Агата Кристи

Немезида

Глава 1

УВЕРТЮРА

Джейн Марпл обычно просматривала свою вторую газету после полудня. Каждое утро ей доставляли две газеты. Первую мисс Марпл проглядывала, потягивая утренний чай, если, конечно, ее доставляли вовремя. Мальчик, разносивший газеты, явно был не в ладах со временем. Частенько также появлялся новый мальчик, заменяющий первого. Каждый из них имел собственное представление касательно маршрута, по которому они развозили газеты. Возможно, они хотели разнообразия. Те, кто привык просматривать газету пораньше, чтобы узнать самые смачные новости, прежде чем отправиться на работу автобусом, поездом или воспользоваться другим современным средством передвижения, раздражались, если доставка запаздывала. Между тем пожилые дамы, обитающие в Сент-Мэри-Мид, предпочитали разворачивать газету за завтраком.

В этот день мисс Марпл уже успела прочесть первую страницу и несколько других статей ежедневной газеты, которые она иронично окрестила «всякой всячиной», поскольку нынешний владелец «Дейли ньюсгивер», к неудовольствию самой пожилой леди и ее приятельниц, печатал теперь заметки о мужских портных, дамских туалетах, конкурсах для детей, истории о разбитых девичьих сердцах и жалобные письма женщин. А важные новости он запихивал куда угодно, только не на первую страницу, – как правило, туда, где их невозможно было найти. Мисс Марпл, будучи старомодной, желала, чтобы газеты соответствовали своему предназначению и сообщали настоящие новости.

После полудня, покончив с ленчем и подремав минут двадцать в специально предназначенном для ее ревматической спины высоком кресле, мисс Марпл развернула «Таймс», чтобы не спеша прочитать ее. Нет, и «Таймс» теперь уже не та, что прежде. Более всего раздражало то, что в ней ничего не найти. А ведь как было раньше: просматриваешь газету, начиная с первой страницы и зная, где искать нужные сведения и статьи по интересующим тебя вопросам. Вместо этого в традиционном расположении материалов «Таймс» появились какие-то нелепые перебивки текста. Ни с того ни с сего две страницы были посвящены путешествию по Капри (к тому же с иллюстрациями!), а спортивная рубрика заняла более значительное место, чем раньше. Судебная хроника и некрологи остались почти без изменений. Рождения, браки и смерти, некогда более всего привлекавшие внимание мисс Марпл прежде всего потому, что занимали самое заметное место, перекочевали в другой раздел газеты, хотя последнее время пожилая леди все чаще стала находить их на последней странице.

Прежде всего мисс Марпл занялась главными новостями на первой странице, но не задержалась на них, ибо все это уже прочитала утром и к тому же в лучшем изложении. Она просмотрела рубрики с перечнем материалов: статьи, комментарии, наука, спорт. Потом по привычке перевернула страницу и быстро пробежала глазами рождения, браки и кончины, после чего решила заглянуть туда, где печатались письма читателей, – там мисс Марпл всегда обнаруживала что-нибудь занимательное. Отсюда она перешла к судебной хронике, рядом с которой помещались также сведения об аукционах. На этой же странице часто встречались научные статьи, но мисс Марпл не собиралась их читать, ибо они редко были доступны ей.

Просматривая, как обычно, сообщения о рождениях, браках и кончинах, мисс Марпл уже не в первый раз подумала: «Право же, очень грустно сознавать, но всех теперь в основном интересуют лишь кончины!»

Дети по-прежнему появляются на свет, но имена их родителей вряд ли ей знакомы. Вот если бы рядом с именами новорожденных значились имена их бабушек, то, возможно, она и узнала бы кого-то, к своей радости. И тогда, пожалуй, подумала бы: «Поразительно: у Мэри Прендергаст уже третья внучка!»

Мисс Марпл быстро и не слишком внимательно пробежала глазами колонку «Браки», поскольку дочери и сыновья ее старых друзей давным-давно уже поженились и повыходили замуж. Колонка «Кончины» занимала ее куда больше, ибо она желала удостовериться, что не пропустила какое-нибудь знакомое имя. Аллоуэй, Ангопастро, Арден, Бартон, Бедшоу, Бергоуайзер... (Господи, какая же странная немецкая фамилия. Кажется, он недавно приехал из Лидса!) Карпентер, Кэмпердаун, Клегг. Клегг? Уж не та ли Клегг, которую она знала? Нет, та как будто была Джанет Клегг. Откуда-то из Йоркшира. Макдональд, Маккензи... Николсон. Николсон? Нет, конечно, это не тот Николсон, с которым она была знакома. Огг, Ормерод... Мисс Марпл подумала, что это, должно быть, одна из тетушек. Да, наверное. Линда Ормерод. Нет, она не знала ее. Квонтрил? Боже, да это же, вероятно, Элизабет Квонтрил! Восемьдесят пять лет. Ну разумеется! А она-то полагала, что Элизабет Квонтрил давно уже умерла. Удивительно: прожила так долго, а ведь всегда была такой хрупкой. Никто не ожидал, что она столько протянет. Рейс, Рэдли, Рэфьел. Рэфьел? Что-то знакомое. Рэфьел. Бедфорд-парк, Мейдстоун, Бедфорд-парк, Мейдстоун. Нет, мисс Марпл никак не могла припомнить этот адрес. Просят не приносить цветов. Джейсон Рэфьел. Какое необычное имя! Видимо, она где-то слышала его. Росс-Перкинс. Пожалуй... нет, не то! Райленд? Эмили Райленд. Нет. Нет, мисс Марпл никогда не знала Эмили Райленд. Горячо любимая мужем и детьми. Что ж, очень мило или очень грустно – как для кого.

Пожилая леди равнодушно взглянула на кроссворд и отложила газету, недоумевая, почему ей так мучительно знакомо имя Рэфьел.

«Ничего, потом вспомню, – сказала себе мисс Марпл, хорошо зная по опыту, какова память у пожилых людей. – Это всплывет. Ничуть не сомневаюсь».

Она посмотрела из окна в сад, потом отвела взгляд, пытаясь выбросить его из головы. Этот сад уже много лет доставлял ей большую радость, но стоил немалых трудов. Теперь врачи запретили мисс Марпл работать в саду. Она попыталась было воспротивиться этому, но в конце концов решила поступить так, как ей советуют. Мисс Марпл пристроила кресло так, чтобы не видеть сада, пока она твердо и четко не поймет, что именно ей там нужно. Вздохнув, она взяла рабочую корзинку и извлекла оттуда шерстяную детскую кофточку. «Перед и спинка готовы, так что теперь можно приниматься за рукава, – сказала себе мисс Марпл. – Нудная работа – вязать два совершенно одинаковых рукава. Да, самая нудная! Однако эта розовая шерсть очень приятного оттенка. Розовая шерсть. Так, с чем же это у меня ассоциируется? Да, да... с фамилией, которую я только что прочитала в газете. Розовая шерсть. Синее море. Карибское море. Песчаный пляж. Яркое солнце. Я сижу с вязаньем, и тут... конечно, мистер Рэфьел! Я тогда совершила вояж на Карибы. Остров Сент-Оноре. Это устроил мне мой племянник Реймонд». Мисс Марпл вспомнила Джоан, жену Реймонда.

«Только не впутывайтесь ни в какие расследования убийств, тетя Джейн, – напутствовала ее Джоан. – Здоровья вам это не прибавит».

Что ж, ей совсем не хотелось впутываться в расследование, но все же это случилось. Вот так-то. А все из-за отставного майора со стеклянным глазом, который уговорил ее выслушать несколько очень длинных и утомительных историй. Бедный майор... как же его звали?.. Мисс Марпл напрочь забыла это имя... Мистер Рэфьел и его секретарша, миссис... миссис Уолтере, да, Эстер Уолтере, и его массажист Джексон. Вот и вспомнила! Так-так! Бедный мистер Рэфьел. Итак, мистер Рэфьел умер. Впрочем, он полагал, что это случится гораздо раньше. Именно так мистер Рэфьел сказал ей. Однако он протянул значительно дольше, чем пророчили врачи. Да, этот человек был сильным, волевым и к тому же весьма богатым.

Мисс Марпл погрузилась в размышления. Спицы ее мелькали, но вязала она автоматически. Пожилая леди думала о покойном мистере Рэфьеле, пытаясь вспомнить все, что знала о нем. Право же, такого человека не так-то легко забыть. Мисс Марпл очень четко воспроизвела его в памяти. Да, весьма характерная личность: трудный, раздражительный человек, порою шокирующе грубый. Однако никто не обижался на его грубость. Это она тоже помнила. Никто не обижался, потому что он был так богат. Конечно, очень богат. Мистера Рэфьела сопровождали его секретарша и слуга, массажист высокой квалификации. Он не мог обходиться без их помощи. С этим массажистом, по мнению мисс Марпл весьма подозрительным типом, мистер Рэфьел иногда бывал очень груб. Но тот никогда не обращал на это внимания. И опять-таки, несомненно, потому, что мистер Рэфьел был так богат!

«Никто не будет платить ему и половину того, что даю ему я, – как-то сказал мистер Рэфьел. – И он знает это, хотя работать умеет».

«Интересно, – подумала мисс Марпл, – долго ли этот Джексон или Джонсон оставался с ним? Продержался ли больше года? Год и три или четыре месяца? Нет, едва ли. Мистер Рэфьел из тех, кто любит перемены. Он устает от людей, от их привычек, лиц, голосов».

Мисс Марпл понимала это, ибо и сама порой чувствовала то же самое. Взять хотя бы ее компаньонку. Эта красивая внимательная женщина раздражала ее своим воркующим голоском.

«Ах, – сказала себе мисс Марпл, – все изменилось к лучшему с того момента, как... О господи, как же ее имя... мисс... мисс Бишоп?.. Нет, не мисс Бишоп, конечно нет. И с чего я вспомнила это имя – Бишоп? О Господи, почему же это было так трудно?»

Мысли мисс Марпл снова вернулись к мистеру Рэфьелу. Нет, массажиста звали не Джонсон, а Джексон, Артур Джексон.

«О господи, я постоянно путаю имена и фамилии. И конечно, я думала о мисс Найт. Не о мисс Бишоп. С чего я взяла, что ее зовут мисс Бишоп? Из-за шахмат, конечно, – ответила себе мисс Марпл. – Вернее, из-за шахматных фигур. Конь. Слон. Боюсь, в следующий раз я назову ее мисс Касл или мисс Рук[1]. Впрочем, она вовсе не из тех, кто способен обманывать. Но как же звали ту хорошенькую секретаршу мистера Рэфьела? Ах да, Эстер Уолтере. Правильно. Интересно, а как сложилась ее судьба? Завещал ли он ей деньги? Теперь, наверное, она унаследует много денег.

«Мистер Рэфьел, – припомнила мисс Марпл, – говорил мне что-то об этом, а может, сама Эстер... О Господи, какие забавные штуки выкидывает память, когда слишком напрягаешь ее! Эстер Уолтерс. Там, на Карибах, ей крепко досталось, но она, должно быть, оправилась. Она ведь, кажется, вдова». Мисс Марпл надеялась, что Эстер Уолтерс снова вышла замуж за какого-нибудь милого, красивого и надежного человека. Нет, это казалось маловероятным. Эстер Уолтерс, помнится, обладала просто гениальной способностью нравиться таким мужчинам, за которых лучше не выходить замуж.

Мысли пожилой леди снова вернулись к мистеру Рэфьелу. «Просят не приносить цветов». Нет, она и не думала посылать цветы на похороны мистера Рэфьела. Он мог бы, если бы пожелал, купить все оранжереи в Англии. К тому же их не связывали особо тесные отношения. Они не были друзьями и не питали друг к другу слишком теплых чувств. Они были... как бы это сказать?.. союзниками. Да, союзниками, но весьма недолго. В такое беспокойное время стоило иметь такого, как он, союзника. Она поняла это, когда бежала к нему во тьме тропической ночи. «Да, на мне был тот розовый шерстяной... как это называлось во времена моей молодости?.. ах да, шарф! Похожий на шаль, и я обмотала его вокруг головы. Мистер Рэфьел тогда посмотрел на меня и рассмеялся, а позднее, когда я сказала одно слово, – мисс Марпл улыбнулась этому воспоминанию, – он снова рассмеялся, но под конец уже не смеялся. Нет, он сделал впоследствии то, о чем я его просила... Ах!» Пожилая леди вздохнула. Это было очень волнующее приключение, о котором она никогда не рассказывала ни своему племяннику, ни дорогой Джоан. Зачем? Ведь они просили ее не делать этого, не так ли? Мисс Марпл тряхнула головой и тихо пробормотала:

– Бедный мистер Рэфьел. Надеюсь, он не... страдал.

Должно быть, нет. Наверное, те дорогие врачи, которые пестовали мистера Рэфьела, не жалели для него наркотиков. А вот в те несколько недель на Карибах бедняга очень мучился. Боль почти не отпускала его. Мужественный человек.

Мужественный человек. Мисс Марпл огорчила смерть мистера Рэфьела. Хотя он был немощен, стар и болен, с его уходом, по мнению пожилой леди, мир что-то потерял. Конечно, она не знала его деловых качеств. Вероятно, мистер Рэфьел был безжалостным, жестким, напористым и властным. Предпочитал нападать, а не защищаться. Но... но он был и надежным другом. В недрах его души таилась доброта, которую он старался никогда не показывать. «Я восхищалась им и уважала его. Да, очень жаль, что мистер Рэфьел умер. Надеюсь, он не слишком мучился и ушел из жизни легко. Теперь, несомненно, его кремируют, а на могиле поставят большое красивое мраморное надгробие. Интересно, был ли он женат? Мистер Рэфьел никогда не упоминал ни о жене, ни о детях. Холостяк? А может, жизнь его была так наполнена, что он не чувствовал себя одиноким?»

Мисс Марпл долго еще сидела в кресле, продолжая размышлять о мистере Рэфьеле. Она не предполагала встретиться с ним после возвращения в Англию и в самом деле больше уже не видела его. И все же между ними, как ей казалось, сохранялась какая-то странная, незримая связь. Если бы только он напомнил о себе или предложил встретиться, возможно, связь, возникшая между ними, когда они спасли жизнь человека... Связь...

– Разумеется, – подумала вслух мисс Марпл, пораженная внезапно посетившей ее мыслью, – ведь не безжалостность соединила нас? Неужели я, Джейн Марпл, могла когда-либо быть безжалостной? Странно, почему это не приходило мне в голову прежде? Полагаю все же, что я способна проявить безжалостность...

Дверь открылась, и в комнату просунулась темная кудрявая голова Черри, преемницы мисс Бишоп... нет, мисс Найт.

– Вы что-то сказали? – спросила Черри.

– Я разговаривала сама с собой, – призналась мисс Марпл, – размышляя о том, свойственна ли мне безжалостность.

– Что? Вам? – удивилась Черри. – Конечно нет! Да вы сама доброта!

– И все же, полагаю, я могла бы проявить безжалостность, будь на то веская причина.

– А что вы называете «веской причиной»?

– Ну, если бы того требовала справедливость, – пояснила мисс Марпл.

– Кажется, что-то похожее вы проявили, поймав Гэри Хопкинса, который издевался над кошкой. Никто и не думал, что вы способны на такое! Он до смерти перепугался и никогда не забудет этого урока.

– Надеюсь, Гэри больше не мучает кошек.

– Ну, если он и решится на это, то лишь убедившись, что вас нет поблизости. – Черри улыбнулась. – По правде говоря, я уверена, что тогда вы перепугали и всех других мальчишек. Когда вы, кроткая как ягненок, вяжете какую-нибудь шерстяную вещицу, никто и не заподозрит, что вы способны превратиться в разъяренную львицу.

Мисс Марпл так и не удалось вообразить себя львицей, и она с сомнением посмотрела на Черри. «Неужели, – задумалась пожилая леди, – меня так раздражала эта мисс Бишоп-Найт? (О господи, ну почему я постоянно забываю имена?)» Впрочем, выказывая раздражение, она обычно отпускала ироничные замечания. Львицы же едва ли бывают ироничны. Они прыгают на врага. Рычат. Рвут когтями свою жертву.

– Не думаю, что когда-нибудь я вела себя подобным образом, – возразила мисс Марпл.

Вечером, медленно прогуливаясь по саду, почтенная леди снова вернулась к этому вопросу. Возможно, взгляд ее упал на клумбу, засаженную львиным зевом. «О господи, сколько же повторять старому Джорджу, что мне нравится ярко-желтый львиный зев, а не этот ужасный лиловый цвет, который так любят садовники!»

– Ярко-желтый! – громко сказала мисс Марпл.

Ее восклицание привлекло внимание женщины, проходившей мимо ограды.

– Прощу прощения? Вы что-то сказали?

– Боюсь, я говорила сама с собой. – Мисс Марпл обернулась.

Эту женщину она никогда не видела, хотя знала почти всех в Сент-Мэри-Мид, по крайней мере в лицо. На приземистой незнакомке была поношенная, но еще крепкая твидовая юбка, зеленый пуловер, вязаный шерстяной шарф и добротные туфли.

– Увы, этим страдают многие в моем возрасте, – добавила мисс Марпл.

– А у вас очень милый садик! – заметила женщина.

– Сейчас он не так хорош, но вот когда я сама займусь им...

– О, вполне понимаю ваши чувства. Полагаю, на вас работает один из этих – у меня для них множество прозвищ, в основном нелицеприятных, – старичков, утверждающих, будто прекрасно разбираются в садоводстве, хотя на самом деле ничего в этом не смыслят. Придут, попьют чайку и забудут о прополке сорняков. Некоторые из них очень славные люди, но способны кого угодно вывести из себя. Сама я тоже неплохо разбираюсь в садоводстве.

– – Вы живете здесь? – заинтересовалась мисс Марпл.

– Да, вместе с миссис Хастингс. Кажется, она рассказывала о вас. Ведь вы мисс Марпл, не правда ли?

– Да.

– Я приехала помочь миссис Хастингс присматривать за садом. Кстати, меня зовут Бартлет. Мисс Бартлет. Но там не слишком много работы. В основном миссис Хастингс посеяла однолетние культуры, так что и руки не к чему приложить! – В подтверждение своих слов мисс Бартлет широко развела руками. – Конечно, приходится заниматься и кое-чем другим. Магазины, знаете ли, и прочее, но, если хотите, я могла бы уделить вам часок-другой. Уверяю вас, я отлично справлюсь с этим делом.

– Это не так трудно, – заметила мисс Марпл. – Больше всего я люблю цветы. Овощи меня мало интересуют.

– А вот для миссис Хастингс главное – овощи. Скучно, но необходимо. Ну, мне пора. – Она оглядела мисс Марпл с ног до головы, словно пытаясь запомнить ее, потом весело кивнула и удалилась.

Миссис Хастингс? Мисс Марпл не помнила такого имени. Среди ее старых друзей не было никакой миссис Хастингс, равно как и в кружке садоводов-любителей. Ах да, наверное, она живет в тех новых домах в конце Гибралтар-роуд. В прошлом году туда переехало несколько семей. Мисс Марпл вздохнула и снова с раздражением посмотрела на львиный зев. Несколько сорняков следовало бы выдернуть, а пару отростков отрезать секатором. С трудом преодолев искушение, пожилая леди прошлась по саду и вернулась домой. Мысли ее снова обратились к мистеру Рэфьелу. «Мы с ним, – подумала она, – были... как же называлась та книга, популярная в дни моей молодости? «Корабли, скользящие в ночи». Да, если поразмыслить, так оно и было. Корабли, скользящие в ночи... Ведь именно под покровом ночи я пришла к нему просить... нет, требовать помощи! Настоятельно просить, умолять, утверждать, что нельзя терять времени. И он согласился и все сделал! Тогда я и в самом деле походила на львицу? Нет. Не то. В тот момент я чувствовала не гнев, а настоятельную потребность что-то немедленно предпринять. И он все понял.

Бедный мистер Рэфьел. Корабль, скользящий в ночной тьме, был действительно интересен. Тот, кто привык к грубости мистера Рэфьела, мог бы назвать его вполне приятным человеком. Нет. – Мисс Марпл покачала головой. – Он никогда не был приятным человеком. Что ж, пора выбросить мистера Рэфьела из головы.

Корабли, скользящие в ночи,

Что же шепчут друг другу они?

Далекий голос в тиши

И на мачтах сигнальные огни...

Наверное, я больше никогда не вспомню о нем. Надо бы еще раз посмотреть «Таймс», может, там есть некролог. Впрочем, едва ли. Ведь он не был широко известен. Или знаменит. Просто очень богат. Конечно, эта газета часто помещает некрологи богачей. Но мистер Рэфьел не походил на таких. Мистер Рэфьел не был ни крупным промышленником, ни финансовым гением, ни банкиром мирового масштаба. Все, что он сделал за свою жизнь, – это сколотил огромное состояние...»

Глава 2

ПАРОЛЬ: «НЕМЕЗИДА»

Примерно через неделю после смерти мистера Рэфьела мисс Марпл обнаружила на подносе с завтраком письмо. Она не сразу вскрыла его. В других конвертах, полученных ею этим утром, скорее всего, были счета или квитанции. В любом случае, в отличие от этого, третьего, они особого интереса не вызывали.

Лондонский штамп, адрес, напечатанный на машинке, продолговатый конверт из хорошей бумаги. Мисс Марпл аккуратно вскрыла его специальным ножичком, всегда находившимся у нее под рукой. Отправители: Бродриб и Шустер, поверенные, нотариальная контора в Блумсбери. В письме предельно учтиво, как и принято у юристов, мисс Марпл просили приехать в контору в любой день на следующей неделе, чтобы обсудить предложение, которое, возможно, ее заинтересует. Лучше всего в четверг, двадцать четвертого. Если эта дата не слишком удобна, пусть мисс Марпл сообщит, когда в ближайшем будущем она собирается в Лондон. В конце Бродриб и Шустер сообщали, что они адвокаты недавно скончавшегося мистера Рэфьела, с которым, как им известно, она была хорошо знакома. Несколько озадаченная письмом, мисс Марпл нахмурилась. Размышляя о нем, она поднялась медленнее, чем обычно. Спуститься вниз ей помогла Черри, которая обычно находилась поблизости и следила, чтобы мисс Марпл не расшиблась на старомодной лестнице с крутым поворотом посередине.

– Вы слишком опекаете меня, Черри, – сказала мисс Марпл.

– Не беспокойтесь, – как всегда, ответила та. – Хорошим людям не грех услужить.

– Спасибо за комплимент. – Мисс Марпл осторожно поставила ногу на последнюю ступеньку.

– Надеюсь, ничего не случилось? – спросила Черри. – У вас такой озабоченный вид. Вы понимаете, о чем я?

– Нет, ничего особенного. Просто получила странное письмо из адвокатской конторы.

– Но ведь на вас никто не подавал в суд? – Для Черри письмо из адвокатской конторы ассоциировалось только с неприятностями.

– О нет, не думаю. Ничего такого. Просто меня просят приехать в Лондон на следующей неделе.

– Возможно, кто-то оставил вам наследство, – с надеждой предположила Черри.

– Весьма сомневаюсь.

– Кто знает, кто знает...

Расположившись в кресле и достав из корзинки незаконченное вязанье, мисс Марпл подумала: уж не завещал ли ей что-то мистер Рэфьел? Даже предположение Черри меньше поразило почтенную леди, чем эта мысль. «Нет, – решила она, – мистер Рэфьел не из таких».

Да и поехать в назначенный день ей не удастся, она должна отправиться на собрание Женского благотворительного клуба, где предстоит обсудить вопрос об изыскании средств на пристройку к зданию еще двух небольших комнат. Поэтому мисс Марпл написала письмо в контору и назвала удобную для нее дату на следующей неделе. В положенный срок она получила ответ, и договоренность была подтверждена. Письмо подписал Дж. Р. Бродриб, по-видимому старший партнер. Мисс Марпл допускала, что мистер Рэфьел оставил ей по завещанию какой-нибудь сувенир или памятный подарок. Например, книгу из своей библиотеки о редких цветах, которая, как он полагал, доставит удовольствие пожилой леди, занимающейся садоводством. Или брошку с камеей, некогда принадлежавшую его бабушке... Эти фантазии позабавили мисс Марпл. «Но это всего лишь фантазии, – подумала она, – поскольку в любом случае душеприказчики, если эти адвокаты – душеприказчики мистера Рэфьела, просто прислали бы такие предметы по почте». Но нет, они выразили желание встретиться с ней.

– Что ж, – пробормотала почтенная леди, – я все узнаю в следующий вторник.

* * *

– Интересно, какая она? – Мистер Бродриб обращался к мистеру Шустеру, по обыкновению глядя на стенные часы.

– Эта леди должна прийти через четверть часа, – заметил мистер Шустер. – Интересно, пунктуальна ли она?

– О, думаю, да. Ведь она уже в солидном возрасте, как я понимаю, а значит, куда пунктуальнее нынешней легкомысленной молодежи.

– Полная или худая? – размышлял вслух мистер Шустер.

Мистер Бродриб пожал плечами.

– Неужели Рэфьел никогда не рассказывал вам о ней? – не унимался мистер Шустер.

– Во всем, что касалось этой леди, он был необычайно уклончив.

– Все это кажется мне весьма странным, – заметил мистер Шустер. – Знай мы хоть чуточку больше о том, что все это означает...

– Возможно, – задумчиво проговорил мистер Бродриб, – это связано с Майклом.

– Что? После стольких лет? Не может быть! С чего вы взяли? Разве он упоминал...

– Нет, ни о чем он не упоминал. Даже не намекнул на то, что задумал. Просто дал мне инструкции.

– Не кажется ли вам, что он стал несколько эксцентричным к концу жизни?

– Ничуть! Он до последнего дня сохранил свой блестящий ум. Во всяком случае, недуг не сказался на его интеллекте. За последние два месяца Рэфьел увеличил свое состояние еще на двести тысяч футов.

– Он отличался исключительным нюхом, – почтительно заметил мистер Шустер. – И так было всегда.

– Великий финансовый ум! – воскликнул мистер Бродриб с таким же искренним почтением. – Таких, как он, не много, и это весьма прискорбно.

На столе загудел зуммер, и мистер Шустер поднял трубку.

– Мисс Джейн Марпл, – сообщил женский голос, – к мистеру Бродрибу. По договоренности.

Мистер Шустер взглянул на партнера, вопросительно подняв брови. Мистер Бродриб кивнул.

– Пригласите эту леди, – сказал мистер Шустер и, положив трубку, добавил: – Что ж, посмотрим.

* * *

Навстречу мисс Марпл поднялся худощавый джентльмен средних лет с вытянутым, меланхоличным лицом. Она предположила, что это мистер Бродриб, хотя внешность этого джентльмена явно противоречила его фамилии[2]. Здесь же находился джентльмен помоложе и поплотнее – черноволосый, с маленькими пронзительными глазками и уже почти сформировавшимся двойным подбородком.

– Мой партнер мистер Шустер, – сказал мистер Бродриб.

– Надеюсь, вы не слишком устали, поднимаясь по лестнице? – Задав этот вопрос, мистер Шустер подумал: «Ей лет семьдесят, а может, и около восьмидесяти».

– Я всегда немного задыхаюсь, поднимаясь по лестнице.

– В этом старом здании, – извиняющимся тоном пояснил мистер Бродриб, – нет лифта. Наша контора основана очень давно, но нас, в отличие от многих других, не интересуют современные удобства, хотя, возможно, клиенты предпочли бы иметь их.

– Здесь очень мило, – любезно сказала мисс Марпл и села в предложенное мистером Бродрибом кресло.

Мистер Шустер незаметно покинул их.

– Надеюсь, вам удобно в этом кресле? – спросил мистер Бродриб. – Может, немного задвинуть шторы? Не слепит ли вас солнечный свет?

– Спасибо.

Мисс Марпл, в легком твидовом костюме, с ниткой жемчуга на шее и в бархатной шляпке, сидела в кресле, по привычке расправив плечи. «Типичная провинциальная леди, – подумал мистер Бродриб. – Респектабельная. Наверняка старая дева. Возможно, со странностями, но не обязательно. Весьма проницательный взгляд. Интересно, где Рэфьел откопал ее? Вероятно, чья-то тетушка, из сельской местности».

Размышляя об этом, он завел разговор на обычные темы – о погоде, о неприятностях, связанных с заморозками в этом году, и сделал несколько замечаний, уместных в данной ситуации.

Мисс Марпл поддерживала беседу, спокойно ожидая, когда мистер Бродриб перейдет к сути дела.

– Полагаю, наше приглашение удивило вас. – Порывшись в бумагах, поверенный улыбнулся старушке. – Вы, конечно, слышали о смерти мистера Рэфьела или читали об этом в газетах.

– Читала в газетах.

– Кажется, он был вашим другом.

– Я познакомилась с ним чуть больше года назад, – пояснила мисс Марпл. – В Вест-Индии.

– А, помнится, он ездил туда в надежде поправить здоровье. Думаю, это отчасти помогло ему, но он был уже слишком болен, инвалид, вы же знаете.

– Да.

– Вы были хорошо знакомы с ним?

– Нет, не сказала бы. Мы остановились в одном отеле. Иногда беседовали. Но никогда не встречались после возвращения в Англию. Я, видите ли, веду уединенную жизнь в сельской местности, тогда как он, судя по всему, был полностью поглощен своими делами.

– Он занимался банковскими операциями вплоть до... ну, можно сказать, вплоть до последнего дня. Настоящий финансовый ум.

– Ничуть в этом не сомневаюсь. Я очень скоро поняла, что он к тому же исключительный человек.

– Не знаю, догадываетесь ли вы, а может, в свое время об этом упоминал мистер Рэфьел, какого рода предложение мне поручено сделать вам?

– Не могу и вообразить, что намеревался предложить мне мистер Рэфьел. Это кажется совершенно невероятным.

– Он был очень высокого мнения о вас.

– Весьма любезно с его стороны, но едва ли справедливо. Я – человек заурядный.

– Вы, безусловно, понимаете, что он владел огромным состоянием. В целом мистер Рэфьел распорядился им просто и разумно, завещав его за некоторое время до смерти доверительным фондам и благотворительным организациям.

– Это, полагаю, вполне обычная в наши дни процедура, хотя я не слишком разбираюсь в финансовых делах.

– Теперь перейдем к цели вашего визита сюда. Мне поручено сказать вам, что для вас оставлена определенная сумма. Через год вы получите ее, если примете предложение, с коим я вас познакомлю. – Мистер Бродриб взял со стола продолговатый запечатанный конверт и подтолкнул его к мисс Марпл. – По-моему, вам лучше самой прочесть это. Не спешите.

Мисс Марпл и не думала спешить. Она вскрыла конверт поданным ей мистером Бродрибом ножом для резки бумаг, вынула отпечатанный на машинке лист бумаги и прочла его. Потом сложила, но, поразмыслив, вновь пробежала текст глазами и посмотрела на мистера Бродриба:

– Это довольно неопределенно. Нет ли более четких разъяснений?

– Нет. Я взялся передать вам этот конверт и сообщить, что мистер Рэфьел оставил для вас двадцать тысяч фунтов, свободных от налога на наследство.

Мисс Марпл уставилась на него, онемев от изумления. Мистер Бродриб молчал и внимательно наблюдал за старушкой. Она, несомненно, удивлена, ибо менее всего ожидала услышать что-то подобное. Мисс Марпл посмотрела на него прямо и строго, словно родная тетка:

– Это очень большая сумма.

– Она не так велика, как когда-то. – У мистера Бродриба едва не сорвалось с языка: «Курам на смех!»

– Признаюсь, я удивлена. Более того, поражена, совершенно поражена.

Взяв документ, она еще раз внимательно прочитала его.

– Полагаю, вам известно его содержание?

– Да. Мистер Рэфьел лично продиктовал мне это.

– Не дал ли он вам каких-либо разъяснений?

– Нет.

– Ведь было бы лучше, если бы он сделал это? – В тоне мисс Марпл прозвучала легкая досада.

Мистер Бродриб чуть улыбнулся:

– Вы совершенно правы. Да, я сказал, что, пожалуй, вам будет трудно... э-э... понять точный смысл его просьбы.

– Справедливо замечено!

– Разумеется, нет никакой необходимости давать ответ немедленно.

– Да, мне следует хорошенько все обдумать.

– Это, как вы заметили, значительная сумма.

– Я старуха, – сказала мисс Марпл. – «Пожилая леди» звучало бы приятнее, но я старуха. Да, я очень стара. Вполне возможно, что я не проживу еще год и не получу эти деньги, но, даже если и проживу, весьма сомнительно, что мне удастся заработать их.

– Деньги не бывают лишними ни в каком возрасте, – заметил мистер Бродриб.

– Вы правы. Я могла бы сделать пожертвования в различные благотворительные организации, представляющие для меня интерес. Кроме того, есть люди, которым хочешь помочь, но не имеешь для этого возможности. И потом, не стану скрывать, я не отказалась бы от кое-каких желаний, которые мне до сих пор не удавалось осуществить. Думаю, мистер Рэфьел отлично сознавал, что столь неожиданный подарок может доставить пожилому человеку много радостей.

– Конечно, – согласился мистер Бродриб. – Например, заграничный круиз. В наши дни предлагают превосходные туры. Театры, концерты, изысканный стол и винные погреба.

– Мои вкусы несколько скромнее. Куропатки... – задумчиво проговорила мисс Марпл. – Сейчас очень трудно достать куропаток, и они весьма дороги. А мне так хотелось съесть целую куропатку – одной! Каштаны в сахаре тоже дорогое удовольствие. Я редко позволяю себе это лакомство. Хотелось бы побывать и в опере. Но для этого нужно взять такси в «Ковент-Гарден» и обратно, заночевать в отеле и заплатить за номера. Впрочем, не стану отнимать у вас время пустой болтовней. Я возьму этот документ и подумаю над предложением. Но что же все-таки заставило мистера Рэфьела?.. Нет ли у вас каких-то соображений на этот счет?.. Почему он сделал мне это предложение и почему полагал, что я смогу оказать ему услугу? Ведь мистер Рэфьел должен был понимать, что прошло уже больше года, почти два, с тех пор, как мы виделись с ним в последний раз, я стала куда слабее физически и утратила прежние способности. Он пошел на большой риск. Не сомневаюсь, найдется немало людей, гораздо лучше меня подготовленных к проведению подобного расследования.

– По правде говоря, такая мысль поневоле приходит в голову, – признался мистер Бродриб, – но он выбрал вас, мисс Марпл. Не сочтите это праздным любопытством, но не приходилось ли вам... о, как бы это сказать?.. расследовать уголовные дела?

– Строго говоря, мне следовало бы ответить «нет». То есть я не была следователем, не служила ни в полиции, ни в магистратуре и не поддерживала связей ни с каким детективным агентством. Чтобы вы поняли, почему я считаю себя способной выполнить то, о чем просит меня мистер Рэфьел, скажу, что во время нашего пребывания в Вест-Индии мы оба приняли непосредственное участие в расследовании совершенного там преступления – невероятного и очень запутанного.

– И вы с мистером Рэфьелом разрешили загадку?

– Я бы не стала утверждать это столь категорично, – ответила мисс Марпл. – Благодаря силе характера мистера Рэфьела, а также тому, что мне удалось подметить два факта и установить между ними очевидную связь, в самый последний момент было предотвращено второе убийство. Одна я не справилась бы с этим – уж слишком слаба физически. Мистер Рэфьел тоже не сделал бы это один – ведь он был калека. Но мы действовали сообща.

– Мне бы хотелось задать вам, мисс Марпл, еще один вопрос. Слово «Немезида»... что-то значит для вас?

– Немезида... – Мисс Марпл неожиданно улыбнулась. – Да, это слово кое-что значило для меня и для мистера Рэфьела. Однажды я назвала себя Немезидой, чем весьма позабавила его.

Мистер Бродриб ожидал чего угодно, но только не этого. Он посмотрел на мисс Марпл с таким же удивлением, как когда-то мистер Рэфьел в спальне отеля на Карибском побережье. Милая и умная старая леди – да. Но Немезида!..

– Не сомневаюсь, вы чувствуете то же, что и он тогда. – Мисс Марпл поднялась. – Если у вас появится что-то новое по этому делу, мистер Бродриб, дайте мне знать. Меня не слишком удивит, если что-либо подобное произойдет. А пока я совершенно не понимаю, чего именно хотел от меня мистер Рэфьел.

– Вы незнакомы с его семьей, друзьями?..

– Нет. Я ведь вам уже говорила. Он отдыхал за границей, в незнакомой ему части света. Мы стали чем-то вроде союзников в расследовании одного очень загадочного дела. Вот и все. – Сделав пару шагов к двери, мисс Марпл внезапно обернулась: – У него была секретарша, миссис Эстер Уолтерс. Не сочтете ли вы некорректным, если я спрошу: оставил ли ей мистер Рэфьел пятьдесят тысяч фунтов?

– Его завещание будет опубликовано в газетах, но на ваш вопрос я могу ответить утвердительно. Кстати, теперь миссис Уолтерс зовут миссис Андерсон. Она вновь вышла замуж.

– Приятно слышать. Ведь она была вдовой с дочкой на руках и, кажется, хорошей секретаршей. Она отлично понимала мистера Рэфьела. Милая женщина. Я рада, что патрон облагодетельствовал ее.

Вечером мисс Марпл сидела в своем кресле с прямой спинкой, вытянув ноги к камину, – холодный антициклон, как всегда, внезапно нагрянул на Англию. Она снова достала из продолговатого конверта документ, полученный утром. До сих пор не веря своим глазам, пожилая леди тихо читала текст, словно пытаясь запечатлеть его в памяти:

«Мисс Джейн Марпл, Сент-Мэри-Мид

Это письмо вручит Вам после моей смерти мой адвокат Джеймс Бродриб. Наняв этого человека, я поручил ему вести мои частные дела, не касающиеся бизнеса. По-моему, он юрист, достойный доверия, хотя, как и большая часть человечества, грешит любопытством. Но я не пожелал удовлетворить его. В известной мере все это останется между Вами и мной. Наш пароль, моя дорогая леди, – «Немезида». Едва ли Вы забудете, где и при каких обстоятельствах впервые сказали мне это слово. Долгая жизнь и занятия бизнесом убедили меня в том, что у нужного мне человека должно быть особое качество – нюх.

А Вы, моя дорогая, если позволите мне так называть Вас, обладаете врожденным чувством справедливости, и этим обусловлено Ваше особое чутье в расследовании преступлений. Желая, чтобы Вы расследовали одно преступление, я распорядился, чтобы Вам передали определенную сумму, если его удастся раскрыть. На это я даю Вам год. Вы уже не молоды, но еще, если так можно выразиться, крепки телом и душой. Верю, что Господь сохранит Вам жизнь по крайней мере еще на год.

Надеюсь, дело, которым Вы займетесь, не внушит Вам отвращения. Смею утверждать, что Вы – истинный гений сыска. Это расследование повлечет за собой кое-какие расходы, и по мере необходимости эти средства, которые я называю «рабочим капиталом», будут Вам предоставлены. Мое предложение – альтернатива тому образу жизни, который Вы сейчас ведете.

Я представляю, как Вы сидите в удобном кресле, избавляющем Вас от ревматических болей. Полагаю, все, кто достиг Вашего возраста, страдают от той или иной формы ревматизма. Если у Вас поражены колени или спина, Вам уже нелегко передвигаться, и большую часть времени Вы проводите за вязанием. Я вижу Вас так же ярко, как и в ту ночь, когда Вы разбудили меня. Тогда на Вас было что-то связанное из розовой шерсти.

Я представляю, как Вы вяжете кофточки, шарфы и другие вещи, названия которых мне даже неизвестны. Если Вы предпочтете заниматься вязанием, что ж, это Ваш выбор. Если же решите послужить делу справедливости, надеюсь, оно заинтересует Вас.

...Людские суждения как ручейки,

А правда среди них как многоводный поток.

Аминь!»

Глава 3

МИСС МАРПЛ НАЧИНАЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ

Трижды прочитав письмо, мисс Марпл отложила его, чуть нахмурилась и погрузилась в размышления.

Ее удивило, что в письме содержалось так мало полезной информации. Может, она еще получит дополнительные сведения от мистера Бродриба? Едва ли. Это явно не соотносилось с планом мистера Рэфьела. «И все же, – подумала мисс Марпл, – с чего, черт побери, мистер Рэфьел взял, что я возьмусь за дело, практически ничего не зная о нем? Очень интересно!» По зрелом размышлении она решила, что именно в этом и состоял план мистера Рэфьела – заинтриговать ее. Мысли мисс Марпл вернулись к мистеру Рэфьелу и кратковременному общению с ним. Она вспомнила его немощность, вспыльчивость, проявления блистательного ума и своеобразный юмор. Да, он, несомненно, испытывал удовольствие, подшучивая над людьми, и подтверждение тому – это письмо. Мистер Рэфьел хотел сбить с толку мистера Бродриба и возбудить его любопытство.

В письме не было и намека на то, каким именно делом ей предстоит заняться, так что оно ничего не подскажет.

«Очевидно, это и входило в планы мистера Рэфьела, – подумала мисс Марпл, – но как же тогда догадаться, что он задумал? Нельзя же начинать действовать совершенно вслепую... Это все равно что разгадывать кроссворд, не имея ключа. Но ключ должен быть! Мне необходимо узнать, что нужно сделать: отправиться ли куда-то или остаться здесь, в Сент-Мэри-Мид, и попытаться, сидя в кресле и отложив вязанье, разрешить загадку. А может, мистер Рэфьел хотел, чтобы я села на самолет или на пароход, пересекла океан, добралась до Вест-Индии или Южной Америки? Интересно, придется ли самой выяснить, чего от меня ожидают, или мне все же дадут какие-то инструкции? А вдруг мистер Рэфьел решил, будто я настолько умна, что справлюсь со всем сама? Нет, вряд ли!»

– Если он так думал, – проговорила мисс Марпл, – значит, все-таки впал в детство перед смертью.

Впрочем, сама она в это не верила.

– Я непременно получу инструкции, – размышляла вслух мисс Марпл. – Но какие и когда? – И только тут до нее внезапно дошло, что она, сама того не заметив, уже приняла предложение мистера Рэфьела. И старушка снова заговорила: – Я верю в вечную жизнь. Не знаю, конечно, где вы находитесь, мистер Рэфьел, но не сомневаюсь, что где-то вы обитаете... и я постараюсь исполнить ваши желания.

Через три дня мисс Марпл написала мистеру Бродрибу очень короткое письмо:

«Дорогой мистер Бродриб.

Обдумав предложение, сделанное Вами от имени покойного мистера Рэфьела, я хочу сообщить Вам, что принимаю его. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить волю мистера Рэфьела, хотя и не уверена в успехе. Мои сомнения вызваны тем, что я не получила в письме ни прямых указаний, ни каких-либо косвенных. Если Вы располагаете дополнительными разъяснениями мистера Рэфьела, буду счастлива узнать о них. Однако полагаю, что у Вас их нет, поскольку Вы до сих пор не проинформировали меня.

Надеясь, что мистер Рэфьел был в здравом уме до самой кончины, я все же считаю себя вправе задать такой вопрос: не интересовался ли он в последние месяцы каким-нибудь уголовным делом, имеющим отношение к его частной жизни или к бизнесу? Не выражал ли негодования или неудовольствия по поводу какой-то возмутившей его судебной ошибки? Если что-то подобное было, думаю, у меня есть основания просить Вас сообщить мне об этом. Не стал ли кто-нибудь из его родственников или близких жертвой несправедливого приговора или чего-то подобного?

Уверена, Вам понятны причины, побудившие меня задать Вам такие вопросы. Вероятно, и мистер Рэфьел ожидал, что я сделаю это.

уважением, Джейн Марпл».

Когда мистер Бродриб показал это письмо мистеру Шустеру, тот, откинувшись на спинку кресла, присвистнул:

– Так она решила заняться этим делом, не так ли? Неугомонная старушка! Полагаю, она знает что-то об этом деле, верно?

– По-видимому, нет.

– Жаль, что и мы не знаем! – вздохнул мистер Шустер. – Странным он был человеком.

– Трудным, – уточнил мистер Бродриб.

– Не имею ни малейшего представления о сущности этого дела. А вы?

– Я тоже. Видимо, именно этого он и хотел.

– Ну, мистер Рэфьел только еще больше все усложнил. И вообразить не могу, чтобы какая-то провинциальная старушка – божий одуванчик догадалась, чего хотел покойный и какие фантазии будоражили его мозг. А что, если он просто решил подурачиться, пошутить над нами всеми? Возможно, полагая, что эта старушка считает себя гением в разгадывании деревенских загадок, он решил проучить ее?..

– Нет, – возразил мистер Бродриб. – Едва ли. Рэфьел был не из таких.

– Но порой он был просто несносен.

– Да, однако... мне кажется, в этом деле все серьезно. Что-то беспокоило Рэфьела. Черт возьми, я совершенно уверен: что-то беспокоило его.

– И он не сказал вам, что именно беспокоило его, даже не намекнул?

– Нет.

– Тогда какого черта ожидать... – Шустер вдруг умолк.

– Вряд ли он надеялся на успех. Вот и я думаю: как же старушка разберется во всем?

– А по-моему, это просто глупая шутка.

– Двадцать тысяч фунтов – не шутка!

– Да, но понимал ли он, что это ей не по силам?

– Нет, – ответил мистер Бродриб. – Тогда это было бы не по-джентльменски, и мистер Рэфьел никогда бы не пошел на такое. Он, наверное, считал, что у нее есть шанс выяснить, в чем заключается задание, и выполнить его.

– А что делать нам?

– Ждать, – ответил мистер Бродриб. – Ждать развития событий. В конце концов, не будет же все стоять на месте!

– У вас наверняка где-то спрятан запечатанный конверт с другими распоряжениями, верно?

– Мой дорогой друг, мистер Рэфьел полностью полагался на мою порядочность и знал, что я умею хранить тайны. Эти запечатанные конверты предстоит вскрыть только при определенных обстоятельствах, но ни одно из них пока не возникло.

– И никогда не возникнет.

На этом дискуссия закончилась.

* * *

Мистеру Бродрибу и мистеру Шустеру повезло: все свои силы и время они отдавали любимому делу. Мисс Марпл повезло меньше. Теперь она лишь вязала, размышляя о прожитой жизни, и выходила на прогулки, несмотря на периодические возражения Черри.

– Вы ведь слышали, что говорит доктор? Вы не должны так себя утруждать.

– Я хожу очень медленно, – заметила мисс Марпл, – и ничего больше не делаю: то есть не копаю и не вырываю сорняки. Я лишь... ну просто переставляю ноги и при этом думаю о разных вещах.

– Каких? – заинтересовалась Черри.

– Ах, кабы знать! – загадочно ответила мисс Марпл и попросила Черри принести еще один шарф, поскольку поднялся холодный ветер.

– Чем же она так озабочена, вот что мне бы хотелось выяснить, – сказала Черри мужу, поставив перед ним тарелку с рисом и куриными почками. – Китайское блюдо, – пояснила она.

Ее муж одобрительно кивнул:

– С каждым днем ты готовишь все лучше.

– Я беспокоюсь о ней, – сказала Черри. – Беспокоюсь, потому что она чем-то встревожена. Она постоянно думает о каком-то письме.

– Ей нужно одно – спокойно посидеть, взять новые книжки из библиотеки или пригласить к себе друзей.

– Она все время напряженно размышляет, – продолжала Черри. – Вынашивает какой-то план. Да, что-то замышляет, ей-богу!

Внезапно оборвав разговор о мисс Марпл, Черри взяла поднос с кофе, поднялась в комнату старушки и поставила его на столик.

– Вы знаете женщину по имени миссис Хастингс, которая живет в новом доме неподалеку отсюда? – спросила мисс Марпл. – И с ней, кажется, живет некая мисс Бартлет...

– Вы о том доме в конце деревни, что полностью перестроили и отремонтировали? Новые хозяева въехали в него совсем недавно. Я не знаю, как их зовут. А почему вы заинтересовались ими? В них нет ничего такого.

– Кстати, они не родственницы?

– Нет.

– Почему же тогда... – начала было мисс Марпл, но вдруг замолчала.

– Что «почему тогда»?

– Ничего. Пожалуйста, уберите все с письменного стола и дайте мне ручку и писчую бумагу. Я хочу написать письмо.

– Кому? – полюбопытствовала Черри.

– Сестре одного каноника, – ответила мисс Марпл. – Его зовут Прескотт.

– Не тот ли это священник, с которым вы встречались за границей, в Вест-Индии? Вы показывали мне его фотографию в альбоме.

– Да.

– Вас ничего не беспокоит? А то с чего бы это вдруг вы вздумали написать священнику...

– О, я чувствую себя превосходно, – отозвалась мисс Марпл. – Просто мне очень хочется заняться одним делом, и я решила обратиться за помощью к мисс Прескотт.

«Дорогая мисс Прескотт, – начала писать мисс Марпл. – Уповаю на то, что Вы еще не забыли меня. Я познакомилась с Вами и Вашим братом в Вест-Индии, если помните, в Сент-Оноре. Надеюсь, наш дорогой каноник чувствует себя хорошо и не слишком страдал от астмы в прошлую холодную зиму.

Не окажете ли мне любезность и не сообщите ли адрес миссис Уолтерс – Эстер Уолтерс? Полагаю, Вы помните ее по тем дням, что провели на Карибском побережье. Она была секретаршей мистера Рэфьела. Тогда миссис Уолтерс дала мне свой адрес, но, к сожалению, я потеряла его. Мне очень хочется написать ей письмо, поскольку у меня есть кое-какие интересные для нее сведения по садоводству. В ту пору она спрашивала меня об этом, но тогда я не смогла ответить ей. До меня дошли слухи, что миссис Уолтерс снова вышла замуж, впрочем, тот, от кого я узнала это, едва ли хорошо информирован. Возможно, Вы слышали о ней больше.

