдалене не понравилось бы, если бы мы опоздали.

* * *

Тот же день, 16.00

Дом семьи Крус, район Тижука

Рио-де-Жанейро

Худая смуглая молодая женщина лежала на узкой кровати. Ее тонкие длинные пальцы теребили край одеяла. На лбу женщины проступила испарина, щеки горели лихорадочным румянцем, заметным даже на темной коже. В огромных черных глазах застыло страдание.

У кровати сидела женщина постарше, в чьих изможденных чертах угадывалось несомненное сходство с больной. Она держала в руках кружку с дымящимся питьем и пыталась предложить его дочери.

– Прошу тебя, Тониа, выпей. Доктор сказал, ты должна пить это каждый час, чтобы поправиться.

– Не хочу я ничего пить! – воскликнула больная с неожиданной яростью. – Отдай одежду! Мне надо на работу. Меня ждут...

– Ты больна, дорогая моя. У тебя жар.

– Я должна работать...

– Ты должна оставаться в постели. Выпей это, дочка, тебе станет полегче.

Мягко, но настойчиво женщина поднесла к губам дочери кружку. Тониа привстала и нехотя выпила.

– Теперь ты отпустишь меня на работу? – с вызовом спросила она.

Но болезнь, напавшая так внезапно, крепко держала ее в своих лапах. Тониа в изнеможении откинулась на подушку. Ее тело сотрясала дрожь. Мать заботливо подоткнула одеяло со всех сторон.

– Спи, дорогая, спи. Тебе скоро станет лучше.

– Ты ничего не понимаешь, – донесся до нее усталый шепот дочери. – Я должна встретиться с Хосе. Сеньор Мартинес меня уволит...

* * *

Тот же день, 18.35

Кладбище св. Франциска Ксавьера

Рио-де-Жанейро

По кладбищу широким уверенным шагом шел молодой человек. Он не останавливался у могил, читая надписи на плитах, не озирался по сторонам в поисках знакомого ориентира. Было заметно, что он прекрасно ориентируется среди практически одинаковых рядов светлых мраморных надгробий.

В руках молодой человек держал букет из белых лилий. Его лицо было необыкновенно серьезно, лоб нахмурен, а губы плотно сжаты. Если бы не его одежда, можно было подумать, что он совсем недавно потерял близкого человека. Но на молодом человеке был светлый костюм и голубая рубашка, что противоречило всем канонам соблюдения траура.

Ему пришлось пройти через все кладбище, прежде чем он нашел то, что нужно. К надгробию, у которого он остановился, была прикреплена фотография потрясающе красивой женщины. Ее белокурые волосы завивались крупными кольцами, а изумрудные глаза смотрели задорно и чуточку вызывающе. Губы женщины, такие нежные и соблазнительно полные, слегка изогнулись в улыбке, как будто она никак не могла определиться, смеяться ей или нет.

Молодой человек присел перед могилой на корточки и положил цветы прямо под фотографию. На кладбище было тихо и безлюдно, и никто не видел, как по щеке мужчины скатилась слеза.

Позорная слеза, как сказал бы его отец.

Но отца не было рядом, и молодой человек мог дать волю чувствам. Надпись под фотографией гласила:

Элеонора Мартинес

1950 – 1977

Покойся с миром.

Бесспорное сходство между лицом Элеоноры и благородными чертами молодого человека, а также простейшая арифметика указывали на то, что белые лилии были принесены для матери. Двадцать с лишним лет прошло с тех пор, как она умерла, но, глядя на искаженное страданием лицо сына, можно было подумать, что он потерял ее совсем недавно.

– Прощай, мама. Я уезжаю, – прошептал молодой человек, поднимаясь.

Он постоял возле могилы еще минут пять, а потом пошел прочь. Быстро, решительно, не оглядываясь назад, как будто боясь, что ему не хватит мужества расстаться с той, кто осветила своей любовью первые годы его жизни. Но нагрудный карман рубашки жег билет до Торонто. Наконец-то он нашел в себе силы полностью изменить свою жизнь! Он больше не будет последней скрипкой в отцовской империи. Он станет свободным.

Мрачная улыбка заиграла на губах молодого человека. Вряд ли кто-то в Рио пожалеет о нем. Что ж, и он ни о ком не вспомнит, когда самолет Канадских авиалиний оторвется от земли!

Низкий спортивный автомобиль ждал у ворот кладбища. Молодой человек запрыгнул в машину, и она сорвалась с места. Мельком взглянул на часы, увидел, что самолет отца уже должен был взлететь, и весело рассмеялся. Грех так думать, конечно, но тетя Магдалена умерла на редкость удачно. Благодаря ее внезапной смерти ему удалось избежать прощальной сцены в доме отца, его бесполезных наставлений и лживых заверений в любви. Ни отца, ни Серхио нет в городе, а значит, он абсолютно свободен уже сейчас!

Перед отъездом было бы интересно заглянуть в офис, посмотреть на девчонку, которую отец выписал из Штатов. Подумать только, всесильный сеньор Мартинес обращается за помощью к женщине, да еще американке! Отличный анекдот, который понравится его канадским родственником. Неужели дела старого Мартинеса настолько плохи?

Молодой человек нажал на педаль газа, и его скоростной автомобиль стрелой понесся по улице. Кажется, самолет американки прилетел днем, так что сейчас она должна быть в офисе с Хосе. Забавно будет посмотреть, как он начнет выкручиваться в присутствии заморской гостьи, какие истории начнет сочинять.

Вряд ли верный помощничек захочет сразу показать ей, что старший сын сеньора Мартинеса не имеет права голоса в компании отца.

Да, чудесная шуточка получится.

* * *

Тот же день, 19.00

Международный аэропорт имени Антонио Жобима

Рио-де-Жанейро

Из-за погодных условий самолет из Нью-Йорка задерживался на три с лишним часа. Встречающие от скуки разбрелись по зданию аэропорта, и лишь один человек статуей застыл перед огромным электронным табло, на котором высвечивалась информация о прибывающих рейсах. Он гипнотизировал табло, как будто одного его желания было достаточно для того, чтобы борт Нью-Йорк – Рио-де-Жанейро приземлился быстрее.

Но насчет именно этого рейса табло хранило строгое молчание. Мужчина переводил глаза с него на часы и обратно. Он заметно нервничал. В его больших темных глазах металось отчаяние, а на нижней губе проступили маленькие кровавые капельки. Мужчина нещадно прикусывал ее зубами, не замечая крови.

Время от времени он вытаскивал из кармана сотовый телефон и набирал один и тот же номер. Набирал затем, чтобы лишний раз убедиться в том, что «абонент находится вне зоны действия сети». Конечно, дон Эухенио еще не приземлился! И не приземлится в ближайшие семь часов. Так что решение нужно принимать самостоятельно. И принимать как можно быстрее, потому что его собственный самолет на Мадрид улетает через час.

Что делать? Плюнуть на самолет, дождаться эту чертову американку, проводить ее до офиса, все показать и рассказать, как распорядился дон Эухенио? Неплохая идея. На душе будет спокойнее, если он лично встретит ее и передаст с рук на руки Антонии, которая дожидается их в офисе.

Но следующий самолет до Мадрида только завтра днем, а сеньор рассчитывает на то, что он присоединится к нему до завтрашнего вечера. Это очень важно. Не менее, даже более важно, чем встретить американку. В конце концов, ей все объяснит Антониа. А до офиса она без проблем доберется и на такси, не маленькая.

– Через десять минут заканчивается регистрация пассажиров на рейс сто двадцать пять Рио-де-Жанейро – Мадрид. Регистрация проводится у стоек пятнадцать, шестнадцать и семнадцать. Спасибо за внимание.

Мужчина вздрогнул. Вот и ответ на все его вопросы. О самолете из Нью-Йорка еще ни слуху ни духу, а регистрация на рейс до Мадрида уже заканчивается. Надо лететь. Ничего, что собранный чемодан стоит дома. В Мадриде можно купить все необходимое. На пару дней много вещей не понадобится.

Он подошел к администратору и глянул на бэйджик, прикрепленный к ее блузке.

Ангелика Рибейрос, аэропорт им. Антонио Жобима.

– Скажите, Ангелика, я могу попросить вас об услуге? – улыбнулся он.

– Конечно, сеньор.

На лице девушки была написана готовность помочь пассажиру. Тем более такому представительному и хорошо одетому.

– Рейс из Нью-Йорка задерживается...

– Да, сеньор, простите, это не наша вина. Погода в Нью-Йорке ужасная.

– Я знаю, – перебил мужчина. – Дело в том, что с этим рейсом прибывает мой деловой партнер, и я обязательно должен его встретить. Вернее, ее. Но я не могу больше ждать. Мой самолет на Мадрид вылетает через час.

– Через пятьдесят минут, сеньор, – испуганно поправила его Ангелика.

– Тем более. Вы видите, положение безвыходное. Могу ли я оставить вам записку и попросить, чтобы вы передали ее по назначению?

– Записку? – Девушка нахмурилась. – Не знаю, сеньор. Я все время должна стоять здесь, и я не имею права отлучиться надолго... Может быть, вам лучше заказать объявление по радио...

– Вот как раз этого я бы и не хотел. Не стоит объявлять о своих делах на весь мир, вы не находите?

– Да, но...

– И вам не придется никуда уходить, – продолжал мужчина. – Ведь все пассажиры пойдут по этому коридору, не так ли?

Девушка кивнула.

– И с вашего места вам будет отлично их видно.

– Но как я узнаю вашу знакомую? – растерянно спросила она.

– Очень просто. Я вам ее опишу. Да и потом вам нетрудно будет опознать человека, которого не встретили вопреки его ожиданиям. Думаю, подобные сцены вы каждый день наблюдаете.

– Да, не без этого, – заулыбалась девушка.

– К тому же я отблагодарю вас, – тихо проговорил мужчина, доставая портмоне.

Ангелика покраснела.

– Ну что вы, сеньор, я и так...

– Никаких так.

Он достал крупную купюру и положил ее на стойку под стопку рекламных проспектов.

– Любой труд должен быть вознагражден.

– Ох, сеньор, вы так любезны... – Ангелика осторожно подцепила купюру и опустила ее в карман. – Где ваша записка и кому ее передать?

– Молодой женщине, темноволосой. Она американка. Держу пари, что одета она будет по-деловому. Ее зовут Линда Кромвелл.

– Линда Кромвелл, – задумчиво повторила девушка. – Не слишком подробное описание.

– Другого у меня нет, – развел руками мужчина. – Я и сам, если честно, ни разу не видел ее. Кстати, у вас не найдется листочка для записки?

Девушка протянула ему чистый лист.

– Спасибо.

Мужчина достал «Паркер» с золотым пером, облокотился о стойку и принялся писать.

Дорогая миз Кромвелл!

У семьи Мартинес большое горе. Умерла тетя сеньора Эухенио, и он с сыном несколько часов назад вылетел в Мадрид. Я, его помощник Хосе Феррагамо, должен был встретить Вас и проводить в офис, а потом последовать за сеньором Эухенио. К несчастью, ваш самолет задерживается на неопределенное время, и я не смогу Вас дождаться, так как регистрация на мой рейс уже заканчивается.

Я прошу у Вас прощения за то, что вынужден Вас покинуть. Вы без труда доберетесь до офиса «Бразильских транспортных перевозок» самостоятельно (проспект Президента Варгас, 32). Там Вас встретит ваш личный секретарь Антониа Крус и введет Вас в курс дела, а также покажет вашу квартиру.

Сеньор Эухенио задержится в Мадриде самое большее на два дня, а потом он будет счастлив познакомиться с Вами и ответить на все вопросы, которые к тому времени у Вас возникнут.

Надеюсь, Вы с пониманием отнесетесь к нашим проблемам. С нетерпением жду личной встречи.

С уважением,

Хосе Феррагамо.

3

Тот же день, 19.50

Международный аэропорт имени Антонио Жобима

Рио-де-Жанейро

Линда с некоторым недоумением разглядывала записку, которую ей вручила служащая аэропорта. В целом ее смысл был понятен, хотя почерк этого Хосе Феррагамо оставлял желать лучшего. Все буквы разного размера, строчки загибаются куда-то вверх... Хотя его можно понять. Что возьмешь с человека, который опаздывает на самолет и вдобавок разрывается между двумя приказаниями босса, которые случайно стали противоречить друг другу?

– Я могу вам помочь чем-нибудь, миз Кромвелл? – заботливо спросила служащая на чудовищном английском.

– Скажите, где здесь можно взять такси?

– Perdoname?

– Где стоянка для такси? – повторила Линда. – Т-а-к-с-и. Е-х-а-ть.

Служащая объяснила с горем пополам. Линда забрала багаж, вручила его носильщику и отправилась на поиски такси. Можно было только радоваться тому, что испанский, который она учила в университете, еще не окончательно испарился из ее головы.

* * *

В такси Линда размышляла о превратностях судьбы, над которой не властен даже такой человек, как Эухенио Мартинес. Сегодняшний вечер он наверняка предполагал провести в обществе своего нового кризисного менеджера (а в перспективе и исполнительного директора). Но один ход на неведомой нам шахматной доске, и почтенный бизнесмен летит к смертному одру родственницы, а кризисный менеджер, вымотанный долгой дорогой и ожиданием, в гордом одиночестве направляется в незнакомый офис в незнакомом городе.

Хорошо хоть, что в офисе ее ждет личный секретарь. Как там ее?

Линда снова развернула записку. Ничего не поймешь. Кажется, Антониа... А может, и нет. Ничего, девочка сама ей все расскажет. И в первую очередь объяснит, почему она не приехала в аэропорт встречать начальницу, когда стало ясно, что все Мартинесы и их помощник должны лететь в Мадрид! Очень непрофессионально.

Мысль о том, что у нее будет личный секретарь, чрезвычайно радовала Линду. До сих пор ей приходилось довольствоваться временными помощниками, которых ей назначали из штата компаний, где она работала. Они не подчинялись ей, а только снабжали необходимой информацией. В принципе, Линда ничего не имела против. Она сама была временным работником, нанятым исключительно на период кризиса. Когда надобность в ее услугах отпадала, она уходила, а ее помощники в тот же день возвращались к своим прямым обязанностям.

Но в «Бразильских транспортных перевозках» она останется надолго. У нее будет свой кабинет и личный секретарь. Будет возможность по-настоящему влиять на принимаемые решения. Отстаивать интересы компании как свои собственные.

Линда негромко рассмеялась. Надо же, она и не подозревала, как здорово сознавать, что задержишься в одном месте надолго!

* * *

Тот же день, 20.25

Офис компании «Бразтранс», проспект президента Варгаса

Рио-де-Жанейро

Офис «Бразильских транспортных перевозок» выглядел впечатляюще. Казалось, что двадцатишестиэтажное здание с громадными окнами целиком сделано из стекла. Сейчас, в сумерках, окна отражали искусственный свет фонарей и огней на противоположных домах, и от этого по зданию словно пробегали разноцветные молнии.

Но Линда Кромвелл видела и не такое. Она расплатилась с таксистом, схватила свой чемодан и поволокла его к главному входу. Огромные двери сами распахнулись перед ней. Линда вошла внутрь, ожидая увидеть толпу встречающих, а наткнулась только на растерянного охранника, который с ужасом взирал на нее сквозь прозрачную стену своей комнатенки, как будто она была чиновником из правительственного надзора или бестелесным привидением.

Линда почувствовала злость. Неужели на Эухенио Мартинеса работает только один Хосе, и он не мог больше никому поручить позаботиться о ней?

– Здравствуйте, – сухо сказала Линда. – Меня зовут Линда Кромвелл. Надеюсь, вы обо мне слышали.

В глазах охранника мелькнуло понимание. Он выбежал из комнаты.

– О, си-си, сеньора, я знаю. Миз Линда Кромвелль. Американо.

Линда поморщилась. Вот и весь прием.

– Меня кто-нибудь ждет? – спросила она, передавая охраннику чемодан. – И где ждет?

– Си, сеньора. Да, сеньора. Там. Твенти файв. Два... два... – Лицо охранника напряглось, пока он пытался подобрать английский эквивалент испанским цифрам.

– Неважно, я поняла, – сказала Линда недовольно. – Просто проводите меня, хорошо?

– Си.

Они поднялись в лифте на двадцать пятый этаж. Линда чувствовала, что ее злость превращается в ярость. Неизвестно, кого ей подсунул Эухенио Мартинес в качестве секретаря, но начала она свою работу изумительно. Подвела начальницу по всем направлениям. Но ничего, милая девочка скоро убедится в том, что с Линдой Кромвелл шутки плохи. Либо она научится работать, и работать быстро и хорошо, либо с треском вылетит из компании!

– Туда. Идите туда. – Охранник махнул рукой на двери в другой стороне просторного холла. – Я вернуться нужно. Нельзя тут.

– А мои вещи? – возмутилась Линда, хотя прекрасно понимала, что охраннику на самом деле лучше вернуться на свое рабочее место.

– Здесь стоять. Все хорошо. Никого нет. – Он поставил ее чемодан у стены.

У Линды вырвался истерический смешок. Утешил. Никого нет! А ей что делать? Теперь понятно, почему дела в «Бразтранс» идут хуже некуда. Если все сотрудники так халатно относятся к своим обязанностям, странно, что компания до сих пор не обанкротилась.

– Можно? – пробормотал охранник, с надеждой заглядывая в лицо Линды. – Идти можно?

Она махнула рукой.

– Идите. Сама справлюсь.

Когда двери лифта закрылись, Линда огляделась по сторонам. Темно-зеленый ковролин на полу гармонировал с бежевыми узорами на стенах, по углам стояли прозрачные напольные вазы с искусственными цветами. С правой стороны от дверей в кабинет (мой кабинет, напомнила себе Линда с гордостью) стоял большой стол секретаря, напротив – шкаф для одежды. У окна располагался диван для посетителей и журнальный столик.

Приемная как приемная. Линда видела и пошикарнее. Только в этой приемной, к сожалению, не хватало для полной гармонии одной вещи. Вернее, человека.

Секретаря.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – громко позвала Линда. – Антониа!

Тишина была ей ответом. Но не идеальная тишина, нарушаемая лишь шумом вечернего города за окнами. А тишина застывшего на одном месте человека, которого поймали с поличным. Линда могла поклясться, что в кабинете кто-то есть. Кто-то, кто только что шуршал бумагами и ходил, но замер, когда она позвала.

Линда пригляделась и увидела, что одна из дверей, ведущих в кабинет, немного приоткрыта. Обуреваемая десятком противоречивых мыслей, она бросилась в кабинет. Кое-кому сейчас не поздоровится...

Слух ее не подвел. В кабинете горели все лампы, а на широком столе из редкого красного дерева молодой человек в светлом костюме расставлял канцелярские принадлежности.

– Какого черта... – начала Линда и осеклась.

Не самое подходящее начало для разговора. Но как еще разговаривать с наглецом, который хозяйничает в ее кабинете?

Молодой человек без тени смущения смотрел на Линду и, казалось, ждал продолжения реплики. Догадка вдруг молнией сверкнула в голове женщины. Какая же она идиотка! Автоматически решила, что Эухенио Мартинес назначил ей секретаря-женщину, и имя в записке прочитала как Антониа, хотя окончание имени Хосе написал совершенно неразборчиво. А секретарь возьми и окажись мужчиной!

Тьфу, как все нелепо получилось. Хорошо хоть, сообразила вовремя.

– Вы Антонио? – резко спросила Линда, стараясь компенсировать в глазах подчиненного свое первое замешательство.

– Да, – кивнул он.

– Слава богу! Я уже подумала, что никого здесь не найду! Заберите, пожалуйста, мои вещи. Они стоят возле лифта. Охраннику пришлось срочно вернуться к себе... Антонио, вы меня понимаете? Вы говорите по-английски?

Ей пришлось уточнить, потому что молодой человек по-прежнему стоял у стола и не шевелился.

– Да, понимаю, – ответил он на чистом английском.

– Отлично, – с ехидцей проговорила Линда. – Надеюсь, вы знаете, кто я такая?

– М... миз Кромвелл.

– Вы очень сообразительны. Но так как нам с вами предстоит долгая совместная работа, я бы предпочла, чтобы вы звали меня Линдой. Так удобнее и быстрее. Вы не против?

– Нет, – сказал он и добавил с непонятной усмешкой: – Линда.

Она предпочла проигнорировать усмешку.

– Великолепно. Теперь мне очень хотелось бы узнать, почему вы не встретили меня и я была вынуждена добираться сюда одна.

Линда старалась говорить спокойно, но с заметной ноткой недовольства. Надо сразу дать понять, кто здесь хозяин. Этот Антонио, судя по всему, очень вольготно чувствует себя в «Бразильских транспортных перевозках». Вместо того чтобы высматривать ее на первом этаже, разгуливает по ее кабинету и готовит стол к работе. Между прочим, он должен был все приготовить несколько часов назад.

– Вас должен был встретить Хосе, – пожал плечами Антонио.

– Он улетел в Мадрид. Мой самолет приземлился позднее. Снег в Нью-Йорке.

– Если бы я знал, я бы непременно приехал. Но Хосе... то есть сеньор Феррагамо мне не позвонил, – ответил Антонио с безупречной вежливостью.

Но все же в его тоне Линде почудилась насмешка.

Да, она ведет себя глупо. Антонио действительно лишь выполнял распоряжение руководства. Он же не виноват в том, что у руководства ум за разум зашел.

– Вы правы, Антонио. Я просто очень устала после дороги и никак не пойму, что мне делать.

– По всей видимости, отдыхать, – улыбнулся он.

– Отдыхать? Да, конечно, но немного позже. Вначале вы должны ввести меня в курс дела, чтобы к приезду сеньора Мартинеса я была осведомлена обо всем.

– Сейчас половина девятого, и вы весь день были в дороге. Сеньор Мартинес не будет возражать, если вы вначале придете в себя.

Линда вспыхнула.

– Я прекрасно знаю, могу я работать или нет. И на будущее прошу вас мне не перечить.

– Как скажете.

Антонио обошел стол и отодвинул кресло Линды.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Если хотите, я могу сварить вам кофе. Предстоит бессонная ночь.

Линда внимательно посмотрела на него, снова заподозрив насмешку, но лицо Антонио было абсолютно бесстрастно. Кстати, очень красивое лицо, мельком отметила она. Но только мельком, потому что Линда Кромвелл не привыкла обращать внимание на внешность окружающих ее людей. Главное, чтобы Антонио хорошо работал. А как он выглядит, ей абсолютно безразлично.

– Хорошо, сварите, – сказала она, садясь в кресло. – Крепкий, без сахара и сливок.

– Какая гадость, – поморщился он.

– Антонио!

– Простите, Линда. Всего лишь частное мнение. Сейчас принесу.

Он ушел, закрыв за собой дверь, и Линда наконец получила возможность рассмотреть свой кабинет. Он был в меру велик, с окном во всю стену на одной стороне и книжными шкафами на другой. Большой письменный стол, кожаное кресло, несколько стульев и длинный стол для переговоров в углу составляли всю меблировку.

Из окна, наверное, открывается потрясающий вид на город, подумала Линда.

Ей захотелось выключить свет и подойти к окну, но тело почему-то не слушалось. Ему было так уютно в мягком кресле, что Линда решила не торопиться. Она сможет полюбоваться видом завтра. Он еще успеет ей надоесть за время работы.

А сегодня все-таки был тяжелый день. Линда невольно зевнула и порадовалась тому, что Антонио ее не видит. Ей действительно не помешал бы отдых, но она прилетела сюда работать, а не спать. По плану сегодня вечером работа. Эухенио Мартинесу вряд ли есть дело до того, что время, отведенное на работу, она бессмысленно провела в зале ожидания нью-йоркского аэропорта...

* * *

– Линда... Линда... миз Кромвелл...

Линде чудилось, будто ее кто-то зовет, но она никак не могла понять, кто и откуда. Неужели ее кто-то знает здесь? Здесь? Где именно?

Она очнулась и резко выпрямилась, едва не сбив со стола поднос с кофе. Антонио стоял рядом и осторожно тряс ее за плечо.

– Что? Что такое? – нахмурилась она.

Антонио не улыбался, но в его светлых глазах плясали смешинки.

– Боюсь, что вы заснули.

– Заснула? Я? Да... кажется, я задремала...

– Вам нужно отдохнуть. Я на этом настаиваю, если позволите.

Руки-ноги Линды медленно наливались свинцом, а глаза закрывались сами собой.

– Но сейчас только половина девятого, – слабо запротестовала она.

– Не забывайте о разнице во времени, – напомнил Антонио. – Давайте я отвезу вас домой. Отдохнете как следует в выходные, а в понедельник...

– Никаких выходных! – отрезала Линда. – Завтра начинаем работу.

– Завтра первый день карнавала.

– Ну и что?

Линда собралась с силами и постаралась вложить в свой вопрос максимум суровости.

– Я просто подумал, что вы захотите погулять по городу... Я бы мог...

Еще один гид выискался, неожиданно хихикнула Линда про себя.

– Спасибо, Антонио. Но карнавал подождет.

– Он бывает только раз в году.

– Карнавал подождет, – повторила Линда рассерженно. – Работа превыше всего.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда сейчас вы идете спать, а завтра мы встретимся пораньше и поработаем сверхурочно, договорились?

Она больше не могла сопротивляться.

– Ладно. Но завтра начнем в восемь.

Нетвердой походкой Линда вышла из кабинета, забыв о кофе. Сейчас она хотела только одного. Чтобы приготовленная для нее квартира находилась как можно ближе к офису. Не хотелось бы уснуть в машине Антонио. Конечно, он донесет ее до квартиры и даже до кровати, но подобное начало вряд ли станет залогом плодотворной дальнейшей работы...

К счастью, Антонио домчал ее до дома за полчаса. Если Линда и удивилась, увидев, что ее секретарь управляет дорогой спортивной машиной, она ничем этого не выдала. Может быть, мальчик взял ее у босса, чтобы пофасонить перед подружкой. В любом случае ее это не касается.

Она задремала на переднем сиденье, и Антонио снова пришлось ее будить. Он довел ее до дверей квартиры, занес внутрь чемодан и исчез. Линда даже не помнила, попрощалась она с ним или нет. Впрочем, сейчас ее не волновало ничего, кроме местоположения кровати. Она содрала с себя одежду, приняла душ и без чувств рухнула в постель.

* * *

Но ее секретарь не торопился домой. Он присел на капот своей машины, достал сигарету и закурил. Когда погас свет в окнах Линды, он вытащил из кармана сотовый, порылся в памяти телефона и нажал на кнопку вызова.

Хриплый женский голос ответил ему по-испански.

– Алло, кто это?

– Скажите, здесь живет Антониа Крус? Я бы хотел с ней поговорить.

– Она не может подойти к телефону. Она... – Женщина замялась.

– С ней что-то случилось? Она должна была выйти на работу сегодня.

– Все эта проклятая работа! – взорвалась женщина. – Из-за нее она и заболела. Свалилась за десять минут, бедняжечка, вся бледная, дрожащая. И только о работе и твердит, даже в бреду. Дайте уж ей в себя прийти, сеньор! Не увольняйте ее, пожалуйста, она хорошая работница. Но она никак не может прийти...

Молодой человек внимательно выслушал горячую речь женщины.

– Прошу вас, сеньора, не волнуйтесь, – сказал он, когда его собеседница наконец замолчала. – Никто не будет увольнять Антонию. Мы просто хотели убедиться, что с ней все в порядке. Она не позвонила, никого не предупредила. Мы заволновались, когда она не пришла.

– Она не могла, крошка моя... Она и трубку сейчас в руках не удержит... А сеньор Мартинес точно ее не уволит? Вы в этом уверены, сеньор?

– Уверен. Я его сын.

– Правда? О, сеньор Серхио, как я рада. Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете...

– Не стоит благодарности, – перебил ее молодой человек.

Горечь прозвучала в его голосе, но женщина была слишком занята своими переживаниями, чтобы обратить на нее внимание.

– Пусть Антониа спокойно выздоравливает. Не нужно никуда звонить, раз я сам позвонил и все выяснил.

