Агата Кристи

Похищение премьер-министра

Теперь, когда война и все трудности и лишения, неизбежно с ней связанные, отошли в далекое прошлое, думаю, что имею право открыть миру ту выдающуюся роль, которую сыграл мой друг Пуаро в момент национального кризиса. Этот секрет в свое время тщательно охранялся. Ни слова об этом не должно было просочиться в прессу. Но теперь, когда необходимость в строгом соблюдении тайны отпала, я считаю, что было бы только справедливо сделать так, чтобы вся Англия узнала, чем она обязана моему тщеславному маленькому другу, чей могучий интеллект, к счастью, сумел предотвратить грозившую нам всем катастрофу.

Однажды вечером, после обеда, – надеюсь, читатель извинит меня, если я не назову точную дату, достаточно сказать, что это случилось, как раз когда разговоры о сепаратном мире повторялись на все лады всеми, кто ненавидел Англию, – мой друг и я сидели у себя дома. После того как меня по инвалидности уволили из действующей армии, я по собственному желанию пошел служить во вспомогательных частях, и постепенно у меня появилась привычка вечерами заглядывать к Пуаро – погреться у камина и поболтать о тех делах, расследованием которых он занимался в то время.

Тем вечером я, помнится, все пытался вызвать его на разговор о том, что стало сенсацией того знаменательного дня и о чем тогда кричали все газеты, – о попытке покушения на мистера Дэвида Макадама, премьер-министра Великобритании. Увы, цензура тогда работала на славу. Ни одна статья не ускользнула от ее недремлющего ока. В многочисленных газетных публикациях не было ни единой детали этого страшного дела – ничего, кроме того, что премьер-министр чудом остался жив. Пуля лишь чуть оцарапала ему щеку.

Надо ли говорить, что я был немало возмущен небрежностью нашей полиции, по чьей вине чуть было не свершилось столь вопиющее преступление. Вполне понятно, думал я, что наводнившие Великобританию германские агенты дорого бы дали за то, чтобы покушение удалось. «Неистовый Мак», как окрестили его члены его собственной партии, вел неуклонную и непримиримую борьбу с теми, кто старался, и, признаться, небезуспешно, склонить общественное мнение к мысли о сепаратном мире с Германией.

Он был тогда более чем просто премьер-министр Великобритании – он и был сама Великобритания. Уничтожить его означало бы нанести сокрушительный удар по мощи Британской империи, или, фигурально выражаясь, это значило бы вонзить нож в сердце британского льва.

Помню, Пуаро хлопотал, оттирая крошечной губкой какое-то едва заметное пятнышко на рукаве своего серого костюма. В мире не было второго такого щеголя, как Эркюль Пуаро, – аккуратность и чистота были его божествами. И теперь, погруженный в свое занятие, не замечая, что пары бензина пропитали весь воздух в комнате, он, по-моему, совершенно забыл о моем существовании.

– Одну минутку, мой друг, еще немного – и я весь в вашем распоряжении. Я уже почти закончил. Это ужасное грязное пятно – какой кошмар! – кажется, я наконец справился с ним! Уф-ф! – И он торжествующе взмахнул губкой.

Улыбнувшись, я закурил сигарету.

– Что-нибудь интересное за последнее время? – помолчав немного, осведомился я.

– Да как вам сказать? Помог… как вы их называете, дай бог памяти?… ах да, поденщице отыскать мужа. Трудное дело, скажу я вам. Притом требующее огромного такта. К тому же у меня были кое-какие подозрения на его счет. Представьте, мне казалось, что этот самый муж не слишком обрадуется, когда его найдут. Как бы вы поступили на моем месте? Что касается меня, признаюсь, все мои симпатии были на его стороне. Представьте, беднягу и за человека-то не считали. Вот он и предпочел исчезнуть.

Я рассмеялся.

– Ну наконец-то! Это грязное пятно – его больше нет! Теперь, друг мой, я в вашем распоряжении.

– Я хотел вас спросить: что вы думаете об этом покушении на Макадама?

– Чушь! Детские штучки! – фыркнул Пуаро. – Кто может принимать такие вещи всерьез? Стрелять из винтовки… пф-ф! Куда это годится? Такие вещи уже отошли в прошлое!

– Но на этот раз он, кажется, едва спасся, – осмелился напомнить я.

Пуаро нетерпеливо покачал головой. Он уже открыл было рот, чтобы возразить, как вдруг нас неожиданно прервали. В дверь осторожно постучали. Потом она приоткрылась, и в щели показалась голова нашей хозяйки. Через минуту выяснилось, что внизу Пуаро спрашивают два джентльмена.

– Они не сообщили мне, как их зовут, сэр. Но просили передать, что дело чрезвычайно важное.

– Проводите их наверх, – велел Пуаро, осторожно разглаживая складку на своих серых брюках.

Через пару минут двое мужчин появились в дверях нашей комнаты. Сердце мое на мгновение остановилось, а потом вдруг заколотилось как сумасшедшее, когда в одном из них я безошибочно узнал не кого-нибудь, а самого лорда Эстера, знаменитого председателя палаты общин. Его спутник, мистер Бернар Додж, был известен не только мне, но и всей Англии – член военного кабинета, а кроме того, насколько я осведомлен, ближайший друг премьер-министра.

– Мсье Пуаро? – вопросительным тоном протянул лорд Эстер.

Мой друг учтиво поклонился в ответ. Великий человек перевел взгляд на меня, и на его лице появилось сомнение.

– Я пришел по личному делу.

– В присутствии капитана Гастингса вы можете говорить совершенно свободно, – заявил мой друг, кивком предлагая мне остаться. – Его таланты оставляют желать лучшего, это верно. Но за честность его я ручаюсь головой.

Лорд Эстер все еще колебался, когда мистер Додж наконец не выдержал:

– Ах, да бросьте вы, право! Что толку ходить вокруг да около? Насколько я понимаю, скоро уже вся Англия будет знать, в какой дурацкой ситуации мы с вами оказались. Так что ближе к делу! Время дорого!

– Прошу вас, садитесь, джентльмены, – учтиво произнес Пуаро. – Позвольте предложить вам кресло, милорд?

Я заметил, как у лорда Эстера перехватило дыхание.

– Так вы меня знаете?!

Пуаро скромно улыбнулся:

– Конечно. Я же читаю газеты… а там масса фотографий. Как же я мог вас не узнать?

– Мсье Пуаро, сегодня я пришел, чтобы посоветоваться с вами относительно дела чрезвычайной важности. И вынужден просить, чтобы все присутствующие хранили об этом полное молчание.

– Слово Эркюля Пуаро – этого достаточно! – напыщенно заявил мой маленький друг.