Надеюсь, моя просьба не слишком обременит Вас. Передайте мой нижайший поклон Вашему брату.

С наилучшими пожеланиями, искренне Ваша

Джейн Марпл».

Отправив письмо, мисс Марпл приободрилась.

– По крайней мере, – сказала она себе, – я хоть что-то начала делать. Не стоит тешить себя надеждами, но вдруг что-нибудь да получится.

Энергичная мисс Прескотт ответила быстро.

«Сама я не получала никаких вестей от Эстер Уолтерс, но, как и Вы, слышала о ней. Один из моих знакомых прочитал в газете о том, что она снова вышла замуж. Теперь ее фамилия, кажется, миссис Алдерсон или Андерсон. Адрес же – «Уинслоу-Лодж», неподалеку от Элтона, графство Хэмпшир. Брат просил передать Вам лучшие пожелания. Как грустно, что нас разделяет такое расстояние: мы живем на севере Англии, а Вы – южнее Лондона. Надеюсь, что мы все же еще увидимся.

Искренне Ваша

Джоан Прескотт».

– «Уинслоу-Лодж», Элтон, – пробормотала мисс Марпл. – Не так уж далеко отсюда. Не так уж далеко! Пожалуй... Не знаю, может, и в самом деле поступить именно так... взять такси. Несколько экстравагантно, но, даже если эта поездка ничего не даст, мне все равно возместят расходы. Но стоит ли предупредить ее заранее или же приехать без предупреждения? Бедная Эстер. Вряд ли она вспоминает меня с любовью.

Мисс Марпл погрузилась в воспоминания. «Неужели, – подумала она, – я спасла жизнь этой женщины там, на Карибском побережье, лишь затем, чтобы в ближайшем будущем ей опять угрожала смертельная опасность?»

Во всяком случае, так рассуждала мисс Марпл, но едва ли это приходило в голову самой Эстер Уолтерс.

– Замечательная женщина, – продолжала уже вслух мисс Марпл, – такая милая! Из тех, кто скоропалительно выходит замуж, но брак всегда оказывается неудачным. По правде говоря, мужья таких женщин обычно и становятся убийцами. Я все еще считаю, – пожилая леди понизила голос, – что все же спасла ей жизнь. Да, я почти уверена в этом, но сомневаюсь, что она с этим согласна. Миссис Уолтерс, вероятно, недолюбливает меня. Поэтому мне будет трудно использовать ее как источник информации. Что ж, попытка не пытка! Уж лучше это, чем сидеть и ждать, ждать, ждать...

«Неужели мистер Рэфьел и в самом деле решил подшутить надо мной, написав это письмо? Особой добротой к людям он, конечно, не отличался – порой ему было наплевать на чувства других!»

– Во всяком случае, – вслух произнесла мисс Марпл, глядя на стенные часы и размышляя, не пора ли ложиться спать, – когда задумываешься о чем-то перед сном, довольно часто во сне приходит ответ на вопрос. Как знать, может, это сработает?

– Хорошо спали? – спросила Черри рано утром, поставив на столик рядом с постелью мисс Марпл поднос с чаем.

– Мне приснился весьма странный сон.

– Кошмар?

– Нет, нет, ничего подобного. Я беседовала с кем-то, кого почти не знала. Просто беседовала. Потом, подняв глаза, увидела, что это не та особа, с которой я разговаривала, а кто-то другой. Очень странно.

– Все смешалось, – услужливо заключила Черри.

– Это кое о чем мне напомнило, вернее, о ком-то, кого я когда-то знала. Пусть мистер Инч приедет сюда в половине двенадцатого.

Инч был частью прошлого мисс Марпл. Сам мистер Инч, первоначальный владелец кэба, умер. Его успешно заменил сын – «юный Инч», которому в ту пору было сорок четыре. Превратив конюшню в гараж, он купил два старых автомобиля. После его кончины здесь были «Машины Пина», «Такси Джеймса» и «Автомобиль Артура», но старые обитатели по-прежнему пользовались фамилией Инч.

– Уж не в Лондон ли вы собрались?

– Нет, не в Лондон. Пообедаю я, наверное, в Хаслмире.

– Что вы задумали? – Черри насторожилась.

– Хочу нагрянуть без предупреждения к одной моей знакомой, сделав вид, будто совершенно случайно оказалась в тех краях. Сделать это не так-то просто, но, надеюсь, мне удастся.

В половине двенадцатого такси остановилось у двери.

– Пожалуйста, позвони вот по этому номеру, Черри, – попросила мисс Марпл, – и спроси, дома ли миссис Андерсон. Если трубку возьмет она сама или ее позовут к телефону, скажи, что ты секретарша мистера Бродриба, который хочет поговорить с ней: Если же миссис Андерсон дома не окажется, узнай, когда она вернется.

– А если она мне ответит?

– Спроси, в какой день на следующей неделе миссис Андерсон сможет приехать в Лондон и встретиться с мистером Бродрибом в его конторе. Хорошенько запомни ее ответ.

– И чего вы только не придумаете?! Зачем все это нужно? Почему вы хотите, чтобы именно я сделала это?

– Человеческая память устроена очень интересно, – заметила мисс Марпл. – Порой мы вспоминаем голос, хотя не слышали его много лет.

– Так ведь эта мисс... Как-там-ее... никогда не слышала мой голос!

– Конечно, вот поэтому именно ты и позвонишь ей.

Черри выполнила указания хозяйки. Миссис Андерсон дома не оказалось: она ушла за покупками, но вернется к обеду и пробудет дома весь день.

– Что ж, это намного упрощает дело, – с облегчением вздохнула мисс Марпл. – Такси уже здесь? О да! Доброе утро, Эдвард, – сказала она водителю, которого на самом деле звали Джорджем. – Пожалуйста, доставьте меня по этому адресу. Поездка займет не более полутора часов.

Экспедиция началась...

Глава 4

ЭСТЕР УОЛТЕРС

Эстер Андерсон вышла из супермаркета и направилась к своей машине. «С каждым днем все труднее, – подумала она, – находить место для парковки». Столкнувшись в спешке с пожилой, чуть прихрамывающей леди, Эстер Андерсон начала было извиняться, но тут же услышала:

– О, кого я вижу! Неужели миссис Уолтерс? Эстер Уолтерс? Наверное, вы уже и не помните меня? Я Джейн Марпл. Мы познакомились в отеле на острове Сент-Оноре... года полтора назад.

– Мисс Марпл? Конечно же это вы! Какая неожиданная встреча!

– Очень рада видеть вас. Друзья пригласили меня на обед, это неподалеку отсюда, однако возвращаться я буду через Элтон. Застану ли я вас дома во второй половине дня? Мне бы очень хотелось поболтать с вами. Так приятно встретить старого друга.

– Конечно. В любое время после трех часов.

Это вполне устраивало пожилую леди.

– Подумать только, объявилась старая мисс Марпл, – пробормотала Эстер Андерсон и улыбнулась. – А я-то думала, что она давно умерла.

* * *

Мисс Марпл позвонила в дверь «Уинслоу-Лодж» в половине четвертого. Эстер открыла дверь и провела старушку в дом.

Мисс Марпл уселась в кресло, предложенное хозяйкой, слегка дрожа. Пожилая леди изображала волнение, желая осуществить свой план.

– Как приятно встретиться с вами, – сказала она Эстер. – Знаете ли, я полагаю, что в нашем мире случается много странного. Вы надеетесь встретиться с кем-то еще раз, даже уверены в том, что это произойдет, но со временем, когда ваше желание осуществляется, оно оказывается для вас полной неожиданностью.

– И кроме того, – заметила Эстер, – как говорится, мир тесен.

– Да, в этом что-то есть. Видите ли, нам только представляется, будто мир очень велик и что Вест-Индия страшно далеко от Англии. Ну, я имею в виду, что могла бы познакомиться с вами в любом месте земного шара. В Лондоне или на Гавайях. На железнодорожной станции или в автобусе. Масса вариантов.

– Да, масса вариантов, – согласилась Эстер. – Но я не предполагала встретить вас здесь, в Элтоне, поскольку вы живете не в этих краях.

– Верно, однако должна заметить, что отсюда не так уж далеко до Сент-Мэри-Мид, кажется, около двадцати пяти миль. Но, не имея машины (а я, разумеется, не могу позволить себе машину, тем более что и водить-то ее не умею), можно навещать на автобусе или на такси лишь тех, кто живет по соседству.

– Вы удивительно хорошо выглядите, – заметила Эстер.

– А я хотела сказать то же самое о вас, дорогая. Мне и в голову не приходило, что вы живете в этих краях.

– Я переехала сюда совсем недавно. После второго замужества.

– О, не знала. Как интересно. Полагаю, я пропустила эту новость, хотя всегда внимательно изучаю рубрику «Браки».

– Я замужем уже четыре или пять месяцев, – сказала Эстер. – Теперь моя фамилия Андерсон.

– Миссис Андерсон, – уточнила мисс Марпл. – Постараюсь запомнить. И кто же ваш муж?

«Ей показалось бы странным, – подумала она, – если бы я не спросила о муже, – ведь старые девы так любопытны!»

– Он инженер, – ответила Эстер. – Возглавляет отдел в управлении местной железной дороги. И он... – Тут она несколько замешкалась. – Чуть моложе меня.

– И это очень хорошо, – тут же откликнулась мисс Марпл. – Просто великолепно. В наши дни мужчины стареют куда раньше, чем женщины. Да, знаю, знаю, прежде об этом не говорили, но ведь так оно и есть. Я хочу сказать, что они слишком многое берут на себя, всегда озабочены, перегружены работой. В результате у них нелады с кровяным давлением, временами боли в сердце. Они также весьма склонны к гастритам. По-моему, мы, женщины, относимся ко всему куда спокойнее. Полагаю, сильный пол – это именно мы.

– Возможно.

Теперь Эстер улыбалась мисс Марпл, и старушка почувствовала себя увереннее. Когда она в последний раз видела Эстер, та смотрела на нее с ненавистью, которую, вероятно, и испытывала в тот момент. Но сейчас, пожалуй, она ощущает что-то вроде благодарности. Пожалуй, даже осознала, что могла бы сейчас лежать под могильным постаментом на кладбище, а не жить счастливо с мистером Андерсоном.

– Вы прекрасно выглядите, – заметила мисс Марпл, – и кажетесь очень жизнерадостной.

– Как и вы, мисс Марпл.

– Ну уж нет, я сильно постарела. В этом возрасте появляется много недугов. Ничего страшного, конечно, но мучает ревматизм, где-то что-то болит. Ноги уже не те, что хотелось бы. И уже не удивляешься, когда ноют руки, плечи или спина. Но, дорогая моя, не стоит говорить об этом. А какой прелестный и уютный у вас дом!

– Мы поселились в нем совсем недавно, четыре месяца назад.

Оглядевшись, мисс Марпл решила, что сейчас настал подходящий момент. Она также подумала, что, переехав сюда, они достигли респектабельности. Дорогая, удобная мебель, можно сказать, роскошная. Хорошие занавески и чехлы на креслах. Правда, нет особого художественного вкуса, но этого и не следовало ожидать. Мисс Марпл догадывалась, что источник этого благополучия – наследство, полученное Эстер по завещанию мистера Рэфьела. Хорошо, что он не изменил своих намерений.

– Полагаю, вы видели сообщение о смерти мистера Рэфьела, – сказала Эстер, словно прочитав мысли своей собеседницы.

– Видела. Примерно месяц назад, не так ли? Очень жаль. Это весьма огорчило меня, хотя... полагаю, все знали, что конец близок, да и сам он почти примирился с этим. По-моему, мистер Рэфьел был исключительно смелым человеком и мужественно боролся со своим недугом, не так ли?

– Да, он был храбрым человеком, – согласилась Эстер. – Когда я начала работать на него, он сказал, что будет платить мне приличное жалованье, но посоветовал кое-что откладывать на будущее, поскольку на большее рассчитывать не приходится. Уж чего-чего, а таких надежд я, разумеется, с ним не связывала. Вообще, мистер Рэфьел был человеком слова, не так ли? Но, видимо, на этот раз он изменил свое решение.

– Да, и я очень рада за вас. Признаюсь, мне приходило в голову... а вдруг... хотя я никогда не слышала от него ничего такого.

– Он оставил мне очень большое состояние, огромную сумму, и это было для меня полной неожиданностью. Сначала мне даже не верилось.

– Полагаю, именно этого и хотел мистер Рэфьел, которому нравилось удивлять людей. А не оставил ли он чего-нибудь своему... забыла, как его зовут... массажисту?

– Вы имеете в виду Джексона? Нет, ему он ничего не оставил, хотя, вероятно, все же сделал несколько дорогих подарков перед смертью.

– А давно вы видели Джексона?

– Кажется, я встречалась с ним после того, как мы покинули острова. Вернувшись в Англию, он ушел от мистера Рэфьела, и, если не ошибаюсь, ему предложил работу какой-то лорд то ли в Джерси, то ли в Гернси.

– Жаль, что не пришлось больше встретиться с мистером Рэфьелом, – вздохнула мисс Марпл. – Это кажется странным после того, что мы – я, он, вы и другие – пережили вместе. Уже дома, месяцев через шесть, я вдруг подумала, какие тесные узы связали нас тогда. И все-таки я мало знала мистера Рэфьела! Да и вспомнила о нем, лишь прочитав сообщение о его смерти. Мне бы хотелось узнать о нем побольше. Где он появился на свет, кто его родители. Были ли у него дети, племянники, кузены, ну хоть какая-то родня. Я, видите ли, очень любопытна.

Эстер Андерсон слегка улыбнулась. Она смотрела на мисс Марпл, словно говоря: «Не сомневаюсь, что вы всегда хотите знать все о любом своем знакомом». Однако она ограничилась словами:

– Все знали о нем лишь то...

– Что он очень богат. Вы ведь это хотели сказать, верно? Зная, что человек очень богат, вы уже не расспрашиваете о нем, то есть не пытаетесь узнать о нем больше. И, говоря: «Он очень богат» или «Он невероятно богат», невольно понижаешь голос – дух захватывает оттого, что ты знаком с настоящим Крезом!

Эстер снова слегка улыбнулась.

– Кажется, он не был женат? – продолжала мисс Марпл. – Он никогда не упоминал о своей жене.

– Он овдовел много лет назад. Они прожили вместе недолго. Видимо, жена была намного моложе его... и, кажется, умерла от рака. Очень печально.

– А дети у него были?

– Да, две дочери и сын. Одна дочь замужем и живет в Америке. Другая, кажется, умерла молодой. С первой я как-то встречалась. Она совсем не похожа на отца. Тихая, забитая молодая женщина. Мистер Рэфьел никогда не говорил о своем сыне. По-моему, у него были с ним какие-то проблемы. Скандал или что-то в этом роде. Кажется, он умер несколько лет назад. Во всяком случае, отец никогда не упоминал о нем.

– Боже мой! Какая грустная история!

– Думаю, это случилось довольно давно. Он отправился за границу и уже не вернулся. Скончался на чужбине.

– Мистер Рэфьел очень горевал?

– Кто знает? – пожала плечами Эстер. – Мистер Рэфьел был не из тех, кто способен переживать утраты. Если бы он решил, что у него недостойный сын, обуза, а не благословение, он порвал бы с ним. Выполнял бы, конечно, свой отцовский долг, посылал бы ему деньги, но никогда не вспоминал бы о нем.

– Поразительно! Неужели мистер Рэфьел совсем не говорил о нем?

– Если помните, он был из тех, кто никогда не говорит о своих чувствах и личной жизни.

– Вы правы. Но я полагала, что, поскольку вы многие годы работали у него, может, он делился с вами своими проблемами.

– О нет, он был не из тех. К тому же сомневаюсь, что у него вообще были проблемы. Для мистера Рэфьела существовал только бизнес, который заменил ему сына и дочь. Работа доставляла мистеру Рэфьелу наслаждение – он вкладывал деньги в различные предприятия, приумножал доходы, составлял хитроумные планы.

«Не называй человека счастливым, пока он жив...» – подумала мисс Марпл и повторила про себя эти слова, как заклинание.

– Так, значит, ничто не беспокоило его перед смертью?

– Нет. С чего вы взяли? – удивилась Эстер.

– Просто я сомневаюсь в этом. Когда человек стареет, прикован к постели и не способен делать то, что прежде, у него появляются причины для волнений, тревожные мысли невольно одолевают его.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но едва ли это относится к мистеру Рэфьелу. Кроме того, – добавила Эстер, – некоторое время назад я ушла от него – месяца через два или три после того, как познакомилась с Эдмундом.

– Ах да, с вашим мужем. Мистера Рэфьела, должно быть, очень огорчил ваш уход.

– Едва ли. Подобные вещи не задевали его. Он тут же нанял другую секретаршу. Если бы она почему-то не устроила его, мистер Рэфьел отказался бы от ее услуг, мило поцеловал на прощанье руку и заплатил жалованье за пару месяцев вперед, после чего взял бы следующую. Так продолжалось бы до тех пор, пока он не нанял бы ту, которая ему нужна. Мистер Рэфьел не отличался особой чувствительностью.

– Да, хотя часто выходил из себя.

– Он получал от этого удовольствие, – заметила Эстер. – По-моему, это давало ему острые ощущения.

– Острые ощущения, – задумчиво повторила мисс Марпл. – А вы не замечали у мистера Рэфьела – я часто задавалась этим вопросом – какого-то особого интереса к криминалистике, то есть к ее изучению? Возможно, он...

– Вы имеете в виду то, что случилось на Карибах? – В голосе Эстер появились жесткие нотки.

Мисс Марпл усомнилась, стоит ли продолжать расспросы, однако так или иначе нужно было попытаться выудить у собеседницы хоть какие-то полезные сведения.

– Нет, вовсе не из-за этого. Может, он впоследствии интересовался психологией преступлений. Или такими делами, в которых не восторжествовала справедливость... или... ну, впрочем... – С каждой минутой мисс Марпл говорила все неувереннее.

– С чего бы ему интересоваться этим? И прошу вас, давайте не возвращаться к тому ужасному случаю в Сент-Оноре.

– Конечно, вы совершенно правы. Пожалуйста, извините меня. Просто я вспомнила кое-что из того, о чем упоминал мистер Рэфьел. Иногда он говорил странные вещи, и мне показалось, что у него, возможно, была какая-то теория... по поводу причин преступления.

– Его интересовало лишь то, что связано с финансами. Какая-то хитроумная и искусно выполненная афера могла бы привлечь внимание мистера Рэфьела, но не более того. – Эстер холодно посмотрела на собеседницу.

– Простите, – пробормотала мисс Марпл. – Мне... мне не следовало вспоминать об этих неприятных событиях. К счастью, они остались в прошлом. Ну а мне пора, – добавила она. – Иначе опоздаю на поезд. О Боже, куда я задевала свою сумочку? Ах, да вот же она!

Пожилая леди взяла сумочку и зонтик с такой забавной суетливостью, что напряженность исчезла.

Она уже направилась к двери, когда Эстер предложила ей выпить чаю.

– Спасибо, дорогая, но мне пора. Очень рада, что повидала вас. От всей души поздравляю вас и желаю счастья. Полагаю, вы не собираетесь искать работу?

– О нет! Хотя некоторые, устав от безделья, находят в работе интерес. Но я хочу насладиться праздной жизнью и деньгами, оставленными мне мистером Рэфьелом. Это было очень великодушно, и, полагаю, он желал, чтобы я... получала радость, даже тратя их на то, что сам он назвал бы «женскими глупостями», – на дорогие платья, косметику и прочее. Да, он назвал бы все это глупостями. Знаете, я была привязана к нему, – внезапно добавила Эстер. – Очень привязана. Думаю, дело в том, что он словно бросал мне вызов. С ним было трудно ужиться, и я радовалась, что мне это удается.

– Вы хорошо ладили с ним?

– Ну, не то чтобы идеально, но, пожалуй, его наши отношения устраивали.

Мисс Марпл засеменила по дороге. Один раз она обернулась и помахала рукой Эстер Андерсон, все еще стоявшей на пороге. Та помахала ей в ответ.

– Я думала, это как-то связано с ней или она что-то знает об этом, – пробормотала мисс Марпл. – Видимо, я ошиблась. Да, едва ли она хоть как-то замешана в это дело, каково бы оно ни было. О Господи, кажется, мистер Рэфьел переоценил мои умственные способности. Должно быть, он предполагал, что я сложу воедино все фрагменты картины... вот только, какой картины? И что, интересно, мне делать теперь? – Пожилая леди покачала головой.

Да, следует хорошенько пораскинуть мозгами. Она могла отказаться от этого дела, но, раз уж приняла предложение, надо понять, что же это за дело. Впрочем, можно и не пытаться, а просто сидеть сложа руки и ждать каких-то указаний. Время от времени мисс Марпл закрывала глаза, чтобы отчетливее представить себе лицо мистера Рэфьела. Вот он сидит в саду гостиницы в Вест-Индии. Хмурое, недовольное выражение его лица изредка сменяется насмешливым. О чем же все-таки он думал, разрабатывая свой план? Что побудило мистера Рэфьела вовлечь ее в это дело, заставить принять предложение, в сущности, почти принудить? Мистер Рэфьел желал, чтобы дело было сделано, и выбрал ее как исполнительницу. Но почему? Может, внезапно вспомнил о ней? Но с чего вдруг именно она пришла ему на ум?

Мысли ее вернулись к тому, что произошло в Сент-Оноре. Возможно, какая-то проблема, тревожившая мистера Рэфьела перед смертью, заставила его вспомнить о путешествии в Вест-Индию? А что, если это каким-то образом связано с кем-то, кто тогда находился там и был участником событий или просто их свидетелем? Может, это и побудило его подумать о мисс Марпл? Есть ли во всем этом какое-то связующее звено? Если нет, почему же мистер Рэфьел вдруг вспомнил о ней? Неужели он полагал, что она хоть в каком-то смысле может быть полезна ему? Она уже пожилая, несколько сумасбродная, вполне обычная женщина, не очень сильная физически. И увы, не отличающаяся такой, как прежде, живостью ума. Что особенного нашел в ней мистер Рэфьел? Это оставалось загадкой для мисс Марпл. Может, он решил слегка позабавиться? В сущности, даже не пороге смерти мистер Рэфьел способен был выкинуть какую-нибудь шутку, свидетельствующую о его своеобразном чувстве юмора.

Кто бы рискнул отвергнуть предположение, что он решил напоследок устроить забавный розыгрыш?

– Но все же у меня должно быть какое-то особое свойство, – твердо сказала мисс Марпл. – Ведь не мог мистер Рэфьел, отправляясь в иной мир, насладиться собственной шуткой. Что же это за свойство? Какие из моих качеств способны принести кому-то пользу?

Мисс Марпл смиренно перебрала в уме свои достоинства. «Я любопытна, умею задавать вопросы. Благодаря моему возрасту это никого не удивляет. Возможно, в этом-то и дело. Да, не так уж трудно нанять частного детектива и поручить ему заняться расследованием, гораздо разумнее, чтобы за это взялась старая леди, привыкшая во все совать нос, всем интересоваться, словоохотливая, горящая желанием узнать что-нибудь новенькое. Всем это кажется вполне естественным».

– Старая сплетница, – пробормотала мисс Марпл. – Да, я вполне сойду за старую сплетницу. Повсюду их полным-полно, и все они одинаковы. Конечно, во мне нет ничего особенного, привлекающего внимание. Обычная, несколько сумасбродная старая леди. Какой великолепный камуфляж! Боже мой, неужели именно это и соблазнило мистера Рэфьела и мои мысли идут в правильном направлении? Что ж, я неплохо разбираюсь в людях, то есть угадываю их суть, поскольку они частенько напоминают мне тех, кого я хорошо знаю. Я вижу их пороки и добродетели и понимаю, чего они стоят. Вот и все.

Она снова подумала о Сент-Оноре и об отеле «Золотая пальма». Пока что мисс Марпл предприняла лишь одну попытку найти связующее звено между прошлым и настоящим, нанеся визит Эстер Уолтерс, но это ни к чему не привело. Никакого связующего звена она не нашла, не обнаружила даже намека на то, чего хотел мистер Рэфьел, попросив ее заняться делом, сущность которого до сих пор оставалась совершенно непонятной.

– Господи, до чего же вы утомительный человек, мистер Рэфьел! – с укором воскликнула мисс Марпл.

Однако позднее, улегшись в постель и приложив грелку к самому болезненному месту своей ревматической спины, она сказала:

– Я старалась как могла! – И это прозвучало как оправдание.

Старушка словно обращалась к кому-то, незримо присутствовавшему в спальне. Правда, мистер Рэфьел мог находиться где угодно, но, даже если между ними установилась бы телепатическая связь, мисс Марпл решила говорить напрямик:

– Я старалась как могла. Делала все, что зависит от меня, но возлагаю все надежды на вас.

Устроившись поудобнее, мисс Марпл протянула руку и выключила свет.

Глава 5

ИНСТРУКЦИИ ИЗ ЗАГРОБНОГО МИРА

Дня через три-четыре прибыло письмо со второй почтой. Взяв в руки конверт, мисс Марпл, по обыкновению, рассмотрела его, перевернула, взглянула на марку и адрес, написанный от руки. Придя к заключению, что это не счет, она вскрыла конверт. Послание было напечатано на машинке.

«Дорогая мисс Марпл.

Когда Вы получите это письмо, я буду уже покоиться в могиле. Надеюсь, меня не кремируют. Мне всегда казалось невероятным, что кто-то может восстать из бронзовой урны, в которой хранится его прах, и преследовать своего врага, если он хочет того! Между тем восстать из гроба, дабы осуществить подобную цель, представляется мне вполне возможным. Хочу ли я этого в самом деле? Кто знает! Не исключено, что я пожелаю телепатически связаться с Вами.

К этому моменту мои поверенные уже должны были встретиться с Вами и сделать Вам определенное предложение. Надеюсь, Вы его приняли. Если нет, не укоряйте себя. Ведь это Ваш выбор.

Это письмо доставят к вам одиннадцатого числа, если мои поверенные сделали то, о чем я просил их, а почтальоны не пренебрегли своими обязанностями. Через два дня Вы получите предложение от одного лондонского бюро путешествий. Надеюсь, оно придется Вам по душе. Больше мне нечего сказать. Я хочу, чтобы Вы чувствовали себя свободной. Решайте все сами. По-моему, Вам это удастся. Вы ведь очень проницательны. Желаю удачи, да поможет Вам Ваш ангел-хранитель. Без его помощи вам не обойтись.

Ваш преданный друг

Дж.Б. Рэфьел».

– Через два дня! – воскликнула мисс Марпл.

Эти два дня она сгорала от нетерпения. Почта не подвела, как и бюро путешествий «Знаменитые замки и парки Великобритании».

«Дорогая мисс Джейн Марпл.

Выполняя инструкции, данные нам покойным мистером Рэфьелом, мы посылаем Вам программу экскурсии номер тридцать семь, которая отправляется из Лондона в следующий четверг, семнадцатого числа.

Если Вы сможете приехать в наш офис в Лондоне, то миссис Сэндборн, которая будет сопровождать этот тур, ознакомит Вас со всеми подробностями и ответит на все вопросы.

Продолжительность наших экскурсий – две-три недели. Данный тур, по мнению мистера Рэфьела, должен особенно заинтересовать Вас, поскольку он проходит в той части Англии, которую, насколько ему известно, Вы еще не посещали, а эти места славятся своей живописностью и великолепными садами. Мистер Рэфьел распорядился, чтобы Вам предоставили полный комфорт и номер люкс.

Надеемся, Вы дадите знать, в какой именно день Вам удобно посетить наш офис на Беркли-стрит».

Записав номер телефона, мисс Марпл положила письмо в сумочку, потом позвонила двум приятельницам, одна из которых как-то ездила на экскурсию от «Знаменитых замков и парков Великобритании» и отзывалась об этом бюро в самых восторженных тонах. Вторая хотя и не ездила сама, но слышала от друзей, что отдых был организован великолепно – правда, довольно дорого, но не утомительно для людей пожилого возраста. Позвонив затем на Беркли-стрит, мисс Марпл сообщила, что приедет в офис в следующий четверг.

Назавтра она обсудила этот вопрос с Черри.

– Я собираюсь в туристическую поездку, Черри.

– Что?! За границу?

– Нет. По Англии. Хочу посмотреть памятники старины и парки.

– Думаете, это полезно в вашем возрасте? Такие поездки очень утомительны. Порой приходится пройти пешком несколько миль.

– Я вполне здорова, – возразила мисс Марпл. – И, насколько мне известно, устроители тура все предусмотрели, поэтому в интервалах между поездками люди моего возраста успевают отдохнуть.

– Ну что ж, будьте осмотрительны, я не хочу, чтобы у вас случился сердечный приступ, даже если в этот момент вы будете смотреть на необыкновенно красивый фонтан. Вы ведь уже не молоды, сами знаете. Прошу прощения, что говорю вам об этом, и не сочтите мои слова дерзостью, но я всегда опасаюсь, как бы вы не повредили себе, переоценив свои возможности.

– Я вполне способна позаботиться о себе! – с достоинством заметила мисс Марпл.

– Ладно, но будьте осторожны!

Собрав дорожную сумку, мисс Марпл отправилась в Лондон и заказала номер в самой скромной гостинице. «Ах, – подумала она, – каким замечательным был отель «Бертрам». Впрочем, лучше забыть об этом, «Сент-Джордж» тоже неплох».

В назначенное время старушка явилась на Беркли-стрит. В офис ее провела приятная женщина лет тридцати пяти, которая сообщила, что ее зовут миссис Сэндборн и она будет сопровождать туристов.

– Значит ли это... что данная поездка для меня... – Мисс Марпл была в явном замешательстве.

Миссис Сэндборн заметила это и поспешила добавить:

– О, в письме к вам мне следовало объяснить, что мистер Рэфьел оплатил все расходы.

– А вы знаете, что он умер?

– Конечно, но этот вопрос был улажен до его смерти. Он сказал, что серьезно болен, но хочет приобрести туристическую путевку для своей давней приятельницы, которая не может позволить себе этого, хотя очень хотела бы.

* * *

Через два дня мисс Марпл, поручив чемодан заботам водителя, уселась со своей маленькой сумочкой в комфортабельный автобус, отправлявшийся из Лондона на северо-запад. Яркий проспект подробно рассказывал о предстоящем туре, о распорядке каждого дня, а также сообщал полезную информацию об отелях, меню и достопримечательностях, которые предлагали посетить туристам, причем в отдельные дни они имели право выбрать одну из двух разных экскурсий. Проспект в самой деликатной форме пояснял, какая из них больше подходит для молодых, энергичных людей. Другую же рекомендовал особам пожилого возраста, страдающим ревматическими болями и артритами, поскольку для них предпочтительнее спокойно посидеть где-нибудь, чем пускаться в утомительные походы по горным тропам.

Изучив список туристов, мисс Марпл начала разглядывать попутчиков. Это не составляло труда, так как и другие пассажиры занимались тем же. Видимо, мисс Марпл не привлекла ничьего внимания.

Миссис Райсли-Портер

Мисс Джоанна Кроуфорд

Полковник Уолкер с супругой

Мистер и миссис Х.Т. Батлер

Мисс Элизабет Темпл

Профессор Уэнстед

Мистер Ричард Джеймсон

Мисс Ламли

Мисс Бентхем

Мистер Каспар

Мисс Кук

Мисс Бэрроу

Мистер Эмлин Прайс

Мисс Джейн Марпл

Заметив в автобусе четырех пожилых леди, мисс Марпл первым делом сосредоточила внимание на них, чтобы более к ним не возвращаться. Две дамы лет семидесяти путешествовали вместе. С некоторой натяжкой их можно было назвать ее сверстницами. Одна определенно была из тех, кто постоянно ноет, старается сесть вперед в автобусе или, напротив, назад, садится на солнечную сторону или же заявляет, что переносит только теневую, утверждает, что любит свежий воздух или, напротив, боится сквозняков. Дамы закутались в пледы, шеи повязали шарфами и взяли с собой целый ворох путеводителей. Они, несомненно, не могли похвастать здоровьем, страдали от болей в ногах, спине и суставах, но, несмотря на возраст и недуги, хотели наслаждаться жизнью. Старые сплетницы, но уж точно не из тех, что любят торчать дома. Мисс Марпл сделала пометки в маленькой записной книжке. Тринадцать пассажиров, не считая самой мисс Марпл и миссис Сэндборн. Поскольку эту путевку приобрели для нее специально, значит, один из тринадцати путешественников представляет интерес. Это либо источник информации, либо лицо, связанное с делом, а возможно, даже убийца! Человек, уже совершивший преступление или намеревающийся его совершить. «Все может быть, поскольку идея принадлежит мистеру Рэфьелу, – подумала мисс Марпл. – Во всяком случае, мне следует понаблюдать за этими людьми».

Она решила записать в своей книжечке справа фамилии тех, кто, вероятно, привлек бы внимание мистера Рэфьела, а слева – тех, кто интересен для нее самой как источник информации, хотя эти люди, вероятно, даже не подозревают об этом. Да и откуда им знать о том, что сведения, которыми они располагают, имеют ценность для нее, мистера Рэфьела, полиции или Справедливости с большой буквы? А уж вечером, выяснив, нет ли среди пассажиров тех, с кем она встречалась прежде в Сент-Мэри-Мид или других местах, можно будет сделать в книжечке пару пометок. Совпадения порой оказывают неоценимые услуги. Так уже нередко случалось.

Две другие пожилые леди путешествовали в одиночестве. На вид им обеим было около шестидесяти. Одна, элегантно одетая и неплохо сохранившаяся, явно занимала высокое положение в обществе. Говорила она громко и властно. Позднее выяснилось, что эту даму сопровождала племянница, девушка лет восемнадцати-девятнадцати, называющая ее тетей Джеральдиной. Мисс Марпл отметила, что племянница, очевидно, привыкла к властности тетки. Девушка была не только умна, но и весьма привлекательна.

Через проход от мисс Марпл сидел крупный джентльмен с квадратными плечами и столь топорного вида, что казалось, его сложил из кубиков, причем не слишком старательно, неопытный ребенок. Природа, вероятно, задумала наделить этого человека круглой физиономией, однако лицо его воспротивилось этому и решило выглядеть квадратным за счет мощной челюсти. Портрет джентльмена дополняли густые седые волосы и широкие кустистые брови, которые то взлетали, то опускались – в зависимости от того, что он говорил. Его манера произносить слова больше напоминала лай овчарки. Сидящий рядом с ним высокий смуглый иностранец беспокойно ерзал и постоянно жестикулировал. Его чудовищный английский то и дело перемежался французскими или немецкими словами. Джентльмен с квадратными плечами, похоже, отлично понимал его тарабарщину и тоже переходил на французский или немецкий. Бросив на них еще один короткий взгляд, мисс Марпл решила, что мужчина с кустистыми бровями, наверное, профессор Уэнстед, а возбужденный иностранец – мистер Каспар.

«Интересно, – подумала старушка, – что они так оживленно обсуждают?» Однако тарабарщина Каспара сбивала ее с толку.

Впереди них сидела дама лет шестидесяти, а то и больше, такая высокая, что выделялась бы в любой толпе, очень привлекательная, с темными, но уже тронутыми сединой волосами, стянутыми в узел, с высоким, красивым лбом и приятным, мелодичным голосом. «Да, – констатировала мисс Марпл, – эта дама, несомненно, личность и напоминает мне леди Эмили Уолдрон». Дама, о которой она внезапно вспомнила, была профессором Оксфорда. Мисс Марпл встретила эту леди вместе с ее племянницей однажды в обществе, но образ Эмили Уолдрон навсегда запечатлелся в ее памяти.

Снова оглядев пассажиров, мисс Марпл заметила две семейные пары: супруги-американцы среднего возраста, дружелюбные, болтушка жена и покладистый муж. Страстные любители путешествий и турпоездок, это она поняла сразу. Переведя взгляд на другую супружескую пару, англичан среднего возраста, мисс Марпл решительно записала в книжке, что это военный в отставке. Сверившись со списком, старушка опознала в них полковника Уолкера и его жену.

Позади миссис Уолкер сидел высокий худощавый мужчина лет тридцати. Его речь так изобиловала техническими терминами, что мисс Марпл приняла молодого человека за архитектора. Чуть впереди расположились две дамы среднего возраста. Они путешествовали вместе и, глядя в проспект, обсуждали, какой же маршрут им предпочесть. Одна из них была смуглая и стройная. Вторая же – полная блондинка – показалась мисс Марпл смутно знакомой. «Интересно, где же я ее видела?» Однако ей не удалось этого припомнить. Вполне возможно, на какой-нибудь вечеринке или в поезде. Да, во внешности этой дамы не было ничего примечательного.

Мисс Марпл не составила мнения лишь об одном пассажире, юноше лет девятнадцати-двадцати, одетом в соответствии с возрастом в узкие черные джинсы, потертый костюм и пурпурно-красный свитер. Копна его черных волос явно не привыкла к расческе. Юноша с интересом поглядывал на племянницу властолюбивой особы, а та, в свою очередь, на него. Хотя в основном пассажиры были среднего и пожилого возраста, среди них все же оказалось и двое молодых.

Пообедав в прелестном отеле на берегу красивой речки, туристы отправились во второй половине дня осматривать достопримечательности Бленхейма. Мисс Марпл уже дважды бывала здесь, поэтому, решив не переутомлять ноги, предпочла погулять по прекрасному парку, откуда открывались изумительные виды.

К моменту возвращения в отель, где туристам предстояло провести ночь, они уже познакомились друг с другом. Неутомимая и расторопная миссис Сэндборн не только рассказывала своим подопечным об исторических достопримечательностях, но, как умелая хозяйка, ловко создавала маленькие группы и, направляя туда одиноких туристов, говорила, например, что-то вроде: «Непременно расспросите полковника о его собственном саде. Он вырастил поразительную коллекцию фуксий». Такими умелыми напутствиями она объединяла людей.

Теперь мисс Марпл могла назвать по фамилии каждого участника тура. Мужчина с кустистыми бровями действительно оказался профессором Уэнстедом, а иностранец – мистером Каспаром. Властными манерами отличалась миссис Райсли-Портер. Ее племянницу звали Джоанна Кроуфорд. Она и Эмлин Прайс, юноша с пышной шевелюрой, уже успели выяснить, что их взгляды на жизнь во многом совпадают, особенно в том, что касается экономики и искусства. Оба испытывали отвращение к политике.

Две старушки-сплетницы, конечно, сразу же почуяли в мисс Марпл «свою» и начали шутливо обсуждать артриты, ревматизмы, диеты, новых докторов и лекарства – как запатентованные, так и народные средства и снадобья, приготовляемые знахарками и помогающие в тех случаях, когда медицина уже бессильна. Они перечисляли свои туристические поездки по Европе, отели, турагентства и наконец сообщили, что живут в графстве Сомерсет, где, как утверждали мисс Ламли и мисс Бентхем, почти невозможно нанять приличного садовника.

Мисс Кук и мисс Бэрроу, дамы среднего возраста, путешествовали вместе. Мисс Марпл так и не вспомнила, где видела прежде мисс Кук. Вполне возможно, это лишь фантазии. Пожалуй, скорее всего так оно и было, но мисс Марпл никак не удавалось преодолеть ощущение, что эти дамы избегают ее. Завидев старушку, они тотчас же удалялись. Впрочем, возможно, и это только плод ее воображения.

По крайней мере один из этих тринадцати человек очень важен для нее. Вечером, в ходе беседы, мисс Марпл мимоходом упомянула мистера Рэфьела, желая посмотреть на реакцию окружающих, но никто и бровью не повел.

Красивая дама оказалась мисс Элизабет Темпл, в прошлом директрисой известной женской школы. Из всех присутствующих мисс Марпл могла заподозрить в причастности к убийству только мистера Каспара. Однако решила, что это продиктовано ее ксенофобией. Она выяснила также, что худощавый молодой человек – Ричард Джеймсон, архитектор.

– Надеюсь, завтра мне удастся разузнать побольше, – пробормотала мисс Марпл.

* * *

Мисс Марпл отправилась спать совершенно измотанной. Конечно, осматривать памятники старины очень поучительно и приятно, но и весьма утомительно, особенно если при этом приходится наблюдать еще за многими людьми, подозревая, что кто-то из них, возможно, связан с убийством. Все это казалось мисс Марпл столь невероятным, что едва ли кто-нибудь отнесся бы к этому серьезно. Все туристы – такие милые люди, явно привыкшие путешествовать и находящие в этом удовольствие. Тем не менее, бросив еще один быстрый взгляд на список пассажиров, старушка сделала несколько пометок в своей записной книжке.

Миссис Райсли Портер? Нет, она не имеет отношения к преступлению. Слишком занята собой и принадлежит к высшим слоям общества.

Ее племянница Джоанна Кроуфорд? Тоже не связана ни с чем таким? Девушка довольно бойкая. Однако миссис Райсли-Портер, возможно, обладает сведениями, представляющими интерес. Пожалуй, стоит ближе познакомиться с ней.

Мисс Элизабет Темпл? Незаурядная и интересная особа, но у нее нет ничего общего ни с одним из убийц, известных мисс Марпл.

– Да, эта дама, – пробормотала старушка, – воплощение порядочности.

Если бы она и решилась кого-нибудь убить, то лишь из благородных побуждений или, по крайней мере, из таких, которые считала бы благородными. Нет, это маловероятно.

– Мисс Темпл, – продолжала рассуждать она, – всегда отдает себе отчет в своих действиях. Ее не одолевают дурацкие фантазии о благородстве, когда в мире столько зла.

И все-таки она незаурядная личность, – вставила мисс Марпл, – и мистер Рэфьел мог пожелать, чтобы я встретилась с ней, хотя почему именно, мне до сих пор непонятно.

Эти соображения мисс Марпл занесла в свою книжечку справа.

Потом ход ее мыслей принял иное направление. Она пытается найти убийцу... а что, если речь идет о жертве? Кто из ее спутников может оказаться жертвой? Как будто никто. Миссис Райсли-Портер?.. Богатая... и довольно неприятная особа? Ее бойкая племянница, став наследницей, устроит «государственный переворот» в семейном кругу Райсли-Портеров вместе с анархистом Эмлином Прайсом. А почему бы и нет? Но каковы же мотивы предполагаемого убийства?

Профессор Уэнстед? Интересный мужчина, располагающий к себе. Кто он, ученый или врач? Мисс Марпл полагала, что ученый. В науке она совсем не разбиралась, но знала точно, что на убийцу этот человек не похож.

Мистера и миссис Батлер старушка вычеркнула из списка. Приятные американцы. Никаких связей ни с кем из живущих в Вест-Индии, а уж тем более ни с кем из ее знакомых. Нет, Батлеры тут ни при чем.

Ричард Джеймсон, худощавый архитектор? Что ж, возможно, хотя мисс Марпл не видела, почему бы ему стать убийцей.

Ниша в стене? Вдруг в одном из замков, которые им предстоит посетить, есть ниша в стене, а в ней замурован скелет? И мистер Джеймсон, как архитектор, знает об этом. Тогда, чтобы обнаружить тайник, ему понадобится ее помощь, или же, напротив, она позовет его на помощь, и в этой нише они обнаружат труп... «О господи, – подумала мисс Марпл, – что за чушь лезет мне в голову!

Мисс Кук и мисс Бэрроу? Ничем не примечательные, обычные дамы. И все же я определенно видела одну из них раньше. И это точно мисс Кук. Ну ладно, я еще вспомню, где именно.

Полковник Уолкер с женой? Славные люди. Отставной офицер, большую часть жизни провел за границей. Приятный собеседник, однако едва ли представляет для меня какой-либо интерес.

Мисс Бентхем и мисс Ламли? Этих старых сплетниц трудно вообразить преступницами, но, пожалуй, они знают множество слухов, обладают какой-то полезной информацией и могут что-нибудь сболтнуть, даже рассказывая о своих болячках, ревматизме и патентованных лекарствах.

Мистер Каспар? Подозрительный тип. Очень возбудимый. Пока что его фамилию следует занести в левый список.

Эмлин Прайс? Скорее всего, студент. А студенты решительны и склонны к насилию. Может, мистер Рэфьел купил мне путевку, чтобы я понаблюдала за этим студентом? Все зависит от того, натворил ли уже что-нибудь Эмлин Прайс или только собирается. Похоже, убежденный анархист».

– О Господи! – Мисс Марпл внезапно почувствовала усталость. – Пора ложиться спать.

Ее ноги ныли от боли, да и соображала старушка уже не так быстро. Уснула она мгновенно и видела несколько снов.

В одном из них кустистые брови профессора Уэнстеда вдруг отпали, потому что на самом деле были не настоящими, а накладными. Мисс Марпл проснулась и, как это обычно случается, тотчас подумала, что все привидевшееся ей – реальность. «Конечно, – решила она. – Конечно! Его фальшивые брови все объясняют. Он – преступник».

Потом с огорчением поняла, что это ровно ничего не объясняет.

Увы, после этого мисс Марпл уже не удалось сомкнуть глаз. Со вздохом она накинула халатик, подошла к креслу, достала записную книжку и принялась за работу.

«Дело, за которое я взялась, – начала писать мисс Марпл,– определенно связано с каким-то преступлением. На это четко указывает письмо мистера Рэфьела. По его мнению, я обладаю врожденным чувством справедливости, а это влечет за собой чутье на преступления. Итак, тут не обошлось без преступления. Полагаю, это не шпионаж, не афера и не грабеж – ведь я никогда не занималась подобными делами и у меня нет навыков раскрывать их. Мистер Рэфьел знал обо мне лишь то, что успел разглядеть за то время, которое мы провели в Сент-Оноре. И объединяло нас там убийство. Мое внимание никогда не привлекали убийства, о расследовании которых подробно писала пресса. Я никогда не читала книг по криминологии и, в сущности, не интересовалась подобными вещами. Однако получалось так, что я вдруг оказывалась (куда чаще других) поблизости от места преступления. Я много размышляла об убийствах, имевших отношение к моим друзьям или знакомым. Боюсь, то, что люди называют забавными совпадениями, всегда предопределено. Так, помнится, одна из моих тетушек пять раз попадала в кораблекрушение. У меня есть приятельница, которую я называю «мисс Авария». Несколько моих друзей отказываются садиться вместе с ней в такси. Она пережила пять автомобильных и две железнодорожные катастрофы. Да, кажется, что подобные вещи происходят с людьми без видимых причин. Не хочется это записывать, но, похоже, поблизости от меня постоянно совершаются убийства (слава богу, не я их жертва!)».

Мисс Марпл остановилась, переменила позу, подложила подушку под спину и продолжила:

«Я должна с жесткой логикой оценить дело, за которое взялась. Данные мне указания, или «инструкции», как называют их мои флотские друзья, пока что явно недостаточны. Более того, их просто нет. Поэтому мне следует задать себе один очевидный вопрос: в чем суть моего задания? Ответ: я не знаю. Необычная и интригующая ситуация. Для столь удачливого бизнесмена и финансиста, как мистер Рэфьел, странный способ давать поручение. Видимо, он надеялся, что я обо всем догадаюсь благодаря интуиции, наблюдательности и умению выполнять полученные указания, даже если они облечены в форму намеков.

Итак, пункт первый. Указания я получу. Указания покойника.

Пункт второй. То, во Что меня вовлекли, связано с проблемой справедливости. Мне придется либо восстановить ее, если она попрана, либо предотвратить преступление, предав негодяя в руки закона. На это указывает пароль «Немезида», сообщенный мне мистером Рэфьелом.

После того как мне смутно изложили суть дела, я получила первое настоящее указание. Перед смертью мистер Рэфьел приобрел для меня путевку на маршрут номер тридцать семь турагентства «Знаменитые замки и парки Великобритании». Зачем? Вот о чем я должна спросить себя. Неужели дело в тех местах, по которым пролегает маршрут? Какую связь или какой ключ можно обнаружить в этом? Что имел в виду мистер Рэфьел – знаменитый замок? или парк? Нет, едва ли. Куда разумнее искать объяснение в человеческом факторе – участниках экскурсии. Ни с кем из них я лично не знакома, но один из этих людей связан с загадкой, которую мне предстоит разрешить. Кто-то из членов группы замешан в убийстве или участвовал в нем. Кто-то располагает информацией о жертве преступления, связан с ней или же сам потенциальный убийца, пока еще не разоблаченный».

Мисс Марпл внезапно остановилась и кивнула, удовлетворенная тем, что ее анализ зашел так далеко.

Все, теперь спать!

Напоследок мисс Марпл написала еще одну строку:

«На этом первый день завершился».

Глава 6

ЛЮБОВЬ

На следующее утро она посетила небольшую усадьбу времен королевы Анны. Поездка была не слишком долгой и утомительной. Особняк оказался на редкость красивым, а его история – столь же чарующей, как великолепный приусадебный парк.

Ричард Джеймсон, архитектор, без устали восхищался мастерством зодчих. Наслаждаясь звуками собственного голоса, он останавливался в каждой комнате, показывая спутникам что-нибудь вроде камина необычной формы, и буквально сыпал историческими датами и справками. Сначала многие слушали его с интересом, но постепенно начали терять терпение и, опасаясь, что этой нудной лекции не будет конца, потихоньку отходили. Местный смотритель, недовольный тем, что обязанности гида взял на себя какой-то экскурсант, сделал несколько попыток привлечь к себе внимание, но безуспешно. И все же он не сдавался:

– В этой комнате, леди и джентльмены, в Белой гостиной, как ее называют, когда-то был обнаружен труп молодого человека, заколотого кинжалом. Он лежал на коврике перед камином. Это случилось в тысяча семьсот каком-то году. Говорят, он был любовником леди Моффет. Пробрался в дом через заднюю дверь, поднялся в гостиную по крутой винтовой лестнице, вошел через потайной ход – вон там, слева от камина. Сэр Ричард Моффет, муж миледи, находился в это время на континенте, однако, неожиданно вернувшись домой, он застал любовников врасплох.