– Какое счастье, сеньор Серхио! Вы такой груз сняли с моей души...

– До свидания, сеньора.

Не дослушав восторги женщины, молодой человек отключился. Потом сел в машину и медленно поехал обратно к офису.

Глупо так внезапно менять планы. Отец бы первым посмеялся над ним, если бы узнал. Но отец далеко. Он ничего не узнает. К тому же это только на пару-тройку дней... Почему бы и нет? Какая нелепая случайность, нагромождение обстоятельств... и какой отличный шанс выяснить, как обстоят дела в реальности. Выяснить, что они затевают...

И побыть немного рядом с этой необыкновенно суровой, но такой красивой девушкой.

А что, если его раскроют? Что, если кто-нибудь расскажет Линде, кем он является на самом деле?

Молодой человек презрительно рассмеялся. Как раз об этом можно не волноваться. Как минимум половина служащих даже не подозревает о факте его существования. Остальные благополучно забыли об этом. Для большинства у Эухенио Мартинеса только один сын. Любимчик и умница Серхио.

А об Антонио едва ли помнит даже сам отец.

Вот и прекрасно.

4

1 марта 2003, суббота, утро

Квартира Линды Кромвелл, район Копакабана

Рио-де-Жанейро

Вопреки благому намерению встать пораньше и наверстать упущенное вчера время, Линда как убитая проспала до десяти часов. Будильник, который она вроде бы собиралась вчера поставить на половину седьмого, не прозвонил, и можно было только гадать, что в этом виновато – неисправность техники или человеческая забывчивость.

Страшно недовольная своей расхлябанностью, Линда встала с кровати и прошлепала в ванную комнату. Она с остервенением чистила зубы и размышляла о том, что раньше чем через сорок пять минут она в «Бразтранс» не приедет. Какой позор. Прекрасное начало новой карьеры.

На ходу расчесывая волосы, она выскочила в гостиную и застыла на месте, позабыв на секунду и о карьере, и о «Бразильских транспорт-ных перевозках». Эухенио Мартинес не поскупился, когда выбирал квартиру для своего будущего исполнительного директора. Вчера, когда Линда добралась до дома в полубессознательном состоянии, ей было не до осмотра жилища. Но зато сейчас квартира взяла ее за горло и хорошенько встряхнула. Полюбуйся на меня, дурочка! Посмотри, в какой красоте ты будешь жить!

Входная дверь нового жилища Линды открывалась в громадный холл, две стены которого представляли собой сплошное стекло. Раньше подобные комнаты Линда видела только по телевизору. Теперь панорама города расстилалась у ее ног. Белоснежные здания, яркие островки зелени, море солнца и предчувствие океана... И в самом деле город-сказка, прекрасней которого нет ничего на земле.

Легкая тонировка на стеклах служила залогом того, что, обозревая всю улицу, сама Линда останется невидимой. А если возникнет желание, всегда можно будет задернуть плотные портьеры нежного персикового цвета и отгородиться от головокружительного вида, создав уютное гнездышко.

Несмотря на большие размеры, холл не был перегружен мебелью. Изящный высокий шкаф у входа, предназначенный для верхней одежды и обуви, хитроумно расставленные диванчики, напольные вазы и светильники по углам составляли всю меблировку.

Линда была во всем поклонницей функциональности, поэтому ей было непонятно, как можно расходовать пространство так неразумно. Она бы поделила холл раздвижными панелями на три части: кабинет, гостиную и столовую, выкинула бы все диванчики и светильники, повесила бы везде хорошие яркие люстры и... поняла бы, что только все испортила.

Линда вздохнула. Что ни говори, а в красоте и роскоши есть свои положительные стороны. Она никогда не тратила деньги и время на приобретение очаровательных пустяковин, которые так украшают быт... И, кажется, впервые в жизни пожалела об этом.

Линда подошла к диванчику, стоявшему ближе всего к окну, и с ногами забралась на него. Интересно, сколько бы такая квартира стоила в Нью-Йорке? Страшно представить... Даже она, с ее очень неплохими заработками, не смогла бы позволить себе такое жилье. Высоко же ценит ее сеньор Мартинес, раз выбрал для нее именно эту квартиру.

Воспоминание об Эухенио Мартинесе вернуло Линду на землю. Она кубарем слетела с дивана и побежала одеваться. Кто бы мог подумать, что интерьер холла (или гостиной?) зачарует ее настолько, что она забудет о самом важном, о работе?

Через десять минут Линда вышла из здания. Осмотрелась вокруг, запомнила адрес, чтобы не блуждать потом, возвращаясь домой, и махнула рукой проезжающему мимо такси. Машина даже не притормозила. Линда подошла к обочине, чтобы не упустить следующее такси, и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она оглянулась. Неподалеку от главного входа был припаркован вчерашний спортивный автомобиль. На его капоте сидел вчерашний молодой человек. Он в упор смотрел на Линду, но не делал никаких попыток привлечь ее внимание. Не пошевелился, даже когда она его заметила.

Линда разозлилась. С какой стати он торчит под ее окнами? Почему не позвонил? Почему не позвал ее, когда она вышла из подъезда?

– Доброе утро, Антонио, – сухо поздоровалась Линда, подойдя ближе. – Что вы тут делаете?

Он широко улыбнулся и слез с капота. Сердце Линды внезапно скакнуло, а потом замерло в груди. Вчера она не разглядела как следует не только свою квартиру, но и своего секретаря.

Антонио был красив. Удивительно, что она не увидела этого сразу. Хотя обычно Линда обращала мало внимания на внешность, Антонио был не из тех людей, кого можно было игнорировать. У него было лицо греческого бога, молодого, спортивного, загорелого бога, с темно-каштановыми волосами и необыкновенно зелеными глазами, особенно странными в сочетании с тронутой солнцем кожей и густыми темными волосами.

Он был высок. Линде приходилось задирать голову, чтобы разговаривать с ним. И в то же время его нельзя было назвать долговязым или нескладным. Все в облике Антонио дышало красотой и гармонией.

Он не имеет права работать секретарем, машинально подумала Линда. Он слишком красив для такой работы.

Она залюбовалась его прекрасным лицом и чуть было не пропустила его ответ:

– Жду вас, Линда. Доброе утро.

– Ждете меня? – удивилась она. – Но мы же ни о чем не договаривались!

– Как не договаривались? А кто собирался сегодня начать работу в восемь?

Линда почувствовала, что краснеет. Такое с ней случалось нечасто и свидетельствовало о небывалом волнении.

– Простите, я проспала.

– Ничего страшного. – Глаза Антонио лукаво блеснули. – Если честно, я был уверен, что вы выберетесь из кровати только к вечеру.

Он не сказал ничего ужасного, но Линда все равно оскорбилась. Его голос и его поведение, безупречно вежливое, но скрывающее в себе насмешку, как спокойные воды озера скрывают острые камни, могли вывести из себя святого. Этот Антонио Крус нервировал ее и вызывал у нее безотчетную неприязнь...

Интересно, почему?

– Как видите, я встала раньше, – отчеканила Линда. – А теперь, если вы не возражаете, предлагаю поехать на работу. У нас много дел.

Молодой человек сразу посерьезнел и распахнул перед Линдой дверцу автомобиля. Она села, стараясь не смотреть на него. Еще не хватало, чтобы он понял, какие чувства он в ней вызывает.

* * *

Всю дорогу до «Бразтранс» Линда хранила ледяное молчание. Она понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла поделать. Ей было тяжело общаться с Антонио. Он казался существом из другого мира. Красивым, беспечным, наивным, далеким от всего, что заботило ее. Как они будут работать? Неужели этот красавчик понимает что-нибудь в аудиторских отчетах и котировках акций? На первый взгляд, единственное, на что он способен, – это ухлестывать за девушками и рассекать по ночному Рио-де-Жанейро на своем шикарном суперскоростном автомобиле.

Однако уже через полчаса Линда признала, что поторопилась с выводами. Антонио Крус умел не только развлекаться, но и работать. На своем столе она обнаружила увесистую папку отчетов по «Бразтранс» за последние три года и тут же села изучать их. Антонио был рядом. Каждый раз, когда Линде требовалось что-то уточнить, он снабжал ее необходимой информацией. Просто удивительно, сколько всего помнил этот красавец. В людях Линда, прежде всего, ценила ум, а в том, что Антонио умен, у нее уже не было сомнений.

* * *

К шести часам Линда просмотрела половину папки и поняла, что пора сделать перерыв. Антонио, как и полагается превосходному секретарю, на усталость не жаловался, но на часы посматривал все чаще и чаще.

– Как насчет перерыва? – спросила Линда, подчеркнув очередной подозрительный абзац. – По-моему, нам пора пообедать.

Антонио встрепенулся.

– А по-моему, поужинать. Обед давно закончился. Вы нарушаете все южные традиции.

– Какие традиции?

– Вы проработали всю сиесту вместо того, чтобы спать. После полудня у нас обязательный тихий час.

Линда рассмеялась.

– Если все в «Бразтранс» думают так же, то неудивительно, что вам понадобился кризисный менеджер.

Антонио не оценил шутку. Его лицо потемнело, лоб прорезала продольная морщинка. Конечно, кому понравится, когда намекают на банкротство его работодателя, догадалась Линда. В будущем надо быть поосторожнее со словами. Не стоит наживать врагов раньше времени.

– Ну что ж, пойдемте перекусим? – воскликнула она как можно более приветливо. – Не покажете мне, где здесь столовая?

Антонио уже пришел в себя, и на его губах заиграла обычная улыбка. Она очень шла ему, эта улыбка...

Линда почувствовала, что чересчур долго разглядывает его губы, и поспешила отвернуться. Что с ней творится, черт возьми? Пялится на него, как выпускница католической школы, которая впервые увидела молодого мужчину. Как бы красив он ни был, ее в первую очередь должны волновать его деловые качества.

– Высшее руководство никогда не обедает в столовой для простых служащих, – сказал Антонио. – Думаю, нам лучше поесть в ресторане. Здесь их масса.

– Тогда идем в тот, который ближе всего к офису, – бесхитростно предложила Линда. – Надо скорее вернуться к работе.

Антонио только усмехнулся и открыл для нее дверь. Линда вышла из кабинета, смутно подозревая подвох. Он беспрекословно повинуется ей, но ее ни на секунду не оставляет ощущение, что в действительности сила далеко не на ее стороне...

* * *

Ощущение не обмануло. Линда поняла это, когда Антонио усадил ее в свою машину и повез обедать на другой конец города.

– Куда мы едем? – Она прильнула к окну и с ужасом смотрела на пролетающие мимо дома. – Вы же сказали, что здесь недалеко есть хороший ресторан.

– Рио-де-Жанейро не так велик, как может показаться, – лениво отозвался Антонио. – Все дело в том, на чем по нему передвигаться. Не волнуйтесь, Линда, еще минут пять-семь, и мы будем на месте.

Кричать и требовать, чтобы он остановил машину, было глупо. Линда смирилась. В ее силах было только закрыть глаза и надеяться на то, что им не встретится такой же безумный водитель.

– Почему вы закрыли глаза? – немедленно поинтересовался Антонио.

– Мне не нравится такая скорость, – пробормотала Линда сквозь стиснутые зубы.

Он ударил по тормозам так резко, что Линду как следует тряхануло. Она открыла глаза и закричала:

– Что вы делаете? Разве можно так водить?

– Простите. Я чуть было не проехал на красный. – Антонио показал на светофор. – Почему вы сразу не сказали, что боитесь скорости?

– Ничего я не боюсь, – буркнула Линда. – Просто не привыкла. В Нью-Йорке так не погоняешь, там сплошные пробки.

– Понятно. Здесь тоже бывают пробки, но сейчас людей мало, все на самбодроме, – кивнул Антонио и после светофора поехал медленнее.

Линда была благодарна ему за это. Неприятно признаваться в собственных страхах, но она на самом деле ненавидела быструю езду на машине. Особенно когда за рулем сидит другой человек и она лишена возможности контролировать ситуацию. Линда любила все держать под контролем.

И быть в курсе всего.

– Самбодром? А где это?

– Улица профессора Дарси Рибейру. Вам это что-нибудь говорит? – усмехнулся Антонио.

– У меня пока не было возможности изучить карту Рио, – сухо ответила Линда. – И чем же так привлекательна эта улица, что туда ринулись все жители?

– Вы действительно не знаете?

По его интонации Линда поняла, что допустила серьезную промашку.

– Слышала что-то... Краем уха... Это место имеет какое-то отношение к самбе, да?

– Я потрясен, что вам это известно.

– Давайте без издевки, хорошо?

– Простите. – Антонио моментально посерьезнел, но Линда видела, что он едва сдерживает смех. – Просто это очень странно. Вы приезжаете в Рио во время знаменитого карнавала и ничего о нем не знаете...

– Мне уже говорили это, – кисло заметила Линда, вспомнив навязчивого мужчину из нью-йоркского аэропорта. – Так что там за самбодром?

– Это специально оборудованное место, где проходят парады школ самбы. Не хотите заглянуть?

– Я не особенно интересуюсь танцами.

– Многие приезжают с другого конца планеты, лишь бы посмотреть на карнавал.

– Я не из таких, – пожала плечами Линда. – Представляю себе, что это за зрелище. Куча зрителей, толпы полуголых девиц в ярких перьях и оглушающая однообразная музыка. Нет уж, спасибо.

– Для женщины вы удивительно прагматичны.

– Я просто не лишена здравого смысла.

– Зато лишены чувства прекрасного.

– Что-о?

– Приехали.

Антонио затормозил у серого высотного здания.

– Нам надо на самый верх. Надеюсь, вы не боитесь высоты.

Линда покосилась на него с подозрением, не смеется ли он. Но на лице Антонио была написана лишь забота о ее благополучии.

– Нет, – выдохнула она. – Высоты я не боюсь.

* * *

Они поднялись на последний этаж и вышли на открытую площадку. По периметру она была ограждена толстой бетонной оградой. Большие яркие зонтики над каждым столиком защищали головы клиентов от палящих лучей солнца. Подсознательно Линда была готова увидеть пластиковые столы и стулья, обычные для подобных кафе, но там стояла мебель из настоящего дерева: небольшие круглые столики на изогнутых ножках и стульчики с резными спинками и подлокотниками.

Антонио подвел ее к одному из столиков у бетонной ограды. Линда собралась было сказать, что ей совершенно не хочется смотреть на панораму пыльного города, но Антонио опередил ее.

– Посмотрите, какой вид открывается.

Линда подошла ближе и оперлась руками о край ограды. От восторга у нее перехватило дыхание. Не пыльные улицы, забитые машинами, не высотные дома, не толпы пешеходов увидела она, а безбрежную даль океана, переливающегося серебром под лучами солнца, и внизу прямо под ней широкую полосу золотистого песка.

– Красиво? – услышала она голос Антонио.

– Потрясающе, – прошептала Линда еле слышно. – Я и не знала...

Она осеклась. Не знала о том, что Рио-де-Жанейро стоит на берегу Атлантического океана? Конечно же, знала. Когда Эухенио Мартинес предложил ей работу, она первым делом разузнала все об этом городе. Вот только близость к океану интересовала Линду меньше всего. Она ехала в Рио не купаться и загорать, а работать.

Снова в памяти всплыло нежеланное знакомство в нью-йоркском аэропорту, когда парень по имени Майк напрашивался к ней в гиды. Где он сейчас, интересно? Прогуливается по пляжу Ипанемы с более сговорчивой девушкой?

– О чем вы думаете, Линда? – внезапно спросил Антонио, возвращая ее из зала ожидания аэропорта в ресторан на крыше небоскреба.

Она вздрогнула.

– Что? О чем я думаю?

– Да. У вас было такое лицо... Как будто вы о чем-то сожалеете.

– Я сожалею? – натянуто рассмеялась Линда. – Нет, вам показалось. Я стараюсь никогда ни о чем не жалеть. Пустая трата времени, ведь все равно ничего не изменишь. Просто я вдруг вспомнила... одного мужчину.

Антонио смутился.

– Простите. Мне не следовало об этом спрашивать.

Кровь бросилась Линде в лицо.

– Вы неправильно меня поняли! Этот мужчина пристал ко мне в зале ожидания в Нью-Йорке и долго расписывал прелести пляжей Рио-де-Жанейро. Предлагал даже стать моим гидом в городе.

– И что? – улыбнулся Антонио. – Вы согласились?

– Я не вступаю со случайными знакомыми в долгосрочные отношения.

Глаза Антонио насмешливо блеснули, и Линда поняла, что сморозила глупость. Долгосрочные отношения! Как будто она на переговорах с деловым партнером. Теперь Антонио решит, что она стопроцентная зануда, и будет совершенно прав.

Но какое ей дело до того, что решит этот зеленоглазый красавец?

– Давайте обедать, – буркнула Линда недовольно и села за столик. – Нас работа ждет.

– Как прикажете, – усмехнулся Антонио и махнул рукой официанту.

Оказалось, что тот топтался неподалеку, ожидая знака. Для Линды такое было в новинку. Можно было подумать, что они какие-то особенные клиенты, ради которых официанту было не жаль потерять десять минут. Но уж ее точно нельзя было назвать особенной, раз она в этом ресторанчике впервые. Значит, все дело в Антонио?

Она с подозрением посмотрела на своего секретаря. Тот улыбнулся, раскрывая меню, и спросил:

– Вы позволите сделать заказ за вас? Я здесь часто бываю.

– Это заметно, – не удержалась Линда. – Но я предпочитаю сама выбирать еду.

– Как хотите.

Он протянул ей папку в кожаном переплете и жестом руки отпустил официанта.

Линда погрузилась в изучение меню. Она была не настолько сильна в испанском, чтобы разобраться в кулинарных хитростях меню, но скорее бы умерла, чем призналась в этом Антонио.

Он молча ждал, и Линда, не поднимая головы, чувствовала на себе его взгляд. Ей было очень неуютно. В голову лезли дурацкие мысли о собственной внешности и о том, что серый цвет костюма, который она выбрала сегодня, ей не особенно к лицу. В зеленом она смотрелась бы интереснее...

– Здесь чудесно готовят рыбу, – сказал Антонио.

Дух противоречия заставил Линду пробормотать:

– Я люблю мясо.

– Мясо тоже выше всяких похвал, но рыба необыкновенная.

Она поняла, что под страхом смертной казни не отличит в меню мясное блюдо от рыбного, и решила сдаться на милость победителя.

– Хорошо, я попробую рыбу, – послушно согласилась Линда, откладывая меню в сторону. – Если честно, у меня нет особенных пристрастий в еде.

Антонио подозвал официанта, сделал заказ, а потом повернулся к Линде.

– То есть вам все равно, что вы едите?

– Мм... практически, да. Обычно у меня очень мало времени для того, чтобы поесть. Тут уж не до изысков, хватаешь первое, что под руку попадется.

– Неужели вы так много работаете?

– Да, – просто сказала Линда.

– Потрясающе... Простите меня за откровенность, Линда, но в это невозможно поверить. Молодая красивая женщина настолько занята работой, что у нее даже нет времени нормально поесть, не говоря уже о чем-либо другом... Неужели вас это устраивает?

– Если ваш вопрос – замаскированный комплимент, то спасибо. Если способ выяснить что-то обо мне, то не стоит стараться. Я ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь, – резко сказала она.

Линда рассчитывала смутить его суровым отпором, но просчиталась. Ни один мускул не дрогнул на лице Антонио. Он лишь пожал плечами.

– Должно быть, вам очень одиноко.

Линда покраснела. Он что, жалеет ее? Да как у него хватило наглости даже заговорить на эту тему?!

Ей захотелось швырнуть в него чем-нибудь, чтобы стереть эту мерзкую, все понимающую улыбочку с его лица, но под рукой, увы, ничего не было. Не бить же его по голове дамской сумочкой!

Линда представила, как это будет выглядеть со стороны, и невольно рассмеялась. Посетителей в ресторанчике было немного, но они от души повеселятся, наблюдая за тем, как приличная с виду женщина избивает не менее приличного молодого человека.

– Я думаю, Антонио, нам обоим будет лучше, если мы будем придерживаться более нейтральных тем для разговора, – спокойно проговорила она.

– Хорошо, – кивнул он. – А вот и наш заказ.

* * *

Официант расставлял на столе неглубокие тарелки из темной глины с дымящимися кусками рыбы, когда зазвонил телефон Линды. На дисплее высветился незнакомый номер, и она с опаской нажала на кнопку вызова.

– Алло. Я слушаю вас.

– Линда Кромвелл?

Низкий хрипловатый мужской голос, раздавшийся в трубке, был ей смутно знаком.

– Да.

– Это Эухенио Мартинес. Простите, что звоню так поздно. Вы же знаете, семейная трагедия... Я только что вернулся с кладбища. Похороны всегда действуют удручающе на человека в моем возрасте...

– Конечно, сеньор Мартинес, я все понимаю. Приношу вам свои соболезнования.

– Спасибо, миз Кромвелл. Как ваши дела? Как прошел полет?

– Рейс задержали на три часа, но в целом все было хорошо.

– Я рад. Мне ужасно жаль, что Хосе не смог встретить вас и вам пришлось добираться до «Бразтранс» самостоятельно. Простите нас.

– Ничего страшного, сеньор Мартинес. Я без проблем доехала до офиса на такси. Большое спасибо за кабинет и квартиру, мне они очень понравились.

– Я рад, я рад... Антониа помогает вам?

В трубке что-то затрещало, и Линда уловила лишь общий смысл фразы.

– Да, мы уже начали работать. Думаю, к вашему возвращению я буду в курсе всех дел и начну разрабатывать стратегию.

– Вот и отлично. Я очень рад, миз Кромвелл, что вы не теряете время зря. Тем более что мое возвращение в Рио-де-Жанейро откладывается. Я планировал вылететь домой уже сегодня ночью, но, к сожалению, не получается. – Эухенио Мартинес вздохнул. – Придется задержаться дня на три-четыре. Выяснились кое-какие непредвиденные обстоятельства... вы же понимаете, когда собирается вся семья, обязательно что-нибудь всплывает.

– Да, сеньор Мартинес, это обычное дело.

– Хорошо, миз Кромвелл, я вам очень благодарен за понимание. Надеюсь, что очень скоро буду иметь честь увидеть вас воочию.

– Я тоже очень на это надеюсь.

– Я буду на связи. Если возникнет необходимость срочно связаться со мной, звоните на этот номер. Но только в самых крайних случаях...

– Да, я буду иметь это в виду.

– Тогда до свидания, миз Кромвелл, и успехов вам.

– Спасибо, сеньор Мартинес, вам того же.

Линда отключилась и только сейчас заметила, с каким напряженным вниманием Антонио прислушивается к ее разговору. Перехватив взгляд Линды, он откинулся на спинку стула и сделал попытку улыбнуться. Но улыбка вышла неестественной, натянутой. Линда инстинктивно чуяла его беспокойство.

– Это был сеньор Мартинес, – сказала она.

– Я так и понял, – кивнул Антонио.

Он не задавал вопросов, но Линда видела, что он умирает от желания узнать, о чем именно они разговаривали.

– К сожалению, он задержится в Испании еще на несколько дней, – продолжила она. – Какие-то непредвиденные обстоятельства, я не стала уточнять. Очень жаль. Я рассчитывала уже в понедельник или вторник устроить генеральное совещание.

– Да, неприятная задержка, – согласился Антонио.

Но Линда была готова поклясться, что на самом деле он с облегчением перевел дух, когда услышал о том, что сеньор Эухенио задерживается в Испании.

Что ты от меня скрываешь, дружок? – подумала Линда. Трудно сказать... Что ж, в любом случае теперь у меня будет что тебе ответить, когда ты в следующий раз затеешь разговор «начистоту»!

5

Тот же день, вечер

Кабинет Линды Кромвелл в компании «Бразтранс»

Рио-де-Жанейро

Без пятнадцати десять Антонио заглянул в кабинет Линды. Она сидела, зарывшись в бумаги, и даже не подняла голову, когда он вошел. Кипы документов валялись на полу, на столе для переговоров. Ее собственный стол был полностью завален бумагами, и можно было только удивляться, как Линда вообще в них ориентируется.

– По-моему, вы совсем заработались, Линда, – сказал Антонио.

Она оторвалась от бумаг. Ее густые волосы были растрепаны, под глазами залегли тени усталости. Сердце Антонио стиснула жалость. Линда не шутила, когда говорила, что у нее не остается времени ни на что, кроме работы. Но зачем загонять себя в такие жесткие рамки? Зачем хоронить себя в финансовых документах, когда ночной Рио призывает к развлечениям? Сколько ей лет, этой чересчур серьезной красивой девушке, раз она совершенно не умеет наслаждаться жизнью?

– А сколько времени? – спросила Линда.

– Скоро десять.

– Так много? А я только начала изучать контракты с обувной компанией...

– Вы сможете продолжить завтра.

Линда покачала головой.

– Нет, так не пойдет. С обувью я разберусь сегодня. А вы идите домой, Антонио, не ждите меня. Вам незачем мучить себя. У меня есть все необходимые материалы.

– Я не смогу заснуть, зная, что вы все еще в офисе. К тому же я должен проводить вас домой.

– Спасибо, я запомнила адрес.

– Всегда полагаетесь только на себя, да, Линда? – усмехнулся он.

– Старая привычка, – кивнула она. – Очень полезная, между прочим.

– И все-таки я побуду с вами. – Он взял стул и приставил его к столу Линды. – Не хочется говорить плохо про родной город, но красивой женщине лучше не разгуливать по нему в одиночку по ночам.

Линда рассмеялась. Почему-то выслушивать комплименты Антонио было гораздо приятнее, когда за окном сгустилась ночная темнота. А может быть, все дело в том, что она смертельно устала и нуждалась в заботе?

– Вы очень внимательны. Я обязательно расскажу сеньору Эухенио о том, что он выбрал для меня идеального секретаря. И поблагодарю его за это.

Показалось ли Линде или по лицу Антонио действительно пробежала тень неудовольствия, когда она упомянула об Эухенио Мартинесе?

– Дон Эухенио еще не вернулся, – сказал молодой человек равнодушно. – Поэтому предлагаю подумать о чем-нибудь другом.

– Например?

– Да хотя бы о том, что в клубе «Золото майя» сегодня очень интересная программа, посвященная карнавалу. Если, конечно, у вас внезапно не возникло желания посетить самбодром...

– Не возникло.

– Тогда я бы рекомендовал любому туристу заглянуть в «Золото майя».

– Вы забываете, что я не турист, – напомнила Линда с улыбкой.

– Неважно. Вы же впервые в Рио, да?

Она кивнула.

– Значит, знакомство с городом вам только предстоит. И начать его стоит с «Золота майя».

– Вы рассуждаете как заправский рекламный агент.

– Я рассуждаю как человек, влюбленный в Рио и знающий его как свои пять пальцев.

Слова «а как же работа» замерли на губах Линды. В самом деле, что подумает о ней Антонио, если она все время будет твердить о контрактах и бухгалтерской отчетности? Эухенио Мартинес щедро платит ей за работу, а не за развлечения, но, в конце концов, не может же она работать двадцать четыре часа в сутки.

– А знаете что, Антонио? – усмехнулась Линда. – Пойдемте в ваш ночной клуб.

* * *

Антонио отвез Линду домой, чтобы она могла немного отдохнуть перед ночной вылазкой. Линда приняла душ, перекусила, переоделась в любимый зеленый костюм и расположилась на диванчике с книжкой. У нее оставалось полчаса до встречи с Антонио, и она хотела провести их с пользой.

Антонио пришел ровно в половине двенадцатого. Линда открыла ему дверь и замерла на пороге с отвисшей челюстью. Ее примерный секретарь, которого она до сих пор видела в идеальных деловых костюмах, за полтора часа превратился в неотразимого соблазнителя, красавчика-мачо, прожигателя жизни.

