Кристи Агата

Изумруд раджи

Агата Кристи

Изумруд раджи

Джеймс Бонд снова обратился к маленькой желтой книжке, которую держал в руках. Брошюра стоила один шиллинг и содержала пленительный вопрос прямо на обложке: «Хотите ли вы увеличить свой доход на триста фунтов в год?»

Джеймс прочитал две страницы, где давались бодрые советы вроде «смотреть своему шефу в глаза», «культивировать динамизм личности» и «излучать компетентность». Далее он перешел к более тонким вещам: «Иногда следует промолчать, а иногда – быть откровенным», «Сильный человек никогда не должен говорить того, что знает»... Джеймс закрыл книжку и посмотрел на простиравшуюся до горизонта голубизну моря. Его грызло страшное подозрение: он не был сильным человеком, в противном случае он был бы хозяином, а не жертвой создавшегося положения. И в который раз за утро он перебрал в памяти свои ошибки.

Он был в отпуске... Отпуск! Ядовитая ухмылка тронула его губы. Кто уговорил его приехать на этот модный курорт, Кемптон-на-море? Грейс! Грейс вынудила его основательно потратиться, хотя он не был к этому готов. И он с энтузиазмом принял ее совет. Она привезла его сюда... и что же? Он устроился в скромном семейном пансионе за километр от пляжа. А Грейс должна была бы выбрать пансион той же категории, но, конечно, не тот, где остановился он, это неприлично; а получилось совсем не так – она поселилась в отеле «Эспланада», на самом берегу моря!

И там завела себе друзей. Друзей! Джеймс вспомнил, как терпеливо он ухаживал за Грейс последние три года день за днем. Она была в восторге, что сумела привлечь его внимание, но это было еще до того, как она обрела славу в швейном салоне миссис Бартл. Сначала Джеймс капризничал, но теперь, увы, все пошло наоборот. Грейс теперь знала себе цену и стала высокомерной. Да, да, именно высокомерной! Она теперь явно игнорировала любовь порядочного человека, но зато принимала ухаживания напыщенного кретина, некоего Клода Соупворта, который, по убеждению Джеймса, в моральном плане не представлял никакой ценности. Джеймс обреченно зарыл пятки в песок и уныло созерцал горизонт. Кемптон-на-море!.. Да какого дьявола его принесло в подобное место? Богатый, элегантный курорт с двумя большими отелями, множеством длинных улиц, окаймленных живописными бунгало, где жили модные актрисы, английская аристократия и богатые вдовы.

Самое маленькое бунгало сдавалось за двадцать пять гиней в неделю. Легко себе представить, сколько же стоили тут большие виллы. Как раз за спиной Джеймса находилась вилла знаменитого лорда Эдварда Кэмпьена, который пригласил к себе кучу высокопоставленных гостей, в том числе и раджу Марапуты, человека сказочно богатого. Джеймс читал в местной газете об этом радже, о его владениях в Индии, его дворцах, редкостной коллекции его драгоценностей. Особо обращалось внимание на знаменитый изумруд величиной с голубиное яйцо. Джеймс всю жизнь прожил в городе и не очень-то представлял себе размеры голубиных яиц, но это выражение потрясло его до глубины души.

«Владей я таким изумрудом, Грейс смотрела бы на меня по-другому», – с горечью думал Бонд.

Его окликнул кто-то из смеющейся компании, и он резко обернулся. Перед ним стояли Грейс, Клара Соупворт, Элис Соупворт, Дороти Соупворт и сопровождавший их Клод Соупворт. Девушки держались за руки и хихикали.

– Ты здесь как чужой, – насмешливо и зло упрекнула Грейс.

– Да, – ответил Джеймс.

Наверное, он мог бы подыскать более красноречивый ответ, слово «да» не вполне точно соответствовало динамизму его личности. Он с отвращением посмотрел на Клода Соупворта. Молодой человек был одет с иголочки, словно опереточный герой. И Джеймс горячо пожелал, чтобы какая-нибудь бродячая собака поставила свои грязные лапы на белоснежные панталоны Клода. Сам Джеймс был в серых фланелевых штанах, знававших лучшие дни.

– Какой живительный воздух! – сказала Клара и захихикала.

– Это озон, – объяснила Элис. – Лучшее тонизирующее! – И тоже захихикала.

«Стукнул бы я эти глупые головы друг о друга, – с досадой подумал Джеймс. – И что их так смешит?»