– Это касается премьер-министра. Похоже, у нас серьезная проблема.

– Мы пропали! – схватился за голову мистер Додж.

– Стало быть, рана оказалась серьезной? – не выдержал я.

– Какая рана?

– Рана от пули.

– Ах это! – презрительно фыркнул Додж. – Это все уже в прошлом.

– Как уже сказал мой коллега, – продолжил лорд Эстер, – все это уже отошло в прошлое и давно забыто. К счастью, покушение не удалось. Был бы счастлив, если бы мог сказать то же самое о следующей попытке.

– Так, стало быть, была сделана еще одна попытка?

– Да. Хотя на этот раз… как бы это выразиться по-другому. Словом, мсье Пуаро… премьер-министр исчез!

– Что?!

– Его похитили!

– Невозможно! – потрясенный до глубины души, вскричал я.

Пуаро бросил на меня предостерегающий взгляд, который я слишком хорошо знал. Я тут же закрыл рот и скромно устроился в углу.

– Увы, как бы невозможно это ни казалось, тем не менее дела обстоят именно так, – закончил лорд Эстер.

Пуаро поднял глаза на мистера Доджа:

– Вы говорили, мсье, что время сейчас определяет все. Что под этим подразумевается?

Двое мужчин обменялись удивленными взглядами. На этот раз заговорил лорд Эстер:

– Вы слышали, мсье Пуаро, о том, что вскоре должна состояться конференция стран-союзниц?

Мой друг молча кивнул.

– По вполне понятным причинам, где состоитcя эта встреча и когда, пока держится в строгом секрете. Но, увы, хотя мы сделали все от нас зависящее, чтобы ни слова об этом не просочилось в прессу, в дипломатических кругах, разумеется, дата встречи уже известна. Конференция должна состояться завтра, во вторник вечером, в Версале. Теперь, думаю, вы понимаете всю серьезность положения, в котором мы оказались. Не стану скрывать от вас тот факт, что присутствие премьер-министра Великобритании на этой конференции – вопрос первостепенной важности. Пропаганда сторонников заключения сепаратного мира, начатая, скорее всего, немецкими агентами, затесавшимися в общество, становится все ожесточеннее. Уже никто не сомневается, что лишь участие в конференции премьер-министра, лишь сила его духа способны переломить ход событий. Отсутствие его может иметь самые серьезные, даже, я бы сказал, катастрофические последствия для нашей страны, да и для всех стран-союзниц – вплоть до заключения позорного мира. Увы, среди нас нет никого, кто в такой важный для страны момент мог бы заменить его. Только он один может представлять интересы Великобритании на судьбоносной, без преувеличения, конференции.

Лицо Пуаро стало мрачным, как грозовая туча.

– Насколько я понимаю, вы уверены, что похищение премьер-министра в такой момент – не что иное, как попытка сорвать его участие в мирной конференции?

– Совершенно в этом уверен. Собственно говоря, он был похищен в тот момент, когда уже был на пути во Францию.

– А когда должна начаться конференция?

– Завтра вечером в девять.

Пуаро извлек из кармана свои чудовищных размеров часы.

– Сейчас как раз без четверти девять.

– Осталось двадцать четыре часа, – задумчиво произнес мистер Додж.

– С четвертью, – добавил Пуаро. – Не забывайте – с четвертью, мсье! Эти пятнадцать минут могут оказаться весьма полезны! А теперь перейдем к деталям. Где имело место похищение: в Англии или во Франции?

– Во Франции. Мистер Макадам сегодня утром пересек Ла-Манш и высадился во Франции. Вечером он был приглашен на ужин командующим эскадрой и там же должен был переночевать, а утром отправиться в Париж. Через канал его переправили на эскадренном миноносце. В Булони его должен был ждать штабной автомобиль с одним из адъютантов командующего.

– И что же?

– Так вот – из Булони он выехал. Но больше его никто не видел.

– Как это?

– Мсье Пуаро, и автомобиль, и адъютант – все оказалось ловким мошенничеством. Уже позже штабной автомобиль нашли на одной из проселочных дорог. И водитель, и адъютант командующего были без чувств – их оглушили ударом по голове и оставили, беспомощных и связанных, в автомобиле.

– А подставная машина?

– О ней по-прежнему ни слуху ни духу.

Пуаро сделал нетерпеливый жест:

– Невероятно! Просто невероятно! Неужели же никто до сих пор ее не видел? Как это возможно?

– Мы поначалу тоже думали, что отыскать ее не составит большого труда. Казалось, это просто вопрос времени, особенно если вести поиски достаточно тщательно. К тому же эта область Франции находится в ведении военной администрации. Поэтому мы нисколько не сомневались, что машину обнаружат очень скоро. Французская полиция и наш Скотленд-Ярд работали рука об руку, воинские части прочесали каждый куст – и ничего! Как вы уже сказали, это невероятно, и тем не менее это так. И премьер-министр, и машина, и похитители исчезли, будто растаяли в воздухе!

В эту минуту вновь раздался стук в дверь, и на пороге появился совсем юный офицер. Подойдя к лорду Эстеру, он вручил ему объемистый конверт, облепленный сургучными печатями.

– Только что из Франции, сэр. Я привез его сюда, как вы распорядились.

Офицер отдал честь и вышел. Министр нетерпеливо сорвал печати и вскрыл конверт. С губ его сорвалось невнятное восклицание.

– Ну вот, наконец какие-то новости. Это шифровка из Франции, она только что пришла. Удалось обнаружить вторую машину и в ней секретаря премьер-министра Дэниелса. Его усыпили хлороформом, связали и оставили, беспомощного и без чувств, на давно заброшенной ферме. Он ничего не помнит, точнее, почти ничего. Последнее, что осталось в его памяти, – это как к его губам и носу прижали что-то влажное и как он старался освободиться, но напрасно. Судя по всему, у полиции не возникло ни малейших сомнений в его искренности.

– Значит, больше им ничего не удалось обнаружить?

– Нет.

– И тела премьер-министра тоже, насколько я понимаю? Что ж, хорошая новость – по крайней мере, у нас остается надежда. И все же это очень странно. После того как утром его пытались застрелить, похитители почему-то из кожи вон лезут, лишь бы сохранить ему жизнь.

Додж покачал головой:

– Только в одном я совершенно уверен – наши враги не постоят ни за какими расходами, чтобы помешать ему принять участие в конференции.

– Если это в человеческих силах, премьер-министра нужно вернуть… чего бы это ни стоило, – взволнованно сказал Пуаро. – И уповать на то, чтобы это не произошло слишком поздно. А теперь, джентльмены, расскажите мне все – все с самого начала. И о том, как в него стреляли, – это очень важно. Повторяю – мне нужно знать все.

