Зверь внутри нас должен быть обманут; мораль есть вынужденная ложь, без которой он растерзал бы нас. Без заблуждений, которые лежат в основе моральных допущений, человек остался бы зверем.

Фридрих Ницше

Абдуллаев Чингиз Акифович

Резонер

Глава первая

Он любил гулять по ночным городам. В последние годы это стало необходимостью, так как учащающиеся приступы непонятной меланхолии гнали его на улицу. И если прогулки по ночной Москве, даже в центре были не безопасны, то в других городах они доставляли истинное удовольствие. В Москве Вейдеманис и Кружков не раз просили Дронго не гулять по ночам или хотя бы брать с собой оружие. Но он отказывался, зная об иллюзии защищенности, когда в кармане пистолет, с которым чувствуешь себя сильным, но в конечном итоге все равно оказываешься слабым.

После своего последнего расследования в Севилье он задержался в Испании на несколько недель. В результате его разоблачения молодая женщина, которая ему так нравилась и с которой он был близок, в состоянии шока попала в больницу. Он чувствовал себя не просто скверно. Впервые в жизни ему было стыдно. И хотя разоблачение преступников было для него делом привычным, он чувствовал себя не лучшим образом. Врачи полагали, что лечение молодой женщине предстоит длительное – возможно, не один год. Впервые в жизни Дронго подумал, что его поиски истины могут обернуться негативной стороной. В душе он всегда полагал, что обличение Зла и есть его главная задача и он справляется с ней в меру своих сил. Однако оказалось, что на этом тернистом пути много неожиданностей, о которых он и не подозревал.

В тишине ночных улиц были слышны лишь его шаги. Было уже около двух часов ночи, когда он повернул к своему дому. И неожиданно услышал мягкие шаги – кто-то шел за ним. Дронго усмехнулся и замедлил ход. Не в его правилах было убегать от незнакомцев. Преследователь, немного замешкавшись, тоже замедлил шаги. Дронго пошел быстрее и услышал, что неизвестный почти побежал. Тогда Дронго резко свернул в переулок. Он знал здесь каждый закоулок, изучил все дворы и улочки за время своих ночных прогулок. Незнакомец снова замешкался. Он остановился, недоумевая, куда мог пропасть Дронго, а затем нерешительно пошел в переулок.

Дронго вышел ему навстречу.

– Напрасно ты ходишь за мной даже ночью, – негромко сказал он, узнав в темноте Леонида Кружкова.

Тот остановился и печально вздохнул.

– Я думал, вы меня не заметите.

Дронго шагнул ближе.

– Пока ты держался на некотором расстоянии, я тебя не видел, но когда ты решил подойти ближе, я услышал твои шаги. В такой тишине трудно остаться неуслышанным.

– Учту в следующий раз, – кивнул Кружков.

– У тебя семья, – укоризненно заметил Дронго, – и было бы гораздо лучше, если бы ты сейчас сидел дома. Два дня назад позвонил Вейдеманис, когда я ночью собирался пойти погулять. Вы с ним сговорились меня конвоировать?

– Не обижайтесь, – примирительно сказал Кружков, – вы же не берете с собой оружия. А ночью всякое может случиться. Тем более в Москве.

– Найму себе телохранителей, – улыбнулся Дронго. – Пойдем ко мне. И объясни, что случилось, почему вы оба нервничаете?

– Не знаю, – ответил Кружков, направляясь вслед за Дронго в сторону его дома. – Вейдеманис считает, что последние дни кто-то вас разыскивает. У вашего дома иногда дежурит БМВ седьмой модели, и в машине сидит мужчина лет сорока. Он дважды спрашивал про вас у дежурных охранников, но они ничего ему не сказали.

– А почему я узнаю об этом только сейчас? – нахмурился Дронго.

– Мы хотели сначала все сами проверить, мы не знаем, кто это такой. И номер машины не местный – зарегистрирована в Калининграде. Эдгар обещал узнать по своим каналам, но пока результатов нет. Поэтому решили подстраховаться. Вы же знаете, что у меня есть разрешение на ношение оружия.

Год назад Дронго открыл небольшой офис на проспекте Мира, куда клиенты могли прийти на консультации или предложить сотрудничество. В офисе обычно находились Леонид Кружков и Вейдеманис. Кроме того, у Дронго был офис в Баку, на улице Хагани, 25, куда для него приходила почта из других стран. Если незнакомец хотел встретиться, почему он не послал сообщение в Баку или не пришел в офис на проспекте Мира.

– Вы видели человека в БМВ? – поинтересовался Дронго.

– Видел, – кивнул Кружков. – Ему лет сорок, кавказская внешность. Небритый, глаза воспаленные. Может часами сидеть без движения, словно о чем-то думает. На него обратил внимание Эдгар. Этот тип однажды подъехал к вашему дому и ждал там почти шесть часов. Когда Вейдеманис к вам приехал, он сидел в машине. Эдгар несколько раз видел в окно, что он там. И даже позже, когда Вейдеманис уходил от вас, кавказец все еще сидел в машине.

– Я тоже кавказец, – напомнил Дронго. – Сколько я тебя учу и все бесполезно! Нельзя говорить «кавказец». Или «лицо кавказской национальности». Человек может быть с характерной кавказской внешностью. Или славянской. Или скандинавской. Но среди кавказцев много разных народов. Не так сложно отличить одного от другого, если быть внимательнее. Теперь скажи, на кого он похож?

– На грузина или армянина, – сразу ответил Кружков. – У него большие глаза. Крупный нос. Усов нет. Головной убор он не носит, хотя немного лысоват.

– Он один следил за мной или с ним был кто-то еще?

– Один. Больше мы никого не видели.

– Странно, – задумчиво произнес Дронго. – Если это убийца, то почему ведет себя так неосторожно? Шесть часов проторчать у моего дома! И сидеть в машине, номер которой вы уже знаете. Нет, на убийцу он явно не похож. И если следит за мной, почему делает это так открыто и глупо?

– Мы тоже ничего не понимаем. Поэтому решили, что будем гулять с вами по очереди.

– Нужно было мне все рассказать, – хмуро заметил Дронго. – И вообще давай договоримся на будущее: вы никогда и ничего не будете от меня скрывать.

– Но мы пока ничего не знали… – снова попытался оправдаться Кружков.

– Уже знаете, – прервал его Дронго, – а теперь пойдем домой, и я тебе вместо чая дам что-нибудь покрепче. Иначе ты простудишься и заболеешь. А меня потом будет мучить совесть, что ты заболел из-за меня.

Кружков ушел через полчаса после того, как они вместе поднялись в квартиру.

Дронго подошел к окну и долго смотрел на улицу. Затем опустил стальные жалюзи и прошел в кабинет. Было уже три часа ночи, и он не собирался звонить Эдгару, точно зная, что тот давно спит. Поэтому он принял душ после прогулки и тоже пошел спать. Утром он, проснувшись довольно поздно, сразу набрал номер телефона Вейдеманиса.

– Доброе утро, – мрачно поздоровался Дронго.

– Судя по твоему голосу, ты вчера разоблачил Леню Кружкова, – понял Вейдеманис.

– А судя по твоему голосу, ты чувствуешь себя виноватым, – парировал Дронго. – Когда ты говоришь больше трех слов, я понимаю, что ты нервничаешь. Можешь объяснить, что происходит?

– Если бы я знал, я бы не стал ничего скрывать. Но я ничего не знаю. Ничего не могу понять.

– Это не телефонный разговор, – сказал Дронго, – давай-ка лучше ко мне. Я тебя жду. Пока ты приедешь, я успею побриться.

Эдгар приехал через двадцать минут. Он был в мокром плаще – на улице моросил дождь. Повесив плащ, Вейдеманис прошел на кухню. У него было здесь любимое место в углу, где он мог сидеть часами, молча слушая своего друга. Дронго иногда думал, что нуждался именно в таком человеке, способном выслушивать его откровения.

Дронго уселся напротив и внимательно посмотрел на Вейдеманиса.

– Только не говори, что ты хотел устроить мне сюрприз, – начал он.

– Не скажу.

– Тогда, почему ты мне ничего не говорил?

– Я не мог понять, что происходит. И не хотел тебя расстраивать. Ты и так приехал из Севильи сам не свой.

– Это все, что ты мне можешь сказать?

– Нет, не все. Ты и так работаешь за нас всех. Это ты проводишь расследования и находишь преступников. А мы с Кружковым только изображаем деятельность. И получаем твои деньги. Мне хотелось как-то помочь тебе. Немного разгрузить, если хочешь…

– Ты произнес целую речь, – пробормотал Дронго, – значит, ты не прав. И прекрасно это знаешь. Теперь скажи, что удалось узнать об этом «наблюдателе»?

– Ничего. Я пока не понимаю, что происходит. С одной стороны, он дважды приезжал к твоему дому и «дежурил» здесь по пять-шесть часов. А с другой, его видели у нас на проспекте Мира. Значит, он знает куда нужно обращаться. Охранник в вашем доме говорил с ним и посоветовал обратиться по другому адресу. Тем не менее, этот тип к нам не пришел. Значит, здесь что-то другое. Ему нужна не твоя помощь. Ему нужен именно ты.

– Но на убийцу он не похож. Убийца не стал бы беседовать с охранником и шесть часов сидеть у дома.

– Верно. Но, возможно, ему поручили наблюдать за твоим домом.

– Неужели против меня могут действовать дилетанты?

– А сейчас эпоха дилетантов, – в сердцах сказал Вейдеманис, – ты ведь знаешь это лучше меня. Когда начали разваливать государство, КГБ и МВД, профессионалы оттуда ушли. Сейчас и в политике, и среди киллеров сплошь дилетанты. Поэтому ты не удивляйся таким методам.

– Шесть часов, – напомнил Дронго, – и его никто не сменил. Нет, он не похож на пособника киллеров. Скорее, здесь что-то другое, чего мы пока не можем понять.

– Мы проверили его автомобиль. БМВ был приобретен в Калининграде два года назад на имя неизвестного Владислава Лешкова. Я попросил наших друзей проверить данные по компьютеру. Автомобиль чистый, куплен на законных основаниях. Лешков – бизнесмен. Живет в Калининграде. Его автомобиль перегоняли через Литву в прошлом году. Доверенности он никому не выдавал.

– И за рулем сидел Лешков?

– Конечно, нет. Я же сказал: за рулем был человек с характерной кавказской внешностью. Я его видел и не мог перепутать. И главное, я вчера получил фотографию Лешкова. Это не он был в машине, тут нет никаких сомнений.

– Тогда нужно обратить внимание сотрудников ГАИ на человека за рулем краденого автомобиля, – в сердцах сказал Дронго.

Он поднялся, чтобы приготовить чай для себя и кофе для своего напарника.

– Я пытаюсь узнать, почему автомобиль Лешкова находится у твоего дома, – пояснил Эдгар. – Лешков возглавляет небольшую компанию по перепродаже цветных металлов на Запад, в основном в Германию и Польшу. У него неплохие связи в Москве. Много знакомых бизнесменов. Здесь у него есть квартира. Может, он просто одолжил кому-то свой автомобиль и не успел оформить доверенность?

– Надеюсь, ты шутишь, – пробормотал Дронго. – Я думаю, нужно проверить его соседей и деловых партнеров. Кому попало он бы не отдал такой дорогой автомобиль. И если он до сих пор не заявил об угоне, значит, вполне доверяет этому «похитителю».

Вейдеманис кивнул в знак согласия:

– Мы так и думали, – коротко сообщил он.

Дронго принес в кабинет чашечку кофе для своего друга и кружку чая для себя, поставил их на столик и снова уселся напротив Вейдеманиса.

– Давай договоримся на следующие сто лет, – устало сказал он, – мы с тобой напарники и компаньоны. Поэтому не нужно считать, кто работает больше. Мы работаем вместе, поэтому ты получаешь свою часть гонорара. Не больше и не меньше. Никогда больше не поднимай эту тему. Мне было бы трудно работать без таких помощников, как вы.

Вейдеманис молчал. Он выпил кофе и отставил чашечку.

– Значит, договорились, – закончил Дронго, – а теперь давай подумаем, кто это может быть и зачем он сюда приезжает. Если этот человек точно знает, куда ему можно обратиться, но упрямо появляется у моего дома, значит, он не решается появиться в вашем офисе. И тогда мне важно знать – почему? Либо у него какое-то секретное дело, и он боится разглашать его. Либо есть причины, мешающие ему появиться в вашем офисе. Какие причины? И почему он ездит на машине Лешкова?

– Мы все узнаем, – пообещал Вейдеманис. Потом, взглянув на Дронго, тихо добавил: – Вместе узнаем.

После того как у Вейдеманиса удалили часть легкого, он говорил свистящим шепотом и довольно тихо.

Дронго, взяв его чашку, спросил:

– Хочешь еще кофе?

– Да, – кивнул тот.

Дронго прошел на кухню, чтобы включить кофейник. И вдруг услышал за спиной спокойный голос Эдгара. Его напарник смотрел в окно.

– У дома стоит тот самый БМВ, – коротко сообщил он. И, вглядываясь в окно сквозь пелену дождя, негромко добавил: – Я не вижу отсюда, кто сидит в машине.

Дронго отставил кофейник и подошел к Вейдеманису.

У подъезда стоял серебристый БМВ. Дронго нахмурился. Если неизвестный позволяет себе вести себя так нагло… Но он не успел додумать до конца свою мысль. Передняя дверца открылась, и из салона вышел мужчина.

– Это он, – кивнул Вейдеманис, – тот самый человек, который за тобой следит.

Глава вторая

Дронго смотрел на незнакомца. Сверху трудно было различить черты его лица. Неизвестный был одет в кожаную куртку и темные брюки. Под курткой был свитер. Человек растерянно приглаживал редкие волосы на голове и, подняв голову, смотрел на окна дома, явно не зная, какие именно ему нужны. Очевидно, незнакомец знал адрес, но не имел понятия, на каком этаже живет Дронго. В их доме охрана не пускала посторонних даже во двор.

– Он не похож на убийцу, – задумчиво сказал Дронго. – Кажется, я видел его недели две назад. Я вот так же смотрел в окно и удивился, что этот человек долго стоит у автомобиля, глядя на наш дом.

– Ну вот видишь, – мрачно произнес Эдгар. – Может, он ненормальный или больной. Может, он считает тебя виноватым в каком-то поступке, направленном против него. Я думаю, нужно позвонить в милицию и попросить проверить его автомобиль.

– Не нужно, – Дронго все еще смотрел на незнакомца. Наконец он решительно повернулся к напарнику: – Нет, он не собирается меня убивать. И вряд ли приезжает сюда, чтобы наблюдать за моей квартирой. Скорее, ему нужна встреча со мной.

– Тогда почему он не хочет появиться у нас на проспекте Мира или отправить письмо в Баку? – поинтересовался Вейдеманис. – Мне кажется, нам нужно его проверить.

– Не нужно, – Дронго повернулся и пошел одеваться.

– Ты рискуешь, – напомнил Эдгар. – Я бы не стал к нему выходить. Мы о нем ничего не знаем кроме того, что этот автомобиль ему не принадлежит. Не нужно к нему спускаться. Будет лучше, если я сам с ним поговорю.

– Он не станет с тобой разговаривать, – возразил Дронго, надевая куртку. – Мне кажется, он ищет именно меня. Иначе он давно бы появился в офисе. Если ему удалось узнать, где я живу, он мог узнать, где меня еще можно найти. И, наконец, если он точно знает, что это мой дом, почему он ничего не сказал охранникам? Они могли передать мне его письмо или какое-то сообщение. Мне кажется, мы немного переборщили со своими страхами. Ничего страшного не случится, если я к нему спущусь.

– Где твое оружие? – поинтересовался Вейдеманис.

– В кабинете. Ты ведь знаешь, где лежит пистолет.

– Он заряжен?

– Нет, конечно.

– Ты разрешишь мне воспользоваться твоим оружием?

– Как хочешь.

Эдгар прошел в кабинет, достал из письменного стола коробку с пистолетом. Это был «магнум», подаренный Дронго его друзьями из нью-йоркской полиции. Вейдеманис достал патроны, зарядил оружие, снял пиджак, достал кобуру и надел на себя, затем надел пиджак, убрал пистолет в кобуру, после чего посмотрел на друга.

Дронго неодобрительно покачал головой:

– Кажется, это ты мне говорил, что оружие не способно решить ни одного спора?

– Возможно, – согласился Эдгар, – но я не хочу, чтобы тебя убили у меня на глазах. Мы пойдем вниз вместе. И я буду тебя страховать. Конечно, я стреляю не так хорошо, как ты. Но если понадобится, сумею тебя защитить. И еще. Я выйду первым и проверю обстановку.

– Сказывается твое кагэбэшное прошлое, – проворчал Дронго. Неожиданно он улыбнулся: – Вообще-то, мне очень приятно. Я отвык от подобной заботы. Уже давно…

Вейдеманис мрачно посмотрел на него. Потом осведомился:

– Когда приедет Джил?

– Не знаю. Она обещала позвонить. Ты думаешь, мне не хватает именно ее?

– Я ухожу, – не ответил на вопрос Эдгар.

Он вышел в прихожую, надел плащ и молча вышел за дверь. Дронго улыбнулся. Конечно, Вейдеманис был прав, и он нарочно его дразнил. Нужно понаблюдать сверху, как поведет себя незнакомец. Он снова подошел к окну.

Вейдеманис появился рядом с машиной, но незнакомец, увидев его, отвернулся. Очевидно, неизвестного не интересовал никто, кроме Дронго. Эдгар сделал круг вокруг автомобиля, затем огляделся. Все было спокойно, лишь незнакомец волновался. Он поминутно вытирал ладонью потное лицо и смотрел вверх, словно ожидая увидеть чудо. Вейдеманис еще раз прошел мимо машины. И вдруг незнакомец обратился к нему:

– Извините, вы живете в этом доме?

– Д-да, – чуть помедлив кивнул Эдгар.

– Вы не знаете, где живет господин Дронго? – вдруг спросил неизвестный.

– Что? – Вейдеманис изобразил на своем лице изумление. – Какой Дронго? Это его фамилия? Как его зовут?

– Мне он известен как Дронго.

– Нет, не знаю, – развел руками Эдгар. – До свидания.

Дронго видел, что они разговаривают. Но о чем? Решив, что далее знакомство откладывать не следует, он вышел из квартиры. Спустившись вниз, он прошел не через главный выход, а с другой стороны, где была калитка для подобных случаев, когда жильцы дома хотели выйти незаметно. Он обошел забор и начал приближаться к БМВ. Незнакомец сидел в машине, глядя наверх. Дронго оглянулся. Все было спокойно. Эдгар кивнул ему. Ничего опасного он не обнаружил, если не считать странной саму ситуацию и неизвестно откуда появившегося незнакомца. Сделав еще несколько шагов, Дронго вдруг открыл заднюю дверцу автомобиля и сел в салон на заднее сидение. Незнакомец, обернувшись, вздрогнул.

– Добрый день, – сказал Дронго, – кажется, вы ищете именно меня.

У неизвестного было рыхлое одутловатое лицо. Крупный нос, большие печальные в красных прожилках глаза, мешки под глазами, редкие темные волосы, небритое лицо.

– Кто вы такой? – спросил неизвестный, но вдруг догадавшись, раскрыл рот от изумления: – Вы господин Дронго?

– Меня обычно так называют, – кивнул Дронго. – Что вам нужно? Почему вы меня ищите?

– Я хотел с вами встретиться, – признался все еще не пришедший в себя от изумления неизвестный. – Мне сказали, где вы живете, и поэтому я несколько раз приезжал сюда. Но охранники меня не пустили. Они даже не стали со мной разговаривать.

Дронго заметил на руке неизвестного кольцо с крупным бриллиантом. Он чуть нахмурился. Такое кольцо могло стоить не менее десяти тысяч долларов. Кроме того, на руке у мужчины были часы «Картье». Ошибиться было невозможно. Это были очень дорогие часы. Но сам вид собеседника внушал скорее жалость. Двухдневная щетина, растрепанные волосы, мятая рубашка, выглядывавшая из-под свитера. Хотя кожаная куртка наверняка куплена в Париже или Милане…

– Что вам нужно?

– Я хотел… Мне нужно… Мне нужно с вами поговорить, – сбивчиво ответил неизвестный.

– Как вас зовут?

– Извините, что не представился. Левон. Левон Арзуманян. Мы с вами земляки. Я тоже из Баку.

– Ясно. Давайте выйдем из машины и, если вы не возражаете, поднимемся ко мне. Так будет удобнее разговаривать.

– Нет, нет, конечно, не возражаю. Я вас так долго искал. Так искал…

Дронго вышел из салона автомобиля, следом вылез Арзуманян. Едва захлопнулись дверцы машины, как за спиной Дронго появился Вейдеманис. Арзуманян обернулся и, увидев Вейдеманиса, удивленно спросил:

– Вы тоже с нами?

– Чтобы нам не было скучно, – пошутил Дронго.

Арзуманян неожиданно улыбнулся.

– Вас очень хорошо охраняют. Я разговаривал с этим человеком, спрашивал про вас.

Они прошли мимо будки охранника и, войдя в дом, направились к лифту. Арзуманян шел молча. Когда они вошли в квартиру, гость снял куртку и наклонился, чтобы снять обувь. В бакинских квартирах на полах обычно лежат дорогие ковры, и гости, зная об этом, всегда разуваются.

– Не нужно, – остановил его Дронго, – я люблю гостей больше, чем свои полы. Идемте в кабинет, там и поговорим.

Усадив Арзуманяна в кресло, где обычно сидели посетители, Дронго устроился в кресле напротив, а Вейдеманис занял место на диване, откуда ему было удобнее следить за гостем. Тот неожиданно спросил:

– Это ваш телохранитель?

– Нет, это мой друг и напарник, от которого у меня нет секретов, – пояснил Дронго.

Он заметил, что Эдгар смотрит на обувь гостя. Нечищеные поношенные туфли когда-то были довольно дорогой обувью. Очевидно, в последние месяцы их хозяин не обращал внимания на свой внешний вид.

– Почему вы меня искали? – спросил Дронго.

– Мне рекомендовали вас как лучшего специалиста… специалиста по вопросам организованной преступности, – ответил Арзуманян. – Я вас долго искал…

– Кто дал вам мой адрес?

– Один из моих друзей, Лешков. Он работает в Калининграде, но у него есть квартира в Москве. Мы живем на Ленинском проспекте, в одном доме. Я приехал на его машине. Он оставил мне ключи…

Дронго нахмурился. Когда гость сразу вызывает недоверие, это всегда неприятно. Почему Арзуманяну нужно было брать автомобиль своего соседа, учитывая, что его часы и кольцо могли потянуть сразу на два дорогих автомобиля.

– У вас нет своей машины? – поинтересовался Дронго.

– У меня четыре автомобиля, – ответил Арзуманян, – но я посчитал, что будет лучше, если я приеду к вам не на своей машине. Чтобы никто не узнал о нашей встрече.

– Ясно, – Дронго кивнул головой и взглянул на Вейдеманиса.

Значит, с Лешковым они разобрались. Теперь ясно, почему Арзуманян появлялся у дома на машине своего соседа.

– У меня в последние месяцы были неприятности, – словно через силу выговорил Арзуманян, – поэтому я решил, что нужно приехать на машине Лешкова. Он знал, где вы живете, но не знал номера вашего телефона и номера квартиры. Да я и не хотел расспрашивать. Поэтому я несколько раз приезжал сюда и ждал, когда вы появитесь. Мне описали, какой вы из себя, и я думал, что не перепутаю вас с другими. Вас с вашим ростом и внешностью трудно с кем-то спутать. Теперь я понимаю, что был наивен. Я не учел, что у вас могут быть друзья и помощники. Наверное, меня видели, когда я вас ждал…

– Зачем вы меня искали? – перебил его Дронго.

– Мне нужна ваша помощь, – вздохнул Арзуманян. – Мне говорили, что вы лучший эксперт в мире, самый лучший…

– Подождите, – вновь перебил его Дронго, – вы еще успеете сказать мне комплименты. Что именно вам нужно?

– Я хочу, чтобы вы расследовали одно преступление, – мрачно выдавил из себя Арзуманян и, взглянув на Вейдеманиса, неожиданно спросил: – Здесь можно курить?

– Нет, – ответил Дронго, – у меня не курят. Дело в том, господин Арзуманян, что я не веду частных дел. Иногда я провожу расследование по просьбам моих друзей, но это бывает крайне редко. И я не уверен, что готов выполнить вашу просьбу…

– Я вам заплачу, я готов заплатить любой гонорар.

– Вы меня не поняли, – снова попытался объяснить Дронго, – я не веду дел частных клиентов. Это не мой стиль. Что вы от меня хотите? Расследовать преступление? В Москве достаточно частных детективных агентств. Вы можете обратиться к ним. Или подать заявление в прокуратуру.

– В прокуратуру, – горько усмехнулся Арзуманян.

Он достал из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Затем посмотрел на Дронго и, вспомнив о запрете, положил сигареты с зажигалкой на столик перед собой.

– Извините, – вздохнул он, – я думал, вы меня поймете.

– Ваш друг не сказал вам, что у меня есть офис на проспекте Мира, куда вы могли обратиться? – поинтересовался Дронго.

– Я об этом знаю, – Арзуманян вздохнул еще тяжелее, – и у вас есть еще филиал фирмы в моем родном Баку. Но вы же понимаете, что я не мог туда обращаться. Мы бежали из Баку летом восемьдесят девятого, за полгода до январских событий. Как я, со своей армянской фамилией, мог отправить туда письмо? Или обратиться в ваш офис на проспекте Мира? Вдруг там будут ваши земляки? Что мне им объяснить? Что я, армянин, пришел просить у вас помощи?

– Вы считаете, что я могу вам отказать только потому, что вы армянин? – нахмурился Дронго.

– Нет, конечно. Вы же нормальный человек. Но среди ваших земляков может оказаться человек, родственники которого пострадали во время карабахского конфликта. Я не хотел бы создавать вам дополнительные проблемы.

Дронго и Вейдеманис переглянулись.

– Какое у вас дело? – недовольно спросил Дронго, – и учтите, что мне не нравятся подобные намеки. Я делю людей на две категории: на нормальных людей и подлецов. И никогда не делю по принципу национальности.

– Мне об этом говорили, – Арзуманян снова тяжело вздохнул и посмотрел на сигареты. Было заметно, что ему хочется курить.

– Можете курить, – разрешил Дронго. – И расскажите мне о вашем деле. Может быть, я смогу вам порекомендовать, к кому обратиться.

– Нет, – упрямо сказал Арзуманян, – мне нужны именно вы.

Он достал сигарету и щелкнул зажигалкой.

Вейдеманис поднялся и вышел на кухню, затем он вернулся с пепельницей и поставил ее на столик. Подойдя к окну, он открыл его, чтобы проветрить кабинет.

– Дело в том, что два месяца назад меня хотели убить, – проговорил Арзуманян. – Я руководитель небольшой компании. После того как я перевез семью из Баку в Москву, у меня неплохо пошел бизнес. Может, вы слышали про нашу «Гарант-компанию», мы занимаемся страхованием в нефтегазодобывающей отрасли. На сегодняшний день наша компания – одна из самых крупных в Москве.

– Продолжайте, – сказал Дронго.

– Когда мы переехали в Москву, моему сыну было всего три года, а дочери два, – было заметно, как Арзуманян волновался. – Тогда все приходилось начинать с нуля. Вы, наверное, помните это время. Деньги обесценивались, никто ни во что не верил. Я после отъезда из Баку вообще никому больше не доверял… В общем, мы приехали в Москву и начали с нуля. А в Баку я был заместителем директора института геологии, у меня уже была готова докторская диссертация. Пришлось все бросить. Но связи с геологами остались. По всему Советскому Союзу. А через них – с нефтяниками и газовиками. Люди мне поверили, и я начал работать. Мы начали страховать нефтегазодобывающее оборудование, и дело пошло. Уже через три года я купил хорошую квартиру в Москве, потом дом под Москвой, потом квартиру в Лондоне. Хотя сейчас я думаю, что отказался бы от них, лишь бы снова вернуться в восемьдесят девятый и никуда не уезжать из моего города, – неожиданно пожелал он сам себе и резко, с силой ткнул сигаретой в пепельницу.

Вейдеманис слегка нахмурился. «Может, этот бизнесмен просто больной человек?» – подумал он.

Дронго внимательно наблюдал за гостем. Арзуманян, чуть успокоившись, достал вторую сигарету.

– В общем, все было нормально. И я, дурак, думал, что все так и должно быть. Даже в августе девяносто восьмого, когда все начали терять деньги, мы сохранили свою компанию. Большая часть наших денег была размещена в зарубежных банках, откуда мы страховали покупаемое оборудование, поэтому мы пережил дефолт не так тяжело, как остальные. А потом у меня начались неприятности с одной крупной нефтяной компанией. Они требовали дополнительных уступок, а я не мог пойти им навстречу. Сначала мне угрожали, а потом…

Он вытер потное лицо.

– Если бы я точно знал, кто это сделал, если бы я только знал! – он заметно волновался, глядя на Дронго мутными, покрасневшими глазами. – Они решили меня убрать. Дождались, пока я приеду на дачу. Двое убийц ждали меня у поворота. Обычно я приезжал на дачу один, с водителем и телохранителем. Но в тот день я взял с собой семью и отпустил телохранителя – у него сестра выходила замуж. Откуда я мог знать, что он оказался предателем и нарочно назначил свадьбу сестры именно на этот день?

Арзуманян тяжело вздохнул, затем продолжил:

– Я сидел рядом с водителем. Мы подъезжали к дому, когда на дорогу выбежали неизвестные в масках. И когда они подняли автоматы, я все понял. Крикнул жене и детям, чтоб легли на сидение. Конечно, они ничего не поняли. Убийцы видели, что в машине сидят дети. И все равно открыли стрельбу.

Гость сглотнул слюну. Потушил вторую сигарету. Он очень нервничал, поэтому тушил сигареты, едва докурив их до половины.

– У меня был с собой пистолет. Но я не успел его достать. Водителя убили сразу. Меня ранили в плечо и в ногу. Я успел открыть заднюю дверцу, чтобы помочь выбраться своим, и в этот момент убийцы попали в бензобак…

Он замолчал и закрыл глаза. Мрачный Вейдеманис посмотрел на Дронго. Тот, словно окаменев, ждал окончания рассказа.

– Жена и дочь погибли сразу, – продолжал Арзуманян, не открывая глаз, – сына я успел вытащить. Он сильно пострадал – ожоги семидесяти процентов кожи. Врачи уже два месяца делают все возможное, чтобы его спасти. Сейчас я договорился с одной из больниц в Англии, где делают пересадку кожи. Говорят, что у малыша есть шанс. Если я жив до сих пор, то только потому, что верю, что спасу его. Иначе давно бы умер от разрыва сердца. Или пустил бы себе пулю в лоб.

Он всхлипнул. На глазах появились слезы. Он открывал рот, пытаясь произнести следующую фразу, но вместо этого лишь выдыхал воздух. Вейдеманис быстро поднялся и принес ему стакан воды. Арзуманян залпом выпил воду и дрожащей рукой поставил стакан на столик.

– Уже два месяца, – прошептал он, – два месяца я думаю как его спасти. И хочу отомстить. Я хочу знать, кто стрелял. Я хочу найти этих людей и наказать. Мне больше ничего в жизни не нужно. Только найти и наказать этих подонков. И тех, кто стоял за ними.

Дронго молчал. Вейдеманис видел, как сузились его зрачки. Он уже знал, что Дронго не откажет. Это было бы не в его правилах. Перед ними сидел человек, у которого произошло страшное, невообразимое, непереносимое горе. Человек пострадал столь ужасно, что никакие будущие страдания уже не могли его испугать. Но Арзуманян неправильно понял молчание Дронго.

– Вот они, – неожиданно сказал он, доставая из кармана рубашки под свитером смятую фотографию. – Я каждый день на них смотрю. У меня вся квартира в их фотографиях. Мне кажется, что я с ними разговариваю, что они еще живы.

Он протянул фотографию Дронго. С карточки на него смотрели улыбающиеся женщина и двое детей. Дронго мрачно смотрел на карточку. Неожиданно Арзуманян отодвинул столик и упал на колени. В этом было нечто непередаваемо страшное, когда взрослый мужчина стоял на коленях и умолял о помощи.

– Я знаю, что вы можете мне отказать, – сказал дрожащим от волнения голосом Арзуманян, – я все понимаю. Вам, наверное, не хочется иметь со мной дело. Но я вас умоляю. Ради моей семьи, ради моего сына, который еще может выжить. Я не могу жить, пока эти мерзавцы ходят по земле, дышат с нами одним воздухом. Я не могу умереть спокойно. На том свете я увижу свою жену, и она спросит меня, почему я не нашел этих негодяев. Помогите мне, помогите!

Он неожиданно громко заплакал. Было очевидно, что он теряет контроль над собой.

Дронго положил фотографию на столик. Эдгар смотрел на него, уже точно зная, что он ответит. Дронго поднялся. У него был мрачный, сосредоточенный вид.

– Встаньте, – сурово сказал он. – Я найду этих нелюдей, чего бы мне это ни стоило.

Арзуманян захлебнулся воздухом, судорожно втягивая его в себя. Дронго протянул ему руку, и он поднялся.

– Люди борются со Злом не потому, что рассчитывают победить, – неожиданно сказал Дронго, – победить Зло часто невозможно, и нормальные люди это хорошо понимают. Но они бросают вызов злу именно потому, что не могут жить рядом с ним, не могут жить иначе. Садитесь, Левон, с этой минуты ваше дело стало и моим личным делом.

Глава третья

Гость еще несколько минут приходил в себя. Дронго терпеливо ждал, пока Арзуманян докурит очередную сигарету. Когда гость потушил ее, он спросил:

– Откуда вы узнали о предательстве своего телохранителя?

– Его убили на следующий день. Дождались, когда он выйдет из дома, и застрелили. Следователь считает, что работали профессионалы.

– Кто ведет следствие?

– Наша межрайонная прокуратура. Старший следователь Гордеев. Неплохой парень, но у него ничего не выходит, хотя прошло уже больше двух месяцев. Однако ему удалось выяснить, что мой бывший телохранитель сам просил сестру назначить день свадьбы именно на то число, когда меня пытались убить. Гордеев считает, что он сдал меня убийцам, но те убрали его, чтобы не оставлять следов.

– Логично, – кивнул Дронго, – хотя от этого не легче. И с тех пор следствие совсем не продвинулось в расследовании преступления?

– Какие-то детали им становятся известны… Нашли автоматы, маски… Отпечатки пальцев одного из возможных убийц. Гордеев говорит, что этот убийца не проходит у них по картотеке. Значит, либо бывший военнослужащий, либо бывший сотрудник правоохранительных органов. Какая мне разница, кем он был в прошлом. Меня интересует, где он сейчас. И кто были те двое, которые стреляли в машину. Они ведь стреляли метров с десяти и не могли не видеть, что там дети. Я знаю, что у бандитов есть свой кодекс чести. Но такое… – Арзуманян сжал кулаки. – Я их удавлю собственными руками. Это же беспредел! Даже киллеры не стреляют в детей. У них тоже есть свой «кодекс чести».

– Какая честь у подонков, – поморщился Дронго. – Значит, Гордеев говорил вам, что найденные отпечатки пальцев не проходят по картотеке МВД. Верно?

– Кажется, так, – Арзуманян вздохнул и потушил сигарету. – Вы извините, что я так много курю.

– Ничего, – ответил Дронго, – я понимаю. А теперь скажите, кого именно вы подозреваете. Вы ведь наверняка знаете, кто мог быть заказчиком.

– С чего вы взяли? – нахмурился Арзуманян.

– Догадался. В девяноста девяти случаях из ста объект нападения знает, кто его «заказал». Другое дело, что в случае «успеха» он уже не может поделиться своим знанием со следователями. А вы, очевидно, не спешили делиться?

– Не спешил, – признался Арзуманян.

Он посмотрел на пачку, но не стал доставать новую сигарету.

– Я почти уверен, что меня «заказали» в одной нефтяной компании. Но кто именно, точно не знаю. Если бы знал, давно бы заплатил другому убийце, чтобы убрал негодяя. Но я не уверен… Думаю, что это либо президент компании, либо один из его заместителей. У него три зама. Честно говоря, президента я подозреваю меньше всего. Это не тот человек, который мог бы действовать подобными методами. У него деньги, имя, репутация, и он не стал бы рисковать, связываясь с убийцами. Один из его заместителей тоже вне игры. Это мой старый знакомый…

– «Предают только свои», – напомнил Дронго старую французскую пословицу.

– Знаю, – кивнул Арзуманян, – но он был на похоронах и все время старался оказать мне поддержку. Я не верю в шекспировских злодеев. Он бывший геолог, и мы с ним давно знаем друг друга.

– Остаются двое других.

– Вот именно. Один из них, видимо, и «заказал» меня. Да, я в этом почти уверен. Дело в том, что я с ними серьезно поругался незадолго до нападения, недели за две. Они вызвали меня к себе. Там были оба вице-президента. И мы довольно крупно поспорили. Речь шла о дочерней компании, которую они вдвоем контролируют. И которую я отказывался страховать из-за высокого риска. В общем, мы неприятно поговорили…

– В случае вашей смерти они могли бы настоять на страховке?

– Думаю, да. Часть акций нашей компании принадлежит именно им. Но кто из них решился на такое? Если бы я точно знал… Хотя, может, и кто-то другой. Я не могу брать на себя ответственность, утверждая, что знаю заказчика.

– Кто из них вызывает у вас больше подозрений?

– Не знаю. Я много об этом думал. Но точно не знаю. Иногда мне кажется, что я схожу с ума и становлюсь маниакально подозрительным. Может, они вообще не имеют никакого отношения к нападению. Но тогда я не знаю, кому и зачем могла понадобиться моя смерть. Не знаю… ничего не знаю. Но я обязан узнать, кто это сделал.

– Вы можете дать точные данные на все руководство нефтяной компании? Имена, фамилии, адреса?..

– Конечно, могу. Если будет нужно, я все вам предоставлю. У них есть рекламные ролики, там все указано. Президент Семен Флейшер, вице-президенты Денис Назаров, Вячеслав Лунько и Карен Абрамов. Последний тот самый бывший геолог, о котором я говорил. Мы с ним знакомы много лет, вместе учились в Москве на геологическом. Данные на каждого из них указаны в рекламных проспектах компании.

– Пришлите мне все данные. Когда вы должны уехать в Англию?

– Через три дня. Мы с сыном летим в Англию специальным самолетом. Я не знаю, чем закончится операция, но если она пройдет неудачно… – у него сорвался голос.