Горделиво расправив плечи, смотритель сделал паузу. Наконец-то он завладел вниманием слушателей! Те тоже были довольны, что избавились от нудных объяснений архитектора.

– Ах, как романтично, Генри! – воскликнула миссис Батлер звонким голоском. – И знаете, в этой комнате совершенно особая атмосфера. Я ощущаю это. Уверяю вас, ощущаю.

– Мэйми очень чувствительна к подобным вещам, – гордо объявил ее муж. – Однажды мы были в одном старинном доме в Луизиане...

Последовал долгий и скучный рассказ об исключительной чувствительности миссис Батлер. Мисс Марпл и еще двое экскурсантов, улучив момент, выскользнули из комнаты и спустились по красивой витой лестнице на первый этаж.

– Один мой приятель, – поведала старушка мисс Кук и мисс Бэрроу, – пережил несколько лет назад настоящий кошмар. Однажды утром он обнаружил труп на полу в собственной библиотеке.

– Кто-то из членов семьи? – спросила мисс Бэрроу. – Апоплексический удар?

– О нет, убийство. Это была незнакомая девушка в вечернем платье. Блондинка. Но оказалось, что у нее крашеные волосы. На самом деле она была брюнеткой, и... ой!.. – Мисс Марпл замолчала, пристально уставившись на желтые волосы мисс Кук, выбившиеся из-под шарфа.

Наконец-то она вспомнила, где прежде видела мисс Кук! Только тогда волосы у нее были темные – почти черные. Теперь же – ярко-желтые.

Миссис Райсли-Портер спустилась по лестнице и, проходя мимо них, решительно проговорила:

– Мне больше не под силу бегать вверх и вниз! Стоять и разглядывать эти комнаты тоже очень утомительно. Здешние сады и парки хотя и не так знамениты, но высоко ценятся в кругу садоводов. Предлагаю вам прогуляться, дабы не терять зря времени. Видите, собираются тучи. Думаю, вскоре польет дождь.

Властный тон миссис Райсли-Портер сделал свое дело. Все, кто слышал ее слова, беспрекословно направились через стеклянные двери в сад. Здешние парки и в самом деле соответствовали высокой оценке миссис Райсли-Портер. Взяв под руку полковника Уолкера, она быстро повела его по какой-то аллее. Кто-то из экскурсантов последовал за ними, другие направились в противоположную сторону.

Мисс Марпл подошла к скамейке, тоже обладавшей незаурядными художественными достоинствами, со вздохом облегчения опустилась на нее и сразу услышала такой же вздох – мисс Элизабет Темпл села рядом с ней.

– Прогулки по замкам и усадьбам всегда утомляют, – заметила мисс Темпл. – Признаюсь, нет ничего утомительнее! Особенно если вас заставляют слушать нудную лекцию в каждой комнате.

– Все, что нам сейчас рассказали, весьма интересно, – робко возразила мисс Марпл.

– Вы и вправду так думаете? – Мисс Темпл, слегка повернув голову, пристально посмотрела в глаза собеседницы. Тут что-то промелькнуло между женщинами – они ощутили радость взаимопонимания.

– А вы нет? – спросила мисс Марпл.

– Нет.

Теперь установилось полное взаимопонимание. Они сидели молча, как старые приятельницы. Вдруг Элизабет Темпл заговорила о парках вообще и об этом в частности.

– Его спроектировал Холман, – начала она, – где-то в 1800-м или 1798 году. Он умер молодым, а жаль. Он был гением.

– Очень печально, когда умирают молодыми, – заметила мисс Марпл.

– Неужели? – Голос мисс Темпл прозвучал странно.

– Но ведь они столь многого не успели сделать!

– Или многого избежали, – возразила мисс Темпл.

– Я прожила долгую жизнь, поэтому могу сказать, что ранняя смерть – это множество упущенных возможностей.

– А я провела долгие годы среди молодежи и считаю, что жизнь – это определенный период времени, замкнутый в себе. Как сказал Т.С. Элиот: «Век розы и век кипариса одинаков».

– Понимаю, о чем вы... Сколько бы ни длилась жизнь, она завершается смертью. Но неужели у вас... – она помедлила в нерешительности, – никогда не возникало чувство, что чья-то жизнь не завершена, потому что внезапно безвременно оборвалась?

– Конечно, возникало.

– Как прекрасны эти пионы, – вдруг сказала мисс Марпл. – Такие гордые... и вместе с тем такие очаровательно хрупкие!

Элизабет Темпл повернулась к собеседнице:

– Вы отправились на эту экскурсию, чтобы посмотреть замки или парки?

– Пожалуй, замки, хотя и парки доставляют мне наслаждение. Однако эти замки... для меня нечто новое. Они разнообразны, у каждого своя история, к тому же прекрасная старинная мебель, картины… – Помолчав, мисс Марпл добавила: – Эту путевку купил для меня один мой добрый друг. Я очень благодарна ему. Никогда еще я не видела столько огромных и знаменитых замков и усадеб. А вы часто бываете на экскурсиях?

– Нет. В этот раз я поехала не ради осмотра достопримечательностей.

Мисс Марпл, с любопытством взглянув на собеседницу, хотела что-то спросить, но не решилась. Мисс Темпл заметила это и улыбнулась:

– Вас интересует, почему же я здесь и что мною движет? А ну-ка попытайтесь угадать.

– Мне не нравится это занятие.

– Попытайтесь же! Это весьма занятно, уверяю вас. Попробуйте догадаться.

Мисс Марпл не отрывала от мисс Темпл задумчивого взгляда.

– Не думайте, будто мне что-то известно о вас. Я знаю только одно: вы руководили известной школой. Поэтому мои догадки будут основаны лишь на том впечатлении, которое вы на меня производите. Я бы... назвала вас паломницей. Да, вы похожи на тех, кто совершает паломничество.

– Вы угадали. Я действительно совершаю паломничество. – Мисс Темпл кивнула.

Помолчав, мисс Марпл сказала:

– Тот, кто купил для меня эту путевку и оплатил все расходы, умер. Это был мистер Рэфьел, очень богатый человек. Вы не знали его?

– Джейсона Рэфьела? Конечно, мне известно это имя, хотя мы не были знакомы и я никогда не встречалась с ним. Однажды он пожертвовал весьма солидную сумму на одну общеобразовательную программу, в осуществлении которой я была заинтересована. Я очень благодарна ему за это. Вы правы, он был очень богат. Несколько недель назад я видела в газетах сообщение о его смерти. Значит, он был вашим старым другом?

– Нет, чуть больше года назад я встретила его за границей, в Вест-Индии. Но близко не была с ним знакома. Ни с ним, ни с его семьей, ни с его друзьями. Мне известно лишь то, что он был крупным финансистом, человеком замкнутым и никогда о себе не рассказывал. А вы знаете кого-нибудь из членов его семьи или... – Мисс Марпл сделала паузу. – Видите ли, меня давно мучило любопытство, но я не решалась расспрашивать его, опасаясь показаться назойливой.

– Когда-то в «Фоллоуфилд» у меня была одна ученица – правда, не родственница мистера Рэфьела... но она была обручена с его сыном.

– Она так и не вышла за него замуж? – спросила мисс Марпл.

– Нет.

– Почему?

– Полагаю, у нее хватило здравого смысла не делать этого. Сын мистера Рэфьела был не из тех, кого можно пожелать в мужья. Особенно любимой мною и очень милой девочке. Не знаю, почему она не вышла за него, и никогда не слышала об этом, однако... – Мисс Темпл вздохнула. – Однако она умерла...

– Отчего?

Элизабет Темпл молчала и не отводила взгляда от пионов. Наконец произнесла одно лишь слово, как гром поразившее ее собеседницу:

– Любовь!

– Любовь?!

– Одно из самых страшных слов в этом мире, – пояснила мисс Темпл. В ее голосе прозвучали трагические нотки. – Любовь...

Глава 7

ПРИГЛАШЕНИЕ

Мисс Марпл решила пропустить дневную экскурсию, сославшись на усталость. Вместо того чтобы осматривать старинную церковь с витражами XIV столетия, лучше немного отдохнуть, а потом присоединиться ко всем за чаем. Миссис Сэндборн сочла это разумным.

Расположившись на удобной скамье перед чайной, мисс Марпл начала обдумывать ход своих дальнейших действий с точки зрения целесообразности.

Когда экскурсионная группа вернулась, старушка оказалась рядом с мисс Кук и мисс Бэрроу за столиком, рассчитанным на четверых. Четвертым был мистер Каспар, которого мисс Марпл считала не самым лучшим собеседником из-за его ужасного английского.

Потянувшись за пирожным, мисс Марпл сказала мисс Кук:

– Вы знаете, я совершенно уверена, что мы раньше встречались, и все время думаю об этом... Теперь у меня плохая память на лица, но я убеждена, что где-то уже видела вас.

Мисс Кук посмотрела на нее приветливо, но с сомнением и тут же перевела взгляд на свою подругу, мисс Бэрроу. Так же поступила и мисс Марпл. Однако мисс Б эрроу не выказала никакого желания оказать помощь в разрешении загадки.

– Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в наших краях, – продолжала мисс Марпл. – Я живу в Сент-Мэри-Мид, это небольшая деревня. Правда, сейчас уже не такая маленькая, как прежде, ведь теперь строят повсюду. Это недалеко от Мач-Бенхем и всего в двенадцати милях от Ломута на побережье.

– А, вот оно что! – воскликнула мисс Кук. – Я очень хорошо знаю Ломут и, возможно...

– О, конечно же! – обрадовалась мисс Марпл. – Помнится, вы проходили мимо моего сада, заговорили со мной и сказали, что живете у своей приятельницы...

– Верно! Как глупо, что я забыла об этом. Вот теперь я все вспомнила. Мы ведь говорили о том, как трудно нынче найти хорошего садовника... такого, от которого был бы прок.

– Да. Кажется, вы не живете там постоянно, а? Просто гостили?

– Да. Гостила у... – Мисс Кук умолкла, и лицо ее приняло такое напряженное выражение, словно она запамятовала имя.

– У миссис Сазерленд, да? – подсказала мисс Марпл.

– Нет, нет, это была... э-э... миссис...

– Хастингс, – твердо произнесла мисс Бэрроу, взяв кусок шоколадного торта.

– Ах да, в одном из новых домов, – заметила мисс Марпл.

– Хастингс, – неожиданно подал голос мистер Каспар и просиял: – Я бывал в Хастингсе... И в Истборне. – Он снова ослепительно улыбнулся.

– Там очень мило – возле моря.

– Какое поразительное совпадение, – продолжала мисс Марпл, – встретиться снова так скоро... Мир тесен, не правда ли?

– О да, ведь все мы так любим сады и парки, – неуверенно проговорила мисс Кук.

– Цветы восхитительны, – снова вставил мистер Каспар. – Я очень люблю их... – И он одарил всех ослепительной улыбкой.

– Здесь много редких и красивых кустарников, – заметила мисс Кук.

Мисс Марпл заговорила о садоводстве. Мисс Кук поддержала беседу, а ее подруга лишь изредка подавала голос.

Мистер Каспар молчал и только улыбался.

Позже, отдыхая, по своему обыкновению, перед ужином, мисс Марпл задумалась. Что же она узнала? Мисс Кук призналась, что была в Сент-Мэри-Мид и проходила мимо дома мисс Марпл, охотно согласившись с тем, что это просто совпадение. «Совпадение? – спросила себя мисс Марпл, смакуя это слово, словно ребенок леденец. – Но совпадение ли это? А может, что-то побудило ее прийти туда? Или кто-то послал туда мисс Кук? Но если так, то зачем? Не смехотворны ли мои фантазии?»

– Следует непременно обращать внимание на каждое совпадение, – пробормотала мисс Марпл. – Потом можно выбросить его из головы, если подтвердится, что это только совпадение.

Мисс Кук и мисс Бэрроу действительно похожи на обычных приятельниц, отправившихся в туристическую поездку, что, по их словам, они делают ежегодно. В прошлом году эти дамы совершили круиз по Греции, а в позапрошлом – по Голландии, а еще раньше посетили Северную Ирландию. Они кажутся очень милыми, но вполне заурядными. «Впрочем, – вдруг подумала мисс Марпл, – мисс Кук все же замешкалась и, по-моему, не хотела признаться, что жила в Сент-Мэри-Мид. Потом посмотрела на мисс Бэрроу, словно ожидая указаний. Видимо, первое слово принадлежит мисс Бэрроу...

Однако не исключено, что все это лишь игра моего воображения и не имеет ровно никакого значения».

Внезапно в сознании старушки вспыхнуло слово «опасность». О ней предупреждал мистер Рэфьел в своем первом письме... а во втором даже выразил убеждение, что ей понадобится ангел-хранитель. Неужели самой мисс Марпл в этом деле угрожает какая-то опасность? И почему? От кого она исходит?

Уж конечно, не от мисс Кук и мисс Бэрроу. Ведь это такие обычные с виду дамы... Вместе с тем мисс Кук перекрасила волосы и изменила прическу... Да, теперь ее совсем не узнать. И это по меньшей мере странно! Мисс Марпл начала размышлять о других экскурсантах.

Куда проще предположить, что опасность исходит от мистера Каспара. Может, он знает английский не так скверно, как изображает? Мисс Марпл все больше удивлялась его поведению.

Ей никак не удавалось избавиться от своих викторианских представлений об иностранцах. Никому не дано понять иностранцев. Довольно абсурдная мысль – особенно для тех, кто, как она, имеет множество друзей в разных странах. И все же... Мисс Кук, мисс Бэрроу, мистер Каспар, тот лохматый юноша – Эмлин Как-там-его – революционер... воинствующий анархист? Мистер и миссис Батлер – такие милые американцы – но, быть может, все слишком хорошо, чтобы быть правдой?

– Вообще-то, – пробормотала мисс Марпл, – пора взять себя в руки.

Ее мысли вернулись к маршруту поездки. Завтра, вспомнила она, предстоит довольно утомительный день. Они выедут очень рано; потом отправятся на долгую пешую прогулку вдоль берега моря, осмотрят интересные морские растения... Все это большая нагрузка. Правда, проспект в деликатной форме предлагал всем, кто хочет отдохнуть, остаться и погулять по чудесному парку, который раскинулся за отелем «Золотой вепрь», или совершить короткую экскурсию – она займет лишь один час – по окрестностям. Мисс Марпл решила выбрать второй вариант.

Однако ее планам суждено было внезапно измениться, хотя сейчас она не подозревала об этом.

Вымыв руки перед ленчем, мисс Марпл вышла из своего номера в «Золотом вепре» и спустилась вниз. Внезапно к ней устремилась женщина в твидовом костюме:

– Прошу прощения, вас зовут мисс Марпл... мисс Джейн Марпл?

– Да, именно так, – удивленно ответила старушка.

– А я миссис Глинн. Лавиния Глинн. Две мои сестры и я живем неподалеку... Мы слышали, что вы остановились здесь, и, видите ли...

– Вы услышали, что я остановилась тут? – еще больше удивилась мисс Марпл.

– Да. Наш старый друг написал нам... довольно давно, недели три назад... и просил нас отметить дату, когда сюда приедет экскурсия «Знаменитых замков и парков Великобритании». Он сообщал, что среди туристов будет его добрая приятельница... или родственница, я не совсем уверена, что правильно поняла. – Заметив изумление старушки, миссис Глинн пояснила: – Речь идет о мистере Рэфьеле.

– Неужто?! Мистер Рэфьел... А знаете ли вы...

– Что он умер? Да. Очень прискорбно. Кажется, это произошло вскоре после того, как он написал нам. Но мы все же сочли необходимым выполнить его желание. Кстати, мистер Рэфьел полагал, что вы не откажетесь погостить у нас пару дней. Этот тур довольно утомителен. Видите ли, эти поездки хороши для молодых, но не для пожилых людей. Приходится много ходить пешком, подниматься по горным тропкам. Вы доставите нам большое удовольствие, если погостите у нас. Наш дом в десяти минутах ходьбы от отеля, и мы покажем вам все достопримечательности, которые заслуживают внимания.

Мисс Марпл была в нерешительности. Ей понравилась миссис Глинн – полная, добродушная, дружелюбная и несколько застенчивая дама. Кроме того, все это происходило по указанию мистера Рэфьела, видимо предопределившего ее следующий шаг. Да, наверное, так оно и есть.

«С чего я так нервничаю? – подумала старушка. – Должно быть, потому что уже освоилась с экскурсантами, хотя знаю их всего лишь три дня».

Она посмотрела на миссис Глинн:

– Спасибо. Весьма признательна вам за приглашение и с радостью принимаю его.

Глава 8

ТРИ СЕСТРЫ

Стоя у окна, мисс Марпл рассеянно смотрела в сад. Не часто случалось, чтобы она смотрела в сад равнодушно – без восхищения или неодобрения. Впрочем, сейчас мисс Марпл все же испытывала неодобрение. На этот запущенный сад уже многие годы не тратили ни денег, ни труда. Дом тоже был запущен. Мебель когда-то считалась весьма неплохой, но ей явно давно уже не уделяли внимания. «Из этого дома словно ушла любовь, – подумала мисс Марпл, – и теперь он вполне оправдывает свое название – «Старая усадьба». Дом, построенный со вкусом и довольно красивый, был некогда обитаемым и ухоженным. Однако дочери и сыновья, вступив в браки, разлетелись, и теперь в «Старой усадьбе» жили лишь миссис Глинн и две сестры, получившие дом в наследство от дяди. Миссис Глинн, показывая старушке комнату, сказала, что переехала сюда после смерти мужа. С возрастом ей было все труднее управляться с домом.

Ее сестры, старшая и младшая, так и остались старыми девами и носили фамилию Брэдбери-Скотт.

В этом доме не было ни одной вещи, принадлежащей ребенку, – ни спущенного мячика, ни старой коляски, ни стульчика или столика. Просто дом с тремя сестрами.

– Что-то русское, – пробормотала мисс Марпл. – «Три сестры»? Кажется, Чехов. А может, Достоевский? Право же, не помню. Три сестры. Но явно не те, что так стремились в Москву. Эти никуда не собираются и не желают уезжать, в этом я нисколько не сомневаюсь.

Миссис Глинн представила ее своим сестрам. Одна пришла из кухни, вторая спустилась по лестнице. Держались они любезно и учтиво. Настоящие леди – так сказали бы о них во времена молодости мисс Марпл. Однажды она назвала одну из таких дам «опустившейся леди». «Нет, дорогая Джейн, – поправил мисс Марпл ее отец. – Не «опустившаяся», а обнищавшая».

Теперь обнищавшие леди встречаются редко. Таким женщинам помогает правительство, благотворительные общества или богатые родственники. Или же... люди вроде мистера Рэфьела. Да, в конце концов, именно он направил ее сюда, купил путевку на эту экскурсию, и, между прочим, не дешевую. За четыре-пять недель до смерти мистер Рэфьел уже знал, когда именно это случится с ним, однако полагал, что протянет несколько дольше, чем предсказывали доктора, не страдающие излишним оптимизмом. Правда, врачам известно по опыту, как страстно цепляются за жизнь умирающие, – благодаря этому они еще немного задерживаются в нашем бренном мире. А вот сиделки в больницах ждут не дождутся, когда больные умрут, и удивляются, если это не происходит в назначенный срок. Высказав свои мрачные взгляды врачу, они нередко слышат в отсвет: «Не удивлюсь, если он протянет еще несколько недель». «Очень мило, что доктор такой оптимист, – думает сиделка, – но, вероятно, он ошибается». Однако врачи редко ошибаются. Даже те, кто страдает от невыносимых болей, безнадежные, искалеченные, несчастные все равно хотят жить и готовы принимать таблетки, чтобы протянуть еще одну ночь. Они никогда не возьмут смертельную дозу, ибо не желают ускорить переход в тот мир, о котором ничего не знают.

Мистер Рэфьел... Именно о нем думала мисс Марпл, рассеянно глядя в сад. Мистер Рэфьел? Старушка чувствовала, что приблизилась к пониманию задачи, возложенной на нее. Мистер Рэфьел все планировал заранее: финансовые сделки, операции и прочее. Очевидно, данная ситуация аналогична той, с которой часто сталкивалась Черри. Тогда она приходила к мисс Марпл и говорила: «У меня проблема». И мисс Марпл помогала служанке разрешить ее. «Значит, – подумала старушка, – мистеру Рэфьелу не удалось справиться с какой-то мучительной для него проблемой. А ведь обычно он справлялся со своими проблемами сам. Но мистер Рэфьел бы прикован к постели и умирал. Да, он еще устраивал свои финансовые дела, поддерживал связь с адвокатами, поверенными, друзьями и родственниками, однако появилось что-то, с чем мистер Рэфьел не смог совладать. Проблема, которую ему не удавалось разрешить, хотя он очень хотел этого. Видимо, деньги не помогали ее уладить. Не прибег он и к услугам адвоката».

– Поэтому мистер Рэфьел и вспомнил обо мне, – пробормотала мисс Марпл.

И все же это странно. Даже очень странно. Однако напряженные размышления и второе письмо разъяснили многое. Он вспомнил о мисс Марпл, считая, что у нее есть качества, необходимые для выполнения какого-то задания. «Связанного, – решила старушка, – с каким-то преступлением. Мистер Рэфьел знал, что я умею распутывать загадочные преступления. Ему было также известно, что я люблю сады и парки. Впрочем, едва ли проблема, которую мне предстоит разрешить, связана с садоводством. Нет, он вспомнил обо мне, поскольку дело связано с преступлением. С преступлением в Вест-Индии и с преступлением, совершившимся здесь, в Англии.

Вот только где?

Мистер Рэфьел предпринял кое-какие шаги. Прежде всего, договорился со своими поверенными. Они уже выполнили свою роль – отправили в назначенный срок оба письма. Все это тщательно им продумано. Разве не проще было бы ему объяснить, чего он хочет от меня, и назвать причину, побудившую его обратиться ко мне? Странно, что мистер Рэфьел не пригласил меня к себе перед смертью. Не попросил пообещать, что я выполню его волю. Что-то очень беспокоило его, я не смогла бы ему отказать. Однако это не в духе мистера Рэфьела. Уж он-то ни за что не стал бы упрашивать меня, умолять об одолжении, убеждать, что необходимо восстановить справедливость. Нет. Это не в его духе. Мистер Рэфьел решил вознаградить того, кто выполнит его волю, – так он поступал всю жизнь. Он решил заплатить мне за услуги, но при этом так заинтриговать меня, чтобы я согласилась взяться за работу: Мистер Рэфьел предложил деньги – чтобы заинтриговать меня, возбудить интерес. Он не собирался искушать меня и, уж конечно, не думал, что эта сумма возбудит во мне желание немедленно взяться за дело. О нет, мистер Рэфьел отлично знал, что я не особенно нуждаюсь в деньгах, хотя и не отказалась бы от них. Если бы у меня вдруг возникли проблемы с деньгами, мой горячо любимый племянник Реймонд всегда ссудил бы мне их. Это позволило бы отремонтировать дом, пойти на прием к врачу или провести дорогостоящий курс лечения. Да, сумма, предложенная мистером Рэфьелом, должна заинтриговать меня и привести в такое же возбуждение, какое испытывают люди, играющие в лотерею. Но столь большую сумму нельзя выиграть без изрядной доли везения.

Однако помимо удачи нужно усердие. Я должна много и сосредоточенно размышлять. Вполне вероятно, что мое задание сопряжено с опасностью. И самое главное: мистер Рэфьел явно не собирался мне помогать, возможно боясь, чтобы у меня не создалось предвзятого мнения об этом деле. Да, трудно рассказать о чем-то беспристрастно. Мистер Рэфьел мог предполагать, что его точка зрения ошибочна. Это не слишком похоже на него, но кто знает? Вдруг он подозревал, что остроту его суждений притупила болезнь? Поэтому я, мисс Марпл, его доверенное лицо, должна сама обо всем догадаться, прийти к собственным выводам. Что ж, пора сделать кое-какие заключения. Иными словами, вернуться к старому вопросу: в чем же, в сущности, состоит проблема?»

Мисс Марпл получила указания. Из них и нужно исходить. Указания дал человек, которого уже нет в живых. Поскольку для выполнения этого задания пришлось покинуть Сент-Мэри-Мид, значит, это задание нельзя выполнить там, просматривая газетные вырезки или расспрашивая людей, – ведь неизвестно, о чем же спрашивать. «Сначала меня направили к поверенным в Лондон, – рассуждала мисс Марпл, – потом пришло письмо, вернее, два письма, затем я получила указание поехать в приятное путешествие, организованное «Знаменитыми замками и парками Великобритании». И вот я здесь, в «Старой усадьбе», в Джоселин-Сент-Мэри, где живут мисс Клотильда и Антея Брэдбери-Скотт, а также миссис Глинн. Все это устроил мистер Рэфьел, и устроил заранее, за несколько недель до смерти. Вероятно, сразу же после того, как дал указания своим поверенным и заказал для меня путевку. Значит, он направил меня в этот дом с какой-то целью. Проведу я здесь не более двух дней. Впрочем, возможно, он решил задержать меня здесь, поэтому не исключено, что из-за каких-то обстоятельств мне придется остаться тут несколько дольше».

Мисс Марпл снова обратилась к «Старой усадьбе».

«Миссис Глинн и две ее сестры. Наверное, они причастны к этой истории, как-то связаны с ней. Необходимо выяснить, в чем тут дело, а времени-то мало! Вот в чем проблема».

Мисс Марпл полагала, что ей удастся выяснить это.

«Я ведь из тех разговорчивых пожилых леди, которые любят болтать, выспрашивать – в общем, сплетничать. Я расскажу о своем детстве, и это побудит одну из сестер поведать мне об их детстве. Она, конечно, сообщит о том, что они едят, какая у них прислуга, я услышу все о детях, двоюродных братьях и сестрах, о других родственниках, о том, где они бывали, ну и, разумеется, о браках, рождениях и... да, о кончинах. При этом мне не следует выказывать ни к чему особого интереса. Когда мне сообщат о чьей-либо смерти, я просто автоматически воскликну: «Боже мой, как печально!» Нужно узнать как можно больше о родственниках, обо всех несчастных случаях, выслушать исповеди сестер. А вдруг да всплывет что-то интересное. Например, инцидент, случившийся по соседству и не связанный непосредственно с сестрами. Что-то, безусловно, сорвется с языка и обязательно всплывет. Здесь, да, именно здесь какой-то ключ, способный навести на след. Через два дня я присоединюсь к экскурсии, если к тому времени мне не придется скорректировать свои планы. – Тут мысли мисс Марпл обратились к автобусу и ее спутникам. – Возможно, то, что я ищу, находится именно там. Придется снова заняться экскурсантами, поискать нужного мне человека. С виду, конечно, невинного (хотя кто знает?), выслушать несколько длинных историй о прошлом...» Старушка нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. Вдруг в сознании мелькнуло: «Право же, я совершенно уверена...» Вот только в чем?

Потом мысли мисс Марпл вернулись к трем сестрам. Не стоит засиживаться в этой комнате. Нужно вынуть необходимые вещи: одежду, ночную сорочку, зубную щетку, мыло, а потом спуститься вниз к хозяйкам и завязать с ними непринужденную беседу. Следует решить главный вопрос: кто эти три сестры – союзницы или враги? Они могут принадлежать к любой категории, поэтому от нее потребуется особое внимание.

В дверь постучали, и в комнату вошла миссис Глинн:

– Надеюсь, вы хорошо устроились? Не помочь ли вам распаковать вещи? По утрам к нам приходит убираться одна милая женщина, она с удовольствием окажет вам любые услуги.

– О нет, спасибо. Язахватила с собой только самое необходимое.

– Я провожу вас вниз. Дом ветхий, две лестницы, боюсь, как бы вы не заплутали. Такое уже случалось.

– Вы очень добры. – Мисс Марпл улыбнулась.

– Давайте спустимся вниз и выпьем по стаканчику шерри перед обедом.

Старушка с радостью согласилась и последовала за хозяйкой.

Мисс Марпл казалось, что миссис Глинн намного моложе ее. На вид ей было лет пятьдесят или чуть больше. Мисс Марпл спускалась осторожно, опасаясь, чтобы не подвело левое колено. К счастью, с одной стороны были перила, и старушка отметила, что лестница очень красивая.

– У вас чудесный дом, – сказала она. – Полагаю, построен в XVIII веке, верно?

– В 1780 году, – уточнила миссис Глинн.

Похвала мисс Марпл, видимо, доставила ей удовольствие. Она провела старую леди в гостиную – большую, прекрасную комнату. Внимание гостьи привлекли два изысканных предмета: стол времен королевы Анны и инкрустированный перламутром секретер эпохи Уильяма и Мэри. Стояли здесь также довольно громоздкие диванчики и застекленные шкафы времен королевы Виктории. Однако портьеры выцвели, а ирландский ковер выглядел и того хуже. Плюшевая обивка массивного дивана давно истерлась. Сестры миссис Глинн, сидевшие в гостиной, встали, когда вошла мисс Марпл, и направились к ней. Одна предложила гостье стакан шерри, другая – кресло.

– Не знаю, как вы относитесь к высоким сиденьям. Это дело вкуса.

– Мне они нравятся, – ответила мисс Марпл. – Так гораздо удобнее сидеть. И спина не устает.

Видимо, сестры были знакомы с этой проблемой не понаслышке. Старшая оказалась высокой красивой дамой с уложенными в узел темными волосами. Вторая выглядела значительно моложе. Ее когда-то прекрасные волосы поседели и теперь неряшливо падали на плечи, отчего она походила на привидение. «Ну прямо-таки постаревшая Офелия», – вдруг подумала мисс Марпл. А вот Клотильда уж точно не Офелия, скорее великолепная Клитемнестра, способная с наслаждением заколоть мужа в ванной. Впрочем, это всего лишь предположение, поскольку у нее никогда не было мужа. И мисс Марпл не могла представить себе, что она убивает кого-то, кроме мужа... а в этом доме нет Агамемнона.

Клотильда Брэдбери-Скотт, Антея Брэдбери-Скотт, Лавиния Глинн. Клотильда – красавица. Лавиния – обычная, но привлекательная. У Антеи время от времени дергалось одно веко. У нее были огромные серые глаза, и она странным образом смотрела то вправо, то влево, то вдаль, словно ощущая, что кто-то постоянно следит за ней. Это насторожило мисс Марпл, и она решила понаблюдать за Антеей.

Расположившись в гостиной, они мило беседовали. Потом мисс Глинн вышла, вероятно на кухню. Похоже, домашними делами в основном занималась именно она. Разговор был самым банальным. Клотильда рассказала, что этот дом принадлежал сначала их двоюродному деду, затем дядюшке и, когда тот умер, достался по наследству ей и сестрам, которые переехали сюда.

– У него был только один сын, – пояснила Клотильда, – но его убили на войне. Мы – последние из нашего рода, не считая нескольких очень дальних родственников.

– Дом прекрасно спланирован, – заметна мисс Марпл. – По словам вашей сестры, его построили в 1780 году.

– Вероятно, да. Жаль, что он такой большой.

– Ремонт нынче очень дорог, – добавила мисс Марпл.

– О да! – вздохнула Клотильда. – И многие постройки пришлось оставить на произвол судьбы, так что они вскоре развалятся. Печально, но что поделаешь! В частности, хозяйственные постройки и оранжерею. У нас была такая чудесная большая теплица.

– В ней рос великолепный виноград, – вставила Антея. – А гелиотроп обвивал наружные стены. Да, и я сожалею об этих утратах. Конечно, какие уж садовники во время войны. У нас был свой садовник, приятный молодой человек, но его призвали в армию. Впрочем, не стоит сокрушаться из-за этого, нам все равно было не под силу поддерживать теплицу, и она погибла.

– Как и маленькая, возле дома.

Сестры вздохнули, словно сожалея о том, что все меняется, и отнюдь не к лучшему.

«В этом доме поселилось уныние, – подумала мисс Марпл. – Все проникнуто печалью – печалью такой глубокой, что от нее уже невозможно избавиться...» Старушка внезапно содрогнулась.

Глава 9

POLYGONUM BALDSHUANICUM

Обед был самым обыкновенным. Жаркое из баранины, жареный картофель, сливовый пудинг со сливками и не особенно вкусный пирог. На стенах столовой висели семейные портреты, выполненные в викторианском стиле и не представляющие никакой ценности. А вот огромный массивный буфет красного дерева был очень красив. Окна обрамляли портьеры из темно-красного бархата. За большим столом красного дерева легко могли разместиться десять человек.

Мисс Марпл начала непринужденно рассказывать об экскурсии, но поскольку она путешествовала всего три дня, то говорить было в общем-то не о чем.

– Полагаю, мистер Рэфьел был вашим старым другом? – спросила старшая мисс Брэдбери-Скотт.

– Не совсем так, – ответила мисс Марпл. – Я познакомилась с ним, совершая круиз по Вест-Индии. Думаю, он поехал туда, надеясь поправить свое здоровье.

– Да, последние годы мистер Рэфьел был прикован к инвалидной коляске, – сказала Антея.

– Как жаль, – заметила мисс Марпл. – Мне действительно очень жаль. Я восхищалась силой его духа. Как только ему удавалось управиться с бездной самых разнообразных дел! Ведь он ежедневно диктовал послания своему секретарю. Их отправляли телеграфом или электронной почтой. Судя по всему, мистер Рэфьел не собирался сдаваться и мириться с участью инвалида.

– Несомненно, – согласилась Антея.

– Мы редко виделись с ним в последние годы, – заметила миссис Глинн. – Он всецело был поглощен бизнесом, но никогда не забывал поздравить нас с Рождеством.

– Вы живете в Лондоне, мисс Марпл? – поинтересовалась Антея.

– Нет, в провинции, в небольшом местечке на полпути между Ломутом и Маркет-Бейсинг. Примерно в двадцати пяти милях от Лондона. Когда-то это было прелестное патриархальное селение, но, конечно, как и все прочее, в наши дни оно очень изменилось. Полагаю, мистер Рэфьел постоянно жил в Лондоне? Я обратила внимание на адрес, указанный им в регистрационном журнале отеля в Сент-Оноре: не то Итон-сквер, не то Белгрейв-сквер.

– У него был загородный дом в Кенте, – пояснила Клотильда, – он устраивал там приемы, приглашал своих деловых партнеров или иностранцев. Мы не бывали там. Обычно мистер Рэфьел принимал нас в Лондоне – в тех редких случаях, когда мы встречались.

– Как мило, что он попросил вас пригласить меня сюда, – проговорила мисс Марпл. – Я весьма признательна ему за заботу. Кто мог ожидать, что столь занятой человек, как мистер Рэфьел, вспомнит о какой-то старухе.

– Мы и прежде приглашали к себе его друзей, участвовавших в таких экскурсиях. В целом организаторы туров все предусматривают, однако невозможно угодить всем. Молодые, конечно, любят долгие пешие прогулки, им нравится взбираться на холмы и любоваться видом прекрасных долин, простирающихся внизу. Ну а старикам подобные удовольствия не под силу, поэтому они остаются в отелях, которые, увы, роскошными не назовешь. Не сомневаюсь, и сегодняшняя поездка, и завтрашняя, на острова, показались бы вам утомительными, тем более что добираться до Сент-Бонавенче пришлось бы на лодках.

– Осматривать замки и то утомительно, – заметила миссис Глинн.

– Верно, – согласилась мисс Марпл. – Приходится много ходить и стоять. Ноги очень устают. Полагаю, мне и в самом деле не стоит никуда ездить, хотя я мечтаю взглянуть на прекрасные дворцы, великолепные комнаты и старинную мебель. И уж тем более на замечательные картины.

– И парки с садами, – добавила Антея. – Ведь они нравятся вам, не так ли?

– О да! Парки особенно. Право же, прочитав в проспекте турагентства, что нам предстоит посетить замок, вокруг которого разбит чудесный парк, я сразу загораюсь желанием увидеть его. – Мисс Марпл улыбнулась собеседницам.

«Беседа течет исключительно легко, – подумала старушка, – но почему я ощущаю что-то странное, словно тут происходит нечто неестественное? Что это может быть? Говорим мы о самых обычных вещах, я делаю ничем не примечательные замечания, как, впрочем, и сестры.

Три сестры. Почему мысль о трех сестрах имеет столь зловещий оттенок? Три сестры. Три ведьмы Макбета. Ну, едва ли стоит сравнивать этих сестер с теми тремя ведьмами». Мисс Марпл всегда считала ошибочной режиссерскую трактовку шекспировских ведьм. То, что она видела, казалось ей совершенно абсурдным. Ведьмы с хлопающими за плечами крыльями, в уродливых шутовских колпаках, пляшущие и прыгающие по сцене, напоминали персонажей пантомимы. Однажды она сказала по поводу этой постановки племяннику: «Знаешь, мой дорогой Реймонд, на месте режиссера я бы представила ведьм совсем иначе. Япоказала бы трех совершенно обычных старух. Шотландских старух. Они бы не танцевали и не плясали, а только обменивались бы тайными взглядами. Вот тогда зрители ощутили бы скрытую угрозу за внешней непримечательностью этих старух».

Мисс Марпл решительно разделалась с последним кусочком сливового пудинга и посмотрела на Антею, сидевшую напротив нее. Самая заурядная пожилая дама – невзрачная, растрепанная, рассеянная. Откуда же это зловещее ощущение?

«Игра воображения, – сказала себе мисс Марпл. – Не стоит обращать на это внимания».

После обеда мисс Марпл прогулялась по саду. Показать его вызвалась именно Антея. Прогулка получилась грустной. Когда-то это был чистенький, ухоженный сад, хотя и ничем не выдающийся. Разбили его явно в прошлом столетии: кустарники, подъездная дорожка, вымощенная гравием, некогда, безусловно, подстриженные газоны, аккуратные тропинки, огород в полтора акра, очевидно слишком большой для трех сестер: ничем не засаженная его часть заросла сорняком. С цветочными клумбами дело обстояло точно так же. Мисс Марпл едва удержалась от желания вырвать бурьян.

Длинные волосы мисс Антеи развевались на ветру. Время от времени из них выпадала шпилька и оставалась на тропинке или на траве.

– У вас, наверное, чудесный сад, – сказала Антея.

– О, очень маленький.

Дойдя до конца тропинки, они остановились перед подобием холмика, примыкавшего к стене.

– Наша теплица, – мрачно сообщила мисс Антея.

– Так вот откуда у вас такой вкусный виноград.

– У нас растут три сорта винограда. Черный гамбургский, мелкий белый, очень сладкий, и великолепный мускат.

– И кажется, гелиотроп, вы говорили? Какой приятный запах. Во время войны сюда попала бомба? И она... э-э... уничтожила теплицу?

– О нет, ничего подобного. Эта местность не пострадала от бомбежек. Увы, все это пришло в упадок от старости. Живем мы тут не так уж давно, а денег, восстановить все, нет. По правде говоря, и браться за это не стоит, ведь нам все равно не управиться. К сожалению, мы бросили сад на произвол судьбы, и теперь вы видите, как все заросло.

– Да, все заросло... этим, как его, вьющимся цветущим растением.

– Да, оно здесь повсюду, – сказала Антея. – Начинается на букву «П». И называется, кажется... поли... э-э... не помню.

– Полагаю, мне известно его название. Polygonum Baldshuanicum. Оно очень быстро растет, верно? Очень полезно, если нужно скрыть в саду что-то уродливое, вроде полуразвалившейся постройки.

Холмик перед ними и в самом деле густо зарос вьющимся зеленым растением с белыми цветками. Мисс Марпл отлично знала, чем угрожает другим растениям этот polygonum, невероятно быстро разрастающийся.

– Наверное, теплица была очень большая, – предположила старушка.

– О да... мы в ней выращивали персики и нектарины. – Вид у Антеи был самый несчастный.

– А теплица и сейчас выглядит довольно мило, – утешила ее мисс Марпл. – С этими мелкими белыми цветами, не правда ли?

– Дальше слева растет прелестная магнолия, – заметила Антея. – Кажется, когда-то туда тянулась пестрая цветная клумба, но сохранить это нам не под силу. Слишком трудно. Все здесь изменилось, все гибнет... повсюду.

Она быстро направилась по тропинке, перпендикулярной той, что шла вдоль боковой стены, потом ускорила шаг. Мисс Марпл едва поспевала за ней. «Странно, – подумала мисс Марпл, – она явно уводит меня от холмика, поросшего polygonum, уводит подальше от какого-то безобразного или неприятного места. Неужели ее смущает то, что от былого величия не осталось и следа? А ведь все здесь поросло polygonum из-за необычайной запущенности. Если с ним не начнут бороться, не предотвратят его дальнейшее распространение, то скоро этот уголок сада превратится в непроходимые джунгли. Она убегает отсюда», – догадалась вдруг мисс Марпл, следуя за хозяйкой. Вскоре внимание старушки привлек разрушенный свинарник, окруженный кустами роз.

– Мой двоюродный дедушка когда-то держал здесь несколько свиней, – пояснила Антея, – но, конечно, в наши дни о таком и думать нечего. Они слишком громко хрюкают. Возле дома у нас растет несколько вьющихся роз, – по-моему, когда нет денег на ремонт, вьющиеся розы – наилучшее решение проблемы.

– О да, – согласилась мисс Марпл. И назвала несколько известных сортов роз, заметив при этом, что ни одно из этих названий ничего не говорило мисс Антее.

– Вы часто принимаете участие в этих экскурсиях?

– То есть по замкам и паркам? – удивилась мисс Марпл.

– Да. Многие ездят сюда каждый год.

– Что вы, на такое мне и надеяться нечего, ведь это довольно дорогой тур. Один из моих друзей подарил мне эту путевку ко дню рождения. Очень мило с его стороны.

– Вот как. А я все ломала голову, как вы оказались на этой экскурсии. То есть она довольно утомительна, верно? И все же, если вы обычно отдыхаете в Вест-Индии и других подобных местах...

– О, туда я попала благодаря племяннику. Милый мальчик. Он так внимателен к своей старой тетушке.

– Вот оно что.

– Не знаю, что бы мы делали без молодого поколения, – заметила мисс Марпл. – Они такие добрые, не правда ли?

– Полагаю, да. Впрочем, не знаю... Я... у нас нет молодых родственников.

– А у вашей сестры, миссис Глинн, есть дети? Сама она об этом не упоминала, а о подобных вещах не принято спрашивать.

– Нет. Ее брак был бездетным. Возможно, оно и к лучшему.

«Что она имела в виду?» – подумала мисс Марпл, когда они направились к дому.

Глава 10

О МИЛЫЕ, ДАВНО УШЕДШИЕ ДЕНЬКИ!

На следующее утро, в половине девятого, раздался стук в дверь. Как только мисс Марпл откликнулась, в комнату вошла пожилая женщина. В руках у нее был поднос с чайником, чашкой, кувшином молока и маленькой тарелкой, на которой лежал хлеб с маслом.

– Утренний чай, мэм, – весело сказала она. – Сегодня чудесный день. Вижу, вы уже подняли шторы. Значит, хорошо отдохнули?

– Очень хорошо. – Мисс Марпл отложила записную книжку.

– Да, сегодня просто великолепный день. Лучшей погоды для того, чтобы посетить Бонавенче-Рокс, и не пожелаешь. Однако хорошо, что вы все же не поехали туда. Это было бы жестоким испытанием для ваших ног.

– Я очень рада, что гощу здесь, – сказала мисс Марпл, – и благодарна мисс Брэдбери-Скотт и миссис Глинн за их приглашение.

– Они тоже очень довольны, что кто-то скрасит их одиночество. О, этот дом стал так печален в последние годы.

Она еще выше подняла шторы, отодвинула стул и поставила кувшин горячей воды в фарфоровый умывальник.

– Ванная наверху, – сказала женщина, – но мы полагаем, что пожилым людям удобнее мыться здесь, чем подниматься по лестнице.

– Вы так добры... и, полагаю, хорошо знаете этот дом?

– Я прихожу сюда с девичьих лет – тогда я работала горничной. В доме было трое слуг: кухарка, горничная и судомойка, которая еще прибиралась в гостиной. При старом полковнике. Он держал лошадей, так что был и конюх. Ах, что за счастливые деньки! Как жаль, что все так изменилось. Его жена умерла совсем юной. Сын был убит на войне, а единственная дочь уехала на другой конец света. Вышла замуж за жителя Новой Зеландии. Потом умерла, оставив ребенка, но и тот тоже умер. После смерти полковника дом унаследовали его племянница мисс Клотильда и две ее сестры. Она и мисс Антея переехали сюда... а мисс Лавиния после смерти мужа присоединилась к ним... – Женщина вздохнула и покачала головой. – Они не могли позволить себе привести дом в порядок... и сад тоже, бросили все на произвол судьбы.

– Да, весьма печально, – согласилась мисс Марпл.

– И все они – такие чудесные леди. Мисс Антея чуточку сумасбродная, но мисс Клотильда училась в университете, очень умна – говорит на трех языках... да и миссис Глинн – очень милая леди. Но разве кому-то дано знать будущее? Порой мне кажется, будто на этом доме лежит проклятие.

Мисс Марпл вопросительно посмотрела на собеседницу.

– То одно несчастье случается, то другое. В Испании рухнул на землю самолет – и все погибли. Что за ужас, эти самолеты... ни за что никогда не соглашусь лететь! В этой авиакатастрофе погибла семейная пара, друзья мисс Клотильды... Хорошо хоть, что их дочь тогда училась в школе и не полетела с ними. После этого несчастья мисс Клотильда взяла ее сюда, делала для нее все. Брала с собой в путешествия – в Италию и Францию, – в общем, нянчилась с ней, как с дочерью. Девочка была такая милая, такая веселая. Никто и вообразить не мог, какая ужасная судьба ее ждет.

– Что же произошло? Это случилось здесь?

– Нет, не здесь, слава богу! Хотя можно сказать, что отчасти здесь. Ведь именно здесь она встретилась с ним. Он жил по соседству... и наши дамы знали его отца, очень богатого человека. Однажды он нанес сюда визит... и с этого все и началось...

– Они полюбили друг друга?

– Да, она сразу влюбилась в него. Он был привлекательным юношей, умел говорить, обходительный такой. Никто и подумать не мог... никто и на мгновение не мог предположить... – Женщина умолкла.

– Любовная история привела к несчастью? Девушка покончила с собой?

– Покончила с собой? – Глаза старой женщины удивленно уставились на мисс Марпл. – С чего вы взяли? Это было убийство, самое настоящее убийство. Ее задушили, а голову размозжили. Мисс Клотильда ходила в морг для опознания... с тех пор она уже не та. Труп девочки нашли в тридцати милях отсюда – в кустах возле заброшенного карьера, а ведь месяцев шесть полиция искала ее по всей стране. Наверное, это было не первое совершенное им убийство. Пропадали и другие девочки. О, безжалостный дьявол, испорченный и избалованный с самого рождения! Нынче говорят, будто есть такие, которые не ведают, что творят, – мол, на них находит затмение, и они уже не отвечают за свои поступки. Но я не верю ни единому слову таких россказней. Убийца и есть убийца! А теперь их даже не удается повесить. Я знаю, во многих старинных родах безумные отпрыски не редкость. Взять хоть Дервентов из Брассинтона – через поколение кто-то из них обязательно кончает свои дни в псих-лечебнице... или старую мисс Полет, которая ходила по улицам с алмазной диадемой и кричала, что она Мария-Антуанетта, пока ее не заперли в сумасшедшем доме. Но ведь это тихое помешательство. А вот в этого парня словно бес вселился!

– Как же с ним поступили?

– Кажется, к тому времени отменили казнь через повешение... или он был слишком юн для этого, уже не помню. Однако его признали виновным и отправили в Бостон или Броудсэнд... в какое-то место, начинающееся на букву «Б».

– Как звали того парня?

– Майкл... а вот фамилию запамятовала – ведь это случилось десять лет назад, так что неудивительно. По-моему, итальянская, как у известного художника. Рэфел... Рэфел...

– Майкл Рэфьел?

– Точно! Говорили, будто его отец настолько богат, что сумел вытащить его из тюрьмы. Но думаю, это просто слухи...

«Итак, это было не самоубийство, – подумала мисс Марпл. – Убийство. «Любовь!» Элизабет Темпл именно так определила причину смерти девушки. Отчасти она права. Юная девушка, влюбленная в убийцу... погибла ужасной смертью во имя этой любви, ничего не подозревая».

Мисс Марпл содрогнулась, внезапно вспомнив объявление на газетном щите: «УБИЙСТВО В ЭПСОНЕ. НАЙДЕНО ТЕЛО ВТОРОЙ УБИТОЙ ДЕВУШКИ. ПРОСИМ МОЛОДЕЖЬ ПОМОЧЬ В ПОИСКАХ УБИЙЦЫ».

Итак, история повторяется. То же самое. В голове сами собой всплыли строчки какого-то забытого стихотворения:

Юность страстная —

Как белая роза прекрасная,

Бурный ручей среди скал и молчания.

Милый принц из сказки древней.

В мире нет ничего более хрупкого и нежного,

Чем юности белая роза прекрасная.

Кто оградит Юность от Боли и Смерти? Юность, которая сама не может, просто не способна защитить себя. Потому, что не обладает достаточным житейским опытом? Или потому, что уверена: она знает все?

* * *

Мисс Марпл спустилась в это утро очень рано, наверное, раньше, чем этого ожидали. Не увидев нигде хозяек, она обошла сад. Не то чтобы ей особенно нравился этот сад. Однако у мисс Марпл возникло какое-то смутное чувство, будто там есть нечто такое, что она должна заметить, и это натолкнет ее на новую идею, если только ей хватит проницательности осознать, что именно следует заметить.

