Агата Кристи

Чертежи субмарины

Письмо доставил посыльный. Читая его, Пуаро все больше мрачнел. Дав краткий ответ, он отпустил посыльного и потом повернулся ко мне:

– Живо пакуем чемоданы, мой друг. Мы отправляемся в Шарплес.

Я вздрогнул при упоминании о загородном имении лорда Эллоуэя. Глава недавно сформированного министерства обороны, Эллоуэй был выдающимся членом Кабинета министров. Как и сэр Ральф Куртис, глава огромной машиностроительной фирмы, он приобрел известность в палате общин, и теперь о нем открыто говорили как о многообещающем политике, которого, по всей вероятности, попросят сформировать новый кабинет, если печальные слухи о здоровье мистера Дэвида Макдама окажутся достоверными.

Внизу нас дожидался шикарный «Роллс-Ройс», и, когда мы нырнули в его темную кабину, я пристал к Пуаро с расспросами.

– Чего ради они сорвали нас с места почти в полночь? – удивленно спросил я.

Пуаро в недоумении покачал головой.

– Вне всякого сомнения, по какому-то срочному делу.

– Мне помнится, – заметил я, – что несколько лет тому назад ходили какие-то отвратительные слухи о Ральфе Куртисе, так как он оказался, насколько мне известно, замешанным в махинациях с акциями. В конце концов его полностью оправдали; но, может быть, нечто в таком же роде возникло снова?

– Едва ли, тогда ему не понадобилось бы посылать за мной посреди ночи, мой друг.

Я вынужден был согласиться, и остаток дороги мы провели в молчании. Как только мы выехали из Лондона, наш автомобиль резво рванул вперед, и мы прибыли в Шарплес во втором часу ночи.

Дворецкий с важным видом немедленно провел нас в маленький кабинет лорда Эллоуэя. Тот приветливо поздоровался – это был высокий, худощавый мужчина, казалось, просто излучающий энергию и жизненную силу.

– Месье Пуаро, как я рад видеть вас. Вот уже второй раз правительству требуются ваши услуги. Я отлично помню, что вы сделали для нас во время войны, когда было совершено то чудовищное похищение премьер-министра. Ваши великолепные дедуктивные способности… и, я бы добавил, ваши сдержанность и осмотрительность… спасли ситуацию.

Пуаро блеснул глазами.

– Должен ли я сделать вывод, милорд, что данный случай также требует сдержанности и осмотрительности?

– Несомненно. Сэр Гарри и я… о, позвольте мне вас представить… Адмирал сэр Гарри Уэрдэйл, наш первый лорд адмиралтейства… месье Пуаро и… по-моему, я вижу капитана…

– …Гастингса, – подсказал я.

– Я много слышал о вас, месье Пуаро, – сказал сэр Гарри, обмениваясь с ним рукопожатием. – Случилось нечто совершенно непостижимое, и, если вы сможете разгадать эту загадку, мы будем вам крайне признательны.

Лорд адмиралтейства мне сразу же понравился – коренастый, грубовато-добродушный моряк отличной старой закалки.

Пуаро пытливо посматривал на обоих политиков, и наконец Эллоуэй приступил к рассказу:

– Конечно, вы понимаете, месье Пуаро, что вся эта информация строго конфиденциальна. У нас пропали особо важные документы. Украдены чертежи новой субмарины типа Z.

– Когда вы обнаружили пропажу?