– Вчера вечером премьер-министр в сопровождении одного из своих секретарей, капитана Дэниелса…

– Того самого, что сопровождал его во Францию?

– Да, конечно. Как я уже сказал, они ехали в автомобиле в Виндзор, где премьер-министр должен был выступать перед большой аудиторией. Рано утром сегодня он возвращался в Лондон, и именно по дороге в город на него и было совершено покушение.

– Прошу прощения, сэр. Кто такой этот капитан Дэниелс? У вас, конечно, есть на него досье?

Лорд Эстер улыбнулся:

– Я так и подумал, что вы об этом спросите. По правде говоря, нам не так уж много о нем известно. То же самое могу сказать и о его семье. Прежде он служил в армии. По общему мнению, как секретарь он выше всяких похвал – способный, исполнительный. К тому же превосходно знает несколько языков. Чуть ли не семь, кажется. Именно по этой причине, насколько я понимаю, премьер-министр и выбрал его для поездки во Францию.

– А родственники в Англии у него есть?

– Две тетки. Некая миссис Эвералд в Хампстеде и мисс Дэниелс – эта живет неподалеку от Аскота.

– Аскот? Кажется, это совсем рядом с Виндзором, не так ли?

– Мы тоже обратили на это внимание. Увы, как выяснилось, тут нет никакой связи.

– Итак, насколько я понимаю, вы считаете, что капитан Дэниелс вне подозрений?

Мне послышалась нотка горечи в голосе лорда Эстера, когда он, помолчав немного, ответил:

– Нет, мсье Пуаро. Сейчас такое время, что я бы дважды подумал, прежде чем посмел утверждать со всей определенностью, что кто бы то ни было находится вне подозрений.

– Очень хорошо. Еще вопрос, милорд. Из того, что вы мне рассказали, я могу сделать вывод, что все это время премьер-министр находился под неусыпным наблюдением полиции, следовательно, любое покушение на него не только было бы чрезвычайно сложным, но попросту невозможным делом?

Лорд Эстер кивнул:

– Так оно и есть. За автомобилем, в котором ехал премьер-министр, повсюду на близком расстоянии следовала полицейская машина с несколькими детективами в штатском. Сам мистер Макадам ничего не знал о принимаемых нами мерах предосторожности. Он всегда был одним из самых бесстрашных людей, каких мне доводилось встречать. Проведав о том, что постоянно находится под охраной, он бы вспылил и отослал моих людей. Поэтому полиция действовала втайне. Кроме того, личный шофер Макадама, О’Мэрфи, служит в Интеллидженс сервис.

– О’Мэрфи? По-моему, это ирландская фамилия, не так ли?

– Вы правы, он ирландец.

– А из какой части Ирландии он родом?

– Из графства Клэр, насколько я помню.

– Понятно. Прошу вас, продолжайте, милорд.

– Итак, премьер-министр отправился в Лондон. Ехал он в закрытом автомобиле. В машине не было никого – только он и капитан Дэниелс. Следом, как обычно, шла вторая машина. Но, к несчастью, по причинам, о которых мы пока ничего не знаем, машина премьер-министра свернула с главной дороги и…

– Там, вероятно, есть развилка? – перебил его Пуаро.

– Да… но… А откуда вам это известно?

– О, это же очевидно! Прошу вас, продолжайте!

– Итак, по невыясненным причинам, – продолжил свой рассказ лорд Эстер, – машина премьер-министра свернула с главной дороги. Полицейский же автомобиль – там, видимо, не заметили неожиданного маневра – продолжал двигаться в направлении Лондона. Машина премьер-министра успела проехать совсем немного по безлюдной проселочной дороге, как вдруг перед ними появилась группа мужчин. Лица их были закрыты масками. Водитель…

– Этот храбрый О’Мэрфи, – задумчиво проговорил Пуаро себе под нос.

– Водитель, мгновенно заметив их, тут же нажал на тормоза. Премьер-министр приоткрыл окно и выглянул. Вдруг прогремел выстрел, потом еще один. Первая пуля оцарапала ему щеку, вторая, к счастью, пролетела мимо. Тогда водитель, сообразивший, в чем дело, дал газ, и машина ринулась вперед, а бандиты разбежались.

– Счастливо отделались, – пробормотал я. Дрожь пробежала у меня по спине. – Еще бы немного – и…

– Мистер Макадам отказался от всякой медицинской помощи – сказал, что это, дескать, обычная царапина и нечего поднимать шум из-за подобной ерунды. Попросив водителя притормозить у придорожной аптеки, он зашел туда. Там рану промыли и забинтовали, причем он постарался сохранить инкогнито. После этого, как и предполагалось ранее, они с капитаном Дэниелсом прямиком направились в Чаринг-Кросс, на вокзал, где премьер-министра ждал специальный поезд, чтобы доставить его в Дувр. Там их встретили перепуганные насмерть детективы. Сообщив им в нескольких словах о том, что произошло – сделал это капитан Дэниелс, – премьер-министр отбыл во Францию. Добравшись до Дувра, он пересел в стоявший под парами эсминец. А в Булони, как вам уже известно, его поджидал посланный бандитами подставной автомобиль – с английским флагом и до мельчайших деталей соответствующий настоящему.

– Это все, что вы можете мне рассказать?

– Да.

– Стало быть, вы сообщили мне все, не опустив ни единой детали и ни о чем не умолчав, милорд?

– Ну… тут есть еще одно не совсем обычное обстоятельство.

– Да?

– Автомобиль, в котором ехал премьер-министр, почему-то не вернулся назад после того, как высадил его на вокзале Чаринг-Кросс. Полиция разыскивала О’Мэрфи, хотела расспросить его о том, что произошло, так что тревогу забили немедленно и тут же объявили поиск. Уже позже машину нашли брошенной возле какого-то непрезентабельного и к тому же пользующегося плохой репутацией ресторана в Сохо. Мы к нему приглядываемся уже давно, поскольку стало известно, что он стал местом встречи германских агентов.

– И что же водитель?

– Его так и не нашли. Судя по всему, он исчез.

– Итак, – помолчав немного, задумчиво подытожил Пуаро, – перед нами уже два случая внезапного и необъяснимого исчезновения людей – премьер-министр пропал, будучи во Франции, а О’Мэрфи – в Англии.

Он бросил на лорда Эстера внимательный взгляд, но тот только в отчаянии развел руками:

– Могу вам сказать лишь одно, мсье Пуаро: если бы кто-нибудь еще вчера при мне заявил, что О’Мэрфи предатель, я бы рассмеялся ему в лицо.

– А сегодня?

– Сегодня… сегодня я и сам не знаю, что думать.

Пуаро с мрачным видом кивнул. Вытащив из кармана часы-луковицу, он снова взглянул на них:

– Насколько я понимаю, вы мне даете карт-бланш, джентльмены… во всем, не так ли? Я абсолютно волен в своих действиях, имею право делать то, что считаю нужным, и так, как считаю нужным.

– Совершенно верно. Кстати, есть специальный поезд до Дувра – он отправляется через полчаса. С ним мы посылаем во Францию еще одну группу специалистов из Скотленд-Ярда. Я собирался дать вам в распоряжение офицера и агента Интеллидженс сервис, вы можете полностью им доверять. Все ваши приказы будут выполняться, как мои. Надеюсь, вас это устраивает?

– Вполне. Позвольте еще один маленький вопрос, джентльмены, прежде чем мы расстанемся. Что натолкнуло вас на мысль прийти именно ко мне? Насколько я могу судить, в тех кругах, где вращаетесь вы, мое имя почти неизвестно. А Лондон – большой город.

– Мы выбрали вас по рекомендации весьма важного лица – вашего соотечественника, между прочим. Причем этот человек не только рекомендовал вас с самой лучшей стороны, но и высказал самое горячее желание, чтобы именно вы, а не кто иной занимались этим делом.

– Что вы говорите?! Неужели? Ах, мой добрый друг префект…

Лорд Эстер покачал головой:

– Нет, нет, берите выше. Один из тех великих мира сего, чье слово когда-то было законом у вас в Бельгии – и будет и впредь.

Рука Пуаро непроизвольно взметнулась вверх, словно отдавая салют:

– Да будет так! Ах, мой господин не забыл… Джентльмены, я, Эркюль Пуаро, клянусь служить вам верой и правдой. Будем уповать на то, что мы успеем вовремя. Но пока все во мраке… мы блуждаем во мраке. Не понимаю…

– Ну, Пуаро, – нетерпеливо воскликнул я, едва дверь за нашими высокопоставленными гостями захлопнулась, – что вы скажете об этом?

Но мой друг, казалось, не слышал меня. Не оборачиваясь, он поспешно кидал вещи в маленький саквояж. А в ответ на мой вопрос он задумчиво покачал головой:

– Даже не знаю, что и думать. Мои серые клеточки… ах, они оставили меня на произвол судьбы!

– К чему, скажите, похищать кого-то, когда одного лишь удара по голове было бы достаточно, чтобы заставить человека замолчать навсегда? – продолжал я.

– Простите меня, друг мой, но, по-моему, я ничего подобного не говорил. А вам не приходит в голову, что в их задачу входило именно похищение, а не убийство?

– Почему?!

– Потому что нерешительность, а тем более неуверенность порождают панику. Это одна причина. Предположим, нашли бы премьер-министра мертвым, что тогда? Волна возмущения, всеобщий гнев, шок, но в конце концов с ситуацией бы справились, и жизнь вошла бы в свое русло. А теперь? Все в растерянности. Жив ли премьер-министр или его убили? Вернется он или уже нет? Никто не знает! И пока не наступит какая-то определенность, никто не станет предпринимать никаких шагов. А как я уже сказал вам, Гастингс, неуверенность рождает панику, на что, собственно, скорее всего, и рассчитывали немцы. И потом, если похитители спрятали его в каком-нибудь надежном месте, у них есть еще одно преимущество – они могут спокойно вести переговоры с обеими сторонами. Правда, правительство Германии никогда, как вы знаете, не отличалось особой щедростью, но в таком случае, как этот, оно, вне всякого сомнения, будет готово заплатить сколько угодно. И в-третьих, на их руках нет крови. Да и вообще, может быть, похищение людей – их, так сказать, профессия.

– Ну хорошо, положим, вы правы. Но для чего тогда они сначала в него стреляли?

Пуаро не удержался от гневного жеста.

– Ах, вот этого-то как раз я и не понимаю! Это непостижимо… более того – попросту глупо! Смотрите, ведь все уже подготовлено (и мастерски подготовлено, уж вы мне поверьте!) для похищения знаменитого человека, и вдруг они чуть было не проваливают все дело каким-то мелодраматичным нападением, подходящим более для дешевого вестерна, да и к тому же почти неосуществимым. Да ведь в реальность такого почти невозможно поверить! Эта банда разбойников в черных масках, да еще менее чем в двадцати милях от Лондона, только подумайте, Гастингс!

– А вдруг эти два нападения не имеют между собой ничего общего, Пуаро! – с воодушевлением воскликнул я. – Вы не допускаете, что это действовали совершенно разные люди?

– Нет, нет, друг мой, это было бы совсем уж невероятно! Таких совпадений не бывает. И далее – кто же предатель? А ведь он должен был быть, непременно должен – во всяком случае, когда случилось первое покушение. Но кто он – Дэниелс или О’Мэрфи, хотел бы я знать. А предателем непременно должен был быть один из этих двоих, иначе почему автомобиль свернул на проселочную дорогу? Не можем же мы подумать, что покушение с какой-то целью организовано с ведома премьер-министра, коль скоро жертвой его должен был оказаться он сам! Так что либо О’Мэрфи заранее знал, что должен свернуть именно в этом месте, либо он сделал это, повинуясь приказу Дэниелса. Именно это нам и предстоит выяснить.

– Скорее всего, предателем был О’Мэрфи.

– Да, вы правы. Будь это Дэниелс, премьер-министр непременно услышал бы его слова и не преминул бы поинтересоваться, почему он отдает этот приказ. И все же в этой версии по-прежнему слишком много вопросов… слишком много всяких «почему»… и всего такого, что противоречит друг другу. Давайте разберемся. Если О’Мэрфи честный человек, для чего ему пришло в голову свернуть с дороги в Лондон? Ну а если мы ошибаемся и предатель – он, то для чего ему срываться с места, когда сделано всего лишь два выстрела и к тому же ни один из них не достиг цели? Ведь не настолько же он глуп, чтобы не понимать, что таким образом он спасает премьер-министру жизнь? И опять же почему, высадив премьер-министра у вокзала Чаринг-Кросс, О’Мэрфи, если он не предатель, сразу же направляется в самое, так сказать, змеиное гнездо немецкой агентуры?

– Да, все это выглядит на редкость подозрительно, – согласился я.

– И все же давайте глянем на всю эту паутину через призму моего метода. Что мы имеем за и против каждого из этих двоих людей? Возьмем для начала О’Мэрфи. Против – то, что он свернул с главной дороги на проселочную, – выглядит достаточно подозрительно. К тому же не забывайте – он ирландец из графства Клэр. И третье – то, что и сам он исчез – как сквозь землю провалился, да еще при весьма подозрительных обстоятельствах. А теперь то, что говорит в его пользу, – его решительные действия во время первого покушения, без сомнения, спасли премьер-министру жизнь. Он – один из инспекторов Скотленд-Ярда и, вероятно, занимает в нем достаточно высокий пост. Кроме всего, он еще и детектив.

Теперь перейдем к Дэниелсу. Против него у нас как будто бы никаких улик… разве что только отсутствие каких-либо сведений о его прошлом… да еще то, что для добропорядочного англичанина он знает уж слишком много иностранных языков! (Прошу меня простить, друг мой, но, когда речь идет об изучении языков, ваши соотечественники, как правило, оказываются на редкость тупы!) А в его пользу говорит тот факт, что и сам он был найден связанным с кляпом во рту, да еще и одурманенным хлороформом, – все это свидетельствует о том, что вряд ли он имел какое-то отношение к покушению на своего шефа.

– Он сам мог все это организовать – вставить кляп в рот, обмотать руки и ноги веревками и притвориться одурманенным, чтобы отвести от себя подозрения, – возразил я.

Пуаро пренебрежительно хмыкнул:

– Нет, друг мой, французскую полицию провести не так-то легко, уверяю вас. Кроме того, для чего ему было оставаться и тем самым подставлять себя под удар, притом что цель, поставленная перед ним его хозяевами, благополучно достигнута и премьер-министра удалось похитить? Конечно, сообщники могли усыпить его хлороформом, связать и сунуть кляп ему в рот, дабы отвести от него подозрения, но, если честно, я и теперь не понимаю, чего они рассчитывали этим добиться? Ведь после всего, что случилось, он для них бесполезен. Пока не выяснятся все обстоятельства, при которых исчез премьер-министр, с Дэниелса не будут спускать глаз.

– А может, он все же рассчитывал навести полицию на ложный след?

– Тогда почему он даже не попытался это сделать? Вы помните его показания, Гастингс? Дэниелс сказал, что почти ничего не помнит, кроме удушливого запаха платка, которым кто-то вдруг закрыл ему лицо, а потом он, дескать, потерял сознание. Где же тут попытка сбить полицию со следа? Где вообще вы видите этот самый след? Нет, друг мой, все это весьма похоже на правду.

– Ну что ж, – сказал я, бросив украдкой взгляд на часы, – думаю, пора собираться на вокзал. Возможно, во Франции вам удастся отыскать ключ к этой тайне.

– Возможно, друг мой, возможно, хотя и маловероятно. Вам, может быть, странно это слышать, но я до сих пор блуждаю во мраке… Просто невероятно, Гастингс, что премьер-министра до сих пор не нашли, тем более на столь небольшой территории. Ведь даже укрыть его там, пусть и на короткое время, представляется достаточно проблематичным. И если уж отыскать его не удалось полиции и армии двух государств, так чем тут могу помочь я?

На вокзале Чаринг-Кросс нас уже поджидал мистер Додж.

– Это детектив Бернс из Скотленд-Ярда и майор Норман. Оба они целиком и полностью в вашем распоряжении, мсье Пуаро. Желаю удачи. Конечно, все это ужасно, но я все еще не теряю надежды. А теперь прощайте, мне пора. – Приподняв шляпу, министр откланялся и торопливыми шагами устремился прочь.

Мы с майором Норманом понемногу разговорились, болтая о том о сем. Кроме нас, на вокзальной платформе толпилась еще небольшая кучка людей. Среди них я вдруг увидел знакомое лицо – коротышка с худощавым лицом, похожим на морду ищейки, который как раз в эту минуту разговаривал о чем-то с высоким, благообразным мужчиной. Это был наш старый знакомый и большой почитатель таланта Пуаро старший инспектор Джепп из Скотленд-Ярда. Я всегда считал его одним из самых способных сыщиков лондонской полиции. Заметив нас, он расплылся в улыбке и сердечно приветствовал нас обоих.

– Слышал, что и вас бросили на это дело, Пуаро. Да, задачка, признаюсь, еще та! Скрылись без следа, будто растаяли в воздухе, да еще и его с собой увели – просто непостижимо! Впрочем, не думаю, что они смогут еще долго держать его под замком. Наши люди прочесывают всю Францию. Да и французская полиция занята тем же самым. Так что уверен, возвращение премьер-министра – всего лишь вопрос нескольких часов.

– Да, конечно… само собой, если он еще жив, – уныло вмешался долговязый детектив.

Лицо Джеппа потемнело.

– Да… конечно. Но я почему-то уверен, что с ним все в порядке.

Пуаро закивал:

– Да, да, конечно, он жив. Но смогут ли его вовремя обнаружить – вот в чем вопрос. Я, как и вы, инспектор, не сомневаюсь, что скрывать такого человека, как премьер-министр Англии, в течение продолжительного времени попросту невозможно.

Раздался свисток, и мы всей компанией разместились в пульмановском вагоне. Поезд медленно и плавно тронулся и отошел от перрона.

Поездка, на мой взгляд, оказалась на редкость интересной. Инспектора Скотленд-Ярда предпочитали держаться особняком, сгрудившись в хвосте вагона. Зашуршали, разворачиваясь, карты Северной Франции, и сразу несколько пальцев двинулись по ней в разных направлениях, по узким проселочным дорогам и раскиданным повсюду кружочкам деревушек. Каждый предлагал свою версию. Пуаро, к моему удивлению, не принимал в дискуссии никакого участия – он сидел молча, уставившись прямо перед собой с таким выражением обиды на лице, что невольно напомнил мне недовольного ребенка. Я углубился в разговор с Норманом, который нравился мне все больше и больше. А по прибытии в Дувр поведение Пуаро вообще поставило меня в тупик. Не успели мы ступить на палубу ожидавшего нас судна, как маленький бельгиец вдруг отчаянно вцепился мне в руку. Свежий морской ветер дул нам в лицо.

– Mon Dieu![1] – пробормотал он. – Это ужасно!

– Мужайтесь, Пуаро, – ободряюще воскликнул я, – вот увидите, вы справитесь! Вы найдете его. Я совершенно в этом уверен!

– Ах, друг мой, вы опять меня не поняли, ужасное море – вот что приводит меня в ужас! Море, качка – и опять эта кошмарная морская болезнь!

– О! – только и произнес я, совершенно сбитый с толку.

Заработали турбины корабля. И палуба дрогнула под нашими ногами. У Пуаро вырвался стон. Побледнев, он закрыл глаза.

– У майора Нормана есть карта Франции, – попытался я отвлечь друга, – не хотите взглянуть на нее?

Пуаро нетерпеливо мотнул головой:

– Нет, нет, не сейчас, умоляю! Оставьте меня в покое, Гастингс! Послушайте, я сто раз говорил вам, что желудок и мозги должны находиться в гармонии. У Лавержье есть совершенно замечательный метод борьбы с морской болезнью. Вы просто дышите – вдох-выдох – очень медленно, при этом поворачиваете голову то влево, то вправо и считаете до шести каждый раз перед тем, как сделать вдох.

Предоставив ему опробовать этот метод на себе, я отправился прогуляться по палубе.

И вот, наконец, медленно и торжественно вдали появились очертания берегов Франции. Перед нами была Булонь. Аккуратный и весело улыбающийся, как обычно, Пуаро присоединился ко мне на палубе, не преминув шепнуть мне на ухо, что метод Лавержье – «это просто чудо!».

А инспектор Джепп со своими коллегами продолжал воображаемое путешествие по Северной Франции.

– Чепуха! – услышал я. – Автомобиль выехал из Булони – смотрите сюда, – и вот тут он свернул с главной дороги на проселочную. Я считаю, что именно в этом месте похитители должны были усадить премьер-министра в поджидавшую их вторую машину. Понятно?

– Ну, – вмешался долговязый детектив, – а я все-таки отдаю предпочтение одному из морских портов. Десять против одного, что они отвезли его на какой-нибудь корабль.

Джепп поморщился:

– Слишком просто. Ведь похищение обнаружили сразу. Подняли тревогу, отдали приказ немедленно закрыть все порты.

Мы причалили как раз в тот момент, когда над горизонтом только-только взошло солнце. Майор Норман тронул Пуаро за руку:

– Прошу прощения, сэр. Вас там ожидает военный автомобиль.

– Благодарю, мсье. Но, боюсь, напрасно. Видите ли, я не собираюсь покидать Булонь.

– Что?!

– Нет-нет, вы не ослышались. Больше того, я намерен снять комнату в каком-нибудь отеле по соседству.

Так он и сделал – поехал в ближайшую гостиницу и потребовал номер. Мы втроем, ошеломленные и ничего не понимающие, вынуждены были последовать за ним.

Заметив наши унылые физиономии, Пуаро с лукавой улыбкой покосился на нас:

– Не слишком-то похоже на то, как должен вести себя настоящий сыщик, не так ли? Думаете, я не догадываюсь, о чем вы думаете? «Он должен быть полон энергии! Он должен бегать взад и вперед! Ползать на четвереньках по пыльной проселочной дороге, разглядывая отпечатки протекторов через увеличительное стекло! Копаться в грязи, подбирая там – спичку, там – окурок!» Не так ли? Признайтесь, вы ведь примерно так все это себе представляли? – В глазах его сверкала насмешливая искорка. – Так вот, я, Эркюль Пуаро, говорю вам – ничего подобного не будет! Не будет, потому что разгадка этого странного дела здесь! – Он с торжественным видом постучал пальцем по лбу. – Если честно, я вообще не должен был бы покидать Лондон. Сидел бы себе тихо в своей уютной квартирке и размышлял. Вот для этого-то, друзья мои, и существуют маленькие серые клеточки. Тихо и незаметно они делают свою работу до той самой минуты, пока я не крикну: «Дайте мне карту!» Карту приносят, я указываю на ней определенное место и говорю: «Премьер-министр здесь!» И так оно и оказывается! Для человека, вооруженного методом и логикой, нет ничего невозможного. А бестолково метаться, высунув язык, по всей Франции попросту глупо – мы же с вами не дети, чтобы играть в прятки, не так ли? А теперь за работу примусь я, и будем уповать на то, что еще не слишком поздно! И начну я прямо отсюда. Ну а теперь, друзья мои, умоляю вас – немного тишины!

Пять долгих часов мой маленький друг просидел молча, как изваяние, изредка зажмуриваясь, точно сытый кот, и в глазах его постепенно начал разгораться тот самый хорошо знакомый мне зеленый огонек, свидетельствовавший о том, что Пуаро напал на след. Поглядывая украдкой на наших спутников, я убедился, что сыщик из Скотленд-Ярда и не думает скрывать насмешливого презрения. Майор Норман, хоть и явно устал, дрожал от беспокойства и нетерпения. Что же касается меня, то я старался держать себя в руках, бесшумно расхаживая по комнате.

Наконец не выдержал и я. С досадой топнув ногой, я подошел к окну и выглянул на улицу. Ситуация с каждой минутой все больше напоминала фарс. Поведение Пуаро стало внушать мне опасения. Конечно, я по-прежнему верил в него. Но червячок сомнения уже закрался в мою душу, и сейчас я молился только об одном: уж если ему и суждено потерпеть поражение, то пусть хотя бы сохранит остатки достоинства, не выставляя себя на посмешище. Облокотившись на подоконник, я лениво следил за небольшим каботажным судном. Попыхивая дымом из трубы, оно не спеша двигалось к выходу из залива.

Голос Пуаро, раздавшийся возле самого моего уха, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я очнулся.

– Ну, друзья мои, к делу!

Я резко обернулся, и брови мои поползли вверх – с моим другом произошла разительная перемена. Глаза его сверкали от возбуждения, плечи были горделиво расправлены, – словом, во всем его облике сквозило нескрываемое торжество.

– Ах, как я был глуп, друзья мои! Но теперь во мраке забрезжил свет!

Майор Норман стремглав ринулся к двери:

– Я прикажу немедленно подать машину!

– В этом нет никакой необходимости. По правде говоря, она вообще не нужна. Слава богу, ветер, кажется, стих.

– Вы хотите сказать, что пойдете пешком, мсье?

– Нет, мой юный друг. Я ведь не святой Петр. Поэтому предпочитаю отправиться на корабле.

– На корабле?!

– Да, да, вы не ослышались. Мой метод повелевает мне вернуться к самому началу. А завязка этого загадочного дела – в Англии. Стало быть, мы возвращаемся.

Было три часа. Мы все четверо снова стояли на платформе Чаринг-Кросс. Пуаро упорно прикидывался глухим, игнорируя с полнейшим равнодушием все наши попытки вытянуть из него хоть что-нибудь. Мы не услышали от него ничего нового, кроме того, что начать с начала – вовсе не потеря драгоценного времени, а лишь единственно возможный и правильный путь решить эту загадку. Правда, я успел заметить, как по дороге он о чем-то вполголоса переговорил с Норманом. Не успели мы высадиться в Дувре, как майор ринулся на почту и отправил куда-то кучу телеграмм.

Возможно, благодаря чрезвычайным мерам, принятым Норманом, мы добрались в рекордно короткое время. В Лондоне нас поджидал большой полицейский автомобиль, а также несколько детективов в штатском. Один из них, как я заметил, передал моему другу листок, на котором было напечатано несколько строк.

Пуаро мгновенно заметил мой вопросительный взгляд и улыбнулся:

– Перечень сельских аптек к западу от Лондона. Я еще телеграммой из Дувра попросил прислать его.

Мы с огромной скоростью пронеслись по улицам Лондона и наконец выскочили на Бат-роуд. Некоторое время мы мчались вперед, оставив позади Хаммерсмит, Чизвик и Брентфорд. Я понемногу начал понимать, куда лежит наш путь. Через Виндзор в Аскот! Сердце мое бешено заколотилось. Аскот – то самое место, неподалеку от которого жила тетка Дэниелса! Стало быть, мы охотимся за ним, а не за О’Мэрфи.

Наконец наша машина, взвизгнув тормозами, остановилась у дверей небольшой виллы. Пуаро, выпрыгнув из автомобиля, взбежал по ступенькам и позвонил в колокольчик. Украдкой взглянув на него, я успел заметить угрюмые морщины, избороздившие его лоб. Судя по всему, его все еще терзали сомнения.

На его звонок ответили почти сразу же. Распахнулась дверь, и Пуаро вошел внутрь. Через пару минут он снова появился на крыльце. Сбежав по ступенькам, Пуаро уселся в машину, отрицательно мотнув головой. Надежда в моей душе потихоньку угасла. Было уже больше четырех часов. Пусть моему другу и удалось обнаружить какие-то улики, изобличавшие Дэниелса, много ли в этом проку, даже если он и сможет угадать то, пока еще неизвестное, местечко во Франции, где похитители держат премьер-министра? Времени-то в обрез.

Наше возвращение в Лондон было неожиданно прервано. К моему удивлению, мчавшийся в город автомобиль вдруг съехал с главной дороги и остановился у небольшого домика, в котором я после некоторого колебания угадал сельскую аптеку. Пуаро выбрался из машины и заглянул туда. Провел он внутри не больше нескольких минут, но я заметил, что лицо его просветлело и стало решительным, как у человека, который преисполнился надежды.

Он наклонился к уху Нормана и что-то ему прошептал так тихо, что я не разобрал ни единого слова. Но ответ майора прозвучал достаточно громко:

– Да, если свернете налево, увидите их – они ждут возле моста.

Мы снова свернули на боковую дорогу, и в свете угасающего дня я заметил другую машину, стоявшую у обочины. В ней сидело двое мужчин в штатском. Наш автомобиль остановился. Пуаро вышел и сказал им несколько слов, тут же вернулся, и мы вновь на огромной скорости понеслись на север. Вторая машина двинулась за нами.

Некоторое время мы ехали молча. Судя по всему, мы направлялись куда-то в северные пригороды Лондона. Наконец наш автомобиль, скрипнув тормозами, остановился у высокого здания, стоявшего в некотором отдалении от дороги.

Нормана и меня оставили в машине. Пуаро и второй детектив направились к парадному и позвонили в дверь. Служанка в аккуратной наколке вышла на крыльцо и с удивлением уставилась на непрошеных визитеров.

– Я полицейский офицер, – сказал детектив. – У меня ордер на обыск в этом доме.

У служанки вырвался испуганный возглас. Позади нее, в холле, вдруг появилась высокая, довольно красивая дама средних лет.

– Закрой дверь, Эдит. Это обычные грабители, я уверена!

Но Пуаро успел ловко всунуть ногу в щель, издав при этом пронзительный свист. Другой детектив, опомнившись, взбежал по ступенькам, распахнул настежь дверь и вместе с Пуаро ворвался внутрь.

Минут пять мы с Норманом просидели в машине, проклиная свою вынужденную бездеятельность. Наконец дверь снова распахнулась, и Пуаро с детективом в сопровождении троих арестованных – двоих мужчин и женщины – появились на крыльце. Женщину и одного мужчину усадили во вторую машину. Другого пленника сам Пуаро предупредительно усадил к нам с Норманом.

– Мне нужно ехать с остальными, друг мой. Умоляю вас, позаботьтесь хорошенько об этом джентльмене. Вы ведь не знаете его, нет? Ну что ж, позвольте мне в таком случае представить вам мсье О’Мэрфи!

О’Мэрфи! Не заметив, как автомобиль тронулся, я уставился на него с открытым от изумления ртом. Взгляд мой невольно остановился на его руках. На них не было наручников, и он не делал ни малейших попыток к бегству. Просто сидел молча, глядя в пространство перед собой остановившимся взглядом, словно не мог прийти в себя от изумления. Как бы то ни было, но мы с майором Норманом не спускали с него глаз.

Машина, все так же не снижая скорости, неслась на север. Стало быть, мы и не думали возвращаться в Лондон! Я был совершенно сбит с толку! Вдруг, почувствовав, что автомобиль замедлил ход, я приник к стеклу и сообразил, что мы подъехали к аэродрому в Хендоне. И тут в моей голове молнией сверкнула мысль. «Какой же молодец Пуаро, – подумал восторженно я. – Решил лететь во Францию самолетом!»

Идея, конечно, сама по себе была неплохая, но, поразмыслив немного, я постепенно обнаружил в ней несколько слабых мест. Телеграмма пришла бы куда быстрее. А ведь время сейчас решало все. Наверное, решил я, Пуаро, мой тщеславный друг, не в силах отказать себе в удовольствии лично участвовать в освобождении премьер-министра.

Машина остановилась, и майор Норман поспешно выпрыгнул из нее. Незнакомый мне человек в штатском обменялся с Пуаро несколькими словами и торопливо удалился.

Не выдержав, я, в свою очередь, тоже выбрался из машины и, подойдя к Пуаро, тронул его за локоть:

– Поздравляю вас, старина! Значит, вам удалось выведать у них, где это место? Но послушайте, надо ведь немедленно дать телеграмму во Францию! Нельзя терять ни минуты. Если вы полетите сами, может оказаться уже слишком поздно.

Томительно долгую минуту Пуаро с удивлением взирал на меня.

– Увы, мой друг, есть нечто такое, что никак нельзя послать телеграммой.

Торопливо возвратился майор Норман. Вместе с ним был молодой офицер в форме ВВС Великобритании.

– Это капитан Лайалл, пилот, который отвезет вас во Францию. Его самолет готов к вылету.

– Оденьтесь потеплее, сэр, – посоветовал юный летчик. – Если хотите, могу одолжить вам свою куртку.

Пуаро снова извлек на свет божий свои чудовищные часы.

– Да, пора… пора, – пробормотал он себе под нос. Подняв голову, он оглядел нас, заметил молодого офицера и учтиво поклонился: – Благодарю вас, мсье. Но с вами полечу не я. Вашим пассажиром будет вот этот джентльмен.

Проговорив это, он немного посторонился, и из темноты перед нами появилась какая-то темная фигура. Я догадался, что это пленник, ехавший в другой машине. Но как только свет упал на его лицо, перед глазами у меня вдруг все поплыло, и я чуть не свалился от изумления.

Это был сам премьер-министр!

– Ради всего святого, расскажите, расскажите же мне все от начала до конца! – нетерпеливо воскликнул я, когда Пуаро, майор и я уселись в машину и она стремглав понеслась по направлению к Лондону. – Как… каким образом они ухитрились снова переправить его в Англию?

– А в этом не было никакой нужды. Я имею в виду – переправлять его в Англию, – сухо ответил Пуаро. – Премьер-министр ее и не покидал. Его похитили по дороге из Виндзора в Лондон.

– Что?!

– Сейчас я все объясню. Итак, премьер-министр едет в своей машине, рядом с ним – его секретарь. Вдруг к его лицу прижимают платок, пропитанный хлороформом.

– Но кто?..

– Наш обаятельный знаток иностранных языков – капитан Дэниелс. Как только премьер-министр теряет сознание, Дэниелс берет переговорную трубку и отдает приказ О’Мэрфи свернуть вправо, на проселочную дорогу, что ничего не подозревающий шофер и выполняет. Проехав несколько ярдов по проселочной дороге, они вдруг видят перед собой загораживающую им проезд большую машину. Похоже, она сломалась. Сидящий за рулем человек сигналом просит О’Мэрфи остановиться. Тот тормозит. Незнакомец выходит из машины и приближается к ним. Дэниелс высовывается из машины и повторяет с О’Мэрфи тот же трюк, который только что проделал с премьер-министром, используя на этот раз то ли тот же хлороформ, то ли какой-нибудь другой анестетик, возможно, этилхлорид. Дело сделано, беспомощные, бесчувственные тела переносят в другую машину, а их место занимают двойники.

– Невозможно!

– И тем не менее это так! Разве вы никогда не были в мюзик-холле, Гастингс? Никогда не замечали, как молниеносно происходят перевоплощения на сцене? Нет ничего проще, чем сотворить двойника какого-нибудь известного политического деятеля. К слову сказать, перевоплотиться в премьер-министра Великобритании куда проще, чем стать каким-нибудь Джоном Смитом из Клэпхема. А что до О’Мэрфи, так тут вообще все просто – ведь никто особенно не приглядывался к шоферу до тех пор, пока «премьер-министр» не отправился во Францию, а к тому времени он постарался исчезнуть. Прямо с вокзала Чаринг-Кросс он отправляется туда, где его ждут сообщники. Входит он под личиной О’Мэрфи, а выходит, уже приняв свой настоящий облик. Итак, О’Мэрфи исчезает бесследно, оставив после себя темное облако подозрений.

– Но ведь человека, который выдавал себя за премьер-министра, видели многие!

– Да, но никто из тех, кто видел его, не знал его лично. А Дэниелс еще к тому же старался по возможности и близко никого к нему не подпускать. Более того, не забывайте, что лицо у него было забинтовано, а если бы в его манере поведения кто-нибудь заметил нечто странное, то это наверняка отнесли бы за счет шока, от которого он до сих пор не оправился после недавнего покушения на его жизнь. Что могло бы быть естественнее, верно? К тому же все знали, что у мистера Макадама слабое горло. Также было общеизвестно, что перед долгими речами он берег голос. Поэтому похитители нисколько не сомневались, что до самой Франции вряд ли кто сможет обнаружить подмену. А вот уже там вести далее игру было не только рискованно, но и попросту невозможно – и потому премьер-министр исчезает.

Вся полиция страны срывается с места и сломя голову несется через Ла-Манш. И никому даже в голову не приходит повнимательнее присмотреться к первому покушению. Более того, дабы создать иллюзию того, что похищение совершилось во Франции, Дэниелс имитирует нападение на самого себя – его также находят связанным и с кляпом во рту.

– А тот человек, что играл роль премьер-министра?

– А он в это время старается побыстрее принять свой нормальный вид. Ведь и его, и мнимого шофера могут в любую минуту арестовать как подозрительных личностей, до выяснения обстоятельств. На их счастье, ни одна живая душа не сможет догадаться о той роли, какую они сыграли в этой драме, и вполне вероятно, что за отсутствием улик их попросту отпустят.

– А настоящий премьер-министр?

– Его и О’Мэрфи сразу же после нападения перевозят в дом «миссис Эвералд», так называемой «тетушки» Дэниелса в Хампстеде. На самом же деле ее имя фрау Берта Эбенталь, и полиция давным-давно сбилась с ног, разыскивая ее. Так что можно считать, я сделал им неожиданный подарок – не говоря уже о Дэниелсе! Да, что и говорить, это был гениальный план, но только они не учли одного – того, что им придется иметь дело с Эркюлем Пуаро!

Думаю, читатель вместе со мной охотно простит моему другу его невинное тщеславие!

– И когда же вы заподозрили, что вас водят за нос?

– Когда я принялся размышлять – и действовать согласно своему методу, Гастингс! И только этот эпизод со стрельбой никак не укладывался у меня в голове – до той самой минуты, пока я вдруг не вспомнил, что именно в результате покушения премьер-министр отправился во Францию с забинтованным лицом! И тогда все разом встало на свои места! А стоило мне только объехать деревенские аптеки между Виндзором и Лондоном, как тут же выяснилось, что никто, соответствующий данному мной описанию, в тот день не заезжал ни в одну из них. И никому там не перевязывали пораненное лицо! Итак, мое предположение блестяще подтвердилось. Ну а все остальное, друг мой, было по сравнению с этим просто детской игрой!

На следующее утро Пуаро показал мне только что полученную им телеграмму. Телеграмма была без подписи. Не было там указано и место, откуда ее отправили. Да и вообще, в ней значилось одно лишь слово: «Вовремя!»

А чуть позже все утренние газеты напечатали отчет о мирной конференции союзнических держав, уделив особое внимание шквалу аплодисментов, завершившему речь мистера Дэвида Макадама, премьер-министра Великобритании, которая, по словам журналистов, произвела на всех «поистине глубочайшее впечатление».

Примечания

1

Бог мой! (фр.)

Content

Агата Кристи
Похищение премьер-министра

Примечания