– Искупаемся или это слишком утомительно? – томно спросил безукоризненный Клод.

Предложение было встречено пронзительными криками. Джеймс тоже молча принял его. Ему удалось отвлечь Грейс от компании всего на какую-то минуту.

– Я тебя совсем не вижу!

– Но ведь я в компании. Ты мог бы пойти позавтракать с нами, если бы... – Она бросила взгляд на ноги Джеймса.

– В чем дело? Я недостаточно элегантен для тебя, да?

– Ну, ты мог бы чуть более внимательно относиться к своей внешности. Все здесь такие шикарные. Посмотри на Клода Соупворта!

– Уже посмотрел. Никогда еще не видел, чтобы человек так напоминал осла!

Грейс поджала губы:

– Не критикуй моих друзей, Джеймс. Это некрасиво. Он одет, как все отдыхающие.

– Знаешь, что я однажды читал в «Светских сплетнях»? Какой-то там герцог, уже не помню его имени, слыл самым плохо одетым человеком в Англии!

– Возможно. Но ведь этот человек был герцогом!

– Ну и что же? А кто тебе сказал, что в один прекрасный день я тоже не сделаюсь герцогом? Или хотя бы пэром?

Он нащупал в кармане маленькую книжечку и процитировал девушке длинный список пэров, которые начинали жизнь куда скромнее, чем сегодня Джеймс Бонд.

Грейс не могла удержаться от смеха:

– Не глупи, Джеймс. Не считаешь ли ты себя уже графом Кемптон-на-море?

Он взглянул на нее с яростью и отчаянием: атмосфера этого места, несомненно, оказала влияние на девушку.

Пляж «Кемптон» представлял собой длинную полосу песка. Вдоль берега тянулись кабины. Маленькая компания остановилась перед шестью кабинами с надписью «Для клиентов отеля «Эспланада».

– Вот мы и пришли, – с воодушевлением сказала Грейс. – Но боюсь, что ты, Джеймс, не сможешь остаться с нами. Найми палатку там, пониже. Ну, до свидания, встретимся в воде!

Джеймс поклонился и ушел.

Пройдя немного вдоль самой воды, он увидел двенадцать скверных палаток. Их охранял старый моряк с рулоном голубых билетов в руках. Взяв у Джеймса монету, он оторвал квитанцию от рулона, протянул полотенце и, слегка похлопав молодого человека по плечу, хрипло сказал:

– Занимайте очередь!

Тут только Джеймс увидел, что он не один: другие тоже возымели идею искупаться в море. Все палатки были заняты, и перед каждой стояла очередь. Джеймс выбрал, где людей было поменьше, и стал терпеливо ждать.

Полог палатки откинулся, и оттуда вышла молодая красотка, наспех одетая, на ходу прилаживая купальную шапочку, будто ей была дорога каждая минута. Она бегом бросилась к воде, а потом задумчиво села на песок.

Через пять минут из второй палатки медленно вышли четверо ребятишек с родителями. Палатка была такой маленькой, что непонятно, как они там все помещались.

Две молодые женщины одновременно схватились за полог и заспорили, кто из них раньше пришел. На шум подошел старый моряк и ткнул большим пальцем в одну из женщин:

– Ваша очередь, мэм!

И пошел, не слушая возражений. Он, конечно, не знал, кто из них первая, кто последняя, ему было плевать на это, но его решение здесь было последним и неоспоримым.

Джеймс схватил моряка за руку:

– Послушайте, когда же освободится моя палатка?

Старик угрюмо оглядел очередь:

– Через час, может, через полтора, точно не скажу.

И тут Джеймс вдруг увидел, как Грейс и Соупворты входят в воду. Черт их всех побери!

– Нельзя ли мне найти палатку где-нибудь в другом месте? Вон те кабины, кажется, свободны?

– Возможно, – ответил моряк, – но это частные кабины. – И он, презрительно поглядев на Бонда, отошел.

Чувствуя себя обманутым, Джеймс пошел вдоль пляжа. Нет, это уж чересчур! В самом деле чересчур! Проходя мимо ряда кабин, он бросил на них убийственный взгляд. Независимый либерал, он вдруг почувствовал себя социалистом, причем самым красным. «Почему это к услугам богатых всегда есть кабины, где они могут в любое время переодеться, не толкаясь в очереди? – подумал он. – Нет, наше общество насквозь прогнило!»