– Не нужно, – перебил его Дронго, – будем надеяться на лучшее. Значит, через три дня вы уезжаете… Итак, вы уверены, что кто-то из руководства компании «заказал» вас, поэтому решили поменять автомобиль и взяли машину вашего соседа. За вами могут следить?

– Я проверял. Пока не следят. Наверное, думают, что я все равно уеду в Англию. И решили пока меня не трогать. Но, на всякий случай, я не хотел, чтобы кто-то узнал о нашей встрече. – Левон посмотрел на фотографию, лежащую на столике, и снова помрачнел. Казалось, он почернел от горя. Дронго знал подобные случаи, когда человек после особо тяжких нервных потрясений, будто чернел изнутри, высыхая от горя.

Арзуманян убрал фотографию.

– Я не думал, что вы согласитесь, – тихо признался он. – Шел к вам, как к последней надежде. Я понял бы вас, если бы вы отказались. Помогать армянину после всего, что случилось с нашими народами…

– Если вы еще раз заговорите на эту тему, я спущу вас с лестницы, – неожиданно сказал Дронго, – хотя мне этого очень не хочется делать. Я помогаю человеку, а не представителю той или иной национальности. Хватит об этом. К тому же – мы с вами земляки.

– Да, – сказал Арзуманян, – вы знаете, я ведь знал друга вашей семьи. Николая Арташесовича Ереванцева. Мы с ним вместе росли в Армяникенде.

Армяникендом, или армянской деревней, в Баку называли место компактного проживания армян еще в начале двадцатого века. Человек, о котором шла речь, действительно был близким другом семьи Дронго. Много лет его родители дружили семьями Ереванцевых и Гольдманов. Это был тот самый Баку шестидесятых, который по праву называли «новым Вавилоном», когда смешение народов и наций давало изумительный эффект полифоничного, космополитичного города с неповторимой аурой и характером. В этом городе одновременно жили Ростропович и Ландау, Муслим Магомаев и Гарри Каспаров, десятки, сотни известных деятелей культуры, науки и искусства. Но все это было в прошлом. После известных событий в Баку семья Ереванцевых уехала в Чикаго. Дронго хорошо помнил супругу дядя Коли – Ольгу Феликсовну Абиль-заде. Немного полячка, немного украинка, немного еврейка, немного русская, она была удивительно похожа на Людмилу Гурченко. Тетя Оля была не просто красивой женщиной, но и одним из лучших адвокатов старого Баку. Ее первый муж был азербайджанцем, и именно от него ей досталась азербайджанская фамилия, которую после смерти мужа она менять не стала.

– Я их помню, – сказал Дронго, – увы, Леван. Старый мир разрушен. И наш город сильно переменился с тех пор. Кто-то уехал, кто-то умер. А оставшиеся доживают дни, ностальгируя по прошлому. Кто мог подумать, что все так кончится?

– У меня столько знакомых осталось в Баку, – признался Арзуманян. – Вы знаете, мне до сих пор больно вспоминать об этом. Сейчас я понимаю, что у нас не было шансов. Против нас было все – время, история, глупая прогнившая власть, ее беспомощность, авантюризм местных политиков, национализм наших дураков с обеих сторон. Я все понимаю. Но от этого не легче. Сколько вам лет?

– Сорок два.

– Мне сорок шесть. Значит, мы с вами росли примерно в одних условиях.

– Похоже, – печально согласился Дронго, – давайте договоримся: вы никому не расскажете о своем визите. Ни одному человеку. Куда вы сейчас едете?

– В больницу.

– Понятно. И еще одна просьба. Если обнаружите, что за вами наблюдают, сразу сообщите мне. Договорились?

– Пусть только сунутся. У меня есть оружие…

– Это крайний вариант. Соберите все нужные документы, я хочу посмотреть данные и по нефтяной компании, которая с вами работала, и по вашей. Вы можете дать мне телефон Гордеева?

– Я помню его, – Арзуманян назвал номер телефона.

И неожиданно спросил:

– А вы помните бакинского Гордеева? Его знал весь город.

– Конечно помню, – кивнул Дронго, – бывший полковник КГБ, директор старого Интуриста. Там собиралась вся бакинская элита. В ресторане звучали популярные мелодии, новые джазовые композиции. Когда я был мальчиком, меня туда водил отец.

– Спасибо вам за все, – вздохнул Арзуманян, протягивая руку, – я вам очень благодарен. И за то, что выслушали, и за то, что согласились. Спасибо вам. И насчет гонорара…

– Мы успеем обсудить этот вопрос, – перебил его Дронго.

– Да, конечно. Спасибо.

– Вечером я к вам приеду, – напомнил Дронго, – какой у вас адрес?

– Я не живу дома, – признался Арзуманян, – слишком больно. Давайте лучше встретимся у меня на даче. Если хотите, я пришлю за вами машину.

– Не нужно. Я приеду к вам на дачу. Давайте точный адрес. Вечером я приеду.

Арзуманян продиктовал адрес и поднялся.

Когда он ушел, Вейдеманис взглянул на Дронго.

– Вот такая история, – сказал Дронго, подходя к окну и открывая его шире.

Эдгар молчал.

– Ненавижу, – неожиданно произнес Дронго, – ненавижу, когда стреляют в детей. Я еще могу понять, когда взрослые мужики сводят счеты друг с другом. Но когда в детей…

– Я понял, что ты согласишься, по твоему лицу.

– Ты думал, что я мог поступить иначе?

– Нет.

– Скажи Лене Кружкову, чтобы проследил за ним. Арзуманян в таком состоянии, что его можно взять голыми руками.

– Скажу, – кивнул Вейдеманис. Он смотрел на своего друга так, словно впервые видел его.

Дронго повернулся к Эдгару.

– Что? – спросил он. – Что-нибудь не так?

– Насчет Зла, – напомнил Эдгар. – Ты, кажется, не понял, что сказал. По-моему, ты сформулировал идею порядочных людей на все времена. Со Злом борются не потому, что рассчитывают победить, а потому, что не могут жить рядом с ним. Ты знаешь, мне кажется, нужно записывать твои слова. Может, издам книгу умных афоризмов Дронго.

– Опять много слов, – улыбнулся Дронго. – Ты нервничаешь?

– Как и ты. Я думаю будет не очень высокопарно, если я скажу тебе несколько слов. Я горжусь тем, что ты мой друг. И горжусь тем, что тебе помогаю. Потому, что я тоже не могу жить рядом со Злом.

Дронго промолчал. Теперь следовало обдумать схему поисков. Если Арзуманян прав, то заказчиков преступления нужно искать в нефтяной компании. «Нужно внимательно изучить личное дело каждого из подозреваемых», – подумал Дронго. Он знал, как легко предают и обманывают, когда дело касается больших прибылей. И поэтому не собирался делать скидок ни на репутацию президента компании Флейшера, ни на дружбу Абрамова. Он понимал, какая сложная задача стоит перед ним. Нужно было досконально изучить биографии всех четверых, чтобы понять внутреннюю логику поступков каждого. И на основе этого рассчитать, кто мог отдать приказ на физическое уничтожение Арзуманяна. Ему предстояли трудные ночи, и он понимал, что проверка может затянуться надолго.

Теперь следовало познакомиться со следователем Гордеевым. Дронго подумал, что нужно позвонить Владимиру Владимировичу, своему старому другу и коллеге, который не раз помогал в подобных вопросах. Однако, посмотрев на номер телефона и место работы Гордеева, он передумал и набрал другой номер.

– Приемная полковника Демидова, – услышал он голос секретарши. Дронго позвонил заместителю начальника УВД города, с которым был знаком много лет.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Дронго, – вы можете связать меня с вашим руководителем?

– Извините, – ответила секретарша. – Кто это говорит?

– Скажите, что Дронго.

– Кто? – изумилась девушка. – Какой Дронго? Что вы говорите? Вы позвонили в милицию. Перестаньте шутить и положите трубку.

– Пожалуйста, доложите ему, – упрямо повторил Дронго.

Секретарша поняла, что, возможно, ошиблась. Немного подумав, она робко нажала кнопку селекторной связи.

– Извините, товарищ полковник, – сказала девушка, – вам звонит какой-то Дронго.

Дронго улыбнулся, услышав ее обращение «товарищ». Несмотря на все прошедшие перемены, в армии, милиции и органах госбезопасности упрямо не принимали обращение «господин», предпочитая обращаться по-старому.

– Алло? Здравствуй! – крикнул полковник, едва услышав имя Дронго. – Ты куда пропал? Сколько месяцев не звонишь!

Полковник Демидов был одним из самых порядочных людей, которых Дронго встречал в своей жизни. Он был одним из тех оперативников, которые прошли путь от лейтенанта до полковника, успешно проходя по службе ступеньку за ступенькой, и многие из них были отмечены не только его потом, но и кровью. Три ранения, два ордена, восемь медалей – таким был путь Демидова. Это был один из тех офицеров, которыми могла гордиться московская милиция и на жизнях которых строилось благополучие города и страны.

– Действительно, не звонил, – засмеялся Дронго. – Я был очень занят. И вообще меня не было в Москве.

– Как обычно, – проворчал полковник, – а сейчас звонишь, конечно, по делу. Что случилось?

– Ничего страшного. Я просто хотел попросить тебя рекомендовать меня одному следователю из прокуратуры.

– Что случилось?

– Несколько месяцев назад была расстреляна машина бизнесмена Арзуманяна. Погибли его жена и маленькая дочка. Ты слышал об этом преступлении?

– Конечно, слышал. Я до сих пор курирую уголовный розыск. Об этом писали все газеты. А почему ты спрашиваешь?

– Я решил провести собственное расследование. Ты можешь порекомендовать меня Гордееву, который ведет это дело? Просто позвонишь ему, представишь меня и попросишь, чтобы он меня принял.

– Тебе это очень нужно?

– Очень.

– Я ему, конечно, позвоню. Я ведь твой должник. Но учти, что это не совсем правильно. Прокуратура проводит собственное расследование, и я не думаю, что они будут в восторге, если узнают о твоей самодеятельности. Извини, но я привык говорить прямо.

– Ты думаешь, я могу им помешать?

– Нет. Но это я так думаю. Они могут думать по-другому. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. Именно поэтому и хочу встретиться с Гордеевым. Я все равно буду проводить собственное расследование. Меня попросил об этом сам Арзуманян. Можешь представить, в каком он состоянии? Он чудом остался в живых. Едва не погиб его сын, но у него очень мало шансов. И ты хочешь, чтобы я отказался заниматься этим делом?

Демидов знал Дронго давно. И понял все. Полковник молча раздумывал секунд десять. Затем протянул руку к другому аппарату и, не выпуская из рук первой трубки, чтобы Дронго слышал его разговор, набрал номер межрайонной прокуратуры, где работал Гордеев.

– Иван Леонидович, – сказал он, обращаясь к прокурору, – это Демидов вас беспокоит. Спасибо, все нормально. Да, мы уже заканчиваем по вашему запросу. Конечно, успеем. Я хотел у вас уточнить, как позвонить вашему следователю Гордееву. Да, да, Гордееву. Он ведет дело по нападению на бизнесмена Арзуманяна. Да, да. Погибли его жена и дочь. Мне нужен телефон Гордеева. Спасибо. Как его зовут? Игорь Валентинович. Очень хорошо. А сколько ему лет? Тридцать шесть. Ну, значит, еще молодой, а уже старший следователь. Спасибо. Нет, я сам с ним поговорю.

Полковник набрал другой номер и подождал, пока ему ответят.

– Игорь Валентинович, добрый день. С вами говорит полковник Демидов из УВД города. Да, да, тот самый. Что? Мы с вами встречались. Да, теперь и я вспомнил. Но тогда вы были моложе. Это было, кажется, еще в девяностом. Правильно. Мы тогда вместе работали. Спасибо Игорь. Спасибо.

Видимо, Гордеев вспомнил какой-то эпизод их совместной работы и благодарил Демидова за поддержку. А затем попросил обращаться к нему на «ты».

– У меня к тебе просьба, Игорь, – продолжал Демидов, – личная просьба. С тобой хочет встретиться один мой старый знакомый. Очень интересный человек. Может, ты о нем слышал? Это известный эксперт по вопросам преступности Дронго. Да, да, тот самый Дронго. Я его знаю уже много лет. Он хочет встретиться с тобой и поговорить. Нет, он сам приедет. Конечно. Если ты разрешишь. Спасибо. Спасибо. Будь здоров.

Демидов положил трубку и спросил Дронго:

– Все слышал?

– Конечно. Ты ведь говоришь командирским голосом.

– Мы с ним вместе работали в девяносто первом. Взяли банду. Я его только сейчас вспомнил. Очень толковый, сообразительный парень. Уже советник юстиции, а тогда еще был салагой. В общем, он тебя ждет, можешь к нему ехать. Кстати, моя рекомендация оказалась ненужной. Он даже не мог поверить, что к нему приедет сам Дронго. Любой оперативник в нашем городе хоть что-то о тебе слышал.

– Скоро я буду популярнее Иосифа Кобзона, – пошутил Дронго. – Спасибо тебе за звонок. Прямо сейчас и поеду.

Он положил трубку и взглянул на Вейдеманиса.

– Мы начинаем наше расследование, – строго сказал он. – Теперь мне нужно, чтобы ты собрал все материалы, какие только сможешь найти, по биографиям всех руководителей нефтяной компании. Всех без исключения.

Вейдеманис кивнул в знак согласия, и Дронго направился в спальню, чтобы переодеться. Он вспомнил лица женщины и детей на фотографии и сжал зубы. Подчас он вносил в расследование дел слишком много личного, но иначе не мог. Иначе это был бы совсем другой человек.

Глава четвертая

Следователь Игорь Гордеев любезно принял Дронго в своем кабинете. Это был молодой человек с умными, наблюдательными глазами, что сразу понравилось его гостю. Большой открытый лоб, прямой взгляд, спортивная подтянутая фигура. Однако были заметны и следы усталости – старший следователь работал много и напряженно.

Дронго не стал делать загадки из цели своего визита.

– У меня был Арзуманян, – объяснил он причину своего визита.

– Да, – помрачнел Гордеев, – страшное преступление. Я навещал его в больнице, честно говоря, испугался, что он не переживет такое горе. Он очень любил свою жену. Первые дни он был как бы без памяти. Потом узнал, что его сынишка чудом выжил, и сразу попросил выписать его из больницы. Мы его с трудом немного успокоили. У него были легкие ранения – в плечо и в ногу. Можно сказать, что ему еще повезло, хотя, я думаю, он так не считает. Он бы с удовольствием поменялся местами со своей женой.

– Он очень переживает, – подтвердил Дронго. – Вы облегчаете мою задачу, Игорь Валентинович. Я думал, что вы отнесетесь к моему визиту несколько ревниво. Обычно следователям не нравится, когда их делами занимаются частные детективы.

– Вы не обычный частный детектив, – усмехнулся Гордеев. – Наверное, в другом случае я бы обиделся. Но наблюдать за таким профессионалом как вы, это неплохая наука. Да и сам Арзуманян так тяжело пострадал, что я простил бы ему любые действия. Мы два с лишним месяца фактически топчемся на месте. Я бы этих подонков сам удавил, собственными руками! Они ведь видели, что в машине дети! И тем не менее, стреляли в машину. Раньше так не поступал никто. За такой беспредел им даже в колонии спасибо не скажут. В общем, мы пока не можем определить, кто именно стрелял в Арзуманяна.

– Никаких зацепок?

– Почти никаких. Я с вами откровенен, хотя это тайна следствия. Но какая тайна, если мы не можем выйти на преступников! Нашли брошенный автомобиль, который был угнан за несколько часов до нападения. Обычные «жигули» шестой модели. В салоне два автомата и пистолет. Автоматы были похищены с воинских складов в Новосибирске еще восемь лет назад, и проследить всю цепочку мы вряд ли сумеем. Пистолет со спиленным номером. Отпечатки пальцев нашли на капоте. Наверное, случайно прислонился один из нападавших. Видимо, их было двое. Возможно, трое. Они знали заранее, когда подъедет Арзуманян, и договорились с его телохранителем. Никто не мог предположить, что Арзуманян поедет не один, а с семьей.

– По вашей картотеке отпечатки не проходят?

– Нет, не проходят. Я думаю, что преступники – бывшие военнослужащие. Сейчас столько их сидит без работы!

– Бывшие военнослужащие не стали бы угонять машину, – хмуро заметил Дронго, – и не стали бы использовать ворованные автоматы. Бывшие военнослужащие не стали бы договариваться с телохранителем Арзуманяна. К тому же, они сначала договорились, а потом убрали его как ненужного свидетеля. Поэтому, скорее всего, это бывшие сотрудники спецслужб. Вы так не считаете?

– Возможно, – согласился Гордеев, – но в любом случае у нас пока нет конкретных результатов. А допросы Арзуманяна никаких дополнительных возможностей нам не дают. Он не говорит, кого подозревает в первую очередь, хотя я убежден, что он должен догадываться, кто его «заказал». Жертвы всегда знают, кто желает их смерти в первую очередь. Именно поэтому их часто убирают, чтобы обеспечить их молчание. Извините, что я так говорю, но, я думаю, Арзуманян сказал вам даже больше, чем мне.

– Вы проверяли круг его знакомых? Может быть, среди них есть люди с криминальным прошлым?

– Проверяли. Но он в Москве недавно, раньше жил и работал в Баку. Из Азербайджана Арзуманян уехал в восемьдесят девятом. И сразу занялся бизнесом в Москве. Он достаточно богатый человек, оборот его компании составляет тридцать миллионов долларов. И, конечно, у такого человека могли быть враги.

– Должен быть кто-то конкретный, кому выгодно убрать Арзуманяна, – предположил Дронго.

– Мы не можем вычислить такого человека без помощи самого Арзуманяна. Когда жертва выживает, заказчика преступления найти гораздо легче. Но я подозреваю, что Арзуманян не хочет нам об этом говорить именно из-за того, что собирается отомстить лично. Мне кажется, что именно поэтому он и нашел вас. Арзуманян – человек южный, горячий. На Кавказе еще сохранился обычай кровной мести, наверное, он хочет сам отомстить и поэтому не собирается нам помогать. Ему важно, чтобы именно вы нашли возможного «заказчика» и киллеров.

– Арзуманян – армянин, а у армян нет кровной мести, – устало возразил Дронго. – Он бывший бакинец, вполне цивилизованный человек. Хотя, честно говоря, в его положении я бы тоже, вероятно, попытался найти своих «кровников».

– Вы тоже? – изумился Гордеев. – О чем вы говорите? Вы же тоже цивилизованный человек.

– Налет цивилизации быстро испаряется, когда убивают членов вашей семьи, – заметил Дронго, – и я вполне понимаю Арзуманяна. Более того, я его поддерживаю в стремлении найти виновника трагедии. Можете считать, что я тоже не совсем цивилизованный человек.

– Я этого не говорил, – немного смутился Гордеев.

– Иногда трудно бывает совместить общепринятые нормы, закон с собственной моралью, – задумчиво произнес Дронго, – и я не всегда знаю рецепт, как примирить подобные противоречия. Кажется, я начинаю говорить, как резонер. Но, учитывая, что я лет на шесть-семь старше вас, мне это простительно.

– Я готов вам помогать, но в рамках закона, – сказал Гордеев. – И если я узнаю, что Арзуманян собирается лично мстить своим обидчикам, то я вынужден буду возбудить уголовное дело. И против него, и против вас. Надеюсь, что вы понимаете мои мотивы.

Дронго мрачно кивнул.

– Как была украдена машина? – спросил он, чтобы сменить неприятную тему. – Вы проверяли все версии? Возможно, среди киллеров был профессиональный угонщик. Или бывший преступник, занимающийся угонами автомобилей.

– Мы проверяли и эту версию, – кивнул Гордеев. – Машину угнали, когда растяпа-водитель оставил ее перед магазином спортивной одежды. Он даже не включил сигнализацию, решив, что заскочит только на минуту. Когда он вышел из магазина через минуту, автомобиля уже не было.

– Значит их было трое, – решил Дронго, – один должен был остаться за рулем автомобиля, чтобы подстраховать киллеров, которые ждали жертву в засаде. Если они смогли выйти на телохранителя Арзуманяна, то наверняка не стали бы оставлять ворованный автомобиль без присмотра. Получается, что их было трое.

– Нам от этого не легче, – покачал головой Гордеев. – Мне важно найти заказчика преступления и уже потом конкретных исполнителей. Может, их уже нет в живых. Вы же знаете, как готовят такие преступления. Если они сумели убрать телохранителя, значит, могли «подстраховаться» и с непосредственными исполнителями. Как вы считаете?

– Троих сразу? – Дронго задумался и покачал головой. – Нет, не думаю. Если заказчиком преступления был кто-то из конкурентов Арзуманяна в сфере бизнеса, то он не стал бы отдавать подобного приказа. Тем более, что нападение оказалось неудачным. Скорее, он пока ничего не будет предпринимать. Вряд ли у заказчика преступления есть столько готовых исполнителей. Он ведь не «вор в законе», а обычный бизнесмен. Версию телохранителя вы тоже отработали?

– Конечно. Проверяли всех его знакомых, говорили с сестрой. Она рассказала, что брат настоял, чтобы свадьбу перенесли именно на этот день. Он хотел создать себе алиби. В его окружении был один рецидивист, дважды судимый. Но и у него есть алиби. В момент убийства он был в Туле. Мы проверяли, все совпадает. Рецидивист – бывший «медвежатник», уже пожилой человек. Он никогда не имел дело с киллерами. Это не его стиль.

– Этот телохранитель давно работал с Арзуманяном?

– Четыре года. А почему вы спрашиваете?

– Его мог видеть человек, который раньше часто встречался с Арзуманяном, – предположил Дронго, – это еще одна версия в пользу «заказчика» из окружения самого бизнесмена. Нужно искать кого-то именно здесь.

– Вы говорите так, словно уже знаете, кто этот человек.

– Если бы знал, сказал бы прямо сейчас, чтобы вы его арестовали. И желательно до того, как об этом узнает Арзуманян. У него крупные кулаки и широкие плечи. Я, вообще-то, не спрашивал, но, по моим наблюдениям, он бывший спортсмен. И если ему в руки попадет этот человек, боюсь, вам придется проводить вскрытие трупа.

– Он бывший борец, – подтвердил Гордеев. – Вы действительно этого не знали?

– Не знал. Тем не менее, я постараюсь найти убийц и передать их вам, несмотря на то, что обещал найти их для Арзуманяна. И знаете, почему?

– Вы ведь профессиональный юрист и понимаете, что кровная месть пережиток прошлого, – пожал плечами Гордеев.

– Нет, – ответил Дронго. – Я хочу, чтобы убийцы немного помучились. Я садист по натуре и собираюсь любым способом сообщить в тюрьмы, где будут сидеть эти подонки, что они стреляли в детей. Такие вещи в уголовной среде обычно не прощают. Там чтут собственные традиции. До свидания, Игорь Валентинович. Я же говорил вам, что стал немного резонером.

Он пожал руку удивленному следователю и вышел из кабинета. У здания прокуратуры стоял его «вольво». Уже несколько лет Дронго предпочитал именно эту марку всем остальным. Сев в салон, он кивнул водителю и попросил:

– Едем на дачу, – Дронго пробормотал адрес и, откинув голову на подголовник, закрыл глаза.

В салоне автомобиля водитель никогда не включал музыку без разрешения, зная, что она отвлекает Дронго от мыслей. Однако иногда, когда у Дронго было хорошее настроение, он разрешал включать тихую музыку, и тогда голос Армстронга служил фоном для его размышлений.

Неожиданный звонок мобильного телефона отвлек Дронго от мыслей. Он не любил эти аппараты – от них у него болела голова. Поэтому обычно он оставлял телефон в машине. Водитель, ответив на звонок, протянул аппарат Дронго.

– Это вас.

– Слушаю, – сказал Дронго, чуть нахмурившись. Он не любил неожиданные телефонные звонки.

– Здравствуй, – услышал он голос Джил, – как у тебя дела?

Когда он слышал ее голос, ему становилось спокойнее. Он знал, что в этом мире существуют Джил и их сын. Но она жила в Италии, а он не собирался переезжать к ним, хотя безумно скучал по обоим.

– Неплохо, – пробормотал Дронго.

– Как всегда, ловишь жуликов? – рассмеялась Джил. – Ты был каким-то странным в Севилье.

– Да, – согласился Дронго.

«Хорошо, что она ничего не знает», – подумал он. Это была одна из главных причин, почему он не хотел, чтобы Джил переехала в Москву. Он понимал, что его собственная жизнь слишком сложна и опасна, чтобы посвящать в нее Джил.

– Ты не можешь говорить? – спросила она, очевидно почувствовав его настроение.

– Могу, – пробормотал он, – ты позвонила в машину.

– Я знаю. Позвонила тебе домой, а там, как обычно, Эдгар. Хорошо, что я не ревнивая, иначе бы стала к нему ревновать, – пошутила она.

– Только не это, – в тон ей ответил Дронго, – я больше люблю красивых женщин. Таких, как ты, – добавил он с секундой запинкой. Хорошо, если она ничего не почувствовала.

– У меня будет три свободных дня, – сообщила Джил, – ты не возражаешь, если я завтра к тебе прилечу. Я уже соскучилась.

– Одна?

– Да, одна. У меня будет только два или три дня.

– Хорошо, – пробормотал он. Кажется, искренне. Или почти искренне. Ему было с ней очень хорошо, но сейчас ее приезд мог оказаться некстати. Однако сказать такое Джил он не посмел.

– Завтра я прилечу рейсом из Рима, – сообщила она. – Ты меня встретишь?

– А ты сомневаешься?

– Надеюсь, что твои дела не помешают тебе приехать в аэропорт, – пожелала она на прощание. – Целую тебя. До свидания.

Он убрал аппарат. И в этот момент водитель, не оборачиваясь, сказал:

– Кажется, за нами следят.

– Следят? – нахмурился Дронго. – Только этого не хватало! Ты не ошибся?

– Нет, – водитель был достаточно опытным человеком, к тому же Вейдеманис постоянно проводил с ним инструктаж, объясняя, как вести себя на трассе. – Одна машина. И она едет за нами.

– Какая?

– «Волга». Светлая. Двое мужчин. Я дважды проверил, пока вы разговаривали. Они едут за нами.

– Очень интересно, – пробормотал Дронго, нахмурившись.

Кажется, Джил приезжает очень не вовремя. Может, позвонить ей и отложить встречу? Нет, она может обидеться. Кажется, она что-то почувствовала в Севилье. Тогда он сменил отель, ничего ей не сказав. Но у женщин обостренное чутье, а любящая женщина обладает еще и шестым чувством. Нет, позвонить и отменить поездку нельзя. Кто это может быть? Бандиты? Откуда они узнали о его встрече с Арзуманяном? Вейдеманис был рядом с машиной, если бы там оказались посторонние, он бы их обязательно заметил. Кроме того, подобная реакция не характерна для криминальных элементов. Утром состоялась встреча, а уже к вечеру они установили наблюдение. Нет, это не киллеры. Тогда кто? О его встрече с Арзуманяном знает полковник Демидов. Минут пятнадцать назад узнал следователь Гордеев. Из машины за ними наблюдают от здания прокуратуры, значит, они ждали, когда Дронго приедет на встречу со следователем. Выходит, что его подставил Демидов. Но поверить в это невозможно. Это просто исключено. Демидова он знает много лет. Полковник скорее подаст в отставку, чем подставит друга. Тогда откуда взялась эта машина и почему за ними следят? В любом случае их нельзя привозить на дачу к Арзуманяну.

– Сергей, – обратился Дронго к водителю, – резко свернешь куда-нибудь в переулок и остановишься. Как только я выйду, сразу трогай. Чтобы они поехали за тобой. Помотай их по городу несколько часов. Пусть потратятся на бензин, – пошутил он. – Ты меня понял?

– Понял, – улыбнулся водитель. Ему подобные трюки были не в новинку.

Дронго пересел поближе к двери, готовясь выпрыгнуть из автомобиля. Как только машина свернула, он, открыв дверцу, буквально вылетел из салона, едва не упав на тротуар. Он успел вскочить и сделать несколько шагов по направлению к магазину, когда его машина тронулась. Дронго, войдя в магазин, успел заметить, что мимо проехала серая «волга», и запомнить номер автомобиля. «Нужно будет проверить», – подумал он.

Он поймал частника, и уже через час был у дачи Арзуманяна. Когда он позвонил, за забором залаяли собаки и громкий голос стал что-то им выговаривать. Калитка открылась, и Дронго увидел мужчину, внешне очень похожего на утреннего гостя. Только он был гораздо моложе Левона, лет на десять.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Дронго, – мне нужен господин Арзуманян.

– Да, он дома, – кивнул незнакомец, – проходите. Он вас ждет.

Дронго по дорожке прошел к большому двухэтажному дому и, войдя в просторный холл, увидел хозяина. На Арзуманяне были темно-коричневые вельветовые джинсы и серый джемпер. Шагнув навстречу Дронго, он крепко пожал ему руку.

– Добрый вечер. Садитесь к камину. Я приготовил для вас все документы.

– Это ваш брат? – спросил Дронго, показывая на двор, где молодой человек отвязывал собак.

– Да, мой младший брат. Он живет в Санкт-Петербурге. Сейчас переехал сюда, чтобы мне помочь. Мы похожи?

– Очень.

Дронго снял плащ, повесил его на вешалку и, вернувшись в холл, сел в глубокое кожаное кресло.

– Вы кому-нибудь рассказывали о нашей встрече? – поинтересовался он.

– Нет, – удивился Арзуманян, – никому не рассказывал. Только недавно младшему брату сказал, что у нас будет гость. Но он не знает, кто вы такой. А почему вы спрашиваете?

– Кажется, кто-то узнал о нашей встрече.

– Как это – узнал?

Арзуманян был явно раздосадован.

– За моей машиной уже следят.

– Кто?

– Об этом я хочу спросить вас.

– Я никому ничего не говорил. Столько дней у вашего дома дежурил, ожидая вас, старался вести себя незаметно – и чтобы сегодня все разболтать? Я же не кретин.

– Не горячитесь, – вздохнул Дронго. – Нам нужно будет вместе подумать.

– А ваш напарник не мог рассказать о встрече?

– В нем я уверен, как в самом себе, – отклонил его предположение Дронго. – Нет, здесь вмешался какой-то дополнительный фактор, о котором мы пока не знаем. Я постараюсь выяснить, кто за мной наблюдает. А вы пока не рискуйте. Когда вы должны улетать в Лондон? Ничего не изменилось?

– Нет. Самолет будет через три дня. К тому времени мальчика подготовят для транспортировки, – Арзуманян помрачнел. – Я все равно вернусь и найду их!

– Здесь материалы на всех четверых?

– Да. Но Абрамова вы напрасно подозреваете. Он не мог меня предать!

– Надеюсь, что вы правы. Однако я должен проверить всех четверых. Каждый из них мог быть заинтересован в вашей смерти.

– Кроме Абрамова. Мы с ним вместе открыли ресторан, совместно вложили в него деньги. Он почти не занимался этим бизнесом, доверив все дела мне. Зачем ему меня убивать?

– Чтобы получить весь ресторан, например.

– Он и так его мог получить. Если бы он попросил, я бы отказался от своей доли. Мы с ним много лет дружим.

– Я вовсе не собираюсь вас убеждать, что именно он вас предал. Но весь мой прежний опыт говорит мне, что нужно проверять всех. Подумайте еще раз. Может, у вас были личные враги? Или ваши финансовые интересы пересеклись с кем-нибудь еще?

– Ни с кем. Я вообще не конфликтный человек. Только с Назаровым и Лунько у меня был неприятный разговор. Но я не думал, что кто-то из них решится на такое…

– А если они доложили о вашей размолвке президенту компании и именно он принял решение о вашем физическом устранении?

– Я в это не верю. Флейшер очень умный и осторожный человек. Он у всех на виду, его часто включают в число самых известных бизнесменов страны. Зачем ему устранять такого человека, как я? Если бы он захотел, он бы меня разорил за два месяца. А это гораздо эффективнее, чем убийство. И потом, Флейшер не станет связываться с подонками. Это не в его стиле.

– Не обязательно, чтобы он сам связывался. Однако я все равно постараюсь проверить. Значит, вы считаете главными подозреваемыми Назарова и Лунько?

– Думаю, что да. Один из них мог заказать мое убийство. Я же говорил вам, что у них есть небольшая компания, интересы которой пересеклись с моей. Флейшер об этом не знает.

– Не знает или не хочет знать?

– Не хочет знать, – сказал, немного подумав, Арзуманян.

Дронго взял материалы, внимательно посмотрел цветные фотографии, на которых были бизнесмены. Цепкие взгляды, неприятные лица.

– Кажется, Раневская говорила, – печально заметил он, – что это не лица, а личные оскорбления. Не люблю я этих новых бизнесменов. Как будто всё при них. Сытые лица, отвислые щеки, вторые подбородки, глаза навыкат, дорогие костюмы и галстуки. Кажется, у них есть все. А в глазах страх. Посмотрите в глаза каждому из них – и вы увидите этот страх. Они ведь стали миллионерами за несколько лет. И понимают, как неправедно нажито их имущество. И поэтому они все время боятся. Боятся все потерять, боятся, что у них отнимут деньги, как они в свое время отняли их у других. За исключением нескольких человек, заработавших свои капиталы тяжелым трудом, все остальные – обычные проходимцы и жулики, воспользовавшиеся общим бардаком начала девяностых.

– Тогда время было такое, – заметил Арзуманян, – каждый хапал все что мог. Одни смогли хапнуть больше, другие меньше.

– И те, у кого меньше, всегда завидуют тем, у кого больше.

– Наверное, – согласился Арзуманян, – только мне от этого не легче. Я хочу знать, кто и зачем организовал нападение на меня. Я хочу посмотреть этому человеку в глаза. Ради этого я готов платить сколько угодно, притворяться, ждать. Лишь бы узнать, кто это. Плюнуть ему в глаза. Или удавить собственными руками.

– Сначала нужно его найти, – Дронго закончил листать документы и отложил папку в сторону. – Я дам вам номер телефона Эдгара Вейдеманиса. Если вам потребуется срочно связаться с нами, звоните ему. Желательно не пользоваться своими телефонами. Ни домашними, ни, тем более, мобильными. Вы меня поняли?

– Конечно.

– И отправьте брата обратно в Санкт-Петербург, – посоветовал Дронго на прощание.

Арзуманян взглянул на него и тяжело спросил:

– Вы думаете, они попытаются напасть еще раз?

– Они не выполнили своего главного поручения – не смогли вас устранить. А деньги им наверняка заплатили вперед. Значит, они могут сделать еще одну попытку. На вашем месте я бы не покидал дачу до отъезда в Лондон. И наймите себе несколько личных телохранителей.

– Я их не боюсь! – зло ответил Арзуманян. – Мне терять нечего.

– А сын? – напомнил Дронго. – У него в этом мире больше никого не осталось. Если с вами что-нибудь случится, кто поедет с ним в Лондон?

Арзуманян отвернулся. Затем усилием воли взял себя в руки.

– Извините. Кажется, я веду себя, как мальчишка. Вы правы. Напрасно я вызвал брата. Смешно подумать, что он и наши собаки могут меня защитить. Я сегодня же вызову людей из частного охранного агентства.

Дронго кивнул. Он понимал, насколько сложным будет расследование этого дела.

«И Джил совсем не вовремя приезжает», – в который раз с нарастающей тревогой подумал он.

Глава пятая

Весь вечер они с Эдгаром просматривали материалы Арзуманяна? Рекламные проспекты, естественно, рассказывали лишь о достижениях нефтяной компании и ее руководителей. Пришлось выходить в Интернет, чтобы получить больше информации. Однако среди нескольких тысяч страниц, посвященных нефтяной компании, о ее руководителях не было никаких дополнительных данных.

Поздно вечером Дронго позвонил Владимиру Владимировичу и попросил проверить автомобиль, номер которого он запомнил. Владимир Владимирович перезвонил через сорок минут.

– Ты опять попал в какую-то неприятную историю? – спросил он.

– Это вопрос или утверждение? – поинтересовался Дронго.

– Пока вопрос, – проворчал старый знакомый. – Эта машина из отдела собственной безопасности МВД. Они за тобой следили?

– По-моему, да.

– Ты в этом уверен?

– Да. Я сам видел, как они ехали за моей машиной.

– Что ты опять натворил?

– Ничего. Я провожу обычное расследование по просьбе одного бизнесмена.

– Наверное, твой бизнесмен связан с какими-то сотрудниками милиции и поэтому вызывает такой интерес. В общем, ты лучше с ним завязывай, тогда у тебя не будет проблем. И учти, что я тебе ничего не говорил. Чтобы выяснить номер этого автомобиля, мне пришлось звонить замминистра.

– Я не могу бросить это расследование, – твердо сказал Дронго.

– Почему? Неужели тебя прельщают его гонорары? Раньше ты таким не был.

– У него убили семью, – пояснил Дронго. – Киллеры ждали его у дома. Они стреляли в автомобиль и видели, что там находятся дети. Представляете? Попали в бензобак. Машина взорвалась и загорелась. Жена и дочка погибли у него на глазах. Сына же он чудом успел вытащить, но мальчик получил сильные ожоги. Вы и сейчас думаете, что я работаю только из-за гонорара и мне нужно прекратить расследование?

– Не кипятись, – посоветовал Владимир Владимирович и, помолчав, сказал: – Извини. Я ничего не знал.

Только сильные люди могут извиняться. Уметь признавать собственные ошибки – качество великодушных людей.

– Вы не обязаны были знать такие подробности.

– Ладно. Не нужно бросать мне спасательные круги. Как-нибудь выплыву. В общем, я понял. Ты говорил об этом деле с кем-нибудь из сотрудников милиции?

Дронго не хотелось отвечать на этот вопрос. Но врать не имело смысла.

– Кажется, я ошибся, – уныло признался Дронго.

– Вот именно, – ответил Владимир Владимирович, – возможно, расследование этого дела находится под контролем отдела собственной безопасности МВД. Не знаю, какие там подробности, но раз они тобой заинтересовались, то сие представляется весьма возможным. В общем, ты не маленький. Будь осторожен и особо не зарывайся.

– Хорошо. Спасибо.

– И еще… – добавил Владимир Владимирович.

– Что? – спросил Дронго.

– Ты правильно сделал, что решил помочь человеку. Я не знаю, кто стрелял в его машину, но первый раз слышу о таких киллерах. Это же бешеные псы! Их нельзя лечить, нужно уничтожать.