Светлая рубашка с крупными цветами отлично оттеняла загорелую кожу Антонио, узкие голубые джинсы плотно сидели на его бедрах и вызывали совсем уж неприличные мысли. Его рубашка была расстегнута до середины груди, в разрезе виднелась тонкая золотая цепочка. Темные волосы Антонио были небрежно зачесаны назад и ниспадали мягкими волнами по обе стороны лица. Он был так хорош, что казался рекламной картинкой, а не живым человеком.

Однако выражение его лица вряд ли подошло бы рекламному красавцу. Антонио не улыбался, не щурил многозначительно глаза, обещая неземное наслаждение. Он смотрел на Линду с неподдельным ужасом, как будто она в одночасье превратилась в чудовище.

– Что? – спросила она. – В чем дело?

– Вы собираетесь идти... ТАК?

Линда быстро оглядела себя. Может быть, она испачкала костюм и не заметила этого?

– Д-да, – кивнула она, когда убедилась в том, что с костюмом все в порядке.

– Нет, это не пойдет.

Антонио шагнул в квартиру и с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Раздевайтесь.

Линда вытаращила глаза.

– Что? Вы с ума сошли?

– Раздевайтесь, я сказал. В таком виде вас никто в клуб не пустит. Это вам не деловое совещание, а вечеринка в бразильском клубе!

Линда осознала, что под «раздевайтесь» Антонио имел в виду «переодевайтесь», и немного успокоилась.

– То есть вы думаете, что эта одежда не подойдет? – спросила она нерешительно.

– Я в этом уверен.

Линда пошла к спальне. На пороге она остановилась и повернулась к Антонио.

– А... что мне надеть?

Он пожал плечами.

– Вам виднее. Платьице какое-нибудь симпатичное или сарафанчик. Вы же в Рио, Линда! Здесь принято одеваться красиво.

Она растерянно посмотрела на него.

– Но я не взяла с собой ни одного платья.

– Ни одного платья?

У него было такое выражение лица, что Линде захотелось влепить ему пощечину.

– Ну хорошо, пусть будет юбка. Все, что угодно, Линда, но только не этот кошмар!

– Это один из моих лучших костюмов, – процедила Линда сквозь зубы. – Притом самый любимый. Все говорят, что он мне очень идет.

– Я не хотел вас обидеть. – Антонио немного смутился. – Он действительно вам идет. Но для ночного клуба категорически не годится. Охрана на входе вас дальше дверей не пустит. Вы будете напоминать гостям о работе и испортите им праздничное настроение.

Линда развела руками.

– И что же мне делать? У меня нет ничего, что бы сгодилось для карнавала.

– Совсем ничего?

– Абсолютно. Одни костюмы и строгие блузки.

Антонио схватился за голову.

– Вы невозможный человек, Линда! Летите в Рио и берете с собой только деловые костюмы. Если бы мне кто рассказал об этом, я бы не поверил!

Линда нахмурилась.

– А что в этом странного? Сколько раз я должна говорить, что приехала сюда работать?

– Ладно, не будем спорить, – вздохнул Антонио. – Идемте. В крайнем случае, погуляем по городу.

– Вообще-то у меня еще джинсы есть, – робко произнесла Линда.

– Джинсы? – оживился он. – Слава богу. Живо переодевайтесь!

Линда убежала в спальню, пообещав себе, что в будущем не позволит Антонио разговаривать с ней в подобном тоне. Но сейчас ситуация и впрямь была исключительная. Откуда ей знать, как люди одеваются в ночных клубах? Она же ни разу там не была.

* * *

Через пять минут Линда вышла в новых джинсах и белой блузке с воротником-стоечкой.

– Так лучше?

Антонио молча оглядел ее с головы до ног. Лицо его было невозмутимо, однако в глазах... в глазах его она заметила нечто, что заставило ее вдруг заинтересоваться рисунком ковра под ногами.

– Да, так намного лучше, – наконец пробормотал Антонио. – Вы... вы очень хорошо выглядите, Линда.

– Спасибо, – улыбнулась она.

Замешательство Антонио было понятно и приятно. Линда без ложной скромности считала себя привлекательной женщиной. Ей иногда говорили об этом мужчины, она прекрасно видела это сама. Однако внешность никогда не была для нее на первом месте. Да, хорошо, что глаза у нее не косят, нос не свисает до подбородка, а ноги не согнуты колесом. Но по большому счету это неважно человеку, который делает ставку на ум, а не на внешние данные.

В обществе Антонио Линда впервые испытывала радость оттого, что красива. Интерес, то и дело мелькающий в его глазах, заставлял кровь быстрее бежать по жилам. Неизвестно откуда, но она знала, что он смотрит на нее не глазами секретаря, а глазами мужчины, и то, что он видит, ему очень нравится...

– Идем?

Антонио галантно распахнул перед ней дверь, и Линда вышла, спиной чувствуя его взгляд.

* * *

В машине Антонио Линда старалась не обращать внимания на его манеру вождения и размышляла о том, что наслаждаться восхищенными взглядами собственного секретаря глупо и пошло. Она не создана для служебного романа. Тем более для романа с мужчиной, стоящим ниже ее на карьерной лестнице. Она уронит себя в глазах Эухенио Мартинеса... Слух об этом со скоростью света разнесется среди ее многочисленных знакомых...

Линда Кромвелл пала так низко, что влюбилась в собственного секретаря!

Линда нервно вздрогнула. Стоп. Кто говорит о любви? Кажется, у нее слишком разыгралось воображение.

Да, Антонио красив как бог. Можно даже сказать, что он самый привлекательный мужчина из всех, кого она когда-либо встречала.

Да, он явно интересуется ею. Но это еще ничего не означает! Она вполне может любоваться им на расстоянии и игнорировать его взгляды и многозначительные интонации. По правде говоря, ничего особенного нет в его взглядах и интонациях. Раз он ее секретарь, то куда ему смотреть, как не на нее?

– Приехали, – сказал Антонио, и Линда решила обдумать свое отношение к нему потом, на досуге.

* * *

Клуб «Золото майя» представлял собой приземистое здание, широкое у основания и сужающееся кверху. Он был стилизован под древние индейские пирамиды в Мексике, что можно было легко понять из его названия, и Линда спросила себя, как будет сочетаться бразиль-ский карнавал и индейский колорит.

Оказалось, что неплохо.

В клуб они попали без проблем, миновав огромную очередь у главного входа. Антонио подвел Линду к неприметной двери за углом и шепнул словечко громиле, стоявшему у входа. Этого хватило, чтобы войти. Линда была уверена, что Антонио не давал денег охраннику, и снова поразилась обширным связям своего секретаря. В отличие от нее Антонио явно не проводил на работе двадцать четыре часа в сутки.

Внутри было ярко и шумно. Громыхала музыка, стены сверкали разноцветными огнями. Девушки в блестящих купальниках, с огромными перьями на голове танцевали на высоких тумбах, расставленных по всему залу.

Одежда посетителей была вполне в духе карнавала. Легкие брюки и пестрые рубашки у мужчин, ослепительно короткие юбки с оборками и глубокие декольте у женщин. В джинсах и блузке с длинными рукавами Линда чувствовала себя как в панцире. Оставалось надеяться лишь на то, что в такой толчее никто ни на кого не обращает внимание.

Ловко лавируя в толпе, Антонио вывел Линду к диванчикам в VIP-зоне на втором этаже. Там было свободнее и тише. Линда забилась в уголок и дала себе слово не вставать с диванчика до конца вечеринки. Богемная жизнь явно не для нее. Она чувствовала себя некрасивой, неуклюжей и старомодно одетой. Этого было достаточно, чтобы испортить настроение и отбить вкус к празднику.

– Что будете пить? – спросил Антонио, усаживаясь рядом.

Линда подавила желание отодвинуться. Он сел слишком близко. Так близко, что стоит ей чуть повести коленом, и она дотронется до его бедра. Диванчик был достаточно широк, чтобы на нем уместился десяток человек, но Антонио предпочел сесть рядом с ней. Почему?

Я становлюсь параноиком, подумала Линда. Скоро я буду каждый его жест истолковывать как знак того, что я ему нравлюсь. С этим надо что-то делать.

– Что вы будете пить, Линда? – повторил Антонио.

– Какой-нибудь сок, мне все равно.

– Сок и больше ничего?

Линда видела, что губы Антонио кривятся в еле заметной усмешке. Ей захотелось двинуть ему в бок локтем.

– В мои планы не входит напиваться, – резко сказала она.

– Я имел в виду, что вам не помешает немного расслабиться.

– С каких пор вы стали моим психоаналитиком?

Линда чувствовала, что лишь ехидство поможет ей удержаться на плаву. Чрезвычайно трудно кокетничать с женщиной, которая на каждый твой намек реагирует едкой репликой.

– Понял. – Антонио встал. – Значит, один сок.

Он пошел к бару, и Линда против воли смотрела на него, на его походку красивого, уверенного в себе самца, знающего, что, когда придет час, ни одна девушка не сможет отказать ему. Линда пыталась вызвать в себе презрение к нему.

Смазливый мальчишка, ничего более.

Типичный латиноамериканский любовник, которых полным-полно на телеэкранах.

Самодовольный болванчик, о котором и думать не стоит.

Немедленно перестань на него пялиться!

Линда закусила губу. Приказывать было легче, чем слушаться. Обычно она без проблем держала свои чувства под контролем. Никакая симпатия, никакое физическое влечение не может послужить оправданием слабости. А Линда Кромвелл ненавидела слабость в любом ее проявлении.

У меня просто слишком давно не было мужчины, вот и лезет в голову всякая чушь.

Чтобы отвлечься, Линда принялась вспоминать, когда последний раз испытывала к мужчине нечто большее, чем равнодушие. Выходило не очень весело. Три с лишним года назад, когда она в очередной раз приехала в Айову к родителям на Рождество. Среди прочих гостей в доме Кромвеллов был некий Дэнни Райан, симпатичный парнишка, на пару лет младше Линды. Кажется, программист в небольшой фирмочке в Де-Мойне... или менеджер по продажам. Перспективный мальчик, как сказали бы ее родители.

Впрочем, неважно. Она и лицо его с трудом помнит, что уж говорить о должности! Дэнни так трогательно ухаживал за ней, что Линда решила не сопротивляться и всю неделю тайком пускала его в свою комнату. Уже потом выяснилось, что их отношения не были ни для кого тайной. Старшие Кромвеллы даже радовались, что девочка нашла себе кого-то. Наверное, рассчитывали, что если Линда влюбится по-настоящему, то решится выйти замуж и завести детишек, как все ее подруги детства.

Естественно, они просчитались. Рождественские каникулы закончились, и Линда преспокойно вернулась в Нью-Йорк, не оставив расстроенному Дэнни даже номера сотового телефона. Зачем?

– У тебя своя жизнь, у меня – своя, – сказала она ему на прощание. – Не стоит смешивать то, что нельзя смешать.

Больше она о Дэнни ни разу не вспоминала. Только сейчас, в полумраке зоны для особо важных персон в ночном клубе Рио-де-Жанейро Линда вдруг осознала, что после Дэнни у нее никого не было. Три с лишним, да что там, практически четыре года тотального одиночества.

Конечно, если не считать Питера.

* * *

С Питером Флемингом Линда познакомилась на корпоративной вечеринке в компании «Американ дримс фут», с которой она только-только начала работать. Позднее Линда выяснила, что Питер Флеминг был членом совета, директором АМФ, но тогда, на вечеринке она была зачарована манерами обходительного брюнета в смокинге и мягким блеском его черных глаз.

Питер был очень внимателен и не отходил от нее ни на шаг. В смокинге, с черной бабочкой, с фирменной загадочной улыбкой он больше походил на авантюриста, чем на бизнесмена. Но авантюристы были Линде не по душе, и то, что Питер при всех своих внешних данных на самом деле человек солидный, сладко грело ей душу.

После вечеринки они встретились пару раз, посидели в ресторане, сходили на бродвей-скую премьеру. Линда считала, что влюблена и что ей отвечают взаимностью. Питер Флеминг был ее идеалом. Она была уверена, что таких мужчин не существует, пыталась найти у Питера недостатки, но он был безупречен во всем.

Их третья встреча произошла на работе. Линда проверяла документацию АМФ и в нескольких подозрительных документах наткнулась на подпись Питера. Она потребовала объяснений, Питер сочинил неправдоподобную сказочку. Она ему не поверила. Разрываясь между любовью и долгом, Линда стала копать глубже.

Через четыре месяца Питер Флеминг был с позором уволен из АМФ за злоупотребление служебным положением. Линде выплатили баснословную премию, но деньги не помогли ей забыть прощальные слова Питера:

– Ты просто бездушная кукла.

Линда приказала себе не вспоминать о нем. Но порой, когда ей становилось особенно одиноко, непрошеные воспоминания рвали сердце на куски. Линда прокручивала в голове свои действия и в который раз убеждалась, что поступила правильно. Питер был виновен и должен был понести наказание. Не она столкнула его в пропасть, а он сам, его поступки, жадность, нечестность.

Но по ночам Линда представляла себе, как где-то на краю земли Питер занимается любовью с другой женщиной, и от ее выдержки не оставалось и следа. Она упустила единственного мужчину, который что-то значил для нее, и теперь обречена на страдания до конца своих дней. Однако время шло, и боль пряталась все глубже и глубже, позволяя Линде обманываться, думать, что она окончательно выздоровела.

Выходит, что не окончательно. Достаточно было покинуть надежные стены офиса, чтобы оказаться в плену горьких воспоминаний...

* * *

Сейчас вернется Антонио, и я попрошу его отвезти меня домой, подумала Линда. Лучше дочитаю те контракты. Что-то они мне не очень нравятся.

Усилием воли Линда заставляла себя думать о работе, но сквозь поток цифр в ее голове то и дело мелькала чарующая улыбка Питера, дразнящая, манящая, напоминающая о том, что она потеряла любовь, так и не успев ее познать.

Линда вонзила ногти в ладони, пытаясь физической болью заглушить боль душевную. С какой стати она так расчувствовалась? Два года не вспоминала о Питере Флеминге, и вдруг на тебе, выскочил из закоулков памяти, как чертик из коробочки. Или все дело в том, что Антонио чем-то напоминает ей Питера?

Они были совершенно непохожи друг на друга, эти двое, но все-таки что-то их объединяло. Отношение к жизни, манера вести себя, уверенность в том, что мир крутится вокруг них. Оба красивы, оба знают об этом, и оба, чего уж тут скрывать, воспылали внезапным интересом к Линде Кромвелл.

А что, если Антонио как-то связан с неприятностями, постигшими «Бразтранс», и пытается вскружить ей голову, чтобы сделать союзницей, как в свое время пытался поступить Питер Флеминг?

Нет, этого не может быть. В конце концов, Питер был членом совета директоров, в то время как Антонио – обычный секретарь.

Откуда ты знаешь, что он обычный секретарь? – тут же спросила себя Линда. Не исключено, что в компании Эухенио Мартинеса он на самом деле занимает более высокий пост.

Она представила себе Антонио отдающим распоряжения и подписывающим важные бумаги... Нет, что-то здесь не складывалось. Не похож он на человека, привыкшего руководить. И не надо превращать его в чудовище только потому, что однажды, два года назад ее жестоко обманул мужчина с внешностью белого ангела и повадками черного мошенника.

Ты должна быть справедливой, напомнила себе Линда. Не торопись с выводами.

Но если у Антонио нет никаких коварных планов относительно нее, то зачем он пригласил ее в клуб?

Линда заерзала на диване. Интересно, что безопаснее для ее душевного равновесия – думать, что Антонио пригласил ее, потому что затеял нечестную игру... или потому что она ему нравится?

Хватит о нем думать, сердито приказала себе Линда. Это не доведет тебя до добра.

Но как можно было о нем не думать, когда улыбка ее неотразимого секретаря так и стояла у Линды перед глазами?

6

Тот же день, ночь

Клуб «Золото майя»

Рио-де-Жанейро

– Я выбрал апельсиновый сок. Пойдет?

Антонио поставил на столик перед Линдой высокий прозрачный бокал, наполненный ярко-желтой жидкостью.

– Пойдет, спасибо.

Линда покосилась на бокал в его руке. Для себя он выбрал явно кое-что покрепче.

Антонио перехватил его взгляд.

– У меня все очень просто. Ром и кола. Хотите попробовать?

– Не хочу, – сердито буркнула Линда. – Мне кажется, вам не стоит пить. Вы же за рулем.

– Но я не собираюсь домой прямо сейчас, – пожал плечами Антонио. – До утра весь хмель выветрится. К тому же в Рио отличная служба такси...

– До утра? – перебила его Линда. – Мы будем здесь до утра?

– А почему бы и нет?

– Нет, так не пойдет. – Линда встала с дивана так стремительно, что чуть не опрокинула бокал с соком. – Я немедленно...

Договорить она не успела. Из толпы посетителей к ним на второй этаж внезапно ринулась незнакомая девица в коротком облегающем платье и с криком «я знала, что встречу тебя здесь!» повисла на шее у Антонио. Линде ничего не оставалось делать, как сесть обратно и исподлобья наблюдать за неожиданной встречей старых знакомых.

– Господи, Тони, мама миа, сколько же мы не виделись? – лопотала девица по-испански.

Линда с трудом разбирала слова, но и без них все было ясно. Выражение лица девицы не оставляло никаких сомнений в том, какие чувства она питает по отношению к Антонио. Настроение Линды испортилось окончательно. Девица была очень привлекательна. Юная, едва ли старше двадцати, с копной кудрявых белокурых волос, пышногрудая и пышнобедрая, она была идеальной парой для Антонио.

Блондинка посмотрела на Линду и спросила Антонио о чем-то. Он ответил. Девушка сделала круглые глаза и покачала головой, а потом уткнулась в его плечо, решив, видимо, что темноволосая дамочка в застегнутой до подбородка блузке не стоит ее внимания.

Линда отвернулась. Интересно, сколько еще по этому клубу бродит девиц из числа близких знакомых Антонио Круса? И скольких им суждено сегодня встретить? Зачем она вообще притащилась сюда с Антонио? Сидела бы сейчас дома, работала... Тихо, мирно, уютно... А вместо этого вынуждена созерцать, как Антонио барахтается в объятиях какой-то знойной красотки...

Я что, ревную? – изумилась про себя Линда. Ревную его к этой малолетней дурочке?

Краем глаза Линда глянула на обнимающуюся парочку, почувствовала необъяснимый прилив ненависти и поняла, что да, именно ревнует. Ей неприятно, что Антонио стоит так близко от блондинки, держит ее за талию, нашептывает ей что-то на ушко...

Неприятно, что девица откровенно виснет на нем и млеет от каждого его взгляда...

Неприятен весь этот клуб, пропахший духами и алкоголем, где в глазах рябит от мелькания разноцветных перьев на головах танцовщиц, а уши закладывает от однообразных бразильских ритмов.

Не нужен мне этот карнавал, с тоской подумала Линда. Не нужен. Домой хочу.

* * *

– Уф, еле избавился, – пробормотал Антонио, когда девица в коротком платье наконец соизволила оставить его в покое. Он сел обратно на диван к Линде и глотнул рома. – Простите, что покинул вас.

Его неизменная вежливость стала действовать Линде на нервы.

– Ничего страшного, – сказала она. – Вы же пришли сюда развлекаться, так что развлекайтесь.

Линда старалась говорить спокойно, но, видимо, горечь все-таки проскользнула в ее интонациях, потому что Антонио наклонился к ней и прошептал:

– Я пришел сюда с вами. И хочу быть только с вами.

Линда покраснела. Чего он добивается? Смутить ее? Ничего не выйдет, ей уже не пятнадцать лет. Соблазнить? Смешно. Он должен понимать, кто он и кто она. Какие цели он преследует?

– Я вас не понимаю, Антонио. – Линда подчеркнуто отодвинулась от него. – Мы только работаем вместе. И вам не нужно хотеть быть со мной.

Она со значением посмотрела на него и поразилась тому, что маска невозмутимости покинула лицо Антонио, а в его глазах промелькнула боль.

Но это длилось не больше секунды. Антонио быстро взял себя в руки.

– Я имел в виду, что с моей стороны не вежливо бросать вас одну в клубе.

Линде показалось, что она угадала его намерение.

– Что вы, Антонио, я вовсе не хочу, чтобы вы просидели со мной всю ночь. Развлекайтесь в свое удовольствие, пожалуйста. А я посижу немного и поеду домой.

– Но еще ничего не началось... Торжественное открытие только через час!

– Ну и что. Здесь очень мило, но карнавал – это все-таки не мое.

– Вы не танцуете?

– Что?

– Пойдемте танцевать.

Антонио вскочил с диванчика и протянул Линде руку. Она в ужасе смотрела на него.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Я никогда себе не прощу, если вы уйдете из «Золота майя» и не потанцуете.

Он схватил Линду за руки и силой поднял с дивана.

– Но я не умею танцевать! – запротестовала она.

– Научитесь.

– Я не хочу учиться!

– Придется. Это же Рио.

Антонио крепко держал Линду за руку и буквально тащил ее по лестнице на первый этаж. Только мысль о том, что она будет выглядеть глупо, удерживала ее от прямого сопротивления. Вместо того чтобы брыкаться и кричать, Линда пыталась воззвать к его здравому смыслу.

– Антонио, прошу вас, я не хочу...

– Вам понравится, вот увидите.

– Я терпеть не могу танцы и ужасно двигаюсь...

– Не верю.

– Отвезите меня домой, пожалуйста...

– Обязательно отвезу. Но только после того, как мы потанцуем.

Линда поняла, что обойтись малой кровью не удастся. Либо она устраивает скандал и убегает от Антонио, либо подчиняется ему.

Пока она размышляла над тем, какой из двух вариантов предпочтительнее, Антонио вытащил ее на танцпол. В центре огромной площадки возвышалась небольшая платформа, на которой зажигательный темнокожий танцор в облегающих брюках с оборками и расстегнутой рубашке показывал па для новичков. Помогала ему, как ни странно, белокурая знакомая Антонио. Она потрясающе смотрелась на возвышении в своем коротком платье, и Линда почувствовала, как ревность вновь зашевелилась в сердце.

Она заставила себя посмотреть по сторонам. К ее великому облегчению, вокруг были обычные люди. Не супер-красавцы-мачо-танцоры, а простые ребята из соседнего дома или магазинчика за углом. Они с надеждой и страхом взирали на танцующую парочку и пытались повторить за ними движения. Мало у кого получалось красиво, и Линда моментально успокоилась. Оказывается, она не единственная в Рио-де-Жанейро не умеет танцевать.

Антонио нашел свободное местечко недалеко от платформы в центре и протащил туда Линду. Она только собралась мысленно обвинить его в том, что он хочет рассмотреть свою блондинистую подружку во всех подробностях, как Антонио повернулся к платформе спиной и положил руки Линде на плечи.

– Смотрите, здесь все очень просто. Главное, слушать свое тело и доверять партнеру. Спину держите прямо...

Руки Антонио мягко скользнули по спине Линды.

– Но не напрягайте слишком сильно. Почувствуйте себя и музыку...

Он приобнял Линду за талию.

– Попробуйте слушать меня. Шаг вперед... шаг назад... шаг вперед... шаг назад...

Танцор на платформе призывал слушать его, но Линда полностью отключилась и слышала только Антонио. Поначалу у нее ничего не получалось. Тело словно одеревенело и вдобавок замерзло. Руки Антонио казались ей невыносимо горячими. Линда наступала ему на ноги, сталкивалась спиной с другими танцорами и мучительно сознавала собственную неполноценность.

Однако постепенно ее тело нашло общий язык с ритмом. Она осознала, когда стоит сделать шаг вперед, а когда – в сторону, когда Антонио хочет поднять ее руку, а когда – прижать к груди. Неуверенно, немного неуклюже, но Линда Кромвелл танцевала и, что было удивительнее всего, наслаждалась танцем...

– У вас прекрасно получается, – подбадривал Антонио, и, хотя Линда знала, что до «прекрасно» ей очень далеко, его похвала была ей приятна.

А его прикосновения еще приятнее. Линда чувствовала, будто между ними и всем миром возникла вдруг стеклянная стена. Они видят и слышат все, что происходит вокруг, но на них это никак не влияет. Они живут в своем собственном мирке, в личной Вселенной для двоих. В другом, внешнем мире может происходить все, что угодно. К ним это не будет иметь никакого отношения, потому что в их убежище есть место только для нежности и ласковых улыбок, осторожных прикосновений и застенчивых взглядов...

Для Линды это чувство было внове. Она всегда была одна и не пыталась это изменить. Каждый, кто хотел сблизиться с ней, получал суровый отпор. Но сегодня, танцуя с Антонио, она вдруг поняла, как чудесно, когда тебя кто-то обнимает и твое сердце замирает от радости...

Иногда взгляд Линды останавливался на парочке, кружащей на платформе. Против воли она была восхищена их движениями, грацией девушки, мужественностью и красотой юноши. Они завораживали своим танцем. Плавный изгиб бедер, взмах рукой, томно-страстная улыбка – все это дополняло танец, привносило в него новый смысл, не предназначенный для чужих глаз. Девушка провоцировала своего партнера, намеренно разжигала в нем желание и давала понять, что это желание не останется неудовлетворенным.

Линда впервые в жизни пожалела, что не умеет танцевать по-настоящему хорошо.

Если бы только она могла говорить на языке тела так же, как эта девушка! О, она бы заворожила Антонио движениями гибких рук, вскружила бы ему голову покачиванием изящных бедер, заставила бы изнемогать от страсти и умолять о пощаде. И при этом ей не пришлось бы ничего говорить. Она не произнесла бы ни слова и не нанесла бы ущерба своей репутации, соблазняя собственного секретаря!

Увы, пока в роли соблазнителя выступал он. Каждое прикосновение Антонио сводило Линду с ума. Он находился слишком близко, чтобы она могла контролировать себя. Бедняжка Линда, как тяжело ей было! Она привыкла владеть собой в любых ситуациях, и на собраниях акционеров, и дома в кругу семьи, и даже в объятиях любовника. А сейчас она чувствовала, что земля уходит из-под ног...

Линде казалось, что она слышит биение сердца Антонио и что он так же взволнован, как и она. Она пыталась убедить себя в том, что это только игра воображения, но тело упорно уверяло ее в обратном. Близость Антонио будоражила ее фантазию, и от картин, возникавших в ее сознании, Линду бросало в дрожь. Больше всего она боялась, что Антонио вздумает с ней заговорить. Она не сможет ответить ему нормально, и он сразу же заподозрит, что с ней творится что-то неладное.

Ему, с его опытом, будет нетрудно догадаться, что именно.

Но Антонио молчал. Теперь, когда необходимость в обучении Линды отпала, он не хотел банальными словами разрушать магию музыки. Линда повиновалась каждому его движению, и он наслаждался ритмом и танцем, который сближал их гораздо быстрее, чем любая беседа...

* * *

Они вышли из клуба в три ночи. Линда была чуточку пьяна от внимания Антонио и от коктейля, который он все-таки заставил ее выпить, от возбуждающих латинских мелодий и от странной легкости во всем теле. Она словно обрела второе дыхание. Ей не хотелось ни спать, ни работать. Хотелось танцевать, бежать по улицам ночного Рио-де-Жанейро и петь, хотелось слушать голос Антонио и чувствовать на себе его руки...

– У меня какой-то удивительный подъем сил, – сказала Линда, когда они подошли к машине Антонио. – Ужасно не хочется домой.

– Это карнавал так действует, – улыбнулся он. – И он только начинается.

– Мы можем немного покататься по городу?

– Ваше желание закон для меня, моя госпожа.

Антонио шутливо поклонился, а у Линды внезапно пересохло в горле. Не слишком ли далеко они зашли? Дурачатся и перебрасываются шуточками как подростки, а ведь на самом деле все, что между ними происходит, давно вышло за пределы шутки.

Или она зря драматизирует? Это Рио, а не Нью-Йорк, здесь люди обращают меньше внимания на приличия и живут так, как им хочется, а не так, как диктуют правила. Может быть, ей стоит расслабиться и насладиться чудной ночью в обществе самого красивого мужчины на свете?