Из воды донесся женский визг: не иначе как Грейс! Визг заглушил дурацкий рев Клода.

«Черт бы их всех побрал!» – скрипнув зубами, с досадой подумал Джеймс. Он никогда прежде не скрипел зубами, только читал об этом в романах. И вот теперь довелось самому...

Он повернулся спиной к морю, с ненавистью прочитал надписи на кабинах: «Ласточкино гнездо», «Буэна виста», «Мое желание». У обитателей пляжа «Кемптон» была мода давать своим кабинам названия. «Ласточкино гнездо» показалось Джеймсу глупым, «Буэна виста» превосходила его лингвистические познания, но третье название он оценил.

– «Мое желание» – вот как раз кстати!

Другие кабины были тщательно заперты, но дверь в «Мое желание» была чуть приоткрыта. Он быстро оглянулся. В этой части пляжа располагались матери с многочисленными семействами, и они следили только за поведением своих отпрысков. Для аристократии было еще слишком рано.

Он толкнул дверь и вошел, сначала испугавшись своей смелости и увидев развешанные пляжные принадлежности, но потом успокоился. Кабина была разделена на две части. Направо – женский купальник, старая панама и пляжные сандалии; налево – старые серые фланелевые штаны, пуловер и зюйдвестка. Джеймс устроился на «стороне джентльменов» и быстро разделся. Через три минуты он был уже в воде и демонстрировал высокий стиль плавания.

– Ах, это ты! – воскликнула оказавшаяся рядом Грейс. – А я уж думала, что ты простоишь несколько часов в этой очереди!

– Да? Ты так думала?

В книжке говорилось: «Сильный человек должен быть сдержанным в любом случае». Джеймс вспомнил это, и к нему вернулось спокойствие. Шутливо, но твердо он отодвинул в воде Клода, который намеревался учить Грейс плавать.

– Нет-нет, дружище, вы в этом ничего не смыслите. Я сам!

В его тоне сквозила такая уверенность, что Клод, пристыженный, отошел. Температура английских вод не располагает купальщиков к длительному пребыванию в воде, а посему Грейс и девицы Соупворт с посиневшими носами и пощелкивающими зубами выбрались на твердую землю. Снова обреченный на одиночество, Джеймс вернулся в «Мое желание». Он был доволен собой, ибо проявил себя как личность. И как личность напористая.

Он растерся полотенцем, потянулся за своей рубашкой и вдруг замер, похолодев от ужаса: за дверью слышались оживленные девичьи голоса, но то были голоса не Грейс и ее приятельниц. Значит, прибыли хозяйки кабины! Будь Джеймс уже одет, он попытался бы как-то объяснить свое присутствие здесь, но в таком виде это было совершенно невозможно! Окна кабины были стыдливо задернуты толстыми занавесками. Он бросился к двери и с отчаянной силой вцепился в ручку. С той стороны ее пытались повернуть, но тщетно.

– Смотрите, закрыто! – сказала девушка. – А Пег сказал, что открыто.

– Нет, это сказал Уогл.

– Вот дурак! Такая досада, придется идти за ключом!

Шаги удалились. Джеймс облегченно вздохнул и стал лихорадочно напяливать на себя одежду. Через две минуты он вышел на пляж с видом агрессивной невинности. Минут через пятнадцать к нему подошли Грейс с Соупвортами. Утро прошло довольно весело: бросали камешки, рисовали на песке, болтали. Затем Клод взглянул на часы:

– Пора и позавтракать. Мы вернемся чуть попозже.

– Я зверски проголодалась, – объявила Элис Соупворт.

Другие девушки тоже заныли, что и они голодны.

– Пойдешь с нами, Джеймс? – спросила Грейс.

– Похоже, вам не по вкусу то, как я одет. Чтобы вас не смущать, я, пожалуй, воздержусь.

– Ладно. Как хочешь. Тогда до встречи.

Он подавленно смотрел им вслед: «Ах вот как! Откровенно говоря, она перегибает... Слишком!»

И он меланхолично побрел в город. В Кемптон-на-море было два ресторана, оба битком набитые, оба шумные. Утренняя история повторилась: теперь Джеймс должен был отстоять очередь в ресторан. А в последнюю минуту какая-то мегера выхватила у него из-под носа стул. И в довершение ко всему ему пришлось сесть за столик с тремя растрепанными девицами, которые хором обсуждали итальянскую оперу. К счастью, Джеймс не был музыкантом. Засунув руки в карманы, он изучал меню, но делал это без всякого энтузиазма.