Дронго положил трубку. Вейдеманис вопросительно смотрел на него.

– Автомобиль был из отдела собственной безопасности МВД, – пояснил Дронго.

Это была своеобразная внутренняя контрразведка в милиции. Вейдеманис об этом хорошо знал.

– Думаешь, Демидов им сообщил? – удивился Эдгар.

– Нет. Скорее, он постарался уточнить детали расследования, чем невольно спровоцировал наблюдение за мной. Хотя подожди… Я вспомнил. Он звонил сначала прокурору и у него узнавал номер телефона Гордеева. Может быть, прокурор. Но он не стал бы звонить в МВД, зная, что к нему обратился Демидов. Нет. Не получается. Я должен поговорить с Демидовым еще раз.

– Завтра утром, – взглянул на часы Вейдеманис.

– Завтра приезжает Джил, – вспомнил Дронго.

– Я тебя поздравляю, – пробормотал Эдгар. – Может, тебе лучше пока не заниматься этим расследованием?

– Ну, хватит. Давай снова за компьютер. Попытаемся выжать какую-нибудь информацию. Я должен еще позвонить одному старому другу.

Часы показывали двенадцатый час, когда Дронго дозвонился до Тбилиси.

– Батоно Давид, здравствуйте! – громко сказал он, услышав знакомый глуховатый голос.

– Здравствуй, дорогой, – ответил старик. – Ты стал меня забывать. Редко звонишь.

– Признаюсь, виноват.

– И давно к нам не приезжал. Хотя сейчас приезжай – не приезжай, ничего не изменится. Плохо у нас стало. Совсем плохо, дорогой. Людям скоро есть нечего будет. Ты слышал, нашего Джабу из тюрьмы выпустили. Такого человека в тюрьме держали! У тебя ко мне дело?

– У меня к вам большая просьба, батоно Давид.

– Для тебя сделаю все что хочешь.

Много лет назад Дронго спас сына Давида, и старик всегда помнил об этом.

– Мне нужно найти авторитетного человека, с которым я мог бы поговорить об одном преступлении. Вы меня понимаете?

– Все понимаю, дорогой. Ты хочешь узнать, кто мог совершить какое-то преступление в Москве?

– Да.

Среди «воров в законе» больше всего было представителей Грузии. Это был своего рода консорциум, в котором одну из главных ролей играл Давид Гогия. Дронго знал об этом и именно поэтому обратился к старику с просьбой о помощи. Давно отошедший от дел, Давид пользовался непререкаемым авторитетом в преступной среде и был настоящим хранителем старых традиций.

– Позвони Кахи от моего имени. Скажи: Давид просил о помощи. Запиши телефон. Только учти, что тебе нужно будет с ним самому встретиться. Иначе он разговаривать не будет.

– Кахи Батумский? – не поверил Дронго.

Он слышал об этом преступнике, который считался легендарной личностью даже в нашпигованной преступниками Москве. Одиннадцать раз Кахи сидел в тюрьме, пробыв за решеткой в общей сложности около тридцати лет.

– Его иногда так называют, – подтвердил Давид, – но ты можешь не беспокоиться. Если назовешь ему мое имя, можешь с ним спокойно встречаться. Волос не упадет с твоей головы, – и он продиктовал номер телефона.

– Не сомневаюсь. Спасибо, батоно Давид, – Дронго положил трубку.

– Ты рискуешь, – негромко произнес Эдгар. – С одной стороны – сотрудники спецслужб, а с другой – Кахи Батумский. Ты понимаешь, в какую ловушку себя загоняешь?

– Понимаю. Но это единственный шанс быстро раскрыть это дело. Я очень боюсь, что убийцы захотят повторить нападение. Если с Арзуманяном что-нибудь случится, я себе этого не прощу.

– Может, ты и прав. Но ты должен понимать, насколько все это рискованно. Собираешься лезть в логово к бандитам, чтобы получить информацию! Тебе не кажется, что ты можешь этим спровоцировать нападение на себя?

– Кажется. Но я все равно позвоню. Когда совершаются такие преступления, нельзя делать вид, что ничего не происходит. Я немного слышал об этом Кахи Батумском. Он пожилой человек, имел много судимостей, но всегда свято соблюдал «воровской кодекс». Он не из тех воров, которые «коронуются» за большие деньги и не соблюдают никаких внутренних законов. Он никогда не был женат, никогда не работал, даже в колониях, и никогда не сдавал своих друзей. Этот человек поймет мотивы, которые мною движут. Он никогда бы не разрешил стрелять по машине с детьми.

Дронго поднял трубку и набрал номер, который ему дал Давид Гогия. На другом конце сразу ответили.

– Вас слушают, – в голосе говорившего не было характерного грузинского акцента.

– Добрый вечер, – начал Дронго, – я звоню от батоно Давида Гогия. Мне нужен господин Кахи Батумский.

– Кто вы такой?

– Друг Давида.

– Оставьте номер вашего телефона, вам перезвонят, – предложил неизвестный.

Дронго усмехнулся, но продиктовал телефон. Конспирация была абсолютной. Очевидно, Кахи опять находился в розыске. Едва Дронго положил трубку, как раздался звонок. Он быстро поднял трубку, но это был его водитель Сергей.

– Я их мотал по городу три часа, – гордо сообщил он, – а потом они все поняли и, обогнав меня, увидели, что в машине никого нет.

– Что было потом? – быстро спросил Дронго.

– Ничего, они уехали. Больше я их не видел. Они поняли, что вас нет – и уехали.

– Будь осторожен, – предупредил Дронго, – и сразу поезжай домой. Больше не нужно оставаться на улице.

– Никого нет, – ответил водитель, – они уехали.

– Все равно будь осторожен, – еще раз сказал Дронго.

Положив трубку, он взглянул на Вейдеманиса.

– Мы были правы. Кажется, эти ребята действительно из МВД.

– Мне твое расследование с каждым часом нравится все меньше и меньше, – признался Вейдеманис.

Минут через пятнадцать телефон зазвонил снова. Дронго поднял трубку и услышал другой голос.

– О чем вы хотите говорить с господином Кахи Батумским?

– У меня к нему личное дело.

– Завтра состоится встреча, – сообщил неизвестный, – утром мы вам позвоним еще раз. До свидания.

– До свидания, – даже Дронго не мог предположить, сколь совершенной была конспирация у одного из самых известных преступных авторитетов Москвы.

Вейдеманис уехал домой за полночь. Дронго отправился спать, как обычно, почти в четыре утра. Обычно он спал до десяти-одиннадцати, однако на этот раз его разбудили в половине десятого. Кто-то звонил в дверь. Дронго взглянул на часы и удивился. Он никого не ждал. Вейдеманис не мог приехать так рано. Никого из посторонних охрана бы не пропустила, не позвонив предварительно ему. Кто мог оказаться за дверью? Дронго недовольно поднялся, надел майку, шорты и пошел открывать дверь.

Перед тем как открыть дверь, он посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояли четверо незнакомцев. Четверо мужчин, которые прошли к нему домой, беспрепятственно миновав охрану! Это было весьма необычно. Дронго нахмурился, затем вернулся в кабинет и достал оружие. В дверь позвонили еще раз. Дронго снова подошел к двери.

– Кто там? – спросил он, сжимая оружие в руках.

Если неизвестные смогли пройти через охрану, значит, они либо из правоохранительных служб, либо…

– Мы хотим встретиться, – сказал один с характерным грузинским акцентом. – К вам приехал господин Кахи Батумский.

Дронго еще раз посмотрел в глазок. Рядом с молодыми мужчинами стоял высокий худой старик с лысым, выбритым черепом. Ему было за шестьдесят. Не нужно было вглядываться в лицо этого человека, чтобы понять, кто именно стоял за дверью.

«Неужели он рискнул приехать ко мне сам?» – подумал Дронго с невольным восхищением. И, спрятав пистолет в висевший плащ, открыл дверь.

Все четверо пристально разглядывали его. Двое поздоровались и, мягко оттолкнув хозяина, вошли в квартиру. Кахи Батумский продолжал смотреть на Дронго.

– Ты тот самый Дронго, – он не спрашивал, но Дронго кивком подтвердил это.

Кахи повернулся к своим телохранителям. Все трое мужчин, резко повернувшись, пошли к лифту. Он был еще и храбрым человеком! Кахи вошел в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Здравствуй, – сказал он, – мы проверили. Тебя прислал Давид, а он мне как старший брат. Поэтому я сам пришел к тебе.

– Спасибо, – кивнул Дронго. – Снимайте плащ и идемте в комнату. Извините меня за мой вид, уважаемый Кахи. Я сейчас переоденусь.

Пока Кахи раздевался и проходил в кабинет, Дронго успел быстро переодеться. Кахи разместился на диване, ожидая, когда хозяин квартиры войдет в кабинет и сядет перед ним в кресло.

– Я не думал, что вы ко мне приедете, – признался Дронго, усаживаясь перед своим гостем.

– Я сам не думал, – ответил Кахи. По-русски он говорил с сильным грузинским акцентом, – но иногда лучше самому приехать в гости, чем ждать, пока посторонние приедут к тебе. Разве я не прав?

– Правы, – скрывая улыбку, согласился Дронго.

Кахи чуть усмехнулся – очевидно, это был человек с чувством юмора – и продолжил:

– Скажи, зачем тебе нужно было со мной встретиться? Только не говори, что ты хотел взять у меня интервью для руководства Министерства внутренних дел.

Этот человек умел быть обаятельным. Дронго усмехнулся.

– Я не журналист.

– Тогда скажи, зачем я тебе нужен.

С этим человеком нужно было говорить прямо и откровенно. В этой бритой голове было больше сведений, чем в компьютерах МВД.

– Несколько месяцев назад было совершено нападение на бизнесмена Арзуманяна, – пояснил Дронго, – киллеры расстреляли машину, в которой находилась его семья. Жена и дочь погибли. Вы, наверное, слышали об этом преступлении?

Гость молчал. Он ждал, когда Дронго закончит свой рассказ.

– Киллеры стреляли в машину, видя, что там находятся дети, – продолжал Дронго. – Мне всегда казалось, что даже у убийц должны быть какие-то внутренние запреты, которые не позволяют им стрелять в женщин и детей. Если это, конечно, не пьяные «отморозки», для которых нет ничего святого. Но я почему-то не верю в подобных «отморозков». Преступление было слишком хорошо спланировано.

Кахи Батумский молчал. Он смотрел на Дронго и молчал. Дронго, понимая, что на гостя нельзя давить, тоже замолчал. Кахи сидел нахмурившись. Молчание длилось довольно долго.

– Сейчас много беспредела, – мрачно изрек гость, – очень много. Люди не боятся ни Бога, ни дьявола. Они вообще никого не боятся. Я никогда не обижал сирот, никогда не отнимал деньги у вдов. Я не спал с женами своих друзей. Но у людей не осталось никаких принципов. Раньше такое было невозможно…

Теперь уже Дронго молчал, понимая, что перебивать гостя нельзя.

– Я слышал об этом деле, – медленно произнес Кахи Батумский, – там действительно стреляли в машину с детьми. Наши люди не осмелились бы сделать такое. Хочешь убить своего «клиента» – можешь его убить. Тебе заплатили деньги, и ты делаешь свою грязную работу. Но не трогай женщин и детей! Этот закон все соблюдали, иначе мог наступить настоящий беспредел. Вот он и наступил. В наших разборках нельзя трогать семью. Это против всяких правил.

– Кто? – спросил Дронго. – Я хочу знать, кто это сделал.

– Трудный вопрос, – пробормотал Кахи. – Ты думаешь, мы знаем о всех киллерах, которые есть в этом городе?

– Нет, конечно. Но вы можете сказать, хотя бы приблизительно, где мне искать. Кого могли нанять? Кто это был?

– Сейчас много всякой падали, – глубокомысленно произнес гость, – каждый из них берет в руки автомат и становится убийцей. Они плюют на наши традиции и на наши порядки. Молодежь не уважает стариков. Никого они не уважают…

Кахи замолчал. Он явно обдумывал какой-то вариант. В этот момент зазвонил телефон. Гость даже не посмотрел в сторону аппарата. Звонки продолжались. Третий, четвертый, пятый… Дронго не двигался с места.

– Возьми трубку, – разрешил Кахи.

Дронго поднялся и взял трубку.

– Слушаю, – сказал он немного напряженным голосом, взглянув на гостя.

«Надеюсь, это не полковник Демидов», – с некоторым напряжением подумал Дронго. Но это был его водитель.

– Извините, что беспокою вас так рано, – сказал Сергей, – но Вейдеманис просил, чтобы я вам все рассказал. Мне сегодня утром проткнули все четыре колеса. Машина стояла на стоянке, и дежурный клянется, что никто не подходил к машине. А когда подошел я, то увидел спущенные шины.

– Купи новые, – посоветовал Дронго и отключил аппарат.

Он вернулся к гостю. Звонок немного выбил его из обычного равновесия.

– Мне нужны киллеры, которые стреляли в семью Арзуманяна, – жестко сказал Дронго. – Дело не только в Арзуманяне, дело не в том, что эти люди, если, конечно, можно назвать их людьми, не имеют права оставаться на свободе. Даже у подонков должно быть нечто похожее на кодекс чести. А у них его не было. Извините, что я так горячусь.

Кахи взглянул на него. Жестко усмехнулся.

– Не боишься так при мне разговаривать? Среди подонков могут быть и мои ребята.

– Если бы боялся, не стал бы вам звонить, – с некоторым вызовом ответил Дронго. – Не нужно наговаривать на ваших людей. Не сомневаюсь, что если бы кто-нибудь из них осмелился стрелять в детей, вы бы лично разобрались с ним. Я знаю, что вы его бы не простили.

– Дерзко говоришь, – задумчиво сказал бандит, – храбро говоришь. Со мной никто так не разговаривал. Ты ведь знаешь, если я вдруг решу, что ты говоришь неуважительно, я уйду отсюда. И тогда ты не доживешь даже до вечера. Пусть тебя вся милиция города охраняет. Ты это знаешь?

– Знаю. Но не нужно меня пугать. Я знаю, что вы никогда не поднимете руку на друга Давида Гогия.

– Тоже правильно, – улыбнулся Кахи Батумский, – только не нужно в моем присутствии ругаться. Это неуважение к гостю, то есть ко мне. Я все-таки старше тебя лет на двадцать. Может быть, даже больше.

– Если я вас чем-то обидел, я готов извиниться. Но для меня сейчас нет ничего важнее, чем найти убийц. В этом мире должен быть хоть какой-то смысл! Им ведь не платили за убийство детей, за смерть жены Арзуманяна. Это был их личный выбор. А мой личный выбор – найти их. Найти во что бы то ни стало.

Он снова вспомнил фотографию жены и детей Арзуманяна и невольно нахмурился. Кахи заметил его волнение.

– Ты вкладываешь много личного в это расследование, – заметил гость. – Может, здесь другие причины? Он армянин, а ты азербайджанец, зачем ты так стараешься ему помочь?

– Они стреляли в его семью, – зло сказал Дронго, – для меня существуют только убийцы, которых я должен найти.

– И что ты сделаешь, если их найдешь? – поинтересовался Кахи, с некоторым любопытством наблюдая за своим собеседником. – Сам их убьешь? Или позволишь Арзуманяну лично разрезать их на куски? Что ты сделаешь, Дронго?

Дронго смутился. Он думал только о том, как найти этих негодяев. Только об этом. Только о своем расследовании. Но гость был прав, он задал верный вопрос.

– Я сдам их в милицию, – твердо сказал Дронго.

Кахи удивленно поднял правую бровь.

– И все? И тебе ничего больше не нужно?

– Я профессиональный юрист, – пояснил Дронго, – всю свою жизнь я защищал закон. Я не могу допустить, чтобы Арзуманян их линчевал. Мне важно знать, что эти… убийцы, – выдавил он, – будут сидеть в тюрьме.

Гость покачал головой. Он долго сидел молча, а затем сказал:

– Давид мне позвонил и рассказал про тебя. Он считает тебя умным человеком. Я вижу, что он не ошибся. Я никогда никого не сдавал. Никого из тех, кого искали твои друзья в серых пальто. Ты это хорошо знаешь.

Дронго кивнул, не решаясь перебивать.

– Мне много лет, – продолжал Кахи, – и я не буду менять свои принципы. Мне уже поздно меняться в таком возрасте. Но ты в чем-то прав. Нужно найти и наказать людей, которые стреляют в детей. Другие должны знать, что такие убийства не прощаются ни людьми, ни Богом, – он не сказал «законом», который всю свою жизнь презирал. И Дронго понял это.

– Я хочу справедливости, – твердо ответил Дронго, – мне нужно найти этих киллеров.

– Скажи – почему? – неожиданно спросил гость. – Ты веришь в Бога? Или в справедливость? Или в свой глупый закон? Во что ты веришь? Ответь мне искренне, чтобы я тоже тебе поверил.

Дронго поднялся. Перед ним был человек, который видел тысячи проявлений человеческой низости, подлости, коварства. Его глаза помнили убитых и растерзанных, обманутых и преданных. Перед ним был человек, суммарное знание которого о подлинном Зле превосходило все, на что способно человеческое воображение. Поэтому Дронго не собирался врать.

– Я не хочу ждать, пока их накажет Бог, – он посмотрел своему гостю прямо в глаза. – Мое собственное чувство справедливости требует, чтобы я нашел и наказал этих мерзавцев. Даже если вы мне не поможете, я все равно буду их искать.

Кахи понял, что этот человек говорит искренне. И не собирается отступать.

– Хорошо, – решил наконец Кахи, – мы поможем. Завтра тебе позвонят. Не провожай меня.

Он пошел к двери. Уже выходя, гость обернулся:

– Ты смелый человек, Дронго. Открыл дверь, не испугавшись моих ребят. Ты ведь понял, что мы миновали твою охрану. И все равно не испугался. Это хорошо. Только такие люди и могут быть победителями. Только не очень-то обольщайся. В наше время не всегда можно жить по собственному чувству справедливости. Это очень накладно. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. До свидания.

Когда он ушел, Дронго опустился в кресло. Он и представить себе не мог, что расследование окажется таким трудным. Но он дал себе слово, что найдет убийц, чего бы это ему ни стоило. Он должен выполнить свое обещание.

Глава шестая

Дронго дважды звонил полковнику Демидову, надеясь застать его на месте. Но секретарь неизменно отвечала, что полковник на совещании. Часы показывали уже половину второго, когда Дронго решил, что нужно ехать в аэропорт. В последние годы езда по Ленинградскому проспекту превращалась в пытку, особенно в будни. Каждую пробку Дронго воспринимал как личное оскорбление. Иногда в центре города приходилось простаивать едва ли не часами. Дронго считал, что во всем виноваты городские власти, не сумевшие организовать городское движение. В мире не было ни одного другого крупного города с такими улицами и дорогами, как в Москве. По ширине проспектов и улиц с Москвой мог поспорить только северокорейский Пхеньян, но там движение не было столь интенсивным. Ни в Риме, ни в Париже, ни в Нью-Йорке, ни в Лондоне, ни в Берлине не было таких широких улиц и проспектов, как в Москве. И хотя автомобилей там было гораздо больше, но подобных пробок не возникало нигде. Было полное ощущение беспомощности городских властей, которые обрекали автовладельцев на многочасовое стояние в пробках.

Он уже научился сдерживать себя, когда стоял в окружении десятков и сотен автомобилей. На этот раз, попав в очередную пробку, Дронго достал мобильный телефон и набрал номер Вейдеманиса.

– Что нового? – поинтересовался он у Эдгара.

– Кружков работает с нашим клиентом, – сообщил Вейдеманис. – Кажется, у него появились конкуренты. Из ведомства твоего друга.

– Они испортили машину Сергею? – понял Дронго.

– Да. Ты их растормошил и, по-моему, серьезно. Они решили очень плотно прикрыть нашего клиента.

– Все?

– Нет. Он вызвал троих телохранителей. Я думаю, Кружкова нужно отзывать – он там лишний. У нашего клиента двойная охрана, – осторожный Вейдеманис ни разу не назвал фамилию Арзуманяна.

– Отзови, – разрешил Дронго. – И прокрутите еще раз данные по руководству компании. Может быть, выйдем на новые факты…

– Пока ничего нет.

Эдгар был, как всегда, спокоен. Его трудно было вывести из состояния равновесия.

Попрощавшись, Дронго убрал аппарат и посмотрел на часы. «Если так пойдет и дальше, мы опоздаем в аэропорт», – подумал он.

К счастью, в Шереметьево была налажена система приема гостей в VIP-залах: прилетевшего встречали при выходе из самолета и провожали в зал, где оформляли документы пограничная и таможенная службы. Когда Дронго ворвался в зал, Джил сидела на диване. Мельком он отметил, что на ней были темные брюки и темный джемпер. Он протянул ей цветы. Увидев его, Джил вспыхнула от радости, словно они не виделись очень долго, и, вскочив с дивана, бросилась ему в объятия.

Ему всегда было немного странно, что эта красивая молодая аристократка влюбилась именно в него. Разница в возрасте, разные жизненные установки… Она была словно из другой, параллельной, жизни, которую он не хотел пускать в свою, основную. Джил, похоже, не волновали ни его непонятная профессия, ни его нежелание переселиться в Италию. Она принимала его таким, каков он был. Может, это и было высшим проявлением любви? Когда любишь, то принимаешь человека таким, каков он есть, со всеми его достоинствами и недостатками.

Они сидели в салоне автомобиля, и Джил, счастливо улыбаясь, рассказывала ему о последних событиях. Дронго слушал, стараясь не менять выражения лица. Мысли о расследовании ни на минуту не оставляли его.

– Ты меня не слушаешь, – улыбнулась Джил. – Иногда мне кажется, что ты никогда и никого не слушаешь, настолько ты занят собственными мыслями. Хотя ты все слышишь и даже отвечаешь на вопросы.

– Извини, – он дотронулся до ее руки.

В Джил всегда была непонятная жизнерадостность. Непонятная даже ему. Ее глаза, радостно распахнутые на мир, казались счастливыми и трогательными. В ней было что-то от Одри Хепбёрн, хотя внешне она отличалась от великой актрисы. Такие женщины были подобны появлявшимся в мире ангелам, посланным сделать его немного лучше. К ним не могла пристать ни грязь, ни ложь, ни клевета. Они были слишком чисты и трогательно наивны, чтобы опускаться до низменных страстей. И в то же время обладали магией притяжения, свойственной настоящим женщинам.

– Я рад, что ты прилетела, – сказал он почти искренне.

– Надеюсь, ты говоришь правду.

Кажется, за несколько лет она уже успела понять его характер.

– Через два дня я улечу, – добавила она с грустью.

Она продолжала говорить, и он с удовольствием ее слушал, однако раздражение на самого себя только усилилось.

Когда они вошли в квартиру, Джил снова повисла у него на шее. Наверное, ей была нужна эмоциональная поддержка. Дронго в который раз подумал, что много лет назад он был куда более эмоционален. Тактичный Вейдеманис, знавший, что приехала Джил, не стал их беспокоить. Мобильный аппарат молчал, а к городскому Дронго не подходил. Автоответчик записывал голоса звонивших.

У Дронго была большая двуспальная кровать, на который он всегда спал один. Джил знала об этой его странности. Даже в отелях он заказывал две двуспальные кровати – для себя и для Джил. Он никогда не признавался, но когда рядом оказывался кто-то посторонний, Дронго не мог уснуть. После тюрьмы в Индонезии, где двадцать лет назад его едва не задушили во сне, он мгновенно просыпался, если рядом слышал чье-то дыхание. Тогда его настороженность спасла ему жизнь.

Но днем он мог позволить себе быть рядом с Джил. Когда они лежали рядом, она провела рукой по его вискам.

– Ты седеешь, – грустно сказала она.

– Надеюсь, что успею полностью облысеть до того, как поседею, – пошутил он, – и ты меня к тому времени разлюбишь.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно.

– Знаю, – согласился он.

– Я могу спросить, о чем ты все время думаешь? – осторожно спросила Джил.

Он помрачнел. Больше всего на свете он не любил посвящать в свои дела Джил. Достаточно и того, что он не может себе позволить постоянно жить рядом с ней в Италии.

– Сейчас мы занимаемся расследованием одного сложного преступления… – Он говорил неохотно.

– Как обычно. – Она знала, что он не станет рассказывать подробности и поэтому не настаивала.

– Иногда я чувствую, что мои расследования делают меня меланхоликом и мизантропом, – признался Дронго.

– Значит, мне нужно быть чаще рядом с тобой, чтобы лечить тебя от меланхолии, – улыбнулась Джил. Затем неожиданно нахмурилась: – Я все время хотела спросить тебя в Севилье…

Он насторожился.

– О чем?

– Ты позвал меня туда после завершения своего расследования?

– Да, – он всегда помнил, что когда-то ей говорил.

– Вся Севилья говорила о твоем расследовании. Ты нашел убийцу, и об этом говорили во всех отелях.

– Ну и что?

– Говорили, что она была топ-моделью. Очень красивая женщина.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела ее фотографию. В испанском журнале. И рядом с ней стоял ты.

Он помрачнел. Нужно было предвидеть такую возможность. Итальянка Джил легко читает испанские журналы, к тому же она знает несколько языков. Не исключено, что она догадалась об их с Ингрид отношениях.

– Она сейчас в больнице, – глухо выдавил он. – Я тогда не знал о ее детстве. У нее был шок. Она потеряла отца – он уехал куда-то со своей любовницей-секретаршей. С тех пор она ненавидела всех молодых женщин, которые пытались хотя бы флиртовать с женатыми мужчинами.

– А она сама?

– Что?.. – он сразу понял, о чем она хочет спросить, но нужно было выиграть время.

– Она встречалась с другими мужчинами? Она предпочитает холостых?

– Что ты хочешь сказать?

– Вы с ней… встречались?

Нужно было знать Джил, чтобы понять, как трудно дался ей этот вопрос. Он взглянул на лежащую женщину. Она была как натянутая струна. Дронго не знал, какую фотографию увидела Джил. Этот придурок оператор Меднис делал много фотографий. И там был еще французский фотограф, который буквально ходил по пятам за Ингрид. Может, он снял их в самый неподходящий момент? Но Джил ждала ответа. Нужно было решиться. Он никогда ее не обманывал. Дронго снова осторожно взглянул на нее. Признаться – значит причинить ей чудовищную боль. Но и врать было не в его правилах. Они говорили по-английски. Обычно, разговаривая, они использовали английский и итальянский языки. Джил с трудом овладевала русским. Но сейчас она спросила по-русски:

– Ты не хочешь мне отвечать?

Он сжал зубы. Затем взглянул ей в глаза.

– Мы были друзьями, – сказал он, стараясь говорить спокойно, – но у нас с ней ничего не было. Иначе я не смог бы ее разоблачить.

Он соврал. Но в эту минуту он считал, что говорит почти правду. «Мужчины – свиньи, – подумал Дронго. – Сначала мы изменяем нашим любимым женщинам, а потом ищем оправдания. Хотя, по большому счету я не изменил Джил. Я никогда бы не променял ее и сына на Ингрид. Я не мог даже думать об этом! Но разве можно сказать от этом Джил? Разве может понять женщина, что мы, мужчины, устроены немного по-другому. Нет, я не ханжа, но феминистки не правы. Мы очень разные. И я не могу причинить боль Джил».

– Я так и думала, – сказала она, и он понял, что ее напряжение ослабло. – Тебе она нравилась?

Отрицать подобное было бы глупо.

– Да, – сказал он негромко, – она очень интересный человек. – Он помолчал и добавил: – И очень красивая женщина.

Джил чуть прикусила губу.

– Иногда я ревную тебя ко всем женщинам на свете, – призналась она. – Мне кажется, что все видят, какой ты…

– Надеюсь, что не все, – пошутил он.

– Не шути, – попросила она, дотрагиваясь пальцем до его губ. – Я много об этом думала. Как ты считаешь – я красивая женщина?

Он удивленно повернулся в ее сторону. Приподнялся на локте.

– Странно, что ты об этом спрашиваешь, – признался Дронго, – я думал, у тебя самооценка гораздо выше. Неужели ты не замечаешь, как на тебя смотрят мужчины? Ты одна из самых красивых женщин, которых я встречал в своей жизни.

Ей понравились и эти слова, и его удивленный взгляд. Она снова прикусила губу, но теперь уже лукаво взглянула на Дронго:

– Я хочу задать тебе только один вопрос: неужели ты меня не ревнуешь? Совсем, ни капельки? Я ведь остаюсь одна в Италии, пока ты живешь здесь или ездишь по всему миру. Неужели ты меня не ревнуешь? Ты никогда не спрашиваешь, куда я хожу, с кем встречаюсь.

Он широко улыбнулся. Когда-то Джил заметила, что ей нравятся его зубы. В свои сорок два года он непонятным образом сохранил абсолютно здоровые зубы, почти не посещая зубных врачей.

– Чему ты смеешься? – не поняла Джил.

Он продолжал улыбаться. Она смотрела на него, не понимая, почему он так развеселился.

– Ты считаешь, что я не должна была спрашивать тебя об этом?

– Нет, конечно. Дело в том, что я абсолютно не ревнивый человек. Наверное, это мой самый большой недостаток. Но я считаю глупым ревновать женщину, которую люблю и которой доверяю.

– Только поэтому? – она тоже приподнялась, положив руку под голову, чтобы видеть его глаза.

– Не только, – честно признался он. – Я считаю, что женщина сама вправе определять, с кем ей хочется быть. Как и мужчина. Если ты считаешь, что тебе будет лучше с другим мужчиной, ты всегда можешь сделать выбор. Свобода человека – это его право выбирать. Я не стану ревновать, даже если ты предпочтешь другого. Значит, он оказался лучше меня.

Она задумалась. Потом медленно покачала головой.

– Ты немного самоуверен.

– Возможно, – согласился он, – я скажу тебе по-русски фразу, а потом переведу ее на итальянский: «Я вас люблю так сильно, что ваше счастье предпочитаю своей любви».

Он перевел ей фразу, тщательно подбирая слова.

Она кивнула:

– Я все поняла.

– Надеюсь, что ты спросила не потому, что хочешь уйти от меня? – сказал Дронго, все еще глядя ей в глаза.

– Нет, – сказала она, заметно волнуясь, – никогда. Если я выберу кого-то другого, я сначала скажу об этом тебе. Я не стану тебя обманывать. И ты это знаешь.

В такие минуты мужчина чувствует себя подлецом. Дронго опустил голову на подушку. Не нужно больше касаться подобных тем. Он вспомнил несчастную Ингрид. Нужно позвонить в Севилью и узнать, как она себя чувствует. Теперь он обязан заботиться о ее здоровье… В этот момент зазвонил мобильный телефон. Он даже вздрогнул. «Если это Вейдеманис, то он точно рассчитал, когда нужно позвонить», – с легкой усмешкой подумал Дронго.

Достав аппарат, он взглянул на Джил.

– Слушаю, – сказал он, уже зная, что звонит Вейдеманис: номер его телефона высветился на аппарате.

– Извини, что беспокою, – раздался смущенный голос Эдгара, – но у нас чрезвычайное происшествие. Включи телевизор, если хочешь узнать, что произошло. Сейчас об этом говорят по всем каналам.

– Что случилось?

– Два часа назад у офиса нефтяной компании застрелили ее вице-президента Вячеслава Лунько. Убийцы ждали его прямо у здания нефтяной компании.

– Еду, – коротко ответил Дронго и убрал аппарат.

Джил взглянула на него. Она уже немного понимала по-русски.

– Ты оставишь меня одну? – спросила она.

– Очень важное дело.

– Важнее, чем встреча со мной?

Она редко капризничала. Очевидно, она все-таки не до конца ему поверила. Или не захотела верить. «Нужно узнать, какую фотографию она видела», – с раздражением подумал Дронго. Но уйти просто так он не мог.

– Я не сказал тебе, какое расследование провожу, – Дронго повернулся, чтобы видеть ее лицо. – Ко мне обратился за помощью один человек. Его пытались убить. В машине он был не один, а с семьей. Жена, дочь, маленький сын. Убийцы видели это, но тем не менее открыли огонь. Его лишь ранили, но машина загорелась, так как был пробит бензобак, и его семья погибла. Вернее, жена и дочь. Сынышка лежит в реанимации. Он обгорел настолько, что врачи не решаются делать ему операцию. Сейчас его готовятся перевезти в Англию. Если, конечно, доживет. Я решил помочь отцу этого мальчика найти киллеров. Как ты считаешь, мне можно уйти или лучше остаться?

На глаза Джил навернулись слезы. Она впервые поняла, чем он занимается.

– А я пристаю к тебе со своими глупостями, – неожиданно сказала она. – Конечно, тебе нужно идти!

Глава седьмая

Он приехал в офис на проспекте Мира, где его ждали мрачные Вейдеманис и Кружков.

– Мы тронули камень – и вызвали обвал, – сурово прокомментировал Дронго. – Садитесь. Будем думать, почему это произошло. Как его убили?

– По телевизору показывали, – сказал Кружков.

– Я не видел, – сказал, с трудом сдерживаясь, Дронго. – Как его убили?

– Пока никаких подробностей, – ответил Вейдеманис, – известно только, что его застрелили у офиса. Думаю, что тебе нужно срочно ехать к Демидову. Много совпадений.

– Наблюдение за мной. Наблюдение за Арзуманяном. Убийство вице-президента Лунько, – перечислил Дронго. – Думаешь, эти события связаны?

– А ты думаешь иначе?

– Нет. Я сегодня весь день пытался связаться с Демидовым, но он был на каком-то совещании.

– Может, позвонишь еще раз? – предложил Эдгар.

Дронго набрал номер Демидова. И снова ответила его секретарша.

– Скажите, пожалуйства, появился полковник? – спросил Дронго.

– Нет, – ответила девушка, – пока нет. Кто его спрашивает? Что ему передать?

– Скажите, что звонил Дронго. Если можно, пусть он мне перезвонит.

– Ах, тот самый Дронго, – поняла секретарша. – Его сегодня не будет. Он на совещании. Они с начальником УВД поехали в мэрию, и сегодня он не вернется.

– Он опять поменял номер своего мобильного телефона? – поинтересовался Дронго.

– Кажется, да, но во время совещания аппарат все равно будет отключен.

– Я не буду спрашивать у вас новый номер его мобильного телефона, вы мне его все равно не дадите. Поэтому, пожалуйста, передайте вашему шефу, что я жду его звонка в любое время суток. Даже если он позвонит мне в три часа ночи. Скажите, что это очень важно.

Девушка заверила его, что обязательно найдет Демидова.

Дронго убрал аппарат.

– Мы опоздали, – с горечью произнес он, – я был уверен, что убийцы, наверняка получившие аванс, захотят нанести повторный удар. И они нанесли удар, но в другом месте. Давайте думать. Какие у нас варианты?

– Вариант первый. Сначала был заказан Арзуманян, потом Лунько, – предположил Эдгар, – в таком случае нужно понять, кому выгодна смерть обоих.

– Согласен, дальше.

– Вариант второй, – сказал Кружков, – Лунько сам заказал убийство Арзуманяна, а когда стало ясно, что он остался жив, кто-то дал указание устранить самого Лунько.

– Эта версия лишь продолжение первой, – возразил Дронго. – Она предполагает наличие третьего лица в этой компании. Хотя есть вариации. Эдгар считает Лунькова жертвой, а ты – сообщником. Но в любом случае должен быть третий.

– Верно, – согласился Вейдеманис, – а у тебя есть другие варианты?

– Начиная со вчерашнего дня сотрудники отдела собственной безопасности МВД установили наблюдение за мной и Арзуманяном, – напомнил Дронго. – А если убийство Лунько – просто провокация, цель которой – отвести подозрения от другого человека? Или Лунько узнал нечто такое, чего не должен был знать? В таком случае он ни к чему не причастен, а его убрали, чтобы отвести подозрения от основного заказчика.

– Может быть, – согласился Вейдеманис, – тогда получается, что у нас две версии. По первой Лунько знал о нападении на Арзуманяна или сам заказал его. А по второй он стал невольным свидетелем или узнал подробности убийства, из-за чего его и убрали.

– Другие версии есть?

Эдгар посмотрел на Кружкова, тот пожал плечами. Других версий не было.

– Еще раз просмотрим биографии всех руководителей компании, – устало предложил Дронго. – Я думаю, настало время обратить особое внимание на Назарова, о котором говорил Арзуманян. Если учесть, что Арзуманян более всего подозревал двоих, а убили Лунько, то остается Назаров. Леня, тебе нужно каким-то образом прикрепить к его автомобилю наш «жучок». Будет совсем хорошо, если ты сумеешь оставить такой же «жучок» в его кабинете.

– Постараюсь, – улыбнулся Кружков.

– Незаконное вторжение в частную жизнь, – прокомментировал Вейдеманис. – Осталось только, чтобы нас вычислили и посадили в тюрьму.

– Если Назаров не имеет никакого отношения к этим убийствам, мы уберем «жучки» сразу же, как только убедимся в этом, – мрачно изрек Дронго.

– А презумпция невиновности? – настаивал Эдгар. – И мы не сотрудники милиции, чтобы действовать подобными методами. Без санкции прокурора подслушивание незаконно.

– В тебе говорит бывший офицер КГБ, – возразил Дронго. – Как же иначе мы получим информацию?

– И ты считаешь правильным действовать подобным образом? – изумился Вейдеманис.

– У тебя есть другие предложения? – нахмурился Дронго. – Они могли сегодня убрать не Лунько, а попытаться еще раз напасть на Арзуманяна. Ты хочешь, чтобы его убили?

– Я хочу, чтобы мы действовали по закону.

Дронго помолчал. И вдруг улыбнулся:

– Кажется, мы с тобой ругаемся!

– Да, – улыбнулся в ответ Вейдеманис, – первый раз за столько лет.

– Чего ты хочешь? Чтобы я отказался от этого дела?

– Хочу, чтобы тебя не обвинили в противоправных действиях. Мне дорога твоя репутация.

– Тогда как мы выйдем на Назарова? Может, попросить Демидова установить за ним наблюдение? У тебя есть гарантия, что не убьют заодно и Назарова?

– Нет, – тихо ответил Эдгар. – Ладно, давай договоримся так. В кабинет к Назарову Леня все равно не сумеет попасть, но к его телефонам мы попытаемся подключиться. У нас есть аппаратура, которая поймает любой мобильный телефон. Остается только узнать номер его телефона.

– Тогда начнем. Леня, твоя задача – узнать номер мобильного телефона Назарова. Даем тебе на это час времени.