Сейчас мисс Марпл не хотелось видеть сестер. Она предпочла бы побыть в одиночестве и поразмыслить над тем, что узнала от пожилой женщины, утром подававшей ей чай.

Калитка сада была открыта. Старушка вышла на улицу и направилась вдоль маленьких магазинчиков туда, где в небо вонзался шпиль церкви, за которой находилось кладбище.

Открыв скрипучую калитку, она вошла на кладбище и стала бродить среди могил. Некоторые были довольно старыми, другие относились к недавнему времени, а две-три – совсем свежие. Среди старых надгробий мисс Марпл не обнаружила ничего интересного. Как это случается в деревнях, некоторые фамилии повторялись. Например, она увидела много могил с фамилией Принс. Глубоко оплакиваемый Джаспер Принс. Марджери Принс, Эдгар и Уолтер Принсы, четырехлетняя Мелани Принс. Другая семья: Хайрем Броуд... Эллен Джейн Броуд, Элиза Броуд, девяносто один год.

Отойдя от последнего надгробия, мисс Марпл увидела старика, который медленно передвигался среди могил и время от времени склонялся над ними. Приветственно помахав рукой, он поздоровался с ней.

– Доброе утро, – сказала мисс Марпл. – Какой чудесный день!

– Но позже пойдет дождь, – уверенно заметил старик.

– Тут похоронено много Принсов и Броудов, – проговорила мисс Марпл.

– О да, здесь всегда жили Принсы. Когда-то им принадлежали огромные земельные угодья. Как и Броудам.

– Вижу, здесь похоронен ребенок. Как грустно, что умирают дети.

– А, это, наверное, крошка Мелани, мы звали ее Мелли. Нас всех потрясла ее смерть. Девочка попала под машину. Выбежала из дому, хотела купить в кондитерской на другой стороне улицы конфет – и угодила под машину. Их столько развелось сейчас...

– Печально, что каждый день умирает так много людей. И этого не замечаешь, пока не увидишь таблички на кладбище. Болезни, старость, несчастные случаи с детьми... Порой случаются еще более ужасные вещи. Например, убивают юных девушек.

– О да, и немало! Бедные глупые девочки! Нынче их матерям не хватает времени приглядывать за ними – и все из-за работы, – с упреком добавил старик.

С последним мисс Марпл была согласна, однако не поддержала разговор о недостатках нынешнего образа жизни.

– Вы ведь остановились в «Старой усадьбе», не так ли? – спросил старик. – Я видел, как вы приехали на экскурсионном автобусе. Но, полагаю, переутомились. Возраст сказывается.

– Я и в самом деле устала, – призналась мисс Марпл. – Мой добрый друг, мистер Рэфьел, написал своим друзьям, которые живут здесь, и они пригласили меня погостить у них пару дней.

Имя Рэфьел, очевидно, ни о чем не говорило старику.

– Я очень благодарна миссис Глинн и ее сестрам, – продолжала мисс Марпл. – Полагаю, они живут здесь давно?

– Не очень. Наверное, лет двадцать. Усадьба принадлежала старому полковнику Брэдбери-Скотту. Он умер почти в семьдесят.

– У него были дети?

– Сын погиб на войне. Поэтому он и оставил усадьбу племянницам – других родственников у него не было.

Старик садовник вернулся к своей работе.

Мисс Марпл зашла в церковь. От викторианской эпохи почти ничего не осталось: красочная мозаика, кое-какие бронзовые украшения да несколько табличек на стенах – вот и все.

Опустившись на неудобную скамью, она погрузилась в раздумья.

«Неужели я наконец взяла правильный след? Из отдельных кусочков складывается целостная картина... но далеко еще не завершенная.

Одну девушку убили (хотя, возможно, и не одну), подозрение падает на молодого человека. Полиция задерживает всех подозрительных – якобы желая помочь следствию. Обычная история. Но ведь все это случилось давным-давно, лет десять-двенадцать назад. Как теперь что-либо узнать? Дело давным-давно закрыто, виновник преступления найден...

Что могу сделать я? Чего хотел от меня мистер Рэфьел?

Элизабет Темпл... Я должна заставить Элизабет Темпл рассказать больше того, что она сболтнула. Она говорила о девушке, когда-то обрученной с Майклом Рэфьелом. Но было ли так на самом деле? Кажется, в «Старой усадьбе» ничего не знают об этом.

Что ж, такие истории часто случаются в наших местах. Начинаются они всегда одинаково: молодой человек встречает девушку. Далее события развиваются обычным путем...»

– А потом девушка вдруг понимает, что забеременела, – пробормотала мисс Марпл. – Сообщает об этом своему возлюбленному, желая женить его на себе. Но тот, возможно, совсем не стремится к этому... может, у него и в мыслях такого не было. Таким образом, он попал в сложную ситуацию. Его отец и слышать не желает о браке. Между тем родственники девушки утверждают, что он «обесчестил девушку и теперь должен покрыть грех»... Девушка ему надоела – возможно, он уже завел другую. И поэтому решает быстро и жестоко покончить с ней: задушить и изуродовать так, чтобы ее невозможно было опознать. Это «ужасное, зверское преступление» вполне соответствует его характеру. Однако сейчас о нем позабыли, тем более что и дело закрыто...

Мисс Марпл обвела глазами церковь. Все здесь дышало таким умиротворением, что трудно было поверить в существование зла. Мистер Рэфьел считал, что у нее есть особое чутье на преступления. Старушка поднялась, вышла из церкви и, обернувшись, снова бросила взгляд на кладбище. Но там, среди надгробий, ничто не напоминало о зле.

«Ощущала ли я присутствие темных сил вчера в «Старой усадьбе»? – спросила себя мисс Марпл. – Что таилось за этим безнадежным отчаянием, унынием и горем? Взгляд Антеи Брэдбери-Скотт постоянно блуждает, исполненный страха, – словно она боится кого-то, невидимого другим...»

Они что-то знают, эти сестры, но что именно?

Мисс Марпл снова вспомнила об Элизабет Темпл и представила себе, как та вместе с экскурсантами взбирается на скалы и глядит на море.

«Завтра, – решила мисс Марпл, – я присоединюсь к экскурсии и заставлю Элизабет Темпл рассказать мне побольше».

Мисс Марпл медленно направилась к «Старой усадьбе». Она устала. Это утро не оправдало ее надежд, не подсказало ни одной идеи относительно дальнейших шагов и не приблизило ее к пониманию замысла мистера Рэфьела. Она лишь узнала от служанки о давней трагедии. Впрочем, такие события надолго, остаются в памяти домочадцев, равно как и приятные – свадьбы, веселые празднества, удачные сделки и даже аварии, в которых чудесным образом никто не пострадал.

Подходя к дому, мисс Марпл заметила возле калитки двух женщин. Одна из них, миссис Глинн, направилась к ней.

– О, вот и вы! – сказала она. – А мы не могли понять, куда вы исчезли. Я подумала, что, наверное, решили прогуляться, и надеялась, что не слишком устанете. Я с удовольствием сопровождала бы вас и показала бы местные достопримечательности, если бы знала, что вы собираетесь на прогулку. Правда, достопримечательностей здесь не так много.

– Я просто побродила по округе, – сказала мисс Марпл. – Зашла на кладбище и в церковь. Меня всегда привлекали церкви и кладбища. Порой встречаешь весьма занятные эпитафии. Полагаю, здешнюю церковь реставрировали в викторианскую эпоху?

– Да, и, на мой взгляд, сделали безобразные скамьи. Из хорошего дерева, прочные, но без намека на художественный вкус.

– Надеюсь, при этом не уничтожили ничего интересного?

– Нет, это не слишком старая церковь, так что в ней не было ничего примечательного.

– Вы правы, – согласилась мисс Марпл, – я не заметила там никаких признаков старины.

– Вы и в самом деле интересуетесь церковной архитектурой?

– Специально я не изучала этого, но церковь – средоточие жизни в моей родной Сент-Мэри-Мид. То есть так было прежде, в дни моей молодости. Сейчас, конечно, все изменилось. А вы выросли в здешних местах?

– Мы жили неподалеку, милях в тридцати отсюда, в Литтл-Хердсли. Мой отец был отставным артиллерийским майором. Мы время от времени приезжали сюда погостить к моему дяде... вернее, к двоюродному дедушке, который жил здесь до него. Но я редко бывала здесь в последние годы. Мои сестры перебрались сюда после смерти дядюшки, но в ту пору я жила за границей с мужем. Он умер пять лет назад.

– Понимаю.

– Сестры просили меня присоединиться к ним, и, полагаю, это был лучший выход. Мы с мужем несколько лет прожили в Индии. Там он и умер. В нынешние времена трудно понять, где, если можно так выразиться, стоит «пустить корни».

– Вполне согласна с вами. И вы почувствовали, что ваши корни здесь, поскольку ваша семья давно обосновалась в этих местах.

– Это почувствовал бы каждый на моем месте. Ведь я всегда поддерживала связь с сестрами, гостила у них. Но действительность не соответствует нашим ожиданиям. Я купила небольшой домик возле Лондона, «Хэмптон-Корт», где теперь провожу значительную часть времени, занимаясь благотворительной деятельностью в Лондоне.

– Стало быть, живете, так сказать, полной жизнью. Весьма разумно с вашей стороны.

– Недавно я поняла, что должна уделять сестрам больше внимания, ибо тревожусь за них.

– Это связано с их здоровьем? – предположила мисс Марпл. – Да, сейчас не многие имеют возможность нанять человека для присмотра за близкими, которые становятся все дряхлее и немощнее. С возрастом дают знать о себе ревматизм и артриты. Поэтому страшно, что близкий человек упадет в ванной или на лестнице.

– Клотильда всегда была очень сильной. Крепкая и выносливая, сказала бы я. Меня беспокоит Антея: она стала рассеянной, очень рассеянной. Иногда уходит из дому, и где бродит, никто не знает.

– Да, тревога очень угнетает, а ведь у всех есть для нее множество причин.

– Сомневаюсь, что Антея чем-то встревожена.

– Возможно, налогами, финансовыми проблемами? – предположила мисс Марпл.

– О нет, не этим. Она очень озабочена садом, ибо помнит, каким он был раньше, и мечтает раздобыть деньги и вернуть ему прежний вид. Клотильда однажды прямо сказала ей, что теперь никто не может себе это позволить. Однако Антея постоянно говорит о теплицах, персиках, винограде и прочем.

– И гелиотроп, увивающий стены, – вспомнила мисс Марпл.

– Удивительно, что вы заметили это! Да, гелиотропа нам не забыть. У него такой восхитительный запах. И у этой разновидности прелестное название «Черри пай»[3]. Разве такое забудешь? И виноград. Мелкий, ранний, но очень сладкий. Ох, не стоит предаваться воспоминаниям о прошлом.

– И цветочная клумба, – добавила мисс Марпл.

– Да, конечно, Антее хотелось бы восстановить цветочную клумбу. Но сейчас это невозможно. Хорошо, что хоть раз в две недели приходит кто-то из местных и подстригает лужайки. Но каждый год приходится искать кого-то нового. А Антея мечтает, чтобы лужайку засеяли пампасовой травой, вдоль каменной стены посадили белые гвоздики и смоковницу, которая росла за теплицей. Она помнит все и слышала разговоры об этом.

– Наверное, вам нелегко с ней.

– Да. Видите ли, убеждать сестру в чем-либо бесполезно. Клотильда упорно отказывается принять точку зрения Антеи и слышать ничего не желает об этом.

– Очень трудно найти правильный подход к человеку, – заметила мисс Марпл. – Подчас не знаешь, что лучше: проявить твердость, оказать давление или же посочувствовать, выслушать все, а потом постараться вселить надежду, пусть даже безосновательную. Да, это нелегко.

– Мне значительно легче – ведь я временами уезжаю, а возвращаясь, делаю вид, будто все скоро устроится и нам удастся что-то сделать. Представьте себе, недавно я приехала домой и узнала, что Антея тайно от нас пыталась договориться с одной известной садоводческой фирмой, которая должна была восстановить наш сад и отремонтировать теплицу. Какая глупость: даже если бы там посадили виноград, он вырос бы только через два-три года! Клотильда ничего не знала об этом и пришла в ярость, увидев сметы за эти работы на столе Антеи. В выражениях она не стеснялась.

– Да, жизнь – штука сложная, – произнесла мисс Марпл свою обычную фразу. – Думаю, завтра я вас покину. Мне удалось выяснить в «Золотом вепре», что экскурсия отбывает в девять утра.

– Надеюсь, поездка не слишком утомит вас.

– Полагаю, нет. Кажется, мы отправимся в одно место... как же оно называется?.. Стерлинг-Сент-Мэри или что-то в этом роде. Поездка не слишком дальняя. Мы посетим интересную церковь и замок. Днем побываем в красивом парке, не слишком большом, но разнообразном по флоре. Я так хорошо отдохнула у вас, что едва ли поездка покажется мне утомительной. Право же, если бы эти дни я лазала по горам и ущельям, то сейчас чувствовала бы себя совершенно разбитой.

– Тогда наберитесь сил перед завтрашней экскурсией, – посоветовала миссис Глинн, когда они подошли к дому. – Мисс Марпл побывала в церкви, – сообщила она Клотильде.

– Там не на что смотреть, – заметила Клотильда. – По-моему, витражи викторианской эпохи просто уродливы, хотя средств на них не жалели. Отчасти виноват в этом дядя – его восхищали эти кричащие красно-синие тона.

– Да, слишком крикливо и вульгарно, – согласилась миссис Глинн.

После обеда мисс Марпл задремала и спустилась лишь к ужину. Потом, до самого сна, она беседовала с сестрами о том о сем, предавалась воспоминаниям о детстве, молодости, путешествиях и знакомых.

Ложась спать, мисс Марпл испытывала усталость и неудовлетворенность. Ей так и не удалось ничего узнать. А может, больше и узнавать нечего? Бессмысленная вылазка на рыбную ловлю туда, где не водится рыба... Или она выбрала неподходящую приманку?

Глава 11

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

Чай мисс Марпл принесли в половине восьмого утра – чтобы она успела собрать вещи. Старушка уже закрывала свой маленький чемоданчик, когда раздался торопливый стук в дверь, и в комнату вошла взволнованная Клотильда.

– Мисс Марпл, внизу вас ждет молодой человек, назвавшийся Эмлином Прайсом. Он из вашей экскурсионной группы, и его послали за вами.

– Помню. Совсем юный?

– – Да. Одет по нынешней моде, длинноволосый и прочее, но у него дурные новости. Увы, произошел несчастный случай.

– Несчастный случай? – изумилась мисс Марпл. – Вы имеете в виду... автобус? Дорожная авария? Кто-то пострадал?

– Нет, это не авария, а совсем другое. Это случилось во время вчерашней экскурсии. Помните, поднялся сильный ветер, хотя едва ли это имеет отношение к происшедшему. Думаю, экскурсанты разбрелись. Помимо обычной дороги, тут есть еще одна, проложенная по склонам горы. Обе приводят к Мемориальной башне на вершине Бонавенче-Рокс, куда, собственно, все и направляются. Полагаю, люди разбрелись, потому что за ними никто не присматривал, хотя такого быть не должно. Тем более что все это не альпинисты, которые чувствуют себя на скалах как рыба в воде. Склоны очень крутые. В общем, сорвался огромный валун и придавил кого-то.

– О господи! – воскликнула мисс Марпл. – О господи, какая беда! И кто же пострадал?

– Мисс Темпл или Тендердон.

– Элизабет Темпл, – вздохнула мисс Марпл. – Какое несчастье! Мы так приятно беседовали с ней. Я сидела в автобусе сразу же за ней. Кажется, она была директрисой одной весьма известной школы.

– Да, – сказала Клотильда. – Я хорошо знала ее. Мисс Темпл работала в «Фоллоуфилд», но я и понятия не имела, что она принимает участие в этой экскурсии. По-моему, мисс Темпл ушла из школы год или два назад, и ее сменила молодая директриса с весьма прогрессивными идеями. Но ведь мисс Темпл еще не так стара, ей около шестидесяти, она очень подвижна, любит ходить по горам, пешие прогулки и прочее. Да, это большое несчастье! Надеюсь, она не слишком серьезно пострадала. Правда, я еще не знаю подробностей.

– Я уже готова. – Мисс Марпл захлопнула крышку чемодана. – Сейчас спущусь и поговорю с мистером Прайсом.

Клотильда взяла чемодан:

– Позвольте помочь вам. Я донесу его в целости и сохранности. Пойдемте со мной. Будьте поосторожней на лестнице.

Спустившись, мисс Марпл увидела Эмлина Прайса, растрепанного еще больше, чем обычно. На нем были модные ботинки, кожаная курточка и эффектные изумрудно-зеленые брюки.

– Какое несчастье! – Он схватил мисс Марпл за руку. – Я решил, что необходимо рассказать вам об этом. Думаю, мисс Брэдбери-Скотт уже сообщила вам о беде с мисс Темпл. Вы помните ее? Директриса. Не знаю, что произошло, но несколько камней, вернее, валунов скатилось на дорогу. Склон там крутой, и мисс Темпл попала под обвал. Вечером ее с сотрясением мозга доставили в больницу в довольно плохом состоянии. Так или иначе, сегодняшняя поездка отменяется, и мы останемся здесь еще на день.

– О господи, – пробормотала мисс Марпл. – Мне очень, очень жаль ее.

– По-моему, руководители экскурсии хотят услышать мнение врачей, поэтому нам предложили провести еще одну ночь здесь, в «Золотом вепре». В связи с этим маршрут тура немного изменится. Завтра мы не посетим, как планировалось, Грандмеринг. Впрочем, говорят, там не слишком интересно. Рано утром миссис Сэндборн отправилась в больницу узнать о состоянии мисс Темпл. Она собиралась вернуться в «Золотой вепрь» к одиннадцати, чтобы выпить кофе. Полагаю, вы не откажетесь пойти со мной и услышать последние новости.

– Конечно, я пойду с вами, – ответила мисс Марпл. – Конечно, и немедленно.

Старушка попрощалась с Клотильдой и подошедшей миссис Глинн.

– Очень признательна вам, – сказала она. – Вы были так добры. Я провела два прекрасных дня и по-настоящему отдохнула. Жаль, что все так произошло.

– Если хотите провести у нас еще одну ночь, – начала миссис Глинн, – то я уверена!.. – Она посмотрела на Клотильду.

Мисс Марпл незаметно проследила за ее взглядом, и ей показалось, будто лицо Клотильды выразило неодобрение и она чуть покачала головой. Миссис Глинн поспешно добавила:

– Хотя, полагаю, вам удобнее остаться с другими экскурсантами, чтобы...

– О да, так будет лучше, – согласилась мисс Марпл. – Я выясню планы на завтрашний день, возможно, даже буду чем-то полезна, как знать. Поэтому благодарю вас за приглашение, но уверена, что без труда сниму номер в «Золотом вепре». – Она взглянула на Эмлина.

– Все будет в порядке, – заверил он. – Есть несколько свободных номеров. Миссис Сэндборн, кажется, заказала номера для всех еще на один день, ну а что будет завтра... поживем – увидим.

Эмлин взял вещи мисс Марпл и широкими шагами направился к калитке.

– Тут близко. Завернем за угол, потом первая улица налево.

– Да, вчера я уже проделала этот путь. Бедная мисс Темпл! Надеюсь, что она не сильно пострадала.

– Боюсь, состояние тяжелое. Но вы же знаете, как осторожны врачи. Всегда говорят одно и то же: «Будем уповать на лучшее». Тут нет больницы – мисс Темпл пришлось везти в Карристаум, в восьми милях отсюда. Так что миссис Сэндборн вернется не раньше, чем вы устроитесь в номере.

Они нашли своих спутников за столом, куда уже подали кофе, сдобные булочки и печенье. Мистер и миссис Батлер обсуждали случившееся.

– Какая трагедия! – воскликнула миссис Батлер. – Я просто потрясена. Полагаю, ты тоже, не так ли? И именно в тот момент, когда мы были так счастливы и беззаботны. Бедная мисс Темпл! А я-то считала, что она уверенно чувствовала себя в горах. Но разве можно быть в чем-либо уверенным, Генри?

– Конечно нет. Вот о чем я думаю, дорогая. Ты ведь знаешь, как мы ограничены временем... не отказаться ли нам от экскурсии? Давай так и поступим. Ведь путешествие не возобновится, пока мы не узнаем точно, что случилось с мисс Темпл. Если выяснится... то есть если все закончится печально и мисс Темпл умрет, тогда... э-э... видимо, начнется следствие или что-то в этом роде.

– О Генри, не говори такие ужасные вещи!

– Уверена, – возразила мисс Кук, – что вы чересчур пессимистичны, мистер Батлер. Полагаю, все не настолько серьезно.

– О нет, дела действительно плохи, – заметил мистер Каспар. – Я понял это вчера, услышав, как миссис Сэндборн разговаривает по телефону с врачом. Да, все весьма серьезно. Врачи говорят, что у мисс Темпл тяжелая контузия. Для ее обследования вызвали специалиста. Он скажет, удастся ли прооперировать ее или нет. Дела у мисс Темпл и впрямь неважные.

– О господи! – пробормотала мисс Ламли. – Если есть какие-то опасения, пожалуй, нам лучше разъехаться по домам, Милдред. Нужно взглянуть на расписание поездов. – Она обратилась к миссис Батлер: – Видите ли, я оставила на соседей своих кошек, и, если задержусь даже на день-другой, это крайне стеснит их.

– Не стоит так волноваться, – раздался властный голос миссис Райсли-Портер. – Джоанна, брось эту булочку в мусорное ведро, пожалуйста. Ее невозможно разжевать. И джем тоже невкусный.

Джоанна поспешила выполнить просьбу тетки.

– Не возражаете ли вы, если я погуляю с Эмлином? – спросила она. – Мы хотели осмотреть этот городок. Зачем нам сидеть здесь и слушать все эти мрачные разговоры? С нами ничего не случится.

– По-моему, весьма разумно, – заметила мисс Кук.

– Конечно, прогуляйтесь, – сказала мисс Бэрроу, прежде чем миссис Райсли-Портер успела подать голос.

Мисс Кук и мисс Бэрроу обменялись взглядами, вздохнули и покачали головой.

– Трава была очень скользкая, – проговорила мисс Бэрроу. – Я пару раз поскользнулась.

– И камни, – добавила мисс Кук. – Посыпался дождь мелких камней, когда я вышла из-за поворота. Один угодил мне в плечо.

Чай, кофе, бисквиты и пирожные убрали, и все умолкли, чувствуя себя не в своей тарелке. Когда происходит несчастье, не так-то просто определить, как к нему относиться. Каждый высказал свою точку зрения, выразил удивление и сожаление. Сейчас экскурсанты ждали новостей из больницы, размышляя, как же скоротать время до обеда, назначенного на час дня. Все уже понимали, что сидеть сложа руки и повторять одни и те же банальности крайне тягостно.

Мисс Кук и мисс Бэрроу поднялись и сообщили, что должны сделать какие-то покупки, зайти на почту и приобрести конверты.

– Мне нужно отослать пару открыток, а также узнать, сколько стоит отправить письмо в Китай, – сказала мисс Бэрроу.

– А мне нужна шерсть для вязания, – подхватила мисс Кук. – И еще я заприметила одно интересное здание на рыночной площади.

– Думаю, нам всем не помешало бы прогуляться на свежем воздухе, – заметила мисс Бэрроу.

Полковник Уолкер с женой предложили супругам Батлер осмотреть городок. Миссис Батлер выразила надежду, что им удастся найти антикварный магазин.

– Правда, я говорю не о настоящем антикварном магазине, а, скорее, о лавке старьевщика. Иногда в таких местах можно найти занятные вещи.

Они все вышли на улицу. Эмлин Прайс, дожидавшийся возле двери, последовал за Джоанной, даже не потрудившись попрощаться. Миссис Райсли-Портер попыталась остановить племянницу, но это ей не удалось, и она решила посидеть в холле. Мисс Ламли выразила желание остаться с ней, а мистер Каспар вызвался сопроводить их.

В кофейной комнате остались лишь профессор Уэнстед и мисс Марпл.

– Не лучше ли посидеть на воздухе? – обратился профессор к старушке. – Тут есть одна очаровательная терраса. Не хотели бы вы пойти туда?

Мисс Марпл, поблагодарив его, поднялась. Кажется, до сих пор она не перекинулась с профессором Уэнстедом и парой слов. При нем всегда было несколько научных книг, и одну из них он непременно читал, даже в автобусе.

– Но возможно, вы предпочитаете сделать покупки? – спросил он. – А вот я уже решил, что подожду возвращения миссис Сэндборн в каком-нибудь тихом месте. Очень важно, мне кажется, узнать, что нам предстоит.

– Вполне согласна с вами, – откликнулась мисс Марпл. – Вчера я вдоволь побродила по городу и не вижу особой необходимости утруждать свои ноги и сегодня. Пожалуй, я тоже подожду здесь – вдруг смогу оказаться полезной. Конечно, сомнительно, но кто знает?

Они вышли из отеля, обогнули его и очутились в маленьком квадратном садике. Вдоль стены отеля тянулась терраса, заставленная плетеными креслами. Опустившись в одно из них, мисс Марпл задумчиво посмотрела на профессора, расположившегося напротив нее. Лицо его было изборождено морщинами и шрамами. Кустистые брови нависали над глазами. Портрет этого человека дополняли густые седые волосы, а также сухой и несколько насмешливый голос. При ходьбе мистер Уэнстед немного сутулился. «Настоящий профессор», – подумала мисс Марпл.

– Если не ошибаюсь, – профессор взглянул на свою визави, – вы мисс Джейн Марпл?

– Верно.

Старушка слегка удивилась, хотя особых причин для этого не было. Ведь все они еще не успели как следует познакомиться. Тем более что последние две ночи она провела не с экскурсантами. Да, в этом нет ничего необычного.

– Я догадался, – пояснил профессор, – ибо мне описали вас.

– Описали меня?!

– Да. – Мистер Уэнстед помолчал, потом добавил: – Мистер Рэфьел.

– Вот как? – задумчиво проговорила мисс Марпл. – Мистер Рэфьел...

– Вы удивлены?

– Отчасти.

– По-моему, у вас нет причин для этого.

– Я никак не ожидала... – Мисс Марпл умолкла, но профессор ни слова не произнес. Он лишь внимательно смотрел на нее.

«Через минуту-другую, – подумала мисс Марпл, – он скажет мне: «Так что вас беспокоит, дорогая леди? Трудно глотать? Мучает бессонница? Несварение желудка?» Теперь она почти не сомневалась, что ее собеседник – врач.

– Когда же он описал вам меня? Наверное...

– Вы полагаете, несколько недель назад? Да, перед смертью он сказал мне, что вы отправитесь на эту экскурсию.

– И он знал, что вы тоже поедете!

– Вот вы и ответили на свой вопрос, – улыбнулся профессор Уэнстед. – Мистер Рэфьел сообщил, что купил для вас путевку.

– Это было очень мило с его стороны, – заметила мисс Марпл. – Да, очень мило. Я несказанно удивилась, узнав, что он заказал мне путевку на этот тур. Такой щедрый подарок! Сама я не смогла бы купить ее.

– Вы правы. – Профессор Уэнстед кивнул с видом учителя, довольного ответом ученика.

– Жаль, что наша экскурсия столь печально прервалась, – проговорила мисс Марпл. – Очень жаль. А ведь всем, не сомневаюсь, она доставляла удовольствие.

– Конечно, – согласился профессор, – очень жаль и весьма неожиданно. Или вы предполагали нечто подобное?

– Что вы хотите сказать, профессор Уэнстед?

Он слегка улыбнулся, встретив решительный взгляд старушки:

– Мистер Рэфьел рассказывал мне о вас, мисс Марпл. Он предложил мне отправиться на эту экскурсию. Поскольку участники таких туров неизбежно знакомятся... ну дня через два, разбившись на группы по вкусам и интересам, то рано или поздно познакомились бы и мы. Мистер Рэфьел попросил меня, так сказать, приглядывать за вами.

– Приглядывать за мной? – недовольно повторила мисс Марпл. – Зачем бы это?

– Думаю, чтобы в случае чего защитить вас. Мистер Рэфьел хотел быть уверен, что с вами ничего не случится.

– Со мной? А что должно случиться со мной, позвольте спросить?

– Возможно, то, что произошло с мисс Элизабет Темпл.

Из-за угла отеля появилась Джоанна Кроуфорд с хозяйственной сумкой. Она прошла мимо беседующих, слегка кивнула, с любопытством взглянула на них и пошла дальше. Профессор Уэнстед молчал, пока она не скрылась из виду.

– Хорошая девочка, – сказал он, – по крайней мере, мне так кажется. Пока она выносит деспотизм своей тетки, но убежден, скоро ее терпение иссякнет.

– О чем вы? – Мисс Марпл, разумеется, интересовали вовсе не пределы терпения Джоанны.

– В связи с тем, что случилось, именно этот вопрос нам и следует обсудить.

– Несчастный случай?

– Да, если это был несчастный случай.

– Вы полагаете, это не так?

– Это всего лишь догадка.

– Мне ничего об этом не известно, – с некоторым замешательством проговорила мисс Марпл.

– Еще бы. Там вас не было. Вы... могу ли я поинтересоваться? Вы выполняли свой долг в другом месте?

Мисс Марпл бросила на профессора Уэнстеда испытующий взгляд:

– Не совсем понимаю, о чем вы.

– Вы очень осторожны. И совершенно правы.

– Такова моя привычка.

– Проявлять осторожность?

– Не стану называть это так, но я взяла за правило подвергать сомнению все, что мне говорят.

– И опять-таки вы совершенно правы. Вам ведь ничего не известно обо мне. Вы видели мое имя в списке пассажиров и знаете, что я участвую в туре по замкам, памятникам истории и паркам. Возможно, парки и интересуют вас более всего.

– Возможно.

– Однако и другие в этой группе интересуются парками.

– А может быть, делают вид?

– О, вы и это заметили? – удивился профессор Уэнстед. – Итак, моя роль, по крайней мере на первых порах, заключалась в том, чтобы следить за вами, наблюдать за вашими действиями и быть поблизости на случай... назовем это без лишних сантиментов... грязной работы любого рода. Но теперь положение вещей несколько изменилось. Вы должны решить, враг я или союзник.

– Наверное, так. Вы говорите все напрямик, но при этом ничего не рассказываете о себе. Как мне судить о вас? Полагаю, вы были другом покойного мистера Рэфьела?

– Нет, я не был его другом и всего пару раз встречался с ним. Причем в официальной обстановке. Я знал о нем. А он, как я понял, знал обо мне. Послушайте, если бы я сказал вам, что считаюсь в своей области авторитетным лицом, вы, пожалуй, сочли бы меня наглым хвастуном?

– Нет, я бы подумала, что, раз вы утверждаете это, значит, вероятно, так оно и есть. Вы, наверное, врач.

– Да. Вы весьма проницательны, мисс Марпл, весьма. Я получил медицинское образование и специализируюсь как патолог и психолог, но, к сожалению, у меня нет документов, подтверждающих это. Вероятно, вам придется поверить мне на слово, хотя я могу показать вам письма, адресованные мне, и кое-какие официальные документы, утверждающие это. Я выполняю в основном специфическую работу, связанную с судебной медициной. Попросту говоря, интересуюсь строением мозга преступника. Я занимаюсь этим уже много лет и написал по этому вопросу не одну книгу. Некоторые из них вызвали бурные споры, благодаря другим я приобрел множество адептов. Сейчас я работаю без прежнего жара. В основном пишу книги, заостряя внимание на определенных моментах, наиболее существенных для меня. Время от времени я сталкиваюсь с тем, что вызывает у меня жгучее любопытство, и погружаюсь в изучение таких предметов. Боюсь, всё это кажется вам очень скучным.

– Напротив. Исходя из сказанного вами, я полагаю, что вы сможете объяснить мне то, о чем умолчал мистер Рэфьел. Он просил меня взяться за одно дело, не сообщив, в чем оно состоит. Предоставил мне право принять или отвергнуть его предложение, а далее действовать наугад. По-моему, это было несколько легкомысленно.

– Но ведь вы приняли его предложение?

– Да, оно, буду совершенно откровенна, очень выгодно в финансовом отношении.

– И это имеет для вас решающее значение?

Мисс Марпл ответила не сразу.

– Возможно, вы не поверите, но вообще-то это не так.

– Ничуть не удивлен. Но мистер Рэфьел разжег ваше любопытство. Именно это вы и хотите сказать мне?

– Да. Я знала мистера Рэфьела поверхностно и всего несколько недель, которые провела в Вест-Индии. Вижу, вы слышали об этом.

– Я знаю, что именно там мистер Рэфьел познакомился с вами и именно там вы... ну, скажем... сотрудничали.

Мисс Марпл недоверчиво посмотрела на него:

– Вот как? Он сказал вам это, да? – Она покачала головой.

– Да, он сказал, что у вас замечательное чутье на преступления.

Мисс Марпл подняла брови:

– И полагаю, это кажется вам невероятным, поражает вас.

– Меня редко что-либо удивляет. Однако мистер Рэфьел был умен, проницателен и отлично разбирался в людях. Он считал, что это свойственно и вам.

– Не стала бы утверждать этого, – улыбнулась мисс Марпл. – Скажу лишь одно: кое-кто из людей напоминает мне моих знакомых, поэтому я с известной долей вероятности могу предсказать их действия. Однако вы заблуждаетесь, полагая, что мне известно, чем именно я должна здесь заниматься.

– Скорее случайно, чем преднамеренно, но мы, кажется, выбрали подходящее место, чтобы обсудить кое-какие вопросы. За нами, похоже, никто не наблюдает, поблизости нет окна, двери или балкона, откуда нас могли бы подслушивать. Нам ничто не мешает разговаривать не таясь.

– Очень рада этому, – заметила мисс Марпл. – Но меня все еще угнетает, что я блуждаю в потемках и никак не пойму, чего от меня хотят. И зачем все это понадобилось мистеру Рэфьелу?

– Кажется, я догадываюсь зачем. Он хотел, чтобы вы оценивали происходящие события и факты независимо ни от чьего мнения.

– Поэтому вы тоже не намерены мне ничего рассказывать? – рассердилась мисс Марпл. – Полно! Всему есть пределы!

– Да, – улыбнулся Уэнстед, – согласен. Нам надо покончить с неопределенностью. Я изложу вам кое-какие факты, и, надеюсь, они многое прояснят для вас. И вы сообщите мне то, что знаете.

– Вот в этом я сильно сомневаюсь, – усмехнулась мисс Марпл. – Может, у меня и есть парочка любопытных соображений, но это ведь не факты.

– Поэтому... – начал профессор Уэнстед, но внезапно замолчал.

– Ради бога, расскажите же мне что-нибудь, – попросила мисс Марпл.

Глава 12

СОВЕЩАНИЕ

– Я не собираюсь излагать вам всю предысторию событий – это слишком долго, да и не нужно. Просто объясню, почему я замешан в этом деле. Время от времени моими советами конфиденциально пользуется министерство внутренних дел. Я поддерживаю связь и с другими учреждениями, например с заведениями, где содержатся люди, признанные виновными в совершении определенного рода преступлений и осужденные пожизненно или на какой-то срок. Если они моложе установленного законом возраста, их переводят в другие места и назначают другие меры наказания. Не сомневаюсь, вам это понятно.

– Да, вполне.

– Обычно меня вызывают для консультации сразу же после совершения... э-э... преступления, чтобы узнать мое мнение о том, как поступить с задержанным, и услышать, благоприятен или неблагоприятен прогноз. К нашему делу это не имеет никакого отношения, поэтому не стоит подробно останавливаться на этом. Итак, периодически ко мне обращается за советом руководитель подобного заведения. Однажды я получил извещение от соответствующего департамента министерства внутренних дел. Мне выписали пропуск, и я отправился к начальнику тюрьмы, исправительного заведения, психлечебницы – в общем, как хотите, так и называйте. Оказалось, что начальник – мой старый приятель. В тюрьме мне предстояло побеседовать с одним молодым человеком, и начальник изложил мне суть проблемы. Этот заключенный внушал моему приятелю некоторые сомнения. Это было несколько лет назад. Сейчас в тюрьме новый начальник, и он тоже неспокоен. Не подумайте, что этот человек – врач или психолог, но у него богатый жизненный опыт и он много наблюдал за заключенными. Короче говоря, этот юноша едва ли не с детских лет стал совершенно невыносимым. Называйте это как угодно: юный бездельник, хулиган, лоботряс, негодяй. Определения разные, но одни из них что-то отражают, другие нет, а третьи лишь озадачивают. Однако, несомненно, у него были черты, свойственные преступной личности. Объединившись с такими же головорезами, он избивал людей, совершал кражи, принимал участия в аферах, подделывал векселя. В общем, такие сыновья приводят отцов в отчаяние.

– Понятно.

– И что же вам понятно, мисс Марпл?

– Полагаю, вы говорите о сыне мистера Рэфьела.

– Совершенно верно. А что вы знаете о нем?

– Ничего. Только слышала вчера, что у мистера Рэфьела был сын-преступник, который, мягко выражаясь, доставлял вместо радости только огорчения. Мне мало известно о нем. Это единственный сын мистера Рэфьела?

– Да. Но у мистера Рэфьела было еще две дочери. Одна из них умерла четырнадцатилетней девочкой, вторая, старшая, удачно вышла замуж, однако внуков ему не родила.

– Это очень огорчало его?

– Возможно, – ответил профессор Уэнстед. – Кто знает? Жена мистера Рэфьела умерла молодой, и, полагаю, ее смерть очень опечалила его, хотя он никогда не показывал этого. Сильно ли он любил своих детей, я не знаю, но, уж конечно, обеспечивал их всем необходимым и создал им прекрасные условия. Однако какие чувства он питал к ним, никому неведомо. Мистер Рэфьел не располагал к расспросам подобного рода. По-моему, вся его жизнь и все интересы были сосредоточены на одном: он делал деньги. Только это и занимало его, как и всех великих финансистов, причем не сами деньги, а процесс их преумножения и поиски хитроумных, неожиданных путей для этого. Мистер Рэфьел получал наслаждение от таких занятий, любил их. Все остальное почти не интересовало его.

Думаю, он делал все возможное для сына: вызволял его из неприятностей в школе, нанимал ему лучших адвокатов, когда дело доходило до суда. И вдруг последовал удар, по сравнению с которым прежние прегрешения юноши – только цветочки! Его обвинили в изнасиловании. Суд признал Майкла виновным, и ему дали срок, сделав скидку на его молодость. Позже против него было выдвинуто обвинение в совершении второго, еще более страшного злодеяния.

– Он убил девушку, верно? Это я уже слышала.

– Он заманил девушку далеко от ее дома. Спустя какое-то время обнаружили ее труп. Девушку задушили, а после этого ей размозжили лицо и голову чем-то тяжелым, возможно камнем, чтобы помешать опознанию.

– Некрасивая история. – Тон мисс Марпл свидетельствовал о том, что эту пожилую леди трудно чем-либо удивить.

Профессор Уэнстед бросил на нее короткий взгляд:

– Вы так это называете?

– Боюсь, что именно так. Терпеть не могу подобные дела! И не ждите от меня сочувствия, скидок на трудное детство или дурное окружение. Я не стану жалеть вашего молодого убийцу, потому что не выношу негодяев, совершающих гнусные поступки!

– Рад слышать это. Вы не поверите, чего только я за годы своей работы не наслушался от преступников. Рыдая и скрежеща зубами, они убеждали меня в том, что виной всему их прошлое. Если бы только люди знали, сколь многим удается сохранить душу чистой, несмотря на все невзгоды, жестокость, дурное окружение, тяжелые условия жизни, я думаю, они вряд ли испытали бы к преступникам хоть тень сострадания. Да, неудачники достойны жалости, но лишь в том случае, если они отягощены дурной наследственностью и не способны контролировать себя. Мне очень жаль эпилептиков. Если вы знаете о генетике...

– Да, более или менее, – перебила его мисс Марпл. – Теперь все знают об этом, хотя, разумеется, я не вдавалась в научные подробности.

– Начальник тюрьмы – человек опытный – объяснил мне, почему так интересуется моим мнением. Чем больше он наблюдал за этим заключенным, тем больше сомневался в том, что он – убийца. Юноша совсем не походил на тех убийц, которых он видел раньше, не соответствовал сложившемуся у него представлению о подобного рода преступниках. Отлично понимая, что заключенный порочен до мозга костей и никакие меры воздействия не способны исправить его, поставить на путь истинный, он вместе с тем все сильнее проникался уверенностью в том, что произошла судебная ошибка. Начальник тюрьмы не мог поверить, что этот парень убил девушку, сначала задушив ее, а потом изуродовав ей лицо и забросав камнями в овраге. Он просто не мог заставить себя поверить в это. Начальник просмотрел все материалы дела: они не оставляли сомнений в его виновности. Парень знал эту девушку, его несколько раз видели с ней. Судя по всему, они были в близких отношениях. Имелись косвенные улики. Его малолитражку видели неподалеку от места преступления. Парня опознали. Вроде бы все ясно. Но моего приятеля мучили сомнения. Он из тех, у кого очень сильно развито чувство справедливости. Поэтому хотел услышать независимое мнение, однако не полицейского, а медика-профессионала. Он попросил меня осмотреть этого молодого человека, поговорить с ним, оценить его с психологической точки зрения и сделать заключение.

– Очень интересно, – вставила мисс Марпл. – Да, признаюсь, это действительно очень интересно. В конце концов, ваш приятель, то есть начальник тюрьмы, имел большой опыт и любил справедливость. К словам такого человека следовало прислушаться. Поэтому вы выполнили его просьбу.

– Да, так и было. Заинтригованный, я несколько раз посещал пациента – мне было привычнее называть его так, – причем всякий раз старался найти новый подход. Я беседовал с ним, обсуждал изменения в законодательстве, предлагал устроить ему встречу с каким-нибудь известным адвокатом, который, возможно, найдет зацепки для пересмотра дела. Я вел себя с ним то как друг, то, как враг, чтобы понаблюдать за его реакцией, и провел множество различных психологических тестов, часто используемых в последнее время. Вдаваться в подробности не буду, они чисто научного характера.

– И к какому выводу вы пришли?

– Я решил, что, вероятно, мой приятель прав. Едва ли Майкл Рэфьел – убийца.

– А как же другие правонарушения, о которых вы упоминали?

– Это, конечно, свидетельствовало против него. И повлияло не столько на присяжных, которые не слышали о правонарушениях вплоть до вынесения приговора, сколько именно на судью. Да, все свидетельствовало против него, но я решил провести собственное расследование. Одна девушка обвиняла его в попытке изнасилования, но вовсе не в том, что он хотел задушить ее. Исходя из множества других схожих дел, я заподозрил, что попытки изнасилования не было. Учтите, современные девушки смотрят на интимные отношения куда проще, чем в дни нашей молодости. И зачастую матери принуждают дочерей заявить в полицию, что их изнасиловали. У той девушки и до Майкла было несколько парней, и она поддерживала с ними не просто дружеские отношения. Не думаю, что выдвинутое ею обвинение имело какой-то вес в глазах судьи. Но вот убийство... Да, убийство – это уже очень серьезное дело... но я продолжал тестировать своего пациента, и результаты убеждали меня в том, что он не совершал этого преступления.

– И что же вы сделали?

– Я связался с мистером Рэфьелом. Сказал, что хотел бы задать ему несколько вопросов по делу, касающемуся его сына. Я встретился с ним, рассказал, что думаю обо всем этом, об особом мнении начальника тюрьмы. У нас не было ни доказательств, ни оснований для апелляции, но мы оба полагали, что допущена судебная ошибка. Я считал необходимым провести дополнительное расследование. Конечно, оно обошлось бы дорого, но, возможно, выявило бы новые факты, и тогда мы представили бы их на рассмотрение в министерство внутренних дел. Впрочем, я не скрывал, что все это только предположения и расследование может закончиться неудачей. Поиски необходимых доказательств – удовольствие дорогое, но я понимал, что это не имеет особого значения для такого богатого человека. К тому времени я уже догадался, что мистер Рэфьел очень болен. Он и сам полагал, что проживет лишь года два. Сначала врачи обещали ему лишь год, однако потом увеличили этот срок – уж очень жизнеспособен был его организм. Я спросил мистера Рэфьела, что он чувствует к своему сыну.

– И что же он вам ответил?

– А, и вы хотите знать это! По-моему, он был предельно откровенен со мной, хотя ответ его был...

– Довольно безжалостным?

– Да, мисс Марпл. Вы подобрали нужное слово. Да, мистер Рэфьел был безжалостным человеком, но при этом справедливым и честным. Он сказал: «Я прекрасно знал о похождениях своего сына, и уже давно. Я не пытался изменить его, ибо считал это невозможным. Он выбрал свой путь. Майкл был извращенным, дурным мальчиком. Он всегда приносил мне и себе одни неприятности. Мой сын бесчестен. Никто и ничто не способно направить его на путь истинный. Убежденный в этом, я, можно сказать, умыл руки, отрекся от него, но не официально, поскольку продолжал оказывать ему материальную помощь. Оплачивал услуги адвокатов, когда у сына возникали неприятности с законом. Я делал все, что было в моих силах. Я исполнил бы свой отцовский долг, если бы Майкл был серьезно болен, страдал эпилепсией, поэтому помогал ему, считая своего сына нравственно ущербным. Чем теперь помочь ему?» – спросил в конце мистер Рэфьел. Я ответил, что все зависит от того, к чему он стремится. «Это вполне очевидно, – ответил он. – Да, я болен, но при этом четко знаю, чего хочу. Мне нужно, чтобы восторжествовала справедливость и мой сын вышел из тюрьмы. Оказавшись на свободе, он сделает свой выбор. Если Майкл вернется к прежней жизни, это его дело. Я обеспечу его всем необходимым. Он не должен страдать в тюрьме, отрезанный от жизни, из-за судебной ошибки, впрочем вполне понятной. Если не он, а кто-то другой убил эту девушку, пусть об этом станет известно, дело Майкла пересмотрят и восстановят справедливость. Однако мои возможности ограниченны. Я очень болен и проживу от силы несколько недель».

«Возможно, адвокаты... – начал было я. – Мне известна одна контора...» Но мистер Рэфьел резко оборвал меня: «Ваши адвокаты в данном случае бесполезны. Вы можете нанять их, но они ничего не сделают. Я должен организовать все за то короткое время, которым еще располагаю».

Он предложил мне огромный гонорар, попросив меня заняться поисками правды и сделать все возможное, не стесняясь в средствах.

«Я уже ни на что не годен. Смерть может прийти за мной в любой момент. Выполнить мое задание вам поможет одна особа, которую я постараюсь найти. – Он написал на листке ваше имя и фамилию. – Мисс Джейн Марпл. – Потом добавил: – Я не хочу давать вам ее адрес, а предпочел бы, чтобы вы познакомились с ней в указанном мною месте». Затем он рассказал мне об этой экскурсии – чудесной, безобидной экскурсии по знаменитым замкам и паркам – и заранее заказал мне путевку. «Мисс Джейн Марпл, – сказал он, – тоже поедет в этот тур. Там вы познакомитесь с ней, как бы случайно, во всяком случае, на взгляд стороннего наблюдателя».

Мне предстояло самому выбрать время и место для знакомства с вами – когда я сочту это необходимым. Вы уже задали вопрос, имел ли я или мой приятель, начальник тюрьмы, основание подозревать, что это убийство совершено кем-то другим, а если да, то кем конкретно. Начальник тюрьмы, разумеется, не делал никаких предположений, а обсуждал дело с офицером полиции, проводившим расследование, исключительно опытным и добросовестным детективом.

– И вы никого не подозревали? Ни одного из дружков этой девушки? Из прежних, брошенных ею поклонников?

– Никаких сведений по этой части полиция не обнаружила. Я попросил мистера Рэфьела рассказать мне немного подробнее о вас, однако он не пошел мне навстречу, а сообщил только, что вы пожилая леди, отлично разбирающаяся в людях. Потом добавил еще одно. – Профессор Уэнстед внезапно умолк.

– Что же? – спросила мисс Марпл. – Видите ли, я чрезвычайно любопытна и не смогу думать ни о чем, пока не выясню этого. Я слегка глуховата. Зрение ослабло. Не понимаю, какие преимущества нашел во мне мистер Рэфьел? Вот разве что у меня слегка глуповатый и наивный вид. В былые дни таких, как я, называли «старыми болтушками». Да я и есть старая болтушка. Это он и сказал?

– Нет. Мистер Рэфьел сказал, что, по его мнению, у вас исключительный нюх на зло.

– Вот как? – удивилась мисс Марпл.

Профессор Уэнстед наблюдал за ней.

– По-вашему, он прав?

– Возможно, это так. Да, вполне возможно. Несколько раз в жизни я действительно узнавала, что зло рядом со мной, ощущала особую, напряженную атмосферу, окружающую того, кто замышляет преступление. – Она посмотрела на собеседника и улыбнулась: – Видите ли, это все равно что родиться с обостренным обонянием. Вы чувствуете утечку газа, когда другие не подозревают об этом. Можете без особых усилий отличить одни духи от других. У меня была тетка, – задумчиво продолжала мисс Марпл, – утверждавшая, будто знает, когда ей лгут. Она говорила, что ноздри лгунов трепещут и от них исходит какой-то особый запах. Не знаю, правда ли это, но несколько раз она оказывалась совершенно права. Однажды она сказала моему дяде: «Джек, не нанимай этого молодого человека, с которым ты разговаривал сегодня утром. В его словах – ни капли правды». Оказалось, что так оно и было.