«Наверняка ничего путного из еды уже не осталось, – сказал он про себя. – Мне везет сегодня!»

Так и случилось: остались только бобы с бараниной. И Джеймс покорно заказал их. Машинально он сунул руку в карман и нащупал там какой-то камешек. Он достал его, и все его заботы вдруг отошли на второй план: он держал в ладони не обычную гальку, а большой зеленый сверкающий камень. И он не мог отвести от него испуганных глаз: нет, это не может быть изумруд, это, наверное, просто осколок бутылки, отшлифованный морем! Да и изумруд не может быть таким большим!

И вдруг ему вспомнилась фраза из газетной заметки: «Знаменитый изумруд раджи Марапуты величиной с голубиное яйцо...» Неужели это он? Изумруд раджи?

Подошла официантка, и Джеймс нервно сжал камень в кулаке. Мороз пробежал по его спине. Неужели все же изумруд? Джеймс плохо разбирался в камнях, но этот камень так сверкал... Положив локти на стол, Джеймс смотрел на него, не замечая остывающей баранины. В его уме крупными огненными буквами, словно на киноэкране, вырисовывалось слово «полиция». Ему с детства внушали, что человек, нашедший ценную вещь, должен отнести ее в полицию. Так-то оно так, но каким образом эта вещь оказалась в его кармане? Это у него спросят первым делом. Что же он ответит? Он потерянно опустил глаза, и у него возникло странное подозрение. Старые серые фланелевые штаны в той пляжной кабине ничем не отличались от его собственных. Значит, в спешке он влез в чужие штаны, вот и все! Однако зачем столь ценной вещи лежать в кармане старых брюк? Очень странно. Конечно, он мог бы все это объяснить и в полиции...

Весьма щекотливое положение! Ему придется признаться, что он вошел в чужую кабину, признаться в небольшом грехе, который привел его к этому решению.

Подошла официантка, подозрительно взглянув на нетронутое блюдо. Джеймс поспешно расплатился и вышел голодным. В растерянности остановившись на тротуаре, он увидел на другой стороне улицы рекламу вечерней газеты: крупные буквы объявления не могли не привлечь внимания:

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИЗУМРУДА РАДЖИ».

Джеймс почувствовал, что у него подгибаются ноги. Он купил газету.

«Сенсационное ограбление лорда Эдварда Кэмпьена. Украден из коллекции знаменитый изумруд. Непоправимая потеря для раджи.

Вчера лорд Кэмпьен устраивал прием. Желая показать гостям камень, раджа пошел за ним в свой кабинет, где хранилась коллекция, и тотчас обнаружил его пропажу. Полиция пока не напала на след грабителя».

Джеймс уронил газету. Каким образом изумруд мог оказаться в кармане старых штанов, брошенных в незапертой кабине, где его мог взять первый встречный? И что скажут в полиции, если Джеймс все же расскажет подобную историю? Конечно, ему не поверят. Кто станет держать в кармане уникальную драгоценность, которую ищет вся полиция округа? Следовало немедленно принять решение: либо идти прямо в участок и рассказать все – что вовсе не улыбалось Джеймсу, – либо как можно скорее избавиться от изумруда. Почему бы не положить его в пакет и не послать по почте радже? Но он тут же покачал головой: нет! Ни за что! Он прочел немало детективных романов и знал, что королевские ищейки выследят того, кто это послал, и меньше чем через час узнают с помощью микроскопа и прочих точных приборов профессию отправителя, его возраст, привычки и даже цвет глаз. И его быстро найдут.

И вдруг ему пришла в голову гениальная по простоте идея: сейчас время завтрака, пляж пуст. Надо вернуться в «Мое желание», снять эти штаны, надеть свои и как можно скорее ретироваться. И Джеймс не мешкая пустился в путь.

Однако совесть его протестовала: изумруд должен быть возвращен владельцу. Не заняться ли ему, Джеймсу, слежкой, когда он переоденется? С этим намерением он подошел к старому моряку, неистощимому источнику сведений.

– Извините, пожалуйста, я ищу кабину своего друга, мистера Чарлза Лэмптона. Это не «Мое желание»?