Или все-таки лучше поехать домой и поработать остаток ночи?

– Когда у тебя такое серьезное лицо, Линда, мне хочется залезть на самое высокое здание в Рио-де-Жанейро и спрыгнуть вниз, – сказал вдруг Антонио.

Он говорил по-испански, и это сделало возможным разницу между «вы» и «ты», не существующую в английском языке.

– Мы перешли на «ты»?

– Я перешел. Мы сейчас не в офисе, и я буду называть тебя так, как хочу.

У Линды задрожали колени. Так, как хочу. Это были опасные слова. Она будили в душе скрытые желания, о существовании которых Линда предпочитала не думать. Они провоцировали ее на решительный шаг. Ее, которая в личной жизни не сделала ни одного решительного шага. Эти слова полностью разрушили иллюзию, которую Линда успешно создавала последние два дня. Иллюзию того, что она – босс, а он – секретарь, в то время как на самом деле они были только мужчиной и женщиной...

Антонио оказался смелее и первым шагнул ей навстречу. Линда знала, что теперь ее черед. Но что ей делать, если она ни в чем не уверена до конца? Если воспоминания заставляют ее сомневаться и доверять лишь себе самой?

Я должна быть сильной, подумала Линда. Может быть, это только провокация.

– Большое спасибо за вечер, Антонио, – сказала она непринужденно. – Я очень хорошо провела время. А теперь отвезите меня домой, пожалуйста. Завтра буду ждать вас в офисе в девять.

Антонио молча сел в машину и не говорил ни слова до тех пор, пока не пришло время прощаться.

– До завтра, – процедил он, намеренно глядя поверх головы Линды.

– До завтра, – прошептала она, чувствуя, что совершила ошибку, но не зная, как ее исправить.

* * *

Линда поднялась к себе и, не включая в холле свет, подошла к окну. Роскошный ночной Рио-де-Жанейро, блистающий огнями, распростерся у ее ног. Он пел о молодости и любви, о надеждах и желаниях, о телах, сплетающихся в страстном порыве, о сердцах, сгорающих от любви... Где-то на карнавале танцоры рассказывали истории об алчности людей, приносящих в мир голод и нищету, о вечной борьбе добра и зла, о свободе и достоинстве, о богатстве и красоте природы, которая дарует нам жизнь и вдохновение, о веселье и роскоши. И все же самым главным был танец любви, всепобеждающей и всепрощающей любви, и Рио пел для танцоров, качаясь вместе с ними и наполняя сердца людей ликованием...

Город пел, но Линда не могла разобрать слов его песни. Она была заключена в башне из чистого льда, которая только-только начала таять у основания, и пока еще голос Рио-де-Жанейро был непонятен ее сердцу.

Но уже странное сладко-грустное чувство овладело ею, когда она смотрела на ночной город и вспоминала мужчину с изумрудными глазами, который мчался неведомо куда и думал о ней.

7

2 марта 2003, воскресенье, утро

Кабинет Линды Кромвелл в компании «Бразтранс»

Рио-де-Жанейро

Ровно в девять Линда была на работе, на удивление выспавшаяся и свеженькая. Правда, папка с материалами по «Бразтранс» привлекала еще чуть меньше, чем вчера. Зря она пошла на вечеринку с Антонио. Теперь вместо работы в голове вертится вчерашний навязчивый мотивчик, а ноги сами вытанцовывают на ковролине простенькие па. И хорошо, что Антонио еще не приехал. Не стоит ему знать, что одна-единственная вечеринка выбила ее из колеи.

Линда сама сварила себе кофе и села за стол. О работе не думалось по-прежнему. Она пыталась представить себе, куда поехал Антонио вчера после того, как проводил ее домой. Вариантов было множество, но от них всех дурно пахло развратом. У Антонио, должно быть, куча подружек, и каждая из них была бы на седьмом небе от счастья, если бы он навестил ее вчера.

Зато на вечеринку он пошел с тобой, напомнила себе Линда.

Ну и что. Элементарный жест вежливости. Может быть, Эухенио Мартинес строго наказал ему развлекать меня.

Но ты-то об этом не знаешь. И Антонио мог бы совершенно спокойно развлекаться без тебя.

Он старается выполнить поручение своего босса как можно лучше. В конце концов, он хороший секретарь.

А зачем он заставил тебя переодеться? Ему хотелось, чтобы ты выглядела красивой.

Он боялся, что из-за меня нас не пустят в клуб.

Антонио не похож на человека, которого можно куда-либо не пустить.

– Хватит! – воскликнула Линда вслух и ударила ладонью по столу. – Возьми себя в руки.

Она стала с остервенением листать документы. Спорить с собой на два голоса – первый призрак душевной болезни. Ей должно быть абсолютно безразлично, почему Антонио пригласил ее в клуб и с кем он провел ночь после того, как отправил ее домой.

Он – секретарь. Она – босс. И чем чаще она будет напоминать себе об этом, тем лучше.

* * *

Антонио пришел через полчаса, и когда Линда увидела его, она снова вытаращила глаза от удивления. На этот раз ее поразил не его внешний вид (хотя в деловом темно-синем костюме в полоску и белой рубашке он был ослепительно хорош собой), а то, что он принес с собой. В руках Антонио держал два громадных пакета, из которых торчало нечто похожее на кружевную материю с блестками и перьями.

– Что это? – пробормотала Линда, позабыв все правила вежливости.

– Доброе утро, – поздоровался Антонио. – Это вам.

Он подошел ближе и поставил оба пакета на стол. Один упал, и из него вывалился расшитый бисером предмет женской одежды, отдаленно напоминающий нижнее белье.

Линда осторожно дотронулась пальчиком до вышитого цветочка.

– Простите?

– Сегодня вечером мы приглашены на маскарад, и я подумал, что о костюмах следует позаботиться заранее.

– На маскарад?

– Да.

– Кем приглашены?

Антонио вытащил из кармана два пригласительных билета и раскрыл их на манер веера.

– В рамках карнавала в Рио-де-Жанейро устраивается бал-маскарад на пляже Ипанемы, – объявил он скучным голосом председателя на собрании акционеров. – Бал, конечно, громко сказано, но будет очень красиво, обещаю. Смотрите, что я купил...

Он стал разворачивать покупки, но Линда решительно смахнула оба пакета на пол.

– Я не пойду ни на какой маскарад!

– Почему? – мягко спросил он.

Линда растерялась. Только что ей все было понятно. Она должна работать. Никаких вечеринок и балов, маскарадов и карнавалов. Вся эта латиноамериканская мишура не для нее. Она и так потеряла один вечер на дискотеке. Больше она такого не допустит.

Но в светлых глазах Антонио плавились самые твердые доводы разума. Пойдем повеселимся, говорили его глаза. Тебе понравится. Я обещаю...

И сердце Линды дрогнуло. В конце концов, разве она не молода? Разве ей не хочется попасть на самый настоящий маскарад?

– Ох, Антонио, и когда же я буду работать? – спросила она с притворной суровостью, наклоняясь за пакетами.

Но ее тон не обманул его.

– Вы и так работаете слишком много, Линда. – Он помог ей поднять пакеты.

– Ровно столько, сколько нужно.

– И совсем не развлекаетесь.

– Меня наняли не для развлечений.

– Сеньор Мартинес не купил все ваше время, – улыбнулся Антонио. – Оставьте чуть-чуть для себя.

Линда тысячу раз слышала подобные слова. Из уст редких друзей, родственников, коллег по работе. И никогда они не находили отклика в ее сердце. Но Антонио Крус, по всей видимости, обладал необыкновенным даром убеждения, потому что, заслышав его голос, Линда была готова согласиться с каждым его словом.

– Что ж, давайте посмотрим, что вы там накупили, – сказала она, открывая первый пакет.

– Я взял на выбор несколько костюмов. Не знал, что вам понравится.

Антонио пододвинул стул к столу для совещаний и сел с видом продавца, расхваливающего товар перед взыскательным покупателем.

Первым Линда достала костюм восточной танцовщицы. Увешанный крупными и мелкими бусинами топик и объемные штаны из прозрачного материала. К костюму прилагались расшитые узорчатые туфли с длинными загнутыми носами и обруч с золотистой вуалью. Все это великолепие переливалось блеском фальшивых камней и дико смотрелось среди документов на столе Линды.

Она подняла лиф до уровня глаз и, вздохнув, покачала головой.

– Нет, боюсь, что для меня это слишком смело.

Антонио чуть усмехнулся и промолчал.

Второй костюм вряд ли был приличнее. Коротенькая юбка с оборками, телесный купальник, создающий впечатление обнаженности, гирлянда душистых цветов на шею, толстенные браслеты на руки и ноги и искусный тряпичный тюрбан на голову.

– Что это, костюм островитянки? – спросила она.

– В самую точку, – кивнул Антонио. – Вам нравится?

– Не мой стиль, – рассмеялась она и отложила тюрбан в сторону.

Под номером третьим был украшенный блестками и камнями купальник, туфли на высоченном каблуке, невероятное количество блестящих украшений и бус и роскошный головной убор из метровых страусиных перьев.

– Это – мой фаворит, – подал голос Антонио.

Взгляд, который на него бросила Линда, мог бы заморозить кровь в жилах менее храброго мужчины. Но Антонио только пожал плечами.

– А в магазине случайно не было костюма квакерши восемнадцатого века? – ядовито спросила Линда. – Всегда мечтала пойти на карнавал в длинной юбке и накрахмаленном чепчике.

– Боюсь, в чепчике вам будет очень жарко, – моментально сориентировался Антонио. – Здесь все-таки не Северная Америка, а Южная. К тому же мне очень не хотелось бы лишать гостей возможности полюбоваться вашими роскошными волосами.

Линда прикусила язык и решила впредь воздерживаться от замечаний. К счастью, следующим костюмом был наряд испанки: красно-черная юбка с воланами (приемлемой длины), кофта с приличным вырезом и рукавами, искусственная алая роза в волосы и черные башмаки с застежкой на толстом каблуке.

– Какая прелесть, – восхитилась Линда от души. – Я выбираю этот.

– Я так и думал, – вздохнул Антонио. – Вы слишком заботитесь о приличиях.

– Я забочусь о добром имени компании! Представляете, что будет, если в газетах появится моя фотография вот в этом? – Линда провела рукой по страусиным перьям.

– Фотомодели умрут от зависти.

– С вами невозможно разговаривать! – сердито воскликнула Линда и сгребла все костюмы в один пакет. – Забирайте. Отвезите лишнее в магазин и возвращайтесь. Вы мне нужны.

Она произнесла это и испугалась. Вдруг Антонио истолкует ее последние слова в ином, «неделовом» смысле? Но, к ее великому облегчению, он молча забрал пакеты и вышел из кабинета.

Линда рухнула в кресло. Нет, так дело не пойдет. Если она будет дергаться от каждого взгляда своего секретаря, она не сможет нормально работать.

Вот вернется Эухенио, и я попрошу его дать мне другого помощника, решила Линда. Хотя нет, не хочется ставить под сомнение работо-способность Антонио. Лучше попрошу второго секретаря. При постороннем человеке Антонио не осмелится так вести себя.

Как именно ведет себя Антонио и в чем заключается проблема, Линда вряд ли могла сказать четко. Он не говорил и не делал ничего особенного, но нервы Линды были напряжены до предела. Она могла сосредоточиться на работе только в его отсутствие. Рядом с ним ей хотелось послать свою карьеру ко всем чертям и наслаждаться солнцем и праздничными ритмами карнавального Рио...

Пугающее открытие. Линда сжала ладонями пульсирующие виски, стараясь успокоиться. Она никого и ничего не ставила выше своей карьеры. Неужели во всем виноват этот город, завлекательный, соблазнительный, вызывающий во всем теле нежную истому, заставляющий забыть о долге?

Линда вздохнула. Эухенио Мартинес был бы не в восторге, если бы узнал, как на нее действует Рио-де-Жанейро и... Антонио Крус. Пора заниматься делами. Ее обязательства по контракту еще никто не отменял, несмотря на жаркие соблазны города.

* * *

Весь день Линда была подчеркнуто официальна с Антонио. Он вроде бы не возражал и отвечал ей с нужной долей почтения. Линда даже начала думать, что, если он всегда будет вести себя так, она без проблем сможет работать с ним и дальше. Но в восемь вечера он заглянул к ней в кабинет и сказал безапелляционным тоном:

– Заканчивайте. Вам пора домой.

– Но я еще не доделала...

– Оставляйте все до завтра. Маскарад начинается в десять, а вам еще нужно отдохнуть и приготовиться.

– Нам необязательно приходить вовремя, – холодно сказала Линда.

– Обязательно, – отрезал Антонио и за-хлопнул дверь.

* * *

Конечно же, она подчинилась. Сидя в машине Антонио и поглядывая время от времени на его сосредоточенное лицо, Линда думала о той странной власти, что он над ней имеет. Догадывается ли он об этом? Достаточно ли хорошо она притворяется? Антонио не следует знать, что она просто не может ему отказать...

– Я заеду за вами в половине десятого, – сказал он, провожая Линду до входной двери. – Костюм надевайте сразу. Все знают, что в Рио сегодня маскарад на побережье. Никто не удивится.

Линда кивнула. Она чувствовала себя неопытной послушной девочкой полностью во власти коварного соблазнителя. Единственное, что можно было сделать в сложившейся ситуации, это не дать соблазнителю догадаться об этой власти.

* * *

Ровно в назначенное время дверной звонок оторвал Линду от приятнейшего занятия – созерцания юной прекрасной испанки в зеркале. Костюм сидел на ней как влитой. Черно-красная гамма удивительно шла к ее темным волосам, а фасон подчеркивал достоинства ее стройной фигурки. Линда вертелась перед зеркалом, как не вертелась даже в подростковом возрасте, собираясь на первое свидание.

Что и говорить, костюм ей очень подходит... Как только Антонио угадал с размером... Башмаки, правда, немного великоваты, но это не страшно, потому что тогда ей придется идти медленнее, с достоинством. А если захочется сплясать что-нибудь зажигательное, тяжеленные башмаки всегда можно будет сбросить...

Линда рассмеялась собственной смелости и бросилась открывать дверь. Она так и не спросила, в каком костюме будет Антонио, и умирала от любопытства.

На пороге стоял пират. Не морской разбойник в драной рубахе с кольцом в носу, а изысканный джентльмен удачи. На Антонио красовался черный парик с локонами, и в сочетании с париком его зеленые глаза казались еще светлее. Черные брюки были заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи, манжеты и отложной воротник были украшены кружевом. Черный с серебром камзол был небрежно расстегнут, и Линда видела, что талия Антонио подвязана широким кушаком. На боку болталась настоящая шпага в ножнах.

– Вот так костюм, – прошептала пораженная Линда. – Держу пари, вы его не в магазине купили, а стащили из гардеробной какой-нибудь студии.

Болтовней она старалась скрыть свое замешательство. Взгляд Антонио обжигал ее, и Линда боялась смотреть ему в глаза. Она инстинктивно чувствовала, что все, что она там увидит, будет угрозой для ее душевного спокойствия. Значит, нужно говорить как можно больше, трещать без умолку, прятаться за паутиной слов, убегать по коридорам бессмысленных вопросов и ответов...

– Так где же вы достали свой костюм? Отвечайте! – допытывалась Линда, поправляя прическу.

Краем глаза она заметила, что лицо Антонио расслабилось. Она перевела дух. Кажется, кризис миновал.

– Вы почти угадали. Мне сшили его на заказ в театральной мастерской.

– О, я так и знала!

– Вы обворожительны в этом костюме, Линда, – хрипло пробормотал Антонио.

– Спасибо вам. А теперь, когда мы обменялись комплиментами, может быть, поедем на маскарад?

– Да... да... уже пора.

Линда выпорхнула из квартиры, чувствуя себя необыкновенно красивой. Маскарадный костюм давал ей возможность ощутить себя другой женщиной. Не бизнес-леди, закованной в броню делового этикета, а беззаботной красавицей, идущей на маскарад с мужчиной своей мечты...

Думать так об Антонио было опасно, но очень приятно. Линда вышла на улицу и с удовольствием поймала несколько восхищенных мужских взглядов. Удивительно. Раньше она ненавидела, когда на нее таращились на улице. А сейчас ей хотелось крикнуть во весь голос: посмотрите на меня! Я сегодня прекрасно выгляжу!

Антонио тоже обращал на себя внимание. Линда заметила, как группа девушек, покупавших журналы у мальчишки, замерла в оцепенении, когда он прошел мимо. Девчонки были молоды и очаровательны, но он даже не посмотрел в их сторону, и Линда ощутила необыкновенный прилив гордости. Она едет с ним на маскарад!

* * *

Тот же день, 22.10

Ночной клуб, пляж района Ипанема

Высокий забор вокруг «Запатерос» надежно ограждал посетителей клуба от любопытных взглядов проезжающих мимо. Антонио оставил машину на охраняемой стоянке и, подхватив Линду под локоток, повел ее к главному входу. Двери распахивались перед ними как по мановению волшебной палочки. Линда не успела и глазом моргнуть, как попала в сказку...

Забор огораживал не только клуб, но и значительную часть побережья. Однако то, что с внешней стороны выглядело как двухметровая стена, изнутри представляло собой хитро переплетенные лианы и цветы. Посреди пляжа была построена открытая веранда с баром, где можно было поплясать на деревянном полу и выпить молочный коктейль или что покрепче. Для желающих потанцевать играла зажигательная быстрая музыка, и несколько десятков пар уже кружились на веранде.

Линда на секунду засмотрелась на танцоров. Кого тут только не было! Принцессы и куртизанки, заклинатели змей и бедуины, восточные красавицы и благородные графы смешались в едином хороводе. Линда чувствовала, что ее саму вот-вот подхватит водоворот из тел и она позабудет, кто она и откуда, отдаваясь сладкому ритму танца...

– Хочешь потанцевать? – спросил Антонио по-испански, наклонившись к уху Линды.

Она знала, что если чуть повернет голову вправо, то коснется его щеки, и от осознания этого ей становилось и радостно, и страшно. Его «ты», естественное и желанное, обожгло ее и лишило сил. Линда больше не могла самостоятельно принимать решения. Она могла только подчиняться.

– Я не знаю, – прошептала она.

И Антонио больше не задавал вопросов. Он повел Линду на веранду и заставил выпить ледяной мятный коктейль, от которого в голове немного зашумело, а тело расслабилось и захотело окунуться в музыку.

Они танцевали, вначале как на той вечеринке, а затем все смелее и смелее, не боясь дотрагиваться друг до друга. Их волосы смешивались, дыхание сливалось в одно, и Линда уже не боялась смотреть Антонио в глаза и не боялась собственных чувств.

Перед тем как войти на территорию клуба, Антонио и Линда надели черные бархатные маски и могли не опасаться случайной встречи со знакомыми. Линда была счастлива. Сегодня Антонио принадлежал только ей. Никакая девица, как это было в «Золоте майя», не подкрадется к ним и не отберет его! Под тягучие плавные звуки румбы Линда танцевала, прижавшись щекой к плечу Антонио. Вышивка его камзола немного царапала щеку, но Линда прижималась все сильнее. Даже боль доставляла ей удовольствие. Потом, когда она вернется домой, каждое воспоминание будет для нее драгоценным.

* * *

– Хочешь погулять немного по пляжу? – спросил Антонио.

Из-за громкой музыки она почти не слышала его, и ему пришлось убрать волосы с ее уха и повторить вопрос.

Линда задумалась, и Антонио приказал себе стоять спокойно и ждать, пока она не ответит. Хотя он больше не мог ждать. Он и так слишком долго был пай-мальчиком, варил для нее кофе, доставал документы и старался не обижаться, когда она внезапно окатывала его ледяной водой презрения.

Сегодня, когда он увидел ее в маскарадном костюме, он понял, что его терпение на исходе. Разве он не ввязался в эту историю исключительно ради нее, железной леди с глазами одинокого ребенка? Глупая мальчишеская бравада, заставившая его прикинуться ее секретарем, обернулась для него ловушкой. Секретарю не подобает ухаживать за боссом. Секретарь должен знать свое место.

И что же ему делать, если он чувствует, что его место возле Линды, а не позади ее?

– Так как, идем гулять? – повторил Антонио.

Линда кивнула. Пушистый локон мазнул его по лицу. Антонио жадно вдохнул аромат ее волос и не услышал ответа Линды.

– Идем.

Она потянула его за руку прочь от танцующих смеющихся пар, и он послушно пошел за ней в расцвеченную редкими фонариками темноту.

Нелегко было отыскать безлюдное место. Они наткнулись на целующуюся парочку, на дружную компанию клоунов, на одинокую девушку с огромным бантом на голове и, в конце концов, вышли к небольшой каменной насыпи, за которой можно было спрятаться и от ночного ветерка, и от любопытных взглядов. Антонио постелил свой разукрашенный камзол на песок у кромки воды, и Линда, скинув башмаки, забралась на него с ногами. Ее удивляло, почему Антонио не садится рядом. Было бы так здорово вместе любоваться океаном и черным бархатом южного неба...

Антонио стоял у самой воды, и волны мочили носки его сапог. Волосы его развевались на ветру, и он казался Линде пришельцем из далекого прошлого, где ради прекрасных дам сражаются на шпагах и любовь ценится превыше всего. Что, если он всего лишь плод ее воображения? Образ, сотканный одиноким сердцем из сотен тысяч воспоминаний и желаний... идеальный прекрасный мужчина для женщины, не умеющей любить...

Линда тихонько всхлипнула и опустила голову так низко, что коснулась лбом коленей. Странные, непривычные мысли одолевают ее сегодня. Ей уже тридцать два. Первая романтическая влюбленность должна бы остаться далеко позади...

Вот только была ли она у нее, эта первая влюбленность? Может быть, ее час наступил именно сейчас?

– С тобой все в порядке? – услышала она негромкий голос Антонио и подняла голову.

Он сидел рядом на корточках и с тревогой всматривался в ее лицо. Линде захотелось дотронуться до его щеки, но разум тут же воспротивился такой глупости.

– Ты не должен называть меня на «ты», – сказала она с легким упреком.

Улыбка, которая одновременно пугала и очаровывала Линду, тронула губы Антонио.

– Есть масса вещей, которые я не должен делать. И, тем не менее, я их делаю.

Он коснулся подбородка Линды и потянулся к ее губам.

Ты не должна этого делать! – вспыхнуло у нее в мозгу.

Я хочу! – откликнулось тело.

Это опасно! Ты слишком серьезно к нему относишься!

И замечательно.

Ты представляешь, чем это может для тебя закончиться?

Линда очень хорошо представляла. Губы Антонио пробудили ее к жизни. Каждая жилочка в ее теле встрепенулась, потянулась навстречу ему, сгорая от желания. Как давно она не испытывала ничего подобного...

Да что там, она никогда не испытывала ничего подобного! Ни один мужчина не пробуждал в ней сладко-горького томления плоти, ни к кому ее не тянуло так, как к Антонио. Она была уверена, что всегда сможет совладать с собой... Господи, какой же она была дурочкой! Ей просто попадались не те мужчины, в то время как Антонио терпеливо дожидался ее на другом континенте.

Руки Антонио легли ей на плечи и мягко опустили ее на камзол. Линда обняла его за шею и потянула за собой, не думая о том, что на них могут случайно наткнуться. На маскараде возможно все. Когда лицо прячется под маской, пробуждаются самые смелые желания, в которых боишься признаться самому себе. Убеждения и принципы летят в тартарары, и лишь Любовь правит балом...

* * *

Линда никогда не верила в то, что безумная страсть может заставить человека забыть все на свете, даже собственное имя. В ее жизни разум всегда властвовал над плотью, но сейчас горячие языки желания лизали ее тело, и не было от них никакого спасения. Ничто не могло сравниться с удовольствием, которое она испытывала при каждом прикосновении Антонио. Линда и не подозревала, что способна так желать мужчину, она чувствовала жар его тела и теряла рассудок. Все ее тело было охвачено огнем, более сильным и опасным, чем любой пожар...

Антонио запустил пальцы в ее густые волосы, и еле слышный стон наслаждения сорвался с губ Линды. Как она жаждала содрать с него одежду и прижаться жадными губами к его загорелой коже! Он нашептывал ей что-то на ухо, но Линда ничего не понимала. Его горячее дыхание обжигало ее, и у нее уже не было сил противиться настойчивому зову плоти...

Но прикосновение пальцев Антонио к ее обнаженной груди внезапно привело Линду в чувство. Словно северный ветерок вдруг подул на нее и немного остудил ее жаркую южную страсть.

Линда поняла, что пора остановиться.

– Не надо, – прошептала она и стала застегивать кофту. – Пожалуйста.

Антонио уловил нотку отчаянной мольбы в голосе Линды и немедленно отпустил ее.

– Я не могу так... сразу... – пролепетала она как бы в оправдание, чувствуя себя полной идиоткой. Какие тут могут быть оправдания?

– Все хорошо. Не волнуйся.

Антонио нежно провел рукой по ее волосам. Линда вздрогнула.

– Прости. Я не должен был так накидываться на тебя.

Не должен был, поддакнул ему внутренний голос Линды.

– Давай забудем об этом, ладно? – сказала она. – Мы оба выпили, всякое бывает.

– Забудем? – Антонио резко отстранился от нее. – Ты в своем уме? Как я могу такое забыть?

Деловая женщина тут же проснулась в Линде.

– Как ты со мной разговариваешь? Если я совершила глупость, немного расслабилась... это вовсе не значит, что я готова...

– Ты называешь это глупостью?

От ярости, прозвучавшей в его голосе, Линде стало не по себе. Но раз вступив на скользкую дорожку притворства, она уже не могла с нее сойти.

– Конечно, глупостью. А как еще это назвать? Маскарад, зажигательные танцы, коктейли... Ты очень привлекательный мужчина, и я поддалась влиянию момента. Но мы же оба понимаем, что это абсолютно ничего не значит.

Антонио так стремительно поднялся, что обсыпал Линду песком.

– Я ничего не понимаю! – воскликнул он. – Наверное, я просто дурак. Извини. Больше такого не повторится.

Он бросился бежать вдоль полосы прибоя. Линда ошарашенно смотрела ему вслед. Что она наделала? Как теперь объяснить ему, что ее жестокие слова были продиктованы страхом? Страхом перед собой, страхом перед чувствами, которые неожиданно проснулись в ней. Весь жизненный опыт Линды гласил: если вдруг чувствуешь в себе слабость, нанеси первый удар, чтобы противник ни о чем не догадался. Вот она и нанесла упреждающий удар. Но кто же знал, что в первую очередь она ударит себя?

* * *

Линда не знала, сколько времени она просидела на берегу, переигрывая заново разговор с Антонио. Если бы она была более откровенна с ним... Если бы она не стала сопротивляться... Если бы она не вспомнила о своем статусе босса...

Миллион «если» и прогорклый привкус разочарования во рту. Хваткая бизнес-леди, от которой ничто никогда не уходило, только что упустила шанс стать счастливой.

Но вечно ругать себя невозможно. Линда озябла и устала. Нужно было собираться домой. Антонио, конечно, давно уехал и утешился в объятиях другой женщины. А она без проблем найдет такси и отправится домой, к пустой кровати и нагромождению бумаг на рабочем столе.

8

3 марта 2003, понедельник, утро

Квартира Линды Кромвелл,

район Копакабана, Рио

Линда посмотрела на себя в зеркало и пришла к выводу, что именно так и должна выглядеть женщина, потерпевшая полный крах. Кожа бледная, глаза впали и покраснели, на лбу появилась новая морщинка. Во сколько она вчера легла спать и сколько чашек крепкого кофе выпила до того? То-то. Лучше и не вспоминать.

Но хороша ли она сегодня или нехороша, а на работу ехать надо. Замазав тональным кремом все, что пришлось ей в собственном лице не по вкусу, Линда отправилась в «Бразтранс». Она с трудом представляла себе, как они встретятся с Антонио. Может быть, ей повезет и он сегодня опоздает. Или заболеет. Или уволится. Или просто пропадет без вести. Тогда ей не придется думать, как вести себя, взвешивать каждое слово и бояться лишний раз на него взглянуть.