– Это много, – улыбнулся Леня. – У меня же свои методы. Я звоню в приемную и объясняю, что говорят из телефонной компании, которую на ходу и придумываю. Объясняю, что у господина Назарова большие долги, которые он не погасил. Возмущенный секретарь тут же объясняет, что господин Назаров пользуется системой МТС или БиЛайн. Я извиняюсь и кладу трубку. Первый этап завершен. Для второго у меня тоже есть фирменные секреты. Чтобы узнать номер телефона господина Назарова, мне нужно минут десять, не больше.

– Потрясающий хвастун, – подытожил Дронго. – Вот поэтому я так тебя ценю. Ты с таким удовольствием занимаешься этим делом, что тебе можно позавидовать! Запускай свою программу. А Эдгар пока настроит нашу аппаратуру на нужную волну.

Он достал аппарат и набрал номер.

– Слушаю вас, – услышал он голос Арзуманяна.

– Здравствуйте, – сказал Дронго, надеясь, что Левон узнал его голос. – Вы уже слышали, что сегодня случилось?

– Слышал. Я думаю, что…

– Ничего не нужно говорить по телефону, – перебил его Дронго. – Лучше скажите, где вы сейчас находитесь, и я к вам приеду.

– В больнице. Я все время здесь. Вызвал телохранителей, как вы говорили. Только зачем они мне? Моему мальчику совсем плохо. Если с ним что-нибудь… если с ним…

Дронго молчал. Он не мог даже попытаться успокоить Арзуманяна. Бывают минуты, когда говорить что-либо бессмысленно.

– Если он… я возьму автомат и пойду в эту нефтяную компанию. Я там никого живым не оставлю, – пообещал Арзуманян.

– Я сейчас приеду, – сказал Дронго, – никуда не уходите. Сидите и ждите меня. Когда должен прилететь ваш самолет из Англии? Ничего не поменялось?

– Поменялось, – выдохнул Арзуманян. – Врачи сказали, что нужно срочно принимать меры. Поэтому самолет прилетит завтра утром. На вечер уже назначена операция. Поэтому я здесь.

– Я еду.

Дронго убрал аппарат.

– Ребята, у нас режим аврала. Завтра Арзуманян улетает. Постарайтесь узнать телефон Назарова как можно быстрее. Я поехал в больницу.

– Возьми оружие, – предложил Эдгар.

Дронго отмахнулся и выбежал из комнаты.

Он приехал в больницу через двадцать минут и во дворе заметил серую «волгу». В ней сидели двое мужчин. Дронго усмехнулся. В МВД всегда была нехватка денег на хорошие машины. Даже в таком важном отделе у них не было лишних автомобилей. Он обошел «волгу» и направился к входу в больницу. Сейчас эти люди были на его стороне.

Он вошел в здание. Сидевшая за столиком пожилая медсестра равнодушно посмотрела на него и отвернулась. Ей было абсолютно безразлично, кто входит в больницу и кто из нее выходит. Дронго подумал, что двоих сотрудников милиции для охраны явно недостаточно. Хорошо, что Арзуманян привлек и частную охрану. Он поднялся на третий этаж. Теперь нужно пройти по коридору. Через двадцать шагов он обнаружил закрытую дверь. «Наверное, это отделение реанимации, – подумал Дронго. – Позвонить Арзуманяну, чтобы он вышел?»

Дронго вошел в какую-то комнату и увидел висящший на вешалке белый халат. Он хотел надеть его, но халат, конечно, был ему мал. «С моим ростом и комплекцией вряд ли найдется подходящий», – подумал Дронго.

– Проклятье, – прошептал он, набрасывая халат на плечи.

Дронго снова подошел к двери и постучал. Дверь приоткрылась, и в щель выглянула девушка в голубом халате.

– Что вам нужно? – прошептала она.

– Я из милиции, – строго сказал Дронго и, не давая ей опомниться, спросил: – Где у вас лежит обгоревший мальчик?

– В конце коридора, направо, – испуганно ответила девушка.

– Спасибо. И никого больше не пускайте.

Девушка, послушно закивав, закрыла дверь.

В коридоре Дронго увидел телохранителей Арзуманяна. Все трое были высокого роста и в больничных халатах. «Очевидно, для них специально подбирали халаты», – с легкой завистью подумал Дронго. Двое из них стояли у стен коридора – справа и слева, словно изготовившись для нападения. Третий демонстративно держал руку на оружии, висевшем у него под пиджаком. Все трое выглядели настоящими профессионалами. «Так и должно быть, – подумал Дронго, – ведь Арзуманян обратился в лучшее агентство города».

– Вам куда? – спросил один из телохранителей.

– Мне нужен Арзуманян.

Ему преградили путь.

– Он здесь не принимает, – строго объяснил второй.

Он говорил с некоторым акцентом, и Дронго удовлетворенно кивнул: он узнал этот акцент.

– Вы никуда не пройдете, – предупредил первый.

Ростом он был чуть ниже своих товарищей. Большой выпуклый лоб, глубоко запавшие глаза. Очевидно, раньше он был старшим офицером.

– Ребята, я не собираюсь с вами драться, – улыбнулся Дронго, – тем более, что я с вами не справлюсь. Вас трое классных молодых специалистов, а я один. С одним я еще, может быть, справился бы, с двумя – возможно, но втроем вы меня все равно одолеете. Хотя, пожалуй, мне будет трудно справиться даже с вами, – обратился он к телохранителю, стоявшему у окна.

Тот был самым высоким из троицы, со слегка вытянутым лицом и характерной южной внешностью.

– Судя по акценту, вы грузин, – сказал Дронго. – Вы знаете, что-либо о спецотряде «Омега», который действовал в Грузии?

– Конечно, – удивился молодой человек, – а почему вы спрашиваете?

– Я почетный член этого отряда, – пояснил Дронго. – Кажется, у них только три почетных члена, и я один из них.

– Вы Дронго? – сразу понял грузин.

– Да, – кивнул он. – Теперь я могу пройти?

В это время Арзуманян, услышав голоса, вышел из палаты и увидел, что его телохранители замерли перед Дронго.

– Для нас честь познакомиться с вами, – сказал их командир.

– Что вы им сказали? – изумился Арзуманян, когда Дронго подошел к нему. – Они не пускали даже главного врача.

– Несколько лет назад в Тбилиси в кабинете бывшего посла Грузии Гии Чантурия мне вручили вымпел и знак почетного члена спецотряда «Омега», – пояснил Дронго. – Любой грузин знает, что это за отряд. И кто его почетные члены.

– Про вас рассказывают столько легенд, – кивнул Арзуманян и тяжело опустился на стоявший в коридоре стул.

Арзуманян был небрит и выглядел усталым. Дронго сел рядом.

– Они все-таки достали Лунько, – горько сказал Арзуманян. – Я теперь думаю: кто будет следующим? А ведь я был уверен, что именно Вячеслав Лунько «заказал» мое убийство… Несчастный человек. У него осталась семья.

– Почему были уверены? Вы говорили: либо он, либо Назаров.

– Лунько работал в Сибири. У него были свои связи с блатными. И об этом в нефтяной компании все знали, – пояснил Арзуманян. – Но теперь ясно, что это не он. Остается Назаров.

– Как вы думаете, за что его убили?

– Откуда я знаю? Я уже никому не верю. Даже… вам. Извините, но я сейчас думаю только о завтрашней операции. Утром мы улетаем. Мне пришлют еще пятерых охранников, чтобы мы могли благополучно доехать до аэропорта.

– Надеюсь, что доедете, – кивнул Дронго. – У меня к вам необычное предложение.

– Какое? – устало поинтересовался Арзуманян.

– Если завтра операция пройдет нормально, а я надеюсь, что так оно и будет, вы позволите одному из моих людей имитировать ваш приезд в Москву?

– Зачем вам это нужно?

– Мне важно понять механизм принятия решений, – пояснил Дронго. – Мы сделаем так. Вы звоните в Москву и предупреждаете всех о вашем приезде. Вызываете телохранителей к самолету, говорите, что решили срочно вернуться. Что после операции можете, наконец, заняться своими делами. Послезавтра ваши телохранители должны встретить вас в аэропорту. Вы меня понимаете?

– Нет, не понимаю. Если даже все будет хорошо, мне нужно остаться в Англии еще на два-три месяца. Я не смогу вернуться послезавтра. Конечно, если вы настаиваете, я прилечу. Но только на один-два часа. И сразу улечу обратно… Лишь бы операция прошла хорошо, – он постучал по столу. – Не будем об этом говорить заранее. Мальчику очень плохо.

– Вы правы, – мрачно согласился Дронго, – лишь бы операция прошла успешно. Тогда мы и поговорим. У вас будет охрана в Лондоне?

– Да. Моя секретарша связалась с частным агентством. Меня встретят представители этого бюро.

– Тогда мне остается пожелать вам счастливого пути.

Дронго поднялся и протянул Арзуманяну руку. Тот тяжело поднялся и сильно сжал его ладонь.

– Я хочу вас предупредить, – он тяжело вздохнул. – Если завтра… если вдруг… Я не знаю, что со мной будет. Может быть, я сойду с ума. Может, я стану идиотом и меня поместят в психиатрическую клинику. Я уже чувствую, как схожу с ума. Держусь на грани. Я не знаю, что со мной будет. Но ваши деньги я перевел на ваш счет. Если я вдруг умру или сойду с ума, то и тогда вы не пострадаете. Подождите, – сделал он останавливающий жест рукой, видя, что Дронго хочет его перебить, – я не сомневаюсь в вашем благородстве. Но мне важно вам все объяснить. Они могут найти меня и в Лондоне. Но если я оттуда не вернусь, то и тогда прошу вас найти убийц. Пусть хотя бы души моих родных на том свете не так страдают. Найдите их, я вас прошу.

– Найду, – сказал Дронго, – всю Москву переверну, но этих мерзавцев найду. До свидания.

Когда он шел по коридору, телохранители выстроились словно в почетном карауле. Арзуманян проводил его долгим печальным взглядом.

«Найду, – подумал Дронго. – Я просто обязан это сделать».

Глава восьмая

Домой он вернулся в одиннадцатом часу вечера. Джил сидела в кабинете и читала Оскара Уайльда на английском языке. Когда он открыл дверь, она вышла ему навстречу.

– Наверное, я прилетела не вовремя. У тебя много дел, – печально сказала она.

– Что ты читаешь? – спросил Дронго, увидев в руках у нее книгу. – Надеюсь, не «Портрет Дориана Грея»?

– Нет, – улыбнулась она, – мне было скучно, а в твоей библиотеке есть книги на английском.

– И ты не приготовила ужин, – ужаснулся Дронго. – Я так и думал. Теперь мы умрем с голода.

– Если бы ты позвонил и сказал, когда приедешь, я бы все приготовила, – возразила она, чуть нахмурившись.

– Ничего не нужно, – улыбнулся Дронго, – я заехал по дороге в китайский ресторан. Сейчас нам доставят настоящую утку по-пекински.

В Риме у них был любимый китайский ресторан, расположенный недалеко от фонтана Треви, здесь они с Джил обычно обедали. Хозяин ресторана знал их в лицо и часто дарил им небольшие китайские сувениры в знак своего расположения.

Водитель принес пакеты с едой. Дронго пошел принимать душ. Он стоял под горячей струей, когда Джил без стука вошла в ванную комнату. В большой квартире Дронго были две ванные комнаты. Если ей нужна была ванная, она могла бы пройти во вторую. Но она вошла к нему. Дронго замер. Несмотря на свои многочисленные приключения и встречи с женщинами, он по-прежнему сохранял некий внутренний стыд и никогда не позволял себе появляться голым даже перед Джил. Повернувшись, он увидел, как она на него смотрит.

– Что? – смущенно спросил он. – Кто-то звонит?

– Нет.

Она смотрела на его тело. Потом перевела взгляд на лицо и неожиданно улыбнулась:

– Когда ты купаешься, то очень похож на нашего сына. Извини, что я вошла без стука.

– Наверное, это он похож на меня, – проворчал Дронго.

Джил вышла. Закончив принимать душ, он вышел из ванной комнаты и переоделся к ужину. Когда Джил разложила еду по тарелкам, он достал бутылку белого вина. У него были неплохие винные запасы, кроме того, он прекрасно разбирался в винах. Поэтому он приготовил для совместного ужина белое бургундское вино девяносто второго года. В тот год вино уродилось отменным – не только сбалансированным, но и с утонченным букетом.

Дронго открывал бутылку, когда зазвонил его мобильный телефон. Он нахмурился. Номер его мобильного знали лишь несколько человек. Отставив бутылку, он взял в руки аппарат.

– Здравствуй, – услышал он голос Демидова. – Что там у тебя произошло? Почему такая спешка? Моя секретарша сказала, что ты просил позвонить тебе в любое время дня и ночи. У тебя неприятности?

– Нет, нет, все в порядке. Я хотел бы с тобой встретиться.

– Только не сегодня, – взмолился Демидов. – Я весь день просидел на совещании в мэрии. Мозги нам промывали. Я весь день ничего не ел и умираю – хочу спать. Я уже еду домой.

– Это важно. Ты ведь знаешь, что я бы не стал отвлекать тебя по пустякам. Мне нужно с тобой срочно переговорить. Если хочешь, я заеду к тебе. А еще лучше, если ты приедешь ко мне. У меня дома отличный рис с овощами, утка по-пекински, хрустящая говядина, королевские креветки. Если быстро приедешь, сможешь все это отведать. Кстати, я как раз открывал бутылку очень хорошего вина.

– Ты один? – оживился Демидов.

– Нет, с Джил. И мы готовы тебя принять.

– Черт с тобой, – решил полковник, – сейчас приеду. Только не сожрите все, что у вас есть. Иначе я вас обоих убью.

– Договорились.

Дронго убрал аппарат.

– Ты кого-то позвал…

Все-таки в ее голосе прозвучало некоторое недовольство. Наверное, даже самая терпеливая женщина рано или поздно должна взорваться, находясь постоянно рядом с ним.

– Мне нужно поговорить с полковником Демидовым, – попытался объяснить он. – Это полковник милиции, по-вашему полиции. Я вас познакомил в прошлом году.

– И мы не можем остаться одни даже в полночь?

Она не возмущалась, она только спрашивала.

– Именно поэтому мы и не живем вместе, – вдруг против своей воли пробормотал Дронго. – Ты видишь, как сложно находиться рядом со мной. Мы уже готовы поругаться в первый же вечер.

Она взглянула на него и вдруг улыбнулась.

– Ты думаешь, я против? Это ведь так романтично! Ночной ужин с полковником полиции. Где еще такое возможно?

– Тебе никто не говорил, что у тебя прекрасный характер?

– Разве? – удивилась она. – Я всегда считала, что у меня невозможный характер. Мой отец считает, что ты на меня благотворно действуешь, так как в последнее время я стала гораздо всдержаннее.

Он привлек ее к себе, вдыхая аромат ее волос.

– Спасибо, – очень тихо произнес он, – иногда я бываю не прав. Ты меня заранее извини.

Джил молча улыбнулась. Поистине, это была мудрая женщина. «Она воспитывалась как добрая католичка, – неожиданно подумал Дронго. – И мужчина, отец ее сына, должен быть ее единственным мужчиной на всю жизнь. Хотя почему католичкой? Она ведь училась в Англии. Впрочем, это все не так важно. Когда двое любят друг друга, всегда один любит немного больше». И в их паре первенство, безусловно, принадлежало Джил. Она любила его безумно и считала счастьем каждый прожитый рядом с ним день. Дронго всегда помнил слова своего отца: «В отношениях между людьми самое прекрасное – это любовь». Да, счастливые люди – это люди, умеющие любить.

Демидов приехал через двадцать минут. Торжественно вручив Джил цветы, он прошел на кухню. От белого бургундского вина он сразу отказался, попросив водки. А китайскую еду ел с наслаждением, успевая задавать вопросы Дронго.

– Почему такая срочность? – поинтересовался он с набитым ртом. – Неужели нельзя было подождать до утра?

– Вчера днем я разговаривал с тобой, – напомнил Дронго, – мы говорили о нападении на семью Арзуманяна.

– Какого Арзуманяна? – не понял замотанный Демидов. – Ваше здоровье! – поднял он рюмку, глядя на Джил.

Она кивнула, с улыбкой глядя на Дронго. Видимо, ее забавляла эта ситуация.

– Мы с тобой говорили о нападении на его автомобиль, – повторил Дронго. – Ты еще позвонил сначала прокурору, а потом следователю Гордееву. Игорю Гордееву, с которым ты работал лет десять назад.

– Да, я вспомнил! – оживился Демидов. – Прекрасная утка.

На его комплекции уже начинала сказываться страсть к вкусной еде. За последние годы он сильно пополнел, его лицо округлилось, появился второй подбородок.

– С кем еще ты говорил об этом деле? Кому еще ты о нем рассказывал?

– Никому, – удивился Демидов.

Он с удовольствием подкладывал себе в тарелку рис с овощами.

– Твое здоровье! – выпил он еще рюмку водки – на этот раз за здоровье Дронго.

– Теперь слушай внимательно, – начал злиться Дронго. – Вчера после разговора с тобой я поехал к следователю Гордееву. Рядом с прокуратурой меня уже ждала машина с сотрудниками МВД. Они пытались проследить, куда я поеду. А сегодня с утра наблюдение было установлено и за Арзуманяном. Если ты еще не в курсе, то могу тебе сообщить: сегодня вечером перед зданием нефтяной компании был убит ее вице-президент Вячеслав Лунько. Это та самая компания, оборудование которой страховала компания Арзуманяна. Интересно? Тебе положить еще утки? А может, ты хочешь еще риса с овощами?

Выслушав Дронго, Демидов вытер салфеткой рот и отодвинул тарелку.

– Сам звал меня поужинать, а теперь попрекает, – укоризненно сказал он. – Насчет Лунько мне сообщили, но я не связал его убийство с нападением на Арзуманяна.

– Нужно было связать. Ты знаешь, кто за нами следил?

– Говори.

– Отдел собственной безопасности вашего МВД. Поэтому я могу сделать только два вывода. Либо тебе не доверяют и следят за всеми, с кем ты общаешься. Либо ты кому-то сказал о моей просьбе. Так или иначе, меня ждала машина с двумя наблюдателями.

– Я тебе не мальчишка! – стукнул кулаком по столу Демидов, но, покосившись на Джил, извинился. – Я всю жизнь в органах работаю. Ты думаешь, я могу выболать служебные тайны? Я тебе не студент-практикант, понимаю, кому и что можно говорить.

– В таком случае откуда они узнали о том, что я могу появиться у Гордеева? Обрати внимание, из какого отдела были сотрудники.

– Да, – согласился Демидов, – неприятно. Очень неприятно. Может, ты сам кому-нибудь разболтал?

– Ни одному человеку, кроме Эдгара, но в нем я уверен, как в себе.

– Тогда не знаю.

Полковник посмотрел на блюдо и подвинул его к себе.

– Приятного аппетита, – явно издеваясь, произнес Дронго.

– Спасибо, – кивнул Демидов, не обращая внимание на язвительный тон хозяина.

Джил почти ни к чему не притрагивалась.

– Откуда в отделе собственной безопасности могли знать о моей встрече? – не отступал Дронго.

– Может, ты путаешь? – переспросил полковник. – Как ты узнал, кому принадлежит машина? Кто мог сообщить тебе такие сведения?

– У меня свои каналы, – уклонился от ответа Дронго, – но они не сообщают мне, откуда стало известно о моей встрече с Гордеевым. Может, у тебя в кабинете кто-то был в тот момент, когда ты со мной разговаривал?

– Никого не было, – хмуро ответил Демидов, – точно никого не было. И ни с кем, кроме прокурора, я не разговаривал.

– А убийство Лунько? – напомнил Дронго. – Кто его подставил? Или ты опять ничего не знал?

Он невольно повысил голос.

– Перестань на меня орать, – разозлился полковник. – Может, ты думаешь, что они прослушивают мой телефон?

– Не думаю. В этом случае они не стали бы так быстро подставлять своих людей, зная, что ты можешь обратить внимание на подобное совпадение. И ты об этом знаешь.

Демидов снова отодвинул тарелку.

– Называется, пригласил на дружеский ужин, – зло сказал он и залпом выпил рюмку водки.

– Странно все это, – признался полковник. – Непонятно, почему за тобой следят, за Арзуманяном. И это убийство тоже непонятно. Там действовали профессионалы. Два выстрела, третий контрольный. Причем так быстро, что охранники компании, на глазах которых убивали Лунько, не успели выбежать из здания. Мне об этом говорили.

– Может быть, устранение Арзуманяна и Лунько организовали твои коллеги? – предположил Дронго.

– Ага. Только этого не хватало. Ты хороший эксперт, но не нужно даже обдумывать эту версию. У нас сейчас порядка гораздо больше, чем было в начале или в середине девяностых. Тем более в отделе собственной безопасности. После прихода нового министра там прошли такие чистки, что мало не покажется. Нет, я в такую версию не верю.

– Тогда предложи свою.

– У меня нет версий. Я не эксперт, как ты, а обычный оперативник. Пришел, увидел, забрал, арестовал. Все. Мне нужны факты, а не домыслы.

– Голова уже не нужна? – разозлился Дронго. – И совесть тоже не нужна?

Демидов отодвинулся от стола, явно намереваясь подняться и уйти. Но, увидев испуганное лицо Джил, смягчился. Полковник понимал, что Дронго прав. Он всего лишь хочет понять, почему такое происходит. И раскрыть преступление.

– Что ты хочешь? – спросил он у Дронго.

– Узнай, почему они вмешиваются в это дело, – попросил Дронго, – мне больше ничего не нужно.

– Ты думаешь, я волшебник. Могу просто так позвонить ребятам из собственной безопасности и спросить, что они делают? Ты так считаешь?

Дронго молчал. Демидов шумно поднялся.

– За ужин спасибо, – сказал он. – А насчет твоих слов подумаю. Может, они меня «разрабатывают»? Такой версии у тебя не было?

– Не было, – ответил Дронго. – Вся Москва тебя знает. Ты порядочный человек. Во всяком случае был таким, пока не стал руководителем.

– Спасибо! – окончательно рассердился полковник.

Он вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью. Дронго продолжал сидеть. Джил с ужасом смотрела на него.

– Ты сильно его оскорбил, – заметила Джил. – Я не все поняла, но, по-моему, ты его сильно обидел.

– Вот именно, – устало согласился Дронго. – Я специально так вел себя, чтобы его разозлить. Он все понял правильно, Джил. Я ведь стараюсь не для себя. Мне важно найти тех, кто стреляет в детей. Если среди нас есть такие, то их нужно остановить. Иначе завтра они станут стрелять в других детей. У них же нет никаких моральных запретов, а это хуже всего.

Джил смотрела на него молча. Затем сказала:

– У тебя очень нелегкая работа.

– Наверное, – согласился Дронго.

Он налил себе вина, затем наполнил ее бокал.

– За твой приезд, – поднял он свой бокал.

Она подняла свой, все еще глядя на Дронго. Бокалы едва слышно соприкоснулись. Он выпил почти все, она лишь пригубила.

– У тебя тяжелая работа, – повторила она задумчиво. – Может, тебе лучше все бросить и переехать ко мне? Ты мог бы преподавать нашим студентам. Криминалистику или какой-нибудь другой юридический предмет. Ты ведь хорошо знаешь английский и итальянский. Зачем ты занимаешься своими расследованиями? Ты думаешь, что можешь всегда побеждать?

– Из меня не получится хороший преподаватель, – возразил Дронго. – Я слишком эмоционален для терпеливого наставника. А насчет расследований… Я недавно объяснил это Эдгару. Со Злом борются не потому, что рассчитывают победить. Со Злом борются люди, которые не могут иначе жить. Не могут жить, зная, что оно существует.

– В детстве мне нагадали, что я выйду замуж за благородного рыцаря, – пояснила Джил. – Все тогда смеялись над гадалкой, никто не поверил в ее слова. Разве могут быть рыцари в конце двадцатого века? А сейчас уже двадцать первый век.

Он уже понял, что она скажет, и поэтому молчал.

– Теперь я думаю, что мне нагадали правильно, – продолжала Джил. – Ты, как Дон Кихот, готов сражаться со Злом.

– Мне всегда нравился больше Ланцелот. Он более конкретен, – усмехнулся Дронго. – Хотя Дон Кихот тоже неплохо. Извини, что я тебя втягиваю в свои дела. Больше никого к нам не позову. Это было в последний раз, – сказал он и подумал, что снова говорит неправду.

Глава девятая

Утром их разбудил звонок в дверь. Дронго рассерженно поднялся. «Не дом, а проходной двор», – подумал он, взглянув на спящую Джил. Опять охранники кого-то пропустили. Неужели снова пожаловал сам Кахи Батумский? Он подошел к двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял один из молодых людей, которые приходили вчера вместе с Кахи. Дронго не сразу открыл дверь. Очевидно, бандиты нашли способ беспрепятственно проходить мимо охраны дома. Дронго вернулся в комнату, надел халат и пошел открывать. Молодой человек терпеливо ждал на лестничной площадке.

– Доброе утро, – вздохнул Дронго. – Почему вы всегда появляетесь так рано? Или для вас это очень поздно?

– Что вы сказали? – не понял молодой человек.

– Ничего. Вас прислал Кахи?

– Да. Это вам.

Молодой человек протянул Дронго конверт и, резко повернувшись, пошел к лифту.

– Спасибо, – проворчал Дронго, закрывая дверь.

Он открыл конверт, достал из него листок. На нем было напечатано всего несколько слов: «Николай Шмелев. Кличка Шмель». В письме был указан адрес Шмелева. Большая Дорогомиловская улица. Значит, Шмелев живет рядом с Киевским вокзалом. Больше в письме не было ничего. Ни одного слова.

Он вернулся в спальную. Джил, уже проснувшись, следила за его приготовлениями.

– Ты хочешь уйти? – спросила она ровным голосом.

– Кажется, да, – не очень решительно признался Дронго. – Ты меня извини. Я веду себя неправильно. Ты приехала всего на три дня.

– Не нужно оправдываться, – сказала она. – Я все понимаю.

Дронго бросился к телефону. Набрал номер Вейдеманиса.

– Быстро приезжай ко мне. И скажи Лене, чтобы проводил сегодня нашего друга. Пусть убедится, что тот улетел благополучно.

Следующие полчаса он принимал душ, брился, одевался и пил чай в ожидании Вейдеманиса. Эдгар приехал около десяти. Не мешкая, они отправились по указанному адресу. Дронго молчал. Вейдеманис, понимая его состояние, ни о чем его не спрашивал. У Киевского вокзала была обычная суета, множество людей, работали торговые палатки. Дронго и Вейдеманис сразу нашли нужный дом. В подъезде на лестнице сидели четверо подростков. Они мрачно, даже враждебно встретили появление незнакомцев.

– Ребята, – обратился к ним Дронго, – где здесь тридцать шестая квартира?

– Где-то наверху, – неприятно засмеявшись, ответил один из подростков. На вид им было лет по пятнадцать-шестнадцать.

Вейдеманис сжал ему руку, давая понять, что спрашивать больше не нужно. Но Дронго не успокаивался.

– Я понимаю, что наверху. Но мне хотелось бы знать более точно. В этом подъезде или в другом.

– Папаша, иди отсюда, – сказал один из парней, – ты видишь, мы балдеем, а ты нам кайф портишь. Пошел отсюда.

– Хамить не нужно, – строго сказал Дронго. – Мне кажется, что сигареты, которые вы курите, набиты травкой? Или я ошибся?

– Ты кто такой, что спрашиваешь? – вмешался в разговор другой подросток.

– Идем отсюда, – поняв, что назревает конфликт, предложил Вейдеманис.

Дронго разочарованно пожал плечами, и они начали подниматься по лестнице. Третий этаж, четвертый, пятый. Вот и квартира тридцать шесть. Дронго оглянулся на приотставшего Вейдеманиса. Тот достал оружие.

– Может, там не один бандит, – неодобрительно сказал Эдгар. – В последнее время мне кажется, что ты бываешь неосторожен. Ты слишком эмоционально все воспринимаешь.

– Возможно, – согласился Дронго.

Он позвонил в дверь. Прислушался. За дверью было тихо. Он позвонил еще раз.

– Отойди от двери, – попросил Вейдеманис, – они могут начать стрелять.

– А ты становишься слишком осторожным, – пробормотал Дронго. – По-моему, там никого нет.

Он снова прислушался.

– Может, попытаться самим открыть дверь? – предложил Дронго.

– Это бандитская квартира, – напомнил Вейдеманис. – А если мы попадем в засаду? Ты представляешь, сколько человек там может быть?

– Я думаю, людей там мало, – буркнул Дронго, – а остальных мы не примем во внимание.

Позвонив еще раз, он достал связку ключей. Среди них было несколько отмычек.

– Ты подготовился, – неодобрительно заметил Эдгар.

– Конечно, – кивнул Дронго.

Он осторожно вставил один ключ, затем второй. Стараясь не шуметь, начал проверять замок отмычкой. Через минуту дверь распахнулась.

– Замок снаружи не был закрыт, – показал Дронго на дверь.

– Изнутри тоже, – заметил Вейдеманис, отодвигая своего друга и входя первым.

Пока в трехкомнатной квартире все было тихо. Лишь было слышно, как капает вода на кухне.

– Будь осторожен, – еще раз предупредил Вейдеманис.

Он прошел в первую комнату. Там был обычный беспорядок неухоженной квартиры. Дронго вошел в комнату рядом. Много разбросанных вещей, опрокинутый стул. Сильно пахло спиртным. Дронго поморщился и прошел на кухню. Там тоже никого не было. Он потрогал газовую плиту. Холодная. Проходя мимо ванной комнаты, Дронго заметил, что дверь прикрыта неплотно. Он приоткрыл ее и замер на месте. Затем осторожно вошел в ванную.

– В квартире никого нет, – услышал он голос Вейдеманиса.

Дронго молча смотрел на лежащего в полной ванне утопленника. Очевидно, этого человека затащили в ванну и утопили. Вейдеманис, почувствовав неладное, остановился на пороге ванной комнаты. Увидев убитого, он тяжело вздохнул и убрал пистолет.

– Это Шмелев, – кивнул на убитого Дронго. – Как видишь, Кахи Батумский сдержал свое слово. Он указал нам, кто принимал участие в нападении на машину Арзуманяна. Но не стал выдавать этого бандита, решив, что ему лучше умереть. Видимо, Шмеля утопили его люди.

– «Человек слова», – презрительно сказал Вейдеманис. – Поэтому я и не люблю бандитов. У них всегда своя, изощренная, логика и своя, перевернутая, мораль.

– Достань руки этого типа из воды, – попросил Дронго. – Я позвоню Гордееву. Пусть приедут и снимут отпечатки пальцев. Наверняка он один из тех, кто стрелял в машину Арзуманяна.

Дронго достал телефонный аппарат. Вейдеманис, подойдя к убитому, вытащил его руки из воды. Дронго, набрав номер, услышал голос Гордеева.

– Здравствуйте, Игорь Валентинович, – начал он. – Я решил вам немного помочь, как мы и договаривались. Я сейчас на Большой Дорогомиловской, в квартире некоего Шмелева. Мне кажется, он один из тех, кто принимал участие в нападении на Арзуманяна.

– Откуда вам это известно? – удивился следователь.

– У меня свои информаторы. Я думаю, вам нужно срочно сюда приехать. К сожалению, Шмелев уже не сможет ничего рассказать. Он убит.

– Как это – убит? Как вы туда попали? Вы в самой квартире?

– Мне удалось открыть дверь отмычкой. Мы с моим другом долго стучали, но никто не открывал. Поэтому мы решили войти, чтобы «помочь» Шмелеву. И нашли его убитым.

– Это вы его убили? – спросил Гордеев.

– Конечно, нет. Иначе зачем бы я стал вам звонить? Кроме того, я полчаса назад вышел из своего дома, и у меня есть свидетели. А Шмелева утопили часов пять назад. Можете приехать и сами убедиться.

– Сейчас выезжаем. Назовите адрес.

Дронго назвал номер дома и квартиры и добавил:

– В подъезде сидят четверо подростков, явно обкуренные. Я думаю будет правильно, если вы позвоните участковому и пригласите людей из местного УВД. Пусть разберутся с ребятами, им нужно помочь.

– Ничего не трогайте и никуда не выходите, – распорядился Гордеев. – Мы скоро приедем.

Дронго убрал аппарат. Посмотрел на Вейдеманиса.

– Скоро приедут, – пояснил он.

– Противно здесь находиться, – поморщился Эдгар. – Может, выйдем и посидим на лестнице? Не люблю я эти воровские «малины». У меня такое ощущение, что здесь повсюду грязь. Мне даже дышать здесь противно.

– Давай сначала сами осмотрим помещение, – предложил Дронго.

Он прошел в одну из комнат. Бумаг и документов нигде не было. Были только разбросанные вещи.

– Мне кажется, что здесь кто-то уже поработал до нас, – сказал Вейдеманис. – Возможно, боевики Кахи Батумского решили, что не нужно оставлять здесь лишних документов. Хотя какие могли быть документы у этого типа? У него лицо алкоголика. Не думаю, что он был в числе киллеров.

– Кахи не мог ошибиться.

Дронго прошел во вторую комнату. На полке стояло несколько книг. Он начал заинтересованно рассматривать корешки книг. Вейдеманис брезгливо огляделся.

Дронго неожиданно повернулся к нему:

– Посмотри, какие у него стоят книги.

– Неужели он читал «Преступление и наказание»? – пошутил Эдгар.

– Я думаю, он о ней даже не слышал, – возразил Дронго. – Ты посмотри, чем он увлекался. Все книги по противоугонным автомобильным системам, по моторам и тому подобное. И журналы соответствующие. Все посвящены автомобилям. По-моему, ты прав. Он не киллер. Он тот третий, кто угнал автомобиль… Хотя угнать «жигули» не так уж сложно. Но его, очевидно, наняли, чтобы он обеспечил киллеров машиной. Кахи не ошибся. Он был одним из тех, кто принимал участие в нападении, хотя возможно, что сам не стрелял.

– Нужно проверить по его досье, – согласился Эдгар. – Если он профессиональный угонщик, то об этом должны знать в МВД и прокуратуре.

– Дождемся Гордеева и все выясним, – задумчиво произнес Дронго.

Осмотрев еще раз вторую комнату, он зашел в третью, самую маленькую, где, очевидно, у погибшего была небольшая мастерская. На столике лежали разнообразные детали, винты, отвертки.

– Похоже, раньше он был хорошим механиком, – покачал головой Вейдеманис.

Закончив осмотр, они вышли из квартиры. Эдгар неплотно прикрыл дверь, а затем устроился на лестничных ступеньках.

– Будем считать, что один из нападавших уже получил по заслугам, – негромко сказал он.

– А где еще двое? – спросил Дронго, усаживаясь рядом.

– Ты не успокоишься, пока их не найдешь. Или ты ждешь, что их тоже утопят в ванне?

– Ни в коем случае! Тогда мы никогда не выйдем на заказчика. Нет, я все-таки хочу поговорить хотя бы с одним из этих подонков.

Дронго достал аппарат и набрал номер Кружкова.

– Леня, как у тебя дела?

– Еду за ними. Тут целый кортеж. Четыре автомобиля. Мы уже скоро выезжаем на трассу.

– Номер телефона Назарова установил?

– Все нормально. Наш аппарат уже работает.

Дронго понял, что Кружков подключился к мобильному телефону Назарова, и теперь все разговоры вице-президента компании будут фиксироваться в их офисе.

– Когда приедете в аэропорт, позвони мне, – попросил Дронго. – Они уже выехали из больницы, – пояснил он Вейдеманису.

– А если грязную работу за Кахи и его боевиков сделали другие? – неожиданно предположил Эдгар. – Чтобы гарантировать себе молчание Шмеля?

– Не думаю, – возразил Дронго. – Кахи не позволил бы сделать из него посмешище. Он сам нашел Шмелева и сам приказал его убить. И только убедившись, что тот мертв, отправил ко мне своего человека с адресом. По времени все сходится. Шмелева утопили часов в восемь-девять утра, потом проверили квартиру, доложили Кахи и, получив его разрешение, приехали ко мне. Пока мы собрались и приехали сюда, прошло еще около часа. Все совпадает. Кахи никогда бы не выдал живого Шмелева, это не в его правилах. А утопить вора, который нарушил их строгие законы, он вполне способен.

Просидев на лестнице минут сорок, они вдруг услышали внизу дружный топот. Очевидно, приехавшие сотрудники милиции забирали ребят с собой. Один из подростков, который хамил громче всех, кинулся наверх. Увидев сидящих на лестнице Дронго и Вейдеманиса, он остановился. У него было прыщавое лицо и рыжие волосы.

– Это ты мусоров вызвал? – в его вопросе звучала явная угроза.

– Что за поганый язык, – поморщился Дронго, поднимаясь, – «мы балдеем», «кайф», «мусора». Засоряешь свой лексикон.

– Что? – обалдело спросил подросток.

– Сколько тебе лет? – вместо ответа поинтересовался Дронго.

– Четырнадцать.

– Самый хороший возраст. Книги читать нужно, нормально жить, а ты вместо этого куришь всякую гадость. А потом на уколы перейдешь?

– Ты кто такой? – замахнулся на него парень.

Дронго уклонился.

– И не нужно драться. У тебя даже не хватает мозгов понять, что тебе одному не справиться с двумя мужчинами.

Снизу бежали сотрудники милиции.

– У меня уже два привода было, – плаксиво сообщил рыжий. – Если опять возьмут, в колонию отправят. А у меня бабушка больная.

– Ты с ней живешь? – понял Дронго.

Парень отвернулся. Очевидно, ему было неприятно говорить об этом посторонним.

– Беги наверх, – разрешил Дронго. – Я скажу, что тебя здесь не было. Только давай быстрее.

Подросток ошалело взглянул на него, кивнул в знак согласия и побежал наверх. Дронго опустился на ступеньку. Посмотрел на Вейдеманиса и отвернулся.

– Ты бываешь нелогичным, – заметил Эдгар. – Зачем ты его отпустил?

– Не знаю. Жалко стало. С одной стороны, они пропадают на улице, а с другой, что могут сделать в милиции. Ну посадят его к взрослым преступникам. Или по шее надают. Тоже мне воспитание. Раньше хоть пионерские дружины были или комсомол. А сейчас главное из развлечение – наркотики.

– У тебя ностальгия по коммунистическим временам, – заметил Вейдеманис.

– А ты, как все прибалты, считаешь, что мы жили в империи?

– Не знаю, как насчет империи, но неприятного там было много. Это я тебе как бывший офицер КГБ говорю.