– Сегодня вечером… менее трех часов назад. Вероятно, вы можете оценить, месье Пуаро, всю значимость происшествия. Главное, чтобы известие об этой пропаже не получило огласки. Я по возможности коротко изложу вам факты. На этот уик-энд ко мне в гости приехали адмирал с женой и сыном и миссис Конрад, дама, известная в лондонском обществе. Дамы рано удалились спать… около десяти часов, так же как и мистер Леонард Уэрдэйл. Сэр Гарри прибыл сюда для того, чтобы обсудить со мной конструкцию нового типа субмарины. В соответствии с этим я попросил мистера Фицроу, моего секретаря, достать чертежи из углового сейфа и разложить их на моем столе наряду с другими документами, имеющими отношение к рассматриваемому вопросу. Пока он подготавливал документы, мы с адмиралом прогуливались взад-вперед по балкону, дымя сигарами и наслаждаясь теплым июньским вечером. Закончив беседу и докурив сигары, мы решили заняться делами. Мы были далеко от дверей и повернули обратно, и тут мне показа-лось, что я смутно увидел какую-то темную фигуру, выскользнувшую из этих самых балконных дверей, – она пересекла балкон и исчезла. Однако тогда я почти не обратил внимания на это событие. Я знал, что Фицроу должен быть в кабинете, и мне даже в голову не пришла возможность какой-то кражи. Разумеется, теперь я ругаю себя за это. Итак, мы вернулись тем же путем, по балкону, в комнату в тот самый момент, когда Фицроу вошел в нее из коридора.

«Фицроу, вы подготовили все, что нам может понадобиться?» – спросил я.

«Я полагаю, да, лорд Эллоуэй. Все бумаги – на вашем столе», – ответил он. А затем пожелал нам обоим доброй ночи.

«Подождите минутку, – сказал я, подходя к столу. – Возможно, я о чем-то забыл упомянуть».

Я быстро просмотрел подготовленные документы.

«Самое главное-то вы и забыли, Фицроу, – сказал я. – Где конструктивные схемы субмарины?»

«Они лежат сверху, лорд Эллоуэй».

«Да нет же, их нет здесь», – сказал я, просматривая бумаги.

«Я только что положил их туда!»

«Но я их здесь не вижу», – возразил я.

Фицроу с недоумевающим видом подошел к столу. Ситуация казалась невероятной. Мы перевернули на столе все документы, обыскали сейф, но нам пришлось смириться с тем, что эти документы исчезли… причем исчезли всего за какие-то три минуты, пока Фицроу выходил из комнаты.

– Зачем он выходил из комнаты? – сразу спросил Пуаро.

– Я тоже спросил его об этом! – воскликнул сэр Гарри.

– Судя по его словам, – сказал лорд Эллоуэй, – его отвлек женский крик, он услышал его как раз в тот момент, когда закончил раскладывать документы на столе. Фицроу выбежал в коридор. На лестнице он увидел молодую француженку, горничную миссис Конрад. Девушка выглядела очень бледной и испуганной, она заявила, что видела привидение… высокую фигуру в белом балахоне, которая бесшумно двигалась по коридору. Фицроу посмеялся над ее страхами и вернулся в кабинет как раз в тот момент, когда мы вошли в него с балкона.

– Все это кажется мне вполне понятным, – задумчиво сказал Пуаро. – Единственный вопрос состоит в том, причастна ли к краже эта горничная. Закричала ли она по договоренности со своим притаившимся на балконе сообщником, или же преступник просто терпеливо выжидал, надеясь на счастливый случай? Я полагаю, что вы видели на балконе мужчину… или там была женщина?

– Не могу сказать, месье Пуаро. Я видел просто какую-то тень.

Адмирал как-то странно фыркнул, и все сразу обратили на него внимание.

– Мне кажется, месье адмирал хочет что-то сказать, – с легкой улыбкой тихо сказал Пуаро. – Вы видели эту тень, сэр Гарри?

– Нет, я не видел, – ответил он. – Как, впрочем, и Эллоуэй тоже. Возможно, там и качнулась ветка дерева или что-то в таком роде, и только позже, когда мы обнаружили пропажу, он пришел к заключению, что видел, как кто-то прошел по балкону. Его воображение сыграло с ним шутку, только и всего.

– Вообще-то я никогда не отличался богатым воображением, – усмехнувшись, заметил лорд Эллоуэй.

– Вздор, все мы в достаточной мере наделены воображением. Все мы способны убедить себя в том, что видели нечто большее, чем было на самом деле. Я всю жизнь провел в море и готов потягаться в зоркости с любым обитателем суши. Я все осмотрел под балконом и увидел бы все, что нужно, если бы там было что видеть.