Но готова ли она лишить себя возможности видеться с ним только ради того, чтобы потешить раненое самолюбие?

Линда добралась до своего кабинета, так и не ответив на этот вопрос. Гора бумаг на столе подействовала на нее успокаивающе. Сейчас она должна работать. Все остальное (в том числе и сердце) подождет.

Она села за стол и заставила себя внимательно прочесть страницу. Так, контракт на грузовые перевозки с известной обувной компанией, заключенный два с половиной года назад. Как раз на этом она вчера остановилась. Выгодный контракт, ничего не скажешь. При умелом руководстве должен был принести хорошую прибыль «Бразтранс». Возить грузы намного выгоднее, чем людей, и Эухенио Мартинес наверняка понимает это не хуже, чем она.

Однако именно с этого контракта у «Браз-транс» начались неприятности. Обувщики внезапно разорились, и деньги, вложенные в переоборудование транспорта под их груз, были безвозвратно потеряны. Более того, в ожидании баснословных доходов Эухенио Мартинес затеял модернизацию всего своего автотранспорта и влез в долги. Это было не очень разумно, но объяснимо. Линде не нужно было поднимать бухгалтерскую отчетность, чтобы понять, к чему это привело. В тот год дивиденды по акциям «Бразтранс» впервые не были выплачены, а сами акции немного потеряли в цене.

Линду охватил азарт, как бывало всегда, когда она нападала на след. Конечно, эта неудача не могла довести такого монстра, как «Бразтранс», до сегодняшнего плачевного состояния, но она была первой в цепочке неприятностей, обрушившихся на компанию. По опыту Линда знала, что первый камень нередко бывает самым важным.

Через пару месяцев после банкротства крупного клиента Эухенио Мартинес был вынужден обратиться в банк за кредитом. Модернизация была в самом разгаре, а средств на нее катастрофически не хватало. Линда мимоходом отметила, что значительная часть денег была потрачена на улучшение личного парка автомобилей семьи Мартинес. Не очень красиво со стороны Эухенио, конечно. Пусть он глава компании, но нельзя же забывать об акционерах, которые вложились в «Бразтранс». Кредит, потраченный на его личные нужды, придется отдавать другим...

Через пять минут Линда наткнулась на документ, который свидетельствовал о том, что Эухенио Мартинес возместил «Бразтранс» все расходы. Это успокоило Линду, но не до конца. Она предпочитала, чтобы все делалось по правилам. Брать деньги в собственной компании, а потом их возвращать... слишком уж это напоминало кассира, который проиграл все жалованье на скачках и взял деньги на расходы из кассы. Владельца крупной транспортной компании это было недостойно.

На всех документах, которые имели отношение к переводу денег со счета компании на личный счет Мартинеса, стояла подпись, чем-то похожая на подпись Эухенио, но все же не его. Линда поднесла бумаги к окну и постаралась разобрать написанное.

Вышло что-то вроде Сер... Мартн.

Остальное было написано неразборчиво. Но, если судить по тому, что все заявки были оплачены, а решения утверждены, этот Сер Мартн был не последним лицом в «Бразтранс». Кто же он такой?

Антонио появился как раз вовремя, чтобы ответить на этот вопрос. Он влетел в кабинет с сияющей фальшивой улыбкой, но глаза выдавали его волнение. Идеальному секретарю ни при каких обстоятельствах не разрешается приходить на работу позднее начальницы.

Даже если вчера он чуть с ней не переспал.

– Доброе утро, Линда. Извините за опоздание.

Она рассеянно кивнула.

– Кто такой Сер Мартн? – спросила она вместо приветствия и протянула Антонио бумагу. – Кому принадлежит эта подпись?

– Эта? – Антонио взял документ. – Серхио Мартинес, мой бр...

– Ваш кто?

– Мой босс. У него ужасно неразборчивый почерк. Вечно из-за этого проблемы.

Линда была готова поклясться, что Антонио собирался сказать что-то другое, но спорить не стала. Сейчас ей вообще не хотелось вступать с ним в пререкания.

– Разве ваш босс не Эухенио Мартинес?

– Сеньор Эухенио – глава компании, Серхио – вице-президент. Я состою у него в штате.

– Понятно, – кивнула Линда. – Сын сеньора Эухенио?

– Да. Младший.

– Значит, есть еще и старший?

Антонио замялся, и если бы Линда посмотрела на него в этот момент, она бы непременно спросила себя, почему у него такой обеспокоенный вид. Но после вчерашнего она предпочитала смотреть на него как можно меньше. Чтобы второй раз не попасться на удочку чувственного влечения.

– Есть. Но он не работает в компании. Считается паршивой овцой в семье.

Линда удивленно покачала головой.

– Странно. Я думала, что обычно паршивой овцой в семье являются младшие братья. Им это... гм... больше по статусу подходит.

– У сеньора Эухенио все наоборот. Старший – разгильдяй и бездельник, младший – опора и надежда отца.

Линда покосилась на Антонио. Ей показалось, что он издевается, но на его лице не было и тени усмешки.

– Не думаю, что нам с вами стоит обсуждать семейные дела сеньора Мартинеса, – сухо заметила она.

– Мы и не обсуждаем. Об этом знает каждый, кто знаком с Мартинесами. Вам стоит понять сразу, что старшего сына для сеньора Эухенио не существует.

– Однако именно младший подписывает документы, которые бросают тень на сеньора Эухенио, – возразила Линда. – Или он об этом не подозревает?

Антонио пожал плечами.

– Вряд ли младший Мартинес сделает хоть шаг без разрешения отца.

– Неужели вице-президент компании не имеет права на самостоятельное принятие решений? – поразилась Линда. – В определенных рамках, конечно, но все-таки... Сеньор Эухенио даже мне предоставил право подписи. У вице-президента должны быть более серьезные полномочия.

– Боюсь, что вы меряете «Бразтранс» иной меркой, – улыбнулся Антонио. – Несмотря на миллионные обороты, мы были и остаемся маленькой домашней фирмочкой, где президент компании вполне может отвесить подзатыльник вице-президенту за неправильную сумму в платежном документе. Не заблуждайтесь насчет сеньора Эухенио. Он бизнесмен во всем, что не касается его семьи. Как только речь заходит о родственных связях, он превращается в обычного испанского предпринимателя, который держит, допустим, маленькое кафе и гоняет жену на кухне.

Линда рассмеялась.

– У вас образные сравнения, Антонио.

– Я просто давно знаком с сеньором Мартинесом.

– И как давно?

– Около... десяти лет. Да, я работаю в «Бразтранс» с тех пор, как получил диплом.

– Как интересно. Десять лет на одном месте. Вам не скучно? Не подумываете об уходе?

– Из «Бразтранс» не так-то легко уйти. К этой компании привязываешься душой. Вам еще предстоит в этом убедиться, Линда. Вы же у нас надолго...

Линда не совсем поняла, спрашивает ли Антонио или утверждает, но на всякий случай кивнула:

– Если я справлюсь с работой, я стану исполнительным директором «Бразтранс».

– Значит, вы должны справиться. Компании как раз не хватает хорошего директора.

– Сеньору Мартинесу вряд ли понравились бы ваши слова, – рассмеялась Линда.

– Должен сказать, сеньору Мартинесу очень многое во мне не нравится.

– Простите?

– Сеньор Мартинес очень суровый человек, и ему многое не по душе.

– Тогда нам стоит приступить к работе, – нахмурилась Линда. – Надо как следует подготовиться к возвращению нашего сурового шефа. Запишите, пожалуйста, Антонио, что мне нужны следующие документы...

Линда открыла свой блокнот и принялась диктовать. О вечеринке в ночном клубе ни тот, ни другая не проронили ни слова.

* * *

Вечером Линда решительно отвергла предложение Антонио посетить карнавальное шоу в клубе «Хризантема» и поехала домой. Один раз ей удалось проплясать почти всю ночь и чудом выспаться за несколько часов. Второй раз надеяться на чудо не стоит. Ей нужно отдохнуть, а не выучить очередную порцию латиноамериканских движений.

Да и воспоминания о сцене на пляже не давали ей покоя. Если она поедет с ним куда-нибудь, она не сможет ему сопротивляться. Вчера она чуть было не оступилась в страшную пропасть, но больше она не позволит заманить себя в западню. Если Антонио нужна податливая девочка для телесных утех, ему стоит поискать в другом месте.

Антонио, надо отдать ему должное, притворился огорченным очень искусно. На секунду Линда заколебалась, но чувство долга все-таки взяло верх. К тому же ей хотелось поискать в Интернете информацию об Эухенио Мартинесе. Антонио раздразнил ее любопытство своим рассказом о его сыновьях. Линда не была любительницей сплетен, но предпочитала владеть максимумом информации, которая могла пригодиться в работе. Кто знает, может быть, непутевый старший сын Мартинеса во главе другой компании пытается вредить отцу?

Подключенный к Интернету компьютер стоял в небольшой комнатке по соседству со спальней, которую Линда сразу окрестила про себя кабинетом. Там не было ничего, кроме стола, стула и небольшого шкафа для хранения документов, и комната эта лишний раз подтверждала заботливость Эухенио Мартинеса. Было очевидно, что он заранее разузнал о ее привычке работать дома по ночам и приготовил для нее уютный кабинетик, где не было ничего не лишнего.

Отыскать информацию о семействе Мартинесов было непросто. Первыми шли сайты, посвященные испанской киноактрисе Аэлите Мартинес, затем реклама розовых питомников под руководством Хуана Мартинеса, несколько неприличных анекдотов и, наконец, ссылки на производственную деятельность главы «Бразтранс» Эухенио Мартинеса. Но Линда не нуждалась в официальной информации. В данный момент ее интересовали как раз сплетни и досужие домыслы.

Пришлось немного изменить запрос. Это помогло, и уже через час Линда обладала всей информацией, которой ее мог снабдить Интернет. Естественно, как минимум половина была откровенным враньем, а другая половина извращена и приукрашена до неузнаваемости. Но Линде было не привыкать извлекать факты из нагромождений нелепых слухов. Кое-где ей даже пришлось задействовать фантазию, потому что фотографий некоторых действующих лиц было на удивление мало, но она справилась и быстро воссоздала для себя историю семьи Мартинес.

* * *

Начиналась она более чем романтично.

В возрасте двадцати восьми лет молодой бразилец испанского происхождения Эухенио Мартинес встретил и полюбил юную канадку Элеонору Бигелоу. Девушке было всего двадцать, и ее красота ослепляла с первого взгляда. Она происходила из хорошей, хоть и небогатой семьи и училась на фармацевта в Торонтском университете.

Летом 1965 года Элеонора приехала в гости к подруге в маленький испанский городок Сан-Поль-дель-Мар, и там, на галечном пляже Коста-дель-Маресме, ее впервые увидел Эухенио. Волны Средиземного моря как ласковые котята лизали стройные ножки прелестной Элеоноры, а ее прекрасные пушистые локоны развевались на ветру. Эухенио влюбился с первого взгляда и сделал все, чтобы красавица канадка ответила ему взаимностью.

Это было нетрудно. Судя по редким фотографиям Эухенио Мартинеса в молодости, которые удалось найти Линде, он был хорош собой. Линда предпочитала мужчин иного типа, более утонченных и менее знойных, но юной канадке, выросшей среди совсем других мужчин, должен был понравиться черноглазый и черноволосый Эухенио.

Неизвестно, как отреагировала семья Элеоноры на известие о скоропалительной помолвке. Наверное, они не пришли в восторг от того, что их любимая девочка вздумала выскочить замуж за мужчину, с которым она познакомилась две недели назад. Насчет семьи Бигелоу можно было лишь строить предположения.

Зато было прекрасно известно, как отреагировали Мартинесы.

По слухам, Магдалену Мартинес, тетушку Эухенио, чуть не хватил удар. В свое время тетя Магдалена заменила рано осиротевшему Эухенио и отца, и мать. Впрочем, она опекала не только его, но и других отпрысков ее многочисленных братьев и сестер. Сама тетя Магдалена никогда не была замужем. Всю жизнь она посвятила накоплению и умножению семейных капиталов и прославлению имени Мартинесов. Она очень гордилась тем, что Эухенио в Бразилии основал компанию транспортных перевозок, и предвкушала тот день, когда он займет лидирующее место в отрасли на всем южноамериканском континенте.

В отношении женитьбы многообещающего племянника у тети Магдалены были вполне определенные планы. Он должен был связать себя с какой-нибудь очаровательной и скромной девушкой, обязательно испанкой, обязательно богатой, обязательно из знакомой ей семьи. Элеонора Бигелоу не соответствовала ни одному из этих требований, и тетя Магдалена Элеонору отвергла.

Что не помешало Эухенио жениться на ней.

Насколько поняла Линда, у них была очень скромная свадьба, на которой присутствовали только родственники невесты. Затем молодожены вернулись в Рио-де-Жанейро, где Эухенио принялся строить свою транспортную империю, а Элеонора – учиться трудному искусству быть женой занятого влиятельного человека.

После свадьбы Элеоноры и Эухенио о молодой жене больше ничего не писали. Газеты были полны сеньором Мартинесом и его процветающей компанией. То и дело появлялись некоторые пикантные детали. Эухенио видели то с одной, то с другой красоткой. Об Элеоноре Мартинес не было слышно ни слова.

В положенное время Элеонора родила сына. О мальчике Линда нашла только имя. Энтони Джеймс Бигелоу-Мартинес, семидесятого года рождения. Линда прикинула, что сейчас старшему сыну Эухенио Мартинеса должно быть тридцать три года.

Через семь лет после рождения ребенка Элеонора Мартинес скоропостижно скончалась. Диагноз гласил «неоперабельная стадия рака», но Линда наткнулась на парочку гнусных статей, в которых сквозил намек, что владелец «Бразтранс» помог жене отправиться на тот свет. Приводилась и причина, почему. Роман с некой Изабель Фуртадо, снова молодой и снова красивой женщиной, которая, в отличие от Элеоноры, отвечала всем требованиям тети Магдалены.

Изабель была единственной дочерью испанского миллионера и славилась строгим воспитанием, кротким нравом и приятной внешностью. Прибавьте к этому папины миллионы и получите девушку, о которой так мечтала Магдалена Мартинес. Женатый Эухенио познакомился с черноокой красоткой как раз в доме заботливой тетушки.

Там же он обменялся с ней торжественными клятвами два года спустя.

Интернет изобиловал фотографиями второй жены Эухенио. Ее высокомерное лицо Линде не понравилось, однако она отдала должное диковинной красоте Изабель.

Изабель Мартинес присутствует на открытии нового детского дома... участвует в избирательной кампании нового мэра Рио-де-Жанейро... пишет книгу детских воспоминаний... красуется с сыном на обложке еженедельного журнала «Мама и ребенок»...

Видимо, это и есть Серхио, подумала Линда, разглядывая румяного смуглого малыша, сидящего на руках испанки. Не поймешь, на кого похож больше, на отца или на мать. А может быть, на никому не нужного старшего брата, о котором так многозначительно умалчивали все средства массовой информации?

В строке поиска Линда набрала:

Старший сын Эухенио Мартинеса Энтони фото

Но едва она написала последнюю букву, как внезапный скачок напряжения в сети вырубил компьютер. Линда недовольно стукнула рукой по столу. Надо же, как не вовремя! Она не успела сохранить материалы по семье Мартинес, и теперь они наверняка пропали. Да и посмотреть на старшего сына Эухенио не помешало бы.

Но включать компьютер снова Линда не стала. Ей хотелось спать, да и глаза начали слезиться. Насчет Эухенио Мартинеса все ясно. Первая любимая жена очень быстро перестала быть любимой, да и сын за семь лет не успел завоевать любовь отца. Черноглазая Изабель быстро вытеснила свою предшественницу из сердца Эухенио, а Серхио стал настоящим наследником Мартинеса.

Вот только что поделывает старший сын и какая доля уготована ему в завещании отца? Не мог же Эухенио ненавидеть его настолько, чтобы просто выкинуть сына из дома, не позаботившись о его будущем?

Линда призадумалась. Возможно, у нее чересчур разыгралась фантазия. Вполне в духе бразильской мелодрамы выставить несчастного обиженного ребенка главным злодеем, вынашивающим планы мести против папаши. А на самом деле Энтони Мартинес живет в каком-нибудь тихом уголке планеты и не подозревает, с какими трудностями сталкивается компания его отца.

Но с другой стороны, когда речь идет о деньгах, ничего нельзя исключать. Она почувствует себя гораздо спокойнее, если будет знать, что старший сын сеньора Эухенио не имеет никакого отношения к неприятностям, которые привели «Бразтранс» на край пропасти.

И у нее есть человек, который раздобудет всю недостающую информацию.

Не подумав о времени, Линда схватила сотовый и набрала номер Антонио.

– Алло, – ответил ей сонный голос. – Линда, это вы? Что случилось?

Она бросила взгляд на часы. Половина второго.

– Вы уже спите? Я вас разбудила? Ох, простите меня, я просто...

Антонио отчетливо вздохнул.

– Ничего страшного. Я еще не спал.

– У меня к вам срочная просьба...

Тут Линда мысленно отметила, что ее просьба вполне могла бы подождать до завтра, и обругала себя идиоткой. Или она воспользовалась первым предлогом, чтобы услышать его голос?

– Я вас слушаю.

– Я только что просматривала информацию о семье Мартинес...

– Да? И что я должен сделать? – Голос Антонио преобразился, стал бодрым и деловым.

– Я хочу, чтобы вы завтра подготовили мне материал по старшему сыну Эухенио Мартинеса. Где он сейчас живет, как он выглядит, что делает. Без лишних подробностей, конечно, мне нужен не полицейский отчет, а всего лишь информация о человеке. Антонио, вы меня слышите?

– Да.

– Думаю, вам будет нетрудно собрать данные. Даже если сеньор Мартинес не общается с сыном, он должен...

– Да-да, не волнуйтесь, – перебил ее Антонио. – Для меня не проблема найти информацию.

– Отлично.

– Только... зачем вам это нужно?

– Если честно, я сама не знаю, – призналась Линда. – Но у меня такое ощущение, что Энтони Мартинес каким-то образом причастен к неприятностям, которые преследуют «Бразтранс». Понимаете?

В трубке раздался невеселый смешок.

– Мне кажется, вы ошибаетесь. Я же говорил вам, что Энтони не интересуется делами компании точно так же, как сам сеньор Эухенио не интересуется Энтони.

– В любом случае не помешает проверить. Вы сделаете это для меня?

– Все понял, Линда, – вздохнул он. – Прямо сейчас и приступлю.

* * *

Квартира Антонио Мартинеса,

район Ипанема, Рио

Антонио повесил трубку, не дожидаясь ответа Линды, и отшвырнул телефон. Встал с громадной двуспальной кровати, потянулся и вышел на балкон. Из его квартиры открывался вид на весь город, и Антонио подумал о том, что, возможно, на другом конце Рио Линда стоит у окна и точно так же разглядывает ночную панораму.

Кажется, его маленькому лицедейству пришел конец. А на что он рассчитывал? Что он вечно сможет дурачить Линду, прикидываясь ее секретарем? Она все равно раскусила бы его рано или поздно. Так не лучше ли будет подойти завтра к ней и откровенно во всем признаться?

Антонио вынес на балкон кресло-качалку, сел, положил ноги на парапет и задумался. Он пытался представить себе ее реакцию и не мог. Скорее всего, она ужасно разозлится, накричит на него и выгонит из кабинета.

Нет, маловероятно. Она слишком хорошо воспитана, чтобы повести себя так с сыном босса. Она будет убийственно вежлива и своей холодностью разобьет его сердце. А ведь он знает, что на самом деле она совсем не так холодна, как хочет показаться. Под внешностью суровой деловой леди прячется страстная женщина, ласковая, соблазнительная... Всего лишь пару раз Линда Кромвелл показала ему свое истинное «я», но и этого хватило, чтобы он влюбился по уши.

Черт. Антонио выругался и встал с кресла. В кого она превратила его за эти два дня? В мальчика на побегушках, которому приходится вставать ни свет ни заря и работать так, как он никогда не работал в жизни. Хорошо, что Антониа Крус заранее собрала все материалы для Линды и положила их в верхний ящик своего стола в приемной. Без них Линда бы в два счета раскусила его. Что это за работничек, который с трудом ориентируется в коридорах «Бразтранс»?

Антонио усмехнулся, вспомнив, как в ночь на первое марта штудировал организационную структуру отцовской компании и отношения между отделами. Тогда он смотрел на это как на забавную игру и на попытку разузнать что-то о делах отца. Но сейчас... сейчас ему уже не до игр. Когда над сердцем занесен острый нож, играть почему-то не хочется.

Завтра я должен во всем признаться, подумал Антонио. Может быть, она меня простит...

И позволит начать все заново.

9

3 марта 2003, понедельник, 11.50

Поместье Магдалены Мартинес

Ла Моралеха, Испания

Эухенио Мартинес в гневе метался по роскошно обставленной гостиной в загородном доме тети Магдалены. Уже покойной тети Магдалены. Больше суток прошло, как тетушка навсегда упокоилась в фамильном склепе Мартинесов, а ее несгибаемая воля по-прежнему управляла членами семьи. Не могла она по-простому умереть, без выкрутасов. Нотариус тети Магдалены сообщил, что она наказала распечатать ее завещание не раньше, чем через три дня после похорон. А до того всем надлежало жить в ее доме, общаться и налаживать давно порванные родственные связи.

Спрашивается, зачем? Чтобы выяснить, кто любит тетушку настолько сильно, что готов исполнить ее предсмертную волю в ущерб своим интересам?

Но у Эухенио Мартинеса не было сил выполнять дурацкие требования тети Магдалены. Долг и приличия удерживали его в Мадриде, душа тянула его в Рио-де-Жанейро. Больше всего Эухенио угнетала необходимость притворяться, разыгрывать скорбь по тетушке и желание поступить так, как она наказала, в то время как на самом деле его заботило лишь происходящее в Бразилии.

Только наедине с сыном и помощником Хосе он мог дать волю раздражению и досаде. Американка работает в «Бразтранс» уже несколько дней, а он тратит драгоценное время, слоняясь по дому тетушки, заставленному уродливой антикварной рухлядью, и слушает лицемерные вздохи родственничков! Это способно свести с ума человека даже с такими крепкими нервами, как у него.

– Отец, тем, что ты себя изводишь, ты ничего не изменишь, – заметил Серхио Мартинес.

Он сидел в глубоком кресле с бокалом коньяка и исподлобья следил за передвижениями отца.

– Тетя распорядилась, чтобы мы...

– Тетя распорядилась! Плевать я хотел на ее распоряжения! Я должен быть сейчас в Бразилии, и ты прекрасно знаешь почему.

– Знаю, – послушно согласился Серхио. – Но ослушаться тетушку ты не можешь. Неизвестно, что она в завещании написала.

Эухенио скривился как от зубной боли. Серхио наступил ему на больную мозоль. Завещание тети Магдалены. Если бы не оно, никакая «последняя воля умирающей тетушки» не удержала бы его в Испании. Он бы помчался в аэропорт, как только последняя горсть земли упала бы на ее могилу, и не посмотрел бы на приличия.

Но Магдалена приказала ждать, и Эухенио скрепя сердце подчинился.

Тетка была баснословно богата, и претендентов на ее состояние было немало. Эухенио Мартинес числился одним из первых. Тетя Магдалена всегда относилась к нему по-особенному, а уж после второй женитьбы Эухенио окончательно утвердился в числе ее любимчиков. Он почти не сомневался в том, что старушка щедро оделила его. Но все же от тети Магдалены можно было ожидать любой пакости. Безопаснее было сделать то, что она хочет, чем потом раскаиваться всю жизнь.

– Нам бы сейчас очень пригодились деньги, – мечтательно продолжил Серхио, не подозревая, что отцовский гнев вот-вот обрушится на его голову.

– Деньги всегда нужны! – рявкнул Эухенио. – И я бы попросил тебя не распускать язык перед посторонними! Ты слишком много болтаешь, когда выпьешь!

Серхио съежился в кресле.

– Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из этих... – Эухенио пренебрежительно кивнул в сторону двери, – догадался о наших планах. Ты меня понял?

– Конечно, пап, что за вопрос... я все понимаю.

– Ты говорил с Хосе? Он дозвонился до Антонии?

– Кажется, да, – кивнул Серхио.

Он так и не решился признаться отцу, что дозвониться до секретарши, которую они приставили к американке, они не могут с тех пор, как приземлились в Испании. Проблемы со связью, наверное. Но повода для волнения все равно нет. Отец сам говорил с американкой, и она сказала, что секретарша при ней. Значит, все в порядке. Антониа умная девочка и знает, что нужно делать. Хосе хорошо подготовил ее.

– Может быть, нам все-таки отправить Хосе в Рио? – задумчиво пробормотал Эухенио.

– А вдруг нам здесь понадобится помощь? Ты же не знаешь, что в завещании, – напомнил Серхио. – Из всех здешних юристов я доверяю только Хосе.

Эухенио нахмурился. Он не нуждался в очевидных напоминаниях. И так ясно, что без Хосе им не обойтись. Но американка не менее важна, чем тетя Магдалена, и, если он не вернется домой в самое ближайшее время, последствия могут быть ужасными.

– Не переживай, отец, – успокаивающе сказал Серхио. – Ты разработал отличный план. Антониа сейчас делает свое дело, а сегодня вечером дадим сигнал Педро, и все будет кончено. Может быть, даже лучше, что нас там нет. Вызовет меньше подозрений.

– Да знаю я все, – вздохнул Эухенио. – И все равно на душе не спокойно.

– Ты просто привык все держать под личным контролем, – беззаботно отозвался Серхио.

Выпитый коньяк настроил его на дружелюбный лад и мешал проникнуться отцовскими заботами. Зачем беспокоиться, когда удача на их стороне?

– А ты никак не поймешь, что только так и можно добиться успеха.

Порой Серхио поражал отца своей недогадливостью. Он, Эухенио Мартинес, в его возрасте был совсем другим. Все хватал на лету, зная, что если он зазевается, его тут же обскачут конкуренты. Серхио все досталось слишком легко, и это его испортило. Мальчику не пришлось пробиваться в жизни. Он родился единственным наследником влиятельного и богатого человека...

Сердце Эухенио болезненно екнуло. Не единственным. В последнее время он все чаще и чаще думал о Серхио, как о своем единственном ребенке. Но ведь есть еще тот, второй, подарок женщины, роман с которой обошелся ему так дорого. Почему он никогда не мог относиться к Антонио так, как к Серхио? Мальчик же ни в чем не виноват...

Может быть, потому, что он чересчур похож на свою мать?

В любом случае Тони – отрезанный ломоть. Он с рождения смотрит на отца ненавидящими глазами волчонка. Хорошо, что сейчас он ни на что не претендует и не лезет в дела «Бразтранс». Может быть, навсегда останется в Канаде и перестанет тревожить больную совесть отца своим присутствием.

– О чем ты задумался, отец? – спросил Серхио, которого встревожило выражение лица Эухенио.

– Ни о чем, сынок, – покачал головой старый Мартинес. – Ни о чем.

* * *

Тот же день, 12.00

Терраса отеля Гуанабара Пэлэс, проспект президента Варгаса

Рио-де-Жанейро

Черноволосый, немного смахивающий на латиноамериканца мужчина стоял на террасе Гуанабара Пэлэс Хоутел, жевал крепкими белыми зубами кончик толстой сигары и не сводил глаз с офисного здания компании «Браз-транс» напротив отеля. Внешне мужчина был абсолютно спокоен. О его волнении можно было догадаться разве что по полностью изжеванному кончику сигары.

Когда часы, висевшие над главным входом в «Бразтранс», показали двенадцать, мужчина вынул из заднего кармана брюк сотовый и набрал номер.

– Ее до сих пор нет, – процедил он по-испански с заметным акцентом, когда ему ответили. – Я торчу тут все утро с семи часов, а ее нет.