– Просто у меня ностальгия по нормальной жизни, – признался Дронго. – Если бы я не помнил первые тридцать лет своей жизни, то, возможно, мне было бы легче. Но я помню! И далеко не все плохо было в той жизни. Во всяком случае, киллеров не было вообще. И дети открыто не травились наркотиками.

Показались сотрудники милиции.

– Здесь мальчишка не пробегал? – спросил один из них, в форме капитана милиции. У него было одутловатое лицо и седые усы.

– Нет, – ответил Дронго, – мимо нас никто не пробегал.

– Значит, спрятался в одной из квартир, – капитан не выдержал и выругался. Потом посмотрел на своих спутников: – Нужно проверить все квартиры. У парня здесь много знакомых.

В этот момент из-за спины капитана показался Гордеев. Oн поднимался наверх вместе с сотрудниками следственной группы. Дронго и Вейдеманис уже ждали их перед дверью.

– Когда вы нашли убитого? – быстро спросил, поздоровавшись, Гордеев перед тем, как войти в квартиру.

– Минут сорок-пятьдесят назад. Как только мы его обнаружили, я сразу вам позвонил, – ответил Дронго.

Все вошли в квартиру. Эксперты-криминалисты направились в ванную. Гордеев пошел за ними, но, поморщившись, вышел.

– Кто вам сообщил, что Шмелев принимал участие в нападении на Арзуманяна?

– Игорь Валентинович, я уже говорил вам, что у меня собственные источники. Я предлагаю вам проверить мою версию.

– Обязательно проверим, – кивнул следователь.

– У меня только один вопрос. Скажите, Шмелев не специализировался на угонах автомобилей?

Гордеев нахмурился.

– Это вы тоже знаете, – мрачно констатировал он. – Конечно, специализировался. Дважды судим за угон автомобилей и за грабеж. Он был механиком, но попал в преступную группу и начал специализироваться на угонах. Однажды они угнали машину австрийского посла. Был большой скандал.

– Снимите у него отпечатки пальцев, – предложил Дронго. – Может, его отпечатки остались на автомобиле.

– Нет, не может, – возразил Гордеев, – его отпечатки есть в нашей картотеке. Если бы это были отпечатки Шмелева, нам бы это было давно известно.

Дронго взглянул на Вейдеманиса. Кажется, они ошиблись. Нужно было предусмотреть и такую возможность. Эдгар, угадав его мысли, согласно кивнул.

– Кто вам сообщил о Шмелеве? – не успокаивался Гордеев. – Вы же понимаете, что формально этот человек может оказаться замешанным в сегодняшнем убийстве.

– Нет, не может, – возразил Дронго, понимая, что Гордеев прав. Более того, он был убежден в правоте следователя. Но говорить о своем госте он не станет.

– Мне придется вызвать вас на допрос, – устало пояснил Гордеев. – Неужели вы не можете мне сказать, от кого вы узнали об убийстве Шмелева?

– Если бы мы знали об убийстве, мы бы не полезли в квартиру, – резонно возразил Дронго. – Нам сообщили, где можно найти Шмелева, и я собирался с ним поговорить, а уж, конечно, не лицезреть его труп в ванной.

– Его утопили, – напомнил Гордеев. – Даже не пристрелили, а утопили. Позорная смерть для известного вора. Может, Арзуманян нанял бандитов, которые будут за него мстить? Вы же понимаете, что мы не допустим такого.

– Арзуманян сейчас едет в аэропорт, чтобы увезти сына на операцию, – напомнил Дронго, – и вряд-ли может думать о чем-нибудь другом. Не делайте поспешных выводов, Игорь Валентинович.

Гордеев снова пошел в ванную комнату. Через несколько минут он вышел, брезгливо морщась. Очевидно, эксперты доставали тело убитого.

– В какой банде работал Шмелев? – спросил Дронго.

– В банде Касима. Была такая русско-татарская преступная группировка в Казани.

– Когда это было?

– Лет пятнадцать назад.

– А Касим еще жив?

– Кажется, да. Хотите его найти?

– Обязательно.

– Думаете, он будет с вами разговаривать? – не поверил Гордеев. – Вы же понимаете, что ничего от него не добьетесь.

– Посмотрим, – сказал Дронго. – Мы можем уйти?

– Можете, – недовольно сказал Гордеев. – Но я думаю, вы понимаете: вам придется давать показания.

– Если я смогу вам помочь, я всегда готов это сделать, – ответил Дронго. – И вы об этом прекрасно знаете.

– Я начинаю думать, что напрасно разговаривал с вами в первый раз, – хмуро произнес Гордеев. – Напрасно вы взялись за это дело. Мы все равно выйдем на преступников и арестуем их.

– Игорь Валентинович, я занимаюсь расследованиями преступлений всю свою жизнь. Скажите, много ли подобных преступлений раскрыто в Москве? В процентном исчислении? Пять процентов или десять? И вы считаете нормальным такое состояние дел? Вы же прекрасно знаете, что не найдете преступников. Или… вам не дадут их найти. А между прочим, после нашего разговора уже убит Вячеслав Лунько. Это тоже совпадение?

Гордеев молчал. Ему не хотелось спорить.

– До свидания, – грустно сказал Дронго и пошел к выходу.

Вейдеманис последовал за ним. Проводив их взглядом, капитан милиции приблизился к следователю.

– Кто это такие? – удивленно спросил он. – Откуда они взялись?

– Не знаю, – ответил Гордеев, – я сам все время задаю себе этот вопрос. И не знаю, откуда такие берутся.

Глава десятая

Когда они вернулись в офис, Дронго позвонил Джил.

– Представляю, как тебе скучно, – сказал он извиняющимся тоном.

– Если ты это понимаешь и признаешь, то я вполне удовлетворена, – заметила Джил. – Между прочим, тут пришла женщина, которая убирает квартиру. И мне неудобно, я чувствую, что мешаю.

– Я пришлю машину, и ты можешь поехать, куда захочешь.

– Это правда? – не поверила она.

– Конечно, правда, – он еще не подозревал, почему она спрашивает.

– Значит, я могу ехать, куда хочу. Ты мне действительно разрешаешь?

Внимание Дронго отвлек Вейдеманис, который, пройдя в комнату с прослушивающей аппаратурой, спросил:

– Включить?

Аппаратура была настроена на номер телефона Назарова и работала по принципу обычного параллельного аппарата. Таким образом, все разговоры Назарова фиксировались на пленке, и Эдгар предлагал ее прослушать.

– Подожди, – попросил Дронго Вейдеманиса и, обращаясь к Джил, сказал: – Ты можешь ехать, куда захочешь. А почему ты спрашиваешь разрешения?

– Я хочу приехать к тебе, – неожиданно сказала она. – Можно я приеду к тебе?

Он чуть нахмурился. И улыбнулся. Она его переиграла. Получив его согласие, она переиграла его.

– Включать? – еще раз спросил Вейдеманис.

– Приезжай, – разрешил Дронго. – Скажи Сергею, чтобы привез тебя к нам в офис. Он знает, куда.

Он положил трубку и наткнулся на изумленный взгляд Эдгара.

– Зачем ей сюда приезжать?

– Ты думаешь, я должен был ей отказать? Она прилетела сюда, чтобы побыть со мной. Всего на три дня. А ты хочешь, чтобы я держал ее дома? Включай запись. Послушаем, о чем говорил наш подопечный.

Эдгар включил аппаратуру. Сначала было слышно, как Назаров набирал чей-то номер. Затем его короткий разговор с секретаршей. У него был резкий сильный голос. Он спрашивал девушку о сегодняшних встречах. Она доложила, что должна приехать японская делегация и президент Флейшер просил принять делегацию до его возвращения из Кабинета министров. Назаров отключился, успев выразить свое недовольство.

Потом он несколько раз звонил своим подчиненным, очевидно, в те моменты, когда находился в автомобиле или шел по коридору. Дронго внимательно слушал, понимая, что эта информация им ничего не дает. Возможно, для конкурентов компании она была бесценной, но для расследования оказывалась пустой. Дронго слушал, нахмурившись. Если и этот путь окажется ложным, придется все начинать заново.

Они еще не дослушали пленку, когда раздался телефонный звонок. Позвонивший Кружков доложил: самолет, на борту которого находился Арзуманян с сыном, должен вот-вот вылететь.

– Возвращайся, – разрешил Дронго, – только подожди, когда от аэропорта отъедут его телохранители. А они сделают это, когда самолет поднимется в воздух.

Эдгар снова включил аппаратуру, и они продолжали прослушивать разговоры Назарова. Еще через несколько минут в офисе появилась Джил. Дронго, прервав свое занятие, вышел в другую комнату.

– Я тебе мешаю, – поняла она.

– Нет, – сказал он, – у нас дело идет к концу. Ты можешь посидеть, мы сейчас закончим.

Вернувшись, он продолжил прослушивание. На этот раз Назаров набрал номер какой-то женщины.

– Здравствуй, – услышали они изменившийся голос Назарова. – Ты уже проснулась?

– Почти, – промурлыкала женщина.

– Я подумал, что тебе будет приятно, если мы сегодня поедем в клуб.

– Очень приятно, – обрадовалась женщина, – ты давно обещал меня туда сводить.

– Сегодня поедем, – пообещал Назаров. – Я заеду за тобой часов в семь. Ты будешь готова?

– Конечно. Прямо сейчас иду в парикмахерскую.

Дронго и Вейдеманис переглянулись. Было ясно, что Назаров говорит не с супругой.

– Найди Алика, скажи, чтобы он мне позвонил, – неожиданно попросил Назаров.

– Опять? – его собеседница явно испугалась. Или расстроилась. Было слышно, как дрогнул ее голос.

– Нет, ты не поняла. У меня не будет никаких гостей. Он мне нужен по другому поводу.

– Ты обещал, что больше не будешь никого вызывать, – настаивала женщина.

– Ну ладно, все, – раздраженно сказал Назаров. – Хватит со мной спорить. Я тебе говорю: найди его, чтобы он мне позвонил. Все. И в семь часов будь готова. Если бы я хотел поехать куда-то в другое место, то не стал бы тебе звонить, дура.

Раздались короткие гудки.

Вейдеманис взглянул на Дронго.

– Интересно, зачем ему нужен этот Алик?

– Сейчас узнаем, – сказал Дронго, продолжая слушать.

Раздался телефонный звонок. Назаров сразу ответил.

– Добрый день, Денис Константинович, – услышали они голос неизвестного Алика. – Что-нибудь нужно? Мне Маша звонила…

– Я знаю. Это я ей поручил тебя найти, – недовольно сказал Назаров. – Как у тебя дела, все нормально?

– Спасибо, все хорошо.

– Мы сегодня в клуб приедем. С Машей. Чтобы там все было нормально.

– Понимаю, Денис Константинович. Мы все проконтролируем.

– И еще… – чувствовалось, как ему не хочется говорить, – ты найди мне своего знакомого. Я хочу с ним сегодня поговорить. Понимаешь?

– Все понял. Сделаю, Денис Константинович.

Назаров отключил телефон.

Вейдеманис взглянул на Дронго. Тот кивнул в знак согласия.

– Этот Алик, очевидно, имеет отношение к поставкам женщин. Возможно, сводник или сутенер, – предположил Дронго. – Судя по тому, как Маше не хотелось ему звонить, она его слишком хорошо знает.

– Верно, – согласился Эдгар.

– До семи вечера еще много времени, – взглянул на часы Дронго. – Успеешь найти Алика?

– Постараюсь, – поднялся Вейдеманис.

– Может, мне пойти с тобой? – предложил Дронго.

– Иди к Джил. Постараюсь обойтись своими силами. Только не выключай свой телефон.

Дронго вышел к Джил.

– Я освободился, – сообщил он. – Может, поедем пообедаем?

– Это предложение или вопрос? – улыбнулась она.

– Поехали, – кивнул Дронго.

Следующие несколько часов они были почти счастливы. В японском ресторане, куда он ее привез, они сидели до трех часов дня, пока не раздался телефонный звонок. Джил, услышав знакомую трель, нахмурилась и решительно сказала, что ненавидит его телефон, постоянно разлучающий их.

– Я нашел Алика, – услышал он голос Эдгара, – и вместе с Леней мы сейчас едем к нему.

– Нет, – решительно сказал Дронго. – Я хочу сам поговорить с ним.

– Не нужно, – перебил его Вейдеманис. – Ты можешь доверить нам хотя бы один разговор?

Дронго посмотрел на Джил и согласился. Убрав аппарат, он заказал чайную церемонию. Он прекрасно помнил, как проходило это действо в Японии. Помнил Фумико. Но в это не нужно было посвящать Джил. В половине пятого, когда они уже вышли из ресторана, снова раздался телефонный звонок. Они были уже в его машине, поэтому Дронго, виновато покосившись на Джил, достал аппарат. Снова звонил Вейдеманис.

– Ты был прав, – сообщил Эдгар, – это обычный сутенер. Но мы не можем его найти. Он бегает по всему городу, а мы гоняемся за ним.

– У вас не более двух часов, – напомнил Дронго. – В семь Назаров и его подруга поедут в неизвестный нам клуб. Желательно найти Алика до семи вечера и выйти на человека, с которым хотел встретиться Назаров.

Дронго убрал аппарат и взглянул на часы. Потом посмотрел на Джил.

– Ты проводишь со мной слишком много времени? – поняла она.

– Не говори глупости. Куда бы ты еще хотела поехать?

– Никуда. Я хочу, чтобы мы поехали домой.

– У меня еще есть время, – попытался возразить он.

– Даже если я прошу?

Он улыбнулся и согласно кивнул.

Водитель повернул машину в сторону дома. Дронго не любил водить машину. У него вообще была масса странных привычек. Например, уже много лет он неизменно пользовался парфюмом «Фаренгейт», хотя появилось много новых марок. Он никогда не курил – за всю свою жизнь он не выкурил ни одной сигареты. Он не любил сидеть за рулем автомобиля, так как это отвлекало его от собственных мыслей.

Когда они вернулись домой, оказалось, что квартира убрана и в ней никого нет. Джил, войдя в гостиную, подошла к окну. Отсюда открывалась изумительная панорама. Она повернулась к нему, и он почувствовал, что сейчас она произнесет нечто важное.

– Я давно хочу тебе сказать, – она смотрела ему в глаза. – Я не знаю, как долго ты будешь меня терпеть. И как долго будут длиться наши отношения. Я не хочу загадывать на много лет вперед. Но я хочу, чтобы ты знал: я буду любить тебя всегда. Независимо от того, как ты будешь ко мне относиться. Всегда.

Когда женщина говорит такие слова, мужчина должен, как минимум, гордиться тем, что разбудил в ней такое чувство. А он вдруг понял, что краснеет. Странное ощущение, раньше он почти никогда не краснел. Неужели ему стыдно? В последние годы он не всегда сохранял верность этой удивительной женщине. Или девочке? Сколько лет разницы у них? Но разве это имеет значение? Когда женщина говорит такие слова, она не имеет возраста. За последние два дня у нее было множество причин сорваться на истерику, показать характер, выразить недовольство. А вместо этого она говорит ему такие слова…

Он стоял перед ней и не знал, что ответить. Каждый человек в сущности одинок. В этом мире каждый из нас самостоятельно проходит путь от рождения до могилы. Каждый несет в себе свои тайны, груз нереализованных желаний, амбиций, тревог, страха смерти, счастливых воспоминаний и печаль забвения. Каждый рождается и умирает в одиночку. Но иногда из тысячи пар… из десяти тысяч пар… из миллиона… находится женщина, которая любит вопреки всему. Или мужчина, который влюбляется также вопреки всякой логике. И тогда человек познает счастье.

Впервые в жизни он не знал, что сказать. И в этот момент снова зазвонил телефон. Она улыбнулась. Он стоял и, не двигаясь, смотрел на молодую женщину, которая так красиво смотрелась на фоне вечернего города за окном. Он стоял и смотрел, а телефон продолжал звонить.

– Ты должен ответить, – напомнила она. – Мне будет неприятно, если я помешаю тебе в твоих делах.

По-английски слово «дела» прозвучало как «бизнес». Если перевести дословно, то она сказала, что ей будет неприятно, если из-за нее пострадает его бизнес. Дронго чуть поморщился. Какой, к черту, бизнес. Но она права. Нужно ответить.

Взяв трубку, Дронго услышал печальный голос Вейдеманиса:

– Я хотел тебе сообщить… Они не довезли мальчика до больницы. Он не перенес перелета.

– Господи, – прошептал Дронго.

Он рухнул на диван. Джил с удивлением и тревогой смотрела на него.

– Господи, – прошептал он, – в такие минуты начинаешь думать о справедливости Бога.

– Что произошло?

– Не могу! – вдруг крикнул он. – Не могу больше!

– Что с тобой? – она бросилась к нему.

– Мальчик погиб, – выдохнул Дронго. Он вспомнил красивого мальчика на фотографии. – Не могу! – заорал он. – Не хочу больше возиться в этом дерьме! Не могу!

Кажется, у него начался нервный срыв. Джил испуганно глядела на него, не понимая, что с ним происходит.

Он закрыл лицо руками. Нет, он не плакал. Он катался по дивану и рычал, закрыв лицо подушкой. Она смотрела на него и не знала, как ей быть. Минуту назад она была самой счастливой женщиной, потому что сумела сказать ему все, что ей давно хотелось сказать. Собственно, из-за этого она и прилетела сюда. А сейчас она видела, как он страдает.

– Ненавижу! – вдруг крикнул он, бросая подушку, и, тяжело дыша, посмотрел в потолок.

Джил дрожала, ожидая, когда кончится его истерика. Он неожиданно поднял голову. И она с нарастающим ужасом заметила, что у него поседели виски. Буквально на глазах. За несколько секунд. Теперь рядом с ней сидел другой человек. Более сильный и более страшный. Которого она не знала.

Глядя перед собой невидящими глазами, он набрал номер Вейдеманиса.

– Эдгар, где вы?

– Мы нашли Алика, – доложил Эдгар. – Сейчас мы с ним разговариваем.

– Где вы находитесь? – повысил он голос.

– Не нужно тебе приезжать, – ответил Вейдеманис.

– Где вы находитесь? – заорал он.

– В Конном переулке.

Дронго нахмурился. Некоторые города мира он знал достаточно хорошо, но каждый переулок даже в Москве знать не мог.

– Где этот переулок?

– Рядом с Шаболовкой. Перпендикулярно Шаболовке. Параллельно улице Шухова.

– Ясно.

Дронго поднялся. Прошел в кабинет. Достал пистолет. Вернулся в гостиную. Джил молча смотрела на него.

– Я ухожу, – коротко сообщил он Джил.

Она кивнула, ни о чем не спрашивая. Он направился к двери, но, подумав немного, вернулся к ней.

– Извини меня, – тихо сказал он. – Может, ты ошиблась? Может, ты выбрала не того, кого нужно? Извини меня. Я, кажется, вел себя безобразно, устроил истерику.

– Я все понимаю.

Она ждала, что он наконец скажет ей самые нужные три слова. Только три слова. Он посмотрел ей в глаза и понял, чего она ждет от него. Но ему трудно было произнести именно эти слова. И он вдруг понял, что если сейчас он их не произнесет, отношения между ними будут разрушены. Навсегда. И эта незаживающая рана останется с ней на всю жизнь. Но ему было невероятно трудно произнести именно эти три слова. Поэтому он молча смотрел на нее. А она ждала, что он скажет именно эти слова.

Он подумал, что иногда нужно соответствовать обстановке. И хотя сейчас он больше думал о розыске убийц, он обязан быть настоящим мужчиной и сказать столь необходимые слова матери своего сына.

– Я тебя люблю, – произнес он непослушными губами.

В английском языке эти три слова затерты – их постоянно говорят герои многочисленных фильмов и романов. Их можно было бы перевести и по-другому. Например, «ты мне нравишься». Но он сказал эти слова по-русски. Она его поняла. В глазах ее стояли слезы.

Ничего больше выдавить из себя он не сумел. Поэтому, резко повернувшись, он вышел и осторожно закрыл за собой дверь. Спустившись вниз, он сел в машину.

– Поехали, – сказал он водителю, сидя с закрытыми глазами.

Впереди была долгая ночь. Он подумал, что нужно позвонить Арзуманяну. Но что он может ему сказать? И можно ли вообще найти какие-то слова утешения? Арзуманян потерял все, что имел. И теперь он готов вернуться и начать мстить. Дронго нахмурился. Арзуманян может появиться в Москве в любой момент, и его уже невозможно будет остановить.

Глава одиннадцатая

Они свернули в переулок, когда на часах было уже около шести. Поднявшись по лестнице, Дронго нашел нужную квартиру и позвонил. Дверь открыл Кружков. В комнате на стуле сидел мужчина лет тридцати пяти. Каштановые волосы, красивое лицо, густые брови, светлые глаза. Было в этом лице что-то породистое. Он мог быть киноактером, но стал сутенером. Дронго заметил, что глаза Алика слегка косят. И это портило то впечатление, которое он производил в первый момент.

– Он клянется, что ничего не знает, – пояснил стоявший перед ним Вейдеманис.

Дронго подошел ближе и сильно ударил ногой по стулу. Алик опрокинулся на пол вместе со стулом. Вейдеманис и Кружков удивленно взглянули на Дронго. Никогда прежде он не позволял себе подобных выходок.

– У тебя есть минута, чтобы сказать нам правду, – Дронго наклонился к лежащему, – ровно одна минута. И не говори мне, что ты ничего не знаешь. Иначе я тебя просто пристрелю.

– Я ничего не знаю, – жалобно простонал напуганный сутенер.

– Маша – это твоя бывшая девушка?

– Да, – кивнул тот.

– Поставщик женского тела, – пробормотал Дронго. – Вставай, негодяй, и скажи нам, с кем хочет увидеться Назаров.

– Ему нужен один человек. Один мой знакомый.

– Кто именно? Мы хотим знать, кто именно.

– Один…

– Имя?! – крикнул Дронго.

– Карлик. Его кличка Карлик. Но он нормального роста. У него длинные руки, какие бывают у карликов, поэтому его так называют.

– Как ты его находишь?

– Я ему звоню, и он приезжает в клуб.

– Уже позвонил?

– Да. Он будет в клубе через час.

Дронго отвернулся.

– Можешь встать, – разрешил он.

Сутенер с трудом поднялся. Снова сел на стул. Недоуменно посмотрел на всех троих.

– Кто вы такие? – спросил он. – Вы из ФСБ? Или нет? Откуда вы?

– Из лавки древностей, – зло ответил Дронго. – Где находится ваш клуб?

– У Рижского вокзала. Это закрытый элитный клуб. «Синяя чайка». Туда не пускают посторонних.

– Ты член клуба?

– Обязательно, – улыбнулся Алик, – я там почетный член.

– Очень хорошо. Значит, ты проведешь нас в свой клуб.

– Нет, – испугался сутенер, – я не могу. Там охрана… нет, нет…

– Ты не понял, – перебил его Дронго. – Я не спрашиваю, можешь ты нас провести или нет. Я говорю: ты обязан нас провести, иначе я просто разобью твое красивое лицо. Даю тебе слово.

Алик испуганно смотрел на него, чуть отшатнувшись.

– Что вы хотите?

– Встретиться с Карликом. Он бывший уголовник? Только не ври, мы ведь все равно проверим.

– Да.

– Как его настоящее имя?

– Я не знаю. Кажется Равиль, но я точно не знаю. Все называют его Карликом.

– У тебя есть судимости?

– При чем тут я?

– Отвечай на мои вопросы, – строго сказал Дронго.

– Есть. Мошенничество и сводничество.

– А у Карлика?

Сутенер молчал. Все ждали, когда он заговорит.

– Да, – наконец кивнул Алик, – у него три судимости. Грабеж, убийство, организация преступной группировки. Можете проверить. Вы не из милиции? Откуда вы? – снова спросил он.

– Вставай и поедем в клуб, – приказал Дронго. – Только учти, Алик, если услышу одно лишнее слово, оно будет последним, которое ты произнесешь в своей жизни. Я тебя пристрелю.

– Что вы говорите? – снова занервничал Алик. – Кто вы такой?

– Это тебя не касается. Мы войдем в клуб втроем. И ты постарайся вести себя непринужденно. Веди себя естественно, Алик, иначе ты не доживешь до завтрашнего утра. Посмотри мне в глаза, и ты увидишь, что я не шучу.

– Хватит меня пугать, – вдруг разозлился сутенер. – Если вы хотите поехать со мной в клуб – черт с вами, поедем. Но учтите, там будет своя охрана. Вооруженная охрана.

– Будем считать, что ты нас предупредил, – кивнул Дронго, – теперь иди переоденься. Только сначала покажи свою одежду нашему другу, чтобы в ней случайно не оказалось оружия. И никому не звони, не нужно. Надеюсь, что у тебя приличное нижнее белье и мой друг может на тебя посмотреть. Леня, проводи этого поставщика женского тела в спальню, пусть он переоденется.

Кружков, сдерживая смех, увел хозяина квартиры. Вейдеманис недовольно покачал головой.

– Я тебя таким никогда не видел.

– Я сам себя таким не видел, – вздохнул Дронго. – Арзуманян может вернуться в Москву уже завтра утром. Хотя, я думаю, на всякие формальности у него может уйти один день. Представляешь, в каком состоянии он вернется! Если Назаров связан с убийцами, стрелявшими в его машину, можно считать его трупом. Арзуманян доберется до него и зубами перегрызет ему горло. Остановить человека в таком состоянии невозможно. Таких и пуля не берет. Они становятся словно заговоренные. Я с подобными случаями сталкивался.

Дронго тяжело вздохнул.

– Не могу я привыкнуть к убийствам. И смириться с любой несправедливостью. Наверное, во мне присутствует такой атавизм. Мне это и самому иногда мешает. Превращаюсь в резонера, моралиста. Но иначе не могу. Не могу смириться со злом. И пока я не найду этих убийц, ночами спать не буду, мне эти дети сниться будут.

– Тебе нужно отдохнуть, – примирительно сказал Эдгар. – Возьми Джил и поезжайте куда-нибудь. Во Францию или в Италию. И забудь обо всех проблемах.

Он помолчал и добавил:

– После того, как мы завершим наше расследование.

– Кажется, мы обретаем прежнее взаимопонимание, – пробормотал Дронго. – Спасибо, Эдгар. Только учти: этот Алик скользкий и хитрый, как змея. Нельзя ни на секунду выпускать его из вида. Чтобы он ни с кем не мог поговорить, пока я буду толковать с этим Карликом. Учти, Алик прошел настоящую «школу выживания». У него две судимости. Это опытный преступник. Естественно, он захочет от тебя оторваться.

– Я не сидел за мошенничество и никогда не занимался сводничеством, – невозмутимо сообщил Вейдеманис, – но думаю, что моя подготовка не хуже. Он от меня не уйдет, можешь не беспокоиться.

Алик вышел из спальни, одетый в черный блестящий костюм в полоску и бордовую водолазку. На ногах были лакированные туфли. Тщательно причесанный, он выглядел настоящим пижоном.

– Я готов, – торжественно провозгласил он.

– Ты посмотри, как он выкаблучивается, – удивился Кружков, глядя на хозяина квартиры.

– Это его стиль, – пояснил Дронго. – Поехали, Алик, и помни, что я тебе сказал.

У дома стояли «жигули» Кружкова и «вольво» Дронго. За рулем иномарки сидел водитель.

– Пусть Сергей едет за нами, – тихо шепнул Дронго Вейдеманису.

Тот сразу понял своего напарника. Кружков сел за руль «жигулей», Дронго – на переднее сидение, Алик – на заднее. Эдгар устроился рядом с ним.

– Они поедут за нами, – сказал он, указав на «вольво».

Алик видел, что он подходил к машине, но не мог знать, что там был только водитель. Эдгар понял замысел Дронго: пусть сутенер думает, что их больше, чем это было на самом деле.

Они подъехали к зданию клуба минут через двадцать. Часы показывали без пятнадцати семь. Обе машины вырулили на стоянку перед клубом. Вышедший первым Алик кивнул знакомому дежурному:

– Эти приехали со мной.

Кружков остался у машины, а Алик в сопровождении Дронго и Вейдеманиса вошел в клуб. Он не соврал: у входа действительно стояли несколько охранников. Их проверили на наличие металла, и приборы загудели, когда Дронго и Вейдеманис проходили мимо них. Охранники преградили им путь, объяснив, что в клуб нельзя входить с оружием или другими металлическими предметами. Но Алик коротко объяснил, что оба гостя приехали с ним. Узнавшие его охранники отступили, и все трое прошли в общий зал.

– Мне нужен только Карлик, – пояснил Дронго.

– Он еще не пришел, – сказал Алик, оглядывая зал.

К ним уже спешила полная женщина в немыслимом розовом платье, которое обтягивало ее колышущиеся формы.

– Алик, дорогой! – закричала женщина. – Как я рада тебя видеть!

– Сильва, моя любимая, – он полез к ней целоваться.

Он хотел что-то еще сказать, но Вейдеманис вдруг ловко оттолкнул его и поцеловал женщину в щеку.

– Я его друг, мадам, – галантно объяснил Эдгар. – Может быть, вы порадуетесь и моему приходу?

От нее пахло кремами, пудрой и коньяком. Женщина расплылась в улыбке.

– Конечно, мой дорогой. Садитесь за столик. Я пришлю вам лучших девочек.

– Напросился, – толкнул своего напарника Дронго.

Они прошли к столику и сели таким образом, чтобы зажать Алика в углу. Почти сразу к ним подошли три молоденькие девушки в очень коротких юбках. Девушки были длинноногие и красивые, но Дронго почему-то стало грустно. Он вспомнил оставшуюся дома Джил и невольно поморщился. Ему были противны эти девицы.

Одна из девушек попыталась устроиться у него на коленях. От нее пахло сигаретами и спиртным. Он легонько оттолкнул девушку и подвинул стул.

– Лучше сюда, – предложил он, – а то я могу не сдержаться.

– Ты такой горячий? – томно спросила девица.

«Словарный запас каждой из них примерно равен словарю Эллочки-людоедки», – с раздражением подумал Дронго.

Вторая девица протиснулась мимо Вейдеманиса и уселась на колени к Алику.

– Как мы по тебе скучали, – прощебетала она, обнимая его за шею.

На девице было короткое красное платье и темные колготки. Платье задралось, и Дронго невольно отвернулся. Вейдеманис тоже усадил свою девицу на стул и больно толкнул в бок Алика, который пытался что-то прошептать на ухо своей подруге.

– Не нужно секретничать в обществе, – хрипло проговорил Эдгар.

– Что с твоим голосом, красавчик? – спросила одна из девиц.

– Простудился, – ответил Вейдеманис.

– Закажите нам шампанского.

В задачу девиц входила «раскрутка» клиентов. Алик, зная их методы, возмутился. Они не должны были так встречать его гостей и тем более так относиться к нему.

– С ума сошли? – грозно спросил он. – Какое шампанское? У вас здесь вода, а не шампанское. А если закажем «Дон Периньон», то это для себя, а не для вас.

– Какой жадюга, – прошептала одна из девиц.

– У нас важный разговор. Мы ждем одного нашего друга, – объяснил Дронго. – Будет лучше, если пока вы нам не будете мешать, девочки. А вот когда наш друг придет, вы сможете к нам присоединиться.

– Скоро начнется наша программа, – с наигранной печалью произнесла сидевшая на коленях у Алика девица, – и вы про нас вообще забудете. У нас здесь столько звезд выступает. Знаете, сколько им платят!

– Значит, у вас популярный клуб, – резонно заметил Дронго. – Идите девочки, вы нам мешаете. И скажите, чтобы нам принесли бутылку вина. Желательно красного.

– Здесь тоже ничего не вышло, – довольно громко сказала девица, поднимаясь со стула.

Вторая встала следом. Алик, все еще пытавшийся что-то сказать девице в красном, замер, увидев угрожающий жест Вейдеманиса.

– Уходи, – сказал он и грубо толкнул девицу.

Она чуть не упала, но удержалась. Дронго услышал, как она негромко ругнулась.

– Совсем от рук отбились, – неодобрительно сказал Алик, – нужно их менять. Такие девицы портят имидж клуба. Но они не виноваты. Сейчас никто не хочет знакомиться с девочками в клубе. Это раньше здесь раздолье было, и они за ночь такие деньги зарабатывали. Ну, тогда было много шальных денег. Особенно в девяносто втором и в девяносто третьем. Здесь тогда такие типы сидели в малиновых пиджаках! Сейчас никого не осталась. Одних перестреляли, другие разорились, третьи сбежали. А остальные давно поменяли свои пиджаки. Сюда бизнесмены теперь со своими девочками приезжают. Этого добра хватает. Здоровые, проверенные, умные, толковые. Сейчас все студенток ищут, и чтобы раньше проституткой не была. А как ей жить, никто думать не хочет.

Он тяжело вздохнул. Дронго и Вейдеманис, скрывая улыбки, слушали сагу сутенера о нелегкой жизни.

– У нас девочки в двадцать пять – уже старухи. Ей в двадцать нужно богатого мужика найти. Такого, чтобы при деньгах был, причем желательно при больших. Только не всем везет. А те, кому повезет, двумя руками за свое счастье держатся. Он им и квартиру покупает, и машину, и деньги дает. Вот они и живут так, ни о чем больше не думая. Бизнесмену хорошо: он потратит тысяч пятьдесят и получит чистую бабу на несколько лет. Никаких проблем, никакой заразы, никаких обязательств. Некоторые даже рожают и потом получают деньги на детей. Но таких мало. А вообще-то мало кто устраивается. Повезло, если найдешь постоянного мужика. А не повезло – значит, будешь лезть на мужиков в этом клубе. И когда-нибудь нарвешься или на СПИД, или на садиста, который тебя разукрасит, или на психопата. У нас здесь один такой был. Заранее дырочки в презервативах делал, гад. Ну его наши охранники поймали и немного поучили. Теперь он уже никому не нужен. Ему все внутренности отбили…

– Хватит, – перебил его Дронго, – надоело слушать твои «здравые рассуждения» о нелегкой жизни твоих подопечных. В другой раз расскажешь. А сейчас посмотри еще раз, может твой друг уже здесь?

– Как я могу посмотреть, если здесь такой слабый свет? – вдруг завелся Алик. – Я ничего не могу увидеть. Чтобы Карлика найти, мне нужно по залу походить, в кабинеты заглянуть. А вы меня здесь зажали и выйти не даете.

– Дадим, – кивнул Дронго, – только в следующий раз. Ты лучше посиди спокойно, а я пока по залу похожу. Уже семь часов вечера, и твой друг должен был приехать. Если ты правильно описал его приметы, то я его быстро найду. Только ты не дергайся. Иначе мой друг в тебе дырочку сделает. Побольше той, которая была в презервативах твоего знакомого гада. Намного больше.

Он поднялся и пошел по залу. Зал постепенно заполнялся. Здесь были популярные ведущие шоу-бизнеса, известные бизнесмены, политики. Алик был прав. Почти все они сидели за столиками с девицами. Было заметно, что женщины появились рядом с мужчинами недавно и явно не походили на спутниц жизни, состоящих с ними в законном браке. Но Карлика нигде не было. Дронго повернул в сторону коридора. Если они ошиблись, то нужно дождаться Назарова с дамой, чтобы вычислить Карлика непосредственно на месте. Придется ждать, пока состоится встреча. Это сильно изменит их планы. Возможно, Назаров хочет получить информацию от Карлика. Или поручить ему новое дело. В таком случае будет ясно, что заказчиком покушения был сам Назаров. Но чтобы доказать его вину, нужно сначала поговорить с Карликом.

А если Назаров имеет другие криминальные интересы, которые связывают его с этим сутенером и бандитом? Тогда нужно проверять остальных. Флейшера и Абрамова. Тогда остаются эти двое. Но сначала все же нужно проверить Назарова. Хотя наличие любовницы и знакомство с сутенером – это еще не те преступления, за которые можно судить человека. Если, конечно, Назаров не выходил через Алика непосредственно на убийц. Если, конечно, он не заказал убийство Арзуманяна. Дронго снова вспомнил о детях бизнесмена и помрачнел. Если заказчик – Назаров, то это станет ясно уже сегодня вечером. Значит, остается только ждать, когда они здесь появятся.

Дронго посмотрел в ту сторону, где сидели Вейдеманис и его подопечный. А если Алик соврал? Если он неправильно описал Карлика? С такой кличкой это мог быть человек очень маленького роста. Если Алик слукавил, то нужно искать человека карликового роста. Дронго заметил, что по залу движется их знакомая дама в розовом платье, которое, казалось, на ней вот-вот лопнет.

– Мадам, – бросился к ней Дронго, – у меня к вам большая просьба.

– Хотите отдельный кабинет? – с готовностью откликнулась женщина.

– Нет, нет. Я не про это. Мы хотим сделать нашему другу Алику сюрприз, поэтому ждем, когда появится его знакомый. Но пока его нет, мы не можем ничего сделать. Вы мне поможете?

– А кого вы ищите?

– Карлика. Не могу нигде его найти.

– Он же никогда не выходит в общий зал, – удивилась женщина. – Наверное, Алик вам это не сказал. Он любит устраивать розыгрыши. Карлик сидит в четвертом кабинете. Он всегда занимает его один и ждет своих друзей. Скажите Алику, чтобы не валял дурака и шел к своему другу. Он отлично знает, где тот находится.

– Спасибо, мадам, – кивнул Дронго, стараясь не дышать рядом с дамой. Концентрация разнообразных запахов, замешанных на поте, была чрезмерной.

Он пошел по коридору, думая, что, когда вернется, даст по морде Алику. Третий кабинет, четвертый. Дверь была обычного бежевого цвета. Проверив оружие, Дронго крутанул ручку двери, и она открылась. С бьющимся сердцем он вошел в кабинет.

– Здравствуй, Карлик, – сказал Дронго.

Глава двенадцатая

Перед ним сидел человек среднего или даже выше среднего роста. Но было понятно, почему его называли Карликом. У человека была непропорционально маленькая голова, очень длинные конечности и почти детское выражение лица, какое обычно бывает у лилипутов. Он вопросительно взглянул на Дронго.

– Кто вы такой? – спросил он тонким голосом.

– Это вы Карлик? – уточнил Дронго.

– Меня иногда так называют, – нахмурился незнакомец, опуская руку под стол. – Кто вам сказал обо мне? Зачем вы сюда пришли?

– Меня прислал Алик, – пояснил Дронго, – он сказал мне, что вы должны встретиться с Назаровым.

– Верно, – согласился Карлик, поднимая руку из-под стола и немного успокаиваясь.