– «Мое желание» – кабина лорда Эдварда Кэмпьена, это знают все. А о мистере Чарльзе Лэмптоне я и не слышал никогда. Видимо, он тут новичок.

– Спасибо, – поблагодарил Джеймс и пошел прочь. Эта информация его просто ошеломила. Не мог же раджа сунуть изумруд в карман и забыть об этом! Нет! Значит, вор находился в доме лорда.

Все казалось очень простым. Пляж и в самом деле был сейчас пуст, кабина полуоткрыта. И Джеймс, не теряя ни минуты, вошел в «Мое желание». Но едва он снял с крючка свои панталоны, как за его спиной раздался голос, заставивший его резко обернуться:

– Вот я тебя и поймал, парень!

На пороге стоял мужчина лет сорока, хорошо одетый, с жесткими чертами лица. Джеймс смотрел на него раскрыв рот.

– Вот я тебя и поймал! – повторил тот.

– Кто... кто вы?

– Инспектор Меррит из Скотленд-Ярда, – сухо ответил человек. – Ну, где изумруд?

– Ка-какой изумруд? – спросил Джеймс, стараясь выиграть время.

– Ты прекрасно знаешь, парень!

– Я не понимаю, о чем вы...

– Не ври, парень!

– Это ошибка. Я могу объяснить...

– Все вы так говорите. Ты нашел его на пляже во время прогулки, не так ли?

Это было почти так, но Джеймс ни за что не желал признать себя побежденным.

– А кто сказал, что вы настоящий полицейский? – начал он без большой уверенности.

Меррит отвернул лацкан пиджака и показал значок. Джеймс поглядел на него округлившимися глазами.

– Вот видишь, что ты сделал, мой друг. Я уверен, ты новичок в этом деле. Ведь с тобой это в первый раз? – почти сердечным тоном спросил инспектор.

Джеймс кивнул.

– Так я и думал. Ну, парень, ты сам отдашь изумруд или я должен тебя обыскать?

Молодой человек наконец обрел дар речи:

– Я... у меня его с собой нет.

Он соображал очень быстро.

– Ты оставил его дома? – спросил инспектор.

Джеймс кивнул.

– Прекрасно. Тогда пошли! – Он взял Джеймса под руку. – Не думай, что сумеешь удрать от меня. Мы вместе пойдем к тебе домой, и ты мне отдашь изумруд.

– А если я отдам, вы меня отпустите? – дрожащим голосом спросил Джеймс.

Меррит задумался.

– Мы знаем, каким образом была украдена драгоценность, и знаем, какую роль сыграла тут некая дама... короче говоря, раджа не хочет, чтобы дело получило широкую огласку. Ты наслышан о нравах местной полиции?

Джеймс, решительно ничего не знающий, кивнул с видом глубокого понимания.

– Конечно, это незаконно, но тебя не потревожат.

Кончились пляжи, и они уже вошли в город. Джеймс показывал дорогу, а его спутник не выпускал его руки. Внезапно Джеймс заколебался. Меррит бросил на него ироничный взгляд. Они проходили мимо полицейского участка, и детектив заметил, как встревожился его пленник.

– Ладно, парень, я дам тебе шанс.

И в эту минуту все резко переменилось – Джеймс вцепился в руку своего спутника и завопил во все горло:

– Помогите! Вор! Вор!

Их окружили, Меррит изо всех сил старался освободиться.

– Я обвиняю этого человека! – кричал Джеймс. – Он залез ко мне в карман!

– Что ты городишь, дурак? – возмущался Меррит.

Подошел полицейский и увел их обоих в участок.

– Этот человек меня обокрал! – взволнованно объяснял Джеймс. – Он сунул мой бумажник в свой правый карман!

– Да он просто спятил! – проворчал Меррит. – Вот посмотрите сами, инспектор, и увидите, что он врет!

По знаку инспектора полицейский сунул руку в карман Меррита и вытащил предмет, вызвавший у него изумленное восклицание.

– Черт побери! Но ведь это же изумруд раджи!

Меррит, казалось, был удивлен больше полицейских.

– Это чудовищно! Этот парень подложил мне его, пока мы разговаривали. Это его проделки!

Уверенность Меррита подействовала на инспектора: он подозрительно взглянул на Джеймса и прошептал несколько слов полицейскому, который тотчас же ушел куда-то.

– Джентльмены, расскажите, как было дело, но, пожалуйста, по очереди.

– Я гулял на пляже, – поспешно начал Джеймс. – Этот человек подошел ко мне, назвавшись каким-то дальним родственником. Я его никогда в жизни не видел, но моя прирожденная вежливость не позволила сказать ему это, и мы пошли вместе. Его поведение возбудило во мне некоторое подозрение. Когда мы проходили мимо полицейского поста, я почувствовал в своем кармане его руку. Я задержал его и позвал на помощь.

Инспектор повернулся к Мерриту:

– Теперь вы, сэр. Говорите!

Тот слегка смутился.

– Этот рассказ почти точен, – сказал он тихо, – только не я, а он подошел ко мне и уверял, что знает меня. Видимо, хотел избавиться от изумруда и, пока мы шли, подсунул мне его в карман.

– Ладно, – сказал инспектор, кладя перо. – Сейчас кое-кто придет и поможет нам разобраться в этом деле.

Меррит нахмурился:

– Я не могу ждать. У меня свидание. Не можете же вы, инспектор, допустить такую нелепую мысль, что я украл этот изумруд и гулял с ним по пляжу?

– Да, это не очень-то правдоподобно, – согласился инспектор. – Но прошу вас подождать несколько минут, чтобы все разъяснилось. А, вот и его светлость!

Вошел высокий человек лет сорока, в обтрепанных штанах и отслужившем свой срок свитере.

– Что происходит, инспектор? Говорят, вы нашли изумруд? Вот это настоящая работа! А кто эти люди?

Он мельком глянул на Джеймса и перенес взгляд на Меррита, который за несколько минут растерял свою самоуверенность.

– Вот так так, Джонс! – вскричал пришедший.

– Вы знаете этого человека, лорд Эдвард? – спросил инспектор.

– Еще бы! Это мой лакей. Он служит у меня уже месяц. Полиция из Лондона первым делом заподозрила его, но обыск в его вещах ничего не дал.

– Изумруд был у него в кармане, – сказал инспектор, – а джентльмен привлек наше внимание к этому типу, – сказал инспектор, кивая на Джеймса.

Лорд Эдвард тут же повернулся к Джеймсу:

– Вы заподозрили его с первого взгляда, сэр?

– Да, – ответил Джеймс. – Мне пришлось разыграть сценку, чтобы привести его в полицию.

– Великолепно! Просто великолепно! Вы должны позавтракать со мной, если, конечно, вы еще не завтракали.

– Нет, я еще не завтракал, – сказал Джеймс. – Благодарю, но...

– Ни слова больше! Раджа будет рад лично поблагодарить вас за то, что вы вернули ему изумруд. По правде сказать, меня эта история несколько ошеломила.

И они вместе вышли из участка.

– Я хотел бы, сэр, – начал Джеймс, – рассказать вам, как все произошло на самом деле.

Рассказ привел в восторг его светлость.

– Это самое замечательное из всего, что я когда-либо слышал! Теперь все понятно! Джонс бросился в кабину, чтобы спрятать там драгоценность. Он знал, что полиция прочешет весь дом, но никому не пришло бы в голову осматривать старые штаны, в которых я хожу на рыбалку и потом оставляю на гвозде в кабине. Не иначе, он вспотел, когда не нашел изумруд там, где его оставил. А увидев вас, он все понял. Но вы-то, как вы угадали, что он вовсе не детектив?

«Сильный человек, – сказал себе Джеймс, – умеет при случае и помолчать».

И он слегка улыбнулся, погладив пальцем маленький серебряный значок за отворотом своего пиджака. Это чистое совпадение, что вор тоже оказался членом «Высшего клуба велосипедистов Мертон-парка»!

Он повернул голову. На противоположной стороне улицы стояла Грейс с Соупвортами, и все махали ему руками.

– Извините, меня требуют на минутку! – сказал он лорду Эдварду и быстро перешел улицу.

– Мы идем в кино, – сказала Грейс. – Я подумала, не захочешь ли ты составить нам компанию?

– Мне очень жаль, – ответил он просто, – но я завтракаю сегодня с лордом Эдвардом Кэмпьеном. Да, да, тот человек напротив, которого вы видите и который так хорошо себя чувствует в своем стареньком потрепанном свитере, он хочет представить меня радже Марапуты.

Джеймс вежливо поклонился дамам и вернулся к своему спутнику.

Content

Кристи Агата Изумруд раджи

Агата Кристи Изумруд раджи