Рассказанная история, видимо, очень взволновала Пуаро. Он встал и быстро прошел к балконным дверям.

– С вашего позволения, – сказал он. – Нам надо сразу прояснить этот вопрос.

Он вышел на балкон, и мы последовали за ним. Достав из кармана электрический фонарик, Пуаро осветил край примыкавшего к балкону газона.

– Милорд, где именно он пересек балкон? – спросил он.

– Мне кажется, где-то здесь, возле этих дверей.

Луч фонаря еще какое-то время блуждал по газону, потом пробежался по всей длине балкона и погас. Выключив фонарь, Пуаро выпрямился и взглянул на адмирала.

– Сэр Гарри прав… а вы ошибаетесь, милорд, – спокойно сказал он. – Недавно прошел сильный дождь. Любой, кто пробежал бы по газону, неизбежно должен был оставить следы. Но там их нет… нет ни малейших следов.

Он внимательно поглядывал то на одного, то на другого политика. Лорд Эллоуэй выглядел изумленным и сомневающимся; адмирал шумно выразил свое удовлетворение.

– Известное дело, я не мог ошибиться, – заявил он. – Уж поверьте моим глазам.

Он так вошел в образ прожженного морского волка, что я невольно улыбнулся.

– Следовательно, мы должны переключить наше внимание на обитателей вашего дома, – мягко сказал Пуаро, обращаясь к Эллоуэю. – Давайте вернемся в кабинет. Итак, милорд, мог ли кто-то улучить момент и войти сюда из коридора, заметив, что Фицроу разговаривает на лестнице с горничной?

Лорд Эллоуэй отрицательно покачал головой.

– Исключено, для этого ему пришлось бы пройти мимо них по лестнице.

– А что вы можете сказать о самом мистере Фицроу… Вы ведь полностью доверяете ему, не правда ли?

Лорд Эллоуэй вспыхнул.

– Абсолютно, месье Пуаро. Я полностью ручаюсь за своего секретаря. В любом случае совершенно невозможно, чтобы он был причастен к этому делу.

– В этом мире, кажется, все возможно, – довольно сухо заметил Пуаро. – Наверное, у этих чертежей выросли крылья, и они улетели, подхваченные порывом ветра… comme çа![1] – И он, надув щеки, как потешный херувим, выпустил воздух.

– В общем и целом, конечно, все возможно, – раздраженно признал лорд Эллоуэй. – Но я прошу вас, месье Пуаро, чтобы вы даже не думали подозревать Фицроу. Учтите один момент… если бы он хотел заполучить эти чертежи, то вряд ли решил бы украсть их, подвергая себя известному риску, ведь он мог преспокойно снять с них копии.

– Ваше замечание, милорд, – с одобрением сказал Пуаро, – bien juste… Я вижу, что вы мыслите здраво и методично. Англии явно повезло с вами.

Лорд Эллоуэй с легким смущением воспринял этот шквал похвал, а Пуаро вернулся к рассматриваемому делу:

– Вы провели весь вечер в комнате…

– В гостиной… так будет точнее.

– …где также имеется выход на балкон, поскольку, мне помнится, вы сказали, что вышли прогуляться именно оттуда. Разве не мог кто-то, так же как и вы, выйти на балкон, зайти в кабинет во время отсутствия Фицроу и вернуться назад тем же путем?

– Но мы бы заметили его, – возразил адмирал.

– Не обязательно, он ведь мог проделать это у вас за спиной, пока вы шли в другую сторону.

– К сожалению, Фицроу отсутствовал в комнате несколько минут, этого времени нам вполне могло хватить, чтобы пройти по всему балкону туда и обратно.

– Не важно… это ведь только версия… в сущности, это только одна из возможных версий.

– Но когда мы уходили из гостиной, там уже никого не было, – заметил адмирал.

– А чуть позже кто-то мог и зайти туда.

– Вы имеете в виду, – медленно сказал лорд Эллоуэй, – что, когда Фицроу услышал крик горничной и вышел из кабинета, некто уже прятался в гостиной, и успел пробежать по балкону, и покинул гостиную только после того, как Фицроу вернулся в кабинет?

– Ваш методичный подход вновь оправдал себя, – с легким поклоном сказал Пуаро. – Вы отлично изложили суть дела. Может быть, в краже замешан кто-то из ваших слуг или гостей? Мы знаем, что-то испугало горничную, и она подняла шум. Какую полезную информацию вы могли бы нам сообщить о миссис Конрад?

Лорд Эллоуэй ненадолго задумался.

– Я уже говорил вам, эта леди хорошо известна в обществе. Это справедливо в том смысле, что она устраивает большие приемы и ее принимает аристократическое общество. Однако очень мало известно о том, что она представляет собой на самом деле, откуда она родом, и ничего не известно о ее прошлой жизни. Эта леди постоянно вращается в дипломатических кругах. Разведывательное управление заинтересовала эта особа.

– Я понимаю, – сказал Пуаро. – И она была приглашена сюда, на этот уик-энд…

– …с той целью… предположим… чтобы мы могли понаблюдать за ней в приватной обстановке.

– Parfaitement![2] Что ж, возможно, она довольно ловко отплатила вам той же монетой.

Лорд Эллоуэй явно пребывал в замешательстве, а Пуаро продолжил:

– Скажите мне, милорд, упоминали ли вы сегодня в ее присутствии о том предмете, который вы собирались обсуждать с адмиралом?

– Да, – признал он. – Сэр Гарри сказал: «Нас еще ждет субмарина! Надо поработать!» – или что-то в таком роде. Все уже ушли из комнаты, а она как раз вернулась за книгой.

– Понятно, – задумчиво произнес Пуаро. – Милорд, конечно, сейчас уже глубокая ночь… но есть еще одно неотложное дело. Я предпочел бы прямо сейчас, если возможно, переговорить с вашими гостями.

– Разумеется, мы сможем это устроить, – сказал лорд Эллоуэй. – Сложность ситуации только в том, что нам бы хотелось посвящать в эту историю как можно меньше людей. Конечно, мы вполне можем положиться на леди Джулиет Уэрдэйл и молодого Леонарда… но к миссис Конрад, если она невиновна, стоит выбрать несколько иной подход. Может, вы просто скажете ей, что пропал важный документ, не углубляясь в подробности при рассмотрении обстоятельств его исчезновения?

– Именно это я и собирался вам предложить, – сияя улыбкой, сказал Пуаро. – Причем во всех трех случаях. Месье адмирал, надеюсь, не обидится на меня, но даже лучшие из жен…

– Никаких обид, – подхватил сэр Гарри. – Все женщины – болтушки, видит бог! Хотя мне бы хотелось, чтобы Джулиет побольше болтала и поменьше играла в бридж. Но таковы уж современные дамы – счастливы, только когда танцуют или играют. Так я разбужу Джулиет и Леонарда, вы не против, Эллоуэй?

– Благодарю вас. Я вызову ту горничную-француженку, и она разбудит свою хозяйку. Отправлюсь к ним сейчас же. А пока, Пуаро, я пришлю к вам Фицроу.

Мистер Фицроу оказался бледным, худощавым молодым человеком. Даже водруженное на нос пенсне не оживляло вялое выражение его лица. Он практически слово в слово повторил то, что лорд Эллоуэй уже рассказал нам.

– Есть ли у вас какая-то своя версия, мистер Фицроу?

Тот пожал плечами.

– Безусловно, кто-то был в курсе наших дел и поджидал удобного момента под балконом. Он мог все видеть через застекленные двери и проскользнул в кабинет, заметив, что я вышел. Жаль, что лорд Эллоуэй тут же не бросился в погоню, когда увидел, как этот парень уходит.

Пуаро не стал выводить его из заблуждения. Вместо этого он спросил:

– Вам показалась правдоподобной история горничной… будто она видела привидение?

– Нет, скорее наоборот, месье Пуаро!

– Я имею в виду… верила ли она сама в то, что говорит?

– А, вот вы о чем… Я не знаю. Вид у нее действительно был довольно испуганный. Она стояла, схватившись руками за голову.

– Ага! – воскликнул Пуаро таким тоном, словно сделал какое-то открытие. – Неужели все так и было?.. И несомненно, она показалась вам очень хорошенькой?

– Я не заметил в ней ничего особенного, – сдержанным тоном ответил Фицроу.

– А ее хозяйку вы не видели, я полагаю?

– На самом деле как раз видел. Я услышал, как она крикнула: «Леона». Миссис Конрад стояла выше этажом на галерее.

– Выше этажом, – нахмурясь, пробормотал Пуаро.

– Конечно, я понимаю, что все это очень неприятно для меня или, вернее, могло бы так быть, если бы лорд Эллоуэй случайно не увидел убегающего человека. Но так или иначе, я буду только рад, если вы тщательно обыщете мою комнату… и меня самого.

– Вы действительно хотите этого?

– Разумеется.

Мне неизвестно, что Пуаро ответил бы на предложение Фицроу, поскольку в этот момент лорд Эллоуэй сообщил нам, что обе дамы и мистер Леонард Уэрдэйл уже находятся в гостиной.

Женщины были в неглиже. Миссис Конрад оказалась красивой тридцатипятилетней женщиной с золотистыми волосами и легкой склонностью к полноте. Леди Джулиет, вероятно, было лет сорок. Высокая, темноволосая, красивая женщина, с изящными руками и ногами, однако явно встревоженная и измученная. Ее сын производил впечатление инфантильного, женоподобного юноши, что на редкость сильно контрастировало с его грубовато-добродушным, энергичным отцом.

Согласно договоренности Пуаро предварил разговор парой общих фраз, а затем объяснил, что ему очень важно узнать, не видел или не слышал ли кто-нибудь из них этим вечером то, что может помочь нам.

Обратившись к миссис Конрад, он спросил ее, не будет ли она так любезна сообщить нам точно о всех ее передвижениях.

– Дайте-ка вспомнить… Я пошла наверх. Позвонила своей служанке. Затем, поскольку она не появлялась, я вышла из комнаты и позвала ее. Я услышала, что она разговаривает с кем-то на лестнице. После того как она расчесала меня, я отпустила ее… она была в крайне возбужденном состоянии. Потом я немного почитала и легла спать.

– А вы, леди Джулиет?

– Я поднялась наверх и сразу легла спать. Я очень устала.

– А как насчет вашей книжки, дорогая? – мило улыбнувшись, спросила миссис Конрад.

– Какой книжки? – вспыхнула леди Джулиет.

– Ну как же, вспомните! Когда я вышла поискать Леону, вы поднимались по лестнице. Вы сказали мне, что спускались в гостиную за книгой.

– Ах да, я спускалась вниз… Я… у меня вылетело это из головы. – Леди Джулиет нервно сцепила руки.

– А вы слышали, миледи, как кричала служанка миссис Конрад?

– Нет… нет, я ничего не слышала.

– Как странно… ведь в то время вы должны были находиться в гостиной.

– Я ничего не слышала, – сказала леди Джулиет более твердым голосом.

Пуаро повернулся к молодому Леонарду.

– Месье?

– Ничего не делал. Поднялся в свою спальню и лег спать.

Пуаро погладил свой подбородок.

– Увы, боюсь, вы ничем не смогли мне помочь. Мадам, месье, я сожалею… мне бесконечно жаль, что я потревожил ваш сон по столь ничтожному поводу. Примите мои извинения, прошу вас.

Жестикулируя и извиняясь, он проводил их к выходу. Затем вернулся с горничной, хорошенькой француженкой с довольно наглым личиком. Эллоуэй и Уэрдэйл тоже удалились вместе с дамами.

– Итак, мадемуазель, – сказал Пуаро оживленным тоном, – скажите нам правду. Не надо выдумывать никаких историй. Почему вы закричали на лестнице?

– Ах, месье, я увидела высокую фигуру… всю в белом…

Пуаро остановил ее энергичным взмахом указательного пальца.

– Разве я не сказал, что мне не нужны выдуманные истории? Я могу сделать одно предположение. Он поцеловал вас, не так ли? Я имею в виду месье Леонарда Уэрдэйла.

– Eh bien, monsieur, в конце концов, что такое один поцелуй?

– В данных обстоятельствах он был вполне естественным, – галантно ответил Пуаро. – Я полагаю, Гастингс согласится с моим мнением… Но скажите мне, как именно все произошло.

– Он подошел ко мне сзади и обнял меня. Я вздрогнула и закричала. Если бы я видела его, то не стала бы кричать… Но он подкрался ко мне как кот. Потом вышел месье le secrétaire[3]. Месье Леонард убежал наверх по лестнице. И что мне оставалось сказать? Учитывая, что это был jeune homme comme ça… tellement comme il faut? Ma foi, я просто придумала историю с привидением.

– И на том объяснения закончились, – добродушно воскликнул Пуаро. – Затем вы поднялись в комнату мадам, вашей хозяйки? Кстати, где расположена ее комната?

– В конце коридора, месье. Выше этажом.

– То есть прямо над этим кабинетом. Bien, мадемуазель, я больше вас не задерживаю. И в la prochaine fois постарайтесь сдержать крик.

Проводив ее к выходу, он с улыбкой повернулся ко мне:

– Интересный случай, не так ли, Гастингс? Я начинаю кое-что понимать. Et vous?[4]

– Что делал на лестнице Леонард Уэрдэйл? Пуаро, мне не понравился этот щеголь. Должен сказать, он выглядит настоящим распутником.

– Я согласен с вами, mon ami.

– А вот Фицроу показался мне порядочным парнем.

– М-да, и лорд Эллоуэй определенно настаивает на этом.

– И однако, в его манере поведения есть нечто такое…

– Нечто слишком уж безупречное, чтобы быть правдой? Я и сам почувствовал это. Но наша любезная миссис Конрад, безусловно, далеко не безупречна.

– И ее комната находится прямо над кабинетом, – задумчиво сказал я, не сводя с Пуаро пристального взгляда.

Слегка улыбнувшись, он с сомнением покачал головой:

– Нет, mon ami, я не могу всерьез заставить себя поверить, что эта утонченная леди проникла сюда через трубу камина или вылезла из окна, чтобы спуститься на балкон.

Пуаро больше ничего не успел добавить, поскольку в этот момент дверь в кабинет открылась и, к моему удивлению, в нее проскользнула леди Джулиет.

– Месье Пуаро, – сказала она. – Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

– Миледи, капитан Гастингс – моя правая рука. Вы можете совершенно спокойно говорить при нем все, что вам угодно. Присаживайтесь, прошу вас.

Она села в кресло, не сводя глаз с Пуаро.

– То, что я должна сказать… весьма деликатного свойства. Вам поручено расследовать это дело. Если бы… если бы эти бумаги были возвращены, то и вопрос был бы закрыт? Я имею в виду, можно было бы замять это дело без вопросов?

Пуаро пристально смотрел на нее.

– Правильно ли я вас понимаю, мадам? Вы спрашиваете, что будет, если эти документы окажутся у меня в руках, не так ли? Верну ли я их лорду Эллоуэю с тем условием, что он не будет задавать вопросов, как я их получил?

Она склонила голову:

– Именно это я и имела в виду. Но я должна быть уверена, что не будет никакой… огласки.

– Я не думаю, что лорд Эллоуэй горит желанием предать огласке это дело, – решительно сказал Пуаро.

– Итак, вы возьмете их? – нетерпеливо воскликнула она в ответ.

– Подождите минутку, миледи. Это зависит от того, как быстро вы сможете передать эти бумаги в мои руки.

– Почти немедленно.

Пуаро взглянул на часы.

– Сколько времени вам понадобится?

– Ну, скажем… минут десять, – прошептала она.

– Я подожду, миледи.

Она спешно покинула комнату. Я удивленно присвистнул, сложив губы трубочкой.

– Как вы оцениваете эту сцену, Гастингс?

– Бридж, – лаконично ответил я.

– Ах, вы припомнили неосторожные слова месье адмирала! Какая память! Я поздравляю вас, Гастингс.

Мы замолчали, поскольку в кабинет вошел лорд Эллоуэй и вопросительно посмотрел на Пуаро.

– Появились ли у вас новые версии, месье Пуаро? Боюсь, что ответы моих гостей ничего вам не дали.

– Вовсе нет, милорд. Они в достаточной мере прояснили ситуацию. У меня нет необходимости оставаться здесь долее, и поэтому, с вашего позволения, я хотел бы сразу вернуться в Лондон.

Лорд Эллоуэй был очень удивлен.

– Но… но что вам удалось выяснить? Вы узнали, кто взял эти чертежи?

– Да, милорд, именно так. Скажите мне… Если бумаги вернутся к вам анонимно, вы сможете не задавать никаких вопросов?

Лорд Эллоуэй удивленно посмотрел на Пуаро.

– Вы имеете в виду вопрос выплаты некоей суммы денег?

– Нет, милорд, вернутся без всяких условий.

– Конечно, возвращение этих чертежей имеет первостепенное значение, – медленно сказал лорд Эллоуэй с озадаченным видом.

– Тогда, говоря серьезно, я рекомендовал бы вам придерживаться избранной тактики. Только вы, адмирал и ваш секретарь знают об их пропаже. Только им и нужно будет узнать о возвращении. И вы можете рассчитывать на мою поддержку в любом случае… пусть бремя этой тайны ляжет на мои плечи. Вы просили меня вернуть документы… Я выполнил вашу просьбу. И больше вы ничего не узнаете. – Поднявшись, Пуаро протянул руку: – Я рад, что мне довелось встретиться с вами. Я верю в вас… и вашу преданность Англии. Ее будущее в надежных и сильных руках.

– Месье Пуаро… уверяю вас, я сделаю все возможное. Кто-то назовет это недостатком, а кто-то – достоинством… но я верю в себя.

– Это свойственно великим людям. Я со своей стороны мог бы сказать то же самое! – высокопарно заявил Пуаро.

Через несколько минут машина была подана к подъезду, и лорд Эллоуэй с удвоенным радушием распрощался с нами на ступенях крыльца.

– Это великий человек, Гастингс, – заметил Пуаро, когда мы отъехали от дома. – У него светлый ум, творческая натура и отличные способности. Он сильный человек, в котором как раз сейчас, в эти трудные послевоенные времена, так нуждается Англия.

– Я готов согласиться со всеми вашими словами, Пуаро… Но как же леди Джулиет? Ей что, придется возвращать документы самому лорду Эллоуэю? Что она подумает, увидев, что вы уехали, не сказав ей ни слова?

– Гастингс, я хочу задать вам маленький вопрос. Почему она сразу же не вручила мне эти планы, когда говорила со мной?

– У нее не было их с собой.

– Отлично. Сколько ей понадобилось бы времени, чтобы взять их из своей комнаты? Или из любого потайного места в этом доме? Можете не отвечать. Я скажу вам. Вероятно, чуть больше пары минут! Однако она просила подождать меня минут десять. Зачем? Очевидно, она собралась получить их от какого-то другого человека, с которым ей нужно было предварительно договориться или поспорить. Итак, кто мог быть этот человек? Явно не миссис Конрад, а член ее собственной семьи, ее муж или ее сын. Кто же из них наиболее вероятен? Леонард Уэрдэйл сказал, что сразу же пошел спать. Но мы знаем, что это была ложь. Предположим, его мать заглянула к нему в комнату и обнаружила, что она пуста; предположим, она спустилась вниз, исполненная безотчетного ужаса… Да, уж ее сынок явно не подарок! Она так и не нашла его, но позже она слышит, что он говорит о том, что вообще не выходил из своей комнаты. Она приходит к заключению, что он виноват в пропаже. Тогда-то она решает переговорить со мной.

Но, mon ami, мы знаем нечто такое, чего не знала леди Джулиет. Мы знаем, что ее сын не мог быть в кабинете, поскольку был на лестнице и заигрывал со смазливой горничной. То есть у Леонарда Уэрдэйла было алиби, хотя его мать и не догадывалась об этом.

– Хорошо, но тогда кто же стащил бумаги? Мы, кажется, уже исключили всех – леди Джулиет, ее сына, миссис Конрад, горничную…

– Именно так. Задействуйте ваши маленькие серые клеточки, мой друг. Разгадка прямо перед вами.

Я недоумевающе покачал головой.

– Подумайте же! Попробуйте просто продолжить вашу мысль! Смотрите, Фицроу выходит из кабинета; он оставляет бумаги на столе. Чуть позже лорд Эллоуэй входит в комнату, идет к столу и видит, что бумаги исчезли. Возможны только две вещи: либо Фицроу не оставил бумаги на столе, а положил их в свой карман… что не имеет смысла, поскольку Эллоуэй сам заметил нам, что тот мог бы скопировать их в любое удобное для него время… либо эти бумаги были еще на столе, когда лорд Эллоуэй подошел к нему… и в данном случае они перекочевали к нему в карман.

– Лорд Эллоуэй – вор? – ошеломленно произнес я. – Но зачем? Почему?

– Разве не вы говорили мне о каком-то скандальном деле в его прошлом? Вы сказали, что он был оправдан. Но допустим, что обвинения были отчасти справедливы. Скандалы просто недопустимы для английского государственного деятеля. Если кто-то разворошил старые сплетни и затеял бы новый скандал, то прощай его политическая карьера. Мы можем предположить, что его шантажировали, запросив в качестве цены за молчание чертежи субмарины.

– Но тогда этот человек подлый предатель! – вскричал я.

– О нет, нет. Он умный и находчивый человек. Допустим, мой друг, что он скопировал настоящие чертежи, внеся в каждую часть – поскольку он хороший инженер – небольшие изменения, что сделало их в итоге совершенно невыполнимыми. Он вручил эти фальшивые планы вражескому агенту – миссис Конрад, как я предполагаю; но чтобы не возникло никаких подозрений в их подлинности, надо было представить все так, будто эти планы украдены. Он постарался сделать все возможное, чтобы тень подозрения не упала ни на кого из домашних, заявив, что видел человека, выбегавшего из балконных дверей. Правда, тут он столкнулся с упорным сопротивлением адмирала. Поэтому его следующей заботой стало отвести все подозрения от Фицроу.

– Но это всего лишь ваши предположения, Пуаро, – возразил я.

– Это психологический расклад, mon ami. Человек, который мог бы передать настоящие планы, явно не отличался бы излишней щепетильностью, ему было бы все равно, на кого могут пасть подозрения. Кроме того, почему он так беспокоился о том, чтобы миссис Конрад не узнала никаких деталей этого ограбления? Потому что он передал ей фальшивые чертежи в начале вечера и не хотел, чтобы она узнала, что на самом деле кража была совершена несколько позже.

– Я сомневаюсь в том, что вы правы, – заметил я.

– Конечно же, я прав. Сегодня, Гастингс, вы слышали разговор двух великих людей, я только намекнул Эллоуэю, что знаю разгадку, и он понял меня. Вскоре вы во всем убедитесь.

Однажды, когда лорд Эллоуэй уже стал премьер-министром, Пуаро получил по почте чек и фотографию, подпись под которой гласила: «Моему благоразумному другу Эркюлю Пуаро. Эллоуэй».

Я полагаю, что субмарина типа Z стала причиной огромного торжества в военно-морских кругах. Поговаривают, что она преобразит современные методы военных действий. Я слышал, что известная иностранная держава пыталась сконструировать нечто подобное, но в итоге потерпела полный крах. Но все же я по-прежнему считаю, что Пуаро лишь строил предположения. В те дни его слишком часто осеняли удачные догадки.

Примечания

1

вот так! (фр.)

2

Превосходно! (фр.)

3

секретарь (фр.).

4

А вы? (фр.)

Content

Агата Кристи
Чертежи субмарины

Примечания