– Не надо так волноваться, мой дорогой Педро, – успокаивающе произнес его собеседник. – Ты мог не увидеть ее в толпе служащих. Она могла прийти раньше или задержаться дома...

– Я стою здесь с семи часов, – перебил его Педро. – Американка пришла в девять. Или вашей девочке позволено появляться на работе после начальницы?

– Мм... нет. Но, может быть, она выполняет какое-нибудь поручение.

– Выполняет поручение с отключенным телефоном? – усмехнулся Педро. – Не говори глупостей, Хосе. Дело нечисто. Что-то пошло не так. А что, ума не приложу.

– Испугался?

Педро грязно выругался.

– Тогда почему паникуешь?

– Потому что я не хочу, чтобы все сорвалось! План был разработан для всех, а сейчас получается, что ты и Мартинесы в Испании, а девчонка как в воду канула. Я остался один. Что мне делать?

– Во-первых, не болтать лишнего по телефону, – холодно произнес Хосе. – А во-вторых, действовать по плану. Я уверен, Антониа сделала все, что от нее зависело. В любом случае, не так уж много от нее зависит. Она только подготовила почву. Ты – наш главный козырь.

– Хорошо устроились, – хмыкнул Педро. – Смотались в Испанию и все свалили на меня.

– Сеньор вознаградит тебя по заслугам.

– Не сомневаюсь.

– Действуй, как договаривались. Ты вступаешь в игру сегодня. Помнишь время?

– Помню, – кивнул Педро.

– И старайся больше не звонить с сотового, понял? Звонок легко отследить.

– Да кто будет следить? Ну да ладно, как скажешь. Привет сеньору и сынку.

Педро отключился. На губах его блуждала насмешливая улыбка. Он немного презирал Хосе, верного цепного пса Эухенио Мартинеса. И одновременно в чем-то завидовал ему. Сейчас именно Хосе отдает приказы, а не наоборот, хотя в свое время он натолкнул сеньора Эухенио на мысль использовать Линду Кромвелл.

Педро мечтательно прищурился. Славно было увидеть ее сегодня после двух лет разлуки. Кажется, она совсем не изменилась. Он бы с удовольствием перехватил ее у входа в «Браз-транс» и посмотрел бы ей в глаза. Как бы она повела себя? Притворилась бы, что не узнает? Нет, только не Линда Кромвелл. Эта ничего на свете не боится. Но очень скоро ей предстоит узнать, что такое страх.

Когда почва зашатается под ее ногами.

– Не желает ли сеньор минеральной водички или сока? – раздался звонкий девичий голос за спиной Педро.

Он быстро обернулся. Рядом стояла хорошенькая официантка в белоснежном костюмчике. В руках она держала поднос с прохладительными напитками.

– С удовольствием. – Педро взял стакан сока. – Большое спасибо. Вы спасаете меня от смерти.

Девушка зарделась.

– Как вас зовут? – продолжал Педро.

– Марианна.

– Чудное имя, Марианна. А что вы делаете сегодня после работы?

Обычно Марианна отвергала все предложения, и серьезные, и легкомысленные, которые поступали ей от гостей отеля. Но отказать этому черноглазому незнакомцу она почему-то не смогла...

– Ничего, сеньор.

– Тогда, может быть, я запишу ваш телефон и приглашу вас куда-нибудь погулять?

Марианна кивнула, и Педро наклонился к ней с сотовым в руках.

– Диктуйте.

Он был так занят флиртом с очаровательной официанткой, что не заметил, как в двери «Бразтранс» вошел еще один человек. Высокий темноволосый мужчина в светлом костюме пролетел сквозь стеклянные двери с такой скоростью, что чуть не сбил с ног охранника.

Педро очень удивился бы, если бы увидел его. А удивившись, испугался бы. Потому что в данный момент этому мужчине полагалось находиться в совершенно другом городе, на совершенно другом континенте. Для человека знающего, каковым являлся Педро, это был тревожный знак.

Но знающий человек записывал телефон Марианны и ничего не видел.

* * *

Тот же день, за час до разговора

Педро и Марианны

Дом семьи Крус, район Тижука

Пожилая женщина с глазами, покрасневшими от слез, уже взялась за дверную ручку, когда зазвонил телефон. Она оглянулась в сомнении. Поднимать – не поднимать? Она и так уже опаздывала в больницу к дочери. Но, с другой стороны, Тониа никогда не простит ей, если она не ответит на какой-нибудь важный звонок.

Вздохнув, женщина пошла к телефону.

– Добрый день, Серхио Мартинес беспокоит. Я бы хотел узнать, как здоровье Антонии.

– Ох, сеньор, я так рада, что вы позвонили, – запричитала старуха. – Бедная девочка только о вас и говорит. О том, как страшно вас подвела...

– Ничего страшного. Как она себя чувствует?

– Все хуже и хуже, сеньор. Мне даже пришлось отдать ее в больницу, так она была слаба. Там за ней лучше ухаживают, и доктора хорошие.

– Мне очень жаль, сеньора. Но вы поступили правильно. В больнице она быстро поправится.

– Я так на это надеюсь, сеньор, так надеюсь. Но девочка очень переживает из-за работы. Сил нет на нее смотреть. Все рвалась вам позвонить, но даже телефон в руках не удержала... Я так за нее переживаю...

– Все будет в порядке, сеньора, не волнуйтесь. Передайте Антонии, пусть забудет о работе. Я... сам все сделаю.

– Ох, да что ж я такое говорю! – Старуха испуганно прижала ладонь ко рту. – Она же строго-настрого наказывала мне позвонить вам и передать какую-то папку с бумагами... И куда я ее только задевала... Вот, нашла... Какое счастье, что вы позвонили, а то я бы так и забыла...

– Что за папка? – нетерпеливо перебил ее мужчина.

– Да вот передо мной лежит, зеленая такая. Я и не знаю, что в ней. И как же мне ее вам передать?

– Если хотите, я могу сейчас к вам заехать.

– Ой, нет, я сейчас к Тонии в больницу иду, и без того опаздываю... Давайте я ее у соседки оставлю, хорошо? У нее квартира рядом с нашей, десятая. А мы живем в Тижуке, тридцать пятый дом. Большой такой, старый, вы его сразу увидите...

– Большое спасибо, сеньора Крус. Я сегодня же заберу папку. Привет Тонии.

– Она умрет от счастья, когда...

Но сеньор Мартинес уже повесил трубку. Подхватив папку, женщина заковыляла к двери. В самом деле, какая удача, что дочкин босс позвонил!

* * *

Антонио был с ней полностью согласен. Съездить в Тижуку и забрать папку у говорливой соседки было делом пятнадцати минут. Потом он остановил машину в ближайшем спокойном переулке и погрузился в чтение бумаг, которые мешали бедной секретарше полностью сосредоточиться на выздоровлении...

* * *

Через десять минут автомобиль Антонио сорвался с места. Мелкие камешки брызнули из-под колес, женщина, собравшаяся переходить улицу, испуганно отпрянула от обочины. Антонио ничего не заметил. Ему нужно было как можно скорее добраться до «Бразтранс». Белые листки, рассыпанные на соседнем сиденье, оказались миной замедленного действия.

* * *

Кабинет Линды Кромвелл,

«Бразтранс»

С криком «ничего не подписывай!» Антонио ввалился в кабинет Линды. Взмокший, выдохшийся от стремительного бега по коридорам «Бразтранс» он сейчас меньше всего походил на обворожительного плейбоя, которым предстал вчера перед ней. Линда нахмурилась.

– О чем ты говоришь?

– Тебе приносили какие-нибудь бумаги на подпись? – выпалил он. – Ты что-нибудь подписывала? Все, что угодно, даже служебную записку?

– Кто, кроме тебя, может принести мне бумаги на подпись? – спросила Линда с иронией. – Ты же мой секретарь, забыл? Хотя... судя по тому, во сколько ты приходишь на работу, ты действительно забыл.

Антонио внезапно хлопнул себя по лбу и расхохотался.

– Правильно! Какой же я осел. Она должна была подать те бумаги...

– Умираю от любопытства, – холодно произнесла Линда. – Не хочешь объяснить, в чем дело?

Он замотал головой.

– Нет. Я сам пока ни в чем не разобрался. Просто, пожалуйста, не подписывай ничего без моего ведома, договорились?

– Я в состоянии разобраться, какие бумаги можно подписывать, а какие нет.

Ее презрение наотмашь ударило Антонио, но времени разбирать, почему Линда разговаривает с ним таким тоном, да еще вспоминать, что произошло между ними вчера, у него не было.

– Не будь идиоткой! Я о тебе забочусь!

– Что? Немедленно выйди из моего кабинета!

– Выйду! Но вначале ты сделаешь то, что я скажу.

– Убирайся, – прошипела Линда, медленно поднимаясь из-за стола.

– Давай не будем горячиться, хорошо?

– Я... я тебя увольняю!

Антонио усмехнулся.

– Не ты нанимала меня, не тебе меня увольнять.

Кровь отхлынула от лица Линды.

– Я сейчас вызову охрану... Я... позвоню сеньору Мартинесу, и он тебя уволит!

– За что, хотел бы я знать?

– За твое отвратительное поведение и халатное отношение к работе!

– Да? А может быть, за это?

И не успела Линда опомниться, как Антонио обхватил ее за плечи и прижал к себе. Она никогда не думала, что можно целоваться через стол, да еще с мужчиной, который невероятно раздражает тебя. Оказалось, что можно...

– Что ты делаешь? – прошептала Линда.

От раздражения не осталось и следа. Неужели за возможность снова коснуться его губ она готова простить ему все?

– Понятия не имею, – тихо ответил Антонио. – Ты босс, тебе виднее.

10

Жуан да Силва, главный инспектор отдела по борьбе с финансовыми махинациями Федерального управления по экономическим преступлениям, больше года работал в Рио-де-Жанейро. Его перевели сюда из столицы, потому что именно в Рио находился главный офис компании, которая в последнее время интересовала Управление все больше и больше.

«Бразильские транспортные перевозки», или «Бразтранс». Основатель, крупнейший акционер и президент – Эухенио Мартинес. Вице-президент и правая рука Эухенио – его младший сын Серхио. Солидная компания, одна из лучших на рынке грузовых перевозок страны. Однако громкие имена и надежная репутация никогда не смущали людей из Управления. Раз есть наводка, они обязаны прояснить ситуацию до конца и при необходимости принять меры.

В случае с «Бразтранс» наводка была.

Жуан да Силва отправился в Рио на две недели, а задержался там на год. С тем первым тревожным звоночком по «Бразтранс», который сорвал его с места, он разобрался очень быстро. По-хорошему, злоупотребление служебным положением со стороны мелкого начальника не стоило внимания одного из лучших специалистов в Управлении. Однако у тех, кто направлял да Силву в Рио, имелись определенные подозрения. Появились они и у Жуана.

За год инспектор привык к бешеному темпу Рио, а его подозрения обросли жирком и превратились в уверенность. Сеньор Мартинес играл в нечестную игру и с государством, и со своими акционерами, потихоньку обращая активы компании в наличные средства, которые потом исчезали в неизвестном направлении.

Аудиторские проверки «Бразтранс» не дали практически ничего, но чутье старого лиса подсказывало Жуану, что он на верном пути. Эухенио Мартинес собрался сворачивать бизнес. Но сворачивать не официально, с соблюдением всех процедур, а тайком, в обход всех правил и принимая во внимание только свои интересы.

Но даже это не представляло особенной важности для Управления. Бизнес есть бизнес, и если кто-то из участников игры надувает других, это никого не касается. Естественно, если он надувает их в рамках закона.

Жуан да Силва подозревал, что Эухенио вздумал за эти рамки выйти.

Досье на владельца «Бразтранс» в сейфе Жуана да Силвы пухло день ото дня. Ненужная модернизация, бессмысленные кадровые перестановки, открытие новых счетов в швейцарском банке, кредитные программы – любой шаг Эухенио тщательно изучался и протоколировался. Пока у Жуана не было причин для официального вмешательства. Но государственный кредит «Бразтранс» вырос до баснословной суммы, и начальство Жуана полагало, что перестраховаться не мешает. Мартинес затевал что-то важное, и за ним нужно было приглядывать.

К тому же не стоило забывать об американке. Внутренний источник в «Бразтранс» сообщил Жуану о том, что Мартинес собирается нанять известного кризисного менеджера Линду Кромвелл за две недели до того, как об этом узнала сама Линда. Информация об американке подтвердилась. Линда Кромвелл действительно была высококлассным специалистом по спасению компаний, стоящих на краю банкротства. Проблема заключалась в том, что дела в «Бразтранс» шли превосходно. Уж кому-кому, а Жуану да Силве это было известно наверняка. Так же как и Эухенио Мартинесу.

Увы, осведомитель в «Бразтранс» ничего более серьезного рассказать не мог. Один Эухенио знал, с какой стати ему понадобилась американская гостья, но как раз с ним обсудить этот вопрос Жуан не мог. Ему оставалось только наблюдать и ждать, когда противник сделает первый неверный шаг.

* * *

3 марта 2003, понедельник, 16.45

Кабинет Жуана да Силвы

Рио-де-Жанейро

В кабинет заглянула новенькая секретарша Жуана, молоденькая девочка с бледным личиком и руками, вечно трясущимися от волнения.

– Сеньор да Силва, вас срочно зовет Хоакин!

Без лишних вопросов он сорвался с места. Хоакин работал в банковском отделе и отслеживал все счета компании «Бразтранс» и личные счета Эухенио Мартинеса и его сына.

Жуан влетел в небольшую комнату без окон, откуда круглосуточно контролировали все перемещения средств нечистоплотных компаний. Хоакин, светловолосый юноша в очках на длинном хрящеватом носу, оторвал голову от компьютера.

– Ты был прав, Жуан, – пробормотал он. – Дело действительно нечисто.

– Что случилось?

Да Силва подставил стул к компьютеру Хоакина и заглянул в монитор.

– Полчаса назад с бразильского счета «Бразтранс» ушло восемь миллионов долларов. В Банк «Сосьете женераль», Бернское отделение.

– Обычное для Мартинеса дело, – рассмеялся Жуан. – В последнее время он гоняет средства взад-вперед. Рассчитывает, где проценты выгоднее.

– Может быть, – кивнул Хоакин. – Но через десять минут семь с половиной из восьми были раскиданы по десяти другим счетам.

Жуан нахмурился.

– Можно проследить их путь?

– Я попытался. Семь без изменений, а с трех пять минут назад деньги поступили снова на общий счет уже в оффшор на Каймановых островах.

Жуан забарабанил пальцами по столу.

– Глупо. Чего он этим добивается? Мы в состоянии отследить каждый цент...

– Не на Кайманах, – возразил Хоакин. – Потребуется специальное разрешение.

– Знаю! – раздраженно бросил Жуан. От волнения он теребил правый ус. – Замкнутый круг. Мы не можем получить разрешение, пока не предъявим бесспорные улики, и не можем найти улики, пока не получим разрешение. Не первый раз. Выкрутимся как-нибудь. Все счета зарегистрированы на имя членов семьи Мартинес?

Гибкие пальцы Хоакина забегали по клавиатуре.

– Н-нет. Счета, на которые раскидали семь лимонов, не принадлежат Мартинесу. Это какие-то компании... «Дженерал интернэшнл», «Рабико индастриаз»...

– Составь мне полный список.

Хоакин кивнул.

– А о счете на Кайманах, куда упала часть денег, есть что-нибудь?

– Сейчас попробую выяснить... Это не просто... Хотя, да, есть. «Ситико групп Лтд». Зарегистрирована на Линду Джулию Кромвелл... мм... 6 февраля этого года. Совсем недавно. Подозрительно, да?

– Не то слово. Как ты сказал? Линда...

– Линда Джулия Кромвелл, – повторил Хоакин. – Хочешь, я выясню, кто такая?

Жуан щелкнул пальцами.

– Нет. Я это уже знаю.

В комнату заглянула перепуганная секретарша.

– Простите, что беспокою, сеньор да Силва, но вас там спрашивает молодой человек.

– Меня?

– Да, он очень... – секретарша вздохнула, – волнуется и хочет вас увидеть. Говорит, что это касается «Бразтранс».

Жуан встал.

– Продолжай, Хоакин. Глаз не спускай с этих счетов. Если что, сразу докладывай мне.

По пути в свой кабинет Жуан допытывался у секретарши, что за человек его дожидается, откуда он знает его имя и как вообще попал к ним. Имя Жуана да Силвы не числилось в телефонном справочнике в рубрике «специалисты по сомнительным делишкам Эухенио Мартинеса». Постороннему человеку было невозможно на него выйти. И все-таки незнакомец разыскал его.

– Я спросила, как его зовут, но он отказался представиться, – лепетала секретарша, чувствуя свою вину. – Сказал, что у него очень важное дело и что он будет говорить лично с вами. Настаивал...

– А зачем ты его оставила одного в кабинете? Могла бы мне позвонить.

– Телефон у Хоакина был занят, а сотовые там не ловят. Вы же знаете...

Жуан знал. Как знал и то, что в его кабинете не хранилось никакой важной информации. Туда можно было смело пускать сотню подозрительных незнакомцев. И все же у него было неспокойно на душе. С осведомителем из «Бразтранс» он никогда не встречался в Управлении, только на нейтральной территории, и тот не знал ни настоящего имени да Силвы, ни его должности. Откуда же взялся этот неведомый посетитель?

Он вошел в кабинет уверенным шагом хозяина. И замер на пороге от удивления. Жуан ожидал увидеть кого угодно, но только не этого человека.

– Добрый день, инспектор, – улыбнулся ему старший сын Эухенио Мартинеса. – Или мне уже следует сказать добрый вечер?

Собирая информацию об Эухенио, Жуан не обошел вниманием и Антонио. Старший сын, красавец и умница, незаслуженно игравший в семье роль паршивой овцы. Да Силве было известно, что Антонио Мартинес не работает в «Бразтранс» и не живет на фамильной вилле отца. Эухенио выделил сыну немного средств, чтобы тот мог жить безбедно, и выкинул его из своей жизни.

Антонио был Жуану неинтересен. С гораздо большим удовольствием он пообщался бы с младшим сыном, который должен быть осведомлен обо всех планах отца. Хотя то, что Антонио сумел его разыскать, уже кое-что значило...

* * *

– Добрый вечер, сеньор Мартинес, – сказал Жуан. – Чем обязан?

– Вы знаете, как меня зовут? – искренне удивился Антонио. – Хотя да, конечно... вы не можете не знать.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Да Силва указал на диванчики у стены. Они сели. Ни один не торопился начинать разговор.

Глядя на красивое мужественное лицо Антонио, Жуан признавался себе, что старший сын Мартинеса вызывает у него куда большую симпатию, чем младший... или их отец. Он привык доверять первому впечатлению, которое никогда не обманывало его, и сейчас инстинкт подсказывал, что Антонио Мартинес пришел не как враг, а как друг.

– Итак, с чем вы ко мне пришли, сеньор Мартинес? Да, и как вы меня нашли? Я не раздаю визиток направо-налево.

Легкая улыбка тронула губы Антонио.

– Я не сомневаюсь. Скажем так, я случайно наткнулся на информацию, что люди из управления по борьбе с финансовыми махинациями взяли моего отца на мушку. Выяснить ваше имя было нетрудно.

Да Силва делано рассмеялся, хотя на самом деле ему захотелось придушить наглеца. Год тайной кропотливой работы коту под хвост. Видите ли, случайно наткнулся на информацию! Где, интересно, он на нее наткнулся?

Жуан не мог не попытаться спасти положение.

– Вы ошиблись, сеньор Мартинес.

– Просто Антонио, пожалуйста.

– Вы ошиблись, Антонио, – повторил да Силва. – Да, некоторое время назад меня интересовала компания вашего отца, но сейчас... сейчас у меня нет к ней абсолютно никаких претензий.

Жуан втайне надеялся, что молодой Мартинес начнет доказывать ему, что это не так, и ненароком сболтнет что-нибудь важное. Меньше всего он ожидал, что его слова огорчат Антонио.

– Правда? А я так на вас рассчитывал...

Да Силва напрягся.

– В чем рассчитывали? – спросил он с видимым безразличием.

– Вам вряд ли будет это интересно. Раз вы больше не занимаетесь делами «Бразтранс»...

Инспектор усмехнулся. Вот он и попался в собственную ловушку.

– Давайте начистоту, Антонио, – решился он. – Вы рассказываете мне, откуда узнали мое имя. А я... отвечаю на ваши вопросы.

– Хорошо, – кивнул Антонио. – Вам знаком человек по имени Роберту Ажанейрос? Он работает в «Бразтранс» в отделе логистики.

– Да, – нехотя ответил Жуан, зная, что будет дальше.

Роберту Ажанейрос был его осведомителем в «Бразтранс». Его единственным надежным источником внутренней информации. Неужели Ажанейроса раскрыли и представитель семьи Мартинес пришел к нему заключить сделку?

– Я задал ему пару вопросов, и он на них ответил, – спокойно продолжил Антонио. – Зная, что отцом интересуется Управление, было несложно выяснить ваше имя и координаты. У меня есть кое-где знакомые...

– Вы очень находчивы, – пробурчал Жуан. – Хотел бы я знать, как вы вычислили и раскололи Ажанейроса.

– Совершенно случайно. Но давайте поговорим об этом позднее, сейчас это неважно. Мне в руки попали вот эти документы. Посмотрите.

Он протянул да Силве папку, которая лежала рядом с ним на диване. Заинтригованный Жуан открыл ее и... потерял дар речи от удивления. В папке лежали договоры между «Браз-транс» и различными компаниями. Простенькие договорчики на оказание пустяковых услуг, которые «Бразтранс» должен был оплатить более чем щедро. Названия компаний показались Жуану знакомыми. Где же он о них слышал? «Дженерал интернэшнл», «Рабико индастриаз»...

Точно. Как раз их упоминал Хоакин, когда называл счета, куда были переведены семь миллионов «Бразтранс». Жуан посмотрел на подписи. Под каждым договором была вбита фамилия исполнительного директора «Бразтранс» Линды Кромвелл. Компании-партнеры уже договор подписали, не хватало лишь автографа Линды. Не было никаких сомнений в подлинности документов.

– Что это такое? – пробормотал Жуан, проглядывая последний договор.

– Я надеялся, вы мне скажете.

– Как к вам попали эти бумаги?

– Мм... долгая история. Скажем так, мне их отдала секретарь Линды... то есть миз Кромвелл.

– Тогда все сходится, – кивнул да Силва. – Какая потрясающая наглость. Как долго на вас работает эта Линда Кромвелл? Неделю?

– Четыре дня.

– Всего четыре? Она явно хорошо подготовилась. Не исключено, что она в сговоре с руководством, но, может быть, действует самостоятельно.

Жуан вскочил, сжимая в руках папку Антонио.

– Эй, подождите. Вы не хотите мне ничего объяснить? – нахмурился молодой человек. – Я должен знать, что происходит.

– Все очень просто. В компании вашего отца действует очень ловкая мошенница. В данный момент она перекачивает деньги со счетов «Бразтранс» на счета различных компаний, с которыми она собирается заключить договоры на оказание услуг. – Жуан потряс папкой. – Неизвестно, правда, почему договоры до сих пор не подписаны, а деньги уже идут, но мы в этом разберемся. А со счетов этих компаний средства переводятся на единый счет в банке на Каймановых островах. Потом ваша Линда исчезает, и вместе с ней исчезает вся информация о деньгах. А в «Бразтранс» остаются пустые счета и несколько липовых договоров.

– Этого не может быть, – прошептал Антонио.

– Да, верится с трудом. Смелый замысел и смелое исполнение. Должен вам признаться, Антонио, я подозреваю, что ваш отец тоже имеет отношение к этой афере. Неясно пока, какая ему выгода, если мошенница скроется с деньгами, а «Бразтранс» обанкротится, но вариант с его участием исключать нельзя.

– Я не верю... не могу в это поверить. Я сегодня видел Линду в офисе, она спокойно работала...

Жуан да Силва рассмеялся.

– Конечно, она занимается переводом денег не лично. Уж будьте спокойны, она обеспечила себе превосходное алиби. Наверняка у нее есть помощник или целая группа... Простите, Антонио, но мне нужно идти. Надо действовать немедленно, если мы хотим ее остановить. Большое спасибо за то, что пришли ко мне. Теперь у нас полная картинка. Кстати, советую позвонить отцу и сообщить ему о том, что происходит. Сеньору Эухенио пора возвращаться домой и заниматься делами компании. Доброго вечера!

Крик Антонио остановил Жуана на пороге кабинета, когда он уже открыл дверь.

– Но она ни в чем не виновата!

– Простите, кто?

– Вы ничего не поняли, сеньор да Силва! Линда тут ни при чем! Это ловушка. Она не имеет понятия об этих договорах и о деньгах...

– Вы уверены? Откуда вы знаете?

У Антонио задрожали губы.

– Знаю!

– Неверный ответ, – покачал головой да Силва. – Мне нужно доказательство, а не мнение.

– Она понятия не имеет обо всем этом. Я работаю с ней с первого дня и знаю о каждом ее шаге. Линда никак в этом не замешана!

– Вы работаете с ней? – удивился да Силва. – Разве вы работаете в «Бразтранс»?

– Теперь да, – буркнул Антонио.

– И давно?

– Четыре дня.

Жуан закрыл дверь в коридор.

– Кажется, мы с вами еще не все обсудили, Антонио. Вы очень мне поможете, если расскажете все от начала до конца.

– Я не думаю, что это имеет отношение к делу.

– А это уж, позвольте, я сам буду решать.

Жуан вернулся к диванчикам и сел, демонстративно сложив руки на коленях.

– Итак, я вас слушаю.

Антонио вздохнул.

– Все началось в тот день, когда я должен был улететь в Канаду...

11

4 марта 2003, вторник, 10.15

Поместье Магдалены Мартинес

Ла Моралеха, Испания

С радостной вестью Серхио Мартинес заглянул в спальню отца.

– Хосе только что сообщил мне, что дело сделано.

Эухенио в одиночестве завтракал. На столике перед ним стояли кофейник, маленькая чашечка из тонкого японского фарфора и банка с джемом, на блюде дымилась горка поджаренных тостов. Эухенио Мартинес не был адептом теории здорового питания.

– Звонил Педро? – спросил он, намазывая тост клубничным джемом.

– Да. Все операции со счетами были проведены точно в срок.

– Отлично, – улыбнулся Эухенио. – А что слышно об Ажанейросе? Он успел поставить в известность наших друзей из Управления?

Серхио замялся.

– Что? – нахмурился отец. – Вы до сих пор не связались с Антонией?

– Хосе звонит ей домой каждый день, но никто не берет трубку. А ее сотовый постоянно отключен.

– Бред! – Эухенио сделал неловкое движение и уронил тост на пол. – Неужели так трудно позвонить в «Бразтранс» и выяснить, что с Антонией?

Он раздраженно вытер салфеткой испачканные джемом пальцы.

– Хосе говорит, что нам неразумно связываться с Антонией через «Бразтранс». Могут возникнуть ненужные вопросы. Она всего лишь секретарь, а ты – президент. Это может привлечь внимание...

– Я что, уже не могу поговорить со своим работником? – брюзгливо спросил Эухенио.

– Хосе говорит, что теперь нет.

– Хосе, Хосе, вечно этот Хосе! – Эухенио швырнул скомканную салфетку на другой край стола. – Он прав как всегда, черт его побери. Но я должен знать, что там происходит! Успех всего дела зависит от одной девчонки.

– Антониа никогда нас не подводила, – заметил Серхио. – И если все в порядке... а я уверен, что все в порядке... с тобой очень скоро свяжется сам сеньор да Силва и расскажет обо всем в подробностях.

– Интересно будет послушать его версию. А посмотреть на его ошарашенную физиономию было бы еще интереснее. Бедняга. Целый год охотился за старым лисом, а получил взамен маленькую беленькую заюшку.

Серхио расхохотался.

– Он же не будет знать об этом, так что не пострадает. Для него американка станет злом в чистом виде.

– Она будет все отрицать, не забывай, – сказал Эухенио. – А да Силва совсем не глуп. Может и догадаться.

– В любом случае у него не будет доказательств. Все стрелочки переведены на американку. Ему придется арестовать ее, а мы выйдем сухими из воды.

– И в свое время вскроем тайничок с нашими денежками, – улыбнулся Эухенио.

– С наследством тети Магдалены и этими деньгами ты станешь самым богатым человеком в Испании, – мечтательно произнес Серхио.

– О наследстве говорить еще рано, сынок.

– Да брось ты, отец. Кому еще старуха завещала свои миллионы, если не тебе? Ты ближайший родственник. Она всегда была от тебя без ума. Никто не сомневается, что ты отхватишь львиную долю. А может, и вообще сорвешь весь куш. Отметим сегодня вечером, ладно? Сразу после того, как нотариус огласит завещание...

– Ну-ну, не будем предаваться бесплодным фантазиям, – покачал головой Эухенио. – Тетушка всегда славилась своей непредсказуемостью.

Но по лицу старого Мартинеса было заметно, что слова сына ему приятны.

* * *

Тот же день, 11.00

Улицы Рио-де-Жанейро

Ордер на арест Линды Джулии Кромвелл лежал в кармане Жуана да Силвы, однако спокойной уверенности, которая обычно переполняла его при исполнении долга, не было и в помине. Расследование в отношении «Браз-транс» было практически закончено. Необъяснимые манипуляции Эухенио Мартинеса поблекли на фоне аферы Линды Кромвелл. По иронии судьбы Мартинес из подозреваемого превратился в потерпевшего. Закон был на его стороне, и Жуану да Силве предстояло встать на защиту потерпевшего.

Что ему очень не нравилось.

Рассказ Антонио Мартинеса убедил Жуана лишь в том, что паренек влюбился в американку по уши и пытается выгородить ее изо всех сил. Даже добрался до него, Жуана да Силвы, лишь бы защитить любимую. Но старший инспектор давно разуверился в сантиментах. Линда Кромвелл вполне осознанно могла использовать Антонио в своих целях. Ему еще крупно повезло, что его имя нигде не фигурирует. Если бы американка вздумала его подставить, она бы с легкостью сделала это, и Эухенио Мартинес спустил бы с сына десять шкур. Тем более что он и без того не слишком к нему благоволит.

И все же маленький червячок сомнения грыз Жуана. Он имел на руках неоспоримые доказательства, но так до конца и не убедил себя в виновности Линды Кромвелл. И на чем основывались его сомнения? На фактах? О нет, на полной чепухе.

На вере Антонио Мартинеса в ее невиновность.

В любом случае я делаю то, что должен, размышлял Жуан в машине, которая везла его и парочку полицейских к зданию «Бразтранс». Живописно украшенные улицы неприятно контрастировали с его мрачным настроением. Когда же он закончится, этот карнавал? Сил нет больше слушать эту навязчивую музыку и натыкаться повсюду на полуголых девиц. Только отвлекают от работы. Может быть, не зря Линда Кромвелл выбрала время карнавала для своего преступления. Понадеялась, что вездесущие ритмы самбы заморочат головы всем в Рио и никто не заметит исчезновения денег со счетов «Бразтранс».

В этом ты просчиталась, моя дорогая, усмехнулся про себя да Силва, вылезая из машины.

На небольшой площади перед входом в «Бразтранс» было солнечно и спокойно. Слева и справа от входа били небольшие фонтанчики, перед ними были разбиты клумбы и стояли деревянные скамейки. Сюда, в деловую часть города, почти не долетали карнавальные напевы.

Жуан с облегчением вздохнул. Интересно, сколько пройдет времени и эта площадь оживет вспышками фотокамер и назойливым гулом журналистских вопросов? Просто чудо, что они до сих пор ничего не разведали и не поджидают его у входа в компанию.

Да Силва на всякий случай огляделся по сторонам. Никого нет. Юная мамочка толкает перед собой коляску с ребенком, молодой человек в светлом льняном костюме сидит на скамейке у фонтанчиков и кормит голубей.

– Идем, – негромко скомандовал он полицейским в штатском, и троица быстро двинулась к стеклянным дверям «Бразтранс».

Пройти сквозь охрану было делом нетрудным. Да Силва лишь показал толстому охраннику свое удостоверение, и тот немедленно побежал впереди, показывая дорогу в кабинет Линды Кромвелл. Они поднялись на предпоследний этаж, причем охранник обильно потел и бросал на Жуана испуганные взгляды. Пытался понять, к кому и с чем они явились. Но понять что-либо было очень трудно. Да Силва хранил обычное хладнокровие, а ребята из полиции вообще превратились в живых истуканов.

В приемной перед кабинетом американки сидел Антонио, закинув ноги на стол. Увидев его, охранник переменился в лице.

– О, сеньор Мартинес, что вы здесь делаете?

Антонио проворно убрал ноги, но на вопрос не ответил. Он с тревогой смотрел на Жуана.

– Доброе утро, – кивнул да Силва. – Миз Кромвелл у себя?

Антонио вскочил.

– Что все это значит? – Он шагнул к двери, перегородив дорогу полицейским. – Что вам надо?

– Лучше отойдите, Антонио, – спокойно посоветовал Жуан. – У нас есть ордер.

– Но вы же обещали...

– Я обещал только беспристрастно рассмотреть все факты. Увы, они оказались против миз Кромвелл.

– Это ошибка. Я вас не пропущу. Хью, вызови подкрепление.

– Я не могу, сеньор Мартинес, – проблеял охранник, отступая к лифту. – У них ордер.

– Антонио, не будьте ослом! – нахмурился да Силва. – Не устраивайте скандал раньше времени. Мы все равно войдем, нравится вам это или нет.

Антонио отошел в сторону, не сводя горящих глаз с инспектора.

– Вы ошибаетесь. Вы даже не представляете себе, как вы ошибаетесь!

– Мы очень быстро это выясним. Пока я не ошибался ни разу.

Жуан да Силва открыл дверь в кабинет и вошел внутрь. Полицейские последовали за ним, захлопнув дверь прямо перед носом Антонио.

* * *

Она сидела за столом и что-то писала в большом блокноте. Первое, что бросилось в глаза да Силве, были ее блестящие темные волосы. Очень красивые волосы.

Услышав, что в кабинет кто-то вошел, она подняла голову, и Жуан понял, почему Антонио Мартинес бесновался в приемной. В этой женщине было нечто, что пленяло с первого взгляда. Не ослепляло или сшибало с ног (слава богу, сногсшибательных красоток в Рио хватало), а очаровывало и брало за душу. И одновременно в ней ощущались твердость и решительность. Не красивая кукла смотрела вопросительно на Жуана, а женщина с большой буквы, знающая, чего она хочет, и умеющая этого добиваться.

Да, такая способна на все, отметил про себя да Силва, а Линда уже спрашивала:

– Простите, что вам нужно?

Ни тени подозрения или страха не мелькнуло в ее глазах. Лишь легкое раздражение оттого, что ее потревожили во время работы.

– Здравствуйте, вы Линда Кромвелл? – спросил Жуан по-английски.

Линда кивнула.

– Жуан да Силва, старший инспектор Управления по борьбе с экономическими преступлениями. – Он достал из кармана удостоверение. – Вы обвиняетесь в краже средств со счетов компании «Бразильские транспорт-ные перевозки». У меня есть ордер на ваш арест. Прошу вас пройти со мной. Вы можете хранить молчание, все, что вы сейчас скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката, если же вы не можете...

– Погодите, – перебила его Линда. – Это что, какой-то розыгрыш?

Полицейские переглянулись. Да Силва протянул ей ордер. Линда внимательно изучила его.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Какая кража? Каких средств?

– Я объясню вам это попозже, когда мы приедем на место, – произнес да Силва с непривычной для себя мягкостью.

Такая женщина, несмотря на ее преступления, заслуживала галантного обхождения.

– Или вы мне сами расскажете, чтобы уменьшить свою вину.

– Какую вину?

Линда вскочила из-за стола. Ее блокнот шлепнулся на пол.

– Простите, инспектор, но вы в своем уме? Я только в пятницу прилетела в Рио, а вы предъявляете мне какие-то нелепые обвинения!

Отлично сыграно, мысленно восхитился да Силва. Браво, Линда. Ведет себя как профессиональная актриса.

Или как абсолютно невиновный человек.

– Вам лучше пройти с нами, – повторил он.

– Никуда я не пойду! – отрезала Линда. – Антонио! Антонио!

Молодой человек тут же влетел в кабинет.

– Что здесь происходит? – спросила Линда растерянно.

Лицо Антонио исказилось.

– Боюсь, что все это правда, Линда. Это действительно инспектор из финансового управления... и ордер... и все эти нелепые обвинения...

– Но я не имею к этому никакого отношения!

Один из полицейских решил, что пора вмешаться.

– Прошу вас, леди, обойдемся без сцен. Мы и так потратили на вас слишком много времени.

Он подошел к Линде и схватил ее за руку. Она дернулась.

– Не смей до нее дотрагиваться!

Прежде чем кто-либо успел остановить его, Антонио подскочил к полицейскому и оттолкнул его от Линды.

– Что? Сопротивление представителю закона?

Второй полицейский быстро скрутил Антонио. Первый положил руку Линде на плечо.

– Она ни в чем не виновата! Не подходи к ней!

Антонио лягнул второго полицейского и налетел на первого с кулаками.

– Ах ты, гаденыш...

Еще бы секунда, и кабинет Линды превратился бы в гладиаторскую арену, но Жуан вовремя оттащил Антонио от полицейских. Рукав его рубашки был разодран, но в остальном он не пострадал.

Чего нельзя было сказать о полицейских.

– Ты попал, парень, это уже статья, – с ненавистью пробормотал первый, утирая кровь с разбитой губы.

– Прокатится с нами, остынет немного, – поддержал его второй, у которого от кулака Антонио нос вздулся и стал похожим на грушу.

– Идиот, – сквозь зубы процедил да Силва.

Непонятный звук вдруг привлек его внимание. Он перевел глаза на Линду, о которой в пылу потасовки все на секунду позабыли. Она сидела на краешке стола и смотрела на взъерошенного Антонио. Да Силва не мог поверить собственным глазам... да-да, она смеялась!

Смеялась втихую, скорее посмеивалась про себя, лукаво и радостно, как будто безумный поступок Антонио доставил ей огромное удовольствие. И еще кое-что заметил старший инспектор, глядя на Линду. Ее глаза светились такой любовью и нежностью, что ему стало неловко, как будто он подглядывал за чем-то сокровенным, не предназначенным для постороннего человека.

Да Силва заставил себя отвернуться. Не его дело копаться в чувствах и эмоциях. Главное для него – закончить дело. А оно почти закончено, потому что преступница наконец найдена и обезврежена.

– Пойдемте, миз Кромвелл, пока нам не пришлось арестовать половину сотрудников «Бразтранс», – сухо сказал да Силва.

Линда тут же посерьезнела и встала со стола.

– Раз вы так настаиваете, хорошо. Давайте разбираться на месте.

– И ты поедешь с нами, красавчик, – бросил полицейский с расквашенной губой. – Тебе это с рук не сойдет.

Антонио безразлично пожал плечами. Но да Силву не покидало ощущение, что он даже рад такому обороту. Антонио Мартинес был готов поехать куда угодно, лишь бы быть рядом с ней.

* * *

Тот же день, 11.28

Площадь перед офисом «Бразтранс», проспект президента Варгаса

Он скормил голубям последние крошки, когда те, ради кого он явился с утра к дверям «Бразтранс», наконец сделали то, что от них требовалось. Инспектор вышел первым, хмурый, недовольный, как будто дело сорвалось. Но за ним шагала милашка Линда собственной персоной, значит, ни о каком срыве не могло быть и речи.

Надо же, просто так идет, без наручников, искренне изумился мужчина. Я бы на их месте заковал ее в кандалы. Она бы в них великолепно смотрелась.

Мужчина подался вперед, стараясь разглядеть все мельчайшие детали в облике Линды. Хороша, по-прежнему хороша... Густые волосы переливаются на солнце, походка как у танцовщицы, а фигурка... так бы и съел... И уже не так самоуверенна, как два года назад. Что ж, Библия учит, что за каждое деяние воздаст-ся. Однажды она испортила ему жизнь, разрушила его карьеру, заставила начинать все с нуля... Но он терпеливо ждал, и вот представился случай отомстить ей за все.

Пришел черед Линды Кромвелл платить по счетам.

За инспектором вышли полицейские, и ход его мыслей прервался. Они вели с собой молодого человека в наручниках. Разбитая губа одного и синий нос другого свидетельствовали о том, что без драки парень не сдался.

– Господи, а он-то что здесь делает? – пробормотал мужчина, невольно вставая со скамейки. – Черт, вот так сюрприз...

Его движение привлекло к себе внимание. На него безразлично взглянул да Силва и тут же отвернулся. Один из полицейских покосился недовольно, второй в этот момент что-то выговаривал арестованному.

Линда тоже повернула голову в его сторону. И споткнулась на ровном месте. Мужчина на мгновение встретился с ней глазами и почувствовал, будто на него вылили ведро ледяной воды.

Зачем я только сюда приперся? – подумал он с запоздалым сожалением.

Потому что она явно его узнала.

12

Тот же день, 12.42

Городская тюрьма, камера предварительного заключения

Рио-де-Жанейро

Линде казалось, что она попала в кошмар. Или, в лучшем случае, случайно оказалась в массовке фильма ужасов. Убогая камера три на три метра, решетка, сквозь которую едва можно просунуть руку, длинная скамья из прогнивших досок вдоль стены и едкий запах горя и немытого человеческого тела, пропитавший все вокруг... Радовало лишь то, что обитательниц в камере было немного. На скамейке спала нищенка, завернувшись с головой в темную тряпку.

– Вам придется немного подождать здесь, миз Кромвелл, – учтиво сказал ей инспектор перед тем, как оставил ее в камере. – Минут десять, не больше.

Его десять минут растянулись уже на полчаса. Линда стояла у решетки, вцепившись в прутья, и молила о том, чтобы за ней поскорее пришли. Долго она этого не вынесет. Внезапный арест, непонятные преступления, которые ей приписал этот маленький усатый инспектор, и, в довершение всего, встреча с Питером.

Да, это был он. Она узнала его с первого взгляда. Немного поправился, обрюзг, но в целом все тот же красавец с пленительной улыбкой и загадочными глазами. Хотелось бы знать, что он делает в Рио. Надо же, как тесен мир. В день ее ареста на скамейке рядом с «Бразтранс» сидит человек, который когда-то...

Впрочем, неважно. Что это, совпадение? Маловероятно. Если бы речь шла о любом другом человеке, Линда бы не сомневалась в случайности их встречи. Но Питер Флеминг не признавал случайностей. Каждый его шаг был тщательно спланирован, а его последствия предугаданы с завидной точностью. Неужели Питер имеет отношение к этому дурацкому фарсу с арестом?

Линда ударила кулаком по решетке. Ничего себе фарс. Кажется, только она не воспринимает ситуацию всерьез. Все остальные, а в особенности усатый инспектор, уверены, что она совершила страшное преступление. Для них она – преступница, чья вина практически доказана. Никто не поверил ей, когда она вздумала протестовать.

Никто, кроме Антонио.

Линда улыбнулась и прислонилась лбом к холодным прутьям. С какой отвагой он бросился на ее защиту! Вот дурачок... Это только в фильмах герой с легкостью раскидывает десяток-другой полицейских и увозит героиню. В действительности Антонио грозит суд и тюремное заключение. Интересно, сколько в Бразилии полагается за оказание сопротивления служителям закона?

Увидеть бы его сейчас... Насколько приятнее было бы сидеть в камере, если бы с ней вместо противной нищенки находился Антонио. Она бы прижалась к нему и больше не отпустила бы его от себя. Какой дурочкой она была, когда оттолкнула его на пляже... Что ж, сегодня ей наглядно доказали, что любовь никогда нельзя откладывать на потом.

Потому что это мифическое «потом» может и не наступить.

Линда закрыла глаза. Ее осудят, посадят в тюрьму, и она больше никогда в жизни не встретится с Антонио. Как можно осудить невиновного человека? Да какая разница. Можно и все. Сидит же она сейчас в тюрьме, хотя единственная ее вина заключается в том, что она влюбилась в собственного секретаря...

Блестящий карьерный виток для Линды Кромвелл. Эухенио Мартинес вряд ли предвидел такой оборот событий.

Линда похолодела. Она совсем забыла об Эухенио! А ведь сейчас наверняка кто-нибудь звонит ему, чтобы рассказать, что его будущий исполнительный директор загремела в тюрьму. И не докажешь ему потом, что это чьи-то козни или просчеты. Мартинес придет в ярость и вышвырнет ее на улицу. С ней больше никто не захочет работать.

Линда почувствовала, что вот-вот заплачет. Почему Провидение вздумало играть с ней? Она думала, что нашла в Бразилии новую работу и (чего уж притворяться наедине с собой?) новую любовь, но оказалось, что она нашла их лишь для того, чтобы судьба могла ударить ее побольнее...

Откуда-то из подсознания выплыло улыбающееся лицо Питера. Судьба ли нанесла неожиданный удар исподтишка? Или, может быть, ей кто-нибудь помог, раскинул картишки нужным образом?

Нет, это невозможно больше выносить. Она должна увидеть кого-нибудь, узнать, что происходит и в чем точно ее обвиняют. Она имеет право вызвать адвоката или хотя бы увидеть Антонио! Они должны выпустить ее отсюда!

Линда замолотила кулаками по решетке.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? Выпустите меня! Я хочу увидеть кого-нибудь! Я требую адвоката.

Нищенка на скамье проснулась от грохота и смотрела на Линду пустыми, ничего не понимающими глазами. А она все трясла решетку, пытаясь привлечь к себе внимание, и не знала, что где-то в запутанных недрах огромной полицейской машины уже заработали колесики для ее освобождения.

* * *

Тот же день, 12.45

Кабинет инспектора да Силвы

Жуан положил телефонную трубку на место, достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и подошел к окну, на ходу чиркая зажигалкой. Он только что разговаривал с человеком, за которым пристально наблюдал весь год и который внезапно превратился из преступника в жертву.

На душе у Жуана было неспокойно. Разговор с Эухенио Мартинесом оставил тягостный осадок, но да Силва вряд ли мог сказать почему.

Как и подобает человеку его возраста и положения, Мартинес не стал ахать и охать, когда Жуан официально сообщил ему об обвинениях, выдвинутых в адрес Линды Кромвелл. Был неприятно удивлен, конечно, и выразил надежду, что не будет никаких ошибок и преступница понесет наказание. Ни одной фальшивой нотки не уловил да Силва в голосе Мартинеса.

Почти ни одной.

Когда пришло время прощаться, Жуан между прочим упомянул о том, что вместе с Линдой был арестован и Антонио Мартинес, который пытался оказать сопротивление официальным властям. Да Силва ожидал любой реакции – от полнейшего равнодушия (какое мне дело, что происходит с этим непутевым парнем?) до взрыва отцовской ярости (как вы посмели засадить моего сына в тюрьму?).

Ни того, ни другого он не дождался. Эухенио Мартинес был поражен. Не просто неприятно удивлен, а шокирован. И именно это позволило Жуану почувствовать, что Мартинес кривил душой, когда речь шла о Линде.

В первом случае это было тщательно разыгранное удивление.

Во втором – неподдельная реакция на очень неприятный сюрприз.

– У меня просто чересчур разыгралось воображение, – пробормотал да Силва, разминая пальцами сигарету.

Но воображение воображением, а Жуан никак не мог отделаться от глупой мысли о том, что Мартинес знал об участи Линды и не знал о поступке сына.

– Ты готов подозревать его во всем, – сказал да Силва вслух. – Что ты доложишь начальству? Прошу арестовать Эухенио Мартинеса, потому что по его голосу я понял, что он замешан в афере с деньгами «Бразтранс»? Чушь собачья.

В дверь постучали, и на пороге возникла измученная секретарша. В последние дни девочке пришлось изрядно побегать.

– К вам пришли, сеньор да Силва. Вернее, его привели...

Она понизила голос и боязливо оглянулась. Жуан усмехнулся.

– Пусть заходит.

В кабинет вошел Антонио. Он потирал запястья знакомым жестом человека, с которого только что сняли наручники.

– Когда меня выпустят? – процедил он сквозь зубы.

– Когда начнешь вести себя более благоразумно, – любезно ответил да Силва. – Махание кулаками перед носом представителей закона еще никого не доводило до добра.

– Я это уже понял. Но должен же я был хоть как-то помочь ей!

– А в результате навредил себе. Присаживайся, Антонио. – Жуан выдвинул для него стул. – Могу тебя обрадовать, мне удалось договориться о твоем освобождении. Полном освобождении.

Антонио исподлобья посмотрел на инспектора.

– Спасибо.

– Также я взял на себя смелость позвонить твоему отцу и проинформировать его о случившейся с тобой неприятности.

– Не думаю, что его это сильно огорчило, – усмехнулся Антонио. – Держу пари, что он сказал, что давно ожидал чего-нибудь в этом роде.

– В том-то все и дело, что он явно не ожидал услышать такое, – со значением произнес да Силва. – Сеньор Мартинес был... э-э... очень удивлен.

– Да, точно. Он же думает, что я в Канаде, – кивнул Антонио. – Что еще сказал заботливый папочка? Что примчится в Рио выручать непутевого сынка?

– К сожалению, непредвиденные обстоятельства удерживают его в Мадриде до завтра.

– Правда? – оживился Антонио. – Я был уверен, что он тут же сорвется с места и прилетит.

– Как видишь, нет.

– А вы рассказали ему о... Линде?

Да Силва кивнул.

– И даже после этого он не приедет? Странно, да? Что ж, так даже лучше... У нас будет время разоблачить эту аферу.

Жуан да Силва повидал в своей жизни всякого и редко чему удивлялся. Но сейчас его брови сами по себе поползли вверх.

– У нас будет время? – переспросил он.

– Ну хорошо, у вас, – поправился Антонио. – Линда невиновна. Я головой за нее ручаюсь. Поговорите с ней.

– Мне нужны не слова, а доказательства.

– Но у вас и против нее практически ничего нет!

– Да, кроме счетов, зарегистрированных на ее имя, и денег, выкачанных из «Бразтранс». Кстати, вы лично принесли нам те договоры, помните?

Антонио завороженно уставился на него.

– Что? – спросил да Силва. – Я в чем-то не прав?

– Какой же я идиот, – прошептал Антонио. – Как я сразу не понял... Это же лежало прямо у меня перед носом!

– То есть?

– Линду подставили. Подбросили вам в качестве преступницы... Только они не знали, что я вмешаюсь... Господи, даже подумать страшно, что бы произошло...

Антонио вскочил со стула и забегал по кабинету. Да Силва невозмутимо наблюдал за ним. Через пару минут Антонио остановился напротив него.

– А теперь рассказывай все по порядку, – сказал да Силва. – Что ты там напридумывал?

– Вместе с документами, которые я нашел в папке, лежал маленький листочек. Записка, написанная от руки. Почерк Хосе Феррагамо, помощника моего отца...

– И где эта записка? – перебил его да Силва.

– Да выронил я ее где-то в суматохе. – Антонио нахмурился. – Вы что, мне не верите? Думаете, я все выдумал?

– Ты хочешь спасти девушку.

– Естественно, хочу! И не скрываю этого. Но я говорю правду. Именно благодаря этой записке я вышел на Ажанейроса. Там было написано: ненароком довести до сведения Р. Ажанейроса.

Да Силва нахмурился.

– Написано рукой Хосе Феррагамо?

Антонио кивнул.

– Что-то не сходится. Контракты не имели никакого отношения к отделу логистики. Ажанейросу незачем было о них знать.

– Совершенно верно, инспектор. К тому же очень настораживает слово «ненароком», не так ли?

– М-да, – нехотя согласился да Силва.

– У меня есть только одно объяснение. Феррагамо знал, что Ажанейрос сотрудничает с вами. И хотел, чтобы вы от него узнали о подозрительных контрактах, якобы подписанных Линдой.

– Феррагамо не может этого знать! – Да Силва забегал по кабинету. – Если бы Мартинес пронюхал, что Роберту снабжает нас информацией, он бы в два счета его уволил.

– Неужели? Вы плохо знаете моего отца, инспектор. Он любит опасные игры. Вы доверяли своему источнику. Через этот источник вам и спустили дезинформацию. Они хотели, чтобы Ажанейрос увидел эти контракты. И хотели, чтобы он побежал докладывать вам о том, что Линда Кромвелл устраивает темные делишки за спиной у босса. Вы же полицейский, в конце концов. Страж порядка. Должны защитить бедного честного предпринимателя от коварной мошенницы.

Да Силва остановился.

– А в этом что-то есть, – пробормотал он. – Я, если честно, очень удивился, когда Эухенио из подозреваемого превратился в жертву. Но если ты прав, то все становится на свои места.

– Значит, Линду уже можно освободить?

– Подожди, – рассмеялся да Силва. – Над твоей версией надо еще поработать. Если ты наберешься терпения, пока я сделаю пару звонков, может быть, Линда уже скоро окажется на свободе.

* * *

Тот же день, 14.15

Городская тюрьма, камера предварительного заключения

Линда услышала шаги и подбежала к решетке. Неужели ее крики наконец долетели до чьих-то ушей? Битый час она кричала и требовала внимания, но все в тюрьме, и надзиратели, и заключенные, словно вымерли. Казалось, что лишь она и ее сокамерница существуют в этом каменном мешке, позабытые всем миром.

Шаги приближались. Линда слышала неясный гул голосов и молилась про себя, чтобы долгожданные визитеры шли именно к ней, а не вели в камеру очередную несчастную женщину.

Первым она увидела усатого да Силву и чуть не закричала от радости. Точно к ней. Но тут из-за спины инспектора к решетке подбежал молодой человек в разорванной рубашке, и слезы хлынули из глаз Линды.

– Ну что, дорогая моя, не плачь, все закончилось. Ты свободна, – бормотал Антонио, гладя пальцы Линды, вцепившиеся в железные прутья.

– Открывай быстрее, – вполголоса бросил да Силва пришедшему с ними надзирателю. – Иначе этот молодчик решетку выломает.

* * *

Тот же день, 15.50

Открытая терраса ресторана,

район Ипанема

Рио-де-Жанейро

Есть Линде не хотелось, и поэтому Антонио заказал только прохладительные напитки и попросил, чтобы их не беспокоили. Официант учтиво наклонил голову и испарился. Если у него и возникли какие-нибудь сомнения при виде рваной рубашки Антонио и косметики, размазанной по лицу Линды, он оставил их при себе.

Кроме них, посетителей на веранде не было – все убежали на торжественное закрытие карнавала. Антонио и Линда могли не волноваться, что их подслушают или перебьют.

– Я до сих пор не могу поверить, что это произошло именно со мной, – вздохнула Линда.

– Думаешь, мне легче? – усмехнулся Антонио. – Но нам повезло. Инспектор да Силва очень порядочный человек. Да и соображает быстро.

– Все равно странно. Неужели он просто поверил тебе на слово и отпустил меня?

Антонио покачал головой.

– Конечно нет. У меня нашлась пара-тройка доказательств.

– Какой ты ловкий, – улыбнулась она. – Чересчур ловкий для секретаря.

– Ты разве забыла? – Антонио сжал руку Линды. – Моя задача – охранять тебя.

– Очень жаль, но твои полномочия истекли. С сегодняшнего дня я больше не работаю на Эухенио Мартинеса.

– Он будет очень огорчен, – рассмеялся Антонио.

– У него и без меня будет немало поводов для огорчений. Да Силва производит впечатление человека с бульдожьей хваткой.

– За все нужно платить. Мой дорогой папочка... – Антонио запнулся. – Всегда так говорил.

– Мой тоже, – кивнула Линда. – Видишь, они похожи.

– Надеюсь, что нет. Кстати о сеньоре Мартинесе. Если тебе это интересно, с сегодняшнего дня я тоже на него не работаю. Так что могу и дальше о тебе заботиться.

– Ты серьезно? – ахнула Линда. – Увольняешься?

– Уже уволился. Не могу работать на подлеца. К тому же он вряд ли поблагодарит меня за то, что я помог его афере провалиться.

– Ты хорошо подумал? «Бразтранс» солидная компания. Да и Мартинес не долго будет оставаться у руля. Ему грозят серьезные обвинения. Он будет разбираться с экономической полицией, а не с тобой.

– Ну и что? В «Бразтранс» будет заправлять Серхио, и мне тоже не поздоровится.

– Почему Серхио? Скорее всего, он тоже замешан в афере и будет отвечать вместе с отцом. У Мартинеса же есть еще один сын, как там его... – Линда задумалась. – Не помню. Ты можешь попробовать с ним поладить. Кстати, ты так и не раздобыл мне о нем информацию.

– Другим был занят, – буркнул Антонио, не поднимая глаз. Его вдруг чрезвычайно заинтересовала гладкая прозрачная поверхность столешницы.

– Ты так убеждаешь меня остаться в «Бразтранс», потому что тебе не по душе мое предложение?

– Какое предложение? – растерялась Линда.

– Заботиться о тебе. – Антонио поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Я хочу все время быть рядом с тобой. Я... в некотором роде привык к тебе за эти дни... и не хочу расставаться...

– Это признание в любви или предложение руки и сердца? – уточнила Линда деловито.

Антонио смущенно рассмеялся.

– И то, и другое, если тебе угодно.

Она на секунду задумалась, а потом выпалила:

– Вообще-то я никогда не собиралась замуж.

– Решения для того и принимаются, чтобы их изменять, – улыбнулся Антонио. – Ты просто подумай и скажи, нужен я тебе или нет.

Линда окинула его внимательным взглядом. Сквозь разодранную рубашку проглядывает загорелое тело, на щеке черное пятно, волосы стоят торчком. Очень подозрительный юноша... Изумительный кандидат в мужья для серьезной бизнес-леди. К тому же она абсолютно ничего не знает об этом человеке. Чем он увлекается, где учился, с кем дружит и какие фильмы предпочитает смотреть. Ведь это же так важно... Сходство взглядов и интересов, родство душ...

Антонио наклонился к руке Линды и осторожно поцеловал ее. Словно электрический разряд пронзил тело молодой женщины. Кого она пытается обмануть? Какие уж тут сходство интересов и родство душ, когда ее магнитом тянет к Антонио? Когда совсем недавно крушение карьеры выглядело не таким страшным по сравнению с невозможностью видеть его...

Линда закусила губу. Сможет ли она когда-нибудь признаться самой себе, что влюблена?

– Ты думаешь так долго, что я уже почти знаю ответ, – произнес Антонио с грустью.

– Я... я просто привыкла все планировать заранее! – вырвалось у Линды. – Все взвешивать и обдумывать, прикидывать, как это отразится на моей карьере. Это же очень важно...

– Ты меня любишь?

– Все это очень неожиданно. Я совершенно выбита из колеи и ничего не соображаю. Если ты будешь меня торопить, я обязательно ошибусь...

– Ты меня любишь?

– Я запуталась и должна подумать...

– Ты меня любишь?

– Да!!!

Линда выкрикнула это так громко, что спугнула парочку голубей, прогуливавшихся между столиками.

– Господи, что я говорю...

Она закрыла лицо руками.

– Самую разумную вещь на свете!

Антонио встал и опустился перед Линдой на колени.

– Ты не поверишь, но я всегда знал, что смогу влюбиться только с первого взгляда. Когда ты вошла в кабинет... что ж, я сразу понял, что пропал... Я не смогу предложить тебе многое... Я не миллионер и ничего особенного собой не представляю. Совершенно обычный человек. Но если тебе достаточно моей любви, то она вся твоя, без остатка...

* * *

Через десять минут на веранду заглянул официант, решивший узнать, не нужно ли чего единственным клиентам. Заглянул и тут же шмыгнул обратно в дверь. Потому что гостям явно не требовалась не только пища, но и присутствие третьих лиц. Официанты ресторана были хорошо вышколены и знали, как следует себя вести в подобных ситуациях.

Антонио и Линда ничего не заметили, потому что были не в состоянии замечать что-либо. Даже если бы земля разверзлась под их ногами, они вряд ли бы обратили на это внимание. Потому что они словно вернулись на ночной пляж Ипанемы, где звезды пели им вечную песнь любви под аккомпанемент прибоя и где они забыли поговорить о самом важном...

13

6 марта 2003, четверг, 11.00

Международный аэропорт им. Антонио Жобима

Рио-де-Жанейро

Седовласый мужчина в темном, явно недешевом костюме спускался по трапу самолета, прилетевшего из Мадрида. Выражение его лица было, что называется, «мрачнее тучи». Он не взглянул на красавицу-стюардессу, не вдохнул полной грудью воздух родного Рио, не улыбнулся, радуясь окончанию долгого перелета.

Мужчину одолевали тяжелые мысли. Счастливая звезда, которая вела его все эти бурные годы, вдруг померкла, оставив его в кромешной тьме. Какую ошибку он допустил? Что проглядел? Кого недооценил? В какой момент его безупречный план, простой и изящный, как все гениальные идеи, превратился в фарс? Вначале он потерял уйму времени из-за прихоти безумной старухи...

Тут лицо седовласого исказилось. Пусть черти как следует поджарят ее на сковороде за все страдания, что она ему причинила!

А потом узнал, что по неизвестной причине с Линды Кромвелл сняты все обвинения. Что удалось раскопать этому Жуану да Силве? Не ждет ли его, Эухенио Мартинеса, ловушка дома?

– Ох, как хорошо все же вернуться домой, – раздался за спиной седовласого радостный молодой голос.

Эухенио вздохнул. Если Бог желает кого-то покарать, он лишает его разума. В случае с Серхио эта старая истина верна лишь наполовину.

Бог решил покарать Эухенио Мартинеса. И лишил разума его сына.

– Не думаю, что здесь нас ожидает что-то хорошее, – негромко сказал седовласый.

– Но в Испании точно было погано.

Эухенио скривился. Как будто он нуждается в лишнем напоминании! Напоследок тетя Магдалена отмочила неплохую шутку. Эухенио ценил юмор и был не прочь посмеяться при случае.

Но только в том случае, если шутка не была направлена против него.

– Кто бы мог подумать, что старушка выкинет такой фортель? – продолжал Серхио. – Заставила нас проторчать в Мадриде лишних три дня только для того, чтобы услышать, что практически все ее состояние переходит к...

– Заткнись! – рявкнул Эухенио. – Я без тебя все прекрасно помню!

– Прости, отец...

* * *

Хосе Феррагамо догнал Мартинесов, когда они почти дошли до терминала. Его обычно непроницаемое лицо кривилось, веко правого глаза нервно подергивалось. Хосе задыхался от быстрой ходьбы.

– Подождите, сеньор Мартинес! – крикнул он. – Я сумел дозвониться до Антонии.

Эухенио сразу почуял неладное в голосе помощника. Он резко обернулся.

– И?

– Она только что пришла в себя после операции. Заболела двадцать восьмого и все эти дни пролежала практически без сознания.

– Черт! – выругался Мартинес. – Я так и думал, что будет что-нибудь в этом роде. Я вам говорил! А ты твердил, что все в порядке.

Он замахнулся на сына. Серхио отпрянул.

– Антониа уверяет, что передала все документы. Они должны были попасть к американке...

– А попали к да Силве, – буркнул Эухенио. – Хотел бы я знать как.

– Мать Антонии говорит, что передала документы сеньору Мартинесу.

– Что?

– Молодому сеньору Мартинесу, – уточнил Хосе.

Хосе и Эухенио переглянулись и почти одновременно воскликнули:

– Антонио!

– А он-то здесь при чем? – пробормотал Серхио с недоумением. Как всегда, он не успевал следовать за мыслью отца.

Эухенио пошел дальше, проигнорировав вопрос сына. Он шел очень быстро, через плечо бросая указания:

– Как приедем... Антонио ко мне... и всю информацию о да Силве... выяснить, где сейчас американка.

Хосе на ходу писал в маленьком блокноте.

– Мы должны сегодня разобраться во всем! – воскликнул Эухенио в конце.

Хосе чуть наклонил голову. Он сделает все, что зависит от него, и даже больше. Если, конечно, ситуация еще не вышла из-под контроля.

* * *

Но планам сеньора Мартинеса не было суждено воплотиться в жизнь. На паспортном контроле работник аэропорта попросил Эухенио пройти с ним в служебное помещение.

– В чем дело? – нахмурился Мартинес. – Я очень занятой человек, мне надо срочно на работу.

– Небольшая формальность, сеньор Мартинес. Прошу вас, пройдемте со мной.

В отличие от своего старшего сына Эухенио знал, что прямое сопротивление закону обходится дорого.

– Хорошо, только быстро. Куда идти?

Служащий проводил его в небольшую комнатку недалеко от стойки паспортного контроля. Эухенио открыл дверь... и понял, что освободиться быстро у него вряд ли получится.

За столом сидел усатый круглоголовый мужчина и чертил на листе бумаги какие-то диаграммы. Эухенио запнулся о порожек. Мужчина поднял голову.

– Здравствуйте, сеньор Мартинес! – с улыбкой произнес Жуан да Силва. – Думаю, что пришла пора нам с вами познакомиться.

* * *

7 марта 2003, пятница, 13.25

Кабинет инспектора да Силвы

Линда Кромвелл сидела за столом инспектора и медленно помешивала горячий чай. Инспектор сидел на диванчике в углу и исподлобья наблюдал за ней. Ей только что пришлось очень нелегко, и да Силва восхищался выдержкой молодой женщины. Встретиться лицом к лицу с человеком, который посулил тебе золотые горы, а на самом деле заманил в ловушку, – испытание не из простых.

– А ведь совсем недавно я считала Эухенио Мартинеса идеалом, – тихо произнесла Линда. – Так гордилась, что буду на него работать...

– У вас сейчас гораздо больше поводов для гордости. Вы не просто выстояли, но и помогли нам вывести его на чистую воду.

– Я? – усмехнулась она. – Это целиком ваша заслуга. Ваша и Антонио.

При упоминании имени Антонио взгляд Линды потеплел, и да Силва невольно позавидовал счастливчику, который в одночасье получил все. И любовь такой женщины, и баснословное богатство...

– Давайте договоримся, что это наша общая заслуга, хорошо?

Линда кивнула.

– Скажите, инспектор, а не получится ли так, что Мартинес выкрутится? Он держался очень уверенно. Я даже на секунду заколебалась...

– Нет, на этот раз ему никуда не деться. У меня есть неоспоримые доказательства того, что он задумал ограбить акционеров собственной компании и государство. Набрал кредитов, обратил в денежные средства все, что можно было обратить и... подставил вас в качестве главной злодейки. Если бы его план удался... а он вполне мог удаться... вы бы получили тюремный срок, а Эухенио – гигантский куш. Насколько я знаю, он давно планировал перебраться в Испанию. Рассчитывал и на то, что покойная Магдалена Мартинес оставит ему хорошее наследство...

– Магдалена Мартинес? – оживилась Линда. – Та самая тетушка Магдалена?

– О, я вижу, вы знакомы с историей семьи Мартинес.

– В общих чертах, да. Я должна была знать, на кого работаю.

– Похвальное качество, – кивнул да Силва. – Надо сказать, что бедному Эухенио не повезло и с наследством тети Магдалины.

– Почему?

– Из одного... гм... проверенного источника я узнал, что почти все свое состояние Магдалена завещала старшему сыну Эухенио.

– Да вы что? – засмеялась Линда. – Она же ненавидела его мать, если я не ошибаюсь.

– А перед смертью раскаялась и решила исправить свою ошибку. Рассудила, видимо, что у его папаши и так денег хватает.

– Сюжет, достойный мыльной оперы.

– Конечно, – кивнул да Силва. – Вы же в Латинской Америке. Кстати, о старшем сыне Эухенио. Вы в курсе, что сейчас в «Бразтранс» заправляет именно он? Младший арестован вместе с отцом, и у руля встал старший...

– Какой удар для Эухенио, наверное.

– ... и он очень хочет с вами встретиться.

– Что? Со мной? Зачем?

– Откуда я знаю? – пожал плечами да Силва. – Может быть, собирается предложить вам работу. Он знает, что вы не замешаны в махинациях его отца, и хочет задать вам несколько вопросов. Вы не против поехать прямо сейчас?

– Прямо сейчас? – Линда нахмурилась. – Мне кажется, на сегодня с меня хватит потрясений. Боюсь, что я не в рабочем настроении.

– Вот и объясните это сами сеньору Мартинесу. В конце концов, вы все еще официально работаете на «Бразтранс». И обязаны повиноваться президенту компании.

– Это точно, – вздохнула Линда, вставая. – Вы правы, Жуан. Неприятные дела лучше не откладывать на потом. Поеду знакомиться с новым начальством.

Они быстро попрощались, и Линда вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Однако если бы она вдруг вернулась, то увидела бы очень лукавую усмешку на лице старшего инспектора.

* * *

Тот же день, 15.00

Офис компании «Бразтранс»

Линда шла по знакомому коридору и старалась не думать о том, сколько чаяний связывала она с «Бразтранс». Компания должна была стать для нее родной, а вместо этого чуть не погубила ее. Хорошая иллюстрация к пословице «цыплят по осени считают». Хотя... кое в чем она должна быть благодарна Эухенио Мартинесу. Ведь если бы не он, она бы никогда не познакомилась с Антонио...

Линда уточнила в секретариате, где находится кабинет президента компании, и поднялась на последний этаж. Приемная в черно-белой гамме поражала роскошью отделки и потраченными денежными суммами, но Линда сразу почувствовала, что ей было очень неуютно работать в подобном помещении.

Из-за стола секретаря Линде улыбнулась привлекательная темнокожая девушка.

– Сеньор Мартинес ждет вас, миз Кромвелл, – сказала она негромким музыкальным голосом.

– Спасибо, – кивнула Линда.

Девушка напомнила ей об Антонио. Что ж, все правильно. У молодого (и наверняка красивого) президента компании должна быть симпатичная молоденькая секретарша. А у неудавшегося исполнительного директора – не-отразимый Антонио.

Если бы менеджеры по найму персонала руководствовались подобными соображениями, в офисах только и делали бы, что целыми днями крутили романы, подумала Линда.

Хотя... кто знает... Может быть, именно так оно и есть на самом деле. Если она всю жизнь занималась одной работой, это не значит, что другие следовали ее похвальному примеру.

Линда вошла в кабинет президента и поняла, что зря восхищалась обстановкой своего. По сравнению с рабочим местом Эухенио Мартинеса ее кабинет казался конторой третьеразрядного дельца где-нибудь в Нью-Джерси.

Но когда Линда увидела нового владельца кабинета, у нее пропала охота разглядывать внутреннее убранство. Молодой человек потрясающих внешних данных, в узких темных джинсах и легкомысленной светло-зеленой рубашке с расстегнутым воротом шагнул из-за стола ей навстречу.

– Привет, – улыбнулся он.

– Что ты здесь делаешь? – изумилась Линда. – Или ты уже успел наняться секретарем к новому президенту «Бразтранс»? А что тогда делает в приемной та девушка?

Антонио развел руками. Вид у него был чрезвычайно смущенный.

Линда занервничала.

– Где сеньор Мартинес? Я хочу поговорить со старшим сыном Эухенио Мартинеса. Он вызывал меня.

– Я... подумал, что... лучше рассказать тебе правду как можно скорее...

– Какую правду? – грозно воскликнула Линда, уже почти зная, о чем пойдет речь.

– Я Антонио Мартинес.

– П-погоди... Не надо менять путать... – Линда приложила ладонь ко лбу. – Его же зовут Энтони. Я сама видела. Энтони Джеймс Мартинес.

– Ну да. По документам я Энтони, так решила мама. Но отец всегда звал меня Антонио.

– Это шутка, да?

– Нет.

– Но этого просто не может быть! – нервно воскликнула Линда. – Ты хочешь сказать, что Эухенио отправил ко мне секретарем собственного сына?

– Он не отправлял.

Линда начала злиться.

– То есть как не отправлял? Почему же ты ждал меня в кабинете?

– Я... случайно зашел и...

– Случайно?

– В какой-то степени, да. Все... очень спонтанно получилось. Я должен был улететь в Канаду двадцать восьмого, но перед отъездом решил заскочить в «Бразтранс», посмотреть на тебя. Интересно было взглянуть, к кому отец решил обратиться за помощью. Обычно он... гм... с презрением отзывался о женщинах в бизнесе.

– И ты подумал, что будет забавно прикинуться моим секретарем? Чтобы посмотреть, так ли я глупа, как полагал твой папочка?

Голос Линды зазвенел от ярости.

– Да ни о чем я не думал! – гневно воскликнул Антонио. – Ты дашь мне закончить или нет? Я говорю тебе, все случайно вышло. Я приехал сюда, никого не нашел... Заглянул в твой кабинет. И вдруг входишь ты и называешь меня по имени. До меня даже не сразу дошло, что ты принимаешь меня за своего секретаря.

– Бред какой-то, – пробормотала Линда. – А куда же делся настоящий секретарь? Я же получила записку от помощника твоего отца. Там четко было написано: Антонио Крус.

– Она заболела, – просто сказал Антонио.

– Она?

– Да. Ты не слишком внимательно читала записку. Ее зовут Антониа. Милая девочка, только чересчур преданная моему брату. Она должна была подсунуть тебе на подпись контракты с несуществующими фирмами, на чьи счета ты якобы перевела деньги в оплату услуг. Но она внезапно заболела, а тут я подвернулся некстати... Некстати для отца, конечно. Простое стечение обстоятельств.

Линда натянуто улыбнулась.

– Ты мне веришь?

– Я пытаюсь. Все это так странно...

– На самом деле все очень просто.

– Голова кругом идет, честное слово, – вздохнула Линда. – Одно потрясение за другим. Но почему ты сразу не признался в том, кто ты такой? У тебя была масса возможностей поговорить со мной...

Линда запнулась, вспомнив, как упрекала себя в том, что крутит роман на работе. Она боролась со своими чувствами, считая, что ведет себя недостойно, а он все это время просто разыгрывал ее!

– Я хотел. Помнишь, когда ты попросила меня найти информацию о старшем сыне Эухенио?

Линда кивнула.

– Представляю, как ты надо мной потешался тогда.

– Нет, – покачал головой Антонио. – Я был очень расстроен. Потому что знал, что ты очень не обрадуешься моему сообщению.

– Так почему же не рассказал?

– Потому что тебя в тот день арестовали. Забыла?

Линда насупилась.

– Ты все равно должен был поговорить со мной. Раньше.

– Я... я не мог...

– Почему? Нужно было тогда же, в первый день все объяснить! Мы бы посмеялись и расстались без обид...

– Вот именно, – перебил ее Антонио. – Мы бы расстались в первый же день.

Линда невольно поежилась под его пристальным суровым взглядом.

– Мы бы расстались... и ничего бы не было. Ни уроков танцев, ни маскарада, ни того поцелуя... ни своевременного спасения из тюрьмы...

Глаза Антонио насмешливо блеснули. Линда покраснела. Он подошел ближе и положил руки ей на плечи.

– Скажи честно, неужели ты действительно сожалеешь, что я поработал на тебя немного?

– Конечно нет! – вырвалось у Линды. – Не смей об этом даже заикаться! Но ты так мне и не сказал, с какой стати ты вообще все это затеял? Ты же не мог предвидеть события и не знал, как оно будет...

– Я ничего не знал, – кивнул Антонио, – кроме одного. Что я тебя люблю.

– Уже тогда?

– С первого взгляда. Если бы я признался, что я Антонио Мартинес, ты бы выставила меня за дверь... и через четыре часа я бы улетел в Канаду. Но я благоразумно промолчал и... заполучил главный приз...

Он потянулся к Линде.

– «Бразтранс»? – рассмеялась она, намеренно отстраняясь от него.

– При чем тут «Бразтранс»? – Антонио шутливо нахмурился и обнял Линду уже по-настоящему. – Я имею в виду тебя, моя дорогая. Тебя.

Эпилог

Дело Эухенио Мартинеса до суда не дошло. Ему удалось вовремя нажать на нужные рычаги, и доказательства его вины, собранные Жуаном да Силва, рассыпались как карточный домик. Инспектор подозревал, что тут не обошлось без крупных взяток. Кое-какие средства Мартинесу удалось снять со счетов компании еще до того, как Управление заинтересовалось им, и поэтому подкупить некоторых должностных лиц ему удалось без труда.

После освобождения Мартинес улетел в Испанию вместе с младшим сыном. Оставаться в Рио они больше не могли. Несмотря на то, что их имя было чисто перед законом, в общественном мнении оно было основательно запачкано грязью. К тому же Эухенио было невыносимо видеть, как в «Бразтранс» командует человек, которого он и близко не хотел подпускать к компании.

В Испании Эухенио Мартинес поселился в маленьком городке на побережье Коста-дель-Маресме недалеко от того места, где он впервые повстречал зеленоглазую Элеонору Бигелоу. Все, кто был близко знаком с Эухенио, отмечали, что он очень сильно сдал в последнее время. Часами он бродил по побережью и кидал камешки в море, вспоминая, скучая, раскаиваясь или строя планы на будущее... Точно не мог сказать никто.

Серхио Мартинес поначалу был в ярости, что план, который должен был увеличить их состояние в три раза и поставить в один ряд с богатейшими людьми Европы, провалился самым позорным образом. Неизвестно, что больше раздражало его: то, что они с отцом потерпели сокрушительное поражение, или то, что в конечном итоге выиграл его ненавистный старший брат.

О настоящей роли Антонио в этом деле Мартинесы так и не узнали до конца и подозревали, что он давно следил за ними, ожидая, когда представится возможность выйти из тени и захватить «Бразтранс».

Через два месяца после переезда в Испанию Серхио сбежал от отца с несовершеннолетней дочерью местного зеленщика, разрушив тем самым его надежды на выгодную женитьбу сына. Хосе Феррагамо, последовавший за своим боссом в Испанию, остался единственным утешением старого Мартинеса.

* * *

Питер Флеминг, о котором Линда рассказала инспектору да Силве, успел унести ноги из Рио-де-Жанейро. При допросе Мартинесов выяснилось, что именно Питер предложил им использовать Линду Кромвелл в качестве подсадной утки. Ни Эухенио, ни Серхио не знали, чем обусловлен его выбор, однако постарались выставить Питера чуть ли не главным вдохновителем их замысла. Флеминг ничего не отрицал по той простой причине, что во время допросов находился в Камбодже, где замыслил очередную аферу.

Его ненависть к Линде Кромвелл не утихла, однако неудача в Рио немного обуздала ее. Питер понял, что чем дальше он будет держаться от Линды, тем меньше неприятностей наживет на свою голову.

Впрочем, он ошибался. Неприятности, крупные и мелкие, так и следовали за ним по пятам, и через два года Питер Флеминг все-таки оказался в гонконгской тюрьме по обвинению в мошенничестве. В отличие от Эухенио Мартинеса у него не было ни денег, ни высоких покровителей, и на восемь лет мир был надежно избавлен от нечистоплотных делишек Питера Флеминга.

* * *

Антониа Крус пролежала полтора месяца в больнице, а когда выздоровела, обнаружила, что больше не работает в компании «Бразтранс». Новый владелец компании, сеньор Антонио Мартинес был не в восторге от той роли, которую пришлось бы сыграть маленькой секретарше, если бы не ее неожиданная болезнь. Однако Антонио трудно было назвать мстительным человеком. К тому же он помнил, что именно ей он обязан знакомством с любимой женщиной. Антонио выплатил своей тезке щедрое пособие при увольнении и посоветовал поискать счастья за пределами Рио.

– Ваша роль в этом деле малоизвестна, но неприглядна, – сказал он ей при личной встрече. – В Рио вам будет сложно устроиться на работу.

Антониа в этом не сомневалась и, бросив мать, которую обвиняла во всех своих бедах, помчалась за Серхио Мартинесом в Испанию. К сожалению, там ее ждал далеко не радушный прием. Эухенио Мартинес возненавидел бедную девушку за то, что она не сделала, а Серхио привык во всем повиноваться отцу. К тому же юная дочка зеленщика уже привлекла его взоры, и страдания влюбленной в него Антонии не тронули сердце Серхио.

Антониа вернулась в Бразилию и осела в маленьком городке на побережье, мечтая о блистательном Рио и горько оплакивая те времена, когда наследник Эухенио Мартинеса чуть было не женился на ней.

* * *

Жуан да Силва был в срочном порядке переведен обратно в Бразилиа и брошен на борьбу с очередной группой мошенников. По понятным причинам служебного рвения у него поубавилось.

– К чему ловить преступников, если они все равно в конечном итоге оказываются на воле? – откровенничал он с друзьями за рюмкой кашасы.

Но любовь к своей профессии все же пересилила обиду на несправедливость, и Жуан да Силва еще не раз проявил себя во всем блеске, разоблачая происки преступников и спасая невинных.

* * *

Антонио Мартинес, оказавшись внезапно во главе «Бразтранс», обнаружил в себе задатки недюжинного бизнесмена. Под его руководством компания Эухенио Мартинеса стала лидером грузовых перевозок в Латинской Америке. Впрочем, в том была заслуга и лучшего кризисного менеджера Нью-Йорка Линды Кромвелл, которая все-таки получила шанс поработать в «своей компании».

Линда, как и планировала, задержалась в Бразилии надолго. Правда, вожделенная должность исполнительного директора так и осталась ее мечтой. Президент «Бразтранс» позволил ей быть лишь тем, кем она была до сих пор, – консультантом, потому что строго-настрого запретил Линде проводить на работе все время.

Она не сопротивлялась, потому что впервые в жизни карьера отошла для нее на второй план. Да и как она могла сопротивляться мужчине, который был одновременно и ее боссом, и ее мужем? Линда обнаружила, что очень приятно быть НЕсамостоятельной, НЕсильной, НЕделовой и заботиться не об активах и пассивах какой-нибудь компании, а о собственной семье.

Линда и Антонио поженились в конце апреля, а в декабре того же года у них родилась дочь, унаследовавшая мягкую красоту матери и зеленые глаза отца. У них не было ни малейших сомнений относительно имени ребенка. Конечно же Элеонора!

Если Линда о чем-то и сожалела, так лишь о том, что знаменитый карнавал Рио словно прошел мимо нее. Любовь к самбе настигла ее внезапно, так же как любовь к Антонио или солнечному беззаботному Рио, и она целый год с нетерпением ждала нового карнавала. Антонио посмеивался над женой, но знал, что, когда придет время, он сам с радостью окунется в карнавальный водоворот ярких костюмов и завораживающих ритмов.

* * *

О, Рио, сказочный Рио, роскошный, темпераментный, вечно бурлящий и шумный! Ты самый красивый город на земле, что признают все, кроме тех, кто никогда тебя не видел. Ты обрушиваешь на оторопевшего путника ураган искрящихся красок и напевов, ты ослепляешь своим блеском и ставишь все с ног на голову, ты сводишь с ума и отравляешь кровь ядом чувственности и наслаждений.

Можно ли разлюбить тебя, Рио? Забыть мягкий золотистый песок твоих пляжей и причудливые изгибы береговой линии, твои старинные улочки и роскошные отели, твою противоречивость и неповторимость?

Одна чересчур серьезная американка пыталась бороться с тобой и не смогла. Она хотела доказать тебе, что не нуждается в любви и солн-це и что работа в состоянии заменить ей ласки любимого мужчины. Но ты был настороже и не допустил, чтобы над тобой посмеялись. Ты заставил ее измениться. Ты отпустил на свободу ее сердце.

И с тех пор Линда Кромвелл делит свою жизнь на два периода.

Тот, что был до карнавала.

И тот, что наступил после.

Content

Виктория Лайт
Одна неделя в Рио

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Эпилог