Дронго сел перед ним и посмотрел ему в глаза. Если это тот самый человек… Если стрелял Карлик, тогда все ясно. Озлобленный насмешками, недоразвитый физически и духовно, имевший несколько судимостей, этот человек не пощадит ни детей, ни женщин. Ему просто недоступно чувство сострадания. «А судя по голосу, он еще и импотент, – с нарастающей злостью подумал Дронго. – У таких людей нет ничего святого. Однако нужно продолжать разговор, словно ничего не происходит».

– Зачем он тебя прислал? – поинтересовался Карлик. – Чего тебе нужно?

– Поговорить с тобой.

Дронго взглянул на часы. Десять минут восьмого. В любой момент сюда может войти Назаров, и тогда разговор не состоится.

– Что тебе нужно?

– Вчера вы неплохо поработали, – неожиданно сказал Дронго.

Карлик напрягся. Он заметно испугался. Затем отвел взгляд. Этот человек не мог скрыть своих чувств. Он был лишен многих обычных радостей и именно поэтому сидел в кабинете один.

– Я не понимаю, что ты говоришь, – пробормотал Карлик. – Я не хочу с тобой разговаривать. Позови Алика. Или Назарова.

– Вчера вы с партнером застрелили вице-президента.

Дронго блефовал, но видел, как реагирует Карлик, и понимал, что выбрал правильную тактику.

– Уходи, – процедил Карлик, – я ничего не знаю. И не буду с тобой разговаривать, пока не придет Алик.

– Сейчас он придет.

Дронго достал мобильный аппарат и, поглядывая на Карлика, набрал номер. Затем громко сказал:

– Эдгар, я в четвертом кабинете. Это по коридору направо. Возьми Алика и приходите сюда. Мы вас ждем.

Дронго убрал аппарат.

– Теперь веришь? – спросил он, обращаясь к собеседнику.

Тот кивнул.

– Но не нужно задавать мне глупые вопросы, – предупредил Карлик.

– Это ты стрелял вчера вечером?

Дронго был почти уверен в этом, но с удивлением заметил, что Карлик отрицательно покрутил головой.

– Я тебя не понимаю, – упрямо сказал он.

В этот момент кто-то, оказавшийся за спиной Дронго, негромко произнес:

– Что происходит? Почему ты не один, Карлик?

Дронго слегка обернулся. Этого движения было достаточно, чтобы Карлик выхватил пистолет и направил в его сторону. Дронго поднялся со стула и сделал шаг назад. Рядом с ним стоял мужчина лет пятидесяти с благородной сединой в темных волосах. Он был одет в строгий темно-синий костюм. Дронго понял, кто перед ним.

– Стоять! – крикнул Карлик.

– Вы господин Назаров? – спросил Дронго.

– Да, – кивнул Назаров. – Кто вы такой? Убери пистолет, Карлик, мне нужно с тобой поговорить.

– Не двигаться!

У Карлика горели от возбуждения глаза. Очевидно, с оружием в руках он чувствовал себя почти героем. «Такие вот психопаты и становятся убийцами», – отрешенно подумал Дронго.

– Нужно поговорить, – зло повторил Назаров. – Убери пистолет, идиот, ты еще случайно выстрелишь и убьешь кого-нибудь из нас.

– Убью! – крикнул, захлебываясь от радости, Карлик.

– Можете вы мне объяснить, что здесь происходит? – спросил Назаров, обращаясь к Дронго.

– Скорее, вы мне, – возразил тот. – Это вы хотели встретиться с этим типом. Мне он совсем не нужен.

– Кто вы такой? – повернулся к нему Назаров.

– Он из милиции! – закричал Карлик и неожиданно выстрелил.

Если бы Дронго обладал худшей реакцией, пуля попала бы ему в плечо. Звук выстрела разнесся по коридору. И в этот момент дверь приоткрылась.

– Не входи! – закричал Дронго, понимая, что за дверью может оказаться Вейдеманис.

Карлик вновь поднял оружие.

– Проклятье, – прошипел Дронго, доставая пистолет.

Более всего на свете он не любил пользоваться оружием, хотя прекрасно стрелял. Он поднял пистолет и, почти не целясь, выстрелил, рассчитав, чтобы пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы Карлика. Такие вещи впечатляют. Карлик вздрогнул и упал на пол. Назаров, изумленный и бледный, оглядывался по сторонам, все еще не понимая, что происходит.

Дронго выстрелил еще раз. В этот момент в комнату ворвался Вейдеманис. Он также сделал несколько выстрелов в сторону Карлика, не давая ему подняться. В коридоре послышался топот. Дронго подошел к Карлику, который прятался за столом. Тот поднял голову, и злобная улыбка искривила его почти детское лицо.

– Брось пистолет, – строго сказал Дронго и ударил бандита по руке.

Карлик выпустил пистолет и жалобно заскулил. Очевидно, он не переносил физической боли. Как и все убийцы, он безумно боялся боли.

Дронго, отбросив его оружие, посмотрел на Назарова.

– Это ваш знакомый? – резко спросил он.

В этот момент в комнату вбежала женщина. Очень красивая молодая женщина в атласном темно-зеленом платье. Дронго успел заметить, что у нее было слегка вытянутое лицо, крупные глаза, курносый носик, пухлые губы. Женщина испуганно бросилась к Назарову:

– Кто здесь стрелял?

– Ничего, ничего, Маша, все в порядке.

Назаров пытался дрожащей рукой достать носовой платок, но никак не мог попасть в карман.

– Я принесла твою сумку, – сказала Маша, протягивая небольшую пухлую сумку Назарову.

Тот резко отодвинулся.

– Подожди! – крикнул он, явно нервничая. – Чего ты лезешь со своей сумкой.

Женщина обиженно отвернулась и промолчала.

Дронго наклонился к дрожавшему Карлику, поднял его пистолет.

– Вставай, – приказал он.

– Руки вверх! – услышал он. У дверей толпились охранники.

– Хватит ребята, – устало попросил Дронго. – Вызывайте лучше милицию. А еще лучше – позвоните старшему следователю Гордееву. Его телефон я дам.

– Кто вы такой? – спросил один из охранников.

– Хороший человек, в отличие от этого гада, – пояснил Дронго, толкая Карлика ногой, чтобы тот поднялся.

Бандит поднялся, и все увидели его дрожащие руки. Назаров мрачно смотрел на него. Вейдеманис убрал пистолет и, достав наручники, надел их на руки Карлика. Один из охранников поспешил выйти, чтобы вызвать милицию. Назаров сунул сумку в руки Маши и подтолкнул ее в сторону двери.

– Подождите, – остановил ее Дронго.

Он шагнул к женщине и почти силой вырвал из ее рук сумку. Затем открыл. В сумке плотными рядами лежали пачки долларов. Увидев деньги, Карлик всем корпусом подался вперед.

– Это ваши деньги? – спросил Дронго, обращаясь к женщине.

Она испуганно охнула, отступая к стене, и отрицательно покачала головой.

Дронго взглянул на Назарова. Тот стоял смертельно бледный.

– Это деньги за убийство Вячеслава Лунько? – спросил Дронго.

– Что?! – изумился Назаров. – Какая глупость! О чем вы говорите?! Неужели вы думаете, что я мог дать этому кретину деньги? Он не способен потратить и десяти долларов! И зачем вообще мне нужно было убивать Славу Лунько?

Дронго нахмурился. Изумление Назарова выглядело весьма правдоподобно. «Нужно будет поподробнее его допросить», – подумал он.

– Что здесь происходит?

В комнату вошел невысокий лысоватый мужчина лет пятидесяти. Очевидно, это был директор клуба. Назаров, увидев его, облегченно вздохнул.

– У вас по клубу гуляют бандиты и сумасшедшие, – зло произнес Назаров. – Арестуйте этого человека! Он ненормальный, – и вице-президент показал на Дронго.

– Кто вы такой? – спросил лысоватый господин у Дронго.

– Я эксперт по вопросам преступности, – пояснил Дронго. – Этот человек, – указал он на Карлика, – обвиняется в убийстве.

Он хотел добавить, что заказчиком убийства был господин Назаров, но интуитивно воздержался.

– Какой он эксперт?! – гневно крикнул Назаров. – Они только что стреляли в этой комнате. У меня есть свидетели.

– Спокойно, – неожиданно сказал своим хриплым голосом Вейдеманис. – Мой напарник – действительно эксперт по вопросам преступности. В этом вы легко убедитесь, когда сюда приедут сотрудники милиции и прокуратуры.

– Не клуб, а бардак! – закричал Назаров. – Верните мою сумку, – потребовал он у Дронго.

– Я передам ее прокурору, – возразил тот.

– Верните сумку! – заорал Назаров.

– Нет, – сказал Дронго.

В этот момент пистолеты четверых охранников нацелились ему в лицо. Эдгар выхватил свой пистолет и встал рядом. Он готов был защищать друга. Карлик, стоя рядом с Дронго, не знал, куда ему спрятаться. Одно лишнее движение – и в комнате могла начаться стрельба.

– Уберите оружие, – оценил ситуацию директор клуба, – мы уже вызвали милицию. Давайте сядем и успокоимся. Отсюда никто не выйдет, пока не приедут следователи.

– Вы с ума сошли?! – вскипел Назаров. – Я не собираюсь сидеть и ждать, пока сюда приедут следователи.

– Опустите пистолеты, – еще раз приказал директор клуба охранникам, – и никого к нам не пускайте.

– Я ухожу, – сделал движение к двери Назаров.

– Господин Назаров, – возразил ему директор, – вы же разумный человек и понимаете, что я не смогу объяснить сотрудникам прокуратуры, почему вы не захотели с ними разговаривать и ушли отсюда.

– Просто не захотел, – огрызнулся Назаров. Он посмотрел на Машу, потом на Дронго. – Неужели вы не понимаете, что я не могу допустить, чтобы мое имя всплыло в связи со скандалом в этом клубе? Я приехал сюда, чтобы отдохнуть, а не оказаться на газетной полосе в качестве лягушки для препарирования. У меня жена и взрослые дети! – закричал он, теряя терпение.

Дронго посмотрел на Машу. Судя по выражению ее лица, она испытывала отвращение к Назарову. Но промолчала.

– А зачем вы принесли такую сумму в клуб? – поинтересовался Дронго. – Здесь нет азартных игр и никто не берет за услуги такие невероятные суммы. Зачем вам понадобились эти деньги?

– Не ваше дело! – заорал Назаров. – Закройте дверь! – крикнул он знакомой даме с пышными формами.

Та испуганно прикрыла дверь.

– Не нужно так нервничать, – заметил Дронго, убирая оружие и усаживаясь на стул. Следом сели Вейдеманис, Карлик. Затем на стулья опустились Назаров, директор клуба и Маша. Четверо охранников оказались за дверью.

– А наш сутенер, кажется, сбежал, – осторожно сказал Вейдеманис, обращаясь к Дронго.

– Ничего, – усмехнулся Дронго, – все равно найдем.

– Я должен сидеть тут и выслушивать все это? – зло вмешался Назаров. – Ничего. Мы найдем на вас управу.

– Этот сутенер – ваш близкий знакомый, – сказал Дронго с отвращением, – и не нужно делать вид, что вы его не знаете. Сегодня днем вы просили Машу найти Алика, чтобы он предупредил Карлика, что вы приедете в клуб. Или этого тоже не было?

Назаров метнул страшный взгляд в сторону Маши.

– Это ты, сука, обо всем рассказала?! – зло спросил он.

Женщина испуганно отшатнулась.

– Нет, – оправдываясь, сказала она, – нет, нет! Я никому ничего не говорила.

– Врешь! – закричал Назаров. – Откуда же они узнали о нашей встрече? Кто проболтался? Ты или Алик?

– Я им ничего не говорила, клянусь тебе, – прижала руки к груди Маша. – Это не я. Это, наверное, Алик.

Назаров вспомнил, как она вошла в кабинет, и немного успокоился. Может, он напрасно так нервничает? Он имеет право носить с собой в сумочке любые суммы на личные расходы. Никаких других доказательств его вины не существует. И вообще никакой вины нет. А то, что Алик сбежал, даже хорошо. Не останется следов.

– Я больше никого ждать не намерен, – строго сказал Назаров. – Кто захочет со мной беседовать – милости прошу ко мне в офис. Я вам не мальчишка, чтобы ждать здесь целый час. У меня и без того дел хватает.

– Не нужно, – остановил его Дронго, – иначе мы начнем стрелять. Сидите и ждите вместе со всеми сотрудников прокуратуры. Я думаю, у них к вам будет много вопросов. И не нужно делать вид, что вы ничего не понимаете.

– А мне можно уйти? – неожиданно спросила Маша.

Ей никто не успел ответить. Дверь открылась, и в сопровождении нескольких сотрудников милиции в кабинет вошел Гордеев. Увидев сидевшего за столом Карлика, он удовлетворенно кивнул и посмотрел на Дронго.

– Вы еще не устали? – спросил старший следователь, – Вам не надоело ловить по всему городу бандитов? Хорошо еще, что на этот раз вы обнаружили живого бандита. Предыдущему повезло гораздо меньше.

– Сын Арзуманяна умер, – коротко сообщил Дронго.

Гордеев помрачнел, сел на стул, достал сигареты. Негромко выругался. Затем снова взглянул на Дронго:

– Что вы хотите мне сообщить?

– Карлик принимал участие в нападении на машину Арзуманяна, – пояснил Дронго, – и наверняка еще и во вчерашнем убийстве Лунько. Я могу ошибиться, но мне кажется, что, когда в руки этому типу попадает оружие, он испытывает почти сексуальное блаженство. Нужно проверить его психику.

– Проверим, – мрачно пообещал Гордеев.

– И еще, – сказал Дронго. – Вот этот господин – Назаров – приехал в клуб с сумкой, в которой находится несколько десятков тысяч долларов. Сегодня днем он заранее договаривался о встрече с Карликом через знакомого сутенера. Я думаю, что нужно выяснить, почему вице-президент нефтяной компании ходит с огромной суммой денег и «случайно» оказывается в кабинете с бандитом. Может, это плата за какой-то заказ?

– Вы сошли с ума, – твердо заявил Назаров. – Все это домыслы. Плод вашей бурной фантазии. С чего вы решили, что я отдам какому-то бандиту такую сумму?

– А откуда у вас эти деньги? – спросил Дронго. – Или вы копили ее всю жизнь? Нужно полагать, что налоги с этой суммы вы аккуратно заплатили?

– Отцепитесь от меня! – взорвался Назаров. – Чего вы от меня хотите? Это мои сбережения.

– За двести лет честной жизни, – кивнул Дронго. – И вам не стыдно, Назаров! Вы же вице-президент компании, а ведете себя как обыкновенный вор. Неужели вам безразлична ваша репутация?

– А вам какое дело? – окончательно разозлился Назаров. – Это мое дело, как себя вести. И деньги мои. Я их принес, я их и унесу. Никому я не платил и ничье убийство не заказывал. Можете спросить хотя бы у него, – показал он на Карлика.

– Как только мы все проверим, так вас и отпустим, – сказал Гордеев. – Уведите задержанного, – обратился он к сотрудникам милиции.

– Подождите, – вмешался Дронго, – пусть он сначала скажет, кто был рядом с ним в момент нападения. Кто?

Карлик отвел глаза. Ему не хотелось разговаривать с этим непонятным человеком.

– С тобой был Шмель, – неожиданно сказал Дронго, – он сидел за рулем… А кто был третий? Назови имя третьего.

– Он… ты… он…

У Карлика сморщилось лицо. Было очевидно, что это человек с неуравновешенной психикой. Кажется, он готов был расплакаться. После того как у него отобрали оружие, он заметно сник.

– Уведите его, – нахмурился Гордеев.

Было понятно, что ничего путного добиться от бандита сейчас не удастся. Нужно подождать, пока он успокоится. Карлик, опустив голову, вышел в коридор в сопровождении двух офицеров.

– И вы думаете, что у меня могли быть общие интересы с таким типом? – возмущенно спросил Назаров.

– Не лгите, – устало сказал Дронго.

Он искал чудовище, а нашел растерявшегося чиновника и полубезумного идиота. Однако он понимал, что другой бандит, находившийся рядом с Карликом, и был истинным вдохновителем преступления.

– Я подам на вас в суд, – возмущенно произнес Назаров.

– Не нужно, – сказал Дронго.

Он взглянул на Вейдеманиса. Можно было бы предъявить пленку с записью голоса вице-президента. Но это означало, что они готовы отвечать за незаконное прослушивание и смириться с конфискацией собственной аппаратуры.

– Я слышал ваш разговор с Машей, – неожиданно вмешался Эдгар. – Утром я проверял телефонную линию вашей знакомой и случайно подслушал ваш разговор. Вы просили ее найти Алика, а она отказывалась, полагая, что вас интересуют его знакомые женщины. Вы еще разозлились и обругали ее. И приказали найти человека, который должен прийти в клуб.

Назаров возмущенно открыл рот. Но промолчал.

– Мой друг – телефонный оператор, – поддержал игру Вейдеманиса Дронго. – Мы утром случайно вышли на Машу. Он обслуживает район, где живет ваша знакомая.

Дронго заметил усмешку Гордеева. Однако тот не стал вмешиваться. Старший следователь явно не поверил в версию о «телефонном операторе» Эдгаре Вейдеманисе, который «случайно» подслушал Машу.

– Признавайтесь, Назаров, – строго потребовал Дронго. – Это вы были заказчиком нападения на Арзуманяна и Лунько?

– Нет, – выдохнул Назаров, – нет, не я. Честное слово, не я.

Он закрыл лицо руками. Потом посмотрел на Машу. Очевидно, ему было неприятно говорить в присутствии своей подруги.

– Выйди отсюда, – мрачно приказал он ей.

Она презрительно поджала губы и вышла. Гордеев выразительно посмотрел на директора клуба, и тот тоже вышел в коридор вместе с сотрудником милиции. В комнате остались четверо мужчин: Гордеев, Назаров, Дронго и Вейдеманис.

– Говорите, Назаров, – сурово произнес Дронго. – Нас интересует третий нападавший.

– Я не знаю, – выдохнул тот, – я действительно не знаю. Вы ошибаетесь, я не имею отношения к этим нападениям…

– Вы принесли деньги в клуб и хотели встретиться с бандитом сразу после вчерашнего нападения, – продолжал Дронго. – Объясните нам, почему.

Назаров посмотрел на него, потом на Гордеева.

– Алик знакомил нас с красивыми женщинами, – неохотно заговорил вице-президент. – Он уже давно обслуживал все руководство компании. Мы даже заказывали самолет – возили его знакомых на Мальдивы. В общем, он был нужным человеком. И все знали о круге его знакомых…

– Продолжайте, – предложил Гордеев, видя как Назаров запнулся.

– Мы знали, что у него есть знакомые среди бандитов, – продолжал тяжело дыша Назаров, – но я никогда не предполагал, что ему поручат… поручат такое дело. За две недели до нападения на машину мы с Арзуманяном серьезно поспорили. Его земляк Абрамов – наш третий вице-президент, и, очевидно, от него Арзуманян узнал о реальном положении дел компании. Он отказался страховать наше оборудование – оно было не до конца укомплектовано. В общем, разговор был очень неприятный. Очень. Мы с Лунько настаивали, он отказывался. Потом он ушел. Своим отказом он поставил нас в очень трудное положение. Ведь наши зарубежные партнеры знали, что мы работаем с компанией Арзуманяна.

– И тогда вы приняли решение о его физическом устранении? – спросил Дронго.

– Нет, – возразил Назаров, – нет, нет. Мы решили, что нужно искать другой выход. И вдруг произошло это нападение на Арзуманяна. Я сразу понял, что кто-то из наших решил «позаботиться». Но тогда я не думал об Алике. Через некоторое время я узнал, что Алик покупает себе квартиру на Профсоюзной. И тогда я заподозрил неладное. Ему всегда не хватало денег. А тут вдруг кто-то их ему дал. Но до вчерашнего дня я грешил на Лунько, считая, что это он нанял убийц…

Назаров замолчал.

– Продолжайте, – сказал Гордеев.

– Вот и все, – устало махнул рукой Назаров. – Я понял, что нужно найти Алика и поговорить с ним. Сутенер оказался человеком сообразительным. Когда я предложил ему деньги, он сразу сдал Карлика. Сказал, что он был одним из нападавших на Арзуманяна и Лунько. Подозреваю, что за хорошие деньги Алик продаст душу дьяволу. Тогда я предложил ему найти Карлика. Я приготовил деньги, чтобы заплатить Карлику и получить его письменное признание о настоящем заказчике убийства. Мы договорились встретиться. Но когда я пришел, то увидел здесь этого господина, – Назаров кивнул в сторону Дронго.

– Ничего не понимаю.

Гордеев посмотрел в сторону Дронго, словно ожидая, что тот объяснит ему сказанное Назаровым.

– Все понятно, – нахмурился Дронго. – Назаров понял, что кто-то другой принял решение об устранении Арзуманяна. Этот заказчик уплатит деньги через Алика, приказав устранить Арзуманяна. Но киллеры просчитались: Арзуманян оказался жив, а шум вокруг этого нападения не устроил заказчика. И тогда он принял решение убрать Лунько, который, очевидно, знал больше, чем Назаров. Таким образом, заказчик убивал сразу двух зайцев. Отводил подозрение от себя и подставлял Лунько под месть Арзуманяна. Но Назаров разгадал его игру и решил купить признания сутенера и Карлика, чтобы иметь возможность шантажировать истинного заказчика. А мы ему помешали. Все верно?

Назаров отвернулся. Он не хотел больше ничего комментировать.

– Кто заказчик? – спросил Гордеев. – Кто, по-вашему, мог выйти на бандитов?

Назаров молчал.

– По-моему ясно, – вмешался Дронго, – нужно только представить себе, кого может шантажировать наш гость. Он ведь первый вице-президент компании. Человек, на которого он собирал компромат, должен занимать более высокое положение, чем Назаров. У него должны быть деньги и влияние, которому завидует Назаров. Этим человеком может быть только президент компании Флейшер. Я прав или ошибаюсь?

Гордеев ошеломленно поднялся. Назаров опустил голову.

– Не может быть… – растерянно прошептал старший следователь. – Этого не может быть…

– Очевидно, подлинным вдохновителем этой истории с Арзуманяном был сам Флейшер, – продолжал Дронго. – Арзуманян и не догадывался, что за всеми финансовыми потоками стоял президент компании. И подозревал обоих вице-президентов. С ними у него был неприятный разговор. Но оказалось, что они тоже были подставкой. Вот, собственно, и все.

– Это правда? – Гордеев смотрел на Назарова, но тот молчал. Весь его вид говорил о том, что возразить ему нечего.

– Где сейчас может быть Флейшер? – спросил старший следователь.

– Наверное, в офисе, – предположил Назаров, – он обычно там до десяти-одиннадцати вечера.

– Поехали в офис немедленно, – сказал Гордеев. – Вы, Назаров, поедете с нами.

Он пошел к выходу. Дронго и Вейдеманис поспешили за ним. На улице их ждал Леонид Кружков.

– Алик не выходил? – поинтересовался Дронго.

– Нет, – удивился Кружков. – Разве он не с вами?

– Сбежал, – покачал головой Дронго. – Ничего страшного, мы его все равно найдем. Такой человек не может надолго исчезнуть. Он постоянно крутится около женщин.

Уже в автомобиле Гордеев взглянул на Дронго и, усмехнувшись, произнес:

– Значит, ваш друг работает телефонным техником?

– Подрабатывает в свободное от работы время, – с серьезным видом подтвердил Дронго.

Гордеев улыбнулся, но больше ничего не спросил. Машины буквально летели в направлении офиса нефтяной компании.

– Я всегда знал, что большие деньги так или иначе связаны с преступлениями, – задумчиво сказал Дронго. – Сейчас не любят вспоминать Маркса, но он был прав. Обеспечьте капиталу пятьсот процентов прибыли – и нет преступления, перед которым он бы остановился.

– У нас было время таких хищников… – мрачно заметил Гордеев. – Но оно уже проходит. Их время заканчивается.

Они подъехали к зданию. Машины замерли у входа в офис. Первым поспешил Назаров. Он объяснил охранникам, что с ним приехали сотрудники прокуратуры и милиции. Заодно он получил подтверждение о том, что президент компании находится в офисе. Они поднялись на четвертый этаж, где располагались кабинеты руководителей. В коридоре горел свет. В приемной сидела секретарша – миловидная женщина лет тридцати пяти. Увидев Назарова, она поднялась из-за стола.

– Семен Яковлечич просил никого не пускать, – предупредила она.

– Это сотрудники прокуратуры, – хмуро объяснил Назаров, – им нужно с ним поговорить.

Секретарша взглянула на него, потом на остальных и подняла трубку внутреннего телефона. Но на гудки никто не ответил. Она нахмурилась.

– Он занят, – сказала она, – не берет трубку.

Гордеев и Дронго подошли к двери. Между приемной и кабинетом было две двери.

– Нельзя!

Секретарша попыталась их остановить, но Дронго решительно открыл первую дверь, затем вторую. И отошел в сторону, уступая место остальным. И вдруг секретарша закричала. Флейшер сидел в кабинете с простреленной головой. Он застрелился из небольшого пистолета. Оружие валялось на полу. Дронго подошел ближе. На столе была записка.

«Я не хотел», – написал Флейшер перед тем как застрелиться.

Глава тринадцатая

Секретарша плакала навзрыд. Дронго молча смотрел на бывшего президента компании. Очевидно, узнав обо всем, Флейшер не выдержал напряжения. Конечно, он хотел устранить Арзуманяна, так как тот мог причинить их компании и дочерней фирме огромные убытки своим отказом застраховать их оборудование. Для остальных инвесторов это был бы показательный момент.

– Вашу дочернюю фирму финансировал сам Флейшер? – спросил Дронго у растерянного Назарова.

– Да, – машинально кивнул тот. – А откуда вы знаете?

– Догадался, – печально ответил Дронго. – Арзуманян полагал, что главными владельцами дочерней фирмы были вы и Лунько.

– Нет, – сказал Назаров, – основные деньги вкладывал сам Семен Яковлевич. Только об этом никто не знал.

– И в этом была ошибка Арзуманяна, – кивнул Дронго, взглянув на Вейдеманиса.

Тот подошел к убитому. Внимательно осмотрел оружие, лист бумаги, лежавший на столе, капли крови.

– Сам застрелился, – убежденно резюмировал Эдгар, – сюда наверняка никто не входил.

– Он сегодня весь день был не в настроении, – признался Назаров. – Как все глупо!

– А вы знали, что он заказал убийство Арзуманяна и Лунько, и решили его шантажировать, – жестко напомнил Дронго. – Еще неизвестно, Назаров, кто из вас больший мерзавец.

– Я в детей не стрелял и никого не убивал, – тихо напомнил побледневший Назаров. – Можете говорить все что угодно, но только я убивать никого не хотел.

– Между прочим, вы напрасно считаете, что не понесете уголовной ответственности, – вмешался Гордеев. – Ведь вы знали о готовящемся преступлении и ничего не сделали, чтобы его предотвратить.

– Это еще нужно доказать, – возразил Назаров.

– Но ваша попытка подкупить Карлика для шантажа президента Флейшера, можно сказать, уже доказана. А значит, вы знали о преступлении и пытались его скрыть, – резонно добавил Дронго.

Назаров, отойдя в глубь кабинета, сел в кресло и обхватил голову руками. Гордеев достал телефон.

– Еще одно убийство, – передал он, – вернее, самоубийство. Президент нефтяной компании Флейшер. Вызовите экспертов.

Дронго подошел к Назарову.

– У нас мало времени, – напомнил он, – и мне нужно знать имя третьего. Если вы смогли вычислить Карлика, то наверняка знали и третьего.

– Уходите! – взмолился Назаров. – Я больше ничего не знаю. Алик рассказал мне, что в нападении участвовали двое. Он назвал одного – Карлика, поэтому я и хотел встретиться именно с ним. Однажды мы с ним встречались. Он произвел на меня отталкивающее впечатление. Какой-то дебил. Но насчет денег мы условились точно, и он сказал, что передаст мне кассету с записью разговора. Там Флейшер просил одного человека решить вопрос с Арзуманяном. Вот тогда я и решил, что куплю эту пленку. Я ничего больше не сделал, клянусь вам. И вообще я хотел… отнести эту пленку в милицию, – вдруг вдохновенно соврал он.

– Какое благородство, – с сарказмом заметил Дронго. – Я никогда не поверю, что вы были готовы заплатить собственные деньги за доказательства вины Флейшера – для его последующего разоблачения. По-моему, было бы легче позвонить в милицию. И тогда Алик и его знакомые бандиты были бы арестованы.

– Я думал, милиция мне не поверит, – забормотал Назаров.

Найдя спасительное решение, он уже не нервничал, а пытался сыграть на опережение.

– Так будет говорить ваш адвокат в суде, – строго заметил Гордеев. – Скажите, кто принимал участие в нападении на Арзуманяна?

– Я не знаю, честное слово, – снова заволновался Назаров. – Если бы я только знал, я бы никогда не связался с этим Карликом. Я бы нашел их руководителя, третьего.

– А откуда вы знаете, что третий был руководителем группы? – поинтересовался Дронго. – Вам не кажется, что вы заврались, Назаров? Вы поняли, что Карлик – всего лишь исполнитель, и хотели договориться через него с человеком, организовавшим нападение и непосредственно стрелявшим в машину. Подождите, – вдруг сказал Дронго, обращаясь к своим спутникам, – Карлика послали в четвертый кабинет как связного. Значит, третий должен был в этот момент находиться в зале. Он не доверил бы получение таких денег Карлику. Игорь Валентинович, вы поняли? Он должен был уйти из клуба сразу же, как только мы взяли Карлика. Скажите, там велась видеосъемка?

– Не знаю, – несколько растерялся от подобного напора Гордеев.

– Была, – ответил за него Назаров, – там всегда снимают всех гостей – входящих и выходящих. Вы можете просмотреть пленку.

– Неужели вы становитесь человеком? – развел руками Дронго. – Давайте договоримся так. Мы с вами едем на Профсоюзную, и вы показываете мне дом, где находится новая квартира Алика. А Игорь Валентинович едет в клуб и просматривает там всю видеосъемку входивших и выходивших посетителей.

– А как быть с этим? – показал Гордеев на убитого. – Мне нужно оформить протокол.

– Оставьте здесь сотрудников милиции, пусть они подождут, когда приедет ваша бригада, – предложил Дронго и с изумлением добавил: – Он никуда не убежит, уверяю вас. Он нас подождет.

– Не нужно так о покойном, – укоризненно произнес Назаров.

– Не нужно?! – повысил голос Дронго.

Он схватил вице-президента за ворот пиджака.

– А заказывать убийства можно? А стрелять в детей можно? А зарабатывать таким образом деньги тоже можно? И шантажировать – тоже можно? Значит, вам все дозволено?

– Он не хотел убивать детей, – испуганно взмолился Назаров.

Казалось, еще мгновение – и Дронго его задушит.

– Отпусти его, – попросил Эдгар. – Они считают, что имеют право на убийство. Им жаль, когда вместо нужного человека гибнут дети. Но только потому, что это сорвало их планы…

– Поехали с нами, – уже спокойнее сказал Дронго. – И благодари Бога, что не ты заказал убийство. Иначе я задушил бы тебя собственными руками.

Они вышли из кабинета. Секретарша все еще плакала, сидя на стуле в приемной. Рядом стояли двое сотрудников милиции.

– Никого не пускать! – приказал Гордеев. – Сейчас должны приехать эксперты из прокуратуры.

Гордеев сел в машину. Дронго взглянул на Эдгара.

– Будет лучше, если ты поедешь с ним, – попросил Дронго.

– Хорошо, – согласился Вейдеманис и тихо добавил: – Будь осторожен.

Дронго сказал Кружкову, чтобы тот ехал за машиной, и, усевшись в свое «вольво», подождал, пока рядом разместится Назаров.

– Быстрее, Сергей. Едем на Профсоюзную, – приказал он водителю.

Тот уже заводил мотор. Дронго увидел, что Вейдеманис, уезжавший в машине Гордеева, смотрит на него. Они понеслись на предельной скорости, разрешенной в городе. Кружков старался не отставать, но его «жигули» не всегда успевали за «вольво», и тогда водителю приходилось немного сбавлять скорость.

– Вы были у Алика в новой квартире? – спросил Дронго.

Назаров огорченно вздохнул:

– Иногда он давал мне ключи от своих квартир. В Конном переулке у него тоже есть квартира. А на Профсоюзной он купил недавно, но уже хвастался мне, что там большая спальня. Приглашал к себе.

– Уроки Скуратова и Ковалева ничему вас не научили, – с досадой сказал Дронго. – Неужели не ясно, что нельзя встречаться с проститутками в чужих квартирах. Это всегда грозит компроматом. Я не удивлюсь, если узнаю, что Алик исправно собирал материалы на все руководство компании.

Дронго говорил о бывшем генеральном прокуроре и бывшем министре юстиции, которых засняли в компании голых девиц. Для обоих это закончилось невероятными скандалами и отставками.

– Я почти не ездил, – промямлил Назаров. – Ну, может, раза два-три. Иногда мы ходили в его сауну. У него прекрасная сауна в Теплом Стане. Никто и не знает, что она занимает такое большое помещение. При сауне есть небольшая гостиница – на несколько человек. Алик принимал там самых почетных гостей. Сам не знаю, зачем я вам это рассказываю… Но мне становится как-то легче. Наверное, это у меня шок после самоубийства Флейшера.

– А может, совесть заговорила? – предположил Дронго. – Хотя вы правы. Какая может быть совесть у такого человека, как вы. Наверное, шок. Значит, вы часто пользовались его услугами…

– Все пользовались, – вздохнув, признался Назаров. – Он был незаменимым человеком. В нашем положении бегать по улицам и искать девочек как-то несолидно. И можно нарваться на всякую дрянь. Или заболеть. А он проверял девочек, отбирал самых лучших, самых чистых…

– Хватит, – поморщился Дронго. – Вы еще мне расскажите, как он их купал. Тоже мне отец-благодетель. Ваш сутенер был связан не только с проститутками, но и с бандитами. И вы об этом прекрасно знали.

Назаров снова огорченно вздохнул.

Когда машины подъехали к дому на Профсоюзной, было уже темно. Дронго и Назаров вышли из автомобиля.

– Где живет Алик? – спросил Дронго Назарова. – Только вы останетесь здесь. Вы меня поняли?

– Да, да, конечно. Он живет на девятом этаже. У него здесь трехкомнатная квартира. Кажется, номер шестьдесят шесть.

– Пошли, – сказал Дронго, кивнув Леониду, и они вдвоем пошли к дому.

Дверь была с домофоном. Кружков виновато взглянул на Дронго. Открыть такую дверь для профессионала не составляло никакого труда. Уже через две минуты дверь была открыта, и они, войдя в подъезд, поднялись на девятый этаж. Кружков хотел что-то спросить, но Дронго приложил палец к губам.

– Не шуми, – прошептал он, прислушиваясь.

За дверью были слышны торопливые шаги. Очевидно, Алик собирал вещи, чтобы бежать из Москвы.

– А почему он не поехал в Конный переулок? – тихо спросил Кружков. – Почему вы были уверены, что он приехал именно сюда?

– Здесь еще почти никто не был, – пояснил Дронго шепотом. – И он думает, что об этой квартире мы не скоро узнаем. Наверное, он держит здесь свои деньги и документы. Поднимись наверх и жди моего сигнала. Если я все правильно рассчитал, он выйдет через несколько минут. Только отключи свой мобильный телефон, чтобы не было никаких звуков. Эти телефоны имеют обыкновение звонить в самое неподходящее время.

– Ладно, – усмехнулся Леонид, отключая телефон.

Дронго тоже отключил свой аппарат и спустился вниз, ожидая, когда сутенер выйдет из дома. Он оказался прав. Алик очень торопился, понимая, что его могут найти и здесь. Выйдя из квартиры с небольшим чемоданчиком, Алик начал спускаться на площадку перед лифтом. И вдруг увидел перед собой Дронго.

– Нет, – растерялся Алик, – этого не может быть. Как вы смогли так быстро меня вычислить? Об этой квартире никто не знает.

– Спускайся, – поманил его пальцем Дронго, – и не нужно нервничать. Наверное, в твоем чемодане лежат деньги, нажитые честным путем за последние несколько лет. Я правильно посчитал?

– Ну почему я должен был попасть под ваш пресс? – застонал Алик.

Он чуть замешкался и вдруг побежал наверх. Дронго улыбнулся. На верхней площадке стоял Кружков. Алик замер, споткнулся, пошатнулся и выпустил из рук чемоданчик, который покатился по ступенькам. Дронго остановил его ногой. Алик повернулся к нему.

– Не нужно! – взмолился он. – Это все мои сбережения. У меня больше ничего нет. Пожалуйста, отдайте мне мои деньги.

– У меня к тебе три вопроса, – предложил Дронго. – Только на этот раз постарайся сказать правду. Ты не говорил правду даже под страхом боли и смерти, но под страхом потерять деньги ты запоешь. И учти, если я останусь недоволен твоими ответами, я открою чемодан и выброшу его содержимое с балкона девятого этажа. Тебя устраивает мой вариант?

– А если довольны? – Алик уже начал торговаться.

– Я верну тебе твой чемоданчик и разрешу его перепрятать. Ты заработал эти деньги таким нелегким трудом. Вернее, нелегким трудом твоих девиц. Итак, первый вопрос. Кто заказал убийство Арзуманяна и Лунько?

Алик облизнул пересохшие губы. Взглянув на чемоданчик, он начал просчитывать варианты, понимая, что может потерять все. Получалось, что выгоднее быть откровенным.

Дронго наклонился к чемоданчику.

– Семен Яковлевич, – сказал Алик. – Он попросил найти нужных людей.

– Первый ответ мне понравился. Теперь второй вопрос. И мне нужен такой же честный ответ. Кто был третий из стрелявших в семью Арзуманяна?

Алик молчал. Было видно, что он очень испугался. Его лоб покрылся испариной, губы дрожали. Он стоял, не решаясь говорить.

– Я могу тебе помочь, – Дронго пристально смотрел на него. – Отвечу на другие вопросы. За рулем угнанного автомобиля сидел рецидивист Шмелев по кличке Шмель. Одним из стрелявших был Карлик. Таким образом, двое известны. Но это всего лишь пешки. Кто был главным? Кто дал команду стрелять, хотя видел, что в машине сидят дети.

Алик все еще молчал. Дронго поднял чемоданчик. Достал пистолет.

– Может, скажешь комбинацию замка или я могу сразу стрелять? – поинтересовался он.