– Ощущение зла... – проговорил профессор Уэнстед. – Что ж, если вы и в самом деле обладаете столь уникальной способностью, признайтесь мне в этом. Я буду благодарен вам. Не думаю, что у меня есть такое чутье. Да, я мог увидеть, болен ли человек психически, но... не зло внутри него. – Он постучал себе по лбу.

– Лучше расскажу вам, как меня впутали в эту историю, – предложила мисс Марпл. – Когда мистер Рэфьел умер, я по просьбе его поверенных приехала в Лондон и встретилась с ними. Они передали мне предложение мистера Рэфьела. Потом я получила письмо от него, в котором ровно ничего не объяснялось. Еще некоторое время я ждала развития событий. Потом получила письмо из турагентства, в котором сообщалось, что мистер Рэфьел незадолго до смерти купил для меня путевку в один из туров этого агентства, зная, что я очень люблю путешествовать, и желая сделать мне подарок. Я удивилась, но решила, что это и есть первый шаг, который мне предстоит сделать. То есть, когда состоится поездка, я получу какой-то намек, ключ или указание относительно дальнейших действий. Видимо, так и случилось. Вчера, нет, день спустя после моего приезда сюда три леди, живущие в старом особняке неподалеку, радушно пригласили меня погостить у них. Обо мне они узнали от мистера Рэфьела. По их словам, он написал им перед смертью письмо, сообщил, в какой именно день я прибуду сюда с экскурсией, и просил их оказать мне, его старой знакомой, гостеприимство на два-три дня, поскольку именно в эти дни экскурсантам предстоит подниматься в горы (вчера, к примеру, они поднимались к древней башне на вершине, что отчасти и стало причиной беды).

– И вы восприняли это как указание?

– Конечно. А что еще я могла подумать? Мистер Рэфьел не стал бы заниматься благотворительностью без определенной цели, просто из сочувствия к старой даме, которой уже не под силу подниматься в горы. Нет, он явно хотел, чтобы я отправилась к сестрам.

– И вы сделали это? Что же там случилось?

– Ничего. Там живут три сестры.

– Три странные сестры?

– Им полагалось бы быть странными, но они мне такими не показались. Во всяком случае, пока. Полагаю, что, быть может, раньше... то есть такое вполне возможно. Однако на вид они вполне обычные. Не местные. Эта усадьба принадлежала их дяде, и они поселились здесь несколько лет назад. Сестры стеснены в средствах, дружелюбны, но не особенно интересны. Они не слишком похожи. Видимо, не близко знакомы с мистером Рэфьелом. Я заводила беседу на разные темы, но так ничего и не выведала.

– Совсем ничего не выяснили?

– Узнала лишь ту историю, которую вы мне только что изложили. Но не от сестер, а от старой служанки, бывшей горничной их дяди. Ей мистер Рэфьел известен только по имени. Однако она охотно рассказала мне все, что знала об убийстве. Это началось с визита в «Старую усадьбу» сына мистера Рэфьела, оказавшегося непутевым парнем. Девушка влюбилась в него, а потом он задушил ее. Называя это очень печальной, трагической и ужасной историей, женщина то и дело охала и ахала. Но ведь это действительно неприглядная история. Полагаю, она, как и полиция, убеждена, что парень совершил не только это убийство...

– Вам не показалось, что история каким-то образом связана с тремя сестрами?

– Нет, они просто были опекунами девушки... и очень любили ее. Вот и все.

– Не знают ли они чего-то... о втором молодом человеке?

– Возможно... а ведь именно это нам и нужно, не так ли? Второй молодой человек, жестокий, склонный к насилию, хладнокровно изуродовавший лицо задушенной им девушки. Из тех людей, кого ревность доводит до бешенства. Таких немало.

– В «Старой усадьбе» больше ничего не привлекало вашего внимания?

– Нет. Одна из сестер, кажется младшая, постоянно рассказывала о саде. Хотела показать, что разбирается в садоводстве, однако не могла назвать и половины растений в своем саду. Я пару раз поймала ее, упомянув несколько редких разновидностей и спросив, слышала ли она о них. Нет, эта дама лишь восхищается чудесными цветами, но в садоводстве ничего не смыслит. Это напоминает мне...

– О чем?

– Не подумайте, что я свихнулась на садах и растениях, но я знаю толк в садоводстве. Мне кое-что известно о птицах и садах.

– Я понял так, что вас волнуют не птицы, а сады?

– Да. Вы обратили внимание на двух пожилых дам, наших спутниц? Мисс Бэрроу и мисс Кук.

– Они путешествуют вместе.

– Верно, но кое-что в мисс Кук насторожило меня. Я имею в виду ее имя.

– Гм! Она путешествует под чужим именем?

– Кажется, да. Как-то она нанесла мне визит... ну, не визит, а просто однажды мисс Кук проходила мимо моего сада в Сент-Мэри-Мид. С восхищением отозвалась о нем и обсудила со мной кое-какие садоводческие вопросы. Потом сообщила, что живет в деревне и помогает по саду одной особе, недавно поселившейся в новом доме. Подозреваю, что она мне лгала. Как и одна из этих сестер, мисс Кук совершенно не разбирается в садоводстве, а только делает вид.

– Как, по-вашему, зачем она отправилась в эту поездку?

– Сейчас не имею ни малейшего представления. Она назвалась мисс Бартлет... а имя женщины, у которой она якобы живет, начинается с «X», это я точно запомнила, хотя само имя забыла. Теперь у мисс Кук новая прическа, другой цвет волос, да и стиль одежды она изменила. Сначала я ее не узнала, только подумала: «Почему ее лицо кажется мне смутно знакомым?» А потом внезапно все вспомнила. Меня сбили с толку ее крашеные волосы. Я сказала мисс Кук, где ее видела, и она призналась, что была там... но притворилась, что не узнала меня. Снова ложь.

– И что вы обо всем этом думаете?

– Ясно одно: мисс Кук (будем пока называть ее так) приехала в Сент-Мэри-Мид взглянуть на меня... чтобы узнать впоследствии, когда мы встретимся снова...

– К чему ей это?

– Не знаю. Есть две возможности. Боюсь, ни одна из них мне не нравится.

– Как и мне, – вставил профессор Уэнстед и, помолчав, добавил: – Мне очень не по себе от того, что случилось с Элизабет Темпл. Вы успели поговорить с ней?

– Да. Хотела бы вернуться к этому разговору, когда ей станет лучше, и расспросить об убитой девушке. Она когда-то училась в ее школе и собиралась замуж за сына мистера Рэфьела, но свадьба не состоялась. Девушка умерла. Я спросила, как и почему это случилось... Элизабет Темпл произнесла в ответ лишь одно слово: «Любовь». Мне пришло в голову, что речь идет о самоубийстве, но это было убийство. Возможно, убийство из ревности. Нам необходимо найти того, кто совершил преступление. Возможно, мисс Темпл назовет его имя.

– У вас нет других зловещих предположений?

– Право же, по-моему, все, что нам надо, – это одно или несколько случайно оброненных слов. Не вижу причин подозревать кого-либо из экскурсантов в чем-то зловещем, равно как и обитательниц «Старой усадьбы». Но одна из сестер может помнить что-то, сказанное девушкой или Майклом в то время. Клотильда ездила с воспитательницей за границу. Поэтому, возможно, знает о чем-то из того, что происходило во время этих поездок. Помнит какие-то слова, поступки девушки или молодого человека, с которым она познакомилась там. Нечто не имеющее отношения к «Старой усадьбе». Да, очень трудно подобрать ключ к пониманию происходящего, если располагаешь единственной возможностью: расспрашивать людей и выуживать информацию из случайных реплик. Средняя сестра, миссис Глинн, вышла замуж довольно рано и провела большую часть жизни, как я поняла, в Индии и в Африке. Возможно, она слышала что-то от мужа или от его родственников, или же информация поступила к ней какими-то путями, не связанными со «Старой усадьбой», которую, впрочем, она время от времени посещала. Видимо, миссис Глинн знала убитую девушку, но, думаю, не так близко, как ее сестры. Однако это не означает, что миссис Глинн не располагает важными сведениями о девушке. Несколько сумасбродная мисс Антея, кажется, тоже не слишком хорошо знала погибшую, но у нее может быть информация о любовниках – или дружках... А что, если мисс Антея видела девушку с незнакомым молодым человеком? Кстати, сейчас она проходит мимо отеля.

Мисс Марпл, поглощенная беседой с профессором, все же по привычке внимательно наблюдала за происходящим, автоматически отмечая каждого, кто появлялся в ее поле зрения, независимо от того, спешил куда-то этот человек или бесцельно слонялся поблизости.

– Антея Брэдбери-Скотт – вон та дама с большим пакетом. Полагаю, идет на почту. Только что обогнула угол, верно?

– У нее вид полоумной старухи, – заметил профессор Уэнстед. – Растрепанные седые волосы... Похожа на пятидесятилетнюю Офелию.

– Я тоже подумала об Офелии, едва увидела мисс Антею. Господи, если бы я только знала, что теперь делать! Как поступить: остаться здесь, в «Золотом вепре», еще на пару дней или поехать дальше с экскурсией? Да, это все равно что искать иголку в стоге сена. Правда, если порыться хорошенько, обязательно что-нибудь найдешь... даже если при этом поранишь палец.

Глава 13

ЧЕРНО-КРАСНАЯ КЛЕТОЧКА

Миссис Сэндборн вернулась к обеду с неутешительными известиями. Мисс Темпл все еще не пришла в себя. Транспортировать ее нельзя еще по крайней мере несколько дней.

Сообщив об этом, миссис Сэндборн перешла к практическим вопросам. Она приготовила расписание поездов для тех, кто хотел вернуться в Лондон, а тем, кто все же решил продолжить путешествие, представила планы экскурсий на следующие два дня – маленькими группками на арендованных машинах.

Профессор Уэнстед отвел мисс Марпл в сторону, едва они вышли из столовой.

– Вы, наверное, хотите отдохнуть? Если нет, я зайду за вами через час. Тут есть интересная церковь, на которую вам следует взглянуть.

– Это было бы очень мило, – ответила мисс Марпл.

Мисс Марпл удобно расположилась на сиденье машины, которую к назначенному времени вызвал профессор Уэнстед.

– Надеюсь, осмотрев эту церковь, вы получите удовольствие. Да и сама деревушка очень мила. Почему бы нам не насладиться местными достопримечательностями?

– Вы очень добры. – Мисс Марпл окинула профессора чуть настороженным взглядом. – Вы очень добры, – повторила она. – Но не проявляем ли мы... бессердечия... вы понимаете, о чем я.

– Дорогая, но ведь мисс Темпл – не ваша старая подруга. Конечно, весьма печально, что все так случилось, но мы не в силах помочь ей.

– Вы правы.

«Машина арендованная, – подумала мисс Марпл. – Как мило, что профессор пригласил пожилую даму осмотреть здешние достопримечательности. Ведь он мог найти спутницу помоложе, поинтереснее и уж наверняка покрасивее». Мисс Марпл бросила на профессора задумчивый взгляд, когда машина проезжала по деревне. Однако он смотрел в окно.

Миновав деревню, они выехали на проселочную дорогу, вьющуюся между холмами. Профессор повернул голову к мисс Марпл:

– Должен заметить, что мы направляемся не в церковь.

– Так я и думала.

– Да, вы должны были догадаться.

– Куда же мы направляемся?

– В больницу, в Карристаун.

– В ту, куда доставили мисс Темпл?

– Да, миссис Сэндборн видела пострадавшую и привезла мне письмо от начальника больницы. Я только что поговорил с ними по телефону.

– Она поправляется?

– К сожалению, нет.

– Понимаю. По крайней мере... нет, пожалуй, не вполне понимаю, – пробормотала мисс Марпл.

– Весьма проблематично, поправится ли она, но тут уж ничего не поделаешь. Сознание может не вернуться к ней, однако возможны короткие проблески.

– Так вы везете меня туда? Но зачем? Как вы справедливо заметили, я не подруга мисс Темпл и познакомилась с ней только на этой экскурсии.

– Знаю, но я везу вас туда потому, что, ненадолго придя в себя, она спросила о вас.

– Вот оно что. Интересно, а почему мисс Темпл спросила обо мне, почему решила, что я могу быть полезна ей? Она женщина выдающаяся, была директрисой «Фоллоуфилд», и ее мнение высоко ценили специалисты в области образования.

– Кажется, это лучшая женская школа?

– Да. Мисс Темпл – личность исключительная и была великолепным педагогом. Она преподавала математику, но ее интересы не ограничивались этим предметом. Мисс Темпл занимали вопросы образования, психологии и многое другое. Ее смерть будет невосполнимой потерей для всех. Она оставила свой пост в «Фоллоуфилд», однако многое делала в сфере образования. Этот несчастный случай... – Мисс Марпл вдруг умолкла. – Неужели, по-вашему, нам следует заняться расследованием этого несчастного случая?.

– Полагаю, этим стоит заняться. Огромный валун внезапно сорвался и покатился по склону холма. Да, такое порой случается, но все же очень редко. Признаюсь, кое-кто заговорил со мной об этом.

– Об этом несчастном случае? – удивилась мисс Марпл. – Кто же?

– Джоанна Кроуфорд и Эмлин Прайс.

– И что же они сказали вам?

– Джоанне показалось, что кто-то был на склоне холма, только повыше. Она и Эмлин шли по едва заметной извилистой тропке, тянущейся выше главной тропы и огибающей холм. Выйдя из-за скалы, она явственно увидела, что кто-то толкает вперед большой валун. Джоанна не рассмотрела, мужчина это был или женщина, но силуэт четко обозначился на фоне неба. Валун покатился – сначала медленно, потом все быстрее – по склону холма. Именно в этот момент по главной тропе шла мисс Темпл, и валун придавил ее. Если это было сделано преднамеренно, то покушение, очевидно, увенчалось успехом – камень вполне мог пролететь мимо.

– Кого она видела – женщину или мужчину? – вслух подумала мисс Марпл.

– Увы, Джоанна Кроуфорд не может ответить на этот вопрос. Тот человек был в джинсах или в брюках и в ярком пуловере в черно-красную клеточку. Злоумышленник повернулся и почти тут же скрылся из виду. Девушка полагает, что это был мужчина, но все же не вполне уверена в этом.

– А кто считает это покушением на жизнь мисс Темпл – вы или Джоанна?

– Чем больше она размышляет о случившемся, тем сильнее ее уверенность в том, что это было покушение. И молодой человек согласен с ней.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– На этот счет у меня нет никаких соображений. У молодых людей – тоже. Это мог быть кто-то из туристов. Или совершенно неизвестный нам человек: узнал, что экскурсанты остановились здесь, решил воспользоваться этим и попытаться убить одного из них. Это либо юный любитель насилия, либо тайный враг мисс Темпл.

– Когда говорят «тайный враг», это попахивает мелодрамой, – заметила мисс Марпл.

– Да, но кому нужно убивать ушедшую на покой, уважаемую всеми экс-директрису? Необходимо найти ответ на этот вопрос. Маловероятно, но все же не исключено, что мисс Темпл сама поможет нам. Как знать, а вдруг она узнала того, кто столкнул камень? Нет, скорее этой леди известно, кто и по какой причине мог желать ей зла.

– Все это кажется неправдоподобным.

– Согласен. Крайне трудно представить мисс Темпл жертвой насилия, но все же следует признать, что у экс-директрисы широкий круг знакомых. Не будем преуменьшать, множество известных людей прошли через ее руки.

– Вы хотите сказать, много девушек?

– Да. Вот именно. Девушки и их семьи. Мисс Темпл были известны секреты ее воспитанниц. Например, любовные приключения, о которых не подозревали родители. Такое ведь, знаете ли, случается. И к тому же очень часто. Особенно в последние десять-двадцать лет. Говорят, теперь девушки взрослеют раньше. И это проявляется в манере одеваться, в прическах. Возьмите хоть мини-юбки – разве это не дань детству? А размалеванные сорочки и шорты – чистый инфантилизм! Они просто не желают становиться взрослыми, ибо опасаются принимать на себя ответственность. И все же, как все дети, эти молодые люди хотят, чтобы их считали взрослыми, разрешали им делать все, что позволено взрослым. Порой это приводит к трагедии.

– Вы имеете в виду какой-то конкретный случай?

– Нет. Просто я размышляю... прикидываю разные возможности. Не могу представить себе, чтобы у Элизабет Темпл был какой-то личный враг. И заметьте, это враг расчетливый и безжалостный; он воспользовался представившейся возможностью, чтобы прикончить ее. Что ж, я и в самом деле думаю... – Профессор посмотрел на мисс Марпл: – А может, у вас есть какое-нибудь предположение?

– Предположение? Нет, однако, кажется, я понимаю ход ваших рассуждений. Вы подозреваете, будто мисс Темпл что-то знала. Ей было известно что-то, угрожающее осложнениями или даже опасностью для какой-то особы. И та особа боялась разоблачения.

– Да, именно так я и подумал.

– В таком случае, – продолжала мисс Марпл, – можно сделать вывод, что кто-то из экскурсантов узнал мисс Темпл. Сама же она, вероятно, не вспомнила этого человека, поскольку много лет не видела его. Полагаю, это дело рук одного из наших спутников. – Помолчав, она спросила: – Вы упомянули о пуловере, о том, что он был в черно-красную клетку?

– Да. Пуловер... – Профессор с интересом взглянул на мисс Марпл: – А почему вы вдруг вспомнили об этом?

– «Очень уж это приметная вещь», – подумала я, услышав ваши слова. Такое сочетание красок издали бросается в глаза. Ведь не случайно Джоанна отметила расцветку пуловера, не упомянув про брюки.

– Прошу вас, продолжайте.

– Знаете принцип сигнальных флажков? – задумчиво спросила мисс Марпл. – То, что обязательно увидят, на что обратят внимание, запомнят, узнают.

– Я весь внимание.

– Говоря о человеке, которого видели издали, вы прежде всего опишете его одежду. Не лицо, не походку, не руки и не ноги, а малиновый берет, лиловый плащ, кожаную куртку, яркий пуловер в черно-красную клетку. Что-то сразу запоминающееся, бросающееся в глаза. Но стоит только этому человеку снять свою одежду, избавиться от нее, отправить по почте за сотню миль по какому-то адресу, сунуть в мусорный ящик, разорвать или уничтожить иным способом, как он тут же становится обычным, не привлекающим ничьего внимания и никому не внушающим подозрений. Этот пуловер в черно-красную клетку был надет с умыслом, чтобы его запомнили. Но больше его не наденут.

– Весьма логично, – заметил профессор Уэнстед. – Как я уже говорил вам, «Фоллоуфилд» расположена неподалеку отсюда. Кажется, шестнадцать миль. Поэтому в этих краях Элизабет Темпл хорошо знают, да и сама она со многими знакома.

– И это увеличивает число возможностей, – быстро проговорила мисс Марпл. – Вы правы, – добавила она, – скорее всего, нападавший мужчина, а не женщина. Валун сбросили вниз с предельной точностью, если только его сбросили. Точность в подобных делах свойственна мужчинам, женщины редко ею обладают. С другой стороны, как вы упомянули, вполне возможно, что в этой экскурсии принимает участие бывшая ученица мисс Темпл или кто-то из старых знакомых; некто узнал ее, но она его не узнала. Мисс Темпл могли увидеть на улице. Внешность пятидесятилетнего человека меняется за десять лет не так сильно, как у подростка. И вот, заметив свою бывшую начальницу, некая особа вспоминает, что мисс Темпл знает какие-то компрометирующие факты, представляющие для нее серьезную опасность. – Мисс Марпл вздохнула. – Мне совсем незнакомы здешние места. А вам?

– Тоже нет, – ответил профессор Уэнстед. – Я не бывал в этих краях и только от вас слышал несколько историй, случившихся здесь. Если бы не знакомство с вами и не ваши рассказы, я чувствовал бы себя совершенно беспомощным. Вы и сами не знаете, что делаете здесь. Однако вас послали сюда. Все это запланировал мистер Рэфьел – ваше участие в экскурсии и нашу встречу. Мы видели друг друга и в предыдущие дни, но он устроил так, чтобы вы провели пару дней в этом городке, в доме его бывших друзей, которые не отказали бы ему в этой просьбе. Для чего все это?

– Очевидно, он хотел, чтобы я узнала некоторые факты, – ответила мисс Марпл.

– Услышали об убийствах, случившихся много лет назад? – усомнился профессор Уэнстед. – В подобных происшествиях нет ничего необычного. То же самое можно услышать во многих местах Англии и Уэллса. Это серийные преступления. Сначала находят труп одной изнасилованной и убитой девушки, потом – другой, неподалеку от места убийства первой жертвы. Затем то же самое случается в стороне, на расстоянии примерно двадцати миль. Схема всегда одинакова. Сообщалось, например, что в Джоселин-Сент-Мэри пропали две девушки. Об одной из них мы с вами и говорили: ее тело нашли через шесть месяцев за много миль от этого городка, а прежде девушку видели с Майклом Рэфьелом...

– А вторая?

– Ее имя Нора Броуд. Отнюдь не скромница, не имела постоянного кавалера. Кажется, вокруг нее крутилось несколько ухажеров. Труп Норы Броуд так и не нашли. Возможно, еще найдут... когда-нибудь. Иногда такое бывает и через двадцать лет. – Профессор притормозил. – Вот мы и приехали. Это Карристаунская больница.

Мисс Марпл, поддерживаемая под локоть профессором Уэнстедом, вошла в здание. Профессора ждали, и прибывших сразу же провели в небольшую комнату. Им навстречу поднялась дама:

– О, вот наконец, и вы, профессор Уэнстед. А также...

– Мисс Джейн Марпл, – представил спутницу профессор. – Я разговаривал с сестрой Баркер по телефону.

– Ах да. Сестра Баркер сказала, что эта леди приедет с вами.

– Как чувствует себя мисс Темпл?

– По-прежнему. Боюсь, ей не стало лучше. – Дама поднялась. – Я отведу вас к сестре Баркер.

Сестра Баркер оказалась высокой худощавой женщиной с низким решительным голосом. Ее темно-серые глаза в упор смотрели на собеседника, но через мгновение она отводила их в сторону, словно успев составить определенное суждение.

– Не знаю, что вы намерены предпринять... – начал профессор Уэнстед, но сестра прервала его:

– Пожалуй, я лучше расскажу мисс Марпл о том, что мы уже успели сделать. Я должна предупредить вас, что наша пациентка мисс Темпл все еще в коматозном состоянии. Сознание проясняется у нее редко и внезапно, тогда она ориентируется в окружающем и даже произносит несколько слов. Помочь мисс Темпл мы не можем. Остается только запастись терпением. Полагаю, профессор Уэнстед уже рассказал вам, что в один из моментов просветления пациентка отчетливо назвала ваше имя: «Мисс Джейн Марпл». Потом добавила: «Я хочу поговорить с ней. С мисс Джейн Марпл». После этого она снова впала в беспамятство. Доктор счел целесообразным обратиться к спутникам мисс Темпл. Мы связались с профессором Уэнстедом, и он привез вас сюда. Увы, сейчас мы просим вас об одном: посидите в палате мисс Темпл и внимательно выслушайте каждое слово, которое она скажет, придя в себя. Боюсь, что прогноз не слишком утешительный. Буду с вами откровенна, тем более что вы не ее родственники. По мнению врачей, мисс Темпл быстро угасает и может умереть, не приходя в сознание. Помочь ей мы бессильны, однако очень важно, чтобы вы услышали и запомнили ее последние слова. Доктор полагает, что возле больной, если она все же придет в себя, не должно быть много людей. Надеюсь, мисс Марпл не откажется посидеть у постели мисс Темпл. В этой же палате за ширмой дежурит сиделка. В больнице находятся также офицеры полиции, которые при первой же возможности запишут ваши показания. Доктор убежден: разумнее всего, чтобы возле мисс Темпл находилась только та леди, которую она ожидает увидеть. Тогда больная не испугается и не забудет то, что хотела сообщить вам. Полагаю, эта просьба не слишком обременит вас?

– О нет, – ответила мисс Марпл. – Я вполне готова к этому. У меня с собой записная книжка и ручка, но, наверное, лучше, чтобы больная не видела их. Я быстро все запоминаю, поэтому мне не обязательно делать записи. Можете положиться на мою память. К тому же я не глухая. Конечно, слух у меня уже не такой острый, как в молодости, но я без труда расслышу слова больной, даже если она произнесет их шепотом. Мне не раз в жизни приходилось выполнять обязанности сиделки.

Сестра Баркер посмотрела на мисс Марпл и чуть кивнула:

– Вы очень добры, и я не сомневаюсь, что мы можем полностью положиться на вас. Если профессор Уэнстед согласится подождать внизу, в приемной, мы в случае необходимости вызовем его сюда. А теперь, мисс Марпл, прошу вас, пойдемте со мной.

Пожилая леди последовала за сестрой Баркер в палату. Там царил полумрак – шторы были полуопущены. Элизабет Темпл лежала неподвижно, как статуя, но не казалась спящей. Дышала она неровно и тяжело. Сестра Баркер нагнулась и осмотрела больную. Потом, указав мисс Марпл на стул возле постели, направилась к двери. Из-за ширмы вышел молодой мужчина с блокнотом в руках.

– Это по распоряжению доктора, мистер Рекит, – сообщила сестра Баркер.

Тут из-за ширмы показалась сиделка.

– Позовите меня, если понадоблюсь, сестра Эдмондс, – обратилась к ней сестра Баркер. – И выполняйте все, о чем бы ни попросила вас мисс Марпл.

Мисс Марпл расстегнула пуговицы на жакете. В палате было тепло. Сиделка подошла к посетительнице, взяла у нее жакет и удалилась за ширму. Мисс Марпл опустилась на стул. Посмотрев на Элизабет Темпл, она подумала то же, что и при первой встрече в автобусе: «Какое у нее одухотворенное лицо! (Седые волосы больной были зачесаны назад.) Удивительно красивая женщина. Яркая личность. Очень жаль, если она умрет. Это будет большой потерей для всех».

Мисс Марпл чуть придвинула стул к постели и приготовилась терпеливо ждать. Она конечно же не знала, будет ли прок от ее пребывания здесь. Время тянулось медленно. Десять минут, двадцать, полчаса, тридцать пять минут. И вдруг совершенно неожиданно послышался голос – тихий, чуть хриплый, но внятный:

– Мисс Марпл. – Глаза Элизабет Темпл смотрели на посетительницу. Внимательно и осмысленно. Испытующий взгляд больной не выражал никаких эмоций – даже удивления. – Мисс Марпл. Ведь вы Джейн Марпл? – повторила она.

– Верно. Меня зовут Джейн Марпл.

– Генри часто говорил мне о вас и многое рассказал.

Голос умолк. Мисс Марпл, затрепетав, спросила:

– Генри?

– Генри Клиттеринг, мой старый друг... очень старый друг.

– И мой тоже, – заметила мисс Марпл и тут же подумала, как много лет знакома с Генри Клиттерингом. Он неоднократно обращался к ней за помощью, как, впрочем, и она к нему. Да, это был очень давний друг.

– Я вспомнила о вас, увидев ваше имя в списке пассажиров. Вы могли бы помочь. Будь Генри здесь, он сказал бы то же самое. Необходимо кое-что выяснить. Это очень важно. Очень. Хотя... это случилось довольно давно... давно...

Голос мисс Темпл дрогнул, глаза полузакрылись. Из-за ширмы появилась сиделка, взяла небольшой стакан и поднесла его к губам больной. Мисс Темпл сделала глоток, потом слегка покачала головой. Сестра поставила стакан и вернулась за ширму.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала мисс Марпл, однако не задала ни одного вопроса.

– Хорошо, – проговорила больная и вскоре повторила: – Хорошо.

Минуты три она лежала с закрытыми глазами. Возможно, погрузилась в сон или забытье. Потом глаза открылись.

– Кто из них? – спросила она. – Именно это и нужно узнать. Вы понимаете, о чем я?

– Думаю, да. Девушка, которая погибла... ее звали Нора Броуд?

Больная нахмурилась:

– Нет, нет, нет. Другая девушка. Верити Хант. Она надолго умолкла, потом сказала:

– Джейн Марпл. Вы старая женщина, старше, чем я предполагала, когда он говорил мне о вас. Далеко не молоды, но ведь вы все еще способны находить разгадки самых запутанных историй, не так ли? – Голос женщины зазвучал резче и тверже: – Вы ведь справитесь, правда? Скажите, что справитесь. У меня осталось мало времени. Я знаю это. Одна из них, но которая? Выясните. Генри поклялся бы, что вам это удастся. Возможно, это опасно... но вы ведь все равно все выясните, правда?

– С Божьей помощью – да! – ответила мисс Марпл. – Клянусь.

– Ах! – Глаза закрылись, потом снова открылись. Подобие улыбки затрепетало на губах больной. – Большой камень с вершины горы. Камень смерти.

– Кто сбросил его?

– Не знаю. Не важно... только... Верити. Узнайте о Верити. Правду. Синоним латинского слова «verity».

Больная расслабилась, глаза ее закрылись. К постели подошла сиделка, пощупала пульс, потом указала мисс Марпл на дверь. Та беспрекословно повиновалась и вышла вслед за сиделкой из палаты.

– Это слишком утомило ее, – сказала сиделка. – Теперь она не скоро придет в сознание. Если вообще придет. Надеюсь, вы узнали что-то полезное.

– Сомневаюсь, – ответила мисс Марпл, – впрочем...

– Ну как, выяснили что-нибудь? – Профессор Уэнстед повел мисс Марпл к машине.

– Имя. Верити. Так звали ту девушку?

– Да. Верити Хант.

Элизабет Темпл умерла через полтора часа, не приходя в сознание.

Глава 14

МИСТЕР БРОДРИБ РАЗМЫШЛЯЕТ

– Вы читали сегодняшнюю «Таймс»? – спросил мистер Бродриб своего партнера мистера Шустера.

Тот ответил, что времени на «Таймс» у него не хватает, поэтому он довольствуется «Дейли телеграф».

– Возможно, это сообщение было и там, – заметил мистер Бродриб. – В рубрике смертей. Мисс Элизабет Темпл, доктор наук.

Мистер Шустер взглянул на него с легким удивлением.

– Директриса «Фоллоуфилд». Ну, о «Фоллоуфилд» вы ведь слышали, не так ли?

– Конечно, – ответил Шустер. – Женская школа. Существует уже полвека. Первоклассная, но обучение там фантастически дорогое. Итак, она была директрисой этой школы? По-моему, мисс Темпл ушла на покой по меньшей мере полгода назад. Кажется, я читал об этом в газетах. Там еще писали немного о новой директрисе. Замужняя дама. Не старая. Лет тридцати пяти – сорока. С современными идеями. Ввела уроки косметики, разрешила носить брюки. Что-то в этом роде.

– Гм-м! – пробормотал мистер Бродриб; именно так адвокаты его возраста выражают недовольство тем, что не согласуется с их жизненным опытом. – Едва ли ей удастся снискать такую же известность и сделать себе такое же имя, как Элизабет Темпл. Мисс Темпл долгое время была директрисой.

– Вот как? – Мистер Шустер не проявил особого интереса. Он не понимал, почему Бродриба взволновала смерть какой-то директрисы.

Конечно, школы не привлекали пристального внимания этих джентльменов. Их сыновья уже более или менее прочно стояли на ногах. Старший сын мистера Бродриба служил в одном из министерств, младший – в нефтяной компании. Два юных отпрыска мистера Шустера учились в университетах и по мере сил портили кровь преподавателям.

– Так что же с ней случилось? – спросил мистер Шустер.

– Она отправилась в экскурсионную поездку на автобусе.

– Ох уж эти автобусы, – пробормотал мистер Шустер. – Я бы запретил своим родственникам пользоваться этим видом транспорта. Один автобус на прошлой неделе рухнул в пропасть в Швейцарии, а два месяца назад в катастрофе погибло двадцать человек. Не понимаю тех, кто водит их в наши дни.

– Это был автобус турагентства «Знаменитые замки и парки Великобритании», – пояснил мистер Бродриб. – Вы поняли, о чем я?

– Разумеется. Ведь мы... э-э... послали в этот тур старушку, мисс... как ее зовут? Путевку для нее заказывал старик Рэфьел.

– Мисс Джейн Марпл.

– А ее, случаем, не прикончили? – спросил мистер Шустер.

– Насколько я знаю, нет. Простите, я немного задумался.

– Это была дорожная авария?

– Нет. Это произошло в одном из самых живописных мест. Туристы поднимались по тропинке на холм, довольно крутой. На склоне его довольно много больших камней и валунов. Внезапно несколько валунов покатилось вниз. Мисс Темпл угодила под обвал, ее доставили в тяжелом состоянии в больницу, где она и умерла, не приходя в сознание...

– Как жаль! – Мистер Шустер ждал продолжения.

– Все это заставило меня задуматься, ибо я случайно вспомнил, что... э-э... именно в «Фоллоуфилд» училась та девушка.

– Какая еще девушка? Я не знаю, кого вы имеете в виду, Бродриб.

– Девушка, которую прикончил молодой Майкл Рэфьел. В моей памяти вдруг всплыли кое-какие детали – полагаю, связанные со странным поручением, которое старик Рэфьел дал этой Джейн Марпл. Жаль, что он не рассказал нам подробностей.

– И каким же образом это связано?.. – заинтересовался мистер Шустер.

Мозг адвоката заработал. Он был готов проанализировать все, что услышит от мистера Бродриба.

– Та девушка. Не могу вспомнить ее имя. Какое-то христианское имя – то ли Надежда, то ли Вера, что-то такое. Ага, Верити. Верити Хант, кажется. Одна из убитых девушек. Ее труп нашли милях в тридцати от того места, где она исчезла. В овраге, через полгода. Очевидно, ее задушили, а потом изуродовали лицо, чтобы затруднить опознание, но, разумеется, девушку все равно опознали. Одежда, сумочка, драгоценности... родимое пятно или шрамы... О да, установить ее личность не составило труда.

– По-моему, потом был судебный процесс, не так ли?

– Да. Майкла подозревали в том, что он убил еще трех девушек за год. Но достаточных улик, чтобы признать его виновным, не нашлось... поэтому полиция уцепилась именно за это дело – уж тут хватало улик. К тому же у него уже сложилась весьма дурная репутация – прежде выдвигали обвинения в рукоприкладстве и попытке изнасилования. Впрочем, все мы знаем, что значит в наши дни обвинить в изнасиловании. Мать говорит дочке, чтобы она заявила в полицию, будто ее изнасиловал парень, хотя на самом деле все обстояло иначе. Девица сама пригласила его к себе домой, когда мать была на работе, а отец в командировке. Сама повисла у него на шее, не давала проходу, в общем, затащила в постель. Потом, как я уже говорил, мать посоветовала девушке заявить об изнасиловании – в надежде, что парень женится на ней. Но речь не об этом, – продолжал мистер Бродриб. – Я задумался о том, нет ли какой-то связи между прошлыми и нынешними событиями. Нет ли чего-то общего между делом Майкла и заданием, которое выполняет мисс Марпл для покойного мистера Рэфьела.

– – Его ведь признали виновным, верно? Приговорили к пожизненному заключению?

– Это было так давно, что я уже не помню точно. Может, сделали скидку на «ограниченную ответственность»?

– А Верити Хант училась в той школе – школе мисс Темпл? Ведь она была школьницей, когда ее убили?

– О нет. Ей было уже восемнадцать или девятнадцать лет. Жила она то ли с родственниками, то ли у друзей родителей, ну, что-то в этом роде. Чудесный дом, прекрасные люди, очаровательная девушка. Про таких, как она, родственники всегда говорят: «Очень скромная, застенчивая девушка, не встречается с незнакомыми людьми, у нее даже нет своего парня». Они и не подозревают, что как раз парень у нее уже есть, просто она умело скрывает это от них. А, как говорят, молодой Рэфьел очень нравился девушкам.

– Никто не сомневался, что эти преступления совершил именно он? – спросил мистер Шустер.

– Какое там! Он нагородил столько лжи! Лучше бы его адвокат посоветовал ему молчать. Майкл пытался обеспечить себе алиби с помощью своих друзей, но это алиби ничего не стоило. Понимаете, о чем я? Судьи сочли, что никто из его приятелей не заслуживает доверия.

– Что же вы думаете обо всем этом, Бродриб?

– Ну, я еще не пришел ни к какому заключению, просто размышлял, с чем можно связать смерть мисс Темпл.

– В каком плане?

– Видите ли, по-моему, странно, что камень вдруг скатился и придавил человека. Странно, неестественно. Обычно камни спокойно лежат и никуда не скатываются, уж поверьте моему опыту.

Глава 15

ВЕРИТИ

– Верити, – сказала мисс Марпл.

Элизабет Маргарет Темпл умерла накануне вечером. Умерла тихо и спокойно. Мисс Марпл сидела в гостиной «Старой усадьбы». Отложив детскую розовую кофточку, она начала вязать лиловый, шарф – по ее старомодным понятиям, так было приличнее, поскольку произошла ужасная трагедия.

Предварительное дознание было назначено на следующий день. Викарий согласился отслужить короткую панихиду в церкви после того, как будут улажены все формальности. Представители похоронного бюро с неизменно скорбными лицами совместно с полицией занялись организационными вопросами.

Утром, ровно в одиннадцать, началось дознание. Участники экскурсии согласились дать показания, но кое-кто из них отправился на поминальную службу.

Миссис Глинн, придя в «Золотой вепрь», начала настойчиво упрашивать мисс Марпл вернуться в «Старую усадьбу» и погостить там, пока не возобновится экскурсия.

– Это избавит вас хотя бы от репортеров.

Сердечно поблагодарив сестер за предложение, мисс Марпл приняла его.

Автобус с экскурсантами отправлялся после панихиды в Саут-Бедстоун, до которого было тридцать пять миль. Там находился первоклассный отель, где и предполагалось остановиться. В дальнейшем экскурсия должна была продолжаться по плану.

«Однако, – подумала мисс Марпл, – наверняка найдутся и такие, кто не пожелает завершить тур и вернется домой. Это имеет определенные резоны. Еще неизвестно, что лучше: отправиться дальше и постоянно вспоминать о трагическом происшествии или махнуть рукой на деньги, затраченные на туристическую путевку. Многое зависит от исхода дознания».

Обменявшись с тремя сестрами несколькими фразами, соответствующими столь печальным обстоятельствам, мисс Марпл вернулась к вязанию. Автоматически шевеля пальцами и напряженно размышляя, что делать дальше, она произнесла одно слово – «Верити» – резко, будто бросила камешек в ручей. Надо посмотреть, что из этого выйдет, – если вообще что-то выйдет. Значит ли что-то это слово для ее хозяек? Может, да, а может, и нет. В любом случае по возвращении в отель она за ужином обронит это слово и понаблюдает, какое впечатление оно произведет на собравшихся. «Ведь это слово, – вспомнила мисс Марпл, – последнее, что произнесла перед смертью Элизабет Темпл. Поэтому, – пальцы пожилой леди быстро двигались, ей не приходилось следить глазами за вязаньем, и это позволяло ей одновременно читать книгу или вести беседу, – поэтому я сейчас назову это имя и посмотрю, что выйдет».

– Верити!

Вызовет ли это слово, как камешек, всплеск, рябь, круги на поверхности воды? Или вода останется гладкой? Нет, какая-то реакция должна последовать...

«О, я не ошиблась!»

Хотя по лицу мисс Марпл нельзя было ничего определить, но ее глаза внимательно следили за тремя женщинами, за всеми сразу, – этому она научилась за долгие годы, наблюдая за соседями в церкви, за матерями на собраниях и на других общественных мероприятиях в Сент-Мэри-Мид, когда желала услышать какую-нибудь новую сплетню или слух.

Миссис Глинн опустила книгу и удивленно взглянула на гостью. «Ее удивило не то, что она услышала имя, а то, что его произнесла я, мисс Марпл».

Клотильда быстро вскинула голову и слегка подалась вперед, потом бросила взгляд в окно, а не на мисс Марпл, и молча сжала кулаки. Пожилая леди искусно притворялась, будто всецело поглощена вязанием. Однако она конечно же видела: по щекам Клотильды покатились слезы, но та даже не попыталась достать носовой платок. Мисс Марпл поразила эманация печали, исходившая от нее.

– Верити? – мгновенно переспросила Антея с волнением, чуть ли не радостно. – Верити, говорите вы? Вы знали ее? Я и понятия об этом не имела. Вы имеете в виду Верити Хант?

– Это христианское имя? – поинтересовалась Лавиния Глинн.

– Я не знала никого с таким именем, – ответила мисс Марпл. – Но произнесла я действительно его. Оно ведь довольно необычное, верно? Верити, – задумчиво повторила она. Пожилая леди уронила на колени недовязанный лиловый шарф и оглядела присутствующих с таким смущением, словно почувствовала, что допустила промах: – Мне... мне очень жаль. Кажется, я сказала что-то такое, чего не следовало говорить? Видите ли...

– Нет, нет, – прервала ее миссис Глинн. – Все дело в том, что это имя... это имя нам знакомо... оно вызывает у нас кое-какие ассоциации.

– Оно внезапно пришло мне в голову, – пояснила мисс Марпл извиняющимся тоном, – потому что вчера бедная мисс Темпл назвала его. Профессор Уэнстед взял меня с собой в больницу, видимо полагая, что мне удастся... не знаю, уместно ли тут это слово... спасти ее. Мисс Темпл была в коме. Врачи считали... не то чтобы я дружила с ней прежде, но, познакомившись на этой экскурсии, мы с ней подолгу говорили. И профессор надеялся, что от меня будет какой-то толк. Увы, его надежды не оправдались. Я просто сидела в палате и ждала, и вдруг мисс Темпл произнесла одно или два слова, но, кажется, в них не было никакого смысла. И вот, когда я уже собиралась уходить, она открыла глаза и посмотрела на меня... не знаю, возможно, мисс Темпл приняла меня за кого-то другого... но она произнесла это слово. «Верити!» Понятно, оно запало мне в память – ведь его произнесла умирающая. Думала ли она о ком-то или имела в виду нечто иное, не знаю. Ведь по-латыни это слово означает «истина», не так ли? – Мисс Марпл оглядела Клотильду, Лавинию и Антею.

– Такое христианское имя носила одна знакомая нам девушка, – сказала Лавиния Глинн. – Вот почему оно так сильно поразило нас.

– Тем более что она умерла ужасной смертью, – пояснила Антея.

– Не вдавайся в подробности! – оборвала ее Клотильда.

– Но ведь все и так это знают. – Антея посмотрела на мисс Марпл: – Я думала, вы слышали об этом, поскольку были знакомы с мистером Рэфьелом. Ведь если он написал нам о вас, вы не могли не знать его. И вероятно, мистер Рэфьел упоминал вам об этой истории.

– Простите, но я не понимаю, о чем идет речь, – заметила мисс Марпл.

– Они нашли ее тело, – пояснила Антея.

«Коль скоро Антея заговорила, – подумала мисс Марпл, – ее уже не остановить. Однако словоохотливость сестры явно раздражает Клотильду». Та между тем молча достала носовой платок, вытерла слезы и снова выпрямилась. В глазах ее застыло трагическое выражение.

– Верити... – проговорила она. – Так звали девушку, которая была очень дорога нам. Она жила с нами здесь некоторое время. Я очень любила ее...

– И она тоже любила тебя, – сказала Лавиния.

– Я дружила с ее родителями, – продолжала Клотильда. – Они погибли в авиакатастрофе.

– Она училась в «Фоллоуфилд», – вставила Лавиния. – Полагаю, поэтому мисс Темпл и вспомнила ее.

– Конечно, – отозвалась мисс Марпл. – Там, где мисс Темпл была директрисой, не так ли? Я часто слышала о «Фоллоуфилд». Прекрасная школа, верно?

– Да, – согласилась Клотильда. – Верити училась в ней. После смерти родителей она осталась с нами, поскольку еще не решила вопрос о своем будущем. Ей было восемнадцать или девятнадцать лет. Прелестная девушка, привлекательная, обаятельная. Она подумывала стать медсестрой, но мисс Темпл считала, что с такими способностями надо идти в университет. Поэтому она начала готовиться к поступлению, когда... когда случилась та чудовищная история. – Клотильда отвернулась: – Я... если вы не возражаете, лучше оставить эту тему.

– Разумеется, – пробормотала мисс Марпл. – Мне жаль... простите мою бестактность... Я... Я не слышала... я думала... Мне показалось... – Ее речь становилась все более и более бессвязной.

Этим вечером она услышала кое-что еще. Миссис Глинн вошла в спальню мисс Марпл, когда та уже переоделась и собиралась отправиться в отель, чтобы присоединиться к экскурсии.

– Я решила кое-что объяснить вам насчет... насчет этой девушки, Верити Хант, – сказала миссис Глинн. – Не могли же вы знать, что Клотильда была очень привязана к ней и что ее кошмарная смерть стала для сестры ужасным потрясением. Мы стараемся никогда не упоминать ее имени, но... думаю, лучше рассказать вам всю эту историю. Видите ли, без нашего ведома Верити начала встречаться с неподходящим – не просто неподходящим, а, как оказалось, опасным! – молодым человеком, которого уже не раз обвиняли в различных преступлениях. Проезжая однажды через наши края, он нанес нам визит. Мы знали, что его отец – очень богатый человек. Думаю, лучше рассказать всю правду, если вы еще не знаете ее, а похоже, что так. Это был сын мистера Рэфьела, Майкл...

– О господи! – воскликнула мисс Марпл. – Нет, нет, это имя мне незнакомо, но я слышала, что у мистера Рэфьела был сын... изрядный шалопай.

– Проделки его носили отнюдь не безобидный характер, – заметила миссис Глинн. – От него всегда исходили только неприятности. Пару раз Майкла привлекали к суду за различные провинности. В частности, за совращение несовершеннолетней... и что-то еще в том же роде. Боюсь, наши судьи слишком либеральны к подобного рода делам. Не хотят портить жизнь молодым людям, поэтому дают лишь условное наказание. Если бы этих парней сразу сажали в тюрьму, возможно, это заставило бы их изменить поведение. К тому же он был и аферистом. Подделывал подпись отца на чеках, занимался вымогательством – в общем, негодяй, каких мало. Мы дружили с его матерью. Ей, по-моему, очень повезло, что она рано умерла и не видела, каким мерзавцем стал ее сын. Мистер Рэфьел делал все, чтобы наставить сына на путь истинный. Пытался найти ему подходящую работу, оплачивал штрафы и прочее. Уверена, то, что случилось, потрясло его, хотя он держался спокойно – мол, чего не бывает в жизни! Наверное, обитатели нашего городка расскажут вам, если еще не сделали этого, что здесь произошло несколько убийств и изнасилований, да и не только здесь – и в других частях страны, в двадцати – пятидесяти милях от нас. Полиция подозревает, что подобное происходило и за сотню миль от нас. Но, видимо, основное – именно здесь. И вот однажды Верити ушла из дому к своей подружке и не вернулась. Мы сообщили об этом в полицию, после чего начались ее поиски. Искали повсюду. Появились объявления в газетах и по телевидению, но никаких следов не обнаружили. Полицейские решили, что Верити сбежала со своим приятелем. Потом пошли слухи, что ее видели с Майклом Рэфьелом. К тому времени полиция уже подозревала Майкла в совершении нескольких преступлений, хотя достаточных улик не было. Кто-то видел Верити с молодым человеком, похожим на Майкла, в машине, такой же, как у него. Но это все, чем мы располагали. И лишь через шесть месяцев нашли ее труп, в овраге, пересекавшем глухой лес, в тридцати милях отсюда. Ее засыпали камнями и завалили землей. Клотильде пришлось поехать в морг для опознания... Она узнала Верити. Девушку задушили, а лицо изуродовали. Клотильда до сих пор не оправилась от потрясения. Верити удалось опознать по характерным приметам – родимому пятну и старому шраму, а также по одежде и содержимому сумочки. Мисс Темпл очень любила Верити. Наверное, поэтому и вспомнила о ней перед смертью.

– Мне очень жаль, – сказала мисс Марпл. – Мне и вправду очень жаль. Пожалуйста, передайте сестре, что я не знала об этом.

Глава 16

ДОЗНАНИЕ

Мисс Марпл медленно шла по главной улице городка к рыночной площади, где в старомодном особняке времен короля Георга, уже более ста лет известном как «Герб Керфью», должно было состояться дознание. Она бросила взгляд на часы. До начала оставалось двадцать минут.

Оглядев вывески магазинов, мисс Марпл направилась к тому, где продавали шерсть и различные вязаные вещи, в частности детские кофточки. Задержавшись у порога, она наблюдала, как молоденькая продавщица примеряла кофточки двум ребятишкам. Дальше за прилавком стояла пожилая женщина.

Мисс Марпл подошла к ней, показала образец розовой пряжи и пояснила, что такой шерсти не хватило на один рукав кофточки, которую ей очень бы хотелось закончить. Подходящие нитки вскоре нашлись, и между женщинами завязалась оживленная беседа. Ее затеяла старушка, затронув недавнее печальное событие.

Миссис Меррипит поддержала эту тему, возмущенно заметив, что местные власти не делают ничего для безопасности горных дорог, поэтому и произошло несчастье.

– Дожди вымывают почву из-под валунов, и они катятся вниз. Помню, как-то за год было три таких обвала – и три несчастных случая. Одного мальчика чуть не убило, а потом, кажется через полгода, мужчина едва не лишился руки: ну а в третий раз несчастье случилось с миссис Уолкер, подслеповатой и почти глухой. Она ничего не услышала – иначе отскочила бы в сторону, так сказали полицейские. Увидев, что камень покатился, люди крикнули ей, однако они были слишком далеко и не успели спасти старушку. Она погибла.

– Как жаль! – воскликнула мисс Марпл. – Трагическое происшествие. Такое не забывается.

– Еще бы! Думаю, коронер упомянет сегодня об этом случае.

– Уверена. Что и говорить, ужасно, когда природа так безжалостна к нам, но порой несчастные случаи провоцирует человек. Например, сталкивает вниз камень или делает что-то подобное.

– Да, среди нынешней молодежи есть и такие, кто готов на все. Но чтобы так шалить! Раньше я об этом не слышала.

Мисс Марпл вернулась к разговору о шерстяных вещах: нынче вошли в моду очень яркие пуловеры.

– Это не для меня, – пояснила она. – Для моего внука. Хочу подарить ему вязаный пуловер, но цвета он любит кричащие.

– Да, молодым людям нравятся яркие тона, – согласилась миссис Меррипит. – Слава богу, хоть джинсы пока одноцветные. Все предпочитают черные или темно-синие. Но вот рубашки или свитера покупают самые яркие.

Мисс Марпл попросила показать ей пуловер в черно-красную клеточку, однако, несмотря на богатый выбор шерстяных изделий, нужного не нашлось. Таких в магазине уже давно не осталось. Собравшись уходить, мисс Марпл вдруг заговорила об убийствах, совершенных некоторое время назад в этих краях.

– В конце концов полиция все же поймала этого парня, – сказала миссис Меррипит. – Симпатичный мальчик, никогда бы не подумала о нем такое! Получил прекрасное образование. Учился в университете. Говорят, его отец был очень богат. Должно быть, мальчик спятил. Нет, его не отправили на лечение, но сама я думаю, что он, наверное, был психически болен, – ведь тогда, говорят, пропало бесследно пять или шесть девушек. Полиция задерживала всех подозрительных парней в округе. Самые серьезные подозрения вызвал Джефри Грант. Он еще в детстве казался всем несколько странным. Устраивал мелкие пакости девочкам по дороге в школу. Предлагал им конфеты, а потом упрашивал их прогуляться с ним по лугам и полюбоваться подснежниками. Да, полицейским он внушал сильные подозрения, но они оказались беспочвенными. Тогда стали проверять Берга Уильямса, но у него нашлось железное алиби на момент исчезновения по крайней мере двух девочек. Наконец, полиция вышла на третьего... не могу вспомнить его имя. Люк? Нет. Не Майк, но что-то в этом роде. Красивый парень, как я говорила, но его уже привлекали к суду за мелкие правонарушения – воровство, подделку чеков и что-то еще. А также два случая так называемого «отцовства». Ну, вы понимаете, о чем я: родители забеременевшей девушки заставляют парня платить.

– А эта тоже была беременна?

– О да. Сперва мы думали, что обнаружили тело Норы Броуд, племянницы миссис Броуд, жившей возле мельницы. Уж она-то любила погулять с парнями! Нора пропала с концами – точно так же. Ушла как-то из дому, и никто не знал, куда она делась. И когда через шесть месяцев нашли труп девушки, то решили, что это Нора Броуд.

– Но это было не так?

– Нет... это оказалась другая девушка.

– А труп Норы так и не нашли?

– Нет. Может, когда-нибудь это и случится, но власти полагают, что ее просто бросили в реку с камнем на шее. Но ведь ничего не знаешь заранее, верно? А вдруг какой-нибудь фермер, распахивая поле, наткнется на труп? Как-то в детстве меня возили в соседнее графство в одну деревню, кажется Лутон-Лу. Там, вспахивая поле, обнаружили клад. Какая красота! Золотые корабли, челны викингов, золотые тарелки, огромные золотые блюда. Разве известно, на что наткнешься – на труп или на золотую тарелку? Это может быть золотое блюдо, пролежавшее сотни лет в земле, или труп трех-четырехлетней давности. Именно так произошло с телом Мэри Лукас, которую нашли года через четыре после ее исчезновения. Где-то неподалеку от Рейгейта. Да, все это очень печально, как печальна и вся наша жизнь. Никому не предугадать, что будет даже через неделю.

– Ведь в этих местах убили еще одну девушку? – спросила мисс Марпл.

– Ну да, тогда нашли ее труп и решили, что это Нора Броуд. Вы имеете в виду эту девушку? Да? Вот только не припомню ее имени. Хоуп[4], кажется, или Черити[5]. Что-то в этом роде. Эти имена были популярны в прежние времена, но сейчас они встречаются редко. После смерти родителей она жила в «Старой усадьбе».

– Ее родители погибли в авиакатастрофе?

– Да. Самолет летел то ли в Испанию, то ли в Италию.

– И она перебралась сюда? У нее были здесь родственники?

– Не знаю, но миссис Глинн, насколько мне известно, дружила с ее матерью. Миссис Глинн, правда, жила с мужем за границей, но мисс Клотильда – старшая из сестер, темноволосая – очень полюбила девушку. Брала ее с собой за границу: в Италию, Францию и другие страны, – обучила девушку машинописи, стенографии, даже живописи. Мисс Клотильда – очень образованная женщина. О, она просто души не чаяла в девушке. И места себе не находила, когда Черити исчезла. Совсем иное дело – мисс Антея...

– Младшая из сестер?

– Да. Я слышала, будто у нее не все дома. Сумасбродная, рассеянная. Иногда, знаете ли, ходит по улице, разговаривает сама с собой, как-то странно покачивает головой. Дети ее побаиваются. Похоже, она малость тронутая. Не знаю. У нас тут всякого наслушаешься. Да и двоюродный их дед тоже был большим чудаком. Устраивал стрельбу у себя в саду, причем без всякой причины. Гордился своей меткостью, считал себя непревзойденным стрелком.

– А у мисс Клотильды с головой все в порядке?

– О да, очень умная женщина. Знает латынь и греческий. Хотела поступить в университет, но не получилось: пришлось ухаживать за матерью. Та стала инвалидом. Но мисс Клотильда души не чаяла в девушке... как же ее звали?.. Вера, кажется. Она любила ее, как дочь. А потом девушка стала встречаться с молодым человеком... по-моему, его звали... Майкл... И вот однажды она просто исчезла, ни слова не сказав. Я уж не знаю, было ли мисс Клотильде известно, что ее подопечная беременна.

– Но от вас-то это не утаилось, – заметила мисс Марпл.

– О, у меня на такие вещи глаз наметан. Я это сразу замечаю, и не только по животу, но и по выражению глаз, походке, по тому, как девушка садится, внезапно почувствовав головокружение или тошноту. Кстати, мисс Клотильде пришлось опознать труп. После этого она чуть не отправилась на тот свет. Ходила сама не своя несколько недель. Да, она очень любила эту девушку.

– А мисс Антея?

– Странно, знаете ли вы, но мне показалось, что она почти довольна. Не очень-то красиво, правда? Да, вот с таким же видом дочь фермера Пламмера смотрела, как режут свиней. Кажется, это доставляло ей удовольствие. Что ж, в семье не без урода...

Мисс Марпл попрощалась, вышла из магазина и бросила взгляд на часы. У нее было в запасе еще десять минут, и она направилась к почте, на рыночную площадь.

На почте мисс Марпл купила несколько марок, потом принялась рассматривать открытки и книги в дешевых бумажных переплетах. Женщина средних лет с кислым лицом, сидевшая за конторкой, помогла мисс Марпл взять книгу, стоявшую на проволочной подставке.

– Зацепилась. Кто-то неаккуратно поставил ее на место.

Почта была пуста. Мисс Марпл с неодобрением посмотрела на обложку: над обнаженной девицей склонился убийца с окровавленным ножом.

– О господи! Опять ужасы! Какая гадость! – Мисс Марпл взяла другую книгу. – «Что случилось с малышкой Джейн», – прочитала она. – Боже, в каком печальном мире мы живем!

– Вы правы. Вот прочитала во вчерашней газете: какая-то женщина оставила ребенка в коляске у дверей супермаркета и пошла за покупками, а другая схватила коляску и убежала. Без какой-либо видимой причины! Полиция, конечно, схватила потом преступницу. А оправдывают свои действия все одним и тем же – независимо от того, совершена ли кража в супермаркете, или похищен ребенок. «Кажется, затмение на меня нашло».

– Может, на них и в самом деле что-то находит, – предположила мисс Марпл.

Унылая дама погрузилась в еще большее уныние:

– Я не так простодушна, чтобы поверить этому.

Мисс Марпл огляделась: на почте по-прежнему было пусто. Она направилась к окну:

– Могу ли я попросить вас уделить мне немного времени? Я сделала глупость – это в последние годы случается со мной слишком часто. Я отправила посылку в одно благотворительное общество. Положила туда свитера и детские вязаные вещи, запаковала, написала адрес, отослала... и только сегодня утром поняла, что адрес перепутала. Едва ли вы регистрируете адреса отправляемых вами посылок... но вдруг кто-то случайно запомнил его. Я хотела отправить посылку в Ассоциацию помощи докерам и портовым рабочим Темзы.

Унылая женщина снисходительно улыбнулась, тронутая беспомощностью старушки:

– Вы сами принесли ее на почту?

– Нет. Я живу сейчас в «Старой усадьбе»... и одна из ее хозяек, миссис Глинн, кажется... предложила отнести посылку на почту. Весьма любезно, знаете ли...

– Дайте-ка вспомнить. Это ведь было во вторник, верно? И не миссис Глинн принесла посылку, а младшая из сестер, мисс Антея.

– Да, да. По-моему, в тот день...

– Я отлично все помню. Посылка была большая... и довольно тяжелая. Но отправили ее не в Ассоциацию докеров, а на имя преподобного Мэтью из Ист-Хэмского общества помощи женщинам и детям.

– Ах да! – От радости и облегчения мисс Марпл хлопнула в ладоши. – Какая же вы умница – все помните! Теперь-то я понимаю, почему так случилось. На Рождество я действительно послала детские вещи в это Ист-Хэмское общество – в ответ на просьбу присылать им вязаные вещи, вот, видимо, по ошибке и списала не тот адрес. Не могли бы вы назвать его мне? – Мисс Марпл записала адрес в свою записную книжку.

– Боюсь, посылка уже отправлена, хотя...

– Да, да, конечно, но я объясню им, что ошиблась, и попрошу переадресовать посылку в Ассоциацию докеров. Очень вам признательна.

Мисс Марпл потрусила к выходу. Унылая дама, доставая марки для следующего покупателя, пробормотала ей вслед:

– Бедные старушки такие рассеянные! Верно, она очень страдает от этого.

У выхода мисс Марпл столкнулась с Эмлином Прайсом и Джоанной Кроуфорд и вместе с ними отправилась на дознание.

Она заметила, что Джоанна бледна и встревоженна.

– Мне придется давать свидетельские показания, – проговорила девушка. – Не знаю, о чем меня будут спрашивать? Я так боюсь! Я... мне это не нравится. Я ведь уже рассказала сержанту полиции все, что мы видели.

– Не волнуйся, Джоанна, – убеждал ее Эмлин Прайс. – Это обычное коронерское дознание. И коронер очень милый человек, доктор, кажется. Он просто задаст тебе несколько вопросов, и ты скажешь ему, что видела.

– Ты ведь тоже видел.

– Да, – согласился Эмлин. – Видел кого-то возле валунов. Ну пойдем же, Джоанна.

– Полиция обыскала наши номера в отеле, – сообщила девушка. – Даже попросили у нас разрешения, хотя имели на руках ордер, подписанный прокурором. Осмотрели комнаты и багаж.

– Полагаю, они искали тот пуловер в клеточку. Но вам не о чем беспокоиться. Ведь будь у вас черно-красный пуловер, вы бы не стали говорить о нем, не так ли? А это точно был черно-красный пуловер? – спросила мисс Марпл.

– Не знаю, – ответил Эмлин Прайс, – какого он был цвета, – я плохо различаю цвета. Помню только, что видел яркий пуловер, вот и все.

– Они ничего не нашли, – продолжала Джоанна. – Конечно, все мы взяли с собой не много вещей: это же автобусная экскурсия. И ни у кого нет ничего даже отдаленно похожего на тот пуловер. Да и я не припоминаю, чтобы кто-то из наших спутников носил такой. А ты, Эмлин?

– Тоже нет, но даже если бы и видел, то едва ли помнил бы. Я же не отличаю красный цвет от зеленого.

– О, ведь ты дальтоник. Я заметила это уже на второй день.

– Заметила? Каким образом?

– Я спросила, не видел ли ты мой красный шарф. Ты сказал, что видел где-то зеленый, а принес мне красный, который я оставила в столовой.

– Только не говори никому, что я дальтоник. Начнут выражать сочувствие, а я этого не люблю.

– Дальтоников-мужчин гораздо больше, чем дальтоников-женщин. Это связано с генетикой пола. – Джоанна явно желала показать свою эрудицию. – Ведь женщины – лишь носители генов тех болезней, которыми страдают в основном мужчины.

– Ты говоришь так, словно я болен корью, – пошутил Эмлин Прайс. – Ну вот мы и пришли.

– Похоже, тебя ничуть не волнует то, что нам сейчас предстоит, – заметила Джоанна, поднимаясь по ступенькам.

– Мне даже интересно. Я ведь никогда не бывал на дознании. А все, что видишь в первый раз, всегда кажется интересным.

* * *

Доктор Стоукс оказался седовласым мужчиной средних лет, в очках. Сначала свидетельские показания давали полицейские, потом было зачитано заключение лечащего врача мисс Темпл, где подробно перечислялись травмы, послужившие причиной смерти. Миссис Сэндборн рассказала об автобусной экскурсии, о погоде в тот день, о том, как произошло несчастье. Мисс Темпл, сообщила она, несмотря на возраст, была энергичной дамой и любила долгие прогулки. Туристы направились, как обычно, по тропе, огибающей выступ скалы и ведущей к старой часовне, построенной во времена королевы Елизаветы, но впоследствии отреставрированной. На соседней вершине расположен Бонавенчерский мемориал. Тропа довольно крутая, и обычно экскурсанты растягиваются по всему холму. Те, кто помоложе, часто убегают вперед и первыми достигают вершины холма. Старики же идут медленно. Сама миссис Сэндборн замыкала шествие, чтобы отправлять назад тех, кто устанет. Мисс Темпл вначале шла с мистером и миссис Батлер, беседуя с ними. Хотя ей было уже за шестьдесят, медлительность попутчиков раздражала ее. Опередив их, мисс Темпл вскоре скрылась за скалой. Эта леди не любила ждать и часто ходила одна. Потом раздался крик, миссис Сэндборн и другие устремились вперед и за поворотом тропы увидели мисс Темпл. Она лежала на земле. Валун отделился от вершины утеса, где их великое множество, видимо, покатился по склону холма и угодил в мисс Темпл, которая шла по тропе. Трагический случай.

– Ничто не навело вас на мысль, что это не случайность?

– Нет. По-моему, это просто несчастный случай.

– Вы не видели никого над собой на вершине холма?

– Нет. Мы шли по главной тропе, вьющейся вокруг холма, хотя на вершину можно подняться и по другой. Но в тот день я никого там не заметила.

Потом вызвали Джоанну Кроуфорд. Назвав ее имя и возраст, доктор Стоукс спросил:

– Вы шли отдельно от группы?

– Да, мы поднимались по более короткой тропе, вьющейся выше по склону.

– Вас кто-то сопровождал?

– Да. Мистер Эмлин Прайс.

– С вами больше никого не было?

– Нет. Мы беседовали и искали редкие виды цветов. Эмлин интересуется ботаникой.

– Вы видели других участников экскурсии?

– Не все время. Они ведь шли по главной тропе... Чуть ниже нас.

– Вы видели мисс Темпл?

– Кажется, да. Мисс Темпл опередила других, и я заметила, как она скрылась из виду за поворотом. Потом мы уже не видели ее.

– Вы заметили кого-то, кто поднялся выше вас?

– Да. Там, на склоне холма, было много валунов, словно специально собранных в одно место.

– Верно, – сказал доктор Стоукс, – я знаю, какое место вы имеете в виду. Огромные гранитные валуны. Местные жители называют их «овцами», иногда – «серыми овцами».

– Возможно, издалека они и походят на овец, но мы-то были совсем рядом с ними.

– И вы увидели там кого-то?

– Да. Кто-то находился среди валунов и склонился над одним из них.

– Вы считаете, он сталкивал его?

– Да. Мне так показалось, и я еще удивилась, зачем он это делает. Похоже, он подталкивал валун к краю скалы. Эти камни такие огромные и тяжелые на вид, что я до этого считала невозможным сдвинуть их с места. Но тот валун, который он или она толкали, вдруг покачнулся. Видимо, он был в неустойчивом положении.

– Вы сказали сначала «он», а теперь говорите «он или она», мисс Кроуфорд. Так кто же, по вашему мнению, это был – мужчина или женщина?

– Мне показалось... я думаю... я думаю, что это был мужчина, хотя, признаться, в тот момент так не считала. На этом мужчине... или женщине... были брюки и закрытый пуловер, мужского типа.

– Какого цвета был этот пуловер?

– Довольно пестрый: в черно-красную клеточку. Из-под берета виднелись длинные волосы, похожие на женские, но такие бывают и у мужчин.

– Разумеется, – сухо согласился доктор Стоукс. – Идентифицировать по волосам мужчину или женщину в наши дни не очень-то легко. Что же случилось потом?

– Камень покатился вниз. Накренился, перевалился через край и начал набирать скорость. Я крикнула Эмлину: «О, он же катится прямо на тропу!» Потом мы услышали глухой стук. И мне показалось, что раздался чей-то крик внизу, но, пожалуй, это мои фантазии.

– А потом?

– Мы бросились вперед, за поворот скалы, посмотреть, что случилось.

– И что же вы увидели?

– Мы увидели этот камень внизу на тропе, а под ним – чье-то тело... и людей, бегущих из-за поворота к этому месту.

– Значит, кричала мисс Темпл?

– Вероятно, она. Но это мог быть и кто-то другой, выскочивший из-за поворота. О! Это было... это было так ужасно!

– Не сомневаюсь. А что тот человек, которого вы видели среди валунов? Мужчина или женщина в черно-красном пуловере? Он остался там, среди камней?

– Не знаю. Я больше не смотрела вверх. Я... я смотрела лишь вниз, потом побежала туда, думая, что нужна моя помощь. По-моему, я все же бросила взгляд наверх, но никого уже не увидела. Только камни. Но я вполне могла не заметить человека, скрывающегося среди валунов.

– Это был кто-то из участников вашей экскурсии?

– О нет. Уверена, что кто-то другой. Иначе я узнала бы его, потому что... человека всегда можно узнать по одежде. Однако ни у кого из наших спутников нет черно-красного пуловера.

– Спасибо, мисс Кроуфорд.

Вызванный для дачи показаний Эмлин Прайс отвечал на все вопросы точно так же, как Джоанна.

Показания других свидетелей почти ничего не прибавили к тому, что уже было сказано.

Коронер заявил:

– Следствие не располагает пока достаточными уликами, чтобы установить, был ли причиной смерти мисс Темпл несчастный случай или преднамеренное убийство.

Окончательное решение по этому делу полиции предстояло вынести через две недели.

Глава 17

МИСС МАРПЛ НАНОСИТ ВИЗИТ

В «Золотой вепрь» профессор Уэнстед возвращался вместе с мисс Марпл. Поскольку старушка шла медленно, они несколько отстали от других.

– Что будет теперь? – спросила наконец мисс Марпл.

– Вы говорите о предварительном слушании или о нас?

– И о том и о другом, ибо это взаимосвязано.

– Насколько я понимаю, полиция продолжит расследование, пытаясь найти улики, подтверждающие слова молодых людей.

– Да.

– Поскольку расследование будет продолжено, предварительное слушание отложили. Но едва ли коронер сочтет смерть мисс Темпл результатом несчастного случая.

– Верно, – согласилась мисс Марпл. – А что вы думаете о свидетельских показаниях этих молодых людей?

Профессор Уэнстед пристально посмотрел на спутницу:

– У вас есть какие-то идеи, мисс Марпл? Ведь мы заранее знали, что они скажут.

– Да.

– Почему же вы спросили, что я думаю об их показаниях? А какими они показались вам?

– Интересными, очень даже интересными. Пуловер в черно-красную клеточку. Довольно важная деталь, на мой взгляд, не так ли? Чрезвычайно любопытно.

– Разумеется. – Профессор снова посмотрел на мисс Марпл: – И на какую мысль все это вас наводит?

– Возможно, описание этого пуловера даст нам ценный ключ.

Они подошли к «Золотому вепрю» в половине первого, и миссис Сэндборн предложила перекусить перед обедом. Когда с шерри, томатным соком и другими напитками было покончено, миссис Сэндборн сделала объявление:

– Коронер и инспектор Дуглас сообщили мне, что медицинская экспертиза закончена и завтра в одиннадцать утра состоится панихида. Это мы обсудим с мистером Кортни, местным викарием. Надеюсь, на следующий день наша экскурсия возобновится. Программу, конечно, придется несколько изменить, поскольку мы потеряли уже три дня, но, на мой взгляд, самое интересное вы все же увидите. Я слышал, что кое-кто из нашей группы собирается вернуться в Лондон поездом. Их чувства мне вполне понятны, и я ни в коей мере не стану оказывать давления. Смерть мисс Темпл – очень печальное событие, но все же я верю, что виной тому несчастный случай. Такое и раньше бывало именно на этой тропе, хотя на сей раз это едва ли можно объяснить атмосферными или сейсмическими явлениями. Полагаю, следователям предстоит еще немало потрудиться. Конечно, нельзя исключить того, что кто-то из туристов начал раскачивать валун, не сознавая, какую опасность представляет это для людей, идущих по нижней тропе. Если это так и виновный признается, дело вскоре будет закрыто. Впрочем, пока нельзя полагаться на то, что все случилось именно так. Не верится, однако, что у покойной мисс Темпл были враги, люди, желавшие ей зла. Я предлагаю больше не обсуждать этот несчастный случай. Дальнейшее расследование проведет местная полиция, это ее дело, не наше. Полагаю, вы все примете участие в завтрашней поминальной службе. Надеюсь, продолжение нашей экскурсии рассеет ваши грустные мысли, навеянные столь печальным событием. Мы еще увидим немало знаменитых замков и насладимся прекрасными пейзажами.

Вскоре после этого туристам подали обед, и никто больше не заговаривал о несчастном случае, по крайней мере открыто. После обеда, когда туристы попивали кофе, мисс Марпл и профессор Уэнстед начали обсуждать планы на будущее.

– Вы продолжите тур? – спросил профессор Уэнстед.

– Нет, по-моему, в связи с этими событиями мне следует провести здесь еще некоторое время.

– В «Золотом вепре» или в «Старой усадьбе»?

– Все зависит от того, пригласят ли меня снова погостить в «Старой усадьбе». Мне бы не хотелось навязываться самой. Ведь в первый раз меня приглашали на два дня, пока туристы оставались здесь. Пожалуй, даже лучше побыть в «Золотом вепре».

– Вы не собираетесь пока в Сент-Мэри-Мид?

– Нет. Полагаю, мне удастся кое-что сделать здесь. Одно дело уже позади. – Мисс Марпл заметила удивление профессора. – Если вы, как и другие, намерены уехать, я расскажу о том, что узнала, и, пожалуй, предложу вам провести небольшое параллельное расследование. Возможно, оно что-то даст. Меня удерживает здесь еще одна причина, но об этом я сообщу вам позже. Мне нужно кое-что разузнать. Боюсь, мое расследование не принесет ощутимых результатов, поэтому не стоит преждевременно говорить об этом. А что решили вы?

– Я собираюсь вернуться в Лондон, где меня ждет множество дел. А не помочь ли вам здесь?

– Нет, – ответила мисс Марпл. – Не думаю, что вам стоит задерживаться. К тому же уверена, что теперь вы сами займетесь расследованием.

– Я отправился в это путешествие, мисс Марпл, чтобы встретиться с вами.

– Верно, вы познакомились со мной, узнали все или почти все, что мне известно, и собираетесь провести собственное расследование. Что ж, я вас понимаю. Но прежде чем вы уедете отсюда, мне кажется, следовало бы сделать еще пару вещей... вдруг они окажутся полезными.

– Ясно. У вас появились идеи. – Профессор улыбнулся.

– Я помню ваши слова.

– О том, что вы чувствуете запах зла?

– Очень трудно, – призналась мисс Марпл, – определить, есть ли в атмосфере что-то дурное, а если есть, уловить его смысл.

– Но вы ведь чувствуете что-то дурное в атмосфере?

– О да. Отчетливо.

– И особенно после смерти мисс Темпл, которая, разумеется, не была несчастным случаем, что бы ни говорила миссис Сэндборн.

– Нет, это не был несчастный случай. Помнится, я не рассказывала вам, что, по признанию мисс Темпл, это путешествие было для нее неким паломничеством.

– Интересно, – пробормотал профессор, – весьма интересно. А не упоминала ли она о том, что это за паломничество, куда и к кому?

– Нет, – ответила мисс Марпл. – Если бы мисс Темпл прожила чуть дольше и не была так слаба, она рассказала бы мне это. Но, к сожалению, смерть слишком рано явилась за ней.

– Значит, у вас нет никаких предположений, связанных с этим?

– Нет, но я уверена: то, что она отправилась в это паломничество, и стало причиной ее смерти. Кто-то решил остановить ее, не позволить дойти туда, куда она направлялась. Можно только надеяться, что удача или Провидение прольют свет на это.

– Так вот почему вы остаетесь здесь?

– Не только поэтому, – ответила мисс Марпл. – Я хочу побольше разузнать о девушке по имени Нора Броуд.

– Нора Броуд? – удивился профессор.

– Вторая девушка исчезла точно так же, как Верити Хант. Вы ведь сами говорили мне о ней. Вокруг этой девушки крутился рой поклонников, и ей, как я поняла, это нравилось. Глупая, но привлекательная для мужчин. Полагаю, новые сведения о ней помогут мне в расследовании.

– Желаю удачи, детектив-инспектор Марпл, – сказал профессор Уэнстед.

Следующим утром состоялась панихида. Все участники экскурсии пришли на нее. Мисс Марпл, обведя взглядом собравшихся, заметила миссис Глинн и Клотильду. Младшей сестры, Антеи, не было, хотя в церкви находилось немало местных. «Вероятно, – подумала мисс Марпл, – сестры не поддерживали личных отношений с мисс Темпл, сюда же их привлек облетевший округу слух о том, что происшествие – вовсе не несчастный случай, а чей-то злой умысел». Службу проводил священник лет семидесяти с лишним, седовласый и явно страдавший от ревматизма (он с трудом опускался на колени и поднимался). Отметив, что священник красив, мисс Марпл спросила себя, откуда он. «Наверное, старый друг Элизабет Темпл, который прибыл сюда издалека отслужить панихиду».

Когда экскурсанты вышли из церкви, мисс Марпл обменялась с ними несколькими словами. Теперь она прекрасно знала, что ей следует делать. Батлеры возвращались в Лондон.

– Я сказала Генри, что просто не в состоянии продолжать поездку, – призналась миссис Батлер. – Видите ли... мне все время кажется, что мы завернем за угол – и вдруг кто-то выстрелит в нас или начнет бросать камни. Кто-то, невзлюбивший турагентство «Знаменитые замки и парки Великобритании».

– Ну хватит, мамочка, прошу тебя, – взмолился мистер Батлер, – у тебя слишком уж разыгралось воображение!

– Право же, разве можно быть в чем-то уверенным сейчас, когда повсюду угоняют самолеты или похищают детей?! Я чувствую себя совершенно беззащитной.

Мисс Ламли и мисс Бентхем решили продолжить экскурсию.

– Мы заплатили большие деньги за эту туристическую поездку. С какой стати лишать себя чего-то интересного лишь потому, что произошел несчастный случай? Вчера мы позвонили нашим милым соседям, и те пообещали позаботиться о кошках, так что нам больше не о чем тревожиться.

Похоже, мисс Ламли и мисс Бентхем находили более удобным считать, что с мисс Темпл произошел несчастный случай.

Миссис Райсли-Портер тоже собиралась продолжить путешествие. Полковник Уолкер и его жена заявили: ничто на свете не заставит их пропустить завтрашнюю экскурсию – тем паче что им обещали показать редчайшую коллекцию фуксий. Архитектор Джеймсон мечтал увидеть памятники старины, представлявшие для него, профессионала, особый интерес. Мистер Каспар, однако, по его словам, намеревался уехать поездом. Мисс Кук и мисс Бэрроу, видимо, еще не успели определиться.

– Нам нравятся пешие походы по здешним местам, – сказала мисс Кук. – Думаю, мы пробудем здесь, в «Золотом вепре», еще некоторое время. Вы ведь тоже, мисс Марпл?

– Да, я хотела бы тут остаться, – ответила мисс Марпл. – Я еще не готова продолжить путешествие. Хотелось бы отдохнуть пару дней после всего случившегося.

Когда все разошлись, мисс Марпл не спеша и незаметно отправилась по заранее намеченному маршруту. Она достала из сумочки записную книжку, где были записаны два адреса. По первому проживала миссис Блэкет. Ее чистенький, аккуратный домик, окруженный садом, стоял в самом конце дороги, там, где она плавно спускалась к речной долине.

– Миссис Блэкет?

– Да, да, мэм, это я.

– Не позволите ли мне зайти и поговорить с вами пару минут? Я только что была на поминальной службе и чувствую легкое головокружение. Можно я присяду?

– О господи, конечно! Простите, что я так невнимательна. Входите, мэм, входите. Присаживайтесь вот сюда. Сейчас я принесу вам стакан воды... или, может быть, чаю?

– Нет, благодарю вас, – ответила мисс Марпл, – лучше стакан воды.

Миссис Блэкет вернулась со стаканом воды, явно предвкушая беседу о болезнях, головокружениях и прочих подобных вещах.

– Знаете, с моим племянником такое тоже случается. Вроде бы и рано еще, ему нет и пятидесяти пяти, но у него вдруг ни с того ни с сего начинает кружиться голова, и, если только он не сядет сразу же на стул, поверите ли, может потерять сознание и рухнуть на пол. Как это ужасно! А врачи не способны вылечить его от такой напасти: Вот ваш стакан.

– Спасибо. – Мисс Марпл сделала глоток. – Я чувствую себя гораздо лучше.

– Значит, ходили в церковь на отпевание бедной леди? Одни говорят, что ее убили, а другие – что это был несчастный случай. По-моему, загадочные смерти – результат несчастных случаев. А коронеры, ведущие расследование, всегда хотят убедить людей, что это преступления.

– О да! – согласилась мисс Марпл. – Я с глубоким прискорбием узнала об ужасных историях, случившихся здесь в прошлом. Мне рассказали и об одной девушке по имени Нора. Нора Броуд, кажется?

– Да, да. Нора была моей родственницей, дочкой моей кузины. Немало воды утекло с тех пор. Она ушла из дому и не вернулась. Ох уж эти девушки, разве можно удержать их дома? Я все время говорила Нэнси Броуд, моей кузине: «Ты весь день проводишь на работе, не присматриваешь за дочкой. Известно ли тебе, что она бегает за парнями? Смотри, как бы бедой это потом не обернулось». И разумеется, оказалась права.

– Вы хотите сказать...

– Да, обычная история – девушка забеременела. Поверите ли, но мне кажется, моя кузина Нэнси до сих пор не подозревает об этом. Но я-то, в свои шестьдесят пять, уж конечно, соображу, почему у девушки живот округлился, и даже подозреваю от кого, но не уверена на все сто процентов. Впрочем, может, я и ошибаюсь, потому что он остался жить здесь и ужасно переживал, когда Нора исчезла.

– Сбежала?

– Ну, ее подвез кто-то... из местных. Больше я ее не видела. Сейчас не помню, какой марки была та машина. Что-то вроде «Одит». Во всяком случае, Нору пару раз видели в этой машине. Говорят, в этой же машине каталась и другая девушка, та, которую убили. Но не думаю, чтобы такое случилось с Норой. Иначе ее тело давно бы нашли. А вы как считаете?

– Похоже, вы правы, – ответила мисс Марпл. – Нора хорошо училась в школе, была послушной девушкой?

– О нет. Она была ленивой, да и умом особо не отличалась. Нет. С двенадцати лет у нее на уме были только ребята. Скорее всего, Нора и сбежала с кем-то из них. После этого о ней не было никаких известий, даже открытки не прислала ни разу! Сбежала с парнем, пообещавшим ей золотые горы. Ну, вы меня понимаете. Я знала еще одну девушку... но это случилось в дни моей молодости... та сбежала с одним африканцем. Он наплел ей, будто его отец богат, как шейх... Забавно, но, кажется, так оно и было. Шейх из Алжира. Да, точно, из Алжира... И помнится, он утверждал, что у его отца шесть верблюдов, табун лошадей и прекрасный дворец с великолепными картинами. Вот она и сбежала с ним. Потом вернулась сюда – через три года. Ох и натерпелась она за это время! Столько бед перенесла. Они жили в отвратительных землянках, вот-вот, в землянках. И есть в общем-то было нечего, кроме кокосов. Я всегда думала, что это какой-то салат, но нет: это что-то вроде пудинга из манной крупы. В конце концов парень заявил, что она ему не пара и он разводится с ней. По их законам для этого ему достаточно было сказать три раза: «Я развожусь с тобой», после чего он выставил ее из дома. Хорошо хоть, что люди из одного благотворительного общества позаботились о ней и оплатили проезд в Англию. Так она и вернулась. Но это случилось лет тридцать или сорок назад. А вот после исчезновения Норы прошло лет семь-восемь. Знаете, я не очень удивлюсь, если она вернется и заявит, что на собственном горьком опыте убедилась, чего стоят все эти красивые обещания парней.

– А есть ли здесь кто-то, к кому бы она пожелала вернуться, ну, кроме ее... ее матери... то есть вашей кузины? Кто-нибудь, кто...

– Вообще-то многие хорошо относились к ней. Например, сестры из «Старой усадьбы». В то время миссис Глинн еще не жила там, но мисс Клотильда... всегда была добра к девочкам из школы. Да, она постоянно что-то дарила Норе. Помнится, даже красивый шарф и великолепное платье. Да, чудесное летнее шелковое платье. Ах, мисс Клотильда была очень мила и добра. Пыталась заинтересовать Нору учебой, советовала ей изменить образ жизни. Да, понимаете, мне не хотелось бы говорить об этом, ведь это дочь моей кузины... но ведь просто ужас, как она бегала за парнями, к каждому была готова прицепиться. Стоило лишь поманить ее пальцем... Да, это все печально. Я не сомневалась: кончится тем, что она пойдет на панель. Я не верила, что ей повезет. Мне совсем не хочется говорить это, но это правда. Во всяком случае, это лучше того, что случилось с мисс Хант, которая жила в «Старой усадьбе». Ее зверски убили. Полиция считала, что она тоже с кем-то сбежала. Проводили расследование, опрашивали парней, которых когда-то видели с этой девушкой, надеялись, что это поможет. Джефри Гранта, Билли Томпсона и Гарри Лэнгфордса. Все трое – обычные бездельники, хотя при желании без труда смогли бы найти себе работу.

Еще немного поболтав с миссис Блэкет, мисс Марпл встала, поблагодарила хозяйку и вышла.

Следующий визит она нанесла девушке, которая только что посадила салат.

– Нора Броуд? О, ее уже несколько лет нет в деревне. Уехала, наверное, с кем-то из своих парней, больше ее ничто не занимало. Меня всегда интересовало, чем же она кончит. А почему вы хотели встретиться с ней?

– У меня есть письмо одного моего друга из-за границы, – солгала мисс Марпл. – Очень милая семья, и им нужна была няня для ребенка. Мисс Нора Броуд предложила свои услуги. Как я поняла, она попала в нелегкое положение. Вышла замуж за прохвоста, который бросил ее и ушел к другой женщине. Мой друг ничего о Норе не знал, вот и попросил меня расспросить о ней, но я лишь выяснила, что она родилась в этой деревне. И тут я подумала: «Вдруг кто-нибудь здесь расскажет мне о ней». Вы ведь, кажется, посещали одну школу?

– Да, мы учились в одном классе. Только учтите, я совсем не одобряла любовные похождения Норы. Она буквально вешалась всем на шею. Ну а у меня был свой парень, я ему не изменяла и всегда говорила Норе, что ее заигрывания со всякими там Томами, Диками и Гарри до добра не доведут. Тем более что она врала им всем насчет своего возраста. Правда, и выглядела она старше своих лет.

– Она была светловолосая?

– Нет, у нее были темные волосы, чудесные. Всегда, знаете ли, падали на плечи.

– Полицию встревожило ее исчезновение?

– Да. Понимаете, она даже слова никому не сказала. Просто как-то ночью вышла из дому и не вернулась. Заметили, что она садилась в какую-то машину, но больше ни машины, ни самой Норы никто не видел. Как раз в ту пору прошла волна убийств – не только в наших краях, а по всей стране. Полиция задерживала многих молодых людей и юношей. А когда был найден труп девушки, то решили, что это Нора. Но это оказалась не она. Скорее всего, сейчас Нора зашибает большие деньги в каком-нибудь ночном баре стриптизом или еще чем-нибудь в этом роде. Такой вот она была.

– Не думаю, – сказала мисс Марпл, – что такая, как она, могла бы стать няней сына моего друга.

– Да уж, для этого ей пришлось бы здорово измениться, – согласилась девушка.

Глава 18

КАНОНИК БРЕЙБАЗОН

Когда мисс Марпл, чуть запыхавшаяся и усталая, вернулась в «Золотой вепрь», навстречу ей вышел портье:

– О, мисс Марпл, с вами хочет поговорить каноник Брейбазон.

– Каноник Брейбазон? – удивленно переспросила мисс Марпл.

– Да. Он уже пытался встретиться с вами. Каноник услышал, что вы приехали сюда с экскурсией, и решил поговорить с вами, прежде чем вы уедете. Я сказал ему, что несколько экскурсантов уезжают сегодня в Лондон вечерним поездом. Он очень всполошился, испугавшись, что упустил вас. Я провел его в комнату отдыха, где можно посмотреть телевизор. Там сейчас никого нет. А вот в других полно народу.

Несколько удивленная, мисс Марпл узнала в канонике Брейбазоне того самого пожилого священника, что служил утром поминальную службу. Он встал и пошел ей навстречу:

– Мисс Марпл? Мисс Джейн Марпл?

– Да, это я. Вы хотели...

– Я каноник Брейбазон. Приехал сюда утром, чтобы присутствовать на отпевании своей очень давней и доброй приятельницы Элизабет Темпл.

– Вот как? Присаживайтесь.

– Благодарю вас, я и в самом деле сяду. Теперь я не так вынослив, как прежде. – Он осторожно опустился в кресло. – А что же вы стоите?

Мисс Марпл расположилась рядом с ним.

– Итак, вы хотели увидеть меня?

– Я должен объяснить, чем это вызвано. Мы ведь совершенно незнакомы. Прежде чем приехать сюда на отпевание мисс Темпл, я нанес короткий визит в больницу в Карристауне. Там я встретился со старшей сестрой, которая и сообщила мне, что перед смертью Элизабет пожелала увидеть мисс Джейн Марпл. И эта мисс Джейн Марпл приехала в больницу и не покидала умирающую почти до самого конца. – Он вопросительно посмотрел на старушку.

– Да, – сказала мисс Марпл. – Это так. Ее желание удивило и меня.

– Вы старая подруга мисс Темпл?

– Нет. Я познакомилась с ней в этой поездке. Вот почему я и удивилась этому. В автобусе мы сидели рядом и обменивались впечатлениями, потом почти подружились. Но я была поражена, узнав, что мисс Темпл – такая больная – выразила желание увидеть меня.

– Да. Да, понимаю вас. Как я сказал, она была моей старой приятельницей, другом. В сущности, мисс Темпл отправилась в эту экскурсию, чтобы повидаться со мной. Я живу в Филлминстере, городке, где ваша группа должна остановиться послезавтра. Там мисс Темпл собиралась погостить у меня, поговорить о различных делах, надеясь, что я помогу разрешить волновавшие ее проблемы.

– Вот оно что. Мне хотелось бы задать вам один вопрос. Надеюсь, вы не сочтете его нескромным.

– Пожалуйста, мисс Марпл. Спрашивайте о чем угодно.

– Объясняя, почему она отправилась на эту экскурсию, мисс Темпл сказала, что ею руководит не только желание осмотреть замки и парки. Она употребила одно весьма необычное слово: «паломничество».

– Неужели? – изумился каноник Брейбазон. – Неужели она сказала именно это слово? О, это очень интересно. И даже многозначительно.

– Поэтому я и хочу узнать, не называла ли она паломничеством визит к вам?

– Возможно, – ответил каноник. – Да, пожалуй, так.

– Мы говорили с ней также об одной девушке. Ее звали Верити.

– О да, Верити Хант.

– Я не знала ее фамилии. Мисс Темпл просто назвала ее Верити.

– Верити Хант умерла несколько лет назад. Вы слышали об этом?

– Да, мы с мисс Темпл говорили о ней, и я узнала нечто новое. Она сообщила мне, что девушка обручилась с сыном мистера Рэфьела и собиралась выйти за него замуж. С мистером Рэфьелом меня связывают, вернее, связывали дружеские отношения. Он-то и подарил мне путевку на эту экскурсию. По-моему, он хотел (впрочем, это только мое предположение), чтобы я познакомилась в поездке с мисс Темпл. Вероятно, мистер Рэфьел полагал, что она сообщит мне определенную информацию.

– О Верити?

– Да.

– Именно с этой целью она и ехала ко мне. Элизабет хотела кое-что узнать.

– Она хотела узнать, – вставила мисс Марпл, – почему Верити разорвала помолвку с сыном мистера Рэфьела.

– Верити, – возразил каноник Брейбазон, – никогда не разрывала помолвки. В этом я уверен. Настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным.

– Мисс Темпл не знала этого, не так ли?

– Нет. Думаю, она тщетно пыталась найти разгадку случившегося и была несчастлива из-за этого. Вот Элизабет и решила поехать ко мне и спросить, почему они так и не поженились.

– И почему же они не поженились? – оживилась мисс Марпл. – Пожалуйста, не считайте меня слишком любопытной. Мой интерес продиктован отнюдь не праздным любопытством. Я тоже не случайно оказалась на этой экскурсии, хоть и не назвала бы себя пилигримом. Скорее я выполняю некую миссию. Скажите, почему Майкл Рэфьел и Верити Хант не поженились?

Каноник пристально посмотрел на собеседницу:

– Вижу, вы тоже замешаны во все это.

– Я занялась этим делом, чтобы выполнить последнюю волю отца Майкла. Мистер Рэфьел сам попросил меня об этом.

– У меня нет причин скрывать от вас то, что мне известно, – начал, растягивая слова, каноник. – Вы задали мне тот же вопрос, который хотела задать Элизабет Темпл. Однако именно этого я и сам не знаю. Молодые люди, мисс Марпл, собирались вступить в брак. Все вопросы, связанные со свадьбой, были решены. Мне предстояло обвенчать их. Они скрывали, почему именно желают соединиться узами брака. Я знал и Майкла и Верити, причем ее с детства. Я сам готовил Верити к конфирмации. Когда-то по торжественным случаям меня приглашали провести службу в Ленте, в школе Элизабет Темпл. Это была замечательная женщина. Прекрасный педагог, она великолепно знала возможности каждой ученицы и, исходя из этого, подбирала материал для работы с ней. Элизабет учила девочек всему, что пригодится им в жизни, поможет сделать карьеру, не заставляла зубрить то, что, как она чувствовала, не подходит для них. Элизабет была великим педагогом и отличным другом. Она считала Верити одной из лучших своих учениц. Умная, прекрасная и душой и телом девушка. В детстве она перенесла большое горе – лишилась родителей. Самолет, на котором они летели в отпуск в Италию, разбился. Верити, окончив школу, переселилась к мисс Клотильде Брэдбери-Скотт, которая, как вы, наверное, знаете, живет здесь. Ее связывали тесные дружеские отношения с матерью Верити. У мисс Клотильды две сестры. Одна из них, выйдя замуж, уехала за границу, поэтому тогда здесь жили только две сестры. Клотильда, старшая, привязалась к Верити. Делала все возможное, чтобы девочка была счастлива. Пару раз брала ее с собой за границу, учила живописи у мастеров в Италии, любила Верити и заботилась о ней, как самая преданная мать. Верити платила ей тем же и относилась, как к родной матери. Она во всем полагалась на мнение умной и образованной Клотильды. Клотильда не настаивала, чтобы Верити обязательно получила университетское образование, поскольку девушка отдавала предпочтение занятиям живописью и музыкой. Она жила вместе с обеими сестрами в «Старой усадьбе» и, по-моему, была счастлива. Я не виделся с Верити долгое время после того, как она переехала сюда, поскольку до Филлминстера отсюда почти шестьдесят миль, но посылал ей открытки к Рождеству и другим праздникам. И вдруг в один прекрасный день она приехала ко мне, необычайно красивая и повзрослевшая, вместе с привлекательным молодым человеком, которого, как оказалось, я немножко знал. Это был Майкл, сын мистера Рэфьела. Они приехали ко мне, потому что любили друг друга и хотели пожениться.

– И вы согласились обвенчать их?

– Да. Возможно, вы, мисс Марпл, считаете, что не следовало этого делать. Они приехали ко мне тайком, это было очевидно. Я отлично понимаю, что Клотильда Брэдбери-Скотт всеми силами пыталась расстроить их роман и имела на то основания. Признаюсь, Майкл Рэфьел не из тех, кого можно желать в мужья своей дочери. А Верити была еще слишком молода, чтобы принимать столь важные решения. Майкл с детских лет доставлял всем одни неприятности. Привлекался к суду. Дружил с крайне сомнительными типами, попал в дурную компанию, участвовал в различных авантюрах, заводил интимные отношения с девушками, и его отцу пришлось даже выплачивать алименты двум из них. Да, он дурно обходился с девушками. И все же был так привлекателен, что девчонки вешались ему на шею и совершали разные глупости. Два раза Майкл отсидел небольшие сроки в тюрьме. Я был знаком с его отцом, хотя не слишком хорошо знал его. И все же, мне кажется, его отец делал все, что только мог... что только мог человек с его характером... желая помочь сыну. Он вытаскивал Майкла из неприятных историй, находил ему работу, оплачивал его долги, возмещал причиненный им ущерб. Да, он делал все это. И я не знаю...

– Но ведь он мог бы сделать и больше, не так ли?

– Нет, – возразил каноник. – Я уже в том возрасте, когда понимаешь, что человека следует принимать таким, каков он есть, с тем набором хромосом, которые и определяют характер. Едва ли мистер Рэфьел питал привязанность к сыну. Какое-то чувство, пожалуй рассудочное, – да, но нежности к нему он не проявлял. Не знаю, стал бы Майкл лучше, если бы отец проявлял к нему больше нежности и ласки, но вырос он непутевым парнем, хоть и неглупым, то есть все же обладал определенными достоинствами. Майкл сделал бы неплохую карьеру, если бы пожелал этого. Но у него были (не стану скрывать) преступные наклонности. Имел он и ценные качества: чувство юмора, великодушие, доброту. Майкл горой стоял за друзей, никогда бы не оставил их в беде. Да, он дурно обращался со своими подружками, бросал одну за другой, причем «в положении». Но когда молодые люди приехали ко мне и попросили обвенчать их, я согласился, хотя прямо сказал Верити, что Майкл – не тот парень, за которого ей следует выходить замуж. Но я понял, что Майкл и не пытался обмануть ее. Он признался Верити, что имел неприятности с полицией, что попадал и в другие скверные истории. Однако Майкл пообещал, что после женитьбы изменится и начнет новую жизнь. Я предупредил Верити, что этого не случится. Впрочем, пожалуй, Майкл действительно собирался измениться. Верити, по-моему, знала почти все, что и я. Она сказала мне, что ей известно и его темное прошлое, но при этом добавила: «Я знаю, кто такой Майкл, и подозреваю, что он таким и останется, но люблю его. Возможно, мне удастся помочь ему измениться, хотя я в этом и не уверена. И все же я готова рискнуть». И вот что еще, мисс Марпл. Я знаю... кому, как не мне, знать это лучше остальных, ведь я видел на своем веку много молодых пар... так вот: браки бывают счастливые, но порою и такие, что приносят горе и слезы. Я всегда предвижу, как сложится судьба молодоженов. От меня не укрывается, действительно ли молодые любят друг друга. Нет, это не связано только с физиологическим влечением и сексуальной привлекательностью. Сейчас много говорят о сексе, даже слишком много. Не стану повторять чушь, что секс – нечто дурное. Нет, конечно, но сексом нельзя подменить любовь, он сопровождает любовь и сам по себе мало что стоит. Любовь – именно то, о чем идет речь во время венчания: оставаться вместе и в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Вот что мы обещаем, если любим и хотим жениться. Эти двое были любящей парой. «Любить и заботиться друг о друге, пока смерть не разлучит нас...» И на этом мой рассказ кончается, ибо мне неизвестно, что затем произошло. Я согласился выполнить их просьбу, мы обсудили все детали – назначили день, час, место. Меня можно упрекнуть лишь в том, что я согласился сохранить это в тайне.

– Они хотели, чтобы никто не знал об их браке? – спросила мисс Марпл.

– Да, особенно Верити, но уверен, что и Майкл тоже. Они боялись, что им помешают. Думаю, Верити побуждала к этому не только любовь, но и чувство избавления. Что, по-моему, естественно при обстоятельствах ее жизни. Она потеряла своих естественных защитников – родителей, после их смерти вступила в новую полосу жизни, а затем пришел тот возраст, когда ищут свой идеал. Им может стать хозяйка дома, где ты живешь, учительница математики, старшая ученица. Такое состояние не долго длится, но оно овладевает каждым подростком, затем начинается новый период жизни, когда юное существо ищет свою «вторую половину», спутника на всю жизнь. И если у него есть здравый смысл, он не спешит, а придирчиво выбирает «единственного». Клотильда Брэдбери-Скотт искренне желала добра Верити, и девушка, кажется, относилась к ней с почтением, пожалуй, боготворила ее. Думаю, Верити обожала Клотильду в истинно романтическом духе. И в такой атмосфере она превращалась из подростка в молодую женщину. У нее была интересная и полная жизнь, но, полагаю, постепенно она все сильнее прониклась желанием, возможно не сознавая этого, – желанием бежать из золотой клетки, от этой любви. Но куда бежать, она поняла, лишь встретив Майкла. Она стремилась к той жизни, которую совместными усилиями строят мужчина и женщина. Но Верити знала: Клотильда не поймет ее чувств, ибо никогда не поверит, что Майкл любит ее. И боюсь, что тут Клотильда оказалась права... Да, так оно и есть. Он не годился в мужья Верити. Путь, избранный ею, вел не к счастью, а к боли, потрясению, смерти. Теперь вы понимаете, мисс Марпл, почему мне так горько? Меня преследует чувство вины. Мною руководили благие намерения, но я не осознавал того, что мне следовало осознавать. Я знал Верити, но совсем не знал Майкла. Я догадывался, почему Верити хочет сохранить в тайне свой брак. Клотильда Брэдбери-Скотт была очень сильной личностью, способной повлиять на Верити и заставить ее расторгнуть помолвку.

– Значит, вы полагаете, что именно так она и поступила? По-вашему, Клотильда сказала девушке о Майкле нечто ужасное и та решила не выходить за него замуж?

– Нет, сомневаюсь. Тогда Верити сообщила бы мне об этом. Уж как-нибудь дала бы знать.

– Что же произошло?

– Я еще не успел рассказать вам. Мы назначили день, час и место. Я ждал. Ждал невесту и жениха, но они так и не появились, ни о чем не известили меня, даже не извинились. Я так никогда и не узнал почему. Мне до сих пор это кажется невероятным. Нет, не то, что они не приехали (уж этому-то нашлось бы какое-нибудь объяснение), а то, что не дали о себе знать. Вот почему я и подумал: «А вдруг Элизабет Темпл что-то рассказала вам перед смертью?» Если она догадывалась, что умирает, то, вполне возможно, хотела что-нибудь передать мне.

– Ей нужна была информация от вас, – сказала мисс Марпл. – Поэтому она и ехала к вам.

– Да. Да, наверное, это так. Видите ли, мне кажется, Верити ничего не говорила о своем браке тем, кто мог бы попытаться остановить ее: Клотильде и Антее Брэдбери-Скотт. Но она почитала Элизабет Темпл, а та имела большое влияние на нее... поэтому я и подумал, что, возможно, девушка написала ей или дала о себе знать каким-то иным способом.

– Думаю, так оно и было.

– То есть Верити дала о себе знать?

– Да, она что-то сообщила Элизабет Темпл, ведь та знала, что Верити собирается замуж за Майкла Рэфьела. Мисс Темпл сказала мне: «Я знала девушку по имени Верити, которая собиралась замуж за Майкла Рэфьела». А узнать это она могла только от самой Верити. Наверное, девушка написала ей об этом. Потом, когда я спросила: «Почему же она не вышла за него замуж?» – мисс Темпл ответила: «Она умерла».

– Итак, мы снова зашли в тупик. – Каноник Брейбазон вздохнул. – Вот только эти два факта нам и были известны. Элизабет знала, что Верити собирается за Майкла. А я – что они намерены обвенчаться, даже назначили место и время. Но молодые так и не появились.

– Значит, вы не имеете понятия о том, что произошло?

– Я не могу поверить, что они решили расстаться.

– Но ведь что-то все же случилось? Может, что-то открыло Верити глаза, и она поняла, что Майкл ей не пара?

– Это ничего не объясняет, ибо в таком случае Верити известила бы меня, предупредила бы, что венчание не состоится. Она была воспитанной девушкой и обязательно сделала бы это. Нет. Боюсь, могло произойти только одно.

– Смерть? – Мисс Марпл вспомнила, что именно это слово произнесла Элизабет Темпл и оно прозвучало как удар колокола.

– Да. – Каноник вздохнул. – Смерть.

– Любовь, – задумчиво проговорила мисс Марпл.

– Что вы хотите этим сказать?.. – Каноник Брейбазон умолк в нерешительности.

– Именно это слово произнесла мисс Темпл в ответ на мой вопрос: «Что убило ее?» Да, она сказала: «Любовь». Затем добавила, что «любовь» – самое пугающее слово на свете. Самое пугающее.

– Понимаю, – сказал каноник. – Понимаю, или это мне только кажется.

– И каково ваше мнение?

– Раздвоение личности. – Он вздохнул. – Обычный человек этого не заметит, тут нужен наметанный глаз профессионала. Видите ли, Джекил и Хайд – не выдумка Стивенсона. Майкл Рэфьел... должно быть... шизофреник. В нем как бы две личности. Я не врач, нет у меня и опыта психоаналитика, однако в нем точно жили две разные личности. Здравомыслящий, милый молодой человек стремился к счастью и располагал к себе. Однако искривления в психике, еще не до конца объясненные наукой, заставляли его убивать, причем не врага, а тех, кого он любил. Вот почему он и задушил Верити. Возможно, Майкл даже не понимал, что делает и почему. Да, психические отклонения, болезни, искривления пугают... В моей епархии произошел прискорбный случай. Две старые женщины жили вместе. Они подружились еще в молодости, работая на одном предприятии. Внешне они казались вполне довольными жизнью. И вот однажды одна из них убила другую. Встретившись со своим давним знакомым викарием, она призналась: «Это я убила Луизу. Мне очень жаль, но, увидев дьявола в ее глазах, я вдруг услышала приказание свыше убить ее». Да, такое порой случается, и тогда мы в отчаянии вопрошаем себя: почему? как? зачем? Надеюсь, настанет такой день, когда удастся ответить на эти вопросы. Врачи выяснят, где, в какой хромосоме или в каком гене произошли патологические изменения.

– По-вашему, именно так и было?

– Думаю, да. Ведь тело не сразу нашли. Верити просто исчезла. Ушла из дому и не вернулась.

– Но, вероятно, это случилось именно тогда – в тот день...

– Во время судебного процесса...

– То есть после того, как было найдено тело Верити и полиция арестовала Майкла? – уточнила мисс Марпл.

– Да, его видели с девушкой, он возил ее на своей машине. Никто не сомневался, что именно Майкл виновен в смерти Верити. Он был первым, кого допросила полиция, и оставался под подозрением до самого конца. Брали под стражу и допрашивали многих знакомых Верити, однако у всех было алиби или же не хватало улик для серьезных обвинений. Поэтому полиция подозревала Майкла. Потом обнаружили труп девушки – задушенной, с изуродованным лицом. Это, несомненно, было делом рук сумасшедшего. Можно сказать, что в тот страшный момент разумом и телом убийцы завладел мистер Хайд.

Мисс Марпл содрогнулась.

Тихо и печально каноник продолжал:

– И все же даже теперь у меня возникает ощущение, что ее убил кто-то другой, человек психически больной, о чем, впрочем, никто не подозревал. Возможно, он случайно познакомился с Верити, предложил ей прокатиться в машине, после чего... – Каноник покачал головой.

– Полагаю, что такое не исключено, – заметила мисс Марпл.

– Майкл произвел неважное впечатление в суде. Зачем-то начал глупо и бессмысленно лгать. Например, по поводу того, где в тот момент находилась его машина. Уговаривал приятелей обеспечить ему ложное алиби, словно чего-то боялся. Он не упомянул о том, что собирался жениться на Верити. Видимо, его адвокат считал, что такое признание повредит Майклу: суд решит, будто девушка пыталась заставить его жениться. Впрочем, эта история случилась очень давно, и я уже не помню деталей. Все решила главная улика – труп девушки. Майкла признали виновным... на это все указывало. Теперь вы видите, мисс Марпл, что я очень несчастен, ибо совершил чудовищную ошибку, из-за которой погибла такая чудесная девушка. А все потому, что я плохо разбираюсь в людях и не заметил, какая опасность ей грозит. Я наивно полагал, что если у нее возникнут сомнения в нем и она побоится связать с Майклом свою судьбу, то придет ко мне и расскажет о своих опасениях и страхах. Но ничего подобного не случилось. Почему же он убил ее? Может, узнал, что она беременна? Или к тому времени связался с другой девушкой? Но в это мне не верится. Нет, наверное, есть еще какая-то причина. Вдруг Верити испугалась, поняла, что Майкл опасен для нее, после чего порвала с ним. Это вызвало его гнев, ярость и в конце концов привело к насилию и убийству. Никто этого не знает.

– И вы тоже? – спросила мисс Марпл. – Нет, вам все-таки кое-что известно. Вы же продолжаете верить.

– Что значит «верить»? Вы имеете в виду религиозное значение этого слова?

– О нет, ничего подобного. Где-то в глубине вашей души, и я чувствую это, таится вера, что эти молодые люди любили друг друга, однако какое-то событие помешало им пожениться и привело к смерти девушки. Вы же до сих пор считаете, что они должны были в тот день приехать к вам обвенчаться?

– Вы совершенно правы, дорогая. Да, вопреки разуму, я по-прежнему верю, что они хотели обвенчаться и быть вместе в счастье и горе, богатстве и бедности, болезни и здравии. Что ж, она умерла и этим навлекла на него горе.

– Продолжайте верить в это, – бросила мисс Марпл. – Кажется, я разделяю вашу веру.

– И что же дальше?

– Понятия не имею. Я не вполне уверена, но, по-моему, Элизабет Темпл знала или начинала догадываться, что именно тогда произошло. Она произнесла одно пугающее слово: «Любовь»; это навело меня на мысль, что девушка покончила с собой, узнав о Майкле неприглядные факты. Но это не самоубийство.

– Нет, – согласился каноник. – Судебная экспертиза дала подробное заключение. Сам человек не может так изуродовать свое лицо.

– Ужасно! – воскликнула мисс Марпл. – Ужасно. Но ведь нельзя представить себе, чтобы кто-то так надругался над любимой женщиной, даже убивая ее «во имя любви»! Если бы Майкл и убил ее, то, уж конечно, не столь зверским способом. Задушить... это еще возможно, но бить по лицу любимую... «Любовь» – такое пугающее слово, – пробормотала мисс Марпл.

Глава 19

СЛОВА ПРОЩАНИЯ СКАЗАНЫ

На следующее утро к парадному входу отеля «Золотой вепрь» был подан автобус. Мисс Марпл спустилась и попрощалась со всеми своими новыми знакомыми. Она заметила, что миссис Райсли-Портер крайне раздражена.

– Ох уж эти нынешние девушки! – воскликнула она. – Ни терпения, ни выдержки.

Мисс Марпл вопросительно посмотрела на нее.

– Я имею в виду Джоанну, мою племянницу.

– Что с ней? Она нездорова?

– Да, она жалуется на горло и температуру, но, по-моему, все это чушь.

– Мне очень жаль. Не помочь ли вам чем-нибудь? Скажем, присмотреть за ней? – предложила мисс Марпл.

– Лучше оставить ее в покое. Думаю, это просто предлог.

Мисс Марпл бросила на собеседницу удивленный взгляд.

– Девушки так глупы. Только и знают, что влюбляются.

– Эмлин Прайс? – полюбопытствовала мисс Марпл.

– О, так вы тоже заметили это? Да, их теперь водой не разольешь. Не понимаю, что она в нем нашла. Какой-то студент-хиппи – из тех, кто ходит на демонстрации или на концерты поп-музыки. Ненавижу эти идиотские сокращения. Почему нельзя просто сказать: «популярная музыка»?.. И что прикажете мне делать одной? Кто станет ухаживать за мной, укладывать вещи, носить чемодан? Нет, в самом-то деле! Я заплатила такие деньги за экскурсию!

– Мне казалось, она очень внимательна к вам, – заметила мисс Марпл.

– Только не в последние три дня. Девушкам невдомек, что старикам нужно немного помогать. А этим Прайсом и Джоанной овладела навязчивая идея – они хотят полазить по горам. Семь-восемь миль ходьбы туда и обратно.

– Но если у нее болит горло и поднялась температура...

– Вот увидите, как только наш автобус тронется, горло пройдет, а температура нормализуется, – усмехнулась миссис Райсли-Портер. – Господи, уже пора садиться. Ну, прощайте, мисс Марпл, очень рада была познакомиться. Жаль, что вы не едете с нами.

– Мне тоже очень жаль, но, увы, я уже не так молода и энергична, как вы, миссис Райсли-Портер. К тому же события последних дней потрясли меня. Мне необходимо хотя бы сутки отдохнуть, чтобы немного прийти в себя.

– Что ж, надеюсь, когда-нибудь еще увидимся. Пожав руку старушке, миссис Райсли-Портер забралась в автобус.

Мисс Марпл услышала голос сзади:

– Счастливого пути!

Повернувшись, она увидела ухмыляющегося Эмлина Прайса.

– Вы пожелали это миссис Райсли-Портер?

– А кому же еще?

– – Мне очень жаль, что Джоанна нездорова.

Эмлин Прайс снова ухмыльнулся:

– С ней будет все в порядке, как только отъедет автобус.

– Вот оно что! Вы хотите сказать?..

– Да. Вы верно угадали. Джоанна сыта по горло своей драгоценной тетушкой, которая только и знает что командовать.

– Так вы тоже не отправляетесь на экскурсию?

– Нет. Останусь здесь еще на пару дней, поброжу по горам и долинам. Не смотрите на меня так неодобрительно, мисс Марпл. Вы ведь на самом деле меня не осуждаете?

– Вообще-то подобные истории случались и в дни моей молодости. Отговорки, правда, использовали другие, и потом, нам реже удавалось добиваться своего. Но сейчас и время другое.

К мисс Марпл подошли полковник Уолкер и его супруга. Они горячо пожали руку старушке.

– Очень рад был познакомиться. А побеседовать с вами о садоводстве – истинное удовольствие, – сказал полковник. – Надеюсь, послезавтра мы увидим настоящий чудо-сад – если только ничто не помешает. Крайне неприятно, что произошел этот несчастный случай. Однако, по-моему, это именно несчастный случай. Мне непонятны сомнения коронера.

– Вот только странно, – заметила мисс Марпл, – почему никто не признался на дознании, что в тот день находился на вершине холма и раскачивал валуны. Ведь это и послужило причиной обвала.

– Видимо, испугался, что его обвинят в убийстве, вот и промолчал, – пояснил полковник Уолкер. – Ну, прощайте. Обязательно вышлю вам черенки магнолии, хотя не уверен, что они приживутся в ваших краях.

Когда супруги сели в автобус, мисс Марпл обернулась и увидела профессора Уэнстеда, который махал отъезжавшим. Миссис Сэндборн вышла из автобуса, попрощалась с мисс Марпл, потом вошла обратно. Старушка взяла профессора Уэнстеда за руку:

– Вы мне нужны. Мы можем пойти куда-нибудь, где нам никто не помешает?

– Да. Пожалуй, туда, где мы сидели в прошлый раз.

– Тут за углом очень милая веранда.

Огибая угол отеля, они услышали веселый гудок, возвещавший о том, что автобус двинулся в путь.

– Признаюсь, мне не слишком хотелось, чтобы вы остались здесь, – проговорил профессор Уэнстед. – Я был бы спокойнее, если бы вы сидели в автобусе. – Он внимательно посмотрел на старушку: – Почему вы остались? Усталость или какая-то другая причина?

– Другая. Я не особенно устала, хотя, услышав, что я должна отдохнуть, никто не удивился. Солидный возраст, знаете ли.

– Полагаю, я должен остаться здесь и приглядывать за вами.

– Нет, – отрезала мисс Марпл. – В этом нет нужды. Вам следует сделать нечто другое.

– Что именно? У вас возникли догадки или вам что-то известно?

– Похоже, я кое-что узнала, но необходимо найти подтверждение этому. Многое мне просто не по силам, поэтому ваша помощь мне весьма пригодится – ведь вы связаны с властями.

– Вы имеете в виду Скотленд-Ярд, полицейских и начальников тюрем?

– Да. Не только их, но и чиновников министерства внутренних дел. Кажется, вы там свой человек?

– Ну и ну! Ладно, что же вам от меня нужно?

– Во-первых, я дам вам один адрес.

Мисс Марпл достала свою записную книжку и, вырвав из нее страничку, протянула профессору.

– Что это? Ах да, известное благотворительное общество, не так ли?

– Одно из лучших, полагаю. Они приносят большую пользу. Получают по почте много вещей, детских и женских: пальто, пуловеры и тому подобное.

– Я тоже должен что-то послать туда?

– Нет. Есть кое-что важнее благотворительности. Это связано с тем делом, которым мы с вами занимаемся.

– Каким образом?

– Наведите справки об одной посылке, отправленной отсюда в это общество.

– А кто ее отправил... вы?

– Нет, хотя и утверждала, что это сделала я.

– То есть?

– Пришла на почту, – мисс Марпл улыбнулась, – и, притворившись рассеянной и забывчивой старушкой, объяснила, что имела глупость попросить кого-то отправить эту посылку. Потом, вспомнив, что написала неправильный адрес, очень огорчилась. Служащая отнеслась ко мне сочувственно, вспомнила эту посылку и даже адрес, по которому ее отправили. Разумеется, это был не тот адрес, который я ей назвала, а тот, что я вам дала. Я объяснила ей, что написала по ошибке адрес другого благотворительного общества, куда иногда посылаю старые вещи. Женщина сказала, что уже поздно исправить эту оплошность: посылка отправлена. Я заверила ее, что напишу в благотворительное общество, куда ушла посылка, все объясню и попрошу переадресовать мои вещи.

– Несколько натянутое объяснение, – усмехнулся профессор.

– Но ведь надо было хоть что-то придумать! Конечно, ничего подобного я делать не собираюсь. Этим вопросом займетесь вы. Нужно узнать, что в той посылке! Не сомневаюсь, вам это по силам.

– Разве вещи наведут нас на след отправителя?

– Едва ли. Скорее всего, туда вложен листок бумаги со словами «От друзей» или какое-нибудь выдуманное имя и адрес, вроде «Миссис Пиппин, 14, Уэстборн-Гроув», по которому, разумеется, никакая миссис Пиппин не проживает.

– Понятно. А что еще там может быть?

– Шансы почти равны нулю... но вдруг там окажется записка от мисс Антеи Брэдбери-Скотт...

– Неужели она?..

– Она отнесла ее на почту.

– Об этом ее попросили вы?

– О нет, – ответила мисс Марпл. – Я не просила, а увидела эту посылку, когда она проходила мимо нас с вами. Помните, мы беседовали тогда в первый раз?

– Ага, вы пошли на почту и сказали, что это была ваша посылка.

– Верно, – кивнула мисс Марпл, – то есть солгала. Но как хорошо, что на почте у нас работают такие милые служащие! Мне же необходимо было узнать, куда отправили посылку.

– А также и то, кто ее послал, какая из сестер Брэдбери-Скотт?

– Я знала, что Антея, поскольку видела ее с этой посылкой.

– Ну и?.. – Он взглянул на листок. – Да, я выясню это. По-вашему, посылка представляет для нас интерес?

– Думаю, очень важно узнать, что в ней.

– Однако вы умеете хранить секреты! – заметил профессор Уэнстед.

– Не столько секреты, сколько догадки, возникающие у меня по ходу расследования. Пока нет достоверных данных, незачем делиться предположениями даже с самым близким человеком.

– Что-нибудь еще?

– Полагаю... полагаю, следует предупредить того, к кому вы обратитесь за помощью, что может быть найден второй труп.

– И этот второй труп связан с преступлением, которое мы расследуем? С тем, что случилось десять лет назад?

– Вот именно. По правде говоря, я уверена в этом.

– Итак, еще один труп. Чей же?

– Ну, пока это только мои предположения.

– И каковы же они?

– Ладно, – вздохнула мисс Марпл, – я убеждена, что знаю, где он находится, но потерпите еще немного.

– Чей это труп? Мужчины? Женщины? Ребенка? Девушки? – настаивал профессор.

– Тогда пропала еще одна девушка. Ее звали Нора Броуд. Она тоже ушла, и больше о ней никто тоже не слышал. Скорее всего, труп окажется там, где я предполагаю.

Профессор Уэнстед посмотрел на старушку:

– Чем больше узнаю, тем меньше хочу оставлять вас здесь одну. Со всеми своими догадками... вы можете натворить много глупостей... или...

– Или все это чепуха? – перебила его мисс Марпл.

– Нет, нет, я не это имел в виду. Боюсь, вы знаете слишком много, и это может представлять для вас опасность... Думаю, мне следует остаться здесь и не спускать с вас глаз.

– Нет, – возразила мисс Марпл. – Вы отправитесь в Лондон и займетесь делом.

– Вы говорите так уверенно, словно вам известно куда больше, чем вы сообщили мне, мисс Марпл.

– Вы правы. Но я должна убедиться во всем полностью.

– Боюсь, как бы это не стало последним, в чем вы убедитесь. Нам не нужен третий труп. Ваш.

– О, едва ли случится что-нибудь такое, – возразила мисс Марпл.

– Но если ваши догадки справедливы, вам может угрожать опасность. Вы кого-нибудь подозреваете?

– Кажется, у меня есть кое-что, связанное с одной особой. Чтобы проверить свои догадки, мне надо выяснить... надо остаться здесь. Вы как-то спрашивали, чувствую ли я запах зла. Вот теперь я отчетливо его ощущаю – запах зла, преступления, опасности... если угодно – беды, страха... Я должна положить конец этому. Сделать все, что в моих силах. Но на что способна такая старуха, как я?

Профессор Уэнстед начал тихо считать:

– Один... два... три... четыре...

– Что вы считаете?

– Тех, кто уехал в автобусе. Очевидно, они вас не интересуют, раз вы остались здесь.

– С какой стати мне интересоваться ими?

– Да вы сами говорили, что мистер Рэфьел отправил вас сюда, на эту экскурсию, с какой-то целью и затем послал вас в «Старую усадьбу». Пойдем дальше. В смерти Элизабет Темпл виновен кто-то из туристов. Вы же задерживаетесь здесь ради «Старой усадьбы».

– Вы не совсем правы, – улыбнулась мисс Марпл. – И то и другое связано. И эту связь я выявлю, побеседовав кое с кем!

– Думаете, вам удастся заставить эту особу рассказать вам то, что вас интересует?

– Надеюсь, да. Поторопитесь, иначе опоздаете на поезд.

– Будьте осторожны.

– Конечно.

Из отеля вышли мисс Кук и мисс Бэрроу.

– А я полагал, что вы уехали на автобусе, – сказал профессор, поздоровавшись с дамами.

– В последний момент мы передумали, – беззаботно ответила мисс Кук. – Видите ли, мы вдруг узнали, что тут есть чудесные места, где нам еще не удалось побывать, хотя они того стоят. Саксонская церковь с необычным порталом всего в четырех-пяти милях отсюда. Туда ходит местный автобус. Ведь я интересуюсь не только замками и парками, но и церковной архитектурой.

– Как и я, – добавила мисс Бэрроу. – Кстати, неподалеку расположен Финли-парк с редкими цветами. Вот мы и решили задержаться тут на пару дней и все осмотреть.

– Вы останетесь в «Золотом вепре»?

– Да. Теперь наш номер куда удобнее того, что мы снимали в предыдущие два дня.

– Вы опоздаете на поезд, – снова напомнила мисс Марпл.

– Мне бы хотелось, чтобы вы... – начал профессор Уэнстед, однако мисс Марпл прервала его:

– Обо мне не беспокойтесь.

Когда профессор исчез за углом, она заметила:

– Он так мил и так заботится обо мне... словно я его тетушка.

– Всех нас потрясло случившееся, – сказала мисс Кук. – Не хотите ли вместе с нами посетить Сент-Мартине?

– Вы очень добры, – ответила мисс Марпл, – но сегодня я еще не в силах никуда ехать. Возможно, завтра, если там есть на что посмотреть.

– Ну тогда мы покинем вас.

Мисс Марпл, улыбнувшись дамам, вошла в отель.

Глава 20

ДОГАДКИ МИСС МАРПЛ

Пообедав, мисс Марпл пошла на террасу выпить кофе. Едва она принялась за вторую чашку, как по ступенькам, тяжело дыша, поднялась высокая худощавая дама и приблизилась к ней. Это была Антея Брэдбери-Скотт.

– О, мисс Марпл, оказывается, вы не отправились с туристами на автобусе. Мы и не предполагали, что вы останетесь здесь, и совершенно случайно об этом услышали. Клотильда и Лавиния просили меня зайти к вам и спросить, не согласитесь ли вы вернуться к нам в «Старую усадьбу» и погостить у нас еще немного. Надеюсь, у нас вам будет удобнее. Ведь эта гостиница – проходной двор, особенно в конце недели. Мы будем очень рады, право же, рады, если вы согласитесь.

– Весьма любезно с вашей стороны, однако не знаю... кажется, сначала речь шла о двухдневном визите. Я ведь и в самом деле собиралась отправиться дальше на автобусе. И если бы не этот трагический случай... Да, мне необходимо отдохнуть хотя бы один день.

– Но ведь у нас вы отдохнете гораздо лучше. Там вам будет удобнее.

– Ничуть не сомневаюсь. У вас мне было исключительно удобно. Я просто наслаждалась пребыванием в таком прекрасном доме. Там чудесно. Китайские вазы, фарфор, мебель. Конечно, в особняке куда приятнее, чем в отеле!

– Значит, решено. Мы немедленно отправляемся в «Старую усадьбу». Я помогу вам собраться.

– Благодарю вас, но, право же, я и сама справлюсь с этим.

– Но все-таки позвольте помочь вам.

– Буду весьма признательна вам.

Дамы пошли в спальню мисс Марпл, где Антея проворно собрала вещи старушки и кое-как запихнула их в чемодан. Мисс Марпл, привыкшая к порядку, обычно укладывала вещи не менее часа, поэтому сейчас с трудом сдержала возмущение, но тем не менее лицо ее выражало благодарность. «Да, – отметила она, – Антея совершенно не умеет складывать вещи».

Антея велела носильщику отнести чемодан в «Старую усадьбу», тогда как мисс Марпл, дав ему чаевые, продолжала суетиться, выражать удовольствие и восхищаться необычайной добротой и гостеприимством сестер.

«Три сестры! – подумала она. – Вот я и снова у вас в гостях».

Мисс Марпл села в кресло в гостиной и на минуту закрыла глаза. Ее учащенное дыхание, да и весь вид свидетельствовали об усталости. Да и не мудрено – в такие-то годы поспевать за носильщиком и Антеей! Однако на самом деле старушка смотрела из-под полузакрытых век, пытаясь понять, не изменился ли дом за время ее отсутствия, не появилось ли в нем что-то зловещее. Нет, ничего зловещего не ощущалось, скорее тут царила тоска – глубокая, почти пугающая.

Она снова открыла глаза и оглядела двух сестер. Миссис Глинн только что пришла из кухни с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Держалась она, как и всегда, благожелательно, но сдержанно.

«Возможно, даже слишком, – решила мисс Марпл. – Неужели жизнь, полная невзгод и трудностей, заставила ее скрывать от всех свои чувства и замкнуться в себе? – Она перевела взгляд на мисс Клотильду. – Да, она точно Клитемнестра, хотя и не убила мужа, поскольку никогда не имела его. Едва ли убила она и девушку, к которой, как все утверждают, была необычайно привязана. Что правда, то правда. – Мисс Марпл помнила, как из глаз Клотильды полились слезы, когда заговорили о смерти Верити. – А что же Антея? Ведь именно она отнесла ту посылку на почту. Антея пришла за мной в отель. Антея... Нет, вряд ли. Она ведь такая рассеянная, взбалмошная. Но не слишком ли для своего возраста? А этот блуждающий взгляд, который все время обращается на вас. Взгляд, видящий то, чего не видят другие, ищущий что-то у вас за спиной. Чего же она боится? Может, у нее какая-то мания? Что ее до конца дней запрут в психиатрической лечебнице? Или, напротив, сестры боятся, как бы Антея чего-либо не выкинула и не сболтнула?

Да, несомненно, есть что-то нехорошее в атмосфере этого дома. Интересно, – мисс Марпл допила чай, – чем сейчас занимаются мисс Кук и мисс Бэрроу? Правда ли отправились взглянуть на ту церковь или хотели просто заговорить мне зубы? Странно. Странно и то, что они внезапно появились в Сент-Мэри-Мид с единственной целью – взглянуть на меня, чтобы потом сразу узнать во время экскурсии, но ничем не выдать этого. Да, вокруг творится много непонятного».

Вскоре миссис Глинн ушла и унесла поднос с пустыми чашками. Антея отправилась в сад, а мисс Марпл осталась наедине с Клотильдой.

– Кажется, – начала старушка, – вы знакомы с каноником Брейбазоном?

– Да, – ответила Клотильда. – Он проводил вчера в церкви поминальную службу. Вы его знаете?

– Нет, но он пришел в «Золотой вепрь» побеседовать со мной. Как я поняла, каноник был в больнице и интересовался обстоятельствами смерти бедной мисс Темпл, Он хотел выяснить, не говорила ли перед смертью мисс Темпл чего-то такого, что предназначалось бы именно ему. По его словам, она собиралась навестить его. Я объяснила канонику, что хоть и находилась в больнице возле мисс Темпл, но была бессильна помочь ей.

– Неужели она не сказала... не сказала ничего такого, что дало бы ключ к трагедии? – Клотильда не выразила особого интереса.

«Не наигранное ли это безразличие? – подумала мисс Марпл. – Нет, вряд ли. Сейчас мысли Клотильды заняты чем-то другим».

– Как по-вашему, это действительно был несчастный случай? – спросила мисс Марпл. – Или вы верите рассказу племянницы миссис Райсли-Портер о том, что она и Эмлин Прайс видели, как кто-то раскачивает валун?

– Раз они это утверждают, значит, так оно и было.

– Утверждать-то они утверждают. Правда, их ответы не полностью совпадают. Но наверное, это естественно.

Клотильда посмотрела на нее с любопытством:

– Вы заинтриговали меня.

– Да, эта история кажется совершенно невероятной, если только...

– Если только?..

– Я просто размышляю, – пояснила мисс Марпл. Миссис Глинн, войдя в комнату, услышала эти слова.

– О чем же вы размышляете? – спросила она.

– О том, был ли то несчастный случай или нет, – ответила Клотильда.

– Но ведь...

– Эта история кажется совершенно невероятной, – повторила мисс Марпл.

– Что-то темное остается в атмосфере этого дома с момента смерти Верити, – вдруг проговорила Клотильда. – Прошли годы, но это так и не исчезло. Какая-то тень. – Она посмотрела на мисс Марпл: – Вам так не кажется? Разве вы не чувствуете, что здесь чья-то тень?

– Ведь я не живу тут постоянно, в отличие от вас. И вы хорошо знали ту девушку, очаровательную и милую, по словам каноника.

– Да, она была очень милая и обаятельная, – подтвердила Клотильда.

– Жаль, что я мало знала ее, – вставила миссис Глинн. – Тогда мы жили за границей и только во время отпусков приезжали сюда. Впрочем, большую часть времени проводили в Лондоне и сюда наведывались не часто.

Из сада вернулась Антея с огромным букетом лилий:

– Траурные, похоронные цветы, как и подобает сегодня, не так ли? Я поставлю их в большой кувшин. Траурные цветы. – Внезапно она истерически расхохоталась.

– Антея, – одернула ее Клотильда, – не делай этого. Это... это нехорошо.

– Пойду поставлю их в воду. – Антея бодро вышла из комнаты.

– О господи! – вздохнула миссис Глинн. – Антея! – крикнула она. – Знаете, по-моему, ее болезнь...

– Прогрессирует, – закончила за сестру Клотильда.

Сделав вид, что ничего не слышит, мисс Марпл взяла в руки небольшую шкатулочку, отделанную эмалью, и стала восхищенно разглядывать ее.

– Она наверняка сейчас разобьет вазу. – С этими словами Лавиния вышла.

– Вас тревожит Антея? – спросила Клотильду мисс Марпл.

– Да, у нее несколько неуравновешенный характер. Она младшая из нас и с детства была слабой и хрупкой. Но в последнее время ее состояние ухудшилось. Боюсь, она не понимает, как нужно себя вести в определенных ситуациях. Порой с ней случается истерика. Начинает смеяться, когда речь идет о самых серьезных вещах. Мы не хотим... э-э... отправлять ее... вы понимаете, о чем я. Полагаю, за ней нужен уход, но едва ли Антея согласится уехать из дома. Что ж, это ее дом, хотя иногда... иногда с ней очень нелегко.

– Да, жизнь – штука сложная, – философски заметила мисс Марпл.

– Лавиния вот поговаривает о том, чтобы уехать отсюда, – сообщила Клотильда. – Хочет опять отправиться за границу. В Таормино, кажется. Она жила там некоторое время с мужем и была счастлива. Лавиния с нами уже много лет, но, похоже, ей очень хочется сорваться с места и попутешествовать. Порой мне кажется... да, порой мне кажется, что Лавинии не по душе жить в одном доме с Антеей.

– Боже! Как же вам трудно!

– Она боится Антеи, – продолжала Клотильда. – Несомненно боится. Я конечно же постоянно убеждаю сестру, что бояться ей нечего. Просто временами Антея произносит странные фразы, у нее возникают нелепые идеи. Но не думаю, что для Лавинии представляют опасность эти ее... как бы сказать... ну, странности, что ли.

– Раньше ничего такого вы не замечали? – поинтересовалась мисс Марпл.

– Нет, ничего. Иногда с ней случаются нервные припадки, приступы мизантропии. Видите ли, она до смешного ревнива. Например, не переносит, когда проявляют к кому-то особую заботу. Да, порой мне кажется, что лучше бы продать этот дом.

– Но вам не хочется этого делать? Вообще-то я понимаю, как тяжело вам жить здесь, где все напоминает о прошлом.

– Вы правда это понимаете? Да, вижу, что понимаете. Что делать? Мысли постоянно возвращаются к нашей дорогой и любимой девочке. Она была мне как дочь. Да она и была дочерью моих лучших друзей. А какая умница, знали бы вы! Она недурно рисовала. Ее художественный вкус проявлялся во всем. Например, она придумывала узоры для тканей. Я очень гордилась ею. А потом... эта несчастная любовь к ужасному, психически больному юноше.

– Вы имеете в виду Майкла Рэфьела, сына мистера Рэфьела?

– Да. Он никогда не гостил у нас. Как-то проездом оказался в наших краях, и отец предложил ему заглянуть в дом. Мы пригласили его на обед. Да, он умел очаровывать, этот преступник, уже дважды побывавший в тюрьме. А как он обращался с девушками! Невероятно! Никогда бы не подумала, что Верити... Он просто вскружил ей голову. Такое случается с девушками в ее возрасте. Она была без ума от него. И слова дурного о нем слышать не желала. Считала, будто он не виноват в том, что с ним случилось. Сами знаете, что говорят влюбленные девушки: «Все ополчились против него». Ах, не хочу повторять такую ерунду. Ну почему, почему нельзя научить девушек уму-разуму?

– Вы правы: обычно у них маловато здравого смысла, – согласилась мисс Марпл.

– Она ничего и слушать не желала. Я... я пыталась отвадить его от дома. Просила забыть дорогу сюда. Глупо, конечно. Это я осознала впоследствии. Тогда они стали встречаться вне дома. Я не знала, где имению. Они назначали свидания в разных местах. Обычно он заезжал за ней в условленное место, а поздно вечером привозил домой. Я пыталась втолковать им, что этому пора положить конец, но они и слушать не желали. Даже Верити. А уж Майкл – тем более.

– Она собиралась выйти за него замуж? – спросила мисс Марпл.

– Едва ли. Сомневаюсь, что мысль о браке вообще посещала его.

– Как мне жаль вас! – воскликнула вдруг мисс Марпл. – Наверное, вы очень много пережили.

– Да. И страшнее всего было опознавать труп. Это произошло через некоторое время после ее исчезновения. Мы, конечно, решили, что она сбежала с ним, и надеялись когда-нибудь услышать о них. Я знала, что полиция серьезно взялась за дело. Они допрашивали Майкла в участке, но его показания не соответствовали тому, что говорили местные жители.

А потом нашли ее тело. Далеко отсюда. Примерно в тридцати милях. В старой траншее возле заброшенной дороги, по которой сейчас почти никто не ездит. И вот мне пришлось отправиться в морг для опознания. Кошмарное зрелище! Жестокое, зверское убийство! За что он так изувечил ее? Разве мало было просто задушить ее же собственным шарфом! Все, не могу... не могу больше говорить об этом. Это невыносимо... просто невыносимо... – Слезы покатились по лицу Клотильды.

– Простите меня, – проговорила мисс Марпл. – Мне очень, очень жаль.

– Я верю вам. – Клотильда посмотрела на старушку: – А знаете, что хуже всего?

– В каком смысле?

– Я не уверена... насчет Антеи.

– О чем вы?

– Она вела себя так странно в то время... Безумно ревновала. Неожиданно ополчилась против Верити. Смотрела на нее с ненавистью. Иногда мне казалось... наверное, это просто фантазии... о нет, ужасно даже допустить такую мысль о своей сестре... В общем, однажды она набросилась на кого-то. Порой с ней случаются припадки ярости. Вот я и подумала: «А что, если...» О господи, о чем это я?! Такое нельзя говорить! Пожалуйста, забудьте все, о чем я вам сказала. Ничего такого в этом нет, совсем ничего! Но... но... э-э... она не вполне нормальная, нужно честно признать это. В юности с ней случались странные истории... с животными. У нас был попугай. Говорящий попугай. Он повторял всякую чушь. Однажды в ярости она свернула ему шею. После этого я уже никогда не могла доверять ей... Боже милостивый, да я сама становлюсь истеричкой!

– Ну же, ну! – пыталась успокоить Клотильду мисс Марпл. – Не вспоминайте об этом.

– Не буду. Достаточно и того, что Верити умерла такой страшной смертью. Но так или иначе, до других девушек ему уже не удалось добраться. Его приговорили к пожизненному заключению. Он все еще в тюрьме и теперь не причинит зла никому. Странно, почему его не признали душевнобольным... «ограниченно ответственным» – так сейчас принято говорить. Его следовало бы отправить в броудмурскую психлечебницу. Я уверена: он не мог отвечать за все, что совершил.

Клотильда встала, направилась к двери и там столкнулась с миссис Глинн.

– Не обращайте внимания на Клотильду, – сказала та. – Она так и не пришла в себя после опознания, потому что слишком любила ее.

– Кажется, она очень беспокоится о вашей младшей сестре.

– Об Антее? С Антеей все в порядке. Она... э-э... несколько сумасбродна. Немного... истерична. Легко заводится по любому поводу и вообще без повода. Иногда у нее бывают странные фантазии, ей может такое привидеться! Впрочем, не думаю, что у Клотильды есть основания для беспокойства. Господи, кто это там?

В стеклянных дверях, выходящих в сад, внезапно появились две женщины.

– О, простите нас за вторжение, – сказала мисс Бэрроу. – Мы просто прогуливались поблизости, надеясь увидеть мисс Марпл. Услышали, что она переехала к вам, и я подумала... Ах вот вы где, дорогая мисс Марпл. Оказывается, в церкви, которую мы собирались осмотреть, сейчас ремонт, поэтому сегодня мы уже никуда не поедем. Но наши планы на завтра не изменились. Надеюсь, вы не сердитесь, что мы так неожиданно ворвались сюда? Я звонила у парадной двери, но, очевидно, звонок не работает.

– Да, такое иногда случается, – призналась миссис Глинн. – Он у нас с норовом. То звонит, то нет. Прошу вас, присаживайтесь, давайте немного поговорим. Я ведь не знаю, почему вы не отправились со всеми.

– Мы решили осмотреть все местные достопримечательности, раз уж оказались здесь, а потом присоединиться к экскурсии... Видите ли, после всего случившегося ехать на автобусе... несколько мучительно. Вот мы и подумали: не отдохнуть ли пару дней.

– Позвольте угостить вас шерри, – предложила миссис Глинн.

Она вышла из комнаты и вскоре вернулась с Антеей, теперь уже совершенно спокойной. Они принесли графин и рюмки.

– Не знаю, как это объяснить, – начала миссис Глинн, – но мне не терпится узнать о ходе расследования. Я имею в виду бедную мисс Темпл. Что же обо всем этом думает полиция? Расследование продолжается, дознание отложено, значит, пока удовлетворительных результатов нет. Возможно, их смущает характер ранений.

– Не думаю, – возразила мисс Бэрроу. – То есть удар по голове, сотрясение мозга... все это, конечно, от валуна. Весь вопрос в том, мисс Марпл, сам этот валун покатился или его кто-то подтолкнул.

– Ох, что за чудовищная мысль! – всплеснула руками мисс Кук. – Неужели кому-то взбрело в голову сбросить камень с обрыва?! Впрочем, хулиганов всегда хватает повсюду – всякие там иностранцы или студенты. Я-то, грешным образом, стала подозревать, уж не... э-э...

– Вы подозреваете кого-то из наших спутников? – спросила мисс Марпл.

– Нет, я... этого я не говорила, – смутилась мисс Кук.

– Конечно, – продолжала мисс Марпл, – об этом нам незачем думать. Но ведь должно быть какое-то объяснение. Похоже, полиция уверена, что это не был несчастный случай. Значит, налицо злой умысел. А поскольку мисс Темпл – не здешняя, вряд ли это совершил кто-то из местных. Так что все снова возвращается... к нам, экскурсантам, верно? – И она тихо, по-старушечьи, засмеялась.

– Вот-вот!

– Впрочем, мне не следовало это говорить. Но видите ли, настоящие преступления очень интересны. Порою случались такие вещи!

– А у вас, мисс Марпл, уже сложилось какое-то мнение об этом деле? Хотелось бы услышать его, – сказала Клотильда.

– Ну, строить догадки не так уж трудно.

– Мистер Каспар... – проговорила мисс Кук. – Мне сразу не понравился взгляд этого человека. Он смотрел на меня, словно я тайный агент. Знаете, он держится так, будто приехал к нам в страну, чтобы выведать секреты атомной бомбы или что-то еще.

– Едва ли здесь можно найти атомные секреты, – заметила миссис Глинн.

– Конечно, – согласилась Антея. – Наверное, кто-то преследовал мисс Темпл, шел за ней по пятам, потому что она совершила преступление.

– Чепуха! – отрезала Клотильда. – В прошлом она была директрисой очень известной школы и замечательным педагогом. Зачем кому-то следить за ней?

– Не знаю. Вдруг это какой-то психопат.

– Убеждена, – прервала сестру миссис Глинн, – что у мисс Марпл есть кое-какие догадки.

– Кое-какие – да, – призналась мисс Марпл. – По-моему... это могли быть только... О боже, это так трудно сказать... Да... однако лишь двое людей приходят мне на ум, когда я рассуждаю логически. Надеюсь, я ошибаюсь, потому что это очень милые люди, но логически больше некого заподозрить.

– Кого же вы имеете в виду? Очень интересно.

– Едва ли следует называть имена. Пока это всего лишь безумные догадки.

– Но кто, по-вашему, мог столкнуть валун? Как вы полагаете, кого видели Джоанна и Эмлин Прайс?

– Скорее всего, никого не видели.

– Что значит «никого не видели»? – удивилась Антея. – Я не совсем понимаю.

– Возможно, они придумали все это.

– Как?

– В этом ведь нет ничего невероятного, не правда ли?

– То есть это была шутка или чей-то злой умысел? Что же именно?

– Ну... Видите ли, сейчас столько слышишь о молодых людях, творящих черт знает что, – ответила мисс Марпл. – Разбивают окна в посольствах, нападают на прохожих, швыряют камни в людей – обычно это проделки молодежи, не так ли? А в нашей группе только двое молодых людей.

– Значит, вы полагаете, что Эмлин Прайс и Джоанна столкнули валун?

– Других молодых ведь нет? – улыбнулась мисс Марпл.

– У вас богатая фантазия! – воскликнула Клотильда. – Мне бы такое и в голову не пришло. Впрочем, я понимаю, в ваших словах что-то есть. Но я ведь не знаю этих молодых людей, не путешествовала с ними.

– Они кажутся очень милыми, – заметила мисс Марпл. – Джоанна, на мой взгляд, весьма способная девушка.

– Способная на что? – поинтересовалась Антея.

– Антея, замолчи! – оборвала сестру Клотильда.

– Да. Весьма способная, – продолжала мисс Марпл. – Конечно, если задумано убийство, необходимо проявить ловкость и смекалку, чтобы остаться вне подозрений.

– Значит, они сообщники, – предположила мисс Бэрроу.

– О да, – согласилась мисс Марпл. – Они сообщники, поэтому и рассказали эту наспех придуманную историю. Они... они более всех внушали подозрения – вот, пожалуй, и все, что можно сказать. Эти молодые люди исчезли из поля зрения других туристов, которые шли по нижней тропе. Джоанна и Эмлин вполне могли подняться на вершину холма и столкнуть валун. Возможно, у них не было намерения прикончить мисс Темпл. Не исключено, что таким образом они выражали анархический протест – хотели что-то уничтожить, разбить. Именно это и случилось. Они столкнули валун, а потом сочинили, будто видели там кого-то. Идиотское описание костюма тоже, знаете ли, внушает недоверие... впрочем, мне не следовало высказывать свои догадки.

– По-моему, ваши догадки довольно любопытны, – заметила миссис Глинн. – А как ты считаешь, Клотильда?

– Готова допустить, что так оно и было, но сама я бы никогда не додумалась до этого.

– Нам пора возвращаться в «Золотой вепрь». – Мисс Кук поднялась. – Вы пойдете с нами, мисс Марпл?

– Нет, я не успела вам сказать, что любезные хозяйки «Старой усадьбы» пригласили меня погостить у них еще пару дней.

– Вот как. Что ж, не сомневаюсь, это пойдет вам на пользу. Тут ведь гораздо удобнее. Да и не так шумно вечерами, как в «Золотом вепре».

– Приходите к нам выпить кофе, – предложила Клотильда. – Сейчас такие теплые вечера. Простите, что не приглашаем на обед, но, боюсь, мы просто не успеем приготовиться, а вот кофе...

– Вы необычайно любезны, – сказала мисс Кук, – и мы с удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством.

Глава 21

ПРОБИЛО ТРИ ЧАСА

Мисс Кук и мисс Бэрроу прибыли без четверти девять. На первой было бежевое кружевное платье, на второй – оливково-зеленое. За обедом Антея расспрашивала мисс Марпл об этих двух дамах.

– Меня удивляет, что они пожелали остаться в нашем городке.

– А меня – ничуть, – возразила мисс Марпл. – По-моему, это вполне понятно, поскольку у них есть определенный план.

– О чем вы? – спросила миссис Глинн.

– Просто эти дамы из тех, кто заранее готовится к любым случайностям, и, что бы ни произошло, они будут действовать в соответствии с определенным планом.

– Вы хотите сказать, – поинтересовалась Антея, – что их план предусматривал и убийство?

– Я не желаю, чтобы несчастный случай с бедной мисс Темпл называли убийством, – резко заявила миссис Глинн.

– Но ведь это несомненно убийство, – настаивала Антея. – Я все думаю, кто же хотел убить ее. Пожалуй, какая-то из учениц, которая до сих пор ненавидит мисс Темпл.

– Неужели вы полагаете, что можно столько лет питать ненависть? – Мисс Марпл взглянула на Антею.

– Ничуть не сомневаюсь. Можно испытывать ненависть всю жизнь.

– А по-моему, ненависть со временем угасает, если, разумеется, не разжигать ее, но, полагаю, вам это не удалось бы. Ведь ненависть не так сильна, как любовь, – проговорила мисс Марпл.

– А вы считаете, что мисс Кук или мисс Бэрроу способны на убийство?

– Зачем им это? – удивилась миссис Глинн. – Бог с тобой, Антея! Они славные женщины.

– А мне они кажутся загадочными, – заметила Антея. – Что скажешь, Клотильда?

– Пожалуй, ты права. Я чувствую в них что-то ненатуральное. Понимаете, о чем я?

– Да, и что-то зловещее, – продолжала Антея.

– У тебя слишком богатое воображение, – улыбнулась миссис Глинн. – Так или иначе, но шли они по нижней тропе. Вы ведь видели их там? – обратилась она к мисс Марпл.

– Не могу утверждать этого, поскольку не имела такой возможности...

– То есть?

– Мисс Марпл была в это время здесь, в нашем саду, – пояснила Клотильда.

– Ах да! Я совсем забыла.

– Какой я провела тогда чудесный и спокойный день, – вздохнула мисс Марпл. – Он доставил мне истинное наслаждение. Завтра утром я хотела бы снова выйти в сад и взглянуть на... заросли белых цветов, распустившихся возле холма. Позавчера они едва проклюнулись, а сейчас там, наверное, все белым-бело! Эти цветы я запомню на всю жизнь.

– Я ненавижу их, – бросила Антея. – Мечтаю расчистить то место и восстановить теплицу. Если нам удастся сэкономить денег, мы сможем себе это позволить, Клотильда?

– Оставь в покое теплицу, – отрезала Клотильда. – Не хочу больше говорить о ней. Какой прок в твоей теплице, если виноградник начнет плодоносить лишь через несколько лет?

– Давайте оставим этот дурацкий спор, – попросила миссис Глинн. – Пойдемте лучше в гостиную. Вскоре придут наши гостьи на кофе.

Когда гостьи прибыли, Клотильда принесла поднос с кофе и подала всем чашки.

– Простите меня, мисс Марпл, – сказала мисс Кук, – но, право же, на вашем месте я не стала бы пить вечером кофе. Вам не удастся заснуть.

– Вы думаете? Но я всегда пью кофе по вечерам.

– Однако это ведь натуральный, очень крепкий кофе. Я бы не советовала вам пить его.

Посмотрев на мисс Кук, пожилая леди заметила, что вид у той весьма серьезный, крашеные светлые волосы прикрывали один ее глаз, тогда как другой был чуть прищурен.

– Возможно, вы правы, – ответила мисс Марпл. – Кажется, вы разбираетесь в таких делах.

– Да, я специально изучала этот вопрос, посещая курсы медсестер.

– Вот как. – Мисс Марпл отодвинула чашку. – Полагаю, здесь нет фотографии этой девушки? – спросила она. – Верити Хант, кажется? Каноник рассказывал мне о ней. Кажется, он очень любил ее.

– Вы правы. Каноник любит молодежь. Клотильда встала, прошла через комнату, подняла крышку стола, достала фотографию и подала ее мисс Марпл.

– Вот она, Верити.

– Красивая. Да, очень красивое и необычное лицо. Бедное дитя.

– Сейчас ужасные времена, – заметила вдруг Антея, – подобные вещи случаются постоянно. Девушки убегают с разными проходимцами. Никому нет до них дела.

– Теперь им приходится самим заботиться о себе, – проговорила Клотильда, – а они, бедняжки, не знают, как это сделать, да поможет им Господь! – Она протянула руку за фотографией Верити, задев при этом широким рукавом кофейную чашку мисс Марпл и опрокинув ее.

– О боже! – воскликнула старушка. – Простите меня. Должно быть, я нечаянно толкнула вас.

– Нет, нет, мисс Марпл, виной всему мой злополучный рукав! Не предложить ли вам горячего молока вместо кофе?

– Это было бы прекрасно, – обрадовалась мисс Марпл. – Стакан горячего молока после того, как я лягу, – что может быть лучше? Это укрепляет сон и успокаивает нервы.

Еще немного поболтав о том о сем, гостьи начали собираться в отель, что сопровождалось ужасной суетой. Сначала одна, а потом и другая не раз возвращались за забытыми вещами: то за шарфом, то за носовым платком, то за дамской сумочкой.

– Много шума из ничего, – заметила Антея, когда они наконец ушли.

– Пожалуй, я согласна с Клотильдой, – промолвила миссис Глинн. – Эти дамы кажутся ненатуральными.

– По-моему, вы правы, – заметила мисс Марпл. – У них и в самом деле неестественный вид. Я много размышляла о них, о том, почему они отправились в эту поездку, получают ли от нее удовольствие и зачем пришли сюда.

– И вы нашли ответы на все эти вопросы? – спросила Клотильда.

– Думаю, да. – Мисс Марпл вздохнула. – Я нашла ответы на многие вопросы.

– А вам, надеюсь, нравится эта поездка? – поинтересовалась Клотильда.

– Я рада, что не отправилась дальше с экскурсией. Едва ли после всего случившегося мне было бы это приятно.

– Вполне понимаю вас.

Клотильда принесла из кухни стакан горячего молока и проводила мисс Марпл наверх, в ее комнату.

– Не помочь ли вам чем-нибудь?

– Нет, спасибо, у меня есть все, что нужно. В моей сумочке лежит все необходимое, так что даже не придется распаковывать чемодан. Я очень благодарна вам и вашим сестрам за то, что вы еще на ночь приютили меня.

– Мы не могли поступить иначе, получив письмо от мистера Рэфьела. Он был весьма предусмотрительным человеком.

– Да, он... э-э... ничего не упускал из виду. Замечательный ум.

– Полагаю, он был выдающимся финансистом.

– Мистер Рэфьел отлично разбирался во многих вопросах, не только в финансовых, – заметила мисс Марпл. – Что ж, пора спать. Спокойной ночи, мисс Брэдбери-Скотт.

– Может, завтрак принести вам сюда?

– Нет, нет, что вы! Не утруждайте себя! Я спущусь. С удовольствием выпила бы чашку чаю, но мне хочется погулять в саду и посмотреть на холм, покрытый белыми цветами. Они так прекрасны...

– Спокойной ночи!

Старинные часы в холле «Старой усадьбы» пробили два раза. Часы в этом доме никогда не били одновременно, а некоторые вообще стояли. Не так-то легко поддерживать весь этот антиквариат. В три ночи на верхней площадке раздались три удара, после чего слабый свет пробился сквозь щель в двери.

Мисс Марпл выпрямилась в постели и положила палец на кнопку выключателя электрической лампы у изголовья. Дверь бесшумно отворилась. Снаружи света не было, однако кто-то тихо проследовал из коридора в комнату. Мисс Марпл включила свет.

– О, это вы, мисс Брэдбери-Скотт. Что-то случилось?

– Нет, я решила узнать, не нужно ли вам что-нибудь. Клотильда была в длинном лиловом халате. «Какая красивая женщина! – подумала мисс Марпл. – Волосы так чудесно обрамляют ее лоб. У нее поистине трагический вид». Старушка снова вспомнила о греческих драмах. И о Клитемнестре.

– Вы уверены, что вам ничего не нужно?

– Благодарю вас, – ответила мисс Марпл и смущенно добавила: – Я не выпила даже ваше молоко.

– В самом деле? Но почему?

– Не думаю, что это пошло бы мне на пользу.

Клотильда замерла в ногах кровати, глядя на нее.

– На пользу моему здоровью, – пояснила мисс Марпл.

– Что вы хотите этим сказать?

– Полагаю, вы понимаете, о чем я. Кажется, вы думали об этом весь вечер, а может, и дольше.

– Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Неужели? – усмехнулась мисс Марпл.

– Молоко уже остыло. Я подогрею его.

– Не беспокойтесь, я все равно не стану его пить.

– Не понимаю, почему вы так странно себя ведете? Кто вы?

Мисс Марпл сорвала с головы пушистый розовый шарф, похожий на тот, что она носила в Вест-Индии.

– Одно из моих имен – Немезида.

– Немезида? А что оно значит?

– Полагаю, вы знаете, вы ведь очень образованная женщина. Порой Немезида приходит не сразу, но рано или поздно она все же появляется.

– Да о чем вы?

– О прекрасной и милой девушке, которую вы убили.

– Я?! Да что вы несете!

– Девушку звали Верити.

– Но зачем мне было ее убивать?

– Вы любили ее, – ответила мисс Марпл.

– Конечно любила. Я отдавала ей всю себя. И она любила меня.

– Кто-то совсем недавно сказал мне, что «любовь» – самое пугающее слово на свете, и это правда. Вы слишком любили Верити. Она была для вас всем. И вот ее захлестнуло новое чувство. Она влюбилась в молодого человека. Не слишком подходящего и, уж конечно, не сказочного принца. Он состоял на учете в полиции, но Верити любила его, и он отвечал ей тем же. Она хотела избавиться от бремени вашей любви и жить нормальной человеческой жизнью со своим избранником, иметь от него детей. Стремилась к браку и счастью.

Клотильда подошла к креслу и опустилась на него, не сводя глаз с мисс Марпл.

– Значит, вы все поняли.

– Да.

– В ваших словах есть доля истины. Не стану отрицать этого. Впрочем, какая разница, буду я это отрицать или нет.

– Вы правы.

– А догадываетесь ли вы... представляете ли себе, как я страдала?

– Конечно. Воображение никогда не подводило меня.

– Можете ли вы вообразить боль, мучительную боль от сознания того, что у вас забирают самое дорогое на свете? Она уходила от меня... и к кому? К жалкому извращенному преступнику! Он был не достоин моей прекрасной девочки. Я не могла допустить этого. Должна была положить этому конец... должна.

– И вместо того чтобы дать девушке свободу, вы убили ее. Из-за своей любви к ней.

– Неужели вы думаете, что я способна на такое? Думаете, я могла бы задушить девочку, которую любила? Изуродовать ее лицо? Только порочный и извращенный негодяй способен на это.

– Верно, – согласилась мисс Марпл, – такого вы не сделали бы, ибо любили ее.

– Наконец-то до вас дошло, что вы несли чушь!

– Вы сделали это не с ней, а с другой. Верити ведь все еще здесь, не так ли? Она здесь, в саду. Сомневаюсь, что вы задушили ее. Скорее дали ей выпить кофе или молоко, подсыпав туда смертельную дозу снотворного. Так что она умерла во сне, без мучений. А потом вы отнесли ее в сад, раскидали обвалившиеся кирпичи теплицы, положили в образовавшуюся нишу тело девушки и замуровали там. Затем посадили polygonum, который покрыл все, как ковер, и с каждым годом разрастался все больше. Так что Верити остается с вами и никогда не покинет вас.

– Какая глупость! Старческий бред! Надеюсь, вы не полагаете, что я позволю вам выйти отсюда и рассказать кому-нибудь эту историю?

– Думаю, мне удастся выйти, – улыбнулась мисс Марпл, – хотя я не вполне уверена в этом. Вы ведь сильная женщина, намного сильнее меня.

– Хорошо, что хоть это вы понимаете.

– И вас не будут мучить угрызения совести, – продолжала мисс Марпл, – поскольку вы отлично знаете, что убийца не ограничивается одним злодеянием. Я поняла это давно, ибо видела преступления и анализировала их. Вы убили двух девушек, не так ли? Одну из них вы любили. Но была и другая.

– Я убила безмозглую потаскушку, Нору Броуд. Как вы пронюхали о ней?

– Я размышляла, – ответила мисс Марпл. – Познакомившись с вами поближе, я поняла, что вы не способны задушить и изуродовать дорогое вам существо. Однако примерно в то же время исчезла еще одна девушка, тело которой так и не нашли. И тут я подумала: «Что, если ее труп был найден, но никто об этом не знает?» На трупе была одежда Верити. Девушку опознали вы, знавшая ее лучше всех. Да, вы сказали, что это она.

– Но с какой целью?

– Вы хотели, чтобы возлюбленного Верити, ради которого она оставила вас, обвинили в убийстве. Поэтому вы надежно спрятали второй труп, чтобы его не так-то легко было обнаружить. Когда это все-таки случилось, полиция не подумала о Норе Броуд, ибо вы сделали для этого все. На убитой была одежда Верити, рядом лежала ее сумочка, пара писем, маленький крестик на цепочке... К тому же вы до неузнаваемости изуродовали ее лицо.

А неделю назад вы совершили третье убийство, покончив с Элизабет Темпл. Она вдруг оказалась в этих краях, и вы испугались, заподозрив, что ей что-то известно. Ведь Верити могла написать мисс Темпл или сделать какие-то признания. Тут вам и пришло в голову, что, обсудив все и сопоставив факты, она и каноник Брейбазон доберутся до истины. Вам следовало предотвратить их встречу. Вы очень сильны физически, поэтому вполне могли столкнуть вниз большой валун, хотя это не слишком просто. Да, вы очень сильная женщина.

– Достаточно сильная, чтобы справиться с вами, – заметила мисс Клотильда.

– Не думаю, что вам это удастся.

– И я-то не справлюсь с вами, жалкой старушонкой?

– Да, я стара и слаба, но при этом служу правосудию и справедливости.

Клотильда рассмеялась:

– И кто же помешает прикончить вас?

– Мой ангел-хранитель.

– Вы что, верите в эту чушь? – удивилась Клотильда, со смехом направляясь к постели.

– Возможно, у меня даже два ангела-хранителя, – проговорила мисс Марпл. – Мистер Рэфьел не любил мелочиться.

Сунув руку под подушку, она вытащила оттуда свисток и поднесла его к губам. Раздался такой пронзительный свист, что его услышал бы и полицейский на противоположном конце улицы. И тут дверь отворилась. Обернувшись, Клотильда увидела мисс Бэрроу. В тот же миг распахнулась дверца большого гардероба, и из него вышла мисс Кук. У обеих дам был суровый вид профессиональных сотрудниц полиции. Это поражало. Ведь совсем недавно они производили впечатление придурковатых «старых дев из хороших семейств».

– Два ангела-хранителя, – радостно бормотала мисс Марпл. – Мистер Рэфьел очень гордился бы мной.

Глава 22

МИСС МАРПЛ ВСЕ ОБЪЯСНЯЕТ

– Когда же вы догадались, что эти две женщины – детективы, получившие распоряжение охранять вас? – спросил профессор Уэнстед и задумчиво посмотрел на пожилую леди, расположившуюся в кресле напротив него. В кабинете министерства внутренних дел в Лондоне, кроме них, сидели еще четверо: представитель прокуратуры, заместитель начальника Скотленд-Ярда сэр Джеймс Ллойд, начальник мэнстонской тюрьмы сэр Эндрю Макнейл и сам министр внутренних дел.

– Откровенно говоря, только в последний вечер, – ответила мисс Марпл. – Мисс Кук приезжала в Сент-Мэри-Мид, и я довольно быстро смекнула, что она не та, за кого себя выдает, то есть не любительница садоводства, приехавшая помогать приятельнице по саду и огороду. Мне стало ясно, что она приезжала в нашу деревню с единственной целью – увидеть и запомнить меня. Когда я узнала ее в автобусе, мне пришлось решать головоломку: кто такие она и ее подруга – мои защитницы или враги.

Но окончательно я поняла все лишь в последний вечер, когда мисс Кук совершенно недвусмысленно предостерегла меня, посоветовав не пить кофе, принесенный Клотильдой Брэдбери-Скотт. Позже, когда мы прощались, и я пожелала дамам спокойной ночи, одна из них взяла мою руку и, дружески пожав, вложила в нее предмет, оказавшийся маленьким полицейским свистком. Я взяла его с собой в постель, поставила на столик стакан молока, предложенный мне милой хозяйкой, и пожелала ей спокойной ночи, стараясь держаться дружелюбно и простодушно.

– Вы ведь не пили это молоко? – спросил профессор.

– Конечно, нет. За кого вы меня принимаете?

– Прошу прощения, однако меня удивило, что вы не заперли дверь.

– Вот уж чего не следовало делать! – возразила мисс Марпл. – Я же хотела, чтобы Клотильда Брэдбери-Скотт пришла ко мне. Я должна была понаблюдать за ней и рассуждала примерно так: «Скорее всего, она придет в самое темное время суток, уверенная, что, выпив молоко, я заснула вечным сном».

– Это вы попросили мисс Кук спрятаться в гардеробе?

– Нет. Для меня было полной неожиданностью, когда она внезапно выскочила. Полагаю... – Мисс Марпл задумалась. – Полагаю, мисс Кук проскользнула туда, когда я ходила в... э-э... ванную.

– Вы догадывались, что эти дамы находятся в доме?

– Я подозревала, что они где-то поблизости, раз уж дали мне этот свисток. Проникнуть в дом не составляет труда. Ставней на окнах нет, равно как и сигнализации. Кроме того, эти дамы разыграли настоящий спектакль, неоднократно возвращаясь то за сумочкой, то за шарфом, якобы случайно забытыми. Наверняка одна из них успела за это время открыть задвижку на окне. Поэтому я не сомневалась: когда все улягутся, они легко проникнут в дом.

– Вы очень рисковали, мисс Марпл.

– Я надеялась, что все обойдется. Порой приходится рисковать, если это необходимо.

– Кстати, ваша блестящая догадка насчет посылки, отправленной в благотворительное общество, подтвердилась. В посылке оказался модный и яркий мужской свитер в черно-красную клеточку с высоким воротником. Такой сразу бросается в глаза. Что навело вас на эту мысль?

– Все очень просто. Услышав от Эмлина и Джоанны описание свитера, я поняла, что яркий цвет выбран не случайно. Убийца рассчитывал на то, что если его заметят, то прежде всего запомнят расцветку свитера, а от такой вещи легко избавиться. Самый лучший и быстрый способ для этого – воспользоваться услугами почты. Сейчас многие посылают вещи в различные благотворительные организации. Там были бы рады получить новый шерстяной свитер. Мне только и оставалось, что узнать адрес, по которому отправили посылку.

– Вы пошли на почту и спросили об этом? – удивился министр внутренних дел.

– Не в лоб, разумеется. Пришлось разыграть маленький спектакль, объяснить, что я написала неправильный адрес на посылке с одеждой для одного благотворительного общества. Потом я поинтересовалась, куда отправили посылку, доставленную на почту моей доброй хозяйкой. Очень любезная служащая почты вспомнила, по какому адресу ушла посылка (я же назвала ей неправильный адрес и постоянно ссылалась на свою рассеянность). Эта женщина ничего не заподозрила. Что удивительного, если какая-то бестолковая старуха беспокоится о своих старых вещах?

– Значит, вы еще и актриса, мисс Марпл, не только мстительница. – Профессор Уэнстед усмехнулся. – Когда вы начали догадываться о том, что случилось десять лет назад?

– Вся эта история показалась мне очень запутанной, а задача – почти неразрешимой. Я мысленно проклинала мистера Рэфьела, который ничего мне не объяснил. Но теперь я понимаю: он имел для этого серьезные основания. Да, это был выдающийся ум. Неудивительно, что он стал крупным финансистом и нажил колоссальное состояние. Мистер Рэфьел тщательно продумывал свои планы. Новая информация поступала ко мне, так сказать, маленькими порциями, причем в строго ограниченном количестве – не больше и не меньше. В общем, мои действия направляли. Моим ангелам-хранителям было поручено взглянуть на меня, а я сама получила путевку в эту туристическую поездку.

– Скажите, вы начали подозревать кого-нибудь из спутников?

– Были только предположения.

– Возникло ощущение зла?

– О, вы вспомнили это! Нет, я не ощущала ничего темного, зловещего. Хотя меня не предупредили о возможных встречах здесь, она сама дала мне знать об этом.

– Элизабет Темпл?

– Да. И это походило на луч света, пронзивший ночную тьму. До этого я пыталась что-то нащупать в темноте, логически понимая: где-то здесь должны быть жертва и убийца. Именно убийца, поскольку единственным связующим звеном между мной и мистером Рэфьелом было убийство в Вест-Индии. Мы оба были вовлечены в него, и все, что он знал обо мне, соотносилось с этим делом. Поэтому если тут и совершилось какое-то преступление, то наверняка только убийство. И совершил его отнюдь не случайный человек. Оно было преднамеренным. Со злым умыслом. Я слышала о двух жертвах. Значит, существовал реальный убийца и тот, кого подозревали несправедливо, – жертва судебной ошибки. Однако ничего определенного я не знала, пока не поговорила с мисс Темпл. Вот тогда я и обнаружила первое звено, связывающее меня с мистером Рэфьелом. Мисс Темпл упомянула о девушке, своей воспитаннице, обрученной с сыном мистера Рэфьела. Это и было первым лучом света. Потом она сказала мне, что девушка так и не вышла за него замуж. Я спросила почему, и мисс Темпл ответила, что та умерла. Когда я поинтересовалась, что стало причиной ее смерти, мисс Темпл твердо и убедительно произнесла: «Любовь!» Я до сих пор слышу ее голос, он прозвучал как удар колокола. А после этого добавила, что нет более пугающего слова, чем «любовь». Тогда я не поняла, что она имеет в виду. Признаться, сначала меня посетила мысль, что девушка покончила с собой из-за несчастной любви. Ведь такое случается довольно часто, и для девушек это – настоящая трагедия. Кроме того, я узнала, что в эту поездку мисс Темпл отправилась не только ради удовольствия. По ее словам, она совершала паломничество и направлялась к определенному человеку. Лишь впоследствии мне стало известно, кто он.

– Каноник Брейбазон?

– Да. Тогда я не знала о его существовании. Но затем стала догадываться, что главные действующие лица драмы не участвуют в нашей экскурсии. Пожалуй, на очень короткое время у меня возникли сомнения относительно Джоанны Кроуфорд и Эмлина Прайса.

– – Почему именно они заинтересовали вас?

– Из-за их молодости, – ответила мисс Марпл. – Видите ли, молодость весьма часто ассоциируется с самоубийством, насилием, с необузданной ревностью и трагической любовью. Парень убивает свою девушку... такое бывает. Да, мои мысли обратились к ним, но я поняла, что никакой связи с моим заданием тут нет. Нет ни тени зла, отчаяния, жалости. Я пустила в ход эту идею, когда мы пили шерри в «Старой усадьбе» в последний вечер, сказав, что молодых людей легко заподозрить в убийстве Элизабет Темпл. Увидевшись с ними, я непременно извинюсь. Ведь мне пришлось использовать эту версию, чтобы отвлечь внимание от своих истинных догадок.

– Затем последовала смерть Элизабет Темпл?

– Нет, – возразила мисс Марпл. – Затем меня пригласили в «Старую усадьбу», где приняли радушно и гостеприимно. И это все устроил мистер Рэфьел. Я поняла, что должна отправиться туда, но почему, еще не знала, хотя догадывалась, что только там смогу получить информацию по интересующему меня вопросу. Прошу прощения, уж слишком я разболталась. К чему излагать вам все мои догадки и ощущения?..

– Пожалуйста, продолжайте, – попросил профессор Уэнстед. – Все, что вы рассказываете, необычайно интересно. В значительной степени это связано с тем, чем я занимаюсь и с чем сталкивался в своей профессиональной деятельности. Прошу вас, продолжайте.

– Да, да, продолжайте, – присоединился к профессору сэр Эндрю Макнейл.

– Именно ощущения меня и заинтересовали, – пояснила мисс Марпл, – а не логические умозаключения. В основе ощущений – эмоциональная реакция или чувствительность к... ну, тут я могу подобрать лишь одно слово – «атмосфера».

– Да, атмосфера, – повторил профессор. – Атмосфера в домах, атмосфера в учреждениях, садах, лесах, коттеджах.

– Три сестры. Вот что я вспомнила и о чем подумала, поселившись в «Старой усадьбе». Меня очень сердечно приняла Лавиния Глинн. Что-то все же есть в этой фразе – «Три сестры»... Это наполняет вас ощущением чего-то зловещего. Сразу возникают ассоциации с тремя чеховскими сестрами и тремя макбетовскими ведьмами. Мне показалось, что в этом доме царит атмосфера печали и тоски, беды, несчастья и страха.

– Ваши последние слова особенно любопытны, – заметил профессор.

– И все, по-моему, благодаря миссис Глинн. Именно она пришла, когда мы прибыли сюда, и передала мне приглашение. Вполне нормальная, очень милая женщина, вдова. У нее не слишком счастливый вид, но это не имело ничего общего с печалью и тоской. Просто с таким, как у нее, характером нельзя жить в столь мрачном доме. Потом я познакомилась с ее сестрами, а на следующее утро услышала от пожилой служанки, которая принесла мне чай, трагическую историю о девушке, убитой ее приятелем, о других девушках, живших по соседству и тоже ставших жертвами насилия или сексуальных домогательств. Мне следовало заново оценить ситуацию. Я решила, что участники экскурсии не имеют никакого отношения к выполняемой мною миссии. Но где-то же должен был находиться убийца. Я спрашивала себя, не живет ли он в этом городке или в этом доме. Клотильда, Лавиния, Антея – три странные сестры, три счастливые... несчастные... страдающие... испуганные... кто они такие? Мое внимание поначалу привлекла Клотильда. Высокая, красивая женщина. Личность. Элизабет Темпл тоже была личностью. Что ж, число подозреваемых резко сократилось. Я старалась разузнать побольше об этих трех сестрах. Три богини Судьбы. Которая из них убийца? К какому типу убийц отнести ее? А само убийство? И тут я ощутила, как медленно-медленно, словно испарения болот, поднимается и обволакивает меня атмосфера зла – никакого другого слова подобрать не могу. Не обязательно, чтобы кто-то из сестер воплощал это зло, просто они жили в атмосфере, где совершилось злодеяние. После него в доме остался призрак, тень, и от него до сих пор исходит угроза. Я заинтересовалась Клотильдой, старшей из сестер, красивой, сильной, очень эмоциональной. Она, признаюсь, напомнила мне Клитемнестру. Я видела этот спектакль, поставленный в драматическом кружке в одной известной мужской школе неподалеку от моего дома. На меня произвели огромное впечатление актеры, игравшие Агамемнона и Клитемнестру. Великолепная постановка! Мне показалось, что Клотильда способна, как в этой трагедии, убить своего мужа в ванной.

Мисс Марпл произнесла это так торжественно, что профессор Уэнстед едва сдержал улыбку; это не укрылось от пожилой леди.

– Довольно глупо говорить подобные вещи, верно? Но именно такой я ее и представляла. Очень несчастной, одинокой. У нее никогда не было мужа, поэтому и не пришлось убивать его. Потом я подумала о Лавинии Глинн, которая привела меня в этот дом. Она казалась мне милой, симпатичной, благоразумной и приятной особой. Но увы, многие люди, которых все считают очаровательными, оказывались убийцами, весьма удивляя окружающих. Таких я называю респектабельными убийцами. Они совершают преступления из чисто утилитарных побуждений, не проявляя никаких эмоций. Просто хотят достичь поставленной цели. Я сомневалась в том, что убийца – миссис Глинн, но исключить ее из списка подозреваемых не могла. Когда-то она была замужем, а сейчас – вдова. Что ж, возможно и такое. Затем я стала думать о третьей сестре, Антее. Беспокойное, сумасбродное, как мне показалось, существо с плохой координацией. Всеми ее действиями, похоже, управлял страх. Она явно чего-то боялась. И Антея могла быть убийцей. И если когда-то она совершила преступление, давно, по ее мнению, всеми забытое, то все же могла испугаться, что правда обнаружится. Кто знает, не насторожила ли ее Элизабет Темпл? Антея смотрела на всех каким-то странным, блуждающим взглядом, который внезапно устремлялся в сторону, словно там появлялся кто-то невидимый другим. Да, она явно чего-то боялась. Поэтому из числа подозреваемых я не вычеркнула и ее. Неуравновешенная Антея, сочтя, что ее преследуют, могла совершить убийство. Но это только предположения. Атмосфера дома все более тяготила меня. Утром я вышла погулять в сад вместе с Антеей. В конце заросшей травой дорожки высился холмик – именно там находились развалины теплицы. В конце войны не было средств ни на садовников, ни на ремонт. Теплицей не пользовались, она постепенно пришла в негодность и рухнула. Остались лишь кучи битого кирпича и щебня. Это место заросло вьющимся растением, называемым polygonum – дикий огурец. Его используют в декоративных целях – чтобы закрыть, скажем, уродливую стену или здание. Это один из самых быстрорастущих видов растений. Отчасти polygonum даже пугает тем, что подавляет все вокруг. А вот его белые цветы выглядят очень мило. Тогда он только зацветал. Я стояла там с Антеей, и она не скрывала, что потеря теплицы приводит ее в отчаяние. По ее словам, там рос чудесный виноградник. По-моему, именно эта теплица вызывала у нее самые приятные воспоминания. Антее страстно хотелось восстановить теплицу, перекопав этот холмик и разровняв землю. Ее, очевидно, терзала ужасная ностальгия по прошлому. Более того, я снова совершенно отчетливо почувствовала атмосферу страха. Что-то в этом холмике пугало ее. Тогда я не поняла, что именно. Вы знаете, что потом произошло. Погибла Элизабет Темпл, а из рассказа Эмлина Прайса и Джоанны Кроуфорд можно было сделать лишь один вывод: произошло предумышленное убийство.

Кажется, именно тогда я и поняла, что совершилось три убийства. Услышав историю сына мистера Рэфьела, мальчика с преступными наклонностями, успевшего отсидеть в тюрьме, я сначала решила, что виновник всего происшедшего – он. Но Майкл не походил на убийцу, хотя все свидетельствовало против него. Никто не сомневался, что он убил Верити Хант. Но я убедилась в его невиновности, поговорив с каноником Брейбазоном, который знал этих молодых людей. Они просили его обвенчать их, и он согласился сделать это. Каноник не считал этот брак разумным, но оправдывал себя тем, что они любили друг друга. Девушка любила Майкла по-настоящему, любовью истинной, как и ее имя. Канонику казалось, что юноша, несмотря на репутацию сердцееда, тоже по-настоящему любил девушку и намеревался хранить ей верность, борясь со своими дурными наклонностями. Каноник не оптимист. Думаю, он не верил, что это будет счастливый брак, но все же считал необходимым обвенчать молодых людей. Ибо любящий человек, по его словам, готов заплатить за счастье любую цену, даже испытать разочарование и горе. Одно казалось мне очевидным: любя девушку, нельзя изуродовать ее лицо. Исключала я и обычное изнасилование. Их любовь основывалась на нежности. И я поверила бы канонику, если бы не поняла, что наконец-то нашла ключ к разгадке. Его дала мне Элизабет Темпл, сказав, что причина смерти Верити – любовь, а «любовь» – одно из самых пугающих слов на свете.

И вот тогда мне стала почти ясна вся картина. Я подозревала это довольно давно, но не хватало каких-то мелких деталей, чтобы все встало на место. Слова Элизабет Темпл прояснили все. Я нашла недостающую деталь картины. Клотильда была охвачена всепоглощающей любовью к этой девушке. Та боготворила ее и полностью зависела от нее. Когда же Верити повзрослела, в ней возобладали нормальные человеческие инстинкты. Она хотела любви, независимости, брака, детей. И тут появился юноша, которого она полюбила. Верити знала, что он ненадежен и таких, как он, называют бездельниками и «плохими парнями», но ведь именно к таким и льнут девушки. Юным девушкам нравятся «плохие парни». Они влюбляются в них, совершенно уверенные, что им удастся изменить их. А милым, добрым, надежным поклонникам в дни моей молодости девушки отвечали, что будут любить их «как сестры», что, естественно, совсем не удовлетворяло тех. Верити влюбилась в Майкла Рэфьела, и Майкл Рэфьел готов был открыть новую страницу своей жизни, женившись на этой девушке. Он не сомневался, что никогда уже не пожелает взглянуть на другую. Не стану утверждать, что их ждала бы безоблачно-счастливая жизнь, но, как сказал каноник, они по-настоящему любили друг друга. Поэтому и мечтали обвенчаться. Полагаю, Верити написала Элизабет и сообщила ей, что собирается выйти замуж за Майкла Рэфьела. Однако от других они держали это в тайне. Верити отлично понимала, что сестры расценят это как бегство. И точно: она бежала от жизни, которой больше не желала, от обожаемого существа, к которому питала совсем иную, чем к Майклу, любовь. Ей никогда не позволили бы сделать это. Не отпустили бы подобру-поздорову. Поэтому, подобно многим молодым людям, они решили бежать. Оба уже достигли совершеннолетия, и им незачем было лететь в Гретна-Грин, чтобы сочетаться браком; Верити обратилась к канонику Брейбазону, своему старому другу, и попросила обвенчать их. Были назначены день и время венчания. Возможно, девушка тайком купила подвенечное платье. Несомненно, они условились где-то встретиться. Но на место встречи пришел один Майкл. Он ждал ее. Ждал, а потом пытался узнать, почему она не пришла. Полагаю, вскоре Майкл получил письмо от девушки. Почерк, разумеется, был подделан. В нем сообщалось, что между ними все кончено и она на некоторое время уезжает, дабы забыть его и залечить душевные раны. Думаю, он не догадывался, почему она не пришла и не подавала затем никаких вестей. Конечно же Майкл и вообразить не мог, что она стала жертвой умышленного, безумного, зверского убийства. Клотильда не хотела терять любимое существо. Не желала, чтобы Верити ушла к тому, кого она сама ненавидела и презирала. И Клотильда готова была удержать девушку любым способом. Но вот в одно я никак не могла поверить: в то, что она задушила Верити, а потом изуродовала ее. Сомневаюсь, что Клотильда способна на это. Думаю, из кирпичей разрушенной теплицы она сложила нишу, что-то вроде склепа, и похоронила там Верити, забросав потом все землей и торфом. Девушке же перед этим, вероятно, дала смертельную дозу снотворного...

– Неужели никто из сестер не подозревал об этом?

– Миссис Глинн жила тогда с мужем за границей. Но вот Антея... Возможно, Антея что-то знала. Едва ли она сразу заподозрила Клотильду в убийстве, однако ей было известно, что сестра занялась холмиком в конце сада и посадила там дикий огурец, якобы желая придать развалинам красивый вид. По-моему, Антея постепенно все поняла. Потом Клотильда, которая замыслила и осуществила зло, не страдая от угрызений совести, перешла к выполнению следующей части своего плана. Похоже, она получала удовольствие, разрабатывая его. Эта женщина, несомненно, имела большое влияние на глупую и легкомысленную деревенскую девчонку, которая время от времени выпрашивала у нее разное старье. Видимо, она без особого труда уговорила девушку отправиться с ней на пикник или на прогулку по лесу милях в тридцати-сорока от городка. Место она выбрала заранее, там задушила девушку, изуродовала ей лицо, закидала труп землей, листьями и ветками. Никто никогда не заподозрил бы ее в таком ужасном преступлении. Неподалеку Клотильда бросила сумочку Верити и цепочку, которую та когда-то носила на шее, надела на Нору одежду своей воспитанницы. Надеясь, что труп девушки обнаружат не скоро, Клотильда распустила слух, будто где-то за границей видели, как Нора с Майклом разъезжает в его машине. Возможно, даже намекала на то, что Верити порвала с ним из-за этой самой Норы. Она могла выдумать все что угодно. Бедная, обреченная душа.

– Почему вы так назвали ее, мисс Марпл?

– Потому что едва ли возможны страдания больше тех, что пришлось испытать Клотильде за эти десять лет: обреченная на безысходное горе, она должна была жить рядом с Верити, которая лежит тут, в саду, возле «Старой усадьбы», наверное, кажется Клотильде, уже целую вечность. Сначала она не понимала, что это значит. Ее мучила тоска по живой девушке. Она не страдала от угрызений совести, но сомневаюсь, что это было для нее утешением. Клотильда просто страдала... и продолжает страдать год за годом. Теперь я понимаю, что имела в виду Элизабет Темпл, хотя, возможно, она сама не подозревала, какой глубокий смысл заключали в себе ее слова. Любовь – действительно ужасная вещь, порой она чревата злом и жестокостью. Клотильде пришлось жить с этим день за днем, год за годом. Думаю, теперь вы понимаете, почему боялась Антея. Зная, что совершила Клотильда, она страшилась, как бы та не догадалась, что ей известно об этом. Антея понимала, что ее сестра способна на все. Именно Антея отнесла на почту ту посылку с черно-красным свитером, когда ее попросила об этом Клотильда. Мне Клотильда прямо говорила, что Антея психически нездорова, страдает манией преследования, а охваченная ревностью, не владеет собой. Полагаю, в недалеком будущем что-то случилось бы с Антеей... например, «самоубийство» на почве угрызений совести...

– И все же вам жаль эту женщину? – спросил сэр Эндрю. – Зло в человеке подобно злокачественной опухоли – оно тоже приносит страдания.

– Конечно, – согласилась мисс Марпл.

– Надеюсь, вы расскажете, что случилось той ночью, после того как ангелы-хранители увели вас из вашей комнаты? – попросил профессор Уэнстед.

– Вы имеете в виду Клотильду? Она, помнится, взяла мой стакан молока и еще держала его в руках, когда мисс Кук выводила меня из комнаты. Полагаю, она... выпила его?

– Да. Вы предвидели это?

– Ни в коей мере, хотя следовало бы догадаться...

– Никто не успел остановить ее. Она слишком быстро все сделала. К тому же никто не знал, что в молоке был яд.

– Значит, она выпила его?

– Вас это удивляет?

– Нет, в ее положении это был вполне естественный и даже разумный поступок, так что удивляться тут нечему. Пришло время и для нее мечтать о бегстве – от всего того, с чем приходилось жить и страдать. Точно так же и Верити хотела сбежать из неволи «Старой усадьбы». Странно, не правда ли, что кара за преступление точно соответствует его тяжести?

– Вы, кажется, жалеете ее сильнее, чем девушку, которую она убила?

– Нет, – возразила мисс Марпл. – Это совсем иное чувство. Мне очень жаль Верити – ведь, вырвавшись из дома, она была так близка к свободе, но ей не удалось изведать жизни, исполненной любви и преданности избраннику. Ее лишили этого навсегда. Я жалею девушку, которой так и не досталось радостей. С Клотильдой совсем иначе. Горе, отчаяние, страх, злоба в конце концов отравили ей существование. Клотильде пришлось жить со всем этим. Со своей бедой, утраченной любовью, с сестрами, которые подозревали и боялись ее, с убитой девушкой, которую она оставила рядом с собой.

– Вы имеете в виду Верити?

– Да. Она похоронила ее в саду, замуровав в заранее подготовленную нишу. Верити навсегда осталась там, в «Старой усадьбе», и думаю, Клотильда почти физически ощущала ее присутствие, когда приходила в сад сорвать цветущую веточку хмеля. Что может быть хуже этих мук, скажите? Ничего...

Глава 23

ОКОНЧАНИЕ

– От этой старой леди меня мороз по коже подирает, – сказал сэр Эндрю Макнейл, когда мисс Марпл попрощалась и ушла.

– Такая спокойная... и такая безжалостная, – заметил помощник комиссара.

Профессор Уэнстед проводил мисс Марпл к ожидавшей ее внизу машине, после чего вернулся, чтобы перекинуться парой слов со слушателями старушки.

– Что вы о ней думаете, Эдмунд? – спросил он.

– Самая страшная женщина, какую я встречал в своей жизни, – ответил министр внутренних дел.

– То есть, по-вашему, безжалостная?

– Нет, нет, не совсем так, но... от нее исходит жуткая, пугающая сила.

– Немезида, – задумчиво протянул профессор Уэнстед.

– Две женщины из секретной службы, – начал представитель прокуратуры, – которых приставили охранять ее, совершенно потрясающе описали действия старушки в ту ночь. В дом они проникли без труда, спрятались в маленьком чуланчике и подождали, пока все не разошлись по своим комнатам. Затем одна из них пробралась в спальню мисс Марпл и затаилась в гардеробе, другая же осталась стеречь входную дверь. И та, которая выскочила по сигналу из гардероба, сообщила, что глазам ее предстала совершенно невероятная картина: наша леди, сидя на кровати, с накинутым на плечи розовым пушистым шарфом, безмятежно беседует с убийцей, как старая учительница.

– Розовый пушистый шарф... – проговорил профессор Уэнстед. – Да, да, припоминаю...

– Что вы припоминаете?

– Старый Рэфьел. Рассказывая о мисс Марпл, он вдруг рассмеялся и сказал, что до конца жизни не забудет одного эпизода. Однажды ночью в Вест-Индии к нему в спальню ворвалась презабавнейшая старушка в розовом пушистом шарфе и самым решительным образом потребовала, чтобы он помог ей предотвратить убийство. «Черт побери, что здесь происходит?! – удивился Рэфьел. – Да кем вы себя вообразили?» И услышал в ответ, что она – Немезида. Немезида! По словам мистера Рэфьела, он меньше всего ожидал увидеть на богине розовый шарф. И эта деталь мне понравилась, – признался профессор. – Очень понравилась.

* * *

– Майкл, – сказал профессор Уэнстед, – хочу представить вам мисс Марпл, так славно потрудившуюся ради ваших интересов.

Молодой человек лет тридцати двух окинул старушку скептическим взглядом. Типичный божий одуванчик.

– О... э-э... Да, я наслышан о вас. Глубоко признателен. – Он посмотрел на Уэнстеда: – Это правда, что меня собираются скоро выпустить на свободу?

– Очень скоро будет получен приказ о вашем освобождении.

– Да-а... – протянул Майкл с некоторым сомнением.

– К этой мысли вам пора уже привыкать, – тихо заметила мисс Марпл, задумчиво оглядывая его и пытаясь представить себе, каким он был десять лет назад.

«Молодой человек до сих пор привлекателен, хотя пережитое оставило на нем свой след. Исчезла живость и обаяние. Впрочем, со временем это, возможно, еще вернется к нему. Безвольный подбородок и красивые глаза, которые смотрят на собеседника так открыто, что тот поневоле готов поверить всему.

Очень похож... на кого же?.. – Мисс Марпл напрягла память. – Ну конечно же на Джонатана Биркина! Тот пел в хоре таким приятным баритоном, да и девочки буквально вешались ему на шею. Жаль, что он влип в ту некрасивую историю с подделкой чеков...»

– Да-а... – Майкл еще более смутился. – С вашей стороны весьма любезно... и, разумеется, столько хлопот... – Он запнулся.

– Признаюсь, я испытывала удовольствие, расследуя это дело, – пришла ему на помощь мисс Марпл. – И рада была познакомиться с вами. До свидания. Надеюсь, теперь все ваши невзгоды позади и судьба будет к вам благосклонна. Хоть сейчас и нелегкие времена для нашей страны, но, полагаю, вам удастся найти работу по душе.

– О да. Спасибо. Я... я и в самом деле глубоко благодарен вам. – Голос его по-прежнему звучал неуверенно.

– Вообще-то вы должны благодарить не меня, а своего отца, – заметила мисс Марпл.

– Отца? Да он никогда не уделял мне особого внимания!

– Перед самой своей кончиной мистер Рэфьел сделал все; чтобы добиться для вас справедливости.

– Справедливости?

– Да, ваш отец считал, что справедливость – превыше всего. По-моему, и сам он был очень справедливым человеком. В письме, предлагая мне взяться за расследование, мистер Рэфьел написал:

«Людские суждения как ручейки,

А правда среди них как многоводный поток...»

– Шекспир?

– Нет, Библия... – Мисс Марпл развернула небольшой пакет. – Они отдали мне это, полагая, что, возможно, я захочу оставить себе на память... поскольку я помогла выяснить истинный ход событий. Однако, на мой взгляд, у вас больше прав... если, конечно, вы этого пожелаете... А может, и не пожелаете.

Мисс Марпл протянула Майклу фотографию Верити Хант – ту самую, что показала ей Клотильда Брэдбери-Скотт.

Молодой человек долго ее разглядывал. Черты его лица смягчились, складки на лбу разгладились, но потом обозначились резче. Мисс Марпл молча смотрела на Майкла. Воцарилась гнетущая тишина. Профессор Уэнстед безмолвно взирал на старую леди и молодого человека.

Он понял, что наблюдает своего рода кризис, возможно, момент, предопределяющий для Майкла Рэфьела всю последующую жизнь.

Наконец молодой человек со вздохом вернул фотографию мисс Марпл:

– Нет, я не хочу этого. Прошлого не вернешь. И ее тоже. Теперь мне нужно строить жизнь заново, не оглядываясь назад. Вы... – Он умолк и посмотрел старушке в глаза. – Вы понимаете меня?

– Да, понимаю и думаю – вы правы. Желаю удачи в новой жизни.

Попрощавшись, Майкл вышел.

– Не слишком эмоциональный молодой человек, – заметил Уэнстед. – Мог бы поблагодарить вас куда сердечнее. Вы столько сделали для него.

– Все в порядке, – возразила мисс Марпл. – Я и не ожидала ничего другого. Иначе он пришел бы еще в большее замешательство. Ведь весьма не просто начать жизнь заново, взглянуть на нее иначе... да еще чувствуя себя обязанным совершенно постороннему человеку. Надеюсь, Майкл справится. К счастью, он не ожесточился. Теперь мне понятно, почему та девушка полюбила его...

– Надеюсь, Майкл изберет правильный путь...

– В этом я как раз не уверена. Не знаю, справится ли он сам... Дай ему бог встретить хорошую девушку.

– Знаете, что меня больше всего подкупает в вас? Ваш потрясающе практичный ум.

* * *

– Она вот-вот должна появиться, – сказал мистер Бродриб мистеру Шустеру.

– Да. Совершенно невероятная история, верно?

– Сначала я не поверил этому. Когда старик Рэфьел перед смертью вызвал меня к себе и начал отдавать распоряжения, мне показалось... э-э... ну, что он впал в маразм. Хотя ничто вроде бы на это не указывало...

Зазвонил телефон. Мистер Шустер поднял трубку.

– Она уже здесь, да? Пригласите ее сюда. Пришла, – обратился он к компаньону. – Я сгораю от любопытства. Ничего более странного я в жизни не слыхивал. Отправить старушку разъезжать по провинции и поручить ей искать что-то, о чем она и понятия не имеет! Кстати, полиция считает, что та женщина совершила не одно, а три убийства! Три! Останки Верити Хант обнаружили под холмиком в саду, как и говорила мисс Марпл. Без следов удушения и побоев на лице.

– Удивительно, как она не прикончила старушку. Едва ли мисс Марпл оказала бы ей достойный отпор.

– Кажется, к старушке приставили двух детективов-охранников.

– Что, сразу двух?

– Да, но я не знал об этом.

Пожилая леди вошла в комнату.

– Примите мои искренние поздравления, мисс Марпл! – воскликнул мистер Бродриб, поднимаясь ей навстречу.

– И мои тоже. Великолепная работа! – Мистер Шустер пожал руку мисс Марпл.

Пожилая леди спокойно опустилась в кресло возле письменного стола:

– Как я сообщила вам в письме, мне удалось справиться с заданием.

– О да! Слухами земля полнится. Мы уже слышали об этой истории – от профессора Уэнстеда и от знакомых в прокуратуре. Мы искренне восхищаемся вашей безупречной работой, мисс Марпл!

– Я опасалась, что не смогу выполнить того, что мне поручено. Сначала это задание казалось мне почти невыполнимым, непонятным.

– Что верно, то верно. Мне оно и сейчас кажется невыполнимым. Даже не представляю, как вам это удалось.

– Настойчивость и упорство – вот и все, что требовалось.

– Давайте поговорим теперь о денежной стороне дела. Вы можете получить причитающуюся вам сумму в любое удобное для вас время. Я не знал, захотите ли вы поместить ее в банк или вложить во что-нибудь. Это весьма значительная сумма.

– Двадцать тысяч фунтов стерлингов, – заметила мисс Марпл. – Верно, для меня это немалые деньги. Точнее, невообразимые.

– Если угодно, наши брокеры могут посоветовать вам, как выгоднее вложить капитал.

– О нет, я не собираюсь их вкладывать.

– Но ведь их можно было бы...

– В моем возрасте незачем копить деньги, – оборвала мистера Бродриба старушка. – Уверена, мистер Рэфьел тоже считал, что главное – получить те удовольствия, которые без этих денег были бы просто недоступны.

– Понимаю вашу точку зрения, – сказал мистер Бродриб. – Значит, вы хотите, чтобы эта сумма поступила на ваш счет?

– Да. «Мидлтон-Банк», Сент-Мэри-Мид, Хай-стрит, 132.

– На депозит?

– Избави бог от долгосрочных вкладов! Переведите все на текущий счет.

– Но не кажется ли вам...

– Не кажется. – В голосе мисс Марпл появились металлические нотки. – Только на текущий. – Она поднялась и пожала руки адвокатам.

– И все-таки, мисс Марпл, не посоветоваться ли вам с управляющим вашего банка? Никто не знает, когда грянет гром.

– В ненастный день я всегда ношу с собой зонтик, – улыбнулась пожилая леди. – Благодарю вас, мистер Бродриб. И вас, мистер Шустер. Вы так любезно поделились со мной необходимой информацией.

– Значит, вы твердо решили перевести деньги на текущий счет?

– Да. Я собираюсь потратить их. И извлечь из этого удовольствие.

Уже на пороге она обернулась и рассмеялась. На какое-то мгновение мистер Шустер, обладающий чуть большей фантазией, чем мистер Бродриб, увидел перед собой молодую хорошенькую девушку, обменивающуюся рукопожатием с викарием на вечеринке в деревенском саду. Потом он понял, что это всего лишь воспоминание о юности, пришедшее к нему из глубин памяти. Внезапно мисс Марпл напомнила ему ту девушку – молодую, счастливую и жаждущую всех радостей жизни.

– Уверена, что мистер Рэфьел одобрил бы мой выбор, – сказала старушка и вышла.

– Немезида, – задумчиво пробормотал мистер Бродриб. – Так назвал ее Рэфьел. Немезида! Вот уж кто меньше всего похож на богиню возмездия. А как по-вашему?

Мистер Шустер покачал головой.

– Вероятно, это была одна из многочисленных шуток мистера Рэфьела, – решил мистер Бродриб.

Примечания

1

Английские обозначения шахматных фигур: бишоп (bishop) – слон; найт (knight) – конь; касл (castle), рук (rook) – ладья, тура, а также глагол «обманывать». (Здесь и далее примеч. перев.)

2

Бродриб broadribb) – широкоребрый (англ.).

3

«Черри пай» – вишневый пирог (англ.).

4

Xоуп (hope) – надежда (англ.).

5

Черити (charyty) – милосердие (англ.).

Content

Агата Кристи
Немезида

Глава 1 УВЕРТЮРА

Глава 2 ПАРОЛЬ: «НЕМЕЗИДА»

Глава 3 МИСС МАРПЛ НАЧИНАЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ

Глава 4 ЭСТЕР УОЛТЕРС

Глава 5 ИНСТРУКЦИИ ИЗ ЗАГРОБНОГО МИРА

Глава 6 ЛЮБОВЬ

Глава 7 ПРИГЛАШЕНИЕ

Глава 8 ТРИ СЕСТРЫ

Глава 9 POLYGONUM BALDSHUANICUM

Глава 10 О МИЛЫЕ, ДАВНО УШЕДШИЕ ДЕНЬКИ!

Глава 11 НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

Глава 12 СОВЕЩАНИЕ

Глава 13 ЧЕРНО-КРАСНАЯ КЛЕТОЧКА

Глава 14 МИСТЕР БРОДРИБ РАЗМЫШЛЯЕТ

Глава 15 ВЕРИТИ

Глава 16 ДОЗНАНИЕ

Глава 17 МИСС МАРПЛ НАНОСИТ ВИЗИТ

Глава 18 КАНОНИК БРЕЙБАЗОН

Глава 19 СЛОВА ПРОЩАНИЯ СКАЗАНЫ

Глава 20 ДОГАДКИ МИСС МАРПЛ

Глава 21 ПРОБИЛО ТРИ ЧАСА

Глава 22 МИСС МАРПЛ ВСЕ ОБЪЯСНЯЕТ

Глава 23 ОКОНЧАНИЕ

Примечания