– Не нужно! – взмолился Алик. – Вы должны меня понять. Я не могу… он меня убьет… я не могу назвать его имя…

– Здесь никого нет. И никто не узнает, чье имя ты назвал. Если хочешь, я помогу тебе еще немного, – продолжал Дронго. – Я думаю, бандит, о котором идет речь, был в клубе, когда мы туда приехали. И ты наверняка его там видел. Хочу сообщить тебе, что сейчас старший следователь прокуратуры просматривает видеопленку и наверняка найдет там одного из наших знакомых. Мне нужно имя третьего. Я жду…

– Нет, – все еще не решался Алик.

– Тогда извини, – Дронго поднял чемоданчик левой рукой и прицелился в него из пистолета.

– Не нужно, – тяжело дыша прошептал Алик, – он меня все равно найдет и убьет, – обреченно выдохнул сутенер. – Это был… это был… Это был Викинг.

Дронго замер. Он знал, кого называли Викингом. Человек невероятной физической силы, высокого роста, «вор в законе», тридцатилетний Николай Шведов. Один из самых безжалостных убийц и насильников, о которых писала пресса. Садист, получавший удовольствие от страданий своих жертв. Да, этот мог отдать приказ стрелять в автомобиль, видя, что там находятся дети. У этого нелюдя не было никаких нравственных законов. В колониях шепотом говорили, что он убил собственного отца, за что и получил первый срок. Но Дронго знал, что Шведов должен сидеть в тюрьме, куда попал три года назад, получив пожизненный срок.

– Как это Викинг? – даже немного растерялся Дронго. – Он ведь получил пожизненный срок. Он что – сбежал из тюрьмы?

– Да, – Алик был потрясен собственной смелостью. – Он бежал из Бутырки в прошлом году. Заявил, что собирается дать показания по новым делам. Его привезли в Бутырку, и он оттуда сбежал. На самом деле тогда сбежали четверо, но всем объявили, что побег совершили трое бандитов, чтобы не пугать население. И чтобы никто не знал, что Викинг снова на свободе. Его ищут до сих пор, но он сделал себе пластическую операцию, и теперь его трудно узнать.

– Ты его видел? – спросил Дронго.

Алик опустил голову.

– Он перекрасил волосы, изменил форму глаз и носа, даже ушей. Но рост, конечно, остался прежний. Он вашего роста.

– У тебя нет оружия? – медленно спросил Дронго, размышляя над словами сутенера.

– Нет, – удивился Алик, – у меня никогда не было оружия. Зачем мне пистолет? Чтобы попасть под статью?

– Возьми свой чемодан, – и Дронго протянул его Алику.

Тот, все еще не веря, оглянулся на Кружкова и начал медленно спускаться по лестнице. Подойдя к Дронго, он протянул руку и взял чемоданчик. И вдруг опустился на ступеньки… и заплакал.

– Он меня все равно найдет и убьет, – стонал Алик. – Его никто не сможет остановить. Это для него тогда организовали побег из тюрьмы, а остальные ушли в качестве прикрытия. Он меня найдет все равно.

Кружков подошел к ним.

– Зачем вы отдали ему чемоданчик? – строго спросил Леонид. – Этот человек был посредником в заказах на убийство. Он должен сидеть с остальными.

– Должен, – согласился Дронго, – но я дал слово. А я еще ни разу в жизни не нарушал своего слова. Даже если дал его такой твари, как этот тип.

Алик продолжал размазывать по лицу слезы.

– Ради денег он готов был продать кого угодно, – брезгливо заметил Дронго, – а теперь его жизнь превратится в настоящий кошмар. Он прекрасно понимает, что у него есть только один шанс остаться в живых: сдать нам Викинга. Чтобы мы взяли его до того, как тот найдет своего бывшего связного.

– Вы еще не задали третий вопрос, – напомнил Кружков.

– Это и есть мой третий вопрос, – кивнул Дронго. – Где сейчас Викинг? – наклонился он к Алику. – Только не говори, что не знаешь. Я все равно не поверю. Деньги останутся у тебя, и мы сейчас уйдем, если ты скажешь нам правду. И ты не станешь меня обманывать, Алик, это не в твоих интересах. Если вдруг я не найду сегодня Викинга, то завтра вся Москва будет знать, что ты его сдал. Это я тебе лично обещаю. И тогда тебя найдут, где бы ты ни спрятался, и разрежут на куски. Ты меня понял?

Алик стонал от горя. Казалось, он теряет рассудок.

– Где? – крикнул Дронго, и несчастный сутенер вздрогнул.

– Я скажу, – забормотал он, – я все вам расскажу. Только вы должны его остановить. И никому, никому не говорите про меня.

Глава четырнадцатая

Когда Дронго и Кружков вышли из дома, было уже около десяти часов вечера. Кружков мрачно плелся за своим наставником.

– Не понимаю, – ворчал он, – почему вы ему верите? Почему вы считаете, что он сказал правду? А если он соврал и теперь сбежит?

– Это не в его интересах, – возразил Дронго. – Когда Алик понял, что теряет деньги, то решил сдать Викинга. Он вообще правильно рассудил, что Викинг все равно его заподозрит. Я видел, как он нервничал в клубе, был просто сам не свой. Я еще тогда подумал, что напрасно он так переживает. А сейчас я понимаю, что он переживал не потому, что сдал Карлика, а потому, что его мог увидеть в нашей компании Викинг. А это сутенеру было совсем ни к чему. Поэтому он так быстро сбежал и прискакал сюда, чтобы забрать деньги.

– Вы уверены, что он сказал вам правду?

– Сегодня проверим. Хотя, я думаю, Викинг еще не вернулся домой. Если он был в клубе, то сейчас возвращаться домой ему еще рано. Нужно брать его под утро. Поехали в клуб, проверим, что там происходит.

Сидевший в машине Назаров с ужасом смотрел, как они подходят к машине.

– Вы его нашли? – осторожно спросил он Дронго.

– Поехали, – сказал Дронго водителю, не отвечая на вопрос Назарова. И только когда машина отъехала от дома, негромко произнес: – Мы с ним поговорили.

Они приехали в клуб, когда Гордеев и Вейдеманис заканчивали просмотр видеопленки. Увидев вошедшего Дронго, следователь устало кивнул ему, продолжая свое занятие.

– После того как мы взяли Карлика, из зала вышли пять человек, – сказал он, указывая на экран телевизора. – Две женщины, они не в счет. Один бизнесмен, сейчас вы его увидите. У него манеры карточного шулера, – он перемотал пленку, и на экране показался бизнесмен, который все время воровато оглядывался и поправлял брюки.

– Еще один непонятный тип, – указал Гордеев на второго клиента.

Этот был среднего роста и чуть сутулился. На нем были джинсы и поношенный пуловер. Было вообще непонятно, как его впустили в клуб.

– И еще один, наверное, спортсмен, – сказал Гордеев, когда на экране возник третий.

Дронго вздрогнул. Мимо камеры проходил высокий мужчина с заплетенными в длинную косичку черными волосами. На нем был темный костюм и темная рубашка без галстука. Неизвестный улыбался охранникам, видимо, перебрасываясь с ними шутками.

– Мы сейчас устанавливаем имена каждого, – пояснил Гордеев. – Я думаю, что нужно проверить первых двух. Третий наверняка спортсмен или бывший спортсмен. Наверное, пришел сюда, чтобы устроиться телохранителем…

Вошедший Назаров смотрел на экран телевизора.

– Я его видел, – неожиданно сказал он. – Этот человек несколько раз разговаривал с Аликом и с Машей. Кажется, он действительно спортсмен.

– Ну вот видите, – взмахнул рукой Гордеев, собираясь перемотать пленку.

В этот момент Дронго остановил его:

– Подождите, – попросил он, – остановите кадр.

Удивленный Гордеев оставил изображение незнакомца и посмотрел на Дронго.

– Господин Назаров, – обратился Дронго к вице-президенту, – пожалуйста, подождите в другой комнате. У меня конфиденциальный разговор с Игорем Валентиновичем.

– Конечно, – кивнул Назаров и вышел из комнаты.

– Мне тоже выйти? – спросил Вейдеманис.

– Нет, останься.

Дронго подошел к экрану телевизора и взглянул на Гордеева.

– Это не спортсмен, – сказал он. – Не сомневаюсь, что у него будут документы на другое имя. Он сделал себе пластическую операцию и наверняка позаботился о документах. Пластическая операция может изменить лицо. Но нельзя поменять рост, плечи, осанку. Это все остается с человеком. Как и его дурные привычки. Посмотрите внимательно, Игорь Валентинович. Вы видите перед собой Викинга…

– Не может быть! – ахнул Гордеев. – Он же объявлен в розыск! И у нас были сведения из Греции, что он там погиб.

– Жив и здоров, – сказал Дронго, глядя на экран. – И ведь какой наглый! Остался в Москве и ничего не боится! Но отпечатки пальцев не переделать. Значит, его можно было вычислить.

– Он бежал из Бутырки с тремя другими заключенными, – вспомнил Гордеев. – Тогда официально объявили в розыск только трех сбежавших, чтобы никто не знал о Викинге. Но милиция получила ориентировки на его задержание. Однако взять его не сумели…

– Вот он и остался в городе, – мрачно закончил Дронго. – Я много думал об этом деле. Ведь киллеры точно знали, что телохранителя в машине не будет. Что с Арзуманяном будет только водитель. Зачем нужно было стрелять по машине, если Арзуманян уже вышел из нее? Ответ мог быть только один. Стрелявшему было все равно, кто сидит в машине. Дети или женщины – его это не волновало. Ему важно было «отработать» заказ. Ни один киллер на такое не пойдет, хотя бы из уважения к себе. Зачем стрелять в детей? Но Викинг не такой. Для него никогда не существовало никаких моральных запретов. Посмотрите, какую команду он себе подобрал. Бывший угонщик Шмелев и психически неполноценный Карлик. Ему были нужны помощники, а не партнеры. Не сомневаюсь, что это он приказал Карлику открыть огонь по машине Арзуманяна…

– Вы понимаете, что говорите? – взволнованно перебил его Гордеев. – Если это Викинг…

– Его нужно брать сегодня, – закончил мысль следователя Дронго, – причем, быстро и без лишних людей. Иначе он уйдет. Человек, сумевший выйти из Бутырки, сразу поймет, что его ждет засада, и тогда мы его долго не найдем. Он видел сегодня, как мы брали Карлика, и понимает, что следующим может оказаться он. Значит, у нас есть только сегодняшняя ночь. Мы обязаны взять Викинга до утра.

Он помолчал и затем добавил:

– Завтра или послезавтра в Москву возвращается Арзуманян. Если мы не арестуем Викинга до его приезда, то Арзуманян может предпринять собственное расследование. Он не сумеет найти Викинга, но если даже каким-то чудом на него выйдет, то будет убит. Слишком неравные силы. Сломленный горем несчастный человек и профессиональный убийца, сделавший смерть своей прибыльной работой. Мы должны взять Викинга сегодня.

– Вы знаете, где его найти? – тихо спросил Гордеев.

– Да, – кивнул Дронго. – Я думаю, будет правильно, если мы поедем туда часа через два. Вы, я и мой друг Эдгар. Никто больше не должен об этом знать. Мы его возьмем сами.

– Нет, так нельзя, – сразу возразил Гордеев. – Вы меня извините, я вас очень уважаю. И то, что вы смогли так быстро вычислить Викинга, делает вам честь. Но вам нельзя его задерживать. Он может оказать вооруженное сопротивление. И тогда…

– Я мечтаю, чтобы он оказал нам сопротивление! – улыбнулся Дронго. – Я просто мечтаю об этом.

Гордеев посмотрел на Вейдеманиса, затем снова на Дронго. И начал понимать…

– Вы не хотите его брать живым, – произнес старший следователь. – Вы хотите его застрелить.

– Во всяком случае, я не стану церемониться, если он откроет огонь.

– Я не могу. Не имею права вам это позволить, – возразил Гордеев. – Иначе вы сами станете убийцами. Я не могу поехать с вами на задержание. Это неправильно. Незаконно.

– Господин Гордеев, – Дронго впервые обратился к старшему следователю именно так. – Неужели вы не понимаете, что происходит? Этот бандит сколотил группу преступников и принимает заказы на убийства. Не сомневаюсь, что смерть Лунько тоже на его совести. По данным МВД, его нет в живых. И поэтому никто его не ищет. И даже если будут найдены его отпечатки пальцев, то и тогда их не смогут идентифицировать, так как их уже нет в базе данных компьютеров МВД и ФСБ. Он не просто убийца. Он садист и насильник. И я собираюсь его наказать. Я могу дать вам слово, что не стану стрелять в него первым. Но позволить милиции снова упустить его я не могу. Считайте, что это мое дело.

Гордеев молчал.

– Вы напрасно так переживаете, – вставил Вейдеманис. – Я бывший офицер Первого главного управления КГБ СССР, а мой друг – профессиональный эксперт, которого знают и в прокуратуре, и в МВД. Никто не упрекнет вас, что именно мы выехали на задержание преступника. В конце концов, мы узнали о нем только сейчас.

– И не могли позвонить в милицию? – горько усмехнулся Гордеев. – Да мне голову оторвут! Вы же понимаете, что так нельзя.

– Хорошо, – неожиданно согласился Дронго. – В таком случае мой друг останется с вами.

В руках Дронго появилось оружие.

– Будем считать, что он угрожал вам пистолетом и вынудил вас остаться в клубе. А я поеду один.

– Уберите оружие, – попросил Гордеев. – И не нужно обращаться ко мне так официально. Вы же знаете, как я вас уважаю. Вы меня убедили, я поеду с вами. Как-нибудь сумею объясниться с начальством. Но если мы его упустим, меня выгонят из прокуратуры.

– Не упустим, – сказал Дронго, – мы его возьмем.

– Он прекрасно стреляет, – напомнил Гордеев. – Нужно быть очень осторожными.

Вейдеманис неожиданно улыбнулся.

– Почему вы улыбаетесь? – не понял старший следователь.

– Я не знаю, как стреляет Викинг, – пояснил Эдгар, – но боюсь, что если начнется соревнование, исход будет не в его пользу.

– Почему?

– Дронго – мастер спорта по стрельбе, – пояснил Вейдеманис. – Он брал призовые места на соревнованиях. Я тоже неплохо стреляю, но мне до него далеко. У вашего Викинга не будет шансов.

Дронго молчал. Он вспомнил жену и детей Арзуманяна, которых видел на фотографии.

– Вы нашли сутенера? Что он вам сказал? – спросил Гордеев.

– Ничего, – очнулся Дронго, – я его не нашел.

– И «случайно» по дороге узнали адрес Викинга? – улыбнулся Гордеев. – Мне кажется, что мои неприятности начинают расти, как снежный ком.

– Напротив, – возразил Дронго. – Вы раскроете несколько убийств. Нападение на машину Арзуманяна, убийство Лунько. Разве это плохо? А вычислить такого бандита, как Викинг? Вам за это полагается, как минимум, орден. Мы же с моим другом не будем утверждать обратное. Это под вашим руководством было проведено расследование, и именно вы нашли бандита, которого правоохранительные органы считали погибшим. Разве этого мало?

– Не льстите, – строго заметил Гордеев и улыбнулся. – Вы умеете убеждать. Можно я задам вам еще один вопрос, прежде чем мы позовем Назарова и вернемся к нему в офис?

– Какой вопрос?

– Неужели вы все свои дела вот так пропускаете через сердце? Или в этом есть нечто личное? Вы обеспеченный человек, и гонорары для вас не имеют большого значения. Но почему вы так упорно хотите лично взять Викинга? Может, потому, что Арзуманян бакинец, ваш бывший земляк?

Дронго долго молчал. Потом сказал:

– Был такой римский император Адриан. Он часто говорил: «Я чувствую свою ответственность за всю красоту мира». Когда я увидел фотографии семьи Арзуманяна, я понял, что обязан найти и наказать мерзавцев. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, – кивнул Гордеев, поднимаясь со стула.

Он посмотрел на Дронго и то ли в шутку, то ли всерьез сказал:

– Если меня выгонят из прокуратуры, я приду к вам помощником. Возьмете?

Дронго взглянул на Вейдеманиса и улыбнулся.

– Надеюсь, что до этого не дойдет. Спасибо, Игорь Валентинович.

– Для вас я – просто Игорь.

Гордеев забрал кассеты, позвал сотрудников милиции, чтобы отпечатать нужные документы. Назаров терпеливо ждал в коридоре. Затем они поехали в офис нефтяной компании, где уже работали эксперты. Дронго, сидя на стуле в приемной, вспомнил наконец о Джил и, негодуя на себя за многочасовое молчание, позвонил ей.

Она сразу взяла трубку.

– Спасибо, что позвонил, – сказала Джил. – Я не хотела тебя беспокоить – ведь ты так занят. Но столько часов! Кажется, ты был прав. Я тебе только мешаю. Может, мне улететь завтра утром? У меня билет на послезавтра.

Она не жаловалась, но он чувствовал, что она очень расстроена.

– Мы поменяем билет, – тихо сказал Дронго. – Останешься еще на три дня.

– О, святая Мария! – воскликнула Джил. – Неужели ты ничего не понял? У меня очень важные дела, и я должна вернуться уже послезавтра утром. Я могу улететь раньше, но ни часом позже!

– Значит, завтра мы будем вместе, – он очень хотел в это верить.

– Надеюсь, иначе было бы обидно. Первые два дня ты уделял мне не слишком много внимания. Или ты так не считаешь?

– Только не нападай на меня сейчас, – попросил он. – Я приеду поздно. Ложись спать и не жди меня.

– Даже если ты приедешь утром, я буду тебя ждать, – возразила она. – Я приготовлю тебе ужин.

– Хорошо, – согласился он, не спрашивая, что именно она собирается готовить. – Приготовь.

Он убрал аппарат. Сидевший рядом Вейдеманис молчал.

– Эдгар, – неожиданно попросил Дронго, глядя перед собой, – если со мной что-нибудь случится, отправь Джил в Италию. И помоги ей. Ты мне обещаешь?

– Мне не нравится твое настроение, – заметил Вейдеманис. – Откуда такая меланхолия? Тебя ждет молодая красивая женщина, которая в тебе влюблена. Может, Гордеев прав – не нужно все принимать так близко к сердцу… Поезжай домой, а мы вызовем ОМОН.

– Тебе не стыдно? – спросил Дронго. – Ты знаешь меня столько лет. Я могу уехать в такой момент?

– Тогда не нужно говорить гадости, – вздохнул Вейдеманис. – Я, между прочим, старше тебя. Так что, это ты будешь меня хоронить. Лет через сто или двести. И будете носить цветы на мою могилку вместе с Джил. К тому времени вы состаритесь и ты наконец поймешь, какое сокровище было рядом с тобой.

В семье Вейдеманиса раскол произошел много лет назад. Жена бросила его, оставив с маленькой дочерью, и он об этом всегда помнил.

– Ладно, – сказал Дронго, положив руку ему на колено. – Я неудачно пошутил. Будем живы оба. Только учти: нужно быть готовым к любой неожиданности. У него может быть собственная охрана.

– Справимся, – серьезно ответил Вейдеманис, – не в первый раз.

Примерно через полтора часа тело Семена Флейшера унесли, и эксперты начали собираться. Гордеев вышел в приемную.

– Когда мы едем? – спросил он.

– Уже должны выезжать, – взглянул на часы Дронго. – Нас повезет Кружков, если вы не возражаете. Извини, я забыл, что мы перешли на «ты».

– Не возражаю, – кивнул Гордеев, – но у меня нет оружия.

– Мы все вооружены, – пояснил Дронго, – у Кружкова есть пистолет и в багажнике винтовка. Он уступит вам свое оружие.

– Надеюсь, что все оружие зарегистрировано и оформлено по закону? – спросил Гордеев.

– Конечно, – ответил Дронго. – Неужели мы стали бы так глупо подставляться, пользуясь незаконным оружием?

Они разместились в машине Кружкова: Дронго рядом с Леонидом, а на заднем сидении Игорь Гордеев и Эдгар Вейдеманис.

– Поехали, – скомандовал Дронго. – Леня, отдай свой пистолет следователю. Только не выходи из машины, когда прибудем на место.

Глава пятнадцатая

Машина направлялась в Раменки. Кружков сидел сосредоточенный и мрачный, понимая важность сегодняшнего задержания. Вейдеманис был, как обычно, невозмутим. Гордеев явно волновался, часто поглядывал на часы. Сидевший впереди Дронго барабанил пальцами по коленям, словно выстукивал какие-то ритмы. Он тоже волновался, и эти механические движения его несколько успокаивали.

– После Винницкой впереди будет поселок. Не заезжая туда, нужно свернуть налево, – пояснил Дронго.

Кружков кивнул. Эта часть города была освещена значительно хуже, чем центр. На Мичуринском проспекте было светло, но когда они выехали на Винницкую, стало ясно, что они на окраине города. Они осторожно подъехали к указанному Дронго месту. Через несколько минут он сделал Кружкову знак остановиться.

– Отсюда пойдем пешком, – распорядился Дронго. – Ты, Леня, сидишь в машине и никуда не выходишь. Если кто-нибудь на тебя нападет, разрешаю стрелять. Только сначала узнай, кто это.

– Что вы такое говорите! – возразил Гордеев. – Мы же договорились.

– На всякий случай. Если нас убьют. Всех троих. Но это гипотетический вариант. Самый крайний.

Трое мужчин зашагали по направлению к дому. Часы показывали первый час ночи.

– Надеюсь, он дома, – шепотом произнес Гордеев.

Они подошли к одиноко стоящему домику, к которому примыкали густые заросли кустарника. Отсюда шла дорога к поселку. Из этого дома можно было выйти незамеченным.

– Эдгар, обойди дом сзади, – приказал Дронго. – И будь осторожен.

Вейдеманис достал оружие и пошел огибать дом.

– Не могу понять, как вы меня убедили, – в сердцах произнес Гордеев, сжимая в руках пистолет. – Нужно было вызвать милицию, а не устраивать самодеятельность. Извините меня, но я только сейчас понял, как неправильно поступил.

– Вы поступили правильно, – шепотом ответил Дронго. – Если бы на дороге появилось несколько машин, их бы сразу увидели из окна. Он специально выбрал для себя такое место. Сотрудники милиции не успели бы войти в дом, как он ушел бы в поселок. И тогда ищи-свищи…

– Осторожно! – пригнулся Гордеев. – Кажется, из дома кто-то вышел.

Они спрятались за деревьями. Из дома вышел незнакомец среднего роста в расстегнутой светлой рубашке и темных брюках. Он посмотрел на дорогу и, ничего не увидев, вернулся в дом.

– Там еще кто-то есть, – прошептал Вейдеманис. – Может, их трое или четверо. Или даже больше.

– Не может, – убежденно сказал Дронго. – Там сам Викинг, а он обычно никому не доверяет. Значит, в доме еще один или двое. Большему числу людей он бы не стал доверять. Это не в его правилах. И не в его интересах. Давайте подойдем поближе, только осторожно.

– А если в доме собака? – спросил Гордеев.

– Он не станет держать собаку, – снова возразил Дронго. – От нее шум, а он этого не любит. Зачем ему собака? Но на всякий случай не исключайте и такой вариант.

Они продвинулись еще ближе. Дронго оглядел себя. Костюм, галстук, дорогая обувь, светлый плащ. Он оделся для выхода в город, а не для засады. Но ничего не поделаешь. Дронго снял плащ и повесил его на деревья. Развязал галстук.

– Надеюсь, прокуратура оплатит мне стоимость костюма? – пробормотал он, падая в грязь и передвигаясь ползком.

До дома было метров тридцать. Он сделал знак Гордееву, чтобы тот оставался на месте. Тридцать метров показались Дронго тремя километрами. Ползти было тяжело, неприятно, дважды он натыкался на стекло и колючки, порезал руку – так, что едва не вскрикнул. Весь перепачкавшись в грязи, он дополз до дома. Прислушался. Изнутри доносились приглушенные голоса. Кажется, двое. Значит, все верно. Кроме Викинга, в доме, видимо, был хозяин, который и обеспечил гостю надежное убежище.

«Странно все-таки, что Викинг не уехал из Москвы, даже сделав пластическую операцию, – отрешенно подумал Дронго, чуть отдышавшись. – Ведь он неглупый, должен понимать, насколько это опасно. И, тем не менее, ходит по клубам, барам, ресторанам, принимает заказы на убийство. Почему он так уверен в своей безнаказанности? Полагает, что все считают его мертвым? Каким образом милиция могла закрыть его дело, не проверив, действительно ли он умер. Ведь Викинг не просто бандит, это садист и психопат. И тем не менее в информационном центре МВД сочли возможным вычеркнуть его из списков как погибшего. Даже после его побега из тюрьмы».

Дронго приподнял голову. Сейчас нельзя рисковать. И хотя за домом находится Вейдеманис, нужно сделать так, чтобы Викинг не успел сбежать или применить оружие. Он осторожно заглянул в комнату. Никого нет. Голоса доносятся из соседнего помещения. Дронго почувствовал, что пот заливает ему глаза. Достав платок, он вытер лицо. Потом взглянул на платок. Он совсем забыл про свои грязные руки. Кажется, он растер грязь по лицу, но сейчас не время думать о том, как он выглядит. Странно, что Викинг не выставил охрану. Ох как странно. Или он так уверен в себе?

Он пополз к следующему окну. Оно было слегка приоткрыто. Дронго сделал Гордееву знак рукой, чтобы он ждал. И приоткрыл окно побольше. Голоса стали громче. Очевидно, говорившие были совсем рядом. Дронго приоткрыл внешнюю раму, стараясь не шуметь, затем внутреннюю.

«Не очень большое окно, но при желании влезть можно, – подумал он, глядя на открывшийся проем. – Придется подтянуться и продемонстрировать чудеса акробатики. С моей комплекцией это трудновато. Но другого выхода, похоже, нет».

Он на руках подтянулся к окну. Осторожно перенес тело на подоконник. Теперь главное – не шуметь. Дронго немного отдышался.

«Если сейчас в комнату войдет Викинг с оружием в руках, он меня просто расстреляет. Я даже не успею достать пистолет, – лихорадочно размышлял он. – Нужно действовать быстрее».

Он начал мягко сползать на пол. Лишь бы его не услышали! Одна половица предательски скрипнула, и он замер. Но голоса за стеной не умолкали, и он продолжил свое движение на пол. Неожиданно он уловил чей-то взгляд и едва не свалился. Обернувшись, он увидел черного кота, смотревшего на незнакомца.

«Вместо собаки», – подумал Дронго и убрал наконец ноги с подоконника. Он лежал на полу и тяжело дышал. Кот молча рассматривал неожиданного гостя.

– Хорошо, что ты не замяукал, – прошептал Дронго.

Он поднялся на ноги, и кот отступил, а затем мягко убежал в другую комнату.

«Надеюсь, он не умеет разговаривать», – подумал Дронго, доставая оружие.

Теперь все зависело только от него. Если он застанет обоих собеседников врасплох, у него появится шанс не открывать стрельбу. Но если Викинг потянется за оружием, придется стрелять. Дронго не знал, что лучше. Он все время помнил о детях Арзуманяна и был убежден, что этот страшный убийца не должен ходить по земле. Но, с другой стороны, ему поверил Гордеев, и стрелять в бандита, даже очень опасного, без веских причин он не имел права. А если Викинг не захочет сдаться?

Дронго закрыл глаза. В жизни каждого мужчины бывает час испытаний. Сегодня он настал для него. Струсить, отступить, уйти в сторону в этот момент – значит потерять себя. Раз и навсегда.

Он проверил оружие.

«Пусть только шевельнуться», – зло подумал Дронго.

И, рванув дверь, ворвался в комнату.

– Сидеть! – крикнул он сидевшим за столом. – Сидеть и не двигаться!

Он не ошибся. Рядом с Викингом находился выходивший из дома хозяин. Открыв рот, он испуганно замер. На Викинга появление Дронго произвело меньшее впечатление. Он только усмехнулся.

– Нашли, значит. Я когда тебя в клубе увидел, сразу понял, что ты настырный. Нашел, значит. Алик сдал или кто-то из его баб? А может, Машка проговорилась?

– Не двигайся, – предупредил его Дронго, – если шевельнешься, я тебя пристрелю. Сразу, без раздумий.

Он подошел к окну, ударом кулака вышиб стекло и, не оборачиваясь, крикнул Гордееву:

– Можете входить!

– Не один приехал, – одобрительно сказал Викинг. – Значит, ты еще и осторожный.

– Сиди спокойно, гнида, – зло перебил его Дронго. – Теперь тебе обеспечен пожизненный срок. Больше ты по клубам ездить не будешь, и девочек у тебя не будет. Разве что, кто из сокамерников сжалится и переспит с тобой…

Это было неслыханным оскорблением, но Викинг только усмехнулся. Он видел, как нервничает Дронго, и понимал, что тот может начать стрелять, не раздумывая. А ему хотелось жить.

– Дурак ты, эксперт, – выдавил Викинг. – Я тебя тоже узнал. Тебя ведь называют по имени какой-то птички. Я специально узнавал. Дерьмом питается твоя птица, фекалиями. Вот какая кличка у тебя.

Дронго улыбнулся. Подобная попытка вывести его из себя была наивной.

– Да нет, – возразил он, – хорошая птица. Питается насекомыми, природу сохраняет. Умеет имитировать голоса других птиц. А самое главное, никого не боится. Ни птиц, ни зверей. Вот такая у меня кличка.

В дверь постучали. Дронго подошел к двери и открыл замок. В комнату вошел тяжело дышавший Гордеев. Очевидно, он все-таки боялся за Дронго.

– Вот и наш бандит, – показал Дронго на сидевшего за столом Викинга. – Можете его арестовать. И сделайте так, чтобы он никогда больше не ходил на воле. Никогда в своей грязной жизни. Иначе я его найду и убью.

– Не пугай, – нахмурился Викинг. – Я ведь снова могу сбежать. И тогда найду тебя.

– Не дай тебе Бог, – устало ответил Дронго. – Если сбежишь еще раз, можешь считать себя покойником. Я тебя вычислю и убью. Как собаку застрелю, бешеную. Чтобы ты не кусал окружающих.

– Угрожаешь?

– Ага. Прямо при следователе прокуратуры. Ты уже один раз сбежал. На твой век хватит.

Викинг смотрел ему в глаза. Это был сильный человек, умевший сдерживать свои эмоции, но было очевидно, что и он нервничает. Не мог простить себе, что так глупо подставился. После происшествия в клубе он обязан был понять, что кто-то может его сдать. Либо сутенер, либо напарник, либо бывшая знакомая. Но он понадеялся на удачу и приехал сюда. И вот результат.

– Это ты организовал нападение на машину Арзуманяна.

Дронго смотрел на сидевшего перед ним бандита и думал, как трудно удержаться от соблазна убить его прямо на месте.

Викинг пожал плечами. Недовольно ответил:

– Ты не следователь, я с тобой говорить не обязан.

– Это ты все устроил, – продолжал Дронго звенящим от ненависти голосом. – Это ты вместе с Карликом ждал в засаде машину Арзуманяна. Это ты договорился с его телохранителем, чтобы все сделать наверняка. Но когда увидел в машине детей, понял, что твой план провалился. Нельзя было стрелять. Но ты понял и другое. У телохранителя больше не будет повода отсутствовать. И тебе пришлось выбирать. Поэтому ты приказал Карлику стрелять и сам открыл огонь, хотя видел, что в машине дети. Ты не собака, Викинг, ты мерзкая тварь, которую нужно давить. И какой ты, к черту, Викинг! Викинги были смелыми людьми, а ты дрянь трусливая. В детей стрелял.

– Не нужно ему ничего объяснять, – прервал его Гордеев, поняв, что Дронго заводится и что дальше остановить его будет трудно.

Гордеев достал наручники и собирался подойти к Викингу, когда сидевший рядом с ним второй бандит неожиданно метнулся к небольшому столику, стоявшему рядом с их столом. Дронго не мог стрелять, так как его закрывал Гордеев. Но в этот момент раздался выстрел из окна, и бандит, схватившись за руку, упал на пол, крича от боли. Все обернулись. За окном стоял Эдгар Вейдеманис. Он прострелил бандиту правую руку. Не обращая внимания на раненого, Гордеев шагнул к Викингу, протягивая наручники.

– Руки! – строго потребовал следователь.

Викинг взглянул на Дронго. У того в руках был пистолет. С такого расстояния он не промахнется. За окном стоял Вейдеманис тоже с оружием. До него было не больше пяти метров. Викинг понял, что если он сделает хоть одно движение, его расстреляют с двух сторон. Не задумываясь. И он скрестил руки за спиной. Гордеев быстро надел на него наручники. Затем посмотрел на второго бандита. Тот продолжал кричать. Подойдя к столику, Гордеев забрал лежавший под салфеткой пистолет.

– Не ори, – сказал следователь. – Сейчас вызову тебе «скорую помощь».

Подойдя к телефону, он начал набирать номер. Дронго указал Вейдеманису на Викинга:

– Держи этого гада на мушке.

Затем подошел к раненому. Ранение было неприятное, очевидно, пуля раздробила кость, что вызвало сильную боль.

– Не нужно было дергаться, – резко произнес Дронго, перевязывая бандиту руку. Нужно было остановить кровотечение.

Тот продолжал кричать и ругаться матом. Дронго поморщился. Он никак не мог привыкнуть к этой лексике.

– Сейчас приедет «скорая», – сказал Гордеев, – потерпи немного.

Викинг сел в кресло и, ухмыляясь, взглянул на Дронго.

«Почему он так спокоен? – в который раз подумал Дронго. – Почему он ничего не боится? Неужели он полагает, что сумеет снова сбежать? При его статьях десять лет назад его бы расстреляли, не задумываясь, а сейчас он будет жить еще лет тридцать-сорок, но в тюрьме. С его статьями из тюрьмы не выходят. Почему в тюрьме люди живут дольше? Может, стресс заставляет мобилизовывать силы? Жаль, что он не потянулся за оружием. Насколько я знаю Вейдеманиса, он переживает не меньше моего. Он бы наверняка выстрелил не в руку, а в живот. Чтобы умер, захлебываясь кровью».

– Где тебе делали пластическую операцию? – спросил Гордеев, разглядывая Викинга.

Тот отвернулся, явно показывая, что не желает разговаривать.

– Ты нам все расскажешь, – сказал следователь. – И учти: Карлик уже дает показания. На этот раз ты из тюрьмы не выйдешь.

Викинг снова промолчал, но тень усмешки вновь скользнула по его лицу.

Дронго шагнул к нему.

– Я хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы с тобой расстанемся. Я дал слово старшему следователю Гордееву. Только поэтому ты сейчас жив. Если бы я приехал один, ты бы уже был трупом. И я сделаю все, чтобы в тюрьме, где ты будешь сидеть, узнали о твоих «подвигах». Чтобы все знали, что ты, мразь и бандит, стреляешь в детей, если тебе нужно получить деньги за убийство их отца. Чтобы все знали, с кем они будут сидеть. Тебя все будут презирать и ненавидеть. Всегда, везде, на все оставшиеся годы. И еще я жалею, что все-таки не добил тебя. Не должен ты дышать с нами одним воздухом, не имеешь права, Викинг. Если бы у тебя не были связаны руки, я бы дал тебе по морде.

В комнату вошел Вейдеманис. Он строго посмотрел на Викинга и на стонущего бандита. Протянул Дронго его плащ. За окном, взрывая ночную тишину, раздались сирены «скорой помощи» и милиции.

– Вот и все, – сказал Гордеев. – Мы закончили это расследование.

Дронго отвернулся, убирая оружие. Он был весь в грязи, уставший и опустошенный. Не глядя больше на Викинга, он вышел из комнаты.

«Все закончено», – подумал он, не зная, что самое страшное его ждет впереди.

Глава шестнадцатая

Он вернулся домой в четвертом часу утра. Джил не спала. Она, как и обещала, ждала его, сидя в кабинете и листая книги. Дронго молча прошел в ванну, стащил с себя одежду и встал под горячий душ. Она вошла следом и смотрела, как он купается. Дронго стоял под горячими струями воды, закрыв глаза. Все было кончено. Он не знал, как расскажет обо всем Арзуманяну, как вообще увидится с ним. Но он знал, что свою работу они сделали неплохо.

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила Джил, когда он потянулся за полотенцем.

– Да.

Дронго тщательно вытерся и, набросив халат, пошел в спальню, чтобы надеть свежее белье, а она отправилась на кухню. Когда он появился там, она разогревала для него равиоли, купленные в магазине, расположенном напротив.

– Я не очень хорошо готовлю, – призналась Джил, – но равиоли ты, по-моему, любишь.

Он кивнул, усаживаясь за стол. Действительно, ему нравилась итальянская еда. В ней было что-то знакомое с детства, угадываемые вкусовые ощущения теста с жареным мясом. Бакинская кухня отличалась от кухонь других районов Азербайджана тем, что здесь преобладали мучные блюда с мясом. Он помнил, как мать готовила всевозможные блюда. Здесь были дюшпара – небольшие пельмени, сваренные в бульоне и подаваемые как первое блюдо, невероятный хинкал, который отличался от грузинских хинкали. Тонко раскатанное тесто разрезалось на маленькие квадратики, после чего его отваривали и перед подачей к столу сверху засыпали обжаренными в масле с луком мясным фаршем. И еще невероятные кутабы, которые раньше делали из верблюжьего мяса, а теперь стали готовить с бараньим мясом или с зеленью и тыквой. Он вспомнил родной дом, родной город, маму, семью.

Джил поставила перед ним тарелку, принесла салат, бутылку вина. Он улыбнулся. Это было итальянское кьянти.

– Ты выходила из дома, – негромко сказал он.

– Да, – призналась она, – я не стала вызывать водителя. Магазин рядом, а чтобы купить нужные продукты, совсем не обязательно хорошо знать русский язык.

Он начал сосредоточенно есть. Она, сидя напротив, смотрела на него.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать? – осторожно спросила Джил.

– Все в порядке, – ответил Дронго. – Мы нашли негодяев, которые убили детей. Сегодня следователь прокуратуры арестовал обоих.

– Они нормальные люди? – не поверила Джил.

– Не совсем, – нахмурился Дронго.

Он вспомнил Карлика и его страшного напарника.

– Один психопат, а другой дебил, – в сердцах добавил он.

– Трудно тебе, – произнесла Джил.

Он взглянул на нее. Затем поднялся и принес два бокала. Открыл бутылку и налил кьянти в бокалы. Себе и ей. Совсем понемногу.

– За тебя, – поднял он бокал. – Спасибо тебе за понимание.

Бокалы едва слышно соприкоснулись. Она улыбнулась. Ей было приятно услышать похвалу. Такие слова он говорил ей не часто.

– И равиоли вкусные, – сказал Дронго.

– Почему?! – почти крикнула она. – Почему они стреляли в детей?

– Деньги, – пояснил он, – им хорошо заплатили за убийство Арзуманяна. Чтобы гарантировать себе безопасность, они договорились с телохранителем Арзуманяна. Тот перенес свадьбу своей сестры именно на этот день, чтобы не мешать им и иметь алиби. Убийцы понимали, что другого шанса у них не будет. И когда появилась машина с семьей Арзуманяна, убийцы открыли огонь. Вернее, решение принял психопат и садист, а второй с ним согласился.

– Как страшно, – произнесла она, зябко поежившись. – И ты искал этих мерзавцев?

– Это моя работа.

– У тебя плохая работа, – неожиданно сказала она. – Я знаю, что не должна этого говорить. Не должна вмешиваться в твои дела. Но так больше нельзя. За сегодняшний день ты очень изменился, как будто постарел. Я видела, как ты страдаешь. Так нельзя, – убежденно повторила Джил. – Я не уеду одна. Мы уедем вместе.

– И что я буду делать в Италии? Мы с тобой уже обсуждали этот вопрос, Джил. Мужчина должен заниматься конкретным делом, если хочет себя уважать. Моя работа не такая уж плохая. Я избавляю мир от вредителей, паразитов, всякой дряни. Разве это плохо?

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Об этом мы тоже говорили. Но ты права. Сегодня у меня был срыв. Обещаю, что больше это никогда не повторится.

– Я не об этом. Мне не хочется, чтобы ты так страдал, мучился. Ты сам говорил мне, что ценишь итальянское отношение к жизни – умение ощущать счастье каждое мгновение. Жизнь прекрасна. Это ведь твои слова.

– Я и сейчас готов их повторить. Только чтобы жизнь была прекрасной, за это нужно бороться. Сегодня следователь спросил меня, зачем мне все это нужно. И знаешь, что я ему ответил? Вспомнил слова римского императора Адриана, который считал себя ответственным за всю красоту мира.

– Ты тоже считаешь себе ответственным.

Прикусив губу, она лукаво улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы.

– В какой-то мере, – он снова налил кьянти в бокалы. – Спасибо тебе, Джил. Мне нужна была твоя поддержка именно в эти дни, может быть, самые сложные для меня. Ты все поняла правильно. Я не тот мужчина, который любит говорить приятные слова женщине, ухаживать, быть галантным кавалером. Я меняюсь, Джил, и не всегда в лучшую сторону. Моя работа, безусловно, накладывает на меня какой-то отпечаток. Я становлюсь более циничным, более прагматичным. Все это так. Не перебивай меня, – попросил он, увидев, что она сделала протестующее движение. – Но я все равно благодарен судьбе. Скажу тебе откровенно: не знаю, сколько мы будем вместе, но это будет зависеть только от тебя. И за каждый день, который ты проводишь рядом со мной, я тебе благодарен.

– В нашем роду Вальдано женщины не бросали мужчин, – неожиданно сказала она. – И мужчины женщин. Мы – верные католики и всегда считали, что Бог дает одну женщину мужчине и одного мужчину женщине. В нашей семье рассказывают предание о рыцаре, одном из моих предков, который отсутствовал двадцать два года – был в плену. Но, вернувшись, он узнал, что любимая жена ждала его все эти годы. Я тебе никогда не рассказывала эту легенду?

– Надеюсь, что это только легенда, – пробормотал, усмехнувшись, Дронго. – И я не заставлю тебя ждать меня двадцать два года.

– Всю мою жизнь! – неожиданно сказала она, глядя ему в глаза. – Если вдруг ты однажды решишь меня бросить, я буду ждать, когда ты вернешься. Всю мою жизнь я буду ждать только тебя.

Он вдруг понял, что она говорит серьезно. Более того, это звучит, как клятва.

Дронго почувствовал, как у него дрожат руки. Он с удивлением взглянул на них. Никогда прежде с ним такого не бывало. Она смотрела ему в глаза и ждала, что он скажет. Не зная, что следует говорить в таких случаях, Дронго отодвинул тарелку, молча поднялся и, обойдя стол, подошел к ней и осторожно поцеловал в голову. Затем молча вышел в ванну и начал сосредоточенно чистить зубы. Она мягко прошла следом, и он, обернувшись, увидел, что она стоит у порога и смотрит на него. Он закончил чистить зубы.

– Когда ты так говоришь, мне становится стыдно, – признался Дронго. – Иногда мне кажется, что я не тот мужчина, который должен быть рядом с тобой.

Она шагнула к нему.

– Тихо, – она пальцем дотронулась до его губ. – Не говори ничего. Я надеюсь, что сегодня никто больше не позвонит. И остаток сегодняшней ночи ты проведешь у себя дома.

Она оказалась почти права. Когда раздался настойчивый телефонный звонок и Дронго, проснувшись, взглянул на часы, он увидел, что уже полдень: стрелки показывали пять минут первого.

«Хорошо еще, что раньше никто не позвонил», – подумал Дронго, осторожно вставая.

Джил спала рядом, и он старался подняться тихо, чтобы не разбудить ее. Подойдя к телефону, он поднял трубку.

– Добрый день, – пробормотал Дронго, глядя на часы. – Кажется, мы проспали.

– У меня плохие новости, – сказал вместо приветствия Эдгар. – Мне только что звонил Игорь Гордеев.

– Что случилось? – поморщился Дронго.

– Из управления внутренних дел сегодня утром сбежал Викинг, – сообщил ошеломляющую новость Вейдеманис. – Он выпрыгнул со второго этажа и скрылся.

– Как это – сбежал?! – не понял Дронго. – Как он мог сбежать? Они с ума там посходили? В управлениях внутренних дел обычно ставят решетки на окнах. Как он мог убежать?

– Его оставили в комнате одного, – пояснил Эдгар, – и он сломал решетку. Так мне рассказал Гордеев. Он считает, что ты должен срочно уехать. Викинг будет тебя искать, чтобы отомстить. Я думаю, тебе нужно уехать вместе с Джил.

– Еще успею сбежать! – повысил голос Дронго. – Ты мне толком объясни, как это могло случиться?

– Ничего больше не знаю. Позвони Гордееву, он тебе расскажет. А я закажу вам билеты на вечерний рейс куда-нибудь в Европу. Куда лучше? В Рим? В Мюнхен?

– Никуда, – отрезал Дронго. – Я сначала поговорю с Гордеевым.

Он положил трубку и начал набирать номер старшего следователя. Телефон все время был занят. Дронго от нетерпения начал дергать правой ногой. Наконец он дозвонился.

– Что случилось, Игорь?! – закричал Дронго. – Как мог сбежать Викинг?

– Не знаю, – услышал он немного виноватый голос Гордеева. – Мы сдали его в УВД. Затем его привели на допрос к следователю. Кабинет находится на втором этаже. Оказывается, там были слабые решетки. А он физически очень сильный человек. Выставил решетку и сбежал, прыгнув со второго этажа. Сейчас введен в действие специальный план перехвата. Я надеюсь, что его задержат. Он может менять себе лицо сколько угодно, но с его физическими параметрами сотрудники милиции его все равно вычислят. Это дело нескольких дней. Из Москвы он не может никуда сбежать, все перекрыто. Я звонил вам, но телефон не отвечал. Поэтому я позвонил Вейдеманису и попросил передать нашу просьбу: вы должны срочно уехатьи. Викинг – неуправляемая личность. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали…

– Подожди, Игорь, – мрачно прервал его Дронго. – Неужели в УВД не знали, что нельзя оставлять Викинга одного в кабинете? Неужели они не поняли, с кем имеют дело?

– Не знаю, – ответил Гордеев. – Я вообще ничего не понимаю. У меня утром отобрали это дело…

– Кто отобрал? – закричал Дронго. – Как это отобрали?

Он услышал, как поднимается с постели Джил, но уже не мог сдержаться.

– Сотрудники отдела собственной безопасности МВД, – пояснил Гордеев. – Они будут проверять, каким образом Викингу удалось бежать. И еще одна плохая новость. У его напарника – Карлика – оказалось слабое сердце. Он сейчас в больнице. Но врачи считают, что он не выживет.

– Ясно, – неожиданно спокойно сказал Дронго. – Теперь все понятно.

– О чем вы говорите? – не понял Гордеев.

– Ничего, ничего. Все правильно, Игорь.

– Вы уедете сегодня? Я вас очень прошу, уезжайте. Мы его обязательно задержим и тогда вы сможете вернуться. Арзуманяна мы тоже предупредим.

– Обязательно, – машинально произнес Дронго, думая о своем.

В коридоре появилась испуганная Джил. Она уже поняла, что случилось нечто неожиданное.

– Я вам перезвоню, как только получу новые известия, – пообещал Гордеев.

Дронго положил трубку, взглянул на Джил.

– Опять что-то случилось? – спросила она.

Он кивнул, продолжая думать о случившемся. Затем поднял трубку, набрал номер.

– Эдгар, – сказал он, услышав знакомый голос, – срочно приезжай ко мне. И возьми Леню Кружкова.

– Куда ты решил уехать? – поинтересовался Вейдеманис.

– Никуда, – ответил Дронго. – Приедешь, и мы поговорим.

Положив трубку, Дронго продолжал сидеть рядом с телефоном. Джил подошла и села рядом.

– Он сбежал? – она уже понимала многие русские слова.

Дронго кивнул. Она быстро обняла его.

– Он может тебя найти и убить, – сказала она с какой-то детской незащищенностью.

– Нет, не может.

Он вдруг вспомнил Натали. В другое время и в другом месте у него была женщина, которая погибла вместо него. Дронго с тревогой взглянул на Джил. Неужели история повторяется? Ему так трудно было забыть Натали. И спустя столько лет, когда он наконец встретил Джил, все может рухнуть в одно мгновение.

– Значит так, – твердо сказал он, глядя ей в глаза. – У тебя билет на завтра, и мы не будем его менять. Но ты должна дать мне слово. Сегодня ты никуда не выходишь, не подходишь к окнам, не отвечаешь на телефонные звонки. Договорились?

– Конечно. Ты думаешь, он появится здесь?

– Нет, не думаю. Но я не хочу тебя терять. Ты мне слишком дорога.

Она улыбнулась и снова обняла его.

– Как хорошо, что он сбежал, – неожиданно прошептала ему на ухо Джил. – Ведь иначе ты не сказал бы мне этих слов.

Затем они завтракали и ждали Вейдеманиса с Кружковым. Те появились через полчаса. Джил ушла в спальню, а мужчины собрались в кабинете.

– Будем искать Викинга, – твердо сказал Дронго. – Теперь уже ясно, что милиция его не найдет. Вернее, не будет искать.

– Как это не будет? – изумился Кружков. – Что вы такое говорите? Он ведь убийца!

– Сейчас я вам все объясню, – сказал Дронго.

Глава семнадцатая

Даже Эдгар Вейдеманис ждал объяснений Дронго с понятным интересом. Кружков от удивления не знал, что и предположить.

– С самого начала было ясно, что это не совсем обычное дело, – начал Дронго. – Я не говорю про убийства, которые совершал Викинг. С этим все ясно. Он получал заказы через Алика и устранял «клиентов» с помощью своей группы, в которую входили Шмелев и Карлик. Однако отпечатков пальцев Викинга в картотеке МВД не оказалось. Мне это показалось странным. Гордеев считает, что их убрали после того, как было получено известие о смерти Викинга в Греции. Но я знаю, что в подобных случаях проводится очень тщательная проверка. В данном случае, однако, ее никто не стал проводить. Итак, первая странность. Викинг – один из самых известных преступников, данные на которого не проверяются. Вторая странность – его побег из тюрьмы. Ясно, что побег группы заключенных был организован ради него. Остальных поймали, а ему дали уйти. Причем о его побеге не сообщалось якобы для того, чтобы не переполошить население. Третья странность – после пластической операции Викинг не уезжает из страны, хотя имеет такую возможность, и даже не перебирается из Москвы в какой-нибудь другой город. Более того, узнав в клубе, что мы арестовали и Карлика, и Алика, он спокойно едет в Раменки, понимая, что эта квартира может быть провалена. Почему он так спокоен? Я все время думал об этом. И, наконец, самое главное. После того как Демидов позвонил Гордееву и попросил, чтобы он меня принял, у прокуратуры меня ждала машина сотрудников отдела собственной безопасности МВД. Затем они организовали наблюдение за Арзуманяном.

Дронго взглянул на своих друзей. Вейдеманис, уже понявший, к чему он ведет, нахмурился. Кружков продолжал внимательно слушать.

– Сегодня ночью мы взяли Викинга. И вдруг он совершает очередной немыслимый побег. Остается поверить, что все сотрудники УВД, куда его привезли, абсолютные идиоты. Но я в это не верю. Дальше – больше. Его напарник Карлик – единственный человек, который может дать против него показания, внезапно попадает в больницу. Уже сегодня, в день своего задержания. Причем, сообщил мне Гордеев, шансы на жизнь у Карлика равны нулю. И, наконец, самое важное. Сегодня днем, после побега, у Гордеева отбирают это уголовное дело и передают в отдел собственной безопасности МВД. Круг замкнулся. Теперь все ясно.

Вейдеманис согласно кивнул, а Кружков, недоуменно взглянув на Дронго, спросил:

– Вы хотите сказать, что Викинг является агентом милиции?

– Тайным агентом, – кивнул Дронго. – Именно поэтому так нервничал полковник Демидов. С одной стороны, он не мог ничего сказать, а с другой, понимал, что нужно прикрыть собственного агента. Очевидно, Викинг дает важную информацию. Настолько важную, что ему был организован побег из Бутырской тюрьмы и сделана пластическая операция. В МВД закрывают глаза на его «художества», лишь бы он давал нужную информацию. Обратите внимание: боевики Кахи Батумского сумели вычислить и убрать только Шмелева, выполнявшего, в общем, не очень важную роль в преступной группе Викинга. А его самого никто и пальцем не тронул. Я не могу поверить в такие «случайности». Побег из тюрьмы. Побег из УВД. И неожиданная болезнь Карлика. Не удивлюсь, если узнаю, что и бандит, в квартире которого мы взяли Викинга, неожиданно умрет от раны в руку, полученной от тебя, Эдгар.

– Ты все правильно понял, – задумчиво произнес Вейдеманис, – но от этого нам не легче. Если ты прав, значит, действительно, милиция не будет его искать, а тем более арестовывать.

– Но как такое возможно?! – поразился Кружков. – Они знают, что он преступник, и покрывают его?

– В истории тайных агентов таких примеров сколько угодно, – устало пояснил Дронго. – Одним из самых известных провокаторов царской охранки был знаменитый левый эсер Азеф. Он давал настолько нужную информацию, что охранка закрывала глаза на все убийства, совершенные членами его группы. Он как бы получал негласную индульгенцию. Не больше, не меньше. В принципе, все понятно. Убийца должен быть настоящим, внушающим доверие своим подельникам. Ему прощают все грехи, чтобы он их выдавал. Невозможно подсчитать, сколько своих знакомых Азеф отправил в Сибирь, на каторгу и на виселицу.

– Он еще и стукач, – с отвращением пробормотал Кружков, имея в виду Викинга.

– Агенты нужны не только разведкам, но и милиции, – пояснил Дронго. – Большую часть закрытой оперативной информации сотрудники милиции получают от своих агентов. Так делают во всем мире. Почему здесь должно быть иначе?

– Его не будут искать, – понял Кружков. – Значит, мы должны сами его найти.

– Верно, – согласился Дронго. – И если он действительно убежден, что ему ничего не грозит, то попытается отомстить. Мне, Алику или Маше. Он в разговоре со мной упомянул ее. Считает, что она могла его сдать. Назаров говорил, что несколько раз видел Викинга вместе с Машей. Возможно, Алик сначала познакомил Машу с Викингом, а уже потом с Назаровым.

– Когда человек покупает женщину, он должен быть готов к тому, что другой даст больше. Всегда есть такая вероятность, – резонно заметил Вейдеманис.

– Да, – согласился Дронго. – Но мужчины успокаивают себя тем, что женщина готова жить с ним не ради его денег, а ради него самого, не понимая, как сами обманывают себя. Хотя на Западе умный мужчина – это всегда человек при деньгах. А в Москве мужчина при деньгах – это, как правило, вор или проходимец. Но мы отвлеклись. Значит, сделаем так. Я остаюсь дома и жду его здесь. Ты, Леня, едешь к дому Маши и ждешь его там. Ты, Эдгар, дежуришь у дома Алика. Если увидите Викинга, сразу звоните мне. Я буду ждать ваших звонков.

– А если он решит начать с тебя? – мрачно поинтересовался Эдгар.

– Надеюсь, у него хватит ума понять, что это сделать довольно сложно. У меня стальные жалюзи, двойные двери. Внизу охранники. От них, правда, мало пользы, но все-таки. Ломать дверь Викинг явно не будет, а я сегодня никому открывать не стану.

– Даже нам, – неожиданно вмешался Вейдеманис. И пояснил: – Он может захватить кого-нибудь из нас и силой вынудить подойти к двери. Если мы не назовем условного сигнала, дверь не открывай. Например, три семерки. Или другое число.

– Хорошо, три семерки, – согласился Дронго. – Но, честно говоря, я думаю, что это лишнее. Не представляю, чтобы тебя кто-нибудь заставил сделать что-то против твоей воли.

– И все-таки лучше подстраховаться, – возразил Вейдеманис.

Он поднялся, и в этот момент зазвонил городской телефон. Дронго взглянул на Эдгара и взял трубку.

– Здравствуй, – услышал он голос Демидова. – Узнал, кто говорит?

– Узнал.

– В общем, так. Твой подопечный, которого ты взял сегодня ночью, сбежал. И, я думаю, будет лучше, если ты об этом узнаешь. И совсем хорошо, если ты отсюда уедешь. Его могут и не найти.

Полковник был не только порядочным человеком, но и заботливым другом. Дронго оценил сказанное.

– Я все знаю, – заверил он Демидова.

И, чтобы не волновать полковника, добавил:

– Завтра мы уезжаем из Москвы.

– Счастливого пути. До свидания. Вернешься, тогда и поговорим.

Демидов положил трубку.

– Он попросил меня уехать, – объяснил Дронго. – И сказал, что Викинга «могут и не найти».

– Ты был прав, – сказал Вейдеманис, – очевидно, этот негодяй действительно агент, и поэтому ему все сходит с рук.

– Интересно, они знают обо всех его убийствах или он им ничего не рассказывает? В общем, Эдгар, я жду ваших звонков. Никакой самодеятельности. Он очень опасен, и вы это прекрасно знаете. Как только он появится, сразу звоните мне.

– Опять сдашь его в прокуратуру? – поинтересовался Вейдеманис.

– Нет. Я его честно предупредил, чтобы он сидел в тюрьме. Я ему сказал: попытаешься сбежать – найду и убью. Значит, я обязан выполнить обещание. Найти и убить мерзавца.

Когда Вейдеманис и Кружков ушли, Дронго закрыл входную дверь на все замки, проверил оружие, опустил жалюзи. В квартире стало непривычно темно. Он включил свет во всех комнатах. Прошел в столовую, где завтракала Джил, сел рядом.

– Они считают, что он может здесь появиться, – пояснил Дронго.

– Ты хочешь, чтобы я испугалась?

– Нет. Только хотел тебя честно предупредить. Если он здесь появится, то, возможно, будет не один.

– Рядом с тобой я ничего не боюсь, – ответила она. – И ты правильно сделал, что опустил жалюзи. Теперь у нас темно, как ночью, и мы снова можем лечь спать.

Он улыбнулся. Она сохраняла оптимизм, которого ему так не хватало. Потянулись томительные минуты ожидания. Дронго подумал, что весь его потенциал ограничен двумя помощниками – Вейдеманисом и Кружковым. Если Викинг сегодня не появится, то держать засаду у двух домов сразу они не смогут. Обоим наблюдателям нужно время от времени отлучаться – ну хотя бы попить, поесть, сходить в туалет. Долго они не выдержат, а Викингу нужна лишь минута, чтобы попасть в дом.

Несчастный сутенер, видимо, поэтому так его и боялся. Он подозревал, что у Викинга есть связи с МВД, и понимал, что его предательство будет раскрыто. Дронго сидел на диване и ждал звонка. Но ему позвонил совсем другой человек. Когда раздался телефонный звонок, он сразу взял трубку.

– Это я, – услышал он далекий и незнакомый голос.

– Я вас слушаю, – недоуменно сказал Дронго.

Он не узнал этот непонятный тяжелый голос человека, казалось, выдавливающего из себя звуки. И вдруг он понял, кто это. И его снова затрясло.

– Это я, – подтвердил Арзуманян. – Вы знаете, что случилось?

Нужно было ответить, нужно было сказать, что он уже все знает. Но Дронго молчал.

– Мы его не довезли до больницы, – услышал он. – У меня больше никого не осталось. Алло! Вы меня слышите?

– Да, – ответил Дронго.

Перед лицом такого горя он не мог найти слова утешения.

– Я остался один. И я хочу вас просить. Найдите убийцу. Найдите всех, кто стрелял в мою машину.

– Откуда вы говорите?

– Из больницы, – с трудом произнес Арзуманян. – Мне вчера было плохо, и меня уложили в больницу. Говорят, у меня гипертонический криз. Но это не криз. Просто мое сердце плачет по моей семье, а врачи этого не понимают.

– Я найду убийцу, – твердо сказал Дронго, поднимаясь с дивана.

– Найдите, – слабым голосом повторил Арзуманян.

– Я его убью.

Дронго словно давал клятву.

– Убейте, – повторил, как эхо, Арзуманян. И положил трубку.

Дронго закрыл глаза. Даже если Викинг самый ценный агент за всю историю МВД, то и тогда он обречен. Ради Гордеева он не стал стрелять тогда в доме. А зря. Нужно было застрелить мерзавца на месте. Но теперь Гордеева нет, и он может достать Викинга, если тот рискнет появиться. Оставалось ждать. Дронго снова сел на диван, глядя на телефон.

Через час снова позвонили. И опять это был совсем не тот человек, которого он ждал.

– Здравствуй! – раздался знакомый голос.

Дронго нахмурился. Неужели и этот звонит, чтобы отговорить его от поисков Викинга? На этот раз он сразу узнал голос Кахи Батумского.

– Здравствуйте, – ответил Дронго.

Ему не хотелось говорить «добрый день». День не мог быть добрым, если утром сбежал Викинг. День обещал быть очень тревожным.

– Мы твою просьбу выполнили, – без всяких предисловий сказал Кахи, – нашли одного из тех, кто был в машине. Но ты пошел дальше. Ты решил найти всех.

Дронго молчал.

– Мы всегда не любили Викинга, – неожиданно сказал Кахи, – но теперь он стал твоим личным врагом. Все говорят, что он волшебник, а я думаю, что его фокусы можно просто объяснить…

Дронго по-прежнему молчал.

– Если он действительно фокусник, а не волшебник, то мы его найдем, – пообещал Кахи. – Но ты будь осторожен! Он очень злой и мстительный. Ты меня понял?

– Понял. Только я думаю, что о его «фокусах» всем давно известно. Просто выгодно делать вид, что ничего не знаешь.

– Я не знал, – гордо сообщил Кахи Батумский, – хотел ему верить. Думал – псих, чокнутый, но проверенный за решеткой друг. А он, оказывается, и не псих, и не друг. Говорят, второй раз сбежал. Такой удачливый. Мы теперь его проверять будем. Посмотрим, как он нам это объяснит.

Кахи говорил о «суде чести», который могли устроить Викингу «воры в законе». Он и не подозревал, что никакой чести у того никогда не было. Ни человеческой, ни воровской. И вряд ли он явится на этот суд. Скорее, сдаст всех «судей» милиции, чтобы гарантировать собственную неприкосновенность. Дронго много раз убеждался, что человек не бывает непорядочен в чем-то одном. Порок разъедает душу, заставляя совершать все новые и новые подлости.

Кахи, не прощаясь, отключился. Дронго взглянул на часы. Третий час дня. Может, действительно Викинг где-нибудь прячется? И в этот момент раздался еще один звонок.

– Он приехал на Профсоюзную.

Вейдеманис старался сохранять обычную невозмутимость, но чувствовалось, как он волнуется.

– Он только что приехал. Я видел, как он вошел в дом.

– Алик у себя?

– Нет. Я, когда приехал, поднимался к нему. Звонил в дверь, никто не открыл.

«Наверное, сбежал, – понял Дронго. – Забрал деньги и сбежал. Тогда непонятно, почему Викинг решил приехать именно к Алику. Он ведь должен знать, что там никого не будет. И, тем не менее, туда поехал. Почему он так нелогичен? Ведь мог проверить, где находится сутенер. Для этого у него есть масса помощников. Странно, что он так подставляется».

– Я сейчас приеду, – сказал Дронго. – Никуда не уходи! И не входи в дом. Тебя никто не должен видеть.

– Зачем он приехал? – неожиданно спросил Вейдеманис. – Ведь Алик сбежал отсюда еще вчера ночью. И наверняка здесь не появится. Он знает, что следователям известен этот адрес.

– Я сейчас приеду.

Дронго уже хотел положить трубку, но Вейдеманис неожиданно его остановил:

– Подожди! Мне кажется, здесь что-то происходит. Сейчас во двор въехала большая грузовая машина и двое молодых людей в синей форме достают большой ящик… Они собираются вносить его в дом… Подожди, не торопись. Мне кажется, они странно себя ведут.

Если бы Вейдеманис не прошел школу разведки, возможно, он не обратил бы внимание на приехавшую машину. Но он был профессионалом и заметил нечто странное в поведении водителя и двух сотрудников фирмы, сгружавших ящик. Они явно торопились, оглядываясь по сторонам. Ящик казался легким. Вейдеманис наблюдал за ними, не понимая, зачем кому-то понадобился пустой мебельный ящик. Внезапно он понял, что его насторожило. Одному из приехавших униформа была явно мала. Он с трудом поднимал руки, настолько сковывала его одежда. А сидевший за рулем водитель, мордастый парень лет тридцати, был вообще без униформы.

– Никуда не уходи, – попросил Вейдеманис. – Давай немного подождем. Алика все равно нет дома.

Дронго замер у телефона, понимая, что его напарник не станет просить без веской причины. Вейдеманис сообщил, что рабочие внесли в подъезд три ящика и вынесли один. Его они поставили в машину. На этот раз было заметно, что ящик тяжелый. Машина развернулась и уехала. Вейдеманис наблюдал за подъездом. Оттуда никто не выходил.

– Я проверю, – сказал Эдгар. – Мне кажется, нас собираются обмануть.

– Нет! – крикнул Дронго. – Не входи в дом! Ни в коем случае не входи в дом. Он тебя знает. Не входи в дом! Ты меня слышишь?

– Я не буду входить в дом, – услышал он через некоторое время голос Вейдеманиса. – Я сейчас попросил одного мальчика, игравшего во дворе, проверить подъезд. Сказал, что мне нужно узнать, привезли мою мебель или нет. Подожди немного…

Время тянулось мучительно долго. И вдруг раздался встревоженный голос Эдгара:

– Это ловушка. Он нарочно вошел в дом, чтобы я его увидел. Наверное, решил, что мы будем ждать его у дома. Может, посылал своих людей, чтобы проверить, и они меня увидели. Пустые ящики стоят на верхней площадке. Они хотят нас обмануть. По их замыслу, ты должен приехать сюда брать Викинга. А он в это время будет в твоей квартире. Его уже нет здесь. Они его вывезли. В ящике! Ты меня понял? Он решил нас обыграть. И сейчас они едут к тебе. Их четверо. Не открывай никому дверь!

– Он не знал, что ты раньше работал в КГБ, – сказал Дронго. – Кажется, ты спас не только мою жизнь, но и жизнь Джил.

– Пока не спас, – возразил Вейдеманис. – Не открывай дверь и не изображай из себя ковбоя. Мы с Леней сейчас подъедем.

– Не нужно, – сказал Дронго. – Игра окончена. Теперь мой выход.

– Не сходи с ума! Их четверо! – закричал Эдгар, впервые теряя самообладание.

– Когда придете, осторожно поднимитесь ко мне, – сказал Дронго. – Я знаю, что мне делать.

В их доме была вместительная кабина лифта. Никто из охранников не знал, что Дронго установил в ней небольшую камеру наблюдения, которая не только позволяла видеть, кто в ней находится, но и слышать, что говорят. Это позволяло контролировать обстановку. Дронго проверил оружие, позвонил к соседям, живущим двумя этажами выше. Это была семья банкира, которому он однажды помог. Через минуту он позвал Джил.

– Сейчас мы поднимемся к соседям, и ты останешься у них, – сказал он. – У нас могут быть гости, и я не хочу, чтобы они тебя видели.

– Я останусь с тобой, – попыталась возразить Джил.

– Нет, – строго прервал ее Дронго. – Бывают моменты, когда ты должна меня просто слушаться. И ничего другого не делать. Ты будешь сидеть наверху столько, сколько нужно. А потом я тебя позову.

– Это опасно? – спросила она, быстро переодеваясь.

– Нет, – соврал Дронго. – Конечно же, нет.

Он проводил Джил в квартиру банкира, ее уже ждала хозяйка дома, и еще раз строго предупредил, чтобы она никуда не выходила. Затем вернулся к себе, ожидая, когда во дворе появится машина, развозящая мебель. Грузовик появился через двенадцать минут и въехал во двор. Мордастый водитель развернулся и осторожно подъехал к подъезду задним ходом. Двое грузчиков мебельной фирмы начали выгружать тяжелый ящик.

Раздался звонок мобильного телефона. Дронго отключил звуковой сигнал, оставив вибрацию.

– Мы скоро будем, – сообщил Вейдеманис.

– Нейтрализуйте водителя, – распорядился Дронго. – И не беспокойтесь обо мне.

Двое бандитов не стали поднимать ящик по лестнице. Они внесли его в лифт и, протиснувшись боком, нажали кнопку нужного этажа. Эти ребята все просчитали. Но когда кабина лифта заскользила вверх, Дронго, выйдя на лестничную клетку, остановил ее движение. Кабина застряла между третьим и четвертым этажами.

– Что случилось? – спросил один из бандитов.

– Мы застряли, – зло ответил второй.

– Только этого не хватало, – разозлился первый.

Крышка ящика со стуком упала.

– Кретины! – сказал, вылезая из ящика, Викинг. – Вы ничего не поняли. Он нас вычислил. Нужно самим выбираться отсюда.

Дронго наблюдал за тремя бандитами, которые пришли в его дом, чтобы убить не только его, но и Джил, чтобы разрушить мир, который он создал. Как они разрушили мир Арзуманяна.

– Открой крышку лифта и лезь наверх, – рявкнул Викинг.

Один из бандитов влез на плечи второго и попытался открыть крышку, чтобы выбраться на крышу кабины.

– Быстрее! – командовал Викинг. – Давай быстрее!

Подождав, когда бандит окажется наверху, Дронго включил лифт. Кабина пошла вниз, и бандит, зацепившись за провода, закричал от испуга. Кабина дошла до первого этажа, затем снова начала подниматься. Она сильно ударила державшегося за провода бандита и понеслась не останавливаясь наверх. Потерявший сознание бандит остался на крыше кабины.

– Он с нами играет, – прошипел Викинг.

Дронго почувствовал вибрацию мобильного аппарата.

– Мы уже здесь, – сообщил Эдгар. – Насчет водителя не беспокойся. Он без сознания. Леня уложил его на землю, когда тот решил поискать туалет. Мы сейчас к тебе поднимемся.

– Осторожнее, – сказал Дронго. – Их осталось двое, и они вооружены.

Вейдеманис не стал уточнять, где третий. Дронго встал на лестничной площадке у двери своей квартиры, сжимая в руке оружие. Кабина приближалась. Откуда бандитам было знать, что она остановится на его этаже.

Кабина остановилась. Викинг толкнул помощника:

– Поднимись и посмотри, что там наверху.

В этот момент дверцы раскрылись. В кабине из-за массивного ящика было очень тесно, поэтому Викинг не мог развернуться. Но, стоя боком, он увидел Дронго с пистолетом в руках.

– Мы опять свиделись, – сказал Дронго. – А я ведь тебя предупреждал.

Викинг хотел было поднять руку с оружием, но понял, что шансов у него нет. Если он сделает хоть одно движение, Дронго начнет стрелять. А так как он стоит к Дронго левым боком, тот почти наверняка попадет ему в сердце…

Они так и стояли, глядя друг на друга, пока дверцы кабины снова не закрылись. Кто-то внизу вызвал лифт.

Викинг поднял оружие. Теперь он убьет своего обидчика! Дронго подошел к электрощиту и снова отключил лифт. По лестнице к нему спешил Вейдеманис.

– Где они?

– В лифте. Я его остановил между этажами. Стой здесь и никому не разрешай его включать, иначе они уйдут. А я с ними поговорю.

Дронго спустился этажом ниже и подошел к лифту. Кабина зависла между этажами, но ее нижняя половина была у него над головой.

– Послушай меня, Викинг, – громко сказал Дронго. – Я даю тебе последний шанс. Сейчас ты бросишь пистолет и выйдешь из лифта. Иначе я брошу гранату и из лифта никто живым не выйдет. – Конечно, он блефовал, никакой гранаты у него не было. Но бандит мог поверить.

В ответ Викинг начал стрелять, и Дронго пришлось отскочить в сторону.

– В последний раз предупреждаю! – прокричал Дронго. – Открой дверцы лифта и брось оружие. Иначе навсегда останешься в этой кабине.

Викинг колебался недолго. Он понял, что его переиграли. Два пистолета, один за другим, упали к ногам Дронго. Он поднял оружие и поднялся к Эдгару.

– Леонид стоит внизу, – сообщил Вейдеманис. – Они не уйдут.

– Включай лифт, – разрешил Дронго, сжимая в руках пистолет.

Лифт пошел вверх и остановился. Дверцы открылись. Из кабины медленно вышел Викинг. За ним бочком вылез второй бандит. Дронго и Вейдеманис держали в руках оружие.

– Перехитрил, – сказал, злобно улыбаясь, Викинг, глядя на Дронго и Вейдеманиса. Было не совсем ясно, кому он адресует эти слова.

– Ты опять сбежал, Викинг, – с трудом сдерживая гнев, сказал Дронго. – Только учти, что на этот раз твои друзья тебе не поверили. Мне звонил Кахи Батумский. Тебя вызовут на «суд чести». И я не думаю, что у тебя будут шансы оправдаться. Все узнают, что ты не только убийца и негодяй, но и стукач.

Викинг взглянул на него побелевшими от бешенства глазами. Стоявший рядом бандит испуганно отодвинулся в сторону.

– Стоишь с оружием и меня ругаешь. Герой, – пробормотал Викинг. – Я бы такого одной рукой раздавил.

– Я не против твоего сотрудничества с органами милиции, – продолжал дразнить его Дронго. – Это благородное дело – бороться с преступностью. Но теперь о твоих «заслугах» узнают все преступные авторитеты.

– Ты нас сдаешь «мусорам»? – не поверил своим ушам стоявший рядом с «Викингом» бандит. – Это ты нас сдаешь?

– Глупости! – крикнул Викинг. – Я никого не сдаю. Он врет, не верь ему! – Он начал ругаться.

В этот момент сверху послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице. Дронго потерял бдительность только на мгновение. И сразу Викинг бросился на него. От сильного удара Дронго отлетел в угол. Оружие выпало из его рук. Второй бандит побежал по лестнице вниз.

– За ним! – крикнул Дронго Вейдеманису. – Беги за ним!

Викинг был мощнее и сильнее Дронго. Но то, что он услышал от своего врага, явно выбило его из нормального состояния. А Дронго вдруг почувствовал прилив сил. Наконец-то свершилось то, о чем он мечтал. Они сцепились в жестокой схватке, и теперь только физическая сила могла решить, кто из них останется в живых. Мощный Викинг пытался дотянуться до горла Дронго, но тот умело защищался и наносил своему сопернику чувствительные удары. Откуда было знать Викингу, что в этот момент Дронго вспоминал фотографию, на которой была семья Арзуманяна? Откуда было знать негодяю, что перед ним был человек, поклявшийся найти убийцу? Дронго бил изо всех сил, вкладывая в удары всю свою ненависть к негодяю, всю свою злость, накопившуюся за время расследования, всю свою боль за незнакомых людей, погибших в огне сгоревшего автомобиля.

Викинг почувствовал, что уступает. С окровавленным лицом, с выпученными глазами, он продолжал драться, царапаться, кусаться, лишь бы не проиграть. Но силы его были на исходе, и он все чаще пропускал удары.

– Будь ты проклят! – хрипел Дронго. – Это тебе за детей. Ты видел, кто сидел в машине?!

– Видел! – заорал Викинг, пытаясь перехватить инициативу.

Но Дронго уже ничто не могло остановить. С каждой секундой он становился сильнее, а его соперник, напротив, терял силы. Наконец Викинг обмяк и опустил руки. Дронго еще раз ударил по ненавистному лицу, уже превратившемуся в кровавую маску, и, тяжело дыша, поднялся.

По лестнице бежал Вейдеманис.

– Мы его взяли! – крикнул он, имея в виду пытавшегося сбежать бандита.

В этот момент Викинг изо всех сил ударил Дронго ногами и бросился к оружию. Дронго упал и краем глаза увидел, как Викинг поднимает лежащий на полу пистолет и разворачивает в его сторону. Еще мгновение и…

Дронго услышал выстрелы. Эдгар, стоя рядом с ним, стрелял не целясь. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Первый выстрел остановил бандита, от второго он дернулся и упал. Но Вейдеманис продолжал стрелять. Он подходил все ближе и продолжал стрелять. И не успокоился, пока не выпустил всю обойму.

Дронго с изумлением смотрел на своего всегда спокойного, невозмутимого друга.

– Когда я узнал о смерти мальчика, – сказал не оборачиваясь Вейдеманис, – я не мог заснуть всю ночь. Дочь сказала мне, что до утра слышала мои крики. Этот чело… этот бандит больше не имел права жить.

Он подошел к Дронго и протянул ему левую руку, помогая встать. Снизу бежали охранники и сотрудники милиции. Из соседних квартир появились люди. Дронго прислонился к стене, кивая и не понимая вопросов, которые ему задавали. Он лишь увидел, как бежит к нему Джил, и улыбнулся ей перед тем как упасть и потерять сознание. Теперь он мог себе это позволить.

Content

Абдуллаев Чингиз Акифович Резонер

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая