Подвойская Леонида Ивановна

Изродок

Подвойская Леонида Ивановна

Предтечи Зверя.

Книга четвертая.

Изродок.

Глава 1

- Я не полезу. Там перекрытие тонкое, провалюсь.

Он действительно может провалиться, этот толстый участковый. Интересно, сколько и кому он проставляет за сдачу нормативов по физо? А! Какое мне дело? То есть, как? " какое"? Лезть-то теперь мне одному. Умудрился же мой первый труп повеситься на конюшне! "Труп- повеситься". Сказанул. А перекрытия действительно тонкие. И лошади там, внизу. Во рухну, шухеру наведу в этом табуне. Не надо. Не то, чтобы покалечусь, ерунда это, а трупу и вообще до фени. А вот коняшек напугаю. Морального вреда одного сколько… Ффу, ну вот и он. Посветим. Ну, висяк, как висяк. На практике видал и покруче. В армию не хотел, прятался. Псих, говорят. Но здоровый какой… был. Осмотрим, запомним, сфотографируем. Не проблема. Теперь обрежем… блин, ну, об этом надо было подумать! Теперь назад, за ножом. Но освоенный путь уже короче. Ладно. Давай нож, толстяк. Как его здесь тянуть? Волоком и за руки. Бр-р. Чего они такие холодные? Лето же вроде. Ну, поехали потихоньку на свет Божий. Имей в виду, если посыпешься, я тебя удерживать не буду. Потихоньку. И еще немного. И еще. Теперь вот так… блин! Ну, накаркал же!

Грохот, ржание, какой-то визг, и удаляющийся топот. Отдышавшись от всего этого, я очень осторожненько, косясь на пролом, добрался до лестницы, спустился вниз. На устланном соломой полу сидел, постанывая участковый. Живой!

- Сшибли, когда рванулись, - пояснил он.

- А кто еще здесь был?

- Да никого. Я один. Понятые еще не пришли.

Это значит он так по- бабски визжал? Или лошадь какая с испуга?

- Пойдем, вытянем его отсюда на свет.

- А зачем на свет. Все равно, вон, под лампой и лежит.

Вскоре пришли крепко поддатые понятые. На все мои "обратите внимание" при манипуляциях с трупом тупо и согласно кивали головами.

- Вот здесь распишитесь. И помогите загрузить. А что, родственников не было?

- Не-е. Он вообще у нас так… приблуда. С мухами. И армии боялся. От наборов прятался. Хотя, кому он там нужен? А сейчас как раз призыв. Вот он здеся и прятался. А пацанва наша его пугала, что найдут и загребут.

- А кто его видел последний раз живым?

- Конюх, Степаныч наш и видел.

- А кто нашел мертвого?

- Степаныч и нашел. Он ему там… перекусить что… По лестнице поднялся и увидел.

- А где его найти?

- Найти? Вот, он лошадок своих найдет, потом и вы его… Мы тоже сейчас к нему на подмогу.

Стало почему-то неудобно. Столько забот чужим людям…

- Ладно, потянули.

На транспортировку хозяйство выделило дежурную машину и почему- то самосвал. Вот же, блин, остряки! Это, чтобы потом в морге не возиться с разгрузкой. Хоть соломы додумались хороший ворох кинуть - все бедолаге не по железу качаться. Ну что, домой. В город то есть. Надо бы еще там "место происшествия" повнимательнее осмотреть, может, какую записку оставил. Но вроде не было. Как он там? Ну, нормально положили.

- Завтра этого Степановича в прокуратуру доставите.

Участковый согласно потряс толстыми щеками, козырнул напоследок.

Ну вот. Первый свой труп. И сразу - с какими-то вывертами. Да за тридевять земель еще. И в субботу. Хорошо, что хоть к Вальке не сорвался. На свадьбу. Нет, не на нее свадьбу, а к какой-то ее подруге. Нет, дочери знакомых ее родителей. " Заодно с родителями познакомлю…" Уже? Спасибо тебе, неизвестный мой труп. О Господи! Неизвестный! Я же… ну, блин…! А не, я же из кармана паспорт доставал. Все же стресс. Внимательнее надо быть. А это еще что за…

Дорогу перегородили, держась за руки, несколько парней.

- Шеф, извини, каанешна, но в город - во как надо! - сунулся в кабину один из них. - Погусарили тут на свадьбе, а на ночевку… Ну, самые наших пристроились, а мы, сирые…,- с пьяной добродушной словоохотливостью объяснял этот "гусар".

- Рад бы, но нельзя.

- А, ночью. Кто там увидит! Нормалек!

Неправильно отнеся запрет на тип автомобиля, он, а за ним еще четверо залезли в кузов. Водитель, так тот не возражал вообще и мы вскоре опять тронулись в путь. Вот сейчас этого в морг. Судмедэксперту сообщать или нет? А, постучу в окно, пусть сам решает. Они вообще-то все с прибабахами. Жить рядом с моргом? Ну, понимаю, что в смысле "рядом с работой" оно удобно. И домик личный, это тоже. Но все равно…

Грохот нескольких кулаков по крыше заставил водителя резко нажать на тормоза. Черт возьми, да что там еще случилось? - насторожился я, глядя, как вылетают из кузова наши пассажиры.

- Не надо!! - крикнул мне, пятясь куда-то в темноту враз протрезвевший гусар.

- Да что там случилось? чего не надо?

Выскочив из машины, я ткнул ему под нос удостоверение. Подействовало. Немного успокоился. Пошарил по карманам, попросил закурить.

- Предупреждать надо, - пробурчал он после глубокой затяжки.

- Да я же предупреждал…

- Предупреждал! Так могли не одного, а все пять трупов привести. Устроились мы на сене, рядом с твоим пассажиром. Едем себе в удовольствие. Вот только курить хоцца. А все уже… того. Ну, толканул я попутчика, типа, кореш, закурить не найдется. Молчит. Спит наверное. Ну, толканул посильнее. Ноль. Ну, чиркнул спичкой. Сначала не разобрался - быстро погасла. Криканул Ваське, чиркнул он своей зажигалкой. А там - такое. И еще язык тааакой чееерный изо рта. Не, браток, я твоей работе не позавидую. Каждый день такое…

- А, ерунда, труп как труп. Обычный висельник. Поехали?

- Нет - нет, спасибо, угостил досыта. Мы лучше прогуляемся. Это… стресс снимем. Пойду хлопцев догонять.

- А куда они так быстро?

- Ну… знаешь… когда так сразу… долго же не думаешь. Сразу - страшилка, - а вдруг разборки какие, и ты - прямо под раздачу.

- Поэтому ты " не надо" и кричал? Не убивать просился?

- Да ладно вам. Счастливао.

Обиделся. На "вы" перешел. А, может, спохватился, когда успокоился. Да, все приключения. А вообще-то… Представ эту картинку я рассмеялся. Расхохотался и мрачный до этого водила.

- У меня тоже как-то случай был. Вез я свиней. Не на этой машине, конечно…

Машинально улыбаясь и кивая в ответ я задумался о своем. Эту старую байку я слышал еще от отца. А отец, наверное, от деда. Ну да ладно. Пусть повеселится, а то оторвали от… Хотя, дежурная машина, от чего было отрывать? Ну, все равно - миссия неприятная.

- А знаете анекдот про блондинку за рулем? - решил поддержать я беседу. Выслушал. Посмеялся. Рассказал свой. Ну, ничего водила. Так и доехали. Ключ от морга - в дежурке. Сильверстыч (это какие же странные отчества у судмедэкспертов!) на стук в окно переспросил, потом послал. Ласково так. Снисходительно. Сначала " в краткое эротическое путешествие", потом - досыпать. Три часа ночи все-таки. Даже в общаге уже тишина. И сосед не храпит. А, его просто нет. А то я уж подумал… Ладно, всем спокойной ночи. Утро вечера мудренее.

Дежурство есть дежурство. Поэтому, чем в общаге, лучше уж у себя в кабинете посидеть. И протокол вчерашний более толково оформить, да и некоторые другие бумаги. Как-то собираются они за неделю. Ну, как всегда, входная дверь открыта, кто - то пашет. И я догадываюсь кто. Валька очередную информацию варганит. По борьбе с малолетками. Ну, с преступностью и безназорностью несовершеннолетних. "Безнадзорностью"! Так и представляешь перемазанного чем-то шпанюка у котла с какой- то смолой или асфальта. Чем там в центре дышат? Да и у нас следователей… "У нас". Круто. Валентина, помощница, больше дел расследовала, чем я, начинающий стажер. Конечно, больше. Район тихий, как хвалился в Швейке один вахмистр " семь восьмых убийства в год". Так что вот одну взятку и расследовал пока. Да и то, взятка - смех один. Опера выявили и - галочку в отчет. Ветврач одного хозяйства мзду брал за липовые справки. Да еще прекратил одно - глупой девке на заводе палец отхватило. Ну там, как говорят сейчас - "вааще". Ей за кражу мобилы у подружки исправработы отмеряли. "Алименты" в простонародьи. Вот, нашли работу на заводе. Что-то там переносить. А она при первом же перекуре мужику глазки строить: "А это что у Вас?" И пальцем - тык. Ну, и нет пальца. Инспекция труда: " Нарушение техники безопасности!. Не проинструктирована! Инженера по ТБ - под суд!". Их тоже понять можно - столько лет в лидерах, опытом на областном уровне делились. И - на тебе. А инженер по ТБ - такой мужик толковый! Хорошо, что разобрались. Я разобрался. Хотя, без "ТТ"… о, легок на помине. По внутреннему уже тарабанит. Наверное, видел, как я вошел.

Наш "ТТ" легок только на подъем и на помине. А так - 130 кг веса. Правда, высокий рост немного скрадывает. Да и форма пошита ловко, мундир почти стройным мужика делает. Но в одной рубашке, как сейчас…

- Присаживайся. Докладывай, как же это, - после рукопожатия своей лапищей, поинтересовался шеф.

- Да все нормально, Тарас Тарасович.

- Это как нормально, а? Лошадей разогнал, всем народом потом отлавливали. А одна жеребая была - раньше времени того, родила. и неизвестно, что с малым будет после такого шока. И у мамаши, кобылы этой молоко пропало. А ты, "нормально". Если помрет, кто платить будет, а?

- Я… я… но…

- Вот тебе и "но". Да и вообще лошади, это все же… Ты мне вот что скажи…

Прокурор сделал паузу, посмотрел на меня маленькими глазками из - под кустистых бровей. Закурил. И вкрадчиво так поинтересовался.

- Ты когда этого трупа осматривал, пульс ему померял?

- А… а…

- Ну, что он умер, убедился?

- Но… он же висельник!

- Бывает, петля неплотно прилегает или не полностью затягивается.

- Он… холодный совсем был… Руки то есть… И… А что?

- Вот, Сильверстыч звонил, говорит, начал вскрывать - а у этого клиента твоего прижизненные переломы. И умер вроде от них. Вроде как недавно, то есть, в морге уже. Как, трупное окоченение было ярко выражено? А кости на ощупь целы? Не щупал? Что душновато здесь? Это я немного простудился, окна не открываю… Ну, чего вытянулся? Дуй в морг на вскрытие!

Закрыв дверь с другой стороны, я прислонился к косяку, собираясь с мыслями. Еще услышал натужный кашель "ТТ", его шаги в мою сторону и пошел, куда глаза глядят. Конечно, в кабинет Вальки.

- Привет! Ну, как дебют? Да на тебе лица нет! Что, Виталик, что стряслось?

- Да так… Просто беда…

- Да ты расскажи. Сядь, на вот, закури.

- Никаких перекуров! Куряки! - появилась в дверях громадная лобастая голова ТТ. - Ну-ка давай со мной в машину! По такому ЧП придется и мне с тобой. А ты - цыц и работать - это он уже Валентине. И та послушно уткнулась в бумаги. Забираясь на заднее сидение нашей древней " Волжанки", я раздумывал, зачем такому громадному человеку, как наш прокурор лишний раз мучиться в этом автомобиле. Что, сразу по результатам вскрытия меня арестовать? Не отходя от кассы? Вот интересно, за что? В смысле квалификации? Неоказание помощи? Не-е, он же не от этого. Оставление в опасности? Но надо, чтобы заведомо. А я ни сном, ни духом. Неосторожное лишение жизни? Мог предвидеть, что жив? Что висельник - жив? А что эти доски проломятся? Ну, мог, конечно. Но, что живой - не знал же! Должен был убедиться. В общем, халатность у меня, повлекшая тяжкие последствия. Это… это сколько там? Да сколько не дадут, а карьера следователя ляснула. На первом же трупе, блин. Надо же было тогда… лучше бы глаза подлечил. Штурманил бы… А, да ладно. Приехали.

В дверях небольшого одноэтажного зданьица нас встретила довольно симпатичная курносенькая… не знаю ее должности. В общем, помощница Сильверстыча. Говорят, она еще и спит с ним. Бр-р. В смысле его. Она же ничего. Вот только золотой зуб немного картинку портит. Лучше бы не улыбалась. Чему здесь лыбиться - то?

- Здравствуйте, Тарасович. Добрый день, Виталий. Пойдемте, провожу.

- Да знаем мы, куда. Занимайся пока своими делами, - отверг помощь прокурор.

Странные у нее здесь "свои дела", если все служебные помещения пропахли жареной печенкой. Но и то хорошо, что не трупами. Хотя, сейчас, вон за той железной дверью.

Судмедэксперт склонился над уже разделанной и "готовой к употреблению" моей жертвой. Сам он был во всех причиндалах - халате, фартуке, перчатках, марлевой повязке и в очках. Тоже высокий, но худой и плоский, как топор.

- Ну вот, молодой человек, давай-ка сюда. Вот, смотри, видишь переломы? Да наклонись пониже! Вот, прямо по центру.

Господи, ну за чем мне это? И запах. Нет, невскрытый-то ничего. А вот внутренности… не смотреть! Хорошо бы и не дышать…

- Видишь?

- Да, но… Но это же вы грудину вырезали! Какой же это к черту… Вы что, о… охренели ( я едва успел сгладить этот термин) здесь среди этих покойников? И что здесь еще…

Дружный хохот двух мужиков не дал мне закончить свою обличительную речь.

- Молодца, молодца - пробасил ТТ. - Ну, пойдет отсюда. Подождем. Тебе долго еще?

- Как всегда. Безпроблемный объект. Идите, я скоро.

- Значит, все это…

- Розыгрыш, - пробурчал ТТ.

- Ага… Первое апреля?

- Нет, крестины новоиспеченного прокурорского работника. Обряд такой у нас.

- И что… всех?

- Традиция. Но ты молодец. Сюда давай, - толкнул он дверь кабинета судмедэксперта - вон, к примеру, Саныч, тот застрелиться собирался. Даже на труп и не смотрел. Валька, та хотела посмотреть, да сомлела.

- А если труп с душком?

- Первый выезд мы организуем на свеженького.

- Поэтому мне так долго… скажите, а вас тоже вот так когда-то?

- Пытались. Но я тогда молодой был, глаза горели. Всего и осмотрел, и обмерил и общупал. Так что номер не прошел.

Стало вдруг ужасно стыдно. Ну что мешало вот так, как шеф? Что, глаза не горят?

- Но ты молодец. Слышь, Светлана, молодец стажер. Твой Сильверстыч думал - слабак, даже переломов не организовал. А наш - твоего прямо носом в грудину: " Сам разрезал, говорит. И никакие не прижизненные. А если прижизненные, то тебя садить надо!".

Рождалась новая легенда, точнее, новая байка из жизни прокурорских работников. И я возражать не стал - уж очень лукаво посмотрела на меня эта… прозекторша. А затем мы вышли во двор покурить: " Володя не выносит сигаретного дыма!". Ишь ты! Во - первых " Володя", во вторых, дыма он не выносит. Уж чья бы корова… А здешние запахи он, значит, выносит?

- Я со следующей недели в отпуск. Мертвый сезон. Поработаешь пока вместе с Санычем. поднаберешься опыта. Висяки почитай. Может, что незамыленным глазом. Ладно, пошли.

В кабинете уже был накрыт стол с незатейливой закуской - всякими там помидорами и огурцами. Это еще ничего. Но сковорода с действительно жареной печенкой выглядела дико. И запах… нет, я ничего не имею против печенки, вот так пожаренной с лучком. Но здесь и сейчас…

- Ну, молодой человек, с крещением вас! - поднял здоровенный, я таких уже давно не видел, граненый с ободком стакан Володя Сильверстыч.

- Это так называемый "Маленковский", - пододвинул мне такой же наш ТТ. - Двести пятьдесят. Положено весь и сразу. До дна.

- Кем положено? - набирался я мужества. В армии мы, дембеля, упились однажды самогоном ( первобытным, белым, как молоко, в такой же первобытной квадратной бутыли), после чего к крепким напиткам я отношусь настороженно. Впрочем, еще раньше, замачивая поступление в штурманское училище мы упились каким-то вином типа вермута и к вину я тоже теперь отношусь… ну, индиффиренто, что ли.

- О, еще с петровских времен положено! - рассеял все мои сомнения ТТ.

- Ну, за нового следака! Ты все же молодец, - уже перешел на "ты" судмедэксперт. Мы чокнулись полными "маленовскими" в пол - бутылки емкостью и крестные уставились на меня. Ну, что тут поделаешь? такими дозами мне пить вообще-то приходилось. Помню, уже дембелями строили учебный центр. Зима, вымерзли, как собаки. Ну и послали гонца. Тоже из наших. А тот приволокся почти к уходу с объекта. Вот и пришлось - прямо в столовой. Оно тоже острота ощущений, да? В кружку вместо чая. Дернул тогда быстренько полную, прикусил, и давай, говорю, добьем. А Георгий, напарник мой, говорит - все за раз разлил. Так что и там кружка, как этот стакан. А в общем и ничего водка. Мягко пошла. И вернуться не обещала. После стресса, наверное. Но печенка сразу не шла. После первой. Или первого… А этот Сильверство… вич… вович? Сильверс… тыч ( не выговорить!) очень даже ничего мужик. Хоть и гадкой работой занимается. Хоть и разыграли… не, не то слово… шуточки… Стой, а…

- Тарас Тарасович, а с этой… значит и с ней, ну, жеребой кобылой, которая молока лишилась… тоже неправда?

Они опять оба расхохотались. До слез. Налили еще. Себе по стакану, мне, правда, на дно. Интересно, это еще почему? Вон, под столом, бутылка еще. Да я и сам могу… А смешного то что?

- Виталий, но нельзя же так! Тем более, в прокуратуре! Я чуть сдерживался, когда эту дичь нес!

- Но я вам… я вам…

- Виталий, в этой жизни никому нельзя верить. Перефразируя Мюллера: " Мне - тоже нельзя".

- А… Валентина знала?

- Ну конечно! она поэтому и дежурит вместо тебя. Ну, третью за женщин!

Опять налили совсем чуть - чуть. Да я на них и не в обиде. Практика все же опыт… а ничего печенка. Но Валька, Валька! Припомню. Нет, надо сосредоточится и слушать. О чем это он, этот наш " Тыч"? О! Буду называть его "тычем". Слава Богу, хоть сейчас не о трупах. А Светлана… А ведь хороша, а? Хороша маша, да… не наша? Хм. А ножку на ножку просто так? Может, и просто так. Вот, взгляд перехватила. Ну? Ничего не поправила. Или что то значит, или, действительно, просто так.

- Ну, нам пора. Крестный теперь отдохнуть должен. После всех потрясений. Бывайте. Спасибо. Пойдем, Виталий.

- Заходите почаще, не забывайте.

Это уже хозяйка - нам. Щас. Сюда меня даже такими ножками не заманишь. Не мой экстрим. Уж лучше…

- Уж лучше вы к нам.

- Ладно, Виталий, не остри, пойдем, - приобнял меня своей лапищей ТТ.

- А почему бы такое дело… где- нибудь на природе? В здоровом коллективе? Можно было всех собрать…

- Нельзя подрывать авторитет руководителя участием в массовых пьянках.

Логика в этом, конечно, была. Но странная какая-то. Значит, вдвоем с подчиненным и этим… потрошителем - авторитет не подрывается, да? А когда в компании - подрывается? Надо обдумать. Надо обдумать… Выпитая бутылка водки уже давала себя знать. Но я еще о-о-о-чень уважительно распрощался с шефом, с озабоченным видом, но на автопилоте прошел мимо вахты, оторвал от книги соседа, сообщил, что "надо обдумать", с чем завалился на койку и повернулся к стене. Думать так думать, правда? К счастью, идея фикс "надо обдумать" напрочь выбила намерение позвонить и разобраться с "предательницей". А в понедельник утром…

Глава 2.

А в понедельник утром Валентина уже валилась с ног от усталости. Ночью - изнасилование. Ну, казалось бы. Нет, я тоже за половую неприкосновенность, половую свободу женщины (за это, последнее, вообще все мужики двумя руками проголосуют), я тоже ненавижу этих подонков, но… не смертельно. И без тяжких последствий. И не малолетка. В общем часть первая. Если только не заразил чем опасным. А вот с ног сбились. И ТТ нашего подняли. Так в чем дело? А в том, пояснил мне наш следак Саныч, что произошло это на туристическом слете. Который крышевал ( шучу- шучу, патронировал) губернатор. И даже сам присутствовал. На слете, то бишь. И самая подлость в чем? А в том, что слет - в соседнем районе. А изнасилование - в нашем. Они это все организовали, и у них все хорошо. Они молодцы! А что это их шпана перешла границу и у нас трахалась - уже мы виноваты. Землеустроителя? Глупости. Явно в нашем. Тут, правда, заминка небольшая. Девушка в больнице. Ну, приложился, гад, по фейсу. Пока не проверишь. По тому, что говорит - явно уже наш район. Там мостик такой через речку своеобразный. Через него справа по течению - наш район. Слева- их. Говорит, вроде переходили мостик. Но ее вещей, в смысле… ну, белье он нижнее ей порвал, пока не нашли. С собакой? Ну, брат, ты книжек начитался. В общем, так. ТТ тебе приказал дуть в больницу и разговорить потерпевшую. Во всех деталях. Я тут с операми. ТТ с Мамкой ( это - его заместитель - ниша, потом расскажу) - уже к губернатору на накачку. Валька устала, да еще с потерпевшей цапнулась. Ну, ты ее точку зрения знаешь " пока сучка не схочет, кобель не вскочет", так кажется? хотя в данном случае, наверное, зря. А у тебя, ТТ сказал, получится.

Ну, начальству виднее. Оно и правда, получается. В смысле общения. Ну- ну- ну, без неуместного сейчас развития темы. Постараюсь оправдать.

Не знаю, чего тут было цапаться. Нормальная девушка. Правда, страшная сейчас. Такие огромные синяки под глазами и распухший нос. А на паспорте ничего. Может, пройдет? И ведет себя спокойно. И даже плачет тихо, без истерики.

- Допросят вас в другой обстановке, попозже. Пока постарайтесь вспомнить все. До мелочей. Понимаете, чтобы найти…

- Да все я понимаю. Что вас интересует? Вашу работницу больше всего интересовало, где. Где, где, где! Но если я не помню! Он же гад, как зверь избивал. Знаете, как обидно. За что, за что гад! - расплакалась она.

- Нашей сотруднице надо было знать, где, потому, что там могли остаться следы, нам же надо как-то его искать! - заступился я за Валентину.

- Ай, и это я понимаю. Все понимаю. Почему с ним пошла? Да в каком мире мы живем? Зачем я кому нужна? Поймите там… ну хватало там желающих… даже с переизбытком со стороны нашей половины. Не осуждаю. Констатирую. А я, вот, до двадцати. И не потому, что… ну, не всем это так… нестерпимо. Поэтому и думала - ну не надо ему это. Вон иди свисни только. И потом, как-то в доверие втерся общих знакомых вспомнили.

- Каких это общих знакомых? - аж подпрыгнул я на стуле возле больничной койки.

- Ну, оказалось, мы в одном коллеже учились. Нет, группы не называл. Года тоже. Только преподавателей некоторых называл, интересовался, работают ли еще.

- Кого конкретно, вспомните, пожалуйста.

- Кого знаю, запомнила, записывайте. А троих или четверых не запомнила. Они у нас не преподавали.

- А он сам еще… он не участник слета?

- Нет, говорил, что сестра. Что сам из соседнего района, вот и пришел проведать. Проведал, скотина!

- Ничего - ничего. Найдем. А еще что о себе?

- Так, к слову, когда еще на танцах были, интересничал, так сказал, что только из армии пришел, что в спецназе служил, что всех здесь положит, если разозлят. "Спецназе!" Девушку кулаком в лицо! Мерзость! Я же уже вырвалась, убегала, когда он сзади чем-то по затылку! Слава богу, хоть, хоть потом… без сознания была. Пришла в себя, вспомнила… Поняла… а уже утро почти. Разъехались многие. Только руководство и осталось. И милиция. Тоже еще те. Кого охраняете? ай, ладно. Как бежала - все в полу… сознании. А ваша эта - перебегала мостик или не перебегала. Ну помню вроде, что перебегала. Или, это, когда на нем стояли, на ночную воду любовались… Описать его? Ну, невысокий, с меня ростом. Все во время танцев пыжился, на носки вставал. Худощавый. Нет, даже худой. И лицо худенькое такое, востроносенькое. В принципе… на внешность, конечно, симпатичный даже. Глаза такие… красивые… знаете, такие… ну, почти, как у вас, - впервые попыталась улыбнуться разбитыми губами девушка. Интервью было закончено и я быстренько распрощался.

- А губу у него не такие красивые. Совсем не такие, - добила она меня напоследок. Ну, девчата, ну… а, впрочем, пусть лучше шутит, чем плачет. Жизнь продолжается, да?

Я сразу рванулся в колледж - благо, Валентина оставила ключи от своей "малявки". Это мой отец ездит на весьма серьезном джипе и всякие там "атосики", "пунктики", даже " мини- веники" вот так презрительно называет. А по мне - едет же. Правда, ноги упираются и вдвоем тесновато. Хотя, я уже убедился - тесновато - это не всегда так уж неприятно.

Колледж - гордость нашего райончика. " Для особо одаренных" задумывался. Почему отцы- основатели думали, что особо одаренные должны были переться в нашу глушь - трудно даже сказать. В общем, чтобы вундеркинды не то, со всей необъятной нашей родины, но из нескольких районов собирались. Модные и востребованные специальности - программирование и прочие электронные прибабахи. Правда, под нажимом местничества, возродились и несколько групп автослесарей, потом - поварих… Кадры для местных нужд. А директор - странный какой-то. Ну чего, чего тебе, мужик елозится? Чего ты тут… Я что у тебя, твою воспитанницу на вечер прошу?( Кстати, посылал меня ТТ сюда лекцию читать - есть очень и очень…) Я у тебя карточки архивные по часок прошу. На них же фотографии, правда? Да не нынешних учащихся. Верю, что нынешние не способны на такое. Такое? Ага, наслышаны уже. Нет, как минимум года два назад. Вы полтора работаете? Ну, конечно, не ваш. Добро. Во, даже до архива проводил. Ага, всего за год выпускников три группы. Девяносто. Значит лет за пять - около четырехсот? Четыреста тридцать один. Ну и отлично. Мне вот эти учетные карточки. С фотографиями. Никаких описей, давайте распишусь, что вот столько получил. Спасибо. Теперь назад в больницу. Вот интересно будет. Губернатор только ТТ: " Иди сюда!", а он " Хренушки, вот он, голубчик".

Мечты, мечты. Не опознала. Никого. Даже похожих. Да и шутка сказать - фотографировались при поступлении - а это в четырнадцать лет. А сейчас ему… если с армии до лет двадцать - двадцать два. Вон, меня четырнадцатилетнего и сегодняшнего никто не отождествляет. Да я и сам порой… Кроме того, на четырех карточках вообще не было фейсов, а одна просто не удалась - какое-то пятно. Эти карточки я отложил. Говорили, что по закону подлости именно здесь и надо копать. В училище я пока весь этот архив не вернул. Во-первых, надо бы еще подумать. Взять фото выпускников, если хранятся. А во-вторых по мобиле наша секретарша Галя сообщила, что ТТ собирает всех.

Очень быстро все и собрались. Мрачный ТТ сидел за своим здоровенным, под стать хозяину столом, Мамка, такая же мрачная - ошую. И если мрачный ТТ - вещь довольно обычная ( а вы видели вообще веселенький пистолет ТТ?) то мрачная Мамка - явление крайне редкое. Для меня, по крайней мере, - первое. Она начинала еще в ментовке, наша Мамка. Тогда еще Зойка. В одном из вообще глухих райончиков. Красивая была, говорят. Хотя, почему "говорят" и почему "была"? Она и сейчас… Для своего возраста, конечно. Для своих сорока. Полные губы, кажется, все время сдерживают улыбку. Глаза голубые, просто неправдоподобной для такого возраста сочности. Я думал, может, сдетинела и такие линзы вставила. Нет, говорят, этими глазами еще в те далекие годы многих из нашего брата с ума посводила. Ну, не только этим. Судя по тому, что осталось… гм…гм… не будем подробнее. Сводила в общем, сводила и досводилась. По этой линии задралась с начальником УВД, написала рапорт об уходе. Вот такие девчата бывали! Старой такой закваски. А вот Саныч мне рассказывал, что встретил как-то в столице свою однокурсницу. Та им лекцию читала. По методике расследования чего-то там…ну неважно. Потом, конечно встречу отметили. "Я у нее и спросил, как она там очутилась? Да еще и полковник уже. А она грит, Вовка, если откровенно, у меня есть то, чего у тебя нет". Рассказывая это, Саныч тогда весело смеялся над такой откровенностью. А я себе подумал, что не будет такая хитрая проныра откровенничать. Может, она имела в виду не женские особенности, а "общечеловеческие" качества - терпение, упорство, мозги в конце концов? Ну, неважно. В общем наша Мамка, тогда еще Зойка, с треском вылетела из ментовки, но тут как раз война амбиций между МВД и прокуратурой опять разгоралась. Подобрали ее. Только в другой район. В наш. А куда поначалу женщину? туда. Где сейчас Валька - на малолеток и на суды. А так, как ушла все-же со скандалом, то и продвижение застопорилось. Долго на этой должности сидела. И опыта набралась и авторитета. Для всех этих охламонов наших стала Мамкой. А со временем - и для прокурорских работников. Только лет десять, как опалу сняли, стала старпомом, а вот теперь - замом. Советник юстиции, подполковник по-армейски. В погонах бывает редко, хотя ей идет. Обаятельная женщина, даже когда вот такая, как сейчас, мрачная. Да у нас все женщины обаятельные. Взять хотя бы… Ладно, пока брать не буду. Вот, появился и Ким, значит, начнем.

- Долго совещаться не будем. Некогда. Губернатор дал нам двадцать четыре часа. Отсчет пошел с десяти утра, - шеф нервно дернул толстой щекой и покосился на настенные часы. - Последствия неисполнения - самые жесткие. Да вы сами знаете.

Да уж. Нрав нашего "губера" мы знали. На себе, к счастью, испытывать не пришлось, но…

- Владимир Александрович, что нового.

- Работаем, - коротко ответил Саныч. - Но сложно. Толпень.

- Виталий, что знает потерпевшая?

Я доложил. В том числе о неудачном опознании.

- А если бы опознала? - с прищуром посмотрела на меня Мамка.

- Закрыли бы и доложились.

- А дальше? Пришел бы наш Деляга и смешал бы нас с дерьмом. Без понятых, без поручения. А потом, какое уже опознание вживую, если вначале фото показали?

- Но…

- Все, без пререканий. Зоя Сергеевна, просветите его в тонкостях процесса потом. Тебе пока больше самостоятельно не… Саныч, он с тобой. Нет! Вот что. Сейчас приедет "на усиление" какой-то. Ну не знаю кто, частный детектив, что ли. Из личных знакомств Александра Михайловича. Вот с ним и поработаешь. Встретишь, повозишь, куда надо. Валентина, не возражаешь, если на твоей. Ты здесь нужна будешь, а мне нашего зонального на место происшествия везти. Сейчас тоже прибудет. Тогда давай, Виталий, электричка скоро прибудет. Я и тебя Морозу расписал, а он своему, этому, видимо передаст.

Оно приятно, что тебя "расписали" Александру Михайловичу Морозу - целому прокурору области. Хотя, что тут, кроме роста, особенного. Наверное, так и расписал - дылда в дымчатых очках. Но суть не в этом. Просто - вот так от дела отстранили. Ну, нарушил я этот порядок опознания. Да и не опознание же. Так… оперативная работа. Которой, кстати, заниматься то мне и нельзя было. Мамка права. "Деляга" - наш заглавный адвокат смешал бы с дерьмом. Гадковатый человек. А девчата - адвокатессы ничего. И в прямом, и в переносном. Когда первый раз обвинение поддержал - к себе пригласили, шампанским отметили, пока судья приговор писал. Нехорошо, конечно, нетрезвому на оглашение. Но это же было чисто символически. По серьезному мы уже потом, с Валькой, Кимом (он курирует это направление) и, конечно, Санычем, дернули. Традиция, говорят. Ох, сопьюсь я с этими традициями. Женится надо. Может, жена придержит. Да, конечно! Типа Вальки, которая сама все прокурорские традиции свято блюдет. Да-а, гадкое настроение, если о женитьбе подумал. Мне всегда при мерзком настроении какие-то странные мысли в голову приходят. Несвоевременные. Ну, вот вокзал, буду маячить здесь. Возле машины. На контрасте.

Вскоре контрастов добавилось. Частник из закромов прокурора области оказался маленьким и толстым до круглости. То есть, что - то типа мячика такого. Я - высокий, худой, он маленький и толстый, да еще Валькин " Атос" - низкий и худой. На арену клоунами выезжать - только красные носы приклеить. Да и то - только мне. А у этого - уже. Не то простыл, не то отпил, не знаю, пока грешить не хочу.

- Бычек, - представился приезжий, отвечая неожиданно крепким рукопожатием.

- Ничего, я привык, - улыбнулся он на мои попытки сдержать хохот. - и, чтобы вам все время не давиться рефлекторным смехом, обращайтесь ко мне "Сергей Сергеевич".

- Хорошо… А я… Виталий… - садитесь пожалуйста.

Пока мы устраивались в "малявке" я все еще приходил в себя. Ну, что за фамилия такая. Помесь маленького быка, мордастенькой рыбки и окурка. И ведь все подходит! Хотя… чего смешного? Маленький бык, это все равно бык, рыбка - о-о-чень вкусная, отец с Украины привозил и сушеную, и в консервах. А окурок… Сколько раз в армии за бычками охотился? Так что… хватит давится эээ " рефлекторным" смехом и поехали. Рефлекторным! Дипломат. "Идиотским смехом", - вернее.

- Ладно, молодой человек. Отвлекитесь и расскажите все, что знаете.

- И что? - искренне удивился он после моего рассказа. - Сами не допетрили? Ладно, поехали.

- На место происшествия? - настороженно поинтересовался я, озаботившись судьбой Валькиной малявки. По лесной дороге и колдобинам "Атосик" долго не протянет.

- Да что вы, Виталий! Нам надо по учреждениям. И, видимо, в вашем районе - только в училище.

Часа за три мы справились повсюду, затем завернули в мой кабинет и разложили на столе добытые списки. Бычек пробежал их глазами, что-то пробормотал про себя.

- Давай, загоняй в компьютер и когда одинаковые фамилии пересекутся - за ушко его и на солнышко, - предложил он мне.

- Да я лучше уж так, как и вы.

- Это что же, память такая?

- Не жалуюсь. В шахматы вслепую играю. Еще могу тысячу слов запомнить и в любой последовательности потом…

- Знаю такой фокус. Ассоциативная память. А цифры?

- В штурманском логарифмы наизусть.

- Это серьезнее. Давай!

Через несколько минут я, счастливо улыбаясь, вытащил учетную карточку училища. Ту самую, со смазанной фотографией. В списке жителей одной из ближних деревень соседнего района, в списке пришедших из армии в течение последних двух лет, в списке выпускников училища за последние пять лет, начиная с позапрошлогоднего, наконец, в списке участников слета ( там, действительно - девушка). Правда, в списке спецназовцев такой фамилии не было, но и потерпевшая говорила - соврал.

- Молодчина. Ну вот и все. Иди, доложись. Пускай сразу на опознание. Подождем. Может, под кого из друзей или знакомых. Но вряд ли. Судя по всему, сразу и не намеривался нахальничать. Только, когда отказала, обозлился. Ну ладно, иди.

ТТ недоверчиво повел носом, но все эти совпадения фамилий все же внушали. Он распорядился. Оперативники притянули отсыпавшегося пацана, а Саныч в больнице организовал опознание - уже чин по чину. Даже дежурная адвокатесса ни к чему не прикопалась. Хотя, их босс тут расстарался бы.

Потерпевшая опознала его сразу.

- Что же ты сделал, сволочь! За что? Что я тебе плохого сделала- кинулась она именно к нашему подозреваемому. И едва не задев статиста, ввалила своему обидчику смачную плюху.

- Да вы… вы ошибаетесь, девушка, - пробормотал тот, не собираясь, тем не менее, закрываться от удара.

- Я? Ошибаюсь? Ну, тварь, в глаза мне скажи, ошибаюсь?

Опознанный скривился, увидев очередной замах. Но удара не последовало.

- Трус! Мразь! - сказала, словно выплюнула, потерпевшая и повернулась ко мне.

- Я подтверждаю…

- Мне девушка, мне говорите, - обратился к ней Саныч.

- Подтверждаю, что опознаю в этом лице, человека. который вчера, то есть, ну в общем, сегодня ночью меня изнасиловал.

- Та-ак. И при каких обстоятельствах?

- Это мне при всех рассказывать? Ладно. Пусть слушают. пусть этой твари стыдно будет!

- Жень, ну не надо, - взмолилась "эта тварь".

- Видите, он мое имя знает!

- Вы подтверждаете эти показания потерпевшей?

- Подтверждаю…

- Тогда вот что… Я оформляю протокол, а вы, Виталий Леонидович, допросите подозреваемого. Или, может, примите явку с повинной. Вы как? - обратился он к насильнику и его защитнику.

- Конечно, явка! - воскликнул пацан. - Я бы и сам…

- Конечно- конечно, - язвительно усмехнулась потерпевшая.

- Все, идите в процедурный, я договорился.

- И защитник мне никакой не нужен! - хорохорился задержанный. - Я все и так признаю!

- И отказ от защитника оформите.

Когда мы примчались в прокуратуру, в кабинете Саныча сидел, уныло перебирая листочки тощего дела, седой старикан с неприятным ( все- в синих прожилках) лицом. Оказалось, что этот синюга и есть наш зональный. Это ТТ объяснил, когда сообщил тому о задержании, а тот немедленно связался с кем-то в области.

- Вот, приехал и раскрылось, - скромно констатировал он факт такого совпадения. И ведь не соврал, зараза, ни слова. И приехал, и раскрылось. Покачав головой, ТТ схватил меня за шкирку и поволок в свой кабинет.

- Владимир Владимирович! - соединился он по вертушке к губером. - Докладываю - раскрыли и изобличили. Конечно, арестован. Кто раскрыл? Да, в общем… Конкретно? Стажер наш, - покосившись, он назвал мою фамилию. - Не знаю. Не сообщали. Даже не думал как-то. Понял, передам. Конечно, по всей строгости. Но это уже прерогатива… да, конечно. Спасибо!

ТТ положил трубку, странным взглядом посмотрел на меня.

- Ну вот, готовь банкет. По случаю первых звездочек.

- Но…

- У губера как раз и полпред оказался. И оба поздравили тебя с лейтенантом. А эта сладкая парочка сам знаешь к кому дверь ногой открывают. Так что, ждем-с со дня на день.

- Но это же… Где Бычек?

- Кто? Что? - вытаращил глаза прокурор. Но я уже кинулся в свой кабинет.

- Подтвердилось значит. С чем тебя и поздравляю.

- Но я… я, Сергей Сергеевич, я же… ну, честное слово. Пойдемте, расскажем, что…

Это уже было глупо и неуместно. Но я был уверен, что чист перед законом и совестью. Я же не докладывал, что это я. Но и о том, что вот этот странный сыскарь все в пять минут. Просто сказал, что раскрыли. Но, ведь и тот, зональный. Одного поля ягодки.

Бычек, видимо, все понял. Подошел, привстал на цыпочки, чтобы успокаивающе похлопать меня по плечу.

- Молодой человек! Для меня это все уже пройденный этап. Все эти звания, почести, награды. Поэтому не берите до головы. Вы лучше вот что… с девчатами поосторожнее, - серьезно осадили.

- Это с чего…

- Да посмотрите сами! От дверей и прямо во-о-от сюда к столу.

Действительно вытоптанная каблуками дорожка. Ну, чертяки!

- Это… секретарша почту носит.

- Да- да, конечно. И потом вокруг стола сюда, к креслу.

- Это к компу, иногда.

- Одина дорожка вон маленькие шажочки такие, вторая… видишь?

Ну, что тут отвечать. Да и с чего бы?

- Да я так, к слову. Не в упрек. Но все же будь поосторожнее. Ох, доводят они. После пьянки - на втором месте для нас, мужиков, по разрушительной силе. А ты мне будешь нужен целый и невредимый.

- Я? Вам? И… зачем?

- В шахматы вслепую играть. Уважаю. Ну, на вокзал отвезешь?

- Но все-таки… Как-то… Не по-людски даже. Без обеда даже.

- Поехали - поехали. Наша любовь еще впереди.

Глава 3

Губер при всем его самодурстве все же сдержал слово. Через неделю пришел приказ. И был большой брезент на поляне, и шашлыки, и, конечно, звездочки в стакане с водкой.

- Выпиваешь, звездочки оставляешь в зубах, потом берешь в руки, целуешь, представляешься юристом 3 класса, звездочки в карман. И только потом все с тобой - по рюмахе за коллегу, - напомнил мне ритуал Ким. Ну, по сравнению с описанным Суворовым ритуалом это было попроще. Хотя, стакан водяры опять?

- Ну, не морщись. Коньяком будем полковничьи замачивать, - увидел мою гримасу Саныч. - И, судя по всему, доживем. Пригласить не забудь.

Конечно, звездочки на погонах - это здорово. Особенно - первые. И коллеги - тоже здорово. И вот такие девахи - сотрудницы, тоже. И зря там предупреждал о чем-то смешной Бычок. Это он, может, опекся. А меня не проведешь. Меня… Вот, Валька. За меня - и в огонь и в воду. Но только не в постель. Женись! А вот возьму и… не-е, Бычок прав. Вишь, как заносит. А Галя, секретарша которая, та и без женитьбы, вроде… Но сказал, сказал мне Саныч на большом подпитии, что наш ТТ - еще тот резак. Ни одной секретарши как бы не пропустил. Теперь - брезгую. Представлю такую парочку - и всякий интерес пропадает. Это как с этого нашего "Тыча" помощницей. Вроде и ничего деваха, знаете, сочная такая, ну, когда "все при всем", а представлю, как она в этих внутренностях… не. Лучше уж с Мамкой общаться. Тут уж - только о делах. Саныч же не зря о приглашении хохмил. Переводят его. Ну, недалеко. В соседний район. Замом. А я, значит, на его место. А Мамка, значит, следствие и курирует. Вот сейчас она и рассказывает, что надо будет в первую очередь. Эх, Зоя Сергеевна! Мне бы сейчас в первую очередь оторваться по полной программе. А то здесь, как старик какой. А мне то уже двадцать три! Вот в вашем возрасте… хотя… Не, да вы посмотрите, что там творится! Стоп- стоп-стоп. Не отвлекаться. Что она там говорит о сроках и планах расследования?

Но это же Мамка! Перехватила взгляд, застегнула пуговички, чуть улыбнулась своими пухлыми губами.

- Да, действительно, давай не о работе. Ты мне вот что скажи… Мне срочно пришлось на тебя аттестацию писать, в области твое личное дело почитала. Значит, тебе 22, да? Год в училище, два в армии.

- Год засчитали.

- Ладно.

- И в училище - с семнадцати.

- Тоже понятно. Значит, в девятнадцать ты уже отвоевался, да? И плюс пять - университет. Двадцать четыре? А с учетом всех межсезоний, когда ты еще и на права сдал все двадцать пять набегает.

- На права - это тоже в училище.

- Но все равно, не стыкуется.

- Я, правда, в универ поступил в девятнадцать. Просто - окончил раньше, вот и все. Первые курсы совсем легкие были. У меня память хорошая.

- Не слышно было о таком вундеркинде.

- Это папа очень просил, чтобы, ну, без шумихи.

- У тебя и папа хороший. Значит, не однофамилец?

- Нет, - со вздохом признался я. - Но между нами, да?

А потом - болезнь всего этого райончика. Карты. Подкидной дурак. На капоте автомобиля. Тоска. Это с моей-то памятью. А "погоны вешаю" - обижаются. Нет, смеются, конечно, но обижаются. Эээх, сейчас бы к нам на диско! И завернуться вот так! Или вот так! Я включил магнитолу в салоне и продолжил. Ким и девчата присоединились. И это же другое дело!

А назад меня везла Валька на своем таракаше. И вполне серьезно намекала на о-о-очень серьезные отношения. Прикинулся в стельку пьяным. Пьянее, чем ей хотелось бы. Надо будет ей рассказать про мою Лорку. Или не надо? Может, прямого штурма дождаться и только тогда? А пока флирт - он и в Африке флирт. Легкой степени. Или уже - средней?

Если и был в тот момент "средний", то очень скоро стал никаким. Потому, что я встретил Ее. Ну, что значит "встретил"? Судьба. И с неприятного началось - то. Очередной выезд на труп. На железной дороге. Транспортников подведомственность. Но они - в обл-крайцентрах. Пока до нас доберутся. В общем, подгребаем за ними. А знаете, что такое ж.д. труп? Сначала человека почему-то раздевает. Потом обрывает руки ноги. Потом обрывает голову. Потом вспарывает брюшину и наматывает все внутренности на все эти рельсовые костыли. Не знаю, всегда ли так, но с этой несчастной девочкой так и вышло. Гуляла с пацаном по рельсам. Ну, как это делается? Она - по рельсу, он - ее за руку держит. А шпана - шпана зеленая. Вот и не среагировал, когда из - за поворота электричка. самого - то только отбросило. А ее - не успел. Вот я, помню, - успел. Правда, там поворот был не так загорожен. И я тогда на небо мечтательно смотрел. Что-то плел о звездах и полетах. И луч мощного фонаря электрички пораньше заметил. И девушку свою ( какую там девушку, такую же пацанку, как эта была) в охапку схватил, стянул с пути вовремя. Та потом дрожала несколько минут в моих объятиях дрожала, потом целоваться начала. Ах, первые поцелуи. Ну вот, циником становлюсь. Предупреждали. Чем занимаюсь и о чем думаю. Или это просто защитная реакция организма?

"Тыча" на этот раз разбудил и заставил приступить сейчас же. Малолетка все-таки. В отместку он заявил, что в таких случаях присутствие следователя - обязательно. Ну, сошлись на том, что он дождется транспортника - тот уже едет. Когда вернулся в общагу - накатило. Я, честно говоря, человек впечатлительный. Когда сразу "впечатляться" нельзя - накапливаю. Еще с училища заметил. Да и в армии случалось. Вот и теперь - все это вставало и вставало перед глазами, не давая хоть немного поспать. В общем, на работу с утра явился хмурый. Валька с Кимом обеспечивали участия прокуроров в судебных процессах, ТТ пошел - таки в отпуск, Мамка традиционно встряхивала ментовку. " Они - как старое лекарство. С ярлыком - перед употреблением встряхивать" - любила поговаривать она. Галя чего-то дулась и печатала на машинке. А может, просто была чем-то озабочена. Как бы поступать собирается. Именно "как бы".

В общем, было тихо и я погрузился в составление протокола осмотра. Коллега из транспортной звонил, просил подготовить к трем часам - он к этому времени закончит проверку и подскочит. В принципе - чисто, только родственнички погибшей на пацана наезжают - мол или толкнул, или не спас.

Я уже заканчивал этот неприятный документ, когда в дверь постучали. Вначале я не понял, что это - Она. Потому, что:

- Это вы выезжали вчера на происшествие?

- Если на жд, то я. А чем могу?

- Мне надо материал проверки посмотреть.

Ну вот. Легка на помине. Родственница. Сейчас начнется.

- Материал еще не готов. И вообще, он будет не у нас. В транспортной прокуратуре. А мы вот только первые неотложные действия. Протокол осмотра, объяснения… но и этим уже транспортная занимается.

- Ну, мне хотя бы протокол осмотра.

- По его изготовлению он будет направлен в транспортную прокуратуру, а они уже весь материал по вашему заявлению…

- Это еще когда будет…

- Неправда. В 3-10 дней принимается решение. Правда, когда случай сложный, или… Наверное, будут - таки дело возбуждать.

- Мне это пока неинтересно. Дайте же протокол!

- Знаете, гражданка, - поднялся уже я во весь свой рост. - Идите отсюда!

- Но я…

- Будете дальше мешать работать, милицию вызову. Все объяснил. Я, конечно, сочувствую, но…

Девушка выскочила из кабинета. А меня потянуло за ней. Несколько минут я боролся с собой. Нахамил потерпевшей. Не, я все понимаю, но вот так наглеть? И все же я выглянул из кабинета. Настойчивая незнакомка сидела растерянно на подоконнике. Нет, ну хам же, зарвавшийся хам!

- Ну что вы так зациклились на этом протоколе? - уже извиняющимся тоном поинтересовался я.

- Место наезда надо. Точное.

- Но зачем???

- Не знаю. Но в наших отчетах так принято. Потом с тахометром как- то сверяют, точную скорость устанавливают.

- Так вы…

- Инженер по технике безопасности этого участка дороги.

- Господи ты Боже мой! Извините и пойдемте быстренько назад. я же вас за родственницу доставучую принял. Они там на мальчишку пургу гонят, я думал, для подкрепления своих тезисов.

- А я удивляюсь, чего он упорствует? Бюрократище. Лейтенанты, как правило, более покладистые, - улыбнулась она, садясь в кресло напротив меня. Когда, в тот момент я увидел, что это Она? Людмила Владимировна. Ну конечно, дал я ей протокол. И фотографии показал. Через комп. И чтобы лучше рассмотреть, пододвинулась вплотную. Ох, как дух-то захватило. Заметила? Ну, не знаю. На приглашение пообедать вместе, немного поразмышляв, согласилась. Потом ворвался Ким, испортил всю малину, пока я их знакомил. И, как я понял, не только мне. Увидел, какой она выглядит, когда недовольна. Но, тоже очень мило.

- Не люблю, когда меня вот так внаглую раздевают при первом же знакомстве, - объяснила она, когда мой коллега вышел.

- Но мужики…

- Понимаю. Но могу же быть против?

Но отобедать со мной не передумала. И началось. Хотя, что началось - то? Она - в облцентре. И я, как пацан, ну, как пацан просто, раньше сматывался со службы, полтора часа трясся на электричке в область чтобы постоять с ней пару остановок в автобусе с ее работы и до ее дома. До этого я искренне ненавидел давки в автобусах. А теперь… Ну, вы сами понимаете, да? А еще я покупал ей сумасшедшие букеты. А что? Все равно денег хватало. Не то, чтобы там с заработка следчего, но это - другая история.

Какая она была? Не поленитесь, посмотрите первую «Юнону и Авось». На партнершу (тьфу тоже мне слово, чем-то «портниху» напоминает), точнее…в общем, с Караченцевым тогда играла. Ну как, как описать эту поразительное сочетание больших зеленых, чуть на выкате глаз с узенькими бровями вразлет, худощавым личиком, сочных, но пропорциональных губ, ровненького носика и… и вообще. Да, это была Она. Она! Целый месяц. А потом еще та Валька сообщила мне, что Людмила Владимировна Чернова замужем, ее муж - Чернов Сергей Михайлович - как это правильно? - водитель тепловоза. И у них уже двухлетний сынишка. И еще, сучка, показала мне запись, где Людка возле дома бросает букет в урну возле подъезда. Знаете, это, последнее - ну, как сердце твое в урну.

- А я твой единственный букет… он до сих пор… правда, в засушенным виде, - подлила масла в огонь Валентина. Это я ей на восьмое марта.

- Валь… у нас есть что?

- Только «Кадарка». Но настоящая.

- Наливай.

- Если я тебе сделала больно…

- Наливай.

Всякие там кадарки тем хороши, что особой закуси не требуют. Две бутылки под одну шоколадку - вроде и нормально и изысканно.

- Валюш, ну, зачем ты это все?

- Не хочу, чтобы ты пропал за понюшку табаку.

- Ни за понюшку.

- Что?

- За понюшку- можно. Ни за понюшку - обидно. Но тебе-то зачем, а?

- Ай, все ты знаешь. И «зачем» - тоже.

Мы закурили. В здании было тихо. Это валька подкараулила такой момент. Дежурство Кима, ТТ в отпуске, а Мамка… та, после того, как узнала, что я «не однофамилец», стала на все закрывать глаза. Особенно на наши отношения с Валентиной. Хотя, какие отношения. Ну, ребята, какие могут быть теперь с ней отношения, когда она тебе доказала, что твоя возлюбленная, нет, твоя единственная… ну, вы понимаете, кто. Ладно. Тогда пора.

- Знаешь, Валь. Я…ммм… еще в молодости… с парашютом решил попрыгать.

- И что? - заинтересованно подвинулась ко мне поближе девушка. Решила, что уже отошел и сменил тему. Ну, слушай.

- И попал к начинающим профи. С укладки начинали. И до первого прыжка нас три месяца дрессировали. Поэтому перезнакомились все. И там была одна девчонка. Лариска.

Ну вот. Проняло. Отодвинулась. Опять закурила. Но молчит.

- А потом был первый прыжок. Ты не знаешь, что это такое! Да никто из тех, кто сам не прыгнул… Знаешь, у нас был инструктор - синюга. Говорил: «Пить через день - это заслуживающий осуждения порок! Пить каждый день - заслуживающая уважения тренировка!».

- Ну, мы пока заслуживаем осуждения.

- Ай, не об этом. И вот он открывает люк - и все! Так, по пояс вы сунулся, говорит: «Пора! Пошел!». А я, знаешь, перед посадкой с Лоркой заболтался, вот и загрузился последний. Значит, прыгать первому. Это сейчас понятно. А тогда не допетрил, говорю: «Кто пошел?». Ну, а инструктор мне, ну, типа, не…разговаривай, прыгай. А там такая фишка - первый раз лучше вниз не смотреть. Просто делай шаг из люка - и все. А я-то, пока пререкался, уже посмотрел! Знаешь… все-таки понимаю летчиков. Бог создал некоторых людей, как и птиц - для полета. Но - не для падения.

- Философ! Короче!

- Короче? В общем, обернулся я в страхе, а там - взгляд Лариски. Серый такой, как тучки, в грозу собирающиеся. Это что, она меня за труса приняла? Да я ради того, чтобы опровергнуть и без парашюта бы сиганул! В общем, рванулся я вниз… А дальше… Съезди в область, прыгни. Поймешь. А потом была полянка парашютистов. Костер. И вино. Нет, подешевле. Да, нам было по шестнадцать, но мы уже были крещенные небом! Ай, не улыбайся. По сравнением с теми чувствами, с тем восторгом, с тем… тем… крещение в следователи, с этим трупом, в лейтенанты - все это… А потом мы шли через лесок к автобусной остановке. Ты понимаешь, что не все вместе. И я… я… просто стеснялся Лариску поцеловать. Нет, уже тогда умел. После электрички. Нет, это - другая история. Но тогда, тогда… С тех пор и…

Доходит. Напряглась вся.

- Так чего же вы?

Убивать уже или все- же подождать? Нет, око за око.

- Она институт заканчивает. А мне надо вот… ну, не сюда же ее везти?

Ну вот я и отомщен.

- Так зачем тебе была эта… эта…

- Людмила? Да… Наверное, умопомрачение какое-то. Но я благодарен тебе за то, что…

Но как держит удар! Или, догадалась о чем?

- Не стоит благодарности! Допьем - и по домам.

Блин, неужели поняла все наоборот и решила, что если Людка смогла устроить мне умопомрачение, то и она… то есть, что не все потеряно?

Ничего. Ну и пусть. Интересно, чего же тогда она от меня хотела, если и замужем, и с ребенком. Хм… знамо чего. В смысле - поклонения и обожания. А я - телок телком. Ну как же так - даже сведений о своей новой пассии не собрал. Гипноз какой-то. Наваждение. Ладно, завтра буду холоден и жесток. Я ей покажу!

Но назавтра ничего показывать не пришлось. Меня неожиданно включили в следственную группу и заперли за тридевять земель.

- Большому кораблю - большое плавание! - многозначительно улыбнулась Мамка.

- Ай, ну это же командировка. И он вернется. Ты ведь вернешься, Виталя? - понадеялась вслух Валентина.

- Знаем- знаем мы такие командировки, - вздохнула более опытная женщина.

- А меня в командировки не посылают. И спецодежды не дают - процитировал Паниковского Ким.

- Я там… у меня пару отказников…

- Да ладно тебе, сделаем. Ты встретишь там Чуму - привет передавай.

- Это… еще… кто? - насторожился я.

- Вместе учились. Вместе в ментовке начинали. Но он, когда вылетел, у нас в следствие перебрался. Теперь важняк. Может, руководить вами будет - объяснила Зоя Сергеевна.

- Вот что. Саныч сегодня пикник устраивает. По случаю советника. Уже там, у себя. С ментовским руководством. Ну и нас приглашает. Заодно и отходную устроим. Чего тебе вечером делать? Какие там у тебя сборы? - предложил Ким.

- Да я уже собрался. Вот, и из общаги…

- Тем более. В поезде отоспишься, дорога дальняя. А так мы тебя не отпустим. Зоя Сергеевна права - в таких группах не месяцами - годами сидят, а потом за вещичками приезжают. А тебе и за этим, как я вижу - не придется.

Ну, может он и прав. Хотя, жаль, конечно. И что за жизнь такая? Нигде не остановится, не осмотреться. Хотя, может и к лучшему. А то мхом, как Ким покроешься. Ким - не кореец и даже не "коммунистический интернационал молодежи". Косой Иван Михайлович. Старпом. Большая умница. Но прикипел к этому райончику. Может, не сам. Может, жена с тремя детьми не хотела менять шило на мыло. Несколько раз отказался от повышений с переездами, вот и махнули на него рукой. Теперь все знал, все умел. Недельный объем работы выполнял за день - два. А в остальное время решал какие-то свои дела, дела многочисленной родни жены, потихоньку "ходил налево" и спивался. Нет уж. Лучше, пока молодой, поездить, посмотреть, попытаться, подерзать. А Валюшу жалко. Такие планы развалились! Ну-ну, не ехидничать!

Пикник мне не понравился. Нет, не то, чтобы не понравился. Ну, шашлыки как шашлыки, уха, как уха, водка как водка, треп как треп. Даже более осторожный - менты-то незнакомые.

- А ты глазастый. С самого начала, как приехал, себя показал. Помнишь ту "старуху - проценщицу"? - обратился ко мне в один из перекуров Саныч. Ну, еще бы я не помнил. Первый выезд на труп с Санычем. Зима, снег скрипит. Старая нетопленая хата. На кухне у древнего столика ( как он, ну, еще с такими дверцами внизу?) лицом в поднос лежит женщина. В подносе - замерзшая кровь.

- Вот я зашла, потому что днем свет горит и все открыто, а ее убили.

- С чего это сразу - убили, - поморщился Саныч.

- Ну так, кровь вон - кивнула в сторону мертвой бойкая старушка.

- Она пила? - поинтересовался следователь.

- И сама пила и другим продавала. Если что - и в долг.

- Если сама "попивала", то рано или поздно - вот так. И кровь носом идет. Так что эти плетки…

- Саныч - тронул я следака за рукав - посмотри.

- Бля… Так. Все вон отсюда… пожалуйста. Медведь (это он участковому) - немедленно двух понятых потолковей. Ну, потрезвее хотя-бы. И сообщи своему шефу - пускай приезжает. Своего наберу сам.

После того, как были вызвано начальство и эксперты, Саныч закурил и скупо похвалил меня.

- Молодец. Глазастый. Смотри дальше, может, еще что, типа этого обнаружишь.

"Это", типа которого предлагалось искать, были брызги крови на обоях. Сами обои были темно - желтые, в какую - то коричневую крапинку, поэтому брызги сразу в глаза и не бросались. Впрочем, ничего особенного. Когда приехала вся эта компания, старуху положили на пол навзничь и стал виден разруб на подносе.

- Ну вот, ищем Раскольникова, - констатировал ТТ.

А следы, которые вывели на этого Раскольникова, вполне могли затоптать, если бы я вовремя не заметил… А могли и не затоптать. Так что заслуга невелика. Но Саныч, вишь, запомнил. Мелочь, а приятно.

- А как он у нас это изнасилование, а? - встряла Валентина.

- Да это не я, Бычек.

- Ладно - ладно. Нечего тебе на бычка какого-то сваливать.

- Он ни какой-то. Из кадров прокурора области. Вот у ТТ спросите.

- ТТ приедет, шкуру сдерет, что тебя не отстояли, - вздохнула Мамка. - Он уже даже вопрос о выделении тебе квартиры будировал. Но где уж… Удачи тебе, Виталька.

В общем, были и теплые слова и холодная водка - благо, река была рядом. Но все равно, лучше бы - одни. Уж не знаю, вроде и не с чего, но аллергия у меня на представителей нашей доблестной милиции. Все понимаю - и их необходимость, и добропорядочность этих мужиков в подавляющем большинстве своем, но… Что-то на подсознательном уровне. Я думал всех наших просто в кабак пригласить. Есть у нас один с весьма уютными отдельными кабинетиками. Но вот ведь как вышло. Зато назад добрались без проблем. То есть - это для других - "назад", а для меня - на дачу Валькиных стариков. И там уже кто-то из нас сдался. Не то я, не то она, - это с какой стороны посмотреть. Наверное, все-таки, она, потому, что о супружеских узах ничего не говорила. Не намекала даже. Только уже утром, собираясь со мной на вокзал, пообещала ждать. Хоть до конца света ждать.

- Я уже не малышка, Виталь. Но я… я на самом деле люблю тебя. И… жалею. Знаешь, я когда тебя первый раз увидела, просто ужаснулась. У тебя в глазах - пропасть.

- Да, с глазами у меня не совсем в порядке.

- Не шути. Знаешь, это такие два колодца бездонных, ведущих куда-то… в бездну и наполненные каким-то жутким страданием. Что у тебя там, в душе милый мой мальчик? Хоть напоследок откройся.

Вот так. "Милый". Как там в старом французском анекдоте? "Месье, разве проведенная в моей постели ночь достаточное основание перейти на "ты"? Что-то в этом роде. Но Вальку надо понять. Я у нее, оказывается, первый. И это в двадцать два!

- Ну почему " напоследок". Я обязательно вернусь. И мы…

- Ну-ну, перестань - прижала она ладошку к моим губам. - Не будет нас. И не было никогда. Даже сегодня ночью не было. Я просто… Может, выскажешь, легче станет.

- Мне нечего… Ну, не знаю я. Знаешь, в четырнадцать я утонул. Говорят, при клинической смерти видят, как куда-то уходят. А я увидел, что откуда-то пришел. Но откуда? К самому себе в больнице привыкал. Странные сны снились. Отца узнать не мог, да что - отца - себя в зеркале. В общем - амнезия еще та. Потом свыкся. Потом - вот память феноменальная проявилась - все с одного раза схватываю. И пошло и поехало. Но бывает, нахлынет вдруг. Может, я реинкарнат? Или Странник какой?

- Это еще кто?

- Ах да. Извини. Большинство девчат со Стругацкими не дружат. Но неважно. Ну что, пора собираться.

- Следующий поезд через два часа. Может, задержишься? Ну, котик, когда я тебя теперь увижу.

" Котик! " Какой я там котик. Гнусный котище, ежели без любви - и с такой девушкой… Ай, гнусный, так гнусный. Конечно, остался.

Глава 4

Мамкино предвидение сбылось - руководителем группы оказался Чума. Точнее - Чумак Георгий Георгиевич. Но так ему не нравилось - уж очень легкомысленно казалось, очень со скандальным лекарем ассоциировалось. А Чума - в смысле мор на всю уголовную мразь - это здорово! Как повелось с полудетской романтики начала службы, так и прилипла эта кликуха. Позавчера он собрал нас у себя в кабинете - восемь человек.

- Здесь засиживаться нечего. Билеты заказаны, рейс завтра в 18.00. Сейчас ознакомитесь с тем, что есть здесь. Игнатьев Игорь Сергеевич! Рад знакомству. Ваша версия - военные. И ты Паша. И эээ Синица Владимир Петрович. Старший, ты, Павел. Для сведения - Павел Ильич Шевцов. Старший следователь по особо важным делам краевой прокуратуры. Мы с ним уже работали. Три человека на версию, так как она - наиболее вероятна.

Остальных он разбил по парам. С туманными версиями типа мести и "ультра".

- Впрочем, прочитав дело, можете смело высказывать свои соображения. А вы, Виталий Леонидович, поступаете непосредственно под мое руководство и будете работать со мной.

Этого еще не хватало. Нет, лестно, конечно. Но… Это не секретарская ли работенка? вести протоколы его действий, обеспечивать ему явку свидетелей, подшивать дело…

Наверное, понял по моему выражению лица. Слегка улыбнулся в усы с пробивающейся сединой.

- Каждому из вас будут приданы помощники следователей. И оперативные работники. Поэтому от вас - меньше канцелярщины, поменьше писанины и поменьше беготни. Расследование. Изобличение. Идите, читайте. Думайте. Мыслите. Ксерокопии подготовлены для каждого.

А говорит - "без канцелярщины". Во - первых, это каждый лист дела факсануть. А здесь еще и размножить. Оно конечно удобно - из рук друг у друга не рвать, но исполнителю… Ладно. У каждого свой хлеб. О чем там? Получается, об убийстве, конечно. Мерзком и странном. В лесочке возле военного городка расстреляли машину с ребятами. Две парочки магнитофон слушали. Водила уцелел, а остальных… Одна из девушек - чья-то дочь. Ага, мамаша - у подножия столичного Олимпа. Недавно в столицу и перебрались. А доча - приехала на каникулы к подружке. Оттянуться. Поэтому и такая группа. А может - и не поэтому. Вроде, начали уже утихать такие дикости. Из двух стволов поливали. Как этот… Володя уцелел? Что говорит? Слушали музыку. Решил сделать потише. Наклонился. Услышал треск. Думал, что что-то с магнитолой. Жанна страшно закричала с заднего сидения. Сам служил в десанте. Поэтому сразу сгруппировался - и на пол. Долго стреляли. Судя по всему, даже рожки поменяли. Потом открыли дверку. Пауза. Вытащили именно его. Бросили на землю. Думал - хана, на контрольный выстрел. Нет, бросили на землю, достали документы. Удаляющиеся шаги. Грузные такие. Тишина все. Когда приподнимали, лежал лицом вниз. Слегка приоткрыл глаза. Армейские сапоги. Все.

Да-а. Поэтому и основная версия - военные. Судя по наведенному там шухеру - воинских частей там тьма. И бардака в них - как всегда. Вот рапорт о поверке личного состава энской части. На 03.00 самовольно отсутствую двое. А в гарнизонной комендатуре - пятеро задержанных за самоволку из этой же части! Сверка оружия - в одной части даже гранатомет пропал. Ну он-то кому нужен? Разве что, духам толканули? Жуть какая-то. Стреляли в этих несчастных с двух стволов и с разных направлений. Или профи, уверенные, что друг друга не заденут, или обкурившиеся придурки, которым все до фени. Наверное, все - таки второе. В лесу, ночью, из такого калибра, по машине? Сколько рикошетов было? Ммда… И рожки меняли - точно. Как же этот Вовка уцелел? Ага… Судя по этой схеме стреляли сверху вниз - в основном через окна. С этой стороны его прикрывала эта… местная… Жанна… вот так она упала, а сзади, от второго кресла и второй парень. Игорь. Хотел, видимо, прикрыть девушку, приподнялся… а может, просто выскочить хотел. Но на кресле водителя сзади так и повис. Вот. Парень хоть что - то хотел сделать. А ты? А, Вовка? Или тебя в десанте учили только мертвым притворятся? Тяжело смотреть. Да и читать. Вот, заключения судмедэкспертов. Что такие пули с людьми-то делают! Ну, это мало что дает. Вот только… А важно ли? В общем… ничего постыдного там у них не было. Потому, что и раньше у обеих девушек ничего не было. Никогда. Теперь и не будет. Что же вы, скоты, делаете? Ну, ничего. Найдем. Найдем!!!

Переночевали в двухместных номерах прокурорской гостиницы. Павел, тот самый, который уже работал с Чумой, позвал всех "перекусить". Ехали, конечно, не на отдых, но кто его знает, как и что. В общем, у каждого с собою было. Так что знакомство и первое обсуждение прошли в неформальной обстановке. Безусловно, версия о военных была доминирующей. Но зачем? Дезертиры ради документов? Нет, надо на месте. Там за это время еще должны были накопать.

- А как с Чумой работается?

- Нормально, если "работается". А если не "работается", то лучше сразу заворачивать назад. Дурака валять не даст.

- Так он же сказал: " Больше думайте".

- Ну, увидишь, что значит думать или там мыслить в его понимании.

Авиарейс как всегда, оставил у меня тягостное впечатление. Когда меня отчислили из училища, отец сказанул: " Сына, не всем парить в небе. Кому-то надо и по земле грешной ходить. И мусор подметать". Или выметать? Ему хорошо так рассуждать - сам-то любимым делом занимается. А я - только общественно-полезным. И вообще небо - оно вот просто так не отпускает. Это от безответной любви можно сбежать, скрыться, забыть. А от неба - куда? Вот оно - над головой. Или вокруг, как в полете. Эх, судьба!

В краевом центре нас долго не задерживали - отправили в район. Ввиду определенного пиетета перед центром, который нас командировал, расселили в одиночных номерах. Не люксы, но и не отдыхать приехали. И в общаге-то похуже было. В горрайпрокуратуре собрались все, причастные к расследованию и к его руководству. Областной важняк рассказал о последних достижениях. Опер из УВД - о достижениях предстоящих, то есть о запланированных мероприятиях. Из подлежащих оглашению, конечно. В общем, пока ноль. Дезертиров, и то нет! Всех этих самовольщиков перешерстили вдоль и поперек - нет. Не они. Пули? Нет на автоматы такого банка данных. И чтобы сравнить, надо их отстреливать. Кусок работы гигантский. Военные выехали вслед за ребятами, приезжавшими сюда за техникой. Через час после убийства их поезд ушел. Но, кажется, тоже дохлый номер. Автоматов у них не было. В смысле - не должно было быть. Допрошены родственники. Ну, что они могут сказать? Врагов таких уж чтобы у погибших не было. Никакие личностные ниточки не протягиваются. В общем - милости просим и флаг вам в руки.

Мрачный прокурор поддержал эти пожелания. Чума их с благодарностью принял. Зачитал приказ о создании следственной группы и о наших назначениях. Наши тройки - двойки обросли местным штатным составом и превратились в солидные команды, из которых Чума создал одну. Вот только я и в нее не вошел.

- Работаешь со мной, - вновь коротко бросил наш руководитель на мои попискивания. Более конкретно он разъяснил мне задачу уже наедине, в отведенном ему кабинете. Она оказалась доволе неожиданной.

- Встретишь старого знакомого. Работаете автономно. Не люблю я этих… частников, но времени нет. Он, кстати, сам тебя и ангажировал.

- Да кто?

- Бычек.

- А-а. В смысле, Бычек?

- Не мудри. С ударением на первом слоге. Не до веселья сейчас.

А я что, веселился, что ли? Он сам тогда так назвался. Ну ладно, изобразил раскаяние и предельное внимание.

- Он в сотом люксе. Уже ждет. Иди.

Бычек- Бычек встретил меня у дверей уже прокуренного номера, пожал руку, широким жестом пригласил к журнальному столику. на котором лежала груда бумаг.

- Садись, читай. Впитывай.

- Нам уже кое-что давали. В копиях.

- Читай-читай. Это - якобы не относящееся напрямую к делу. К раскрытию. Второстепенное, так сказать.

Во второстепенном оказались объяснения родственников погибших, друзей- подружек, протоколы осмотров одежды и вещей потерпевших, даже распечатки их разговоров.

- Ну? Что странного? что сразу в глаза бросилось?

- Что десантник уцелел?

- Это, конечно, но это - чудо. А я говорю о странностях.

Я вспомнил фотографии.

- Может… у мне тогда, когда калибр узнал, подумалось - обкурились. В лесу из такого автомата стрелять - сам же на рикошет и нарвешься.

- Тепло.

- А потом я посмотрел - рикошетов-то… Или не зафиксировали?

- Это мы с тобой посмотрим самостоятельно. Ну и…?

- Потом убедился - стреляли в окна. Только одна пробоина в кузове. Так что, даже если потом рикошет - то в салоне.

- Уже горячо. И? Вывод?

- Профи.

- Верно. А зачем профи так долго, из четырех рожков?

- Чтобы скрыть, что они профи.

- Верно. А дальше, дальше?

- Непонятно, зачем профи понадобились какие-то документы. Паспорт и права. Сейчас купить это все…

- Верно. Но это не все. Давай для наглядности воссоздадим. Вот.

Детектив достал коробку пластилина и наспех слепил четыре фигурки. Умастил их на уже склеенном из катрона макете автомобиля.

- Ну, цитируй заключение, где про раневые каналы.

Память мою проверяет? Или свою? Пускай проверяет.

Вскоре три фигурки, как ежики иголками, ощетинились воткнутыми зубочистками.

- Ну вот, теперь можно воссоздать. Стреляли отсюда и отсюда. Это подтверждается и разбросом гильз. Значит, пока несчастные ребятки сидели, первые выстрелы - вот эти, да?

Я согласно покивал головой.

- Потом они падают. С переднего сидения сюда, на водителя, парнишка с заднего сидения еще привстает и остается вот так. А девушка сползает вниз. Вот так. И теперь эти выстрелы отсюда - сюда, и отсюда- сюда. Так?

- Господи…

- Да. Чудес не бывает. Особенно у профи. И таких проколов, чтобы живых свидетелей оставлять. Мелкие прокольчики, типа вот этого, когда все траектории - в стороне, бывают.

- Ну, не в такой уж и стороне…

- Конечно - конечно. Для, как ты говоришь, обкурившихся, или там, дезертиров каких 15- 20 см - нормально. Но мы же считаем, что это профи, да?

- Да, конечно. А почему вы - вот так, с пластилином? Это бы все в компьютерную программу.

- Знаешь, я программированием…ну, не увлекаюсь. Отстал. Все больше в уме, а это - так, для наглядности. А ты как с программированием?

- Ну, азы освоил. Я же тоже юрист, так что…

- А почему тоже?

- А вы не…

- Для того, чтобы раскрывать преступления юридического образования не нужно. По крайней мере того, которое преподается. Это - уже судьям, следователям, адвокатам, прокурорам. В определенной степени - операм. Чтобы дров не наломали и доказательства не обесценили. А мне…

- Но подождите! Вы, значит, находите убийцу, тыкаете в него указующим перстом - и все? А вы тут - душитесь, доказывайте.

- А за это уже вам всем государство юридическое образование дает и деньги платит. И звания, должности, награды. Разве не так?

Горячая волна стыда и гнева бросилась мне в лицо. На то изнасилование намекает.

- Я тогда… тогда… - вскочил я с кресла.

- Да ладно тебе. Не ершись. Я не о тебе и не в упрек. Правила игры излагаю. Садись - садись. И послушай. Тебя это тоже касается. Так вот… Да сядь же. На вот, затянись - он протянул мне набитую трубку. Холмс? Или Колобок-старший из забавного мультика? Ну да ладно. Новая трубка, ароматный табак, почему бы и нет?

- Это не в подражание, - угадав мои мысли, улыбнулся Колобок. - Сигарета - это как укол. Как рюмка сивухи. А трубка - это уже процесс, это как бокал вина. К спокойствию и размышлению располагает. Да, о правилах. Я своими методами, ничем, кроме норм морали и гм… некоторых общечеловеческих норм поведения не ограниченными, устанавливаю преступника. При необходимости - добываю… нет… указываю на доказательства. Но уже за дополнительный гонорар.

- Гонорар?

- Да, Виталий Леонидович. Да-с. И остаюсь в тени. А слава великих сыщиков, почет и награды получают другие. Но таковы условия и они меня устраивают. А тебя?

- Что, меня?

- Тебе нужны погоны, должности, медали и ордена?

- Ну, я… а что?

- Хочу сделать тебе предложение. Очень заманчивое предложение.

- Быть вашим Ватсоном?

- Да нет же. Работать в паре. Понимаешь, работать! Ну ладно. Я вижу, ты еще не совсем готов к этому разговору. Повременим. Вот с этим делом разберемся, потом и…

- А что тут разбираться-то? Если его не тронули намеренно, значит, никаких сапог и военных. Он работает водилой в банке, поэтому и с Илоной был знаком - мамаша, ее ну, нынешняя москвичка, там же еще недавно директорствовала. Поэтому не боясь и поехали девушки. Вот по этой цепочке и отслеживать надо.

- Ну, а по второму парню? он ведь тоже не простой, а?

- Совпадений меньше. Только вот в армии вместе служили. И встретились на дискотеке вроде как случайно. И со слов ребят, именно Вовка наш настойчиво тянул их на природу.

- Ну, хорошо. А Жанна?

- Да вы сами знаете, пустышка. В смысле версий.

- Мммда, молодой человек. Горяч. Нука процитируй мне, что там у этой " пустышки" на шее.

- "Украшение в виде бус из камней зеленого цвета".

- Сколько камней?

- Не написано, но на фотографии - шесть.

- Семь.

- Шесть.

- Молодец. Ну и?

- Если про ювелирные изделия, то еще в ушах сережки с такими же камушками.

- Молодец. Ну и?

- Если про ювелирные изделия, то еще в ушах сережки с такими же камушками.

- А вот это в нашей профессии придется наверстывать. Эти "камушки" - очень солидные изумруды. Эта "пустышка" носила в ушах и на шейке " ювелирные изделия" на которые ты за свою карьеру еще не заработал. Да и не только ты.

- Эта малолетка… Но она же школьница. И родители у нее…

- Вот именно. Ну, вспоминай, какая связь, ну?

- Она с Илоной дружила. Довольно крепко. Потом, одноклассники говорят, что-то разругались. Потом она к Илоне в столицу ездила. Теперь вот Илона к ней. Да, а про эти бусы и сережки - только одна подружка на диско внимание обратила. Говорит, раньше не видела. А остальные…

- Это не они, это следователь не обратил внимания. Да и сейчас они валяются где-то в ящике с вещдоками.

- Тогда мы должны сейчас же…

- Мы ничего не должны. Пока. Дабы не насторожить. Лучше скажи - откуда.

- Да ясно же! Илона и привезла. А наша " пустышка" не то не знала реальной стоимости, или же знала, но устоять не могла - одела. Как говориться - хоть разок. И за что такие подарки? Тем более если они разругались. Да, напомни, из-за чего?

- Из-за парня. Одноклассника.

- А помирились почему?

- На похоронах. Он погиб. На машине со всего маху - в столб.

- Ого! В таком возрасте и машина?

- Отца. Мерс последней модели. Отец - не последний человек был. Из органов.

- Был?

- Вскорости умер. Сердце.

- А мать?

- Ну, об этом у ребят уже не допытывались.

Вот видишь. Пустых версий здесь нет.

- Но я же не знал, что эти чертовы бусы…

- Почитаешь завтра отказные по автодорожному и по смерти отца этого парнишки. Подозреваю, не в больнице он помер. Посмотри по этому… интернету, может где кто мелькал. И на мамашу погибшей вытяни все, что появится.

- А на место мы не поедем? Хотя… зачем?

Вот именно. Я тут еще вокруг банка покручусь, ты с одноклассниками побеседуешь. Кстати, мы все о матери и о матери Илоны. А кто отец?

- Они давно развелись. У него другая семья. Но был потрясен. Поэтому допрошен поверхностно.

- Согласен. Допросишь поподробнее. Или поучаствуешь в допросе. какие вопросы задавать, догадываешься?

- Конечно.

- С полуслова понимаем. Иди, отдыхай.

- Чумаку что говорить, если спросит?

- Чума? Не спросит. Он пока что сам копать будет, а потом когда угомонится, будет наших подсказок ждать.

- А может, сразу подсказать? Ну, чего зазря время тратить?

- Не стоит дров наломает. Исполнителей мы-то не нашли. Так бы сразу, конечно… Как с Бобом. Чего ждать-то?

- Так Боба… вы?

- Да. Я. И знаешь, на чем? Не спешишь? Ну, так послушай. Тебе полезно будет.

Боб - один из самых гнусных и хитрых маньяков держал в страхе целый регион. Потом Чума его вытащил за ушко и на солнышко. Только вот, получается, Чума-то вытащил, а Бычек вычислил.

- Жаль, что до сих пор тварь существует. Почему у нас нет смертной казни?

- Ну, об этом тоже поговорим при случае, - улыбнулся детектив.

Уходил я от него озадаченный. Но окончательного решения не принял. Да Бычек и не настаивал.

Утром я, как положено, прибыл на пятиминутку. И поразился перемене в поведении Чумы. Светящийся, едва сдерживающий ликование. Впрочем, ехидную улыбку в адрес меня он и не сдержал.

- Итак, подозреваемые задержаны! - объявил он. - Розыск проявил себя, честь и хвала ему за это! Теперь наша задача - надлежащим образом закрепить признания и другие доказательства.

- Они уже признались? И кто это? - насторожился прокурор.

- Действительно, два самовольщика.

- С автоматами?

- Товарищ прокурор, можно, я доложу группе? Так вот. Помните, в одной из частей пропал гранатомет? Это они его толканули. То есть, хотели толкануть, а покупателя не было, в смысле за бабки. Обменяли на эти автоматы. У кого? У нерусских каких-то. Думали, потом и их толканут. Вот пошли в лесок припрятать. Нарвались на эту машину. Зло взяло на эту шпану. Вот и… а автоматы потом - в речку. Это - в кратком изложении.

- Обоих взяло такое зло? - вновь хмуро поинтересовался прокурор.

- Я повторяю, это - первоначальные показания. Тезисы. истинные причины еще установим.

- Защитников предоставили?

- Конечно - конечно. Теперь. Срок - трое суток. До ареста должны быть железные доказательства. В том числе - автоматы. Будем нырять. Благо, вода теплая. Прошлое и настоящее этих подонков вывернуть наизнанку. Еще раз осмотреть машину и одежду этого нашего главного свидетеля. Одежду всех троих - на волокна. Один из подозреваемых говорит, что после того, как забрал документы, лазил в бардачек, пардон, в перчаточный ящик, под козырьки - искал деньги. Проверить еще и там на отпечатки. Вот каждой группе - конкретные задания. Виталий - ко мне.

Не понравилось мне это "ко мне". Как собачонку "к ноге". Ну, не по чинам мне здесь…

- Так что, обул я на этот раз Бычка?

- Бычека?

- Ну- ну. Обул, обул. Он, небось, умозаключения выстраивал?

- Да нет. Пластилиновые фигурки протыкал.

- Шутишь? Это что, он этой… Вуду увлекся? Не меня хоть слепил? Нет? Ну и добре. Да ты садись. Вот, послушай. Тебя мне ваш областной презентовал. А он с губером вашим вот так. И губер далеко пойдет. Но ваш просил свести тебя в пару с этим Бычком. Я его просьбу выполнил. А теперь слушай сюда. Он, конечно, спец. Аналитик. Мыслитель. Но его помощники плохо кончили. Первого нашли растерзанным в крошево. Так глухарем и зависло. Правда, сам он говорил, сто справедливость восторжествовала. А два других помощника, точнее - помощник и помощница просто сгинули без следа. А жаль. Большие надежды подавали.

- Это как…сгинули?

- Да вот так. Теперь в безвестно пропавших и числятся. А ему опять ассистент нужен. А у меня свое предложение - давай к нам? В важняки.

- Да какой из меня важняк? Без году неделя.

- А я и не говорю, что прямо сейчас. Пока в группы повключаем, поездишь, опыта наберешься… Подумай - подумай. Только на его посулы сразу не соглашайся. Мы вот тоже, видишь…

- Но это же не они!

- То есть?

- А если и они, то мотив совсем не тот!

- Что-то уже накопали?

- Да так… как вы говорите, умозаключения.

- Ты не темни. Я людей задержал. Мне их еще и арестовывать. И если не они, ты просто должен сказать. Чтобы людей от незаконного ареста уберечь. Или Бычек запретил.

- Да нет, он сказал только, что вы не спросите.

- Я только версию спрашиваю. Без фактов.

- По версии, все это не случайное убийство, и не случайное спасение. Чудес не бывает.

- Вот как. Ну, я тоже думал об этом. Одна группа на всякий случай по банку работает. Но, вроде, чисто. Правда, какие мы там спецы. Присоединяйся.

- Мне… у меня…

- Договор есть договор. Давай, счастливого плавания. А мы займемся-таки нашими баранами.

Глава 5

Ну вот. С одноклассниками беседовать особенно и не надо. Все здесь. Да, обе погибших "претендовали" на парнишку. До драк в школьном туалете доходило. Но бои оканчивались ничьей - обе спуску не давали. Даже когда юноша явно выбрал "банкиршу", боевые действия продолжались. До самой этой трагедии. Странно… С учетом того, что я узнал раньше - странно. Ладно, порассуждаю потом с шефом. А это уже - отказной по смерти отца. Сердце-то сердце, но вот, после гибели сына, через месяц, нет… через три недели подал рапорт на увольнение. По состоянию здоровья. Ну, правильно, почувствовал раньше, да? А почему тогда не слег? Заботы по похоронам? Не хотел жену одну оставлять? Тоже очень может быть. Почитать бы личное дело! Но это уже по другому ведомству и надо совсем другие согласования. Вот в том деле одноклассников показания, что выбрал он Илону еще и по причине всчтречь их родителей семьями. К вдове съездить, что-ли?

- Я никогда не приветствовала этих отношений. Да и Николай, вроде, тоже. Это все она к нам пищем в знакомые лезла. Вы понимаете, по роду службы мужа он… был очень осторожен в выборе знакомств. А здесь… Нет, даже и думать ни о чем грязном не смейте! Мой Коля однолюб был. Так что никакого там… интима. Просто она…знаете, есть такие по жизни… нахалки. Без комплексов. Нужно ей знакомство - и она его заводит. Зачем? Ну, сами знаете, зачем. Она сейчас и в столице такие же знакомства завела. рангом повыше, разумеется. Ну, Бог ей теперь судья. И у нее теперь… Когда мой Костик погиб, переживала здорово, почти каждый день заглядывала. И когда Коля в отставку подал - из столицы примчалась. А потом - даже на похороны… Дела. Бизнес. Дети? Да, дети дружили. Да, девочка красивая была. Обаятельная такая. Не избалованная. Оно и ясно - без отца росла, и Вероника не сразу поднялась. Даже в этом банке нашем. Как-то за последние год - полтора. А до этого - так себе. Серенько жили. Потом… Да, разругались, наверное. Но я внимания не обращала. Дети же еще. Думала, помирятся. Да и еще эта… вторая одноклассница. Эта понаглее была. Понахрапистей. Думала, разберутся. Да… Теперь там разберутся. Тот день? Я уже все рассказала. Если есть возможность, я бы не хотела… Спасибо. Странного? Да все странное. И самое - это что он вообще выпил. Что вообще за руль сел. Он вообще, глядя на этот Мерс проклятый, кривился. Может, чувствовал что? Это все Николай. Он у нас ребят из "поиска" курировал. И сам увлекся. Старую технику из болот доставали. Вот и достали однажды… И в газетах было. Все по закону. Потом разделили по справедливости. Сумма очень солидная получилась. Для нашего уровня. Коля этот и Мерс купил. И сынок поначалу рад был. А потом, я смотрю, кривится начал. И ездить с нами стал избегать. И вообще - дичиться. Я Колю просила - поговори, может, проблемы какие. Он обещал. И вот… не успел. Теперь вот одна… Второго ребенка все как-то некогда было… Спасибо и вам, что зашли.

На кладбище было тихо и грустно. Может от того, что тянулись вверх к солнцу березки, и было понятно, чьи соки их питают. Или от того, что где-то в ветвях цвенькала какая-то птаха, утверждая радостный факт своего существования. Вот могилы отца и сына. Тоже еще без памятников. Оно и понятно. А вон там - две этих девочки. Парня, как я уже знал, увезли на родину его родители. Вот с кем потолковать надо будет. А здесь, смотри, сидит кто - то. Малолетка какая-то. Одноклассница? Да, точно.

- Добр… гм… здравствуйте.

Девушка подняла на меня глаза. А-а-а-ах, - захватило дух. Где же, в какой жизни я их видел? Не, но видел же! И был до безумия влюблен! Или это - только сейчас? Стой- стой…стой…стой… стой. Вот так. Теперь выдохни. Считаем до десяти. Окей, сэр, я в норме. Считаем, что счет открыт, но это только нокдаун и я уже на ногах.

- Вы из следственной группы? Мы уже знаем.

- Мы?

- Одноклассники.

Малолетка. Заповедник. И все равно, если она сейчас скажет. что ее зовут… как?

- Тамара.

Нет. Не отозвалось. Не сбило с ног, как тот взгляд. Ну, Тамара и Тамара.

- Виталий… гм… Леонидович. А что вы здесь? Близкие подружки?

- Нет. Совсем нет. Мы просто… тогда на похоронах… на поминках даже поклялись, что каждый день кто - то из нас будет здесь, пока не найдут тех, кто убил и не… покарают, да?

- Ну, с юридической точки зрения, наказание - это не кара.

- Значит, нам дежурить до скончания века?

- А зачем такие глупые клятвы?

- А, обкурились. -????

- Да нет, что вы! Я - нет, и большинство наших… Это - заводилы. А против них кто пойдет? Тем более, за таким столом. Вот теперь по графику… Ну, ничего, тем более, что уже нашли, правда? А кто они такие?

Какая интересная девушка! Уже ладно сложенная. Чуть приподнятая верхняя губка и когда улыбается, видны десны. Чуть - чуть, и получается очень мило. Ветерок шевелит кудряшки, время от времени приоткрывая маленькие аккуратненькие ушки. Бровки бы чуть - чуть выщипать. Но она наверное этим еще не занимается. А чем занимается? Брось. Брось немедленно.

- Кто они? Следственная тайна.

- Да-а? Тогда не буду. А вы зачем здесь? Тоже следственная тайна? Может, расскажете что несекретное. Присущее случаю, а то… это грех, конечно, но скучно на этом дежурстве.

- Вы как-то… ну… без пиетета…

- К ним? Ну, мне, конечно очень жаль. Я, конечно, как бы потрясена и все такое. Но ску-у-у-учно, - потянулась девушка и мне пришлось поспешно отводить взгляд. - Тут даже не почитаешь. Не поймут.

- Ну, почему же? Берите Библию и вникайте.

- Вы это всерьез? Да? Ну-у, значит навеяло. Будем принимать меры. Вот, через пол- часика меня сменят, и я попробую этот мрак из вас вытряхнуть. А пока, пожалуйста, расскажите что-нибудь этакое, а?

Ну как же здесь не поинтересничать? Нет- нет, только как старший брат или вообще - учитель - ученице. Впрочем, и учителя, бывало… тогда только как старший брат. Но это так, плести легко. А когда на тебя смотрят вот такие глаза… В общем, когда нас пришли сменять какая-то парочка, девушка приложила палец к губам. Те, явно ожидая прикола, хихикая присели, но затем тоже заслушались. А что? Болтать я умею. Да и слушать тоже. Так что, вниманием завладел.

- Да-а, дела…, - прокомментировал парень мое повествование, доставая сигарету и протягивая пачку мне. Вспомнив Слова Тони о заводилах, я закурил свою.

- Крови маловато, а так можно хоть сейчас… а действительно, попробуйте написать?

- Вот уйду на пенсию, тогда, может и… А крови - это я вашу психику детскую жалел.

- Детскую! Дядя приколист?

- Ладно, Жень. Ты же понял - это один из важняков, кто дело раследует.

- Понял - понял. Вот и говорю - приколист. Сейчас деткам - сказочки, потом - взрослым сказки.

- Вы о чем? - поднялся я со скамейки.

- Об этом же. Кого хватанули? Уже по ящику - раскрыли! Ура!!! А хлопцев этих вон, из параллельного Вовчик как бы знает. Его брательник служил вместе. Каптерщики! Толкали кое- что - да. И то - по мелочам. Что от куска оставалось. И чтобы вот так расстрелять машину? Смешно!

- А кто этот Вовчик? Где его найти?

- Вот что, дяденька следователь, это я так. Неофициально. Может, тоже что-то типа байки.

- Да ладно тебе. Я про детскую психику действительно слегка прикололся. Если не совсем в тему, извини. Ну а этого Вовчика… Если эти ребята не виноваты? И сидят?

- А вам надо узнать от его брата, что они действительно каптерщики? Это - и в личном деле. Или - что крали? Чтобы сидели по делу, а не просто так? Так, вроде признались они в гранатомете.

- И это тоже - по телевизору?

- Угу.

- Ну ладно. Пора.

- Да, мы пойдем. Пока, - поддержала меня Тамара.

- Вы куда сейчас? - поинтересовалась она у выхода с кладбища.

- Ну, ты же обещала что-то там из меня вытряхнуть.

- Тогда давай в наш "Аква". После этой жары - класс!

Класс, не класс, бывал в аквапарках и покруче. Но в принципе. Да и с такой девушкой! особенно, когда и сам… Ладно, не буду хвалиться. Или уже?

- А вы очень даже ничего, - скользнула взглядом по моей фигуре Тамара. Скользнула так, по-хорошему, не задерживаясь в районе только что приобретенных плавок.

- Да, есть еще порох в пороховницах.

- Ладно вам, пойдемте.

Разница в возрасте еще более подчеркивалась разницей в росте - Тамара была хоть и пропорционально сложенной, но довольно низенькой девушкой. Ну, сказанул. Не низенькой, а невысокой. И даже не невысокой, а… ну, просто в сравнении со мной.

- Ну что вы стали? Трусите? Давайте - давайте! - шутя подтолкнула она меня к трубе. Да чего здесь боятся-то. Вот расскажу ей про " Хвост дракона в испанской Порт - Авентуре!" Уже съехав по желобу, я замер в бассейне. Ведь в этой Авентуре я раньше не бывал. И тоже - не читал. Что же это, а?

Из желоба с визгом вылетела Тоня и въехала в меня. Точнее - на меня. Секундные невольные объятия - и оба брызнули в разные стороны. И у нее сразу испортилось настроение. Села на край большого бассейна. Нахмурилась. Потешно так - видно, что редко случается что - то такое изображать.

- Вы это специально?

- Что… да нет, просто одна проблема вдруг… Ерунда какая-то почудилась. Даже не почудилась, а… прояснилось вдруг что-то, а теперь - опять.

- Не выкручивайтесь. Специально. За что и будете наказаны. Вон с той вышки - и вниз. Из наших еще никто. Забираются, а потом: " А мне это надо".

- Значит, не заинтересовали.

- Вы так думаете? Ладно. Посмотрим, как я вас заинтересовала.

- Понял. Пошел. Но имейте в виду - это на вашей совести.

Ни воды, ни высоты я вообще-то не боюсь. Говорят, если тонул, то чуть ли не водобоязнью заражаешься. Не знаю. Со мной - ничего подобного. А пацанов можно понять. Высоковато. А я с вышек я уже… Да что же это со мной такое? Да не прыгал еще! Но это делается…

Как-то странно завертелся зал - и по вертикали, и по горизонтали. и потом - бах- бууульль. Хорошо вошел. Вертикально. А теперь - вверх. Ффу!

Оказывается, зрительницей была не одна Тамара. И в гулком помещении вдруг послышались аплодисменты.

- Ну вы даете, - подбежала девушка, когда я выбрался из бассейна. - Где вы так? И еще скрывали! А еще? На бис?

- Нет, дорогуша, всякий фокус удается однажды. Надеюсь, прощение я заслужил.

- Конечно - конечно! И пойдем отсюда. Что-то мокро становится. И зябко.

Т-а-ак. Значит, проверка на вшивость? Ну, выдержал, наверное? Посмотрим на дальнейшее поведение.

Выдержал. Потому, как предложила мне эта новая знакомая зарулить в кафе, а уж потом - на диско - отвязаться по полной. За столиком, слизывая с ложечки мороженное розовеньким подвижным язычком, коротко рассказала свою короткую биографию.

- О чем говорить-то. Вот, живу, учусь. Старики? Классные старики. Полная свобода. С 9.00 до 22.00. Минус английский, минус музыкалка. Сегодня? Ну, сегодня пятница. Завтра выходной. Нет, вечером все равно до 22.00. Если без ЧП или каких мероприятий. И сегодня тоже. Отвязаться? Но сейчас только 19.15. Что, за три часа отвязаться не сможете? Ничего, тогда я вас отвяжу. Обещаю. Пойдемте.

На "фейс контроле" только поулыбались. Ни про возраст малолетки, ни про намерения взрослого дяди не спросили. Рановато еще для бдительности. Да и для танцев, наверное, тоже. Пустовато. Скучновато. и темновато даже - не зажгли иллюминацию.

- Ничего, сейчас, - успокоила меня Тамара. - Эй, Махмуд, зажигай - крикнула она куда-то вверх невидимому пока диджею.

Ну вот. Теперь не отвертишься. Ладно. Давненько я не держал в руках шашек! Нет. Не то. Явно ждет чего-то сверх. Чего-то фирменного. И музыка. Заводит, распекает, плавит что-то внутри. И вот это расплав уже бьется, уже пульсирует с кровью, уже жаркими волнами поднимается вверх. Хотела видеть? Ннна! Ннна! Ррраз! Рраааз! На одной руке? А вот так, на одном пальце слабо? А вот так?

Что я там навытворял, честно говоря, не помню. Поскольку не задумывался. Само перло. Откуда набрался? И не тренировался вообще-то. Как с вышкой получилось. Представил и сделал. А потому, как таращились присутствовавшие - очень даже эффектно сделал. А вот танцевать с Тамарой - не совсем… Где-то в районе моего плеча ее губы, и говорит она, все время глядя снизу вверх. За музыкой не все слышно. а наклоняешься - как-то совсем нелепо получается.

- Да-а! Вы как бы на все руки мастер, да? - улыбалась Тамара, когда мы шли через парк к ее дому. - Жаль, что вот так надо… Можно было бы что и придумать… но не хочу лишний раз старикам врать.

- Ну конечно, я же не "ЧП".

- Пока не ЧП, Виталя.

- Пока?

- Пока. Я… нужно время, правда?

- Конечно. До совершеннолетия еще…

- Ну, потерпишь, ежели что? Ведь потерпишь, а? А это тебе аванс. Она вскочила на скамейку.

Целоваться она, оказывается, умела. Я, вроде, тоже. Поэтому, когда мы перевели дух, начинало слегка смеркаться.

- Опоздала, - вздохнула Тома. - Все. Побежала. Спасибо, важняк. До завтра.

- Где?

- После семи возвращаюсь с музыкалки. Можешь проводить.

В гостиницу я пришел расстроенный. Зачем связался? Кинул в ванную пакет с мокрыми плавками, не переодеваясь завалился на диван. Вспомнил ее анкетные данные из протокола допроса. Кольцевая. Тамара. Леонидовна. Гм… Леонидовна… Родители… Оба - в УПП. Учебно - производственное предприятие. Слепых. Слепых? Они, значит, что, слепые что ли? Бедная девочка! Ну, судя по поведению, в жалости она не нуждается. Младше погибших подружек. Хм… Дите. Значит, еще подрастешь, а, девонька? Я подожду. Да "подожду". Ей восемнадцать, а мне - двадцать пять? И поистреплюсь к тому времени с этаким образом жизни. Не-е. Завязываю. Вот, еще этого пивка попью с ребрышками копчеными, и - завязываю. Еще вчера припас. Ну, не выкидывать же! Еще и курить бросить, чтобы так быстро не стареть. Тоже завтра. А пока надо все же подумать. И с Томой, и с Испанией, и с остальным. Нет, с Томой ничего не надумаешь. В смысле дельного. Хорошая девчонка. Вот взгляд, это же… Ну где, где? Нет. Лучше по Порт-Авентуре. Хвост Дракона, да?

Я рванулся к компу и вскоре рассматривал снимки этого аттракциона. Да, черт возьми! Впечатляет. Но опять - в памяти пусто. Или вырезано? Или заблокировано? Но из своей биографии знаю - не был я там. Ну, хорошо. Может, хоть танцы? Или прыжки с вышки? С вышки. Нет. Не помню. А если не просто танцы, а под музыку? Включил плеер (с собой уже не ношу, не солидно, но вот так, в гостинице, почему бы и нет?). Вот так, а теперь - все вместе, взгляд, вышка, этот хвост дракона, танцы, ну? ну! -… Па! Это так здорово! Давай еще раз!

- Нет, сынок. Не сразу. Посиди, отдохни. Я сейчас попить принесу.

Отец уходит куда-то к киоску, где автомат выдавливает сок из апельсинов, а я смотрю на этот гигантский аттракцион.

" Не каждый способен оседлать хвост дракона" - в рекламе. А я оседлал. Оседлал! Гордость наполняет мое сердце. А вот и па с соком и пивом. Совсем еще молодой па. Но… не мой! Я протягиваю руку за соком - и вижу детскую ручку. Совсем не похожую на те пухленькие сосиски. которые у меня на детских фотографиях.

- Пей, сына, потом решим, сразится нам или нет с драконом еще раз.

Я пью восхитительный натуральный сок и уже знаю - не стоит нам больше сражаться. Тем более, что впереди столько неизведанного. А вагончики поднимаются все выше и выше. Замерли на самой верхней точке. Вот сейчас - ааааах! - вниз. И сразу на петлю с разворотом.

- Па, а что это из авиации напоминает?

- Ну, когда вниз, конечно, пикирование. А потом - вон там - боевой разворот. А там - восходящий штопор какой-то. Нет, это у наших спортсменов спросить надо. Асов. А я - так. Сам знаешь. Он напевает, постукивая пальцами по скамейке в такт. Да, я знаю. Что? Но отец стучит пальцами все громче. И настойчивей. И мысль ускользает. Да что это за стук?

Это стучал, конечно же, Бычек.

- Ну, слава Богу! А то я уж… Ты что, уже спал, что ли?

- Да, дрема какая-то навалилась. Да вы садитесь. Вот, пивка. С ребрышками. Рекомендую.

- Нет, спасибо. Это раздувает. А у меня сам видишь. Ладно, рассказывай. Только сжато.

Приготовившись слушать, шеф достал трубку, тщательно набил ее табаком. Я сделал тоже самое. Как бы и не передразнивая. Затянулся. Прогнал остатки странного сна. Доложил.

- Выводы?

- Шантаж.

- Гм… неплохо. Впрочем, комбинация и несложная. По банку - подельники перебрались вслед за ней. Две мелких сошки умерло. Сердце. А вот фирмы, на которых все отмывалось - тоже в столичный банк потянулись. Вот там теперь размах.

- А комбинация в чем?

- Есть такая бумага, как вексель. Единственное слабое звено в некоторых расчетных операциях. Но это - потом. Все, здесь нам делать нечего. В столицу. Все там. И заказчик, и исполнитель, и следующая жертва.

- Вы думаете?

- Дочь она им не простит. Ждать здесь нечего.

- Но эти ребята? Они же…

- Пусть посидят. За кражу и торговлю оружием. Придет пора - вызволим.

- Но еще смерть…

- Да. Думаю, тоже не сердце. Но пока и это неважно.

- Но… но… еще Чума хотел переговорить.

- Ты хочешь согласиться на его предложение?

- Нет!

- Я сам и скажу.

- Я в его группе!

- Ладно. Личные делишки? Это был тест на откровенность. Значит, еще не доросли. Хотел тебе одно дельце поручить. Видимо, рановато.

- Меня потрясла одна девушка. Тамара Кольцевая. И я хочу все же дознаться в чем тут дело!

- Ну, в твоем возрасте я уже знал, в чем тут дело. Тоже влюблялся.

- Здесь совсем другое…

- Ладно - ладно. Теперь слушай. Завтра расспросишь ребят, кто и когда…

Он вдруг начал рекомендовать мне узнать такие мелочи, что я оторопел. Увидев мою реакцию, Бычек хитро улыбнулся, написал на клочке бумаги " Замена бус и сережек". Протянул футляр с набором.

- Тебе это может показаться странным. Но это необходимо, - закончил детектив инструктаж, сжигая записку. - Но это надо. Это просто необходимо. Кстати, ты прав. Загляни к Чуме. Умнейший человек! от меня - горячий привет. И не скрывай от него ничего.

О прослушке я знал, поэтому хитрые подмигивания шефа были уже излишни.

- Как справишься, сразу - в столицу. Я тебя там найду. Сам не лезь. Ну все. Я пошел. Спокойной ночи!

Вот так! Еще рукопожатие напоследок и все. Поставил задачу подмены вещдоков - и был здоров. Я открыл футляр. Похоже с теми на фото. Красиво. Но подделка. А там, тогда… Если знали, то почему не сняли. Профи. Хотя, могли и не знать. Или не подумали, что юная шантажистка вот так - напоказ? Детство. Я спрятал фальшивку в стол, начал готовиться ко сну. По ящику в новостях опять рассказали о раскрытии преступления. Сжигает мосты Чума. А зря.

Глава 6

Утром я поприсутствовал на пятиминутке. Все направлено на закрепление признаний. И на страховку. На "частичное оправдание". Знаете, что это? Обвиняют тебя в убийстве, но вот зыбко все как-то… Ага! А вот железное обвинение! Ты у деда вчерась галоши украл! Вот они, под лавкой стоят. Получи довесочек! теперь пожалуйста, теперь - пусть оправдывают - галоши останутся. Так что - не зря арестовали, не зря сидел. А "частично оправданные" уже статистику не так портят. Так что вовсю шла работа по раскрытию и таких жутких преступлений, как кража портянок и продажа изношенных сапог. Сегодня закрыли еще и прапорщика, который тут же начал давать показания на вышестоящих тыловиков. Обрастет дело такими слоями мелкого и среднего криминала, что растворится в этой грязи убийство. Так, один эпизод из нескольких десятков.

Наедине Чума выслушал меня внимательно.

- Откуда версия о шантаже?

Ага, мы ее как раз и не развивали. Так что и прослушка не всегда помогает. Но… постой. Мы говорили о бусах раньше. Но у Бычка. Значит, у него не ставят? Или… Ну, пока неважно.

- Понимаете… Парень очень нелепо погиб. Набрался - и в столб. и еще демонстративно так. А эта девчушка первой была. так что если самоубийство, то бес письма не обошлось. А его не было. Думается, она достала. И смотрите - она, будучи на ножах с соперницей, едет вдруг к ней в столицу. Как бы погостить. Горе помирило? А потом - обратный визит.

- Во время которого убирают обоих. И все же… если шантаж, то где деньги? Ведь ничего…

- Я отвечу вам, если взгляну на вещдоки.

- Валяй. Нет! Тащи сюда!

Подменить бусы и серьги при царящей безалаберности ничего не стоило. Нет! Они, конечно, лежали в отдельном пакетике. Но не в опечатанном и не заверенном подписями понятых. Эх, ребята… Через несколько минут я уже поставил ящик на стол.

- Т-а-а-к, протянул Чума, рассматривая содержимое ящика. Затем вытащил тот самый пакет а из него - те самые бусы. То есть, уже не «те самые».

- Это?

Но какой все- же молодец!

- Это! Ответил он за меня. Обновка. Одноклассница говорила. Эээ Ирина Меркурьева, да?

Интересно, почему Бычек ему не предложил работать на пару?

- Нет. Дешевка, - рассмотрел он бусы. - Дешевка. Так что, все это - очень остроумная, но версия. Разве что… Кто из ментов в этом копался?! Нет, не к тебе вопрос. Спасибо. О другом теперь. Коротко - «да» или «нет»?

- Коротко - нет.

- Коротко - почему?

- К каждому когда-то нагрянет справедливость.

- Понял. Не развивай. Но ведь сдохнешь. Как остальные.

- Лучше…

- Понял и это. Не развивай. Иди. Но когда ни будь, если выживем, проговорим. Зла не держу. На больных и мертвых не обижаюсь.

- И к каким я отношусь я?

- К мертвым, конечно. Прощай. Из группы ты выведен. По профнепригодности.

- Но это…

- По другому будешь гнить в районе. А так - прямая дорога к бычку.

- Я бы мог по собственному желанию.

- Виталий… - Чума вдруг встал и взял меня за плечи, заглянул в глаза. Острый взгляд, но не злой. И где-то в самой глубине - ну, страдающий, что ли?

- Виталик, я… ну, не должен ничего объяснять. Ты уже третий, которого я вот так отправляю. Это не мои правила. Я как… как… ну, как ротный, отдающий своих лучших разведчиков в полк. А их там… А они там… а я все равно отдаю лучших. Самых чистых. Самых честных. Самых способных. Потому, что знаю - они там нужнее. И… и поверь, лучше бы сам на смерть…

- Ну, вы уже и застращали…, - попытался я обратить в шутку этот неожиданный прилив откровения.

- Тебя застращаешь! Ну, все. Иди. Дел по горло.

- И все же, это не они…

- Иди, щегол! Уж без тебя разберемся.

Когда я вышел из прокуратуры, стыд прожигал душу насквозь. «Самых лучших, самых честных». Понимаешь, честных! Че-е-естных. А у тебя в это время - краденные драгоценности. «Кто из ментов»? И найдут какого несчастного старлея, который привез этот ящик с места происшествия. Или из морга. Не принято на месте происшествия трупов раздевать. Снимать там ожерелья, бусы, кольца… Нет, когда родственники рядом, можно и предложить. А когда вот так - все в крови. В крови. А бусы то не были. Если вспомнить ранения… Кто - то вытер. Но кто? И зачем? Ай, все равно. Неважно сейчас. Важно, что ты - ворюга. Или…?

- О! Важняк! Здоровеньки буллы! Что здесь? Неужели кто из наших - убийца?

Тот самый Женька. Совсем не заметил, как прибрел к школе. И зачем, спрашивается. Каникулы же!

- А я догадываюсь, кого ты выслеживаешь! - приблизил он ко мне страшные глаза. Наркот. Господи, в таком возрасте - и уже. - Но имей в виду, Тамары тебе не видать, старый педо…

Он не договорил, как уже лежал на земле. Подняв его, я хорошенько встряхнул пацана.

- Слушай, детка. Я хотел по - хорошему. Еще вчера. А сегодня уже наплевать. Полежал? За Тамару таких как ты еще шестерых положу. И слушай внимательно - Не про тебя, наркот, девушка. Все, отвали.

Мы разошлись. Он что-то еще бормотал обидное мне в спину, но больше связываться со шпаной не хотелось. Ну, куда теперь? До вечера еще ого -го! А вот решу-ка я вопрос с этими украшениями. Жгут, жгут сердце и душу в прямом и переносном смысле. А потом… А не полазить ли мне по Инету за кое-какой информацией?

Тамара вышла из «музыкалки» - шумного трехэтажного здания сразу после семи.

- Ну, молодец! - на подбежала ко мне и как-то обыденно чмокнула в щеку. Но не как братика, нет, ребята! Тут уж я кое-что понимаю. Как девушка, сделавшая выбор. Может, не на всегда, может - не на год и не на месяц. Но сейчас и на сегодня - точно. Сегодня - я ее парень. А завтра? А завтра… Но не хотелось думать про завтра.

- А где твоя скрипка?

- У меня не скрипка. У меня рояль.

- Эх, жаль, рядом его нет. Где-нибудь в кустах. Я бы сейчас…

- Хватунишка! Хотя… Не все потеряно. Мы идем ко мне домой.

- Это еще…

- Зачем? Ну, договор у меня такой с родителями. Обязательно знакомлю со своими… друзьями. Кто не хочет, сразу отваливает. Как ты?

- Да че тут такого-то. Не свататься же… Хотя…

- Ну-ну? Что «хотя»?

- Знаешь, уезжаю я завтра.

- Уже? Тогда… тем более, пошли!

Господи, как я не люблю ходить к родителям девушек! А тут еще к родителям малолетки - такой громила. С другой стороны - явно же не свататься. А что тогда? Зачем? Дружок? Ай, не пойду, да и все!

- Но я же говорю - завтра уезжаю!

- Пошли - пошли.

- Но лучше бы погуляли, или, если хочешь, как вчера…

- Пошли! Да не бойся, они у меня хорошие.

- Да и не боюсь я. Просто неудобняк. А, ладно.

Квартирка была маленькая. И не уютная. И родители мне поначалу… ну, так себе. Хоть бы очки одели что ли. А то этот невидящий взгляд… Но Тамара их, видимо, очень любила и ни на что такое не обращала внимания.

- Вот, папулька. Познакомься. Виталий… Леонидович. Важняк. Я вчера вам рассказывала.

Ого! Рассказывала. Интересно, что? Ну, наверное, что - то хорошее, если предок заулыбался, протягивая руку. Подошла, улыбаясь и мать.

- Ну, за стол, за стол! - после взаимного представления пригласила хозяйка.

На маленькой кухне мы устроились только благодаря овальному столику. Здесь хозяйничала, конечно, Тамара а я смог более внимательно рассмотреть хозяев. Мать Тони была когда-то пронзительно красива. И отец, видимо, тоже. Гены.

- Так вы это убийство расследуете? - завязал беседу Леонидович. И вы этих нелюдей найдете?

- Да, конечно!

- Вы максималист, молодой человек. Это хорошо. Черта, присущая молодости. А сколько вам лет, позвольте поинтересоваться?

- Двадцать два.

- Ого! И уже следователь? Или практика?

- Нет. Университет я уже закончил, сейчас уже получил юриста третьего класса. Лейтенанта то есть.

- И расследуете такое дело?

- Тоня должна была сказать - в составе группы.

- Да, конечно. Слышали. Ну что же, за знакомство. Рад. У Тони все в друзьях шпана какая-то…

- Ай, папка…

- Шпана! тот же Женька. А тут, хоть будет побеседовать с кем.

Так вот почему злобствует тот наркот. Ревность?

- Ну, давайте еще по одной. Мы то довольно редко, так, по случаю гостей.

По тому, как дрожали руки с рюмкой, я понял - врет папаша. Спивается потиху.

- Скажите, а живете вы где? - поинтересовалась мать. Ксения Феофиловна. Надо же отца ее угораздило. Феофил!

- Отец в столице, а я по распределению… но сейчас возвращаюсь, наверное.

- Да, столица… Шумит, наверное? Ладно! За любовь! - поднялся отец.

Выпили стоя. Вообще-то коньяк был очень хорош. Это что, специально доля меня? вдруг стало стыдно, что я без подарков. Вообще без ничего.

- А… в Оперном вы давно…? - начала Феофиловна.

- Давно. Я, честно говоря, недолюбливаю оперу. Не понимаю. Или не дослышиваю? Но эти все голоса как-то сливаются в один гул и начинает болеть голова.

- У вас, наверное, нет слуха, молодой человек? - обиженно поджала уже подсыхающие губы мамаша.

- Нет, почему же? Виталий сказал, что играет на рояле.

- Это я так сказал? - искренне удивился я, забыв свой треп.

- Вот как? тогда пойдемте.

- Да это же я так…

- Пойдемте - пойдемте.

Меня чуть ли не силой потянули в зальчик, где стояло пианино.

- У меня отец был музыкант, а мама - оперная певица. Пока не случилось это, - объяснила мне Тамара.

- Ну, почему же был? И сейчас кое-что могу, и в нашем клубе выступаю. Правда, иногда сбиваюсь. Поверьте, молодой человек, играть вслепую на клавишных сложнее, чем вслепую же в шахматы. Пробовали? В шахматы - пробовал.

- Вот как? Да вы просто находка. Потом сразимся?

- Хоть сейчас.

- Нет- нет. К инструменту.

- Но я…

- Ну хорошо. Наберитесь смелости. Пока я.

Ну что здесь скажешь? Что-то плавное получалось неплохо. Но стоило слепому музыканту попытаться ускориться… Лучше бы и не пытался.

- Ай! - бросил он. - Курите? Пойдемте на балкон.

Там слепой нервно закурил, несколько раз затянулся.

- Все равно сбиваюсь. Дальше клуба слепых уже не пробиться. Как и Любаше моей. А ведь знавали, знавали мы когда-то… Ну, ничего, молодой человек. Это - наши трудности. А Тоня вам зачем?

Вот так. В лоб без перехода. Молодец!

- Я… я люблю ее…

- Но, молодой человек, она еще - дитя. Ей не только взрослеть, ее еще учится и учится.

- Я понимаю. И. честное слово, ничего, что испортило бы ее жизнь…

- Оставайтесь пока друзьями. И, если сможете, отгоните от нее этого ее одноклассника.

- Женьку?

- Да, с его компанией. Наша Тома - девочка чистая, грязь к ней не пристает, но все же. Приводила же к нам! Я ей объяснил, вроде поняла. Вы когда уезжаете?

- Завтра.

- Значит, не успеете.

- Сейчас пойду и найду.

- Вам бы уже сбежать? Оставьте тогда эту проблему нам.

Когда мы вернулись, музицировала мамаша. Тоже хорошо. Потом за пианино села Тоня. По-моему перебор. Нет, понимаю, они, бывшие, обожают музыку. Но я то тут причем?

- Ну а теперь ты, - ехидно улыбаясь, крутнулась на стульчике Тамара.

- Да я…

- Давайте - давайте, молодой человек!

- Если только "Собачий вальс" одним пальцем?

- Ну, что сможете.

- Давай-давай, Виталик. Не будешь больше мне врать.

Вот как? Это что - воспитание при родителях? Демонстрация своей власти над новым почитателем? И они - тоже хороши. Сейчас мастера будут лыбиться над подмастерьем? Гнев ударил мне в голову. Хорошо! Я тебе покажу перевоспитание! Сейчас! Я уже знал, как это делать. Просто успокоится… успокоится… Собраться с мыслями… вспомним вышку… и танцы… А теперь концерт. Ну? Школьный вечер? Ну да, тот же фокус. Ты же о нем вспоминал, когда Тамаре плел о рояле?

А дело было на выпускном. Пригласили к нам каких-то совсем молодых ребят из дубля какого-то ансамбля. Нет, школа у нас была… ну, не из нищих. И родители еще те. Могли себе позволить. То есть нам. Но не позволили. Скромность украшает. Это потом - пара автобусов, природа и бассейн на нехилой фазенде, шашлыки из осетрины… Но в школе - "что вы, что вы". Ну, отбываем номер после торжественной части, вот, вальс станцевали. А я в это время с Танькой поругался. И не то, чтобы поругался. Просто… переросли мы, наверное, наши отношения школьной влюбленности. То есть, тогда - она одна. А я еще переживал. Вот, помню и выдал вдруг. В перерыве подошел к синтезатору. Прикоснулся пальцами к клавишам - и накатило. Если бы вы слышали, что я играл! Ребята вначале остолбенело смотрели. Потом попытались танцевать - музыку-то я выдавал нежную, грустную, прощальную. Потом просто подошли поближе. Потом из своего "банкетного зала" выбрались наши старики - тоже стоят, слушают. И только одна… две… три… и вон… четыре пары танцуют. И, конечно, Танька. С новым избранником. Ну, на тебе еще. Прочувствуй. И еще… И еще…

Упал последний звук, как последняя капля крови из перерезанной вены. Красиво сказанул, да? А все вокруг зааплодировали, заорали браво. И батька мой цвел от гордости. Мало, что медалист, так и… В общем, стал я гвоздем программы. На пол - часика. А потом, - в конце концов сюрприз, конечно, ну и что? Да и я, вроде, ни к этому стремился. А Танька пригласила - таки на белый танец, спасибо сказала. И все. На: "Почему?" только плечиками пожала. Умница была. Хотя, почему была?

И вот, после этих воспоминаний запульсировала музыка в пальцах. Только другая. Тоже грустная, но… грустно - агрессивная что ли? Слышал такую. Отец в филармонию водил. Ну, не за ручку, хотя и почти силком, тягу к прекрасному прививал. Это он из-за боязни, что тяга к другому "прекрасному" проявится. Вот и запомнилось. И сейчас смогу! Ну, смогу же! Смог.

- Вот так. А ты говоришь - врать. До свидания. Рад был знакомству.

Я быстро вышел из квартиры. Вот и погода под стать настроению испортилась. Наверное, я неправ. Но и с их стороны… Или я чего не понимаю? Я взгромоздился на пустую скамейку в самом конце полузаброшенного парка. Дальше уже - лесок. Закурил. Наверное, неправ. Проще надо быть. Без комплексов. Ну, не хотели они тебя унизить. Тем более - инвалиды с поломанной судьбой. Ну, если у них музыка теперь - идея фикс. Ну, сыграл бы им собачий вальс. Посмеялись бы. Нет! Пойду извиняться. Может, продую Леонидовичу партию вслепую. Их историю выслушаю. Тамаре в глаза на прощание посмотрю. Ее губы почувствую. Да я даже сотовика ее не знаю. Постой… да у нее и нет сотовика. Да ты вообще обратил внимание, как они живут? Острая жалость полоснула сердце. У меня все еще бывает. Знаю - глупо, но бывает. Ладно. Пойду.

Не успел. Что-то холодное полоснуло по коже, тут же отозвавшись болью пореза.

- Замер! - прошипел сзади владелец ножа. - Вот так. Теперь садись пониже, по-людски. Вот так.

Теперь нож неприятно холодил кожу на горле. Причем приставлен был не шутейно - уже из пореза и здесь начинала сочится кровь.

- Ну вот теперь поговорим, важняк!

В поле зрения появился Женька - наркот и экс-кавалер Тамары. И на этот раз уже обкурившийся или наколовшийся до неуправляемости. До агрессивной неуправляемости.

- Обыскать! - приказал он еще двум таким - же шпанюкам.

Значит, трое. Нет, четверо. Четвертый, невидимый, еще сильнее прижал мне к горлу нож, когда я потянулся за вытащенным из кармана рубашки удостоверением.

- Не трогайте его!

Ну вот. Ее здесь и не хватало. Козел! Ну, козлище же! Вот таким поведением еще и девушку в такую заваруху втянуть. Надо выручать. Значит, в сторону, обратную от кончика ножа. К ручке, да?

- Держите его крепче! - догадался о моих намерениях пацан. Теперь меня держали все трое.

- Вот так… А с защитницей я сам разберусь. Что, милашка, трахнуться помешали? С благословения родителей, как я понимаю? Еще бы!

- Дурак! - девушка ляснула одноклассника ладошкой по щеке.

- Ну, все! Достала! - наркот развернувшись, ударил Тамару кулаком в голову. В висок. И та молча упала на газон.

- Другое дело. Теперь пора поделиться, а? - это он мне. - А то все загребешь, важняк.

Негодяй наклонился и начал расстегивать кофточку на лежащей без сознания девушке.

- Брось скотина! Брось, уродище!

- Да заклейте ему рот, что ли! Не то, чтобы уж очень доставуче, но… громко. Зачем шум? Мы же по-братски. А, знаешь, браток, она уже в соку. Пуговички, вот сами расстегиваются.

Двое, закрутивших мне руки и уже заклеивших рот, заржали. Третий, державший нож, молчал.

- Ну вот. Смори.

Под кофточкой ничего не было. Но девичий бюст белел сейчас в наступающей тьме вовсе не вожделенно, а настолько несчастно и беззащитно, что я вновь рванулся. Сильнее потекла кровь.

- Во, кровушка. Скоро добавится - потянула вверх тварь Тонину юбку.

И все. Какой-то огонь вспыхнул перед глазами и отодвинулась вдруг земля и нож, словно став тупым, не резал больше мне горло. Державшие меня выродки резко опустили руки и тоже испуганно смотрели откуда-то снизу. Помню еще, как шахнула в темноту фигура с зажатым в руке ножом. Да хрен с ним! Я рванулся к Тамаре, по пути примериваясь ввалить наркоту как следует. Не удалось. Тот уже лежал возле девушки без сознания. Слабак. Да и с ним тоже хрен. Как Тамара-то? Склонившись над ней, я увидел, что они уже открывает глаза. Вот этот чудесный взгляд становится осмысленным, а затем… затем вдруг начинают расширяться зрачки. От боли? Или от ужаса? Что она увидела? Может тот, с ножом? Обернувшись, я не увидел никого. Только вот тень от меня. Странная - огромная и какая-то… может, просто с деревом слилась?

В себя я пришел первым. Наверное, ненадолго потерял сознание. Был у меня уже такой случай. Но потом. Так. У Томки пульс есть, у одноклассничка - тоже, но плохонький. В смысле редкий. У тех двоих тоже. В смысле есть. Качество уже не определял. Как мог, одел девушку. Поднял на руки. Присмотрелся к миленькой мордашке. Ничего, синяк будет, а так - ничего страшного.

Я ошибся. Страшным оказался нервный шок. Я нес ее к дому, когда Тамара очнулась, пришла в себя. Посмотрела по сторонам. На меня - и вдруг забилась в дикой истерике. В конвульсиях.

- Пу -у-у-у -сти-и-и-и!

- Да что ты! Успокойся, девонька, все хорошо. Ничего не случилось!

- Пу-у-у- сти-и-и-и! - дикий протяжный вой на "у", переходящий на визг в конце слова. И изо всех сил коготками по лицу. У меня все еще сочилась кровь с шеи, теперь, вот - ото лба по щеке, и - нижняя губа.

- Да что ты? Что ты? Ведь не случилось ничего. Он не успел! - попытался успокоить я девушку, полагая, что она думает, будто…

Но она явно думала о чем-то другом. Или ни о чем не думала. А так дернула от меня, что придя в себя от секундного замешательства, я уже эту фору не нагнал - был еще на первом этаже, когда на ее третьем она уже давила звонок. Когда был на втором - хлопнула дверь. Нет, но надо же объяснится! Я тоже начал звонить. Даже сквозь дверь я слышал отчаянный крик девушки " Не открывайте!" и объяснял затем через цепочку, что уже все, что опасность миновала.

Слепой открыл- таки дверь.

- Надо объяснится. У Тамары истерика потому, что…

Я вкратце рассказал, что произошло. В это время мать уговаривала девушку, запершуюся в ванной, выйти.

- Скот! - прокомментировал музыкант мой рассказ. - Я его давно раскусил. - Это Тамарка во все лучшее и светлое в каждом верит. Ладно, пойдем, покурим.

На балконе он пытался зажечь спичку, но при дрожащих руках это не получалось. Так расстроился.

- Спасибо, - принял он от меня зажженную сигарету.

- В прокуратуру надо.

- Нет. Связываться, Только свое, а главное - ее имя полоскать.

- Тогда я сейчас пойду и…

- Тоже нет. Зачем вам разборки? Ничего. Пока они притихнут, а уже через недельку Вовка приедет, он их быстро успокоит.

- Это кто?

- Сын наш. Старший Тонькин брат. Он на гастролях сейчас… Кстати, а откуда все- таки… у кого учились? Так исполнять Листа… И на таком инструменте… Ну, признавайтесь, маэстро?

- Да нет же, нет честное слово. Любитель. Просто… атмосфера навеяла.

- Атмосфера… Вот, успокоится дочка, повыспрашиваю, кто вы на самом деле.

Повыспрашивать пока не удавалось. Испуганная девушка тоненько подвывала где-то в ванной. И хотя стопора на ручке не было, она умудрилась чем-то забаррикадироваться.

- Не открывает, - озабоченно прошептала мать. - Ты послушай!

Хозяин тоже наклонился, прислушался. Озабоченно покачал головой.

- Она в шоке. Надо все-же в больницу.

Рывком я открыл ванну, включил свет. Девушки в ванной не было. Изумленный, я наклонился вниз. И из- под ванной тут же раздался визг. Но как, как она умудрилась забиться в такую щель? И почему?

- Том, ты чего на самом деле? - коснулся я дрожащей руки. И отпрянул от душераздирающего визга.

- Ну вот,- пожал я плечами - надо все- таки вызывать скорую.

- Да-да. Я сейчас - пошел Леонидович к телефону, хоть и на ощупь, но довольно быстро. Оно и понятно - привычка. А хозяйка села возле ванны и тихо пыталась уговорить девушку покинуть свое укрытие. Та было выглянула, но увидев меня, вновь завизжала и забилась поглубже.

- Очень вас боится. Лучше уходите… пока, - посоветовала мамаша.

- Да-да. Спасибо. Сейчас скорая приедет. Вы бы лучше поинтересовались, как там… те, - поддержал жену музыкант, протягивая мне руку.

" Там тех" уже не было. И следов никаких. Только на скамейке какая-то мерзко воняющая зеленая пена. Но это… Нет, не было такой мерзости. Уже потом кто наблевал? Наркоты, с них станется.

Вернувшись, я увидел, как Тамару выводят из подъезда и усаживают в Скорую. Вылезла все- таки. Значит, на поправку. Ладно, завтра навещу. А наркоты эти ведь опасны! Надо меры принимать! Расскажу Чуме, пусть меры примет. Профилактического характера. Не захочет - Бычку. У того, как я понимаю, связи ого-го.

Глава 7

С утра я вновь заглянул в прокуратуру. По поводу воскресения ребятам пообещали поработать до обеда. Потом - выезд в какой-то профилакторий. Но это уже без меня.

- Твои документы. Приказ об отчислении из группы, отмеченная командировка. Едешь назад. Сиди там тихо, не возбухай. Твой Бычек найдет варианты. И все же очень жаль… Слушай, у тебя еще шанс. Прямо сейчас! Ко мне. Ну! Да или нет! До трех! Раз!

- Нет!

- Жаль. Ну да ладно. Зайди еще к прокурору. Что - то там по поводу твоей новой знакомой. Бывай.

Здешний прокурор, насколько я помню Николай Иванович совсем не был похож на нашего ТТ. Маленький, рано начавший лысеть, чуть полноватый, но подвижный. Острый взгляд и какая-то постоянно проскальзывающая многозначительная улыбка. Типа " Знаем- знаем".

- Виталий Леонидович, тут у нас какая-то чертовщина. Может, поможете? В больницу поступила девушка с тяжелым нервным расстройством. Одноклассница погибших. Тамара. Ну, вы ее знаете. Вас видели вместе. Где? Да вы курите, курите, - увидел мои сигареты Николай Иванович. Трубку-то я держал на случай спокойных и вдумчивых размышлений.

- Так вот, ее здорово напугали. Со слов родителей - вчера поздно вечером. По всей вероятности - ее одноклассник с компанией. Компания еще та. Правда, до этого - мелкая пакость. Хотя, о наркоте некоторый стук был.

- А что они говорят?

- Да вот, ничего не говорят. Все трое.

- Трое?

- Ну да. Все в больнице. И знаете, у них что-то странное. Какое-то тяжелое кожное заболевание. Какая-то быстро прогрессирующая проказа. И молчат, молчат о вчерашнем вечере. Может, свет прольете?

- А что родители-то говорят?

- Что вы были в гостях. Еще, что играли на пианино. Затем ушли. Нет- нет, без дочери. Та сама, потом, попозже выходила. Не к вам? Нет? Тааак. Виталий Леонидович, как коллега коллеге - рассказывайте. Криминала пока никакого не вижу. Но вот зараза эта… Кстати, и отец Тамары слег. Нет, врать не буду, не с этой проказой. Что - то другое. Что - то с глазами. Точнее, что-то с… Ну, глаз-то нет. В курсе наверное, что случилось? Нет? Ну, не об этом речь. Речь вот о чем. Да нет, у девушки никаких таких симптомов. Вы не перебивайте, пожалуйста. Повторяю - речь о том, чтобы понять, откуда у пацанов эта болезнь, где они ее подцепили и не заразна ли она. Не знаете? Хорошо. Считаете - по заслугам? А если эта мерзость заразная? Врачи? Они даже не могут определить, что это. А если это утечка? Наш город и район, сами знаете, как нашпигован. Что тогда? Знаете, ведь я вас и задержать могу. В качестве подозреваемого. В чем? Поверьте, опыт есть. Ну, к примеру, в покушении на изнасилование. Вон, царапины какие - явно женскими коготками, а? Да, потом все разъяснится. И выпущу, и извинюсь и компенсацию из своего кармана выплачу. Но пока суть да дело, узнаю, что произошло. И главное- где. Их не трогать? Да ради Бога, я - человек неблагодарный.

Я затушил сигарету, начал набивать трубку. Прокурор понял, приготовился слушать.

- Все произошло в парке. Там, в дальнем конце, возле самого леса.

- Знаю то место. Уже колючей проволокой думал огородить. вечно истории какие-то. Ну и?

- Навалились откуда-то. Отвадить, наверное, хотели. нож к горлу. Вот - я показал порез. - А потом Тамара прибежала. Ну, внимание отвлекла, а я вырвался. Потом ее домой… хотел проводить, а она, вот шахнула по фэйсу и убежала… А когда я вернулся, тех пацанов уже не было. Только… Знаете, там на скамейке какая-то эээ дрянь, какая- то пена зеленая оставалась. Вонючая такая. Может, это?

- Немедленно сообщу куда следует. что еще о них знаете?

- Ну, на кладбище его видел.

- Это мы знаем. Но никто больше…

- Может, в дури ихней?

- Может. Но при них, когда в больницу поступили, естественно, не было.

- Дома?

- Давайте все-таки определимся с вами, - обиженно поджал губы прокурор. Я понял - несколько зарвался. Не учи ученого.

- Я больше ничего такого про них не знаю. Разве что, был еще и четвертый. Который с ножом. Тот, мне кажется, постарше, поопытней. Знаете, нож прижал крепко, не шутейно. Но он был сзади. Потом рванулся в кусты. Нет, не видел.

- Хорошо. Проедем с нами? Или сразу в путь? Проедем? Замечательно!

Откажись, подумает, что испугался, смотаться хочет. Все равно тормознет, этот маленький хитрец. Да и вообще, интересно.

Интересного оказалось мало. Никакой пены, никаких следов. Только что пуговка на газоне напротив скамейки, да еще нож в кустах. Со следами крови. Может, и моей, а может, и нет.

- Кровь согласны оставить на анализ? - поинтересовался прокурор. - Нет, просто на случай, если не ваша, и примерить тогда нож к другим делам.

- Да пожалуйста!

- Вот и спасибо! И больше вас не задерживаю. Прощайте! Езжайте вот с ними, там у вас все чин- чинарем… А я еще подожду этих… эпидемиологов, не выговоришь, черт их возьми. Пусть смывы со скамейки сделают. На всякий случай.

Рейс был вечером, поэтому я заглянул в областную больницу. К Тамаре я прокрался тихонько. Она лежала в палате одна, на животе, глядя в окно. На скрип двери повернулась. И тут же мелко начала дрожать мелкой, но явственной, со стуком зубов, дрожью.

- Ну, не прикалывайся. Это же я. Ну что ты?

Девушка открыла ротик, набрала воздуха и…

Зажимая уши, я выскочил из палаты, рванулся на лестницу - благо, палата была у самого выхода на пожарную лестницу. Да что же это такое, черт побери, а? Чтобы девушка в таком возрасте и так визжала. Нет, надо хоть что-то пронюхать. Ладно, воспользуюсь служебным положением. В ординаторской этажом ниже я предъявил врачу свои корочки и спросил насчет пациентки палаты № 18. мол, когда будет доступна контакту на предмет ее допроса.

- Шок. Физически здорова. Сейчас уже контакту доступна. Но о том, что ее так потрясло, говорить отказывается категорически. Ночью не давала выключать свет. Сразу - в визг. Вот опять - слышали, наверное? послал сестру узнать.

- Но что это все- таки?

- Я же сказал - шок.

- Это как, не опасно?

- Теперь нет. Но если повторится… Всяко бывает. А допросить, если аккуратно… Хотя, давайте все же подождем. Если не горит.

- Нет, что вы. Спасибо. Пойду, - поднялся я под подозрительным взглядом вошедшей медсестры.

Уже выходя услышал ее шепот и голос врача: " Да что вы, это - следователь, он документы предъявил". Нет, надо сматываться.

В лайнере кресло оказалось не возле иллюминатора, а счастливчик еще и зашторил его. Не понимаю, это что, трусы или просто скверные люди, те, которые во время полета не любуются этим чудом - небом, облаками, просторами, которых не увидишь оттуда, снизу? Ну да что толку гадать? В общем, весь полет я провел в размышлениях. Думал о деле - как-то нелепо и поспешно меня из него вывели. О гибели этих ребят и еще - до них. Прав Бычек - на месте уже делать нечего. А зачем все - таки было меня на преступление толкать? И я вот так просто спер эти драгоценности. а теперь, видите ли, ему там уже делать нечего. Но это - ему. А мне бы еще поразбираться. Нет? Ну вот к примеру, где я этот Томкин взгляд видел? И что это за воспоминания такие, а? И я не я, и отец… Нет, отец совсем не похож, но там, в той памяти он, ну, не знаю, роднее что ли? А эти способности? Все- таки реинкарнация, да? Но тогда, кем это я был - спортсменом или пианистом? или там, великим танцором? Ну хорошо, а весь этот бред с наркотами и с Тамариным шоком? С какой- то заразой типа проказы? С болезнью отца? А мать не заболела? От меня- зараза? Так. Отцу я руку пожимал. Эти двое уродов меня за руки держали. А одноклассника Женю я даже не ударил. Не прикоснулся. Только пульс пощупал. Да! И тем двум - тоже. А вот мамашу не трогал. Постой, но и Тоню я…в смысле, касался. Когда домой нес. Но у нее - шок, а не эта… проказа. И как прикажете понимать? Да, насчет шока. Ни одноклассник, ни его подручные ведь от меня не огребли, так? А тоже валялись в отключке. Ну? И что их так напугало? До зеленой рвоты? Я? Страшен и велик в своем гневе?

- Молодой человек, Вам что на второе?

Ну вот же стоит деваха, улыбается, в обморок не падает. Правда, и я не гневаюсь. Нет, бред какой-то. Хотя, вся эта жизнь у меня бред.

- Курицу! - спохватился я нетерпению стюардессы.

Да, вся моя жизнь. Большую часть не помню, а те пять лет, что помню, странные какие-то. Когда я очнулся тогда, после "утонутия", ничего не помнил и никого не узнавал. И впитывал в пустые мозги знания о себе и о человечестве в целом. Верите, нет, даже столовые приборы с удивлением рассматривал. Нет, в мясе там жареном или зубной щетке, или, к примеру, унитазе, знакомые черты признавал. А там, квартира, одноклассники, родители… Даже собственные фотографии рассматривал, как чужие. Да и сейчас, честно говоря, также рассматриваю. и сам себе я ох, как не нравился. Этакий толстячок. Это в четырнадцать лет - и толстячок? Ух, и взялся я тогда за себя! Во всех планах. Учебу наверстывал быстро - память стала просто феноменальной. А вот с фигурой… Это было изнурительно. Но что-то сидело во мне, что-то постоянно толкало к движению. Бег, гантели, бег, гири, бег, штанга, и тренажеры, тренажеры, тренажеры. Ну и, конечно, симпатии, влюбленности, свидания. Отец говорил - "навертываешь". Тихоней джо этого был. Я, и тихоней? Быстро сбросил вес. Появились этакие бугорки мышц. А потом еще и расти начал. И как расти! Жрал, жрал, жрал все, что под руки попадалось. И все, наверное - в рост. В пятнадцать уже был выше всех одноклассников, в шестнадцать начали сватать в баскетбольную команду, а в семнадцать все остановилось. На 182 см. По - моему, нормально. Да, в семнадцать остановился не только рост. Потянуло, потянуло меня в небо. Отец говорит, никого в роду таких не было. Поколениями - юристы. А тут… Но не знаю, не знаю я - и все. Ладно, действительно, пока все, начинаем посадку. И придурок раздвинул, наконец, шторку на иллюминаторе. В столице задерживаться не буду. Незачем. Пока - в тихий омут. Подумать, что же все-таки происходит.

Столь скорое возвращение к месту старта было встречено неоднозначно. Одни считали это опалой - "наверняка что-то нам натворил", другие, что, наоборот, там уже показался кому надо, вот за вещичками и явился. С женщинами я решил вести себя сдержанно, по крайней мере, пока не разберусь в отношениях с Тамарой. Томка… Что же такое творится со мной а? Или с ней? Так вот, пока не разберусь, пока есть надежда, буду чист. Или, смешно сказать - верен. Сами понимаете, какой скандалюга со слезами и всяческими обвинениями был мне представлен Валентиной. Ну как тут объяснишь? Влюбился в дите горькое. А еще через денек моя прежняя возлюбленная появилась. Ну, замужняя которая, помните, да? С ребенком. Нет, Боже упаси! Не с ребенком появилась. Не так выразился. С претензиями - так резко пропал. Сама же ни разу не позвонила. "Вот, мол, муж ревнивый… Муж? А что, я разве не говорила? Да. Замужем я. Ну и что? Наши ведь отношения не какие-то предосудительные, да?" "Ну конечно. Дружеские". " Тебе мало? Мне казалось, ты не такой, как эти кобели вокруг". В общем, слово за слово - разругались. И знаете почему? Уже не теми глазами на нее смотрел. А женщины это чувствуют. Сразу. Впрочем, и мужики тоже. И знаете, работа вдруг стала скучной. Серой. И ТТ стал на меня как-то странно смотреть. Словно я провинился в чем. А в чем? Ну, отказался оставаться в этом райончике. Или что другое? а еще сезон мертвый. Тихо. Ким один суды закрывает, нового следчего не назначили пока, так что Мамка за двоих разрывается. Хоть эта мне рада. И хоть за то, что на дежурства есть кого поставить. А так - тоска. Неделю. Потом началось.

- Поедем. Все это очень странно… Поехали быстрее. По дороге объясню.

Оказалось, что умерший - «сатаринный» Мамкин знакомый. Еще в годы их студенчества лечил от ее от чего-то. Потом пути - дорожки разошлись. Потом - женитьба (у него, конечно), блестящая карьера местечкового уровня - дорос до зама главврача. Потом - болезнь остановки. Пьянство. Ушла жена. Потом - из зама в участковые. И - опять пьянство. И еще - стяжательство. Пил уже самую дешевку. И что брал от больных - тратил на дешевку. При разводе жена ничего и разделить-то не смогла. Докажешь, что ли, что брал в баксах, а тратил в грошах. И вот теперь - «подозрения на насильственную смерть». Вот и странно - кому он теперь уже был нужен?

Мамка оказалась права - да никому. Сидел один в беседке, пил потиху, и допился. Как Саныч говорил - кровь носом. С этого тревога и объявилась. Когда же вызванная санитарка обтерла кровь с лица, оказалось - целенький. Так что - рутина. Но и рутину надо исполнять. В доме - не то, чтобы чистенько. Гм… совсем не чистенько. Но ничего не нарушено. Весь бардак в целости и сохранности. Все пылинки из толстого слоя - на месте. Почему пьянь так быстро деградирует? Врач же. Профессиональным чистюлей должен быть. Так нет же. Ничего нового или хотя - бы чистого. Все какое-то… пожеванное что ли? Опустившееся, как и сам хозяин. Разве что… вот там. Я вытащил выглядывающий из-под кровати новенький портфельчик, приоткрыл… Секунду постоял так, потом выложил его на стол, на замусоленную скатерть, распахнул.

- Гм… да… твою мать, - отреагировала Мамка. - Где понятые? Вечно не по делу болтаются. Я через минутку.

Потом мы долго пересчитывали количество купюр в каждой пачке. Затем переписывали номера каждой купюры. Зачем? Да кто его знает. На всякий случай. В конце концов, в таких райончиках не каждый день находят восемьсот (восемьсот!!!) тысяч баксов в новеньком чемоданчике задрыпанного участкового врача. Такая перепись - занятие муторное, но всему приходит конец. В общем, мы провозились с этим чемоданчиком больше, чем с его покойным владельцем и когда вернулись в город, наступил вечер. Поэтому, оставив чемоданчик в «камере хранения вещдоков» ( и у нас - обычная комната без окон), мы устроились поужинать в нашем кафе. Наше - это впритык к прокуратуре. Под одной почти крышей. А за крышу, сами понимаете. Нет, мы всегда расплачивались по счету. Но в сами счета старались не вникать. Чтобы не дразнить совесть. Да и вообще, юристы в математике - так себе. Ан масс, как любил говорить профессор Выбегайло.

Труп не испортил аппетита и мы заказали неплохой ужин. В ожидании мелкими глоточками потягивали красное вино, настраиваясь на объяснение.

- Ну? - начала Мамка.

- Мм-да. Хорошее винцо, - уклонился пока что я.

- Сколько? Двести?

- А-а-а. Да нет.

- А сколько?

- Да ничего.

- Ты что… всерьез?

- Вполне.

- Ты что, не понял тогда, когда я за понятыми…

- Нет. Не подумал даже…тогда.

- А когда подумал?

- Вот сейчас, когда Вы спросили: «Сколько?». Да и то…

- Виталий… да ты… ты…, - она вскочила из-за столика. Поднялся и я. Не могу сидеть, когда рядом стоит, а тем более - вскакивает женщина. И тем более - когда к столику подходят незнакомые мордовороты.

- Зоя Сергеевна, Виталий Леонидович, пройдемте.

- Это еще что за…, - выругалась все еще кипящая Мамка.

Не обидевшись они показали удостоверения. Очень серьезные удостоверения.

- А ваш портфельчик я вам помогу поднести, - подсуетился один из здоровяков насчет моего дипломата.

- Нет!

- Ну, как угодно, как угодно. Все фиксируется. Поэтому, вот так, - он защелкнул наручники на моей руке и моем портфеле. Чтобы не сбыл компру? Но какая там компра?

Прояснилось все в районной конторе этих ребят с чистыми руками, горячим…, ну, вы поняли. Несчастный, симпатизировавший Мамке начальник, подтвердил полномочия столичных ребятушек, после чего они зазвали понятых и ринулись к моему дипломату. Постояли, пережевывая разочарование, затем приступили к личному обыску. Пауза. В машину. И дорога в областной центр.

- Ты что-нибудь понимаешь?

- Молчать, бля!

- Думаю, это продолжение нашего разговора.

- И тебе молчать бля!

- Слушай меня, морда. Если еще раз оскорбишь женщину, я тебя… задушу, понял? Выслежу и задушу!

Испугался? Не знаю. Но замолчал.

В областном управлении мы, естественно потребовали санкции прокурора. И убедились, что она есть. И кого? ТТ!

- Вот где действительно, «бля»! - прокомментировала Мамка.

Затем нас развели по кабинетам. Следак был гадким. Нет, это не личное - на самом деле. Этакое уродище, как-то пробившееся в органы, а потом сюда - на вторую ступеньку карьеры. Самодовольное чмо. Вон, уже раздувается от властности. Типа: «Вот щас я тебя, лощеного, и уделаю».

- Ты обвиняешься…

- Вы!

- Что?

- На Вы все же придется.

- Да я… - начал, было, следак, вставая из-за стола и приближая ко мне свои глаза. Ого! Гипнотический взгляд? Поиграемся!

Через минуту он сел. Подумал. Нервно постучал пальцами по пустому протоколу допроса подозреваемого.

- Хорошо, - неопределенно выдавил урод.

- В чем я обвиняюсь и где мой адвокат? Для первой юридической консультации.

- Хорошо! - вновь выдавил мой визави. Видимо, он нажал какую - то скрытую кнопку и в кабинет ввалились три мордоворота.

- Увести!

А потом, когда меня скручивали и надевали наручники, следователь, отвернувшись, вдруг завизжал, разбрызгивая слюну.

- Ты пожалеешь! Ох, как ты еще пожалеешь! Ботинки мне лизать будешь! Руки целовать.

- Извращенец какой-то. Он у вас не гомик?

Нет, к методам физического воздействия я готовился, но не сейчас, не в кабинете же! Поэтому удар парализовал дыхание. Быть «чертовски сильным» не получилось. В камеру меня заволокли, бросили на холодный пол, и уже здесь продолжили. Я еще успел подумать, что все это очень странно - вот так избивать подозреваемого. Ведь на арест - в суд.

Оказалось, что об этом думают и без нас. По лицу не били. А синяки, с точки зрения судьи - ну мало ли откуда. Уже с ними и поступил - документ есть. И вообще, ссылки на избиение уже оскомину набили. Наглое вранье, которое и слушать тошно. Уже бы что новое придумали. А вообще подозреваюсь я в присвоении ни много, ни мало 200 000 евро из того самого чемодана. Почему именно этой суммы? Доказано, что был там миллиончик. Да, да, конечно. В присутствии понятых все пересчитано и переписано. Все 800 тысяч. А две сотни умыкнули, когда товарищ Лузгина за понятыми ходила?

Таак. «Товарищ» Лузгина. Значит, с Мамки что, подозрения сняты? И то хлеб. Но мне пока от этого не легче. Арест - таки.

- Но откуда эта сумма? Почему? Откуда у него вообще миллион?

- Правильно! А откуда восемьсот тысяч? Не подумали?

- Да как-то… Все больше считали.

- В общем, миллион был положен в этот портфель за гм… некоторое время до вашего приезда. Оперативный эксперимент, так сказать.

- Кто санкционировал?

- Да ваш Тарас Тарасович и санкционировал.

- Но основания?

- Оперативная разработочка. Был легкий стук, что берете потихоньку. Не гнушаетесь. Да и по крупному тоже.

- Какой…

Гаденыш, ехидно улыбаясь дал мне высказать все, что я думал о таком стуке и о стукачах.

- Не моя компетенция. Придет пора - спросят по делу. А я так, из любопытства: бусы на меньше потянули?

Это был еще тот удар. Кто? Если только кто видел? Ерунда, комната без окон. Видеонаблюдение? Глупо. Никто тогда этому значения не придавал. Ну? Бычек? Но зачем? Кто, кто еще знал о бусах? Нет… о том, что были бусы - вся оперативно - следственная бригада. А вот о подмене…

- Ну что? Будем колоться? Как юрист - юристу скажу, возврат такой суммы… нет, не сенсация, конечно, но зачтется. И не только на суде. И потом…

- Буду давать показания только с адвокатом. Кстати, хотел бы, чтобы об аресте известили и моего отца.

- Непременно. А адвоката - сейчас устроим.

Ну, «карманный адвокат» мало чем мог помочь. Только и зафиксировать, что своей вины я не признал. Слизняк. Наш Деляга - и то посимпатичнее. На моем теперешнем месте, конечно. А потом очные ставки с понятыми. На кой они? В чем противоречия? И затем - месяц перерыва. Месяц изоляции и безвестности. Как к особо важному, никого не подсаживали. А, может, просто, пытали изоляцией. Но я - большой индивидуалист. Мне в таких вот случаях компания не нужна. Я и срок хотел бы отбывать в одиночке. Вот так. Уже "срок". Смирился? Ни за что! Осудят, подкоп буду делать. Даже, как у Швейка, "через выгребную яму". И все-же - в одиночке. Обо всем на свете передумал. Откуда и зачем такая подстава? Месть Чумака? За то, что не пошел с ним? Или за то. что спер бусы? Догадался, а прямо обвинить не может. Похоже. Но выгнал-то он меня раньше! Нет, отпустил по просьбе Бычка. А почему по просьбе его же отсюда не отпускают? Вдруг - очная ставка с Мамкой. Но здесь-то какие противоречия. Господи, как же она волновалась! Как явно страдала за меня!

- Вы выходили?

- Да. Следовало срочно позвать понятых.

- И долго ваше отсутствие длилось?

- Буквально две- три минуты.

- Мог ли за это время обвиняемый достать что - либо из чемодана. Теоретически? Позволяло ли время?

- Только теоретически.

Воспользовавшись предложением задавать вопросы, я спросил, верит ли она…

- Нет!

Вопрос был отведен следователем, как не относящийся к делу.

Я спросил, как там Валька. И пока следователь отводил и этот вопрос, узнал, что «извелась». Еще я просил об отце. По тому, как побледнела и без того не румяная сейчас женщина, понял - плохо. Но мой урод уже, брызгая слюной, заорал и меня выволокли из кабинета. Ладно. Завтра на допросе просто схвачу гада за его прыщавую шею и буду сжимать, пока не ответит.

Глава 8

Не пришлось. Назавтра меня привели к нему в наручниках и следак, этак злорадно сощурившись, сообщил, что мой отец…

Пришел в себя я опять на полу, только не в камере, а в карцере. Что произошло после сообщения следователя, я не помнил. Но судя по боли во всем теле, без буйства с моей стороны не обошлось. Со мной уже случалось такое. Даже отец не все знал. Отец… Я перевернулся на живот. Еще больнее. Устроился на одном из боков, который меньше болел. Когда в штурманском учился, пошли в увольнение и нарвались на местных. А что хотите - годами, или уже - веками сложилось. Уводят девчат из-под носа. Оно-то и понятно, местный что предложить может? Вот и получается - влюбляешься, обхаживаешь, лелеешь, планы строишь. А тут вот такой "принц" заезжий ррраз - и в дамки. Так что, понять можно. Когда на кулачках. Но когда у тебя на глазах сразу двоих твоих друзей на ножи… Тогда тоже очнулся - тоже ничего не помнил. Говорили, что покалечил я их крепко, но не знаю, не видел. С этим Тамариным однокашником, еще помню, как… Но там же ничего делать и не пришлось. Дело замяли - местные народ горячий, а одна искра, она ни к чему. И так все вокруг тлеет. В общем, все уладилось. Кроме меня. Комиссовали. Вовремя еще и в глазах какую - то заразу нашли. Фишка в том, что если я зрение напрягаю, то буквы расплываются и я сквозь этот их экран стенку вижу. Ну, это никому в штурманском деле не надо, ты им остроту зрения давай. В общем, распрощался я тогда с небом, а отец и сказал… Впрочем, об этом я уже рассказывал. Отец… Сердце, говорят, не выдержало. После сообщения, направленного по моей просьбе. Ничего, и за это тебе, урод, воздастся! А следствие вскорости и закончили. Другой, правда, следователь. А о судьбе "гаденыша" и конвоиров я узнал попозже.

Так же, как и о судьбе зечар, в камеру которых меня закинули после карцера. В воспитательных, конечно, целях. Вообще-то я думал, что такое только в кино бывает. Такое… мерзкое накопление уродливых генов. И вот этот мир, в отличие от выдуманных, существует даже не параллельно, а рядом с нами. Злобный крысиный мир. Да какой там крысиный! Сравнить - только крыс обидеть. Бычила с явно выраженными признаками умственной деградации, вихлявый гомик и косящий под этакого фартового одессита средних лет паскудник. В общем, ни одного достойного представителя криминала. Вихлястый с криком " здравствуй, милашка" полез, было, ко мне обниматься. Огреб, свалился у ног одессита, заскулил.

- Неправильно ведете себя в гостях, молодой ча-а-век, - протянул тот. - Боря, поучи вежливости.

С Борей мы побоксировали крепко. Правда, мне повезло - ни на что, кроме ударов с хаканием пудовыми кулаками у моего визави ума не хватало. Но камера была тесновата, уклоняться сложно, а подставлять плечи - вскоре они у меня начали просто затекать. Правда, и я доставал. В общем, когда нас разнял рефери, то есть, ворвавшийся наряд, я наверное, по очкам немного выигрывал.

- Ничего, Боренька, ничего, успокаивал потом громилу одессит. Твоя песня впереди. Если человек не понимает учтивого к нему отношения…

- Я его все равно…

- Потерпи, до завтрашнего утреца потерпи. И он будет твой.

- Все, что останется, будет твое! - захохотал присущим только им тонким смехом гомик.

Не надо было им это делать Ну, просто следовало бы учесть и мое состояние. Ночью вломились. Человек пять. Сила солому ломит. Поначалу скрутили, скоты, раздевать начали. Потом - опять провал в памяти. Нет! Помню еще, что осветилась вдруг камера бледно-зеленым светом. Отвисли у них челюсти, у двоих что-то сразу из штанов потекло, а один стал в дверь ломиться. Помню, что въехал со всего размаха этим сволочам по мордам. Именно так - одним ударом. И еще - по тварям в форме, которые, открыв дверь, пялились на все это выпученными глазами. И словно не рукой ввалил, а зеленым пламенем мазанул… Я потом - опять карцер. И следствие не заканчивали - просто наспех скручивали.

В материалах дела не было ничего интересного. А дело оперативной проверки на ознакомление не дали. Секретное. Только судье. Если пожелает. Впрочем… Впрочем в деле была очень интересная фотография - того самого портфеля- чемоданчика. И даже с моей печатью. Они что, не пересчитывали после меня? Ну и козлы же!

Рассматривал дело суд соседнего района. Но вы бы посмотрели на конвой! Словно тигра везли какого! Или змея Горыныча. Хорошо, хоть не в цистерне, как в НИИЧАВО. Что-то я вытворяю, когда сильно разозлюсь, да? Вот и ходите на цыпочках. Это вот тот конвойный на пути туда " бля!" орал? То-то вжался в кузов. Сейчас ка-а-ак зарычу, ка-а-ак брошусь! Нет. Не буду. А то еще стрелять начнут. Доедем тихо - мирно.

А защищала меня адвокатесса из другого района. Это уж по моей просьбе ту мокрицу заменили. Адвокатесса незнакомая. Но прехорошенькая. Этакая лисья мордочка. И сама рыжая. Симпатяга. Или я просто в одиночке истосковался? А вот поддерживал обвинение - ТТ. Сидел, упершись в бумаги, не поднимая глаз. Стыдно? И кто же тебя заставил? Или уверился в правоте обвинения? Тарас Тарасович… Мой учитель. Он говорил мне, обучая составлять бумаги: «Каждое слово и в документе прокурора, и в обвинительной речи должно стрелять!». И сейчас вот, пожалуйста, стреляет. Клеймит позором. Как он же говорил: «Никому нельзя верить?». Вот, и Валька не приехала. А Мамка здесь - в качестве свидетеля. И неплохо держится. «Я не верю в такое обвинение! Это - чистый и добрый молодой человек. Я бы хотела иметь такого сына!». Спасибо. А ТТ сопит. Недоволен? Ладно, вот скоро и развязка. Оглашение документов. Допрос Валентины. Что? И это она говорила? Нет, много правды, но вот так все переворачивать? А мамка говорила "извелась". Нет, но подлость же какая! Это я - злоупотреблял спиртным? Легкомысленно относился к работе? Она что, совсем? Зачем ТТ это в суд приволок? Приобщить к делу, так как не может явиться. Возражаю. Адвокат возражает. Я, конечно, тоже. К делу не относится, а служебная характеристика есть. Где это видано, чтобы приобщать протоколы допросов? Нет, Тарас Тарасович, уголовный процесс мы немного знаем. Ты заяви ходатайство вызвать для допроса, суд вызовет, ты обеспечишь явку, а если по уважительным причинам не сможет явиться, отложим дело. А потом… ага, не хочется по ерунде возиться? Вот и суд не хочет. Ходатайство отклоняется. Ладно. Вот и осмотр вещественных доказательств. Ну? Ну же! Ура! Чемодан, тот самый. Правда, печать уже не моя. Но все равно! Тот самый же. Это подтвердили и понятые.

- Думаю, нет смысла суду вновь пересчитывать, сколько здесь находится валюты, - высказал свое мнение гос. обвинитель.

- Настаиваю на пересчете! Хотя бы в пачках! - заявил я. Адвокат, конечно, поддержал. И объективности ради пересчитали. Восемьдесят аккуратненьких пачечек.

- А теперь, высокий суд, я прошу задать вопрос обвинению, куда здесь впереть еще двадцать?

Ну, это был еще тот удар.

- Если поплотнее сложить… спрессовать… - попытался, было отбиться ТТ. - Ничего не понимаю… Ведь в оперативном… в протоколе… там тот же портфель, но со ста пачками! И такой же полный. Вот, посмотрите - передал он суду для обозрения оперативное дело. То самое, для обвиняемого недоступное.

- Портфели разные, - после длительного колебания констатировал судья.

- Обвинение просит месяц для проверки и получения новых доказательств.

- Ходатайство отклоняется.

- Обвинение ходатайствует вызвать и допросить лиц, проводивших эксперимент.

- Ходатайство отклоняется. Еще ходатайства, дополнение есть? Суд объявляет судебное следствие законченным и переходит к прениям.

Все! Все!!! Судья явно принял решение. И по тому, что не оглашал характеристики и прочую письменную составляющую, - явно в мою пользу. А ТТ в прениях… просил-таки меня осудить! Правда, с учетом всех (это он так надавил) исключительных обстоятельств - к наказанию, не связанному с лишением свободы. Спасибо и на этом. Скомкала свое выступление и Лисичка - адвокатесса. Уже все предельно ясно. Проформа. А вот в последнем слове я задал - таки ТТ! Он только поначалу приподнял свое грузное тело, повернул свое широкое лицо к судье, протестуя. Потом как-то разом обмяк, сидел за своим столиком, словно набитый соломой Страшила. Только не в кафтане, а в кителе. Судья дважды предупреждал меня не переходить на личности, а потом - лишил слова. Ну и пусть.

Когда судья удалился в совещаловку, прокурор быстро выскочил из зала. А Мамка подошла вплотную к клетке, рыкнула на конвой и долго смотрела на меня, радостно улыбаясь. Эх, Зоя Сергеевна! Все-же, какой вы молодец! Как вам теперь у ТТ замом работать? А мне… Мне… Требовать восстановления? Компенсации? Вот выйду - подумаю.

На оглашении приговора не было уже и Мамки. Куда-то по неотложным делам сорвали. А я остался. У адвокатессы остался. И ванну принял и переночевал. У- ух, как переночевал! Прости, Тамара, но тут такие вот дела… К счастью, только к утру вычислили. Ким вычислил, и Лисичка протянула мне свой сотовый.

- Можешь не приезжать, конечно. Можешь и не отвечать. Но знать должен - ТТ застрелился. Вчера. После твоего последнего слова.

- А ты меня последним словом не упрекай! Это он трусости и подлости своей не вынес!

- Он выполнял свой долг.

- Долг? Долг - посадить невиновного? - сажали и при меньших доказательствах. И осуждали за милую душу. Но не про это. Он оставил записку. Там и тебе.

- Не хочу.

- Приедешь? Похороны сегодня.

- Нет… Не могу. Уезжаю. У меня отец умер. Тоже из-за ТТ. Мне домой надо.

- Прощай тогда.

Вот и все. "Прощай тогда". Как будто я виноват. Как будто не меня…

- Боже, какой кошмар, - прошептала все слышавшая Наташка ( так, оказывается, звали Лисичку). - Надо ехать.

- Ну, это без меня. Я сейчас в суд, свои вещички, документы, а потом в дорогу. Есть дела поважнее.

- Понимаю… А я… Это он меня устроил. Я в прокуратуре стажером была. Без должности. А потом место - за тридевять земель. Вот он и помог сюда устроится. Поеду. Тем более, есть окно. Подзащитные переболели.

- Это как?

- Эпидемия какая-то. Кожная. И еще что-то там произошло. Странное. Ты ничего не слышал? - девушка потянулась через меня за сигаретами на тумбочке. Кожа-то какая! Вчера и не прочувствовал толком!

- Нет, я вообще-то больше в одиночке.

- Ты знаешь, что следователь, который вел твое дело рехнулся? И еще там что - то с конвойными и надзирателями. И заключенными. В общем, представители всех слоев тамошнего контингента. Про всех не знаю, а вот два моих - слегли. И так слегли, что их в какой-то центр на обследование повезли. Каких-то редких болезней. Типа проказы.

- Проказы? - встрепенулся я?

- Мг… И у них уже не такая нежная кожа. как у тебя, - мягко скользнула она пальчиками по плечу. Ай, глупости. И не было никогда. Потому, что больше не у кого и нет.

- Кроме тебя, - притянул я Лисичку к себе.

Стажером? У него в прокуратуре? Как он говорил: "Ни одной здесь в прокуратуре не пропустил"? Ну что же, и в этом есть какая-то справедливость. Ты уже… того, а я, вот, унаследовал. Нехорошо подумал, конечно, со зла. Но к Наташке это не относилось. И на наших отношениях не сказалось…

- Ну что же. Прощай. Наверное, и не увидимся.

Мы прощались, когда солнце уже перевалило на вечер и до отхода поезда оставалось всего - ничего. На похороны Лисичка не поехала. Живой ей оказался нужнее. Прости ТТ за такую маленькую месть, но и ты не дал мне попрощаться с отцом.

- Ну, почему же не увидимся?

- После того, что случилось, ты здесь не останешься. как бы не реабилитировали, на тебе клеймо. Даже к нам не переберешься. Не было такого. В лучшем случае - где-нибудь на другом краю света.

- Ну, я тогда просто к тебе приеду.

- Ладно тебе, врунишка. Но будет тяжело - приезжай. Провожать не буду. Зачем дразнить гусей? Мне здесь еще и жить, и работать.

"Гусями" оказались подкатившие на вокзал к отходу поезда Мамка и Саныч. Два зама прокуроров двух соседних районов.

- Ну, удачи тебе, сынок, - обняла меня Зоя Сергеевна. - Пока больше ни о чем говорить не будем. Перегорит, перекипит, пар выйдет, тогда и поговорим.

- Я доберусь до тех, кто…

- Вот я и говорю, не перекипело еще.

- Вот, возьми на дорожку, - протянул мне дипломат Саныч. - Помянешь. Тут…

- Нет! Один раз уже взял. Ученый.

- Ну ты зачем так? Думаешь, мы…

- Не думаю я ничего. Но от вас… ну все, счастливо.

Я влетел в вагон и даже дверь в своем купе задвинул. И не выглядывал в окна до самого отправления. И потом удержался - не посмотрел. Валька, та хоть поняла свою подлость и даже на вокзал не заявилась. А эти - как ни в чем не бывало. Или наоборот - эти хоть что - то прочувствовали, а она… Все-же надо было съездить, хоть в глаза взглянуть. Да и вещи там кое какие. Ай, мелочи. С чем взяли тогда, то вернули. Документы тоже с собой. Бусы - так вообще в укромном месте в столице. А остальное - оторвать и выбросить. Нет! Я вернусь, ребятушечки, ох как вернусь! Думаете, одним ТТ отделаетесь? Следак тот прыщавый в дурдом загремел? Вот скорбный долг выполню, и вернусь. И по цепочке, по ступенечке - от одного к другому:" Тук- тук- тук, кто в тереме живет?" Кто заказал? Кто исполнил? Кто хихикал? Кто молчал? Впрочем, две последние категории трогать не буду.

Глава 9

У могилы я просидел долго. Правда, все больше смотрел на памятник матери. Говорят, она умерла, когда мне было три годика. Не помню. Ничего не помню. И вот - на фотографии - не помню. А отец, он повдовствовал, а потом женился опять. Мачеху помню. С тех пор, как и себя - с четырнадцати лет. И отца тоже - с этого же времени. Когда вынырнул. И вот что страшно. Не больно, а только так… тоскливо, словно умер не родной, а… Нет! Ну, как же не родно?! Да брось ты самому себе-то врать. Близкий. Любимый. Но не родной. Прости, па, что на твоей могиле вот так. Я тебя очень любил… но врать сейчас… Вот тот, который привиделся вместе с испанским Хвостом дракона -тот… Я тупо уставился на венок с потрепанной уже дождем лентой: «Дорогому папочке от сына». Кто-то в мое отсутствие. Кто? Лорка, наверное. Как же его тогда расстроило наше сообщение. Я ему по сотовику - мы с Лоркой сейчас придем, решили пожениться. Нет, продержался ровно. Даже шампанское открыл. А потом, когда я ее проводил и вернулся…

- Ты уже можешь прокормить семью? Уже есть специальность? Нет, водила - это здорово. Но и для тебя, и для девушки твоей - это предательство!

- Да мы будем учиться дальше. Чего ты?

- Гм… учится. А жить тоже порознь?

- Ну…

- Под боком у ее родителей? Или здесь?

- Я думал «или здесь».

- Но сына, я работаю по ночам. И серьезно работаю.

- Мы храпеть, или там кроватью скрипеть не будем. Чтобы тебя дурные мысли от великих не…

Отец залепил мне здоровеннейшую оплеуху, свалившую меня со стула. Поднявшись, я вылетел из квартиры, а потом - и из дома. Навсегда. Устроился в общаге. Учился и таксовал на смену с одним парнишкой. А помирились совсем уже недавно. Его, как знаменитого писателя пригласили к нам на выпускной. Ну, а я - досрочно и с отличием. Гордость университета. Ну, и родительская тоже. Подошел, протянул руку. Потом обнял. Да я не против. Тем более, что сам виноват и был. Все же за такие намеки… Он ведь опять овдовел к тому времени, мой старик. А я… Да и не женились мы все-таки. Прав он здесь оказался. И не в деньгах дело-то. Появились у меня вскорости неплохие бабки. Но об этом как-нибудь потом. А жениться - на самом деле рано. И сейчас миримся - ругаемся. Вот, пойду к ней. И не знаю, чем встретит.

- Лучше не надо. Пойдемте ко мне.

Бычек. Он самый. Присел, рядом, сняв шляпу. Даже перекрестился. «Где ж ты раньше был, цаловался с кем?»

- Все объясню. Пойдем.

- Я к Лариске.

- Нет! Не сейчас.

- Но…

- Она сейчас не одна.

- Врете! Но врете же.

- Не приучен.

Я уже не слушал. Дорога заняла не так много времени, чтобы успеть что-то обдумать. Меня-то она не ждала. Не сообщал. Поэтому на звонок хоть и осторожно, но дверь приоткрыла. Достаточно, чтобы теперь смести и дверь, и ее. Ну да. Не одна. Но их счастье - одеты и не в постели. С другой стороны - день уже.

- Виталя, ты что? Ты откуда… такой?

- Не ждала?

- Конечно, нет. Если ты даже на похороны…

- Венок - ты? Спасибо.

Успокаиваясь, я сел, перевел дух. Посмотрел на соперника.

- Это… мой… преподаватель английского. Я перешла на уровень беглого разговорного. Вот, Олег… Станиславович согласился попрактиковать меня… в бытовой обстановке.

- Ага. Беглый английский? Хорошо! - и я начал. Откуда, из каких глубин памяти выбрались эти знания - понятия не имею. Но крыл я Олега… Станиславовича минут десять без запинки. На английском! Тот вначале вспыхнул, попытался встать с кресла, потом озадаченно откинулся на спинку и слушал, словно наслаждаясь райской музыкой. А когда я закончил, даже зааплодировал. И как-то просто, без рисовки. В принципе из-за этого злость и прошла. Да и пар я повыпустил. Хоть и на английском.

- Ну вы… вы просто… где вы… все это нашли? Это же бриллианты, это же россыпи редчайших английских ругательств, даже англосаксонских! Вы мне их надиктуете?

- А на испанском хотите? Я ведь могу!

- Конечно, хочу! Только медленно! Я записывать буду.

- Лариска, ты действительно поменяла меня на этого идиота?

- А вот это вы зря. Хамство прощаю только на старом англосаксонском, - вскинулся, наконец, этот преподаватель. Стоя он тоже оказался довольно высок и еще - длиннорук. Во всяком случае, до моего фейса дотянулся быстро. Но я был злее, и он оказался на полу. На той самой шкуре белого медведя, на которой мы с Лоркой провели столько восхитительных минут. И без секса ведь! А сейчас на ней лежал на ней, тряся головой, некий преподаватель английского, и опустившись перед ним на колени, заглядывала в его зеленые глаза.

- Ничего страшного. Обычный нокаут. На «десять не встанет, но жить еще будет долго. Лорка, как ты могла? Ведь я… у меня только ты и осталась. Оставалась.

- Уходи! - подняла она взгляд на меня.

- Но он первым же… И потом… чего вы врете? Беглый английский…

- Убирайся, сказала! Да! Мы поженимся! Да! Мы любим друг друга. И он на самом деле препод. А чего мне ждать? Пока ты нагуляешься? Убирайся!

- Счастливо оставаться! Как там - мир да любовь! - хлопнул я дверью.

Но она же права, права, черт побери! Какие упреки? Сам-то, а? Вспомнил! А Валька, а Лисичка, а «платоническая любовь» к Тамаре? Эта девчушка своим взглядом растопила застывший лед потерянной памяти. Красиво сказанул. Только не растопила, а так, какие-то трещинки появились. Но потом… что потом случилось-то? А с Лоркой- может, и к лучшему. Что теперь?

- Теперь пойдем, перекусим. Пора.

Опять Бычек. Ну, этого следовало ожидать. Не для того он на кладбище приперся. И о преподавателе Лоркином не просто так предупредил. Чего он добивается?

- Чего вы добиваетесь? Где вы раньше были? Почему допустили?

- Обо всем по порядку. А пока- поехали - кивнул он на стоящее рядом такси.

Поехали, так поехали. Все равно пока делать нечего. Я устроился на заднем сидении, Бычек - рядом с водителем, и мотор рванулся из города.

Вилла была маленькая, скорее, так, загородный домик. Но какая-то… пропорциональная, что - ли? Уютненькая такая. Всего два этажа, зал с камином, кухня, туалет в ванной на первом. Что на втором, сразу не узнал - хозяин меня туда пока не провел. Здоровенная овчарка в вольере. Молодец! Я тоже больше уважаю овчарок, чем злобных бойцовских тварей. Пристроенный гараж. Гараж? Хм. А я думал, что Бычек…

- Я просто не люблю вождения. Сплошная нервотрепка. Но при необходимости или в отпуск, почему бы и нет, - в очередной раз прочитал мои мысли хозяин. Он открыл гараж… Ну, конечно, что же так могло еще быть? Солидный такой джип. Чтобы не нависал никто над ним.

- Пошли- пошли.

- В дальнем конце участка примостилась срубленная банька. И уже вытопленная. Ну, это он молодец! Конечно, никакая ванная грязи и пота СИЗО не смоет. Правда…

- Все есть. Прикупил. Не переживай.

И все- таки, как снимает баня накипь с души! А тут еще хозяин постарался на славу. Да и каким веничком! И парку подбрасывал дозировано, так, чтобы тело от веника покалывало, и так, до стона, и еще хотелось, и еще!

«А поворотись- ка сынку! Вот так еще! Ну, не стенай! Здорово же! Ладно, все!» - и я кубарем скатываюсь с верхнего полка. А наверху мужики открывают кран и из трубы с диким гулом валит пар. Я с удивлением и восхищением смотрю на отца, который, встав, хлещет себя в этом горячем пару веником. И это - тот отец. А потом я смотрю на свои руки - красные как у рака. Детские еще руки.

- Здоров, хлопец! Если хочешь еще - сам, - вернул меня в реальность Бычек. А потом - в холодный бассейн. Нет, не плавательный, конечно, скорее - бак такой здоровенный. Но - не важно. И посидеть на скамейке под уже остывающим небом. Сволочи! Украли у меня это лето, сволочи! Ну да ладно, не сейчас. Сейчас пойдем, отхлещем Бычка.

Вообще-то, парить я умею. Поэтому удовольствие хозяину доставил еще то. А самого отпустило где-то после четвертого захода. А после пива вообще начал расслабляться. И растер меня хозяин мочалкой как следует. И белье оказалось впору. В общем, за стол я садился уже в более- менее, нет, не умиротворенном, скорее - ровном настроении.

- Ну, с легким паром - открыл вечер Бычек.

Стол был холостяцким, но вполне - вполне со вкусом. А после моего вынужденного поста…

- Ешь - ешь, не стесняйся. Ты здорово за это время съехал.

- Может, все-таки объясните, что произошло? - положил я вилку.

- Конечно. Для того мы и здесь. Давай, пока по второй. И ты ешь, пока я расскажу.

Я согласился, и он рассказал. Все предельно просто. Глубоко копнул - вот и сожрали.

- Но это не я, это вы копнули! Вот вас бы и…

- Я недосягаем. А тобой мне просто затыкали рот. Но ты вырвался. Молодец. Хотя, не гордись. Эти уроды совсем разучились работать. Твое счастье, что там на верхах прокурорские с судейскими сцепились. Команда поступила - при малейшем сомнении оправдывать.

- Но тут и без команды…

- Ты все еще такой наивняк! Сидят и еще как сидят! По наркоте, к примеру, и провоцируют, и подкидывают, и липуют. Цель оправдывает средства!

- Почему вы меня не вытащили? У меня отец за это время умер! Отец, понимаете?

- Я бы тебя обязательно, как ты говоришь, вытащил. Но не из следственного изолятора же! А отец… Давай выпьем.

Видно было, что собирается он что-то еще неприятное выложить. Выпили молча.

- Ну так вот. Отношения у вас последнее время были не очень. Так ведь?

- Ну, мы помирились. Все-таки, отец и сын…

- И дочь.

- Что? Что???

- Да, Виталий. У тебя есть сестренка. Сводная. Маленькая такая еще. Не знал? Ну, отец твой таких обстоятельств не рекламировал. Но в завещании…

- Завещании?

- Да, он же с сердцем слег за день до твоего ареста. И вот твоя эээ мачеха, получается, тогда обеспокоилась. Он же не довольно состоятельным был, правда? А тут кроха, если хочешь… Ты же уже сам… Да и вообще… В общем все свое имущество он завещал дочери.

- И квартиру?

- Все!

- Все… Спасибо, па…

- Ну, не переживай. Выпьем! Как-то мы тост за женщин пропустили.

- Кто она такая?

- Студентка. Восторженная почитательница таланта.

- Лет-то сколько этой почитательнице?

- Уже девятнадцать.

- Угу. Эх, не успел. Вот бы мы с Лоркой ребенка завели в прошлом году, а? Значит так - мачеха младше сына, а внук старше дочери. И эта… свекровь младше ммм невестки? Так что ли?

- На это теперь мало кто обращает внимание. Ты про наследство понял?

- А… Плевать. Пусть радуются. Вы мне скажите, вы назовете мне тех, кто меня упек?

- Конечно. Но сначала - что там в изоляторе произошло?

- Вы про что? А-а-а. Ну… не знаю я. Следак сволочной попался, ну совсем сволочной. Потом… в камеру меня к тварям посадили. Ночью опустить хотели. И скрутили уже было, но вырвался, а потом…

Я увидел, как подался вперед хозяин и решил не врать.

- Потом не помню. Нет, помню, что вмазал им здорово. Помню, что в камере свет включили. Только зеленый почему-то. И все.

- Все? Нет, браток, не все. Вся эта команда очень здорово во что-то вляпалась. Следователь сошел с ума. Прячется под одеялом и дрожит мелкой дрожью. Пара конвоиров и те, кто свел с тобой знакомство в камере заболели чем-то страшным, пока неизведанным. Вначале на что-то типа проказы было похоже. А теперь… Гм… Не за столом будет сказано… Ладно, потом. И еще двое дежурных ослепли.

- Это, наверное, которые камеру открыли.

- Да, они.

- И вывод?

- Общее у них одно - все они касались тебя. Или ты их.

- Но я много кого касался.

- Кстати. Эти Тамарины знакомые - тоже.

- А она? А она?!!!

- Не кричи. Она - в порядке. Как ты уехал, в себя быстро стала приходить. Там еще вот что приключилось, - ее отец… Да сиди же ты! Он тогда слег с глазами, да? Так вот - прозрел!

- Ерунда какая-то, - перевел я дух. - Давайте лучше выпьем!

- Я не против. Но потом, может, объяснишь?

- И не подумаю. Потому, что не понимаю. Вы мне скажите - бусы зачем было…? И кто потом настучал?

Я уже чувствовал, что набрался. Да и вся эта информация наваливалась какой-то бредовой дичью. Но надо же разобраться! Вот… к примеру… эээ… бусы. Ведь, если бы я не поменял, ну, докопался бы Чума? И пусть бы… А то эти… каптерщики получат по вышаку. Нет по пожизненному.

- Нам надо будет вытаскивать ребят. А для этого нужны будут улики. Это - страховка. Ты знаешь, что все эти трассологические и одорологические экспертизы дали положительные результаты?

- Собака понюхала салон и потом облаяла этих обвиняемых?

- Вроде того.

- А вы за это время далеко продвинулись?

- Я все и про всех знаю. Но - бездоказательно. Знаешь, и это - не первый случай. И мы с тобой свершим свой праведный суд, а?

Он уже тоже заметно опьянел. Или притворялся? Хотя, мы уже на равных выкушали бутылку дорогого коньяка и когда Колобок, тьфу, Бычек, пошел к бару еще за одной, его здорово покачивало. Наполнив рюмки, хозяин поднял свою, посмотрел на свет и изрек:«Виновные будут наказаны, а невиновные спасены». Мы сделаем это?

- О чем речь!

- Значит, ты в команде?

- Ну, конечно!

- Хорошо. Где бусы?

- Завтра будут здесь. А почему такая особая важность? Я понимаю, что дорогие…

- Я же все объяснил. И доходчиво. Все. Завязали?

- Все.

- Жить будешь у меня. Ты же теперь, как это… Рыцарь, лишенный наследства? Извини, если задел. Пойдем, покажу где будешь спать.

Мы поднялись по узенькой крутой лесенке на второй этаж - здесь оказалась спальня, еще один санузел, и небольшая комнатка, типа детской, сейчас заваленной книгами.

- Ты спишь здесь. Завтра я с утра - по делам. А ты отоспись, - и вперед за бусами. А я сейчас свою Альбу покормлю, выпущу. Страж мой неподкупный. Все самое ценное охраняет. Утром назад, в вольер загоню. Так что, не беспокойся. Завтрак там, на кухне оставлю. Не стесняйся. А вечером жду. Самого главного я ведь и не рассказал.

Наклонившись ко мне, уже сидящему на кровати, он прошептал:

- Все это пыль. Самое страшное и непонятное - пропадают дети. По всему миру. Я тут по одному… из наших бонз… не скажу кого… пытался помочь, поэтому на Интерпол дали выход… Десятки. Лучших. Бесследно.

Но об этом - завтра вечером, да?

Глава 10

Но завтра вечером я не пришел. Так получилось. Нужны были оборотные средства. И я в очередной раз пошел почистить казино. Я уже говорил вам, что одной из прорезавшихся странностей оказалось мое зрение. Естественно, что видя сквозь бумагу, я видел и надпись на ее обратной стороне. Карт это тоже касалось. Поэтому я время от времени пополнял свою казну за счет казны сбрендивших на этом деле толстосумов. Но, знаете, неприятно все-таки. И азарта никакого. Уж очень фора солидная. Все равно что со слепым… ну, фехтовать что ли? А засиделся потому, что уж очень азартен этот "слепой" оказался. Фишка в том, что я никогда по крупному не выигрываю. Зачем дразнить гусей? Поэтому, загребешь тысяч сто баксов - и спускаешь понемногу, чтобы с десяткой остаться. И ты в выигрыше и визави счастлив. А этот - вообще какой-то непутевый оказался. До пятисот тысяч дошли, пока я, наконец, не умудрился более-менее все вернуть. Ну, двадцатка из пятисот, это так себе, да? А потом - "спасибо" и " за мой счет". Тоже сразу не уйдешь. Интересный мужик оказался. Из этих, "газовиков". И жена оказалась "у-у-ух ты!". Рулеткой нервы себе щекотала. А потом - к ним домой, продолжить знакомство. А утром - шампанского на больную голову. И легкая домашняя банька с джакузи. Нет, с банькой Бычка не сравнится, но и сравнивать не надо. Здесь так, баловство. Но иногда и это необходимо. А еще - томный взгляд Нелли напоследок: "Приезжайте. Всегда рады будем вас видеть. Только вот Саша завтра уезжает на этот свой подводный газопровод. Аж на месяц…".

Намек-то понятен. Но, знаете, говорил я как-то, брезглив я к таким делам. Старомоден. Поблагодарил, пожал руки. Запомнил сотовики. Предложил звонить, когда вновь соберутся в казино: " Мы с тобой, Саш, в паре кого угодно!". В общем, зарулил я к Бычку уже на следующий вечер. Точнее, к нему домой. Еще точнее - к его дому. Потому, как даже во двор не пустили. Возле калитки стоял мрачный мент и на вопросы: "Что случилось? Где хозяин?", как в старые добрые времена ответствовал: "Проходите. Не положено". Правда, тут же, как из-под земли вынырнул серенький востроносенький опер с вопросом: "А вам зачем?" - Даже так? - изумился я. - Ладно…

- Нет, вы подождите! Что значит, "даже так"?

- Ну, когда у входа в дом стоит милиция, а ребята в гражданском задают вопросы, значит хозяина уже увезли, или вот - вот увезут. Если не секрет, куда?

- Большого секрета нет. А не позволите поинтересоваться, с кем имею честь?

- Взаимно.

- Старший оперуполномоченный майор Кудрин.

- Вайсс Виталий Леонидович.

- Вайсс Леонид, писатель, отец ваш? Хорошие книги пишет.

- Писал.

- Что? Умер? Извините. Пропустил. Много работы. Мои соболезнования… Да… Все мы смертны… Вот и он… А вы по какому вопросу, собственно?

- Вы сказали… Вы про кого сейчас сказали?

- Да про хозяина, конечно, про Бычка. Убили его этой ночью.

- Как… кто… кто занимается?

- Лично Чумак примчался.

- И он сейчас там? Проведите меня к нему!

- Не уполномочен. Только если важные свидетели.

- Доложите, скажите, что важный.

- Ладно, ждите.

Убили… За что? Нет, глупый вопрос. Уж кого - кого, а у него врагов хватало. Кто? В смысле, кто конкретно?

- Проходите.

В вольере бегала, поскуливая, овчарка, во дворе стояли впритык несколько автомобилей. Заехали, чтобы не смущать других жителей этого довольно престижного поселка.

- Ну, заходи. Что расскажешь?

- Можно взглянуть?

- Валяй. В принципе, все осмотрели и все зафиксировали.

Разгром. Просто какой-то дикий разгром. Хотя нет, не дикий. Что - то искали. А несчастного моего несостоявшегося шефа уже положили на носилки и укрыли простыней.

- Можешь взглянуть, что с ним сотворили, - приподнял простынь Чума.

О, Господи! О Господи! Это же…

Чума вышел за мной чуть позже. Подождал. Покачал головой.

- Слабак!

- Нет, я вообще-то… Просто неожиданно…, - оторвался я от поддерживавшей меня скамеечки.

- Его очень круто пытали. Все это, что ты видел - пожизненное. С него доставали и ему же показывали, и ему же…

Новая волна дурноты вывернула меня на изнанку.

- Кто? - простонал я, пытаясь отдышаться.

- Это я у тебя хотел бы узнать. Все? Больше не будешь? Тогда поехали, поговорим.

В уже знакомом мне кабинете важняк разрешил мне закурить, пододвинул к себе бланк допроса свидетеля, затем, подумав, отложил назад.

- Алиби? - коротко спросил он.

- На когда?

- На сегодняшнюю ночь.

- Где-то до полуночи - в казино, потом в гостях.

- И не продулся?

- Нет, в плюсах.

- Ладно… Это к слову. Верю. Когда с ним встречался?

- Вче… нет, позавчера.

- Он рассказывал, над чем работает?

- Да… Раскручивал дальше то самое дело, по расстрелу машины.

- Оно окончено. Пошло в суд.

- Все-таки, каптерщики?

- Может, еще о чем?

- Еще… да. Он что-то говорил о пропажах детей.

- Та-а-ак. И накопал что-нибудь?

- Не говорил. Сказал, что это какая-то жуть - и все.

- При тебе кто приходил, он кого-нибудь ждал, кто - либо звонил?

- Нет. Ничего такого… А ваше мнение?

- У него было много врагов. Но это - не месть. Что-то искали. Но Бычек никогда не работал с вещдоками. Даже не касался их. Мнил себя этаким Пуаро, для которого главное - мыслительный процесс.

- Но получалось же! Но… вы говорите - никогда с вещдоками?

- Да. Принцип у него такой был. Сколько я его знаю. А что?

- Нет… просто… да нет.

- Ну? Ну, Давай. Поделись, может, что прояснится.

- Нет, ничего.

- Эх, браток, рановато тебя все же выпустили. Ну, да ладно. Свободен.

- Вы же знали, что я невиновен! Почему тогда?

- Я сказал - свободен!

- Вы же тогда… Когда расставались… Вы же человеком были!

- Сейчас вызову с поста - тебя выкинут.

- Неужели вам все равно, что делают с людьми? Или вы просто… трус? Вы же меня знали.

- Знал? А как же, знал. Пьянствуешь.

- Вранье!

- Пропадаешь в казино.

- Это - в свободное время.

- Постоянно таскаешься по девкам.

- Вранье! По каким еще девкам?

- Ну, по девушкам, молодым женщинам. Назвать?

- Это мое личное дело!

- Безусловно. Но с таким набором мелких страстишек ты хочешь, чтобы здесь все на дыбы встали при твоем аресте? Ах, он не мог! Ах, кристально чистый! Ах, отпустите! Все! Убирайся!

- Зачем же вы тогда меня к себе сватали?

Терпение важняка лопнуло, он нажал тревожную кнопку.

- Да пойду я сам, - вывернулся я от лап здоровенных дежурных ментов.

- Далеко не пропадай. Можешь понадобиться. И еще неизвестно в каком качестве - кинул мне напоследок Чумак.

Уже стемнело, когда я утроился на скамейке в одном из парков. Закурив, стал обдумывать случившееся. Значит так. Пассив. Убили шефа, о работе на него думать не приходится. Лишили наследства, в смысле жилья, любимая девушка выгнала, с правоохранительными органами расплевался, к ним уже не вернуться. В общем, ни кола, ни двора. Актив - двадцать тысяч баксов в кармане и свобода. Положительный баланс подвести трудно, но можно. Я пошел на колесо обозрения, накупил билетов на три оборота и утроился в кабинке. Про "положительный баланс". В принципе, о труде, как источнике существования, мне беспокоится не приходится. Пока не запретили карточную игру, я всегда добуду себе на очень увесистый бутерброд. И на крышу над головой. И на все остальное - покосился я на соседей по кабинке - двух вполне симпатичных девчат. Вопрос в другом: что дальше? Просто - что дальше? Может, наплевать на все и закатится в Испанию? Может, что навеет? Или заняться вплотную частным сыском этих уродов? И тех тоже. Обещал же Бычку. Нет, ты погоди, я что обещал? Что мы с ним вместе… А теперь. Да и что я знаю? Он сказал, что знает все про… ну. про "Дело каптерщиков". Оно уже в суде? Может, на суд съездить? Послушать? А потом уже и решение принимать. Наверное, самое лучшее решение - и отсюда пока подальше. А то Чума почувствует, что дело- глухарь и действительно вызовет в "другом качестве" этого пьяницу, картежника и развратника. Правда, алиби железное, но кто его знает, такое " железо". Пока суть да дело - насидишься. Нет, не хочу. Все. Решение принято.

И вовремя. Мы уже снижались, когда мои соседки разругались и одна из них выскочила, едва кабинка опустилась на безопасное расстояние. Вторая осталась сидеть.

- Девушка, а девушка, - метнулась к нам контролерша, или как ее там, зав. аттракционом, что ли?

- Оставьте. За мой билет, - вступился я. И вновь свет ламп начал удаляться куда-то под ноги.

- Спасибо. Вот, возьмите - протянула мне девушка стоимость билета.

- Еще чего!

- Берите- берите. Я не победнею, да и вы не подниметесь.

- Тем более. Будем считать, что я вас пригласил полюбоваться сверху на…

- Я с незнакомыми парнями как бы ничем таким не любуюсь!

Ого! Какая прелесть! Блондинка и в прямом и в переносном смысле.

- Но мы исправим это положение! Виталий. А вы…?

- Эльвира.

- Замечательно! Удивительное и нежное имя! И как подходит! Вот и познакомились. Так что теперь… Скажите, а со знакомыми парнями вы любуетесь окрестностями? Красиво, правда? Огни внизу, огни вверху…

- Да, красиво…

- Но вы и не смотрите! У вас что-то случилось? Поссорились с подружкой?

- Ай, это из-за Алика. Она говорит, что он как бы на игле, а я не верю.

- А какие симптомы? Я вообще-то врач и немного в этих вопросах волоку. Расскажите.

- Ну, он…

- Постойте. Мы скоро приземляемся. Может, расскажете на твердой земле?

Эльвира ( наверное, просто Элла) не возражала. Не нашла возражений и против доводов, что диагноз требует обстоятельного собеседования и… ну не в темноте же? Мы оба - люди глубоко порядочные и… В общем, через четверть часа мы сидели на летней веранде ресторана и моя новая знакомая, потягивая мартини, разбавленный апельсиновым соком что - то болтала про неизвестного и совсем неинтересного мне Алика. А я, заинтересованно кивая, рассматривал эту девушку - блондинку из анекдотов. Но хороша! Исключительно хороша!

- Так вот. Положение очень серьезное, - резюмировал я ее рассказ, -Но есть некоторые ньюасы… Надо немного подумать. Переключится. И вам тоже. Пойдемте, потанцуем.

- Так вот, - прошептал я, наклонившись в танце касаясь губами ее ушка. Не отдернулась. Еще ближе и настойчивей.

- Но ты хотел что- то сказать? - повернулась она, скользнув по моему лицу бархатной щечкой и теплыми губами. А она довольно высокая деваха! Ну, на каблуках, но все- таки… Да-а, и ноги действительно, от ушей. Сюда бы еще умишка… Впрочем, зачем он мне сегодня?

- Ну, собрался с мыслями? Давай, выкладывай! - теребила меня девушка.

- Ай, давай неприятное напоследок. Сейчас горячее принесут.

- Я не люблю есть в ресторанах. Алик говорит: "Если ты не понравишься официанту, он может плюнуть тебе в тарелку"!

- Ты - и не понравишься? Это исключено! пусть твой Алик и боится!

- А ведь и правда! Я как-то и не подумала.

- И не надо. За знакомство.

Моя новая знакомая, оказывалось, человек добрый и доверчивый. Во всяком случае, ухаживания и более настойчивые поползновения принимала без сопротивления и даже с некоторой сдержанной благодарностью. Впрочем, и "Мартини" принимала тоже неплохо.

- А теперь пора домой, - вздохнула она, когда мы возвращались за столик после очередного танца. - А то Алик будет как бы ревновать. Он мне всегда в одиннадцать часов звонит. Потом в двенадцать. Проверяет.

- А старики его не посылают с его звонками? - я в это время положил в рассчетную книжку официанту банкноту и блондинка явно заметила, в каком поклоне тот склонился.

- Старики? Но они отдельно живут! Далеко. Я тут как бы в театральный поступать приехала. Ну, зарезали, конечно. Хорошо, что Алик приметил. Вот, теперь живу с подружкой. С Тонькой - ну, ты видел. В рекламе у Алика подрабатываю. На фото. Нет, что ты, никакого там… А сегодня вот с Тонькой как бы поругалась. А она сегодня и ночевать не будет - дежурство у нее.

- Значит, закончим про Алика у тебя. В спокойной обстановке, констатировал я, когда мы выбирались из такси где-то в жутком захолустье. Даже не подозревал, что есть вот такие районы. Или это ночью? А дом- то какой, Господи! Хотя, чего еще ожидать от дешовой фотомодели?

- Только если не будешь приставать. Я девушка честная, с незнакомыми… или малознакомыми парнями ничем таким себе не позволяю.

Каким "ничем таким" - можно было только догадываться после жарких объятий на темной лестничной клетке. Целоваться она умела и с удовольствием это демонстрировала. И поднимаясь по лестнице, и открывая дверь, и заходя в такую же темную сейчас квартиру. Может, даже еще и тогда, когда я, оглушенный, оседал на пол.

Удар был мастерский - после которого не потемки, а искры из глаз. А затем скотч, скотч, тебя тянут в комнату и кидают на кровать. Вот теперь включают дверь.

- Вот это - Алик. Его диагноз ему же и расскажешь. Попозже. Знаешь, Ал, он говорит, что у тебя очень серьезная болезнь. О которой с твоей девушкой он может поделиться только в постели.

Если бы рот у меня не был залеплен скотчем, я бы возразил, что в постели я мог бы… ну да ладно. Пока что пришлось вытерпеть удар ногой в область печени. Ну, когда человек на кровати, ударить его ногой со всего размаха трудно. А с "не всего", оказывается, можно, и довольно болезненно.

- Мразь. К моей девушке, мразь? - прохрипел Алик. Э-э-э, да он действительно, на игле. Правильно моя дурочка рассказывала. Дурочка? Да нет, вы посмотрите на нее! И трезвая совсем, и взгляд какой осмысленный. Ну, артистка! Значит, часть правды рассказала. Точно - в театральный поступала. Задатки есть.

- Я тебе, урод глаза выдавлю даже за то, что глазами ее раздевал. руки пообрываю, если прикасался! Он прикасался?

- Да нет, что ты! Я бы не позволила, - не моргнув, соврала Эльвира.

- Тоня, он прикасался?

- Попытался бы - раздался насмешливый голос еще одной девушки. И эта соврала, не моргнув. Ну ладно, в подъезде могла не видеть. Но танцевали-то мы доволе откровенно. Особенно последние танцы, когда Элиза так ловко прикидывалась пьяной.

- Твой счастье. Легкой смертью умрешь. Если, конечно, договоримся. Тонь, обыщи.

Вот и эта вторая врунья. Худенькое личико, но шея красивая, а глаза, глаза! Голубые и огромные такие! Губки - в презрительной гримаске и руки - по карманам. Все вытянула быстро. Зачем-то расстегнула рубашку, провела рукой по груди. Извращенка!

- Лишнее, и так вижу, что нет. Если не надумался… но это я сам.

А вот это уже было грубо и просто гадко. Хотя и не с сексуальными целями.

- Нет. Ничего.

Интересно, что они такое ищут, если без малого двадцать тысяч баксов для них " ничего"?

- Слушай внимательно, - наклонился надо мной Алик. Да. Наркот. Вон, зрачки какие. Алик. Чья в тебе кровь, Алик? Черные цыганские глаза и здоровенный шнобель. Сочные губы и мохнатые брови. И смуглая, ближе к коричневой кожа. Что-то восточное. вон, и волосы сзади в косичку заплел.

- Значит так, - прервал он мои размышления. - Ты говоришь где они. И тихо спокойно умираешь. Или ты не говоришь где. И тогда подыхаешь, как твой шеф. В страшных муках. Сейчас тебе отлепят скотч. Закричишь - отрежу язык. Понял?

Значит, - он Бычка-то? Ну, с такой приманкой…

- Тонь, отлепи ему рот. Вот так. теперь говори.

- Вы уточните, кого вы ищете, кто такие "они"?

- Шутник. Заклей. Так. Теперь слушай сюда. За каждый неправильный ответ - один пальчик. Тебе они уже все равно не понадобятся. Ладно, первый вопрос: Что ты должен был принести шефу вчера вечером?

Бусы! Вот оно что! Действительно, что такое двадцать тысяч, когда на кону вот такой куш!

- Ага! Вспомнил! Ну, отвечай!

- Они врут! Мы с Элкой твоей на танцах… А в подъезде… хочешь, скажу, какого цвета у нее трусики?

Подействовало сразу - удар с размаха и всхлип девушки. Вымуштрована, не закричала даже.

- И ты, сучка - оскалился Эл на вторую - Тоньку.

- Да врет он, гад! Ничего не было! Я п в подъезде - темень. что он увидеть мог?

- Ладно. Какие? За ошибочный ответ…

- Розовенькие такие стрингеры.

Фокус был прост. Вечером девушка была в короткой юбчонке, а я однажды удачно уронил вилку. И проявил демократизм - не дожидался официанта.

- Так? Ну, говори, так?

- Так, но Эл… честное слово!

- У тебя - честное? У тебя?

- Но ничего не было!

- Тогда откуда?

- А… Он под стол заглядывал! Вилку уронил! Я тогда еще подумала…

Пока блондинка оправдывалась, брюнетка Тоня спокойно заклеила мне рот и закурила. А потом ткнула горящим концом в глаз. Я попробовал кричать через нос - все равно получилось мычание.

- Чтобы не пялился, куда не следует, - прокомментировала она. - А потом, когда все расскажешь, прижгу и язык. Чтобы не болтал лишнего.

- Нет, язык - я! Я! - повернулась к нам Эльвира. Как я понял, она успела остудить ревностный гнев Эла.

- Ладно - ладно. Личное - потом. Итак, где бусы? Язык тебе еще нужен, а вот глаз сейчас вырву. Второй. Ну? Отлепи!

- Спрятал в одном месте. Слепой не найду.

- Врешь. Но удачно, удачно. Только вот ведь беда какая - ни в какие места ты не ходил.

- Ну вот, в парке, к примеру…

- Врет! Даже в туалет ни разу не сходил! - опровергла Тоня.

- Заклеивай. Ладно, Глаз пожалеем. Мало ли… А вот пальчик. Мизинчик хотя бы…

- Я! Нет, я! Ал, дай мне! - наперебой предлагали свои услуги девушки. Но здоровенные садовые ножницы Эл передал - таки брюнетке. Он с помощью Элизы разжали мой кулак. Больно! Мммм!

- Ничего, это предупреждение. Это разминка только такая. А, не подумали. Тонька - быстро прижми чем, а ты со мной его - в ванную.

Ага. Значит, чтобы крови в помещении было поменьше. Слыхал про такие случаи - именно в ванной разбирали. Может, хрен с ними, с бусами? Сказать? Все равно убьют, - сам обещался. Только быстро. Что тогда? Сказать, но… соврать! Только - правдоподобно. Пока проверят, - время пройдет. Может, что удастся. А если он- не проверяя? Нет, вряд ли. Надо соврать пролуубедительно.

- Ну, девчата, раздевайте мужика. Сегодня - мужской стрип!

- Ммм!

- Ну? Отклейте.

- Не надо раздевать. Лучше уж так. Приличнее все же.

- Бусы!

- Слушай, а нет варианта… эээ выжить?

- Нет! Но повторяю - умрешь сразу. Так и быть. Я зла не держу.

- Ладно… Когда я увидел, что сделали с… шефом. Я понял - что - то искали. И понял, что. Поэтому решил спрятать. Срочно. Вот в парк и пошел. купил три билета на колесо обозрения…

- Кабинка! - взвизгнула Тонька. - как же я сразу…

- Нет! При нас и при мне он ничего…

- Но я к вашему приходу уже один круг сделал. там под сидение намотал. Кто туда вообще заглядывает?

- Не так уж глу-у- у-по, - протянул в раздумье Алик, поигрывая ножом. Действительно, кто там убирает и вообще заглядывает. Ладно… заслужил.

- Он врет, он врет, врет, врет! - вдруг засомневалась брюнетка. - не дурак, чтобы такую ценность вот так. Мало ли что? Пьяный какой завалится, или, как он, кто под юбку заглянуть захочет.

- Ладно. Проверим. Прямо сейчас поедем и проверим.

- Да что проверим-то? Колесо давно стоит. На верхние не заберешься.

- Проверим. Отмотаю. Или найду тех. кто отмотает. Эльвира, со мной, Тонька - будешь стеречь.

- Хорошо, - как-то страшно улыбнулась девушка. Уж я-то постерегу.

- Стоп! Ты со мной. Эльвира - остаешься с ним.

- С этим уродом…

- Все!

Эльвира прислушалась к шагам в подъезде. Посмотрела в окно. Затем намочила платок, приложила к обожженному глазу. Заново перемотала чем-то оставшуюся фалангу мизинца.

- Я это не со зла. Ты, конечно, заслужил, но не такое. Не хочу, чтобы ты, чтобы тебя…, - она начала отматывать ленту с моих рук. - Понимаешь, втянули. Действительно поступала, действительно, Ал патом приветил. Вот… теперь приманкой служу. Вчера вот тоже - к твоему шефу… Ну, старый же козел! А туда же. Чего вы так на глупых блондинок западаете? Но то, что они с ним потом… В общем, сломалась я. Я бы сама тебя ни за что… Но они были рядом все время… Теперь беги.

Я сорвал пластырь со рта: - Давай вместе!

- Да, конечно, вместе! Только теперь она первая! - ответил за спиной насмешливый голос Ала.

- Это… я… это… - залепетала девушка. Но тот схватил ее за горло и поволок куда-то в спальню. Эх, как же мы не успели! Ноги остались в проклятой липкой ленте. Я еще отжался на руках, перебросил ноги на пол, встал. Но свалился от удара в пах острой туфли брюнетки. Руки она мне связать никак не могла, я даже один раз неплохо приложился к этой мордочке, но затем на меня навалился Ал и вдвоем они опять меня спеленали.

- Это хорошо, что он сам вылез. Место освободил. Давай теперь туда эту тварь.

Они приволокли Эльвиру, тоже уже связанную, с залепленным ртом, кинули в ванну.

- Стул сюда. Его посадим. Заодно и его проверим. Вот так. А ты, дорогуша, попалась. Тонька сдала. Сразу, как пришла, сдала. И вот такая проверочка. И знаешь, все понятно. Не о чем спрашивать. Вот его - еще поспрашиваю. А тебе… Тонь, раздевай. Я ошибся. Будет женский стриптиз.

Брюнетка, гадливо улыбаясь, начала расстегивать кофточку, но ярость, видимо уж очень сильно клокотала в этом негодяе. Он резко нагнулся и как-то разом изодрал всю одежду жертвы на несколько частей. Хотя, сколько там той одежды и было.

- Не соврал! - криво улыбнулся мне Ал. - точно - розовенькие. Но ничего, и их - вон!

Было жутко смотреть, как только что белая от страха девушка начала мучительно краснеть от стыда, пытаясь повернуться хоть как-то боком. От меня. Глупышка! Милая, несчастная глупышка!

- Произведение искусства. Венера милосская. Та без рук была. Сделаем?

- Ал, надо идти проверять. Скорее. Дай лучше я. Пусть на собственный внутренности полюбуется.

- Давай. Прощай, сучка. Могла бы… не судьба.

Моя несчастная блондинка, увидев, как примеривается ее бывшая подружка, закрыла глаза и замерла, заблестев вдруг обильным потом. Все! Я смог! Вся эта липкая мерзость влетела с моих рук и ног и я вскочил со стула. Оба мучителя обернулись на шум и удивленно замерли. Правда, удивляться им пришлось недолго. Или придется теперь вечно - не знаю. Я еще подхватил теряющую сознание Эльвиру, отнес ее в кровать, хотел развязать, вроде даже начал. Нет, что-то мешало, что-то было не так. Дико, чудовищно не так. И в который раз, в самый неподходящий момент - провал в никуда.

Глава 11

Без сознания я провалялся недолго - была все еще ночь. Ночь была, а вот Эльвиры уже не было. Видимо, я все-же содрал скотч с ее рук, а дальше она уже сама. Вон, шкаф настежь, на полу возле него - рванье. Переоделась. Да, и деньги. Тонька, когда меня обыскивала, передала Алу, а тот - вон на ту тумбочку. Сейчас не ней - пару стодолларовых купюр. На развод. Ну, и на том спасибо. Надо тоже выбираться. Что там с этой парочкой. Я заглянул в ванную. О ччерт! И поскорее убираться! как это я их? Или не я? Нет, чем это я мог их так, а? Или не я? Может, Эльвира какой кислотой? Чтобы не опознали? Не, второй раз смотреть не буду. Пусть несчастный дежурный прокурорский следак разбирается. Нет. Тормознем. Хоть на минутку. Кто они? как узнали про драгоценности? Как выследили? них уже не спросишь. Но хотя бы документы. Хотя бы какие зацепки. Осмотрись.

Кожаный пиджак Ала, к счастью, висел на спинке стула. Не хотел пачкать о кровушку людскую, гад. Та-а-ак. Паспорт. Кое-какие деньги. Да ну их. Флэшка. Значит, где-то здесь и комп? Нет. Это вообще не его нора. Это двух его помощниц. Ладно. И то хлеб. Под пиджаком - плечевуха с солидным "бульдогом". Заманчиво. Я себе, было, тоже пошил. Романтика - плечевая кобура, а в ней настоящее оружие. Так, будто бы случайно распахнул пиджак, или снял его от жары… Ну, глупая романтика, которой переболел каждый. Нет, брать не буду. Еще с оружием чужим связываться. Вот кое-что другое взять не помешает. Просто необходимо. Ну же! Ты видал картинки и пострашнее. Нет? А разваливающегося на куски, словно облитого кислотой босса? Ммда… Но я тогда отвернулся. Не ври, успел увидеть.

Я вновь открыл ванну, и, стараясь не смотреть на вывалившиеся глаза и чудовищно раскрытый рот трупа, быстро отстегнул у него мобильник. Потянул было и сотовик из уха брюнетки. Тут же кинул на пол, когда тот оторвался вместе с ухом, и выскочил на лестничную площадку. Не, не привык пока к таким страстям. Ну их. На улице я глубоко вздохнул свежий ночной воздух. Какая там в квартире все- таки… Позвонил еще из таксофона в ментовку. Пусть лучше они, чем боссы. А что у Ала были боссы, сомнений не вызывало. Кишка тонка у садюги такими делами заниматься. Кто - то навел. Кто? Зараза, может, не надо было пороть горячку и отследить, кто сюда еще заявится. Да нет, глупости. Он мог этого самого босса и в глаза не видеть. Ладно. Флэшка и сотовик. И паспорт. Яндыбаев Алик ( действительно - Алик!) Иванович. Ну, насчет Ивановича - перегиб, конечно. Ну вот, довольно быстро приехали. А мне пора. Если бы найти Эльвиру, можно было бы очень много разузнать. Ищи теперь ветра в поле. Раньше да - проскочил бы по театральным, разыскал бы документы провалившейся Эльвиры, узнал бы адрес стариков. После всех этих страхов наверняка домой рванула. От греха подальше. Хотя. Может, хватило ума лечь на дно где-нибудь здесь. В таком муравейнике спрятаться несложно. Ладно. Схованки не трогать, драгоценности оставить, будем двигаться от простого к сложному. Поедем туда, где за убийство судят воришек в солдатской форме. Но с двумя сотнями жить дальше сложновато, а разорять местечковых игроков - слишком быстро липнет дурная слава. Придется остаться еще на денек. Куда двинуться? Господи, да это получается, что и некуда? Отчий дом - уже не мой, шефов - тоже. Друзья - одноклассники? Неприятная история получилась. Сразу после выпускного бала. Ну, на котором я своим дарованием всех потряс. Нет, не могу пока рассказывать. Но, в общем, дорожка мне к ним пока заказана. Может, со временем… К моим новым знакомым - газовикам? Но сам дружок уже уехал, а к его жене… нет, не хочу. Отосплюсь-ка я в поезде! А в северной столице и в казино меня не знает никто. Верное решение. Хотя дожил. Как у Бендера-миллионера купе вагона - единственное пристанище. Но и миллиона тоже нет. А может, все-таки сорвать банк и куда на моря. И пусть они тут душатся! Ну, во-первых, куш в миллион не с моими способностями срывать. Во- вторых, надо же мне во всем разобраться. Хотя, можно было бы на пару неделек, пока все здесь успокоится, если еще выпустят. А валюту как провезешь? Да и вообще, глупые мысли какие. Что Бычку обещал? А как насчет тех, кто тебя закрыл? А кто сегодня, точнее, уже вчера натравил на меня эту совсем не святую троицу? Давай лучше потом, а? Попозже. В бархатный сезон.

В мягком вагоне я блаженно растянулся на своем диванчике и почти с отходом поезда уснул. Еще перед сном спохватился об одном страшном воспоминании - какого - то мужика разъедает кислота. Но ведь не было такого! вот ведь как получается - все больше и больше вспоминается то, чего не было. Надо бы обдумать. Нет, надо в Испанию. К Хвосту дракона. Но это потерпит… Сейчас самое главное… Выспаться, вот что самое главное!

Но мозг, сортируя пережитые события, доставал меня какими-то липкими, тягучими кошмарами. В свое время от моего деда до меня дошли раритетные вырезки из "Пионерской правды" с романом с продолжениями о "Ночном Орле" - человеке, который мог летать. Еще во время Второй Мировой это якобы случилось. Прыгнул он с десантом, а парашют не раскрылся. Посыпался в низ, аж дух захватило, и вспомнилось, как в детстве прыгнул через какой-то ров, и летел, летел. Вот бы и сейчас так. Начал жизнь свою вспоминать. Вспоминал- вспоминал, а потом спохватился - падать уже пора. И тут же свалился на какую-то ель. Ну, а потом… не помню, всякие так разборки с фашистами были, с партизанами. Не об этом. Просто снилось мне сейчас, что это я - Ночной Орел. Только где-то в Боливии. И обложила меня полиция в каком-то аэропорту. Но мне, борцу за права угнетенных помогли вырываться на взлетную полосу. И бегу я по ней, бегу, а за мной уже на чем-то ревущем с прожекторами. Поздно, ребята! Я уже в ночном небе. Только вот, сил нет. Жрать охота. А внизу, в моем инфракрасном зрении (да, оно у меня такое) - мчится по полю заяц. Ну, от меня не уйдешь! Вниз! Хвать этот бьющийся комочек жизни - и снова вверх. И уже в небе зубами рву горлышко длинноухой жертвы и пью горячую соленоватую кровь, фонтанчиками бьющую мне в рот. И тогда наливаюсь силой. И полет уже совсем другой. А ты, косой, прости, так надо. Не повезло тебе, - и тушка летит вниз, еще кому-то на перекус. Я влетаю в окно в квартиру, где лежит связанная Эльвира… нет, это почему-то Тамара. Я пытаюсь развязать здоровенный узлы, но не могу. Потому, что вместо рук у меня какие-то драконьи лапы. В чешуе. Трехпалые. С когтями. И тогда я грызу веревку зубами, а девушка вопит кричит: "уйди-и-и-и".

От этого крика я проснулся. Это был гудок встречного поезда, ударивший в приоткрытое окно. Меня всегда удивляла эта манера машинистов - пугать пассажиров при разъезде. Ну, не вылезет никто в это время из вагона. Или это они просто друг друга приветствуют? Ну, помигали бы фарами. Какая мерзость приснилась-то а? Я встал и поплелся в туалет, сполоснулся холодной водой. Посмотрел на припухший от дневного сна фейс. Побриться бы. Хотя вот так сейчас - самый писк. А жрать действительно хочется. Вот же… После всего этого, да еще и сна такого, а все равно чего-нибудь съел бы. Разжился у проводницы пивом и какими-то чипсами " со вкусом копченостей". Похрустел, разглядывая погруженного в разгадывание кроссвордов соседа. Этакий аккуратист. Даже ноготки - одни к одному. Явный маникюр. Я покосился на свои. Ммда. Еще не "киптюры", но… Кстати, эти лапы изо сна. Видел я их. И не во сне. Когда пытался развязать Эльвиру - видел. В последний момент, перед тем, как потерять сознание. Неет, бред-таки. Наверное, сразу после того, как потерять сознание. Не у девушки же их видел. У себя. В смысле - как свои. Бред! Этакие чешуйчатые, с тремя пальцами и длинными когтями. Да бред же! И еще пытался развязать, а такими лапами не удавалось. Ай, да бред, бред, бред! Не, ты постой. Тамара чего испугалась? Вот так, до шока, до истерики? Ну? Не, ну ерунда же! А эти наркоты? Тот же Женька? В обморок плюхнулся. А следак? А зечары? Тебя свирепого? Смешно! Насмотрелись и покруче. Да, а родители. Родители. Они же слепые! Ты хочешь сказать, что я эээ принимаю вид какого-то страшидла? Хм. Если допустить, нет, только допустить, то многое становится на свои места. Я вскочил, посмотрелся в зеркало. Да нет же, все нормально. Сейчас. Оппаньки! Я сел, вновь изумленно уставился на свою правую руку. А как же обожженный глаз? Как обрезанный мизинец? Приснилось? Или, наоборот, я сейчас сплю? Да вроде нет. Для сна слишком все реально, обыденно. Вон, в соседнем купе пьянствуют. Вот если бы во всем вагоне не пили, а поголовно разгадывали кроссворды и играли в шашки-шахматы, тогда, да, тогда - явно сон. А так… Ладно. Скоро приедем, порешаю финансовые проблемы, потом рвану в судилище, а там, в гостинице попробую разобраться. Сейчас некогда.

Что-то подсказывало мне, что такой случай пополнить казну представится не скоро и я несколько зарвался. В смысле, сорвал уж очень солидный куш.

- Я не могу выплатить такую суммы сразу, - пролепетала в конце концов моя жертва.

- Да ладно, - проявил я великодушие. - Наличных здесь сколько? сотня?

- И камень. Он на все двести.

- Ну и доста. Остальное как-нибудь потом.

- В течение двух - трех месяцев… вы ничего не думайте. У меня… просто вот - вот начнутся поступления, - оживился визави, протягивая визитную карточку. Аукцион по продаже раритетов. Угу.

- И драгоценности тоже? - поинтересовался я, рассматривая выигранный перстень.

- Да. Вот этот перстень, к примеру. Из драгоценностей царской семьи. Я ради него даже на… некоторые нарушения пошел. Уж очень долго за ним гонялся. По легенде… впрочем, чего там, - тяжело вздохнул владелец аукциона.

- Забирайте, - протянул я драгоценность. Потом отдадите валютой.

- Но… но…

- Для вас он почему-то дорог, а мне…, ну все равно толкану.

- Вы - великодушный молодой человек. Позвольте мне вас угостить?

- Но вы же…

- А! У меня здесь неограниченный кредит.

Мы устроились в уже полупустом ресторанчике. По случаю наступающего утра музыканты и стриптизерши свою работу закончили, но официант принял нас, точнее, моего нового должника, довольно радушно.

- Одолжите мне сотку, - шепнул мой визави. - Чаевые здесь все равно в наличке.

- Знаете, этот проигрыш для меня так, эпизод. Встряска. Оно и надо было. Слишком все коту масленица. Никаких острых ощущений. Я вот уже даже подумываю, может, тоже какой клуб купить? Или какую конюшню? - продолжил он, потягивая шампанское.

- Скажите… вот вы спец по камням, как я понял. Сколько сейчас стоят к примеру, изумрудные бусы?

- Ну, таких украшений… вы что, просто так или о тех бусах?

- Каких тех?

- Не притворяйтесь, молодой человек, не надо.

- Да не притворяюсь я… Николай Николаевич, - вспомнил я надпись на визитке. - Я просто в этих вопросах дилетант.

- Бусы и серьги. Бусы - одна ниточка. Сережки маленькие, в золотой овальной оправе, в них тоже изумруды где-то вот такого размера и формы да? - нарисовал он на салфетке.

- Да, похоже.

- И где вы их видели?

- Долгая история.

- Думаю, что не дольше, чем история этих украшений.

- И на сколько они все-таки потянут?

- На парочку пожизненных потянут. -??????

В стране, откуда их умыкнули, смертная казнь не предусмотрена, а вот сложение любых наказаний - пожалуйста.

- Но это не ответ.

- Молодой человек…

- Виталий.

- Так вот, Виталий. Сегодня вы приобрели стартовый капитал. Начинайте. Хотите, возьму в дело? Или помогу начать свое? А с этими драгоценностями, если они вдруг… опять окажутся в поле вашей видимости, никаких дел не имейте. Если хотите еще пожить.

- Ну, хорошо, а если…

- А если они оказались у вас - избавляйтесь, незамедлительно избавляйтесь!

- Выкинуть, что ли?

- За них назначена такая награда, что… в общем, на ваш век хватит.

- Но я не хочу светиться.

- Естественно. И анонимность тоже гарантируется.

- Послушайте! А забирайте их вы? И сдавайте. Вам - слава, престиж, реклама, а мне - блага материальные.

- Заманчиво, заманчиво… А вы их не… в смысле, какой - либо эээ мокрухи за ними нет?

- Есть. Но это не я. Это меня из-за них уже хотели… А до этого… нет, там совпадение.

- Ладно… Знаете, приходите завтра ко мне на фирму, там и переговорим. Заодно и историю бус расскажу.

- Нет, завтра никак. Они не при мне и вообще - не здесь.

- И когда?

- Ну… через недельку.

- Они так далеко? В смысле, тянуть особенно не надо.

- Да. Не близко.

- Ну что же… Как раз и по долгам первая выплата. Значит, эээ шестнадцатого я вас жду.

- Договорились.

- Куда вас подвести?

- Да нет, я пешком пройдусь.

Собираясь с мыслями после очередной бессонной ночи, я остановил такси и поехал в аэропорт. Да, надо на суд. Да даже и не на суд. Надо попробовать разобраться. У какой-то малолетней шантажистки и вдруг такое сокровище. Откуда? Это что, таким богатством мамаша откупилась? Или не знала настоящей цены этим камешкам? А те, кто ее убил - знали? Хм. Знали, а бусы оставили. Ерунда какая-то. Нет, не оттуда пляшу. Вернее, оттуда, но не туда. А может, и туда, да не так. Не с теми коленцами. Ладно. Хватит пока, места есть, рейс через два часа, надо пойти посербать чего горячего, типа солянки. Ну, что это за перехватки на ходу какие-то? Ну? И разве это солянка? Да что вы хотите - ресторанная. Вот когда я готовлю солянку дома… Ну вот опять. Не готовлю и не готовил никогда я дома этого блюда. И отец- рафинированный интеллигент всегда гордился, что ничего не умеет готовить. Кто-то все настойчивее проламывается в мою память. Но, слава Богу, если я когда-то умел готовить солянку, то… ну, значит, не драконом я был трехпалым. Вряд ли они готовят такие блюда. Вот такой кусок мяса, как мне принесли на второе, пожалуй, могли бы и зажарить. Но об отбивных я ничего не помню. Но теперь уже и о солянках ничего не помню. Вспышка - и тьма. И сидишь, пялишься на сидящих за соседними столиками людей, думаешь - где сон, где явь? Вот, к примеру, рюмка коньяка. Вот шахну - если превратится в какую кровь - сон. Нет, явь. И коньяк ничего, под стать тому, каким Бычек угощал. Бычек… А его-то за что? Что искали? Господи, да ведь эта же троица, да? Значит, бусы? Я должен был принести, да в картишки заигрался. Тогда они выследили и заманили меня. Кто навел? Чумак? Но он был уверен, что фальшивка. А больше и никто. Нет! Они были чистенькими. А на фото, девушка в крови и эта драгоценность - тоже. Не понимаю. И кто-то же стукнул, что я их подменил. Помнишь, мой следак намекал? Ладно, пора и на посадку.

В самолете я дождался окончания самой динамичной фазы полете и когда мы набрали высоту, хорошо, без сновидений, поспал - аж до того момента, когда лайнер мягко коснулся колесами бетонки. Мастер есть мастер, и я искренне присоединился к аплодисментам пилоту. А город встретил нам хмурым небом и мелким, уже осенним дождем. "Украли, сволочи, лето", - вновь подумалось мне. Ничего. Догоню. Вот порешаю некоторые вопросы и догоню. И вообще, теперь есть возможность перебраться к теплу и морю навсегда. "Море, море, мир бездонный". Меня в детстве разрывала тяга и к морю и к небу.

- Быть тебе морским летчиком - шутил отец, глядя на модели самолетов и подводных лодок.

- Читал в дедовой " Науке и жизни" что какой-то конструктор создал не то летающую подводную лодку, не то ныряющий самолет. Вот бы на чем, - вздыхал я.

Я опустился на пуфик в зале аэропорта. Яркое жизненное воспоминание. Но… но оно - не из моей жизни. Ничего такого не было! Мой отец никогда ничего такого не говорил, а мой дед никаких подшивок не собирал. А поступление в училище вообще было бунтарским поступком. Отец хотел видеть во мне этакого успешного адвоката, типа героя его книг, или политического деятеля - несбывшуюся его собственную мечту. А здесь, то есть там, в тех воспоминаниях отец совсем не то говорит. Да и сам он - как там, в Испании. Совсем другой. Ну, хоть, слава Богу, не с трехпалыми лапами и без хвоста какого - нибудь. Да что же это такое? Ну ладно, ладно. Потерпим. Если началось, то уже не остановится. Все прояснится. Или нет? Или быстренько к психиатру, пока крыша совсем не съехала? Я вздрогнул от звонка мобильника, машинально включился.

- Почему молчишь?

- А что говорить? - приходил я в себя после размышлений о параллельных мирах и шизофрении.

- Опять обкурился? Смотри, Ал. Родство родством, но дело - делом. Взял бусы?

- Он выдал тайник, но надо ехать. Далеко.

- Так едь!

- Уже в аэропорту.

- Другой разговор. Возьмешь - немедленно позвони. Понял?

- Понял.

- И женщины теперь лишние. Это тоже понял?

- И это понял.

Говоривший, не прощаясь, прекратил разговор. Ровный, мощный баритон. Нет, даже гул какой-то, а не голос. Словно сам дьявол из преисподней. Интересно, а номер преисподней высветился? Надо, надо позаниматься этим мобилой. Да и во флэшку Алика уже пора заглянуть. Ну что же, в гостиницу. Потом найдем где комп и позанимаемся, все равно надо будет вечер скоротать. Выспался же.

Комп искать не пришлось - оказался в люксе. Правда, флэшка разочаровала - все записи на арабском. Вот, Алик, чья кровь и тебя проглядывала! А я на цыган или греков грешил. Ладно, посмотрим ролик. Да это же… У меня остановилось сердце. Это был видеоотчет о пытке моего не случившегося шефа. Алик и Антонина. Эльвира, видимо, снимала. После первых же пыточных приемов я отвернулся от монитора. Смотреть на это я не мог, а знать, что сказал бедняга, было необходимо. Надо быть честным, Бычек долго не запирался.

- Нет их у меня! Нет! Он должен был принести сегодня, но не пришел! Не знаю почему. Ну, честное слово, нет! Ну, перестаньте же!

- Заклей.

Опять стоны.

- Кто он такой? Где найти? Отклей.

- Он…

Далее шли мои анкетные данные, приметы внешности, мой домашний адрес и даже адрес Лариски. Ну это-то зачем? Я содрогнулся, представив, как эти садисты пытают девушку о том, где я.

- Заклей.

Снова глухой вой.

- Где найти? Какие слабости? Отклей.

- Он обязательно придет сюда. Обязательно. Если нет, поедет на суд.

Несчастный выложил и все про дело о расстреле машины. Правда, официальную версию. Но эту троицу все остальное и не интересовало.

- Заклей. Слабости?

После очередного сдавленного крика Бычек рассказал о моих слабостях. Ну, это он приврал. Карты - это так, никакая не слабость. Средство к существованию. А женщины… ну, для кого в моем возрасте женщины - не слабость? Разве что для голубых и монахов. Хотя и насчет вторых - сомневаюсь.

- Какая из них больше в его вкусе?

Бычек кинул в объектив. Эльвира.

- Заклей. А теперь слушай. И вспоминай. Ты помнишь Фаиля? По глазам вижу - помнишь. Это ты его вынюхал, ищейка. Теперь ты умрешь. Как он, в страшных муках умрешь. И за смерть его и за позор - за все ответишь.

Все. Я выключил запись. Фаиля - злобного фаната с уже совершенно поехавшей крышей взяли спецслужбы. А вычислил, значит, он, Бычек. А потом, уже после суда, получив пожизненное за более, чем сотню жизней, в том числе и детей, Фаиль вскорости умер. Недосмотр администрации. Там, в спецблоке, вдруг воду прорвало. Вот на время ремонта его в общую и перевели. А там о нем уже были наслышаны. В общем, по полной программе обошлись. От чего он к утру умер, сказать трудно. По официальной версии - повесился. На резинке от трусов. Нет, никто не слышал, все крепко спали. Как выдержала вес? Бывает. Почему не обнаружили Я же говорю - недосмотр администрации. Остался у одного из этих ребятушек. А Фаиль и вытащил. Эти террористы, знаете, какие мастера? Телесные повреждения? Посмертные, посмертные. Ну, когда перерезали петлю, упал, ударился. Ну, там еще пытались сокамерники искусственное дыхание делать. А руки больше привычные к другим процедурам. Вот и переломы отсюда. Все посмертное, судмедэксперт подтвердил. И вообще, о чем, о ком речь? Нашли о ком шум поднимать! Ох, уж эти правозащитники. О его жертвах и их родственниках обеспокоились бы.

Вот такой был конец террористу Фаилю. За что и отомстил так страшно Ал. Злобная месть никогда не приводит к справедливости и порождает только ответную месть. Когда-то и кто-то должен первым простить. Должен. Но это буду не я. Кто заказчик? И по девчатам кто заказчик? Да и исполнители? Бычек сказал, что он все узнал. Почему я тогда не добился правды? Ну, хотя бы имен? Думал, успею. Глядя на уже темный экран монитора, я закурил, открыл бутылку холодного пива. Бучек еще сказал про мои слабости, что увлекаюсь спиртным. Еще не пьянствую, но уже увлекаюсь. Вранье! Только под настроение. Правда, настроение в последнее время… А ведь сдал, сдал с потрохами. Под пыткой, правда, но сдал. А с другой стороны, кто я ему? Но ведь знал, знал, что со мной обойдутся так же. Мог бы и наврать чего. Ведь правду об этом убийстве не рассказал! Хотя, Ал и не спрашивал. В принципе, какое ему дело до какого-то убийства? Или… Или он лучше Бычка знал все подробности? Ну-ну, не поверю, что это он с одной из своих ведьм из автоматов. Не его стихия. Нет, ему заказали Бычка и бусы. Или только бусы, а Бычек - в награду. Заказчик говорил на русском. И он на русском шпарил без акцента. Только голосом таким гортанным, как у горцев. А записи на флэшке - арабской вязью. Не знаю…

Размышления прервал звонок с вопросом женским голосом, не скучно ли мне одному. Ответил, что у меня другая ориентация. Достали! Во всех гостиницах областного уровня одно и тоже - откровенное предложение платных сексуальных услуг. Вот так пока отбиваюсь. Но придет, придет пора - нарвусь и на такой сервис. Что, в ресторан спустится, что ли? Нет, после увиденного есть не хотелось вообще. А вот врезать чего-нибудь… Не зря, не зря Бычек сказал, что я увлекаюсь спиртным. Все, хватит! Не крепче пива. Коридорная, очень похожая на ведьму Тоньку, мой заказ выполнила быстро и деньги приняла также, как и та, хищно улыбаясь. Нет, надо на ночь запираться. А то отхватит что- нибудь. Просто так. Для порядка. Я включил телевизор, завалился в кресло, и пока из ящика выплескивалась рекламная лапша, хорошенько отхлебнул из полторачки. Нужна информация о звонках на сотовик и с него. Вот что интересно. Один раз во время танца Эльвире звонили. И один раз - в подъезде. Оба раза она не отвечала. Ну, в самый неподходящий момент звонки были. Брюнетка Тоня следила откуда-то из темноты, но ей зачем звонить? А потом после танца моя "натуральная блондинка" ходила освежиться. Звонила? Значит разница минут десять - пятнадцать, да? Вот они, эти звонки. И один номер. И вечером один набранный тоже - ее. Установить, кто. А этот звонок - старшего родственничка. Когда до этого? Угу… Вообще-то надо по всем номерам установить владельца? Сколько это будет стоить? Неважно. Деньги есть. Деньги. Через неделю надо с бусами решать. Ну ладно, столичные дела по боку. Что здесь? Суд. Ай, да не ври себе. Недалеко отсюда девчушка, взгляд которой ты опять хочешь видеть, правда? Что суд? Чем я помогу этим ребятам сейчас на суде? Хорошо бы узнать, конечно, где и у кого добывал сведения почивший в бозе частный детектив. Но лучше бы… Послушай, а почему с такой готовностью сдавал меня Бычек? Только от слабости тела и духа? Или уводил от чего-то более важного? Чего? Ну, своего архива, например. Ну должен, должен он быть. Где? Именно этого он и боялся - вопроса " где документы"? Или "где тайник". Уводил, старый лис, дурных псин от главной норы. И увел- таки. Вот и мне надо бы подумать, где. Конечно, где-то у него под боком. Но и под надежной охраной. Ведь уезжает же. Ну, в доме, наверняка, нет. Эти псы бы вынюхали. Псы? Ну, конечно! Как он сказал тогда? "Единственный неподкупный страж". Альба. Когда хозяина нет она - хозяйка всего двора. соседи, говорил, только еду пропихивали через специально сконструированный лючок в калитке. Когда гости - овчарка в вольере. В общем - вольер. Что там? - подключил я свою память. Ну что- что? Будка здоровенная такая и… кирпичный… сарайчик? Курятник? В рост человека. Там. Ну, наверняка, там. Надо как- нибудь влезть. И побыстрее, пока Чума не допетрил. Ну, он всего не знает, может, думает, что эти сволочи все-же документы выпытали. А новостей все еще никаких. Мертвый сезон. И реклама, реклама, реклама. Аи переключаться уже и лень. Особенно так приложившись - уже меньше трети осталось. Чего же я так устал, а? Или после перелета все- же разморило? А сожрал что? Этак вдруг… Я все же успел добежать, зажимая рот, до унитаза. Да что же это такое? Рвало долго и тяжело. Пивом. А потом пришлось забираться под душ - все тело покрылось липким потом с запахом какого-то лекарства. Или не лекарства. Но все равно чего-то гадкого. В комнату я вернулся уже почти нормальный. Озадаченно понюхал пиво. Вспомнил улыбку коридорной.

Ладно. Посмотрим. Запихнув сумку с вещами в шкаф, я выключил свет и, не раздеваясь, улегся поперек кровати. Приманим этих шалунишек.

Глава 12

" Шалунишки" не появлялись довольно долго - осторожничали. Я начал дремать. И пригрезилось, что сижу я на камне, опустив ноги в воду. А ноги не свои, волосатые, а гладенькие, стройненькие, девичьи. И вода не какая-нибудь, а морская, плещется о камень. Звезды в ней отражаются. Ветерок солоноватый шевелит мои длинные волосы. Щекотно. Хихикаю. А отец тихо шипит откуда-то: " Тихо, сынок. Потерпи. Будь посерьезнее. Они наверняка придут". Да я сам знаю, что придут. Но непривычно по первому разу. Ага. Вон и фары. Два мотоцикла, как и раньше на других пляжах. Они? Молодец па, так вычислить! Да, они. Останавливаются рядом, у самой воды. Без сантиментов, без экивоков. Фонарь в лицо. Нож к горлу: "Молчать, сучка!" Они? Еще секундочку терпения. Валят на песок. Все! Они! И я вскакиваю на ноги уже в своем обличье. И отец из воды - во всей красе. Только один, самый продвинутый попытался отмахнуться ножом. С него и начнем…

Свою засаду я проспал до самого утра. Проснулся от заглядывающего в окно солнца. Блин, не поздно ли? Все-таки забот сегодня… А чего это я… Черт! Черт, черт, черт! Что это?

Оказалось, что я спал на прикроватном коврике, а на моей кровати лежали три незнакомца с неестественно бледными, нет, вообще белыми лицами. Ну, и это не так страшно. Но каким ужасом были перекошены эти и без того неприятные фейсы! И, кроме того… Нет, и важнее всего - они были мертвы. Я осторожно приподнял простыню, которой они были укрыты. На одежде - ни кровинки. Ран не видно. Кроме аккуратных четырех дырочек на шее каждого. Это здесь у нас венозная артерия, да? Кто-то прокусил и высосал кровь? Я набросил на несчастных простыню, попятился, затем кинулся в ванную. Нет! Крови не видать. Оскалился. Да ну, бред какой-то. Не моими зубами. Подкинули? Зачем? Опять повязать? Но с такими ранами? Не, не знаю, но надо рвать когти. Прислушался. Тихо. Выжидают? Но чего ждать-то? Ладно. Посмотрим, кто такие. Я опять приоткрыл тела. Нет, никогда не видел. Что в карманах? У одного - паспорт, водительское удостоверение, документы на машину. У одного…ого! Фальшивое, но добротно сделанное удостоверение сотрудника все еще весьма уважаемого органа. У всех троих весьма внушительные тесаки. А так… Ладно, по личности - позже. Сотовики у всех. Забрать. Свои вещички. Этих - укроем. Все. Теперь кое что уточним у лукавой коридорной и - сматываемся.

- Но я… я… честное слово… ничего…

- Девушка, мне некогда. Но если хочешь, мы сейчас вызовем милицию. Там на дне еще осталось. И пальчики твои на бутылке. И дружки твои кое-что уже рассказали, - блефовал я. - Не хочешь неприятностей, - быстро все выкладывай. И как на духу. Ну?

- Они… Старший… Сказал, что если будешь что заказывать, сначала ему передать. Что вы - наркокурьер и вас надо растрясти. Дал пять сотен евро.

- Дешево свою и чужую жизнь ценишь, а?

- Но я… Ай…

- Слушай теперь. Ты ничего не знаешь. Я там повесил табличку: " Не беспокоить". Сдаешь смену… скоро? Тем более. И ничего не знаешь. Ничего не видела. При любом раскладе. Меня тоже. Ни когда пришел, ни когда ушел. Возможно такое?

- Бывает. Но когда постоялец сдает номер.

- Я не сдавал. Все. Поняла?

- А они?

- Они тоже будут молчать. Ручаюсь.

В фойе первого этажа администраторша о чем-то переругивалась с кассиршей и внимания на меня обе не обратили. Тем лучше. Пусть ищут покойного Алика. Но, видимо, засиживаться мне здесь не судьба. В суд не пойду. И вообще, это все - черт знает что! Что это со мной и вокруг меня творится? Не-ет. В райцентр, повидаю Тамару… А зачем, собственно? Зачем… Гм… зачем… Может, уже успокоилась и расскажет, чего она так испугалась. А! Может, просто увидеть. Не знаю. Давай шеф, жми.

Дверь мне открыл хозяин. Отец Тамары то бишь.

- Здравствуй - здравствуй, непризнанный гений, заходи, - протянул он мне руку. Мама! (это он жене), наш пропавший Лист объявился!

- Почему лист? - улыбнулся я в ответ на искреннюю улыбку маэстро.

- Ну, как же! Так мог исполнять собственный произведения только лист. Знаете: " Быстро, быстро, еще быстрее, быстро, как только можно, и на следующей странице "Еще быстрее". А у нас, вот, чудо случилось. Вы не представляете, какое это счастье, вновь видеть все это - он широко развел руками. - Только, - понизил он голос, - моей теперь тяжело. Это как предательство какое получилось. Нет, за меня она рада, но все-таки… Пройдемте к ней.

И действительно, Феофиловна за это время резко сдала. Сидела грустная такая, неподвижная, ушедшая, или точнее, оставшаяся одна в этой тьме. Правда, когда мы вошли в комнату, встала, улыбнулась, протянула руку. И знаете, так ее жаль стало, что не смог я изобразить какое-то рукопожатие, поднес ее к губам, поцеловал. Оценила, покрылась легеньким румянцем, даже улыбнулась уже по-другому.

- Присаживайтесь, сейчас обедать будем, вот-вот Тамара придет. А пока… все-таки большая просьба. Я тут по памяти кое-что восстановил из вашего… репертуара. Знаете, один отрывок… Он выпадает из общей канвы. И я не пойму, откуда. Вот это - он потянулся за нотами и подал мне исписанные листы. Ну, признайтесь, не томите!

- Я вот это играл? - изумился я.

- Не томите, Виталий. Как я мог такое пропустить? У кого?

- Да честное слово, не знаю. Так, навеяло.

- Навеяло? Вам? Вот просто так? Ну, Виталий, вы… вы… просто гений! Да-да, и не смущайтесь!

Звонок в дверь прервал, к моему облегчению, эти восхваления.

- Томка. По звонку слышу. Она вечно торопится, нет терпения ключи из сумки доставать, - объяснил хозяин, направляясь в коридор.

- Вы только… осторожно, пожалуйста, - прошептала слепая. - Она только-только в себя приходить стала.

Слышно было, как что-то шепчет девушке отец. Ну, слава Богу, не сбежала, не забилась в истерике. Но в комнату предварительно заглянула, а вошла, словно здесь сидела здоровенная бешенная псина.

- Здравствуйте, - почти прошептала она.

Боже, как она съехала за эти дни. Лицо - одни глазищи. Но какие! И все. Ничего другого я уже не замечал.

- Здравствуй, - почему-то таким же сдавленным шепотом произнес и я.

- Мы тут говорили о музыке, - взял инициативу в свои руки отец. - И знаешь, Том, оказывается, это он сам. Это - вновь потряс маэстро исписанными листами - он сам написал! Он просто велик, твой знакомый. И, наверняка, очень добр. Злой человек такого не напишет.

- Злой человек - нет, - странно вздохнула девушка.

- Вот и лады. Сейчас пойдем обедать.

- Мы не хотим обедать. Мы прогуляемся, - покачала головой Тамара.

- Ну что же ты за гостя…

- Я знаю. Правда, Виталий?

Что я должен был сказать? Тем более, что есть мне действительно, не хотелось.

- Но вы обязательно потом приходите. Не пропадайте! - это маэстро мне уже вдогонку.

- Далеко не пойдем. Вот здесь, на солнышке, - предложила Тамара и не спрашивая моего мнения устроилась на скамейке возле своего же подъезда. - Ну?

- Не понял?

- Зачем приехал? Что ты от меня хочешь?

- От тебя? Хочу?

- Ничего не хочешь? Просто так заглянул?

- Но, Том, я… но я же люблю тебя.

- Ты? Любишь? - девушка изумленно округлила и без того огромные глаза.

- А что тут удивительного?

- Ты?! Можешь?! Любить?!

- Но… но я не понимаю…

" Господи! Она что, узнала про Лисичку? Или про…", - пронеслось в голове самое банальное.

- Все ты понимаешь. И я не дурочка. Видела…

- Что? Да что же видела?

Девушка вздрогнула, потом взяла себя в руки.

- Тамара! Ради Бога! Беги сюда! С мамой плохо! - прервал маэстро с балкона на самом интригующем месте выяснение наших отношений.

Одним махом, словно из катапульты, Тома пронеслась по лестнице и оказалась в квартире. Даже я приотстал, хотя ноги-то у меня подлиннее - через три ступеньки пер.

- Вот… Скорую я вызвал… - лепетал Тамарин предок, удерживая бьющуюся в конвульсиях женщину.

- Он… маму… трогал? - прошипела девушка.

- Виталий? Нет… Только руку поцеловал… А что? - растерялся маэстро.

- Что же ты делаешь, чудовище? Ее-то за что? - начала вдруг трясти меня за ворот рубахи девушка.

- Да я… да ты что?

В это время мама Тамары забилась в еще более сильных судорогах, потом разом обмякла, затихла.

- Умерла? Умерла? - прошелестел музыкант, лихорадочно пытаясь нащупать пульс.

- Га-а-ад! - девушка отпустила меня, но рванулась почему-то не к матери, а на кухню. Я же кинулся к слепой. И совсем она не умерла. И даже наоборот…

- Обернись, тварь! К смерти своей обернись!

Я обернулся, и Тамара вдруг ткнула меня здоровенным ножом в живот. Это было столь неожиданно, что я даже не понял сразу и не почувствовал боли.

- Она же… жи… - пролепетал я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

- Где смерть твоя? Здесь? Или здесь? - уже со всего размаха ударила ножом меня явно обезумевшая девушка. И смерть моя действительно была "где-то здесь", потому, что закружилось, закружилось все у меня перед глазами, а затем взорвалось и разлилось ярко-зеленым пламенем. … Отец внимательно смотрит на меня и грустно качает головой.

- Ты должен запомнить, сын, раз и навсегда, что это - жизнь. Это - борьба. Они злы и свирепы. Они неисправимы. Это - отбросы, брак, может, специально созданный природой для нашей цивилизации.

- Я понимаю, отец. Но… не могу пока. Не могу!

- Без этого ты не станешь и не будешь взрослым.

- А что я буду?

- Не знаю… У нас в роду никогда не было такой… аномалии, но в других семьях… нет, лучше тебе не знать. Лучше попробуем еще раз. Я сам подберу… дичь.

Успокоенный, я засыпаю, а отец ласково гладит меня по лицу…

- Драк, драаак, ну, очнись же! - голос Тамары. Нежный голос и ласковые прикосновения. Я лежу в маленькой комнатке на маленькой кроватке. Такой маленькой, что ноги свисают чуть ли не на половину. Наверняка, Тамарина комнатка и ее же кровать.

- Ну, очнулся! Молодец! Как ты? Не очень больно?

Да за такой взгляд этих глаз я бы, я бы… Эх, жаль, что ничего не болит! Да, действительно ведь ничего не болит! Да что же это? И Тамара с ножом привиделась? Я под одеялом провел рукой по телу. Ничего. В смысле ран.

- Я уже смотрела. Ничего. Заживает как… как…, ну не знаю.

- Смотрела?

- Ну… перевязала было, - ее почему-то передернуло. Ну да, "почему-то". Кишки реально мне выпустила. Кого же от такой картинки не передернет. Но что и как дальше?

- Это папа. Он закричал, что ма жива. И она на крик сказала, что глаза, словно слезами наливаются. Па закричал, что все, как у него. Потом увидел, что с тобой… В общем, когда санитары приехали, они обоих забрали. У па натура тонкая, артистичная. Вот он в обморок и свалился. А я, пока они еще не приехали, тебя сюда затянула. Вот и выхаживаю.

- Не понимаю. Постой, дай въехать. Значит, маму со слезящимися глазами - в "Скорую", папу с обмороком - в "Скорую", а меня со вспоротым пузом - сюда, "выхаживать"? Как эээ кота какого?

- Ну какого там кота? Почему?

- Ну, людей - врачам, а котов - сами выходим?

- Виталь, давай не будем. Тебя - санитарам? Еще одну скорую вызывать потом?

- Загадками говоришь. И вообще - чего воркуешь? Чего не добила? Может, для того и оставила?

- У мамы, как и у отца, восстановилось зрение. И еще - голос. Ты бы послушал!

- Рад за вас всех. И что?

- И отца и матери касался ты. Мы с па вспоминали. В тот вечер ты ее не трогал, как-то при знакомстве обошлись. А отцу руку пожимал. А в этот раз - матери. Значит, это ты?

- Ну, если так, давай тебя поцелую, чтобы мозги немного… А то с ножом!

- Но я думала, ты ее, как Женьку и тех других…

- Я?

- А кто, я что ли? Ты что, совсем меня за дурочку считаешь? И кроме того… ну, видела я, Виталя. Уже два раза видела. Тогда, у скамейки… И ужасно испугалась. Особенно, когда ты меня еще схватил и поволок.

- Понес.

- Угу. Оно, конечно, захватывающе, но я еще не привыкла. Виталь, а ты можешь все время быть вот таким?

- Каким?

- Ну, вот таким. Красивым. Стройным… человеческим, - осторожно погладила меня по лицу девушка. Я перехватил ее руку, поцеловал. Тома немного напряглась, но ладошку оставила у меня на губах. И я начал потихоньку по этой нежной коже красться губами выше, выше, к плечу, к шейке, к щечке, к челочке, к губкам… Здесь девушка затрясла головой и отстранилась.

- А что я не всегда такой? - продолжил я начатую тему.

- Ты сам знаешь.

- Да сам я, - резко вскочил я с койки. И ахнул, вновь укутываясь в одеяло. Я был абсолютно голый!

- А что было делать? Вся одежда в крови и в этой… Ай! - ее опять передернуло. - И вообще, тебе же все равно, правда?

- Что все равно? Почему?

- Но это же все не настоящее?

- Да… да ты что? Как это не настоящее! Еще какое… Откуда ты знаешь, нет, откуда ты такое придумала?

Она обидела меня и озадачила. На что, на протез какой намекает? С чего бы? Если она, когда я лежал без чувств… дурота! Она же не такая! Или… Нет, брежу. Я потер виски и вопросительно уставился на девушку.

- Ну ладно, - вздохнула она. - Хватит. Скоро па приедет. Я его убедила, что ему что-то почудилось. Но я то знаю. Давай на чистоту… Кто ты, драк?

- Дурак???

- Ну, хорошо… Действительно, неблагозвучно. Сократим по- другому. Дрон, а? Пойдет? Так то ты, дрон?

- Загадками говоришь.

- Все. Хватит. Если не веришь, что видела, пойдем к компу. Можешь уже? Тогда вон, возьми, оденься. Это па покупал, - кивнула она на какую-то одежду. Не то маэстро был в хорошем настроении, не то тамара ему подсказала, но все - от белья до майки оказалось "последнего писка".

- Ничего прикид, - обернулась на мое "готово" девушка. - Да и сам… Эх, это бы все - и наяву. Ладно, идем.

Она включила довольно устаревший комьютер и пока он загружался, объяснила.

- Когда ма вдруг очнулась и сказала про глаза, а отец - что симптомы, аналогичные тем, что были у него, я поняла. Как громом ударило. А что и как делать - не знала. Ты уж извини - не знала, как вас, дронов, лечить. А потом и отец на тебя взглянул - вырубился. Ну, я к нему - обморок. Смотрю на тебя - не живой вроде. Тогда я за мобильник - и снимать!

- Подожди. Ты убила человека - и снимать?

- Человека? Да какого человека, в натуре? Ты меня ва-а-аще за дурочку принимаешь? Во! Смотри! " Человек"! Как говорил один, не помню кто: "Матерый человечище".

- Это Ленин про Толстого.

- Ну вот, смотри, Толстой, смотри! и за дурочку меня больше не держи! Вот! Вот! И вот! А как тебе в таком ракурсе? И вот. Так что, хватит мне здесь…

- Постой… Это… что?

- Ты, милый мой дроник, ты! Вон там, на полу. Одежду свою узнаешь?

- Я… да ты что? Ты что? Я???

- Ну, когда ножом тебя ударила, с тебя вся эта… эээ… маскировка сразу и съехала. Показался во всей красе без макияжа и педикюра.

- Ерунда какая-то… Какая-то ерунда…

- Постой! ты куда?

- Я же говорю - ерунда какая-то…

Я вышел из квартиры. Под ногами покачивалась лестничный марш с надписями на стене:"Томка - дура" и "Я тебя люблю!" Давно не красили. судя по надписям - с детства до юности девушки. Опираясь время от времени о перила, я спустился вниз и побрел куда-то, пытаясь собраться с мыслями. Но ведь ерунда какая-то! Повторяя этот рефрен, я добрел до той самой скамейки - подальше от всех, плюхнулся на нее. Поискал по карманам сигареты. Как же, в новой одежде! Да нет, вот же! Переложила из моей. Моей! Да, та жуткая тварь лежала в моей одежде. Оскалив пасть с острыми клыками. А из распоротой рубахи текло что- то зеленое. Зеленое? Вон, тогда на этой же скамейке оставалась какая-то зеленая пена. Но нет, все равно ерунда! Но не я это, не я! Бред! Или сон? Это где я уснул до всего этого? Ага, в гостинице. И это все снится от того пойла, которым меня приветила коридорная. А те дырки на шеях у ночных гостей вполне могли бы теми зубками, что на фото… Бред! Да бред же! А память услужливо показывала мне фотографии монстра во всех ракурсах. Тогда ясно, чего те наркоты здесь повырубались. Но тогда понятно, почему и в камере… И почему следак рехнулся. Все объясняется. Объясняется? Ну не хрена себе - объясненьице! А что, лапу помнишь, тогда, когда Эльвиру пытался развязать? Я посмотрел на обуглившийся фильтр. Закурил следующую. Значит… Значит, при… да, при опасности я превращаюсь в какого-то монстра? "В какого-то"! Мягко сказано. А потом, когда опасность миновала или там, разборка окончена - опять в свой облик? Такое объяснение немного успокоило. И Тамара подошла. Девушка села рядом. Заглянула в глаза. Осторожно погладила по щеке.

- Но ты же добрый дроник, правда? Ты моих па и ма исцелил. Это ведь ты, правда?

- Не знаю, Том. Если честно, то и не думал даже. Только пожалел.

- Видишь, только пожалел, а они уже и прозрели. Па звонил, маму скоро выпишут. Спасибо дроник.

- Что ты такое выдумала? - перехватил я ее руку. - Что за "дроник"?

- Но ты же…

- Я человек! Запомни, человек!

- Хорошо- хорошо, " человек". Отпусти. Больно!

- Извини, ради Бога. Но пойми…

- Послушай… Виталя, но я же все знаю. Зачем дальше комедию ломать?

- Но я не знаю. Понимаешь? Веришь? Не знаю! Мистификация? Но тебе зачем? И… некоторые события… Но я - человек! Даже если все это… Но… это - какие-то новые защитные функции устрашения, а?

- Ага! Лежал, помирал и устрашал.

- Но не умер же! Может, и устрашал, чтобы никто не подошел и не добил?

- Если бы я не перевязала и твою зеленую кровушку не остановила. еще неизвестно, чем бы все кончилось.

- Ты его… меня… перевязывала?

- Но ты же добрый дрон. Знаешь, взгляд остался такой- же. Вот как и сейчас - несчастный-разнесчастный… Не проходит твоя теория устрашения. Хотя, когда меня домой нес отсюда - да… "устрашил". Зубки-то ого-го. И потом… что, дроны их не чистят? Запашок, извини, - поморщилась девушка.

- У нас нет обоняния.

- Но при встречах со мной придется… Что?!!! Что ты сказал?!!! У вас?!!!

Я сам взвился со скамейки и ошалело уставился на нее.

- Ну вот, проболтался, дрон. Или драк? Ну! Теперь садись назад, чудовище, и рассказывай правду. А то сейчас уйду. Навсегда. Добуду где- нибудь огнемет и буду тебя им отваживать. Ну!

- Да не знаю даже, откуда это вырвалось! Нет, ну честное слово… Мне… ну сядь, пожалуйста. Мне действительно, возвращалась какая-то другая память. Другой отец. Какие-то события, которых не было. И я сам не такой. Но человек, человек, понимаешь? А не дракон. " Драк" и "дрон" - от этого слова, да?

- А тебе какое больше нравится?

- Больше всего мне нравится "Виталий". И знаешь, все как-то нахлынуло, когда тебя увидел. Твой взгляд. И все эти таланты… нет, не все. Некоторое раньше прорезалось. Память там, музыка… А вот это… Может, тогда, в драке первый раз, когда еще курсантом был? Не знаю. А вот недавно, когда в камере сидел и меня хотели… избить, тогда - наверняка. И когда следак сказал, что отец умер… Но до этого, вот здесь, на скамейке. А из воспоминаний…

- Подожди… После этого… ну, после того, как мы здесь… то есть, как ты уехал, ты что, в тюрьме сидел?

- В изоляторе.

- Но за что?

- Да там, думали, что я двести тысяч баксов спер. А на кой они мне? В общем суд оправдал.

- И тебя там уголовники избивали? И у тебя за это время еще и отец умер? Виталик, бедный…

Девушка обняла меня, прижалась щечкой к моей щетине. Наверное, укололась. Или, вероятнее всего, вновь вспомнила. Отодвинулась. Я же прервал свою исповедь. Лучше самому разобраться. У Томы каким-то нежным мотивчиком проявился сотовик.

- Да. Сейчас будем.

- Пойдем. Па приехал.

- Зачем мне теперь?

- Да ты что?

- Будем играться в красавицу и чудовище? Ты лучше мои шмотки вынеси. А я здесь подожду.

- Пойдем. Па ничего такого не знает. Нет, он знает, что ты их как-то исцелил. Вот и все. Ты чего боишься? Пойдем. Посидим. Пообедаем. А там - как хочешь. Не нужна чудовищу красавица… или нужна не такая - тебе виднее.

Обед прошел очень мило. Помолодевший от счастья маэстро рассказывал о потрясении врачей, об ощущениях жены, о том, какой у нее сейчас голос. Он даже попытался его нам продемонстрировать. Тамара, оказывается, еще и кулинарией увлекалась. Во всяком случае украинский борщ, да еще с пампушками, удался на славу. А еще хозяин открыл какое-то древнее шампанское, которое хранил "на особый"на особый случай". И тост он поднял за "неведомого кудесника". И даже Тамаре разрешил пригубить. И все было хорошо, пока в перерыве между блюдами мы не вышли покурить на балкон, а Тома не включила на кухне телевизор.

- Вы мне все-таки скажите…, - набрался отваги для главного вопроса маэстро.

- Виталий! Иди сюда! - срывающимся голосом позвала меня Тамара.

Глава 13

- Вон, смотри, - кивнула девушка на экран маленького телевизора. Там шли региональные новости. Впрочем, такой сюжет не был бы проходным и на центральных каналах. Три трупа в гостинице в областном центре. Без признаков насилия. Только и всего - перегрызено горло у каждого ( (вранье! аккуратные дырочки на артериях) и полное отсутствие крови. Разыскивается некий Яндыбаев Алик. И даже его фотография. Та самая. С паспорта, что в гостинице остался.

- Ты? - глухо спросила Тома.

- Да нет, ты же видишь - не я это.

- Ты… кровь…? - она явно подавила тошноту.

- Я не знаю. Я не видел. Я очнулся, когда уже все… Они хотели…

- Уходи.

- Тома, но я…

- Уходи! Вон в сумке все твое шмотье! Господи, а я еще с ним целовалась! - девушка рванулась в туалет.

Когда я выходил, встретился взглядом с маэстро. В огромных черных его зрачках плескался ужас. Слышал и видел. И вспомнил. Да, вот такой был у вас в доме " неведомый кудесник"! Да ну вас! Я озлобленно хлопнул дверью и вновь, но теперь уже довольно быстро спустился по лестнице. Как будто я специально! Это я что, еще и вампирюга какой? нет, чтобы разораться по-человечески, так сразу - "убирайся!". Сразу " Я с ним еще и целовалась"! Подумаешь, подвиг совершила! Нет, это все, как говорил покойный Бычек- пыль. Надо разобраться. Надо залечь и разобраться. Все остальные дела и делишки - побоку. Вот что… Надо сбыть бусы, смотать куда-нибудь на моря и в спокойной праздной… Праздной? Откуда эти уроды узнали, что я в той гостинице? Или это уже другая шобла? Надо посмотреть номера в мобилах. Что? Билет? Какой билет, девушка? На электричку? Только на балет. Штраф? Конечно - конечно. Хватит? И вам счастливого пути. Это я вынырнул из раздумий в электричке. Ну, здесь - сразу в аэропорт и деру, деру. А то растрясут коридорную и администраторшу… А растрясут же! И тогда могут… ну, не могут, но вероятность есть, что вычислят. Все. Сбываю бусы - в какую Ниццу. Или, в Испанию. Может, какие воспоминания навеет. Человеческие воспоминания! Человеческие! А тот сон, в засаде? Но это сон! Мало ли что? Нет, не отвлекаться, не сейчас. Я обещал бусы когда? Через недельку? Ладно. Заявлюсь сегодня, предупрежу, пусть валюту готовит. Да и вообще с ценой хорошо бы определиться. И со счетом в банке - не наличкой же тягать с собой… И, может, немного с Бычком успокоились? Или дать Чуме им флэшку? В обмен на возможность заглянуть в пристройку и собачке? Стереть там, где про меня, и - пусть ищут. Нет - и пусть связывают. И номера сотовиков - в туже цепочку…

В общем я гнал от себя самые страшные вопросы. Гнал в аэропорту, любуясь вонзающимися в небо лайнерами, гнал в самолете, любуясь небом, облаками и стюардессами, гнал вплоть до указанного в визитке адреса картежника - антиквара. Да, фирма солидная. Даже со швейцаром. Только вот название другое. Странно. Ну да ладно. Поспрашаем.

Насчет платного интервью щвейцар оказался не против. Да, о такой фирме знает. Но эти ребята приезжают редко. Очень редко. Вообще один толоко раз и на три дня. Арендовали офис. Чем занимались, он не знает. Да ему и до лампочки. Что у той вывески стоять, что у этой. Хочешь что узнать поподробнее - милости прошу завтра с утра. Как это откуда он знает? Сегодня после работы вывеску менять-то ему и поручено. Значит, завтра с утра приедут. Да нет, вроде не жируют. Тачки так, средненькие. Персонал? Босс, зам, да секретарша. Ну, еще пара мордоворотов приходила. Не то телохранители, не то вышибалы какие. Да не за что. тебе спасибо, щедрая душа.

А ведь странно, правда? Снимал такую громадину на три дня, чтобы продуться в карты? А сейчас опять? А адрес в визитке? И этот пройдоха сможет отвалить мне состояние? Кстати, а сколько вообще-то? Ну, блин, мозги! Раньше не мог поинтересоваться? Я зашел в ближайшее интернет - кафе, начал поиск. Сенсация была задавненная, но я нашел. Бусы с серьгами исчезли из хранилища одного из знаменитейших музеев. Уже без малого пятьдесят лет. Да-а, стоимость еще та. И 25% вознаграждения составляет очень заманчивую сумму. И еще что-то недосказанное. Что - то мрачное, связанное с их похищением. Но только намеками. Типа "кровавого следа". Тогда понятно. По всей вероятности, они попали на более низкий уровень оборота, где об истинной стоимости, как исторической ценности, не знали. Редко, но бывает. Вот, к примеру, этот перстень, да? Выиграл я его в карты. Я меня потом грохнули и этот же перстень - на кон, но в компании попроще. Или вообще фартовый добытчик своей эээ марухе, да? эти бусы подарил. Всяк может быть. А как мой покупатель насчет надежности и кредитоспособности? С учетом периодических наскоков в северную столицу? Да-а, слабовато как-то. Неубедительно. Пару рекламок. И те - свежеиспеченные. И адрес только этот, указанный и на визитке. Мило. Очень-очень мило. Пустышка? И предназначенная только для меня пустышка. Западня. Приволоку бусы, а меня… Нет, но неужели я в их глазах такой недоносок? Так топорно работают! Или просто торопятся? И кто они, в конце концов? Ладно, у них еще двое суток сладких надежд. А мне пока надо вытащить информацию с сотовиков.

Конституционная тайна телефонных сообщений была оценена в пять тысяч евро. Нехило, но сторговались на тех же пяти тысячах, только зеленых. И через два часа в уютной кафэшке состоялся обмен. У меня в руках оказалась пухлая папка с распечатками соединений всех интересующих меня абонентов. И данные об абонентах тоже.

- А вот здесь, - усмехнулся продажный хранитель телефонных тайн, доставая флэшку, - прослушка и распечатка переговоров некоторых из наших клиентов.

- Сколько?

- Два раза по столько. Очень интересная информация и большой риск. Некоторое время кое-кого из них прослушивали некоторые ведомства. Если узнают об утечке… Хоть и из столичной базы скачано, но могут докопаться.

- Но я должен посмотреть.

- Нет.

- Тогда - столько же. Все- таки кот в мешке.

- Торг здесь неуместен.

- Ладно.

Целенькая пачка перекочевала из рук в руки и мы расстались. Вот так. Кто обладает информацией, тот обладает… ну, если не властью, то деньгами - наверняка. Теперь это все надо изучить и проанализировать. Все! Еду назад. Здесь мне делать нечего. Или немного пошутить с засадой? Не. Пусть посидят. Я за эти двое суток много чего должен сделать. Пускай не мешают. Поездом не поеду. Долго. Опять в аэропорт.

В столице я вновь направился к Лариске. Не потому, что тянуло, но…

- Но Ларис, мне надо позаниматься с компом. Я, честное слово, ничего другого… Мне просто негде…

- Как это "негде"?

- А ты что, не знаешь? У меня мачеха, вот, зимой за подснежниками послала…

- Ты что городишь?

- Ну, насчет двенадцати месяцев, горожу, а про мачеху, что, не слышала?

- Слышала, но…

- Отец ей все отписал. Так что… А в гостиницу… ну, есть некоторые проблемы.

- Все с тем же… арестом?

- Да нет. Но неважно. Так как? Откроешь?

Вероятно, после того моего визита на двери появилась цепочка. Лариска еще секунду подумала, потом сняла ее.

- Проходи. Только - до вечера. Я сейчас одна, а если узнает Олежка, что ты… здесь… ему не понравится.

- Ого! Олежка! Далеко зашло?

- Угу.

- Дальше, чем у нас?

- Угу.

- Но Лорка, так быстро? Мы же с тобой…

- Виталик, я тебя умоляю. Ты зачем пришел?

- Да, конечно. Но все таки…

- Если " все-таки", то забудь про "мы с тобой". И запомни другое. Женщине надо замуж. За муж! За мужа. Женщине надо рожать растить и воспитывать детей. Все остальное - производное, направленное только на более успешное выполнение первой функции. Во всяком случае не должно препятствовать ей.

- Во как! Круто. Это тебе Олежка твой насвистел?

- Да нет. Сама додумалась. И мама кое-что подсказала. Приходит время, и каждая женщина это сначала чувствует, а потом понимает. Для некоторых оно приходит слишком поздно.

- Ну, значит тебе повезло. Еще нарожаешь. Но я не понимаю! Вот я, к примеру, чем не годился для этих… эээ…

- Все. Иди к компу. Я же сказала все это - за мужем. А из тебя какой муж? Шлендра.

- Но я бы со временем…

- Все. Иди занимайся. "Со временем". У меня свадьба через два месяца.

- Пригласишь?

- Нет.

- Но я, все-таки…

- Еще слово - выгоню.

Вскоре мне стало ясно, с кем я связался. Или - во что вляпался. К драгоценностям тянули щупальца два спрута. Причем для одного, который организовал приманку, все- это так, эпизод, одно из направлений. Для другого, ярким представителем которого был Алик, - одно из основных средств становления. Новый клон. Из крысиных королей. Судя по прослушке, первыми, ну, скажем, авторитетами, лениво интересуются органы. Так, из чистого альтруизма. Типа: "Что там ребятушки поделывают?" У вторых… у вторых был очень интересный звонок. Пересечение с первыми. Нет, не Алик. Эльвира. Вот тебе и простушка. Надо все же ее отыскать. Надо? Надо сдать бусы, получить свою законную долю и лечь на дно. Когда узнают, что ценности возвращены - успокоятся. Может, подумают о мести, а может, и нет. В конце концов я у них ничего не крал. Или скинуть их этим… авторитетам. Пусть потом дальше грызутся. А мне некогда. Свои проблемы. Свои… Я вспомнил код Тамариного компа, прокрался, вновь открыл страшные фоторгафии. Вырубил. Подошел к зеркалу, долго рассматривал свое отражение. Скинул рубашку, брюки. Повернулся так и этак. Ну, человек, как человек. Человек же! Мистификация? Тамарка? Зачем? И потом, я же помню кое-что. И вот эти отметины. Слишком быстро заживает. Или, вот мизинец. Его же отрезали, да? Но вот он. А лапу трехпалую помнишь? Нет, раздвоение, даже, если кое- что другое припомнить - растроение личности, это симптомчик. Я все же сошел с ума.

- Ты с ума сошел! - ворвалась в комнату Тамара. - Долго думал? Придет Олег, что скажет?

- Знаешь, мне как-то глубоко до…гм… мне все равно, что он скажет.

- Мне, мне не все равно, что он скажет, и что подумает! Господи… А это у тебя откуда? Когда? - она показала на два довольно еще заметных шрама, - быстро заживающие следы Тамариного ножа на животе. - И вот, - она озабоченно провела пальчиком по шраму напротив сердца.

А! - отмахнулся я. - Одна взбаломошная малолетка искала, где во мне смерть прячется.

- Но… но раньше у тебя ничего такого не было!

- Раньше и у тебя много чего не было, - я вдруг притянул ее к себе. Девушка напряглась, явно собираясь оказать активное сопротивление, потом передумала, расслабилась, осталась в моих объятиях.

- У тебя этого не было, - прошептала она. - Я ведь тебя… знаю… видела…

Потом я курил в кресле, а Тамара лежала на той самой шкуре белого медведя, прикрывшись когда-то подаренным мною халатиком.

- Придет Олег, что скажет? - повторил я заданный ею вопрос.

- Мне это глубоко до…гм… все равно, - повторила она мой ответ. И потом, он не придет сегодня. И завтра - тоже. Дела служебные. Переводят на электронные носители книги из институтского фонда. Срочно и сверхсрочно. Круглосуточно.

- Значит, ты волну гнала?

- Немного. Я боялась… этого. Я… я не хотела этого! Но вот видишь… Судьба. Я все таки… я все таки люблю тебя. И… и все это должно было… именно с тобой.

Он вскочила, подбежала к креслу, устроилась у меня на коленях, заглянула в глаза.

- Теперь ты меня простишь?

- За что?

- За все. Я ведь… с… Олегом уже… месяц назад заявление подала, - выдавила она.

- Ну, с учетом, что испытательный срок три месяца, я и так догадался.

- Ты тогда… И вот это тоже…,- она вновь провела пальцем по шраму. - А я в это время… подло да?

- Конечно, могли бы и потерпеть.

- Нет! Я просто знала. Если ты вернешься, то я просто…ну, просто не смогу с Олегом… я же люблю тебя, люблю! Давай сейчас его наберем и скажем, что…

- Лорка, подожди. Ты послушай…

- Я ему просто скажу, чтобы забыл - и все. И никаких объяснений.

- Я же прошу, послушай.

- Да, милый?

Ну вот, "милый". Это сейчас "милый", а ночью этого миляга припадет к этой шейке и высосет всю кровь. Да нет. Ерунда. Там - точно не я.

- Ну, я слушаю.

- Я сейчас в такую историю вляпался… Между молотом и наковальней.

- Это с тем арестом?

- Да нет. Это - две банды за одной цацкой гоняются. А цацка - у меня.

- И за это тебя - вот так.

- Да нет. Это - действительно малолетка. Она подумала, что я драк и угробил ее маму.

- Какой еще драк?

- Ну, дракон. Оборотень.

- Виталий, ты что городишь? Это на тебя так секс действует?

- Ай, не шути. При чем здесь секс? Никакого секса не было. И быть не могло. Она сразу ножом в живот. Дважды. А потом - вот сюда. Но знаешь… Что-то есть. Не могу объяснить. Но пару раз чувствовал…

- Да, что-то драконье в тебе действительно есть. Я тоже почувствовала. Иди ко мне, дракон. Потом разберемся вместе.

"Потом разбираться вместе" не пришлось. Лариска, крепко меня обняв, шептала, что она счастлива, что все стало на свои места, что она любила и любит одного меня, что всю жизнь бы мучилась с нелюбимым человеком, что просо затмение какое-то было, что… она, улыбаясь, уснула на полуслове. Я очень осторожно выскользнул из восхитительных объятий, пошел на кухоньку, закурил, привычно стряхивая пепел в маленькую сувенирную пепельницу в виде старинной галоши. В ней сейчас лежал одинокий окурок какой-то дешевки, и по сердцу сквозанула ревность. Другой вот так же сидел и курил здесь, вот на этом самом месте. " На этом самом". Эту квартирку в свое время купили Лариске, но зарегистрировали не ее бабушку ее же старики. Меня они на дух не переносили и на новость о нашей планируемой свадьбе сообщили, что, увы, бабуленция совсем слабенькая, и ее перевезут сюда. Так что… сам, Виталий, понимаешь, жить вам здесь не придется. Интересно, а этому Олегу они как, тоже про старушку намекнули? Или они будут жить здесь, готовить на нашей плите, валяться на нашей шкуре белого медведя, вечерами в обнимку выходить на балкон, а когда Лариса уснет, этот препод будет, вот так, развалившись, покуривать и попивать пивко из холодильника? Благо, кухня маленькая, далеко тянуться не надо. Вот так ррраз! Да ты глянь! И пиво на месте! То есть удобства он оценил. погодь, он еще не все оценил, еще многое впереди. Но постой. Нет, не пиво постой открывать. В мыслях постой. Почему такое эээ сослагательное наклонение. "Будет", "оценит". Лорка же сказала, что с ним порвет. И… что? Мы поженимся? Хм… А почему нет?

Глава 14

Двенадцать ступенек узкой винтовой лестницы заканчивались массивной, словно от несгораемого шкафа, металлической дверью, сейчас приоткрытой. Меня уже ждали. Два шкафа, только живых стали по бокам, один задышал сзади в затылок, еще один быстро и профессионально обыскал.

- Чисто.

- Милости просим. Присаживайтесь.

Я присел и осмотрелся. Какой-то подпольный ночной клуб? Довольно обширное помещение. Освещено сейчас тускло. Но судя по количеству выключенных ламп, здесь может быть и довольно светло. Классический игорный притончик. Стол с рулеткой. Вон там - игорные столики. Бар, за стойкой которого я сейчас устроился. С той стороны - бугай в прикиде бармена. Интересно, а сдачу он дает? Судя по всему до десяти он считает с трудом. Рядом, возле меня устроились встретившие меня мордовороты.

- Одну минуту. Мы полюбопытствуем. И вам полезно.

Все они таращились на монитор, где злые, явно уставшие от ночной смены менты выслушивали бармена в верхнего этажа.

- Ушел. Через черный ход ушел. Вон, через кухню. Этот? Да нет, этот с полуночи. Уже сюда пришел никакой. А что делать? Вас вызывать? Других дел у вас нет?

Двое из наряда подошли к столику, подняли за длинные волосы спящего.

- Этот?

- Да нет, - появился в кадре таксист. - Тот поаккуратнее был. Не такой патлатый. И вообще - не он.

- Что-то ты темнишь, мужик, - отпустил голову пьяницы старлей.

- Да нет… Я же…

- То сигнал тревоги подаешь, то якобы во Внуково везешь, то здесь оставил.

- Да оставил же! Вот, он же подтверждает!

- Ну, смотри. А этого - забираем. Что-то не нравится он мне.

- Я же говорю, он…

- Закрываемся. Едешь с нами. Торговля спиртным в не установленное время.

- Но… но он же пришел уже таким. То есть, здесь его только развезло. У меня не пил! У меня все под замком и опечатано! Все задокументировано! Пойдемте, покажу!

Осветился монитор соседней комнатки - явно складской со спиртными напитками.

- Ну, и где же документы? - все также хмуро поинтересовался старлей.

- Вот! - со смешком протянул несколько купюр лукавый бармен.

- А им? Им что я скажу? - кивнул мент в сторону оставшихся.

- Вот это, - со вздохом протянул взяткодатель еще одну, по-моему, мою, купюру.

- Ладно. Самопал? - продолжая хмурится, поинтересовался страж порядка, кивая на ящик с коньяком.

- Да нет же! Настоящий. Вот, возьмите. Убедитесь.

- Каждому.

- Понял! - уже складывал в пакет три бутылки коньяка бармен.

- Ладно. Порядок, - процедил сквозь зубы старлей.

- И просьбишка у меня… Не говорите, что этого пьяницу вы из нашего бара. Плохая реклама. У нас самые лучшая кухня, натуральные вина… кстати возьмите, чисто символически, оцените, - он быстро упаковал еще один пакет с вином. - А тут такое…

- Сделаем. Пошли.

Наряд выволок пьяницу, разрешили таксисту быть свободным, и верхний бар опустел.

Сидевшие рядом со мной зрители смотрели на все это с брезгливыми улыбками, как, наверное, смотрят взрослые мужики на порнуху. И интересно и гадко.

- Поделится? - поинтересовался здешний бармен у своих сотоварищей.

- И к бабке не ходи. Они все видели и все поняли. Чтобы повязать - непременно поделится. Так что Санину "просьбишку" уважат.

- Ну вот… сэр. Чего желаете? - обратился бармен ко мне.

- Вообще-то я желал только посидеть часок и заказал кофе с коньяком.

- Все это сейчас устроим. А менты чего от вас хотели, если не секрет?

- Таксист не хотел везти. Немного попугал. А он, оказывается…

- Да-а, водилы теперь ох, какие пугливые стали. Вот, пожалуйста, - он пододвинул мне рюмку коньяку. - А кофе чуть попозже.

- Вообще-то мне на самолет…

- За штурвал? Ну, а в других случаях рюмашка коньяку перед полетом не повредит.

Наверное, он был прав. Насчет "перед полетом". А здесь повредила. Я еще успел увидеть, как верхний бармен Саня опустил железную штору на двери бара, обменяться фразами насчет его ловкости, а когда тот вошел к нам, все поплыло, поплыло у меня перед глазами.

Очнувшись, я, прежде всего, увидел склонившуюся надо мной улыбающуюся физиономию… врача? Да, наверняка. В белом халате и белом как он у них? Ну, колпак такой.

- Замечательно, молодой человек! С добрым утром!

- Спасибо, и вам того же. Где я?

- Вы только не волнуйтесь. Все объясню.

- А это еще что? - я с изумлением почувствовал, что прикован к кровати руками и ногами. - Я что… буйствовал? Или… еще что?

- А вы… вы раньше за собой… наблюдали что-нибудь такое? - явно забеспокоился врач.

- Но если… это же не просто так? Да где я, черт возьми?

- Не волнуетесь, все будет очень хорошо. Вот, покушаете, и мы с вами побеседуем. Валерий Леонидович меня зовут. А вас как величать?

- Виталий…Леонидович.

- С высоты моих лет позволительно к вам обращаться просто Виталий?

- Да, конечно.

- Вот и славно. Спасибо огромное. После завтрака побеседуем.

Завтрак принес мрачный санитар. Он отстегнул наручники с ног и правой руки. Зато левая была пристегнута к наглухо вмурованной в стену массивной стальной скобе. Я смог сесть, а когда рядом подкатили столик с вареными яйцами, овсянкой, батоном и чаем, понял, что здорово проголодался.

- Какое сегодня число? - поинтересовался я у санитара.

- Все вопросы - к доку.

- Даже такие?

- Все.

Я внимательно рассмотрел собеседника и еще больше начал подозревать, что нахожусь в дурдоме. Такая здоровенное мрачная горилла в сочетании с наручниками и ласковым доктором! Классика. Я ел, рассматривая лежащего рядом соседа. Тот тоже явно проснулся, но лежал молча, глядя в потолок. А куда еще глядеть, пристегнутому? Ну, голову хотя бы повернуть.

- Эй, сосед, доброе утро. Как дела?

Тот вздрогнул, но промолчал.

- Все вопросы к доктору, - повторила горилла.

- Но я и не спрашивал в принципе. Так, для разговора.

- Без разговоров.

- Еще чего! Что за новости?

- Все вопросы к доктору. Ложитесь пока.

- Послушайте, но это же…

Сильнейший удар в челюсть валит меня на койку и затем щелкают наручники. Ну, не хрена себе, порядочки! Куда это я попал?

- Доктора мне!

- Скоро придет.

- Немедленно!

- Будешь орать, заклею рот.

А что, запросто заклеит. Ладно. Запомним.

Сосед не вставал, и кормили его из каких-то тюбиков. Потом отстегнули от кольца и кровати, перетянули на качалку и увезли. Смотреть было трудно - только голова поворачивалась. Только и заметил, что перебинтован сосед на уровне живота и сукровицу сквозь бинты на правом боку. Аппендицит, что ли? Нет, это же бред какой-то! С аппендиксом и к стене приковывать? Или во время операции сел на белого коня? Бывает же и такое. Нет, а я? Нет, ерунда. А обхождение, а?

- Говорят, вы меня требовали? - вновь появился улыбающийся док.

- Да… Виталий Леонидович. Где я и что это у вас за порядки?

- Вы вот об этом? - поинтересовался он, притрагиваясь к моему заплывшему глазу.

- И об этом тоже.

- Да, порядки здесь строгие. Даже жесткие, я бы сказал. Но вы скоро все узнаете, и убедитесь, что так надо. Так просто необходимо. Обещаю, убедитесь. А пока, давайте кое-что уточним в вашей истории болезни. Вот вы говорили, что раньше буйствовали…

Его явно насторожило мое предположение. Да пошел он!

- Ничего такого я не говорил. А подумал так потому, что вот, прикованный. А кого вот так? Только буйных.

- Логика железная. Вы, кстати, где работаете?

- Временно безработный.

- Мг, мг. Сейчас таких временных много. А чем на жизнь эээ перебиваетесь?

- Небольшое тетушкино наследство. Наверное видели. В кейсе.

- По-моему, никакого кейса не было. Сообщу администрации. Чем в детстве болели?

- Да… ничем, пожалуй.

- Ничем-ничем?

- Да нет же! А в чем дело?

- То есть вы можете утверждать, что абсолютно здоровы?

- Но док, я ничего не утверждаю. В чем дело-то?

- У вас очень редкая группа крови и изумительный ДНК - анализ.

- Я рад, но это не основание держать меня в кандалах.

- Да нет же, вы не понимаете, Виталий. Вы просто эээ спаситель для многих неизвестных вам людей.

- Конкретнее, док.

- Ваши органы абсолютно здоровы, мы протестировали за ваше эээ беспамятство. Шрамики только поверхностные. Не то, что вот у этого, соседа вашего - только почки и… да и то, чистить пришлось. А у вас, кроме того, должна быть исключительная совместимость.

- Это что, на донорство намекаете? Так я против. Убежден, что природа мне ничего лишнего не отмерила. Так что, давайте на этом закончим.

- Давайте. Со мной вы закончите, с вами закончат другие. И не обижайтесь. Ничего личного. И не дергайтесь так, не дергайтесь. Себе дороже.

- Ублюдок!

- Я бы не советовал. Все- таки, я решаю, в какой последовательности эээ получать донорские органы. Знаете, на вас мы сможем попробовать даже пересадку глаз. Побудете в темноте.

- Старая сволочь!

- Потом только одну почку. Они у вас замечательные и вторая справится одна. Недолго ведь.

- Ты садюга? Тебя в юности опустили, и ты до сих пор злобствуешь?

- О! Подсказали. Есть желающие и на детородные органы. Это, конечно, только в порядке эксперимента, но… А потом эвакуируем и вторую почку.

- Старая опущенная скотина!

- Нет! До этого мы еще снимем лицо. Найдутся желающие. А сердце здоровое, выдержит. И только потом - все остальное. Да, забыл сказать. Для спокойствия мы у самых эээ беспокойных еще можем ампутировать руки и ноги. Для экспериментов. Так что, лучше быть повежливее.

Я плюнул и удачно попал. "Старая скотина" оказалась в этом отношении очень брезглив и помчался из моей палаты, давясь рвотой. Правда, долго торжествовать мне не пришлось. Его место занял тот самый санитар. Вот уж точно, садюга так садюга. Так бить лежачего, та еще прикованного! И хотя не в жизненно-важные органы, но в самые болезненные места! Он явно ждал крика, потому, что добившись этого, радостно заухмылялся. Правда, экзекуцию не прекратил. Рано или поздно это должно было случится и я вновь провалился в беспамятство.

А теперь это уже была не палата, а какая-та черная дыра. Ну, не совсем черная, я продолжал видеть в темноте. Сосредоточился. Так. Не один. Койки справа и слева. Подергался. Прикован, но теперь только за правую руку. Сел. Всмотрелся.

- Ты кто? - светлеющему пятну на соседней кровати.

- Уже почти никто, - тоскливый мужской голос.

- Ну почему же? В нас еще много чего, - это сосед, нет, соседка справа.

- Люди, я не пойму, это что, не сон?

- Не поймешь? Это тебя здорово траванули, а? Тоже в барчике?

- Угу.

- Тоже, когда никого не было?

- Угу. Нет, наверху милиция была, а меня там, в подвальном спрятали. Потом рюмка коньяка - и…

- Нет. Меня сразу за столиком. Утром кофе зашел попить.

- А я - вообще съесть мороженого. Ночь выпускной гуляли, возвращалась, а там вывеска "нон стоп".

- Выпускной? Это соседка, тебе…

- Да… Было.

- Как это " было"?

- Ты что не понял, дядя? Для нас все окончилось! Все "было"! Я их просила, я их умоляла, а они…, - девушка страшно, с воем разрыдалась.

- Ну ничего, ничего пока, Свет, у тебя еще только…, - пытался успокоить ее мой сосед. По голосу, этакий добродушный здоровяк. Понесло же его на эту утреннюю чашечку кофе! Да, и там за столом, значит, не пьяный лежал? Это я на самом деле кого-то спас своим появлением.

- Надо надеяться. Может, еще спасут. А с одной почкой люди живут запросто, - продолжал тот успокаивать девушку.

- А кто здесь еще? Сколько нас? Что - то не вижу в темноте.

- В темноте? Да у тебя повязка на глазах. Господи, Господи, господи помилуй, - в ужасе зашептала Света. - они что, и… и…

- Да нет! Я же вижу! Вот, сделай что-нибудь. Ага, рукой помахал, да? Темно только.

- Фффу-у-у. я тоже сначала подумал, что тебе "того". Михаил меня зовут. Там - Светка. А в дальнем углу - Костик. Но он уже… Сегодня наверняка повезут за последним. Потом уже я. Или Светка. Это уж, что понадобится и кому.

- Ты так просто рассказываешь.

- А! Кричал, рвался, а чего добился. Вот, теперь на обрубках. Да, я же говорил. Пришли за Костиком.

Какое-то мелькание белых пятен. Нет, ну действительно, много ли увидишь через бинты? Свободной рукой я потрогал повязку. Вроде бы и не больно. Но пусто. Мягенько. Вата? А глаза… Нет! Да нет же, нет! Не может быть! Я же только что, нет, я же и сейчас вижу. Или это…эти… фантомы?

Я так мучительно застонал, что соседи поняли.

- Ты это… ты не огорчайся так. Жить-то и без глаз можно. И многие живут, - утешал меня Михаил. - Да и чего там. Пожили немного, а? Вон девчонке то похуже. Дите еще совсем.

Это замечание натолкнуло меня на одну мысль.

- А дети? Вообще- дети здесь были?

- Нет. При мне - нет. Свет, а при тебе?

- Что, Светлана раньше тебя здесь?

- Не знаю. Просто мы раньше в разных палатах были.

- Здесь что, их несколько? - ужаснулся я.

- По крайней мере, есть мужская и женская. А здесь уже - все вместе, здесь уже считается все равно.

- Светлана, с тобой еще кто был?

- Женщина одна была. Но она… у нее они… А больше - не знаю. Но детей не было. Не может быть, чтобы они - и детей…

- Ну почему же? СС, к примеру в детских лагерях забирали кровь для своих бонз. Вон, почти до сотни дожили, которых не повесили, - сообщил Михаил. - Знаете, - добавил он после паузы. - Только одно утешает. Кому-то мы продлим жизнь.

- Да ну тебя с таким утешением! Я жить хочу! Жить! Сама! Человеком, а не почкой! Господи… А… А зачем меня фотографировали, а?

- Как? В смысле: "что"?

- Что? Лицо! Боже мой… Да, я слышала. Я читала… Нет!

- Ну, успокойся, может, и не подошло. И потом, ты - красавица. Личико запоминающееся. Опознают - скандал будет. Думаю, на это не пойдут, - попытался успокоить девушку наш собрат по несчастью. Но та глухо, видимо, уткнувшись в подушку, выла.

- Сволочи, сволочи, сволочи! - пытался я освободить руку.

- Здесь видеонаблюдение, Виталий. Будешь дергаться, останешься, как я, для начала без ноги. Это они мигом.

- Я хочу в туалет!

- Утка под кроватью.

- Но я хочу в туалет!

- Виталий, перестаньте, умоляю, - вмешалась Светлана. Я не смогу видеть еще одного… одного…

И опять движение.

- Но сегодня же… сегодня уже… Нет! Нет! - закричал и завозился Михаил. Пришедшие за ним были молчаливы. Оно и понятно. Не спорят же, к примеру с возражающей курицей или поросенком.

- Может, сегодня и мы все. Предыдущий говорил, что когда появляется окно, или несколько заказов, они - всех на части… - всхлипнула Светлана.

- Света, быстренько все, что знаешь. Нет! ты там крепко… пристегнута? Попробуй дотянуться до меня! Надо же что-то делать! Или я к тебе… У тебя какая заколка есть? Попробуй расстегнуть!

Я поднялся и на всю длину руки, выворачивая плечо потянулся на розовый сейчас силуэт. Я все же что-то видел. Но задумываться над этим было некогда. Теплая маленькая ладошка тронула мою руку, потянула вниз и я ощутил прикосновение теплых нежных губ.

- Ничего не будет. Я ничего не могу сделать. Ты что, не понял? Мне… у меня неделю назад отняли почку. Я еще вставать не могу. И уже никогда не смогу. Все кончено. И я чувствую, сейчас придут. И будет что-то страшное. Страшнее, чем было. Чем есть… Постой просто так, - прижала она мою руку к своей щеке. - Знаешь, у меня никого не было. Даже вот так - не было. Думала - не время. Так много всего интересного вокруг было, так много хотелось успеть. Такие планы были! А парни, они какие-то… чуть что - сразу секс…

Я повернулся на звук. Видимо, эти фигуры считали меня слепым, потому, как просто толканули меня в сторону моей койки и склонились над девушкой. Свободной рукой я достал двоих. Третий увернулся и скрылся за дверью. Ну, ничего. Я склонился над одним из лежащих.

- Кто это? - спросил я у Светланы.

- Наверное, санитар. Они постоянно приходят за нами и отвозят… туда.

- А второй?

- Тоже. Зря ты это все, Виталь. Они все равно… Только тебе муку придумают.

- Помучимся. Командуй, где карманы.

Увы, в карманах ничего подходящего для отпирания наручников не было. Я кинулся ко второму, но уже стали слышны быстрые шаги многих ног. Подтянув к кровати одного из все еще бесчувственных санитаров, я схватил его свободной рукой за горло.

- Войдете - задушу.

Или не поверили, или все равно им было, но вошли. И навалились на меня, и скрутили в момент чьи-то здоровенные руки, и вновь заковали по полной программе.

- Теперь везем обоих.

Это голос старого садюги Валерия Леонидовича.

- Я говорил вам, Виталий, что порядки здесь жесткие, но послушание для вашей же пользы. Не поверили. Ладно. Вы нам еще очень нужны, поэтому проведем сеанс эээ воспитательной хирургии. и еще поприсутствуете на очень редкой пока операции. Подтвержден заказ вот на эту симпатичную мордочку.

- Нет! Леонидович, миленький, нет! Только не это! Как же я…

- Мне тоже очень жаль, Светик, но ничего личного. И… мне жаль обоих, но ту девушку жальче. Ей в лицо парень один кислотой… когда узнал кое-что А она своей мордашкой только и зарабатывала. Звезда. Ну, пока только в порнофильмах, но с твоей мордашкой…

- Леонидович, умоляю! может у вас тоже есть дочь?

- Откуда у него дочь? мужики не рожают, даже если и ведут женский образ жизни! - встрял я.

- За это, Светик, придется операцию проводить без наркоза.

- Ты не сделаешь, этого, скотина! Слышишь? Ты не сделаешь этого!

- Услышишь, Виталя, услышишь.

Светлана тихонько плакала и пока нас везли на качалках по недлинному коридору, и когда мы оказались в ярко освещенном, это я тоже различил сквозь бинты, помещении. Конечно же, в операционной. Когда девушку переложили на операционный стол, когда привязывали, она уже только всхлипывала. А я оцепенел, прислушиваясь к каждому шагу, каждому шороху.

- Вам, Виталий, как нарушителю, мы сейчас отнимем одну ножку. Только по колено, да? Чтобы больше такие безобразия не повторялись. Нам же еще сотрудничать и сотрудничать. А потом уже возьмемся за главное.

Надо мной склонилась другая фигура.

- Он очень даже ничего, - произнес гортанный женский голос.

- Да, имплантантов будет много. Думаю, что…

- Я говорю, что он очень даже ничего. Ты мне оставишь его на ночь.

- Ты опять за свое, Ната?

- Не за твое же.

- Но он должен быть наказан!

- Я его сама накажу.

- Он буйный.

- Я его расковывать не буду. А ногу отнимешь завтра. А сегодня он мне нужен целенький.

- Никак не угомонишься. Ни одного не пропустишь.

- Да нет же. Только вот таких.

- Но это…

- Все. Он мне нужен на одну ночь.

- Ну вот, Виталя. Твое счастье. Наталья ангажирует тебя на этот вечер. Тогда возьмемся за твою соседку… Вот мы ее уложили, зафиксировали. Сейчас надо хорошенечко помыть руки. Сестра пока подготовит инструмент, - комментировал для меня страшный хирург. - Знаете, - продолжал он откуда-то из-за шума воды, без наркоза оно даже здоровее. Ну, покричит Светик немножко, а потом все равно же потеряет сознание. Мы, врачи к крикам привыкшие. А вы? Ладно, приступим, - сообщил он, не дождавшись ответа.

Глава 15

Пронзительный крик боли и ужаса взорвал меня изнутри. Чего греха таить, я очень надеялся на проявление этих, мягко говоря "странностей" моего существа и уже начал, было, отчаиваться. Ведь позволило оно почему-то вылущить этим уродам у меня глаза? Или оно действует только, когда надо других защищать? Но когда тома меня ножом… ладно, потом, потом, потом. А сейчас я отмахнулся от бросившейся на меня медсестры. Ну и мадам! Но и наблюдения - тоже потом. На столе истекала кровью девушка с глубокими надрезами под нижней челюстью. Он что снизу вверх собирался лицо снимать? Ну, кровь остановить - не проблема. Соленоватая… А в глазах девушки - новый ужас. Ну что ты, милая? Видела, как собака рану вылизывает? Вот так. Вот и все. Нет, не все. Для: "всего" нужны силы. Как говорил отец:" Без этого ты никогда не станешь взрослым"? У нас другое понятие о взрослении. Совсем другое. Я шагнул к теряющему сознание доку. Нет! Для него это слишком просто. Где там меня возлюбившая? Моя спасительница? А то лежал бы без ноги сейчас. Иди сюда милая. Ты хотела моих ласк? А вот я тебя сейчас и поцелую. В шейку. Какой богатырский экземпляр! Под два метра. Да-а, ночь с такой - тоже еще то испытание. Давай-давай, подергайся. Сердце бьется побыстрее, пульс почаще. …Второй раз "дичь" приманивал уже отец. Он сидел, на этот раз у пруда, и тихонько плакал.

- Что ты девонька? Ты чего плачешь? И так поздно… одна?

- Потерялась. Вот шла, шла… и пришла, - мастерски обыгрывал детскую непосредственность отец.

- Ну, я тебя провожу домой. Пойдем!

- Нет, дяденька. Я здесь посижу. Я вот, маме позвонила, она сказала, что скоро будет.

- Мама? - заухмылялся незнакомец. - Ну-ну. Тогда я тоже посижу. Подождем маму, да?

- Хорошо.

- Вот и здорово - присел возле мнимой девочки мужик. - А сколько твоей мамочке лет?

- Она уже взрослая. Ей аж двадцать пять!

- Да, взрослая. А тебе?

- Скоро восемь, а пока - пять.

Ну, это папаня переиграл. Это - старая-старая шутка. Но дичь вроде не насторожилась. Ладно, мой выход.

- Наташка. Ты здесь? Слава богу! Я уже… ты где пропала? Почему не звонила? Я уже… здравствуйте!

- Здравствуйте.

Гадкий взгляд, гадкая улыбка.

- Я вот смотрю - ребенок один. Дай, думаю, побуду с ним. Мало ли что…

- Спасибо вам большое.

- Да не за что. А вообще поосторожнее надо быть. Вы же знаете, что здесь порой происходит?

- Вообще-то мы первый раз здесь… Но все равно спасибо. Пошли, Светик, - беру я за руку маленькую девочку и беспечно поворачиваюсь спиной к мужчине. Удар по затылку. Падаю. Куда-то волочет. Ага, к дереву. Привязывает стоя. Ясно. "Девочку" - напротив. Заклеивает рот. Ощупывает. Предвкушает. Мерзкая тварь. Делаю вид, что прихожу в себя.

- Вот так, милочка. Я же говорю, - здесь порой страшные вещи происходят. И для молодых мам и для маленьких девочек… Значит, не слыхали? Так вот, объявился здесь маньяк. Насилующий малолетних девочек. Уже страшно, правда? Да вы не бойтесь, не бойтесь. Я не такой уж и злобный. Я просто одинокий. И вот, некрасивый. Не то, чтобы не красивый, но не привлекательный. И не то, чтобы не привлекательный, а просто всем самкам двухметровых тупых самцов подавай. А любви-то хотят все. Ну, если не любви, то хотя бы какого-то внимания… Ладно, к делу. Будешь со мной поласковее, ребенка не трону. Ты уж так постарайся, чтобы на ребенка уже не сил не желания… Да многого я и не хочу… Ты понимаешь, о чем я? Я сейчас отклею твой восхитительный ротик. Но если вместо нежностей начнешь кричать… Я тогда… я все равно успею, - он начал срывать одежду с малышки. Отец играл мастерски - огромные испуганные глаза ребенка, тоже заклеенный ротик и такая несчастная слезинка. И бледненькое беззащитное тельце.

- Все поняла, милашка? Ну и отлично.

Засопев, он начал раздеваться. Я дождался. А потом бросился на мерзавца. Уже в своей ипостаси. И на этот раз я радуюсь, когда чувствую, как трепыхается в ужасе, а потом - в конвульсиях тело маньяка.

Потом мы долго лежим на дне пруда и отец делится многими, запретными для меня ранее мыслями. А я ощущаю прилив новых неведомых мне ранее сил и возможностей. Как вот сейчас, в этой операционной. … А сзади, потеряв-таки сознание, съезжает по стене Валерий Леонидович. Какое у меня зрение сейчас! Считай на все 360! Ну вот. А теперь… да не бойся ты, девочка, не бойся. Теперь в-о-о-от так. Не больно ведь, правда? И вооот тааак. Ты не смотри, что лапы вот такие, ты смотри, что они делают. И полежи, полежи спокойно, мне надо сосредоточиться. А ведь не знаю, как это у нас… там, со стариками Тамары я непроизвольно. А сейчас это должно быть… Ну, вроде бы вот так… Кто я? Молчи, не отвлекайся, потом. Что я с тобой делаю? Уже скоро. Совсем скоро. Во-о-от та-а-ак. Теперь слушай. На новую почку надо дня три. И поэтому - три дня покоя. Я сейчас тебя отсюда вытащу. Доберешься до дома сама. В остальном ты здорова. Но дома за это время никому и ничего. В еде и жидкости пока себя ограничь. Пусть новая втягивается в работу помаленьку. К врачам - тоже самое, через дня три. Но это - для проформы. И сама убедишься и стариков успокоишь. А пока - доверься мне. Хорошо?

Я вбивал эти мысли в голову Светланы, но не слышал ответного отклика. Или она сбилась с волны, или я. Но вот она кивнула головой. Ну, слава Богу! Надо спешить. Больше всего я боялся, что вот эта моя сущность вот сейчас опять куда-то свернется, и мы останемся здесь такие же, как и были… только уже без санитарки. В момент разорвав путы у Светланы, я схватил ее на руки и ногой выбил дверь. Может, уже и не вернусь? Ну, тогда получи, сволочь еще раз - и я вновь плюнул в лежащего без сознания изувера. И этой зеленой слюны у меня хватило на всех - санитаров, в том числе и того садюгу, каких-то врачей, выбегающих на крики, и, наконец, охранников, выскочивших уже в самом конце коридора. Эти даже стрелять надумались. И дважды даже попали. Выдержка все-таки! Достойная уважения и легкой смерти. Выбив ногой еще две внутренних двери, я попал на ведущую вверх лестницу и какими-то кенгуриными прыжками рванулся вверх. Этот подъем тянулся долго, а пулевые ранения в голову и грудь требовали покоя или… да, опять того же. Проломав, наконец, железную наружную дверь, мы оказались на свежем воздухе. Я почему-то думал, что все это происходит в том самом подполье. Оказалось, что нет. Вокруг шумел лес. Проржавленная колючая проволока по периметру небольшого участка. Там, откуда мы вышли - небольшой такой холмик с железными дверями. Похоже на заброшенную военную точку. Ну, не такую уж и заброшенную. Вон, вертолет, вон вышка с прожектором, уже нас осветила, а вон и ребятушки с автоматами. Далековато, еще, пожалуй. Ну и хорошо. Вперед! Была ночь и, разорвав проволоку, я скрылся в темноте. Теперь не найдут. С собаками? Я вспомнил поведение Аьбы и фыркнул. Но силы уходили. Мне удалось уйти довольно далеко, пока я в очередной раз не отключился.

Когда я пришел в себя, был, вероятно, день. Нет, наверняка - день. Но я его не видел. В смысле света. Сплошной розовый фон. И головная боль, раскалывающая череп. Пощупал глаза. Нету. Пустые глазницы. Все нормально, нигде не кровоточит, но - нету! Теперь надо разобраться, на какой фазе кончился бред, и какая теперь явь?

- Очнулся? - голос Светланы. Та-ак. Значит, девушка - не бред. Может, мы после операций. Схватился за ноги. Целы. А как она?

- Ты…как?

- Хорошо.

- Хорошо… это как? Только честно.

- Ну, как ты и говорил. Только вот, домой одна никак из этого леса.

- Значит, не бред?

- Нет. Хотя… хотя я ничего не понимаю. Ты… ты кто все- таки?

- Но ты же видишь? Слепой калека.

- Ты знаешь о чем я.

- Ах, о вчерашнем? Это я… чтобы напугать… ну, есть у меня способности к массовому гипнозу. Вот я и внушил всем, что я такой вот эээ драконище. Страшный, правда?

- Угу.

- Мерзкий, да?

- Угу.

- Вонючий такой, да?

- Угу. Ты перестарался даже. Когда ты своим зеленым слюнявым языком меня по лицу, меня при всем при том чуть не вырвало.

- Но боль прошла?

- Да и зажило все почти мгновенно.

- Вот видишь…

- Вижу. Ты скажи лучше - меня ты мигом, а вот сам? И глаза и эти, вчерашние… ты знаешь, они на тебе и остались, хотя и затянулись уже. Но это все уже гипнозом каким не объяснишь! - спохватилась девушка.

- Не объяснишь, - согласился я. - Но не до этого сейчас. Давай думать, что делать будем?

- Ну, я не знаю. Еще и не думала. Знаешь, когда ты меня в лес уволок, я, наверное, в полуобмороке от всего этого была. Или вообще в обмороке. А когда солнце взошло, просто обезумела от радости. Ведь все уже было, все! А тут! Я и кричала, и визжала, и прыгала!

- А это зря, совсем зря.

- Ты думаешь, они могут…

- Они должны. Они не могут выпустить нас. Не могут оставить в живых, понимаешь? Ну, те, которые в бункере, им уже все равно…

- Это почему?

- Потом. А те, кто над ними… в общем должно начаться. Пока нам надо уйти и как можно дальше. Ммм не помню, в какую сторону мы двигались…

- На северо-запад, мужик. И неплохо двигались, - встрял чей что - гадкий голос, а девушка только простонала: " О Господи".

- Да-да, очень даже неплохо. В таком мраке, в лесу, и десять километров. Да еще слепой? Это что, девчонка тебя за руку тянула? Ну, это ваши заморочки. Идем.

- Куда? Кто вы? Я никуда не пойду! - закричала девушка.

- Понесем. Причем - с удовольствием. А, Вано?

- Каанэчно!

- Держи-держи. Куууда, пташка? Цып-цып-цып. Хвать! Вано, постереги слепого! Хотя, куда ему. Иди сюда!

Я рванулся на сдавленный крик девушки. Получил сильнейший удар. Слепого и в пах, сволочи? Корчась от боли, я вдруг нащупал лежащий автомат. К счастью, это была короткоствольная модернизация хорошо знакомого "калаша", который даже собирать - разбирать с завязанными глазами учили. Я сжал его в руках, встал, медленно пошел на возню. Нащупал одного, вероятнее всего - Вано, держащего руки девушки, приставил ствол, передернул затвор пальнул снизу вверх, чтобы не задеть Светлану.

- Чтооо? - взревел второй. Я боялся стрелять на голос. Скорее всего, он лежал на девушке. Надо дождаться, пока он вскочит… так, кажется, вон там его тепловой силуэт, нет, солнце забивает, ага, передернул!

Мы полили из автоматов одновременно. Но он - зряче, а я - на слух. Поэтому и результат был несколько неодинаковый. Боль была адская. Раз, два, три, четыре. Да, в четырех местах прожгло. А ему, этому уроду - только в одном. И сейчас у него на животе расплывалось красное пятно. А у меня - зеленое. Да, я опять в этом теле и опять все вижу. Светлана пытается хоть как-то пытается одеть разодранную ночнушку. В ней ее тогда повезли на операцию, в ней я ее вытащил из того ада. Руки у нее ходят ходуном. Еще бы! Рядом в конвульсиях бьется Вано. Я прострелил его навылет - со стороны спины и в шею. сейчас он хрипит, пытается зажать горло рукой. А второй поскуливает, схватившись за живот и выпучивши на меня глаза. И не понятно, толи от боли, толи от страха. Нет, наверное, от боли, потому, как тянется за автоматом. Не из пугливых.

- Ттты опять за свое? Ппе-ерестань, пожалуйста, - попросила девушка.

"Потерпи, еще немножечко попугаю, и перестану", - мысленно попросил я девушку, подползая вначале к раненному в живот. Нет, этот подождет. Отбросив подальше автомат, я двинулся дальше и добрался до Вано. Какой там " Вано"? Обычная харя. Зачем под грузина косить? В чем шарм? Ну, его дело. Ты уж извини, но сегодня не твой день… Потом я подошел ко второму.

- Нет! - в ужасе прошептал он, - лучше убей сразу.

" Да не могу я. Мне вон, девчонку от твоих дружков спасать. Чего они не идут-то, а?" - Не знаю… Далеко разошлись, наверное. Умоляю, убей.

"Сколько вас всего?" - Взвод. Дежурный взвод охраны.

" Взвод? Каких это войск?" - Частная военизированная охрана объекта.

" Где мы?" - Не знаю. Где-то в тайге. Нас сюда на вертолете… Но убей же!

" Вот видишь. Мне девушку из тайги выручать надо. И самому… ты со мной что сделал? И чего ты переживаешь? Донорство, оно же почетно!".

"Теперь - вперед" - обратил я мысль к Светлане. Я нашел ее, забившейся в кусты, преодолел слабое сопротивление, прижал к груди, и отвернув от нее голову, стараясь дышать в сторону, ломанулся через лес в том же северо-западном направлении. Я очень спешил - ведь кто его знает, на сколько меня хватит теперь? Ветви деревьев довольно ощутимо хлестали по коже и плечо, защищающее девушку, вскоре покрылось зеленой сукровицей. К счастью, вскоре я выбрался на какую-то звериную тропу и тут уже припустил во всю прыть! Ну и скорость этого кенгуриного скока! Только и мелькает все вокруг!

К вечеру силы иссякли и я задыхаясь, упал, выпустив свою хрупкую ношу. Мы были уже довольно далеко от преследователей. Даже очень далеко, если мерить по людским меркам.

"Ну вот, здесь отдохнем, а утром помчимся дальше. Я сейчас дров наломаю, ты костер разводи". Я машинально ощупал себя в поисках спичек. Склонив голову на бок, присмотрелся к своему прикиду. Фыркнул. Оказывается, все это время я был в тех же трусах, в которых меня привезли в операционную. Выглядел я в них, конечно, дико. Но зато пристойно. В глазах девушки. Я покосился на нее. По - моему, ее сейчас все равно, в трусах такое страшидло или без трусов. Мг… Все равно? А потом, когда я опять… Ладно. Спичек нет, а костер трением… Хотя, с моей нынешней силишей… Я мигом набрал хвороста, взял подходящие палочки, попробовал крутить, выругался. Не с моими нынешними лапами!

"Придется без костра. Устраивайся, отдыхай, я посторожу".

Видимо, вконец измученная моими прыжками девушка только кивнула головой и свернулась калачиком."На другой, на другой бочек, здесь новая почечка еще формируется. Вот так, умничка. Дай я еще тебя немного… Нет-нет, не бойся. Только…руками. Во-о-о-от та-а-ак". Светлана не то зевнула, не то всхлипнула и уснула.

По большому счету сторожить здесь было нечего. Наверное, боялись меня не только собаки. Своими способностями ощущать мысли я чувствовал, что даже медведь, в пятнадцати километрах от нас, боится полакомиться добытым накануне молодым оленем. В конце концом он ухватил тушку и поволок ее куда подальше. Это я что, такой вонючий, что меня так далеко слышно? Бедная девушка. А как, интересно, Тамара у себя дома терпела? А что я теперь скажу Лорке? И вообще, что это творится? Вот сейчас я такой. И это я. Я? Что значит, "я"? Да, помню, что, вроде был таким, и другой «дрон» учил меня… я его еще отцом называл, да? Он учил меня устраивать засады… нет, охоту на живца, заманивать негодяев и… и… и пить их кровь. И все. И вот я сейчас лежу в шкуре какого - то чудовища и на основании одного воспоминания считаю, что вот это - я? Но я же помню… я помню и еще… черт возьми, еще двух отцов! Одного, правда, мельком. Или несколькими эээ "мельками". Но я же еще помню семь лет своей жизни! С момента, как тонул. Или - утонул? Шкура высыхает. Это плохо. Это очень плохо. Нырнуть бы куда. Ведь и в тех двух случаях, когда в засаде, близко вода была, да? А вообще, что-то я на этот раз в этом образе подзадержался. Оно, с одной стороны, и к лучшему, все же так, чем слепому. А с другой… оох, что-то… некомфортно…

- Это… ты? - осторожное прикосновение пальца к щеке. Спросони перехватываю руку. Девичья. Светина. И моя - человечья. Виталина. Ага! Уже и вижу. Вот на что кровушка пошла! И у девушки, как я вижу, лицо уже румяное. Хоть и исхудавшая, и встревоженная, но все-таки, мордочка выздоравливающей. И ничего мордочка. В народе "лисьей" называют. Как-то раньше не рассмотрел. Некогда было. А ведь симпатяга! Не зря какая-то порносволочь это личико примерить вздумала. И все остальное сквозь ночнушку… Гм… Я покосился на свои трусы. Ну, все в порядке. На шрамы и раны. Нормалек. Вскочил, сладостно, до хруста потянулся.

- А ведь жить хорошо, правда, Свет? Еще бы пожрать!

- Пожрать? - изумленно переспросила девушка. - Ты это всерьез?

- Конечно. А тебе что, не хочется? Не верю!

- Нет, мне… конечно… но…

- Слушай, здесь грибов должно быть видимо - невидимо! Пожарим. А многие можно сырыми есть! Только надо осторожно. Здесь…ну, не здесь, а подальше, но медведь обретается. Он пока что сытый отсыпается, но лучше…

- На. Если что, будешь отстреливаться, - достала из куста и протянула мне автомат Светлана.

- Ты взяла? Зачем?

- Убила бы, если бы со мной попробовал также… как… как…

- Слушай… Да ты подержи его пока. Только на предохранитель поставь. Вот так. Присядь. И давай поговорим.

Мы присели на наломанные мною вчера дрова. Прикинув по отдельным ветвям силенку, я пожал плечами, покачал головой.

- Понимаешь, тут такое дело. Я сам только смутно догадываюсь, что за…то есть, кто это во мне. Или кто я. Нет, я уверен, я человек. Но что происходит… Надо разобраться. Но для тебя более важно другое. Я не для того тебя эээ исцелил, не для того спасал, и не для того вчера волок, чтобы использовать на закуску.

- Ну почему же? Может ты просто запасливый? Этакое живое непортящееся "НЗ"?

Это уже сказано лукаво, с явным облегчением. Дошло.

- Конечно-конечно. Пивко из холодильника, - поддержал я шутку.

- Нет, скорее, бульон из термоса, - пошутила еще Светлана, но тут же, видимо, представив процесс, скривилась в гримасе.

- Правильно. Не будем этим шутить. Я думаю, это необходимо… ему… мне… чтобы вот, лечить, или еще что… в этом роде.

- Ладно. Пока убедил. А может, и нет, но… хватит. Где ты говоришь, эти грибы?

- Знаешь, я в детстве с отцом собирал рыжики, у нас их было мало, все ноги отходишь по горам, а отец говорил, что в Сибири их… Ты что?

Девушка смотрела на меня со странным выражением смеси смеха и удивления.

- Вы? Бродите по горам? И собираете грибочки? Ой, не смеши меня. Я только такую картинку представлю…, - она фыркнула.

- И ничего смешного, - обиделся я. - Это тоже вот только что из памяти выплыло. Это очень важно для меня, понимаешь, а ты каким-то глупым смехом давишься.

- Ну, прости, прости. Просто представила. Это все равно, как если бы какие эээ динозавры…

- Да я тебе говорю о том, когда я…, а! Ладно. Вот, смотри. Это - рыжик. Вот, видишь, когда обламываешь, молочно течем. А теперь бери и ешь. Сладенький такой должен быть, да? Но лучше все равно на огне.

К вечеру мы набрели на какую-то древнюю избушку. Как они называются, заимки что ли?

- Ну, разводи костер, хозяйничай, я быстренько кого-нибуль подстрелю, - собрался я устроить ужин.

- Нет! Нет… не надо, пожалуйста. Не смогу… пока. Давай посмотрим… Ура! Сейчас сварим замечательную кашу! Да еще с грибами. Что, зря волокли что ли? Давай, дуй за водой, а я здесь, действительно, похозяйничаю.

Озерцо было удивительно чистеньким и спокойным. А вечерняя водица в ней - теплой до ласковости. Я быстро, не снимая своего клочка одежды и не примериваясь разбежался и прыгнул, нырнул до самого дна. Глубоко! Аааах, хорошо то как! Все же ценить надо каждое вот такое мгновение жизни! Когда молод и здоров! Когда есть силы и когда ты можешь… можешь… да мир ты, кажется, можешь перевернуть!

Спохватившись, я с сожалением выбрался из воды, наполнил ведерко, побежал к хозяйке. Надо будет и ее сюда привести, пусть примет ванну. Теперь уже ночную. Ну и что? Теплынь же какая!

Светлана приняла мое предложение охотно.

- После ужина. Давай, помогай быстренько тогда. А крокодилов там нет? Или змеюк каких… В прочем, кого мне с тобой бояться, да?

Я сделал вид, что намека не понял и сосредоточился на чистке грибов.

Каша получилась классная. Ну еще бы, с голодухи, да еще с таким количеством грибов!

- Слушай, а нам… как ты думаешь, невредно бы стресс снять, а? - показала девушка, садясь за стол, на початую бутылку водки.

- Тебе вредно однозначно.

- А тебе?

- Не знаю, но рюмку шахну.

- Тогда и я.

- Нет!

- Я решила и я все равно… лучше покажи, сколько можно. За чудесное спасение и вообще, за чудеса.

- Вот тебе.

- И все? Как кошке какой.

- Как котенку. Ладно, за спасение, за жизнь, за знакомство, Светлана!

Это, блин, оказался спирт. Я ухнул, девушка пискнула, вытерла накатившую слезинку. Потом жадно набросились на кашу.

- Вкуусно, - сообщила Светлана, облизывая ложку. - А теперь пошли купаться. А что там? Ты слышишь?

- Дождь.

- Все равно пошли! Он сейчас пройдет!

Спирт явно ударил в голову девушке. Нет, доза была так себе. Но после всех переживаний сказывалось.

- Свет, ложись спать, а?

- На речку! Купаться! Проводишь? А то я сама!

Ну что ты поделаешь? А с другой стороны, вон, в окне луна светит. Значит, так себе дождик. Ладно, пойдем!

Это было удивительное зрелище. Залитые призрачным лунным светом берег и гладь озера казалось, застыли в какой-то торжественной красоте. Только где-то вверху ночной ветерок покачивал листочки отдельной стайкой стоявших у воды березок. Темно зеленела трава на берегу, отсвечивали серебром ели, несколько облачком сонно ползли по небу, не закрывая луну даже тогда, когда наезжали на нее. Все это было красиво, нежно, но в тоже время нереально, призрачно, словно ночной сон.

Это очарование нарушила Светлана, с визгом рванувшаяся в воду, у самого берега скинув свою многострадальную ночнушку.

Я, улыбаясь, сидел, наблюдая, как девушка плещется, разбрасывая в стороны хрустальные брызги. А потом она, видимо, тоже прочувствовала, затихла.

- Виталь, плыви сюда, - позвала она меня. - Посмотри какая красота!

И это действительно, была красота. В глади озера отражались звезды. И серебрилась лунная дорожка. Звезды сверху и звезды снизу. И ночное небо вокруг. И это уже не купание это…

- Ночной полет, да? - поймала мои мысли девушка. Она перевернулась на спину, засмотрелась на полную луну.

- Красота, правда?

- Ммда… - подтвердил я, имея в виду не только луну.

- Знаешь, я была на море. Тоже ночью купалась. Но там все равно волны. А здесь… ай, да ну тебя! - перехватила она мой взгляд. - Давай, плыви впереди!

А потом, пока мы плыли к берегу, ночь наградила нас еще одним чудам. На наших глазах остывающее озеро заклубилось туманом, а ночное светило засеребрило его свежим снегом.

- Как в пене! Аххх! Но куда теперь! Виталь, не уплывай далеко!

Когда мы вышли на берег, ночной ветерок намекнул, что все-таки уже осень.

- Брр! Где моя одежда?

Туман был потрясающий - поднялся только до плеч. Ну, до Светланиных плеч. Плечек.

- Но ведь где-то здесь оставляла! Давай нырнем, поищем!

В тумане мы столкнулись друг с другом и, ну, число для того, чтобы поддержать девушку, я ее крепко обнял. Вот так мы уже и выглянули из клубящегося марева, я потянулся к ее губам. Девушка не сопротивлялась. Только… Я опустил руки и рванулся опять в озеро и плыл, плыл, плыл, пока не ощутил противоположного берега. А там упал на холодную колючую траву, заколотив по ней кулаками. На лице у девушки была написана покорность и еще… нескрываемая гадливость. Совсем, как у Тамары, когда она выгоняла меня из дома, едва сдерживая тошноту.

Глава 16

А с другой стороны, чего еще следовало ожидать? Вообще-то я себя и не видел толком. Себя? Себя?! Я посмотрел во вновь очистившееся от тумана озеро. Вот это - я. Или - не я? А тот, вампир с трехпалыми лапами я? Тоже не я. Упав спиной на все ту же жесткую траву, я вгляделся в полную сейчас луну. Ну, а ты что скажешь? Ты же все видела и все знаешь. И… и чувствую я, помогала ты мне раньше не только своим светом. Нет… именно светом. Ну-ка, ну-ка…

Плеск в озере сорвал мои мысли с рельс воспоминаний. Светлана, задыхаясь от холода и длительного для ее плавания, выбралась на берег совсем недалеко от меня.

- Виталя…, - почему-то шепотом позвала она. - Виталя, ты где?

А когда я подошел к ней, девушка прильнула к моей груди, и, заглядывая в мои глаза, все также прошептала:

- Виталик… милый… добрый Виталик, не обижайся, а? Ведь я… я тогда правду говорила. У меня еще…ну, никого как бы и не было. Нет, один раз меня поцеловал один… одноклассник… а зубы он, наверное, чистил через день… Противно было… А после сегодняшних… этих… тварей, мне все это… ну… Ну, пойми же, ради Бога, и не обижайся… Я… я привыкну.

- И… и только… это? - также запинаясь, выдохнул я.

- Нет. Еще… еще… я боюсь… У меня все это - впервые…

- И все?! Нет, Светка, и все?

Я заглянул в эти прекрасные глаза в обрамлении длинных пушистых ресничек. А ведь она не врала! Гадливость, которую я увидел, - не к дракону. К сексу. Какой-то неряха-одноклассник, теперь два этих урода - насильника. И теперь девчонка будет долго преодолевать это отвращение ко всему плотскому. Ах, девочка, девочка! Ты думаешь, я только на это и способен? Ты думаешь, мы только на это и способны?

- Смотри, Светлана, смотри! - повернул я ее к озеру. Да, я сейчас знал заветные слова и произнес их обитателям темных сейчас вод. Да, а сейчас вспомнил удивительную музыку вот этих трав и спрятавшихся на ночь цветов, я чувствовал музыку ночного ветерка, листьев вон тех березок, даже мелодию лунного света, отражающегося сейчас от всего мира. И я мог сейчас…

- Смотри, милая девочка. Нет! Сначала слушай. Слушай… Слышишь?

Обняв ее за плечики, я повернул девушку лицом к озеру, коснулся виском ее коротенькой стрижки и поделился захватившей меня музыкой. Поднявшейся откуда-то из глубин генетической памяти удивительной, неведомой в этом мире музыки.

- Слышишь? - повторил я.

Светлана, вновь заглядывая мне в глаза, робко кивнула головой.

- А теперь смотри. Смотри!

И еще громче зазвучала любимая мною мелодия. Я помню, нет, но я же помню! Что вот так же сидела рядом со мною девушка и… Потом. Не отвлекаться. Руководить. Точнее - дирижировать. И заблестело под лунным светом серебро всякой мелкой плотвички. А потом сменилось медью карпов. А теперь - старинным золотом щук. И еще раз, только, ребятушки, не только всплывать. На самые восторженные ноты вальса, ну! Вот так! А теперь - и вы! И вы, пожалуйста! И вот так! И вот так!

Не сдерживая эмоций, я вскочил и начал дирижировать - ветром, травинками, цветами, теми самыми березками, выпрыгивающей по моему движению руки рыбой и, кажется, даже ночным ветерком и лунным светом…

- Что это было, Господи?

Девушка задала вопрос, когда первые солнечные лучи начали подтачивать созданное мною очарование.

- Если хочешь, назовем это все «Танцем лунного света». Или «Лунной серенадой Светланы», а? Ведь тебе все посвящено.

- Ты волшебник, да? Ты - добрый волшебник. Нет! Ты - Посейдон! Я влюбилась в Нептуна?

- Ты - влюбилась?

- Виталий, ты…ну… как бы… большой хитрец. Разве после всего этого в тебя можно не влюбиться?

Потом мы долго шли вдоль озера к избушке - ничто не заставило бы Светлану опять лезть в холодную воду.

- Куда мы теперь? - поинтересовалась она.

- Домой. Тебе надо домой. Родители, наверное, совсем извелись?

- Наверное. Надо как-то им сообщить… Виталь, неужели этот кошмар закончился? И наступает… наступает… что дальше, Виталь?

- Не знаю… Ну, честное слово, не знаю… Надо еще выбраться. Ну вот, дошли. Давай, бегом под одеяло. Я сейчас чаю сварганю, согреешься. И спать. Дорога еще дальняя.

- Ты говоришь, как дедушка какой.

- Ложись, ложись.

Я потянул из заботливо оставленной кем-то пачки сигарету, с удовольствием закурил, присел на ступеньку, греясь под лучами утреннего солнца. Гадкая привычка, но вот с устатку или после стресса… Надо бы и в дорогу хоть парочку взять. Сколько их там еще? Вроде как пачка полная была. Пачка… Вот же черт! Черт! Черт! Черт! В пачке с сигаретами остались чипы Бычка. Нашли? Выкинули? Надо возвращаться. Или все осталось там, в барчике-ловушке? Ну, кейс наверняка они заныкали. А одежду? Ну, на кой им мой прикид? Здесь, наверняка здесь. В смысле - в хозяйстве Валерия Леонидовича. Если не выкинули или не сожгли в какой топке. Надо, надо возвращаться. А со Светланой что? Я тихонько вошел в избушку. Девушка сладко спала. На кого она так похожа? Ну да, конечно. С такой короткой стрижечкой (видимо - перед операцией?) на лисичку - подружку лисенка, как его, Вука? в старинном мультсериале. Рыжая шельма? - невольно улыбнулся я. Пока, вроде, не хитрила. Нет, ну как такую бросишь? Надо добраться до цивилизации, а потом - назад. Но где она, эта цивилизация? Нет, надо как-то определяться. Если хорошенько подумать… Хорошенько, оно бы и неплохо, но я ведь тоже не железный. Потом… на свежую голову… И пусть ничего такого не думает… Зачем мне малолетка? Тем более, что…

В общем, я тоже осторожно забрался под одеяло и мгновенно уснул, совершив очередную глупость.

«…- Ты был Принцем Цветов, а стал Посейдоном? Тебе больше нравится повелевать всякой там килькой, чем цветами?

- Да нет же, нет! Я просто… Нет, это ты просто… ревнуешь.

- Я? Такое мокрое страшидло? В кого ты вырядился? Зачем?

- Да не я это, понимаешь, не я! Вот, отец прилетит, и все объяснит.

Я показываю на горизонт, где гудит, разрастаясь, черная точка.

- Но это не «медведь», это вертушка! Беги, Макс, беги! - кричит девушка.

- Ты что? Это же… кому мы…

А гул нарастает. И я уже вижу, как наводится на нас жуткий ствол скорострельной пушки. Я хватаю девушку на руки вместе с каким-то одеялом и кидаюсь с дамбы вниз, в кусты. Их заледенелые листья режут кожу, и я еще успеваю повернуться спиной, чтобы защитить девушку…»

Это были не листья, а оконное стекло, через которое меня вынесло со Светланой на руках. Я еще успел сделать несколько прыжков в лес, пока гул вертолета не поглотился грохотом взрыва. Нет, это не пушка, это ракета! Несчастная заимка вначале словно подпрыгнула, а затем осела уже бесформенной грудой и занялась дымным пламенем. А вскоре раздался и стук пушки. Куда они еще лупцуют, зачем? Такие вот "контрольные выстрелы?" Видимо, пальнули чисто символически и убрались восвояси. Теперь стало слышно, как потрескивает за десятилетия высохшие бревна стен. Скольким людям дал тепло, ужин и ночлег этот приют! И вот… Уроды! Но уроды же! Ничего, и за это воздастся. Но как нашли? Надо убираться отсюда. Лес не загорится? Надо бы хотя бы вот эту, примыкающую к лесу стену… Ого! Да что это?

Я попытался встать и не смог. Горячей болью резануло со стороны спины куда-то вверх. Порезался о стекло окна. Ну, что мешало лупануть ногой. Пожалел ногу? Все же столько времени босиком. Или тогда еще не проснулся?

- Свет, ну, Светлана, все нормально, все прошло, - тормошил я девушку, уставившуюся круглыми от изумления глазами на пожар. - Светлана, все нормально. Посмотри, что это у меня там? Что-то колется.

Я уже сам нащупал осколок стекла, торчащий в спине чуть выше пояса но вытащить не получалось.

- Стеклышко какое-то.

- Свет, пожалуйста, достань его.

Моя попутчица потрогала край осколка, пошевелила. Боль отдалась аж где-то в легких.

- Давай, тяни!

- Не… не получается. И я…боюсь.

- Давай я встану, а ты тяни вниз.

Я встал на вдруг совсем ослабевшие ноги, оперся о ствол сосны.

- Давай, Свет, тяни же.

Оно поддалось, но девушка ахнула, как-то по-мышиному пискнула, отпустила и заревела.

Стон вырывался сам, помимо моего желания, когда я, ухватив проклятое стекло, все же вытащил его наружу. Охохо! Такой клинок много что пропорол внутри. Я помню такой случай в следственной практике, когда… когда девушка вот также спиной упала на стеклянную дверь… Были пропороты… ай, почти все было пропорото, а врач заявил, что поверхностная рана. Новый год был, возиться не хотелось. А еще вроде как при осмотре, когда ее положили, ребро подвинулось, рану закрыло. Только… ассистент… дал показания, что в крови из раны были пузырьки воздуха. Это значит - ранение проникающее. И он говорил об этом хирургу. Тот отмахнулся, а бедолага еще всю ночь промучилась, а утром - остановка сердца. Только тогда - на операцию и увидели, что это стекло натворило. Сердце-то запустили, а толку? Декортикация. Гибель мозга. А все эксперты потом "сложности диагностики"! Чуть добились потом осуждения. К исправ. работам… Что же так плохо-то а?

- Свет, если что…

- И не думай!

- Хорошо. Я и так… уже… Я вот так полежу, сил наберусь… Мне бы… попить?

- Я сейчас, я мигом. Тебя ведь… перевязать надо?

- Воды…

Я не знал, что может быть так жарко. И это, наверное, потому, что жар - во мне. " Терпи, сын, терпи". " Но зачем, ведь мы можем… Па-а-а!" " Ты сможешь. Ты моя гордость. Ты - наша надежда. Терпи!" Я пришел в себя от струйками вливающейся в меня жизни. Открыв глаза, увидел несчастное плачущее лицо Лисички. А на губах почувствовал ее запястье из которого и пульсировала струйка крови.

" Ты с ума сошла! Зачем?".

- Бери! Ведь тебе сейчас надо именно это, да?

" Да нет же! То есть, так быстрее, но я же могу…" - Ай, ничего ты не можешь! У тебя даже сердце не билось. Я так испугалась… А никакого ножа нет. Вот, твоим же стеклом и… Ты это… пей. Мне не жалко, - она погладила меня второй рукой по лицу.

"Перестань" - я лизнул ее по рваному порезу и девушка с изумлением уставилась на тут же появившийся шрамик. Я повторил, и на гладкой девичьей коже не осталось никаких следов.

- Волшебник! Джинн?

" Ты понизила меня в звании. Еще ночью я был Посейдоном. Кстати, помоги мне добраться до озера. Кожа сохнет." Вдвоем мы доковыляли до озера. Сколько же эта бедолага отдала мне крови, пока я очухался? Вон, слабая какая.

"Сиди здесь, отдыхай, никуда не уходи!" - и я глубоко-глубоко нырнул. На этом теле все заживает быстро. Лишь бы в воду, в родную стихию. В этом? Ну да, в этом. Значит, и Лисичка отдавала мне кровь, и гладила меня вот по этой… гм… по этому фейсу? И видишь, в отличие от некоторых, не стошнило! Сейчас неплохо бы лечь вон на той отмели и впитывать солнечные лучи, но некогда. Ох, чую, некогда. Ненадолго я в этой ипостаси. Ведь как только минует реальная угроза жизни - я опять становлюсь самим собой. Самим собой? Да, конечно же! Я человек! Слышите вы, все! Я человек! Хм… Человек. Человек не хватает вот так живую рыбу и не… ну, вам это неинтересно.

Да и новым гостям это было неинтересно. Видимо, одна из групп все же двигалась за нами. И теперь вышла, чтобы убедиться в "результативности авиаудара". Ну и приставучие все-таки. Четверо. Они вмиг скрутили всматривавшуюся в озеро девушку, потом начали искать меня. Ну, судя по их решительным, но не развязным действиям в отношении девушки - получили строжайшие указания. Вот, доложились. Осматривают догорающие развалины. Ну, что там увидишь? И теперь конечно:

- Где он?

- Там, - кивнула Светлана на кострище.

- Врешь?

- Когда этот… ваш прилетел, он спал еще, а я… ну, мне надо было… И вообще, я с ним - в одном доме…

- А что он…

- Вам разве не говорили? Монстр! Вонючий монстр!

Гм… Это вот так про меня?

- Ну… похоже на правду. Но мы это все разгребем. И берегись, если соврала. Все! Стоим здесь! Затушить огонь!

- Чем, шеф? Флягами?

- Подручными средствами! - вызверился шеф.

Где-то за час они сбили пламя, таская воду, кто в чем горазд. Но остатки несчастной избенки так зачадили, что искать что-нибудь в этом дыму было бесполезно.

Шеф опять с кем-то связался по мобиле.

- Будем ждать. До утра. А там и за нашей беглянкой транспорт пришлют. Все. Разбиваем лагерь.

Ну что же. Порезвимся. Если вот эта сущность пока остается, то почему бы и нет? Как меня учили насчет засады? С приманкой. А пока, пока я выглянул из воды и сфокусировал свои мысли на девушке. Вскоре она их почувствовала и успокоилась. Что же, поправлюсь я, значит, не за счет рыбкиного сока. И транспорт завтра подадут.

Наши преследователи разбили лагерь в стороне от все еще дымящихся развалин - там, где из леса клином подбирались к озеру березки. Чудесное место! Вскоре они развели свой костерок, что-то расстелили, что-то стали варить. Светлану положили в центре лагеря. Приманка? Ну-ну. Они, видимо, все же здорово вымотались, преследуя нас, да и завтра их ждала еще та работенка по расчистке пожарища. Поэтому, выставив часового, враги завалились спать. А потом на небе зажглись звезды, и во всей красе появилась луна. Пора было начинать. В принципе, у меня было несколько образов - "манков", но тот, первый, был самый подходящий для этого случая. Ну, кто из мужиков пальнет в одинокую купающуюся девицу? Даже если это ночью! Даже если это русалка. Ай, да какие здесь русалки? Вон, вышла из воды, села на камень, расчесывает волосы. Нет, выяснить надо, кто такая, что она здесь делает и вообще… Но братву будить? Засмеют. Если не похуже. Справлюсь.

- Слышь, ты че здесь в натуре, а?

Теперь, не оборачиваясь, два шага к воде. Идет.

- А ну, стой! - толчок стволом в спину. Это уже достаточно близко. Замереть.

- А ну повернись! - рука ложится на голое плечо. Все. Поворачиваюсь. Дальше? Рутина. Пренеприятная, но необходимая. Это меня научили делать при необходимости тихо и быстро. А теперь тихонечко к тем троим. На подушечках. Как крадется к добыче леопард.

Проснуться я дал только шефу. Увидев меня, он широко раскрыл рот для крика. Не надо, девушку разбудит. Парализовав его, я оставил бандиту возможность только мыслить и отвечать на вопросы.

" Кто такой?"

" Сергей. Радюк. А… ты?"

" Только отвечать. Откуда?" " С базы. За девкой и мужиком сбежавшими".

" Где мы находимся?" " Нас привозят на смену на вертушке с закрытыми иллюминаторами".

" Откуда привозят?"

" С аэропорта. Час лету на вертушке".

" Где? Где аэропорт?" Когда он назвал город, я мысленно присвистнул. Занесло же! Хотя, оно и понятно. Такие делишки в столице вряд ли прошли бы. Все-таки потихоньку, но гайки подзакручиваются. Точнее, подзакручивались. А сейчас опять почему-то руки опускаются у власть придержащих. Но не об этом сейчас.

" Когда ждешь вертушку?" " Завтра… уже сегодня в десять. Независимо от поисков второго. Девчонку должны доставить к шефу".

" Кто шеф?" ….

Силен мужик! Или так шефа боится? Чтобы не ответить на телепатическую волну?

" Мне очень жаль, но сам напросился".

Когда я прозондировал мысли этого Радюка, мне его уже не было жаль. Даже при том, что теперь он, скорчившись от болевого шока, дергался в конвульсиях. Вообще-то я и так знал, что пробиться наверх в этой бандитской хевре могут только самые отпетые негодяи. Но чтобы сразу столько пороков в одной мелкой душонке? Был бы писателем - обязательно написал бы книгу о вот таком мерзавце. Дабы очухались те, кого тянет к этаким "крутым парням". Даже его кровь казалась порченной, гнилой. Ну, это уже предрассудки. На самом же деле этого хватило для полного заживления ран. Это стало очевидным, поскольку я вновь стал видеть мир в привычных человеческому глазу цветах. И все- таки природа обделила человека, приоткрыв ему совсем маленькую щелочку в мир цветов и звуков. В мир волн, если хотите. Хотя, и тем, что дала нам природа, мы не очень-то. Вон, рассвет какой. И туман розовый стелется. Ели стоят, словно без стволов… Ладно, потом. Я быстро снял одежду и амуницию с Радюка. Подошла - командир у таких архаровцев и должен быть амбалом. Фу, наконец-то одет и обут. Теперь - для Светланы. Вон с того, наверное.

Я развязал девушку, отошел, пока она одевалась. И, знаете, в камуфляже она смотрелась очень даже неплохо. Хотя, честно говоря, и в ночнушке тоже. Просто в лесу камуфляж как-то… ну, поуместнее, что ли. И попрактичнее. Вон, тоже все ноги посбивала.

- Ты их всех…? - поинтересовалась девушка, когда я перетягивал тела подальше в лесок.

- Пришлось. Они бы не отстали.

- Понимаю.

- Они должны были доставить нас к шефу.

- Понимаю.

- Свет, это - конченные отморозки. Вот их главарь - он начал с того, что отсидел по малолетке за групповуху своей одноклассницы. Потом вышел и зарезал мента. Это типа испытания такого было. Не раскрыли. Потом - торговля наркотой. Сел. Потом…

- Ты откуда знаешь?

- Принял его исповедь.

- Ладно. Замнем. Что дальше?

- Давай поедим. Чего запасам пропадать.

- Куда в тебя только вмещается?

- Ты что? Я вчера, как и ты… а-а-а.

Я сел возле тлеющих углей, вытянул из кармана трофейную пачку сигарет, закурил. Вообще надо бы разобраться с трофеями. С документами, например. Хотя, какие у этих профи документы? Но все равно, надо бы…

Светлана подошла сзади, положила руки мне на плечи.

- Виталь, ты зря обижаешься. Я же не со зла. Пока я не пойму, такое все равно будет вырываться. Ну ты представь к примеру, что ты… ну, нет, что… тебя приволокли медведи в берлогу. И других людей. И на твоих глазах они кого-то гм… съели, да? А тебя медвежонок или… медведица спасает. И ведет тебя по лесу, защищает от всех врагов, но все равно их ест. Как это тебе?

- Не совсем верная ассоциация. Лежит на столе девочка. И ее собираются разобрать на органы. И тут врывается… та же медведица. И разрывает тех врачей-уродов на куски. Браво, да? Но тут в нее стреляет охранник. И чтобы не подохнуть, ей надо этого охранника сожрать? Теперь уже мутит? Хорошо. А если надо его сожрать до того? Для того, чтобы спасти?

- Ну, чего ты, горячка? Я что? Я же понять хочу, Виталь. Я же человек все-таки…

- Я тоже человек!

- Ты?

- Я!

- А… а то, что я видела?

- Не знаю, Свет, но только поверь…

Мобила прервал наш разговор.

- Серый, какие новости?

Я вспоминал голос Серого. Не как со мной, как со своими общался. Прокуренный, с хрипотцой и с этакой р-а-астяжкой.

- Ника-аких.

- Будем через двадцать минут. Приготовь пассажирку.

- Га-атова.

- Отбой.

Судя по грохоту, разговаривали уже с вертолета.

- Вот что. У нас двадцать минут. Все-таки поешь. Потом прилетит вертушка, попросим подбросить тебя до ближайшего жилья.

- А ты?

- Мне на беседу с шефом. Очень любопытно. Да и вещички кое-какие остались.

- Я с тобой.

- Нет! Ешь пока, - вскрыл я трофейным тесаком трофейную банку тушенки, протянул девушке и пошел в чащу обшаривать карманы оставшихся одетыми покойников.

- Вот, - протянул я ей вскоре солидный ворох купюр. - С этим ты доберешься…

- Нет! - Светлана оттолкнула мою руку, потом запустила в меня уже пустой консервной банкой. - Нет!

- Но это же… Они все тебе должны. И без денег…

- Ты что, специально? Я никуда без тебя… Я тебя не брошу!

- Но Свет, там же… прости, но я там думаю такие разборки устроить… И потом, опасно все-таки.

- Ты сказал, что они все мне должны! Я им устрою. Думаешь, не смогу? Смотри!

Она достала из кобуры пистолет, деловито осмотрела, передернула затвор и вдруг, почти не целясь несколько раз пальнула по той самой банке. Та подпрыгнула и исчезла в кустах.

- Ого! Это откуда такие навыки?

- Отец военный.

- Вот как? А я ведь о тебе ничего не знаю, Свет.

- Да я о тебе тоже не очень…

Стрекот вертолета прервал наш разговор. Это уже была не боевая машина, а маленькая стрекоза, рассчитанная на 4 человека. Судя по всему, пилот и его напарник должны были забрать и доставить шефу настигнутую беглянку. Мы бегом направились к центру полянки, куда явно нацеливался пристроиться пилот. Видимо, наш камуфляж не вызывал у экипажа подозрений и приземлившись, они спокойно ждали нашего приближения. Я с разбегу влетел на заднее сидение, помог вскарабкаться Светлане.

- Э, мужики, в чем дело? Не вам карета подана, - среагировал, наконец, оборачиваясь к нам, пассажир с переднего сидения. - От возмущения он даже снял свой шлем.

- Взлетаем!

Увидев два ствола, неприятная красная морда вначале изумилась, затем задрожала. Все же насколько трусливые эти жлобы, когда это касается их шкуры!

- Вы… шшто?

- Взлетаем! - ткнул я пистолетом в шею пилоту - туда, где заканчивался срез его шлема.

Тот, пожав плечами, потянул на себя рукоятку управления.

Теперь к ближайшему вокзалу! - старался я перекричать шум двигателя. - Ну! Скажи ему! И только попробуй…, - я ткнул теперь пистолетом напарника пилота.

- Здесь нет вокзалов! И станций нет!

- Тогда - в аэропорт.

- Не хватит топлива! - прокричал уже пилот.

- Врешь! Летим, на сколько хватит! - решил я. Пилот вновь пожал плечами и лег на какой-то курс. Летел он довольно низко, и создавалось впечатление, что мы мчимся над бескрайним зеленым океаном. Правда, любоваться на расстилающийся под нами пейзаж времени не было - серьезное беспокойство вызывал у меня этот пилот. А тут еще и тряска. Господи, это все время так, или только на низких высотах? Что за люди, эти вертолетчики, что за подвижники?

Что это за люди, я убедился, когда вертолет завис над какой-то полянкой. Только приглядевшись с этой высоты можно было увидеть что-то скрывающие огромные маскировочные сети. Припер- таки на базу, гад.

- Летим дальше! Убью!

Пилот только пожал плечами.

- Я убью тебя, как только мы сядем!

Пилот вновь пожал плечами.

- Передай ему, что я сказал! Тебя тоже касается! Как только сядем, вы оба - трупы. - Нет! Я сам скажу!

Я начал срывать шлем с головы пилота. Тот вдруг резко крутанул свою стрекозу. Взвизгнула, хватаясь за сидение, Светлана. Всем этим воспользовался напарник летчика. Конечно, он был вооружен. И, конечно, только ждал момента. И сейчас он дважды пальнул - в лицо и в грудь. Но только мне, а не девушке. Не потому, что был джентльменом. Просто не успел. Вновь взвизгнув, Светлана разрядила всю обойму своего пистолета в обоих наших врагов. Ну, в пилота, наверное, зря. Я еще видел, как тот тоже теряя сознание, пытался посадить машину. Но в нескольких метрах от земли он, видимо, отрубился - вертолет лег на бок и винтом цепанул землю. Почти сразу нас обдало жаром. Соврал-таки пилот. Хватало топлива. По крайней мере, на здоровенный костер хватило. А я опять оказался в своей-не своей, но другой шкуре и, одной рукой прижимая к себе девушку, проламывался сквозь горящие обломки. Положив Светлану на землю, я рванулся назад, за пилотом. Он явно был только ранен и я не хотел, чтобы он сгорел. Такие мужественные люди заслуживают уважения, а не мучительной смерти. Хотя, конечно, глупо. Дурак. Ну, просто дурак! Нет, парня я все-таки вытащил. Даже лизнул по ранам. Нет, вы глупости не думайте - остановил кровотечение.

- Оставь его, урод!

Это уже зажавшие меня в каре ребята с автоматами. Да и не только с ними. Вон у тех троих, похоже, огнеметы даже. А вот тот, что возле обозвавшего меня уродом, ствол к голове Светланы прижал. Приготовились к встрече.

Я аккуратно положил на травку раненого. Вообще-то все здесь забетонировано, но вертолет упал на самом краю площадки, там, где росла трава. И, по-моему, это совсем не та площадка. Хотя - вон там, похоже, вход в подземелье, из которого я вырвался. Да, очень похоже, вон, даже дверь выломана…

- Руки! Или там… лапы вверх давай!

Было видно, что командир не видит пока продолжения. Он поправил микрофончик, начал что-то тихо говорить. А мне становилось плохо. Все- таки оба ранения были неприятными. Нет, сил еще хватало, но этот жар от вертолетного огня… Он сушил кожу. Да и этот камуфляж, не давал коже дышать. Надо было что-то делать. Или - не надо? Я хотел увидеть шефа, что же, сейчас меня к нему и отведут. А Светлана… Я думаю, что после того, что я сделал с этим их Менгеле и медперсоналом, они сразу возьмутся за старое.

Пилота уже переложили на носилки. С его головы сняли шлем, и на волю высыпались длинные русые волосы. Вот так!

Как "так" мне не дали додумать.

- Тебе туда - кивнул командир куда-то в сторону. - И без фокусов. Семен, покажи.

Это были, действительно, огнеметы. Прогудевшая возле меня струя дохнула жутким жаром и заставила меня отшатнуться.

- Понял, урод? Шаг вправо, шаг в лево - и хана. Я бы тебя сразу, да вот шеф… Ведите его! И если он хоть трепыхнется…

Надо подчиниться. Нет, можно сейчас кинуться. Половину я бы еще выкосил, пока бы горел. Но только половину. Да и вот та сволочь пальнет в Светлану не задумываясь. Нет. Потерплю.

"Терпи, Будь осторожной. Будь хитрой. Жди. Я тебя вытащу. Сама не геройствуй" - передал я свои мысли девушке. И услышал только тоскливый стон в ответ. Разуверилась и отчаялась. Бедная девочка.

Наверное, это была заброшенная ракетная шахта, в которую мы спускались по длиннющей винтовой лестнице. В конце - узкие проход через раскрытые сейчас толстенные (куда там сейфам!) металлические двери, затем - узкий лаз, и сама шахта - сырой бетонный колодец, закрытый сверху. Довольно просторно и тепло. Я тут же содрал с себя всю одежду. Один из провожатых огнеметчиков, стоявший у люка - лаза ахнул, выругался, но никаких мер не принял. Затем он убрался назад,и узкий лаз закрылся массивной бетонной плитой. Да-а, нашли клетку. Ну хоть тепло и сыро. Комфортные условия для ужа из "Буревестника". Впрочем, и для меня тоже. Лечь, свернуться калачиком… хм… "калачик", замереть и все силы - на раны. А пока суть да дело - думать, думать и думать. По тому, что я достал из мозгов командира наших преследователей, их шеф здесь и не бывает. Не хочет светиться в этом деле. Заправляет его заместитель. Существо безгранично жестокое и в тоже время трусливое, хитрое, далеко не глупое. Где-то я такое сочетание… Типа Гиммлера, что ли? И вот эти дела с трансплантантами, вроде весьма доходные и даже не столь обременительные, как наркота. По крайней мере, пока на них не обратили такого внимания, как на наркобизнес. Но это - пока. И посему все это держится в строжайшем секрете. Даже он, этот Радюк знал о сути этого бизнеса потому, что обеспечивал и охрану объекта и доставку "доноров" и уничтожение отработанного материала. В смысле останков. Убивать-то там уже нечего было. Нет, о детях он ничего такого не слышал. Нет, без его ведома никто сюда не поступал. Может, какой другой филиал этим и занимается, но он не знает. Шеф? Нет, не знает. Только слышал, слухом земля полнится, что где-то там, рядом с властными коридорами обретается. Да, в последнее время все они… И не только наш шеф. Немного, говорят, "того". Крыши у них поехали конкретно. Знаете, что наш приобрел? Подводную лодку! Нет, не ядерную, но все же. Откуда известно? Команду набирал. Отправлял завербованных куда-то в заполярье. Почему "куда-то"? Ну, потому, что до самого северного аэропорта билеты заказывал. Почему с такими полномочиями - и в погоне? Да голову бы оторвали за этот побег. Отсюда живыми выпускать нельзя. Смерти подобно.

Вот так. Смерти подобно. Что же они со Светланой сделают? Не-е-ет, лежать и думать нельзя. Трясти надо. Я вскочил, начал ощупывать стены. Глупости. если это ракетная шахта… Ну и что? какие-то там коммуникации все-же проходили? Ну, типа там кабелей, заправочных шлангов… Ничего… Только вот здесь водичка сочится. Аххх, хорошо-то как кожу хоть немного смочить. Но тоже странно - создавали такие сооружения на века, а тут - вода сочится, как в каком старом погребе. Только тепленькая. Значит, откуда-то сверху, не добраться. Та-а-ак. А впихнули меня сюда через… Да, вот здесь. Крепко, не проломишь. Мешок. Просто огромный бетонированный мешок. Карцер. Как тогда в изоляторе. Помнишь? И чтобы на полу не лежал, воду на пол. А здесь сухо. Сухо. Постой! Вода сочится, а на полу сухо? Куда-то же она… Все. Успокойся и присмотрись. Где твое хваленое инфракрасное зрение? Ну, присматривайся! И я увидел. Теплая вода, словно розовые ягодки, падала сверху и разбивалась на еще более мелкие розовые искорки. Затем они тоненькими волосками соединялись уже в ручейки, которые оканчивались у среза бетонного кольца в полу. Вот тебе и какое-то коммуникационное отверстие. В полу шахты? И такое солидное? Может, газоотводное? Чтобы шахту не рвануло при запуске. А, черт его бери! Главное в чем? Главное в том, что оно сейчас закрыто неплотно, если в щель бежит вода. Значит, при желании и настойчивости его можно… Но кроме желания и настойчивости необходимо еще и силушка. А пока ее не было. Не зажили еще раны и на восстановление уходили немногие оставшиеся силы. Ну, ничего. Отлежаться бы спокойно. Но какое тут спокойствие, если Светлана…

Где-то натужно загудел электромотор. Плита, закрывавшая вход, отошла в сторону.

- Эй, урод, давай наружу. И без фокусов!

В предостережение говоривший ахнул струей их огнемета. небольшенькой такой. Узенькой. Всего только лицо мне и опалил.

- Давай-давай, выбирайся! - подтолкнул меня голос, когда я отшатнулся, схватившись за глаза. - Давай, мать твою, а то совсем спалю!

К счастью, глаза остались целы и я увидел уже знакомый коридор и уже знакомые морды провожатых. Правда, теперь они были перекошены страхом, отвращением и ненавистью одновременно.

- Вперед тварь! - и я опять услышал шипение готового плюнуть огнемета. Может, повернуться и плюнуть мне? Не успею.

- Ты все же поаккуратнее. Надо живым довести.

- Да пошли они, бля! Ты же видел, что он с нашими!

Ну, теперь понятно. Нашли останки дружков. За это и вот этот гостинец - пламенем в лицо. Как же больно, зараза! Нет, не думать! Вот, не думал же, и… Аа-а-ах! - это я все-таки не выдержал, дотронулся до ожога.

- Подожди, скотина, еще не то будет! Иди - иди. Еще раз тормознешь - твою поганую задницу припеку. Вот так!

Он не выдержал и полоснул сзади по спине. Так, в порядке предупреждения. Ну, подожди, подожди…

Мы все-таки выбрались по этой бесконечной лестнице на свет Божий. Жара. Совсем не осенняя жара. Эх, в воду бы сейчас! На самое дно Марианской впадины! Да нет. Что-то типа армейского плаца. Все с автоматами наизготовку. И огнеметы. Три, там вон еще, и еще, и еще. Да, с такими силами спалят в момент. Но больно же как, а? Зачем меня сюда вывели? если сжечь, то и шахте можно было. Ага, вот оно что! Наместник захотел поинтересоваться. Да, даже и похож на Гиммлера. Низенький, обрюзгший, даже с усиками. Только что без пенсне. И два шкафа рядом - тот, что командовал при нашем прибытии, и тот, который Светлану под стволом держал. Да, точно трусливый. А девушка где? Да вон. Только не Светлана, а та, русоволосая. Вертолетчица. Она что, ранена не была? Была. Иначе, что за представление с вертолетом? Нет, наверное ее контузило. Чем, выстрелом контузило? Смешно. Она же в шлеме была. Нет, вон же правая рука на перевязи. Значит…

Отцы - командиры расступились и Гиммлер подался немного вперед, внимательно всматриваясь в меня. Это он, конечно, сглупил. А я не мог не воспользоваться этой глупостью. В течение пяти минут я скачивал с его сознания информацию. А потом он рухнул замертво. С этим я уже столкнулся тогда, на озере. Как образно говорилось про кракенов в одном романе, я "высосал мозг", а без этого, тело, оказывается, не функционирует.

Окружающие своего шефа ребятушки не поняли происшедшего. Нет, то, что их Гиммлер дыгнулся - поняли, конечно. Но вот от чего? Не выдержало впечатлительное сердечко вида вот такого ужастика? Наверное, так. Потому, как зло мотнул в мою сторону головой командир.

- Не-е-е-ет! - успел еще услышать я крик вертолетчицы.

Глава 17

В детстве, читая книгу о Сергее Лазо, я с ужасом представлял себе последние минуты жизни этого человека. Потом успокоился - ну, не пролезет же тело в паровозную топку! Потом опять расстроился за него - когда в кино несчастного японцы все же заталкивали в огонь живым. Хотя и связанным. А оказалось - ничего страшного. Если, конечно, сразу умереть. А вот мне не повезло. Вертолетчица, стерва, своим криком, не дала дожечь. Нет, для обычного человека хватило бы с лихвой. А вот для меня… А-а-а-у-у-у-у. Бо-о-о-ольно-о-у-у-у! Да, я хрипло выл и не выть не мог, хотя каждый глоток воздуха, словно свинец, обжигал и горло и легкие.

- Босс же сказал не кончать без его приказа.

- Мне такого приказа не передавали. Сама виновата. Да мы его, как видишь, и не кончили.

Удивительно, что я еще слышал эти голоса. Видеть-то я уже ничего не видел.

- Убрать назад! Ну и вонища! Еще и вой этот… Заверните в брезент и туда же!

Брезент - это новая боль. Как и волочение по земле. Господи, но за что? Я же столько не нагрешил! Да отними же ты у меня разум, если не хочешь отнять жизнь!

Палачи скинули меня на лестницу, и скатывали, пиная ногами. А смерть все не шла и не шла. И даже забвение. Каждая ступенька, каждый удар армейского ботинка взрывались в черном сознании новыми и новыми ярко - золотыми вспышками боли. Затем также ногами меня протолкали на шершавый пол. Где и оставили.

- Сдохни, тварь!

Я попытался влезть в его мозги с одной просьбой - дожечь. Нет, что - то нарушилось. Только недолгое гудение электромотора - и тишина. Если не считать хриплого, усиленного эхом воя. Ну, не герой я. Не могу молча терпеть такую боль. Ну, не по грехам же мукау-у-у-у-а! … А - у-у-у-у - а-а-а!!! - это стоит вой моих соплеменников. Мы держались долго. Бог ли, природа ли, но наделил нас кто-то исключительной живучестью и способностью к регенерации. И исключительной памятью. И… и много чем еще. Но для их проявления нужна была и жизненная сила других. Другой разумной цивилизации. Да- да, кровь людей. Сколько ее там надо было нашему народцу? И выбирали мы самых отъявленных мерзавцев. Поэтому и жили не тужили. Мы - в водной стихии, выходя на сушу лишь так, иногда, по некоторым делам, а другой вид разумных существ - на суше, тоже не особенно к нам заглядывая. И все бы ничего. Только вот, прожгло. Ахнула сверхновая и выжгло все. Мы последние. На суше-то уже давно пустыня. Но вот сейчас и наш черед.

- Ты!

- Но почему?

- Ты! Молчи! И забирай все! Мы не знаем, куда сможем послать твою матрицу. Не знаем, куда ты попадешь - на другую планету, в другое измерение, в другую Вселенную… Но ты, как вирус, попадешь в другое существо, когда в том угаснет разум. И ты продолжишь наш род… Прощай.

- Но…

Мои соплеменники, уже погибая, уже завывая от боли, отдали и последние силы и добрые ласковые слова прощания. И объединили все свои способности, весь природный дар на мне. И я еще увидел, как стала уменьшаться в размерах наша милая несчастная, когда-то голубая планета. И только стон боли умирающего народа не удалялся и не отпускал. И в этом ужасном безвременьи я тоже выл от горя и сострадания. Пока однажды, открыв глаза, не увидел странных людей, участливо склонившихся надо мной. " Как ты себя чувствуешь, сынок?" - спросил один из них. Сынок? Какой я ему сынок? Я приподнялся и вдруг увидел свои руки. Странные, пятипалые, неестественного светло-розового цвета. Словно у рыбы без чешуи. Брр! Даже наши сухопутные собратья были более пристойного вида.

- Ничего, - услышал я исходивший из моего рта голос. А затем провалился в долгое беспамятство. В прямом и переносном смысле. И только теперь, вот, с этим предсмертным воем вернулась и память. Нет, па, не возрожу я теперь наше племя. Зачем вообще все это было? Умер бы я лучше вместе с вами!

Опять гул мотора. Чьи-то шаги. Не вижу, не чувствую. Только вот опять - вспышка боли от прикосновения.

- Ну что, тварь, подыхаешь?

Рука очень неосторожно прикасается к моим обожженным губам. Сейчас я ка-а-ак… Нет! Голос женский. Так бы еще одного урода с собой захватил. А женщину - зачем? Я отвернулся.

- Шеф поручил мне узнать кое-что. И я не оставлю тебя тварь, в покое, пока не узнаю.

И опять рука касается моего рта. Мягко, но настойчиво. Это еще что за…? Нет! Не хочу. Незачем.

Тихий вздох - и пульсирующая струйка жизни на губах. Короткое освобождение от боли. Какое же это блаженство!

- Я буду каждый день приходить, пока не добьюсь своего. Ну, покажи, что ты можешь разговаривать, тварь!

- Что… тебе… надо…? - прогудел я. В принципе, мы неспособны разговаривать. Незачем, если можно передавать друг другу мысли. Но… если женщина просит.

- Вот и умница. На сегодня больше ничего.

Она отняла руку и ушла. Боль вернулась минут через десять. И как я был благодарен этой неизвестной за десять минут покоя! Кто она? Светлана? Но… я уже знал вкус ей крови. Не она. Эта… вертолетчица? А ей на кой? И потом - откуда она узнала? Ну, узнать немудрено - хотя бы по ранкам у их погибших соратников. Или у Светланы выпытали. Ох, прости, Свет, вернул тебя в это дерьмо! Лучше бы бежали дальше по лесу, куда глаза глядят! Может, за это и мука? М у-у-у-у к-а-а-ау - нахлынула опять боль. Только вот, заметил я, что кроме боли, вернулось еще и зрение - я вновь увидел падающие сверху шарики воды. Кое как, перекатываясь, подобрался под этот миниатюрный водопадик и подставил под него потрескавшуюся кожу. Людям нельзя смачивать ожоги водой. Но это людям.

Глава 18

Я приложил палец к губам. Светлана согласно кивнула головой и разрыдалась молча, только тихонечко всхлипывая.

- Я… знала… я… верила… Нет, Виталя… я… уже ни во что не верила…

- Тих-тих-тих, - шептал я, пробуя спичками открыть наручники. Когда-то меня учили такому фокусу. Ну вот, удалось. И девушка тут же освобожденными руками прижала меня к себе.

- Виталя… Виталик… ты ведь жив, да? - осыпала она меня поцелуями.

- Светик, ну что ты, ну конечно… только… давай быстренько отсюда!

Я аккуратно, ответив такими же быстрыми лобзаниями, выскользнул из объятий и вскоре освободил пленнице и ноги.

- Теперь дуем отсюда! - кивнул я в сторону лаза. Или… слушай, как часто к тебе заглядывают?

- Я думала, что теперь - все. Если бы ты знал, как я себя казнила… А ты… ведь тебя же… Хотя… та женщина, она тебе помогла, да? она меня спрашивала и я ей рассказала, что тебе надо…

- Потом Светик, потом. Ты мне скажи, к тебе как часто приходят?

- Кормят три раза в день. Приходит здоровенный урод такой. На предыдущего похож… Виталь, они что, опять за старое?

- Когда, когда приходит, Свет?

- Вечером приходил. Теперь утром придет.

- А так, среди ночи не проверяют?

- Нет… Виталь, а это та женщина, да?

- Да. А когда утром приходят?

- Но я же не знаю времени!

- А ночью не приходят?

- Нет… Виталик, милый, если бы ты знал… Если бы ты знал…, - и она опять начала плакать.

- Ну, ну…, - начал успокаивать я несчастного ребенка, приобняв за плечи.

- Знаешь… если мы выберемся, мы пойдем опять купаться ночью в озере, а? Я… я когда здесь одна… и чтобы звезды повсюду, а, Виталь?

- Конечно, Свет. Давай выбираться. Хоть до утра и далеко, но все-таки…

- Да-да, давай выбираться. Ты извини, что я такая сейчас… просто…

- Я все понимаю. Давай за мной… Стой! Быстро назад!

Я почти силком подтащил упирающуюся девушку к койке, уложил, прикрыл пледом, сам метнулся в дальний угол. Мы успели до того, как дверь открылась.

- Да вот же она. Куда денется! - недовольно пробурчала здоровенная фигура, фонарем высвечивая кровать с девушкой.

- Значит, порядок. Оставьте нас одних, - голос вертолетчицы.

Когда дверь закрылась, женщина подошла к кровати.

- Светлана, будь готова. Утром улетаем. Твой парень спасся. Заберем его по дороге.

- Нет, планы меняются, - вышел я из темноты.

- Ты…здесь?

- Ну да, чего мне по лесу зайцем от погони скакать?

- Не так уж и глупо. Что о планах?

- Вы можете посадить вертушку на сопке?

- Это возле "бункера прокаженных"? Там есть заброшенная площадка.

- Ну, это конечно! Как я не подумал!

- Ты о чем?

- Да так. В общем, утром вы как ни в чем не бывало вылетаете, а потом там за холмом на секундочку присядете, забираете нас - и вперед.

- "Нас?". Я думала… Хотя, так, конечно, лучше. Мне еще к шефу возвращаться… Ну что же… Тогда до встречи. Я буду вылетать где-то…

- Мы увидим.

- Тогда…

- Постойте! - подхватилась вдруг Светлана. - Послушайте… дайте мобильник!

- Нет! Нет, милая девочка. Все понимаю, но шеф строжайше запретил звонки отсюда. Только по рации, только узкому кругу. А звонки по сотовику - только ему и то - через коменданта или его заместителя.

- Да что мне до шефа?

- Тебе ничего, а мне - возвращаться. Ну, потерпи до утра. Все, пошла. Держитесь. Да, вот, возьми на всякий случай - она протянула мне какой-то маленький пистолетик.

- А как вы выкрутились?

- Сказала, что ты набросился, а охранники отбили. Ценой своих жизней. Прошло. Хотя капитан не верит в героизм своих подонков. в принципе оно и правильно.

- Капитан?

- Комендант. У шефа половина понятий от мафии и половина от армии. Ну все, пора.

В открывшуюся дверь на мгновение ворвались лунный свет и теплый ночной воздух. Ладная фигура нашей новой подруги секунду постояла у порога, затем шагнула куда-то вбок и дверь захлопнулась. И сразу почувствовалось, насколько здесь душно.

- Жара. Почему такая жара? Осень уже!

- Осень… А я… я так никуда и не поступила…, всхлипнула Светлана. Год жизни потерян!

- Свет, а ведь могло быть и хуже, а? Давай-ка выбираться. ты как насчет крыс?

- Мы дома держали. Держим. Они такие миленькие!

Гм… " Миленькие". Может она и меня "милым" назвала в смысле большого пацука?

- Ну и отлично. Там, в тоннеле их родственнички. Не боишься?

- Теперь я только людей боюсь.

- Ну, тогда вперед. Хорошо, что одежду с тебя не сняли. А то сейчас бы…

- Не говори гадостей! - даже в этой полутьме было видно, как покраснела девушка. - И вообще, лезь вперед!

- Да нет, конечно… Я имел в виду… там пылюка, кабели разные, колется все. И без одежды…

- Не развивай тему. Давай. Я за тобой.

- Тогда на. Будут преследовать - отстреливайся, - протянул я ей пистолет вертолетчицы.

- А почему ты с ней на "ты"? - поинтересовалась девушка, когда я уже опускался в лаз.

- Я? Я нет, это она.

- А она почему? - допытывалась Светлана, двигаясь за мной по узкому тоннелю.

- Ты там люк аккуратно закрыла? Чтобы сразу не кинулись?

- Закрыла-закрыла. Ты мне зубы не заговаривай.

- Ну, наверное, думает, раз спасла, то имеет право.

- А она спасла?

- Ну да. Она приходила, и… ну…

- И ее кровушки попил, Дон Жуан?

- Ну, причем здесь Дон Жуан? И ведь ты сама ей рассказала.

- Я не говорила про ее кровь, я говорила про кровь вообще. Типа там охранников каких. А она уже и рада! Воспользовалась.

- Свет, ты что такое говоришь? Чем она воспользовалась?

От удивления я даже остановился и попытался развернуться. Но в этой тесноте ничего подобного не удалось. Кроме того я получил толчок стволом пистолета в зад.

- Давай ползи. И не увиливай от ответов. Как в этих фильмах про допросы: " В глаза смотреть!". Ну, да ладно. Можешь не смотреть пока. Но отвечай откровенно, а то пальну. Так, любя. В назидание - явно дурачилась девушка.

- Светлана, замолчи. Черт его знает, где мы сейчас ползем. То есть, услышать могут. Не ищи новых проблем, пока мы эти не решили.

- Нашелся. Увильнул, - прошептала девушка. - Ловелас. Изменщик. Вскружил голову несчастной девушке, выпил всю кровь… до капельки… как тот Пенчо из " Трембиты", а сам…

- Света, не бухти.

- А сам уже к другой. Конечно, она вон какая. Высокая, ладная, на вертолете летает, опытная… и кровушка… Ну, Дракульчик, признавайся, чья кровушка повкуснее будет?

- Свет, я же просил…

- "Свет, Свет", я двадцать лет, как Свет.

- Что? Двадцать?

- Это для рифмы. Ты ползи и не останавливайся. Далеко еще?

- Приблизительно столько же.

- А-а-а - пчх и-и-и!

Мне показалось, что этот чих гидравлическим ударом повыбивал крышки всех люков.

- Ты с ума сошла! - прошипел я и замер прислушиваясь.

- Пылюка же здесь.

- А - а - а…

Я даже не понял сам, как исхитрился-таки развернуться и зажать девушке рот и нос.

- Вот так. Правда глаза колет. Рот затыкаешь? Но если я замолчу, камни возопиют! - продолжила девушка дурачится, глухо отчихавшись.

- Свет, ну хватит. Ну потом. Вот выберемся из этой передряги…

- А она тебя целовала?

- Ты что? Вообще, что тебя за муха укусила?

- А ты ее?

- Нет, ну ты время нашла…

- А я думаю, чего он такой холодный? Я его целую - обнимаю, а он вырывается, ссылается на дела, на то, что устал на работе…

- Если ты про то, когда я снимал с тебя наручники, то…

- В общем, мне все ясно. Изменщик! Так, кажется, называла Грицацуева своего непутевого мужа?

- Фффу. Ладно. Поползли дальше.

- Не пущу! А вот не пущу, - схватила меня за ворот дурачащаяся девушка. Пока не развеешь мои подозрения, никуда не пущу.

- Но…

- Нет, ты докажи что по-прежнему любишь одну меня. И что эта… летчица была так… эпизод. Бес попутал. Ну?

Она зажмурилась и уморительно вытянула вперед свои губки.

- Но я тоже давно не чистил зубы!

- Так я и знала, - вздохнула девушка. - Опять отговорки. Вот такая наша судьба - обманутых девушек.

- Честное слово, как только выберемся…

- Ладно, ползи уж, ловелас. С тобой все ясно. И когда-нибудь ты пожалеешь об этой минуте. Умолять будешь простить. Но я буду гордая и неприступная. И еще холодная и молчаливая такая.

- Хорошо-хорошо. Не прикалывайся.

- Все. Погружаюсь в трагическое молчание.

Она действительно замолчала, только фыркала позади - не то смеялась, не то давилась чихом. Путь был не близкий, но все равно, когда мы добрались, до рассвета еще было далеко. Но ночью нас вроде и не должны спохватиться. Преследование, видимо, в полном разгаре, в наличии пленницы убедились благодаря визиту к ней вертолетчицы. А если какой умник и решится поискать меня по этим коммуникациям, то суда еще надо дорожку найти. Да и что мне делать в "бункере прокаженных"? Хм. Уже окрестили. Я помог выбраться девушке, приложил палей к губам.

- Не знаю, что снаружи. А там, внутри - больные. Поэтому без шума, - прошептал я. Светлана согласно кивнула и села прямо на бетонный пол, вытирая пот. И здесь было душно. Что за осень такая? Оконце, точнее, смотровая щель, "предбанника" тоже выходили на погруженную сейчас во тьму центральную площадку лагеря. В принципе, развитие событий можно увидеть и отсюда. Но роль зрителя теперь меня не устраивала. Следовало найти красную кнопку. Или рубильник? Я вновь заглянул в тоннель, отследил направление красного кабеля. Куда-то дальше. Надо протиснуться. Нет, дальше - не с моими габаритами.

- Свет, ты здесь наверняка пролезешь. Проползи, пожалуйста за вот этим красным проводом, сколько можешь. Если далеко, то возвращайся. Хотя, кажется мне…

Девушка молча кивнула, протянула мне пистолет. Я уступил ей место и вскоре она засопела где-то в подполье. Потом не стало слышно и сопения. Оставшись один, я достал сигареты, закурил, пуская дым в бойницу. Тотчас накатила слабость. Это сколько я не курил? Да не курил, это ладно. Сколько я не жрал? И даже не пил. Гм… Не пил. Это где последний раз я перекусил? В избушке лесника? Нет, потом поутру - тушенки. Светка потом по пустой банке стреляла. Как жрать-то хочется, а? Не вовремя вспомнил.

Долго о голоде размышлять не пришлось - заскрежетала тяжелая дверь, ведущая от "предбанника" в бункер. Я отпрыгнул в угол, сжимая пистолет. Но это оказалась Светлана.

- Ну что?

- Там…

- Где там?

- Там… эти…

- Да, я знаю, ты нашла выход кабеля?

- Там…, - повторила она, кивая головой. Только теперь я увидел, как она ошеломлена - девочку просто трясло.

- Свет, а Свет, - обнял я ее за плечи, - эти сволочи свое заслужили. Ты вспомни, что они творили. Где выход кабеля?

- Они… они страшно мучаются. Это… это ужас, - прошептала, все еще дрожа, Светлана.

- Я в таких случаях говорю: " По грехам и мука".

- Это… ты их так?

- Да нет! Когда? Пошли.

Я взял ее за руку и потянул в бункер. В нос тут же ударило вонью гниения. Да, процесс развивался довольно быстро и, действительно, страшно. Это я вовремя успел. Сейчас я уже ничего не узнал бы ни от врача, ни от его преданной Жанны. Они не могли уже не видеть, ни слышать, ни разговаривать. Кричать они тоже уже не могли, лишь хрипло стонали от терзающей их боли. И Светлана вздрагивала от каждого такого хрипа. Поэтому я поспешил пройти в дальний угол этого чистилища - туда, где была сейчас открыта замаскированная дверь. За ней оказалась небольшое помещение со столиком, кроватью, шкафом, холодильничком, какими-то стереотрубами, пультами и даже с дисплеем! Не то КП, не то ЗКП. Вероятнее всего второе. Запасной. А в плане? А в плане его нет! Бункер этот есть, а вот этого тайничка… А вот и тот самый рубильник с красной кнопкой. Держу пари, что где-то здесь… ну вот, конечно. За еще одной дверью находился санузел. Интересно, а как с освещением? Убедившись, что задвижки на смотровых щелях плотно закрыты, я щелкнул выключателем. Порядок. Я закрыл дверь в бункер, воздух быстро очистился от гнилостного запаха.

- Автономный запасной командный пункт. Точнее, даже, автономный пункт уничтожения. Знаешь, здесь все время кто - то находился на дежурстве, чтобы в случае чего это все уничтожить, - объяснил я девушке. - И смотри, как надежно! Столько времени в автономном режиме… Ну, в холодильнике все испортилось, наверное. Вроде не вздулись. Но пробовать не будем. А вот сухпай…

- Слушай, какая прелесть эти сухари! Годами не портятся! Сейчас бы еще чайку какого, а? Давай, грызи, - протянул я сухарь устроившейся на койке девушке.

- Это сделал ты, - оттолкнула она мою руку. - И теперь можешь есть, когда они там… вон какие.

- Свет… но я не специально… То есть, я не знал… А что было делать? Мы же тогда… Да ну тебя!

- Что делать? Убить! Но не мучить!

- Я же тебе говорю, не специально я. Тогда выбора не было. И руки были заняты, - тебя ведь нес! И не думал я… Да ну тебя! Соплячка! Всякие пацанки еще учить будут!

Разобиженный я ушел в санузел. Открыл кран. Ну, слава Богу! Дав воде хорошенько протечь от души напился. Размочил сухарь. Полакомился. Второй. Третий. Посмотрелся в зеркало. Страшидло. Нет, щетина у меня растет довольно медленно, но сколько времени прошло! посмотрел на бритвенные принадлежности. А почему бы и нет? Заржавело лезвие, конечно, но терпимо. Вполне терпимо… до утра еще время есть. Приводя себя в порядок, я подумал вдруг, что не бродили здесь сидевшие ребята по бункеру. И дверь замаскирована с той стороны не случайно. Должен быть и другой выход. И наверняка - прямо на вертолетную площадку. Чтобы лишний раз не мелькать. Вот сейчас добреюсь и проверю. Да, и вот еще что… Вспомнив некоторые из высказываний Светланы, я улыбнулся, выдавил из тюбика зубную пасту (тоже вполне сохранилась) и как мог, пальцем почистил зубы. Нет, не то, чтобы там целоваться, особенно после этой ссоры, но… И вообще, давно не чистил же! И вообще. Я крутанул кран душа. Подождал, пока не стекла ржавая вода. Ну, насчет горячей, это я, конечно, губу раскатал. Но по такой духоте и холодный душ… фффу. Хорошо! Подумав, еще и побрызгался одеколоном. Гулять так гулять!

Светлана лежала лицом к стене, но на запах все же повернулась. С недоумением рассматривала меня несколько секунд, потом язвительно улыбнулась:

- Конечно. Утром же рандеву с пилотессой.

- С кем?

- Ну, вертолетчицей твоей. Пилотессой. Женский род от слова пилот, и производное от "пилка - стюардесса".

- Перестань! Она спасла нам жизнь!

- Нам? Тебе! А ты уже… хотя тоже, не подарок.

- Она бы тебя и сама… Вон, приходила, собиралась забрать.

- Отстань со своей спасительницей! А что… и душ работает? - она метнулась в санузел.

"Полотенце бы ей какое" - подумал я и полез в шкаф. Полотенца там не было, только пустые полочки, вешалки и дверь. В шкафу. Место экономили? От кого дверь здесь маскировать-то? Она была замаскирована под стенку шкафа, но сейчас была приоткрыта. Темень. Чиркнув спичкой, разглядел выключатель. Здесь лампочка была тусклой, запыленной. Ступеньки вниз и длинный узкий проход, вырубленный в камне. И вот здесь… да, это выходная дверь. И открывается она, видимо вот так… Спохватившись, я вернулся назад, выключил свет, и только потом вновь прошел к двери. Да, вот эта рукоятка против часовой стрелки…

Снаружи дверь была замаскирована под здоровенный валун. Не представляю, как ее можно было открыть отсюда. Наверное, тоже какой скрытый механизм. Ну да какое мне дело? Вот она, вертолетная площадка. С той стороны холма и не видно. Не думаю, что вертушки подлетали сюда совсем уж незаметно для обитателей этого гарнизона, но кто из них и зачем выбирался, кто в них садился видно не было. Тихо. Никого. Только там, далеко в лесу кто-то воет. Тоскливо так. Волки? Те вроде зимой воют. Или я не знаю толком? И луна сегодня тоскливая, даже страшная, кровавая какая-то. Знаю, что это причуды атмосферы, но все равно неприятно. Да-а. Уже скоро и утро. Пора на пост. Докурив, я вернулся, закрыв потайную дверь.

Выйдя их шкафа, я застал девушку плачущей. Увидев меня, она замерла, посветлела лицом, затем прошептала: " Дурак" и опять разрыдалась.

- Да что ты? Да что случилось?

- Дурак! Так напугал! Я думала… я вышла, а тебя нет… я думала, ты обиделся и… я даже туда уже сбегала, ну, через бункер. И там нет… Вот, только пистолет на столе. Я подумала, что ты обиделся и совсем ушел… А ты… как дурак, в шкафу спрятался.

- Лучше бы был подлецом, бросил тебя и ушел? - присел я рядом с плачущей девушкой.

- Лучше, - по-детски заупрямилась Светлана, успокаиваясь и прижимаясь к моему плечу. - Я бы думала, что сама виновата, что так мне и надо, дуре такой. А так… Ну зачем ты… Ну, совсем дите малое! В шкаф спрятаться! Это же додуматься!

- Свет, но ты опять не права. Давай посмотрим.

Я встал и опять открыл дверцы шкафа. Потом отодвинул потайную стенку.

- Это - выход. Я думал тебе полотенце найти, вот и наткнулся. Вот туда - и прямо к вертолету. Все чисто проверил.

- Ну вот… А я подумала… Я злая и неблагодарная, да? - у девушки явно начиналась истерика. Нервный срыв. А что вы хотите? Хлебанула, так хлебанула. Надо с ней очень - очень аккуратно. Эх, рюмашечку бы ей! Не, и хорошо, что нет, а то развезет еще. Надо просто аккуратненько обращаться.

- Ну что ты. Перестань. Знаешь, лучше ляг, подремли. Хоть часок. Я посторожу, чтобы самое интересное не пропустить.

- Ты думаешь я смогу спать? Вот полежать, да, пожалуй и можно. А полотенце… ничего. В такую жару… уже… - она уже начала дремать. Я было вздохнул с облегчением, но девушка, посопев несколько минут, подхватилась.

- Не проспала? А мне приснилось, что я дома и меня обнимает отец. Папа… Я так по нему соскучилась! не представляю даже, как он испереживался! Ну, скоро уже утро? Ты что там…

Я в это время колдовал над заслонками смотровых щелей бункера. В принципе можно было наблюдать и через вот этот перископ, как же его… из головы вылетело… Ну лучше вживую. Ага, вот так. Уже светает. Скоро начнется. Вон и первые ласточки - в смысле первая группа вернулась. Неужели этот их капитан настолько тупой, что не догадается обшарить саму точку? Вот и вторая группа. Судя по тому, что он их отозвал - догадался-таки. Вот и третья, и четвертая. Все неудачливые преследователи вошли в один из бункеров. Все теперь дождаться бы вертолета. Если он вылетит с рассветом и час лету, это… охо-хо, сколько чего может произойти. И если комендант пошлет наиболее шустрых по подземным коммуникациям… Пошлет - пошлет, вот только когда? А пока он, конечно, пришлет своих ребятушек суда, на отшиб.

Я открыл потайную дверь в бункер, сбегал, проверил, как закрыт люк. Вроде, нормально. Вернулся, заперся. Ну вот, точно. Трое охранников выбрались из своего бункера наружу, направились в нашу сторону. Ну что же, милости просим. Я на всякий случай закрыл заслонки и продолжил наблюдение через стереотрубу. Ну, идти им сюда, особенно с такими вот предосторожностями, минут пятнадцать.

- Скоро уже, Свет, потерпи, - обратился я к напряженно сидящей на койке девушке. Та молча кивнула. Ступор? Ну, лучше, чем наступавшая истерика. Я вновь посмотрел в окуляры. Видны уже лица. Злобные, заросшие щетиной. Явно из тех, кто накануне преследовал меня по окрестным лесам. А на площадку уже вышли двое. Резкость - на них. Вертолетчица и комендант. Он что-то ей хмуро рассказывает. Она кивает головой. Видимо, для устного доклада шефу. Оба посматривают в верх. Уже ждут вертушку?

А до нас уже добрались. Неожиданная очередь из автомата за стеной. Светлана подхватывается. Сейчас закричит. Притягиваю к себе, закрываю рот. Черт, кусается! Терплю. А в бункере продолжается стрекотня трех автоматов. Тах-тах-тах-тах. Пауза. И опять. Добивают этих несчастных. Несчастных? Все. Тишина. И - лязг закрываемой двери. Ну вот. Теперь можно отпустить девушку. Гм… Острые зубки. До крови прокусила.

- Они убили их. Они убили их?

- Видимо, да. Отмучились.

- Отмучились? Пожалел? Ты, ведь ты сделал это, а теперь - пожалел?

- Да, Свет. Я сделал и я, может быть, пожалел. Только давай потом.

Я посмотрел а окуляр. Спины убийц и все также поглядывающая на небо парочка. Но еще по двое-трое деловито снующих охранников. Облава продолжается. Интересно, скоро ли вот из этого люка выглянет какая-нибудь изумленная морда? Ну вот и слава Богу, вертушка. И одновременно - какая-то новая тревога. К коменданту подбежал один из охранников, что-то доложил. Судя по реакции - что-то крайне неприятное. Он спрашивает у нашей знакомой. Та пожимая плечами, отвечает и направляется к вертолету. Комендант хватает ее за плечо. Девушка резко поворачивается, что-то выговаривает. Проняло. Командир машет рукой, отворачивается, видно, что грязно ругается, а затем дает какие-то распоряжения - вначале принесшему плохие вести охраннику, потом кому-то в микрофон. Ну вот, вертолет взлетает, значит, пора и нам. Нет, еще секундочку. Ну, дорогой, иди внутрь. Чего здесь стоять? Иди же! В свое логово. Там тебя ждут. Ну же! Пошел! Пошел! Я выждал еще с полминуты, рванул рубильник. Тишина. Это что же… Уже демонтировали? Жаль, как даль. Но надо сматываться.

- Света, пора.

На всякий случай, " для очистки совести, я даванул и на красную кнопку. Ого! "демонтировали"! Аж пол под ногами зашатался. Теперь бегом - бегом. Любоваться некогда. Идо не зря вертолетная площадка у самого входа.

Вертолет еще не сел, а странно крутил хвостом над нами. Затем от него что-то отвалилось и он пошел на посадку. Совсем маленькая стрекоза. Двухместная. Ну, ничего, уж как-нибудь. Посадил ближе к пилоту Светлану, сам примостился с краю. И мы сразу же рванулись вверх, одновременно разворачиваясь. Мы поднялись метров на сто, когда внизу рвануло еще раз - уже наш, оставшийся бункер. А подорванные раньше уже замазывали голубое утреннее небо черными столбами. Правда, долго полюбоваться на дело рук своих не удалось - вертолет быстро удалялся от места теперь уже бывших событий.

В кабине вертолета было не до разговоров - драть горло, перекрикивая рев двигателя и шум винтов, не хотелось. И, конечно, стучал в голове вопрос: "Что дальше?". Обязательно позвонить Лорке. Тоже, поди, извелась? Или не извелась? Во жизнь началась, а? Пропал без вести - и никому нет дела. Вернулся - тоже никому не в радость. Вот родителям Светки… Вот им она обязательно должна позвонить. Сразу, как прилетим. Или, как сядем в самолет. А как сядем? Документов-то блин, никаких. Обращаться в местную ментовку со всей этой историей? Да ну их. Этот таинственный шеф всех, наверное, на корню скупил. На несколько поколений вперед. Лучше уж в столице. И лучше - без меня. У меня свои заботы.

Оказалось, что вопрос: "Что дальше?" уже решен нашей новой знакомой. После приземления, мы, не заходя в здание аэропорта, направились к трапу средней величины лайнера. Здесь вертолетчица немного попрепиралась со стюардессой, почему-то не желающей пускать нас без билетов и регистрации. Но когда вышедший командир корабля услышал от девушки какие-то волшебные слова, нашептанные ему на ухо, и согласно кивнул, вымуштрованная стюардесса тут же заулыбалась и провела нас через полупустой салон в уже совсем пустой бизнес-класс.

- Ну вот теперь для вас все закончилось? - улыбаясь обратилась к нам наша спасительница. Теперь можешь звонить родителям. На, звони! - протянула она сотовик.

Светлана как-то робко, словно не веря происходящему, взяла мобильник, набрала номер. Услышав голос, бедная девчушка всхлипнула.

- Пап, это я…, - прошептала она в телефон.

Глава 19

- Пойдем пока, потолкуем, - позвала меня к креслам за соседним столиком наша спасительница.

- Светлана, а Светлана, ты только конкретику пока отцу не рассказывай.

Девушка оторвалась от разговора и попыталась сфокусировать внимание на нас.

- Про меня ни слова.

- И про меня. И про тот барчик пока. Хочу первый туда заглянуть, - дополнил я. Света поняла, быстро покивала головой и вновь припала к телефону.

А нам принесли виски и горячий обед. Нет, сухой паек, или там тушенка, это хорошо, но куда этому всему до горячего. Даже всепогодная летная курица, и та после такого воздержания чудо как хороша. А вот виски я не люблю. Сивуха. Но уж коли таким угощают…

- За удачное окончание эпопеи! - поднял я тост.

- Эпопея только начинается…Виталий. Все, что случилось - это даже не пролог. Так, эпиграф. Но за удачу выпьем. Ешь - ешь, вижу, изголодался.

- Скажите… как мне к вам обращаться? Ну, я слышал, как охранник назвал вас Алка. Это что, "Алла", что-ли?

- Вообще-то Алина.

- Красиво. Тогда за знакомство? вы сегодня не за рулем? В смысле - не за штурвалом?

- Нет. У меня сегодня совсем другие планы, - улыбнувшись, посмотрела на меня Алина. Ух, как посмотрела! Вы знаете такие взгляды? Нет, не томные, не завлекающие, которые для наивняка. Взгляды красивой, уверенной в себе женщины. Так, немножко исподлобья, с совсем легкой улыбкой. Оценивающий, заинтересованный и что-то обещающий. И даже не обещающий, а… ну, вы поняли, да? И захватывает дух, и пропадаешь ты ни за понюх табаку. Ведьмин взгляд!

Для того, чтобы отдышаться от такого нокдауна, я большее внимание обратил на бутерброд с икрой. Мм-да, летайте бизнесс-классом!

- Ты уже кое-что понял, Виталий. Послушай еще.

Она пересела в кресло рядом со мной и тихо начала говорить на ухо.

- Мы распутываем одно очень странное дело. Вышли на эту мафию. Я у их шефа личный пилот и…

- И?

- И доверенное лицо.

- И?

- Остальное тебя не касается. Но если уж так заинтересовало - нет. Дело в том, что пропадают дети. Кто их похищает, зачем - непонятно. Думали - эти, для пересадки органов. Вероятнее всего - нет.

- Наверняка - нет. Если не считать детьми вон таких - кивнул я в сторону плачущей по телефону Светланы.

- Откуда тебе известно? Что узнал?

- Я скачал всю память у вашего Гиммлера-Мюллера. Нет, детьми они не занимаются. А он ведал всем этим бизнесом. Знаешь, - спохватился я, - я ведь и его личные счета скачал и парочку - вашей мафии, которые он держал! Давай снимем и поделимся? На первых лет триста безбедной жизни хватит!

- Обдумаем. Попозже, - улыбнулась Алина. Ох и улыбка у нее! точно же ведьма! Русые волосы, длинные пушистые ресницы и зеленые глазищи. А когда улыбается - вон, ямочки на щеках. А ведь пацанка еще, если присмотреться!

- Сколько Вам лет?

- Об этом тоже позже.

- Ну, тогда… за любовь?

- Давай. За нее!

Закусывая, я продолжал посматривать на девушку. Это что, я опять пропал? Или это она так быстро заарканила? Ничего странного, что неведомый мне шеф так пока ничего и не добился. Наверное, влюбился, а она держит его на коротком поводке. Но кто она? И кто "они", на которых Алина ссылалась?

- Так вот, Виталий, один мой хороший знакомый, можно сказать - учитель говорит, что все это - пыль.

Я отложил вилку, отшатнулся, внимательно посмотрел на нее.

- Главное - память. Он хранит ее, как Кащей свою смерть, - улыбнулась девушка. - И мой шеф тоже. А если ты можешь ее вскрыть, у шефа, конечно, мы… Да что с тобой?

Я молча выпил виски, закурил. Вообще-то на борту нельзя, но здесь, в бизнесс-классе, а да черт с ним!

- Алина… "память" твоего знакомого вот здесь, - я достал из пачки свое сокровище. - Альба охраняла. Ты ведь знаешь Альбу?

Алина кивнула и начала бледнеть.

- Боже мой… Боже мой… Сергей Сергеевич… что с ним?

- Вы - та самая его пропавшая… помощница?

- Да, он нас… то есть… да что с ним, не тяни!

- Он… погиб.

- Когда? Как?

- Эго… замучили. Перед тем, как… ну, получается… совсем недавно. А кажется, будто…

- Не философствуй пожалуйста! Рассказывай, ну!

Она залпом хватанула виски и приготовилась слушать. Собираясь с мыслями, выпил и я. Все же информацию следовало дозировать. Точнее даже, не дозировать, а отфильтровать. Поэтому рассказ мой был недолог.

Потом мы помолчали.

- Помянем, - вздохнула Алина. Мы, почти не опьянев, прикончили виски. Да и то, к нашей чести будет сказано - не бутылками, а флакончиками подают. И разливают не в рюмки, а в наперстки какие-то. Так, чисто символически.

- Замечательный был человек, - вздохнула девушка. - Был… Но теперь все меняется! Ты мне, конечно его архив не отдашь?

- Нет! Только если я с вами.

- Тогда извини, мне надо подумать.

- Угу. И ты извини, мне надо подумать! - решил вести себя на равных я.

Алина не обратила внимания, откинула спинку, закрыла глаза. Я же перебрался к Светлане.

- Папка будет в аэропорту встречать. Когда мы прилетим?

- Не знаю.

- Он сказал, что уже выезжает и будет там все время до моего прилета. Я ему ничего конкретного не рассказала!

- Молодчина!

- А можно еще один звонок?

- Не знаю, наверное, можно. - Я покосился на Алину, но та нас не слышала или не хотела слышать.

- Я быстро. - Она уже давила на кнопки.

- Привет, Вовчик. Это я. Как откуда? С небес. Сейчас возвращаюсь. Папка уже в аэропорт помчался. Это уж как хочешь. Все. Больше говорить не могу.

Теперь она без комментариев протянула телефон мне.

- Это, который зубы не чистил? - улыбаясь, уточнил я. По тому, как тут же нахмурилась девушка, я понял в яблочко. Но она отмолчалась.

- Изменщица! - прошептал я.

- На себя посмотри! Я хоть по телефону, а ты прямо при мне куры строишь!

- Куры?

- Классику читать надо! Гоголя, например. Все. Хватит. Есть хочу!

Все же она была явно смущена. Поэтому поев, заявила, что хочет вздремнуть. А еще через пару минут уже сладко посапывала. Вообще-то бедняге и действительно перепало, так перепало. Но не знаю, я бы на ее месте не смог вот так. Ладно, надо тоже подумать, как быть дальше. Позвонить Лорке? Нет, появлюсь неожиданно, как и пропал. Лучше всего думается с закрытыми глазами. Сначала я разгромлю этот бар-ловушку. Потом надо бы реализовать эту гиммлеровскую память. Как? Подключить Чуму? А хватит ли у него полномочий. Нет, пересажать-то он пересажает. А суды выпустят. Надо повытаскивать компру. Она в одной из ячеек в одном из банков. По паролю и шифру. Вытащу. Но это так, пыль. У него ничего нет по пропаже детей. И по Ковчегу, которым так заинтересовался неведомый мне шеф - тоже. Надо, чтобы Алина устроила мне рандеву и я скачаю память у ее возлюбленного. Нет, у ее почитателя… Надо просмотреть информацию Бычека… Он же мне… завещал… А с бусами что? Чего за ними такая охота…? И вообще… все… каким-то комом…

Правда, проснулся я сам - никогда не пропускал еще поразительной динамики приземления рукотворных птиц. Светлана еще спала, а Алина отрешенно смотрела перед собой. Кресло у иллюминатора возле нее пустовало. Ну, девчата! Пропускать такое зрелище! Я тихонько перебрался на вожделенное место и прилип к стеклу. Я не знаю, откуда е меня эта тяга к высоте, к небу. Вероятнее всего, в разных людях и в разное время просыпается генетическая память разных животных. Нет? А вы прислушайтесь, прислушайтесь к себе самим. Только внимательно! Разве не чувствовали вы никогда, как в ярости хлещете себя своим тигриным хвостом по бокам? Или не чувствовали, девочки, как выпускаете когти черной пантеры Багиры перед тем, как бросится…, ну неважно на кого. И разве не чувствовали в себе генов этой же пантеры, когда мурлыкая, потягивались в постели. Или когда, уставшие на нет, сворачивались в постели клубочком? Да мало ли примеров? К примеру, Алина - точно с генами пантеры. А Светлана? Я покосился на спящую девушку. Она - рыська. В смысле - молоденькая рысь. Господи, какими же скотами надо быть, чтобы вот такую прелесть - и на частички… Правильно, все-таки я их… Но не об этом. Разве не видимы сразу люди с генами медведей, и тем более, козлов? А есть люди с генами птиц. Тоже разных - от куриц до страусов. У летчиков, наверняка, гены стрижей. Видимо, и во мне их немного осталось. Поэтому вплоть до самого легенького толчка, увенчавшего работу экипажа, я любовался тем, что называется полетом. Затем - заслуженные аплодисменты.

- Мы… уже? - проснулась Светлана.

- Да, девонька, и все для тебя кончилось. Отец ждет? Звони! - протянула ей опять мобильник Алина.

- Па, я прилетела. Ты ждешь? Где? Поняла.

- Он у трапа будет, - сообщила нам девушка. - Я вас сейчас с ним познакомлю.

- Нет! - вырвалось одновременно у нас обоих.

- Но…

- До свидания, Светлана! Мы потом, когда пройдет ажиотаж, - объяснила Алина.

- Но никакого же… мой па слово держит!

- Конечно! Вон посмотри! - кивнула Алина в иллюминатор, через который была видна довольно солидная группа журналистов. Некоторые уже нетерпеливо щелками своими блицами. Что они там фотографировали, трап, что ли?

- Но он… это не он!

- Да все равно. Иди!

- Я… я… Виталя…

- Иди, Свет, ждут ведь!

Девушка сделала, было, какое-то движение в мою сторону, но затем развернулась и кинулась по салону к выходу.

- Пройдем ближе, вон из тех иллюминаторов лучше будет видно - предложила Алина.

- Ай. Зачем?

- Пойдем, пойдем. Тебе полезно.

Я не стал спрашивать, в чем польза. Почему бы и нет? В конце концов, я же приложил руку к ее спасению. Или, там, лапу, но все же.

Светлана, казалось, одним прыжком перемахнула трап и оказалась в объятиях здоровенного мужчины с широким приятным лицом и в кителе с генеральскими погонами. Да, папка у нее еще тот. Затем, под фотоблицы, к ней подрулило что-то коротко стриженное и лопоухое, тоже полезшее обниматься.

- Вовчик, - прокомментировала Алина.

- Который не чистил зубы, - добавил я.

- Что?

- Да нет, это так…

А нашей спасенной уже совали микрофоны и она даже что-то уже отвечала. Звезда. И ни разу не обернулась. Ни разу! Аж до уже ожидавшей их очень солидного «Мерса». Да-а, «папка» еще тот. А что толку? Не спас же. Вот они сели в машину… Нет, не посмотрела. А ведь… А ведь…

- Не принимай близко к сердцу, осторожно положила ладонь на плечо Алина. - У нее совсем другая жизнь. А ты - миг, эпизод из того ночного кошмара, который уже закончился. Пойдем, пора.

- Куда? - поинтересовался я, все еще глядя на опустевшее летное поле.

- Ко мне, к нам то есть. Или у тебя были другие планы?

- Ну, я пока… нет, действительно хорошо бы…

- Ванна, ужин и чистую постель я тебе гарантирую. Заодно и поговорим. Есть о чем, правда?

- Поехали.

Трап еще не убрали, а внизу нас ждал небольшой аэродромный карчик.

- У тебя здесь все схвачено.

- У шефа.

Потом мы долго ехали на такси по уже ночному городу, как я понял - на противоположную окраину. Было время для переживаний насчет людской неблагодарности. Вот так, даже не обернувшись. А я ведь кое-что для нее сделал, правда? Но с другой стороны… Чего ты хотел? Ну? какой такой благодарности? Права Алина - я персонаж того кошмара, который этой девочке надо бы поскорее забыть. Даже если бы я был простым человеком. Черт возьми, как быстро к этому привыкаешь. Побыл денек в человеческом обличье, и, вроде бы, все в норме. А те, кто сталкивался, к то видел? Опять вспомнилась гримаска отвращения на личике Тамары. Тоже, считай, можно вычеркивать из своей жизни. А ведь что думал! «Подожду!» Что, то есть - кто остается? Лариса. Лорка.

- Дай пожалуйста мобильник, - обернулся я к Алине.

- Уже приехали. Из дома позвонишь, хорошо?

Во дворе нас радостно встретил здоровеннейший дог. Точнее, радостно он встретил хозяйку, затем, чуть нюхнув меня, он заскулив, бросился куда-то во тьму.

- По крайней мере, собаками тебя не затравят. И другими зверями тоже.

- Ну, в Древний Рим не собираюсь.

- А сюда?

- Что?

- Сюда ты собирался?

- Загадками говоришь.

- Ничего, разгадки уже вот-вот. Ну, привет, Жень.

Это уже - не мне, а открывшему нам дверь парню. По мимолетному поцелую понял - не братишке и не коллеге. Но, с другой стороны, а что здесь удивительного? У такой пантеры не должно быть дружка? Она же не эта… тарантуриха, которая пожирает самца после секса! Или это делают скорпионихи? Ну, все равно. Алина имеет полное право иметь дружка. Тем более - вот такого. Высокий, считай, с меня ростом. Очень хорошо сложен - этакий перевернутая трапеция. И лицо приятное, доброе. Только вот залысины ранние над высоким лбом. Ну, блондины, говорят, лысеют рано. А этот - явный. Некрашеный.

- Ну, знакомьтесь. Евгений. Виталий, - представила нас Алина. Рукопожатие крепкое, но немного настороженное, как и взгляд серый глаз.

- Жень, Виталий тоже… был… у Сергея Сергеевича.

- А! И как он?

- Его… убили.

- Чччто? Кто?

- Виталий все расскажет. Потом. А пока… Встречай гостя. Он очень устал.

- Да… конечно… проходите.

Парень был явно потрясен известием и поэтому молча провел меня в уже подготовленную ванную - видимо, Алина успела дать инструкции.

Как давно я не испытывал этого блаженства! Давно? Просто события несутся вскачь. Вот и сейчас залеживаться явно некогда. Эти ученики Бычка ждут. Ну, девушка расскажет своему дружку-коллеге все, что знает. И все равно, вопросы останутся. Да-а, мохнатое полотенце, чистое белье и халат - это просто праздник души и тела. Теперь еще вкусно побриться. А вот это - плохо. Ну, зачем мне в двадцать два седина? Нет, хватанул-то я здорово, но все-таки… А, ладно. Ну вот, я и готов. Как только я буду выглядеть за столом в этом халате, черт побери? В гостях все-таки. Но и в свою многострадальную… кстати, а вот наследство покойного детектива надо забрать. На всякий случай.

Когда я вышел, Евгений провел меня в явно гостевой блок. Шикарная постель, шкафчик, тумбочка, кресло, телевизор, комп. Выход на балкончик. Дверь в туалетную комнату. В открытом шкафчике на вешалках какая-то одежда.

- Выбирайте на свой вкус. Все - вашего размера. Ужин где-то черед пол часика. Лина себя в порядок приводит.

Не дожидаясь вопросов или ответов, мой новый знакомый вышел. Я же справился минут за пятнадцать и за остальное время успел просмотреть кое-какие новости. В том числе и о чудесным образом нашедшейся девушке. Светлана Котина. Ну, правильно, вот тебе и гены кошачьи. А отец - генерал Котин. Тот самый. Вы что, не знаете, кто такой генерал Котин? М-да. Нет, не о конструкторе танков, а о… впрочем, неважно. Уже пора.

Ужин состоялся в большой столовой, за столом, явно рассчитанным не на троих. На накрытом его крае горела свеча, а неосвещенный край терялся где-то в темноте.

«А ведь неплохо живут ученички» - подумалось мне, глядя на сервировку.

- Наливай, Жень, помянем, - предложила Алина.

Евгений разлил коньяк, как я помню, любимый напиток их учителя. Помянули. Посидели молча.

- За что все же? - не выдержал Евгений.

- За информацию, - ответил я, не уточняя, какую именно.

- И она теперь у тебя?

- Он был замечательным человеком и Детективом с большой буквы. Знаешь, Виталий, это он нас… приметил. Женю раньше, меня - попозже. Многому научил. Какие мы дела мы с ним раскрутили! Особенно - Евгений. У него аналитический дар и дедукция, похлеще, чем у Сергея Сергеевича.

- Да ладно тебе, Лин. Не обо мне речь.

- Да, конечно… Вечная ему память.

- Что с теми, кто его…? - отодвинул тарелку и закурив, поинтересовался Евгений.

- Умерли. В страшных муках.

- А заказчик?

- Не добрался. Не успел. В другую передрягу вляпался. Но выходы есть и я…

- Нет. Пожалуйста, нет. Он мой. Я очень прошу.

- Да, Виталь, у нас будет более важное дело. Ты мне поможешь раскопаться с этой моей коморрой.

- Вообще-то у меня свои планы на ближайшее будущее. Никому не подряжался, - я тоже демонстративно отодвинул тарелку и закурил.

- Все правильно. Просто ты еще ничего не знаешь. Жень, расскажи.

Алина подошла к парню, достала из кармана рубашки сигареты, тоже прикурила. Я, конечно, не такой аналитик и этот… дедуктер, как Евгений, но по жестам, по взглядам, по касанию их рук еще больше убедился - они не только коллеги и не только партнеры.

- Понимаешь, Виталий, наш шеф… покойный взялся, было, за одно дельце о пропаже ребенка. Это уже… да, два года назад. Нашел одну ниточку, потянул. И пока не оборвали, выяснил, что не один ребенок пропал. А ниточку ту оборвали вместе с двумя нашими коллегами. Они, правда, постарше нас были и подольше с Бычком работали. И тогда он нас отправил в "автономное плавание" по разным маршрутам и с разными легендами. Вот, за это время Алина доросла до шеф-пилота одного из гнуснейших мафиози нашего отечества, а я - до банковского гения и воротилы черным бизнесом - у другого. Но до главных секретов пока не добрались. А Сергей Сергеевич считал, что в этой тайне пропажи детей - что-то очень мрачное. Он и Алину к ее шефу пристраивал, так как раскопал, что занялись они подпольной трансплантацией. И меня к другому, у которого один филиальчик детским порно занимается. Но у Алины, значит, пустышка? Не они?

- Нет, насколько я знаю, не они. Хотя, может этот его заместитель и не знал.

- Вот я и говорю, потолковать бы нам с шефом, а? - предложила девушка.

- И кроме того, нам очень нужна информация Сергея Сергеевича. Она ведь у вас? Мы бы могли проанализировать ее вместе? - гнул свою линию Евгений. - И еще. Вам не странно, что вы, тоже являясь учеником…

- Я не был учеником Бычка. Не успел. Он только планировал…

- Ну, все равно. Зная Сергея Сергеевича, вы вот так случайно попали в западню, которая была расставлена вроде бы и не для вас? Может, вспомните детали?

Когда я рассказал о деталях, мои собеседники заулыбались.

- Рука мастера, да? исключительно тонкий расчет. И я не удивлюсь, если…, ну, давайте ваше сокровище! Давайте вашу информацию! Это уже давно пустышка.

- Но… почему? Когда? - Я вынул из сигаретной пачки два пластмассовых квадратика, положил на ладонь. Он что, блефует? Да нет, непохоже. Но кто и когда?

- Пойдемте, проверим, - не протягивая к ним руки предложил Евгений.

Он оказался прав. Пусто. Правда, после некоторых ухищрений "банковский гений" вытащил хоть что-то - дату и время, когда скачали информацию. И это было… это было… Да, конечно, утро, когда я заскочил в этот проклятый бар. Вот время… На часы тогда не смотрел. Где же я видел время? Да, конечно, на мониторе, который демонстрировал нам мента-лихоимца в процессе получения мзды. Угу… Значит…

- Но это же где-то в баре!

- Не "где-то" в баре, а "кто-то" в баре. Чтобы скачать информацию, никакой стационар не нужен. И дело минутное. Пока переволокли, пока ждали транспорт… Но чисто. И назад положили. предусмотрительно.

- Предусмотрительно! Я за ними назад возвращался все там вдребезги разнес!

- Ну, не совсем так это было, - тонко улыбнулась Алина.

- Не об этом речь. Кто? - сконфуженно перевел я разговор на другую тему.

- Не знаю. Но это сильный противник. Не наших боссов уровень. Жаль. Столько времени впустую потрачено. И Алина, оказывается, засветилась напрасно.

- Что?

- Теперь надо спешить. Надо все же выяснить по Ковчегу и вознесению.

- Что?

- Понимаете, босс Алины всерьез занимается неким "Ковчегом". Даже подводную лодку прикупил. А мой, наоборот, - вознесением на небеса. И тоже не блажь. Несколько генералов от мафии финансируют создание новой орбитальной станции. Автономной. И проходят подготовку к полетам. Думают рвать когти. Вот от кого и когда, было бы очень полезно узнать, чтобы…

- Я не об этом спрашиваю. Подождите с вашими боссами. Алина, он правду сказал? Это ты, оказывается, зазря засветилась?

- Ну, пока не засветилась. В принципе, я вроде бы улетела до всех этих взрывов…

- Да не об этом. Ты же понимаешь. Он сказал - "напрасно". Это что, если бы не было этих… чертовых…, - я сдерживался, чтобы не перейти на резкости, - если бы ты знала, что информации у меня нет, ты бы меня… нас… ты бы оставила все, как есть?

- Глупо, Виталий, но это просто глупо!

- Нет, ты ответь. Это очень важно!

- Ответь ему, Алина, - тонко улыбнулся ее дружок.

- Знаешь, я удивляюсь, как тебя Сергей Сергеевич приметил? или такая тупость с устатку?

- Куда уж мне до вас! Аналитики! Гении! Значит, простая человеческая жизнь, да даже не моя, жизнь той девчушки - побоку?

- Бывает и так, - встрял Евгений. - Представляешь, горит дом. На первом этаже - ребенок. Если ты его сейчас вытащишь - спасешь. Но не успеешь открыть дверь - и в огне погибнет целая семья, и тоже с детьми. Выбор за тобой, ну?

- Но я не получил ответа. Алина, я хочу услышать ответ от тебя!

- Но я уже ответила!

- Что-то не припоминаю.

- Вот я и говорю, - память дырявая. Это когда ты мне рассказал об информации? О том, что знаком с Сергей Сергеевичем?

- Когда-когда? Когда я… Черт!

- Ну, вспомнил?

- Ну да… сегодня. В самолете.

- Вот видишь!

- Но… но…, а может, вы и сами знали!

- Это правда, Аля? - в свою очередь поинтересовался враз помрачневший ее коллега.

- Да. Мне пришлось некоторым образом спасать эту сладкую парочку. Она меня подстрелила, он - выволок из огня и подлечил. Так что…, - почему-то оправдывалась девушка.

- Но мы же договорились… Ты же могла все развалить!

- Все эта тем а больше не обсуждается! Виталий, ты получил ответ? Тебе легче от того, что я тебе помогла не как носителю информации, а как человеку?

- Конечно, хотя…

- Все, закрыли и эту тему. Теперь: ты с нами или сам по себе?

- Ну, по тому, что я знаю от зама твоего шефа, я сам с этой вашей хеврой не справлюсь. С вами. Только некоторые вопросы буду решать и сам по себе.

- С нами, но не наш, - усмехнулся Евгений.

- Скажите, а как относятся Монтеки и Капулетти к вашим встречам? - поинтересовался я.

- Ну, мы не Ромео и Джульетта, - быстро возразила Алина.

- По легенде, мы выуживаем друг у друга информацию, поэтому такие отношения являются полезными, - более подробно объяснил ее напарник. И в это же время у него отметился мобильник. Прочитав послание, Евгений коротко ругнулся и поднялся из-за стола.

- Мне надо кое-куда крутануться. Очень странный вызов.

- Шеф?

- Информатор. С чем-то неотложным. Постараюсь быстро.

Оставшись вдвоем мы некоторое время помолчали. Алина закурив смотрела на свечи.

- Все свечи я зажгу, как в старину,

Букет цветов на центр стола поставлю,

Вас мысленно за плечи обниму,

И шепотом с Днем Ангела поздравлю, - тихим голосом прочитала она.

- Красиво. Чье?

Один поклонник. Покойный. И писал красиво и подставлял красиво. Да я тебе рассказывала.

- Ничего подобного не помню.

- Ты многого не помнишь. Но, наверное, пришла пора. Этот вызов Евгению я организовала.

Девушка кинула сигарету в пепельницу, подошла ко мне, наклонилась. Ее странные, загадочные, влажные, словно покрытые утренней росой листики цветов, глаза смотрели ласково и насмешливо. Она хотела что - то сказать, но не успела. Вскочив, я сгреб девушку в объятия. Она наверняка не ожидала столь быстрой реакции, напряглась, словно пантера перед прыжком, но на поцелуй ответила. Но затем выскользнула из моих рук и переводя дух, отчитала.

- Все тот же бабник! Ему о серьезных делах, а он… Ну да ладно. Со свиданьицем, Максимка.

Глава 20

- Какой еще… - начал, было, я, привлекая опять девушку к себе, но тут меня ударило.

- Какой еще Максим? - повторил я, опуская руки.

- Ничего, ничего. Ты давай, садись. Вот в это кресло. Вот так. Какой Максим? Тот самый. Ну, давай, вспоминай, не бойся.

- Алина, я…

- Алена.

- Что?

- Максим, я - Алена. Это я здесь Алина. А на самом деле - Алена.

- А я на самом деле драк. Дракоша. Ты видела. А здесь Виталий. Какой еще к чертям Максим?

- Максим Белый. Ну? Бе-лый.

- Нет, Али… Алена…

- Зови меня по-прежнему.

- Ты меня, пожалуйста, тоже. Знаешь, ты что-то напутала. У меня действительно прорезается память, но о дронах, которые погибли… Вся наша планета погибла. Все живое, точнее.

- А ты?

- Мы смогли спасти… отправить… сознание одного… меня. - а еще что ты помнишь? Ну, пожалуйста. Ну, не связанное с…этими… дронами.

Девушка села на подлокотник кресла, внимательно вглядываясь в меня.

- Меня помнишь?

- А что… я должен? В смысле, мы встречались?

- Ого! «Встречались»! Не то слово.

- Смутно, смутно. Напомни, пожалуйста! - я потянул ее к себе и она, не удержавшись на подлокотнике, вновь оказалась в моих объятиях.

- Перестань! Не до глупостей сейчас! - вырвалась и вскочила девушка.

- Глупостей? Сама говоришь, мы раньше - "ого"! и тут же "глупости" - Я не о том! У нас с тобой ничего такого не было!

- Как? Совсем? Это надо наверстать! - предложил я, вставая и вновь потянувшись к хозяйке.

- Да перестань! Скоро Женька придет. Да и вообще…

Что «вообще», я пока не узнал, а вот Женька пришел не "скоро", а прямо сейчас. Видимо, аналитический ум и дедукция объяснили странности этого вызова. Может, с полпути он вернулся, а, может, и не уезжал вообще, но показался в дверях в самый неподходящий момент. Нет, вру, бывают и более неподходящие моменты. А тут… Мне только руки опустить, а Алине - причеху поправить. Пока мы этим занимались, статуя Коммандора зашевелилась, затем загрохотала наверх по лестнице.

- Ничего, я ему все объясню, - успокоила сама себя Алена.

- Он твой бойфренд?

- Ай, не твое дело. Ты вон, вообще с малолетками здесь…

- Ничего такого не было.

- Ну, это не по твоей вине. Дай тебе волю, ты бы…

- Ты чего так? Я…

- Ай, знаю я. Меня тоже разок назад домой выкинуло. И своих братиков видела и о твоем потомстве наслышана.

- Но Алина, ты о чем-то диком говоришь. Какое потомство?

Девушка тем временем включила свет, более внимательно осмотрела себя в зеркальном серванте, затем салфеткой вытерла мне помаду с шеи. Бог весть откуда она там появилась. Мимолетно чему-то улыбнулась.

- Ладно. Потом. Пойдем объяснятся с обманутым бойфрендом.

- С коллегой?

- Сейчас - с бойфрендом. Женька - замечательный человек, но… только человек.

- А мы… а ты… ты доже из дронов? - поинтересовался я, уже поднимаясь за ней по лестнице. Затем замолчал, потупив взор и отгоняя никчемные сейчас мысли.

"Обманутый бойфренд" за это время дернул солидную порцию виски (ну далось им всем это виски!) и сидел у компа, исподлобья глядя на нас.

- Жень, я должна тебе рассказать… Это совсем не то, что ты думаешь.

- Братские поцелуи? Встреча родственников?

- Если хочешь - да.

- А если не хочу?

- Понимаешь, - мы знакомы уже тысячу лет. Просто он потерял память. А нам очень важно, чтобы он вспомнил. Для дела важно.

- И это вы так воскрешали воспоминания?

- Ну… ну да. Но ведь совсем ничего…

- Аль, ты ведь мне раньше никогда не врала. Зачем сейчас?

- Да не вру я! Ты что, решил, что я вот так смогу… сразу?

- Нет… конечно нет. Значит он… кто?

- Он - Максим.

- И этого достаточно, чтобы бросится в его объятия?

- Не устраивай мелодраму. Это уже смешно! "Броситься в объятия"! У нас с ним… мы… как брат и сестра!

- Хорош братишка, сдирающий с сестренки платье.

- Да что ты мелешь! Не было такого! И вообще! - возмутился, наконец, я. - Разбирайтесь сами в этой мелодраме. А у меня дел по горло. А тут, одна о каком-то Максе бредит, второй ревнует… Вы часом не колетесь, ребятушки?

- Ладно. Проехали пока, - взяло верх рациональное начало у Евгения. - Давайте по порядку.

- Пошли в операторскую, - предложила Али… Але… в общем, вертолетчица.

"Хорошо, что хоть не в операционную", - пробормотал я, спускаясь за ними в цокольный этаж.

"Кое-кому не мешало бы кое-что ампутировать…" - также тихо пробурчал бойфренд.

"И еще кое-кому язык укоротить" - приняв игру, также тихо сообщила девушка.

"Операторской" они называли просторную комнату с тремя мощнейшими - я о таких только слыхивал - компами, множеством пультов и еще каких-то пока притаившихся в полутьме агрегатов. Здесь же можно было удобно устроиться в креслах или неудобно - на легкомысленных пластмассовых стульчиках. Бойфренд, как я понял, проводил здесь львиную долю своего времени - настолько рефлекторно он орудовал кнопками и тумблерами.

- Ну, теперь рассказывайте, - заявил он, когда помещение осветилось мягким уютным светом, и кондиционер погнал свежий воздух.

- Дадим слово даме! - предложил я. - Поверьте, Евгений, для меня все, сказанное ей, пока - какая-то фантасмагория. Даже при моей уже открывшейся судьбине какие-то намеки о еще одной жизни, о родстве с вашей гм… коллегой, и тем более - внебрачных детях просто вызвали шок.

- Не ерничай, Макс, - попыталась урезонить меня девушка.

- Я попрошу Вас до признания достоверности Вашей информации величать меня Виталием. А насчет ерничанья…

- Ал, давай, выкладывай, - перебил меня Евгений.

- Тебе пока лучше было и не знать всего этого, - покосилась на него Алина (пусть пока так), устраиваясь в кресле и закидывая ногу за ногу. Отследив направление взглядов двух пар глаз, она прошипела что-то типа:"Нахалы" и села более пристойно.

- Понимаешь, Жень, это мартешка какая-то. Жизнь в жизни. Судьба в судьбе. Вот я, Алина, да? Ты по компу всю жизнь мою отследил. По заданию Бычка, когда он кандидатуру подбирал. Вот и его мы сейчас отследим, да? Ну, давай же!

- Нет, я тебя пока не… Ты хочешь сказать, что ты - это не ты? И что за эти три года…

- Да Жень.

- И он…

- Он тоже. Только не помнит всего. И еще у него…

- Да мне пока плевать, кто он и что у него, - отмахнулся несчастный коллега. - Значит ты… ты все это время врала мне? Вот так внаглую?

- Но ты опять переходишь на личное.

- Ладно… - собирался с мыслями Евгений. По лицу было отчетливо видно, что он с трудом сдерживает гнев. - Тогда не о личном. Для чего все это? На кого ты работала все это время? Кому продалась?

- Не так! И не смей так говорить! Мы делали одно дело! И никому не… Нет! У тебя еще и язык повернулся! Нет! Ты еще и додумался! А говорил - любишь! У, я тебя… - она сделала движение в сторону парня, вроде как пантера нацелилась броситься и растерзать. Впрочем, Евгений не очень испугался, - видимо это было ему не в новинку. Наоборот, он даже несколько успокоился.

- Тогда расскажи, как я должен это понимать.

- Когда… когда раньше узнавали о моих… способностях, меня тут же старались использовать в своих целях. И я боялась, что… что…

- Но я не давал никакого повода.

- И… кроме того, если бы ты узнал, что я… я… ну…

- Дракоша, - подсказал я ей слово, чтобы прерывать эту мелодраму.

- Молчи, дурак, - брызнула она огнем гнева в мою сторону. Тут же раздался запах гари - начала дымиться моя рубашка.

- Так вот, если бы ты узнал… - словно ничего не случилось, попыталась продолжить Алина. Но ее бойфренд пока не слушал, во все глаза глядя, как я заливаю тлеющую рубаху водой из сифона.

- Круто… - пробормотал, наконец, он. - Погодь-погодь, а вот тот случай… с подонками из Вьетты. Они вдруг обуглились, да? Мы еще подумали, что шаровая молния… То есть, я подумал… И еще сомневался, что так вовремя. И потом…

- Да она это, она. Она еще не то вытворяла, - начал я и осекся.

- Ну, - повернулась Алина ко мне. - Что вспомнилось?

- Да нет… - добросовестно пытался добросовестно вспомнить я. - Так, мышиный хвостик вильнул и исчез.

- Тогда посиди тихо, пожалуйста.

- Я вообще лучше выйду, покурю.

- Не надышался дымом? Могу добавить.

- Ухожу, ухожу, ухожу.

- Туда. Там вентиляция помощнее, - кивнул мне в сторону одной из дверей Евгений.

"Ну, я тебе это припомню", - решил я, пристраиваясь на унитазе и закуривая. Указал местечко для курения. Ладно, пока пусть повыясняют отношения. Не буду приставать. Хотя, у человека тут такие непонятки, что он рехнуться может, а они там… Ну, положим, ему тоже несладко. Судя по всему, любит он девушку крепко. А теперь оказывается, что девушка-то и не девушка, а… нечисть какая-то. Нелюдь. Стой-стой-стой! Нелюдь. Люден. "Ты люден?" - спрашивал меня Женька. Не этот. И не здесь. Ночь. Громадная Луна, горы, поросшие елью. И зовется она там, ну? Как-то удивительно нежно… Нет, не вспомню… А внизу - бурлящий поток горной реки. Господи, я даже вижу, как серебряными брызгами разбивается поток о скалу где-то далеко внизу. И ведь я как-то падал туда, вниз. Страшные, черные от ужаса глаза… кого? Ощущение оборванной жизни. Вот: «А-а-ах» - и все. Нет, "и все" не наступило. А наступило там, у нас, дронов. Последний водоем. Да какой там водоем - огромная трясина влажной горячей грязи. Бьющееся рядом сердце отца. Отца? «Сейчас сын. Мы успеем!» И потом - невероятный, во всю вселенную, всепожирающий, нет, все растворяющий в себе огненный смерч мчится за мной, лишь на пол мгновения отставая.

Я схватился за голову. Здесь, это где? Где я Виталий, да? И Лариска жарко обнимает здесь меня - Виталия, да? А Тамара в ужасе забивается под ванную от меня - дрона, здесь, да? А там я, значит, Максим. Где там? А там, где погибла планета - кто? Дрон по имени… Нет! Зачем? А здесь кто-то вычислил мой путь и вытащил информацию Бычка? А меня - на запчасти. А эта Алина, значит, все узнала и спасла, дав попить своей кровушки. И она работает на мерзавца-шефа, занимающегося такими делами, чтобы найти выходы на тех, кто… А меня Бычок хотел присоединить к ним, потому, что я тоже - талант. Но он не знал, что я еще и дрон. И тот, который все же спер информацию - тоже не знал. Но вот Бычок нас познакомить не успел. Потому, что его грохнули те, кто охотится за бусами. И им все остальное неинтересно. А когда они же скрутили меня, то нарвались на дрона. А вот когда я дрон - начал я рассматривать свои руки - у меня перепончатые лапы. Потому, что вот такими - я уставился на свои пятерни - такими много не нагребешь. И хвост. Ну, как плавать без хвоста, - я встал и начал вертеться, пытаясь рассмотреть свой хвост. То-то девчата кривились, когда меня видели настоящего. Они, кстати, тоже, с точки зрения дрона…так себе. И вообще, - я встал и, вышибая двери, кинулся по коридору туда, где веял прохладой бассейн при сауне. - И вообще дронам вредно долго быть на воздухе. Кожа ссыхается. Отец всегда говорил: "Эйор, запомни…" Вот! Еще и Эйор!

Во всем, в чем был, я бухнулся в бассейн.

"Ви-и-ита-али-ий" - вспомнился мне вдруг дикий крик одной девчонки, когда я оглушенный водным мотоциклом одного из пляжных уродов, пошел ко дну.

"Да ну вас всех! Виталий! Эйор! Максим! Что вам всем от меня надо? Вот разберетесь, кто я - позовете" - решил я, устраиваясь и затихая на дне бассейна…

- Псих! Ну псих же! Истеричка! - тормошила меня девушка. - Вот от тебя-то не ожидала! Ну, давай, очинайся, как говорила моя мама.

- Ты… кто? - решил уточнить я персоналии тормошившей меня девушки.

- Ну вот, - всхлипнула она и уселась на стул рядом с моей кроватью. - Этого и следовало ожидать. Крыша все-таки поехала, да? - всхлипнула она опять.

- Еще бы, - мрачно согласился склонившийся надо мной парень. - У меня у самого потихоньку не спеша… Нельзя было его оставлять одного.

- Это все ты! «Ах, любовь! Ах, предательство»!

- Вы о чем, ребята? - попытался приподняться я. Вроде бы получалось, но парень настойчивым движением уложил меня обратно.

- Не-е. Полежи. Повспоминай что-нибудь приятное. Вот, на Алину посмотри.

- Алина? Очень приятно. А меня Эйор зовут. Эйор… Белый.

- Да-а. Тяжелый случай. А я Евгений.

- Патрик! Ну ты даешь! Не узнал, честное слово! Столько лет, столько зим! Стихами еще балуешься? Как там наши? Хотя, какие там наши. Все выжгло. Знаю… Постой, а как ты? Значить, не меня одного?..

- Ты полежи, полежи, успокойся, - положила мне на лоб руку девушка.

- Какое тут "успокойся". Алена… Тьма охотится за бусами. Помнишь? Но не тут то было. Я один знаю, где они. Как у шейха. В ячейке. И номер тот же.

- Помолчи! Ну, что будем делать? - спросила Алена у Патрика.

- Давай, применяй свои паранормальности, - пожал плечами Женька.

- Не до шуток сейчас! У бедолаги конкретно крыша поехала. Это я… Надо было его постепенно подготовить.

- Нет, это, наверное я помешал. Ты бы его постепенно… подготовила.

- Ребята, о чем базар? - вмешался я в их пикировку. - Пойду-ка я. Дела… делишки… Вот, к примеру… те же бусы…

- Никуда ты не пойдешь, - пронзила меня своим взглядом девушка. - Ты очень устал. И хочешь спать. Спать… Спать…

- Еще чего! Когда… здесь… черт… знает… что… - трепыхался я, засыпая.

Сон был тяжелым, даже не сон, а это состояние - словно выдираешься из какой-то вязкой трясины. В конце концов, я выбрался из этой липучки и проснулся. По-моему, в той же комнате, где и уснул. Одна из спален особняка. Ночь. Рядом никого. Алина, наверное, зализывает сердечные раны своего бойфренда. Ну, это их дело. А мне, действительно, пора. Уж не знаю, что эта девица мне пыталась про Максима наплести, а уж насчет Эйора… Да, действительно, пора. Медлить больше никак нельзя. Спасибо, хоть одежда высушена и выглажена. Алена? Ну, еще раз спасибо.

Вскрыть хитроумные дверные запоры было нетрудно - я только приложил ладонь и вся эта навороченная электроника немедленно покорилась. Как и электроника внешнего обода охраны. Также быстро покорилась и вся электронная начинка оставленного кем-то на ночь автомобиля. Его движок довольно заурчал, а затем - радостно взревел, когда я вдавил педаль в пол. Надо было спешить. Ох, надо! Ты, Алина- Алена здесь три годика, да? Опоздала, опоздала, девочка. И не туда, совсем не туда Бычек направил твою энергию. Бандюганы, их подлодки, их космолеты. Ну, понятно же, кто схорониться хочет, а кто и «когти рвать» или там, «ноги сделать». Наивняк! Да и не только они. А эти, со своим гением - Евгением! И даже кто-то, не знаю пока кто, серьезный противник, который спланировал всю эту засаду в баре… Хм, он что, всерьез поверил, что я просто так за собачьим кормом заезжал? Нет, Алина, это не он мне пустышками информацию подменил, это я его обул. И очень натурально обул, он все еще шарит вокруг, как слепой, свою палочку потерявший. Тоже до деток хочет дотянуться. Не видать тебе деток, делок! Вот только эти бусы чертовы меня смущают. Что за возня?

А потом вдруг нахлынули другие воспоминания. Видимо, Алена расстаралась - разложила всю эту кашу в моих мозгах по тарелкам. Я все же Макс. А Виталий. Виталий… Чужая личина? Прикрытие? Легенда? Как у разведчиков? Но у тех не отнимают память. Зачем же? Пять лет потерянной жизни! Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Отражение показалось вдруг нестерпимо омерзительным. И еще услышал я вдруг давно забытый зловещий хохот. Так это ты устроила, Тьма? Или уже вмешался твой хозяин? Или мой? Или мои? Но зачем или за что? Что же я за марионетка такая? И кто, кто за ниточки дергает? И кто еще пытается даже сейчас это делать? Кто-то рассчитал эту партию на очень много ходов вперед. Вот и сейчас, чувствую, кто-то отслеживает каждое мое движение. Ждет, чтобы вывел на оставшуюся от Бычка информацию? Шшас! Я посмотрел на спидометр и прищпорил своего скакуна. Одновременно пришпорил и мысли. Пять лет! Что полезного я сделал за это время, как Виталий? Да просто жил, вот и все. Нет, все же чему-то выучился, да? А надо бы мне это было? Вот-вот. Меня, Максима, уже за школьную парту никто не усадил бы. Да и времени не дал бы никто. И вообще, после того, что произошло, как бы ты себе это представлял? Ладно, это инкогнито такое организовали. Но, опять же, зачем? И почему в это мир? Что, в своем уже все устроено? Нет, подожди… Алена сказала, что она «наслышана о моем потомстве». Наслышана! Значит, у меня… гм… И уже чего-то натворили? Там значит, они сами справятся, а меня - сюда… Зачем? И причем здесь еще эти дроны? Эйор! В самые критические моменты прорывался не Максим, а этот потомок разумных рептилий. Да еще он и вамп! Слишком круто замешано. Он, то есть я единственный, спасенный. Все остальные погибли. Сверхновая. Совсем недалеко. По космическим, конечно, меркам. И мы смогли… Мы? Мы?!! Да что же это такое? Нет, сейчас опять заглючу. По порядку. Судя по дисплею - здесь поворачивать.

В магазине все оставалось без перемен. И две флэшки, прикрепленные мною жевательной резинкой к тыльной стороне стеллажей со всевозможным кормом тоже оказались на месте. Взяв один из пакетов с «Вискасом», я благополучно вернул и свое имущество. Ну вот, половина наследства у меня. Теперь прямо в авто и просмотрю, благо в ней такой наворот Евгений предусмотрел. А то вновь в какую историю встряну.

А через два часа я вновь вдавливал в пол педаль. Теперь по знакомому маршруту к той самой западне, куда меня столь ловко заманили. Надо знать, кто. Просто необходимо. Дети. Видимо, Бычек собрал полное досье на пропавших. «Лучшие», - сказал он мне как-то. Да, наиболее одаренные. Талант которых еще только прорезался. Но есть одно «но». Пропадали также и психически больные причем - безнадежно больные. Судя по материалам Бычка, в отношении их исчезновения предполагались версии автаназии или донорства. Может, поэтому и внедрил Бычек Алену в эту криминальную среду? Ну хорошо, а талантливых? И вот еще что… Шум-то не поднимался. Ладно бы, при пропаже убогих. А вот этих? Нет, нет в этих моих флэшках протоколов допросов родителей. Данные о них есть - очень разные люди. Но шума не поднимали! Значит… Кто-то затыкал им рот? Вряд ли. Из этих нескольких десятков отцов и матерей, хотя бы парочка нашлась, которым рот не заткнешь ничем, кроме смерти. Правда, несколько родителей и умерли. Естественной, конечно, смертью. Это у нас уже научились - убивать «естественной смертью». Вообще интересно их поведение в последующем - Бычек не зря собирал и такие данные. Даже шпиков или там, филеров нанимал, отслеживать. Правда, ни на что не вышли, но есть некоторые закономерности. Эх, мне бы всю информацию тогда сразу… Бычек был далеко не дурак и понимал, что только какая-то могущественная организация могла заниматься таким делом, затыкая рот родителям и плюя на правоохранительные и другие органы. Государство? Ну, хорошо, допустим. Много что объясняет… Но если бы у нас одних! И потом, что значит «государство?» Кто конкретно? А этих несчастных шизофреников? Ничего, свет в конце тоннеля уже вроде бы появляется. Ну, хорошо. Это ты такой умный, да? А Алена со своим Евгением так и не додумались, да? Столько времени пустышку тянут? Нет, что-то здесь совсем- совсем не так. Ладно. Вот здесь тормознем. Так, вроде вокруг тихо. Маленькое одноэтажное зданьице на въезде в микрорайон. Такая невинная кафешка. С круглосуточным грогом для промерзших путников. Что там сейчас внизу творится? А рядом, гляди, тишь да гладь. Даже не одной тачки рядом. Вот и я дальше - пешочком. Хотя, стоп- стоп- стоп. Не спеши, дорогой. Посиди, остынь. Вот сейчас ты завалишь в это круглосуточное кафе: «А подать сюда Тяпкина-Ляпкина!» И что? В лучшем случае вызовут тех самых продажных Ментов и уволокут в обезьянник райотдела. С чем ты к ним сейчас ворвешься? Ты Максим, да? Алена растормошила твою память. А остальное? В смысле способностей? Я сосредоточился на работе двигателя, увидел поразительную пульсацию электрических волн, полюбовался, потом создал маленький мостик между двумя их потоками. Фонтан голубых брызг, и двигатель замолк. Ну что же, будем надеяться, что и другие способности тоже вернулись вместе с памятью. А тогда и дружище Эйор мне теперь без надобности. Нет, о дронах и драках пока ни слова, ни пол-мысли. Нет, но не сейчас же!

Пока я боролся с некстати ломившимися воспоминаниями, входная дверь кафе-западни открылась и оттуда в мою сторону кинулся человек. Поравнявшись с автомобилем, он стал рвать дверку, и когда я разблокировал замок, плюхнулся на сидение рядом со мной.

- Слушай, братан, подбрось срочно, а? Горит! Любую таксу называй!

Он повернулся ко мне, всмотрелся. Узнал. Узнал и я его. Бармен того, подпольного зальчика. Он рванулся к рукоятке двери, а затем, фактически без паузы схватил меня за горло. А через мгновенье зарычал, глядя на плетьми обвисшие руки - это я вспомнил свою практику борьбы с карманниками.

- Со свиданьицем, - начал завязывать я беседу.

- Да пошел ты! - бармен попытался ударить меня головой. И пока я не перехватил его злобный взгляд, попавшийся негодяй все пытался нанести мне хоть какой-нибудь вред. Серьезная злобная зверюга попалась. Но вскоре он обмяк и держал ответ воображаемому шефу. Сейчас меня интересовал один вопрос и бармен ответил - все сделано, как шеф и приказал. Да, после того, как опоили того пацана, чужак его обыскал. Кто чужак? Как шеф и говорил, тот самый Серый. Никого другого и не подпустили бы. Кто такой Серый? Но это уж… У нас чем меньше знаешь…

Больше я о противнике ничего не добился. Разве что еще описание этого самого Серого. Н-нет, пока напрямую не сталкивался. Да и вообще, может, и этот Серый так, только ниточка. Кто там сейчас? А куда мчался? Но шеф, по вашему же заданию и мчался.

Ладно, узнаю у других. Этот пока пусть в машине посидит. Потом поспрашиваю в деталях.

Оставив «языка» в автомобиле, я быстрым шагом направился в кафе. Внутри почему-то было пусто. И даже потайной люк был распахнут. А снизу раздавались какие-то приглушенные звуки какой-то борьбы. Вот еще прорвался сдавленный девичий крик:«Помогите!». В своем репертуаре, негодяи! Ну я вам сейчас!

Скатившись вниз, я еще увидел, что подвал темен пуст, лишь в центре дешевенький маг с динамиком. А потом - яркая вспышка и гул все пожирающего пламени.

«Заманили! Как простака, как дешевку какую заманили! Но кто знал?» - злился я, растворяясь в пламени и вновь, как когда-то очень давно, поднимаясь все выше и выше.

Глава 21

Перевоплощение из полевой в обычную форму существования, как всегда, оказалось весьма болезненным процессом. Откричавшись, Максим, опустошенный болью, остался лежать, покачиваясь на мелкой волне и глядя на вновь ставшие далекими звезды. Все произошло и так, и не так, как прежде. Когда его выбросило вверх, Вселенная вновь распахнула ему окно в свой настоящий мир. Максим знал, что пока - это только окно, или если хотите - обзорная экскурсия. Когда-нибудь этот мир примет и его, а пока… Пока он вновь наслаждался буйством космических стихий, порождающих невиданные на земле краски. Восхитительным являлось и чувство осознания себя вот таким кружевным, сотканным из лучей полем. Только… Странное оно стало. Словно вплелось в него, да нет, даже не вплелось, а врезалось что-то чужое. Тоже лучистое, тоже кружевное, но - чужое. Но долго разбираться не пришлось. Вниз, вни-и-и-из. Макс успел еще рассмотреть дугу усеянного огнями побережья. Опять в море! И сейчас, лежа на воде, он вспоминал, как плюхнулись в океан они с Аленой. Ну, и что теперь? Опять подлодки? Наверное, нет. Во-о-он берег светится. Даже не раздумывая, Максим встал и пошел по воде. «Интересно, а как идти по воде во время шторма?» - подумал он вдруг. Но решения принять не успел - помешал раздавшийся неподалеку плеск.

- Эй, братан здесь что, в натуре так мелко?

Подойдя поближе, Макс увидел в лунном свете удивительнейшее явление. На надувном матрасе, но в ластах, в маске с трубкой греб довольно упитанный мужичок.

- Не знаю… а что вы здесь?..

- Понимаешь, вот только сегодня вечером как бы прибыл в этот отель. На море же, блин! А они: «Уже темно, купаться нельзя!» Не, ты сечешь - платишь им такие бабки, а они: «Нельзя!». А вот вам! - продемонстрировал приезжий в сторону берега неприличный жест. «За буйки запрещается!» Не, как оно, а? «Запрещается»! Как какому долбанному пионеру в каком долбанном пионерлагере. Но вот я и… Слышь, а до берега далеко? Глянь, тебе сподручнее. На, хлебни - протянул он плоскую фляжку. Теперь Макс увидел, что отважный пловец еще и здорово пьян.

- Вообще-то далековато, - прикинул расстояние Максим, жестом отвергая угощение. - Но если целенаправленно грести, то часа через два - три… Это вас, наверное, отливом… А что за отель?

- Ну, я в Хилтоне. Думал в какой экзотический, но говорят, что Хилтон, он и в Африке Хилтон. Так говоришь, часа три грести? Не, мне такие экстримы нахрен. Я уж, как ты, пешочком. Мне говорили, что здесь пляж мелкий, но настолько…

Глядя на стоящего Максима, ночной купальщик отважно спрыгнул с матраса. Вынырнув, отфыркался, подгреб ближе к Максиму, вновь попытался вскарабкаться на поверхность и вновь с головой окунулся в черную сейчас воду.

- Как это ты?.. - прохрипел он, отплевываясь и вновь карабкаясь на матрас.

- Держите, трубку потеряли - протянул Максим бесполезный сейчас причиндал.

- Да хрен с ней. Как ты… это… делаешь, а?

- Как делаю? Обучен сызмальства, вот и делаю… - привел Максим слова одной из героинь Стругацких.

- Ага… - попытался переварить информацию незадачливый постоялец Хилтона. - А ты кто? - проявил он вскоре некую логику мышления. - И… голый?

- А не говорили вам - не ходите купаться в море по ночам, когда силы зла властвуют безраздельно? - пуганул Максим зловещим голосом любопытствующего. Тот, видимо, не читал «Собаки Баскервилей» и эффект устрашения был потрясающий - громко, по-пароходному загудев от ужаса, новый Максимов знакомый рванулся к берегу. Судя по развитой скорости, он должен был оказаться на суше гораздо раньше. Полагая, что теперь несет за бедолагу некоторую ответственность, Макс последовал, было, за ним, но вскоре к испуганным завываниям ночного купальщика присоединился более пронзительный звук сирены. Прожектор полицейского катера выхватил из тьмы несущийся в фонтане брызг матрас, а затем его обладатель оказался в надежный руках. На возмущенные крики полицейских он тыкал пальцем во тьму и тоже кричал. Не понимая этого буйства служители порядка начали закручивать нарушителю руки и тот, наверное из-за потрясения и возмущения таким хамством одновременно совершил уж откровенную глупость - отвесил здоровенную плюху одному из худосочных местных полицейских.

Еще немного посмотрев на дальнейшее закономерное развитие событий, Макс вздохнул и быстрым шагом направился к берегу. В конце концов, что он такого сделал? Даже не напугал. Так, предупредил жлоба о том, что ночью купаться действительно, опасно.

Максиму повезло - других любителей экстрима на пляже не оказалось. Да оно и понятно - вон там и освещенный бассейн и даже поет кто-то вживую. А здесь… Плещется, словно дышит, море. А если поставить на самый краешек берега ногу, то начинает играться с ней, ласкаться теплой, доброй волной. И ночной морской ветер мягко, нежно, чуть притрагиваясь, касается твоих волос. А где-то там далеко-далеко звезды купаются в море. Но кому, кому теперь это надо? Вон только кто-то устроился, вытянув лежак к самому краюшку берега. Или нет… Подойдя поближе Максим увидел одежду своего нового знакомого. Это он для того, чтобы потом долго не искать. Ну, как нельзя кстати! Мысленно пообещав вернуть все в целости и сохранности, Макс быстро оделся и направился к цивилизации. Это было недалеко - метрах в пятидесяти уже светилась нежной лазурью вода в бассейне. Здесь, ближе к пляжу было пусто - все кучковались ближе к самому отелю, где приятным голосом пел какой-то араб, под ненавязчиво освещенными пальмами стояли столики, сновали официанты, а на неком здоровенном мангале что-то жарилось. Но Максу пока было не до этого. Нет, по начавшемуся слюноотделению, может, и «до этого», но вначале не мешало бы осмотреться. Найдя указатель, Максим направился к туалету и вскоре с изумлением рассматривал в зеркале свое отражение. То ли его таинственный босс услышал и внял его роптаниям, толи в силу каких других причин, но Максим увидел самого себя - не Виталия, не какого-то там Эйора и даже не того обожженного бедолагу, из тела которого достала его когда-то Алена. Нет, ему конечно сейчас не пятнадцать. Но и не двадцать один! Ну… семнадцать - восемнадцать, да? И это же он! Он!!!

- В таком виде мы можем вращаться! - констатировал юноша словами Бендера. Правда, заимствованный прикид ему не понравился. Да и не по размеру - все как-то свисает и болтается. Ну, это ненадолго. Сориентируемся, выберем направление - и домой. Домой? Куда- домой? - кольнула вдруг мыслишка. Но Максим пока от нее отмахнулся. Та-а-ак. Ну, деньжат-то у него действительно куры не клюют. Паспорт… Нет, лучше и не показывать. Совсем не похож. Ключ от номера… Потом туда все это надо будет отнести. Или, прямо на рецепшн отдать, типа, вот, на пляже нашел? Ладно, пойдем одеваться.

Уже в холле отеля все стало ясно - Египет.

- Заходи, друг! Как дела? - затащил к себе Максима улыбчивый продавец.

- Нормально.

- Что хочешь?

- Переодеться хочу. По местной моде. А то только приехал…

- Сейчас. Вот, смотри…

Когда юноша вышел из магазинчика, он уже ничем не отличался от остальных вновь прибывших, тусующихся на рецепшн. Макс нашел свободное место на диване и уселся, присматриваясь к снующей публике. На некоторое время его внимание привлек священник в черной рясе, но с каким-то ромбом вместо креста на внушительном пузе. Он что, проповедовать приехал, или отдыхать? А если отдыхать, то зачем в рясе? Он и купаться так будет?

- Извиняюсь. Здесь свободно? - по-английски спросила девушка, села рядом и тут же уткнулась в ноутбук. Подозвав снующего вокруг туристов араба со столиком на колесах, он взял один из коктейлей, протянув тому пятидолларовую купюру. Но официант оказался чем-то озабочен и разразился длинной фразой на непонятном юноше языке. Видя недоумение Максима, египтянин пояснил по-русски: «только после восемнадцати». Макс с недоумением посмотрел на несколько часовых циферблатов в холле, пожал плечами (по местному времени было уже далеко после восемнадцати, а по Московскому тем более) и достал еще одну пятидолларовую купюру. Араб быстро сжал ее в руке, пробормотал «Окей» и покатил свою тележку дальше. Потянув через трубочку содержание высокого стакана, Максим поморщился - Мартини, разбавленный лимонным соком, был неплох, но десяти долларов эта порция не стоила. Но со своим уставом в чужой монастырь… Максим потягивал коктейль, рассматривая гранитные колонны и витраж на потолке.

- Говорите по-английски? - поинтересовалась, оторвавшись от компа, соседка.

- Да, немного.

- Этот гарсон объяснял, что спиртные напитки подаются только лицам, достигшим восемнадцатилетнего возраста, - объяснила девушка. - Но, продаются, как оказалось, всем.

- Нет, но это… вымогательство! - возмутился Максим, слегка споткнувшись на специфическом термине. - Наглость какая! Тоже мне удумал! Дитя нашел! Он ко всем желающим цепляется, или только ко мне? Вот к вам, к примеру?

- Ну, вы делаете мне комплимент, - рассмеялась соседка. - Я на семнадцать никак не выгляжу!

- Можно подумать, что я в свои… Черт возьми! - уже по-русски прокомментировал Максим свою догадку. Забыл же, что опять в своем образе.

- И сколько вам лет в действительности, если не секрет? - улыбалась собеседница.

- Ну… к науке, которую я в этот момент представляю, это не имеет никакого отношения, - вспомнил Макс слова Кисы Воробьянинова.

- Браво! Надо будет запомнить! Гиневра, - протянула она Максиму узенькую кисть с изумительно длинными пальчиками.

- Максим! А Гиневра… это жена короля Артура была, да?

- Браво, юноша! Даже у нас в вашем возрасте мало кто…

- Вы англичанка?

- Ирландия.

- Ого! И так далеко… я имею в виду, могли же и где на Лазурном берегу?

- Вообще-то я здесь в командировке. Редакция направила. А вы, конечно, отдыхать?

- Да нет, я вообще… случайно… проездом. О! - увидел Макс вновь приближающегося блюстителя здорового образа жизни малолеток. - Чем вас угостить в честь знакомства?

- Нет, спасибо. Я уже - девушка показала узкий зеленый ремешок на руке. - Так что «все включено».

Новая знакомая легко поднялась и направилась к расположенной в нише стойке, где пару взмыленных барменов обслуживали тех, у кого уже было «все включено». Проводив взглядом ее хрупкую фигурку, Макс покосился на экран монитора. На каком это языке, интересно?

- Это моя личная кодировка - объяснила вернувшаяся Гиневра. - Простенько, но сразу не прочтешь.

- Да я и не собирался, - покраснел Максим. - Мне бы…

«А почему бы и нет? Заглянуть в гости, да и вообще он здорово может помочь. В кои годы снова буду так близко?» - подумал юноша, а вслух поинтересовался, есть ли подключение к Интернету.

- Конечно! - изумилась вопросу журналистка. - Пожалуйста.

Макс быстро набрал электронный адрес шейха. Пусто. Набрал сайт. Пусто. Озадаченный, он вошел в поиск, и, прочитав, оцепенел. Оказывается, два года назад шейх умер от рака. А пришедший к власти наследник заливает свою страну кровью, восстанавливая средневековый государственный уклад.

- Но я же его… Подожди… Я еще минутку, можно?

Девушка, разводившая в это время минеральной водой пиво, согласно кивнула.

Максим поискал Белого на сайтах и ЕКА и НАСА. Нет!

- Спасибо! - охрипшим друг голосом отодвинул он от себя ноутбук. - А здесь есть Интернет-кафе?

- Конечно! И в люксах тоже. Да пользуйся моим, не стесняйся!

- Нет, спасибо… И вообще…

- Да, конечно, тебе же и регистрироваться еще!

- Это вон у тех? Что им надо?

- Ну, это представитель твоей фирмы должен…

Хорошо, сейчас пойду. Макс допивал коктейль, собираясь с мыслями. Значит… Значит в этом мире он не лечил шейха и тот умер. А… остальные? Неужели все… как шейх? А отец, значит… Или и его в этом мире нет? А я? Есть ли в этом мире Максим Белый? И как узнать? Мчаться в гарнизон? Спасать и здесь? А почему бы и нет? Глупости! Если Шейх два года назад, то и Элен, и Стервоза… еще раньше. Бедняги… Нет, ты погоди, не раскисай! Может, и их здесь нет?

Погруженный в эти мысли, юноша подошел к стойке регистрации и без всяких церемоний воспользовался силой своего взгляда.

«Огребет, когда выяснится», - вздохнул он, принимая от египтянина пакет с ключом, ремешком и какими-то карточками. «Ну да ладно, я тут долго задержусь».

- Ну вот, - вернулся Максим к Гиневре и протянул полученные причиндалы. - Вы уж объясните, что к чему?

- Без проблем. Ваш номер… ого!

- Что-то не так?

- Знаете Максим, вы все больше и больше меня интересуете. И если бы не этот вулканолог, я бы… Ну ладно. Это в левом крыле, в самом торце. С видом на море. На третий этаж на лифте, а там уже найдете. Багаж они отвезут сами. Устраивайтесь, а потом возвращайтесь сюда и я на этот вечер побуду вашим гидом. Не против?

Максим был не против такого гида на сегодняшний вечер. Да другого-то и не было.

По большому счету «устраиваться» было и нечего. Макс подивился роскоши номера, осуждающе покачал головой. Ну детство, детство же! Надо было средненький заказывать. Ну, как тогда в Испании предоставили. А здесь… ну на кой мне все эти навороты? Нет же! Номер - «люкс» ему! С компом! А в инет-кафе уже не по чину? Вот так и рождаются нездоровые сенсации. Ну, ничего, пока разберутся… А вот это - другое дело! Максим влез в ванну и долго с наслаждением плескался под душем. Потом внимательно рассмотрел свое новое - старое тело. «Ну, в принципе на араба обижаться нечего. На свои семнадцать - восемнадцать выгляжу. Радоваться этому или нет - еще вопрос. Вот если с сорока, или тем более - пятидесяти вернуться, это да, восторг. А так… Посмотрим. Здесь главное я - это я!» - решил он. В парикмахерскую надо - и эту бородку сбрить и эти локоны. Не по моде сейчас. И не по этой жаре.

На рецепшн он отдал дежурному охраннику одежду и вещи ночного купальщика, объяснив, что они оставались на пляже без присмотра. Видимо, о конфликте с постояльцем полиция уже сообщила, так как одетый в военную форму египтянин только посмотрел в паспорт, в бумажник, подозвал кого-то из администрации и, составив акт о наличии паспорта, ключа и четырехсот восьмидесяти баксов, дал расписаться под ним и Максиму. И здесь пришлось заглянуть в глаза стражу порядка, дабы избежать вопросов о предъявлении своих документов. Так что если Вадим Кротов предъявит претензии об отсутствии ста десяти баксов, затраченных Максом на прикид и коктейль, то долго ему придется искать того, кто принес его сюда его вещи. И вообще, такая услуга стоит поболе этакой мелочи!

В парикмахерскую его проводила Гиневра, испросив у Макса разрешения покомандовать мастером. «Не надо совсем коротко. Это уже немодно. Я скажу как. Если не понравится - уберем».

- Вот видишь! А ты не хотел! - одобрительно констатировала девушка. Один в один! Близнец!

- Кого? - поинтересовался Макс, всматриваясь в отражение.

- Но юноша! Ты же не из джунглей! Фильмов вообще не смотришь?

- Да вообще-то последнее время и не приходилось.

- Так как я тогда… В общем, есть одна такая мегазвезда. И не удивляйся, если начнут приставать с автографами. Слушай, а, может, ты - это он, только инкогнито. И не вздумай! Это мое произведение! - пресекла она попытку Максима рассчитаться.

А затем они устроили поздний ужин возле бассейна. От всех легкого вина, вкусной пищи, мягкой музыки, подсвеченных пальм и мерцающей в бассейне воде, и, конечно, красивой умной девушки, проблемные мысли ушли куда-то на второй план. Они еще только нащупывали взаимно интересные темы разговора и вначале поговорили о национальной кухне, о любимых и нелюбимых блюдах. Глядя на официанта, поговорили о сервисе. Максим со смехом рассказал, как отбрыкивался от «постельничной», когда был в гостях у… ну, неважно. Взглянув на небо, девушка неосторожно заговорила о звездах. Ну, тут Макса понесло.

- А вообще, чем ты занимаешься, Максим? - поинтересовалась девушка, когда Макс прервался для очередного тоста.

- Работал следователем, а сейчас… безработный.

- Следователем? В твоем возрасте?

- Гин… давай забудем о возрасте. Это я так только выгляжу.

- Если уж хочешь вот так, сокращать, то друзья зовут меня не «Гин», а «Гвин». Ну, хорошо, хорошо. И что ты сейчас расследуешь?

- Но я же сказал…

- Максим… Я видела, как ты устраивался. Пару слов - и «Люкс». Ты - какой-то Джеймс Бонд, да? Ну, не хочешь говорить, и не надо. Может, нам поможешь?

- Нам?

- Ну да, мы с Жаком занимаемся исчезновением одного нашего вулканолога. Последний раз его видели здесь.

- Но почему журналисты, почему не полиция или вообще Интерпол? И кто такой Жак?

- Мой коллега. Сейчас подойдет. Звонил, что уже подъезжает.

- Угу. А почему вашу газету… или журнал так заинтересовал этот вулканолог?

- Газету. А почему он? Наших граждан не так много и пропадает, тем более, в других странах. А здесь вообще какая-то странная история…

- А дети у вас не пропадали? - перебил журналистку совершенно не заинтересованный каким-то вулканологом Максим.

- А что, пропадают? - подалась вперед Гиневра. - Что то я давно не слышала ничего такого… А вот и Жак.

Лет тридцати пяти. Высокий, худой, черноволосый, губастый. Даже при слабом свете свечи на столе был заметен его острый взгляд. В целом журналист произвел на Максима приятное впечатление. Что касается Жака, то он, присмотревшись к юноше, пробормотал что-то типа: «Черт побери», но заулыбался и крепко пожал протянутую руку.

- Вы на самом деле не он? - поинтересовался Жак. - Впрочем, большой роли не играет. Думаю, клюнет непременно.

- Подожди, дорогой, я его еще не… убедила.

- Так чем же ты… почему медлишь?

- Тебя ждала. И только намекнула.

- Ну хорошо. Давай, Максим, для начала за знакомство. Или еще нельзя?

- И вы туда же! Я уже совершеннолетний по всем меркам.

- Угу… Очень хорошо. Как насчет виски?

- Не нравится мне ваше виски. Наша самогонка.

- Что?

- У нас такую делают в домашних условиях.

- У вас? Значит, действительно, русский? Но по-английски говоришь хорошо. Окей. Выпьем. А теперь слушай.

История, которую поведал Жак, была банальна и интересна одновременно. Ученый-«сухарь» после пятидесяти влюбился в женщину-«вамп», бросил свои исследования вулканов и впервые в жизни рванулся за ней на отдых. Сюда. И здесь исчез. Можно было бы заподозрить ее покровителя. Но вулканолог никаким образом не был соперником миллиардеру. И вообще их орбиты пересеклись совершенно случайно - заехала Джин Грир (так зовут эту красавицу) однажды на его лекцию. Уж очень мрачные были его предсказания насчет того, как супервулкан разнесет Соединенные Штаты. А потом задала несколько вопросов, внимательно выслушала ответы, улыбнулась, заглянула в глаза - и пропал Андерс Фергюсон. Тогда еще фигурально. Прекратил и исследования, и публикации, и выступления. Известно, что он добивался приема то у Джин, то у нее покровителя. Впустую, конечно. А потом, когда узнал, что его возлюбленная прибыла сюда, ну не в этот отель, конечно, то последовал за ней. И здесь пропал уже в буквальном смысле слова. Тревогу поднял его личный врач - там какие-то вопросы по анализам возникли, а подопечный ни на какие вызовы не отвечал. Потом его отсутствие подтвердил персонал отеля. Полиция, конечно же откликнулась. Но потом все очень быстро утряслось. Якобы поступили сообщения от самого Андерса, что все нормально, он жив-здоров, срочно выехал в новую экспедицию. Куда - не сказал, чтобы не искали.

- И что насторожило вас? - поинтересовался Максим.

- У нас не так много ученых с мировым именем. Поэтому все их слабости, все привычки - все на виду. Не бросил бы он так скоропалительно свою пассию. Он был во всех вопросах настойчив, а в достижении всех своих целей упорен до… неприличия, что ли? Вот и здесь… Бросить все, мчаться сюда и через два дня отступиться? Куда-то уехать? Да еще так поспешно, чтобы оставить почти все свои вещи. Нет, ноутбук и документы исчезли. А все остальное… Не поехал бы он ни в какую экспедицию в плавках и шортах, правда? Даже здесь, в Африке не поехал бы. Так что…

- Хорошо… А я чем могу помочь?

- Ты мог бы узнать, что за разговор состоялся у Андерса с Джин. Мы уверены, что он добился своего и исчезновение - последствие этого разговора.

- А почему я?

- Гиневра, объясни ты, у тебя лучше получится.

- Понимаешь, Макс, Джин - избалованная вниманием вообще и мужским в частности девчонка. А с таким покровителем… Ни Жак, ни тем более, я никаких шансов привлечь ее внимание не имеем. А встретиться с ней можно только таким способом, потому, что она дает команду своим телохранителям, кому можно к ней приблизиться.

- Угу… Значит я…

- Безусловно. Она без ума от твоего двойника, так что и на тебя непременно клюнет. Я сразу, как только тебя увидела…

- Не случайно подсела, значит?

- Ну… - девушка покосилась на своего коллегу и лукаво потупилась. - На такого юношу и не обратить внимания…

- Сантименты, - прервал ее тут же насупившийся Жак. - Так что? Поможешь?

- Макс хотел в обмен информацию о пропажах детей.

- А чем ты вообще занимаешься? - спохватился журналист. - Если Интерпол или что-то такое, то, конечно извини.

- Я пыталась узнать, но Макс скрытничает. Говорит, раньше был следователем.

- У меня, действительно чисто личный интерес.

- Ладно, - вздохнул Жак. - Выбирать не приходится. Джин вот-вот уедет и станет практически недоступной.

- А здесь что, доступна?

- Здесь она каждый вечер играет в казино. Сравнительно демократичное заведение… Хорошо, я раскопаю тебе всю информацию о пропавших у нас детях. Хотя, не помню ни одного такого случая…

- Может, не совсем пропавших, а, к примеру… вдруг… притихших что ли? Вот ваш Шон, к примеру, - вспомнил Максим Ирландца из досье Бычка. - Шумели-шумели о его удивительных математических способностей, а потом - тишина.

- Он сейчас в каком-то лицее…

- Вот это я и хотел бы проверить.

- Договорились. Тогда начнем?

- Как, прямо сейчас?

- А откладывать некуда. Вот сейчас и двинемся.

- Жак, я думаю, его еще надо приодеть. Для солидности.

- Нормально одет. Для его возраста… то есть я хотел сказать для того, на который ты выглядишь, Макс. Вперед!

Светящийся рекламы на здании казино не было - все-таки приходилось считаться с местными обычаями и верованиями. Но внутри все обстояло так, как и в обычных европейских игорных заведениях. Наверное, без Жака Максиму пришлось бы препираться с охраной, да и крупье… Он и так неодобрительно косился на журналиста. Ну да ничего. Сейчас. Как инструктировал юношу старший товарищ, надо обратить на себя внимание. Максим и обратил, трижды поставив купленные Жаком жетоны на «Зеро» и трижды подряд заставив шарик попасть именно на ноль. И груду жетонов крупье сдвигал в сторону Максима уже в тишине, обжигаемый завистливыми взглядами. Везунчиками не восхищаются, им просто завидуют. Особенно в таких заведениях.

- Хоть что-то новенькое. Юноша, может, подойдете? - услышал он звонкий голос. Да, хищница уже заглотила наживку. Как тот голавль - по самое горло. Приближаясь к карточному столу, Макс успел ее разглядеть. Ну что сказать? Максим тут же понял профессора, свихнувшегося на старости лет. Да и миллиардера тоже понял. Фея.

- Присаживайся, мальчик, не стесняйся, - сделала девушка приглашающий жест рукой. М-м-да. Как все-таки пригодится некоторый жизненный опыт Виталия. Потому что только Максим в его семнадцать не устоял бы. Но даже и этого запаса прочности едва хватило, чтобы не захлебнуться в этом странном взгляде глаз Джин. Макс думал, что такие глаза могут быть только у лани. Точно, лань! Только вот улыбка этих пухловатых губ… нехорошая, что ли? «Дежурная». И взгляд все же, если всмотреться, оценивающий.

- Вы как насчет партии? А то скучновато здесь. Мама с папой разрешают? Не хмурьтесь, вам не идет. Ах, мужчины! Я бы от такого комплимента расцвела, а он…

- Я здесь со старшим коллегой. Он выигрыш получает. Вон - кивнул он в сторону пытающегося прорваться к столу журналиста.

- Передайте сюда выигрыш. А ваш коллега пусть поразвлечется без вас. За этот стол приглашаю я. Я Джин Грир. С кем имею удовольствие общаться?

- Максим. Или просто Макс.

- Тогда я просто Джин. Постой-постой…

Девушка замолчала, присматриваясь к новому знакомому. Секунда, другая - и что-то изменилось в ее улыбке. Да и во взгляде.

- Хорошо, пусть будет Макс, - констатировала она.

«Тоже приняла меня за того мегазвезданутого» - понял Максим.

- Какую игру предпочитаете? - поинтересовалась Джин.

- Какая больше нравится вам.

- А если вы ее не знаете?

- Вы научите.

- О! Я научу! Чувствую, на свою голову.

Она правильно чувствовала. У Максима остались способности Виталия, и карты Джин не были для него секретом. А картежницей она оказалась азартной, и игра затянулась далеко за полночь. Обчищать любовницу миллиардера смысла не было, поэтому схватка закончилась вничью. Договорились обязательно продолжить завтра, то есть уже сегодня вечером.

- Вы в каком отеле? И как, не скучно? По мне, так тоска! - делилась девушка впечатлениями, когда они, выйдя из казино, решили немного прогуляться. Нет, безо всякого такого. Да и что может быть, если вас почтительно, но демонстративно сопровождают два охранника впереди, сзади тихо шуршит по шоссе лимузин, а замыкают шествие еще парочка шкафов..

- А, не обращайте внимания на этих… псов, - заметила Грир взгляды Максима. - Оно и неплохо иногда. От всяких придурков. А вы как от поклонниц отбиваетесь?

- Да ничего такого. В смысле не от кого.

- Хорошо-хорошо. Вы когда приехали? Сегодня? Значит, не разнюхали. Ничего, у вас все впереди. Тогда попросите, уступлю парочку.

- И что они делают с приставалами?

- Чаще всего лишь слегка охлаждают пыл. Но бывают такие настырные!

- Часто? - насторожился Макс. - И здесь тоже?

- Да и здесь. Один старикан. Представляете, профессор, а как… гм…

- Профессор? Да где он вас здесь увидел-то? По-моему профессора в казино не ходят?

- Нет, не здесь. Он у нас в Штатах лекции читал. Про конец света. Оказывается у нас самый большой вулкан в мире! И если он грохнет, то просто все-все взорвется. Я вообще-то такой ерундой не интересуюсь, но вот… мой, он заинтересовался и попросил меня поехать послушать. И даже кое-какие вопросы написал, чтобы я после лекции задала. Вот и все. А он, профессор этот даже сюда притащился. Да, и в казино приперся. Пришлось этим ребятам его успокаивать.

- И как успокаивали?

- Это уже без меня. Но не думайте ничего такого. Мой очень и очень осторожен. Никакого криминала. Да и вообще, не бойтесь. Без моего приказа они никого не тронут. А я такого приказа в отношении вас давать им не собираюсь. Знаете, как они вымуштрованы? Вот смотрите! Эй, всем отвернуться! Видели? И они будут стоять вот так, пока я не скажу… Ну, что же ты? - потянулась губами к Максиму девушка.

- Нет, все-таки такой экстрим не по мне, - выдохнул после долгого поцелуя Макс.

- Перестань. Хочешь, пойдем сейчас к тебе, а они будут охранять входы и выходы?

- Ну да, а потом донесут «твоему».

- И что? Боишься? Жизнь за ночь с Клеопатрой - не по тебе обмен?

- Глупости, я за тебя беспокоюсь.

- А за меня вот как раз и не беспокойся. Побесится, поплачется, да и все. Удел всех старичков, что нищих, что миллиардеров. А вот тебя может грохнуть без вопросов. И слава твоя не поможет. Так что, трусишка?

- Хорошо, пошли! - попался на подначку Максим. Конечно, все объяснялось желанием выведать побольше о судьбе профессора.

«Врешь, ох врешь, дорогой! Какой там сейчас профессор?» - понял юноша, обнимая в своем номере бесшабашную любовницу нувориша.

Глава 22

Утром, глядя на поднимающееся из моря Солнце, Джин грустно улыбнулась.

- Как жаль, что все так быстро… Ты уж просто меня, Макс, но я просто… ну, не могла удержаться. Ты ведь простишь, правда?

- Да не за что прощать-то, - обнял за плечи девушку Максим.

- Ты, действительно ни о чем не жалеешь?

- Нет! Глупости какие-то.

- Все-таки жизнь не глупости. Посмотри красота какая! Променять все это за одну ночь любви и говорить: "Глупости"?

- А-а-а… ты опять шутишь?

- Но Макс, это была не шутка. Мой прощает меня, но не тех, кто… со мной.

- Вот оно что… Клеопатра? - криво усмехнулся Максим, опускаясь в кресло. - А с тем профессором тоже?

- Он был так мил в своем юношеском порыве! Знаешь, такой интересный контраст. Кроме того, после стольких лет одиночества, он был…

- Избавь меня от таких подробностей.

- Но почему же? Ты сейчас можешь спрашивать все. Осталось тебе, пока я отсюда не выйду и пока не обеспечат мое алиби. И не пытайся меня убить первый. Не поможет. Да ты и не будешь, иначе я бы тебя и не предупреждала. Так что…

- А ведь твой "Антоний" с тобой хитрит. Профессор-то жив здоров, о чем и сообщил недавно в интервью.

- Врешь!

- Зачем мне?

- Да-а, ты прав. Значит… знаешь, мой на этом Конце Света рехнулся. Уже убежище приготовил. Где, правда, не говорит, но, наверное, где-то… в общем, в горах каких-то. И меня-то отпустил развлечься потому, что уже скоро, а потом, говорит, долго под землей сидеть придется. Вот сейчас говорит, надо ехать на какой-то курорт совсем уже в медвежьем углу. Почечный. А у меня почки - не жалуюсь. Значит, где-то там и норка. Нет, он там тоже для меня условия, говорит, создал, но кто знает… Поэтому, наверное, и этого вулканолога… Ну, я ему устрою!

- Зачем это тебе? Заманивать, а затем убивать…

- Я не заманиваю. Сами липнете. И я честно предупреждаю!

- Наверное многие принимали за шутку. Вот, как я, к примеру.

- Угу. Шуточки. Девушка миллиардера идет в какую-нибудь халупу ( это у тебя еще ничего), и ночь занимается любовью, а под дверями молча стоят телохранители? Ну ты мог по малолетству… хотя сам сказал… Знаешь, Макс тебя мне, действительно, жаль. Да и других тоже… Но это общее правило. Без исключений. Я только попрошу, чтобы все это быстро и без мучений. Прости, мне честное слово, очень жаль.

К этому моменту Джин уже оделась, метнулась к Максиму, быстро поцеловала и выскочила из номера - чудовище в юбке.

Макс потянулся было к оставленным ей сигаретам - привычки Виталия давали себя знать, но одернул руку, потом решил принять душ и одеться. Говорила ли правду новоявленная Клеопатра, или разыгрывала, трудно сказать, но на всякий случай посланцев смерти следует встретить в приличном виде.

Оказалось - не разыгрывала. Алиби, видимо, обеспечивалось быстро, поскольку уже через полчаса в номер ввалились. А, старая песня. Самоуверенные ухмыляющиеся жлобы.

- Нам пора. Сам пойдешь, или убедить? - поинтересовалась мерзкая черная образина. Второй гость был белой расы, но это его не особенно отличало. Тоже мерзость, но на свой лад. Среди охраны, вроде, таких не было. Наверное, другая команда.

- И куда, если не секрет?

- А что, девушка не предупредила? Вообще-то далековато. Но мы только немножко проводим.

- А если я…

- И никаких если. Мы пообещали Джин не делать мальчику "бо-бо". Поверь, малыш, есть смысл оптяпать все по-хорошему, вот, еще по дороге природой полюбоваться, морским воздухом подышать…

- Умеете убеждать. Пойдем.

- Ну и молодец! И поверь, мы умеем не только убеждать. Поэтому любое лишнее движение, любой писк - и…

- Угу. Большой опыт, наверное?

- Есть немного.

Они степенно прошли по коридору, вниз спустились по лестнице. (Неуютно как-то в лифте - объяснил разговорчивый киллер). Час был ранний, повсюду - пустота. " Интересно, а если бы днем? Нет, наверное Джин специально именно в это время уходит" - подумал Максим. Он только начал гадать, как его проведут мимо охраны на рецепшн, но молчаливый кивнул головой и они направились в сторону моря. Там на пляже стоял катерок мс двумя мощными моторами.

- Садись друг, прокатимся.

- И куда?

- Ты - в никуда. Сейчас отплывем и ты сладко уснешь. И утонешь. Даже не почувствуешь. Благодари Джин, это по ее просьбе так возимся.

- Да врешь ты все. Просто после пропажи профессора засветиться боитесь. А так - несчастный случай, да? Только имейте в виду, ребята, сейчас любую отраву выявляют.

- Знаток, - ухмыльнулся разговорчивый. - Но это, если захотят, то будут что - то искать в твоем алкоголе. Вот, давай, пей, - протянул он здоровенную бутылку виски.

- Ненавижу это ваше виски!

- Ничего, на дальнюю дорожку.

- А вы? За компанию?

- Мы на службе.

- Пей! - заглянул ему в глаза Максим.

- Африканец хватанул из горла чуть ли не пол - бутылки.

- Ты что? Ты что? - развернул его к себе второй киллер.

- Пей и ты! - приказал Максим. И второй также послушно приложился к бутыли.

- Воот, пошла дурь по кровушке, вот ударила по мозгам! Вы оба пьяны. А теперь, где шеф?

- Ждет доклада на яхте.

- Докладывай, что справились.

Черный достал мобильник.

- Шеф! Это я… ик! Все… ик! В порядке… ик… Пппян? Ни-ни. На служ…бе… Хм… службе не пппью!!! Молчуну? Молчун, шеф тебя…ик!

Молчун, взяв мобильник, буркнул туда: "Я". Выслушав тираду шефа, казалось, навсегда замолчал, потом сказал: "Да".

- К шефу! - сообщил он результаты разговора. О своих планах убийства они, по воле Макса уже забыли. Катер с диким ревом двух движков рванулся в открытое море. В принципе, Максим мог бы без особых усилий и даже сожаления устроить эти самые "несчастные случаи" с обоими мерзавцами. Но сейчас нужен был их шеф. Во-первых юноша обещал ирландцам выяснить, где находится этот влюбленный вулканолог. А во-вторых эти прогнозы ученого, и, особенно внимание к ним миллиардера уже как-то увязывались с ранее услышанном "Ковчеге" Алениного шефа и другой информации о беспокойстве сильных мира сего. Алена… Надо бы связаться. А то подумает, что… Да нет, узнает, что разнесло ту кафешку, поймет. Но какой капкан опять соорудили! Не то, что здешние отморозки. Не-е, надо домой. Не задерживаться. Быстро и по- деловому, - решил Макс, поднимаясь вместе с пьяными киллерами на яхту. Так, посудина очень даже ничего. Поменьше, чем у шейха… покойного здесь, но покруче, чем у Сама… тоже покойного, но "там". Интересно, есть ли в этом мире Сам и что он поделывает? Наверное, нет. Такие уроды появляются при исключительном стечении обстоятельств.

Раздумывая об этом, Максим прошел вместе с подручными миллиардера к тому в каюту. Видимо, эти киллеры были сравнительно доверенными лицами хозяина яхты, поскольку пропустили их беспрепятственно.

- Ну и как это понимать? - поинтересовался шеф у своих подчиненых.

- Шеф, мы… ик! Ты же сказал… Молчун сказал, что ты сказал… ик! Сюда!

- Ты же сказал мне, что вы уже закончили! недоноска этого зачем сюда приволокли?

- А… мы… ик…

- Все. Молчун, говори ты.

- Мы… Выпили… - явно собирался с мыслями тот. - А потом Джо позвонил, и… сказал, что… надо сюда.

- Э-э-э, да я вижу, что и ты набрался. Да, ребята. Изработались. Профессиональное выгорание.

Шеф нажал кнопку, и у входа появились два здоровенных матроса. Ну, по крайней мере, одетых в матросскую форму.

- Увести! А ты садись, - кивнул он Максиму.

Юноша сел в кожаное кресло, присмотрелся к шефу. Каюту он осмотрел раньше и был разочарован. Никакой роскоши, - обычный кабинет руководителя средней руки. И шеф ну никак не походил на старикашку, каким того рисовала Джин-Клеопатра. Плотно сбитый, лобастый, с короткой шеей, маленькими, злобно горящими под густыми бровями глазками. Странно.

- Уж коль вы сюда попали, юноша, я отниму пару минут вашего внимания.

- Ну что вы, располагайте мной, сколько вам угодно, - подхватил вежливый тон Максим. - Совсем не спешу туда, куда вы потом меня намерены отправить.

- Знаешь, - сразу перешел на "ты" шеф. - Кто?

- Вначале ваша пассия, так, полушутя, потом этот…Джо, но уже в деталях.

- Да… изработались. Чего они напились-то?

- Я предложил, вот они и не смогли отказаться.

- Бред какой-то. Особенно Молчун. Ну да ладно, разберемся… теперь с тобой. Как я понимаю, ты сделал выбор. И как… стоит это… жизни? - с запинкой, скрывая волнение, поинтересовался шеф.

- Ну… как вас сказать… а по вашему мнению?

- Я никогда не переступаю черту дозволенного!

- Дозволенного? - изумился Макс. - Вы хотите сказать, что вы и она…

- Нет! И не будем больше об этом! Давай о тебе? Ты кто вообще? Откуда?

- Ай, ну какая разница?

- Если ты, это - он, мы устроим тебе шикарный несчастный случай.

- А если нет?

- Ну тогда… обычный.

- Устраивайте обычный. Не хочу быть самозванцем. Но напоследок скажите, где профессор и зачем он вам сдался?

- Ого! Да ты не так прост. Коп? Слишком молод. Журналист? Нет, ту парочку мы знаем. Да-а, видимо, не придется тебе умереть легкой смертью.

- Знаете, шеф, я вот, удивляюсь, как вы все просто о чужих смертях говорите. Словно о мелочи какой.

- Жизнь, молодой человек, сейчас, в вашем возрасте кажется вам бесценным сокровищем. А на самом деле она очень - очень дешево стоит. А вскоре обесценится вообще. Поэтому мы немного потакаем даже… капризам нашей принцессы. Но что касается тебя лично… Все-таки кто ты и зачем тебе профессор?

- Я сказал вашей… "принцессе", что он жив. Думаю, закатит она вам взбучку.

- Ну, не пугай, не пугай. Это уже не я, это босс решал.

- Босс? Значит вы…

- А ты принял меня за миллиардера и муженька нашей красавицы? Ну, молодой человек, как же ты не разбираешься в жизни! Босс будет мараться об этих черномазых подонков?

- Белый не лучше.

- Не принципиально. Босс дает указания. Мое дело - организация.

- Дворецкий. Приказчик. Управляющий.

- Можно и так.

- Поэтому и было интересно, как там жена патрона трахается.

Видимо Максим здорово наступил на любимый мозоль босса. Тот вскочил с кресла, сжал довольно внушительные кулаки. Широкое лицо так покраснело, что Макс ожидал - вот-вот из носа брызнет кровь. Но организатор - дворецкий сдержался. Сел. Разжал кулаки, глубоко вдохнул и протяжно, со стоном, выдохнул.

- Это тебе дорого обойдется, щенок. Когда будешь орать от боли, вспомнишь.

- Ну что вы, дяденька. Давайте лучше я вам эту тайну открою. Если будут предлагать жизнь за ночь с девкой босса - не соглашайтесь. Так, средняя шлюшка со средненьким темпераментом. Да оно и понятно - с таким количеством кавалеров. Убийства-то на поток поставили?

- Все замолкни!

- Да! теперь будешь говорить ты, - подался вперед и заглянул в злобные глаза шефа Максим…

Шеф действительно был в курсе всех темных дел миллиардера. За исключением финансовых. Насчет "поставленных на поток" убийств любовников Джин он не угадал. Она была довольно разборчива и даже где-то выдержанна. Так, два три случая в год и в разных частях света. Это здесь два подряд. Да и то, профессор… Здесь ее в какой-то степени использовали, как приманку. С согласия босса, конечно. Да, босс всерьез верит в скорую катастрофу. Там придется считать не сколько погибнет, а сколько выживет. Поэтому и соорудил он себе убежище. Даже и не соорудил, а выкупил. Был огромный командный пункт в горах. Километровая толща скалы и под нее еще метров сто. Уже переоборудовал, даже обставил. Обширные склады с продуктами, свои источник воды, арсенал, помещения для офицеров, что-то типа казармы для солдат, ну для обслуги, для рабочих, в общем, город не город, а этакий городок. Да, угрохал треть состояния, остальные две трети думает вложить, или уже вкладывает во что-то ценное, типа бриллиантов, но финансовые вопросы в ведении других его заместителей. Где конкретно убежище знает очень узкий круг людей. Но босс планирует уже в этом месяце подтягивать всех нужных ему людей к тому району, чтобы они могли в течение какого-нибудь часа оказаться в нужном месте. Сколько всего? Человек около трехсот. Из них две трети - боевики, в смысле охраны. Это на потом, когда все рухнет и по миру будут бродить во мраке дикие голодные орды. Верит ли он сам? Профессор объяснял очень убедительно. Да босс и раньше прознал про аналогичные приготовления властей. Те, правда, намекали на вновь возросшую опасность ядерной войны, но кто поверит в такую чушь? От ядерной войны рвануть в космос! Там теперь прожгут в первую очередь! А от этого супервулкана, почему же? Только вот наш босс все просчитал гораздо лучше. Тут фишка в том, что после взрыва этого супера наступит та самая "ядерная зима". В лучшем случае - годика на три. В худшем - на все пять и более. Нет, конечно, в автономном полете сегодня уже можно прожить и три и пять лет. Но кому ты будешь нужен, болтаясь там, в космосе? Кто будет слушать этот "глас небесный"? Наступит жуткая анархия и все уцелевшие будут сбиваться в стада, подыхающие с голоду, грабящие поначалу сохранившиеся магазины, потом - склады, потом - базы. И вы думаете, уцелевшая или специально сохраненная армия останется в подчинении у этих космолетчиков? Ха! Ее приберут к рукам уцелевшие генералы или даже какие-нибудь майоры. И когда, через пяток лет опять выглянет солнце, эти небожители не будут здесь желанными гостями. Хозяевами будут те, кто приберет к рукам уцелевшие богатства. И гвардия босса - не для того, чтобы отбиваться от голодающего сброда - для этого хватило бы и какого взвода, а чтобы захапать потом побольше. И двести человек, это, конечно, ядро. Потом можно будет набрать отчаюг из уцелевших. После годика естественного отбора. Вот такая в общем концепция. Где это убежище? Это знает босс и его заместитель по тылу. Но судя по тому, что вся деятельность здесь сворачивается и гвардия перебирается в Европу, где-то там. Почему не в Штатах? Да именно там же и рванет! Штатов после этого просто не останется. И кроме того, профессор не исключает, что аукнется все это взрывом второго супера - где-то в Индонезии. Поэтому лучше всего - в Европе. В горах восточной Европы, как он догадывается. Отсюда и дотянуться до большего куска уцелевшего пирога будет попроще. Где профессор? Босс организовал ему срочную экспедицию в Индонезию. Работает над более точным прогнозом взрыва второго супера. Под нашим, конечно, контролем. Чтобы не болтал много. Где конкретно? Какой-то гигантский провал. Здесь не исключение из правил в смысле Джин, а лишь отсрочка. Впрочем, для всех теперь - отсрочка. Счет пошел на дни. Детей? Да нет, в отношении детей никаких… мероприятий. Не наш профиль. И вообще последних полгода только и занимаемся, что пополнением арсенала, продуктов длительного хранения, формированием гвардии. Нет, эти отморозки, типа сегодняшних, не подходят. Да еще спецоперации по ликвидации потенциальных соперников или паникеров. Вот здесь, к примеру, один из чудаков прикидывал возможность пережить все это в Африке. Чуть ли не в самих пирамидах. Переговоры с египтянами начал об аренде всего этого комплекса. Толи от дури, толи от отчаяния, но все равно, мог ведь все выболтать, насторожить. А паника не нужна до самого последнего момента. С этим согласны все посвященные. Не все, ох не все сделано. А дети… Нет, о потомстве или там, новой расе босс не думает. Наверное, надеется, что там, после катастрофы, Джинно бразумится и нарожает ему своих детей.

Эти последние слова были той ниточкой, за которую следовало ухватиться. Нет, не в смысле того, что Джинн нарожает детей. В смысле сохранения потомства или новой расы. Это здешний босс не думает. А если кто и призадумался сохранить самые светлые мозги? Угу, конечно. И самые "темные" тоже? Кто? - размышлял Максим, пока шеф отдыхал после исповеди. Ясно, что ни этот шеф, ни шеф Алены, решивший отсидеться в подводной лодке, такими вопросами не озаботился. Не тот масштаб мышления. Нет, точнее, не тот вектор. Как говорил наш юморист, одни спасают свои души, другие - свои задницы. И все равно, не только спастись, отсидеться, выжить, но и потом - захапать. Мерзость. Захапаешь, как же. Надо узнать где эта его берлога и… И что? Ладно, потом. Как узнать?

- Где босс сейчас?

- Тоже в Европе. Руководит исходом. Как Моисей. В смысле:

Еще и ликвидацией некоторых лишних соратников. Которые слишком много знают. Вдруг уцелеют? Или, того хуже, переметнутся? Но, в принципе, и этот вопрос почти закрыли.

- Соединитесь, скажите, что еще один вулканолог желает с ним встретиться.

Шеф безропотно набрал какой-то номер на пульте, и машинально привстал, услышав злой хриплый голос.

- Я же тебе говорил: Только в экстренных случаях.

- Да босс, он такой.

- Коротко.

- Здесь еще один вулканолог, у него исключительно важная информация.

- Если дублирует прежнего…

- Нет, он говорит… - замялся шеф.

- Третий супер скоро рванет, - прошептал Максим.

- Говорит, что есть и третий супервулкан и он тоже скоро взорвется.

- Как… третий? - ахнул босс. - Окей, давай его немедленно ко мне. Что с Джумбо?

- Все исполнено.

- Чисто? Впрочем, уже большой роли не играет… Джин и этого вулканолога на самолете ко мне! И немедленно приступайте к плану к плану "Фокстрот".

- Что за план такой? - поинтересовался Макс, когда шеф отключил связь.

- От буквы "F" - финиш. Я должен вывести яхту в укромное местечко и там подорвать, а сам с самыми необходимыми людьми - к боссу.

- Исполнять в точности! Помнить, что я - вулканолог. Об остальном разговоре забыть! Мои приказы выполнять немедленно! - закончил Максим зомбирование шефа. Тот на секунду зажмурился, потряс головой, потом злобно уставился на юношу своими маленькими глазками.

- Твое счастье, что вулканолог. Что-то их стало, как собак нерезаных. Или это просто Джин запала на вашу профессию. Ну, неважно. Пусть босс разбирается. Посидишь пока в каютке. И не думай брыкаться. Скоро сюда прилетит самолет и ты со своей Клеопатрой направишься в небольшое путешествие. Все! - он нажал на кнопку и два уже знакомых Максу шкафа в тельняшках отвели его в небольшую каюту. Ничего так, чистенько, уютненько, даже диванчик, а не койка какая. Завалиться подремать что ли, до самолета? Нет, обещал же журналистам. Надо встретиться, предупредить… Во, черт возьми! - вскочил Максим с дивана. Если все это не бред, то…то… Он рванулся к двери. Заперта. Долбанул ногой и вылетел с обратной стороны. Только, конечно, голый. Тихонько выругавшись, отодвинул засов, вернулся в каюту и быстренько оделся. Шеф, как и следовало, беспрекословно выполнил желание Максима, тем более, что команда уже снарядила катер за Джинн. А это почти по дороге.

На пляже уже вовсю кипела специфическая жизнь отдыхающих. Вон араб катает женщину на верблюде. Несчастное животное с такими добрыми глазами! Вон, пару пузырей (так Макс окрестил упитанных отдыхающих) засели за нескончаемые карты. А у кромки моря уже копошатся в песке дети. Благо, море здесь мелкое, быстро прогревается.

Максим вдруг опустился на свободный лежак. И вот этого всего не станет? Ну, вон того хохочущего и уже чем-то похмеляющегося хамла не особенно жаль. А остальных? А детей? Детей… Кто-то ведь решил спасать. Отобрал лучших и тихонько спрятал. Там где это можно было сделать без шума. А где нельзя было, там только подготовил, поместив в якобы специализированные колледжи или еще какие официальные учреждения. Поэтому и родители шума не поднимали, да? Складно. А этих, шизофреников все же зачем? Нет, не до них сейчас. Что делать, что делать-то? Вот вы, вы как поступили бы, зная, что вот-вот рухнет мир, что очень скоро все вокруг погибнет? Что еще есть немного времени, чтобы… Чтобы что? Спастись? Да какое же тут спасение? И не проклянут ли тебя спасшиеся, бродя во тьме среди трупов и умирая более мучительной смертью? И не поэтому ли молчат правители? Да, можно было бы вместо "гвардии" миллиардера и его всякой там обслуги спасти в убежище самых достойных. А кто, кто достоин жить. Те, кто возродит цивилизацию? Сохранит знания? Где, где… то есть… что… - Максим схватился за голову, не находя ни вопросов, ни ответов.

- Вам плохо?

Юноша поднял глаза на участливую девушку, сконфуженно улыбнулся, отрицательно покачал головой и направился на рецепшн. "Расскажу все журналистам. А потом сброшу информацию на сайт Алениного бойфренда" - решил он.

Ирландцы восприняли рассказ о скором Конце Света сдержанно.

- Молодой человек, не надо быть таки впечатлительным, - улыбнулся… Об этом всем мы, конечно, наслышаны - наш проф не делал из этого тайны. насколько я понимаю, даже при самых мрачных прогнозах до нашей Ирландии не докатится.

- Если цунами не смоет, - зло возразил Максим.

- Ну, это вряд ли. Судя по тому, где рванет, цунами направится в сторону Японии и России. А насчет этой " ядерной зимы", знаешь, есть у меня погребок с ледничком. И продуктов там… ну, нам хватит надолго. И запас свечей. И керосина. Так что…

- А другие, другие? - воскликнул Максим.

- Ты что, всерьез воспринял мой треп? - удивился ирландец.

- Не верите, значит… А вот некоторые… очень даже серьезные люди всерьез готовятся.

- Ладно, не обижайся. Смотаемся в Индонезию, еще раз выслушаем профессора. Хоть и неблизкий свет, но задание есть задание, а, Гвин?

- Но время уходит, ребята, понимаете, время! - вскричал Максим.

- Ну, ну, потише. Не привлекай внимания. И так вон, смотри, шепчутся - кивнул ирландец в сторону девушек в противоположном конце холла. - И вот что я тебе скажу… Если это все правда, то… то лучше уж погибнуть, чем пережить. И еще - не дай Бог тебе поверят. Всерьез поверят. Начнется более жуткое одичание, чем после самой катастрофы.

- Я уже знаю одно убежище. Ну, скоро узнаю… Мы могли бы…

- Да? Собрать друзей-родственников? Или организуем конкурсный отбор? Нет, дружище, уволь от такого выбора. Мы полетим, найдем и выслушаем нашего чудака-профессора. И если именно там рванет, это будет еще тот репортаж с места события! Благодарным потомкам. Более точные координаты, если узнаешь, дашь? Вот номер сотовика. А ты чего молчишь, дорогая?

- После тебя и слова не вставишь. Мы улетаем, юноша. Я тоже посоветую - не шуми. Можешь кого спасти - спасай. А когда эта суматоха закончится, я обязательно возьму у тебя интервью и раскопаю, кто ты на самом деле! Счастливо!

" Не поверили!" - вздохнул Максим. Эх, в том мире связался бы с Синичкой… интересно, а в этом она есть? По ящику не видел. Может, погибла в той катастрофе? Но Алена то здесь! И Максим рванулся в интернет-кафе. Выйдя на сайт бойфренда Евгения, Макс задумался. Что сообщать? О Конце Света? Наверняка, уже давно поняли характер всех этих приготовлений. О детях? Ну, если кто-то озаботился их спасением, то чего шум-то поднимать? О супервулканах? Макс быстро набрал фамилию профессора и вскоре читал его статьи. Понятно и доходчиво. Правда, о том, что начнется все это скоро, ни слова. "В течение ближайших тысяч лет". Правда, и последняя статья…мг… пятилетней давности. Потом еще несколько экспедиций, но уже никаких публикаций. Ладно. Макс скачал статью и перекинул ее Евгению. Запомнил контактные номера и рванулся купить сотовик - благо, выигрыш у него не конфисковали. Улыбчивый продавец-араб был явно потрясен тем, что покупатель не торговался, а сразу начал отсчитывать зеленые.

- Очень срочно надо, - объяснил Макс свое чудовищное поведение.

- Понимаешь, друг, у меня честный бизнес. И если очень срочно, то тогда… - продавец снизил цену на добрую треть. Здесь же Максим купил часы и увидел, что время начинало ускорять свой бег. Его уже ждал у берега катер. А при выходе из магазина стайка девушек попросила автограф. Отмахнувшись, Макс кинулся в сторону пляжа, на ходу набирая номер Евгения.

- Пропажа объявилась! - совсем не радостно констатировал тот. - Я то думал, тебя в пыль разнесло, но Алена была уверена…

- Я тоже очень рад тебя слышать. Но нет времени. Я кинул тебе статью про скупервулканы. Скоро рванут. Сейчас лечу на рандеву к одному миллиардеру, который уже оборудовал себе берлогу. Где Алена?

- Алина… не по этому каналу.

- Передай, чтобы обязательно связалась со мной. Немедленно. Время уже пошло на часы. И я понял, что с детьми.

- Ну, понять несложно. Где они, узнал? Ладно, передам Алине, чтобы с тобой связалась.

В катере уже сидела Джин. Судя по ее кислому виду, она уже давно отвыкла кого-либо ждать. А по округлившимся при виде Макса глазам стало ясно, что уж Максима она вообще не ожидала.

- Поехали, - кинул юноша матросу и катер рванулся в открытое море.

- Живой? - первой нарушила молчание девушка.

- Вашими молитвами… А вообще-то, с чего это ты взяла, что твоих любовников грохают? ты хоть раз при этом была?

- Нет, но…

- Станет, как ты его называешь "твой", мараться в крови ради таких глупостей. Ну, предупредят, запугают, накостыляют по шее самым настырным, да и все. Тоже мне, Клеопатра. Кстати, она царица была, в смысле владычица. А ты? Содержанка. Выкинет тебя "твой" - по миру пойдешь, - сладко мстил кровожадной сумасбродке Максим.

- Молчи, пацан, если жить хочешь! - прошипела Джин.

Их катер обошел медленно тянущийся прогулочный теплоходик, перевозящий экскурсантов на один из "Райских островков". Макс посмотрел на усыпанную людьми палубу и леденящий ужас сжал его сердце. Не знают! А ведь скоро этот рай тоже превратится в ад и выжившие позавидуют мертвым. "Постой!" - спохватился он. "Почему ты так безоговорочно поверил? Только потому, что несколько толстосумов и властителей вырыли себе берлоги? А если и они просто психуют?" Мыслишка была так себе, но все равно несколько успокаивала. Надо быстрее связаться с Аленой. Чего она не звонит, черт возьми? А пока вытрясти все из этого миллиардера. Да и эта гм… девушка кое что еще наверняка утаила. Ничего, думаю, в полете ей придется пооткровенничать. Возле яхты уже качался на малой волне гидросамолетик. Видимо, время поджимало и при появлении катера пилот запустил двигатель. Но Джин заявила, что она желает поговорить с Гуго (так она, оказывается, называла шефа). А желания этой фурии здесь были законом. Макс догадывался, что за разнос она собирается устроить и свидетелем этой склоки быть не хотел. Сев на заднее сидение довольно тесной кабинки самолета, он переключился на мысленное сканирование яхты. Из рассказа этого Гуго следовало, что он должен будет вывести корабль куда-то в заданную точку и там ее взорвать, так? Значит… ну не будет же он потом искать взрывчатку? " А сам с самыми необходимыми людьми - к боссу". Можно представить, что там за "самые необходимые". Ну что же, план F можно немного модернизировать. Да, вон и взрывчатка. Угу. Вон там детонаторы, хм, даже несколько. Провода, часовой механизм (а как же, самим то надо выбраться!) и дальше - к аккумулятору. И кнопка в каюте шефа. Ну что же. Не сложнее, чем сигнализация в доме Ржавого. Но подождем. Подождем девушку. Не то, чтобы жалко, но еще кое что надо узнать. А может, и жалко. Чудовище, конечно, но… Но не могу я - признался себе Макс.

В это время чудовище выскочило на палубу. За ней выбежал и Гуго, что-то продолжая объяснять и бурно жестикулируя. "Оправдывается", - понял Максим. "И за меня, и за вулканолога. Ну, стерва, все злится, что мы живы!" А Джин была столь обозлена, что не стала садиться в катер. Сиганув с палубы и продемонстрировав некоторые навыки прыжков воду, она очень скоро взобралась в кабину самолета и устроилась рядом с Максимом, сердито отряхиваясь и отфыркиваясь.

- Давай, жми! - скомандовала она пилоту, не обращая внимания на Максима.

Подпрыгивая, самолет начал разбег, удаляясь от яхты. "Интересно, на каком расстоянии я смогу сделать это?" - подумал Максим. В принципе ему было не до опытов. Он лишь выжидал, когда шеф вернется в каюту. Чтобы наверняка. А тот не спешил, видимо, желая убедиться в их отлете. Для доклада боссу. Может, это и к лучшему. Пусть доложит. А когда они оторвались от воды и стали набирать высоту, юноша тронул пилота за плечо.

- Круг над яхтой, потом - по маршруту, - заглянул он в глаза обернувшемуся на миг пилоту.

- Еще чего! - фыркнула Джин. - Босс ждет!

Но пилот уже ввел самолет в плавный вираж.

- Да кто ты такой, чтобы здесь командовать? - изумилась девушка. - Вулканолог хренов! " Гуго оправдывался" - понял Максим, но в перепалку не вступил - сосредотачивался. Самолетик был легкий, высоту набирал быстро, поэтому показавшаяся яхта уже выглядела маленькой игрушкой. На палубе, вроде, никого. Хотя с высоты… Ну да ладно, пора. Максим послал короткий импульс, соединивший разрыв в цепи взрывного устройства. И, словно в замедленной съемке увидел, как потек голубой ручеек по проводам… А затем самолет завалился в глубокий вираж - это пилот рефлекторно отвернул его от поднимающегося над морем фонтана брызг и обломков.

- Все в норме. Так надо. Теперь на маршрут, - успокоил летчика Макс. Тот, видимо, насмотрелся всякого, поэтому, ничего не переспрашивая, повернул в нужном направлении. А Джин, оказывается, "всякого" еще не насмотрелась.

- Что это? Господи, что это было? Что это с ними… - по губам угадал макс ее шепот, заглушаемым гулом мотора. - Что это было?! - закричала она, схватив Макса за плечо.

- Взрыв. Ты нажаловалась "своему", а он взорвал Гуго.

- Нет. Нет!!! Он сказал, что разберется с Гуго, когда тот заявится.

- Ну, значит потом передумал.

- А ты откуда знал? Ты ведь специально завернул самолет, чтобы убедиться! Ты никакой не вулканолог! Ты- шпик "моего"! Он специально тебя подослал, чтобы… чтобы…

От какой-то своей ужасной догадки обличительница ахнула, побледнела, отшатнулась от Максима и замолчала. Узнав от пилота, что полет продлится часа два, Макс решил брать быка за рога.

- Расскажи про дела босса. Про убежище. Вообще, все, что о боссе знаешь, - заглянул он в глаза Джинн.

Та вздохнула и начала рассказ.

Глава 23

Исповедь мини-Клеопатры оказалась занимательной, но во многом пустоватой. Ну, не доверял воротила своей пустоватой содержанке. А, может, и доверял, но не собирался делиться своими заботами-тревогами. Но и не скрытничал. Так что из многих мелочей получалось, что жили- поживали эти два голубка, не так, чтобы уж душа в душу… При такой разнице в возрасте поначалу были некоторые недоразумения… Нет, даже не поначалу… Когда она его захомутала, тогда… А потом… ну, впрочем, неважно. Как у всех таких пар. Это все Макс пропустил мимо ушей - не верил, что когда-то в старости также здетинеет, что поверит в любовь молоденькой пройдохи. Да и вообще, доживет ли до старости? Хм… доживет. А вот дальше интересно. Он очень хотел наследника, а у нее что-то не получалось. А может, и у него. Ну, неважно. Суть в том, что Джинни начала интересоваться делами муженька, в смысле как бы что-нибудь унести в клювике в случае развода. В конце концов, он якобы все понимает, все прощает, всему потакает вот, даже бойфрендов гм… убирает, но все-таки. И надо же, когда она стала интересоваться, Стэп начал скрытничать. А, может, и не скрытничать, а просто вообще стал секретить свой бизнес. И про весь этот надвигающийся кошмар он рассказал уже совсем недавно - после вулканолога. И отпустил порезвиться напоследок. Под присмотром своих громил, конечно. Но и Джинн не совсем такая дурочка, как муженек считает. Кое-что просекла. Значит, так. Перед тем, как это все взорвется, мы прячемся в убежище, которая не только вулкан, ни одна атомная бомба не возьмет. А потом, кто это переживет, будут блуждать во тьме и умолять о куске хлеба и глотке воды. Нет, про воду он не говорил. Вроде, будет много снега. А вот еды - не будет. Не точно совсем. Стэп говорил, что в крупных городах толпы выживших еще долго будут грабить уцелевшие магазины и склады. Но там, где наше убежище, там - периферия. И выжившие, как это, падут к нашим ногам, вот! И у Стэпа там образуется свое горное королевство. За пищу и тепло аборигены продадут ему свои души. В переносном, конечно, смысле. А с этим у муженька тип-топ. Несколько хранилищ отгрохал. И не прорвешься. Будет как-то автоматически только партиями выдавать. Шифры и коды этих механизмов только он и знает. Так что… А уже потом он начнет потихоньку захватывать и другие земли. Даже не земли, а людей с тех земель. Свое влияние распространять, вот. Там, кстати и нефть есть. Немного, но своя. А на кой потом надо будет много? И когда выглянет солнышко… Вот тогда Стэп развернется. А его жена будет его королевой. И все-таки родит ему наследника. Вот такой расклад. И сейчас она уже летит на курорт. Да-да, она уже говорила. Только не почечный, а печеночный. Значит, поближе к нашей норке. Детей? Нет, детей никто никаких не берет. Какие там дети, когда впереди такое!

«Да, действительно, какие там дети» - подумал Максим, выслушав эти откровения. Он посмотрел на приближающуюся полоску берега, вздохнул и соответствующим образом прозомбировал будущую королеву. Теперь у него будет информатор на периферии. Или же, наоборот, возле самого центра? Ну, это мы еще, даст Бог, у таинственного Стэпа узнаем. Большие оригиналы, видимо, были у него родители. Сына Чечеткой назвать. Или это слово в английском имеет еще какой смысл? Хотя, какое это имеет сейчас значение? Нет, этот детей спасать не будет. Хорошо, но с чего ты взял, что их будут именно спасать? Одна из гипотез, в которой есть и некоторые натяжки. К примеру, кому все-таки нужны несчастные коматозники и шизофреники? А вот место… Максим знал эти места. Собирая грибы, он с отцом наткнулся на заброшенные, потрескавшиеся бетонные площадки. И отец поведал услышанную им от деда полубайку - полубыль.

Тогда, давным-давно, это все было огорожено колючей проволокой. Но так, ненавязчиво - не то охотхозяйство, не то дачи бонз каких. А что? Здешняя вода для печени и почек исключительно полезна, только вот долго не хранится. Так что, хочешь не хочешь, а все- таки ты к источнику, а не источник к тебе. Правда, позже все-таки доставляли водичку в столицу. Каждый день на самолетике. Ну а тогда… Впрочем, тогда очередной дорогой и любимый такими болезнями не болел, а его приближенные вполне могли и приехать. Поэтому ни местные жители, ни грибники, вопросов не задавали и вообще лишнего любопытства не проявляли. Себе дороже. И было все тихо-мирно до поры до времени. Пока у ворот, (деревянной рамы, обтянутой колючей проволокой) требовательно не загудел защитного цвета " Козлик". Словно из-под земли выросший солдат эти ворота, конечно, распахнул и автомобиль рванулся дальше. А дальше уже пошла бетонка. Вот эта, по которой сейчас ходил Максим. Нет, не такая, растрескавшаяся и заросшая травой. Тогда - чистенькая, плотно подогнанная забетонированная на стыках плит. А дальше - уже солидный бетонный забор. Со стандартными зелеными армейскими воротами. С красными звездами на них. Эти сразу не открылись и одному из пассажиров - поджарому подполковнику даже пришлось выйти и прикрикнуть на обалдевшего от неожиданности сержанта. Нет, об инспекции, конечно, предупредили и ее ждали. Но так скоро? Ушлый сержант, приняв на себя первый удар матюков, все-таки выиграл время для командира и тот встретил хмурых инспекторов чин по чину - у дверей бункера, со строевым шагом навстречу и отданием рапорта. На двух генералов-инспекторов это, правда, впечатления не произвело, но "подпол" пожал руку и предложил поощрить дежурного сержанта за проявленную бдительность (" Отправил бы ты его в отпуск на родину, одичает же здесь в лесу"). Просторный лифт вместил всех и вскоре военные были глубоко под землей. Оказавшись на командном пункте (довольно просторный бункер) командир предложил гостям, как заведено, устроится, отдохнуть с дороги, привести себя в порядок, затем перекусить.

- Докладывайте, - отклонил его предложение генерал-лейтенант, а генерал-майор согласно кивнул.

Командир докладывал долго, подробно со знанием дела. И хмурые лица инспекторов постепенно начинали светлеть. Владел, владел командир и обстановкой, и знанием вверенного ему оружия. А оружие грозное. И заряд, и дальность впечатляли. Впрочем, здесь дальность и не самое главное. Это же на страны НАТО нацелено. Ну, это проверяющим известно. А размещен объект вот так. На плане видно, что шахты расположены здесь, здесь и здесь. Коммуникации? Да, конечно, понимаем, что это - нервы всего объекта. Поддерживаем в полном порядке. Впрочем, сможете убедиться сами.

В общем, генералы остались довольны и перекусить согласились.

- Ты не гляди, что они злые. В принципе, мужики объективные, - успокаивал "подпол"- адъютант такого же "подпола"-командира. - Просто попали в болтанку. Почти весь полет. А мы не летуны, мы люди земные и даже, немного, подземные, да? А после тебя - опять в полет, на другую точку. Так что у тебя не загостятся. Обстановочка сейчас, сам понимаешь.

- Так вы… насколько? - выдохнул командир.

- Сегодня же и рванемся дальше. Но ты не радуйся, эти два успеют и за это время на изнанку вывернуть. Если у тебя все в норме, по пустякам цепляться не будут. Но не прячь, ничего не прячь!

И они вывернули. После короткого обеда (это дико, но за обед только по пару рюмашек коньяку!) взялись. Ох и взялись! От амуниции обслуживающего персонала, до отопления головок ракет. От подземных убежищ и складов до вентиляции командного пункта и состояния тоннелей сообщения и коммуникаций. Ну были, были мелкие недочеты - где-то пыль, где-то офицер небритый на дежурстве. Но работа по тревоге, подготовка ракет к пуску удалась. Все нормативы перекрыли. Тут уж сдержанно улыбнулся и генерал-лейтенант.

- Молодцы! Недостатки, доложенные моим ассистентом, конечно, наличествуют. Но в целом молодцы. Обязательно донесу своему… сами знаете кому и доложу объективно, - подвел он итог на "разборе полетов" перед офицерским составом в их подземной столовой.

Ночевать инспекция не осталась, но "кое-что перекусить в дороге" приняла.

- Ну, ребята, примеряйте папахи, - намекая на полковничьи звания, пожал на прощанье руки компанейский "подпол" командиру и замполиту. Те проводили газик до внешних ворот и радостно вдыхали воздух, наполненный еловым ароматом.

- Слушай, ты как думаешь, этот их старший инспектор немножко с придурью или просто заучился? - поинтересовался замполит. - "Ассистент!". Это генерал-майор у него ассистент! Ладно бы адъютант. Да и то… "Недостатки наличествуют". Мудро. "Обязательно донесу". Не доложу, а донесу, а?

- Н-н-не знаю, - решил не откровенничать командир. Все-таки замполит. Это уж точно не доложит, а… - Боевой же генерал. Обратил внимание на колодки? Три ордена Красного Знамени и столько же Звездочек. Да и у его гм… "ассистента"… Так что, может, мы от жизни отстали?

- Вот и я о том же. Все-таки какой-то странный иконостас получается - среди боевых орденов еще и орден Трудового Красного Знамени.

- Ну, так я не приглядывался. Может, за освоение новой техники, или там, за строительство вот таких, как наша… не знаю.

- Хм. И у подпола ихнего наград побольше, чем у нас с тобой обоих…

- Николай Иванович, перестань. Там, наверху, виднее, кто чего достоин. Не будем на такие темы. Инспекцию пережили и слава… и хорошо. Теперь и в отпуск можно. Пойдем, подведем свои итоги.

Следует сказать, что в те времена в ракетных, по-своему, элитных войсках служили все-таки за совесть. А там, где служба больше за совесть, чем за страх, там и бардака меньше. И пьянства тоже. Поэтому подвели итоги "выдержанно". Но оказалось - не окончательно. Поскольку уже через три дня им сообщили о вылете к ним намедни инспекционной группы. На вопрос за что такая немилость и чем все-таки вызвана повторная инспекция, в столице искренне удивились. Потом озаботились. На вопрос о фамилиях грозных инспекторов ни командир, ни замполит, ни даже серенький особист, как кот, гуляющий сам по себе, ответить не смогли. Не запомнили. Нет… документы они… смотрели, конечно… но… мельком… и приказ о командировании… В конце концов я, как замполит, не обязан! Вон, пусть командир с особистом и отвечают. За ненадлежащую воспитательную работу? Это - пожалуйста, перед своим начальством, а за проявленную халатность - извините, это вы со своих подчиненных.

Впрочем, такая линия защиты не помогла. Перед трибуналом предстали практически все офицеры. Даже начальник клуба и старшина роты, в чьем подчинении находились солдаты, пропустившие автомобиль со лже-инспекторами. К счастью для старшины и его непосредственных подчиненных в тот роковой день подсуетился со своей исполнительностью начальник штаба - еще до отъезда самозванцев подготовил проект приказа о поощрении дежурного по КПП за "проявленную бдительность". Да и командир оказался человеком порядочным - подтвердил, что не пускали солдатики "Козла" на территорию и ворота открыли по его приказу. В общем полетели… если не головы, то погоны. И не только этих несчастных. А отсюда все демонтировали. Нет, взрывать не взрывали, мало ли… только все входы-выходы замуровали наглухо. И таблички пугающие оставили. Вон, до сих пор предупреждают: "Осторожно - мины". Якобы еще с тех времен остались. Не то он фашистов, не то от "их прихвостней". А шума большого не поднимали. Уж больно дерзкой и психологически выверенной была операция. Не хватило духу спросить у грозных генералов их документы. Да что там духу - и в голову даже не пришло! И даже странные перегибы с наградами, даже не принятая лексика вызвала лишь удивление. Поскольку уже предупреждены были об инспекции… Предупреждены? И потянулась ниточка. Тоненькая, но ниточка. Приезд накануне проверки. Значит и эти пройдохи знали о грядущей инспекции, да? Откуда? Так что нет худа без добра - добрались, в конце концов, до крота в Генштабе. А здесь, вот, грибы теперь собираем…

Макс оторвался от ярких воспоминаний. Да, тогда байка отца его здорово потрясла. Оказывается, и у тех, "потенциальных противников" были талантливые ребята. Или это наши соотечественники переметнулись? Но это тогда и там. В мире Максима. Да и то, больше на байку похоже. А здесь? Что, если странному сочетанию наград удивился не только замполит, но и особист? И тихонько, чтобы никого не прогневить, послал нейтральный такой запросик? Или даже звякнул куда следует? Но, с другой стороны, Джинн сказала, что ее муженек вроде как приобрел уже готовое убежище? Проверить-то несложно, но есть ли время? Время… Вот что странно. Значит, этот миллиардер уже собрался залечь в берлогу, уже своих нукеров потихонечку подтягивает, дела сворачивает, сухарей скупил на несколько миллиардов, а никто внимания не обращает? Или там, правительства, президенты. Они ведь тоже собираются. Ладно, наш миллиардер одних отморозков, родства не помнящих, мог отобрать. А власть имущие? Они же, наверняка с семьями? С женами и тещами, с детьми и внуками, невестками и… в общем, целыми таборами. Попробуй, объясни жене, что для вашей, горячо любимой тещи места нет. Что придется ей помереть годика на два раньше отведенного срока. Да проще какого советника не взять, чем оставить эту бесполезную заваль. И что, среди всей этой, предназначенной к спасению орды не оказалось ни одного болтливого? И не пошла цунами паники? Странно все-таки…

На берегу их ждал шикарный "Мерс", улыбчивый низенький толстячок и два молчаливых дылды - охранника.

- Привет, Марк, как дела? - поздоровалась с толстяком Джинн, усаживаясь на сидение рядом с водителем. - А вы уж там втроем нового вулканолога охраняйте, - прокомментировала она свой выбор. Хотя, в принципе, в этом широком, словно шкаф, автомобиле на заднем сидении было не очень-то тесно.

- Так какие новости, Маркиз? - обернулась девушка с переднего сидения.

- Самое приятное - босс здесь.

- Ого! Дела? Или по мне соскучился?

- Наверное, и то и другое. Но в первую очередь приказано доставить к нему вот этого… молодого человека.

- Ну, хоть бы соврал, доставил удовольствие, - обиделась Джинни.

- Доставлять некоторым удовольствие весьма и весьма небезопасно, - улыбнулся Марк, прищурив и без того узенькие хитрые глазки. И тут же, испугавшись, что сболтнул лишнее, озабоченно сообщил:

- Босс примчался сюда сегодня ночью. На личном самолете. Ты знаешь, как тяжело он переносит эти полеты… Сейчас на вилле, приходит в себя. А вулканолога приказал немедленно к нему. Это вы вулканолог, юноша? Молодец, в такие годы… - толстячок более пристально посмотрел на Максима, пожевал губами, что-то припоминая, хлопнул себя по лбу и вновь озабоченно переспросил: - Почему вулканолог? Хотя… если Гуго так сказал…

Видимо, Гуго сказал кое-что еще, потому как хитрец перевел взгляд на Джин, вновь на вулканолога и повторил: - Молодец! В такие годы…

Что имел в виду Марк, догадались и Максим, и Джинн, но они уже подъехали к вилле, и дальнейшего развития разговор не получил. Вся компания направилась в резиденцию миллиардера. Только Джинн гордо шествовала сама по себе, Макса же сопровождали по сторонам молчаливые мордовороты и замыкал эскорт толстый Маркиз.

На великолепие виллы Максим особого внимания не обратил - видел и похлеще. Гораздо интереснее был типаж сидевшего у бассейна босса-олигарха. Этакая рафинированная акула капитализма. По меркам Макса - старик. Далеко за пятьдесят. Или даже за шестьдесят, если пластику делал. Худой, подтянутый, но неспортивный. Такими бывают люди, которых постоянно гложет изнутри желчь и злоба. Глубоко запавшие серые с голубизной глаза. Взгляд - словно через прицел. Тонкие нервные губы. Явный и ярко выраженный злобный холерик. Впрочем, добрый флегматик никогда миллиард и не сколотит. Если по наследству не получит. Да и то проблематично. Потому, что…

- Присаживайтесь, - сдержанным жестом указал хозяин виллы на стоящие рядом кресла. Максим предложение принял, остальные остались стоять.

- Жанет, ты бы пошла, привела себя в порядок с дороги.

Джин фыркнула, но повиновалась.

- И вы все свободны, - отмахнулся миллиардер от нукеров и остался один на один с гостем.

- Сначала дело, потом - все остальное, юноша. Я привык верить Гуго и не удивляюсь ни вашему возрасту, ни поразительному сходству с новым кумиром всяких там… - он сдержался и поиграл желваками. - Говорите. У вас есть информация о неком супервулкане. Что вы за нее хотите?

- Жизнь! - начал игру Максим.

- Хм… Немало… Хорошо, я вас слушаю, юноша.

- А какие гарантии?

- Вообще-то, только мое слово. Так вот, молодой человек, я даю вам слово, что никто из моей… команды не будет посягать на вашу жизнь.

- Хорошо, я вам верю. Да, знаете, кроме обычных вулканов…

- Знаю. Короче.

- Я очень заинтересовался статьями профессора Оуэна. Потом стал заниматься этой проблематикой сам. И понял, что он ошибся. Супервулкан не там, где он указывает. Он совсем в другом месте. Нет, есть и в Штатах, но наш рванет раньше. Вот я и разыскивал профессора. Узнал, что он был в Египте, думал, найду, а там познакомился с Джинн…

- Не о том, - передернуло босса. - Где этот супер и когда рванет?

" Ну, держись!" - подумал Максим и назвал район выдуманного им вулкана.

- Понимаете, там, конечно, складчатые горы, но эти складки на самом деле образовались от формирования этого супервулкана…

Но побледневший босс уже не слушал объяснений и быстро набирал номер по сотовику.

- Профессор, как вы там? Порядок? Какие прогнозы? Та-ак. И это в первом приближении? С какой точностью? Понял. Послушайте проф, здесь у меня сидит некое юное дарование и говорит, что… ну, послушайте сами.

Он протянул мобильник Максиму, и тому пришлось с умным видом повторить свой бред. В принципе, он мог убить профессора, послав волну - убийцу, как делал это по проводному телефону. Но вот волной убеждения он еще не овладел и понимал, что игра окончена. Сейчас профессор расхохочется и придется заглядывать боссу в глаза. Оно и так и так придется, но зомбировать его надолго… и вообще, на что? Но профессор воспринял это сообщение странно. Прокашлялся. Помолчал. Потом попросил передать телефон господину Стэпу. Тот, в упор поглядев в глаза юноши, включил громкую связь. И профессор вдруг заявил, что информация исключительно важная, что он и сам бы додумался, только вот время, что ее необходимо проанализировать, что необходимы срочные исследования. Поэтому…

"Хочет вырваться в Европу" - подумал Максим и ошибся. Профессор заявил, что поэтому его молодого коллегу следует незамедлительно переправить к нему в Индонезию. И здесь они оба уже…

- Но проф, сроки, сроки! - вскричал босс. - Вы там доковыряетесь до самого начала! А вероятность, что этот третий одновременно с… Ага! все-таки под вопросом? - перевел дух Стэп. Хорошо. Завтра же отправлю… Нет, отправлю сегодня.

- Все слышали? - вновь попытался заглянуть в глаза Макса босс.

- Еще не все, - решил воспользоваться этим взглядом юноша.

А уже через пару часов он вновь был в воздухе в забитом возвращающимися туристами лайнере. Босс не был бы боссом, если бы не смог организовать за это время соответствующие документы. Теперь Максим был гражданином США и носил звучную фамилию Тэтчер. И, судя по всему, он в родстве не с Железной леди, а с возлюбленной Тома Сойера Ребеккой Тэтчер. По крайней мере, ему хотелось так считать. Да и имя Сайлас откуда-то из тех времен. Ну и шутники на службе у Стэпа! Кстати, Стэп, оказывается - не от танца. А от имени Степан. Нет-нет, не из "новых русских". Из хорошо забытых старых - волны послевоенной эмиграции. Даже не так. Бегства. Когда замазанные по самые ноздри кровью холуи "белокурых бестий" рвали когти от возмездия. Кое-что прихватив из имущества расстрелянных, повешенных, сожженных. Так что у Стэпова деда, осевшего в Канаде, кое-что осталось. А кое-что было и припрятано. А Степов отец эту схованку отрыл, и приумножил. А Стэп-Степан раскрутил, подмяв по себя курортный игорный бизнес и курортную проституцию. А о законсервированных ракетных шахтах он узнал от своего земляка. Взял когда-то на заметку. Потом пригодилось. Выкупил и оборудовал. Да, планы подняться в новом мире были грандиозные. Что много людей подохнет? А! Пора. Планета уже задыхается от человечества. Даже если останется десять процентов, и то… Вот только "проф" чудит. Уже было, говорил "Вот-вот". Теперь:"В течение месяца". Более точно измерил какое-то там приподнятие почвы.

А еще Максим выведал шифры и коды хитроумной системы выдачи продуктов из хранилищ-автоматов. И теперь летел в родные края. Профессор подождет, а вот задействовать убежище стоит. Чтобы могли спастись достойные. Достойные? Опять выбор? Макс посмотрел вниз, увидел на земле черную ночь, лишь изредка протыкаемую огоньками, и содрогнулся. Это что, все будет вот так? Нет… Еще страшнее. Грядущая тьма будет вязкой от пепла и… от ужаса. А вот эти люди… Вон, уже пожилой, но бестолковый папаша хлопочет вокруг четырех кресел, занятых его семейством. Раз десяток уже вскочил, доставая и вновь запихивая на верхнюю полку здоровенную сумку. Что он сможет сделать для жены и детей в случае, если они выживут? Грабить пойдет? Пойдет. А убивать? И убивать пойдет. Только тех, кто послабее. Потому, что трусливый. Даже сейчас хлопочет, чтобы скрыть свой страх перед полетом. А вон та парочка? Наверное вот так же, как сегодня перед взлетом, возьмутся за руки и… И что? Нет, лучше не думать.

Приземлились они в полночь. И паспортный контроль для Макса много времени не занял - здесь всегда относились с большим пиететом к представителям "дяди Сэма". Тем более, что господин Сайлас Тэтчер вознамерился воспользоваться услугами одной из местных авиалиний и забронировать полет аж в Индонезию - рейс новый, экзотический и невероятно дорогой по здешним меркам. Да еще и в первом классе! А посему в знакомом ему и нам городе был заблаговременно забронирован номер в лучшей гостинице (прямо на центральной площади), согласовано время его возвращения назад и прочее, и прочее, и прочее…

А Максим и не подозревал, насколько сильна бывает ностальгия. Лишь когда такси неслось по усаженной фруктовыми деревьями дороге, той самой, по которой их с отцом вез из больницы Пушкарев, юноша понял, насколько соскучился. "По той самой?" Но это же другой мир! Вот и табличка с названием города, вот мост через железнодорожные пути. Вот и домики одноэтажные. Несколько новых магазинов. А вот здесь… Нет!

- Давно здесь не был? - улыбнулся таксист, увидев, как максим провожает взглядом огромный крест.

- Да, здесь же раньше стоял "Мигарь"!

- Убрали. Говорили, что оскорбляет местное самосознание. А я так кумекаю, кто-то просто карман набил. Это если даже просто по цене лома посчитать…

- А… те два?

- Все убрали. Как аэродром закрыли, так и убрали.

- Как… закрыли? Типа на ремонт?

- Типа навсегда. Зачем он нужен, если авиации нет? Там сейчас шампиньоны собирают.

- Авиации нет? А… а…

- Да ты откуда свалился, сынку? - искренне изумился таксист.

- Издалека… Из Штатов, - вспомнил про свой новый паспорт Максим.

- Угу. Тогда понятно. Вам там не до нас. Ну, не мне рассказывать, как и что, - покосился на пассажира таксист. - Это гид расскажет. - А покосившись на очень щедрое вознаграждение пробурчал: - Ты бы уж лучше на своем английском здесь шпрехал.

- Спасибо, учту, - спохватился Максим и приятно удивил портье, а затем и управляющего знанием их диалекта.

"Свой, да еще из Штатов! Да еще и богатенький! Да еще и молоденький! Но и это же не все! Если присмотреться… Да прямо вчера в кинотеатре, а? Не, ты не отмахивайся, я тебе правду говорю! В общем, когда он выйдет, я тебя позову". В общем, как говорил Дед Щукарь - вокруг полный ажиотаж. К счастью, осень брала свое, быстро темнело и выскочив из гостиницы в обычной джинсовке, Макс довольно быстро растворился в знакомых переулках. В каком-то магазинчике купил куртку из кожезаменителя, и когда, по местной моде ссутулился, засунув руки в карманы, стал практически неотличим от местной праздношатающейся молодежи. И ноги сами вприпрыжку понесли его по знакомому с детства маршруту.

Запустение. И осень теплая, и время вечернее, а в парке - никого. Чуть подсвеченные тусклыми фонарями пустынные аллейки, а за ними - бурьян в рост человека. Максим свернул на свою излюбленную дорожку. Все так… и не так. В мелочах - не так. Не там растут некоторые каштаны-великаны, а вот этот вообще умер. Интересно, а как "Ветерок"? И бильярдная? Надо будет заглянуть… А вот и заваленный вход в подземелье. И вот что… - Максим даже остановился осененный новой мыслью. - А здесь, в этом мире достали мой крест? Или нет там его? Ладно, потом, надо осмыслить.

Уже на самом выходе из парка его окликнула из кустов бузины девушка.

- Парень… помоги…

- Что случилось? - шагнул в заросли Макс.

Сильные руки схватили его сзади и затащили в темноту.

- И ша! - прогундосил кто-то, приставляя к шее юноши холодный нож. - Кэт, быстро!

Поняв, что происходит, Максим сначала ударил своей ненавистью по рукам, влезшим в его карманы, по том - по держащей у его горла финку. Третьему, выкручивающему ему руки, он парализовал ноги.

- Ничего, пройдет… когда людьми станете, - откликнулся он на визг и матерщину разбойницы и оставив незадачливых грабителей в темноте, двинулся дальше. Да-а, не в лучшую сторону здесь перемены. А вот городок внешне почти не изменился. Те же ДОСы, то есть, такие же. И даже березка возле его дома. И беседка… И в ней…

- Здорово, Серый! Ну, молоток! Вернулся? - кинулся Макс к другу, одиноко потягивающему вино прямо "из горла".

- Привет! - настороженно ответил Сергей. - Я то… и уезжал ненадолго. Увы, вернулся.

- Ну, ничего, здесь не хуже.

- Не хуже, оно не хуже, но знаешь, какой маман прочухон устроила! "Опять провалился! Все твои поступили, а ты… Я тебя на платном не потяну!" А ну ее. Давай, лучше, угощайся. И напомни мне, где мы с тобой встречались.

- Прикалываешься? Давненько, конечно… В этой беседке, да? Тогда с этими… Бобом, Ростом и Котом. Да, Серый, сколько воды утекло, а? Ну как ты, как наши?

- С Бобом и Ростом… Хм… - вспоминал Серый. - Нет, не помню. Ну, неважно. Так потянешь?

- Давай лучше завалим куда! Столько лет!

- Насчет завалить я не против. Тут один довольно уютный трактирчик открылся… но я не при бабках.

- Да не проблема, Серый! Слушай, а кто из наших сейчас здесь? Давай зазовем!

- Ты, братан, все-таки скажи, каких таких "ваших"? Я все никак не въеду.

- Ну, Серый, ну ты и тормоз! Наших, ну, Пенчо, Кот, Ванятка, ну, Косточка, Мышка, Патрик, другие одноклассники.

- А где это мы все с тобой встречались?

- Ты что… не узнал? Не, Серый, ты в натуре не узнал? Да Макс же я! Ма-акс! Давай спички! Вот, смотри, - осветил Максим свое лицо.

- Макс… Угу… - задумчиво пробурчал одноклассник, также задумчиво отпил из бутылки и покачал головой. - Не-а, - сообщил, наконец, он. - Извини, не узнаю. Ты когда с нами учился?

- Да-а, Серый. Это какая бутылка за сегодня? Это же допиться!

- Ты, братан, говори, да не заговаривайся. Ты чего прикопался вообще? Давай, метись отсюда. Дружбан нашелся! - окрысился Сергей.

- Извини, Серый. Просто… просто странно… Максим я. Белый Максим.

- А-а! Так бы сразу и сказал! Ну, здоров еще раз. Да-а, давненько… Это ты еще в четвертом классе, уехал, да? Хотя нет, то Белотелов уехал… Сергей. Да, тезка. Ну, неважно.

- Серый, ну, кончай прикалываться. Потом посмеемся.

- Да я вполне… Слушай, сейчас сюда придет Патрик, может он лучше помнит. Он как раз за винчиком ломанулся.

- Патрик? За винчиком?

- А че тут… Ах да, ты же не знаешь ничего. Патрик, это… но он к нам в шестом пришел. Ты тогда с нами еще учился? Слушай, а может ты - из параллельного? - видимо, добросовестно пытался вспомнить незнакомца Огоньков.

- Серый, а… с кем ты сидел за одной партой с пятого по девятый?

- С Котом и сидел. А что, он тебя лучше знает? Ну, его не дождемся. В училище. Летном.

- А… гм… Мышка?

- Ну, как и собиралась, в авиационном.

- И они с Котом…

- Почему с Котом? С Пенчо. Как увидела его с клюшкой на площадке, с тех пор и…

- Ну хорошо, а Белый есть в гарнизоне? Вот, когда катастрофа, ну, «медведи» столкнулись? Он еще самолет посадил.

- Ну, браток, ты что-то того… У нас катастрофа была последняя, когда я еще пешком под стол ходил! Слушай, ты вот сам откуда? Ага, вот и Патрик. Ну, слава Богу, а то, здесь без ха-арошего пузыря не разберешься.

- Привет, Женька! - обрадовался поэту Максим. - Слушай, тут Серый прикалывается, что меня не узнает.

- Привет! Да, Серый у нас большой шутник. Серый, бросай свои приколы, разливай, а заодно и познакомишь, - выставил бутылку и два пластиковых стаканчика Патрик.

- Жень, ты что, тоже… не узнаешь?

- Он говорит, что он наш одноклассник. Белый Максим. Помнишь такого?

- Не-а. Но это вещь поправимая. Выпьем, вспомним. Давайте за встречу, други.

Потрясенный Максим машинально выпил и протянул стаканчик Женьке. В этом мире не было Белого Максима? И сидели за одной партой Серый с Котом? И Пенчо встречался с Танькой? А Патрик…

- Как со стихами? Издаешься?

Поэт поперхнулся немудреной закуской, изумленно уставился на нового знакомого.

- А ты откуда… я же никому…

- Ну, не так уж и никому. А Стервозе, помнишь?

- Это она… тебе… зачем?

- Ну, не мне одному. Всему классу. Когда прощалась, помнишь?

- Ты подожди. Ерунда какая-то. Это когда она прощалась? Когда ее скрутило, мы уже и выпускной отгуляли. И потом, когда проведывать приходили, ничего такого не было. Да и не ходили мы все классом. Может, недавно, Серый? Нет, Максим, ты здесь что-то темнишь. Давай по-хорошему, откуда узнал?

Но Макс не отвечал. Переваривал информацию. Значит, Стервоза благополучно отучила их класс и… и…

- Так где она сейчас?

- Хм… Где… - Серый залпом выпил очередную порцию.

- Дома она. Умирать выписали. Уже год мучается. Мать хотела к себе забрать, но она уже была… нетранспортабельная. А в хоспис не устроишь - очередь туда. Ну, ничего, уже не долго осталось.

Максим пулей выскочил из беседки и рванулся к знакомому дому. И здесь ничего не изменилось. Разве что подъезд стал грязнее и темнее. Но не до этого. Дверь открыла высохшая старушка. Так высыхают женщины от горя, скорбных забот и невыплаканных слез.

- Проходи, - просто сказала она, приняв Максима за одного из одноклассников. - Ирочка сейчас в сознании. Совсем недавно укололи.

Максим снял куртку, завозился, снимая туфли - чего-то забоялся. А зайдя в комнатку понял, чего. Все здесь было до боли знакомо. Вот только на том самом диване лежала совсем незнакомый человек. Нет, не могла она так измениться в этом мире! Худющее лицо с выступающими скулами, туго обтянутыми кожей. Тонкие бескровные губы. Замотанная платком голова… Ни бровей и ни ресниц… Химиотерапия, как же. Вот только глаза. И… улыбка!

- Садись-садись, - улыбаясь, прошептала несчастная женщина. А когда Максим сел на стоящую рядом допотопную табуретку, Ирина приподнялась и дотянулась тонкими до прозрачности пальчиками его щеки.

- Не сон. Значит, дождалась, - прошептала она. - Я… я… верила… я… только… и терпела… чтобы… - рыдания душили обреченную, но она потянулась дальше, обхватила Макса руками за шею и, прижав к себе, продолжала:

- Сколько раз… сколько раз я видела тебя во сне… Я… всю жизнь я любила тебя и ждала… ждала… А ты… ты только во снах приходил, и лечил, и спасал, и любил… А теперь ты пришел… за мной, да? Мама! Познакомься, это - Максим. Ты… ты только не уходи, пожалуйста. Нет! Я сама тебя не отпущу. Я теперь и спать…не… буду…

Но наркотик уже начал действовать и вскоре учительница опустила руки, все также умоляюще глядя на юношу, опустилась на подушки и впала в беспамятство.

- Ничего-ничего. Сейчас. Сейчас! - Максим вскочил и провел над Ириной своими ладонями. И… ничего не почувствовал. Замер. Сосредоточился. Ничего. Рывком скинул на пол одеяло. Приблизил ладони к худеньким плечикам. Ничего! Н-и-ч-е-го!!! Суетящаяся и причитающая старушка оттолкнула измывающегося над доченькой негодяя и вновь укутала свою ненаглядную. Макс безропотно отошел, рассматривая свои ладони. Потом поднял взгляд на заглядывающую в окно Луну. А та, огромная, словно наклоненная на бок лысая голова с приоткрытым ртом, словно говорила:" Вот такой прикол, братишка". Максим выскочил на балкон, протянул к лунному лику руки, скинул с себя рубашку и майку. Закрыл глаза. Замер. Нет! Вот рядом умирает любимая женщина, а он не может помочь. Отчаяние ослепляло и озлобляло. Он ударил ненавистью по заоравшему в другом конце городка пьяному и тот упал, забившись в конвульсиях. Значит… значит в этом мире он, Макс может только вот это - убивать и калечить? А Ирина вот так и умрет? Нет! Не хочу! Не хочу - у-у-у! - завыл на Луну несчастный мальчик.

Глава 24

Утром принаряженная горничная подала Максиму завтрак в номер и была очень огорчена хмурой встречей. "Миллионер-душка" был угрюм и неразговорчив. Три проститутки, о-о-чень сексуальными голосами предлагавшие себя ночью по телефону после коротких разговоров с постояльцем вдруг онемели. Как и сутенер, решивший все же выяснить, чего бы особенного хотелось в этой части уважаемому гостю. А сейчас уважаемый гость умываясь, таращился в зеркало и пытался вспомнить некоторые моменты вчерашней ночи. Он помнил, как рванулся из квартиры умирающей учительницы. И помнил, как сидели они с Серым и Патриком поздно ночью в той же беседке и он, потягивая наравне с ними гнусное пойло, рассказывал им об их жизни в другом мире.

- Нет, дружище, мы здесь в этом мире, а там где-то, там уже не мы, понимаешь? Я, это - я. И я здесь, вот. А что там делает кто-то на меня похожий, даже и-ден-тич-ный, - мне до лампочки, - философствовал Серый.

- Да-да, конечно… Но… Но вот я… Понимаете, вот, к примеру та же Стервоза. Вот там я ее вылечил, а здесь… - он всхлипнул и вновь выпил. - Или, вот… Если бы я здесь оказался раньше, я мог бы предупредить и она бы осталась жива…

- Ты че, уже того? - поинтересовался Серый. - Ты это брось. Она жива и здорова. И мы с ней вообще думали… если бы я поступил…

- Вы что, не выезжали на нашу поляну после девятого?

- Выезжали. Ну и что?

- А… не опоздала?

- Чего ей опаздывать? Я за ней зашел и все. А че там, в твоем мире с ней случилось?

- Долго рассказывать. Ты, серый, главное, смотри, чтобы она с каким режиссером не связалась. На морях… Слушай! А Анютка?

- Это какая?

- Ну Пушка.

- А-а-а. Ну, эту я плохо помню. Она же младше была. А ты, Патрик?

- Да. Они давно уехали. Отца перевели куда-то на Север.

- И до этого она ни в какие аварии…

- Да вроде нет…

Удивительная истина открывалась перед Максимом. Неисчислимое количество вариантов людских судеб реализовалось в разных, пусть даже параллельных мирах совершенно по-разному. Анюта Пушкарева. Та, которую он первой исцелил в своем мире. Отца перевели в другой полк и не было поездки с лихим байкером. Или… Может, не ездила она в том году на море, не встретила " кинорежиссера"… А может, и встретила, но вот Саму не дала прилюдно по морде. А может… Но неважно. Только не завертелась вся эта карусель смерти. И некому было мстить. И незачем здесь он, Максим с его способностями. Или наоборот, не случилось здесь ничего такого именно потому, что его здесь нет? И поэтому не служили здесь его дед и отец Белые. Поэтому? Ерунда какая-то. Нет героя - нет и места подвигам? В смысле и без них все обходится? Нет, подожди, а Ирина? Ведь она-то… Ну и что? Обычное дело. Хм… Обычное… Она-то видела… Хоть и во снах… А я ничего не могу… Э-э-эх.

- Патрик, давай еще за пузырем, а? А потом расскажете мне о всех наших.

И вот теперь Максим смывал уже знакомый кровавый пот выходящего алкоголя, вспоминая, как затем брел по парку, надеясь еще нарваться на каких-либо злодеев. Но те, видимо, уже спали. Не вызвал никакого гнева и ночной портье. Хорошо, хоть проститутки позвонили - сорвал зло. Да то, так, любя - отнял на некоторое время голоса.

Тщательно смывшись под душем, юноша выпил кофе и окончательно пришел в себя. Надо было ехать к Стэпову убежищу. В конце концов, это все равно и его мир. Если не мир Максима, то мир Виталия, где жили и Лариска, и Тонька, и симпатичная парочка ирландских журналистов, и… и одноклассники Виталия. И среди них тоже были чистые добрые люди, которых надо было спасать. Спасать? Черт возьми, почему не звонит Алена? Макс набрал номер ее соратника, но тот не ответил.

До курорта езды было минут сорок и таксист как мог, пытался развеять грустное настроение "Вип-пассажира". О каждой деревне, о каждой речушке он удовольствием рассказывал какое-нибудь предание. Об аэродроме рассказал, как нагрели дельцы руки на его раздрае. А потом, в период "феодальной раздробленности", еще наплели, что здесь будет столичный краевой аэропорт. Да-да, этот край от всех отделится и расцветет. А здесь отгрохают аэропорт, благо, много чего от военных осталось и все флаги будут в гости к нам. А посему - покупайте акции! Ну, кинулись. Скупили. А теперь, - таксист пожал плечами.

- А про ракетные шахты слыхали? Тоже акционировали? Или так кто выкупил?

- Не-е, там наверняка дяди посерьезнее. Уже и ограда, и охрана… А что, интересуетесь? Туда и подвезти? Не-е, прямо к воротам ни за какие деньги. Да и не проложили туда еще такой дорожки, чтобы на такси. А вот километра за три - пожалуйста. И направление покажу. Только, совет вам - если не по делу, то и не любопытствуйте. Нет, ждать не буду, поеду в санаторий. И не в оплате дело. А когда потребуется - позвоните, примчусь.

Лес здесь стал подремучее, но вскоре Максим выбрался на довольно укатанную дорогу. Еще бы, перевезти такое количество провианта! К новому, бетонному, в два человеческих роста забору Макс решил близко не подходить. Аккуратно сложив одежду, он наметил направление и ввинтился в землю. Пытаясь выйти из зоны корней и корешков, он опустился ниже, еще ниже и наткнулся на мощный подземный ручей, питавший какой-то водозаборник. Ну, правильно, вода должна быть свежая, иначе не сохранишь да и не напасешься. Макс двинулся вдоль трубы, стараясь не обращать особого внимания на копошащуюся подземную живность. Вскоре показалась серая стена бетона, а за ней и само убежище. Судя по всему, оно было полностью готово к приему постояльцев.

К одежде Максим вернулся ближе к вечеру, когда в лесу наступила настороженная тишина - жертвы прятались от ночных хищников, а те потягивались от дневного сна и голодно поглядывали вокруг. Вызвав такси, юноша быстро пошел прочь от берлоги Стэпа. Нельзя было пробудить ни малейших подозрений. Да, действительно, там могло разместиться человек триста. И даже с определенным комфортом. А "Випы" - с довольно большим комфортом. Триста. В том числе двести пятьдесят здоровенных безмозглых бойцов. Вот если бы… А ведь действительно! Там же можно спасти четыреста, нет, даже пятьсот молодых ребят! Хм… Каких ребят? Как отобрать? И кто должен отбирать? Опять те же проклятые вопросы! Кому жить, а кому - умереть? Неестественный отбор. А если… Она же лучше знает, а? Директрисе? Или вообще, какой там уже отбор? Просто взять и школу туда эвакуировать? Да, там будет разная пацанва. А что, нужны только херувимчики? Это кто-то другой особо ценных отбирает. Ну и пусть! А я - каких смогу! Окрыленный принятым решением, Макс запрыгнул в такси и наказал гнать во всю прыть назад, а там - к родной школе. В которой, оказывается, и не учился. А! Какая разница. Будем считать, что учился невидимкой.

Директорша, к счастью, оказалась та же. Только уж очень изменилась - здорово постарела, похудела и осунулась. А, может, в этом мире она и не была никогда такой грузной, как в мире Макса? Но неважно. Сейчас главный школьный педагог смотрела на молодого парня и ожидала, что он такое важное скажет, ради чего ей пришлось остаться после педсовета. -… вы меня не помните, но… я знаю вас. Я в этой школе учился…

- Нет! Не начинайте разговор со лжи, молодой человек. Я помню всех своих учеников. Всех до единого.

- А Белого? Максима Белого?

- Нет! Не было такого!

- Ну хорошо… Дело не во мне. Вы наверняка слыхали о возможности взрыва супервулкана?

- Наш геолог как-то расписывал эти страхи. Но к чему это?

- Такое может случится на днях. Практически человечество погибнет.

- Угу… И как я могу спасти человечество?

- Вы не улыбайтесь. Вы могли бы спасти детей этой школы.

- В подвале? Или бомбоубежище? Когда-то в очень далекие времена было такое понятие, как гражданская оборона. На занятиях мы тренировались, как пешочком вывести школьников из-под ядерного удара. Ракета из Соединенных Штатов летела до нас сорок минут. И за это время мы должны были добраться до ближайшего бомбоубежища…

- Отлично! Значит, навыки у вас есть!

- Молодой человек, вы не поняли? Сюда на этот аэродром упала бы мегатонная боеголовка. Какое бомбоубежище спасло бы? Так и здесь. Страшны ведь последствия, правда? Да и к чему вообще этот разговор… Максим? Хочешь организовать какие-нибудь курсы выживания? Так это в РОНО. Но я сразу говорю - буду против.

- Да нет… Понимаете, есть убежище. И недалеко. И все готово. Вам надо будет, как только ухнет, сразу без паники детей, учителей на машины - и туда.

- Куда "туда"? И какое я имею право без согласия родителей… Нет, мы вообще обсуждаем какой-то вздор, - спохватилась директорша. - Вы вообще кто и откуда? И по чему поручению вообще?

"Не убедил. Придется по-другому", - вздохнул Максим, заглядывая в глаза старому педагогу. А через час, выходя из школы, подумал, что и сразу следовало зомбировать директоршу. Никак по другому не убедил бы. А вот вопрос о транспорте действительно есть. Надо заглянуть к начальнику автопарка. Адрес директриса дала.

А поздно вечером донельзя довольный собой Максим сидел в той же беседке с Серым и патриком и подзуживал их заглянуть в гости к кому- нибудь из девчат-одноклассниц.

- Да разъехались же они все! Кто поступил, у кого старики перебрались! Вот разве что…

- Не пойду! - угрюмо отрезал Патрик. - Не могу.

- Да… Понимаешь, Макс, она очень хорошая девушка, но у нее с ногой проблемы. Они и раньше были, а теперь обострились. На операцию нужны деньги, а где их сейчас… Брат был прапором, теперь, после всего этого бардака - уволили. Тоже вон с Патриком на суконке работал. Прищучили, когда пряжу выносил. Попал под горячую руку, посадили чтобы другим неповадно было.

- Неповадно! - фыркнул Патрик. - Не платят же! А жрать, жрать за что? А у меня еще и сестренка учится!

- В нашей школе? - уточнил машинально Максим.

- Ну да, хотя какая разница?

- Никакой. Но ты бы мог заработать на своих стихах!

- О чем ты говоришь? Стать посмешищем?

- Нет, но почему же… Хотя, может, ты и прав… Нужны будут прикладники и технари, чтобы все уцелевшее потом наладить и запустить…

- Ты о чем? Где нужны будут? Что налаживать? - поинтересовался Серый.

- Да нет. Я так. Давай выпьем!

В новом мире не было места этим двум его старым-новым спивающимся друзьям. Он не спасет их. Да и вообще, почему он должен спасать этих незнакомцев? Только потому, что они похожи на тех, настоящих его друзей. Подожди… А если бы все было в твоем мире, ты бы их спас? За счет других, более достойных жизни ребят? Так, по дружбе.

- Ага! Ну где же вы еще могли быть!

Это заглянула в беседку Кнопка. Чуть подросла, повзрослела и похорошела. Ну еще бы, в восемнадцать. "Или… черт возьми, да сколько им и сколько мне сейчас?" - спохватился Максим. "Мне что, те годы, что провел в шкуре Виталия, вычеркивать?" - Патрик, кто это с вами? Давай, знакомь, - прервала его размышления девушка.

- Это знаешь… знаешь… - вмешался крепко захмелевший Сергей. - Это такой особенный незнакомец. Вот ты его не знаешь, а он… правда, Максим?

- Правда! - улыбнулся Макс. - Ирина.

- Да… Ирина… - не отрывала от него восторженного взгляда девушка. - Где-то я тебя видела… Мы встречались?

- Однажды мы сидели на дамбе и для тебя в лунном свете раскрывались цветы.

Кнопка закрыла глаза что-то мучительно и сладко одновременно вспоминала.

- И ты назвала меня…

- Принц цветов, - выдохнула девушка.

- А-а, так ты тот самый герой ее снов, - вмешался Патрик. - Она мне рассказывала.

- Мы с Женей… встреча…лись, - решила оправдаться Кнопка. - Он такие стихи пишет!

- Да, конечно… тем более, что я - только во снах…

- Но у нас ничего не было… такого!

- Да мне какое дело?

- Да… действительно… Ребята а последние новости знаете? - оторвала Кнопка взгляд от героя своих снов - Стервоза поднялась!

- Ты хотела сказать " вознеслась"? - пьяно уточнил Серый.

- Дурак! Поднялась с постели. Ходит потихоньку. Мы с Лидкой сегодня заглядывали, так просто ахнули! Слабая еще, конечно, но от морфия решительно отказалась, говорит, что не болит больше ничего. За мамашей своей ухаживает. Теперь та слегла. Дрожит и крестится. Еще бы! Такое счастье!

- Хм, счастье! Говорят у них у всех такое просветление и прилив сил бывает. Перед самой, перед самым…

- Но врачи же были! И ничего не нашли. Ну, общая слабость, истощение, но и все! А еще знаете жуть про Роста с Бобом? Это наши… - обратилась она с разъяснением к Максиму.

- Он знает, - прервал ее Серый. - Он даже как-то пил с ними здесь, вместе со мной и Котом. Хотя, убей, не помню такого…

- С тебя станется, Серый. Пора бы и за ум…

- Ша! Учителька нашлась! Своего поэта учи! Вишь, надулся! За принца обиделся! - кивнул Сергей на действительно поскучневшего Патрика.

- Но это же только во снах! Правда, Максим? - оправдывалась теперь совсем запутавшаяся девушка перед своим реальным возлюбленным.

- Да, конечно. И даже во снах у нас ничего не было. Там я другую любил, - подтвердил Максим.

- Конечно! И не одну! - ревниво уточнила кнопка. - А я так была. С боку припека. Но не об этом… Так вот, конец пришел нашим бандюганам.

- Это как? Опять повязали?

- Хуже. Нарвались со своей шлюшкой на кого-то… На маньяка какого-то. У них обоих крови ни капли не осталось, словно высосали всю, а у нее… Ну, жить вроде будет.

- Час от часу не легче! Нет, что концы отдали, это… А вот такой конец… Какая тема а? Слушай, Максим, а в твоем мире такие случаи бывали? - поинтересовался Патрик.

- Бывали! - почему-то счастливо улыбался гость из "другого мира". - И безнадеги вдруг выздоравливали, и бандиты дохли, как бешенный собаки, и даже кровушку из негодяев кто-то попивал.

- Бешенные собаки? - прошептала, явно вспоминая еще что-то Кнопка.

- Да, Ирина. И еще - нам надо поговорить. Прогуляемся? Жень, это чисто деловой разговор. А у вас обоих уже глаза слипаются.

Последняя команда подействовала и друзья, зеваючи, выбрались из беседки и побрели по домам. А Кнопка безропотно шла за героем своих странных снов. Снов…

- Но это же не сны были, да? И ты же реальный сегодня? - задала она вопрос уже на той самой дамбе.

- Понимаешь… в любом случае, что было, то прошло… Да и не было ничего особенного. Вот здесь мы…

- Да… и потом ты меня поцеловал. Единственный раз… Нет, потом еще я тебя… уже возле дома… за спасение от… бешенной собаки, да? Господи, как же я тебя любила! А ты - то с Мышкой, то с Косточкой… Сколько я из-за тебя переплакала… во снах.

- Во снах, Ирина. А на яву все не так. Даже погода - Макс кивнул на небо, где все еще полная луна ныряла в рваные тучи. И здесь не так - показал он на торчащие старыми метелками кусты.

- Осень… И так удивительно тепло для этого времени.

- Ирина, я вот о чем… может случится большая беда…

- Но ты же спасешь! Вот появился и сразу - Стервоза…

- Да нет, я не о том. Понимаешь, всеобщая… Катастрофа в общем. Должен рвануть супервулкан. Или даже два. Когда сообщат, ты сразу дуй в нашу школу. Поможешь там перевезти детей, ну и сама тоже… И вот что… скажешь об этом самым… достойным. И посоветуешься с…

- Да, она добрая и хорошая. Только… сам знаешь. Но в моих снах ты ее вылечил. Может и здесь? Максим, миленький, а? - заглянула девушка в глаза Принцу цветов.

- Я… я не знаю. Иринка. Я даже не знаю… то есть не совсем понимаю… Но если смогу…

- Сможешь, ты обязательно сможешь! - по-детски восторженно заверила она Максима. - А скольких человек можно будет… предупредить? - перешла Кнопка на озабоченный тон.

- Н-н-е знаю, но немного, - пожал плечами Максим. Если в школе с учителями…

- С учителями?

- Здрасьте вам! А кто будет за всей этой оравой смотреть и воспитывать эти пять лет?

- Пять лет?

- Но понимаешь, наступит что-то типа ядерной зимы, особенно никуда не выйдешь, да и… вообще…

- Поняла… Максим, а… родители?

- Родители… Ну, тут главное что? Я думаю, детей спасти, чтобы было кому потом…

- Макс, я своих родителей не оставлю на смерть. уж лучше я с ними. Детям помогу, а сама - назад, к ним.

- Но Ирина, твой батька уже военный пенсионер, да? Да и мама…

- Максим, пошли назад. Поздно уже.

- Да я что, я же как лучше хочу! Надо же спасать самых достойных!

- Тогда не по адресу. Спасибо, но я себя такой не считаю.

- Ты не права! Ты…

- До свидания Максим. Отсюда я уже сама.

- Ты хоть обсуди это все с…

- А ты выполни то, что пообещал.

Девушка все-таки потянулась к Максу, но спохватилась, лишь провела пальчиками по его щеке.

"А чего ты хотел?" - посмотрел ей вслед Максим. "У нее своя, совсем другая жизнь, Патрик… А ведь за Женьку и не просила!".

Юноша прошел по опустевшим уже дорожкам и направился к ночному парку.

" Твои делишки, Эйор?" - поинтересовался он насчет исцеления и вампиризма. Тишина.

" Нет, но давай как-то договариваться! Я же должен знать, что ты вытворяешь! И вообще, ты же, наверное видишь и знаешь, что я… Господи! Это, когда я с Джин, ты, значит… Нет, давай определяться! Когда я… Да отзовись же! Ладно. Тогда вот что. По адресу… как теперь эта улица? Бывшая Гастелло. Кому вообще летчик помешал? Ну, не об этом. Дом сразу возле гаражей, на первом этаже - кафе. Третий подъезд, тридцать шестая квартира. Девушка, больная… костоедой, по-моему. Ну, неважно. Очень плохо с ногой. Будем спасать, а? Это на случай, если я опять отключусь. Ага! Не научены!" Это были еще два отморозка, выходивших в парк на охоту за беспечными согражданами.

- Ты смотри какой гусь! - осклабился железными зубами один из них и тут же щелкнул лезвием.

Второй, дохнув в Максима перегаром, полез к тому в карманы.

- Буш стоять тихо - не порежем, - пообещал первый. - А… а-а-а! - услышал еще Макс дикий крик незадачливого грабителя.

А утречком, когда Максим прихлебывал в постели кофе, в дверь осторожно постучали и на предложение войти также осторожно прошмыгнула серенькая фигурка.

- Лежите-лежите. Я вам не помешаю. Если можно, я вот тут, на стульчике.

Сев рядом с постелью, посетитель на секунду распрямился и оказалось, что он довольно габаритен. Но вот опять он изогнулся в предупредительной позе.

- Еще раз извините за вторжение. Но служба. Меня направило к вам руководство. Заместитель начальника криминальной милиции Остапюк.

- Очень приятно. Я, может все- таки встану? Неудобно же…

- Ну что вы, что вы… Простая формальность. Просто у нас некоторые чепе и… Вот, вчера утром в больницу доставили одну… нашу клиентку. Нашли в парке в бессознательном состоянии. И там же - два трупа… тоже наших клиентов. Так вот эта Галина, когда пришла в себя… нет, еще до этого при вскрытии тех двоих оказалось, что они обескровлены. Понимаете?

- Что тут непонятного? При ранениях…

- Нет молодой человек! Только две аккуратненьких ранки на артерии. У каждого. Вот… А сегодня утром там же нашли еще двоих. Один правда, полуживой. И та же картина. Вроде как и у нас появился этот… чукакабара, что ли?

- Зачем вам чужие страшилки? Своими вампирами всегда славились!

- Да-да, это конечно…

- Хорошо, но причем здесь я?

- Понимаете… эта Галина… она показала, что напавший на них был очень похож на одну… знаменитость. И наш второй уцелевший, когда мы ему показали… сказал, что очень похоже.

- Угу… Значит, это я попил кровушки?

- Если бы все было так просто, то… мы бы разговаривали… не здесь.

- И не так? Знавал я одного из ваших.

- Нет-нет, что вы, мы с иностранцами, тем более - такими… Но не об этом. Оба говорят, что этот человек превращался в чудовище и уже тогда высасывал кровь. И вот это чудовище не похоже не только на вас или наших сказочных вампиров, оно вообще на человека не похоже. Вот мы и подумали… Мы знаем, чем занимались покойные…

- Если знали, то чего же не остановили?

- Пока за руку не схватишь…

- Вот и схватили бы.

- Все не так просто, молодой человек. Подсадного нельзя - якобы провокация, а просто дежурить в парке… Пробовали, но… Да, вот мне и поручено узнать, может, все-таки, на вас нападали? А уже потом появлялось это чудо? Может, вообще видели что-нибудь… необычное?

- Да, и можете записать.

Видимо, не ожидавший такой покладистости розыскник начал лихорадочно готовится к получению объяснения - вытащил из папки бланк, авторучку, положил бумагу на папку и уже по деловому начал.

- Фамилия, имя, отчество?

- Знаете, я все-таки встану, а то время идет и… Да вы не стесняйтесь, спрашивайте. - Макс накинул халат и пошел в ванную.

- Фамилия, имя отчество ваши, - вновь переспросил розыскник уже в сторону ванной.

- Том Сойер!

- Шутите? А я, между прочим, на службе.

Максим не шутил, просто забыл новые паспортные данные. Помнилось, что что-то с Марком Твеном связано. И даже с Томом Сойером. Вот и сболтнул.

- Пока вы шли ко мне, то уже все узнали. Вот и записывайте, - нашелся он, разглядывая себя в зеркале. Да, придется уже побриться. Или наоборот, оставить, чтобы не так быть похожим на кого-то. Надо тоже этот фильм посмотреть. Нет, неаккуратно… Кто-то говорил, что поцеловать бородатого мужчину все равно, что поцеловать распоротый матрас. А чем? В парикмахерскую идти бриться? Тоже - выстебываться. Ладно, подумаю.

- Год рождения? - поинтересовался интервьюер.

- Нате вам паспорт и переписывайте все, что в нем есть - протянул Макс свою "кситву" и взялся за зубную щетку. И уже потом, одевшись и получив паспорт обратно он сел напротив милиционера Остапюка и начал надиктовывать.

- За время своего недолгого пребывания дважды подвергся нападениям каких-то негодяев. Оба раза - вечером в парке. Считаю такое отношение к охране граждан недопустимым и поставлю вопрос на международном форуме, куда сейчас и направляюсь.

- Но… промямлил Остапюк, останавливая конспектирование, - но…

- И никаких "но". Пишите дальше… Гм… Древний исторический парк превратился из места отдыха в джунгли, в ловушку для простаков, в опасную для жизни… гм… зону. И если там завелась какая… чукакабара, то ничего удивительного.

- А как вы… спаслись?

- Я быстро бегаю. Хотя вчера…да, я слышал за спиной дикий крик одного из бандитов. Все.

- Все?

- Да. И где расписаться? Обязательно передайте своему начальнику, что я не шучу, насчет международного форума. Я прямо сейчас туда и направляюсь.

- Может, желаете сами это… передать?

- Мне пора. А если бы и осталось время, то потратил бы я его не на разговоры с вашим начальством. Разве что… в последнее время у вас дети не пропадали?

- Нет, Бог миловал. А что… оно и детей? - побледнел вдруг розыскник.

- Да нет. Вот "оно" как раз нет. "Оно", как я понял, только у разной мрази… Кстати, о мрази… Если начнут пропадать люди… курортники, сразу возьмите в оборот тамошнего адвоката.

- Загадками говорите.

- Да нет. Подсказываю отгадки.

К этому времени они уже спустились на первый этаж и Максим выложил на стол оплату за номер со щедрыми чаевыми. По тому, как жадно блеснули глаза опера, понял - зря он ему какие-то отгадки подсказывал. Тоже "еще тот фрукт". А! Всем им недолго осталось. Хотя… Вот такие еще поживут. Собьются в вооруженные банды (вон, кобура оттопыривается) и будут грабить. И не случайно выживших, а склады и хранилища. А что? Отдел милиции, или там полиции - хорошее ядро для целой колонии. Дисциплина, спаянность, здоровье, мозги (есть и у них башковитые) - вот тебе и… Да, а армия? Ох, кажется зря размечтался Степа о неком графстве-королевстве. Если подумать… Уже сев в такси, Максим пытался продумать новую мысль о ничтожности потуг Стэпа. Но мысли сбивались на местные проблемы. Что же будет со всеми вот этими людьми? И с его друзьями? Нет, не друзьями - с двойниками друзей. Вообще, зачем я сюда приехал? Удостовериться в реальности хранилища? Да какая мне разница? Думал спасти друзей- знакомых? Откуда они у тебя здесь? Пер бы без пересадок к этому вулканологу. Глобального масштаба вопросы решал бы. Но ведь что-то потянуло. Что? Вот и сейчас не отпускает. Ну да, конечно!

- Вернемся на пару минут. К парку - сказал он водителю.

Оставив такси у входа, Максим бегом рванулся по тропе, ведущей к выглядывающему зубцу башни. Быстро сориентировавшись, разделся и вошел в землю приблизительно в месте расположения главного хранилища.

Да, здесь история распорядилась несколько по-другому. Недавняя история. Потому, что немец лежал, как и лежал, а вот крест… Макс взял его из ларца, погладил, и тот отозвался теплыми лучами, ласково коснувшимися полевой сейчас формы юноши. Очень странно отозвалась и затаившееся где-то в глубине и поле Эйора. Какой-то вспышкой радости. Но разбираться было некогда. Максим рванулся вверх, к свету. Надо было спешить - рейс ждать не станет. А если и станет, то не очень долго.

Приняв свой обычный облик Максим надел на себя добытый крест и наклонился за одеждой. И в тот же момент сильные руки тренированным движением заломали ему сзади руки. Щелкнули наручники.

- Ну вот, хлопче. Погутарим.

Здрасьте вам! Старый знакомый. Ну правильно, здесь не было Белого и никто не устраивал разборки даже местным бандюганам. Но второго дубля не будет. Некогда.

- Чего ты хочешь…

- Поедем ко мне, побазарим насчет адвоката. Что -то ты не то сказанул Остапу - кивнул он головой в сторону мента. Тот в это время рылся в карманах куртки.

Вот так. Сволочь все-таки тянется к сволочи и если их не выжигать - пожалуйста. В этом мире уже спелись менты, бандюганы и та извращенная тварь, именуемая адвокатом. За отсутствием времени и полным бездействием Эйора, Макс рывком высвободил руки из железа, затем полыхнул огнем по глазам стоящих рядом бычил и рванулся к…

- Звони адвокату!

Не совсем успевая за развитием событий, местный босс попятился, пытаясь достать пистолет. Затем скривился и схватившись за объемное пузо, начал оседать. Одновременно сзади несколько раз ахнули выстрелы. Стрелял, конечно, Остапюк, пока что обойденный вниманием Максима. И продолжал стрелять, с ужасом глядя, как отвечает вспышками света на его попадания тело приближающегося к нему юноши, а пули вонзаются за ним в толстую кору вековых деревьев. Он и сам, пятясь, прислонился к одному из таких деревьев, щелкая уже разряженным оружием.

- Адвокату ты заложил, гад?

- Это… он же… это… они… эээ…

- Некогда! В глаза смотреть! - почти на языке опера-оборотня скомандовал Максим, одеваясь и вытаскивая из его карманов уже реквизированные хапугой деньги.

Выйдя из парка, он еще позвонил по таксофону здравствующему здесь маньяку- адвокату. Сразу после этого звонка здравствовать переставшему.

- Теперь давай, гони во весь дух! - попросил он таксиста.

- А что… там, - поинтересовался водитель, когда они уже выскочили из города.

- А! Разборки какие-то.

- Ну, я так и понял, когда увидел, как быки из машины выскочили. Но когда туда же еще и, и наш Ося, то подумал, что стрелка какая…

- Может, и так.

- Вот почему, молодой человек, так получается в этом мире? Все знают, что - бандит, что его быки - бандиты, что тот же Остапюк- тоже с ними повязан. И никто их не трогает. И чем гаже человечишка, тем выше его поднимают? У нас так хоть скрывали…

- У вас? Это где - у вас? - насторожился Максим.

- Ну, в том, другом мире. Который погиб. В прежнем мире. Знаете, молодой человек, я успел пожить еще тогда, когда милиция была милицией. Нет, бывали и пьяницы и взяточники, и оборотни. Но чтобы вот так, внаглую брататься со всевозможным дерьмом… И над властью власть была, а теперь дорвался до кормушки и хлебает, хлебает, хлебает… Вот, к примеру, раньше своего богатства ворованного…ну, не стеснялись, а боялись. Если и шиковали, то не принародно. А теперь… а! Противно. Ну ладно, если там по заслугам - ученый какой или там артист, - покосился таксист на Максима. А эта вся шушера? К примеру он газ качает, а? И наше руководство умиляется - он бюджет наполняет! Он налогом бюджет наполняет! Это все равно, что я захвачу, ну, вот, речку и буду гнать воду куда-нибудь в Сахару. А вот всем местным буду продавать эту же воду подешевле и еще из выручки…ну, десятую часть отстегивать.

"А ведь так и будет" - подумал Максим.

- Наоборот все должно быть! - убежденно продолжал таксист. - Недра, природа - это достояние нации. Государства, если хотите. И не ему должны пятую часть на бедность отстегивать, а государство им - пятую часть за то, что добыли и продали. Вот тогда бы… И знаете, эти наши нувориши не очень бы победнели. Ну, не ощутили бы они особых лишений, если бы имели не сорок там миллиардов, а восемь.

- Ну, для этого надо новую революцию. И кто из государственных мужей только подумает над этим, долго не проживет.

- Да, конечно. Да и кто думать будет. Все они во всевозможных наблюдательных советах этих же компаний. Бессребреники!

" И эти тоже выкарабкаются" - подумал Максим. И газ и нефть в этой вечной темноте и холоде ох как потребуются. А подземные коммуникации наверное же не затронет? Тото-же Стэп возле местных источников обосновался. И это тоже учел. Интересно, что же это за мир такой будет?".

- Понимаете, нефть удорожает на десять процентов и нам уже лапшу вешают: "Ура! бюджет пополняется!" Да прежде всего карманы этих толстосумов пополняются, а в бюджет - пятая часть от этих пополнений. А если бы в пять, ну, пусть в три раза больше, а? - продолжал развивать свою больную тему таксист.

- А вы бы с такими лозунгами - да на выборы! Большим бы успехом пользовались.

- А! Плетью обуха… - водитель замолчал, затем включил какую-то музычку.

"Мир, конечно, не погибнет. Но деградирует здорово. Действительно, если ловкачи также, как сейчас на нефть, наложат лапу еще и на продукты… какой-то части людей их и на пять лет хватит. А что-то будут и так выращивать. В теплицах. Или там на закрытых фермах каких. если будет, чем кормить. Может, океан… Да, океан. Не случайно босс Алены субмарину прикупил. Чего она не звонит, черт возьми?".

Макс рассчитался с таксистом - социалистом и вошел в аэропорт. Без приключений долетев до аэропорта столичного, он уже вечером этого же дня устроился в кресле первого класса здоровенного Боинга, собиравшегося сигануть через пол-мира. Ну, через треть. Все равно грандиозно. Как-то мы быстро привыкаем к чудесам и не замечаем их. Ну, конечно, космонавты - астронавты уже ого-го! и даже космические туристы… Но ведь и нам, нам, простым смертным доступно то, о чем и не мечтали наши предки! И принимаем это как данность. И хоть Макс не был "простым смертным", хоть доступно ему было несколько больше, чем нам с вами, он, влюбленный в авиацию, с восторгом осмотрел это замечательное творение рук человеческих снаружи, затем - изнутри. И еще поклялся, что использует все свои способности, но в пилотскую кабину обязательно проникнет. Попозже.

Глава 25

Максим воспользовался слабостью попутчицы - откинулся в кресле и притворился спящим. Действительно, следовало очень многое обдумать. К примеру, взаимоотношения с Эйором. Ладно, как они оказались с ним в одном теле несчастного Виталия - это главному Кукловоду только и известно. Хм. Кукловоду… А что, не так? Нет, вообще-то за веревочки не дергают. Скорее это похоже на… как щенят плавать учат, да? Бросили и выплывай. Выплыл - молодец. Отдышался? А теперь подальше - плюх! - и выплывай опять. Труднее? А ты попробуй не двумя, а всеми четырьмя лапками грести. Вот видишь, получилось! А теперь возьмем и бросим тебя не в воду, а в смолу…Нет, не самая удачная ассоциация. Да и не в этом дело. Вернемся к нашим баранам. Эйор. Эта вторая сущность проявилась… когда? Да, когда в камеру ввалились те уроды. Но я, то есть Виталий, ничего не помнил. А вот когда хотели изнасиловать… Да, тогда я видел ее испуг, но не понимал, почему. А родители? ах, да, они же были слепы. И потом мы довольно мирно уживались - Эйор проявлялся в критические моменты, когда Виталий уже ничего не мог поделать. Но тот помнил эти проявления сущности дрона. Поэтому и я помню все, что случилось с каждым из них. Потому, что я один из них. Виталий. Нет, я Максим и только пользовался… физическим телом Виталия, да? Ведь памяти о прежней жизни этого парня у меня не осталось! Вероятнее всего, мою… полевую сущность поместили в тело утонувшего парня. После того, как сознание его уже покинуло. В труп. Но зачем? И этого Эйора тоже туда же. А его зачем? И вот мы тихо-мирно уживались до той поры пока не закрутилась эта карусель И даже не уживались, а дремали. И я успел окончить школу, универ(правда, наполовину экстерном) едва ли не женится… и все это, оказывается, "понарошку"? И все это время у меня внутри дремал еще какой-то змей? Но это ладно, это потом. В каждом из нас спит кто-то. И хорошо еще, если вот такой дрон. Хорошо? Вот такой? Какой " такой"? Ну, то, что я знаю, дает основания полагать… Нет, это насколько я знаю. А насколько я не знаю? Вот, к примеру, он исцелил все- таки Ирину. А у меня - провал в памяти. И Анастасию, наверное, тоже. Но и здесь - провал в памяти. Или блокировка. И… вот что. Ведь и раньше такое бывало, а? Когда был Виталием. А отец все на последствия того утопления списывал. Отец… Наверное, чувствовал, что не так что-то. Тоже ведь ужас - узнать, что в теле твоего ребенка поселился черт знает кто. Или даже два. Но это так, к слову. Провалы памяти… пару раз было точно. И еще - уж крепко я спал иногда по ночам. Ммда. Эй, там, внутри, ты чем занимался в это время, а, проказник? Кровушку попивал. Стой-стой… А ведь были, были сообщения в прессе. Просто я внимания не обращал. Мг… Но зачем? Как я понимаю, ему это надо для каких-то своих чудес, вот типа исцеления. То-то кнопка рассказывала, что матушка Стервозы дрожит и крестится. Это значит, драк в своем обличии к ним заявился? И как тебя приняли, а, дрон? Нет, но так не пойдет! Давай быстренько, показывай, что натворил! Макс мысленно напрягся и ударил волной по темному барьеру беспамятства. И на мгновение осветилась ярким неоновым светом знакомая комната, забившаяся в угол крестящаяся старушка и худое, измученное, но с блаженной улыбкой лицо учительницы. И даже ее худенькая рука на зеленой лапе. И еще одна комната - со знакомым Максиму распятием. Анастасия на своей узенькой кроватке. И такая же блаженная улыбка.

- Господи, да что ты с ними там сделал? - ревниво спросил Максим, когда видение погасло. Эйор не ответил.

"Оно и правильно" - решил Максим. " Если мы еще начнем разговаривать, то вообще крыша поедет. О! А может, шизофреники и не психи? Может, в них тоже вселяются вот такие Эйоры из других миров. И все эти бесноватые - тоже? Только что материальный носитель, в смысле телесную оболочку поделить не могут? Ладно. Молчи. До поры до времени. Сейчас главное в другом".

Прервав размышления, Максим открыл на минутку глаза и тут же пожалел об этом. Лайнер уже набрал порядочную высоту, и, хотя все еще карабкался вверх, но турбины работали ровно, турбулентность не ощущалась, и попутчица, осмелев, явно жаждала общения.

- Как вы думаете, самый опасный участок мы уже проскочили? - поинтересовалась она.

- Как только предложат напитки, так и…

И, словно дождавшись его слов, стюардесса выкатила столик с напитками.

- А давайте шампанского за знакомство! - с подкупающей непосредственностью предложила блондинка. - А то летим, летим и не знаем ничего друг о друге. - Нет, о вас то я кое-что знаю, - очень мило подмигнула она, принимая из рук стюарда бокал шампанского. (Да-да, еще и стюард, видимо, открывать шампанское все же не женское дело).

- Тэтчер. Ммм Сайлас Тэтчер - вспомнил он свое странное имя по паспорту.

- Ну, конечно, - фыркнула блондинка. - Вот, смотрите, стюардесса специально принесла, пока вы спали.

Это был журнал, на первой странице которой красовался… Макс. Принаряженный, более такой… холеный, что ли, но, безусловно - он. Точнее - абсолютная копия. Во, блин, влип! Максим развернул журнал, пробежал славословия по поводу таланта новой звезды потом, более подробно - о жизненном пути. Макс Вайс. Угу, тоже Максим Белый, значит. Из… ну конечно! Предки в каком-то колени - эмигранты не то с Украины, не то с Белоруссии. Угу. А ведь отец рассказывал, что брат его деда, нет, прадеда рванул в свое время в Штаты, а прадед в последний момент передумал. И тот прадед еще потом даже писал. Даже доллар когда-то присылал. Всей деревней тогда собирались посмотреть на этакую диковину. А здесь, значит, оба туда рванули? И значит, в этом мире тоже есть Максим Белый, только совсем с другой судьбой. Но… Ведь, чтобы быть вот так похожими, надо, чтобы также переплелись гены разных людей. Ну, прадед, ладно, с прабабкой сбежал. А кого встретили там их дети? Не может быть таких диких случайностей. Эй, кукловод, ау! Ты зачем меня тычешь вот этим здесь живущим и процветающим здесь Максом Вайсом? Думаешь, его, родственную душу, спасать кинусь? Да нет, и не собираюсь. Других забот полно. Нет, совсем дешевка какая-то. Кто он мне? Максим еще раз посмотрел на фотографию и отложил журнал. Ерунда. Только дополнительные трудности.

- Можно мне называть вас Максом? А я - Элеонора. Для друзей - Нора. За знакомство - протянула она бокал.

Максим, сдерживая улыбку, пригубил пенистого напитка. Да, шампанское здесь было замечательное.

- А чего вы улыбаетесь? - поинтересовалась Элеонора, разворачивая шоколадку.

- Знаете, в детстве я читал интересный роман. "Продавец воздуха" Беляева.

- Да-да, знаю. Он еще "Ариэль" написал и "Подводных земледельцев" и все такое.

" А ты совсем не пустышка", - вновь подумал Максим. Не очень подходящие для блондинок романчики почитывала.

- Да, точно, - продолжил он. - Так там одна из героинь - дочь профессора ммм - протянул Максим, пытаясь спровоцировать собеседницу.

- И что? - не поддалась на уловку блондинка.

- В общем, и ее звали Элеонора. А главный герой, когда влюбился, называл ее Нора. А я был тогда совсем еще мальчишкой и ставил ударение как в известном мне слове. И удивлялся, почему он ее так странно зовет. Поэтому, если можно… я буду вас называть… Эл, к примеру.

Новая знакомая переварила информацию, потом фыркнула и расхохоталась.

- А меня в школе так и дразнили - "норка". А влюбленный в меня пацанишка писал:" Милая зверюшка - мышка-норушка".

- Мышка? - вздрогнул Максим.

- Нет, в основном "норушка". Вот теперь, действительно, за знакомство! А как вас звали в детстве?

- Ай, по-всякому, но ничего особенно не прилипало.

- А влюбленные в вас девочки? - тонко улыбнулась Эл, явно начиная кокетничать.

- Ну… это… как когда, - вдруг засмущался Максим. Все же, вернувшись в свое тело он все больше приобретал черты характера, свойственные его возрасту и ему лично. Хотя, никуда не делся и уже накопленный жизненный опыт. Видит же, что непроста, ох, не проста эта блондинка, но вот от таких вопросов, ну, неловко как-то себя чувствует.

- Ну-у, я вижу, слава-то вас не испортила, - поняла его чувства Эл. Понятливая - А что, - вдруг спохватилась молодая женщина, - вы книгу Беляева у себя в штатах на русском читали?

- Почему в Штатах? Дома читал.

- Ах да, инкогнито! - рассмеялась блондинка.

Беседу прервал звонок ее мобильника.

- Да, дорогой! Лечу, дорогой! Да нет, почти никого. Что значит "почти?" Один молодой человек. Да ты его знаешь. Нет, не знаком, а знаешь.

- Он у меня страшный ревнивец, - прошептала Эл Максиму, вновь лукаво подмигнув. - Да нет. - это опять в трубку. - Потом расскажу - не поверишь. - Да ты что? - она встала и, вероятнее всего, по укоренившейся привычке говорить на ходу, вышла из первого класса. А может, просто не хотела, чтобы звезда слушала ее семейные разговоры. Впрочем, Максим особо не переживал. Убедившись, что за иллюминатором ничего интересного по причине облачности, он вновь откинулся в кресле, и решил продолжить свои размышления. Черт с ним, с этим Эйором. Придет время - разберемся. Пока не мешает. Даже помогает. А вот с тем, что сейчас происходит… Давай-ка еще раз по порядку. О! Пришла. Ничего, пусть думает, что сплю. Так вот… Если по порядку, то все началось с тех девчат, которых расстреляли в машине. И меня вызвал туда Бычек. Не сам, но в принципе - он. Хотя, зачем? Не для раскрытия же этого дела? Он сам во всем разобрался. Та-ак. Ради… бус? Ну, хорошо. Допустим. Не-а. Не допустим. И бусы эти он мог сам подменить. А ради того, чтобы я взялся за проблему пропажи детей. Но почему я? Ведь работают же по этому направлению и Алена и ее дружок. Да что с ними случилось, почему не дозвониться? А потом несчастного детектива запытали. За бусы? Угу. Ах Эйор, Эйор, что же ты память того урода не скачал, а? Или хотя бы второй, уцелевшей дамочки - той самой "подсадной утки?" Кстати, и эта вот соседушка очень на подсадную похожа. Ну, это так себе. А вот тот, кто меня на расчлененку сбыл… Серый какой-то. И он же очень красиво меня опять в туже западню и там рванул. Знал уже, что дрон огня боится. Не знал только, что я не боюсь. Это, получается, про меня не знал? Да и как мог знать? Только Алена знала, что я - Макс. Еще бойфренд ее. Но тот, по-моему, не поверил. И кто-то тянется за информацией о детях. Но почему Бычек решил передать ее мне, а не более проверенным ученикам? Считал более надежным? Или, наоборот, таким образом натравил своих врагов на меня, отвлекая их внимание? И бусы, и информация - у него. Ату его! А другие братцы-кролики потихонечку свое дело делают. "Братцы кролики свое дело делают" Сказанул! Ну, хорошо, хорошо. Давай все-таки не отвлекаться. Алена со своим Евгением внедрились в какую-то крутую мафию, главари которой озабочены спасением от грядущей катастрофы. Я тоже нашел одного озабоченного. Хм… Нашел. Еще один рояль в кустах? Нет, но я уже становлюсь излишне подозрительным. Может, просто все эти олигархи озабочены одним и тем же. А что его берлога - в местах твоего золотого детства? Тоже совпадение? Или просто места подходящие? Ох, дергает, дергает за ниточки кукловод. Постой, не отвлекайся. Итак, благодаря знакомству с частным сыщиком у тебя на хвосте таинственный Серый, просчитывающий твои действия ходов… на пять вперед. Нет, не больше. Все-таки я его с этим магазином собачьего питания здорово провел. И, кроме того, где-то затаились жаждущие заполучить бусы. Ну, к этим и у меня должок. Это пассив. А что в активе? Я вернул свой облик. Заполучил зачем-то бусы. В своем мире я ими вернул к жизни Алену. Еще на мне опять мой крест. Он из этого мира, но он мой! Мой! Да-а. А к пассиву или активу относится сидящий во мне дрон? Судя по тому, что он вытворяет иногда, все- таки отнесем к активу. И сейчас я мчусь… Вот! Пора подумать, куда и зачем я мчусь. Что-то темнит профессор. По голосу слышал - темнит. Шарлатан? С каких это пор все эти олигархи такими доверчивыми стали? Ладно бы один Степа. А остальные? А президенты - правительства? А кто сказал мне о них? То-то же. Даже Алена ничего особенного не сказала. Так, купил босс пару подводных лодок. Говорит, спасаться будет. А может, он наркоту переправлять будет? И мечусь я по бестолковке. Как говорили коллеги сыскари "тяну пустышку". Тогда вот что. У профессора долго не задерживаться. Заглянем в глаза - и… И в зависимости от этого. Как же все было хорошо раньше, в своем мире. Вот вражина перед тобой. И ты ему:"Какой смерти боишься?" А вот друг… или подруга. "Ничего-ничего, потерпи, сейчас боль пройдет. Совсем пройдет". А тут блин, чтобы исцелить любимую женщину, надо услугами дракона пользоваться! Правда, убить, искалечить - не проблема. Почему? Может, чтобы не разменивался на мелочи? А что " не мелочь"? Спасать весь мир? От супера? Я что его пальцем заткну или как Матросов - всем телом на амбразуру? В смысле на кратер? Смешно. Нет, может… Нет. Не чувствую я в себе таких сил. И, наверное, с Аленой вместе не сможем. И с отцом. Отец… Ты ведь не погиб тогда, правда? Ты просто в другом мире, да? И тебя тоже воткнули в чужое тело, и ты до поры до времени занимаешься, например, чартерными рейсами или держишь штурвал вот такой махины.

Максим вновь открыл глаза и тотчас поймал взгляд попутчицы. Пристальный, заинтересованный, очень умный.

"Точно засланный казачок", - вздохнул Максим.

- Тут пока вы спали, надо было обед заказывать. И я набралась наглости…, ну, чтобы вас не будить. Вот, посмотрите. Если что, еще не поздно перезаказать.

- Да нет, спасибо за заботу. Что заказали, то и заказали, - проявил галантность юноша.

Обед прошел очень мило, с легким вином. И выбор блюд был действительно ничего. Максим, правда, не пил, объясняя это неким "режимом", а попутчица пригубила. И, когда Макс, в разговоре показывал что-то в просвете между облаками, она, склоняясь к иллюминатору, раз-другой коснулась нежной щечкой щеки Максима. Так, чисто случайно. И это было бы забавно, если бы раньше Максим не перехватил того взгляда.

- Схожу к пилотам, - встал он из-за столика.

- Как здорово! А вас пустят? Ну, конечно, ВАС - пустят. А мне и не интересно. Я лучше подремлю. Знаете, когда я долго лечу, я закрываю глаза и представляю, что это я на самом деле - плыву. И так спокойно засыпаю… - вновь надела маску непутевой тараторки загадочная попутчица.

В пилотскую кабину Максим все-таки не попал. Предстояла промежуточная просадка, и он решил не отвлекать экипаж даже по мелочам. Типа: «Давайте-давайте, ребята, я мешать не буду, я так где в сторонке постою». Решив отложить экскурсию на следующий отрезок пути, Макс вернулся к своему креслу - Я все поняла. Нет. Никаких данных. Нет, - вновь говорила по сотовику Элеонора.

- Сейчас попросят не пользоваться, чтобы помех не создавать, - сообщил Максим новой знакомой. И действительно, стюардесса повторила его слова, а еще вновь попросила пристегнуть ремни. Макс вновь помог сделать это попутчице и, наклонившись, ощутил ее легкое дыхание на своей шее. Дразнится. Ну-ну.

В транзитном "Вип- зале" было бы скучновато, если бы не парочка поклонниц этого чертового артиста. Присмотревшись к Максиму, они завизжали от восторга и бросились к нему в объятия. Точнее сказать, распахнули свои объятия. И так широко, так настойчиво, что бедный двойник кинозвезды рванулся в туалет и вышел только тогда, когда представители службы безопасности пришли извиняться " за нелепый инцидент, вызванный в определенной степени и популярностью господина артиста". В качестве некой компенсации был принесен здоровенный букетище (где и когда успели?). Уже улыбаясь, Макс отказался от цветов, объясняя, что его не за того приняли.

- Могли бы и принять. И кому-нибудь подарить…Вот, стюардессам, например, - надула губки Элеонора уже в самолете. - Вы конечно, цветами избалованы. Не то, что некоторые. Да и поклонницами тоже.

- Но Эл, я честное слово, не он. Если я начну соглашаться, цветы там всякие принимать, это уже… хлестаковщина какая-то начнется. И без этого хватает. Вот приеду, специально наголо обреюсь и еще бороду какую прицеплю!

- Хм… Бритый и с бородой… Не очень… Лучше не надо. Но кто же ты тогда, таинственный юноша? О, Господи! Опять взлет!

Она действительно пережила что-то жуткое во время взлета и поэтому боялась всерьез. Может, поэтому и поездом мечтала ездить? Да, даже ответа не дождалась. Побледнела и зажмурилась, шепча: Давай, миленький, давай, родненький, ну давай же!

Максим пытался вспомнить, когда и какой лайнер грохнулся на самом взлете. Или даже еще на разбеге? все- таки он этим всем интересовался, даже будучи Виталием. На память приходил только один случай. И то седой древности. А соседка-то еще молода. Подумаешь, замужем! А, может, и не замужем вовсе. Так, лапшу на уши вешает. Тогда, во время той катастрофы ее должно было быть, нет, ее просто не могло быть! Ерунда какая-то. Да, но был еще случай… Максим даже подался вперед, более внимательно рассматривая Элеонору. На взлете упал легкий самолет. Военный. В смысле воено- транспортный. Сообщалось, что погибли шесть пассажиров и три члена экипажа. Все. Кто погиб, уцелел ли кто - молчок. И только на одном из сайтов только один сплетник выложил интереснейшую информацию. Далеко не кто-нибудь там погиб. И, может, совсем не случайно. Потому, как был среди погибших и какой-то о-очень большой человек из разведки. Который летел не один и не на моря пузо греть, а сопровождал небольшую группу военнослужащих. Ну, если провожатый такой, то можно подумать, какие ребятки были в той команде. Хорошо, а вот эта бледная пассажирка в кресле, она здесь при чем? Может, ее бабушка погибла на том, давнем гражданском рейсе, а она до сих пор убивается? Или на ее этой Элеоноры рейсе все обошлось. Но непроста, ох не проста сеньора, а вот этой слабости… Нет, не бабушка, сама что-то пережила. А! Чего гадать в конце концов? Сам говорил, то есть думал, что надо все оперативнее делать. Ляжем на курс - загляну в глаза. Честное слово - на секундочку. И если все путем, то не буду глубоко копать! Вот наберем высоту…- Максим взглянул в иллюминатор. Горы внизу. Это значит…значит… ну да, хороший кусок уже пролетели. Ну да, теперь набор пойдет на автопилоте и хорошо бы все-таки заглянуть в пилотскую кабину. Нет. Наберем высоту, вот тогда. Неудобняк пока.

- Слава Богу! - вздохнула, открывая глаза, блондинка.

- Вы пережили что - то страшное при взлете? - поинтересовался Максим.

- Было дело. Но не спрашивайте. Не хочу вспоминать.- Эл поднялась и вышла из их салона.

"Успеется" - решил Максим, рассматривая в иллюминатор дикий горный ландшафт. Через некоторое время лайнер лениво накренился. Потом еще и еще раз, пока, судя по солнцу, не развернулся градусов на девяносто.

- Будем обходить грозовой фронт - объяснила улыбчивая стюардесса, вновь прикатившая столик с напитками.

- Как-то далеко обходим. Прямо на юг шпарим, - удивился Макс.

- На этом рейсе так бывает. В таком случае больше над океаном летим. Но все равно безопасней, чем в тучи.

- Да туч-то никаких не видно, - удивился Максим.

- Когда увидим, поздно будут отворачивать.

- Ну, диспетчеру виднее, да? Скажите, а как бы в кабину? На секундочку. Одним глазом?

- Только за автограф?- улыбнулась девушка, кивая на тот самый журнал.

- Мой автограф - без вопросов! - решил схитрить Максим.

- Спрошу у командира. Он у нас мужик строгий, но…

" Но меня послушает" - мысленно закончил фразу юноша вослед девушке. И угадал. Уже через пару минут он был уже в кабине и даже за штурвалом второго пилота. И даже на штурвал разрешили руки положить. Правда, кэп поначалу был хмур - наверное, взревновал. Но парнишка так восторженно смотрел на небо за лобовым стеклом, с такой детской улыбкой пялился на приборы, с таким уважением, нет, даже с… поклонением косился на пилота, что тот смягчился. Заулыбался. Ну, куда этому шпанюку смазливому с настоящим мужиком тягаться! Да тот и не собирается. Не в Юльку влюблен, в небо. Молодец!

- У меня отец летчик… был. На " медведях летал" - взволнованным голосом произнес посетитель. К себе пару раз пускал. На земле, конечно. Классно. Но тут… тут… Да как вы с этим всем управляетесь? Как вообще эту махину… а ведь вы так ее сажаете! Просто класс!

- Ну, средненько - поскромничал капитан. - Вон, второй пилот на финише сажать будет - почувствуешь разницу. На пятки наступает. А ты тоже, по нашим стопам думаешь?

- Думал. Да здоровье не то. Зрение, - вздохнул Максим на секунду реально воспринимая разговор.

- Да-а, брат. только посочувствовать. Хотя - дуй в легкомоторную. Там требования помягче. А там, глядишь… Это жизнь. По - разному все может обернуться.

- А это же там море впереди, правда? Уже- море?

- Нас здорово завернули. Пойдем оставшуюся часть над морем. Поэтому вот- вот начнется болтанка. Турбулентность, красиво говоря. Так что, брат, извини, сам понимаешь…

- Да, конечно, спасибо, - восторженно пожал Максим кэпу и второму пилоту руки. Штурман хмурился над картой, бортинженер занимался своими делами, оба были озабочены и руки не подали. Да Максим и не настаивал. Он был просто в диком восторге. Ведь несбывшаяся мечта не становится менее прекрасной только от того, что она не сбылась! Даже, если ты добился большего в чем-то другом.

- Там, там так…так… - решил он поделиться впечатлениями с вернувшейся в салон Элеонорой.

- А там тоже ничего. Даже бар есть, - прервала его попутчица. А вообще-то народу, как селедок в бочке. Это мы - белой костью и голубой кровью. А другие туристы…

Ну, если туристы, то тоже не из голодающих, - не поддержал сетования блондинки Макс. Он был обижен и разочарован, как мальчишка. Такое чудо, как кабина пилотов и кому-то по барабану? А, блондинки, они и есть блондинки.

- Сейчас начнется турбулентность, садитесь и пристегнитесь, - предложил он.

- Обиделся. Вижу, обиделся. Слушай, ну ее, турбулентность, пойдем в барчик, дернем по рюмашке, вот вся турбулентность и успокоится.

Максим согласился, хотя никаких "рюмашек" не хотел. Они довольно удобно устроились у стойки, Макс заказал себе томатного сока, Эл- какой-то коктейль.

- За мягкую посадку! - предложила она тост.

- Вас будут встречать?

- Конечно. Муж. Он очень соскучился… А знаете, давайте к нам! Если других планов нет.

- Но если он так соскучился, то зачем? Надо же побыть и вдвоем!

- Это успеется! - отмахнулась Элеонора. - А упустить такую знаменитость!

- А чем занимается ваш муж?

- Модная сейчас профессия - ищет нефть. Говорит, что напал на огромное подземное море. Но что-то там ему мешает. Какие-то пласты все время движутся. Вот и землетрясения поэтому у них, и вулканы, и цунами разные. Но вам же это не интересно! Интересно? Ну так давайте к нам, он расскажет.

" А вот и еще одна наживка. Значит, знают, зачем лечу".

- Он там, конечно, не один там этими изысканиями занимается?

- Конечно! Он говорил, что там и геологи, и инженеры, и эти…вулканологи, - словно невзначай вспомнила Эл.

" Пора ей покаяться" - решил Макс. Других посетителей не было, а бармен скрылся в своей " подсобке". Он наклонился, чтобы заглянуть женщине в глаза. Превратно поняв это движение, Эл зажмурилась, подалась к Максиму и наградила его таким поцелуем, что юноша просто не мог не ответить. В конце концов это было бы уж совсем неучтиво.

- Как-то вы…спонтанно - упрекнула блондинка Макса, переводя дух и оглядываясь. Но других посетителей так и не было (все-таки турбулентность), а вернувшийся бармен был или вышколен, или предупрежден. А может, просто равнодушен к делам и делишкам пассажиров.

- Извините, так уж получилось, - принял и эту ее игру Макс.

- Поговорим об этом у себя.

Максим не возражал. Они уже шли между рядами кресел, когда лайнер вздрогнул и лениво наклонился на одно крыло. Эл взвизгнула и схватилась за своего попутчика.

- Да ничего тут такого, - успокаивал ее Макс, машинально прижимая к себе. - Допустимый угол… градусов тринадцать - пятнадцать… Хотя…

Крен увеличивался и увеличивался. Не удержавшись, они завалились на колени к какому-то толстяку. Когда же самолет практически лег на бок, салон взорвался диким криком ужаса.

" Да что же это такое?" - все еще не верил в происходящее Максим, крепко сжимая в вынужденных объятиях Эл. Они не были пристегнуты, и когда лайнер перевернуло, оба упали на потолок. Туда же посыпались и другие, не пристегнутые пассажиры.

- Сейчас. Только тихо, - попробовал успокоить Макс тоже готовую закричать женщину. Он попытался отвлечься от происходящего и сосредоточиться на системах самолета. Но тот продолжал медленно переворачиваться, и юноша вместе со своей знакомой съехал на бок фюзеляжа, увидел в иллюминатор воду, затем - на пол. Заметив два свободных кресла стюардесс, Максим бегом рванулся к ним, зафиксировался сам и пристегнул Элеонору.

- Мы разобьемся, да? Миленький, мы разобьемся?

- Вроде он выправился.

- Да нет же! Он вертится дальше!

Это было правдой и, осознав положение, люди закричали вновь. Но Макс уже почти не слышал. Закрыв глаза, он мысленно двигался по пульсирующим электрическим и гидравлическим цепям управления. И то, что он увидел или почувствовал, радости не принесло. Что-то здорово рвануло в хвосте в багажном отсеке. Вырванный кусок обшивки ударил по хвостовому оперению, и теперь остановить вращение было практически невозможно. И еще, словно кровь из раны, вытекала гидравлика. А в багажном отсеке бушевал пожар. Что они, черт возьми, возят в своем багаже? Вначале Максим попытался закупорить разлом в гидравлике. Он еще никогда мысленно не воздействовал на материальные предметы. Хотя… Стаканы там передвигал, у Стервозы когда-то падающий бокал подхватил. И если мог так, то почему не получится по-другому? И даже когда подставлял плечо под самолет отца, разве это не воздействие? Так Максим убедил самого себя и вскоре наглухо зажал трубки, из которых до этого хлестала гидравлическая жидкость. Теперь ребята управление не потеряют. А сейчас самое главное. Только надо дождаться, когда наша птичка вновь займет правильное положение…

- Прощай, милый мальчик! И прости меня, - отвлекла его уже смирившаяся с неизбежным Эл. - И я должна сказать тебе, пока мы… ты должен знать…

- Потом, помолчи! - оборвал ее Максим.

- Но "потом" не будет!

- Да помолчи, пожалуйста! Не мешай!

Макс собирал все свои неизведанные силы. Даже крест засветился так ярко, что сияние проникало сквозь одежду. Юноше удалось сконцентрироваться к моменту, когда самолет закончил очередную "бочку". И тогда Максим мысленно подставил плечо под вновь опускающееся крыло. И вращение остановилось! Это было трудно, чертовски, дьявольски трудно. Но, оказалось, возможно. Затихли пассажиры. Затем вновь кто-то завизжал - увидел воду под самым крылом. Но лайнер начал медленно карабкаться вверх, к небу, к жизни.

- Давай, дорогой, давай! - уговаривал Макс не то кэпа, не то самолет. И те оба "давали". Командир попытался очень осторожно довернуть - к ближайшему аэропорту. Максим даже слышал короткие фразы, которые кэп бросал диспетчеру. До ближайшего аэропорта триста километров! Ближе - военный аэродром. В ста двадцати. На самом побережье. Угу. Сто двадцать - это сколько минут лета? При девятистах, пусть теперь при восьмистах… одна седьмая… пусть одна шестая… десять минут? Выдержу?

Он, может, и выдержал бы. Нет, наверняка выдержал бы. Но сил не хватило на другое. А, может, просто оставил Макс без внимания еще одну опасность. А когда почувствовал, что гудящее пламя прорвалось к центральному баку, было уже поздно. Взрыв выжег все живое и расколол лайнер на части. И теперь Мкксим вновь поднимался вверх, над миром, над людьми и над их болью… Или не поднимался? Что-то не пускало, тянуло вниз. Словно шаровая молния, он пронесся над водой и упал на огороженном коралловыми рифами островке. А затем началось невиданное даже для Максима чудо. Словно лазерный луч ударил из его поля в сторону одной из пальм. Вспышка под ней - и на травке появился сидящий, словно сжимающий штурвал кэп. Голый. Но живой! Еще одна - и рядом схватившийся за голову второй пилот. тоже голый. и тоже живой! Затем вспышки последовали одна за другой, с пулеметной частотой и каждый раз на острове появлялся еще один человек, в позе, в которой его застала смерть. Но живой! Они приходили в себя, начинали шевелиться, а некоторые уже повернулись к странному сиянию, из которого появлялись все новые и новые пассажиры. Вот, капитан встал и, пошатываясь, направился ко второму пилоту. Крепко его обнял, замер. Вот заплакал ребенок. А вот и последний пассажир - Все с тем же ужасом смотрящая на него, ну, сейчас на светящийся шар Эл. А затем свечение пропало и на его месте на мгновение появился ужасный ящер, тяжело застонал и исчез, уступив место Максиму.

- Это ты Эйор? Ты сделал это? Ну, молоток! - похвалил Макс своего напарника, проваливаясь, как и тот, в беспамятство.

Глава 26

Судя по всему, беспамятство было недолгим. Макс очнулся, когда солнце еще только начинало садиться, разливая по горизонту расплавленный свинец. Прикрывшиеся какими-то листьями люди высыпали на берег, с ужасом глядя на такой, в другое время показавшийся бы восхитительным, закат. Шок от пережитого давал о себе знать. А несколько человек стонало от боли физической от полученных травм во время аварийных эволюция самолета. Возле них хлопотал экипаж. Максим с уважением смотрел на команду, уже натаскавшую каких-то сухих веток и пытающихся развести костер, стюардесс, накладывающих самодельные шины пострадавшим, капитана, дающего четкие, сухие распоряжения. И люди, глядя на эту деловитость, постепенно выходили из ступора, предлагали свою помощь. И сейчас, через таких добровольным помощников командир, точнее, уже экс-командир корабля, просил всех собраться на открытом песчаном берегу. Макс встал, но тут же, почувствовав слабость, начал опускаться на теплый песок - затраты энергии давали себя знать. Конечно, он гораздо меньше удерживал лайнер, чем тогда. Но тогда он и провалялся без сознания сколько! А сейчас вот, ну, час от силы.

Его заботливо поддержали чьи-то руки. Но почему "чьи-то"? Конечно, это была Элеонора. Видимо, и эту дикую набедренную повязку из листьев соорудила ему она. Потому, что и на ней был наряд того же первобытного покроя. Разве что, еще с намеком на бюстгальтер. Но только с намеком. И следует сказать, не зря ревновал геолог свою блондинку. Здесь "все было при всем". Правда, Макс отметил это чисто машинально. Почти. Сейчас было много других забот, других вопросов.

Команда, распределившись, быстро пересчитала людей. Все. Все триста шестьдесят два. Двое тяжелораненых - обгорели при взрыве и сейчас лежали без сознания. У троих переломы. Болезненные, но неопасные. У нескольких - ссадины, синяки, царапины.

- Уважаемые пассажиры! леди и джентльмены! - начал капитан. Штиль в лагуне и дальше, на море помогал ему быть услышанным. - Мы потерпели крушение. Но никто, кроме двух членов экипажа серьезно не пострадал. Сейчас мы на острове который, как говорит штурман, в каких-то ста километрах от берега. Судя по всему спасательная операция уже началась. Нам следует только набраться терпения. Недалеко военный аэродром и они вот-вот начнут или уже начали поиски. Нам надо только набраться терпения. Мужчины могли бы помочь экипажу с кострами. Мы сейчас разведем огонь, но один костер на четыреста человек… И как сигнал он слабоват. Пока не стемнело, подходите к членам экипажа - они все с вот такими листьями в волосах, - он показал отличительный знак членов экипажа,- и они проведут вас к месту, где можно собрать сухих лиан и ветвей. Остальных попрошу без особой нужды не уходить далеко в глубь острова. Нет, крупных хищников здесь не может быть по определению, но всякая там мелкая ядовитая гадость может встречаться.

Про ядовитую гадость он сказанул зря - отбил у нескольких пассажиров желание помочь в добыче топлива. Но, тем не менее еще до захода солнца на побережье запылало несколько костров. Люди как-то сами по себе разбились на группки и вскоре начались разговоры. Пока что хмурые, отрывочные. В основном обсуждался вопрос " Что это было?" И если по причине катастрофы никаких сомнений не было - взрыв, теракт, то о происшедшем далее не было даже толковой версии. Все помнили ослепляющее, сжигающее пламя. И все. Потом уже здесь. Все? Да, все. А вот здесь, на острове. "Вроде как, пульсировал какой-то шар во-он там. И лучами стрелял в разные стороны…" "И не в стороны, а в нас, пассажиров. Что это он делал?" "Может, инопланетяне нас спасли, а потом фотографировали? В смысле лазерные голограммы снимали?" "А эти двое обгоревших бедняг - стюарды. Они как раз туда, в хвост кинулись, чтобы… Вы же помните, они даже на некоторое время самолет выровняли. Перестал, было, вращаться. Жаль бедолаг." «А я, знаете, смотрю на этот шар, просто смотрю и не понимаю, живая я, или уже того… И вдруг как бы рядом с ним - блондинка. А потом он начал меркнуть, меркнуть, и рядом как бы проявляется какое-то чудовище, ну, как бы типа ящера. Динозавра, только небольшого такого. Я как бы зажмурилась, а глаза протерла, парнишка там лежит." "А я на этот шар и не смотрела. Как увидела, что совсем голая, а вокруг такие же голые мужики, сразу в заросли". " Да, а почему мы все здесь…без всего?" " Сгорело все, наверное". " Угу. А мы почему целые - невредимые?". " Бог его знает".

- А я знаю этого Бога" - прошептала на ухо Максиму Эл. - И ты мне все расскажешь. Немедленно. А то я умру от любопытства. Или раззвоню всем, кто их спаситель.

- Тебе не поверят. Да я и не знаю… толком.

- Конечно-конечно. Просто человечек, похожий на кинозвезду. Слушай, а скажи мне вот что… Мы все, все до единого, здесь оказались голенькими, да? И вообще без ничего, да? И ты как все, да?

- Да, да, да. И что?

- А вот это как? - осторожно коснулась Эл висевшего у юноши на груди креста.

- Это… Слушай, честное слово, я так устал, что… давай потом, а?

- Хорошо. Знаешь что? Пошли купаться! Вот увидишь - всю усталость как рукой снимет. Ты ночных купаний не боишься? При луне?

- Не боюсь, но…

- А я вот боюсь. Но уж очень хочется. Пойдем, будешь меня защищать от всяких там ночных хищников.

Это было не лесное, укутанное туманом озерцо… Вот что интересно - Максим помнил все, что произошло с ни при жизни в личине Виталия. А вот, что в личине Эйора - не всегда. Что-то этот дрон хитрил, что-то не договаривал. В смысле «недопоказывал». Хотя за то, что он сделал сегодня, ему многое должно проститься. В принципе, он славный малый. Вот и сейчас, когда обнаженная купальщица с шутливым криком: «Ой, меня сейчас кто-то съест» якобы испуганно прильнула к Максиму, дрон повернулся где-то в глубине сознания и отключился. А может, у него все еще не хватает сил после спасения людей? А! Потом! Сейчас Максим отвечал на жадные и требовательные поцелуи Элеоноры.

Потом, лежа на остывающим песке, они смотрели на небо.

- Я обещала тебе кое-что рассказать, но ты сказал:«Потом». Это «потом» наступило, - начала девушка. Она села, обхватила колени руками, отвернулась от Макса и, глядя на огромную Луну, грустно усмехнулась.

- Хотя, когда мы начали падать, я думала, что «потом» никогда не будет. Трижды с того света очень редко возвращаются.

- Про второй раз я догадался. Ты была на том военно- транспортном, который взорвался при взлете? А первый раз?

- Первый? А первый был банально прост. Ванна, красная от крови вода. И лежащая в ней дурочка. Это совсем некрасиво. Но… все-таки проще и симпатичнее, чем там повесится или отравится. Здесь лежишь такая бледная и спокойная вся. А висельник… ты видел?

- Приходилось. А почему ты…

- А! Это еще в юности. Затравили. Понимаешь… Тебе будет смешно, но я немного… графоманила. Ну и затянуло. Вначале даже -шумный успех. В некоторых кругах. А потом - травля. Вот и сорвалась. Расплевалась со всеми, думала, как все мы дурочки… впрочем, и дурачки тоже:«Вот узнают, пожалеют, да поздно будет». Глупо конечно. Но тебе и неинтересно, правда?

- Нет, почему же. Я с двумя… или уже с тремя поэтами знаком. Непризнанными. Один издался, а один спивается. А одного, вот, как тебя, почти до смерти затравили. Знаешь, как-то я такую ммм чувствительность к критике не совсем понимаю. Резать вены из-за того, что кому-то не понравились твои… произведения? Ну, нельзя же всем нравиться!

- «Не понравились»! Это мякенько так сказано. А если в тебя просто плюют!

- Найди способ дать нахалу по морде!

- Так они знаешь, трусливо, исподтишка. Плюнут и хихикают.

- И ты посчитала, что они от твоей смерти устыдятся и заплачут?

- Решила, - вздохнула Эл. - Но когда меня выцарапали с того света, поняла, что это зря и вознамерилась, как ты сказал, надавать по мордасам. И… пошла на… «госслужбу»… Вот… И, знаешь, парочку выловила моих «критиков». Действительно, ради них не стоило. Завистливая мразь. А второй раз, действительно, на взлете… Вся наша группа… И у меня… сам видел, вся спина…

- Ничего у тебя на спине нет. Спинка как спинка, очень даже симпатичная, - обнял Максим сзади девушку, легонько касаясь губами нежной кожи.

- Ты серьезно? Нет, подожди, ты серьезно? - она отстранилась, провела, где смогла достать, ладонью по спине, засмеялась.

- Чудеса продолжаются, да? Спасибо, - прильнула Эл опять к юноше.

- Ай, да не я это… То есть, не совсем я.

Но девушка прикрыла его губы ладошкой, затем своими пухленькими губками…

- Я так и не покаюсь, - усмехнулась она через некоторое время. - А это просто необходимо. Скоро прибудут спасатели. Но я так преисполнена благодарности…

- Вот узнает муж про твою «благодарность»!

- Хамишь, парниша! - полушутя потрепала за ухо Максима блондинка. - Упоминать в такое время о муже, это в лучшем случае моветон, унижение отдавшейся тебе, согрешившей ради тебя женщины, в худшем - извращение.

- Нет, ты прости, - вспыхнул юноша. - Я не хотел… Не думал даже… Просто… просто у меня еще не было эээ замужних…

- А незамужние, значит были? Ну, конечно, были… Да ты не волнуйся так. Не обо мне речь. Это тебе маленький совет на будущее. Дело в том, что… нет никакого мужа.

- Ну, я догадывался.

- Догадливый. Вот так слушай, догадливый. Есть одна такая… организация, которую ты очень заинтересовал. И мне надлежало войти к тебе в доверие. Любыми путями. Заинтересовать хоть чем-нибудь. От себя самой до мужа-геолога. Этакого олуха, погруженного в науку и озабоченного чем-то вулканическим. Чем, - я не должна знать, поскольку я «натуральная блондинка».

- И что блондинка должна была у меня выведать?

- А ничего. Познакомить с муженьком и вывести к нам в уютный коттеджик. На этом моя миссия заканчивалась.

- И что дальше со мной бы случилось, тебе было неинтересно?

- Но это служба! И… и ничего бы с тобой не случилось. Надо было только выяснить, кто ты и зачем.

- Понимаешь… Если твои боссы мне приманкой в мышеловку подложили кроме тебя мужа-геолога и его коллегу-вулканолога, то кое-что они обо мне знают. А пока подряжали тебя, узнали, видимо, еще больше, вот и рванули лайнер.

- Но этого не может быть! Этого просто не может быть! Это же не мафия какая! Мы…

- Конечно-конечно. Государственная служба. Знавал я в свое время…

- Ты? В свое время? В какое свое, мальчишка? Нет, я не знаю… волшебник ты там, чародей или Асмодей, но ты же мальчишка! Что ты мог «знавать»!

- Да побольше, чем ты! Тоже мне, агент! Дурочку, и ту толком сыграть не смогла. И Беляева она читала, и в английском сечет, и… а, - махнул Макс рукой. - Наверное, первый раз придуриваться заставили? Ладно. Поздно уже. Или, рано. Давай так… Делаем вид, что я ничего не знаю и ты ничего не говорила. А там посмотрим, что это за служба государева.

- Делаем вид, что мы ничего не говорили, и… ничего… вот такого не делали, да? - вновь, уже улыбаясь, потянулась к юноше Эл.

Было еще темно, когда они, уже замотавшись в свои набедренные повязки, вернулись к одному из костров и завалились спать. О каких-либо подстилках уже не хотелось и думать. Максим, засыпая, еще улыбнулся, глядя, как клюет носом сидящий у костра дежурный из команды лайнера. Тоже ведь хватанул сегодня, бедолага. Как и все. Но вот сидит, дежурит. Зачем? Огонь стережет? На случай прилета спасателей? Или просто, чтобы в темноте не случилось чего? Люди-то после шока много на что способны. Как мы с Эл, например. Ну, это не уследишь. Да и зачем? Нет, но все…равно… надо будет… сменить. Вот посплю… часок, и… Хотя… что может случиться?… - засыпал Макс.

Смогло. Ночью умерли оба обгоревших. Точнее, обнаружили, что они умерли, уже на рассвете. Капитан распорядился отнести их пока подальше в тень, укрыть листвой и выставить дежурного. Хоронить здесь не решились - вот- вот должны были прибыть спасатели. На это, по крайней мере, очень надеялись - островок оказался небольшим и накормить, а еще важнее- напоить такого количества людей был не в состоянии. Вспомнив старинную книгу Бомбара «За бортом по своей воле», Максим подошел к капитану с предложением организовать ловлю рыбы, чтобы пить воду из нее. В смысле пресную жидкость.

- Ну, до этого мы, надеюсь, не дойдем, а вот, чтобы занять людей, можно и попробовать, - согласился кэп. - Только поосторожней все это надо бы… Ты мне вот что скажи… Ничего подозрительного ночью не видел? Во время купания… и вообще?

- Да какое вам дело? - вспыхнул Макс, поняв, что были свидетели их с Эл вечера.

- До личной жизни - никакого. А кое что надо как-то объяснить. Идем.

Он провел Макса к трупам и откинул несколько веток.

- Вон, на шею смотри. У обоих.

«Эйор» - вздрогнул Максим.

- Да, страшно и непонятно, - по-своему оценил реакцию юноши пилот. - Какая-то тварь высосала из них всю кровь. И оставила странные следы, которые вели к морю. А назад - ничего. Кроме ваших с девушкой. И ты выходил дважды. Второй раз - один. Вот я и подумал - может увидел что, погнался за кем?

- Нет, просто ходил… ополоснуться перед сном.

- Угу. Понял… Ну ладно. Будь осторожен и, пожалуйста, молчи об этом. Паника нам не нужна совершенно.

- А эти погибшие, они кто?

- Стюарды. Не из нашей команды. Заменили в последний момент. Стажировка им была нужна на таких рейсах. Вот, настажировались…

Это хоть что-то объясняло. Эйор спас этих двоих, но не стал исцелять. Или защищать от пламени. Да, но взрыв был таким, что даже самыми тяжелыми ожогами отделаться было нельзя. Там просто все выжгло. А эти спаслись. И еще чужаки. А потом Эйор именно ими поправил свое здоровье. Нет, еще в море наверняка поохотился, но и кровушки людской попил. Судя по его прежним «пристрастиям», эти двое были порядочными мерзавцами. Значит, это они? Подорвали самолет, а сами с него каким-то образом… После первого взрыва! И на парашютах? Может, и обгорели, когда мимо пламени в дыру? А Эйор их: «Иди сюда!». Может даже вначале только для того, чтобы информацию считать, а потом, когда затратил столько сил… Кстати, он и меня подпитал, наверное. Вон, вторые сутки без воды-еды, и ничего. И вчерашняя ночь - это все таки если и отдых, то скорее - духовный, но никак не физический. Макс улыбнулся, глядя на все еще сладко спящую «спецназовку». Ладно, Эйор меня подкормил, или лунные лучи подпитали, но надо добыть пропитание и для девушки. И вообще…«Ты, Эйор мог бы и позаботится о людях, все- таки океан - твоя стихия» - обратился он к совладельцу тела. И тот откликнулся - максим вдруг увидел картинку - недалеко отсюда, в отгороженной лагуне блестит под восходящим солнцем хорошенький косяк рыб. Максим рванулся к указанному месте, потом вернулся к капитану, рассказал о сделанном открытии. И вскоре отряженные туда пассажиры голыми руками хватали и выбрасывали на берег довольно крупных рыбин. Макс в вопросах морской фауны был не силен, но некоторые из пассажиров пришли в восторг и возле костров началась оживленная возня по готовке завтрака - на первых порах потрошения и жарения на прутьях. Потом кто-то предложил запекать рыбу в песке, завернув в листья. Получилось тоже вкусно.

- А как ты предлагал добывать из нее воду, парень? - поинтересовался капитан.

- Ну… Бомбар писал, что делал у крупной рыбы… нарезки на спине и пил…

Капитан попробовал. Покривился.

- Когда будет невмоготу, предложим. Но все равно, без спасателей… что они, черт возьми, медлят?

- А кого им спасать? - осенило Максима. - Уверены, что после такого взрыва в живых никто остаться не мог. Будут теперь вытаскивать «черные ящики» и обломки, чтобы причину крушения выяснить. А сколько здесь на самом деле до цивилизации?

- На момент взрыва оставалось километров сто до военного аэродрома. Но куда нас сейчас забросило… Это епархия штурмана, но и он точных координат не знает. Плохо, парень. Особенно с водой. Твой Бомбар был один. А здесь… И еще этот кровосос. Будь на чеку, но не очень болтай, хорошо? Нам еще паники не хватало.

Макс принес запеченной рыбки проснувшейся, наконец, Элеоноре.

- Так долго я уже тысячу лет не спала! - сладко потянулась та, но отследив взгляд юноши быстро опустила руки. Связанный вчера веночек и так не очень прикрывал ее формы. - О! Вкусно. Спасибо! Какие новости?

- Умерли эти двое обгоревших. И у меня есть очень веские основания полагать, что они из твоей же команды. Может, взглянешь? Они не очень страшные… Пока что.

- Я боюсь только самолетов. Пошли.

Капитан недовольно поморщился, когда Макс попросил показать трупы девушке.

- Но она может их узнать! И многое прояснится!

- Что «многое»? Знаете, молодые люди, что сейчас главное? Найти воду. Сообщить о нас спасателям. Выбраться отсюда. Вот сейчас, чтобы людей занять, начнем навесы сооружать. Все остальное - потом. А вы… Но, если проясните, кто их… покусал… Хорошо, идите, смотрите.

Эл недолго рассматривала тела. Было видно, что больше всего ее заинтересовали ранки на шеях.

- Я с ними не встречалась. Не знаю. Хотя тот… с обгоревшей бородкой… Где-то я его видела.

- Ну да, он нам шампанское открывал.

- Серьезно? Не обратила тогда внимания.

«Врет» - понял и обиделся Максим. После всего, что случилось - врет. Что за люди такие? Конечно, своя рубашка ближе к телу, но когда рубашки-то нет? Ну что же. Не хочешь по-человечески…

- А кто их действительно покусал?

- Это долгая история… Знаешь, давай сплаваем воон туда. Там посидим, я тебе расскажу, и никто не услышит.

Эл с готовностью согласилась и они, переплыв лагуну, устроились на небольшом, едва выглядывающим из воды рифчке. И здесь Максим заглянул глубоко-глубоко ей в глаза…

Когда фигурка девушки опять показалась на берегу и примкнула к суетящимся у навесов пассажирам, Макс глубоко вздохнул и начал присматриваться к бушевавшему прибою. Новые знания вызывали тревогу и потребность более активных действий. Если бы еще знать, что «скачал» Эйор… Но это же не по товарищески, а? Когда мы оба были в шкуре, то есть теле Виталия, ты же мне выложил все, что скачал тогда у того заместителя босса по донорству-расчлеленке! А теперь? А теперь ты все знаешь, что знаю я, а сам своими сведениями не делишься. Все, давай, выкладывай.

И Эйор согласился. Оказывается, Максим был почти прав в своих догадках. Только в деталях совсем немного ошибся. Столь сложную систему спасания своих спецназовцев разработали только для их спокойствия. На самом деле заряд рванул раньше, чем они рассчитывали. Поэтому и прыгали сквозь огонь. И обгорели, и обморозились. По их мнению, первый, небольшой взрыв должен был разгерметизировать лайнер и заставить экипаж опустить его на приемлемую для его покидания высоту. А уж затем - взрыв топливного бака. Но, оказывается, не так уж дороги жизни тих террористов. Зачем риск их захвата? Но это так, шелуха. А вот сам стюард и его жизнь… По крайней мере, недавняя… О том, что Эл и этот Стив были знакомы, он понял и раньше. О том, что они были о-очень близко знакомы, узнал от девушки, когда та «исповедалась» под его взглядом. А вот, что он собирался спрыгнуть с горящего лайнера, оставив там свою подружку, не знала и она. Подонок! Или примерный службист? Или… Вот, к примеру, их одинаковые воспоминания - инструктаж по операции о его захвате. Она заманивает, он - страхует. Инструктор- худой хмурый, явно озабоченный дядя.

- Ни мне, ни вам слишком многого знать не положено. Только то, что я сказал. После того, как он садится в машину ты (взгляд на Стива) немедленно на явку (называет адрес), получаешь билет, новые документы и назад, только через Австралию. Ты (взгляд на девушку) с ним и встретившим вас мужем - профессором отвозите его в коттедж. Передаете тем, кто там ожидает. И тотчас на ту же явку, документы, билет, и назад, но через Китай. Все.

А вот в памяти Стива другая картинка. Он на инструктаже, но уже с другим, тем, вторым, тоже потом обгоревшим. И инструктор совсем другой. Лобастый, с глубоко запавшими глазами, с нервно дергающимися тонкими губами.

- Задание получено только что. На случай всяких непредвиденных обстоятельств.

- Да, брат, влипли. Не нравится мне это все… - это второй Стиву после инструктажа. - Но что поделаешь. Серый шутить не любит. А может, и не понадобится.

- Может, - вздыхает Стив.

Поэтому так ничего и не сказал Эл? Надеялся, что «не понадобится» этот второй вариант? Или тогда, приперся разливать шампанское, чтобы найти возможность…чего? Предупредить? Отдать свой парашют? Не-ет. Он все-таки свою шкуру спас. Может, и Эл это поняла? И поэтому провела ночь с Максимом, в то время, когда Стив мучился в ожогах? И потом сладко спала, когда из ее коллеги- бойфренда высасывали кровушку? Убедилась в предательстве и вычеркнула из жизни? Круто. Но сейчас главное не в этом. «Серый шутить не будет». Серый. Вот ты значит какой? И что у тебя произошло, что решил ты уничтожить меня, а не захватить живым? Как в прошлый раз? Или ты еще не понял, что тот Виталий и я - один и тот же твой враг? Если так, то это к лучшему. И надо спешить. Есть, есть теперь ниточки-зацепочки… Но все равно, сначала к профессору. Что толку в этих всех хитросплетениях, если скоро рванет? Максим вздохнул, глядя на ревущие волны прибоя. Как прорваться? Что значит, как? Нырнуть, как тогда, когда подводную лодку искали и проплыть это место по самому дну. А потом… Потом видно будет. Первому же кораблю направление на остров дам, а сам - туда, на этот военный аэродром.

Он еще оглянулся, посмотрел на остров, пытаясь разглядеть фигурку своей недолгой подружки. Из ее памяти он вычеркнул все, что произошло между ними на острове. Из своей - не смог. Удачи тебе, «спецагентша». Большей, чем в литературной деятельности! А может, одумаешься, возьмешься вновь за перо и выдашь шедевр из своих нынешних приключений. Если выживешь. Хотя, нет. Судя по тому, как ты отнеслась к своему соратнику-бойфренду, ты - человек злой и лицемерный. А из таких писатели не получаются. Только злобствующие критики. Но все равно - удачи. Хотя, как жаль, как жаль…

Макс нырнул и вскоре почувствовал, что пронзает воду, как ранее - землю и стены. Удалось, и когда он вынырнул, оказался далеко за линией прибоя. Юноша встал на воду, примериваясь к волнам. Все же раньше он ходил во время штиля. А как здесь, по волнам? Небольшие, метр-полтора, но все же? Пока он раздумывал, новая волна подняла его на свой гребень и Макс, примерившись, сиганул на гребень следующей. Удалось! И опять же прыжок был ничего себе. Значит, и эта способность к нему вернулась. Но почему бы и нет? И больше не раздумывая, Максим начал увеличивать и увеличивать длину своих прыжков. Эх, сейчас бы ему на олимпиаду. Тройной прыжок через весь стадион! Правда, одна странность - разбегается нормальный атлет, затем летит полупризрачное облако, а приземляется тот же атлет, только голый. Одежда, к сожалению, такие качества не получает. Хотя, на древних олимпиадах атлеты как раз без одежды и выступали. Но не заставят же ради меня одного всех раздеть! Значит, надо будет просить насыпать в яму больше опилок или чего там теперь насыпают, чтобы в нее- и по шею. А тут и тренер с одежкой. Но, вот тогда, в первый раз, на гарнизонном стадионе одежда то осталась! Правда, прыжок был так себе, не то, что вот эти… полеты. Значит, можно экспериментально рассчитать безопасную для одежды длину прыжков. Надо подумать. Может пригодится… в следующей жизни. А пока - во-он и спасательные суда. Макс прервал свои дурашливые размышления и нырнул в глубину. Как действовать дальше? Появиться среди спасателей, даже прикинувшись чудом спасшимся - сенсация! И Серый будет предупрежден. И те, кто за ним стоит. Так что, наплевать? Сами допетрят поискать чуть подальше? Вот-вот. Сами. Макс подплыл к днищу корабля и ввинтился в него. Не обращая внимания на возмущенных таким вторжением крыс, он стал подниматься выше и выше, проткнулся через три уровня палуб и оказался на верхней - на участке кают. Как он и рассчитывал, несколько офицеров спали - перед ночной вахтой. Вычитав по табличке на двери, а затем - по форме старпома, Максим потряс того за плечо, дождался, когда тот проснется и, заглянув в глаза, слегка прозомбировал, после чего дал тому возможность отдыхать дальше. С самим кэпом пришлось повозиться немного дольше - тот все время торчал на мостике, в окружении других членов команды. Нет, можно было бы и всех скопом, но… Что-то тормозило Макса от такого массового зомбирования.

А потом почти одновременно в воздух рванулись два аппарата - с палубы вертолет - в сторону острова, а, разгоняясь пеликаном по волнам, в направлении военной базы - гидросамолет. Максим сидел в последнем. Вообще-то, можно было и дальше восхитительными прыжками-полетами перемещаться между волнами. Я бы лично такой способ передвижения не променяла ни на что. А вот тебе, мой любимый читатель, именно тебе, не снится такой восхитительный полет, когда чуть касаешься земли или воды, и опять - а-а-а-ах - вверх! И долго- долго, нет, не паришь, а скользишь над землей! Но не потому, что ты уже разучился летать, нет!!! Просто сейчас этого не надо. Вот и Максу сейчас надо нужна была скорость. И он уступил романтику необходимости. Скорость. Быстрее, быстрее, быстрее! Время начинало прессоваться, и Максим почти физически чувствовал это. Ну, и кроме того… Ну, обожал он авиацию. Тем более, что уж здесь, в маленьком гидросамолете, раздобыв комбез, он сидел рядом с пилотом, то есть, вроде бы как в пилотской кабине. И, глядя на то, как управляется с этой серебристой птицей пилот, наш герой забыл о гнусных людишках и их гнусных проблемах. Нет, через часок он вновь погрузится в заботы этого, чуждого ему мира, где живут похожие, но незнакомые люди, где никто не знал о нем, Максиме… Правда, кто-то видел его во снах, а кто-то балдел от его двойника. И еще - кто-то любил Виталия, а кто-то этого Виталия ненавидел. Ну и что? Ну и что? Разве, вытаскивая тонущего, задумываешься, что он за человек? Или, спасая ребенка из горящего дома, думаешь, в кого он вырастет? А если бы даже и знал, что в огне плачет младенец - Гитлер, прошел бы мимо? К счастью, Максим не терзался такими размышлениями. Он был твердо убежден, что мрази нет места ни в одном из миров, что тонущих надо спасать, что «младенцев-Гитлеров» не бывает. И спасать надо тех, кто в этом нуждается, независимо, где это происходит - в чужой квартире, чужом городе, чужой стране, или, как сейчас, - в чужом мире.

Но все светлые мгновения действительно, «свистят, как пули у виска». И когда самолетик приземлился на военной базе, Максим с большим сожалением выбрался из кабины. Пора было вновь окунаться в окружающую гнусность. И начиналась она из мордоворотов морской пехоты, молча заломавших руки юноши и поволокших его к командиру - такому же мордовороту, только постарше, а поэтому и погаже. Ну, к примеру, когда молодежь заламывает на необъятном затылке беретик, словно крышечку на чайнике - это одно. Ну, пацанва, ну, романтика. Но когда на старый седой жирный затылок напяливает беретик их командир - это уже извращение какое-то. Или глупость. Или просто деградация. Или дегенерация?

«Наверное, последнее» - решил Максим, когда владелец беретика выпучился на него и вдруг заорал: «Кто-о-о-?»

- Что? - машинально уточнил юноша.

- Ни что, а кто-о-о!!! - вновь заорал командир.

- Максим Белый - решил сказать правду Макс. - А вас как величать? В смысле, с кем имею честь…

Максим не успел закончить фразу, когда командир долбанул стеком по столу. Видимо, это был отработанный ритуал обращения с чужаками - на руках Макса со знакомым ему щелчком замкнулись наручники и его поволокли в темную бетонную коробку, видимо, здешний карцер. Конечно, следовало бы и здесь навести порядок. Но время, время! Можно было и сразу найти укорот на военного придурка, но инкогнито, инкогнито! Пока его считают погибшим, надо…А! Как-то не получается соединить мобильность и инкогнито. Чего этот командир взъелся? Просто дурак, или? Максим освободил руки и прошел сквозь сырую толстую стену. В коридоре- никого. Тем лучше. Отодвинул засов, вернулся в камеру, оделся. И пошел назад, к командиру, выяснять, чем он недоволен. В конце концов, сколько можно? С его-то возможностями? Двум охранникам он внушил, что мимо их никто не проходил, а, заглянув в глаза третьему, наружному постовому, убедил того, что он, Макс, и есть командир базы, проверяющий посты. С этим бедолагой они и пришли в конце концов назад, к кабинету владельца боевого берета.

- Что-о-о? - знакомо заорал тот на изумленного подчиненного, увидевшего сразу двух своих начальников.

- А давайте-ка поговорим, - заглянул Макс в глаза крутому командиру.

Еще через пол часа Максим мчался на более крупном военном самолете к Джакарте. Командир базы, оказывается, строго выполнял поступивший ему ранее приказ - закрыть до полного выяснения всех, спасшихся после катастрофы. Раненых - в госпиталь, но выставить посты, здоровых - вот так, в карцер. Видимо, на случай того, что диверсанты все же спасутся. Интересно, как он запрет все эти три сотни спасшихся? А насчет себя Макс «объяснил», что не было его. Ну просто не было и все. И самолет он отправил совсем по другим делам. Секретным. О которых вам и знать не надо.

Если бы не координаты, данные Стэпом, отыскать профессора было бы трудненько. Но теперь они сидели в душной палатке и бородатый «проф» объяснял Максу суть его здешних наблюдений. Все было вполне понятно - перед супервзрывом идет процесс медленного поднятия поверхности земли. Небольшое, но на громадной территории. Вот оно и наблюдалось уже несколько месяцев. А теперь вдруг приостановилось.

- Поэтому вы должны понять, насколько важны для меня… для всех ваши соображения. Если я ошибся… Нет, ошибки быть не могло… в целом. А в точной дате… Понимаете, даже если на месяц, на три… то мне больше не поверят, и когда все это произойдет, человечество просто будет неподготовленным.

- Человечество? - удивился Максим.

- Ну да, ну конечно, я же не о себе забочусь. Звоню во все колокола. Да вы и сами должны знать. Или не отслеживаете? Вот, смотрите - потянул профессор Макса к ноутбуку. И когда ученый, подключившись к Интернету, показал новости, Максим ошарашено присвистнул. Оказывается, весь мир готовился к катастрофе и с замиранием сердца ждал новостей от знаменитого ученого.

- Но, кажется, вы работаете не на весь мир в общем, а на Стэпа и его… жену, да?

- А вы встречались с его женой? - живо оторвался от монитора профессор.

- Да, совсем недавно. Сейчас ее переправили поближе к их убежищу. А вы когда и как думаете сорваться?

- А! Куда мне… Буду здесь до последнего… Но это пустяки. Вы, молодой человек, должны понимать, почему меня так взволновало сообщение о третьем вулкане и как раз в районе… одного из убежищ.

«Ну, конечно, убежища твоей последней любви, старый чудак» - подумал Максим, но вслух поинтересовался, откуда у того такой навороченный ноутбук.

- Да Стэп и презентовал. Он вообще нашу экспедицию финансирует.

- Нашу?

- Да, нас здесь шестеро. Впрочем, сегодня-завтра я отправлю отсюда всех остальных. Теперь я один справлюсь. Да и я теперь не очень-то и нужен. Все налажено так, что датчики при определенных симптомах начнут давать сигнал тревоги, все более и более сильный при нарастании колебаний. А потом подключатся и другие датчики. И пару суток все будут извещены и без меня. Но я останусь здесь… Но вы так и не ответили. Какие признаки третьего супервулкана?

Максим решил больше не морочить голову профессору. Объяснил ученый все доходчиво. Был убежден в свой правоте. Не шарлатан, но и не фанатик. Но заглянуть в глаза вулканологу Макс не успел - в палатку ворвались какие-то странные люди (один в один нинзя из кинофильмов) и скрутили обоих. Это становилось интересным, и Макс решил немного потерпеть - узнать, откуда такая очередная напасть?

Глава 27

Не встречая сопротивления, «нинзя» мгновенно скрутили профессора и Максима, заклеив им обоим еще и рты. А затем в палатку затолкали остальных из команды вулканолога. Четверых молодых ребят и девушку. И еще парочку, при виде которой Максим ахнул. Ирландские журналисты! Избитые, растрепанные, но пока еще узнаваемые. Судя по всему, захватили их не сегодня. Но и не очень давно - вон, у все еще маечка сравнительно чистенькая. А за вон тот фингал под глазом и разбитую губу они ответят.

В палатку ввалился кто-то также под нинзя одетый, но уже располневший для такой деятельности.

- Кто такой? - прогудел он из-под повязки на английском, пнув Максима.

- Журналист, - представился Максим, когда с его рта содрали скотч.

- Еще один? Зачастили… Что-то прикид твой мне не нравится.

- Добирался инкогнито.

- Угу…Добрался. Кто кроме Фергюсона управляется с датчиками? Быстро!

Один из подручных, не дожидаясь ответа, поднял одного из ассистентов профессора и по кивку головы своего атамана, вытащил того из палатки.

- А вы - без обид. Ничего личного.

Вышел он, вышли и остальные его нукеры. Максим успел сесть, освободить руки и содрать вновь наклеенный ему скотч, когда в палатку ворвались еще двое. Эти лиц не скрывали. Да и зачем, если… С двух стволов они начали веером поливать густым свинцом несчастных жертв. И хотя оружие через секунду захлебнулось, а палачи упали в корчах на пол, этой секунды Максимовой растерянности хватило - мучительно стонала сквозь свой кляп журналистка, сучил ногами ее коллега, в конвульсиях дергался один из ассистентов профессора. А сам вулканолог смотрел на склонившегося над ним Максима остекленевшими глазами. И его ассистентка. И трое из оставшихся в палатке ассистентов.

Макс бросился к раненной женщине, протянул над ней руки. Ничего! Опять ничего!

- Ну что вы тут… - заглянул в палатку один из бандитов и тут же с криком бросился на Макса. Все же реакция у них молниеносная. И хотя, проткнув в прыжке ногой пустое пространство вместо врага, нинзя упал мертвым, на его крик уже ворвались еще, еще и еще одетые в черные костюмы убийцы. А лечить, исцелять когда? Да и как? Он же мертвых… только тогда, чуть-чуть перепрыгнув во времени назад. Сволочи! Ну я вам! И Макс увидел, как расширяются от ужаса глаза его врагов в вырезах масок. И теперь он не убивал взглядом или полем, а рвал на части. В него впились несколько звездочек, но разве для его кожи это опасно? Только когда главный, тот, упитанный, уже из джипа полил его свинцом из автомата, стало больно. Но кенгуриными прыжками он догнал автомобиль, перевернул его, свернул в дугу ствол «калаша», и, прижав главаря к земле скачал у того память. А затем, сорвав маску с нинзя-водителя прильнул к его шее. И еще у троих, специально оставленных в живых убийц он наклонялся с долгим смертельным. После этого Эйор вошел в палатку и склонился над умирающей женщиной…

- Нет, он даже не ранен. Если только не какие внутренние повреждения…

Максим открыл глаза и увидел внимательно рассматривающую его журналистку.

- Ты в порядке? - тут же поинтересовалась она, увидев, что юноша открыл глаза.

- Окей-окей. А ты? Была же ранена.

- О, тут такое произошло! Потом. Двигаться можешь? Попробуй подняться. Замечательно! Пошли. Надо собираться.

Оказывается, джип уже перевернули и в него загружали какое-то шмотье.

- Надо немедленно сообщить властям. Пусть выставят охрану. Лучше всего было бы смотаться отсюда всем, но вон, профессор уперся. И его молодежь - тоже. Вот послушай, - кивнула она на сидевших возле палатки профессора и журналиста.

- Но это мой долг перед человечеством!

- Но вы же сами говорите, проф, что теперь датчики сами поднимут тревогу!

- Датчики! Вы же сами видели - эти… враги хотели именно датчики и уничтожить! Не случайно оставили в живых Рони.

- Ну, насчет «в живых»…

- Согласен, чертовщина какая-то. Но мы же сейчас не об этом! Датчики надо охранять!

- Но проф, видите, что получается? Опять захватят вашего спеца, и что? Он у вас такой герой, что выдержит все пытки? Ерунда, вколют наркоты - и враз все разболтает.

- Поэтому я и говорю - пусть уезжают. А я уже один посторожу.

- А у вас, значит, ничего не добьются?

- Нет. Потому, что я этих тонкостей не знаю. Я не инженер. А вот своими дедовскими способами - с помощью сейсмографов смогу продублировать всю эту навороченную систему. Да и охранять меня теперь будут как следует. Думаю, что тот же Спэп кому надо, мозги прочистит. Ну и этот… дракон, о котором вы говорите, он ведь тоже не случайно появился! С таким охранником я чувствую себя в полной безопасности.

- Ну, как хотите. Тогда мы будем дожидаться охраны. Вот, девушек отправим, а сами…

- А давайте отправим и этих ребят вообще, - вмешался Максим. Охота больше за ними велась. Мы так, нежелательные свидетели. И вообще, езжайте и вы. Я профессора уберегу.

- Раз уже уберег. Нет, бился ты славно, но если бы не этот змий… В общем я остаюсь, - заявил Жак-журналист.

Узнав о принятом решении, категорически воспротивилась отъезду и его коллега. Так что остались они вчетвером, без труда уговорив потрясенную молодежь сматываться подобру-поздорову.

- В принципе, можно было бы местную полицию и по мобильнику озадачить, если номер узнать, - осенило задним числом Максима.

- Думали уже, - улыбнулась Гвин. - И даже пытались. Но здесь такая ложка!

- А как же вы, Андерс? - повернулся к вулканологу Максим.

- Ну… во-первых, контрактом оговорено, что связь с миром держу только я и только через гм… - он покосился на журналистов - только с помощью этого ноутбука и только через… лицо, профинансировавшее этот проект. И так слишком много шума.

- Много шума? - удивился Жак. - По-моему, о вас уже начали подзабывать.

- А вы когда последний раз новости смотрели-то? - запальчиво воскликнул Фергюсон, открывая свое «окно в мир».

- Какие?

- Да любые. Вот, Си-эн-эн, к примеру.

- Вчера. Да, действительно, вчера. Мы с Гвин очень заинтересовались этой авиакатастрофой. На таком же рейсе летели. Переживали, что и вы, мой молодой друг, оказались в числе жертв. Тем более, что…

- Что и в числе спасенных меня не оказалось? Нет, я летел другим рейсом.

- О каких спасенных ты говоришь, Максим? - изумилась Гвин. - При таком взрыве спасенных не бывает!

- Но на острове… Или тогда еще не передали?

- А что, на каком острове? - дала себя знать журналистская закваска.

- Ну, давайте посмотрим, - загадочно улыбнулся Максим.

Передаваемый блок новостей несколько удивил. Здесь были в основном события трехдневной давности, выдаваемые за свежеиспеченные. И что больше всего поражало - напряженное ожидание правительствами и народами вестей от нашего вулканолога. Судя по этим передачам, все уже подготовили убежища, берлоги и норки, словно хомяки стянули туда запасы пищи и воды и только ждут сигнала от профессора, чтобы нырнуть в свою схованку и заткнуть вход.

- Ты что-нибудь понимаешь? - озадаченно спросил журналист у Гвин.

- Ничего. Или мы действительно этот канал давненько не смотрели?

- Ах, этот канал! - начинал заводится ученый. - Хорошо. Вот, еще. Или вот этот… А этот как? У меня здесь автоматическая настройка, еще перед отъездом ребята Стэ… заказчика настроили.

- Угу… Настроили… Тогда понятно, - ехидно улыбнулся Жак. - И весь фокус в том…

- Что мы действительно отстали от жизни, - незаметно толкнул локтем обличителя Максим. - Я думаю, профессору надо немедленно связаться с его шефом и сообщить о происшедшем. - А мы пока пойдем похозяйничаем, да?

Они действительно оставили Андерса одного и занялись приготовлением ужина, обсуждая происходящее.

- Этот его шеф… ты его знаешь? Ай, не секретничай, я уже сам догадался. Ребята Стэпа настроили ноутбук на свою какую-то станцию и вешает профу лапшу на уши насчет его миссии. Берут за основу выпуски новостей, потом монтируют, дублируют и гонят ему через двое-трое суток. К примеру, о авиакатастрофе пока ничего. Значит, будет завтра. Лихо… Но зачем?

- Еще больше заинтересовать нашего яйцеголового, - высказала догадку Гвин.

- Или, наоборот, покрепче заткнуть ему глотку, - не согласился ее коллега. - А твое мнение, молодой человек?

- Глотку ему пытались заткнуть сегодня. А таким вот способом - слишком мудрено.

- Хм… Верно. А что ты скажешь о нашем змее-спасителе?

- Я его почти не видел… Был без сознания…

- А нам вот пришлось. И знаешь, я, когда он склонился надо мной, подумал - все, глюки. Слишком мерзкая морда такая, да еще из пасти… гм… И тоже вырубился. А ты, Гвин?

Женщина оказалась совсем иного мнения о неизвестном науке чудовище. И вовсе морда не мерзкая, а просто… необычная. А насчет запаха из пасти, извините, некоторые джентльмены, когда накурятся и накачаются виски лезут целоваться - не лучше пахнут. И вообще, это чудовище их каким-то образом спасло, а остальных вообще - воскресило. Поэтому плохо отзываться - грех. Лучше бы попробовать его найти и приручить. Представляете, какие горизонты бы открылись при продуманном использовании его возможностей?

- Ну, это если бы оно согласилось свои возможности для вас использовать, - пробурчал Максим. Даже несмотря на заступничество Гвин, за Эйора было обидно. «Приручить»!

- Профессор, идемте ужинать. Ну, что там новенького?

- Эээ… заказчик направит сюда охрану. В случае, если все продлиться еще с неделю. Если меньше, то… сами понимаете. Хотел еще и местную полицию поднять. Но у той, как я понимаю своих проблем с массовой эвакуацией хватает. Ох, боюсь, не успеют. Хотя бы цвет нации вывезли.

Профессор рассеянно поковырял ложкой в котелке, отставил его, задумался, глядя в огонь.

- Привет от меня передали? - поинтересовался Максим.

- Знаете, - вспыхнул вулканолог, - такие события… потрясения… в общем, я забыл сообщить, а… он и не спрашивал. Вы уж извините.

- Ну и Бог с ним. Конечно. Да и не горит. Мы и не разобрались еще толком в наших вопросах, правда?

- Да-да, конечно, - обрадовался Фергюсон.

- Вот пресса ляжет спать, а мы немного потолкуем еще про наши вулканы.

- Но мы тоже так и не взяли интервью! - возмутилась Гвин. - И вообще, мы сегодня не уснем. Я, по крайней мере, точно.

- Неправда. Вы очень и очень хотите спать, - веско возразил Максим. - И ваш коллега тоже. Просто уже глаза закрываются.

Журналисты тут же начали кунять, и извинившись, отправились на лежащие немного поодаль костра охапки какой-то благоухающей травы - спать в той же палатке их, наверное, не заставил бы и Максим со всей его силой внушения.

- А теперь поговорим абсолютно искренне, - заглянул Макс в глаза профессору и друг отшатнулся - словно кто-то шарахнул огнем ему в ответ. Это было что-то новенькое. Неведомая сила сопротивлялась вторжению в сознание профессора. Юноша был уверен, что может взломать этот запрет. Но как? Чтобы без вреда для ученого? Но наитию Максим решил применить тактику «постепенного бурения». Заглянул в глаза визави еще раз, немного помедлил, выдержал боль, отвел взгляд. Еще. Еще разок. И добился своего. Видимо, не на его силы была рассчитан этот запрет. А команды, которыми был зомбирован профессор были очень интересны. По сигналу из этого же ноутбука ( это же надо - «Ребекка») он должен включить источник на одном из датчиков и подтвердить полученный результат якобы своими методами. Независимо от действительного положения дел! Лихо! То есть поднять ложную тревогу. Засадить весь мир в подземелья! Нет-нет. Погоди… Почему же «весь мир», если он может сообщить только Стэпу? Ловушка для одного миллиардера? Не слишком ли? Даже для ловушки всей его команды слишком мудро. Но кто? Если сигнал должен поступить по этому же ноутбуку, если в подготовленные датчики кто-то что-то вмонтировал, то значит… Значит есть у Стэпа засланный казачек! И ведь не отлучался потом никуда профессор. Вроде бы сразу после короткого романа с женой миллиардера и отбыл сюда. Кто-то из окружения Стэпа. Но кто и зачем? И вот эти, сегодняшние… Тоже о датчиках беспокоились. Из другой команды - наверняка. Это уже Эйор должен рассказать. Скачал же память главаря…

Максим задал еще несколько вопросов профессору и с изумлением узнал из откровений того, что Фергюсон… сам не верит в свои прогнозы! Глубоко в подсознании, конечно. Тем более, что поднятие почвы вдруг прекратилось. И с ужасом представляет, что будет, если поднятая им шумиха (а вот состряпанным новостям он верит искренне!) окончится пшиком. Хотя, как человек, все же будет больше рад концу своей карьеры, чем Концу Света. Ну вот, теперь бы узнать, кто же зомбировал бедолагу. Но здесь Максим потерпел полное фиаско. Не осталось этого в памяти Андерса. Даже намека. А если отследить границы этого провала? И Максим начал викторину вопросов - ответов. Это Эйору хорошо память скачивать. Хотя, после этого, кажется, никто не выживает. Да и вообще, как он потом эту информацию хранит? Наверное, мозги совсем по-другому устроены. Тут, черт побери, со своей памятью порой… того. С Виталькиной переплетается. А если бы еще две-три чужих… Нет! Не отвлекаться. Значит, наш «проф» беседовал с миллиардером. Здесь ничего подозрительного. Потом неделю отдыхал у того на вилле. Ждал, пока подготовят оборудование и соберут команду его учеников. Нет, всю неделю вопросами - ответами не выяснить. Беседовал ли с кем? Нет. А с кем обсуждались вопросы связи, передачи информации, эвакуации этих ребят из его команды? С самим Стэпом. Ладно. А не было ли чего странного? Все ли вы помните из случившегося? И профессор начал запинаться. Последний вечер… Вдруг появилась Она. Ну, вы должны знать. И мы устроили прощальный ужин. Вдвоем. Нет, муж не знал. Потому, что если бы знал, то не допустил бы. Ведь они уже раньше… один раз… И вот тут он сплоховал. Уже в постели отрубился. Нет, не то чтобы сразу, но, когда такое счастье, а ты… В общем, пришел в себя уже утром, возлюбленной, конечно, уже не было. Наверняка обиделась. Нет, после этого - никаких контактов. Да и какие контакты, когда - на самолет и сюда, и связь только через ее же мужа!

Ну, вот и лучик. Вот и зацепка. В последнюю ночь его чем-то подпоила наша Клеопатра, а затем кто-то хорошенько прозомбировал незадачливого старикана. Ай да Джинн, ай да Клеопатра! Теперь уже не Клеопатра, а какая -то Мата Хари!

Максим несколько секунд размышлял, затем ввел профессору другой позывной на эту же программу действий «Клеопатра». Все, жертву женских чар можно было отпустить отдохнуть… Нет, минутку!

- И еще. Посланец от Стэпа не приезжал. Только три журналиста. Два мужчины в возрасте и женщина.

Проводив покачивающегося от слабости ученого к спальному мешку, Макс остался у тлеющих углей костра один. Подбросил дровишек и, глядя в огонь, задумался. И здесь пустышка. Хотя, нет, скорее звено какой-то странной цепочки. Но кто такие эти нинзя? Их только не хватало. Эй, там подвахтенный! Давай информацию. Всю жизнь этого бандита не надо, а вот что касается нападения, давай, выкладывай!

Эйор согласился и в сознании Максима появился просторный кабинет с длинным столом. Сейчас за ним сидели двое - главарь нинзя у торца стола слева и явно хозяин кабинета - справа. Холеный мужик лет еще до сорока. И причесочка на проборчик, и бороденка - волосок к волоску, и щечки румяненькие, и перстенек на мизинчике. И прикид у него этакий… тоже холеный, что ли? Не то, чтобы орущий о своей дороговизне, о своем эсклюзиве, а так, скромненько на это намекающий.

- Имейте в виду, операция очень ответственная. Нам нужен только один человек - инженер, управляющий всеми этими датчиками. И больше никого.

- А с остальными?

Хозяин досадливо поморщился, налил себе и собеседнику чего-то в маленькие рюмочки. -… - очень тихо сквозь зубы выругался он, отвернувшись, якобы из-за того, что пролил несколько капель янтарного напитка. - Мне рекомендовали вас как очень умного человека. Надеюсь, что эти рекомендации не были несколько… пристрастными.

- В таких делах я все равно должен уточнить вот такие детали.

- Уточнили? Хм… Тогда за успех. Кто будет руководить всем Этим… предприятием?

- Лично.

- Правильно. И не малейшего шанса, нет, даже намека на прокол!

Имейте в виду, это для полноты информации - такие операции мною дублируются. При вашей неудаче вы тоже можете стать лишними свидетелями. Но такие условия стоят тех денег, которые я плачу.

- Никаких провалов! Не было и не будет!

И подрядчик выходит из здания, садится в машину, и та, как и положено в таких случаях, завизжав колесами, рвется с места. Только и блеснула в зеркале заднего вида вывеска. Иероглифы, блин! Все. Кино кончилось. В смысле Эйор прекратил трансляцию. Та-ак. Заказчик-то не местный. Хозяин какой-то фирмы с иероглифами в названии - какой-то европеец! Или американец? В смысле штатовец. Постой, а на каком языке они вообще говорили, а? Это мне Эйор продублировал. А на самом деле? Максим начал вспоминать слова. Жаль, что не учил японский или китайский. Но по произношению… Этот заказчик явно подбирал слова. За исключением, когда коньяк пролил. Вот - вот. Наш! Родненький! Что и требовалось доказать. Но не только это. На кой ему все это? Чтобы перехватить первоисточник? Нет, подожди, здесь более срочное что-то. Да не что-то, черт, не что-то. Дублеры! Ты почему же, гад, раньше не предупредил, а? Что с уехавшими ребятами? Максим вскочил и пока еще бездумно уставился во тьму. Если дублеры отслеживали, то значит, они напали на тот самый джип, и… Господи! Им нужен живым только один инженер! А остальные… Что же ты молчал, а? - опять мысленно набросился Максим на Эйора, не зная, что предпринимать. Помочь он им уже ничем не сможет. Поздно. Поздно? Я им покажу, поздно! - бросился гигантскими прыжками Максим во тьму, по проторенной джипом колее.

Вновь опрокинутую на бок машину он увидел минут через пятнадцать своего сумасшедшего бега. Действительно, паренька - специалиста,, по датчикам (Рони, кажется) уже не было. Все остальные были здесь. Мертвые. И эти тоже патронов не пожалели. Разве только… Да, конечно! Макс одним рывком поставил машину на колеса и схватил на руки девушку. Ее придавило бортом и поэтому, наверное, бандюганы посчитали ее умершей. Нет, для верности пальнули пару раз - вот и вот ранения. Но контрольного в голову не было - голова находилась под бортом джипа. Ее счастье. Счастье? Вот она глубоко вздохнула, вытянулась задрожала… Все… Все? Ну, Эйор, давай, твоя работа. Если остальных проворонил, то давай хоть девушку эту. Ну? Максим положил умершую на мягкую траву, сел рядом и прикрыл глаза, готовясь к перевоплощению. И пришел в себя во дворе какого-то дома. Точнее, если осмотреться, это был заставленный автомобилями участок, огороженный со всех четырех сторон высокими жилыми домами. В окнах горел свет - там каждый своей судьбой и своими заботами жили люди. А здесь, во дворике мама- азиатка качала на качелях азиатскую девочку. Дочку наверное. Или сестричку? Слишком молода для мамы эта девушка. Хотя здесь, говорят, и замуж рано выходят, и рожают рано. Что-то они загулялись сегодня. Или здесь несколько иные нравы? Да нет, вон, пожалуйста. Трое затянутых в кожу обритых морды. Нет, от наших они отличаются. Не такие жирные. Но в остальном - то же. Сейчас начнут. И действительно, начали. Девушка еще попыталась закричать, но ей быстро зажали рот, а ее короткий визг только вогнал в подъезд каких-то сидевших на скамейке мужичков. Двое быстро, по-деловому поволокли жертву в темноту, а третий понес туда же ребенка. Пора. Максим встал со скамейки и двинулся за ними. Судя по всему, ребята были ушлые, не растерялись нежданному гостю. Тот, который держал в руках ребенка, поставил его на землю и освободившейся рукой приставил к шей Максима нож. Двое оставшихся продолжали раздевать девушку. Что удивляло - все трое были трезвые. Над жертвой не изголялись - вроде как быстро и споро выполняли свои обязанности. Ну, может у них свои национальные особенности изнасилования, не до этого сейчас. Максим парализовал первого, потом ударил своей ненавистью по ногам двух других. Почувствовав неожиданное освобождение, незнакомка схватила малышку и, путаясь в сползающих джинсах, рванулась прочь. А Макс склонился над искаженными злобой лицами. Еще через мгновение они же исказились уже по иному - от ужаса.

А потом Максим вновь оказался возле раненной девушки из команды профессора. Она вновь дышала! И уже закрылись пулевые ранения, уже исчезли даже следы переломов ребер А вот для того, чтобы исцелить переломы костей черепа и кровоизлияния в мозг сил недоставало. Ничего, вот теперь…

Когда он на руках принес в лагерь исцеленную девушку, профессор и журналисты крепко спали. Он положил свою ношу на одно из спальных мест, подбросил в костер топлива и тоскливо задумался. Убитых Эйор оживлять оказался - поздно. А вообще - ерунда какая-то получается. Он, Максим, вроде бы как уже никаких таких чудес с исцелением творить не может. Но зато где-то внутри него сидит, зверюга, который это делает запросто. Даже безболезненно. Разве только попив людской кровушки. Вот и сегодня он для того, чтобы спасти девушку, заставил Максима рвануть в какой-то городишко и дождаться там троих подонков. Хм… А если бы их там не было? Не каждый же день и не в каждом же дворе такое творится. Или… нюх у моего «коллеги» на такие дела? Улавливает биотоки, и… А почему бы и нет? Если это для таких дронов образ жизни… Хм, интересно, как себя чувствовала всякая сволота там, в их мире? Если знала, что в любой момент из тебя могут все соки высосать? А! Наверное, как и наши сволочи - им все по барабану. Ну, хорошо, не об этом сейчас. Он не поделился со мной добытой информацией, в результате чего двое ребят погибли, а одного похитили. И вот, девушка эта там умирала, а он… Непонятно. Не его заботы? Но тогда, когда спас более трех сотен пассажиров - это были его заботы? Как они там? Да и здесь всех исцелил - воскресил. А с этими коллегами профессора - вот так. Нет, надо с ним поговорить начистоту. В конце концов, в одной квартире живем. Причем ответственный квартиросъемщик все-таки я. А, Эйор? Но «квартирант» молчал. Как показалось Максиму, угрюмо молчал. Да-а, не хватало еще сейчас с ним расплеваться. Где теперь искать этого паренька - инженера. И вообще, на кой он им?

От размышлений Максима отвлекла упавшая на него тень. Она мгновенно приобрела плоть и юноша почувствовал, как дуновением ветра сквозь его шею пронзилась тонкая леска. Ну, такое мы уже проходили. Не дав очередному убийце времени даже удивиться, Макс полыхнул ему огнем по глазам, затем таким же огнем шарахнул вокруг: времени для выцеливания не было и Макс помнил, чем сегодня обернулось его промедление. Хорошо еще, что Эйор выручил, а если бы нет? Вскочив, Макс увидел катающихся по земле шестерых новых нинзя. Невольно он поразился их выдержке - ослепленные, испытывающие дикую боль, они молча катались по земле. Кроме одного. Тот орал, уже разбудив своих несостоявшихся жертв. Журналисты прижались друг к другу, а девушка с визгом кинулась к профессору. Максим подошел к кричащему, сорвал с него маску. Ничего особенного. Азиат, как азиат.

- Говоришь по-английски?

Тот, не отрывая ладоней от глаз, закивал головой.

- Ответишь правду, я сниму боль. Кто послал?

- Не знаю. Через Чжоу.

- Где похищенный?

- Доставили Джоу.

- Куда?

- Отель «Чайна плаза».

- Это где?

- В центре города.

- Ага, это там такой иероглиф светится… Один?

- Да.

- Где передавали? Конкретно?

- Провели на пятый этаж. Пятьсот третья… Там на этаже их всего три.

- Зачем он этому Джоу?

- Не знаю. Я вопросов не задаю. Я все сказал. Теперь сними эту боль!

- Ребята-то твои молодцом, не кричат… Хорошо… Я сниму боль. Живи… пока. Максим снял болевое поле с вожака, но зрения не вернул. Кроме того, подумав мгновенье, оборвал нервы ног. Жестоко, но мало ли. От этих ребятушек всего можно ожидать. Вон, к примеру, полюбуйтесь. Один из ослепленных Максимом врагов прислушавшись, метнул одну за другой в сторону Макса несколько звездочек. И одной даже попал, порвав насквозь его комбез. Пришлось парализовать и его. Остальных, менее бойких, уже начали вязать журналисты. А спасенная Максимом ( или Эйором?) девушка обнимая профессора, умоляла того уезжать.

- Андерс, миленький, давайте уедем! Вы же видите, что здесь творится! Я же, когда мы первый раз уехали, чуть от стыда не умерла, что тебя оставила. Если бы машина не перевернулась, я бы все равно спрыгнула и вернулась! Вас же убьют, и я… я не переживу этого.

Потрясенный профессор одной рукой обнимал девушку, другой растерянно теребил свою крепко побитую сединой бородку.

- Но Кэтти, но…, - глупо бормотал он.

- Да, проф, тебя здесь явно в покое не оставят, - поддержал девушку журналист. - Видимо, крепко ты насолил кому-то своими прогнозами. Бери с собой подружку и сматывайся.

- Я не подружка! Я его… ученица! - вспыхнула Кэтти. - Но я… я люблю тебя, Стив! Ты такой… такой…

- Я старый для тебя, Кэт, - возражал Фергюсон, тем не менее, не выпуская девушку из объятий.

- Не надо глупостей! Тоже мне старик! - улыбнулась Кэтти. - Вот только эту бороду сбреем…

- Ну, это уже частности. А так, действительно, вам надо отсюда убираться, профессор, - вернул разговор в деловую колею журналист. - Вот, дадите нам интервью, мы изложим все это без прикрас и поможем вам обосноваться в каком укромном уголке, а? Поверьте, у нашей газеты достаточно для этого возможностей.

- Но все уже сказано и пересказано! Весь мир…

- Ай, бросьте, проф. «Весь мир!». Сайлас, ты не знаешь, как перенастроить этот чертов ящик? А, Сайлас?

Максим уже подзабыл свое имя по паспорту, поэтому откликнулся только со второго раза. Действительно, почему бы и не открыть вулканологу глаза на происходящее? Он подошел к ноутбуку, включил его. Затем подключил связь и попытался почувствовать волну. Вскоре он уловил тоненькую нить, уходящую куда-то далеко вверх - наверняка к антенне спутника. Ну и что? Не личный же спутник у Стэпа. Надо было почувствовать и другие нити, исходящие уже от космического аппарата. Но они были далеко, в тысячах километров. Стационарная орбита таких спутников -где-то в районе 36 тысяч. Нет, не дотянусь. Не настолько всемогущ.

- Ай, дай я! Я в этом немного разбираюсь, - прервала медитацию Максима Гвин. Журналистка покопалась в своей косметичке, достала маникюрные ножнички, поддела какую-то панельку, вскрыла корпус и деловито поковырялась во внутренностях. Словно механик в автомобиле? Нет, скорее, как часовой мастер в роллексе.

- Ну вот. Смотрите новости на вашем же Си-эн-эн, проф, - кивнула она на монитор.

Новости, как новости. Какая-то очередная встреча какой-то восьмерки - десятки. Цены на нефть растут. И что более интересно - на мазут. «Еще бы» - усмехнулся профессор. Демонстрации в защиту однополых браков. Обсуждение права на эвтаназию. Очередные выборы в Заире. Студенты и школьники бастуют против реформы образования… Ага, вот хоть что-то интересное - продолжаются поиски «черных ящиков». Спасательные же работы завершены. По мнению экспертов на борту произошел мощный взрыв. Выживших в таких катастрофах не бывает.

- Это еще что за…? - подался к монитору Максим.

Обследование близлежащих островов, предпринятое по инициативе капитана спасательного судна не дало никаких результатов. Выявленные на одном из них следы его посещения не свидетельствуют о пребывании там именно пассажиров самолета. Более того, количество следов, их направленность в сторону океана явно указывают на наибольшую вероятность посещения острова какой-либо группой туристов. В настоящее время опрашиваются туристические компании. Если кто из туристов находился на острове в день крушения лайнера и знает обстоятельства катастрофы, просьба сообщить по контактному телефону… Спорт. На очередном турнире «Большого шлема»…

- Нет! Ты погоди, какой к черту шлем! Куда это они делись? Что за следы в сторону океана? Что за бред? - возмущался Максим. Но дикторы этого не слышали и гнули свою линию насчет того, как третий номер мирового рейтинга вдруг продулся двадцать шестому «сеянному».

- Ерунда какая-то… А на другой канал?

- Можно и на другой. Что это тебя так зацепило, а юноша? - заинтересовалась журналистка. - А вы, профессор, что молчите? Весь мир вмиг забыл про вас, обсуждая Машу с Сарой?

- Ну, я не знаю. Может, чтобы страсти не перекалить…

- Угу. А вот сейчас мы настроим На ваш личный Си-эн-эн. Вот так.

А на личном канале эта же десятка только собиралась. Но чтобы обсудить координацию усилий по спасению человечества от последствий взрыва суперов. И школьники эти, оказывается, не бастуют, а готовятся к учебе в других условиях. А вот и об авиакатастрофе. Только стало известно. По имеющимся сведениям, командир корабля доложил о взрыве, разгерметизации и потере управления. Потом еще последовал доклад, что они решили совершить аварийную посадку на военном аэродроме. Вот, показали и карту. А вот здесь связь с лайнером оборвалась. Начались спасательные работы. Количество жертв уточняется.

- Ну как, проф?

- Но это… это… - несчастный вулканолог отошел, плюхнулся на спальный мешок и схватился за голову руками. Тотчас к нему кинулась с утешениями его поклонница.

- Какое потрясение… Конечно, быть в центре внимания всей вселенной, и вдруг… - прошептала журналистка. - Ничего, голубушка все эти раны быстро заворкует. Лучше ты мне объясни - что-то с пассажирами не так? Кто-то должен был спастись на том острове?

- Да… наверное… пока не готов сказать… Что-то тут не так… Кто мог… Скажите, а пираты в этом районе, как, частенько балуются? - растерянно поинтересовался Максим.

- Вообще-то бывает. И если увидели бы пару человек, могли и захватить, - ответил за Гвин журналист. - А что, действительно спаслись? Какой бы материал был, а, Гвин? Ты, Макс должнен нам все рассказать. Ты и так для нас очень много сделал. Может, поможешь еще? Ну, хотя бы источник информации назовеш? Вы сам же очевидцем быть не мог, да?

- Да это все пыль! Понимаете, не в сенсациях дело. Пропало вот так сразу более трехсот человек! Они, да, спаслись на этом острове. И за какой-то час до прибытия поискового вертолета еще оставались там. А теперь говорят… Может, по другим каналам что?

По другим каналам было почти тоже самое. Ну, показали еще плачущих родственников погибших.

- Но для организации поисков мы же должны, просто необходимо передать твои сведения. Тем более, в случае захвата пассажиров! Ты же видишь, что с их родными! А так - хоть надежда какая, - убеждал Макса ирландец.

- Если их захватили ради выкупа, то уже сообщили бы, - сомневался Максим.

- А может, для большей сговорчивости. От радости каких только денег не заплатишь! Но… постойте… Ведь говорят - был взрыв. Как же они уцелели? И так много! Удалось что ли самолет на воду посадить?

- Вроде того… Нет, надо все-таки разбираться. И этого парнишку - инженера выручать… И профессора отсюда вытаскивать… И… - Максим как-то беспомощно развел руками и отойдя от ноутбука, пошел устроился рядом с профессором и Кэтти. Надо было подумать. Хотя, конечно, в первую очередь надо делать то, что можно сделать здесь и сейчас. Профессор и гостиница. С одним иероглифом…

Журналисты переглянулись и подсели к юноше.

- Максим, а давай так… У нас есть своя небольшая такая вилла. На другом конце света. Мы свезем туда профессора с его девушкой. А его босса уверим, что он все еще сидит здесь, только спрятался в джунглях от врагов. А ты, когда справишься здесь, приезжай. Или, давай, мы подождем, пока решишь свои проблемы, может, поможем чем, и рванем вместе? Думаю, что скоро прибудет местная полиция и уже будет у нас нормальная охрана.

- Нет! Какая она там нормальная… От таких вот - кивнул Макс на связанных нинзя. - Давайте, с рассветом сматывайтесь, а я с вами потом свяжусь. Если понадобится…

- Что вы говорите, как это «если понадобиться»? - возмутилась Гвин. Здесь такие дела творятся! Да мы сами тебя из-под земли достанем! Давай так… Вот наши координаты… Звони в любое время и как только освободишься - немедленно к нам!

- Но мы еще не спросили у Андерса!

- Ничего. Кэт его уговорит. До утра обязательно уговорит, улыбнулась Гвин. - Один классик сказал: «Ночная кукушка, она всегда перекукует». Ну что? Все-таки немного поспим?

- Устраивайтесь. Я подежурю. Так просто… Вот огонь поддержу, подумаю, - отказался Максим. Он действительно остался сидеть, дожидаясь, пока вся остальная компания уснет. А дождавшись сопения и всхрапываний, неслышно прокрался к связанным пленникам…

Утром в необходимости отъезда сомнений не оставалось ни у кого. Максим куда-то исчез, а плененные нинзя оказались мертвы. При виде перекошенных ужасом лиц этих, казалось бы невозмутимых машин убийства, кровь стыла в жилах. Причина смерти у них была, видимо, одинакова, как одинаковы аккуратные раны на шее каждого.

Глава 28

А Максим в это время уже мчался на такси в другой город - тот самый, с гостиницей. Таксист говорил по-английски достаточно сносно, а экспроприированные у заглавного нинзя деньги (у остальных ничего, кроме традиционных средств убийства, не было) подогрели его словоохотливость. Макс узнал, что этот отель принадлежит Дангу. Вы не знаете, кто такой Данг? Но это и неважно, потому, что господин Данг - серый. То есть… немного… подставной. Нет, не совсем, но и не совсем хозяин. Типа директор, да. А хозяин, говорят, из вашей Европы. И у него не один этот отель. Целая сеть на вот таких подставных лицах. Нет, сам не видел. Но слышал, что когда тот приезжал, больше в гостинице никого не было. Не то, чтобы выселяли, просто… не вселяли. Заранее предупреждал. А вот сейчас приехал… да-да, сейчас приехал неожиданно, поэтому ему только один этаж и освободили. Нет, какой- этого уже не говорили. Не принципиально. Вы тоже хотите поселиться в этом отеле? Туда и подвести? Без проблем. И вообще, если понадобиться такси - вот, в любое время суток звоните. Благодарю. Удачи вам, господин!

Отель как отель, Максим видывал и получше. Номера - люкс? Без проблем. Только вот… для иностранцев необходимо предъявить документы. Времена сейчас такие. Эти террористы… Хорошо мистер Вайт (это уже после того, как Максим заглянул администратору в глаза и надиктовал фамилию и прочие необходимые сведения). Благодарю, мистер Вайт (это уже за чаевые). Седьмой этаж. Вас проводят, мистер Вайт.

Выдав соответствующую сумму чаевых портье, Максим остался в номере один. Осмотрелся. Ну, ничего номер. Тут же запустил комп, забрался в Интернет по поводу новостей. Может, есть и более насущные дела, но уж очень настораживало исчезновение пассажиров. Чем-то исключительно серьезным веяло от этой странной истории. Ох, не в пиратах тут дело! Но в новостях ничего такого больше не было. Да их можно и понять - подумаешь, какие-то туристы на островке порезвились! И, действительно, Эйор «высадил» их вообще голышом, без ничего. Так что на острове никаких предметов или вещей пассажиров не осталось. Разве что… Максим схватил трубку телефона и набрал номер контактного телефона.

- Я был на том острове после катастрофы лайнера, - быстро сказал он на дежурное «Хэллоу». - Если выйти на берег с восточной стороны и пройти к пальмам, то там, недалеко, должны оставаться укрытыми ветвями два тела. Это стюарды. Только надо торопиться, потому что по такой жаре… - он отсоединился. Теперь этот хозяин и его пленник. Доставили на четвертый этаж. Может, и к самому. Почему бы и нет? Если хочет перевербовать, то лучшее средство - лично. Подавить или подкупить своим величием и простотой. И предложить работу. За дикие деньги. Хорошо, будем надеяться, что все так и есть. Максим некоторое время раздумывал. Можно сейчас пойти напролом. А надо ли гнать волну? Он покачал головой, аккуратно сложил одежду и попробовал проткнуться головой сквозь пол. Получилось. Да почему бы и нет? Просто все равно непривычно как-то. Вот, паркет, затем - уплотнитель, затем - слой какого-то рубироида, затем - перекрытие. И вот внизу - комната следующего номера. Тоже спальня и на кровате обнимку дрыхнет парочка. Нет, попробуем с другого места. Не то вдруг девушка проснется - крику не оберешься. Видимо, придется, как незабвенный Кристобаль Хунта - просачиваться через канализацию. Не в буквальном смысле, но все-таки. Максим зашел в туалет и уже там, из одного в другой, преодолел два этажа. Осторожно выглянул с пятого на четвертый. Здесь тоже была туалетная комната, но попросторнее. Нет, до шейховых хором было далеко, но все-таки… А главное, сейчас в нем было пусто. По длинному коридору Макс прошел в шикарную гостиную, затем - в кабинет. Да. Конечно, тот самый, где получил заказ незадачливый главарь. Столовая. Тоже ничего. Какая-то каминная - курительная. И это все в гостинице! Ну вот и спальня. И знакомая морда в аккуратной бородке в постели. Да еще с какой-то длинноволосой блондинкой, отвернувшейся сейчас к стене. Блин, надо одеваться! Макс увидел лежащий на кресле халат, брезгливо поморщился, но что делать, одел. Он оказался коротковат и тесноват в плечах, но это все же лучше, чем голым перед дамой. Хм, дамой. Нет, ну почему сразу - проститутка? Может, любовница, типа референта или советника? А, все равно, блин, кто она такая. Максим подошел к окну, раздвинул жалюзи. Яркий солнечный свет разбудил обоих.

- Какая еще… додумалась? - выругался хозяин, продирая красные, как у кролика глаза. Блондинка же зевнула, сладко потянулась и, повернувшись, уставилась на Максима.

- Здрасьте вам! Какая неожиданная встреча! - только и смог вымолвить Макс. И действительно, встретить здесь Джинни- Клеопатру он никак не ожидал! Ведь она сейчас должна лечить почки очень далеко отсюда. Рядышком с берлогой своего муженька Стэпа. Но что Бог ни делает, все к лучшему. Заодно и узнаем, кто прозомбировал ее профессора.

- Ты? - наконец вырвалось у Джин.

- Ты - это кто? - начал что-то соображать и хозяин. - И какого черта здесь? И как?

- Ай, Саш, я тебе рассказывала. Это тот самый, который тоже вулканолог. Он пропал, а Стэп беспокоится…

- Помолчи, детка. Пока я разговариваю.

- А его ты тоже после ночки в расход? - поинтересовался Максим. - Знаешь, Саш, у нее правило такое. Каждого, кто с ней переспал - в распыл. Пока только я да один профессор уцелели.

- Брось треп. Ты кто, как здесь оказался, почему в моем халате? И что тебе, собственно надо?

- Если по порядку, - Максим сбросил с кресла на ковер женскую одежду, удобнее устроился, поправил полы халата, - то я Сайлас Тейлор, пришел с верху. В твоем халате потому, что способ моего перемещения одежды не предусматривает. А, увидев, что ты не один, решил прикрыться. И надо мне всего-то ничего - где парень из команды профессора? Ну? - пропек слегка, для острастки внутренности «Саши». Тот, не поняв причину боли, изогнулся пополам, а потом, резко выпрямившись, дотянулся до какой-то кнопки в пульте на прикроватном столике. Привыкший к таким сценам Макс не сопротивляясь дождался, когда ему скрутят руки.

- Не знаю, как я, а ты Сайлас, на свете-то зажился после ночи с Джин. А, Клеопатра хренова? Ее тоже взять! Знаешь, детка, за ночь, конечно, спасибо, но если бы я знал, что до меня тут… поскакали еще вот такие, я бы лучше публичную девку взял. Та-ак, сайласа оставим на десерт, а с царицей погутарим. Ты чего от меня хотела? Любви? Теперь вижу, что вряд ли. Ну? Чего? - он звонко ударил девушку ладонью по лицу.

- Но… но я же все рассказала. Мой хотел… проверить профессора. Тем более, что этот… Сайлас не долетел. А дела очень… интимные. Вот он и поручил мне. А я вот… просто решила сначала здесь осмотреться, и только потом- в джунгли.

- Мадам пока выведите в мой кабинет. Подождет. А вот с юношей очень срочно надо поговорить. Как он сюда, кстати, проник, а Марк? Нюх терять начал?

Видимо, пережитый страх и унижение требовали компенсации и хозяин несколько раз наотмашь врезал здоровенному верзиле - по все видимости начальнику службы безопасности. Тот даже и не пытался прикрыться - только облизнул кровь из разбитой губы.

- Немедленно проверить каждый миллиметр периметра! Это же надо! Говорил - муха не пролетит! А тут… он гневно вперился в Максима.

- Инженером, говоришь, интересуешься? А вот тебе он на кой? Ну, быстро!

Гостиничный миллионер замахнулся, но бить передумал.

- Давай сюда Рожу, быстро!

«Рожа» оправдывал свою кличку. В принципе, все палачи, встречавшиеся Максиму, были гадкими, но этот был просто омерзителен. Ну, как его описать? Разбитый, бесформенный, задранный вверх нос. Толстые губы (ошибочно говорят, что это - признак доброты. Не просто низкий, а скошенный лоб гориллы. И маленькие, явно свинячьи глазки. И, конечно, наголо обритый. А когда, увидев жертву, он заулыбался, показав отсутствие двух верхних зубов, Максим понял, что такая кличка дана любя. Никакая и не рожа. Харя. Ладно. Для пыток времени не было. Привычно освободившись из пут, Максим встал с кресла, парализовал Рожу и охранника, затем вновь надел оставшийся было в кресле вместе с наручниками и нейлоновым шнуром халат.

- Садись сюда, - скомандовал он упавшему от изумления на кровать олигарху.

- Но я… у меня… начал, было тот, затем выхватил из-под подушки пистолет и разрядил обойму в Максима.

- Все. Хватит. Я же сказал - садись в кресло!

Противник, тупо рассматривая дыры в халате, подчинился.

- Давай, рассказывай - привычно заглянул ему в глаза юноша.

Оказалось, что и этого хозяина жизни заинтересовала возможность катастрофы. И, прежде всего хлопоты некоторых олигархов. И еще больше - власть придержащих. Один из советников очень серьезного министра засветился в его отеле. И рассказал взамен за компромат о секретных мероприятиях. Профессору он не то, чтобы совсем не верил, а вот правительство. Поэтому техника, датчики, сейсмографы - это серьезно. Надо было завербовать специалиста.

- А остальных-то убивать зачем?

- А я и не давал такого поручения.

Максим впервые столкнулся с враньем при таком гипнотическом допросе. Заглянул глубже. Так и есть. Зомбирование и провал в памяти. На ночь перед той встречей с главарем нинзя. Так! И одна общая деталька - и у профессора и здесь крутится рядышком Джинн. Но не она же! Когда она появилась здесь? Точно, позавчера. И ночь провели… Тоже правильно. И лажанулся? В смысле отрубился? Ну да, поэтому сегодня и… реабилитировался.

- Она была одна?

- В ресторане, где мы встретились - нет. С мужиком одним. Нет, не разглядел. Нет, не запомнил. Нет, провал какой-то.

Максим закончил допрос и задумался. В принципе, какое ему дело до этой возни?

- Где парень?

- О! Он уже согласился на мое предложение и сейчас отдыхает перед возвращением на свой пост. Он все довольно доходчиво объяснил. В принципе, оказывается, можно спать спокойно. По крайней мере, еще лет двадцать.

- Зачем же тогда он вам?

- Но я хочу спать спокойно лет сорок- пятьдесят. И хотелось бы знать поточнее, когда это все грянет. Чтобы быть во всеоружии. А что с этими моими, - кивнул он в сторону лежащих на полу охранника и палача. И что… со мной? Я, конечно, немного крутовато, но сам пойми, просыпаешься, а тут… Но я готов компенсировать! Вон там… можно? - он встал и подошел к картине, снял, открыл тайник.

- Я думаю, вот это сгладит некоторые возникшие… шероховатости? - протянул он горсть драгоценных камней. - Вся эта валюта сейчас настолько ненадежная, а это. Тут тысяч на триста… в старых добрых баксах.

- Мне надо поговорить с Джинни. А ты пока сиди здесь. И ничего не предпринимай.

- Хорошо-хорошо. Но все равно возьми. Прямо сейчас - «Саш» пересыпал камни в карман халата. - Они более добрые мысли навеивают.

Максим прошел в кабинет, где почему-то прямо на столе лежала связанная Джинни.

- Он тебя отпустил? - изумилась девушка, когда Макс отклеил ей ото рта скотч.

- Да, поболтали по душам, он и осознал свои ошибки.

- Тогда поехали отсюда! Развяжи меня! Все расскажу Спэпу, и он этому наглецу покажет.

- Все? Все- все расскажешь?

- Ну… сам понимаешь. Да развязывай же меня!

- Подожди, дорогая… Ты зачем сюда приехала?

- Да я же сказала тебе…

- Знаешь, я как-то постеснялся в тот раз расспрашивать о личной жизни. А зря. Давай-ка поболтаем о некоторых дружках, а? - наклонился к ней Макс, погружаясь в эти восхитительные глаза.

Оказывается, что любила Джин хоть и недавно, но горячо и безоглядно одного человечка. Как увидела, так и все. Да, и здесь с ним встретилась. Да, и… - Джин вдруг умолкла, мелко задрожала - и все. Максим еще почувствовал, как, испуганно сжимаясь, отделяется от тела ее поле и быстро удаляясь, уже начинает растворяться в необъятном океане полевой сущности Вселенной. И все-таки бессмертие- не для всех. Его надо добиться, если хотите - заслужить. Мелкие и пустые душонки растворяются в вихре полей и волн, словно соль в стакане воды. Только и оставляют свой ничтожный привкус. Что до других - Максим не успев додумать - попытался вернуть назад душу неверной жены миллиардера. Нет!

- Эйор, может ты? Я еще не все узнал! И вообще - что это значит?

Тот не замедлил себя ждать и Максим пришел в себя только в такси, мчащем его и Джинн в аэропорт. Воскресшая молчала, дрожа мелкой дрожью.

- Теперь давай - под крылышко Степа и больше никаких приключений. Видишь, чем это заканчивается?

Та, все также дрожа, согласно покивала головой, затем глубоко вздохнула и вдруг успокоилась.

- И от дружка своего беги, как черт от ладана. Использует он тебя. Как его… - хотел спросить Максим, но осекся. Бес его знает, может, опять запустится эта программа самоликвидации?

В аэропорту он посмотрелся в огромное, во всю стену зеркало. Да, Эйор позаботился о прикиде, видимо, из гардеропчика этого Саша. Но почему «Саша»? Что за кликухи берут себе эти ребята? Игорь. Ковалев. Трижды судимый. Но это - в далеком прошлом. По глупости. Затем всего лишь своя банька. Для наивняка. Нет, долго собирал компромат. Пока не насбирал компромата. Потом - рейдерство. Пара гостиниц в захолустных городишках. Но и там некоторые любили порезвиться. Особенно командированные. И опять - шантаж и некоторые уже коррупционные связи. Уже и крыша и захват гостиниц совсем другого класса. И пошло и пошло. И грязи, и крови - всего хватило. А «Саш» - это не от «Саша». От «Саж». В смысле посажали по его компромату довольно много из неуступчивых. Но постой-постой, это Эйор скачал его память и услужливо мне сейчас демонстрирует? В знак оправдания за экспроприацию лежащих вот в этом кейсе богатств? А что ты сделал с Рожей? Нет! Уволь! - мысленно одернул Максим своего коллегу, с готовностью представившего одно из воспоминаний палача. Все ясно. И здесь начнется шумиха насчет вампира. Что-то ты много стал попивать кровушки людской, а Эйор? Или много своих чудесных сил затратил раньше, или в запас? А как насчет соседки? Что узнал? Ах да, она жива. Значит, не скачивал. Хорошо, попробую сам в полете. Аккуратненько.

Максим без труда приобрел два билета на ближайший лайнер. Пускай с пересадками, пускай эконом - класс, но не ждать же еще неделю! Да и вообще, пусть на край, но Родины. Хм… Родины. Попаду ли когда на Родину? Вдруг навалилась на Максима тоска. Что он здесь делает? Зачем ему все эти метания и разборки? Ну не подряжался же он! Да, все это интересно, все это порой и захватывающе, и все же… Может, права была когда-то Танька - Мышка. Стал бы он простым военным летчиком. В смысле, без всех этих способностей. Занимался бы любимым делом, имел бы любимую и любящую жену, и был бы счастлив. «Был бы счастлив? Нет, я просто устал и запутался» - спохватился Максим, возвращаясь к реальности - ревущему на взлете лайнеру. Нашему, родному. И стюардессы с родными лицами, улыбками, фигурками. И пассажиры наши - вон, уже и надравшиеся есть. Нет, сегодня Максим ничего с ними делать не будет. В крайнем случае - усыпит. Как Джинн. Это уже потом, когда через нашу страну пилить будем, попробую расспросить. А пока - пускай отоспится. Но почему я лечу с ней? И куда? Не там, у Стэпа надо искать ответы. А я там и не буду. В столице! У власти дяди посерьезнее и баловаться не будут. Если они все-же ищут спасения, то, значит, все далеко не так смешно. Да и Саш узнал о предстоящем катаклизме от одного продажного клерка довольно высокого полета. Да-да, клерка высокого полета. Есть и такие, оказывается. Но постой, а этот неведомый противник, этот друг Джинн? А люди с острова? Я же ничего не раскопал и умчался! Чтобы не размениваться на мелочи? И еще обещал же журналистам! Журналисты… Что-то и с ними было не так. Что -то он пропустил. Но что?

- Вам сок, минеральную воду? - перебила его размышления стюардесса. Значит, уже набрали высоту? Да, задумался. Или задремал?

У Джинн зазвонил сотовик.

- Уже можно пользоваться? - поинтересовался Максим.

- Вы немного отстали от нашего сервиса - улыбнулась стюардесса, присматриваясь к пассажиру. - Теперь можно во время всего рейса. Какая-то защита передач… И… О господи! - всплеснула она руками. - Это Вы? И так хорошо говорите на русском? Ах да, я же читала…

«Блин, опять двойник» - вспомнил Максим о киноартисте. Но улыбнулся стюардесса, поманил е пальчиком к себе, и, когда та с готовностью нагнулась, прошептал на ушко просьбу никому ни о чем не говорить. А за это он - что угодно.

- Ловлю на слове, - ослепительно улыбнулась девушка. - Может, чего покрепче? И что на обед? Я из бизнес- класса могу…

- Но девушка, мы же договорились - инкогнито. А так - сразу внимание привлечем, - улыбался Максим наивным попыткам девушки понравиться мегазвезде.

- Все поняла. Я тогда сама… тихонько.

- И не забудьте про мою спутницу - кивнул Максим на спящую Джинн.

- Спутницу? - тут же погрустнела Стюардесса, присматриваясь к спящей. Спутница! Было видно, как примеривается девушка к сопернице. Ядовито улыбнулась, выявив у той предательские морщинки ( утро у Джинн выдалось хлопотное, сама макияжем заняться не успела, да и не до того было, а ни Эйор, ни Максим до таких вещей конечно, не додумались). - Устроим и спутнице, пообещала вновь заулыбавшаяся стюардесса.«Ну, Макс, держись!» - улыбнулся юноша, глядя ее во вслед. Интересно, что будет, осада или штурм? Нет, он, конечно, не святоша, но… Вот когда девушкам нравился он сам… А так… Ай, еще над этим сейчас ломать голову? Он посмотрел в иллюминатор. Море. И какие-то мелкие островки. Куда спасенные пассажиры подевались-то, а? Интересно, после звонка нашли тех стюардов - спецназовцев? Или тела тоже забрали с собой? С собой… Да куда с собой-то.

- Скажите, а новости какие можно организовать? - поинтересовался он у стюардессы, якобы случайно остановившейся возле нее. Сейчас принесу телефончики - и в вот это гнездо. Да я сама…

«Телефончики». Это он знал. «Наушники» в простонародье. Ну, техника! На грани фантастики! А, может, в эконом- классах повсюду так? На каждого телевизоров не наставишься. А вот про телефон - это хорошо напомнила. Максим осторожно вытащил мобильник из сумочки Джинн, просмотрел поступившие звонки. Вот! И это уже второй прокольчик! Не надо было, ох не надо было звонить-то. Видимо, припекло. Первый ляп не насторожил, а вот с телефонными номерами не пройдет. «Вот наши координаты. Звони в любое время, и как освободишься - сразу к нам». Это Гвин дала номерок. Вот он, высвечивается. Надо будет, как освобожусь - сразу к ним. И задать Жаку вопросик. Откуда ты знаешь, мил человек мое второе имячко? Ведь Сайлас я по документам, только Стэпом состряпанным. Да и высветились они один раз - на взорвавшемся рейсе. И знать, тебе, Жак, это по твоей легенде неоткуда. А ты: «Сайлас, ты не знаешь, как перенастроить этот ящик?» Может, и тебя задело, как внаглую процессору лапшу на уши вешали? А ведь прокол. Ну, и откуда ты узнал? От вот этой спящей распутницы - Клеопатры? Да, и возлюбленный ей - худой и высокий. Про тебя Жак, про тебя. И привезли тебя с Гвин к нам попозже. Ты уже успел прозомбировать Саша, да?

И это он, то есть они натравили меня на Джинни и Стэпа. Это что - сбили со следа? Но они тогда знать не знали, кто я такой. Нет, это как в знаменитом «Высоком блондине в желтом ботинке» Пьера Ришара. То есть, сбили кого-то со следа, подставив меня под удар. И те ударили - по лайнеру. Ну-ну. Тебе, Жак, это дорого обойдется. А ведь Жак мне вначале даже понравился. Опасный вражина. И, смотри, какие способности! Ну, зомбирование, это так себе, хотя тоже не тривиальность. А вот команда на самоуничтожение, как вот с Джинни. Ну да, бестолочь, ну да, гулена, но не настолько же, чтобы использовать и убить в случае, если кто попробует докопаться.

Максима просто подмывало набрать номер и высказать некоторые соображения расшифрованному противнику. Сдержавшись, Максим набрал номер Алениного бойфренда Евгения.

- Ты меня когда-нибудь соединишь с Аленой? Или мне приехать самому?

- А-а, пропажа… Алина, тебя.

- Максим? Ну, наконец-то! Где пропадал? Так долго был «там»?

- Алена, я уже несколько раз звонил и просил с тобой связаться твоего Женю.

- По голосу слышу, ты опять… прежний Максим?

- Да! Да еще двойник одной мегазвезды. Но не об этом. Ты мне скажи, почему не отвечала.

- Я разберусь. Теперь слушай…

- Нет, это ты послушай. Нет… не по телефону. Я скоро буду в столице. Бросай возню со своим шефом - это все пустышка. Надо будет заняться…

Максим не договорил. Какая-то черная волна ненависти вырвалась из сотовика и ударила его по сознанию. «Стоп!» - закричал Син, а Максим уже падал на пол ринга. И это уже оказался не пол, а пахнущая приближающимся летом первая травка. И рядом лежала, тяжело дыша после долгого бега, девушка, которую Максим должен был почему-то защищать. Та, которую он спас в монастыре? И, конечно же, отдохнуть им не удастся. Потому, что рядом поднимался на задние лапы громадный медведище. А у Макса в руках был почему-то только дурацкий посох. Но что делать? Надо защищать девушку.

Одним ударом лапы голодный зверюга отбросил врага вместе с его посохом, а затем склонился над парализованной страхом девушкой. Из его пасти уже дохнуло смрадом падали, и потекла слюна. Но чудовище вдруг вновь яростно заревело и повернулось к новому врагу, причинившему нестерпимую боль. Широко раскрытыми остекленевшими глазами жертва видела только высокую худую спину вновь ставшего на задние лапы медведя. Паралич ужаса постепенно проходил и девушка, путаясь в длинной юбке, начала тихонько откатываться в сторону от нависавшей над ней косматой туши. Впрочем, она теперь зря опасалась привлечь внимание лесного исполина. Вся ярость хозяина тайги была направлена на нового врага. Налитые кровью глазки сфокусировали взгляд на малом росточком человеке, державшем в руке столь же малый по медвежьим меркам нож. Именно им этот наглец прервал трапезу хищника, нанеся не смертельный, но исключительно болезненный удар в оберегаемое каждым представителем мужского пола место. Теперь его ожидала жестокая расправа. Так, видимо, думал медведь, вновь встав во весь свой богатырский рост перед пигмеем. Странный враг застыл рядом - в одном взмахе лапы. Все с тем же ревом боли и ярости косматый нанес удар - и заревел еще громче. Когти мелькнули совсем рядом с головой человека, и, казалось, даже задели плечо. Но только казалось. В ту же долю секунды, когда лапа еще рассекала воздух, молнией мелькнул нож, и его лезвие пробило густые, свалявшуюся за зиму патлы в области сердца. И ничего вроде бы не изменилось в позиции соперников, только из груди зверя алой струей зафантонировала кровь. Протяжный, ни на что не похожий рев медведя дал понять, что новая рана тяжела, может, даже, смертельна, но схватка все еще не кончена. Сделав пару быстрых шагов на задних лапах, зверь вновь нанес удар лапой, одновременно наваливаясь всей своей тушей на человека, пытаясь подмять его под себя и затем - растерзать. Но и на этот раз странного врага на месте не оказалось, а окровавленный нож мелькнул еще раз. По прорвавшемуся в рев воплю боли, было слышно, что и этот удар ножом попал в цель. Больше людоед встать на дыбы не смог, но, продолжая реветь, пытался достать противника клыками огромной пасти. Но, судя по всему, схватка была им проиграна. Мелькавшая возле него недостижимая фигура наносила новые и новые удары ножом для того, чтобы ускорить развязку и оградить спасенных людей от всяких случайностей. С каждым новым ударом рев хищника становился все глуше, затем перешел в грозный стон, затем - в тяжелое дыхание. Вскоре огромное тело забилось в конвульсиях и, наконец, затихло.

Охотник присел прямо на покрытую молодой травкой землю и, вытирая пот, снял шапку. Спасенная девушка ахнула, увидев, как по плечам незнакомца заструились длинные золотистые волосы. Отдавая должное ее удивлению, спасительница коротко улыбнулась, затем пружинисто вскочила с земли и через мгновенье склонилась над Максимом. Тот, забыв про боль, во все глаза рассматривал это лесное чудо.

- Как вы? - не давая развиться чувству изумления, поинтересовалась незнакомка.

- Вроде не очень. Но дышать больно. Ребра скотина переломала наверняка.

- Идти сможете?

- Попробую. Макс попытался встать, но после первых же движений, побледнел и скрипнул зубами от боли.

- Та-а-ак - констатировала положение дел охотница. В это время к ней подошла монашка. Она молча упала на колени перед спасительницей и обняла ее колени.

- Это еще что? Немедленно встаньте! - испугалась такого проявления благодарности девушка.

- Спасибо вам, - запинаясь, прошептала монашка, все также крепко обнимая колени спасительницы. - Вы спасли нам жизнь. Вы спасли ему жизнь. И Бог вам воздаст за сей подвиг.

- Да ладно вам. Вставайте-вставайте, - засуетилась тронутая искренностью слов и проникновенностью голоса незнакомка. Она наклонилась над монашкой, помогла ей подняться, и две девушки оказались лицом к лицу. В несмелом свете пасмурного весеннего дня они с интересом рассматривали друг друга. Охотница, - откровенно, по праву спасительницы, монашка - смущенно, из-под опущенных ресниц.

Обе девушки были молоды и каждая по-своему красивы. Светловолосая гроза медведей была невысока, очень пропорционально сложена, но по меркам своего века излишне худа. Мужской охотничий костюм был ей впору и не стеснял те части тела, которые по действовавшим меркам должны были особо выделять женский пол. Худощавое лицо с высокими скулами, большие глаза с хищными зелеными зрачками и полноватые губы создавали вкупе с золотистыми волосами образ некой не то амазонки, не то русалки. В общем, образ воительницы, хищницы, девушки, которую опасно, но столь страстно хочется любить.

Рысь, ну точно рысь - нашел удачный образ Максим. Его протеже - монашка тоже оказалась исключительно красива, но совершенно другой красотой. Такие же большие, нет, даже большие, но кроткие серые глаза, нежный овал лица, подвижные алые губы создавали впечатление, если продолжать сравнения, с совсем юной ланью, этакой лесной грациозной шалуньей. Но выражение глаз, сквозившее из них горе указывали на уже пережитый ужас и старили эту совсем юную инокиню. Кого - то она неумолимо напоминала.

- Где я вас могла видеть? - подытожила свои наблюдения охотница.

- Вряд ли где вообще, - вспыхнув, ответила девушка. Меня постоянно с кем-то путают.

- Ну да, похоже, - согласилась собеседница, пытаясь все-таки вспомнить, где она видела такие огромные серые глаза. Ну да ладно. Некогда. Отсюда надо уходить. До темноты. Что будем делать с этим… Кстати, надо познакомиться. Можешь звать меня просто Злата. - Девушка, увидев, что монашка не старше ее, а возможно, даже и младше, не задумываясь перешла на "ты".

- Очень приятно. А я… зовите меня сестрой Еленой.

- Хорошо, сестричка Аленушка, - улыбнулась Злата. Улыбка осветила ее лицо, на мгновение убрав все признаки хищницы.

- А что будем делать с братцем Иванушкой? Оставлять его здесь нельзя. За ночь сожрут. Вместе с этой тушкой сожрут - она кивнула в сторону убитого ей медведя.

- Он не братец Иванушка, а брат Иннокентий - улыбнулась шутке новой знакомой монашка. И тут же серьезно добавила - если нельзя оставаться, я его понесу. Или умру вместе с ним. Я его не оставлю.

- Ну вот - умру. Ладно. Понесем.

- Еще чего! - нашел в себе силы возразить Максим, пытаясь приподняться. Да что же это происходит, черт возьми, а? Боль пробивала током все тело при каждом движении.

Посмотрев на его мужественные, но безуспешные попытки и не теряя больше времени на разговоры, Злата стала нарезать длинные ветки для сооружения самодельных носилок.

- Посмотри среди ваших вещей, будет ли чем это все связать - поставила она задачу Елене. Та, не долго думая сняла свой монашеский пояс, после чего, покраснев, сняла пояс с лежащего «брата Иннокентия».

- Мало - коротко констатировала Злата. Без церемоний она подняла подол рясы монаха и вытащила ремень с его брюк.

- Кстати, - обратилась она к монашке. - Надо бы посмотреть, что с ним. Ты в этом что-нибудь понимаешь?

- Вообще-то да. Когда-то ухаживала за раненными, - ответила сестренка Аленушка, но тут же замолчала, чего-то испугавшись. Злата только стрельнула на девушку быстрым взглядом. Не время сейчас было ловить на слове. Да и не ценился в тайге долгий треп. Оголив торс несчастного беспомощного Максима, Злата со знанием дела ощупала левый, покалеченный медвежьей лапой бок юноши. Затем, присвистнув, задумчиво осмотрела весь торс пострадавшего и уже по-другому остановилась взглядом на бледном лице монаха.

- Ай да братец Иванушка, ай да монашек, - насмешливо протянула девушка, приводя в порядок одежду освидетельствуемого. - Ну да ладно, потом. Должна вас обоих обрадовать. Только переломы ребер. Может, контузия легкого. Но легкие или что другое не пропороты. Во всяком случае, таких признаков нет, - уточнила она. - Но придется нести, добавила Злата, ловко переплетая нарезанные ранее толстые и тонкие ветви и перевязывая их поясами, ремнем с брюк Максима и со своих брюк. - Потом наложим что - то типа лубка, сейчас некогда.

- Ничего не надо. На мне очень быстро заживает. И не надо нести. Бросьте. Я… меня тут никто не тронет.

- Ну вот, - в конце концов, не обращая на слова Максима, закончила работу мастерица. - Укладываем его, вещи - и вперед. Нет, ты подожди - спохватилась Злата и метнулась к медвежьей туше.

Через непродолжительное время обе девушки подняли носилки с раненым. Еще за плечами Златы был вещмешок, а монашеский скудный багаж лежал на носилках у раненного.

- Вам вообще-то куда? - поинтересовалась Злата. В ответ сестра Елена беспомощно пожала плечами. - Меня должен был отвести брат Иннокентий в другой монастырь. Он знает куда.

- Может, вернуться? Долго уже идете?

- Нет, никак нельзя. Нет уже монастыря, - всхлипнула монашка. Поэтому и ушли.

- Добрались «товарищи»? - поняла Злата. - Ну что же, тогда поведу я. Она решительно потянула носилки через чащу в известном ей направлении.

Охотница явно спешила куда-то до наступления вечера. Идти по глухой тайге было трудно, а с такой ношей и без привычки - тем более. И не привыкшая к таким нагрузкам монашка изнемогала. Казалось, что онемевшие руки вот-вот выпустят носилки и Максим упадет. Но новая знакомая неутомимо шла вперед и словно неутомимая пони, волокла и волокла носилки, делая редкие привалы. Отдыхали молча - не было сил разговаривать. Снедаемый стыдом за свою беспомощность Максим на каждом таком привале пытался встать, покрывался потом от боли, делал шаг - два и падал. "Пора", - только и говорила Злата, оставляя без комментариев эти попытки молодого монашка. И они продолжали путь.

Солнце уже начинало садиться, и в лесу наступал полумрак, когда они вышли на берег какой-то безымянной речушки. Деревья отступили от берегов, здесь было светлее и как-то спокойнее.

- Ну вот, успели, - довольно сообщила Злата, когда они осторожно поставили носилки на многолетний мох возле потухшего кострища.

- Теперь вот что, - не давая присесть, скомандовала девушка. - Я сейчас займусь Кешей - ему надо обработать раны и наложить шину, а ты собирай дрова. Бери, что посуше и таская вот сюда. И не отходи далеко. Не потому, что опасно, - успокоила она тревожный блеск глаз попутчицы. Просто, чтобы не заблудилась. Или, может, сама займешься братцем?

Елена молча, признавая превосходство Златы, отрицательно покачала головой и начала собирать хворост. А та вновь, но теперь основательно оголила торс вяло протестовавшего Максима. Осмотрев уже посиневший бок, она удовлетворенно хмыкнула.

- А ты очень ловок, братец Кеша, - пробормотала она. - Послушай, обратилась она к подошедшей монашке, а он не хлыст?

- Конечно нет, с негодованием отвергла такое предположение Елена. С чего вы взяли?

- Что за манера разговаривать о человеке, словно его здесь нет? - возмутился Максим.

- Вот смотри, - по прежнему не обращая внимания на Макса, обратилась Злата к новой знакомой. - Да смотри, не стесняйся. Не до этого сейчас. Вот это все - она легонько провела рукой по синеве - от медведя. Удар пришелся сверху вниз. Но ловок твой братец. Почти увернулся. Во всяком случае, от когтей. Но только почти. И знаешь, что ему помешало? Вот это - она осторожно повернула раненного на здоровый бок и показала на его спину.

Елена испуганно вскрикнула. Спина ее попутчика была исполосована кровоточащими ранами.

- Если ваш друг не хлыст, то совсем недавно его здорово попытали. Это не смертельно, но мучительно больно, - со знанием дела сообщила Злата, осторожно обмывая раны. Да и раньше ему доставалось, правда?

- Не знаю. Мы с ним не совсем знакомы. Он… вызвался мне помочь… перебраться в другой монастырь.

- Ну так знай, что твой… провожатый очень интересная личность. Ему и раньше доставалось. Вот это - она показала на длинную белую полосу - сабельный удар. А вот это - она показала на круглую отметину над левым соском - пуля. Чуть-чуть ниже, и не встретились бы вы с ним. И это в твоем-то возрасте, мальчик?

- Вот сейчас встану, и покажу тебе «мальчика», - начал подниматься Максим. Нет, ну действительно, что она себе позволяет? И что за бред? Какие пули, какие сабельные удары? Ну там на спине - да, похлестал комиссар, в монастыре. А все остальное? Бред какой-то. Не помню.

Легким движением руки Злата усадила беспокойного, но пока беспомощного пациента, протерла раны содержимым своей фляги (по запаху - водка, определил Макс), замотала почти всю спину бинтом и стала мудрить над сооружением чего-то, заменяющего шину. В конце концов, наложив на бок несколько толстых веток и перетянув их все тем же бинтом из вещмешка, девушка решила, что в таких условиях сделала все, что могла.

- Спасибо. Но не стоило. На мне заживает, как… Но все равно спасибо, - пробормотал Макс.

- Ну молодец, - отмахнувшись от благодарности, похвалила Злата Елену за принесенный хворост и активно взялась за помощь. Когда стемнело, обе девушки сидели у костра, отдыхая, наслаждаясь теплом и покоем. Здесь же, у костра устроили мягкое ложе для Максима. Елена с ужасом смотрела на жарившееся на костре медвежье мясо, отказалась его есть, а потом ее начало трясти. Только здесь заторможенная ранее психика начала приходить в порядок, и молодая девушка стала осознавать жуть случившегося. Она вновь увидела желтые клыки, ощутила зловоние пасти, а от запаха жареного мяса к горлу подкатила тошнота. Монашка сжала зубы, и, пытаясь унять расходившиеся нервы, зашептала молитву.

- Послушай, а как тебя звали в миру? - попыталась отвлечь ее новая подруга.

- Нет - нет. Нельзя, - всхлипнула Елена.

- Понимаешь, все не могу отделаться от ощущения, что где-то тебя видела. Ну да ладно… А почему ты пошла в монастырь? Хотя бы в общих чертах?

- Больше было некуда. Нет, вначале еще было куда… Но потом мы совершили грех и теперь замаливаем.

- Мы?

- Да… вся наша семья…

- У тебя была семья? Ты была замужем?

- Да нет. Родители, сестры…

- И вместе согрешили?

- Ах, не расспрашивай, и не улыбайся. Все равно больше ничего не скажу.

- Кстати, а как тебя зовут в миру? По тебе видно, что ты не в лесу родилась, - перевел Максим разговор на Злату.

- Ну, моя история не столь таинственная. А лес, тайга, это действительно временно.

- Но ты же можешь рассказать? Ты, наверное, обет не давала? - подхватила тему монашка. Заинтересованность в тайне собеседницы победила страх и на лицо Елены начал возвращаться румянец.

- Ну, нет. Ты же ничего не говоришь.

- Не могу!

- Ну ладно, кое-что расскажу. Только вот что. Обязательно поешь.

- Не могу! Не идет это мясо в горло.

- Тогда давай выпьем за спасение, за здоровье, за знакомство.

- Я не пью! А тем более, водки. Да и вообще, давно не пила.

- Тогда ляжешь спать без сказки!

- Ну хорошо, - улыбнулась Елена, наливайте!

- Еще чего? - изумилась охотница. - Куда же я тебе налью? Вот фляга, вот горлышко, извольте угоститься!

Повинуясь этой команде, монахиня сделала довольно большой глоток, и, закашлявшись, вернула этот сосуд греха соблазнительнице.

- Ничего-ничего, успокоила Злата девушку и потянулась с флягой к лежащему рядом Максиму.

- На, Кеша, - ласково сказала она, осторожно прикладывая флягу к его губам.

- Да сам я, сам! - забрал флягу из рук охотницы Максим.

- Это помогает от болевого шока - оправдал он свой большой глоток.

- Не только от болевого, - согласилась Елена. Водка уже начала действовать на непривыкшую к ней и ослабленную сегодняшними событиями нервную систему. Слегка закружилась голова, отлегло от сердца и вдруг захотелось есть. Она взяла импровизированный шашлык и откусила кусочек темного мяса. Медвежатина неожиданно оказалась вкусной, хотя и жесткой.

- Ну и молодец, - похвалила Злата эти действия. И парень твой ничего отхлебнул. Завтра точно пойдет на поправку. Но волочить его будем все-таки мы.

- Еще чего! Завтра я сам вас обоих, - начал хорохорится Максим.

- Дотянем, - беззаботно пробормотала набитым ртом подруга.

- Ну, молодец, еще раз восхитилась Злата переменой в поведении монашки и, наконец, пригубила из фляги сама.

- Знаешь, - попыталась она вновь завязать разговор на интересующие ее темы. Наш братец Иванушка еще очень молод. Ему, наверное, и двадцати нет? И ты успел тогда повоевать?

Максим не ответил. От выпитого навалилась слабость, и он уснул.

- Не знаю, - чистосердечно призналась собеседница на вопросительный взгляд Златы. - Понимаешь, мне сообщили, что монастырь будут закрывать и что придет э…э…э преданный человек, чтобы меня проводить в другой монастырь. Но его долго не было. Уже прибыли комиссары, начался ужас. А его все не было. Потом он появился ночью, вытащил меня из потайной кельи, где меня раньше спрятали. Мы спустились на простынях и побежали в тайгу. Шли всю ночь. Он и вел. Ничего не говорил. Утром только-только остановились передохнуть. А потом - ну ты видела. Так что кто он, сколько ему лет, я не знаю. Только вот… Елена запнулась. - Когда мы спускались по стене, я ощутила, что руки у него крепкие.

- Если сбрить эту бороденку и эти лохмы… Но подожди, "узнала", " преданный человек", " спрятали" - да кто же ты?

- Нельзя, дорогая, милая моя спасительница, нельзя. Перед Богом дала обет. Никогда и никому не говорить. И потом так нечестно. Вы же обещали про себя рассказать.

- Я передумала. В конце концов, мы знакомы один день, а я тебе сейчас душу открывать начну. Тем более, что ты про себя говорить не будешь. Ложись лучше поспи.

- Ты сама. Я не буду, - обиженно ответила монашка. - Я все равно привыкла по ночам молиться - спохватилась девушка, решив, что обижаться на спасительницу по такому пустяку не стоит. -Вот и костер посмотрю.

- Ну как хочешь, - согласилась Злата, вытягиваясь на загодя расстеленном ельнике. - Если что понадобится, ну, ты, понимаешь - немного отойди в лес и не бойся. Все хищники пируют сейчас там - она кивнула головой в сторону, откуда они пришли. - А всякая мелюзга не опасна. Но костер все-таки смотри. На всякий случай… На огонь ни один зверь не пойдет. А станет невмоготу, буди меня, не стесняйся… Закончив этот инструктаж, Злата сладко зевнула и мгновенно уснула.

Дежурная по костру погрузилась в ночную тишину. И здесь она обнаружила, что тишины как таковой и не было. Кто-то возился неподалеку в ночных кустах. И с другой стороны раздавались неизвестные ей, а потому неприятные звуки - то сопение, то чавкание, то какое-то похрюкивание. Время от времени кто-то повизгивал, не то с испугу, не то от удовольствия. Ночная весенняя жизнь бурлила, но незнакомой с ней девушке звуки этой жизни были неприятны и страшны. Пару раз ей казалось, что в темноте светятся глаза совсем не маленьких зверушек. Тогда она подбрасывала веток в огонь и начинала молиться. Злата стонала во сне, лицо ее время от времени искажалось, руки подергивались. Елена вдруг осознала, что эта молодая девушка серьезно рисковала жизнью ради спасения их - незнакомых монахов. Она не видела, как Злата справилась с тем ужасным чудовищем, но из оружия у нее был только нож - тот кинжал, которым она орудовала и потом. И с ножом в руке - против лесного исполина, чтобы спасти незнакомых людей. И потом, как волокла эта хрупкая девушка и носилки и вещмешок. И потом, как помогала раненному. Слезы благодарности выступили на глазах Елены. И она твердо решила дать спасительнице выспаться. Она сама будет дежурить всю ночь! Девушка вновь подкинула дров, посмотрела, как укрыт "братец Иванушка" и погрузилась в молитву, машинально отмечая всевозможные ночные звуки…

От прикосновения к плечу Злата мгновенно проснулась и пружинисто вскочила на ноги. Она только взглянула на вытянутое от ужаса лицо попутчицы, и уже появившимся в руке ножом начала водить в стороны, ожидая нападения. Но все было тихо. Только птицы завели свои утренние песни. Злата вопросительно посмотрела на подружку.

- Он где - то здесь, - прошептала Елена.

- Кто? - одними губами прошелестела защитница.

- Не знаю. Хищник. Утащил Иннокентия.

- Теперь и Злата обратила внимание, что у костра нет монаха, а от места, где он лежал, тянется след смятой травы.

- Давно?

- Не знаю… Я… уснула… Ближе к утру…

Глава 29

Максима в это время терзало уже подзабытое им чудовище - боль. Он тупо смотрел на участливо склонившихся над ним двух девушек. Но это были уже не Злата и Елена - а стюардесса и Джинн. Но как жаль, как жаль! Кто они такие? Да не эти, а те. Злата. Еще один подарочек. Если это - продолжение некой монастырской эпопи из другой жизни… ну да, ну конечно - видения в монастыре и тогда, у дерева, когда девушки убежали, а я остался угомонить какого-то тигра. Я? Тигра? Эйор, это, может, твои какие воспоминания? Нет, тогда, в том мире Эйора еще не было. В том мире. Максим вытер холодный пот, с благодарностью выпил холодной минералки, посмотрел в иллюминатор. Уже тайга. И ведь здесь где-то разворачивались те события. Но что это так долбануло? Судя по монотонному гулу турбин, на борту все нормально. Сотовик. Вон, даже оплавился. Но удар не электрический. Больше это похоже на удар… Тьмы! Ну, не самой, а типа того. Какой-то злобной энергии. И по лучу связи. Кто? Да тот же, кто властен зомбировать людей! Жак. Не получив ответа, засек другой разговор, все понял и ударил. Так? Надо скорее сообщить Алене. Но черт возьми, если это он - служака Тьмы в этом мире, то чего он яшкается там, с профессором? И даже не с ним, а с этим спецом по датчикам? Что, до сих пор не понял, что все это - пустышка? Или… Или меня уверили, что пустышка? Опять провели? Как дитенка?

Максим рванулся встать, но застонав, вновь рухнул в самолетное кресло. Действительно, словно медведь лапой. Медведь… Но как реален был этот бред!

- Спасибо, мне уже лучше. Где мы? На родной земле? Дозаправка? Да, конечно, смогу выйти сам.

В зале транзитных пассажиров Максим устроился в кресле, и, отпустив Джинни на прогулку по «джусикам», тоскливо уставился на темнеющий где-то за пределами аэропорта лес. Тайга. Осень оставалась небывало теплой - последние дни ноября, а снега и в помине не было. А ведь те события со Златой тоже происходили в таежном краю. Если только это не бред потрясенного злобным ударом сознания. Но нет же, нет! Помнишь, когда ты отдыхал под тем огромным дубом… или не дубом… но неважно. Ты тогда просто спал, и видел, как… ну да. Тогда никакого удара не было. И в монастыре, когда я же висел прикованный к каким-то кольцам. Еще одна скрытая от памяти жизнь? Лихая, наверное, если там и сабельный шрам, и пулевой ранение, и спину всю хлыстом каким-то исполосовали… И все-таки, кого-то конкретного спасаю, в кого-то влюбляюсь, с кем-то сражаюсь. А здесь - какая-то мышиная возня. Психологический детектив. И женщины какие-то… Та же Джинн, например. Вон, идет, уже накупила чего-то. Ага, ну, пресса- за это спасибо. Виски? Нет уж, увольте. Мне бы сока. Родного, томатного. Джинн опять ушла, а Макс взялся за газеты. И сразу - получи! «Наступит ли конец света» - профессор Андерс Фергюсон. Газетный вариант телеинтервью. Ну-ну… Очень выдержанно. Наступит, но вот когда… Вроде бы от своих прежних прогнозов не отказывается, только уточняет. Переносит катаклизм на неопределенное будущее. И пятьдесят и сто лет впереди. А может, - только двадцать. И что это? Как понимать? Успокаивают мнение общественности? Дезориентирует конкурентов Стэпа? А вот уже и про Саша с его компанией. Да, Эйор расстарался. И журналисты тоже. Просто жуть. Зачем тебе столько кровушки, а, сосед? Это, чтобы воскресить только одну Джинн? Или «про запас?».

Эйор по обыкновению не ответил, и Максим погрузился в чтение других новостей и сплетен. Принесла сока Джинни, утроилась рядом, посмотрела, как смакует томат юноша, затем крепко приложилась к виски.

- У меня такое ощущение, Макс - Сайлас, что это все сон. Вот, сижу, пью виски, смотрю на тебя, на людей, но это все… нет, реально, но как-то… временно, что ли.

- У тебя было большое потрясение. Твой дружок тебя здорово подставил, ты была без сознания, вот такая и реакция.

- Мой дружок? Да он никогда… Ты его просто не знаешь!

- Да-да. И не будем о нем. Это я так, - испуганно остановил ее Макс. Черт его знает, снял это заклятие Эйор, или она сейчас опять… Лучше не испытывать. Особой надобности теперь нет.

- Макс, а с мобильником что? Мне бы позвонить.

- Замкнуло и меня ударило током, - доступно объяснил Максим.

- А-а. Но мне все равно надо позвонить. Стэп наверняка волнуется.

Оказалось, что волнуется не только миллиардер. К нашей парочке подошли трое хмурых офицеров - пограничников.

- Господин Тэтчер, госпожа Грир?

- Да, мы самые, - все еще тяжело встал с кресла Максим.

- Пройдемте пожалуйста, надо утрясти некоторые формальности.

Вся компания, сопровождаемая любопытными взглядами других пассажиров (нет, ну додуматься, сразу втроем и в форме!) прошла по транзитному залу к дверям в служебную часть аэропорта. Здесь уже было не так чисто и уютно. Все равно, что зайти из банкетного зала в производственные помещения ресторана. Холодные узкие полутемные коридоры, обшарпанные двери, старые урны, заполненные окурками. Кабинет, куда привели Макса, был тоже обшарпан, но еще и прокурен. Хмурый, под стать своим подчиненным подполковник внимательно, словно в прицел, рассмотрел парочку и предложил показать документы. Джинни с готовностью выложила свой паспорт подданной Ее Величества, а Максим пожал плечами.

- У меня в кейсе, в самолете - соврал он на английском.

- Ваш? - поинтересовался «подпол», выставляя кейс на стол.

- Похож, - вновь пожал плечами Максим.

- А это на что похоже? - раскрыл пограничник «ручную кладь» и демонстрируя валюту и драгоценности, экспроприированные у Саша. Даже Джинн, и та судорожно всхлипнула, увидев, какой капиталец вот так запросто везет ее скромный знакомый.

- Да, это мой кейс. Со всем его содержимым, - подтвердил Максим уже на родном языке.

- Придется отчитаться.

- Конечно- конечно, товарищ подполковник.

- И документы, все- таки. И знаете, для Сайласа Тэтчера вы достаточно здорово говорите по-русски.

- Родной язык.

- По моему, и госпожа Грир неплохо владеет русским? Отлично, значит, обойдемся без переводчика. Вы оба задержаны за незаконное перемещение валюты и ценностей через таможенную границу нашего государства.

- Но послушайте! - воспользовался Максим знаниями, полученными в университете Виталием. - Я же еще ничего не переместил! Это - транзитный аэропорт. Вот прилетим в столицу, и если там я не заполню декларацию, с крою все это, тогда…

- Мы сами знаем когда, умник, - поднялся из-за стола подполковник. - Уведите!

- Но ее-то за что? Вы нарываетесь на крупные неприятности!

- Ну-ну-ну. Напугал. Хорошо. Отведите его одного. К Погоняйло. Пусть тот… побеседует. А мадам пока оставьте. До выяснения.

- Да никуда я…

Максиму заломили руки и поволокли по коридору. Можно было уже начать расправу. Но, все-таки, может, служаки просто оболдуевы? Подождем, выясним, что это значит. Да и беседа с обладателем такой фамилии может кое-что объяснить.

Но беседа была очень странной. В тесном кабинетике на стол и два стула Погоняйло грохнул кулаком по столу и заорал, чтобы Максим не валял дурака, а сейчас же, как на духу, признавался. Затем схватил зазвонивший телефон, выслушал, скривил толстые губы в ухмылке, и, поглядывая на Макса водянистыми глазами, сказал: Слушаюсь! Положив трубку, задумчиво погладил ее пухлой ручкой, поросшей рыжими волосами, потер раннюю лысину, посмотрел на часы, предложил присаживаться. Извинился, сообщил, что принял Максима за другого - должны были привести на допрос одного контрабандиста. Да, он, Погоняйло погорячился, но, надеется, что господин… э-э, Тэтчер? Очень приятно. Так вот, господин Тэтчер разделяет его отношение к контрабандистам наркотиков. Ничего святого у подонков. А допрашивать их - одно мучение… Да-да, допрашивать, и нечему здесь удивляться. Он, майор Погоняйло, старший дознаватель здесь, в аэропорту. Так что… А вот теперь предупредили. Нет, в отношении Господина Тэтчера никакого допроса, конечно, не будет. Так. Формальности. Все-таки без документов. Нет, он прав, о контрабанде валюты даже разговора не будет. Даже заикаться не будем. Только о документах. Давайте все-таки зафиксируем ваше мнение, где они могли пропасть? Выпасть в самолете? Это из кейса-то? Ах, из пиджака? Ну, мы обязательно посмотрим. А пока я все это отражу… нет, конечно не в протоколе. В объяснении.

Вся эта бодяга с не в меру разговорчивым и противно улыбающимся Погоняйло, с оформлением этого объяснения, протянулась минут сорок.

- Ну вот, - улыбнулся в последний раз дознаватель. - Теперь все. Моя миссия выполнена, и вы можете идти. Сами. Прямо по коридору и - направо. Да вы и так запомнили. А я сейчас начальнику позвоню.

- Вот видите, - тоже улыбнулся, показав лошадиные прокуренные зубы подполковник. - Все прояснилось. Так что можете лететь дальше.

- Да, конечно. Спасибо. А где госпожа Грир?

- А мы ее еще раньше отпустили. С вашим чемоданчиком, кстати. В зале транзитных пассажиров дожидается. Где же еще… Счастливого полета. И уж не обессудьте. Служба такая.

Он даже протянул на прощание руку и вызвал какого-то лейтенанта проводить «господина пассажира» по их коридорам в транзитный зал.

Джинни в зале не было. Максим подумал еще, что она застряла в дамской комнате - приводит себя в порядок после всех этих потрясений. Попробовал вчитаться в газету. Бросил, прошелся по залу- вдруг опять где-то в «джусиках»? Нет. Машинально выпил чашку кофе из автомата. А когда объявили посадку на их рейс, рванулся назад в служебные помещения. Двух служивых, попытавшихся его остановить, свалил острой болью, но калечить не стал - действительно, служба. Подполковника в кабинете не было. Дознавателя Погоняйло тоже. Пришлось брать в оборот заместителя начальника аэропортовских пограничников. Тоже ведь служба, правда? А домой, небось пишут «"Мы тут на границе в дозоре с Мухтаром…». Ну, этот не пишет. Этот рапорта пишет. Максим нарвался на заместителя по воспитательной работе. Тот сразу проникся. Действительно, беда, пропала транзитная пассажирка! Для начала, чтобы не терять времени, Макс заглянул пограничному воспитателю в глаза. Нет, он ничего не знал. Но люто ненавидел начальника и просто изнывал от желания утроить тому этакую настоящую, грандиозную гадость. Нет, о некоторых грешках он догадывался, о чем-то докладывал, но эта порядочная сволочь имеет крышу в столице. Не сковырнуть. Погоняйло? Такая-же сволота, только еще и гомик… Где сейчас командир? Ну, в это время он, как правила у своей пассии. Это недалеко. А господин уверен, что с девушкой что стряслось? Пойдемте, посмотрим.

Замполит, или политрук провел Максима в кабинет с мониторами. Оказывается, за транзитным залом тщательно наблюдали. Может, и за другими залами тоже, но здесь мониторы высвечивали именно этот зал. Сейчас он был почти пуст - пассажиры рейса Максима уже выдвигались на посадку, а других транзитных рейсов, видимо, пока не было.

- Мотай назад! - скомандовал пограничник дежурному прапорщику-оператору. Тот послушно нажал какую-то клавишу и время на мониторе быстро потекло вспять. И вскоре Максим увидел Джинн, промелькнувшую по залу с его кейсом.

- Она!

- Давай еще раз и медленно! И в нормале.

Они увидели, как жена Степа вышла из той же двери в служебные помещения, присела на одно из кресел. Посмотрела на табло, на часы, удобнее перехватила свою сумку и кейс Максима, встала и решительно направилась к выходу из транзитного зала. Что-то сказала какому-то здоровому дяде, выросшему на его пути. Тот связался с кем-то по рации, кивнул и словно ничего не случилось, пошел дальше, а Джинн вышла из зала.

- Очень мило! Транзитные пассажиры, иностранцы вот так запросто выходят из транзитного в общий! - радостно возмутился пограничник. Еще бы! Повод для еще одной «телеги». - Переключайся! - скомандовал он прапорщику.

- Но…

- Я приказываю.

Оператор переключился, и, уже ориентируясь во времени, очень быстро нашел запись дальнейшего движения пассажирки - иностранки. Та не колеблясь, приостанавливаясь только для того, чтобы сориентироваться, направилась к выходу из аэропорта и действительно вышла.

- Переключайся! Приказываю!

Камера наружного наблюдения показала, как Джинн подозвала такси, села в него и автомобиль рванулся прочь от аэропорта.

- И куда это она? - озадаченно поинтересовался Максим.

- А тут одна дорога - в город. Ничего, сейчас найдем! Отмотай-ка запись назад. У нас и таксистов… не то, чтобы мало, но по номеру вычислим быстро… что за черт?

«Черт» выразился в том, что монитор вдруг засветился серым светом отсутствия сигнала.

- Запись только что стерта! - констатировал оператор.

- Кто?

- Автоматика.

- Но, насколько я знаю, она хранится как минимум, неделю!

- Так точно. Но у них… - прапорщик переключил несколько тумблеров - уже стерто. У нас и в том зале все в норме, а у них - стерто. Какой-то сбой в электронике.

- Какой еще нахрен сбой! Ты что плетешь?

- Я здесь не при чем! - вскочил и вытянулся прапорщик. - Это - не мои обязанности. - За это капитан Кузнецов отвечает.

- Хорошо-хорошо, Степан Кузьмич, - спохватился, вспомнив свое высокое предназначение воспитателя заместитель начальника. - Извини. Сам видишь, что творится. Вызови ко мне в кабинет Кузнецова. А сам все- таки попытайся восстановить запись. Пойдемте ко мне, - обратился он уже к Максиму. - Мы немедленно, вплоть до объявления тревоги, приступим к поискам вашей знакомой.

В кабинете Максим немного прозомбировал беспокойного военного. На предмет того, что ничего существенного не случилось и все, кому надо, все же улетели. Все эти тревоги и официальные облавы только помешали бы. Тем более, что Максим номер такси запомнил. И еще узнал адрес «пассии» начальника пограничников. Пока хватит. Через служебный ход он беспрепятственно вышел из аэропорта, стараясь быть вне зоны обзора камеры наблюдения, подозвал такси.

Некоторую часть экспроприированного Эйор предусмотрительно положил в карман пиджака и благодаря этому Максим смог завербовать таксиста. Тот довольно быстро узнал у диспетчера интересующие пассажира сведения и связался с искомым водителем.

- Степаныч, Виктор говорит. Ты сейчас где? В город возвращаешься? Откуда? Зачем? Здесь вот такая петрушка, Степаныч. Женщину эту, пассажирку твою, один клиент ищет. Как еще один? Ага. Понял. Понял. Нет, этот порядочный. Степаныч, а номер запомнил? Ага. Понял. Спасибо. Степаныч, мой пассажир предупреждает, чтобы ты поосторожней. Да, и тебе того же.

Таксист тормознул при въезде в город.

- Ну так вот, уважаемый. Степаныча предупредили, чтобы он ждал эту мадамочку. Описали приметы. Сказали, куда вести. Вестер. Это такой мотельчик за городом. Она тоже подтвердила. Там ее и встретили. Рассчитались, говорит, щедро. Но в отель сразу не пошли. Что-то начали объяснять. Ну, наш Степаныч как бы не из любопытных - поехал себе. Всего-то и заметил, что номер внедорожника, стоявшего у мотеля. А что вы говорили, чтобы он поосторожнее?

- Поехали туда. Как можно быстрее.

- Туда ближе по круговой. Это… похищение? - загорелись глаза у таксиста. - А я то думал, что так, девушка кому-то рожки наставляет. Тогда конечно.

Автомобиль реванув движком и взвизгнув колесами, рванулся с места в карьер.

«Значит, один урод занимался со мной, пока другие как-то заманили Джинн. Но зачем? Как зачем? Как зачем? А кейс? Миллионное состояние! И видишь как? Вышла и пропала. Из аэропорта вышла? Вышла. И с нас взятки гладки. Ну, хорошо. А я? Тоже что придумают, типа «сам куда-то вышел».

А вы не боитесь вот так один? Значит из этих, Джеймсов Бондов, да? Нет, я не в обиду. Ребята крутые, если не выдумка. Наши-то на всяких показательных выступлениях больше кирпичи кулаками или лбами крушат. А кому это сейчас надо? Конечно, если у вас все эти причиндалы в наличии, то справитесь. Да я и пойду с вами. Монтировочку возьму. Некоторые биты возят, а я по старинке, традиционное оружие самообороны водителя применяю.

- И часто приходится применять?

- Бог миловал. По ночам не работаю. Есть чем пока по ночам-то заниматься. А днем никто особенно и не пристает.

За этими разговорами такси уже промчало здоровенный круг.

- Быстрее, наверное, через город было бы?

- Не-е. Пробки, светофоры, трамваи, пешеходы, улочки. Запутаешься. Да уже сейчас и сворачиваем.

Они, действительно вскоре свернули с окружной и тотчас попали на грунтовку.

- Да здесь недалеко уже, - успокоил водитель не то Максима, не то автомобиль, ухающий по колдобинам. - Вон он, Вестер. Я вон того знаю - показал он на мордастого охранника. - Сейчас спрошу. Сидите.

Разговор был короткий. На один перекур.

- К озеру они поехали. Километров пятнадцать. Но дорога совсем дрянная. У них-то лендровер, а моя тачка… - он покачал головой. - Знаете, у них здесь есть мотоциклы напрокат. Берем?

- Я возьму. А вы ждите здесь.

- Но как же вы один?

- Справлюсь.

- Я не могу вас одного…Вот, возьмем еще Мишу.

- Я же сказал. Где мотоцикл?

Предоставленный напрокат агрегат Максу понравился. Дав задаток за мотоцикл мордастому Мише и «за простой» таксисту, Максим рванулся в указанном направлении. Дорога быстро распалась на узкие тропки. Действительно, на такси было бы не пробраться. Но внедорожник продирался именно здесь, оставив две глубокие колеи в невысохших после еще летних дождей яминах и проломав путь между молоденьких березок, рискнувших прорасти на лесной дорожке. Как танк пер. Не скрываясь. И словно специально оставляя следы. Специально? Ну конечно же! Ну, Макс, ну какой же ты наивняк! Юноша остановился. Конечно, им нужен и он. Чтобы концы в воду. Даже в прямом смысле. Ну, хорошо! Он вновь взревел двигателем и рванулся в уготованную ему западню.

Но засада оказалась пуста. Возле берега, в кустах стоял тот самый, действительно чем-то похожий на танк, автомобиль с открытыми дверцами. На заднем сидении лежал его, Максима, кейс. Вот сейчас открою, и как рванет! Нет, пожалели бы эти жлобы свой автомобиль. Просто накинуться. Хм, все на месте. И деньги, и камни. Ага. Значит, вот сейчас я отхожу от автомобиля, и меня поливают с нескольких стволов. Прикида жаль… Нет. Тихо. Что тогда? Закричит Джинн, позовет на помощь, я рванусь к ней и наступлю на какую-нибудь взрывчатую гадость? Нет, слишком мудро. Да и не кричи Джинни. Ерунда какая-то. Макс осознавал свою неуязвимость, но вот такая неподвижная тишина, ожидание удара врага взвинтила нервы так, что на быстрый стук дятла он подпрыгнул и даже выругался. Затем пискнула какая-то птаха и вернулись другие звуки. Не то Максим вновь их стал различать, не то лес продолжил жить своей жизнью после какого-то оцепенения. Макс глубоко вдохнул чудный чистый воздух, успокоился, присел на один их пеньков, осмотрелся. Что-то здесь произошло вопреки планам похитителей. Юноша встал, подошел к автомобилю. Движок еще горячий. Не так давно и приехали. Обошел вокруг, разглядывая оставленные следы. Трава. Плохо видно. Но понять можно - пошли к берегу. А вот здесь, у самого края воды, на песке почетче. Вот и женская обувь. И рядом - да… Макс присел, провел по лужице пальцем. Кровь. Бедная, бедная Джинни. Вот такой конец… Жестокая? Да нет, так, дурота. Возомнила себя Клеопатрой… Да может, и не убили никого за эти ее ночи любви. Так, вешали ее лапшу на уши, а она и верила. Меня же не грохнули? Да и профессора тоже. Да и этого… Саша - не ее команда и не из-за нее. Ну, по правде говоря, не совсем… постоянна. То есть, совсем непостоянна. А с другой стороны, этот ее старикан Стэп… Но замуж тогда зачем было выходить? Нет, Максим совсем не оправдывал Джинн. Но все же было жаль. И такой гнусный конец. Ножом по горлу - и в воду. А может, как тогда Элен? Юноша быстро скинул одежду и кинулся в озеро. Но это не море в летнюю солнечную пору! Правда, с учетом того, что никаких плавсредств не наблюдалось, тело должны были бросить где-то недалеко. Разве что привязали какой груз, чтобы не всплыла. Но все равно - ил, какие-то коряги, камни… Впрочем, на кое-что он наткнулся почти сразу. Вытянув на поверхность тело, юноша мельком взглянул на него, и хотел, было, нырнуть вновь, но тормознул. Присмотрелся повнимательнее. Присвистнул и потащил труп на берег. Нет, это была не Джинн. Вероятнее всего - один из ее похитителей. Максим более тщательно осмотрел тело. Даже пощупал. Поворочал. Вновь пошел в холодную воду. Вытащил второго. Старый знакомец! Майор Погоняйло и искаженным от ужаса лицом. Оставалось найти подполковника. Но сколько Максим не нырял, третьего похитителя не было. Максим оделся, удивляясь неслыханно теплой для такой поздней осени погоде, и попытался мыслить логически. Все произошло уже возле берега. Но полковник наверняка не пожелал бы участвовать сам в убийстве. Он должен был по всей вероятности сидеть в автомобиле с кейсом. Ну, не оставили бы они кейс ни на минуту. А вот потом… Максим вновь начал присматриваться к примятой траве. Да! Вот тут… теперь тут. Гигантские шаги! Даже прыжки. Рванулся подпол из машины. Вон туда. Максим прошел по следу. Удрать «оборотню в погонах» удалось недалеко. Макс присел и возле него. Поморщившись, вытащил все из карманов. Забрал мобильник и записную книжку. Встал, прислонился к дереву. Вздрогнул, прикоснулся к коре ладонью, затем щекой. Молодая еще сосенка излучала какой-то страх. Впервые возле нее вот такое произошло? Или вот такой Эйор ее напугал? Максим заинтересованно приник к коре одного дерева, другого… Нет, здесь что-то другое. Может, просто перед холодами вот так цепенеют? Нет, не отвлекаться! Теперь надо искать тех, кто навел эту банду на него и Джинн. Ее же искать пока и не следует. Объявится. Потому, что у всех троих незадачливых похитителей были характерные и очень знакомые Максиму раны - аккуратные прокусы на шее. Как уж успел расстараться Эйор, когда - в этом надо было еще разобраться. Но успел же! И это главное. И некогда размышлять - трясти надо. Максим вновь подошел к телу толстого майора, вытащил сотовик и у него. Нет. Накрылся. Ладно. Надо проскочить к пассии подпола. Может, она что знает. И вот что. Надо вычислить этого Степаныча, который подвозил Джинн. А она сама? Думаю, не пропадет. Куда ее, правда, Эйор сейчас пристроил, не знаю… А может, сама куда рванула, после всего пережитого. Да еще такое… гм… существо увидев. Все! Не отвлекаться! Макс запрыгнул на седло и вновь взревел двигателем. Может, еще и мой таксист ждет? Было бы славно!

Но «славно» не было. И след простыл таксиста. Да и этого мордастого охранника тоже. А на вахте в мотеле девушка сказала, что никого, похожего на описанного Максимом, у них нет. Ловко! Ай да таксист! А Степаныч? Максим попросил номер диспетчерской и попросил прислать к нему такси. Только обязательно Степаныча. Привык. С другим не поедет. Как это нет? Он еще сегодня подвозил его с девушкой сюда в мотель. Ошибаюсь? Нет такого? Странно. Ах, да, Степаныч - это частник, который их подвозил позавчера. А сегодня - такой невысокий, худощавый, разговорчивый. Да, такси у него - старый такой форд с номером на 91 заканчивается. Нет таких? А еще какая компания с диспетчерской есть? Ну что же. Спасибо. Нет, тогда такси не надо.

Максим ошалело потряс головой, поинтересовался, кому отдать взятый, было, на прокат мотоцикл. Как это не занимаетесь? А это чей? У вас со стоянки мне передали. Я еще задаток дал тому, мордастому. Не знаете? А что вы вообще знаете? Кто здесь из начальства есть? Да не кричу я… Извините. Просто у меня пропала девушка. Ее досюда на такси привезли, потом на Джип пересадили. Здоровенный такой…

Что-то вывело девушку из равнодушного спокойствия. Может, просто присмотрелась к приставучему посетителю, а может, история эта показалась романтичной.

- Я действительно ничего особенного не видела. Не мое это дело. У нас здесь любопытство не приветствуется. Но вон там, - она кивнула в сторону лестницы, ведущей вниз - дежурят ребята, которым за это самое любопытство и платят. Если разговорите… в смысле очень заинтересуете… но я ничего не говорила!

Убеждать серого человечка, сидевшего за мониторами, было бесполезно, а заинтересовывать - некогда. И Макс прибегнул к своему испытанному средству - заглянул тому в глаза. Они ускоренно просмотрели запись сегодняшнего дня. Ну, никакого Степаныча не было. А был этот же словоохотливы пройдоха, который собирался с монтировкой участвовать в освобождении заложницы. Но как разыграл, а? А вот и старые знакомые - Подпол, Погоняйло и тот, третий. Пока еще все живы. Пересаживаются в этот джип и стартуют к озеру. А водила кого-то ждет. Недолго. Вот и мордастый на мотоцикле. Выслушивает инструктаж, принимает радиотелефон, согласно кивает. Это, значит, он в роли Степаныча выступал? Посмотрим. Таксист уезжает. Конечно, еще надо поменять машину. А «лже-Степаныч» сидит на скамейке у входа в мотель и покуривает. Вот прошел какой-то мужичок, перекинулись парой слов.

- Кто это?

- Шеф.

- Они, значит, знакомы?

- Этот мотоцикл он не первый раз передает желающим проехаться по лесным тропинкам.

- А те, в Джипе?

- Тоже не первый раз отсюда на природу выезжают. Конспирация. То одни на такси приедут, то другие. То с девчатами, то с мужиками какими. Делки.

Максим просмотрел запись до конца - до самого его приезда. Перед этим мотоциклист поговорил по врученной ему рации. Судя по времени, да, это он вешал лапшу о том, что возвращается отсюда на такси. Та-ак. А вот и он, Макс, уезжает на мотоцикле. А два дружка, выждав еще несколько минут, уезжают на такси. Все. За что здесь схватиться? За шефа этого заведеньица. Должен хоть что-то знать.

Допрос шефа прошел быстро и успешно. К его счастью, он не хотел знать, какими делишками занимается эта братия. Но кончик ниточки он дал. Мордастый («Вовка») с таксистом («Скользким») однажды что-то отмечали здесь в ресторанчике. Так этот Вовка, нажравшись, хвалился, что купил квартиру в элитном доме, а Скользкий доказывал, что этот дом совсем не элитный. Вот, мол, Дранка купил для своей бабы хазу действительно в элитке. «Дранка» - этот самый подпол, по фамилии Драница, как выяснил Максим. Адрес этой пассии он уже знал. Теперь хозяин мотеля выдал адрес мордастого. И более того, уже на крепком подпитии Скользкий сказал, что и его квартира никак не хуже. В споре слово за слово высветился и адрес его апартаментов. Все. Надо было мчаться в город.

Выжимая из мотоцикла все его возможности, Максим корил себя за доверчивость. Надо же! Ведь был прокол! Какой он к таксист, если боится заблудится в городе? И переживает насчет трамваев? Да таксисты - это черти за рулем! А этот… Ну да ладно. Ничего не случилось. Привезли же все равно, куда и следовало. Ну, если бы Макс знал, что там уже похозяйничал Эйор… Но вот опять, как это он незаметно для Макса? Что-то новенькое! Но потом, потом. Сейчас - к пассии Дранки. Что-нибудь должна знать! Потом, ближе к вечеру - к Вовке - Мордастому и Скользкому. Кто навел эту банду. Судя по всему - действия уже отработанные. Что-то типа того же Адвоката. Но кто знал о ценностях Саша? Даже Джинн, и та не знала. Да и я сам… Только Эйор. Значит, никто? Или же, пока он, Максим, защищал в каком-то бреду какую-то монашку, кто-то заглянул в чемоданчик? Неужели эта улыбчивая стюардессочка? Но тогда… тогда чего здесь засиживаться? Эйор справился. Остались мелкие сошки. Ну, надул тебя этот таксист. Но, может, он и не знал, что там дальше с этими людьми случается. Или тот же Вовка.

Максим поймал себя на том, что ему просто не хочется разбираться с этой мразью. «Тоже мне проблема! А сколько в мире настоящих проблем!» - говорил персонаж Аркадия Райкина в ответ на претензии об опоздании на работу. Конечно, решая глобальные вопросы, уже не по чину марать руки в грязи. Тихонько выругавшись, Максим повернул в сторону города. Пока еще не горит спасать все человечество, есть смысл спасти одного - двух человечков.

Любовницы почившего в бозе Дранки дома не оказалось. Консьержка (все-таки элитный дом) сообщила, что Надюша еще не вернулась из рейса. Какого? Да она вообще-то на одном и летает. Отсюда до Джакарты и из Джакарты досюда. А здесь их уже столичная бригада меняет. Зачем? Д чтобы свеженькие и улыбчивые были. Это пассажиром можно подрыхать. А им, бедняжкам… Вот, чтобы две смены не возить, так и устроили.

Максим внушил словоохотливой бабусе, что никто не проходил, поднялся на нужный, третий этаж, прошел сквозь дверь, открыл ее изнутри, забрал упавший прикид и, ожидая хозяйку, опять оделся. Посмотрел на портрет в зале, кивнул головой. Все. Круг замкнулся. Она, родненькая. Подождем. Максим включил комп и забрался в Интернет за новостями.

Глава 30

Наверное, Максим просто очень устал, поэтому и проспал весь полет до столицы. Зато здесь, начиная с аэропорта, развил бурную деятельность. Для начала, еще в аэропорту заглянул в интернет-кафе и вытащил все сведения об интересующем его министре. Немного подумал, покачал головой. Как-то все глупо. Вот, к примеру, зачем начинать охоту на министра, который что-то знает. Не проще ли сразу к Президенту? С его, Максима-то возможностями? Отбыл с официальным визитом? Конечно. И главное, вовремя. Значит, буду пытаться через силовиков. Вот пойду сейчас к главному по всей этой конторе глубинного бурения, загляну в глаза и такое интервью возьму!

Сидевший за мониторами внутреннего наблюдения дежурный с интересом смотрел, как, выпучив глаза, вытянулся в струнку перед каким-то юнцом дежурный майор из парадного входа. Рывком открыв дверь, он совершенно по старинно-лакейски изогнувшись, пропустил посетителя и, оставшись один, взволнованно сообщил всем постам, что в здание прибыл Президент, который отказался от сопровождения и направляется к шефу. Псих! Какой это еще Президент! Дежурный наблюдатель переключился на монитор следующего поста. И там лицо дежурного сначала выразило недоумение, потом, по мере приближения посетителя к нему - сильнейшее волнение. Явно борясь с самим собой, дежурный попросил удостоверение. Пацан что-то показал. И, пожалуйста - дежурный, вытянувшись в струнку, отдает честь. Они там все что, того? Наблюдатель, немного поколебавшись, нажал кнопку тревожной связи.

- Там какой-то самозванец движется к нашему шефу. А дежурные его за Президента принимают. Прямо Мессинг какой-то. (Легенду об этом гипнотизере, пробравшегося к Сталину, внушив всей охране, что он товарищ Берия, здесь знали все).

- Молодцом. Я уже понял. Продолжай наблюдение. Шефу доложу лично. Пойду навстречу. Если он и меня… того, действуй по плану.

Начальник охраны - это не просто старший над охранниками. У большинства из шишкарей, и бывших и нынешних, это - одно из самых преданных и доверенных лиц. Оно и понятно - своя шкура, она все-таки ближе к телу. Ненадежный начальник охраны - верная дорога в небытие. Или политическое, или даже физическое. Этот был преданным. И рванулся навстречу очередной угрозе своему патрону.

- Здравия желаю, товарищ Президент, - выскочил он из-за угла одного из коридоров, хватая Максима за лацканы куртки. Некоторую уверенность ему предавали надетые зеркальные очки, несколько лет хранившиеся в сейфе именно для такого случая. ( «А что вы думали, мы такие байки только просто так, как хохмочки, обсуждаем?»).

И, как не странно, это сработало! Увидев вместо чужих глаз безобразно искривленное свое собственное отражение, Макс вначале даже растерялся. Нет, убить там, или парализовать этого служаку он, конечно, мог. Но это уже скандалище начинался.

- Ладно. Ведите меня к вашему шефу, - позволил Максим защелкнуть на своих руках очередные наручники.

- Еще чего! Мы с тобой, господин гипнотизер, вначале сами побеседуем! Это только в романе мы со всякими там Коровьевыми и Котами-Бегемотами справиться не могли. А в жизни быстро разберемся. Ну, вперед! - довольно грубо толкнул он задержанного. Этого не стоило делать. И только жужжание телефона спасло главного охранника от неприятностей. Оказывается, за передвижениями Максима следил и руководитель этого департамента. Еще бы! Президент заявился! Конечно, незамедлительно сообщили. В общем, переиграл Максим. Перестарался. Надо было выдать себя за… а, все равно теперь.

- Проводить ко мне.

- Но, Евгений Борисович… Он очень опасен!

- Ты же его обезвредил!

- И все же, разрешите, мы его обследуем, и потом…

- Ко мне!

- Есть!

Кабинет настраивал на деловой лад. Видимо, рабочий, а не для совещаний. Но Максима сразу же заинтересовал его хозяин, тоже, кстати, уже сидевший в зеркальных очках. Как быстро все меняется! Пожалуйста вам! А Макс и не знал, что отец спасенной им девушки уже занял такой пост. И перед этим вторжением не поинтересовался. Типа, все равно, кого раскалывать. Приятная или неприятная неожиданность?

- Итак, молодой человек, вы выдавали себя за президента, чтобы прорваться ко мне. Вот и я. Перед вами. Чего бы вы хотели?

- Мне нужны сведения, - удобнее устраивался на стуле Максим. При всем при том, наручники охранник не снял.

- Ну, если только это…

- А что еще? Если бы хотел, кося под Президента, войну развязать, не к вам бы направился.

- Хм… Логично. Хотя и без нас не обойдется. Хорошо. Только давайте по порядку. Кто вы, какая вам нужна информация и зачем?

- Такие вопросы я хотел бы, как говорится, провентилировать наедине.

- От товарища Васильева у меня здесь нет секретов. И не кажется ли вам, юноша, что вы зарываетесь? Тогда объясню. Вы сейчас являетесь задержанным по подозрению в совершении преступления - самовольного присвоения звания должностного лица и использования этого звания в личных целях. Есть такая статья в УК. Поэтому, давайте все-таки по-хорошему, молодой человек. Отвечайте на вопросы.

- Вообще-то я… Виталий. Слышали о таком, небось? От Светланки своей. Мы с ней из одной и той же кафешки в преисподнюю провалились. Чуть выкарабкались тогда… А интересует меня информация о планах эвакуации правительства. И даже не столько о них, сколько о стихийном бедствии, от которого собираетесь спасаться. И еще - что известно о пропаже детей? Думаю, что когда вы искали Свету, то много чего накопали по этому вопросу?

Побледневший генерал сорвал очки и отмахнулся от испуганно ахнувшего охранника.

- Сними наручники! - скомандовал он.

- Не стоит утруждаться, я сам, - развел Максим руки, и наручники тихо звякнули на мягком ковре.

- Да-а. Вижу, еще тот мастер. Вот ты какой… А я тебя немного старше представлял. Зачем же таким нахрапом? Только намекнул бы и я для тебя…

- Я не знал, что здесь вы. И потом, я все-таки по некоторым… служебным для вас делам. Иформацией добровольно все равно не поделитесь-то?

- Конечно, нет. Но послушай, Виталий. Я… С дочей плохо… Ты ведь уже спасал ее, да? Может, еще раз? Несмотря на… разногласия…?

- А что с ней?

- Не знаю. Но что-то грызет ее изнутри. Ты ее сейчас не узнаешь. Просто на глазах тает. А славная медицина ничего не находит. Она… рассказала мне все. У нас с ней секретов нет… Так что… Я искал тебя, но по нашим данным ты погиб при взрыве того проклятого кафе.

- А где она сейчас?

- В нашем санатории. Горным воздухом дышит. Да ты не морщись, на моем самолете каких-то два часа лету. Ну, два с половиной. Выйди - это уже охраннику. Тот, начиная что-то понимать, повиновался.

«Все материалы по детям запросил Президент. Эвакуация - вопросы спецслужбы «Р». Мы - только обеспечение секретности. Выход на «Р» - по излечению Светы» - быстро написал он на листке бумаги. Дал прочесть Максиму, закурил, сжег записку, потыкал пепел сигаретой.

- Ну что, летишь?

- Я как-то все в полетах последнее время. Нигде не могу тормознуть.

- Так мне давать команду на подготовку самолета?

- Ну, конечно, - вздохнул Максим. - И все-таки…

- Тогда поехали, хоть перекусишь. Душ примешь. Сам говоришь - с полета в полет. А откуда, если не секрет?

- Издалече. Но все же скажите…

- Вот что, - уже встал из-за стола генерал и склонился над Максимом. - Пообещай, что не будешь со мной устраивать эти фокусы с гипнозом. Не хочется мне рисоваться в этих очках. И потом, если хоть половина того, что говорила Светлана правда, ты все равно нужные сведения получишь. А так, знаешь… все равно предателем себя буду чувствовать. А это - только пуля в висок.

Сказано было столь убедительно, что Максим, вздохнув, пообещал. В кабинете они сквозь книжный шкаф прошли к лифту, спустились в гараж и вскоре мчались по улицам столицы. Уже в машине Светланин отец распорядился насчет самолета.

- Сами ведь не полетите? - поинтересовался с переднего сидения верный Васильев в тех же очках.

- Нет. Тебя пошлю.

- Но… А как же вы, Евгений Борисович?

- Переживу. Сейчас самое важное для меня - моя доча. А он может помочь. Поэтому беречь, как зеницу ока!

- Понял! Никто не похитит! И никуда не сбежит, - ухмыльнулся охранник, по-своему истолковав поставленную задачу.

Квартира была небольшая для шефа такого масштаба. Правда, просторная прихожая была. И потолки высоченные. И большая (не огромная, но и не стандартная) кухня. С уже накрытым столом. И ванная с новыми прибабахами типа душевой - парилки. И отдельный кабинет, где они уже после душа и обеда остались вдвоем.

- Здесь нет прослушки, поэтому поговорим.

Максим, улыбаясь наивности шефа, приложил палец к губам и как когда-то давным-давно в беседке ресторана, обвел кабинет своим особенным взором. Ага! Вот! И вот! Юноша проследил электронные ручейки и перемкнул эти потоки.

- Здесь и здесь, - показал на розетку и люстру.

Хозяин кабинета стал серым, потом вспыхнул от негодования. Одним движением сильной тренированной руки вырвал с потрохами розетку, всмотрелся, убедился.

- Зачем вслух?

- А! У них там что-то замкнуло.

- У кого, у них?

- Не знаю. Но включение - из соседней квартиры.

- Там охрана. Васильев? Кому скурвился? Я сейчас…

- Не надо. Я потом сам. И очки не помогут. Что вы хотели сказать?

- По детям. Это не моя тайна. Да и не тайна вообще. Не должно быть тайной. Да, Президент озаботился о… скажем так… защите наиболее одаренных детей. От всяких неожиданностей. От каких - не спрашивай. Поэтому всех их собрали… ну, неважно где. И… скажем так, была еще договоренность с некоторыми… другими руководителями. Когда их собрали вместе… так, для неформального общения… их спецрейсом отправили в… неважно. И этот спецрейс… исчез. Как в воду канул. Именно в воду. Над океаном исчез.

- Когда? - охрипшим вдруг голосом спросил Максим.

- Еще до пропажи Светы. Я наткнулся, когда все материалы по пропаже детей лопатил. Даже мне доступ с трудом… Сам понимаешь, почему.

- Да-а… Будет скандалище. А эти… психи?

- Здесь сложнее. Они пропадали как-то… неорганизованно. И еще раньше. И всего шестнадцать по всему миру. Не о чем шум поднимать. Мы всерьез думали, что это - та самая банда, что и вас тогда… Но совсем другой почерк. И очень мало общего. Только что по каким-то причинам оставались несчастные одни. И еще - что все были безнадегами. Может, если почитать незамыленным взглядом, то еще что… но кому они нужны?

- Евгений Борисович, и все-таки, от каких неожиданностей думали спасти детей?

- Этого я не скажу.

- Взрывы супервулканов?

- Я не могу подтвердить или опровергнуть. Но это и неважно.

- Евгений Борисович, я… я не знаю… но чувствую, что не суперами здесь пахнет. И… вы сами не чувствуете, что всех нас кто-то водит за нос? Какой-то кукловод дергает за веревочки? И что это очень - очень плохо кончится?

- Знаешь, Виталий, - тяжело вздохнул генерал. - Я это почувствовал, когда оказался у подножия этого олимпа. Только вот кукловоды менялись. Так что… И для меня сейчас самое важное - моя дочь.

- Но если все это вокруг гахнет, то и она тоже…

- Виталий… Ты спаси ее от сегодняшней напасти, а я вас потом - от завтрашней. Понял? Подробнее не могу, и так проболтался. Ну вот. Тебе пора. Лайнер готов.

- Да-а. У меня отец, то есть его экипаж к вылету готовились…

- Здесь по другому. Просто один самолет с экипажем на дежурстве. «Под парами». Ты лучше скажи, справишься? Поможешь? Постарайся. А что касается меня… Вот номер. Прямой. Уверен, без прослушки. А у тебя, я смотрю… На, держи - протянул генерал сотовик последней модели. - Чем могу помочь еще? Прямо сейчас?

- Я бы хотел прямо от вас, - Максим принял подарок и набрал номер Евгения.

- Жив, курилка! - удивленно констатировал Аленин бойфренд. - Когда там связь прервалась, мы уже думали, что и этот лайнер накрылся. Алена сейчас раскрутку устраивает там, в аэропорту. Сейчас наберу, обрадую…

- Ты мне номер телефона дай. Мне больше барыни- телефонистки не нужны. Некогда.

- Хорошо - хорошо. Ты только скажи, всех этих эээ нехороших людей ты покусал?

- Очень даже может быть. Давай номер.

Алене он коротко сообщил, куда вылетает и что, по возможности, туда же следует подрулить и ей. Есть о чем потолковать.

В полете Максим впервые не наслаждался ни эволюциями самолета, ни открывающимися горизонтами. Мысль о том, что пережили несчастные дети на лайнере, сыпавшемся в океан с приблизительно вот такой же высоты, холодила душу. И еще настораживали участившиеся катастрофы. Особенно с его участием. Или ставшие объектом его внимания. На один из вопросов покойного Бычека уже можно ответить - детей пытались спасти… И этим погубили. Если, конечно, информация верна. Но отчего спасти? Ведь верили, верили же сильные мира сего, если договорились всем миром, или частью его спасать светлое будущее. И опять же, если вопросы решались на таком уровне, то может ли быть авиакатастрофа случайной? Нет, нет и еще раз нет! Может, те же, кто взорвал и его лайнер? И ведь есть ниточка! А я опять не в ту сторону. Это что, меня специально вот так отвлекают? Сбивают со следа. Ну, генерал вряд ли. А остальные? Где я болтаюсь? Чего мечусь? И что, в конце концов, довел до логического завершения? Нет, нельзя терять времени.

Максим покосился на сидящих в соседних креслах сопровождающих. Ну и чудаки же! И эти два амбала в зеркальных очках и этот… Васильев на месте стюардессы - тоже. Обезопасились. Дождавшись легкой тряски лайнера, Макс пробудил у обоих соседей острый рвотный рефлекс. Проследив, как они рванулись в туалеты (благо, другие пассажиры отсутствовали), Максим направился за одним из несчастных, но поравнявшись с Васильевым, обдал того холодной волной, парализовавшей конечности охранника, после чего сорвал очки.

- Все будет хорошо. Вы только на несколько вопросов ответьте, - успокоил он запаниковавшего телохранителя, заглядывая ему в глаза.

Когда сопровождавших перестало выворачивать наизнанку и они, опасаясь гнева своего командира, тихонько вернулись, ничего, казалось, не изменилось. «Клиент» все также хмуро смотрел в иллюминатор, а их начальник продолжал неподвижно смотреть сквозь зеркалки на подопечного. При их появлении он не проронил ни звука.«Гроза разразится позже» - поняли проштрафившиеся сотрудники. И она разразилась. Только несколько раньше, чем они ожидали и несколько не так, как они предполагали. При первом же толчке приземления командир ровненько упал вперед носом вниз. Летел он непристегнутым и, конечно, никто даже не намекнул ему о некоторых правилах безопасности полетов. Рванувшиеся к упавшему подчиненные подняли шефа, загородив его спинами от экстрасенса, сняли очки, схватились измерять пульс. Затем обратили внимание на застывший взгляд босса.

«Паралич сердца» - прошептал один другому. А самолет уже подрулил к аэропорту и заглушил двигатели. И второй пилот (ввиду срочности рейса, и, главное - отсутствия «ВИПов» стюардесс не брали) уже открыл дверь. Первым вынесли покойного, затем вышел Максим. Да, здесь зима чувствовалась явственнее. Вон, вершины гор покрыты снегом. Хотя, какие это горы! Так себе. Предгорье. Вот только озеро. Чудо, а не озеро! Ну, сейчас-то пользы? Холодно уже купаться. Зато воздух! Действительно, после столицы… Да и после Индонезии. Макс с удовольствием набрал полную грудь праны. Теперь бы, как программист Привалов еще и воспарить! Нет. Не стоит.

- Вы Виталий! - утвердительно сказал встречающий - высоченный дядька в длинном пальто и уже в меховой шапке. «Наверное, лысый. Вот и прячет дефект» - решил Максим, согласно кивая головой.

- Мне поручено сопровождать вас и наших коллег до санатория. Но им придется остаться с телом. Такой приказ мы только что получили. Так что, не обессудьте. Прошу в машину.

Максим «не обессудил» и вскоре они вдвоем на лихом джипе поднимались вверх по серпантину. Встретивший в машине снял шапку и действительно оказался лысым. И еще промолчал всю дорогу. Впрочем, и Максим не был настроен на разговоры. Раскладывал по полочкам то, «что сказал покойник». После нескольких вопросов- ответов он понял, на какой источник информации нарвался. А когда, поняв, что самолет начинает снижаться, запаниковал, что многое не узнает, в игру ворвался Эйор, скачавший у незадачливого Васильева всю память. Что происходит после этого с человеком, Максим уже знал. И еще раз убедился. И еще начинала волновать встреча. В конце концов, Светлана помнит его, как Виталия. И еще - как Эйора. Ну, конечно, заглянув ей в глаза, можно внушить все, что угодно. Но как-то это… гадковато, да? А как по другому убедить? Ох, не узнает!

А получилось совсем наоборот. Видимо, должным образом предупрежденный медперсонал быстро и деловито проводили вновь прибывшего по коридорам небольшого санатория в его отдельный флигелек. На две палаты.

- Вы будете жить здесь, - мимоходом показал на шикарную дубовую дверь главврач. - А ваша… знакомая занимает эти апартаменты.

- Войдите! - откликнулся на стук девичий голос. Они вошли и Максим, страшно волнуясь, остался в прихожей.

- Там к тебе твой знакомый приехал, - услышал он голос главврача. - Вишь, не заходит. Стесняется. Да заходите же!

- Нет! Я сама!!!

В прихожую ворвалась Светлана. Остановилась, пристально всматриваясь в гостя. Всхлипнула. Смахнула быстро навернувшуюся слезу.

«Не узнала» - вздохнул юноша. Но на самом деле это он с трудом узнавал исхудавшую до какой-то дистрофии девушку. А она кинулась к нему, обхватила худенькими ручками за шею, уткнулась куда-то в плечо.

- Вернулся! Нашел! Нашел все-таки! - всхлипывала Света, как-то неловко поглаживая волосы на затылке все-таки опешившего Максима.

- Ну, не буду вам мешать! - откашлялся медик. - Ужин через два часа. Тогда и порешаем все формальности.

Он вышел, и ребята остались одни.

- Пойдем-пойдем! Я… я так тебя ждала! - потянула девушка Максима в свой номер. - Вот садись в кресло. А я вот рядом… Нет, давай лучше вместе на диване. А то, боюсь, ты опять куда пропадешь. Знаешь… - Светлана вытерла слезы и уже заулыбалась. Было что-то трогательно- несчастное в этой улыбке на худом личике. - Я ведь почти сразу спохватилась. Когда из самолета вышли… Я с папой сначала, конечно… А когда… мой друг обниматься полез, я, честное слово, его отпихнула… А вас уже и след простыл… Обоих… И такая тоска навалилась - жить не хочется. А потом еще и… вот, видишь, какая стала. И кто-то жрет, жрет, жрет меня изнутри… И неизвестно кто. А я чувствую… Но ты все узнаешь и все скажешь, правда?

- Конечно… Но… Но как ты меня узнала?

- В одном из фильмов… по-моему в «Обыкновенном чуде», там Соломин говорил типа: «На маскарадах я узнавал тебя под любой маской. Отчего же мне не узнать тебя под маской, которую надела на тебя жизнь». Я тоже тебя узнаю под любой маской. И любить тебя буду в любом обличии. Можешь даже сейчас все это сбросить. Вот только закроюсь. А то для других непривычно.

- Ты… о чем? - оторопел Максим, рассеянно начиная расстегивать пиджак.

- Да перестань, перестань. Ну, появляйся, мой милый дрончик.

Вот так! Неслыханно! Девушка влюбилась ни в него, и ни в Виталия, а в страшилище, как-то обитающее внутри Максима. В то, которое называла поначалу отвратительным.

- Ты серьезно? Нет, ты серьезно? - тряс ее за плечи недоумевающий юноша. А она продолжала улыбаться и шептать «Да! Да! Да!», словно отвечая взаимностью на признание в любви.

- Дурдом. Нет, просто дурдом какой-то, - пробормотал Максим, вновь садясь на диван. А Светлана, присев рядом на ковер и заглядывая юноше в глаза, продолжала того убеждать.

- Я понимаю, мы, наверное, биологически несовместимы, да? Да? Ну, чего молчишь? Но ведь не так, да? Помнишь, на озере после купания ты хотел… Ты ведь не кровушки моей хотел, а поцеловать меня…

- Этого хотел Виталий, - угрюмо возразил Максим, собираясь с мыслями. Девушка признается в любви дракону! Наверное, у нее точно крыша поехала. От болезни.

- Давай лучше посмотрим, что с тобой, - решил прервать он странный и страшный разговор.

- Нет! Потом! Я вот про то озеро вспомнила. Пойдем, полюбуемся на здешнее.

- Погода уже не та. Не искупаешься.

- Ого! Не знаешь! Здесь бьют горячие ключи и можно даже зимой купаться! Ну, пойдем же! - она схватила Максима за руку и потянула на выход. Максим подчинился. Идти надо было вверх, в горы и Макс начал уже беспокоится, не простудится ли девушка - она выскочила только водном халатике.

- Вот! Смотри, какая красота!

Это действительно было по-своему красиво. Над озером клубился пар. Само оно находилось в котловине, и ветер не срывал с воды этого теплого покрова. Подпитываемая таким теплом, не сдавалась и осень. И этот контраст зеленой травки вокруг голубого озера и лежащим чуть поодаль снегом завораживал, но не красотой, а своей неестественностью.

- Идем, но идем же! - уже из воды протянула к Максиму руки. Он еще раз отметил, насколько худенькой стала эта фигурка, отметил, что Светлана все-таки успела одеть купальник, или уже была в нем до его прихода?

- Да не бойся, не бойся, дурачек! Я довольно часто здесь плаваю. Господи, как долго я ждала этого дня! Ну, иди же сюда!

Вода оказалась действительно теплой, как и объятия девушки.

А потом они ныряли глубоко - глубоко, до самых источников. А их тела, касаясь друг друга, вызывали невиданное здесь нежно- голубое свечение воды. И голубые лучи их чувств вырывались из глубины и прокалывали уже наступающую тьму. С берега могло показаться, что под водой разрывается невиданный фейерверк, частицы которого прорываются на поверхность и беззвучно устремляются к небу, разбрызгиваясь в полете. Вы не знаете, что такое многометровые светящиеся и кружащиеся «колеса» на поверхности океанов? Это влюбленные дроны танцуют свои танцы в толще воды. Одаривая друг друга непостижимыми для нас полями нежности, любви и восхищения.

«Это наш мир?» «Нет». «Жаль. Красивый». «Конечно, жаль. Всего этого мира жаль». «Он что, погибнет?». «Да». «Значит нам…». «Да». «И скоро?» «Скоро». «А зачем мне вот так? Я хочу, как и все». «Нет, иначе мы просто не успеем». «Значит, и я…». «Да».

Они понимали друг друга с полуслова. Но что-то томило его, и напарница не могла понять, что. Конечно, он устал от этого чудовищного, неподъемного груза. Но он всегда был лучшим. Самым смелым, самым мужественным, самым добрым и самым умным. И как она любила его! Какое счастье, какое все-таки счастье, что она может хоть сегодня, хоть сейчас коснуться возлюбленного.

«А куда мы потом? Отсюда видно?» - поинтересовалась она, когда они вынырнули уже под звездным небом.

«Наверное, во-он туда». «Даже отсюда красиво… А если и там…». «Тогда вот по тому пути и прямо, прямо, прямо. Но пора…»

Максим пришел в себя, потряс головой, прогоняя наваждение, осмотрелся. Он лежал на берегу озера и, оказывается, уже озяб. Рядом лежала и Светлана, заботливо укутанная и в свой халатик, и в его одежду. Страшась, юноша покосился на обнаженную шейку девушки. Облегченно вздохнул, поднял ее на руки и бегом рванулся к санаторию.

- Что с ней? С ней плохо? - заметалась вокруг какая-то отдыхающая уже на подходе к флигелю.

- Не знаю. Сейчас занесу, узнаю.

- Я за Киреевым.

Киреевым оказался уже знакомый Максиму главврач.

- Что случилось? - ворвался он в палату, когда Максим уже уложил девушку в постель и укрыл одеялом.

- Н-не знаю… Но по-моему, она… спит.

- Спит??? - изумился врач. Он осторожно взял руку пациентки. Проверил пульс. Прислушался к дыханию. Всмотрелся в застывшую на губах улыбку.

- Похоже на то, - констатировал он шепотом. - А как это случилось?

- Пошли к озеру, поплавали. Вышли. Она прилегла, и…

- Она не спала две недели. Просто не смыкала глаз. Все время, сколько в санатории. Ваш приезд подействовал исцеляюще. Если бы она еще начала и есть… Я все-таки пришлю сиделку, - потянулся он за сотовиком. - А вам тоже советую отдохнуть. Вон, чуть на ногах держитесь. Идите-идите. Оформимся с утра. Я сам дождусь сестры. Ужин вам принесут в номер.

Максим не возражал. Он чувствовал себя просто ужасно. И навалилась какая-то страшная тяжесть, когда он положил девушку в постель, а она, открыв глаза, еще улыбнулась, притянула к себе и прошептала: «Спасибо, милый». Кому же спасибо и за что? Эйору! Так значит, она влюблена в драка? «Красавица и чудовище?» И узнала его под вот этой, Максимовой личиной? Даже не Виталия! Драка! Эй, драк, это ты как сподобился? И как ты смел, как ты смел с ней, скотина… Ты и она! Да на себя-то ты смотрел? Ну, что молчишь? Ну, выходи, тварь, давай по-мужски потолкуем! Нет? Да я же знаю, чего ты боишься! Огонь! Помнишь, как сдыхал тогда, в ракетной шахте? Вот подожгусь, быстро выскочишь!

Макс зло посмотрел в зеркало. «Узнаю под любой маской».Вот это, значит, маска. А под ней, значит, личико. Передернувшись от отвращения, Максим схватил стул и запустил его в зеркало. Хороша девушка! Это… это скотоложство какое-то! Юноша бухнулся на постель. Нет, он не был расистом или этим… эгоцентристом. Но, видимо, как и к смешанным бракам людей разных рас, так и вот к таким гм… альянсам надо привыкать. Привыкать? Да как бы не так! Он вновь вспомнил недавнее купание. Эта тварь еще и не стерла это в его памяти! Да еще эдак разукрасил, словно она - тоже такая же ящерица! Бр-р. Ну, будешь держать ответ, или нет, ящер?

Ящер ответ держать не желал, и как почувствовал Максим, тоже что-то тяжело переживал. Наверное, тоже нарушил какое-то свое табу.

- Войдите! - крикнул Максим на стук в дверь. Это принесли ужин.

- Спасибо. Скажите, а спиртного у вас ничего нет?

- Это - в буфете и… Ах! - всмотрелась девушка в нового постояльца. «И эта смотрела кино» - понял все еще злой Максим.

- Так что «и»? - прервал это созерцание юноша.

- И… и я могу принести. Вам чего?

- Мне коньяка. А себе… Вы что предпочитаете?

- Ну нам же… Я же…

- Понятно. Шампанское. Вот денежка. Отпразднуем новоселье. Чисто символически.

«Вот так, зверюга. И буду представлять на ее месте твою ящерицу. Покрутишься у меня!». Эйор вновь никак не отреагировал.

Девушка справилась довольно быстро.

- Меня подменили, так что я…

- То есть как «подменили»? На кого? - «не въехал» сразу Максим.

- Ой, не могу! - рассмеялась новая знакомая. - Не меня на кого-то, а на дежурстве сегодня подружка подменила. А то спиртное на службе… с этим у нас строго.

- А во… внеслужебное время?

- Главное, избегать неразборчивых знакомств и связей.

- Значит, будем разборчиво, - открыл шампанское Максим. - За знакомство. Как вас кстати, величать?

- Валентина.

- А я Максим. За знакомство на брудершафт.

- Максим! - фыркнула девушка, но послушно протянула руку с бокалом, а затем ответила долгим поцелуем. И больше они не пили и не ели. Месть была сладостна, только вот представить себя с ящерицей Максиму ну никак не удавалось…

- Та-ак, дамский любимчик! И это - срочные проблемы? Я мчусь с другого конца света, ночь за штурвалом, чтобы увидеть такое? А ты, дорогуша, быстренько одевайся - и брысь отсюда.

Валентина, не пикнув, быстро собралась и мышкой юркнула мимо обличительницы, чувствуя, что с этой фурией лучше не связываться. И правильно чувствовала, поскольку Алена (а это была именно она) могла сейчас отучить представительницу «обслуживающего персонала» прыгать в постель по первому требованию клиента.

- Все не то, что ты думаешь, - хмуро и пристыжено промямлил Максим, заворачиваясь в простыню и пробираясь в ванную.

- Конечно - конечно! Занимался исцелением по новой методе. От бездетности!

- Глупости! И не смешно. Не утраивай сцен ревности, - залез под душ Максим.

- Я? Ревности? Да кто ты такой, чтобы я…, - рванула Алена дверку ванной комнаты. Хилая защелка сорвалась, и полная негодования девушка ворвалась к Максиму.

- Но это уже вообще хамство! - возмутился Максим, отворачиваясь под душем спиной к обличительнице.

- Тьфу! - плюнула та и выскочила назад. - Нужен ты мне! Насмотрелась на вас, кобелей, с души воротит. Давай быстрее, и выкладывай, зачем я тебе понадобилась. Время не терпит!

- Это точно, - согласился Макс, уже вытираясь приятным мохнатым полотенцем. - И я это чувствую.

- Какой чувственный мальчик!

- Да ладно тебе! Я же по поводу твоего бойфренда не завожусь!

- Там все по-людски.

- А у меня, может, тоже по- людски сейчас налаживалось. Это вчера по- драконьи было.

- Все. Перестань о своих сексуальных извращениях. Давай, рассказывай.

- Может не здесь?

Они одинаковыми взглядами осмотрели номер, одинаково улыбнулись, на секунду прикрыли глаза.

- Ну это ты зря. Работа у него такая, - заступился Максим за оператора, слушавшего их разговор.

- Работа! Людей подслушивать! - негодующе фыркнула Алена. - Знаешь, моя мама пахала от зари до глубокой ночи. А получала раз впять меньше, чем эти слухачи. Да и многие работяги так же. А он потом еще одевает китель, фуражку, медали… Родину он защищает! Да я бы за такую службу этим мерзавцам вообще не платила. Как наказание, как в штрафбат посылала! Вот и этот теперь пойдет какие мешки тягать!

- Да нет. Он получит нашивку за боевое ранение, инвалидность и солидную пенсию.

- Тьфу! - вновь плюнула Алена.

- У тебя сегодня обильное слюноотделение. Может, выпьем- перекусим. А я за это время доложусь.

К изумлению Максима, девушка высмотрела чистую рюмку, налила коньяку, молча выпила и, отломив ногу от нетронутой вчера курицы, начала есть.

- Рассказывай.

- Я даже не знаю, с чего начать…

- С момента пропажи и до сего дня. Исключая любовные похождения.

Глава 31

- Это я пропал? - возмутился Макс. - Это ты где-то… Почему не звонила?

- Куда?

- Но я же давал твоему Евгению свои номера.

- Да-а? Интересно… Но неважно. Давай по существу.

- Послушай, тон измени, пожалуйста. А то, как товарищ майор с товарищем лейтенантом.

- А что? На себя посмотри! Пацан!

- Зато ты… Послушай, а что, ты в… свое тело не возвращалась?

- Нет. И не хотела бы. Сейчас стать как ты, маленькой и пушистой?

- Это я маленький и пушистый?

- Ну, посмотри, посмотри на себя в зеркало! Ого! И зеркало разгрохали! Чем вы здесь с ней… Ну, не об этом. Максим, ты же жил уже взрослой жизнью того… Виталия. Это же осталось, правда? А тело вот опять - пацаненка.

- Зато у тебя - взрослой тетки.

- Ты злишься, значит ты не прав. И какая я тебе взрослая тетка… Хотя конечно, с точки зрения твоего младенческого возраста…

- Но я не выбирал! Тогда. Когда рвануло кафе…

- Это оно с тобой рвануло? Я вообще-то так и думала. Ну и..?

- Вот вернулся уже не Виталием, а Максимом. И еще двойником здешней суперзвезды.

- Это не двойник. Я как увидела в фильме, вычислила. Это гены и судьба вот так в этом мире распорядились.

- То есть, это - я?

- Да нет же. Только внешне. Да и то, на генетическом уровне должны быть различия. Предки-то не все одни и те же.

- Ну, ты даешь!

- Максим… Но ты же себя не считаешь тем самым школьником, правда? Почему же я должна оставаться пустой и наивной простушкой? Я тоже время зря не теряла. Да и от той девушки кое- какие знания остались.

- Какой той девушки?

- Такой же, каким для тебя был Виталий.

- Утонула?

- Замерзла. В горах… Но, может, потом? Нет, нет, нет времени.

- Да, ты сказала, что знаешь об этом. А я только чувствую. Что ты знаешь?

- Мы уходим под воду в четверг. Про базу и запасы жизнедеятельности - не сейчас. Правительство, наверное…

- У них база в ледовитом. По тому, что знал один охранник, они тоже собирались в ближайшее время. Потому как он должен был независимо от исхода моего лечения вернуть нас обоих в столицу… но в пятницу.

- Ну, мы, может, заранее, чтобы обжиться, присмотреться.

- Все равно, скоро. Все-таки суперы?

- Какие там суперы? Вспышка на солнце!

- Час от часу не легче. А что же этот профессор с его супервулканами?

- Это ты мне сейчас расскажешь. И все-таки давай еще по рюмочке! А потом закажем кофе. Устала, как собака! Ты же больше лечить не будешь? И, на самом деле, странная метода…

- Ай, да не она это! В смысле - не пациентка! А здесь лечится наша старая знакомая. И ее папа уже не кто нибудь…

- Светкин отец? И это он послал тебя? Как он тебя нашел?

- Это я его нашел. По вопросу эвакуации.

- И он раскололся?

- Нет, но у его телохранителя я узнал мно-ого интересного.

- Ладно! За встречу! И все равно, рассказывай по-порядку.

Пока в номер не постучала Светлана, Максим успел изложить почти все. Алена внимательно выслушала, озадаченно качая головой.

- Знаешь… - начала она, но обернулась к вошедшей девушке. - Вот это встреча! - рванулась она к улыбающейся Светлане.

- Здравствуйте! Как я рада! - кинулась и та в объятия старшей подруги - спасительницы. - А Виталик не говорил, что вы тоже появитесь!

- Виталик? Ах да! Просто… он и сам не знал. А как ты?

- Знаете, я сегодня выспалась, как никогда после тех… событий. И голодная-голодная! Быка бы съела! Пойдемте обедать!

- Нет! Ты уж одна. У нас с Ма… с Виталием еще разговор есть.

Девушка как-то подозрительно быстро согласилась и ушла.

- А вот с ней вообще вчера какая-то чертовщина случилась, - сообщил Максим и рассказал об удивительном ночном купании. - И вообще, она… того… в этого змея втрюхалась!

- И словечки у тебя. Как у сосунка!

- Нет, но по серьезному язык не поворачивается!

- А ты от обиды вот так ночью и отмстил?

- Ты опять… Ну да. Наверное… Хотя и не в мести дело…

- Конечно - конечно. Ты - сверхчеловек, под тебя не то что ложатся - падают девочки, девушки, женщины, а одна вдруг не в тебя влюбилась, и даже не в Виталия, а в Змея-Горыныча. Так? Но ведь так!

- Ну… где-то так. Только не в том смысле, что не в меня лично… Не в человека!

- А ведь некоторые люди любят животных больше чем людей.

- Но не в сексуальном же смысле!

- Но почему ты думаешь, что она - в сексуальном?

- Но я же… Он меня не отключал даже. И это…

- Секс?

- Откуда я знаю? Может, у них именно такой и секс!

- Вот! Может! И ты упустил самое главное.

- Что?

- Не будем пока. Я подумаю… Потом вот что… ты подумай, с какого момента тебя начало носить в разные стороны?

- Когда взялся за розыск детей.

- А когда именно? Подумай. Знаешь, до этого… катаклизма, тебе надо бы порешать все дела. Все!

- Загадками говоришь!

- Нет. Просто я тоже не все понимаю, но, кажется, тебя специально сбивают со следа.

- Послушай… Какой уже след? По детям - понятно, что получилось. Если бы раньше - да, со всеми причастными разборки бы учинили. А если эта вспышка… Это, как сверхновая, да? Тогда все это уже - мышиная возня. И ни космос, ни океан не спасут.

- Надеются, что она этакая… локальная. Вроде как звезды класса Солнца сверхновыми не взрываются. И новыми тоже. Так, несколько более мощная пульсация…

- Угу. Но в пещере… там в горах… Там, правда, тоже есть громадное подземное озеро. Но что, нырять в него от жары, что ли?

- Ты о Стэпе с его командой? Какое тебе дело?

- Понимаешь, я их схованку примерил для своих… ну, похожих на моих друзей и на школьников.

- Угу… Тогда пускай собираются. А ты - дуй в столицу и решай все неоконченные дела.

- Но у меня нет…

- Вспомни и порешай. Мало времени. Совсем мало.

- Но я не понимаю! Такой ужас, а мы никого не спасаем?

- Ну почему же? Ты вот школьников, считай спас. Я с Женей - несколько бандитских семей. Там, кстати тоже детки есть еще невинные…

- Издеваешься! А помнишь, когда там приближалась Тьма…

- Помню, Максимка, помню. И я не знала, что за зло надвигается, только тебе и верила. А сейчас наоборот. Ты только верь мне, хорошо?

- А что со змеем делать?

- А что с ним сделаешь? И потом, он же не вредный. Он - союзник.

- А кто враг?

- Не знаю.

- Врешь!

- Максим, ну честное слово, нет времени. Тебе в столицу надо!

- Одному?

- Почему? Полетим вместе. На моем скакуне.

- Но ты же выпила!

- А! Небо большое. Взлетим и так. А до посадки протрезвею.

- А Светлана?

- Пусть еще отдохнет. Главврач, наверное, уже отрапортовал. Папочка за ней в пятницу самолет пришлет? Вот, пусть и отсыпается, и отъедается. Собирайся!

- Голому собираться - только подпоясаться!

- Ну, не скромничай, не скромничай, суперстар.

Во дворе санатория Алена деловито уселась рядом с шофером в машину «Скорой помощи».

- В аэропорт! И с сиреной! - деловито скомандовала она водителю, лишь мельком на того взглянув.

«Да, взгляд покруче моего будет» - решил Максим, прыгая на заднее сидение уже взревевшего двигателем автомобиля.

- Все готово? - поинтересовалась девушка уже возле стройного, как стрекоза, самолетика.

- Да, моя госпожа! - вытянулся в струнку молоденький парнишка в комбинезоне.

- Спасибо! Назад - на рейсовом. Я с пассажиром.

Механик окинул Максима недобрым ревнивым взглядом, но молча склонил голову и подставил сложенные ладони под ботинки Алены вместо ступеньки. На Максима, конечно, такая любезность не распространялась.

- «Моя госпожа!» - передразнил Максим механика уже в кабинке двухместного самолета с двойным же управлением. - Еще чуть-чуть и «Моя богиня!» Наедине так, наверное, и говорит?

- Какое твое дело? - вспыхнула девушка и запустила двигатель.

Пожав плечами, Макс замолчал, послушно пристегнулся и уже вскоре, забыв все на свете, жадно следил за манипуляциями летчицы. Нет, какие все-таки гримасы судьбы! Не он, сын летчика в одном мире, и даже сам немного штурман в другом, управлял самолетом, а вот эта девченка - сельская простушка в том мире!

Набрав высоту и закончив переговоры с диспетчером, Алена покосилась на пассажира и поманила его к себе пальчиком.

- Это тебе за официантку! - прокричала она и вывернула ручку управления куда-то до отказа вправо. И все вокруг послушно завертелось в противоположную сторону.

«Бочка» - понял Максим.

После полного круга, девушка остановила вращение, посмотрела на Макса.

- А это тебе за богиню! - потянула она рукоятку управления на себя.

Впечатления от петли оказались еще более захватывающие.

- И вообще, ты мне надоел. И все надоело! - она отклонила рукоятку от себя и когда послушная машина опустила нос, заставила ее еще и вращаться. Штопор! А Алена бросила управление и повернулась к Максу.

- Проси прощения!

- Еще чего! - отказался Максим, наблюдая, как ускоряется вращение засасывающей самолет воронки.

- Грохнемся?

- Давай! Превратишься в сестричку - Аленушку! И где- нибудь на Мадагаскаре!

Алена поняла и взялась за управление.

- Многих так раскалывала? - поинтересовался Максим, когда они вновь набрали высоту.

- А ты молодец! - уклонилась от ответа девушка. - Давай, бери управление!

- Да ну его! Баловство!

Однако руки сами потянулись к рукоятке управления и рычагу сектора газа.

- Про педали не забывай! А остальное просто, как на велосипеде. Главное, почувствовать машину!

Видимо, главное-то не получалось и вскоре Макс весь покрылся потом, пытаясь удержать самолетик хотя бы на прямой.

- Ладно, отдохни, - милостиво улыбнулась Алена, беря управление в свои ручки. И вертлявый гаденыш тут же перестал дергаться, перешел в плавный полет, кое-где прерываемый уханьем в воздушные ямы.

- Но для первого раза очень хорошо. Попозже еще потренируемся. Может пригодиться.

- Ты думаешь?

Алена утвердительно кивнула и Максим не стал спорить. Тем более - это настолько захватывающее чувство управления полетом! С чем сравнить? Да не с чем! Разве только с самим полетом. Но для большинства живых существ полет - это тяжелый физический труд. А здесь… Максим с восторгом смотрел на девушку, без видимых усилий справляющуюся с этой птицей. А ведь она еще и на вертолете! А там посложнее! Или нет?

- На вертушке сложнее?

- Там свои особенности. А теперь смотри внимательно. Чтобы повернуть…

После этого инструктажа Макс опять взялся за управление. На несколько минут. До того, пока не напортачил и не свалился в штопор.

- Ну, на сегодня хватит, - решила инструктор, выведя самолет в нормальный режим. - Нет, на самом деле, молодец, просто больше нет времени.

- Если ты также обучала и того механика, то неудивительно, что он руки под твои ботинки подставляет, - заметил Макс. Но Алена, сделав вид, что ничего не расслышала из-за усилившегося рева моторов, оставила замечание без ответа. И только по густому румянцу на ее личике максим понял - в точку! Но и это не покоробило юношу. По- новому глядя на старую знакомую, он вдруг подумал: «А что тут такого - подставить руки под ее ботинки? И не ботинки, а ботиночки…»

Сознательно, или случайно, но Алена уже в новом обличии влюбила в себя этого мальчишку.

Это был не реактивный лайнер и в столицу они прибыли не за два с половиной часа. Приходя в себя от восторга мастерством, проявленным Аленой при посадке, Максим, выскочив из саолета, побежал к дверке пилота - помочь. А может, и руки подставить. Но девушка сама легко и грациозно (так, по крайней мере, показалось Максиму) выпрыгнула из кабинки.

- Устала? - поинтересовался Максим только ради того, чтобы хоть что-то сказать.

- А! Просто накопилась. Я же сюда с… ну неважно. Оттуда- кивнула она головой на запад. - А там - циклон. И встречный ветер. Поболтало здорово. Но ничего, скоро отдохнем.

- Скоро? - уточнил Максим, глядя на садившееся кроваво- красное солнце.

- Скоро.

- Поэтому и погода такая… Но послушай, Ален, если это будет вспышка на солнце, то какой черт несет наших вождей в космос? Там же вообще никакой защиты!

- Ну… как я слышала, с обратной стороны Луны… Как-то скорректируют орбиту вокруг нее, чтобы в момент вспышки она прикрывала. Сначала Земля, а потом и Луна.

- М-да… мудрено. Ну да ладно. Тебе отдыхать, а мне что делать?

- Тебе? Я же сказала. Давай сам. Не маленький. Имей в виду - все надо разрешить до пятницы. Потом - ко мне. То есть… к нам.

- Загадками говоришь. И куда мне теперь? Может, сразу к вам?

- Нет! Извини, но нет… Не сейчас. До пятницы.

- Но мне здесь негде…

- Ну, ну, Максимка! Не прибедняйся. И, потом, если здесь негде, то давай туда, где есть. Все. Счастливо. Удачи. Звони. Теперь мне. Лично. Вот по этому номеру.

Они уже подошли к входному порталу аэропорта местных линий. Алену здесь знали - охранник у дверей шутливо взял под козырек: - Машина вас ждет, мадемуазель! - Девушка так же дурашливо откозыряла в ответ.

- И этот в тебя…того. И его учила пилотажу?

- Ого! Да ты ревнивей моего босса и моего Евгения вместе взятых! Действительно, к каждому столбу. С чего бы это?

- Да нет, какая там ревность. Просто… ну… не хорошо все это.

- «Все это!». А вот «это» - хорошо? - кивнула она на двух идущих сзади и шепчущихся о чем-то молоденьких девчат.

Максим остановился, обернулся и поймал два обожающих взгляда.

- Но это же не то. Это фанатки того, другого. А эти - тебя…

- Ну, нравлюсь я… некоторым. Ну и что? Я плохо выгляжу? - Алена остановилась, какими-то естественными, но восхитительными движениями поправила прическу, одернула летный комбинезон. - Ну? Плохо?

- Нет, конечно же нет! Но пользоваться этим…

- А ты вчера ночью чем пользовался, а? Вообще сходством с кинозвездой! И этот потаскун решил читать мне морали! И ведь она была не одна, а? За время, что ты в этом образе, не одна? В глаза смотреть! Ну, говорить будем, или в молчанку играть?

- Тебе все шуточки! А я серьезно…

- А если серьезно… Знаешь, Макс… мы же, как брат и сестра, да?

- Нет! И никогда я так не считал…

Алена уже открыв дверку шикарного Мерса, приостановилась.

- Это я тебе в образе крутой пилотессы так запала. А если придет пора, и я опять стану той…

- Той ты мне еще больше нравилась. Просто не было времени…

- И сейчас нет. Максим, милый мой мальчик, давай обо всем этом позже. Когда все это кончится.

- Обещаешь?

- Конечно.

- А в знак обещания? - потянулся к ней Максим.

- Нет! - отшатнулась Алена. - Не сегодня. Пусть из тебя запах той официантки выветрится.

Она села в машину, сильно хлопнув дверью.

«Тоже ревнует», - усмехнулся Максим, краснея, тем не менее, от справедливого упрека. Хотя, почему это справедливого? У нее своя жизнь, у меня своя… Была. Но позже, так позже. На что она все время намекала. Какие делишки еще закончить? Если личные, то, вроде, уже и все. Если по возмездию, то все равно всех выжжет. Или кое-кто собирается спастись? К примеру, из тех, кто организовал взрыв лайнера? Или даже двух лайнеров. Или то чудовищное донорство? Нет, это - прерогатива Алены. А вот, кто этим воспользовался! Серый. Загадочный Серый. Спецслужба. Инструктаж. «Да, Серый шутить не будет…» Он же урвал сведения о пропавших детях. Но зачем? Зачем? Ведь все равно они… Чтобы скандал замять? Он что, из ведомства отца Светланы? Но инструктаж тогда проходили ребята не из здешней спецслужбы. И рейс бы не здешних авиалиний. Ну, хорошо. А дети откуда и куда летели? «Над океаном». Надо читать материал. У президента. А он сам - с официальным визитом у черта на куличках. Хорошо. Значит, сегодня - к нему в кабинет. Чую, что без этого Серого здесь не обошлось. И еще - Жак. Противник явный и опасный. Как он меня в какую-то историческую глушь загнал! Значит, Серый, Жак, дети… Писательница - спецназовка. Куда она пропала? И все остальные пассажиры, кстати?

Максим спохватился на том, что в раздумьи стоит у такси с раскрытой дверцей.

- Куда, парень?

«Действительно, куда?». Максим отрицательно покачал головой и вернулся в здание аэропорта. В ресторанчике он заказал сытный ужин и вновь попытался систематизировать вопросы. Достал подаренный отцом светы мобильник, поколебавшись, набрал номер Джинни. Просто так. Из любопытства. И вздрогнул, когда услышал: «Хэллоу».

- Джинни, привет! - обрадовался он. Ты где?

- Как где? Это ты где?

- Я… Подожди. Что там с тобой случилось?

- Со мной? Это ты мне расскажешь, что со мной случилось! Эти сволочи сказали, что ты помчался по какому-то делу и просишь привести ему твой кейс. А там…

- Я догадываюсь, Джинни. Я почти за тобой примчался. Где ты была?

- Примчался? Ты примчался? Да меня нашли там жн на второй день. Без памяти! А ты говоришь…

- Ничего не понимаю! Я видел там тех троих уродов. А таксиста и наводчицы не застал. Где-то промышляли.

- И таксист и стюардесса валялись там же!

- И с… такими же повреждениями?

- Не знаю. Меня не подпускали. Просто отвезли в аэропорт и… Так где ты шлялся?

- Джинни, я ничего не понимаю… Надо выяснить… ты где?

- Да вот, вещички собираю. Слушай, парнишка, если хочешь уцелеть, у тебя ровно сутки. Дуй сюда, а уж мой не откажет. Тем более, что кое- кому из команды места уже не нужны.

- Значит, зарываетесь? Что, сигнал?

- Ну… сигналы. И… оттуда, и из других источников. Завтра вечером мы уходим в подполье. Так ждать? Я уже сейчас замолвлю слово.

- Нет, спасибо. На миру и смерть красна!

- Дурак! Ну и черт с тобой. Упрашивать не буду.

Макс тупо посмотрел на поданный салат, ковырнул его вилкой. Так что, на самом деле, пора? Эти в среду, Аленин шеф - в четверг, Светлана должна прилететь домой к отцу в пятницу. Значит, пора. На день раньше - ничего страшного. Главное - не опоздать. И Макс снова потянулся к сотовику. Коротко передал сигнал директорше школы, затем связался с Кнопкой.

- Максим? Не может быть! Я уж думала…

- Ирина, подожди. Слушай внимательно. Завтра с утра вместе с Анастасией и с нашей директрисой вывозите детей. Она знает, куда.

- Максим, я думала, это розыгрыш какой. Или тест…

- Нет, Иринка, нет!

- А можно… все-таки… родителей?

- Я что, запрещал? Взрослые все равно понадобятся. Но это вопрос совести.

- Но они не согласятся! Никогда не согласятся!

- Ничем помочь не могу. Женьку возьмите обязательно. Поэт, он…

- Ты что, не знаешь?

- Что?

- Женя… умер.

- Как?

- В какую-то драку по пьянке встрял. Избили и выбросили… В нашем парке.

- Сволочи! Сволочи! Сволочи!!!

- Но зато здесь приехали Мышка с Котом. Женятся! Их как?

- Мне все равно! Кого еще посчитаете нужным! Не тяните!

- А это не ложная тревога? Смеху потом будет…

- Пуская посмеются. Давай, Иринка.

- Максим, а ты?

- Я же человек из твоих снов. Вернусь туда. Ну, счастливо.

- Водки! - заказал Макс принесшему горячую солянку официанту. «Пропал-таки поэт! Довели, сволочи! Хорошо, что я тогда в своем мире ему помог. Ему? Ну, такому же. Так это в том мире. А здесь? Что я сделал здесь?» Максим налил рюмку, поморщился, отставил. Было гадостно, но пить не хотелось. Да и есть теперь - тоже. Вот, полный чемодан денег. Кому и как я теперь ими помогу? Место в ковчеге каком куплю? На потом? Потом вся эта бумага пойдет только на растопку. Надо срочно перевести в драгметаллы. О! Еще одна незавершенка. Бусы! Совсем же забыл. Мелочь? Как знать, как знать… Не зря же за ними гонялись. Завтра же за ними. Потом - к соседям по поводу спецагентов и следов Серого. А Жак? Вот потом будем думать о Жаке. А сейчас - пора. Хорошо, что не пил.

Максим оставил на столике оплату со щедрыми чаевыми и вновь, теперь уже в густых сумерках, направился к стоянке такси. Вспомнив ловкого пройдоху, косившего под таксиста, минул первого и второго. Сел к третьему такси и коротко бросил: «В центр»!

- Куда именно? - поинтересовался водитель, когда они с добрый час проехали в молчании.

- На Красную.

- Может, сразу в резиденцию?

- А что, уже можно? - удивился Максим.

- Это я в том смысле, что на Красную не въедем. А в Кремль - тем более, - терпеливо объяснил таксист.

- Угу. А я уж думал, что вдруг… Тогда, как можно ближе. И еще… где там ювелирные магазины есть?

- Доставим.

В ювелирном магазине на юношу вначале и внимания не обратили. Но когда он приценился к парочке самых дорогих колье, взгляд продавщицы стал более внимательным, а улыбка - более естественной. Извинившись, она на пару секунд исчезла и вернулась уже с толстым серьезным дядей - управляющим. Тот тоже осмотрел покупателя с головы до ног, чему-то согласно кивнул головой и поинтересовался, как будет рассчитываться мистер. На ответ мистера насчет наличных еще раз улыбнулся и предложил пройти к нему в кабинет.

- Наличные у вас с собой? - поинтересовался управляющий.

На этот, наверняка, главный вопрос Максим положил на стол и открыл кейс.

- И потом… Ничего, что мы проверим? На выбор, конечно? Это не займет много времени.

- Не возражаю.

- А мы пока… чай, кофе? Я, если не возражаете, отберу… вот эту… эту… и эту пачечку.

Толстяк нажал какую-то кнопку и передал три пачки валюты тощей и очень серьезной женщине в больших очках. «Синий чулок. Только, наверное, и знает, как чужие деньги проверять да пересчитывать».

- Давно у нас? - попытался завязать беседу управляющий.

- У вас? Да нет, только сегодня и прилетел. Хотя, бывал и раньше.

- Только инкогнито, разумеется?

- Ну-у… вообще-то да.

- Но все равно вас узнают. Вон, сотрудница моя сразу узнала. А почему вы заинтересовались драгоценностями?

- Ну не таскать же с собой такой вот кейс!

- Конечно - конечно. А драгоценности? Вы надолго к нам вообще-то?

- Думаю, что завтра утром двинусь дальше.

- Знаете, что бы я вам предложил? Так… Как весьма состоятельному покупателю. Если вы сегодня идете туда, где будет мешать кейс… А драгоценности мешать не будут?

- Могут.

- Тогда вот что. У нас здесь есть ячейки. Типа банковских. Внизу. Как… камера хранения для постоянных клиентов. Можете абонировать. До утра. И по очень приемлемым ценам. Безопасность гарантируем.

- Мне завтра очень рано выезжать.

- Это - не проблема. Отдельный вход и двери открываются только… не угадали! По радужной оболочке! А ячейка - по шифру, пальцу и радужной оболочке! Как вам это? Ну вот! И, вообще-то и не сомневался. Значит… Да нет, сидите-сидите, все принесут сюда. Значит, вам два перстня приглянулись? А как насчет третьего? Это уже, что называется, опт со скидкой.

- Я возьму на всю эту наличность. Нет, тысяч пять оставлю. На мелкие расходы. Мало ли…

- Тогда могу предложить…

Максим не приглядывался и не торговался. Какая там разница? Затем он снял ячейку и прошел быструю процедуру снятия идентификационных признаков. Да, прогресс! Даже шейху и его швейцарскому банку такое не снилось. Распрощавшись с управляющим, Макс, на первый раз с провожатым, опустился в цокольное помещение, где в какой-то комнатке-пенале приложил глаз к окуляру, палец - к пластинке, набрал шифр и положил в открывшуюся ячейку свой кейс. Потом провожатый вывел его через другую дверь прямо на тротуар и показал, куда «прикладываться» в случае, если потребуется войти самому, отсюда, а не из магазина. Что же, дело нехитрое. А место для старта очень даже неплохое. Не голому же потом по столице бегать! Максим совсем немного прогулялся по уже освещенному проспекту и вернулся обратно. Электроника сработала исправно и в комнатке - пенале Максим, разделся, аккуратно сложив одежду на маленькой металлической табуреточке. Собравшись с духом, попробовал ввинтиться в пол. Удалось! И вскоре он погружался все ниже и ниже, пронзая вначале паутины коммуникаций, а затем - пласты веков. Направление движения Макс определил заранее и теперь, достигнув солидной глубины, начал перемещаться по горизонтали. В одном месте нарвался на старинное захоронение каких-то воинов. Было неприятно, когда на уровне лица появлялись, скалились и пропадали за спиной черепа в проржавленных шлемах - шишаках. А странное подземное зрение еще окрашивало их в зловещий кровавый цвет. С другой стороны, чего их боятся? Все же жизнь за Отчизну отдали. А если эито татаро-монголы - вон, сабли изогнутые, то за свою Отчизну. Хотя, может и наши трофейным оружием воевали. Да Бог с ними! И не боюсь. Просто… неприятно. И максим опустился еще ниже. Наученный некоторым опытом, он не хотел оказаться голышом в метро и опускался очень осторожно, пока не достиг какого-то бетонного свода. Взглянув сквозь него, юноша обнаружил что-то, похожее на линию метро, только гораздо уже. Что - то типа бетонной трубы с рельсами узкоколейки внутри. Судя по состоянию, за ней тщательно присматривали. Ну, в ту сторону дорожка ведет ведомо куда - к резиденции. А в другую? К какому-то убежищу? Вроде, мелковато для убежища. Или потом уходит глубже? Нет. Нет времени. Решил делать одно - буду этим и заниматься.

Фундамент здания был весь опутан паутиной систем защиты и сигнализации. Судя по объеденным скелетикам несчастных кротов, здесь действовала не только пассивная, но и активная система защиты от вторжения. Но у Максима уже был некоторый опыт таких вторжений. И, кроме того, он знал из газетных публикаций, где конкретно работает в этой резиденции Президент. Была уже ночь, и все, не взятые их боссом с собой клерки, давно разъехались по домам. Но по бьющемуся пульсу систем сигнализации Максим понял - стоит ему материализоваться даже вон в том, самом нижнем этаже, поднимется тревога. Надо по другому. А как? Да-а, а фундамент-то старинный. И кладка тоже. Просто крепостная стена - не каждой и сегодняшней пушке пробить удастся. Ну так в чем вопрос? И максим начал подниматься вверх по стене. Точнее - в стене, рассматривая по пути рабочие кабинеты команды Президента. Или они не работают, что столько бумаг на столах, или наоборот, пашут, аки пчелки? Не знают, наверное, в чем суть сегодняшнего момента. А вот здесь уже работа поспокойнее. И столы почище. В смысле - посвободнее. А этот этаж уже Самого. Та-ак. Левое крыло. Угу. Туда. И вот так. Здесь. Ну конечно, размечтался. Будет дело вот так прямо на столе лежать! Где сейф?

Тут Максу подфартило. Дело лежало в громадном, в рост человека сейфе, куда можно было материализоваться. Но, попав туда, Максим тут же начал задыхаться. И еще сработало какое-то реле. Не подумал о внутренней сигнализации. Пришлось вновь просочиться в стену. А затем - нырок в сейф, перелистывание папки, нырок назад, прочтение листочка - и опять в материальную сущность. К счастью, от Виталия осталась фоторгафическая память, и пока сейф вскрыли по тревоге, Макс успел просмотреть весь материал. И даже поворочать другие документы. Тоже на редкость интересные. Но обдумать все это здесь, в спокойной обстановке уже не получалось.

- Ты что-нибудь понимаешь? Нет, ты можешь мне это объяснить? - тряс один офицер другого, показывая на какой-то зажатый в руке мониторчик. Второй охранник выпучив глаза, рассматривал, как в сейфе то появляется, листая дело, то пропадает какой-то голый пацан, но объяснить своему начальнику это не пытался.

- Тайный ход в стене! - наконец, решил он.

- И в сейфе, урод? Вот, попробуй- долбанул он волосатым кулаком по боковой броне сейфа.

- Тогда… какой-то электронный прикол.

- Угу. Дети играются.

- Хакеры уже влезли в компы Пентагона! А вы хотите…

- То есть, в наш комп, а не в сейф? И комп вот такое выдал? Но внутренности сейфа! Кто знал?

- Связывайтесь с полковником. А наше дело - сторона. Вовремя зафиксировали, вовремя вскрыли. Осталось вовремя доложить и…

- Тревога! - заорал вспомнивший про свои обязанности старший начальник, нажимая одновременно несколько кнопок на переносном пультике.

Вся эта суета Максу была поперек горла. Он вновь просочился внутри стены, на этот раз вниз, затем - сквозь фундамент и остановился у какой-то подземной речушки. Теперь надо было воспроизводить и переваривать прочитанное. Сама операция «Ковчег» ( и здесь ковчег, ну ничего оригинального!) - из благородных побуждений. Обеспечение будущего человечества. Правда, все впопыхах. Угу, межправительственное соглашение. Секретное. «Исходя из интересов человечества в целом и с целью сохранения спокойствия, как непременного условия результативной деятельности по спасению основ цивилизации… пришли к соглашению о неразглашении настоящего договора…» тоже понятно. Ну, критерии отбора… Сведения о каждом… может, потом? Ага, место сооружения убежища… Все-таки убежища, а не какой-то космической колымаги! Блин, координаты. Без карты - черт его знает. Порядок доставки - угу, самолетом до… опять координаты, а затем подводными лодками до… Значит, все- таки на дне. Ну, хорошо. А в тот раз на кой собрали? «Для тренировки и проверки функционирования системы в реальных условиях замкнутого цикла». Значит теперь так. Вылет состоялся… угу. Это я в то время… я в то время… черт возьми, чем я занимался в то время? Ладно, потом уточню. Самолет, бортовой номер. Экипаж. Командир, второй пилот, бортинженер, штурман… Ничего не говорят эти фамилии. Стюарды. Может, опять те? Нет. Вот фото их всех - нет. Ладно. Дальше. Воспитатели. Обслуживающий персонал. Нет, нет, нет, не знаю… А эта… Нет! Да нет же! Просто не может этого быть!

Максим вновь и вновь воспроизводил в памяти одну фотографию из дела и сравнивал с одним из образов, запечатленных в памяти ранее. Не может быть!

Глава 32

В этом деле ничего не было о несчастных шизофрениках, тоже пропавших без вести. Но после пережитого потрясения было уже не до них. Максим вскочил (если так можно назвать изменение направления его поля) и как только мог быстро двинулся назад, к хранилищу его драгоценностей и одежды. Здесь ничего не изменилось, все было тихо-спокойно. Пока Макс не оделся.

- Хозяин просит вас зайти, молодой человек, - прорычала одна из горилл, жуя какую-то жвачку. И это так контрастировало с прежними угодливыми клерками и продавщицами, что Макс просто из любопытства подчинился - решил посмотреть, что это значит.

- Вот, босс, привели. Откуда он взялся - не знаем, но вот, привели.

Это был уже не тот кабинет для посетителей, а серый бетонированный подвал в том же цокольном этаже. Видимо, остался кусочек площадки при строительстве подземного гаража, вот и оборудовали для всяких вот таких делишек. «Везде одно и тоже» - вздохнул Максим. «Видимо, только гении мыслят по-разному. Подонки мыслят одинаково».

- У меня очень мало времени. Какие вопросы? - поинтересовался он у босса, восседавшего на одиноком стуле в центре практически пустого бетонированного куба.

- Учитывая вашу занятость, юноша, из множества вопросов задам один: Денежки откуда?

- Вам-то какое дело?

- Это не совсем учтиво, отвечать вопросом на вопрос. Но я вам объясню свою, скажем так, заинтересованность. Денежки-то паленые.

- То есть, как? Награбленные, что ли?

- Нет-нет, что вы. Если бы так, вы уже объяснялись бы в другом месте. А здесь просто есть пачечка, купюры которой светятся таким светом… как кровушка людская. А это что значит? Что они насильственно изъяты у одного моего старого знакомого. Друга даже, можно сказать.

- Это Саш ваш друг?

- Ну… с некоторой натяжкой… да. Был. Какой-то странной смертью он умер. И вот мне бы очень хотелось узнать, откуда у вас эти денежки и что вы знаете о безвременной кончине несчастного Саша.

- Не такой он уж и несчастный. Еще тот был негодяй.

- Ну-ну-ну. О покойниках… сами знаете.

- Послушайте, мне некогда. Я конечно, с удовольствием объяснился бы, но…

- Никаких но! А это, чтобы сделать вас немного покладистей. У меня тоже мало… да ты с ума сошел! Последние слова были сказаны уже одной из горилл, которая по знаку босса нацелился смачно, с разворота заехать наглому юнцу по фейсу. Огромный кулак, просвистев мимо юнца, угодил куда-то в шею стоявшей с другого бока Максима такой же гориллы. Та захрипела и начала оседать на пол.

- Шустрый молодой человек. Отменная реакция, - по-своему понял происшедшее босс, доставая откуда-то из-под пиджака солидного калибра пистолет. - Брось шутить, цыпленок. А то пристрелю, не глядя на всю твою славу. Не впервой. Ну! Не двигаться!

Все это Макс уже проходил и решил действительно не терять времени. Даже воспротивился некоторым поползновениям Эйора.

«Некогда! Да и хватит с тебя!» - огромным усилием воли оставил он сознание и тело за собой. И тот смирился. Или, действительно, не нуждался сейчас в порченной крови, или Максим не был в таком гневе, чтобы утратить контроль над здравым смыслом. В общем, и этому боссу, и его подручным следовало бы благодарить судьбу, что остались живы. Или проклинать за такую жизнь - обездвиженных паралитиков?

Поймав такси, Максим вновь кинулся в аэропорт. В пути набрал номер Алены.

- Слушай, я тут такое откопал! Даже по этому телефону боюсь… Не зря Бычек нас на детей наводил!

- Добрался-таки до дела? Молодчина! Ну, и…? Хоть намеком?

- Тут связаны не только дела, но и делишки. Даже то, с убийством в машине. В некоторой степени. - Максим покосился на таксиста. Тот, услышав об убийстве в машине, вжал голову в плечи. Слушает и боится. Значит чисто.

- Ну, которое я вместе с шефом расследовал, - уже не столько для Алены, сколько для водителя, уточнил он. Ну вот, словно тяжесть с плеч у бедолаги свалилась.

- Поняла - поняла. Но с какой стороны?

- Все объясню. Сейчас помчусь… ну, не по телефону. Ты помнишь, где еще маленькие такие ниточки торчали?

- Да-да. Слушай, а Евгений тут раскопал очень интересные сведения о делах сильных мира сего. И еще новость тот самый Жак, ну, журналист который…

И опять черная волна ударила по Максиму…

- Ну, красавица, ну умница, - восхищался Максим, ласково поглаживая холодный металл "тезки". - С таким другом мы любой штурм отобьем.

- С друзьями, братец Иванушка, с друзьями, - уточнила Злата, отдуваясь и вытаскивая из подвала второй пулемет.

- Может, там еще и бронепоезд припрятан? - изумился «братец», метнувшись на помощь девушке.

- Чем богаты, тем и рады…

- Ну, ну, не скромничайте, с таким приданым, и не замужем…

- Кто, Саввишна? Может, поэтому и не замужем.

Перешучиваясь, они перетащили оба пулемета на чердак и установили их по разные стороны помещения.

- Теперь вот что, - посеръезнел Максим. - Нам надо будет отбить у них охоту прийти к нам в гости. Это удастся, если мы уничтожим большую часть отряда. Иначе они нас рано или поздно выкурят. Вообще-то они и так и так нас выкурят, но если мы их хорошенько куснем, то у них пропадет охота нас преследовать.

- И какая будет диспозиция, господин генерал? - поинтересовалась Злата, заливая воду в кожухи пулеметов.

- Делаем вот что… В начале отстреливаемся из этих игрушек, - кивнул Макс в сторону дробовиков. Когда они убедятся, что бояться почти нечего и покажутся всем отрядом, вот тогда и полоснем из наших друзей. Думаю, что это отобьет охоту от преследования. Все согласны? Тогда военный совет закончен.

- Я то согласна, ухмыльнулась Злата. - А как наша сестра во Христе? С проповедью: «Не убий!" - Ольга Николаевна, - обратился юноша к побледневшей монахине. - Может, это и против Ваших правил, но я не собираюсь подставлять им другую щеку. Я видел, что они сделали с монахами, давшими Вам приют. Они убивали их поочередно на глазах у распятого отца-настоятеля. Мне некогда сейчас дискутировать на темы христианства. Я знаю одно - чем больше этих нелюдей умрет, тем лучше будет всему человечеству. И христианам тоже. Я знаю, что мы в Вашей власти. Но благословите нас на рать.

- Дайте мне ружье! - вдруг ответила монахиня.

- Что? - изумленно воскликнули ее собеседники.

- Дайте мне ружье! - решительно повторила Ольга и, не дожидаясь ответа, взяла карабин. Медленно, но уверенно она сняла оружие с предохранителя и щелкнула затвором.

- В конце концов, мой отец был не совсем гражданским человеком, - ответила она на немой вопрос четырех глаз. - Что такое оружие, в нашей семье знали. И в монахини я не постригалась.

- Нет! - Максим довольно грубо вырвал оружие у девушки из рук. - Каждому - свое. Пока мы справимся сами. Хотите помочь - несите воду. Наших новых друзей - он вновь похлопал по кожуху пулемета, - надо поить. - Злата, мы держим фронт и смотрим по сторонам. Ольга Николаевна - Вы наблюдаете за тылом и помогаете каждому, кто будет нуждаться. Но вначале - выманим.

- Я выманю, - прогудела Саввишна, и получила нерешительное разрешение командира.

События не заставили себя долго ждать. Ближе к полудню к избе подошли пятеро разведчиков. На стук в дверь долго никто не открывал, и только когда они начали барабанить ногами, старушечий голос поинтересовался, кого принесла нелегкая.

- Открывай старуха, свои, - привычно ответили бойцы ЧОНа.

- Были свои, да все вышли. Вышли и не вернулись. Только чужие и бродят, - ответствовал голос хозяйки.

- Открывай, старуха, не то дверь сломаем, - пытались урезонить хозяйку солдаты.

- Ну вот. Добрый человек пошел бы восвояси, а дверь ломать - это только лихие люди. Не отопру.

- Бабка, отпирай. Если одна - ничего не сделаем. Советская власть мы.

- Ой ли? - проворчала вредная старуха. - Смотри, власть, будете ломиться, отважу. Знаю я таких, - " власть". - Она смачно выругалась.

Пока шли переговоры, Максим, поняв задумку хитрой старухи, лихорадочно снаряжал патроны дробовика соответствующим зарядом - мелкой дробью с солью.

- Ломаем, - скомандовали из авангарда, и разведка, проклиная упрямство старой ведьмы, налегла на дверь. И в это время Максим, с дальнего угла чердака дважды выстрелил импровизированными зарядами, целясь в филейные части незваных гостей. И хотя он стрелял сверху вниз, под довольно острым углом, но по воплям и грязной матерщине понял - попал, и попал удачно. Вся пятерка рванулась в лес - докладывать о результатах разведки.

- Ну и что теперь? - поинтересовалась Злата.

- Если нормально разозлили, и они поверили, то выманим - ответил Макс, с большим сомнением качая головой. - Я бы лично не поверил. Но и таким нахрапом людей не посылал бы. Не знаю. Подождем. Теперь встретим их посерьезнее.

Ломать дверь и справляться со старой ведьмой, встречающей советскую власть солью без хлеба, отправили десяток здоровенных бойцов. Для того, чтобы долго не задерживаться под огнем дробовика, лихие ребята вырубили соответствующий случаю ствол дерева и с таким тараном легкой рысью двинулись на врага.

- Ну вот начинается потеха, - произнес Макс, прицеливаясь из карабина. Девушки, также старательно целясь, ничего не ответили.

- Готовы? Огонь! - подал команду лже-монах и первым выстрелил. Два выстрела рядом прозвучали почти одновременно. Осажденные увидели, как трое из врагов упали, а остальные, уронив таран, остановились.

- Еще огонь, - скомандовал юноша, вновь припадая к прицелу. И пока команда штурмовиков соображала, что произошло, чем там старуха стреляет, из дома раздались еще три выстрела, и вновь трое их товарищей упало на молодую траву. Один из них, раненный в живот, громко заорал. Трое из оставшихся невредимыми кинулись к лесу, один склонился над раненым. Макс успел всадить пулю еще в одного убегающего, но в героя, тащившего раненого в лес, ни он, ни девушки стрелять не стали.

- Это запевка. Присказка. А песенка или сказка начнется чуть попозже, - заявил Максим, откладывая в сторону карабин. - Теперь, насколько я знаю повадки «товарищей», нам надо прилечь и без надобности не шевелиться.

Он оказался прав. Из лесу раздался грохот всех стволов обозленного отряда, и, прорываясь сквозь гонку, на чердаке засвистели пули.

- Это ненадолго, - успокоил девушек Максим. - Сейчас спохватятся, что патронов никто не подвезет, и задумаются, что делать дальше. Потом пойдут в атаку.

Все так и случилось. Чоновцы шли цепью. А поскольку многие из них давно уже ходили в атаку только против мирного населения, то под пули лезть не хотели. Они жались друг к другу и, подходя к дому, все больше и больше скучивались.

- Нет, нет, нет - притормаживал Злату Максим, подпуская врагов все ближе и ближе. - Пора! - крикнул он, наконец, и свинцовый шквал из двух пулеметов смел наступавших. Затем добил убегавших. Раненным позволили уползать, цинично решив, что они свяжут преследователей. «И ничего личного» - буркнул, словно извиняясь, Макс.

- Что будет теперь? - поинтересовалась Ольга, печально разглядывая поляну, усеянную мертвыми красноармейцами.

- Теперь они выставят оцепление, и будут дожидаться подкрепления с пулеметами и пушками, - высказал свое мнение юноша.

- А я бы на их месте…

- Да? - переспросил Макс Злату.

- Я бы подожгла наш дом и выкурила бы всех.

- Разумно, но как?

- Поджечь вон тот ельник, в дыму прорваться сюда и поджечь дом. В сторону реки нам не уйти - обрыв, а в другие стороны - можно блокировать.

- А дым? Он нам не поможет прорваться? - с интересом следил за развитием Златиного плана Макс.

- Надо поджигать ельник и дом, когда ветер будет в нашу сторону. Тогда и пожара большого не дождешься - лес сейчас сырой, и дым будет нам в лицо, им нас высмотреть не помешает.

- Очень интересный план, - одобрил юноша. - Только, надеюсь, что наши приятели до него не додумаются.

- А если?

- Ну, тогда, думаю, Саввишна найдет способ вытащить нас отсюда. Какую-нибудь многоместную ступу. А, Саввишна?, - спросил монашек, перегнувшись и глядя в избу на старуху.

- Улыбается и кивает головой, - сообщил он девушкам. - Однако, вот и стрельбе конец. Теперь начнется осада. Предлагаю - я дежурю первым. Вам - отдыхать. Смена через каждые… три часа. Вниз, девчата, вниз.

- Как вы думаете, не попробуют ли они незаметно подползти и закидать гранатами?- поинтересовалась Злата, сменяя в положенное время Максима.

- Думаю, нет. Ползти далековато. Бросать гранаты - высоковато, да и героев у них осталось маловато. Будут сидеть и думать, пока до чего-нибудь не додумаются. Про пушку я, конечно, в шутку, а вот пулеметов подвезут, прижмут нас к земле, а потом штурманут.

- А я думаю, они все-таки додумаются до моего плана… Ой, ползут! - вскрикнула она, показывая на двух смельчаков.

- Придется отучивать, - заявил Максим, прижимая к плечу карабин.

- И я тоже - схватила второй карабин девушка.

Первым выстрелил Макс, чуть позже - Злата. Оба пластуна замерли, и чувствовалось - навсегда.

- Вот так. И ничего личного, - вновь заявил юноша, откладывая карабин.

- Что? Что ты сказал? - вдруг страшно побледнев, спросила Злата.

- Да ничего, вырвалось, - рассеянно ответил Макс, всматриваясь в сторону врага.

- Нет, ты уже говорил это, - непроизвольно перейдя на "ты" заявила Злата.

- Ну да, говорил. Привычка такая появилась. Чужой я здесь, вообще-то. Вот после каждой стычки вроде как объясняю им, что личной неприязни к ним не питаю. К большинству из них, - уточнил он. -А что? - повернулся Макс к девушке.

Но в это время вновь начали стрелять - в отместку за гибель товарищей.

- Идите, моя смена, - не ответив, вытолкала Злата с чердака юношу и осталась одна.

Напрасно не придав значения Златиному любопытству, Максим плотно поел от щедрот Саввишны.

С обожанием глядевшая на него старуха прислуживала Максу и Ольге за столом, с некой совершенно невероятной грацией меняла тарелки и разносолы.

- Вы знаете, мне в миру приходилось бывать на пирах и за мной тоже прислуживали. Разные лакеи бывали, может, и половчее ухаживали, но вот так, любя… - удивленно улыбалась Ольга. - Чем-то вы тронули сердце старушки. Признайтесь, чем он вас околдовал? - шутила девушка.

- Наверное, тем же, чем и тебя, дура, - сквозь зубы зло шипела часовая на чердаке. Слезы текли по ее тронутым молодым пушком щечкам. Еще пол часа назад она обижалась на старуху, видя, как та специально затягивает приготовление обеда - до окончания дежурства молодого офицера. Сейчас ей было все равно. Даже лучше, что она дежурит именно сейчас - есть время выплакаться. Тем более, стрельба закончилась, и новых попыток погеройствовать никто не предпринимал.

Старуха же на слова Ольги вновь улыбнулась. И хотя от улыбки сморщенное годами лицо еще более сморщилось, но его выражение стало не таким… ведьмовским - подобрала Ольга слово.

- Злата, я вас сейчас подменю, - вскинулась монахиня. - А то за три часа дежурства все остынет. - Ну, на несколько минут, - уточнила Ольга в ответ на отрицательное бурчание часового. Затем она полезла наверх и силой стала спихивать упрямую девушку.

- Да прекратите вы баловаться! - прикрикнул на эту возню Максим. - Смерть, смерть опять идет за нами. И все - всерьез. А вы - как дети… Злата, я вам приказываю передать дежурство на четверть часа сестре Ольге и как следует поесть. Ольге Николаевне - смотреть в оба. Я пошел на перевязку. Когда вновь поменяетесь, Ольге Николаевне - спать!

- По какому праву командуешь штабс? - зло крикнула Злата.

- По этому праву и командую, по праву старшего офицера. А насчет штабс-капитана - зря. Государем-императором был произведен в поручики, - ответил Максим, скрываясь в сенях со старухой.

- За что, а? В таком возрасте за что, поручень?

- Что с Вами, Златушка? - забеспокоилась монахиня, увидев зареванную мордашку своей подруги.

- Ах, отстаньте от меня, - отвернулась Злата, уставившись в импровизированную бойницу.

- Ну, хорошо, хорошо, - примирительно проворковала Ольга. - Только, Вы, действительно, сходите, поешьте. Мало ли что еще. Здесь Максим прав. Силы могут понадобиться. Как тогда, когда его тянули. Мало ли кого еще, не дай, конечно, Бог…

- Зря, ох, зря тянули, - всхлипнула Злата.

- Да вы что, вы что? - испугалась Ольга. И… и почему вы его штабсом назвали?

- Ладно, не бойтесь. Может, все обойдется, - успокоила подругу Злата и, не отвечая на последний вопрос, скользнула вниз к столу. Она быстро перехватила старухиных солений, похлебала горячего супа, а, услышав шаги Максима, схватила с собой копченую ребрину и взвилась на чердак.

- Все, спасибо, я здесь догрызу. Вам советую поспать. Вы правы, сил надо набираться всем.

Ольга вновь пытливо посмотрела на Злату, но та с абсолютно беззаботным видом обгладывала кость, уставившись в сторону врага. Вздохнув, монахиня спустилась вниз, где вскоре последовала совету Златы. После загадочных знахарских бабкиных процедур задремал и Максим. Задумчиво глядя на него, сидела в изголовье кровати старуха. Что происходило на той стороне этого микрофронта, было неведомо, но и оттуда громкого шума не доносилось.

- Ну, что новенького? поинтересовался в надвигающихся сумерках отдохнувший и бодрый поручик. По нему было видно, что боль от многочисленных заживающих ран все меньше тяготит этого бойца.

- Все без изменений, господин штабс-капитан, - язвительно отрапортовала Злата.

- Ну почему же, без изменений? Блокада усиливается. Вон, начали разжигать костры, - невозмутимо констатировал юноша. - А насчет «штабса», это все же зря с такой ненавистью. А костры уже давно?

- Это вот только-только, в честь вашего появления фейерверк, ваше благородие.

И действительно, по периметру лесной опушки, довольно близко один от другого, начали разгораться огни.

- Чтобы мы не проскользнули? - полуутвердительно спросила также поднявшаяся на чердак Ольга.

- Точно. Да и самим в темноте не сидеть. Страшновато же. Особенно, когда луна прячется. Боюсь я только, что подскажут им эти костры Златин план, - размышлял вслух Максим. - Маловато мы их все-таки положили…

- Ну о чем вы жалеете! - вскинулась Елена. - Грех жалеть о том, что мало убил!

- Вы, сестрица, в данный момент не правы. Мы защищаемся от врага, который готов убить нас, не задумываясь. К примеру, в русско-японскую войну или уже в Мировую - вы служили молебен за успех русского оружия? А оно что, само убивало? И с той стороны служили молебен, за успех их оружия. А эти - и молебнов не служат.

- Но мы не должны быть равными им.

- Это почему же, хотелось бы узнать?

Пока Максим с Ольгой спорили о богопротивности того или иного убийства, не находившая себе места, явно осененная какой-то мыслью Злата украдкой накинула на свою рыжую шевелюру черную шаль, а затем вымазала золой из печи лицо.

- Это что за маскарад? - изумился Максим, когда девушка, сверкая в сгущающейся темноте белками глаз, высунулась из ведущего на чердак лаза.

- Пойду на разведку, - не терпящим возражений тоном заявила девушка. - А вы здесь не трепитесь, а смотрите в оба. А то подкрадутся - и поминай, как звали.

- Не пущу - решительно вскочил на ноги сидевший у импровизированной бойницы Максим.

- Вас не спросила, ваше сиятельство! - Злата метнулась к двери и словно сквознячок, просочилась в чуть приоткрытую дверь.

- Вот же егоза, - восхищенно развел руками «старший офицер». - Знал бы - связал бы. Но поздно. И кое в чем она права - мы несколько заболтались. Будем повнимательнее. Хоть я и не верю в героизм этих мародеров, но вдруг проглядим?

- Саввишна услышит, - успокаивающе прогнусавил снизу старческий голос.

- Что-что, Саввишна? - переспросил Максим.

- Услышу, все услышу, - подтвердила свои слова старуха.

- Ну, тогда тем более, не будем болтать и мешать нашему помощнику, - улыбнулся Максим.

- Только один вопрос, - решилась Елена. - Что случилось со Златой? Ее словно подменили, особенно в отношении к Вам. Дерзит, плачет, злится… Если, конечно, это не личное…

- Не знаю. По-моему, ничего такого не случилось… в последнее время, - добавил он, чуть запнувшись, - чтобы вот так, на глазах, изменилось отношение. Надеюсь, это не помешает нам выкрутиться…

- И еще… Почему она вдруг начала называть Вас штабс-капитаном? И вы даже не спорите?

- Не знаю… У меня насчет прошлого какая-то… муть в голове. Жуткая муть. Я знаю, что должен Вас спасать - и спасаю. И, знаете, это… это так замечательно, словно в восхитительном сне. Я же… знаю кто Вы. И не надо, ради Бога… Здесь нас никто не слышит, а в моей преданности Вы уже должны были убедиться… И сейчас во мне живут два человека. Но не штабс-капитан… По тому, как руки тянуться к оружию, по тому, как вспоминается боль от заживших ран… Но еще я знаю… Нет, не сейчас.

- А Саввишна? Знаете, когда мы вас сюда принесли после вашей схватки с тигром, она сначала присматривалась, потом всплеснула руками и начала ухаживать, как за родным человеком. И когда мы вас мыли, бинтовали…

- Вы? И своими… руками?

- Если вы все про меня знаете, то знаете, что ни я, ни моя матушка, ни мои сестры не чурались ухаживать за раненными. Так что…

- Ничего личного? - улыбнулся Максим.

- Почти… Но когда увидела, как вас тигр… и тогда в монастыре… И все за меня… Но не будем об этом, мой юный герой. Не время, правда? Тем более, сейчас, когда Злата…

Они замолчали, вглядываясь и вслушиваясь в темноту, пытаясь представить, чем занимается их подружка.

А подружка незамеченной выбралась из дома и змейкой поползла по поляне к лесу. У нескольких лежавших на пути мертвых красноармейцев она достала документы, у одного вытащила из уже окоченевшей кисти наган. Затем девушка, поглощенная некой новой мыслью, ненадолго замерла, и, приняв какое- то решение, повернула назад.

- Ползет и что-то ташшит, нарушила тишину старуха.

- Уползла, - добавила она через некоторое время.

Максим и Ольга переглянулись и пожали плечами. Они не слышали ничего.

- Опять что- то тащит… Уползла, - вновь сообщила старуха через некоторое время.

- Что она там надумала тягать? Если это она… - насторожился Максим. - А если «товарищи» что задумали? Надо выглянуть. Смотрите здесь во все глаза.

Он спустился с чердака и подошел к двери.

- Снова ташшит. Скоро будет здесь.

- Что, что тащит, Саввишна?

- Трупы ташшит.

- Трупы??? Но зачем? Ты не ошибаешься?

- Чую. Человечина по-особому воняет.

- Но их же недавно…

- Уже воняет. Воняет сразу, - односложно отвечала старая ведьма, продолжая прислушиваться.

- Вот, приташшила, - вскоре заявила она, и в этот момент в дверь тихонько поскреблись. Старуха отодвинула щеколду и в приоткрытую дверь прошмыгнула Злата.

- Здесь три трупа красных. Помогите затянуть, - отдуваясь, обратилась она к офицеру.

- Но зачем? - изумился Максим, все еще находившийся под впечатлением слов старухи о вони.

- Тяните, - гневно фыркнула в ответ Злата. - Если дом сожгут, то решат что это мы… Хоть на время оторвемся. А может, и вообще поверят.

- Вы - гений военной хитрости, - попытался вновь перейти на прежний шутливый тон юноша.

- Тягайте же, вы… Я - на разведку, - не приняла предложения девушка и мгновенно растворилась в темноте.

При деятельной помощи старухи, стараясь не выдавать копошения у двери, Макс затянул в сени тела погибших, а когда старуха вновь заперла дверь - поднялся на чердак поинтересоваться обстановкой.

- Увеличилось число костров, - ответила Ольга. Но не по периметру, а дальше, в лесу. И какие-то еще огни, вроде, как с факелами ходят. Непонятно, - обеспокоено ответила девушка. - А что там?…

Раздавшаяся беспорядочная стрельба прервала разговор.

- Неужели попалась? - вздрогнул молодой офицер. Даже здесь, в темноте было заметно, как он побледнел. Со стороны леса раздалось еще несколько выстрелов, затем - еще.

- Не понимаю, но надо идти выручать. До утра она у них не выживет. А если и выживет, то… - он заскрипел зубами, представив, что будут делать с этим стройным тельцем всю ночь. - Вы никуда отсюда. Если до утра не вернемся… Нет, если до рассвета не вернемся, пробуйте незаметно уйти. Попробую отвлечь внимание…, - отрывисто говорил Максим, вглядываясь в темноту и вздрагивая от каждого выстрела.

- Она вам так дорога? - сухо спросила Ольга.

- Наверное, да, - ответил Максим, сбегая по лестнице вниз.

Уже в сенях, когда он оглядывался, пытаясь на бегу найти что-нибудь темное, маскировочное, морщинистая рука спокойно легла на его плечо.

- Что, Саввишна?

- Звери, - коротко ответила она.

- Что, что "звери"?- нетерпеливо переспросил Максим. - Скорее, бабушка, времени нет.

- Есть, внучек, - невольно улыбнулась старуха этому обращению. - Ты слушай. Звери воют, люди стреляют.

Максим заставил себя успокоиться и прислушаться. Действительно, из леса раздавался злой голодный вой волчьей стаи.

- Это стреляют по волкам? - переводя дух, уточнил Макс.

- Мертвые воняют. А живые не пускают их сожрать.

- Фффу! Спасибо, Саввишна. Гора с плеч. Я уж думал, Злату схватили.

- Молодую рысь? Некому ее схватить. Разве здесь… - она лукаво посмотрела на юношу.

- Да ладно тебе, не придумывай, - сконфузился Максим и под тем же лукавым взглядом взвился на чердак.

- Ложная тревога. По волкам лупят. Те на запах сюда шли.

- Да, я слышала, что Саввишна сказала. И вой слышала - односложно ответила Ольга, вглядываясь в ночь.

- Но послушайте! - воскликнул Максим. - Мне поручено спасти Вас, и я выполню свой долг. - Но я не могу прикрываться долгом, когда еще большая опасность грозит другой девушке. Я… офицер. Я знаю, кто Вы и, по-моему, веду себя соответственно. Я готов отдать жизнь и за Вас, и за нее - за кого раньше потребуется. И ничего личного.

- Лучше, живите, - улыбнулась Ольга.

- Ну вот и договорились, - улыбнулся в ответ и Максим. Они вновь затихли, всматриваясь и вслушиваясь в окружающую дом темноту. Однако на этот раз долго бездействовать не дала хозяйка. Кряхтя, она взобралась по лестнице и, высунувшись в люке, молча поманила к себе юношу. Тот, пожал плечами, но, понимая, что старуха ничего не делает напрасно, спустился к ней.

- Снимай свое и одевай это, - предложила Саввишна, протягивая ему красноармейское обмундирование. Все поняв, Макс быстро переоделся.

- И скажи ей, чтобы шла сюда, переоделась, - кивнула старуха в сторону чердака. Понизив свой голос до гулкого шепота, она добавила: - Не говори откуда. Брезговать начнет.

- Хорошо, Саввишна. Спасибо. - Преобразившийся в статного красноармейца, юный поруччик вновь занял место на чердаке, попросив пойти переодеться Ольгу.

- У Саввишны оказалась кое-какая удобная одежда. В случае чего можно будет раствориться среди красных. Так надо, - сообщил он, ненамного и наврав.

Что получилось с монахиней в результате этого маскарада, Максим в темноте чердака не разглядел. Удовлетворившись уже тем, что девушка вообще переоделась в одежду мертвеца, он продолжил смотреть в сторону мерцающих костров. Когда из-за туч выглядывал месяц и серебряным светом заливал поляну, Макс впивался взглядом в каждую тень, пытаясь высмотреть неугомонную разведчицу. Беспокойство о девушке вновь стало закрадываться в его сердце.

Пока в доме неспешно развивались мелкие события, Злата, перетянув три трупа, вновь тенью заскользила по поляне к лесу, на этот раз - не останавливаясь перед лежащими телами. Чередующиеся тьма и лунный свет помогали ее скрытному приближению к одному из костров. Еще больше помог переполох, вызванный нашествием голодного зверья. Все внимание сидящих у костров переключилось на светящиеся во тьме глаза и протяжный голодный вой. Во время очередного оружейного залпа Злата прошмыгнула между деревьев и оказалась во вражеском лагере. Побродив, не выходя из темноты, от костра к костру, она довольно скоро нашла тот, который искала - охраняющий и обогревающий начальство.

Командир и комиссар угрюмо сидели у самого большого костра, курили и переругивались.

- Ты положил почти половину отряда, товарищ Васильев. Раньше у нас таких потерь не было.

- Раньше у нас и таких бойцов не было, - огрызался "товарищ Васильев". Хотя оба они были в кожанках, у Васильева под ней выглядывала тельняшка, а на боку болталась деревянная кобура с маузером. Комиссар же - хрупкий, в очках, с непременными усиками и бородкой "а ля Ильич", как и большинство из них, производил впечатление чего-то скользкого и гадостного. В отличие от командира, он попыхивал трубкой.

- Ты с больной головы на здоровую не перекладывай, - зло выговаривал комиссар. - Где это видано - шеренгами под пулеметы?

- Да кто знал, что здесь в глуши - пулеметы. И ты, Марк, куда смотрел? А люди - не те. Которые раньше были - сразу бы залегли. А эти - он махнул рукой - стадо.

- Вот как? Стадо? Куда я смотрел? - вскочил комиссар. - Ну, подожди, товарищ Васильев, придет завтра головной отряд, тогда мы с тобой поговорим. По всей строгости поговорим, а пока я тебе запрещаю, слышишь, запрещаю что либо предпринимать. Данной мне властью, отстраняю тебя от командования и беру его на себя.

- Что? - "товарищ Васильев" тоже встал, затем, обсмотревшись по сторонам, вдруг схватил комиссара за бородку и резко дернул.

- Слушай меня, сволочь жидовская, - процедил он. - Ты мне здесь уже докомандовался. Как и твой Троцкий - там. Я свой мандат кое у кого другого получал. А будешь ерепениться завтра при Кондрате - расскажу и про твоих мадам, и про твое золотишко. Думаешь, не знаю, где припрятал? Имей в виду, я тебя терплю, пока ты мне не мешаешь. Обделывай свои делишки, но идейного мне не корчь. А это - чтобы запомнил - он со всей силы двинул комиссару под-дых.

Видимо, привыкший к проявлениям боли только у других, комиссар упал и скорчился, словно его, по крайней мере, прокололи копьем.

- Ну, будет, будет, - уже добродушно проворчал верзила, взял тщедушное тело в охапку и отволок к подстилке из нарубленных еловых веток.

- А Кондрата ждать не будем, - втолковывал командир хватающему воздух комиссару. - Узнает, что облажались - отдерет обоих. И на меня все не спихнешь, сам знаешь. Вот что я думаю - продолжил он. - Проведем газовую атаку?

- В твоем отряде газ - только в брюхах твоих героев. Он, конечно, - удушающий, но - не хватит. Только друг друга потравят.

- Уже шутишь? Молодец. Быстро схватываешь. Понял, что мы одной веревочкой повязаны?

- А вот «жидовской сволочи» я тебе не прощу, - зло ответил уже отдышавшийся комиссар. Я из-за этого, из-за "жидовской морды" и в революцию-то пошел.

- Подумаешь, неженка. Значит, если бы перед тобой шапку ломали и Марком Мордуховичем величали, то и страдания пролетариата тебе были бы по боку? Лихо! Будет тебе. Нечего здесь было идейничать. Ладно бы перед кем другим. Так что квиты. Да ты послушай. Мы подожжем лес вон там. С дымом прорвемся и подпалим этот чертов притон. Выкурим. А там, хошь - живьем бери, хошь - отстреливай, как в тире.

- Ловко. Где твоя голова раньше была? А брать живьем. Особенно - женский пол.

- Ты объясни, что это за бабы такие? Такой отряд за ними послали.

- Сам додумывай. Да черт возьми, прекратят они стрелять или нет?

- Они к вою волчиному не привычны. Да ты не нервуйся. Я бы додумал, если бы всех заглавных вражьих баб не расстреляли… еще тогда.

- Я бы я тебе рассказал… Если бы не сегодняшний разговор. А теперь - нет тебе того доверия, чтобы революционные тайны рассказывать.

- Ты опять? - угрожающе рыкнул матрос.

- Я только к тому, чтобы сам додумывал. Если всех расстреляли, а гоняются так, будто за живыми, значит, что? - комиссар встал с еловых лап и пошел в сторону от костра.

- Ты куда это?- заволновался командир.

- Надо, на минутку.

- А, бывает. Но не отходи далеко, а то хищные звери могут сожрать, - с долей иронии предупредил моряк. Как мы без тебя-то?

- Не дождешься - зло ответил товарищ Марк, теперь демонстративно отходя от костра.

«Убрать. Только убрать. До прихода Кондрата. Но тихо, чтобы действительно ничего не раззвонил. А потом уже обо всех его ошибках доложить. Если только это ошибки, а не большее. Но это потом уже мне решать», - думал комиссар, спустив штаны и примащиваясь поудобнее под деревом. Это были его последние мысли. Жгучая боль в горле залила мозги диким криком. Но крикнуть наяву он не мог. Перерезанная артерия залила дыхательные пути горячей кровью. Комиссар понял, что умирает, и дикий страх остался последним его чувством.

Злата, прижав к себе добычу и закрывая для надежности рот комиссара своей ладошкой, затихла, осматриваясь и прислушиваясь.

Командир, видимо, приняв короткий шум от конвульсий своего соратника, за естественные движения, вновь закурил и продолжил размышления вслух.

- Значит, считаешь, что не всех? Не думаю, чтобы такие, как те товарищи, решились врать самим вождям. Если сказали «всех», значит всех. Что-то я недодумываю, а? Не хочешь, не надо. Возьмем завтра - увидим.

Пока командир не насторожился, полагая, что желание комиссара вызвано его рукоприкладством, Злата как можно тише поволокла тело в темноту, в сторону, где сонно журчала река. Минут через десять она уже была на поросшем таким же густым лесом обрыве. Здесь она быстро обыскала карманы комиссара, забрала документы, подумав - и кожанку, затем сбросила то, что недавно было живым человеком, с обрыва в воду. Шумный всплеск подтвердил падение тела, и Злата метнулась в направлении дома. Уже почти на опушке замерла, прислушалась. Писк. Где-то недалеко. Вот и опять. Кто -то маленький и несчастный звал на помощь. И девушка осторожно покралась на этот зов.

«Почему командир не поднимает тревоги?» - недоумевала она, ползя уже за линией костров. «Ну вот, наконец-то», с каким-то облегчением подумала она, услышав, как разгорается, уже было затихшая, стрельба. «Ай да морячек! Выждал, чтобы наверняка. А теперь, небось, «Украл зверюга голодный. Недосмотрели… Но и сам не маленький был…". И все вчерашние неудачи - на него. Ай да командир» - почти восхищалась этой подлостью Злата. «А монашка-то, а? То-то мне казалось, что я ее где-то видела»! Она без проблем доползла до избы и довольно скоро, умываясь от крови и золы, невольно улыбалась проявлению радости встретивших ее друзей.

Глава 33

- Ищут комиссара, - объяснила Злата суматоху в лагере чоновцев. - - Жаль, светает уже. Без проблем ушли бы. Не до нас им сейчас.

- А где же комиссар? - поинтересовалась Ольга. Они с Максимом, спохватившись, вновь кинулись на чердак.

- Уплыл - коротко ответила Злата.

- Бог с ним, с комиссаром. Что там, в общем?

- Отряд большой. Мы выбили меньше половины. Судя по кострам, осталось человек семьдесят. Но и это не все. Днем подойдет некий основной отряд.

- Ну, если рота - только авангард, можно представить, сколько их всего - присвистнул Максим.

- До их прихода командир товарищ Васильев хочет выкурить нас отсюда и пожать все лавры захвата очень важных особ. - Злата, поднявшись к часовым, пытливо взглянула на Ольгу.. - Он уже догадывается, кого и почему он должен взять живым, - закинула она удочку. Но ни Волконский, ни таинственная монахиня, никак не реагировали на эти слова.

- Значит, надо выполнять наш план. Вам, девушки, обеим теперь надо отдохнуть. Хотя бы пару часов. А мы с Саввишной подежурим. Тем более, что до дымовой атаки особенно опасаться, как я понял, нечего. Вам, Злата, пора переодеться. А это еще что такое? - увидел он выглядывающую из-под кожаной комиссарской куртки испуганную мордашку.

- Сиротка. Эти сволочи подстрелили ее мамку, когда та перетаскивала бедняжку в безопасное место, - вытянула спасительница маленький тут же замяукавший комочек. - Рысенок.

- У Рыси будет Рыська, - улыбнулся Максим, протягивая руку к малышу. Тот обнюхал руку, тоненько явкнул. - Совсем несмышленыш. Людей еше не боится. Ему бы поесть что придумать. Савишна!

- Я сама. И почему «У Рыси»?

- Не обижайтесь. Рысь - красивая хищница.

- Я не обижаюсь. Вот окажется он рысенышем и я назову его… Максик.

- Вот и отлично. А теперь вам надо все-таки переодеться поосновательней.

Только теперь, в быстро рвущемся навстречу дню весеннем рассвете Злата рассмотрела новые личины друзей.

Волконскому форма шла гораздо больше монашеской рясы и гражданских ошмотьев, найденных в запасниках у старухи. Правда, это была ненавистная для него красноармейская форма. Но, видимо, ему шла любая форменная одежда. А Ольга выглядела в мужской одежде нескладно. Было видно, что ей неуютно в брюках, неловко за довольно явственно выпирающие из-под гимнастерки бугорки. Но в те времена женщина в форме, особенно - в красноармейской, не была в диковину. Поэтому в такой одежде беглянка вызывала в тайге не больше недоумения, чем в одежде монахини.

- А ведь хороша боевая подруга, а товарищ красноармеец? - подковырнула Злата обоих, с удовольствием наблюдая за разливающимся румянцем на лице Ольги. - Не случайно за ней такое войско гоняется…

- Прекратите! - вдруг прикрикнул Максим. - Не смейте пошлить над тем, чего не знаете.

- Вот как? - гневно блеснула рысьими глазами Злата. - Покрикивать изволите? И что Вы со мной сделаете, ваше высокородие? Велите шпицрутенами запороть? Или просто вожжами?

Лицо Максима начало покрываться пятнами.

- Перестаньте, - попыталась успокоить их Ольга. - Максим, Злата вовсе не собиралась меня обидеть. Она все хочет выпытать, кто я. Ну не могу я сейчас вам этого сказать, Златушка. И вам с этим жить будет не легче. И вы Максим…

- Она вначале высмеяла Вас, потом оскорбила меня…

- Вот как? Вас? - хищно улыбнулась Злата. - Вы меня извините, Ольга Николаевна, ничего обидного сказать не хотела. А вот насчет штабс-капитана…То есть поручика… Хорошо. Потом поговорим. - Она развернулась и пошла с чердака переодеваться.

- Не берите близко к сердцу и действительно идите, поспите, - предложил Максим, когда они остались одни.

- Я, действительно, не обиделась. Ее тон? Ребенок. Меня сейчас уже трудно оскорбить. Я привыкла терпеть, привыкла подчиняться…

- Ловлю Вас на слове. Идите, подремлите. И эту неугомонную зверюшку уложите. День будет жаркий, - кивнул он на розовеющее небо. - В прямом и переносном смысле.

- На что Вы надеетесь? - вырвалось у Ольги, когда она уже подходила к люку.

- На бабулину ступу с помелом, - полушутя ответил Максим. Он на миг позволил себе окунуться в глаза девушки и добавил - сегодня все будет хорошо. Идите, отдохните.

Девушка сошла с чердака и прилегла на пушистую шкуру. После бессонной ночи глаза слипались, но чувство тревоги не давало мозгу отключиться. Туда же пришла насупленная Злата и молча прилегла рядом.

- Ну, честное слово, не хотела вас обидеть, - вновь пробурчала она, ложась рядом, устраивая и гладя уже сытого и дремлющего рысенка.

- Верю, Златушка, верю. Это тебе любая одежда к лицу, примирительно согласилась Ольга, тоже протягивая руку к теплому комочку.

Здесь она несколько покривила душой. Форма красноармейца висела на худощавой фигурке мешком. Снятая с комиссара кожанка доходила до колен. В общем, сейчас Злата напоминала Гавроша.

- Да ладно вам, - усмехнулась Злата. - Я в зеркало посмотрелась. Просто другой одежды нет. В этом я ненадолго. Ну, давайте поспим.

- Не могу. Тревожно. Как выберемся?

- Я поняла, что наш офицер со старухой столковался. Поэтому - спим. Придет пора - будем переживать.

Ольга послушно закрыла глаза и вскоре действительно уснула.

На чердак, покряхтывая, влезла хозяйка.

- Что скажешь, Саввишкна? - улыбнулся старухе Максим.

- Пора готовить тех. Чую, пора.

- По запаху? - вспомнил Алексей ночной разговор.

- Нет, нутром чую…

- Хорошо. Но скажи хоть теперь по секрету, куда уйдем?

- В землю - коротко ответила ведунья.

- Можно было догадаться. А дома не жалко?

- Не первый и не единственный.

- Вот как… Ну да ладно. Посмотри тут. Хотя до дыма ничего не должно быть, но все- таки… Просмотри, послушай.

Передав пост зоркой старухе, Макс спустился в дом и тихонько, стараясь не разбудить девушек, стал перетаскивать вверх трупы переодетых старухой красноармейцев. Видеть эти, уже начавшие разлагаться тела в своей одежде и одежде девушек было крайне неприятно. Для правдоподобности Алексей решил оставить один труп возле дверей, два других перетянуть на чердак. Взвалив на плечи тело самого рослого из них, одетый в его рясу, юноша по лестнице дотянул его до люка, после чего, сняв со спины, начал толкать на чердак, надеясь, что он не застрянет. Но здесь пришла на помощь хозяйка, и, проявив недюженную силу, втащила труп на чердак. С ее помощью Максим довольно быстро затащил и тело второго красноармейца, кое-как одетого в тесноватые для него одежды Златы. Положив их возле пулеметов, Макс, полагая задачу выполненной, сладко потянулся, занарядил Саввишну подежурить, пока он прикорнет рядом. Через минуту он уже спал чутким сном. К трупам и запахам он привык давно.

- Начинают, - коротко бросила хозяйка через часа полтора.

Максим метнулся к дыре в стрехе и тоже рассмотрел копошащиеся в ельнике фигуры.

- Ну и зрение у вас, Саввишна! Да и слух! И молодые позавидуют.

Старуха довольно улыбнулась и согласно кивнула головой.

- Тогда вот что, посмотри еще немного, а я наших разбужу. Он съехал вниз и тихонько вошел в комнату. Обе девушки сладко спали. Злата-свернувшись клубочком на правом боку, прижав к себе найденыша, Ольга - на левом, подложив ладонь под щеку. Обе были смешны в своих новых нарядах, но их спокойные лица, столь разные, были настолько по-своему хороши, что у юноши перехватило дух и заныло сердце. Он в полной мере воспользовался этой удачей - не украдкой, не отводя глаз, не боясь показаться нескромным, полюбовался на добрые, не перекошенные страхом или ненавистью мордашки своих новых знакомых. Однако легкий запах дыма уже начал проникать в дом и Макс с сожалением положил руку на плечико Златы. Та, словно и не спала, присела на кровати и довольно бесцеремонно потрясла за руку спящую подружку.

- Подъем, товарищ боец, тревога! - обратилась она к Ольге. Та также присела на кровати и демонстративно понюхала воздух.

- Вы правы, началось, - подтвердил Максим, и все трое кинулись на чердак.

- С повышением, Саввишна. Наш командир перевел вас из дневальных в часовые! О, и эти уже здесь! Вы время зря не теряли. Что на фронте?

Если Злата довольно равнодушно отнеслась к появлению трупов, то непосвященная в эту военную хитрость Ольга смотрела на них во все глаза, затем учуяв и близкий запах разложения, борясь со рвотой, кинулась вниз. Наткнувшись в сенях на еще один труп, одетый в такое знакомое ей монашеское одеяние, девушка ахнула от неожиданности, и не сдержалась.

- Ничего, не стесняйтесь, - ободрила Злата, услышав характерные звуки захлебывающегося рвотой человека. - К этому не сразу привыкнешь.

- Лучше и не привыкать, - тихо добавил Максим.

- Да что вы говорите? - деланно-изумленно всплеснула руками Злата. - Вам не нравятся трупы?

- Некогда сейчас паясничать, - осадил ее Макс. - Вон, крадутся.

- Кандидаты в трупы… Точно. Но мы вернемся к этому разговору, - пообещала девушка.

Сказано это было столь зловеще, что и старуха, скромно пристроившаяся в дальнем углу чердака, и странный офицер оторвали взгляды от приближающихся в дыму силуэтов и уставились на Злату.

- Ну, потом, потом. Сейчас поджигать начнут, - прошептала девушка, всматриваясь в дымную серость. Северный ветер сгонял дымовую завесу в сторону, поэтому добровольцы старались выполнить свою задачу как можно скорее.

И действительно, дым от горящего ельника вскоре совсем отнесло, но к этому времени раздалось потрескивание и запах уже близкого, а не лесного пожара. Очень быстро, практически со всех сторон занялась крыша.

- Вот теперь пора, а то заподозрят неладное, - разрешил Максим, и они со Златой из двух пулеметов полоснули по убегающим поджигателям. До спасительного леса доползли только двое раненых.

- Теперь все вниз - скомандовал юный «поручепнь». - Сейчас начнут стрелять. И в отместку, и чтобы не думали сбежать. Куда вы, Ольга Николаевна? Здесь больше делать нечего, - обратился Максим к появившейся в люке девушке. - И Вы, Саввишна. Не дай Бог, шальная пуля, кто нас выведет?

Девушка и старуха скрылись внизу.

- Злата, не ждите особого приглашения.

- Потерпите. Еще один последний привет, - ответила девушка, приникая к карабину. - Интересную я штуку заметила.

- Что и где? - живо поинтересовался Макс, начиная покашливать от черного удушливого дыма горящей соломы.

- Все-таки легкие у вас ушиблены. От такого дымка - и кашель?

- Застужены. Еще в ледовом походе, - поправил Злату Максим, пытаясь высмотреть Златину "Интересную штуку".

Не знавшая перипетий Белого движения девушка не стала уточнять ответ экс-монаха и показала рукой направление.

- Вон туда смотри, штабс. Видишь, мигает?

- Бинокль, - однозначно констатировал офицер, уже не обращая внимания на такое обращение.

- Вот именно. А бинокли не у каждого. Сейчас я гостинец хозяину и преподнесу. Догадываюсь кому.

- Ну-ну, полупоощрительно-полуиронично протянул Максим.

- Не нукай под руку, - одернула Злата юношу, тщательно выцеливая свою мишень. Затем она замерла и мягким движением пальца нажала на курок. Одиночный выстрел с горящего чердака, после грозного ворчания двух пулеметов, не должен был произвести особого эффекта. Но произвел. Через несколько минут град пуль посыпался на чердак.

- Попала! Вот это да! Мстят! - понял Максим. Он долго сдерживался и только теперь зашелся в тяжелом, надрывном кашле. Тем не менее, схватив девушку в охапку, он донес ее до люка и опустил на лестницу. Затем скатился вниз сам.

- Теперь вот что. Последний штрих. Вот этого надо поставить у двери. Прислоните, чтобы держался. Продолжая тяжело кашлять, он склонился над убитым.

Злата и сильно побледневшая, но крепящаяся Ольга помогли поднять тело в монашеской одежде и прислонить к дверному косяку.

- Теперь отойдите. Вот так. Черт побери! - прокомментировал Максим падение тела. - Не выйдет. Ладно. Отойдите.

Он схватил труп под мышки сзади, поднял и, держа перед собой, ударом ноги открыл дверь. Уже через долю секунды в мертвеца ударила пуля, затем другая, третья… Максим, потянув тело на себя, упал, а затем, перевернувшись, захлопнул дверь.

- Ну вот, одного, пытавшегося вырваться, они убили, - сообщил он. - Убили, говорю! - крикнул он в сторону врагов, продолжавших обстреливать закрытую дверь.

- Не пора ли, Саввишна? - спросил Макс выбирающуюся из погреба хозяйку.

- Не совсем еще разгорелось, - раздумчиво ответила старуха, но, увидев, как задыхается ее любимец, быстро добавила - А впрочем, пора.

- Тогда вперед, милые дамы, - сделал приглашающий жест в подвал Максим.

- А вы что же? - спросила Ольга, уже из погреба увидев, что офицер вновь бросился к чердаку.

- Минуту. Для убедительности, - крикнул он. Взобравшись на горящий, задымленный чердак, Максим поочередно, длинными очередями из каждого пулемета полил близлежащие заросли леса, затем подтянул руки трупов вплотную к гашеткам.

- Вот так, на боевом посту, - прокомментировал он новые позы тел. - Прощай, дружок, - похлопал Максим по теплому кожуху пулемета. - Жаль, что больше не свидимся…

Обрушившееся перекрытие не дало ему большего времени на сантименты, и юноша, вновь закашлявшись, скатился вниз, затем, теряя силы, вполз в погреб.

Погреб был достаточно просторен, но теперь уже - пуст. Ни солений, ни копчений, ни круп - вообще ничего. Только несколько пустых кадок сиротливо стояли на земляном полу.

- Теперь действительно пора, Саввишна, - обратился он к хозяйке, закрывая над собой дубовую крышку. - Но ты постаралась, - удивился он пустынности погреба.

Старуха заранее зажгла свечу и теперь, в полутьме, потянула на себя одно из бревен, которыми был обшит погреб. Оно со скрипом отошло и старуха, приглашающе кивнув, исчезла в темноте.

- За ней, девушки - подбодрил Максим и Злата, а за ней - и Ольга протиснулись в лаз. Дождавшись, пока не скрылись ботинки Ольги, туда же вполз и офицер. Ползти пришлось недолго. Уже через несколько метров можно было распрямиться.

- Саввишна, а закрыть? - спохватился Максим.

- Само закрылось, - раздался спереди тихий голос старухи. - Молчим, пока не скажу "можно", - строго добавила она.

«Вот так техника. Само закрылось" - про себя восхитился Макс, мысленно присвистнув от изумления.

Еще через несколько метров можно было встать в полный рост. Здесь пошли быстрее. Дышалось довольно легко. И теперь, когда можно было видеть старухину свечу, по ее пламени Волконский определил наличие сквозняка.

- Можно, - наконец, сказала старуха, не останавливаясь.

- Ты уверена, что там закрылся вход? - все еще волновался Максим. - Смотри, какой сквозняк.

- Не один выход, - однозначно ответила хозяйка. - Э, да ты, милок, совсем…

Максим был действительно «совсем». Он долго сдерживал кашель и теперь просто задыхался.

- Ничего - ничего. Идем… Я смогу. Не дите…

- Господи! Максик! - взвизгнула Злата и кинулась назад.

- Кто? Что? - просипел Максим.

- Рысь, - ответила старуха.

- Да, конечно, но куда?

- Боже, рысенок, да? - догадалась Ольга.

- Она же сгорит там к черту со своим Максиком! - тяжело поднялся юноша. - Будьте здесь! Саввишна, девушку спасай в любом случае!

- Сиди, ожидай, сердешная, - крепко взяла за руку старуха уже рванувшуюся, было за Максимом, Ольгу. - Он сам справится. А не справится - ты не поможешь.

- А ты, а ты?

- Я должна помогать тебе. Как он сказал, так и будет. Ждем.

А Максим изо всех сил пытался вломиться в погреб. Нет, потайной ход был открыт взбаламошной девушкой, а вот люк, ведущий из погреба в дом, был прижат чем-то тяжелым. Видимо, рухнуло перекрытие. И судя по гулу пламени, оно должно было вот-вот… Услышав дикий крик, Максим с разгону грудью кинулся на преграду…

- А мы куда выйдем?

- К реке.

- К обрыву? - уточнила Злата.

- К самой реке.

- А на кой? - поинтересовалась бесцеремонная девушка.

- Уплывете - пояснила Саввишна.

Дальше они некоторое время шли молча, опускаясь все ниже и ниже. Подземный лаз постепенно раздвинулся до солидного подземного хода и выложенными камнями стенами.

- Кто это делал, бабушка? - поинтересовалась Ольга.

- До меня,- коротко бросила старуха. В одном месте ход внезапно раздвоился. Старуха, не колеблясь, приняла вправо.

- А там что? - поинтересовалась Злата.

- Вам прямо, - осекла ее любопытство загадочная ведунья.

Вскоре стал слышен гул реки. Они прошли еще несколько десятков метров, гул становился все явственней. Ход вновь сузился до лаза, затем уперся в камень. Старуха нажала на его край и довольно легко отодвинула здоровенный валун. Перед беглецами открылась довольно уютная пещерка, действительно выходящая к реке.

- Каких-то метров пять до воды, - с иронией отметила Злата.

- Чтобы не заливало. Там, у входа лодка, поплывете.

- Это с ним-то?

- Выбирать не приходится, - успокоила ее Ольга.

- Его вам не отдам. Ты проводишь ее, - хмуро возразила старуха.

- Нет! После того, как он меня спас… Я не знаю, как он там появился. И как… как… - не найдя сравнения, Злата прижала к себе уже дважды спасенного звереныша. - Пламя с меня сбил, это бревнище отбросил. Голыми руками… Вон, обгорели. У него и так… А теперь вот и ожоги… И меня еще через погреб пронес и закрыл за собой… Нет! Я его сама буду выхаживать! А ты, Саввишна, проводи Ольгу. Ну, пожалуйста.

- Стара я в лодке грести да через горы ковылять. Это ваш, молодых, удел. Идите.

- Не брошу я его!

- Проводишь, куда следует, сможешь возвратиться.

- Прощай, мой милый защитник. Увидимся ли? - склонилась над бесчувственным юношей Ольга.

- А мы наверняка увидимся! Я тебя… мы с Максиком тебя обязательно найдем! - склонилась над Максимом и Злата…

Склоненное над ним лицо юной рыси затуманилось, и юноша, чтобы лучше его рассмотреть и запомнить, потянулся навстречу, приподнялся.

- Вот и хорошо. Ну, вы в порядке?

- Да, спасибо, - прошептал Максим, садясь на кушетке и озираясь. - Где я?

- В аэропорту.

- Где??? Что еще за…

- Вам стало плохо, и таксист вас сюда, в медпункт. Благо, уже рядом были.

- Какой таксист? Какой к черту в тайге таксист?

- В тайге? - в свою очередь изумилась молодая женщина - по всей видимости, врачиха. - Вы что… нет, судя по всему, не пили. У вас амнезия?

- Нет- нет… подождите. Я сейчас где?

- В столичном аэропорту. А вы думали где?

- Сейчас-сейчас… Все… - Максим потряс головой. - Просто какой-то уж очень реальный сон… Извините. Мне пора.

- Но я вот так просто не имею права. А вдруг опять… - запротестовала медик.

- Спасибо вам большое за заботу. Но мне, действительно очень - очень надо лететь. Скажите, а как долго я…

- Да не очень. Менее часа. Но мне-то что делать. Я бригаду вызвала. Думала, что это серьезно…

- Скажете, что долго ехали. Менее часа! За это время…

- Но я сказала, что состояние стабильное! - тут же заступилась врач за коллег по цеху. - А насчет билета, если надо, мы сейчас прямо отсюда, как особо нуждающемуся. Вам куда? Ага. Вы только побудьте здесь и никуда… - она выскочила из комнатки.

Максим, уже сидя на кушетке, размышлял о случившемся. Опять удар врага. И удар, когда разговор пошел о Жаке. Враг! Но что он сейчас может сделать? Он даже со мной толком ничего не может. Подумаешь, на час забросил в какое-то другое пространство - время. Или мечтает, что я там останусь? Конечно, и Злата, и Ольга, и романтика, и чистый воздух… Но, знаешь, Жак, пока здесь не справлюсь, там не останусь. Тем более, что оставили меня на попечение старушки, она явно меня выходит. А здесь… Смотри, честный таксист какой попался - увидел Макс свой кейс. Открыл, проверил. Все на месте. Это он что, даже денег за мой провоз не взял? Хм… Максим проверил карманы. Да нет, все на месте. Он достал одну сотенную купюру, положил в стол врачихе. За заботу. По тому, что говорил магазинщик, меченная пачка осталась у него. Да в любом случае у нее-то не будут проверять.

- Ну вот. На ближайший рейс. Пойдемте, провожу.

- Постойте! А деньги!

- Ай, пустяки. Может, у вас…

- Да что я, бомж какой? Сколько? Не хотите говорить? Ну, вам же хуже! - уже улыбался Максим, отсчитывая пять сотенных купюр.

- Но это…

- Много? Если по курсу, то, наверное. А за обслуживание? А за заботы по обмену? И вообще, за заботу? Хоть и звезды, но думаю, вы бы каждого так.

- Звезды? Ка-акой звезды? - оторопела женщина.

- Вы что же, не узнали? Ну, тем более. Вы хотели меня проводить?

Врачиха, страшно стесняясь и краснея, провела его до регистрации, распрощалась и исчезла по своим делам. Насчет документов вновь пришлось заглядывать в глаза всевозможным контролером. Благо, рейс был не международный - обошлось без пограничников и таможенников. Уже сев в кресло у иллюминатора в сопровождении обожаемой улыбки стюардессы, он заглянул в билет. Фамилия его двойника! Кто назвал? Кто заказывал билет? Ну, врачиха, ну притвора! «Ка-акой звезды?». Вот ведь артистка, а? И бригаду она никакую не вызывала. Ждала, пока очнусь? Иначе скандалу не оберешься? Или… А самолет уже начинал разбег.

Он вскочил и рванулся в кабину экипажа.

- Торможение! Экстренное торможение! - Максим прожег своим взглядом обернувшихся на крик пилотов, и те повиновались. От резкого торможения стоящего между пилотами Макса кинуло на панель с какими-то тумблерами - он не разобрался с какими. Погрузившись на половину в мир пульсирующего электричества, Максим ругнулся и вернулся обратно в кабину. К сожалению, это не осталось незамеченным для экипажа - оба пилота выпучили глаза и на миг выпустили из рук управление. И лайнер, визжа стираемыми покрышками, начал забирать вправо. Несмотря на все попытки экипажа было ясно - до конца полосы самолет не остановится. И более того, он уйдет-таки вправо - во-он туда, к ангарам. И обязательно долбанется об один из них. С полными баками. Держать его надо! Как когда-то батьков. Да нет, не так! За хвост! Но нельзя удержать быка за хвост, если сам на нем и сидишь! Максим прыгнул вбок, просочился через борт кабины и оказался на бетонке. Инстинктивно, чтобы погасить собственную скорость, направил движение своей полевой сущности вниз, к земле, «донырнул» до какой-то скальной породы, и развернулся вверх - к свету. Видимо, это не заняло много времени - когда он оказался на взлетной полосе, лайнер все еще скрипел по ней же. Экипаж уже выключил двигали, и этот звук скрежета, сопровождающийся искрами из-под колесных дисков, раздирал нервы. И еще Максиму казалось, что даже отсюда были слышны крики обреченных пассажиров. Обреченных? Да как бы не так! Это там, в воздухе они были бы обречены. Если бы еще и Эйор. Да что все Эйор да Эйор! Максим врос в землю и мысленно схватил самолет за хвост. Если он мог мысленно подставлять по того здоровенного «Медведя» свое плечо, то почему же… Нет, он справился, но почувствовал, что вот - вот хвост просто обломится и будет еще хуже. И тогда он спал впереди уже съехавшего с полосы лайнера, окутал его тягучим, как желе, нет, лучше, как болотная трясина, полем. Вот так. Куда ты, дурашка? Во-от та-ак!

Лайнер отдавал свою кинетическую энергию полю Макса и оно, наливаясь все большей и большей силой, вдруг начало переливаться радостными цветами радуги. И даже когда самолет, обломав-таки колеса, лег на землю и остановился, юноша не почувствовал ни слабости, ни опустошения. Да оно и понятно - он больше взял, чем отдал. Хм… Понятно. Макс спохватился, что стоит голый на взлетной полосе, и кинулся к самолету. Возле кресла должен был остаться кейс, а в пилотской кабине - одежда. Хотя эвакуирующимся пассажирам было не до голого юноши, он решил все же не эпатировать их еще и этим - погрузился в землю и выбрался уже в пилотской кабине. Из экипажа в ней остались только пилоты, выполнявшие какие-то заключительные аварийные операции. Макс успел одеться к тому времени, когда они закончили и обратили на него внимание.

- Ну а теперь, вьюноша, пора держать ответ, - схватил его за шкирку капитан - большой широколицый, с широким же «боксерским» носом мужчина.

- Да я не против. Вот только кейс возьму! И давайте быстрее. Кажется мне…

- Ах, тебе все еще кажется! Леша, бери его чемодан. Только осторожно. Мало ли… И действительно, давай быстрее. Ну что? Все?

- Вот только этого и не было, - ответила стюардесса.

- Тогда давайте на выход.

Когда они вышли, ничего пока не сообразившие пассажиры, почему-то топчущиеся у самолета, начали аплодировать летчикам.

- Да гоните же их! - закричал в отчаянии Максим.

- Ну-ну, баловник, - пробурчал расцветший от аплодисментов командир. Куда бежать? Огня нет, вон транспорт едет.

- К ангарам! В ангары! Сейчас рванет! Бе-е-ги-и-те!

Несколько человек как-то неохотно побежали. Но большинство смотрело на невозмутимого сейчас капитана корабля и приближающийся транспорт - все эти пожарные, медицинские и эвакуаторские машины. А что касается этого крикуна - так не случайно его командир, как котенка какого за шкирку держит. Сдвинулся, наверное, малец, от страха. В отчаянии Максим зажмурился и попробовал мысленно найти проклятую бомбу - по каким-нибудь тикающим часам или мелкому пульсу электронного таймера. Но мешали какие-то гуляющие по фюзеляжу хаотические электрические поля. Не то от трения они возникли, не то что - то закоротило. Они были мелкие, неопасные для самолета, но затаившегося убийцу маскировали.

А если бы весь самолет вот так, как при торможении? Чтобы погасить энергию взрыва, - пришла Максиму идея. Но, «хорошая мысля приходит опосля». Рвануло. Вначале именно там, в багажном отсеке, затем, через секунду - топливо. И хотя лайнер был так, средних размеров, - несчастным пассажиром хватило. Уже привычно поднимаясь вверх, над взрывом, над болью и страданиями людей, над смертью, Максим с ужасом наблюдал над бегущими и падающими факелами. Он плакал, если эта его полевая сущность могла плакать, и клялся отомстить - беспощадно отомстить.

И вновь он не поднялся туда, в космос. По крайней мере, он не помнил такого, когда оказался в каком-то лесу, на краю озера. Держась за ствол сосны, огляделся. Кто сейчас появится? Злата? Нет, у берега реки уже развели костер полуголые люди, среди которых выделялся рослый командир корабля. Опять Эйор. Как я не стараюсь, а все делает Эйор. Конечно, спасибо, но…

Максим наломал еловых лапок, прикрылся. Это были не пальмовые листья и хвоя неприятно покалывала, но на безрыбьи…

- Где мы? - поинтересовался он у капитана.

- О! И проказник объявился. А я уж думал, что ты не с нами. Давай, быстро, что с нами, черт побери, происходит?

- Да не знаю я. Спаслись вот. А если бы сразу от самолета рванули, то дома в тепле сидели бы. А так… Где мы находимся?

- Не-ет. Ты нам зубы не заговаривай! Я видел, где рвануло! Это - бомба. Ты что-то знал! Ну?

- Даже если знал, не вам объяснять. Кому надо - расскажу. И вы тоже - как аплодисменты принимали вместо того, чтобы… Где мы находимся?

- Судя по всему - прямо по нашему маршруту. Система озер. Думаю, нас быстро найдут.

- Да кто вас будет искать «по маршруту», если вы все сгорели на аэродроме! К жилью идти надо!

- А ты прав, парень! Просто после всего этого… Да и к какому сейчас жилью? Тьма кругом. Еще заблудится кто. Вот завтра утром… А пока - вон, посмотри, потрясение какое.

И действительно, у костров (их развели три) неподвижно, уйдя в себя, сидели и лежали чудом спасенные и заброшенные сюда пассажиры. Многие из них даже и не пытались прикрыть свою наготу.

- Да-а. Шок. Из такого пламени. Ну а я пойду все-таки. Если, как вы говорите, по маршруту, то где ближайшее жилье?

- Километрах… в пятнадцати. Но это - вот так, через лес. А если вдоль озера - то еще с десяток накинь. Да, штурман?

Молоденький парнишка - едва ли не ровесник Макса, равнодушно кивнул.

- А если вплавь?

- Ну, если через озеро… Но там на берегу тоже ничего нет! Лучше уж так. Впрочем, как знаешь.

- Нет. Пойду.

- Если не заплутаешь, сразу сообщай в милицию. Они уже с кем надо свяжутся.

Максим рванулся напрямую через чащу. Нет, такими дешевыми фокусами его не остановить. Вражина, наверняка, ожидала, что самолет рванет в воздухе, и его опять занесет черт знает куда. И пока он выберется… А сейчас каждый час важен. Но что этот Жак хочет? У него то планы какие? Или никаких? Просто, чтобы все повыжигало, а он вылезет из убежища и… Ага! Он что, хочет сорвать эвакуацию всех этих правительств и бандитов? И один затем…

Размышляя, Макс вновь начал увеличивать длину своих прыжков, одновременно поднимаясь выше - к кронам деревьев. Вскоре он летел над лесом, словно бежал в лунных лучах по его темно-зеленым волнам. На одной из полянок тлел костерок и сидевшие вокруг него ребята, задрав головы, таращились на мелькающую вверху голую фигуру (как и всякую одежду, в таком состоянии Макс утратил и скромный наряд из лапника). У них наверняка есть сотовик, но вот так спустится голому с небес и попросить звякнуть? Да даже если одетому - все равно всю ночь по лесу искать придется. Ничего, мне эти пятнадцать километров…

Но не то командир со штурманом ошиблись, не то Максим где-то с направления сбился, а через пятнадцать километров никакого жилья не было. И судя по всему - через двадцать тоже. Странно как-то. Здесь - и такое безлюдье! И, когда Макс увидел быстро мчащиеся огни, он облегченно вздохнул - поезд! Приблизился, приноровился, прыгнул. Но это был из тех самых скоростных, соперничающих с самолетами поездов и Максим, промахнувшись, ухнул на рельсы уже за последним их вагонов. К счастью, разбиться он не мог - только ушел на несколько метров в землю. Поднявшись назад, ругнулся, машинально отплевался, сел на рельс. Вскочил, почувствовав холод. Сориентировался по звездам. Ага… Ну, удачно промахнулся. Тот поезд шел назад, в столицу. Звезды… Куда это Эйор собирался со Светкой рвануть? Вон к той. К Сириусу? Но дрон, это же двойная звезда. Или даже тройная! Это же надо знать. У нас это даже некоторые древние люди знали. Как их… Тоже дроны? Нет. Догоны. А потом ты обещал ей прогулку по Млечному пути? Да-а, дружок, ты тоже поэт? У нас до такого не додумались. Только и плетут: «Я достану тебе с неба звезду!» А вот так: «Мы пойдем с тобой по Млечному пути… Чтоб о хвост не споткнулась, иди впереди…». Дарю. Ладно, в личном разберемся позже. Ты мне вот что скажи, зачем ты их сюда зашвырнул? Ну, понимаю, не хотел на глазах у людей чудо вершить. Но можно же было где-то в ангаре. На каком складе заброшенном? А то - ночь, озеро, комары… Впрочем, комаров уже, наверное нет?

Так болтая с молчаливым коллегой, Максим огромными прыжками мчался по железнодорожной колее, пока его не догнал движущийся теперь в нужном направлении поезд. Получивший новые навыки Максим теперь, дождавшись, когда его пронизал первый вагон, сгустил до состояния вязкости свое поле и плавно затормозил в одном из кресел полупустого сейчас вагона. Нужны были одежда и телефон. Сотовик он взял у какого-то спящего старичка, наградив его за это крепким оздоравливающим сном. Подумав, снял висящий рядом пиджак, накинул на голое тело. Если кто и вздумает шататься, не сразу что и заметит.

Алена ответила сразу.

- Я все еще еду. Слушай, ты не называй имени этого журналиста. Тут прямо, как код какой - меня сразу забрасывает черт его знает куда. И еще - рванули самолет, слышала уже? Евгений сказал? Ага. И что все погибли, сказал? В том числе и великий киноартист? Это официально? Он уже и опровержение прислал? Все это пыль. Но слушай, ведут меня - не оторваться. Ты поняла, да? И в самолет усадили и рванули. Чуть - чуть прокололись. Переиграла там одна сучка. Да не ругаюсь я, но на самом деле… Ладно. Так вот, пассажиры живы. Находятся на берегу озера, как сказал командир, «прямо по маршруту». Позвони, пускай вывозят. Я? Нет, теперь и слова не скажу. Пока не раскопаю. Понимаю, что время идет. Но я не могу быстрее. Да и не знаю… Ты же ничего не подскажешь! Да ладно!

Максим отключился, привесил мобильник назад старичку, осмотрелся. Ага, вот и монитор. Хотя бы новости посмотреть!

А мир начинал шевелиться. То, что сочиняли доля доверчивого профессора, становилось явью. Ну, не в таких масштабах, однако… Только все про суперы - о вспышке ни слова. Что за фокусы? Ага! Вот и про самолет. Ого! А вот и в лапе командира. И - взрыв. Конечно, кто поверит в спасение? А про тот лайнер уже и забыли. И сколько времени-то прошло? А вот про смерть Саша продолжают. И даже интереснейшие обобщения насчет вампиризма! Но бред, бред пока. А вот и звонок. Президент планирует в понедельник расширенное совещание, после которого - прием. С семьями. Рвем значит, когти со всеми чистыми и нечистыми? Или чистые в одну сторону, а нечистые - в другую? А самые избранные - в третью? Но если в понедельник, то рано, рано я объявил тревогу в школе. Ничего, все равно лучше заранее.

Телефон у деда противно заверещал какую-то старинную музыку. Но усыпленный Максимом владелец не реагировал, и Макс потянулся выключить надоеду. Посмотрел на номер, включил, не доставая, громкую связь.

- Да, что еще?

- Я вот что раскопала. По пропавшим, ну, вторым, дело как раз там, куда ты едешь. В производстве твоих бывших коллег. Они в свое время передали дело в другое ведомство. Но соперничество у них давнее. И тем более, наш бывший подключился. А международный успех, сам понимаешь. Поэтому копию сняли. Но никому не говорили. А потом и забросили. Говоря изящно, приостановили, да? Это один из их работничков мне так, случайно проболтался.

- Ты еще и с ними флиртуешь?

- Только по долгу службы, дорогой. А насчет… журналиста…

Дед вдруг захрипел, забился в конвульсиях, потом затих и начал страшно чернеть. Максим вскочил, по старой привычке простер над ним руки. Ничего.

- Ну, Эйор, ты!

Ничего.

- Не хочешь на старика размениваться, гад? А ну, давай!

Ничего.

Максим нажал тревожную кнопку, попытался сам делать искусственное дыхание. Бесполезно. Более того, тело стало черным и высохшим. Страшнее мумии. Вот как, оказывается, действует на живого человека удар Жака, удар… Тьмы?

Не желая привлекать внимание, Максим до того, как появилась проводники, перебрался в другой вагон. Но попробуй не привлечь внимания, если на тебе один только пиджак (дедов) и больше совсем ничего! Новый вагон встретил его ржанием каких-то накачавшихся пивом фанатов.

- Ну, братва, это клево! Учитесь жить! - захохотал один из них. - Мы тут о мелких сгоревших ставочках горюем. Во где фанат так фанат! Последние штаны продул! Не-е, это надо снять! Иди сюда, пацан! Пива храснешь? Угощаю! За рассказ, как ты дошел до жизни такой? Слышь, а как в поезд тебя пустили? Или ты уже здесь… а что, тут и вагон - казино есть?

Каждое слово вожака остальные встречали хохотом. Но не обидным пока, и Максим, улыбаясь, прошмыгнул на задние сидения, чтобы не мелькать голыми частями тела.

- Не, я че-то как бы не понял. Я к нему со всей душой, а он… Эй, я кому сказал - иди сюда! Ты че, совсем? Я думал, ты в беду попал, а ты, че, хам? Пацаны, да он это не от бедности, он это от хамства!

- Он этот… эксбиби… ги… - попытался выговорить мудреную болезнь один из пацанов.

- Да не, Ероха. «Эксбиби», они, конечно… Но этот ва-абще. Иди сюда, сказал! - сорвался главарь, наконец, на крик.

Это был сигнал, заставший Макса врасплох. Надо было бы сразу их усмирить. А теперь это воинство, не сорвавшее еще свою злобу за поражение любимой команды, взялось выпускать пар. К изумлению Максима, к нему рванулись только двое - сам предводитель и один толстяк, мнивший себя здоровяком. Остальные взялись за вагон. И взялись столь резво, столь сноровисто, что, пока Максим успел их успокоить, вандалы многое успели. В каком-то первобытном упоении, не замечая, что рядом падают их же дружки, фанаты выламывали сидения, резали на них обивку, били лампочки и мониторы. На выбегавших из вагона других пассажиров обращали внимание иногда, отрываясь от дела, чтобы дать пинка или съездить по особенно не понравившейся физии. А вот на этого, полуголого, когда четырех их осталось на ногах только треть, они пошли с ножами. Но ненадолго. Вскоре заскулили от ужаса и они. Нет, ментов или там контролеров, проводников всяких они не боялись - не каждый наряд решался связываться с такой ордой. Да и малолетки же! Дашь дубинкой раза для острастки - по судам затаскают. На весь мир начнут размазывать слюни и сопли по несчастным малышам, растерзанным злобными церберами. Но вот так вдруг оказаться на полу, лицом в луже тобою же пролитого пива и не пошевелиться? И ведь даже не связанным. А просто не движутся руки ноги и вот, уже кажется, немеют…холодеют… Ма-а-ама-а-а!

- Вот папы - мамы и помогут. Восстановят - встанете. А потом у вас вот так - каждый раз, когда захочется бить, ломать крушить.

- Ты что же делаешь, бля? Ты знаешь, что мой старик с тобой… - попытался еще трепыхаться предводитель.

- Во! Спасибо, напомнил. Еще и язык будет отниматься при матерщине. Извиняй, друг. Тебе все равно сейчас в больницу на обследование. А у меня делов по горло. Поэтому я у тебя кое-что позаимствую, - объяснял свое поведение Максим, сдирая с подходящих по росту вандалов части их гардеропа. Ну, не раздевать же до гола кого- нибудь! А с миру по нитке… У предводителя Макс снял куртку. Секунду посомневавшись, забрал-таки и сотовик. Внушил пацанам, что его здесь не было и, перейдя в следующий вагон, вновь погрузился в пеструю смесь новостей. Да, смерть несчастного, ни в чем неповинного старика не потрясла его. Очерствел? Может быть. А, может, на фоне грядущей гибели миллионов она не казалась уже столь ужасной? Или этот чужой мир не вызывал сопереживания к бедам его обитателей? Нет! Придет пора, врагу спросится и за это. Но не сейчас. То, что открылось Максу по делу несчастных погибших детей, странно связывало в узелок сразу несколько эпизодов. А времени на распутывание оставалось всего-ничего. И вообще, думать когда? Когда думать? Разве что вот сейчас. Максим откинулся на спинку кресла и, не обращая внимания на суету в соседнем вагоне, задумался. Но ненадолго. У станции довольно крупного города поезд тормознул, и в свете вспышек вездесущих репортеров на перрон начали выносить незадачливых фанатов. «Ничего, ненадолго, пока вагон не восстановят», - мысленно успокоил себя самого Максим. Папы - мамы, конечно, отстегнут. А будет ли уроком этим ребятушкам? Думается, что если не после второго, то после третьего разика даже самые-самые допетрят. А «не самые-самые» уже после этого раза на футбол не ногой. Господи! - вдруг спохватился Максим. Что за чушь? Какой футбол уже? Если через несколько дней… А эти ребята и спрятаться не успеют. И никто этот вагон восстанавливать не будет. За ненадобностью. А захватят этот вагон какие-нибудь выжившие бедолаги и будут отбиваться от наседающих таких-же бедолаг. И даже нет. Не будет такого! А будет вот что. По перемещению сотовика Жак вычислит, что это поезд. А по вот этим фанатам, поймет, что меня он назад к Злате не отправил. И тогда… Он представил громоздящиеся друг на друга вагоны, раздавливающие окаменевших от ужаса пассажиров. Нет!

Максим успел выскочить из вагона до отхода поезда, глубоко вздохнул, настроился, сконцентрировал энергию. В конце концов, он вон, самолеты запросто останавливает. Ну, пусть не запросто, но все же… Дождавшись звенящего чувства натянутой струны, набрал на трофейном сотовике номер Алены.

- Слушай, я тут выскочил из поезда… Немного погорячился с фанатами. Сейчас поправлю, а то в случае чего… Я понимаю, что время, но этот чертов Жак…

Попался! Клюнул! Максим почувствовал приближение очередного удара, но сейчас был во всеоружии и остановил движущуюся к нему откуда-то из эфира черную волну. И ответил своей - яркой, горячей, выплеснувшей и ненависть и боль за погубленных этим злом. И эта волна, сфокусировавшись в узкий луч, словно необычная молния ударила куда-то вверх и исчезла вдали, словно растворилась. Но Максим почувствовал - не растворилась, достигла адресата.

«Ну вот, обменялись любезностями. Интересно, а может, и я его послал куда в другой исторический период? Хорошо бы куда к динозаврам» - улыбнулся Максим, вновь пытаясь соединится с Аленой.

Глава 34

Но на этот раз Алена не отвечала. «Неужели гад и ее куда отправил?» - заволновался Макс. Нет, она, конечно, не пропадет и дел в параллельных мирах может еще тех натворить. К примеру, попадет в какие средние века и, наверняка станет какой-нибудь Жанной Дарк. Или королевой - просветительницей. Пройдя путь Екатерины Первой. Нет! Она не такая, чтобы из постели в постель… Но не пропадет, не пропадет. А мне здесь шевелиться надо.

Максим вышел на маленькую привокзальную площадь и сторговался с местным таксистом о поездке. Тот, правда, подозрительно косился на трофейный прикид футбольного фаната. Но в куртке оказалась довольно солидная сумма денег и это успокоили шофера.

«Ничего, мир спасаю. И его тоже. А это таких денежек стоит. Да и не специально я…» - успокаивал себя Максим насчет обнаружившейся суммы. Некрасиво получалось. На разбой похоже. Применение насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, с целью непосредственного завладения имуществом». Что? Не для этого применял насилие? Ну, тогда не разбой, а грабеж - «открытое похищение имущества». Докатился. Ладно, у тех всех подонков - там игра без правил. А вот с этими ребятами? Если все наладится, обязательно верну. Вычислю и верну. Да что там и вычислять-то? Репортеры были, значит, все вывернут наизнанку. Найду, если…

- Сколько ехать?

- Часа три с половиной. Дорога неважнецкая.

- Тогда я на заднее сидение и подремлю.

Наученный горьким опытом юноша заглянул в глаза водителю, успокоился и действительно быстро уснул.

Они с отцом сидели старом отцовском «Медведе». Вся кабина была залита золотыми солнечными лучами.

- Теперь, сынок, полетим вместе по маршруту.

- Где ты был так долго, папа? Я так соскучился!

- Подготовка к взлету. Второй пилот! - хмурится отец.

- Здесь! Папа, это же сон, да? Ты мне так долго и не снился даже. Ты где сейчас? Ты ведь не мог умереть тогда!

- Штурман!

- Здесь!

- Но папа, это же не штурман! Это… это же Алена! Она, правда, тоже пилот, но…

- Бортинженер!

- Здрасьте вам! Но па, он же… Да кто его вообще сюда пустил? Папа! Да нас за это под трибунал! Этого змея - и в экипаж?

- Оператор Эн!

- А эта вообще малолетка! Ее Эйор по блату протащил! Светка - оператор! Смешно!

- Оператор Оу!

- На месте.

- Хоть этого голоса не знаю. Хотя… Па, ну и экипаж ты набрал!

- Начать превзлетную проверку!

- Но па, если эта компания вмешалась, то проверяй, не проверяй - один черт.

Отец поворачивается, укоризненно качает головой.

- Все надо делать, как положено, сынок. Основательно и последовательно. И не только здесь, в кабине самолета. В жизни тоже. Из-за какой мелочи так грохнешься, что потом больше никогда не взлетишь.

- А ты стал философом, папуля. Но где, где ты был? И где ты сейчас. Хоть через сон скажи!

- Не время сейчас. Не отвлекайся.

- Не хочешь, значит?

- Есть некоторые законы, через которые не может переступать и мы.

- Но ты же не умер! И мы ведь встретимся, да? Но ведь да?

- Командир! Теряем время, - встряла со своего места Алена - штурман.

- Да задрала же! Дай с отцом поговорить! Тысячу лет не видел!

- На маршруте поговорите. А если пропустим взлет…

- Взлет, взлет, рехнулись на взлете! Нате вам взлет!

Максим запускает двигатели, выруливает на полосу и не слушая криков в наушниках руководителей полетов, включает форсаж.

И Белый-старший почему-то не протестует, не вмешивается и не прекращает неслыханных действий сына, а, улыбаясь, внимательно смотрит на него. И штурман - Алена подсказывает скорость: «Сто… сто двадцать, сто сорок, сто восемьдесят… время принятия решения!» Но Максим уже давно принял решение, и ревущий ракетоносец устремляется в небо.

- Вот теперь узнаю сына, - хлопает отец его по плечу. - Дальше сам справишься.

- Но па, ты же обещал на маршруте…

- Я? Это штурман тебе обещала. А мне пора.

Максим хочет броситься к отцу, обнять, удержать, но руки заняты штурвалом, который отпустить сейчас, на взлете, невозможно. Ни при каких обстоятельствах невозможно.

- Иди, возьми штурвал - кричит он Алене. - Ты же умеешь! - он оборачивается назад и видит, как Алена обнимается с Эйором.

- С ума сошла! Нашла время! Нашла с кем! Иди, возьми штурвал! Но девушка не отвечает, а левом кресле командира корабля уже никого нет.

- Приехали, - зло констатирует Макс.

- Приехали, - разбудил его водитель. - Куда теперь конкретно?

Утро еще даже не начиналось. Куда конкретно? Да туда же. Откуда торчала одна ниточка. Или чьи-то ушки. Где и сейчас должно быть открыто. В казино!

Водителю он, пользуясь своими способностями, повелел ждать у входа. И для того, чтобы преодолеть барьеры, выставленные против непрошеных гостей (юность не всегда преимущество!) тоже пришлось опять воспользоваться своими способностями. Да и в рулетке - тоже. Но когда он на минутку выскочил, чтобы рассчитаться с таксистом, охрана уже по-лакейски кланяясь, открывала ему двери. А вернувшись, Максим начал ощущать на себе все больше и больше пристальных взглядов. И не только потому, что он трижды сорвал банк в рулетке, каждый раз ставя на 36 и получая 36-кратный выигрыш. Наварив с десятки дольше почти пол-миллиона баксов, он тут же привлек к себе внимание. И теперь разглядели его сходство с суперзвездой. Еще бы, после его якобы гибели интерес и к самой звезде, и к его двойнику (или двойникам) значительно возрос. И за карточный стол, к своему давнему знакомому, якобы антиквару с бесценным бриллиантом, Максим пристроился без проблем. А когда они на пару «раздели» незадачливых соперников, Николай Николаевич предложил отметить это дело шампанским. ( «Конечно, если молодой человек употребляет»). Максим согласился, предложив лишь зайти в туалетную комнату «вымыть руки». Там он без обиняков вытряс из подсадной утки нужную информацию. Оказалось, что ребята все еще надеются и ждут Виталия, который должен приволочь в их контору бусы. Нет, он не «в команде», он сам по себе игрок. Его задача - в случае, если Виталий появится вновь, придержать и дать знать… кому? Вот по этому телефону. Каждому, кто ответит.

Ответила девушка. Проинструктированный Максом игрок сообщил, что пришел парень, появился, вдрызг проигрался и желает прямо вот сейчас сбыть свою некую драгоценность, чтобы отыграться. Говорит, что получил ее на хранение от некоего Виталия, но… В общем, отыграется и выкупит опять. Нет, таких денег у него нет. Привезти? Куда? Хорошо, едут.

Нет, оказалось, что она не приглашала продавца к себе. Для всевозможных, по большей части грязных делишек, у него был маленький коттедж на самой окраине города. Поэтому ехали долго. Воспользовавшись случаем, Макс полностью выпотрошил своего коллегу по карточной игре в части интересующих его сведений. Завербовали его недавно. Если можно назвать вербовкой предложение сойтись с Виталием и провернуть сделку по купле-продаже бус. Кто предлагал? Девушка. Довольно симпатичная. Встречался только три раза. В последний, правда, примчался еще и парень. Высокий такой, худощавый. («Жак? Хотя, какой он к черту парень!») Нет, до тридцати еще явно не дотянул. Нет, по имени девушка его не называла. Нет, других примет не заметил - все это было в полутьме.

Они и сейчас оказались в полутьме, в явно запущенном и неуютном здании. И на коттедж-то не очень тянет. Так, кто-то размахнулся, было, аж на дворец, а потом - бац и… ну, неизвестно, что случилось, но кое-как достроил полтора этажа. И, наверное, выставил на продажу. Потому, как комнаты были пустые, пыльные, без освещения. По заготовленной легенде Максима - Виталия должны были уверить в том, что такая сделка не совсем законна и покупатели настояли встретиться на нейтральной территории. Тем более, что «на фирму» Виталий не пришел, что якобы их и насторожило.

«Покупатели» приехали уже с рассветом. На дорогом Мерседесе с тонированными стеклами. Трое в меру атлетично сложенных шкафов с бегающими глазками. Войдя в Охранники, войдя в дом, не особо церемонясь обыскали на наличие оружия сначала Макса, потом и его напарника. Один остался с ними, двое быстро проверили остальные комнаты.

- Порядок. Чисто! - сообщил один из них по телефону. Макс увидел в окно и «покупательницу». В принципе, он был готов к этой встрече. И сейчас, чтобы не тратить время, парализовал всех остальных участников - и «подсадного», и телохранителей. Но толи чуть опоздал, толи поторопился, но именно в момент, когда девушка появилась на пороге, один из охранников, упав, загремел всем своим арсеналом. Максим даже подивился реакции гостьи - та волчком развернулась и в три прыжка оказалась в автомобиле. Тот тоже прыжком рванулся с места. Ну что же, прыгать, так прыгать! Вспомнив некоторый опыт, юноша сосредоточился на электрическом пульсе двигателя, ощутил тоненькие перемычки предохранителей и пережег их. Сразу все. Потом тоже прыгнул, сразу оказавшись возле «Мерса». Одним махом вырвал дверку и плюхнулся в салон. Полоснул огнем по выпученным глазам повернувшегося к нему с пистолетом водилы. Подсел ближе к испуганной пассажирке.

- Со свиданьицем, Эльвира!

Приманка-блондинка, она же незадачливая абитуриентка - артистка, она же соучастница в убийстве Бычека и ассистентка по пыточным делам с явным облегчением вздохнула.

- Кто ты? Мы, кажется, незнакомы.

- Чего было тогда бежать? Ты же за бусами приехала, да?

- Там что-то случилось с охраной, и я подумала, что…

- Что опять дракон разборки устроил?

По непроизвольно вздрогнувшему личику я понял - в точку.

- Но я не Виталий, я просто от него. Так что бояться особенно и не надо.

- Ну да… конечно… А охранники, а вот, Шурик? - кивнула она на лежащего в обмороке водилу.

- Шурик твой просто к боли не привык. А охранники… они только нашему разговору помешали бы.

- А какой у нас разговор? Товар - деньги - товар, да? Меня прислали… ну, приценится. Проверить. А решать уже будет мой босс.

- Это Николай Николаевич который? - вспомнил Максим гулкий голос, которому в свое время докладывался покойный Ал.

- Ты много знаешь, мальчик. Советую быть поосторожнее.

- Ты еще и не знаешь, как много я знаю, - скаламбурил Максим. - - Но за совет спасибо. Теперь вот что…

Максим осторожно заглянул блондинке в глаза. Перевел дух - блокады почему-то не было. Предложил вернуться в дом. Все-таки разговор представлялся довольно долгим, а сидеть в такой машине с выгнутой дверкой и вырубившимся водителем… Подумав, Макс отодвинул водителя и загнал «Мерса» во внутренний дворик. Визави Макса послушно поднялась на второй этаж, в единственную комнатку, где стояли два кресла, и там Макс принялся за девушку всерьез.

Да, они продолжали искать Виталия и бусы. Правда, вариант с этим шулером был так, на всякий случай. После того, как не удалось… выпытать, она вернулась к шефу и занималась другими делами. До позавчера. Кто шеф? Сам же сказал - Николай Николаевич. Где искать? А зачем искать? Если бусы настоящие, следовало ехать к нему. А если ненастоящие? Тогда следовало тоже ехать к нему, но уже без продавца. Как определить? Вот этот перстень. Если бусы те самые, перстень должен засветится. Больше ничего. После той неудачи, шеф ей мало доверяет. Не верит в того дракона. Правда, теперь, после некоторых сообщений, начал задумываться. Несколько раз переспрашивал. Ого! Контрольный звонок!

Максим вновь услышал гулкий голос. Подконтрольная Максиму Эльвира сообщила, что все в порядке, что задержка была, поскольку ездили к тайнику, что перстень засветился. Каким цветом?

Догадавшись, Макс поднес руку девушки с перстнем к своему крестику, и камень вспыхнул пронзительным лазерным неоновым лучом.

- Как луч на дискотеке! - нашла свое сравнение девушка. - Даже смотреть больно!

- Порядок! - прогудел шеф. - Немедленно ко мне!

Вытащив из машины все еще бесчувственного водителя, Макс узнал адрес, посмотрел на карту. И недалеко вроде бы.

- А теперь, пока доедем, быстренько выкладывай, что ты делала в самолете. И как уцелела. И что там случилось?

Чувствовал, чувствовал Максим, что не следовало начинать беседу с этого вопроса. Правда, если бы знал последствия, то и не задавал бы этот проклятый вопрос вообще. Потому что непутевая блондинка, забившись в судорогах, изогнулась, съехала с сидения и затихла у Максима на коленях.

- Да что за чертовщина! - остановил автомобиль Макс. Подняв девушку, Максим разложил сидение и поудобнее ее устроил. Все. Уходит.

- Эйор, давай!

Дрон даже попытки такой не сделал.

- Ты хоть память давай, скачай. Очень важно же! Сам понимаешь! - взывал к своему соседу по телу Максим. Напрасно.

- Ну хорошо же. Я думал, ты союзник. А ты… ты этот… солитер! Глист такой.

Максим по самый полик выдавил акселератор и взревевший «Мерс» рванулся к убежищу Николая Николаевича.

«Когда этот убийца будет отвечать за все, он ответит и за тебя» - покосился Максим на остывающее тело девушки. Забрал мобильник. Может, она и заслужила смерть. Может, и более лютую - вспомнил Макс пытки Бычка и начало своей пытки. Но вот так, ни за что, просто, чтобы не проболталась… Но ведь обо всем могла, даже вот, о бусах. А о рейсе… А что о бусах? Что такого она рассказала? Да еще вот, убежище своего шефа выдала. Значит, все это так, второстепенно. В сравнении с той ее миссией. Тогда с шефом этим долго не церемонится. Все, что знает о Сером и кому должен передать бусы. Некогда о его других мелких пакостях расспрашивать. Разве что… вдруг, что случайно знает об этих всех «Ковчегах».

Припарковав автомобиль у высотного здания, Максим еще снял с пальчика покойной перстень и одел себе на мизинец. На вахте он узнал, что Николай Николаевич Вольский снимает аж четырнадцатый этаж. Да, весь. Что тут удивительного, молодой человек? Это так, средней руки офис. Только что попасть к нему не так просто. Но и это не редкость. Говорите, ждет? Тогда езжайте. Но если это хоть немного не так, пеняйте на себя. У его ребят нрав гм… крутоватый.

«Крутоватым» нравом Макса было не запугать, а время заглядывать в глаза всем этим жлобам просто не было. Он просто шел по четырнадцатому этажу, парализуя каждого, кто не мог совладать со своим норовом.

Предупрежденный Николай Николаевич, соответствующий своему голосу «Человек- гора» восседал в просторном кресле, в просторном же кабинете. Справа, слева спереди и позади него находился живой щит. Подленький такой. Из девушек. Правда, вооруженных, но все равно представительниц слабого пола. «Ладно, не начну, пока они первые», - решил Максим, без спроса усаживаясь в кресло напротив.

- Привез бусы? - поинтересовался все тем же гулким голосом босс.

- Угадай с трех раз, - улыбнулся Максим, с интересом рассматривая редкий типаж злодея. На кого он похож? Больше всего - на медведя. У того тоже на морде зачастую ничего не написано. Такие же маленькие карие глазки на широкой морде. Или кашалот какой? Вот, когда улыбается, демонстрируя мелкие зубы - точно кашалот.

- Не привез. И к гадалке ходить нечего. Шустрик. Но ничего, мы и не с таких шустриков обламывали.

- А каких? Типа старичка Бычка? С Виталием-то твоя хевра не справилась. Да и вообще - спрятался за женские задницы и оттуда грозишься. Стыдуха. Вот выйди и обломай шустрика, а? Ломальщик!

Упрек был жесткий, что называется, не в бровь, а в глаз. Большое лицо босса начало наливаться кровью.

- Алиса, для начала - ножку. Левую, - словно подать чай попросил он одну из телохранительниц. Та, тонко улыбаясь, нацелилась в коленную чашечку Максима.

- Девочка, получишь назад, на всю жизнь останешься хромоножкой, - честно предупредил ее Макс. Ну конечно, кто же слушает советов незнакомых пацанов? Выстрел, визг и катание незадачливой охранницы по дорогому ковру.

- Дура! - ничего не понял босс. - Криста, ну?

- Босс, следующая - тебе и в тоже место, - прокомментировал Максим уже крики Кристы.

- Прекратить! - заорал босс, словно кто- то здесь баловался с оружием по своей воле. - Убрать! Оказать помощь! Всем выйти!

- Что-то дошло, да? - вновь улыбнулся Макс, когда они остались наедине.

- Чего ты хочешь?

Что понял Николай Николаевич за это время, сказать трудно. Может, вспомнил странный и страшный рассказ о чудовищной расправе с ее подельниками какого-то зверя? Или прикинул, сколько крепких мужичков должны были остановить вот этого пацана по дороге сюда в офис? Да и раньше нехилых ребят он посылал навстречу. Да и сейчас вот - очередные фокусы.

- Что за история с этими бусами? Зачем они тебе нужны?

- Мне? Мне они сто лет не нужны. Но тот, кому нужны, платит кругленькую сумму. Золотом. И мы могли бы договориться…

- Что мешало договориться с Бычеком?

- Там был заказ не только на бусы.

- На информацию?

- Какую там информацию. На него самого.

- Ясно.

- Но это бизнес, эээ…

- Просто Макс.

- Это бизнес, Максим. Тем более, сейчас.

- Прочему же именно сейчас?

- Но ведь… Весь мир уже говорит. Ты что, не знаешь? Так вот. На следующей неделе ахнет. Ничего этого - великан провел рукой вокруг - не останется. Надо прятаться. У меня есть убежище. Могу предоставить довольно комфортные условия. Ну, сторгуемся?

- Ты веришь в эту чушь?

- Это не чушь! Все правительства… Ну, не знаю, как все, а наше уж точно на следующей неделе нырнет.

- А ты? У тебя где? На Луне или на Марсе?

- Хм… Так сторгуемся? Вижу, заинтересовало, да?

- Сведения о покупателе!

- Ну вот. Все вы, молодые - Фомы неверующие. Но я попробую убедить. Кофе, чай, еще что? А я закурю, не против?

Быстро взявший себя в руки и, наверняка принявший какое-то решение босс нажал на кнопку и появилась смазливая официанточка, толкая перед собой сервированный столик.

- Выбирай, - пригласил шеф, сам жадно закуривая.

- Некогда. Сведения о покупателе.

- Они довольно скудные. Но если посредником у нас сам Серый, то можно догадываться, кто покупатель.

- А что Серый?

- Да ничего. Как я понял, у него какой-то свой интерес. Но мне это… Когда на кону миллиард, да еще в золоте.

- Круто!

- Конечно, молодой человек. Особенно в преддверии хаоса. И я все же советую задуматься над моим предложением. Уже на следующей неделе здесь будет выжженная пустыня.

- А тут вы со своим золотом! Да кому оно будет нужно?

- Ты ничего не понимаешь. Не будут нужны все эти бумажки с президентами. Но эквивалент будет необходим. Для тех, кто все это переживет. И им останется золото!

- А ты представляешь себе вот такую картинку - уцелеете только вот такие, как вы. И ваши холуи. Выберетесь из своих берлог - Ау-у-у. А вам только правительство откуда-то со дна морского - У-а-а! Вы им: жрать давай, золотом расплачусь! А они: Пошел ты со своим золотом, на кой оно мне!

- Насчет продуктов, это ты не переживай. Не помрем. Еще и предложить сможем. Особо голодающим.

- Ладно. Я не об этом. Ты говоришь, Серый…

- Да, он назначил встречу, и когда я приехал…

- Ты помчался по первому свистку?

- Э-э-э, Максим, да ты не знаешь, кто такой Серый. Совсем желторотик. Ты что, вообще не при делах?

- Ну почему же… к Серому ты тоже прикомандировал?

- Это раньше. И не так. Это Серый ее ко мне прикомандировал. Когда договорились по этим чертовым бусам.

- Значит она - из его команды?

- Во всяком случае, ко мне ее направил Серый.

- Ну, хорошо- хорошо. Кто он? Что ты о нем знаешь?

- Это долгая история. Ты не хочешь? - Гигант взял бутылку пива, автоматически, даже не примериваясь, вскрыл ее перстнем на пальце, приложился к горлышку.

- Привычка. И гигиеничнее, чем из бокала, - объяснил он, выставляя на столик уже пустую бутылку. - Серый, он потому и носит такую кличку. Вроде как серенький, неприметный такой. На кого работает - не знаю. Возможно, и сам по себе. Но вряд ли. Знаю, что яшкается с некоторыми спецслужбами. А может - они с ним. Кто за ним стоит, я долгое время не знал. Пока не началась эта свистопляска с концом света и с этими бусами. Но теперь, Максим, мы подошли к заглавному. Что за информацию?

- Жизнь!

- Хм… немало. Гарантии?

- Мне незачем вас убивать. Разве только вот за Бычека?

- Но это… это издержки бизнеса!

- Поэтому и говорю - жизнь в обмен на информацию.

- Хорошо. На Серого могу дать два выхода. Первый - это через твои бусы. Сообщаю ему, что достал, он назначает встречу. За ними обязательно появится. Только перед этим наверняка проверит. Так что, если их у тебя нет, то… Второй - я знаю женщину, с которой он… имеет какие-то дела. Просто случайность - мой агент вел ее по одному делу, я на записи обнаружил. Знаю, где она живет. Он туда время от времени заезжает. Но это более долгий путь…

- Что у него за дела с пропавшими детьми?

- Вот уж чего не знаю, того не знаю. Вроде бы кинддеппинг - не его стихия.

- А что - его стихия.

- Какие-то очень секретные и очень грязные дела для очень сильных мира сего. Даже эти твои бусы. Ну на кой они ему? Для кого- то другого.

- Для кого?

- Не знаю, не знаю. Но вот, когда у нас прокол случился… с прежним владельцем, его гм… сотрудница вначале мне сообщила, потом и Серому о некоторых обстоятельствах. При мне. Ну, он тоже потрясен был, при мне заказчику позвонил. Вот номер я и запомнил. Вот, пожалуй, и все.

- Да, негусто. А выглядит-то он как?

- Молодой еще. Ну, не пацан, хотя и до среднего возраста далеко. Высокий. Худой. Короткая стрижка. А так… Серый, он и есть Серый. Даже волосы какие-то серые.

«Неужели Жак? Нет, у того волосы с рыжинкой».

- А почему он твою команду на эти бусы занарядил? Да еще за такую сумму? Ведь если он контачит со спецслужбами…

- Это уже к нему вопрос.

- Ладно. Звони ему. Будут вам всем бусы.

- Правильно! Только он скажет показать.

- Звони. Пусть будет на месте. Договоримся - поедем за бусами. Здесь недалеко. Достанем - и к Серому на торги.

- Такого уговора не было. Может не согласится.

- Согласится, если ему так нужно. И вот что… мне бы эту запись с его девушкой. И адресок.

- Запись вот, - достал босс из стола и протянул Максиму флэшку. А адресок чуть попозже. По телефону. Вне визуального контакта. Как маленькая такая гарантия выживания, а?

- Хорошо. Звони! - решил не спорить Макс, тем более, что кто-начал названивать по его сотовику.

Это оказалась Алена.

- Максим… Тут… какие-то… Там, куда ты направил своих школьников…

- Да?

- Там только что была стычка с этим Стэпом и его командой. В общем, они тоже прорвались туда, внутрь. Потом все закрылось, а затем… взорвалось.

- Что? Что???

- Да. И… там же озеро… В общем… все затопило.

- Но я же сам, я же сам там все обезвредил!

- Не знаю, но так передают в новостях.

- Надо туда! Ты где? Где твой самолет? Мы же еще сможем… Да тут лету часа три, а?

- Я очень сожалею, Максим, но я не в столице. Да и ты тоже…

- Конечно! Сожалеешь! - Ну что там? - отвлекся на секунду Максим, глядя, как босс, выключив телефон, встал с кресла и направился к окну.

- Николай Николаевич, у тебя есть свой самолет? Надо срочно в одно место. Отложим с Серым.

- Да, конечно. Отложим и слетаем. Именно слетаем, - открыл тот окно. - И погода летная. Слетаем! - с неожиданной для такого тела легкостью вскочил он на подоконник.

- Да ты с ума сошел! - кинулся к боссу Максим. Но тот уже ухнул вниз.

- Да черт с тобой, идиот! - крикнул Максим вслед и дрожащими пальцами стал набирать номер Ирины-Кнопки. Он уже мчался по коридору к лифту когда та вдруг ответила.

- Иринка, ты? Ну слава Богу! А мне тут наплели… Что там у вас? Где вы?

- Максим? Ты???

- Я, да я же это! Что там у вас?

- У нас… У нас вода Максим. Холодная. Все заливает.

- Иринка… Вы держитесь! Я… скоро!

Юноша выбежал на центр дороги и ввалился в первую же автомашину.

- В аэропорт!

- Это тебе не тачка, урод!

- В аэропорт! Пожалуйста! Гибнут люди!

- А мне по барабану!

- В аэропорт! - оторвался макс от телефона, чтобы взглянуть в глаза водителю.

- Иринка, ты только расскажи толком, подробнее, что там у вас?

- У нас уже… почти ничего. Вода заливает. Многие уже… которые во время взрыва в других комнатах были. А тут эта… вышка в бассейне, вот мы на ней…

- Ирина, я скоро буду! Держитесь, я обязательно вас спасу!

- Здесь свет гаснет. Замыкания. Вот тебе привет одна учительница передает.

- И она там? - ужаснулся Максим. - Да держитесь же!

Максим заставил водителя сбить шлагбаум и вырваться на летное поле.

- Вон к тому! - показал Максим на выруливающий лайнер. Когда тот замер, готовясь к разбегу, Максим выпрыгнул из автомобиля и стал забираться по переднему шасси вверх.

- Иринка, я скоро прилечу! Я спасу вас! Держитесь! И спасатели тоже должны уже быть! - пытался он перекричать гул двигателей. Девушка что-то отвечала, но что - расслышать было уже невозможно. Когда самолет рванулся, набирая скорость, Максим уже поднялся вверх, в нишу носового колеса и выругался - люка в кабину, как у Медведя, здесь не было. Пришлось протискиваться напрямую - сквозь металл и провода. Опять голый, черт бы все это побрал! Только крест, да… перстень. Ай да перстенек! Хотя, этого можно было ожидать. Но не до этих амулетов сейчас! Выглянув в кабину, Максим наткнулся на изумленные взгляды летчиков. Не хватало еще, чтобы от неожиданности грохнулись! Не теряя времени, он заглянул в эти округлившиеся глаза, потом показался весь. Отдышался и собрался с мыслями, пока прозомбированный экипаж ложился после взлета на новый курс.

- Пассажиров не пугать. В диспетчерскую доложите, что это угон. Дайте сотовик!

Сняв с вешалки пиджак командира, Макс кое-как прикрылся и вновь набрал Ирину.

- Это опять я. Я уже лечу. Как вы там?

- Вода уже достает и здесь…Если можешь, быстрее, пожалуйста. Здесь детишек много собралось. Плачут. Слышишь?

Максим услышал и начал толкать в плечо командира корабля: «Быстрее! Да быстрее же!».

- Земля хочет узнать ваши требования, - обратился капитан. - А подгонять не надо, юноша. Не лошадь.

- Знаю. И про крейсерскую, и про минимальную, и про максимальную. Поэтому - быстрее! Требования… Мне надо до гор. А там можете и назад. А можете и по своему маршруту. Правда, крюк небольшой…

- А в горах что, остановиться? Выйдешь?

- Выйду. Только быстрее! И успокойте их там - никаких таранов не будет.

Экипаж повиновался - так был прозомбирован. Но вот «земля» не успокаивалась.

- С тобой хотят поговорить,- протянул микрофон командир.

- Ай, пусть отцепятся, - вновь набирал Максим замолчавшую Ирину.

- Максим… я не могу больше говорить. Я уже в воде. Надо бросить телефон, малого держать… ты бы побыстрее…любимый… Здесь еще много живых. Умоля…

Вот и все. Максим всматривался в замолчавший телефон, словно пытаясь по волне передать свои силы этой пичужке, сейчас спасающей в ледяной воде какого-то малыша. Но почему бы и нет? Если он может волной убить, то почему не может хотя бы обогреть? Он вновь, дрожащими пальцами набрал номер. Нет. «Связь с абонентом временно отсутствует». И сотовик начал расплываться вместе со всем окружающим миром. Максим потряс головой, смахнул слезы. Не удержался, всхлипнул.

- Личные неприятности? - участливо поинтересовался кэп.

- Сейчас там, куда мы летим, гибнут люди. Детишки. И многие уже… Не успел… Но все равно, быстрее! Быстрее! Не я, так Эйор! Эй, там, на нижней палубе! Быть в полной боевой готовности! И попробуй только отказаться!

Максим вновь замолчал, погружаясь в отчаяние. Это же он, он! направил всех этих ребят на гибель. Он все организовал! Он не досмотрел! Как он мог не заметить тех зарядов? Или их не было? Но кто? Кто?!! С кого спросить? Надо было сразу убить и этого Стэпа и его разгульную подружку! Хотя… им-то зачем самим себя подрывать? Кто - то другой. Но зачем? И опять дети… Кто, кто уничтожает детей? И зачем? Тем более, сейчас, накануне катастрофы! Кому непонятно, что это - будущие поколения, что каждый сейчас на вес золота! Золота… Вон, кому что, а Николай Николаевич до последнего за золотишком гонялся. И если бы не Серый… Да, теперь - за него пора браться. Причастен он к двум катастрофам наверняка. В том числе и того рейса с детьми. Не случайно среди воспитателей его простушка - блондинка была. Эх, не надо было насильно в память ломаться. Следовало, как этого Николая Николаевича аккуратненько разговорить. Если бы и дыгнулась, то как и тот - после разговора. Жаль. Но что же теперь, а? Как же долго тянется время! Максим рассеянным взглядом посмотрел в стекло пилотской кабины. Встряхнул головой. Присмотрелся. Рядом, то есть по меркам авиации - рядом пристроился Миг одной из последних модификаций.

- Будет нас сопровождать. Имеет приказ уничтожить нас, если попытаемся отклониться в сторону стратегических объектов.

- А вы и не отклоняйтесь. Или вот что… - загорелся новой идеей Максим. Связь у вас есть с ним? Отлично. Попросите, чтобы пристроился сзади. Оттуда и атаковать удобнее, в случае чего, правда?

- Типун тебе на язык! - пробурчал командир, выходя на связь с пилотом истребителя.

- Ну вот, замечательно. Послушался. Теперь держите курс ровненько, а когда увидите, что он вас покинет, ложитесь на свой курс.

- И ты никого…

- Выполнять! - вновь воспользовался своей властью Максим. Затем, затребовав у штурмана брюки, он продефилировал в хвост самолета. Отдал одежду. Извинился за беспокойство. Просочился сквозь какие-то перегородки, осторожно выглянул. Глубоко вздохнул, набираясь храбрости. Нет, он не боялся за себя. Только за задуманное. Если не удастся, то плюхнется он где-нибудь вон там, и что тогда? Но и на этом «небесном тихоходе» уж очень долго. А потом и этот змей скажет: «поздно»! Максим вздохнул и полностью вынырнул из самолета. Никакого вихря или турбулентности он не испытал. И в другое время он восхитился бы чувством свободного полета - чувством, испытываемым только птицами, парящими в восходящих потоках воздуха. Но сейчас Макс усилием воли пытался направить движение своего поля в сторону истребителя. И хотя тот шарахнулся в сторону, появившееся из пассажирского лайнера светящееся облачно настигло «мигаря» и проникло в него.

О том, что материализоваться здесь негде, Макс понял сразу. Здесь и одному-то летчику тесновато. Но кто сказал, что ему обязательно надо немедленно материализоваться. Надо вот только закрепиться для начала. Максим зачарованно рассматривал поля, пульсирующие внутри самолета. Это было еще то зрелище! Куда там автомобильному движку! Теперь, главное, не навредить. Аккуратненько присоединится своим полем…ну, хотя бы вот к этим, сейчас слабо мерцающим. Если прикинуть, то это… ага, механизм пуска ракет. Ну, сегодня не понадобится. Зацепимся за них, а теперь, так ласково, ненавязчиво потрогаем мыслишки летчика.

Вначале Максим ощутил тревогу и озабоченность пилота. Затем более явственно - смятение от полученного приказа. Все-таки сбить пассажирский самолет… И когда тот начал разворачиваться на обратный курс летчик облегченно вздохнул. Даже что - то промурлыкал и доложил об увиденном командиру. А затем, уже повинуясь мысленным приказам Максима, потянул рукоятку управления на себя и истребитель на форсаже взвился ввысь, все больше и больше набирая скорость.

- Архимед - два, на связь!

- На связи.

- Доложите курс.

- Двести семдесят пять, высота двадцать пять, скорость два и пять М.

- Ты что спятил? Ку - уда?

- Выполняю приказ.

- Чей? Архимед - два, я Гнездо. Приказываю - курс на аэродром! Выполнять приказы руководителя полетов!

- Гнездо, я Архимед- два. Приказы выполняю.

- Левый разворот на девяносто пять! Снижение до двадцати!

- Выполняю!

На самом деле летчик ничего такого не выполнял и самолет несся в черном на этой высоте небе. Несчастный пилот! Что ждет его теперь? Трибунал? Увольнение? Списание с летной работы? Или выжжет и его это светило? Но все равно - он не виноват. Надо вмешаться. Максим подсоединился к волнам передатчика и вышел на связь.

- Гнездо, это «Миг». Архимед- 2 захвачен и находится в бессознательном состоянии. За это освобожден Боинг. Если не будете противодействовать, через пол- часа освобожу и вашего Архимеда.

- Кто на связи? - удивилось Гнездо.

- Конец связи.

Пускай подумают. Посовещаются. Доложат своему главкому. Время, время сейчас прежде всего. Да-а, все-таки три Маха, это тебе не О,9 М. Три скорости звука! И видимость замечательная, вон уже и цель на горизонте. Как они там, бедолаги? Держаться? Ну, немного-то осталось! Как прилечу - сразу сквозь все эти люки - двери, и к ним! С лету! Скорость сейчас, солидная! Интересно, как я заторможусь? А очень просто, отдам эту энергию воде, пусть там испарится! Но что, что там с ними?

Не совладав со своим нетерпением, Макс вырвался из самолета километров за сто от цели и болидом помчался по небу, полого снижаясь к горе, под которой Стэп устроил свое злосчастное убежище. Он еще успел заметить, как резко, на пределе возможного, отвернул в сторону истребитель. Значит, освободившийся от его мысленного захвата летчик пришел в себя. И то слава Богу. Затем Максим сосредоточился на направлении движения, поправляя и поправляя по мере приближения горы, свою траекторию. И пронзил створки массивных ворот, возле которых копошились какие-то люди, видимо, спасатели. А в воде, как и планировал, начал тормозиться, отдавая запасенную в полете энергию ее согреву

Глава 35

Ирины нигде не было. И не только ее. Детей тоже не было. И директрисы не было. Здесь нашли свою кончину быки Стэпа - та самая гвардия, которая должна была обеспечить своему хозяину королевство или графство. Судя по всему, они тоже карабкались на эту вышку. Сбрасывая детей? Но где они? Кинувшись на стену, Максим вновь принял свое второе обличие, просочился сквозь нее и, без усилий передвигаясь в воде, искал тела погибших в других комнатах - отсеках Он нашел даже Стэпа. И, судя по одежкам других погибших,- его приближенных, несостоявшихся придворных. Не было только тех, кого сюда направил Максим. И еще - легкомысленной пассии миллиардера. Но ведь звонила же Алена! И Ирина тоже. И еще, самое страшное, - на полу, то есть теперь - на дне лежали детские вещи и одежда. Ранцы, пиджачки, платьица, сотовики. Душераздирающе выглядывал из портфельчика какой-то нарядный заяц. Ну ладно, вещи. Но зачем было всем раздеваться? Судя по брошенной одежде - догола. И куда же они все, голые?Максим остановился у проломленной взрывом дыры, из которой все еще прибывала вода. Они что, через этот пролом куда-то выбрались. Юноша переместился на несколько метров внутрь. Нет, глупости! Сам по себе тоннель очень интересен - путем последовательных взрывов проломлено несколько сотен метров от убежища до подводного озера. И озеро это подземное - без конца и краю. Ну, правильно, говорят, уже почти столетие, как питает питьевой водой весь областной центр. Хотя в гарнизоне вода по часам. Кто-то очень хорошо знал всю эту… топографию и очень грамотно подготовил эту нору к затоплению. Но когда успели? Я же ничего такого здесь не видел! Или не смотрел? Да и вообще, проломать вот так гладенько… Нет, вот, если присмотреться, то туннель давнишний, только перегородки… вот здесь, здесь и здесь рванули. И еще вот эту - естественную стену. Значит… Значит все это было готово к затоплению гораздо раньше. Может, еще при сооружении ракетных шахт. Чтобы потом, в случае чего… Но тогда это все должны были устроить те, кто знал всю эту систему. Военные? Или другое ведомство? Возглавляемое неким папашей некой, странно замешанной в эти все игры, девушки? Но где дети? Где Ирка, черт возьми? Не могли они ни проплыть через этот тоннель, ни выжить в этом озере. Может, они вверх поднимались и где-нибудь в системе вентиляции… бред. Но проверить можно. Максим поднялся к своду самого большого помещения. Нет. Вон то зарешеченное отверстие. Кто-то пытался разогнуть стальные прутья. Не удалось. Да и если бы удалось - там же, наверняка не просто дыра наружу. Система клапанов, фильтров… Да не об этом сейчас. Где все? Может, их каким-то чудом спасли?

Окрыленный такой надеждой (а по другому исчезновение детей он объяснить не мог), Макс, не задумываясь, рванулся к выходу, просочился через перекрытия и двери, обратил мимоходом внимание на прилаженные к ним новые заряды и поднялся наверх.

- Беги оттуда! Давай, бегом! Сейчас рванет! - закричал кто-то из леса. - Давай бегом сюда!

Щщас! В таком виде. Здрасьте, я Максим. Где дети? Представив реакцию, Макс вновь ушел в землю и двинулся в направлении крика. Ага! Вот и "рвануло". Землю словно передернуло судорогой. И это - от тех довольно слабеньких зарядов. А когда рвут термояд? Бедная планета! Ни от кого и не от чего тебе так не достается, как от человека. И, может, нужны время от времени катаклизмы для того, чтобы очистить планетарное тело от копошащихся и уже больно его покусывающих паразитов? Может, следующая цивилизация будет мудрее? Может, будет не техногенной, а пойдет путем самосовершенствования? Сотворения вот таких Максимов? "Человек лучистый". А почему нет? Ведь пошли, как я понимаю, этим путем эти же дроны. Хм… Этим путем… Попивая кровушку идущего другим путем человечества. Уже не идущего, уже шедшего… И здесь тоже. Скоро как ахнет!

Максим осторожно выглянул. Машины спасателей, знакомые кунги военных, белые "скорые", и неизменные красные "пожарные". Судя по всему руководство - вон в той. Макс вновь скрылся и, выдерживая направление, подобрался к днищу большого армейского автомобиля. "Проткнув" его, осторожно выглянул. Удачно. Лицом к нему сидел только какой-то полковник, но Максима скрывали от него ноги в офицерских сапогах.

- Как и предполагалось, там вода. После взрыва начала заполнять и входной тоннель.

- Приступить к откачке!

- Товарищ полковник, по всей видимости, это вода из подземного озера. Не откачаем.

- Тогда пускайте водолазов! Там могли остаться ниши, пустоты, в которых кто-нибудь мог спастись.

- Через пятнадцать минут…

- Через десять. Через пять! Почему они еще не готовы? Предполагали же, что там вода! Какого черта ждали?

- Они готовы, товарищ полковник. Должны передать план шахты. Без него, в темноте…

- Так чего возятся?

- Он в секретном архиве в столице.

- Во дают штабные! Без работы не останутся! Все это уже выкупил иностранец, а они дальше, теперь уже его владения секретят! Водолазов - немедленно вниз! Пусть результаты взрыва посмотрят! И возле входа… Как кто там выбрался? Кто доложит?

- Разрешите! Капитан Митрошкин! Бойцы из оцепления доложили, что перед взрывом прямо из шахты выбрался какой-то голый человек. Когда ему закричали бежать к оцеплению, он вроде как опять опустился вниз. После взрыва никого и ничего.

- Почему не отменили взрыв?

- Запалы химические. Не отменишь.

- Почему не вытащили человека? Почему отсиживались в кустах?

- Никак нет! Двое из оцепления побежали к шахте. Одного взрывом контузило. Но… Непонятно. Никого и ничего.

- Если твоим бойцам не померещилось, если водолазы найдут тело… Сам понимаешь, капитан. Один живой вырвался и того мы… Так. Все по местам. Приказываю…

Дальше Максим не слушал. Вновь погрузившись в розовый сумрак подземного мира, он попробовал успокоиться и хоть немного подумать. "Один выживший" - сказал полковник. Значит, никого не спасли. Где же они? Куда они делись… голые? Постой-постой… Голые мне уже попадались дважды - после аварий самолетов. И там, с острова - ведь тоже пропали! А дети с того самолета? Ведь находили только одежду и личные вещи! Но объясняли взрывом, сильным ударом тел о воду, скопищем хищников и падальщиков. В двух случаях, к которым имел отношение и он, Максим, Эойр из ничего, или из себя материализовал погибших. Или спасенных? Тогда понятно, почему все были голые - еще и одежду спасать! Но к двум остальным Эйор уж никак не мог приложить свою лапу. Или мог? Или покидал свое обиталище? Нет, Максим почувствовал бы. Неизвестно как, но почувствовал бы. И вообще, трагедия с первым самолетом произошла когда он… Постой-постой… Нет, не сходится. Максим вспомнил, что именно в это время он сидел в изоляторе. Это когда Эйор проучил тюремных шалунишек. Да, он тогда "проявился", но вряд ли мог прорваться в своем обличии в лайнер. Нет! Глупо. Но какая-то связь есть. Особенно вот эти пропажи. Интересно, а те пассажиры, которые со сгоревшего в аэропорту самолета. Как они? Это важно. Это очень важно!

Максим рванулся из-под земли назад, в кунг к полковнику. Повезло - тот сейчас был один и, встав, что-то докладывал. Мимоходом заглянув офицеру в глаза, Макс взял лежащий на столе мобильник, набрал номер Алены.

- Я уже на месте. Здесь никого. То есть из моих ребят. Школьников.

- Ты это как? На чем?

- Неважно. С оказией.

- Про угон уже прошумели, но даже на таком…

- Я на другом. А ты что, сидишь, новости отслеживаешь?

- Отслеживает Евгений. И снабжает меня горячими новостями.

- Тогда спроси его, что слышно о тех пассажирах. Ну, о которых я тебе рассказывал.

- Да ничего. Сгорели они. А на том месте, о котором ты говорил - никого. Кто-то какие-то костры жег. И все.

- В воде смотрели?

- Нет, конечно, кто в такую погоду в воду полезет?

- И никаких следов?

- Но Максим, кто и что там мог искать? Почему?

- Да, конечно. Здесь вот тоже все пропали. Но здесь-то будут искать!

- Что происходит, Максим? Ты понимаешь? И что собираешься делать?

- Возвращаюсь. И беру штурвал в свои руки. Все. Тут со мной еще поговорить хотят. Появлюсь - перезвоню.

Во время этого разговора собеседник полковника, видимо, услышав еще чей-то голос, поинтересовался, кто там так вольготно чувствует. Прозомбированный на предмет отсутствия посторонних, офицер искренне докладывал, что в кунге никого нет. Начальство приказало ему помолчать, прислушалось, а затем потребовало вытянуть трубку перед собой. Так полковник и стоял с вытянутой трубкой старозаветного штабного телефона, пока ее не взял Максим.

- Слушаю! - бросил он в трубку.

- Это я слушаю.

Какой знакомый голос! Нет, не ошибся Максим, когда подумал, что приложил ко всему этому руку один дядечка. Тот, что встречал Максима в зеркальных очках.

- Как здоровье дочи? Уверен, что на поправку! Завтра уже прилетает?

- Вот как? Наш пострел везде поспел? Так это ты насчет угона расстарался?

- Да. И пилот истребителя не спятил. Просто мне нужно было срочно, вот я…

- Понятно. Как и полковника моего боевого. Силен, братец, силен. Что ты там делаешь?

- Разбираюсь. Людей надо было спасать.

- Спас?

- Не знаю. Бандитскую шушеру эту - нет. Что с остальными - не знаю… Но если это сделали вы… ваши боевые полковники - берегитесь. Спрошу за всех.

- Не пугай, юноша. За свое я отвечу. И не перед тобой. Ты мне скажи, чего вся эта детвора туда поперлась? Твоя работа? Твоя! Иначе бы не рванул. В новостях не было, кого завалило.

- А что было?

- Взрыв старой шахты, купленной оригиналом - миллиардером. Возможны жертвы, так как он же решил спрятаться от конца света. Все. Ты не увиливай. Твоя работа.

- Ну, моя. Думал - пускай вместо этих уродов спасутся. А вы, значит, запланировали тех - как крыс. Зачем, если уже вот - вот…

- Все, юноша. Заглохни и вылетай. Срочно. Так… до аэродрома тебя допрут… часа через два. Оттуда - еще часа два лету…

- Это на чем таком отсюда к вам - два часа лету?

- Увидишь. Давай, не теряй времени. Только вот что… чтобы от сердца отлегло. Детишки все-таки… спаслись?

Всесильный министр сейчас не прикидывался. Он действительно очень переживал - Максим чувствовал это. Поэтому ответил откровенно: - - Их там нет. Только одежда и вещи. И поэтому думаю… что они… что их спасли. Не знаю кто и как, но…

- Не продолжай. Спасибо и на этом. И значит, людьми рисковать не стоит?

- Думаю - не стоит.

- Хорошо. Дай трубку полковнику. И эээ разгипнотизируй его. Нечего из боевых командиров дурачков делать. Я сам дам ему указания насчет тебя.

Макс послушно протянул трубку полковнику и вновь заглянул ему в глаза. С них спала пелена, и вояка вытаращился на внезапно появившегося голого подростка. Тот приложил палец к губам и показал на трубку.

- Слушаю, товарищ генерал армии! Тут у меня… да… слушаю… да… есть… выполняю. Есть! Отозвать до изучения плана? Есть! Но… Есть! Так точно!

" Вот так. Кому товарищ министр, а ему - товарищ генерал армии. Служака. В его понимании - министров там всяких много, а генералов армии раз-два - и обчелся. Министр на год- два, а генерал армии - на всю жизнь. В худшем случае" - думал Максим, глядя, как полковник, уже после разговора со своим командиром, достает из железного шкафа пятнистый комбез. Подумав, достал и белье.

- Все чистое. Одевайтесь быстрее. Сейчас будет машина. Не знаю, имею ли право, но… вы один… спаслись? Долго скрывать не удастся… скоро родители… Есть надежда?

- Там их просто нет. Пускай достают тела. Можете представлять на опознание. Это родителей успокоит. Их детей там нет. А мелкие всякие вещи оставьте на потом. Когда все убедятся, что дети… пропали не здесь.

- Непрямой ответ. Но за неимением лучшего…

- Сказал, что знаю. Там - тела бандюганов. Других нет. Но есть вещи детей. Поэтому пока их трогать не надо.

- Хотел бы я с вами поговорить. Жаль, начальство не позволяет… Добро! Пойдемте, молодой человек.

Одетый в комбез Максим ничем не выделялся от других военных (погоны полковник, нахмурившись, снял) и распоряжение доставить его в командирской машине на военный аэродром недоумения не вызвало. Разве что немного вскинутые брови у водителя.

- А как же вы, товарищ полковник?

- Давай пулей. Самолет ждет. Без тебя обойдусь!

В машине почти не разговаривали. Максим, автоматически сопровождая взглядом извилины дороги и рассматривая ракетоподобные вышки высоковольтных проводов, вновь обдумывал разговор с "товарищем генералом". Нельзя сказать, что мозаика уже складывалась, но ее отдельные фрагменты уже кое-где контачили между собой. И надо быстрее, быстрее назад. Теперь звено - Серый. Со Светкиным папкой тоже было бы неплохо поговорить. И с Аленой пора. Но она пока не помощница. Ерундой какой-то занимается. И он догадывается, какой. Быстрее! Быстрее, черт возьми! Два часа до аэродрома! И это - когда каждый час на счету. А что, если… Макс резко наклонился и нырнул в двигательный отсек. Точнее - в сам двигатель. Набрав энергии огня, он вырвался из-под капота и, не давая этой сущности трансформироваться, рванулся вверх, к высоковольтному проводу. Да-а, это было что-то с чем-то. Словно кипятком обварили! Но это поначалу. С непривычки. А затем Макс почувствовал струю? Нет! Поток? Нет. Буйство пламени стартующей ракеты! Которое подхватило его и, делясь энергией, понесло со все возрастающей чудовищной скоростью. Задыхаясь от переполнивших его энергии и ощущений, Максим оторвался от проводов и дальше понесся сам, с трудом ориентируясь в сливающимся ландшафте. Потом поднялся выше, осмотрелся и широкой дугой развернулся на восток. С такой скоростью домчаться не проблема. Не промахнуться бы. Прикинув маршрут запросто обставленного попутного пассажирского лайнера, поправил курс и понесся дальше. "Быстрее! Быстрее!!! Еще быстрее!!!" - восторженно командовал он сам себе, и его полевая (или лучистая?) сущность повиновалась его воле. Может потому, что была досыта напитана и разогнана мощным электрическим полем, а, может, проявились новые качества - Максим не задумывался. Но когда на горизонте появились пригороды мегаполиса, заволновался насчет торможения. Ладно там - в воду бух, да и все. А здесь? И здесь надо в воду. Распугаю рыбачков. Хм… Хорошо, если рыбку не сварю. Да-а. При таком движении надо для посадки большие водные пространства. Водные пространства? Но ведь… Ведь и эти все исчезновения связаны с водой, да? Дети - над океаном. Мой рейс - тоже, и спасенные пассажиры - на острове. Тот самолет - и опять Эйор "высадил" спасенных на берегу озера. И, наконец, здесь… то есть - уже там. Подземное озеро. В чем дело, Эйор? Почему возле воды? Тебе же не приходится вот так гасить энергию? А-а-аххххх! - пошел густой пар от приводнения Максима. Но оказалось его неожиданно немного. Видимо, все-таки много энергии ушло на полет. Да и внутренняя подпитка уже давно была нужна. И, как догадался Макс - Эйору тоже. Вестимо, не одной людской кровушкой.

Но как бы то ни было, юноша вскоре выбрался на какую-то набережную. Опять в человеческом теле. И опять голым.

- Ну, это начинает доставать! - проворчал он, конфузливо озираясь. - Слушай, дрон, с этим надо что-то делать. У тебя нет какого заклинания? Ладно уж о деньгах и драгоценностях, хотя и их я в этом мире уже растерял немеренно. Наверстаем, если понадобится. А вот с прикидом? Ну, как нудист какой. Вот, опять надо искать какого подлеца, чтобы без зазрения совести раздеть. Конечно, можно и под землей двигаться. Но по ней как-то… попривычнее. Ну, начинается.

- Эй, парень, ты что это? - из промозглой серости вынырнула укутанная в какую-то допотопную брезентовую накидку фигура.

- Да вот… Раздели… - соврал Максим. А как еще объяснишь?

- Ай-яй-яй… На, накинь, - протянул незнакомец свою плащ- палатку. И пойдем быстренько, а то замерзнешь.

- Да мне до ближайшего бутика…

- Пойдем- пойдем. Здесь недалеко.

Это оказалось на самом деле недалеко. В подвале старого полуразрушенного дома.

- Сейчас-сейчас. Ты не смотри что… Вот приодену - и в добрый путь, - приговаривал заботливый незнакомец, слегка подталкивая Макса вниз по вонючей лестнице. Словно ненароком перегораживая путь назад, он через Макса три раза ударил кулаком в оббитую железом дверь. Та заскрипела, в нос ударило еще большим смрадом, и Максимов попутчик, уже не стесняясь, толканул Максима внутрь.

- Во, братаны, какая у меня сегодня добыча!

"Братанов" было шестеро. И еще одна "братиха" - что-то грязное, с всколоченными волосами, но с пронзительно-голубыми глазами. Глаза же братанов, разноцветные, но одинаково мутные, также одинаково гадко блеснули, когда добытчик одним движением сорвал с Макса свою накидку.

- До нас уже попользовались. Раздели. А это нам.

- Нам вечно, гы-гы, объедки, - хохотнул, вставая с облезлого дивана, жилистый и гибкий мужик среднего возраста. Изодранные джинсы, обязательная майка и синяя от татуировок кожа. Ну и конечно, зубы из желтого металла. Ну, персонаж знакомый и неистребимый. Раньше они были королями в зонах, затем некоторое время - в городах и весях, на экранах и на сценах. Потом сделавших свое дело мавров опять загнали в зоны или вот в такие подвалы.

- Ну-ну, не боись, вьюноша, - по-своему понял естественную стыдливость попятившегося Максима зечара. - Здесь все свои. Милости просим. О-о-о! Да ты молодец, Шалый. У вьюноши кроме естественных прелестей еще и прелести искусственные. И крестик. И перстенек…

- Но Шест, уговор. Добытчику - третья часть!

- Без базаров. От всего третью часть выделим. Правда, братаны?

Братва заржала, а Шест потянул руку к кресту.

- Не трогайте его! - завизжала вдруг "братиха", вскакивая на ноги. На этом интермедия была окончена. Макс уже огляделся, понял, кто здесь есть кто, и вынес приговор. Братва заорала, схватившись за глаза. Тоненько испуганно завыл и Шест.

- А тебе, гад и этого будет мало, - обернулся Максим к Шалому. - Заботливый какой! Гниль! Вот! Будешь лежать и гнить заживо!

Максим поднял лежащую на полу накидку, укутался и, переступив через орущего бандюгана, направился к выходу.

- Постой! А меня? - метнулась к нему защитница. - Меня - тоже, пожалуйста! - Она дохнула жутким перегаром, затем вдруг упала на колени и схватила Максима за руку.

- Покарай и меня, мой Ангел!

- Какой я тебе… отцепись! - вырывал, брезгливо морщась, руку Максим.

- Тогда выведи меня из этого города!

- Ты что, совсем того? Куда я тебя должен вывести?

- Но ты же… Я все поняла! "…и хотели жители города познать их… И поразили ангелы их слепотой… Вот - их также, да? А потом - как на Содом и Гоморру, да? Расплавленную серу, да?

- С такими познаниями лучше не в подвал, а в монастырь.

- Выведи меня из этого города!

- Вот заладила… Ладно, пошли. Нет времени.

На улице уже стемнело. Окраина не освещалась только редкими фонарями. Ни рекламных тебе огней, ни автомобилей в четыре полосы, ни фланирующей публики. Мир трущоб. Мир затаившегося зла. Словно губка всасывающий в себя всякого рода хроников, наркотов, злобствующих неудачников, да и просто неудачников тоже. Придет пора, и этот мир покажет зубы. Придет? - спохватился Максим. А ведь если человечество выживет в грядущем катаклизме, оно все погрязнет вот в таких трущобах. Даже худших. И тогда всяким там новоявленным королям-герцогам ох как не поздоровится! Если человечество выживет… Чего я здесь болтаюсь? Я зачем сюда мчался? -… я же еще не совсем. Знаешь… мой Ангел, я ведь… мне просто некуда было… - сбивчиво исповедовалась новая знакомая. - Меня насильно на иглу посадили… Сейчас для этого одной дозы хватает… - объясняла она свое падение. - У меня дочка, муж замечательный. Я сбежала потому, что не могла… при них.

- Некогда. Эйор, может, избавишь ее от зависимости? Вот так, а? - Макс остановился и положил ладони на виски новой знакомой. Заглянул в глаза. Отметил былую красоту обрюзглого лица.

- Иди к своим мужу и дочке. Тебе больше не нужны наркотики. Ты ненавидишь наркотики. Ты ненавидишь алкоголь. Ты любишь дочку и мужа. Беги к ним!

Женщина упала на колени, поцеловала край брезентовой накидки, вскочила и рванулась куда-то во тьму. А Максим быстрым шагом направился в направлении зарева, окутывавшего соседний мир - мир сытости и благополучия. Вскоре он уже мчался на такси к зданию, в котором властвовал сейчас знакомый ему генерал армии. Вообще-то надо выходить на Серого, но не в таком же виде! Да и всесильный министр теперь наверняка поможет, прояснит кое-что.

У входа Макс вновь воспользовался своей властью над людьми, но уже не выдавал себя за Президента, а просто заставил дежурного связаться с шефом. Получив разрешение и провожатого, Макс без приключений оказался в знакомом ему кабинете. Хозяин встретил его на этот раз без зеркальных очков и даже выйдя из- за стола.

- Но каким, черт побери, образом так быстро? - поинтересовался он, протягивая руку для рукопожатия.

- Ого! Я уже успел здесь с одной мерзостью разобраться.

- Даже так? И с кем, если не секрет?

- Неважно. Шушера какая-то подвальная. Шест, Шалый…

- Вот это да! А женщины с ними не было? Такой голубоглазой, средних лет.

- А как же! Но я ее послал… к мужу и дочери.

- Молодец! - расхохотался министр. - Значит, скоро будет у нас.

- Это почему же?

- Еще та семейка. И муж и дочь еще сидят. А она - в бегах.

- Ух ты! И за что?

- Наркотрафик.

- Ну, теперь она будет ненавидеть наркотики.

- Можно торговать и ненавистным товаром. Но если ты к мужу и дочери направил, мы тоже постараемся помочь. Но давай о серьезном… Нет, но на самом деле, как ты так быстро? Вроде бы сведений о захвате ракет или космических кораблей не было.

- А пушек?

- Что?

- Ну, я как Мюнхаузен, на ядре.

- Не хочешь говорить - не надо. Садись. Разговор долгим будет.

- Нет! На долгий нет времени. Дел по горло. И вы мне должны помочь.

- Чем могу… Но сначала: как ты узнал о том логове?

- Стэп намекнул, а я потом вычислил. Да и знал я об этих шахтах.

- И решил там спасти детей из гарнизона?

- Да. А почему нет? Если вам чужие дети до фени, то…

- Но-но-но, обличитель. Ты многого не знаешь. Ты ничего не знаешь!

- Я знаю, что вы виноваты в гибели детей! Элиты! Собрали их вместе и…

- Да… И - катастрофа… Но… Я почему тебя позвал? Там тоже ни одного тела. И в тех двух рейсах, на которых ты летал. И вот теперь. В чем дело?

- Я не знаю. Но узнаю обязательно.

- Но они… не погибли?

- По крайней мере, в тех двух рейсах я видел всех пассажиров спасшимися. Своими глазами видел. " И не только глазами, и не только видел" - мысленно дополнил Максим, вспомнив жаркие объятия в океанской воде.

- Это вселяет надежду.

- Я обязательно все это раскопаю. Но зачем это теперь, если вот - вот…

- Скажи, а о других берлогах ты не знаешь?

- Ну, только понаслышке. Кто-то подводную лодку купил, кто-то в космос собирается…

- Собирался.

- Передумали?

- Да нет… Просто…ну, нельзя пока в космос на любительском уровне. Катастрофа на старте. Но не об этом. Ты больше никого в эти убежища не занарядил?

- Нет. Как-то не задумывался. Нет, если бы воочию увидел, то возможно, и додумался бы. А что? Вы сами места перераспределили?

- Ну, не додумался, и слава Богу. Вот, в основном, и все.

- Мне кажется, что далеко не все. Как я понял, вы решили дождаться, когда вся эта шушера забьется по своим норам, а затем их всех рвануть? И ради этого вся эта шумиха насчет конца света? Но дети тогда зачем?

- Не совсем так. Рванет обязательно… Чуть позже. А до этого мы действительно всякую мразь… Чтобы потом не мешала восстанавливать мир.

- Кому и с кем восстанавливать? Вам, элите с выжившим "быдлом"?

- Ты очень плохо о нас думаешь, Максим. Мы должны спасти очень многих. А обеспечить средствами к существованию - вообще всех, кто спасется. И чтобы нам не помешали эти делки, придется идти на жесткие меры. Большего сказать не могу. Но ты и так понял, правда?

- То есть норка Степы…

- Да, это действительно норка по сравнению с нашими масштабами.

- И вам удалось держать это в тайне?

- Иногда мы организовывали утечку информации в отношении всех этих "свихнувшихся миллионеров". Будто бы это только их норы. А еще грядет час "Х". Вот-вот. Он наступит и пройдет. И ничего не случится… Для обычных людей. А через недельку, когда действительно припрет, организуем что-то типа учений. Под лозунгом: "Все это оказалось бредом, а если бы нет?" И тихо-мирно вывезем всех куда следует.

- Всех? Вы сказали "всех"?

- Всех, кого можем. Но поверь, это очень - очень много. А кого не сможем… ну, сам понимаешь.

- Да - а - а, лихо. Чем теперь могу помочь?

- Постарайся раскопать эту историю с детьми. Гарантирую любую помощь. За ту катастрофу многие заплатили и головами и должностями.

- А вы?

- Я тогда за это направление не отвечал. Ты же знаешь, я на этой должности недавно. Ты не представляешь, как эти ребята охранялись. И все равно… Чертовщина какая-то… Что тебе надо?

- Все, что есть на Серого.

- Это на которого?

- На того самого. Ну,давайте же по честному.

- Хорошо. Что еще?

- В автомобиле, который тогда ворвался на аэродром, когда…

- Понял.

- Там должна была остаться флэшка. По-моему, я ее еще держал в руках, когда ехал, а когда прыгнул на шасси…

- Держи, - протянул флэшку генерал. - Кстати, запись очень интересная. И мадам эта нам очень знакома.

- Сведения о ней?

- Держи, - подвинул генерал к Максиму папку.

- Еще сведения вот об этом номере, - вспомнил Максим и эту наводку покойного Николая Николаевича.

- Сделаем. Еще?

- Все. Спасибо. Теперь какую бы комнатку с компом. Почитать и флэшку посмотреть. И мобильник.

- Сейчас предоставим. А материалы по авиакатастрофе?

- Спасибо, не надо. А как Света себя чувствует?

- Это тебе спасибо. Спас. Врачи говорят, - однозначно на поправку. Да и по голосу слышал. И вот получил. Смотри.

Счастливый отец вывел на один из мониторов фотографию улыбающейся во все свои тридцать два зубика Светланы. Она действительно неправдоподобно быстро похорошела. "Ну, еще бы… После купания с Эйором" - нахмурился Максим и протянул фотографию назад.

- Что? Поцапались? Да, характерец у нее матушкин. И сейчас прорезается. Хотя… неравнодушна она к тебе. Так, словно невзначай спросила, куда ты рванул, не попрощавшись. Но это личное. Вот появится в пятницу, приходи к нам домой, пообщаемся.

- А вы что, после совещания не сразу… туда?

- Я же тебе, кажется, объяснил. Утечка дезы. Кабинет готов. Сколько тебе надо времени? Впрочем, неважно. Вот, держи. Наша разработка. Секретит и кодирует, - протянул хозяин сотовик. - Когда закончишь, заходи, поделись мыслями. А это - оденься, - забрал генерал у вошедшего адъютанта и тоже протянул Максиму комплект гражданской одежды. - Найдешь детей - произведем в офицеры. А пока ты… внештатный сотрудник.

- Мне в этом удобнее. Не так в глаза бросается. Спасибо.

В небольшом угловом кабинетике в другом конце коридора Максим снял накидку и быстро переоделся в чистую сухую одежду. "Надолго ли?" - пробурчал он. Затем запустил комп, и пока тот пробуждался, взялся за папку. "Хм, хитрец. Какой мол, "Серый" тебя интересует? Да вот, именно этот, о котором и вы, господа-товарищи написали "Серый".

Максим быстро перелистал довольно пухлую папку. Замер, переваривая информацию. Чертыхнулся. Быстро вставил флэшку. Посмотрел запись. Вскочил, рванулся к выходу, промчался сквозь дверь. Вернулся, опять чертыхаясь, оделся. Схватил вторую папку с досье о " "мадам". Набрал номер Алены. Послушал гудки. Вновь кинулся к двери, метнулся назад, к компу, выдрал флэшку, кинул на пол, раздавил презентованным полуботинком и покинул, наконец, кабинет.

- Сведения по телефону! - ворвался он к министру.

- Вот, - протянул тот листок. - Да в чем дело? На тебе лица нет!

- Это на некоторых других его скоро не будет! - пообещал Максим, читая новые сведения. - Этого и следовало ожидать! Спасибо! - спохватился он и, развернувшись, кинулся из кабинета.

- Да куда же ты?

- Я позвоню! Очень скоро позвоню!

Не встречая преград, юноша выскочил из мрачного здания, на секунду тормознул, озираясь и собираясь с мыслями.

- И все-таки я был прав! - ну, теперь держитесь все!

Глава 36

Примостившись на заднем сидении и даже для виду всхрапнув, Максим проник сквозь автомобиль и на полном ходу вонзился в асфальт. Позади раздался визг тормозов. Увидел водила на земле голого человека и даже на него наехал. Наверное, теперь стоит, затылок чешет - не то после вчерашнего привиделось, не то нервы вообще не в порядке. Надо же такому померещиться! Но это его заботы. А Макс остановился в каком-то заброшенном подземном бункере. Наверное, какой-то бывший узел связи. Со времен войны остался? Судя по архаичным телефонным аппаратам - да. Интересно, куда идут все эти кабели? Впрочем, не до них сейчас. Юноша потрогал на прочность массивный табурет. Присел. Задумался. Вероятнее всего ему подсунули фальшивку. Классно состряпанную, но фальшивку. Ну, как Молодой Жак гримируется под такого, каким его видел Макс, это довольно убедительно. А вот этот…гм… интим с Аленой… Монтаж. Давай-ка вспомним некоторые…анатомические подробности. Фотографическая память же осталась, да? Нынешняя Алена выше той напарницы Жака. Или нет? По пропорциям партнерша больше схожа с Гиневрой. Но все равно сработано классно. Зря растоптал, Надо было бы вручить Алене и от всей этой братии мокрого места не осталось бы. Чего это я так взбеленился? Ну, наставляет она рога своему бойфренду Жене. Даже если это она. Хотя, конечно, не она это. Может, потому, что она в интиме с вражиной? Но постой, постой. Значит Жак- это серый? В досье, предоставленном лукавым генералом, тоже утверждалось, что Серый - это Жак. Раскрыты некоторые его связи. О которых, я, кстати и знаю. С одной спецслужбой и с одной бандой террористов. И с теми лихими ребятами, торговавшими людской живой плотью. Нет. Как-то убого для Серого. Не его размах. И, кроме того, совсем ничего об его охоте за бусами. Даже о причастности к пропаже детей - так, мимоходом. Нет, ерунда. На скорую руку состряпанная и предназначенная для некритичного прочтения ерунда. Зато с флэшкой - потоньше. Это же надо - подставить такого босса только затем, чтобы тот вручил мне эту компру! И сразу после этого - его же и грохнуть. Нет, именно поэтому и не было у того защиты от взгляда Максима. Поэтому он так быстро и согласился выложить на стол все карты. И все ли? Постой. А, может, он и не разбился? Может, выбросившись из окна, упал на какую специальную сетку, натянутую этажом выше? А я не посмотрел. Потому что… Потому, что мне в этот момент позвонила Алена насчет взрыва в Стэповом убежище. Хотя, нет. Разбился. И если это не совпадение, то очень тонкая дьявольская игра. Кто? Позвонила Алена и сообщила, да? Это что, она наблюдала за нашим разговором с толстяком, и когда тот передал флэшку и якобы стал звонить шефу, в свою очередь позвонила мне? Нет, глупости. На кой ей передавать мне такую порнуху с ее участием? Совпадение? Нет! Она сказала, что ей только что позвонил ее Женя и сказал… Женя! И еще он сказал ей, будто бы в СМИ передали о том, что там дети. Хотя, по словам полковника - спасателя никто ничего подобного не передавал. Да-а, Евгений, вот такой маленький прокольчик. Теперь все становится поинтереснее. Именно ты знал, что эта компра меня взбесит. Ну что же, «финансовый гений», будем подбираться к тебе. И еще…постой- постой… А ведь било меня тогда по телефону, при разговоре с Аленой, да? И кого я долбанул? Как Алена сказала? Что-то, типа «СМИ сейчас отслеживает он». Угу. Может, после моего «гостинца» только и осталось, что «отслеживать»? А ведь интересно получается. Очень и очень интересно. И они как с господином чекистом, дуэтом? Спелись? А если бы рассказать о том, кто генеральскую любимую доченьку на куски продавал? Или знает? Но тогда… да это просто выродки! Нет! Не похож. Видел же я, что дочку свою он любит. Тогда вот что. Они будут ждать, что я расправлюсь с Жаком. Судя по всему, эта пешка… ну, пусть конь, свою задачу выполнил. И я должен сейчас разобраться с ним, и, может быть, еще и с Аленой. Досье-то на нее каково, а? Как якобы родилась в семье потаскухи, так и ей и осталась. И из постели в постель - на самые верхи, к самому крутому из крутых. А вот о Евгении - ни словечка! В общем, топорная работа. И не поеду я по подсунутым адресам чинить суд и расправу. А направлюсь я к этому скромненькому серенькому бойфренду. Вот! Серенькому. Ну, Серый держись! Ведь сидишь ты, наверняка в том же своем «аналитическом центре» и отслеживаешь вместе со Светкиным папой мои передвижения. Интересно, что у вас там получается? - усмехнулся Максим.

А получалось вот что. Добравшись до нужного адреса, таксист сообщил, что они прибыли. Не услышав никаких звуков в ответ, он обернулся, чтобы разбудить соню. Флегматичное лицо повидавшего очень многое столичного таксиста вытянулось.

- Эй, парень, ты чего это? - задал он глупый вопрос пустому костюму. Перегнувшись, поворошил одежду. Добравшись до трусов и майки, сплюнул, выскочил из машины, и уже через открытую дверку стал исследовать то, что осталось от пассажира. Следует отдать должное конторе, которая экипировала Максима - там не скупились и некоторую сумму во внутренний карман пиджака положили. Это немного успокоило водителя - все же не пустой рейс. Но что произошло? Куда этот пацан выскочил…голый? И, главное, когда? Разве что, когда сзади резко тормознул «бумер»? Но ничего же не было! В зеркало видел - ничего! Да и сигнала об открытой дверке не поступало. Вон, сейчас на мониторе - пожалуйста! А в движении еще и зуммер пищит… Ерунда какая-то. Чертовщина. Рвать надо отсюда! Таксист еще раз почесал потылицу, выругался и действительно «рванул».

- Объект останавливался по указанному адресу, находился около дома в тече6ни семи минут, сейчас с большой скоростью движется в юго - восточном направлении.

- Что-то другое надумал. Постой-постой… Юго-восточное? К аэропорту? Угу. Значит, решил вначале разобраться с ней, а потом уже и с ее любовником? Когда прилетает Цапля? - уточнил по внутренней связи генерал. Получив ответ, он уверился в своей догадке, направил нескольких агентов в аэропорт для «визуального сопровождения» и теперь отвлекся на более важные государственные дела.

Таксист на самом деле решил поработать сегодня «от греха подальше» - в аэропорту, чем невольно оказал небольшую услугу Максиму. И тот ею воспользовался. Главное сейчас состояло во внезапности. Пока они думают, что я разъезжаю по городу, надо подобраться и ударить. Но необходимо как можно быстрее. А что если… - Максим с интересом посмотрел на толстые жилы проводов. Интересно, куда они ведут? Юноша попробовал скользнуть мысленным взором по одному, по второму… нет, мертвые. Но мысль очень интересная. Если вот так, как в горах? Но там была высоковольтная линия. Вылазить голому из- под земли и искать? Нет, зачем же? Именно под землей! К примеру, метро!

Загоревшись идеей, Максим вскочил со старой табуретки, прислушался. Нет, не так. Войдя в старую бетонную стену бункера, он просочился в сырую землю и уже здесь, своей второй сущностью начал впитывать всевозможные волны. «Вон туда» - понял он и вскоре остановился у толстенного, на этот раз - пульсирующего электрической жизнью кабеля. Если сориентироваться… а как здесь, блин сориентируешься? Опустившись к вестибюлю станции, Макс несколько раз осторожно выглянул из гранитной стены, разыскивая схему линий метрополитена. Ага! Вот эта! И до конечной!

- Пить меньше надо! - посоветовал он какому-то небритому мужику вытаращившемуся на выглядывающую из гранитной стены голову и, скрывшись, поднялся к нужному силовому кабелю.

«Ну…» подбадривал себя Максим. «Ну же! Ведь это совсем не то, что в моем мире. Это там я этим только заряжался, обгорая до костей. И никаких костей сейчас ведь нет! И я же делал это!».

Решившись, Макс окунулся в кабель, и бушующая в том волна подхватила и понесла юношу, разгоняя, словно горная река, все быстрее и быстрее и щедро делясь своей энергией. И Макс, пронзая пласты земли, понесся куда-то вперед. Правда, восхитительно чувство свободы и скорости нивелировалось мелькающим вокруг розовато-мрачным в его нынешнем восприятии фоном. И как только кабель окончился, Макс, не раздумывая, рванулся вверх, к свету. Это были уже пригороды мегаполиса. Не зная толком, как затормозить (опять в воду, что ли?) Максим направил движение широкой дугой («Заложил вираж» - сказал бы отец), высматривая нужный дом. Ага! Сюда! Кстати, у них же там есть бассейн! Вот туда и ухнем!

Образовавшийся пар рванулся куда-то вверх со звуком сопения паровозной трубы. «Плохо! Мог услышать!» - спохватился Максим, выскакивая из вмиг пересохшего бассейна.

И он действительно услышал. И успел, повернувшись к двери, ответить на уничтожающий импульс Макса страшным стальным взглядом серых глаз… …Застонав, Максим открыл глаза.

- Саввишна? А где девушки? - приподнялся он, осматриваясь.

- Ушли.

- Как ушли? Одни? Без меня? Пропадут же!

- Не пропадут. Злата справится.

- Нет, это… да нет же! Я должен… они давно… - начал подниматься юноша. - Где я?

- Лежи, лежи. Куда тебе сейчас? Хочешь, чтобы дальше тебя на себе тянули? Защитничек!

Упрек был в определенной степени справедлив и Максим, заскрипев зубами, вновь упал на мягкое ложе.

- Ну, ничего, ничего. Я тебя здесь быстро на ноги поставлю. Тогда нагонишь - попыталась успокоить его старуха.

- Я слово офицерской чести дал, Саввишна, что приведу ее или умру. Теперь остается…

- «Слово офицерской чести», «слово офицерской чести» - бормотала старуха, наливая в большую жестяную кружку какое-то ароматное питье. - Вот выпей. Может, мозги немного прояснятся.

- Да где мы все-таки? - осматривался Максим. Судя по всему - пещера. Темно, только огонь в очаге высвечивает ближайшую стену. Странная стена, словно из плит выложена. И потолка не видно, где-то в темноте теряется. А ложе мягкое. На ощупь - их меха. Конечно, медвежий мех. Максим взял кружку, ожидая ответа, отпил глоток, ожегшись, закашлялся.

- Где, где, сам видишь - в пещере. Да ты пей, пей. Потерпи чуток, скоро поговорим.

- А комиссары нас не вычислят? Ну, по дыму хотя бы?

- Нет! - коротко отвергла это опасение Саввишна. Она бросила в очаг какой-то травы, зажгла свечу, пошла куда-то в дальний угол, отдуваясь, отодвинула одну из плит, что-то достала, закрыла тайник и вернулась назад, села в ногах у Макса.

- Ты пей, пей. Надо выпить все.

Зелье было еще то. Змеиный яд настоянный на барсучьем жире? Да нет, живая природа не могла создать такой мерзости. А ароматизатор так, лишь бы подсластить пилюлю. И дым из костра от этой травы странный какой-то. Что эта колдунья удумала, а?

- На, милок, надень, - протянула колдунья Максиму крестик и перстень с зеленым камнем.

- Это зачем же? - удивился Максим, рассматривая в мерцающем свете свечи подарки Саввишны.

- Не бойся. Это не колдовство.

Максим и не боялся. Тем более - колдовства. Но вот мысли начали расплываться в бесформенных амеб. В черные тучи. Которые потом стали облаками. А из них превратились в странные огромные металлические аэропланы. За штурвалами которых сидели одетые в странные одежды люди. А вот и отец - тоже за штурвалом. Отец? Какой же это отец, если на самом деле его, Максима отец - полковник Белый погиб в печально знаменитом ледовом походе. В том самом, в котором только чудом спасся и он - его сын.

- Смотри еще! Пей и вспоминай, вспоминай, - прикладывала к губам юноши кружку с уже остывающим зельем Саввишна.

А еще был переполненный раненными лазарет, куда Максима поместили после полученной в психической атаке на Перекопе пули. Чуть-чуть выше сердца. Да, это было удивительное по своей отчаянной лихости действо! Второе апреля двадцатого года. Чангаский мост. Батальон юнкеров колонной, во главе с легендарным генералом Слащевым. Со знаменами, под барабанную дробь! Да - под пули! Да - на смерть! «Последний парад наступает!». Что это было? Все же холодящий молодое сердце страх смерти и восторг от собственного свершения! И ты идешь в строю, чувствуя не только локти, не только дыхание - души таких же молодых ребят. Вот справа от тебя падает юнкер. Пытается встать…Нет, падает вновь и только протягивает руку, заклиная: «Вперед!», а сам приникает еще румяной щекой к молоденькой первой травке. Апрель! Ах, как хочется жить в апреле! Но надо идти - или побеждать, или умирать. И шеренга вновь смыкается, и нет в ней разрывов, словно не ранен, не убит твой друг, а шагает в строю дальше. Сколько тогда отчаюг полегло! И даже не отчаюг, а просто любящих свою несчастную Родину ребят, отдавших за нее жизни. Но ведь удалось! Тогда - удалось! А вот Максу не повезло. Или, наоборот, повезло? И вот - приехавший его проведать отец с майорскими погонами и звездой Героя на груди. Нет. Какого Героя? Того, что он получил за посадку безнадежно поврежденного «Медведя». Нет! Отец…

Максим порывисто сел на своем ложе.

- Саввишна, я схожу с ума!

- Давай, помогу одеть, - протянула старуха крестик и перстень. Максим больше не сопротивлялся. И странный бред становился все более отчетливым, хотя и более бессвязным. Вот задушенная и изнасилованная девушка. Он уже успел насмотреться на растерзанных и изнасилованных во времена красного террора. Но эта особенно ужасает. Да, это одноклассница. Одноклассница? Какие в кадетском корпусе одноклассницы? Но не помню, не помню ребят из корпуса. А вот генерала Слащева помню. Слашев - Крымский. Генерал в тридцать четыре. Когда он прибыл в Крым, разнесся слух, что Слащев - это Великий Князь Михаил Александрович.

- Вам, господин подпоручик, предлагается особое задание. Пока предлагается. По поступившим сведениям в одном из монастырей скрывается одна из чудом спасшихся Романовых. Ее удалось подменить накануне гнусной расправы.

- То есть, всех остальных… виноват!

- Да, Максим Леонидович. Увы. Красное зверье уничтожило всю Семью. Только Ольгу и удалось… Она теперь - преемница и престола, и великих секретов Романовых. Ее надо переправить. И не сюда. На другой конец света переправить. Ценой своей жизни, если придется. Согласны?

- Да кто же откажется!

- Да, ты прав, Максим Леонидович. Я бы и сам… Но у меня другая миссия.

- Да, вам - и никому другому удерживать Крым!

- Я о другом. Когда что обо мне услышишь, типа, что я переметнулся к красным…

- Я пристрелю каждого, кто это вздумает сказать!

- Ты придешь ко мне чего бы это тебе не стоило, и тогда обо всем переговорим. Но это - только после выполнение задания. Мы подобрали кроме тебя четверых. Времени на отдых подготовку дать не могу. «Товарищи» тоже уже о чем-то пронюхали. Детали доложит господин майор.

Хм… Майор. Вот мой отец был майор, так майор. А потом, очень быстро - подполковником стал. Еще перед стартом. О, Господи, опять. Каким стартом? Мне рассказывали, что просто рванул рядом снаряд. Меня контузило, а он… Да какой снаряд мог быть на космодроме? Стой! Стой!

- Стой! Стой! - орали красные казаки, пускаясь вдогонку за маленьким отрядом. Они глупо нарвались на их стоянку. Хотя, ушли бы они, если бы… Если бы навстречу уже не неслись, выхватив сабли, еще два десятка врагов, возвращавшихся с какого-то рейда.

- Прорываемся! Хоть один, да уйдет! - решил их командир - усатый ротмистр Чиж, тоже выхватывая саблю.

Не прорвались. Ни один. Только и уцелели, что смертельно раненный Максим, да его ровесник - корнет Абалкин. Умирая от удара лихой казацкой шашки, Максим еще видел, как пытали несчастного корнета. И когда изуверство пытки перешло все мыслимые границы, что-то взорвалось в Максе, поднялась из глубин его естества и выплеснулась в мир какая-то кровавая волна. А когда он пришел в себя, то с изумлением убедился, что еще жив. И еще, что на месте сабельного удара - шрам. Страшный, кровоточащий, но уже - шрам. А на поляне… Максим уже видел многое, но сейчас к горлу поднялась рвота. Так растерзать человеческие тела… Какой зверь или звери могли вот так? Судя по всему, нападение было внезапным. Вон то кровавое месиво осталось от сидевших у костра, вон то - от группы чистивших винтовки. Вон там стоял палач с комиссаром и командиром. Теперь на их месте мешанина кожаных курток, кишок и галифе. А несчастный корнет еще жив.

- Ты как, Абалкин? Ты потерпи. Я сейчас - начал отвязывать Макс юношу от деревца, послужившего пыточным столбом.

- Это ты, Белый? - прислушивался к голосу несчастный корнет. Видеть он уже ничего не мог - во время пытки ему вырвали глаза. - Ты вот что… оставь меня. Нет! Ты пристрели меня. И двигайся дальше… Если можешь. Ты можешь?

- Могу - могу, - успокаивал Абалкина Максим, перенося его в командирскую тачанку. - И тебе сейчас помогу.

- Мне - все. А ты давай, вперед. Хоть один. Так дальше не прорвешься. Послушай меня. Здесь недалеко есть монастырь. Пойдешь к настоятелю. Скажешь: «Во имя Святого Великомученика Романова».

- Но он же…

- Вот именно. Поэтому случайных совпадений быть не может. Пойдешь от монастыря к монастырю в монашеском облачении. Это был для меня вариант. Медленный, но верный. Но, видишь, не успел. Пойдешь ты… Или… если есть возможность, скачи до более дальних монастырей. Все равно по этому паролю проведут… Расскажешь все Слащеву. И не верь про него. Никому не верь… Даже ему самому… Это для…

Не договорил корнет. Но и избавил Максима от исполнения его просьбы. Смог бы юноша совершить такой жуткий акт милосердия? Наверное, теперь уже смог бы. Но, к счастью, не пришлось. «К счастью…» У каждого оно свое, но не дай вам Бог вот такого! Во второй тачанке Максим нашел лопату и по-христиански похоронил своих товарищей. Затем долго гонялся за лошадью - во время случившейся здесь кровавой вакханалии они все посрывались с привязей, теперь бродили в лесу и, всхрапывая, отшатывались от юноши. В конце концов, Максу удалось одолеть страх одной из них, и юный подпоручик направился к названному Абалкиным монастырю. А потом, действительно, по цепочке, от одного к другому, пока не добрался до того… Но долго, долго все-таки. Неделю провалялся со своей раной. Для монастырской братии - чудесное исцеление, а для него - потеря времени. Надо было так, как сейчас - огромными прыжками. Или ухватиться за высоковольтный кабель… Ну вот, опять - какой еще высоковольтный кабель?

- Саввишна, это, наверное, шизофрения! Во мне - две жизни и вторая… странная какая-то… Но мне за Ольгой надо. Нельзя мне ее оставить. Охота за ней. Один раз ее уже почти схватили…

Тогда схватили его, опередив уже на финише. И скрутили прямо за воротами - во дворе монастыря. Ни слова не спрашивая, поволокли к руководству - комиссару с неизбежными бородкой и очками, и командиру в кожанке. Оба явно нестроевые.

- Ждать губернских не будем. Сами разберемся. Научены. Ну-с, молодой человек, с чем пожаловали? Точнее, за чем? Что понадобилось в нашей глуши молодому монашку? А снимите-ка с него эту рясу! Ай да монашек! Что скажешь, командир? Чем они в своих монастырях занимаются? Это же как молиться надо, чтобы такие шрамы получить? И как нагрешить, чтобы такую эпитимью заслужить, а? - глумился комиссар, рассматривая боевые отметины на теле пленника.

- Вот спина гладенькая. Нежненькая, как у девочки. И попка, - потянулся комиссар своей узкой ладошкой.

- Не тронь, скотина! - прорычал Макс.

- Не буду. Не нравится - потрогают другие. По-другому. Давайте сюда Евлаева. И подготовьте-ка место для беседы. Не здесь же. В келье какой.

Порка кнутом - пытка мучительная. Особенно, когда этим занимается профессионал. И не кричать от боли практически невозможно. Но кричать - показывать свою слабость. И Максим нашел компромисс - орал, но орал оскорбления в адрес присутствующего здесь же комиссара. Причем находил такие слова, что тот досадливо морщился, а морячок - командир громко хохотал.

- Ну все. Потом. Отнесите пока его туда же, ко всем. И повесьте рядышком с настоятелем, - распорядился комиссар, когда Максим потерял сознание. - Думаю, что того я заставлю разговорится. А тебе, командир, я этот хохот дурацкий припомню.

- Я просто радовался, что еще одного буржуя прижучили. Что мне, рыдать надо было? - почти искренне удивился командир.

- Ладно. Пойдем. Время не ждет. Все должны выявить мы. До приезда этих… штучек. А то опять - на готовенькое. А если схватим мы… ты понимаешь, товарищ Васильев, что это значит?

- Что здесь понимать-то? Я только не понимаю - кого?

- Тогда пусть и для тебя это будет приятным сюрпризом. Хотя, мог бы и догадаться.

А дальше была та самая кровавая оргия в монастыре. О которой Максим уже вспоминал. Когда бился с Тьмой в своем мире. В своем? А это - чей?

- Саввишна, где я? Кто я? Почему я здесь? Что ты со мной делаешь? Что я здесь делаю? Мне назад надо! Там скоро суперы рванут, а я здесь какую-то княжну… Господи, да что же это, а? - схватился за голову Максим.

- Ну вот и вспомнил, да? Со свиданьицем, Максимка, - улыбнулась Саввишка.

- Что? Что??? Не может быть… Не может быть… - прошептал потрясенный юноша. Алена? Не может быть…

- Может, мой милый мальчик. Может…

- Но как ты… тебя тоже твой бойфренд сюда, да?

- Кто?

- Ну, Женька твой, да? Он же Серый! Понимаешь? А ты с ним…

- Загадками говоришь, Максим.

- Ты что? Ты что… не помнишь? Ты… ничего… не помнишь? И ты здесь… давно?

- Но я всегда здесь, Максим.

- Не… не может быть… Это тебе кажется… Мне же тоже казалось, что я юнкер… нет, уже подпоручик Белый. А теперь вспомнил… Ты тоже должна вспомнить… Давай, быстренько делай свое зелье! И рассказывай, как нам из этого мира выбираться. Ты же знаешь, а?

- А как же Великая Княжна? А слово чести? Или как, - офицера?

- Но это же не я! И там, понимаешь, там весь мир может погибнуть!

- Не знаю, как там, а здесь - точно. Но, как я понимаю, ты здесь - изродок.

- Кто?

- Изродок. Выродок.

- Савв… Алена, не оскорбляй.

- Это - не оскорбление. Это - констатация факта. В чужом теле, с чужой душой и чужими интересами.

- Видишь, как ты… А то, на каком-то ветхозаветном языке изъяснялась. И ты тогда здесь кто? Изродина?

- Я здесь родилась, здесь прожила жизнь и здесь умру. А это - из снов. В которых я летаю на самолетах- вертолетах, люди говорят по мобильникам, смотрят телевизоры и лазят в интернет, меня любят красивые мужчины, в том числе и один мой ровесник - Максим Белый.

- Вот! Видишь! Ты все помнишь! Давай, не притворяйся, командуй, что делаем дальше. Спасибо за мои обереги, - ласково погладил Максим крестик.

- Что дальше - не знаю. И поверь мне, наконец, что я - из этого мира. И прожила я уже добрых семьдесят пять. И помню каждый день, каждый час. А тебя и все, о чем сейчас сказала - видела только во снах. И еще знала, что ты должен явится и я должна передать тебе этот крестик и эти бусы. Еще девчонкой глупой была, в половодье на ледоход со льдины на льдину… Утонула. Сюда и занесло. Здесь очнулась. Ну, не совсем здесь, а там, на выходе к реке. Какое-то сияние меня приподняло, сюда привело. Сначала испугалась, потом присмотрелась, вроде как на ангела похоже. Светится и очертания человеческие. Неделю здесь провела. За это время он, ангел этот… Потом я вспомнила, что и его во снах видела… Он меня и это зелье варить научил, и тайник с этими ценностями показал. Провел и по этим ходам. И наказал ждать, пока не появишься ты…

- И ты… всю жизнь… ждала?

- Ну, не сидела в пещере и ждала… Жила помаленьку. Вот, хату с муженьком срубили.

- С… муженьком?

- У меня какие-то странные способности открылись. Знахарские. И однажды заявился сюда помятый медведем охотник. Золотой души человек был. А мне уже третий десяток было пошел. От родителе пора было перебираться. Вот, поближе к этому месту. И сколько тебя было ждать? Да и… вообще, мне что было велено - вот напоить тебя этим зельем, да травку воскурить, да эти, как ты сказал, обереги, одеть. Поэтому…

- Ты - замужем за каким-то охотником? Не-е, ты не Алена!

- Ну, почему же за каким-то? - обиделась старуха. - Очень достойный человек был. Мы с ним душа в душу… И надо было ему… Ну, наверное, надо было… Но это - личное.

- Послушай… у тебя, может… и дети есть?

- И внуки.

- Ха-ха-ха, - расхохотался вдруг Максим. Алена - бабушка. Нет, это - неподражаемо!

- И ничего смешного, - обиделась Алена-Саввишна. - дети, знаешь, какие! Да и внуки! Ты думаешь, вас Злата сюда случайно привела? И дальше она передаст Ольгу одному из моих… Но тебе неинтересно, правда? Тебе в то мир надо. В тепленький, чистенький.

- Ты хочешь сказать, что все это было спланировано заранее? - пропустил Макс мимо ушей упрек старухи.

- Вестимо, что эта цепочка для ее бегства заранее создавалась. А вот о том, что ее ты приведешь… то есть, что они тебя принесут, - я даже и не чаяла. С этими нашими делами страшными уже про тебя как то и забывать стала.

- Да-а, дела страшные. Но закончатся терпимо. Ты же сама видела… во снах. Рассказать поподробнее?

- Ты же куда-то спешил, нет? И потом… В каждом мире своя история. У вас там, во снах - своя, у нас - своя. У вас, ты говорил, что-то должно взорваться. У нас - хуже.

- Что может быть хуже?

- Но не твои заботы, да? Тогда слушай меня. Для того, чтобы вернуться в тот мир, тебе еще надо найти бусы. Изумрудные. В нашем мире они были в царской сокровищнице. Где теперь - не знаю.

- Да как же… Они же у Ольги! Я видел, когда ее из монастыря…

- Ну, значит, судьба твоя - и к спасению нашего мира руку приложить.

- Да я разве отказался бы? Просто там - счет на часы уже.

- Ничем больше помочь не могу.

- А что мне потом с бусами делать-то?

- Не знаю. Приходи сюда, подумаем. Может, мне что приснится за это время.

- Но… Давай вместе!

- Стара я Максим.

- Стара? Слушай, ты… того… ты не притворяйся!

- Но милый мой, я, действительно, уже старуха! И хватит об этом. Теперь слушай. Это мне мой сын рассказал. Он сейчас… но неважно… В общем, Ольга знает что-то очень важное. С чем можно спасти этот мир.

- Что ему грозит-то?

- Зверь.

- Тьма?

- Тьма- предтеча Зверя. Одна из предтеч. У нас - тот, кто призовет сюда Тьму.

- Ну, мы это проходили.

- Не знаю. Но этот Принц Тьмы у нас уже объявился. Он потопит в крови не только нашу страну, а весь мир, а затем явит уцелевшим и покорным Тьму.

- Если перевести на нормальный язык, то надо уничтожить одну тварь? И для этого нужна Великая Княжна? С ее секретом? Как тут у вас все… Что просто так нельзя… ликвидировать? Какие-то вы… странные.

- А в твоем мире что, ликвидировали всех красных?

- Нет… но… Хотя… А кто же у вас этот Принц? Ленин? Троцкий, Сталин?

- Это… - склонилась Саввишна к уху Максима.

- Но я никогда не слышал такой фамилии! Или слышал? Где-то мельком… Но в нашем мире он точно, ничего такого…, - пожал плечами юноша. - и вообще, все это… каким-то душком церковным отдает. А понимаю - эпоха такая, но… Ну, не знаю. Надо будет с твоим сыном переговорить. Нет, все равно, не могу поверить… Ты - и в этой глуши… Семьдесят пять лет такого прозябания?

- Ну, почему же прозябания? - обиженно поджала губы Алена. - Это для кого как. Я любила своего мужа. Я вырастила троих детей и… двоих внучат. Я вылечила ни одного и ни двоих человек. Я… А! Ты еще мальчишка и ничего не понимаешь! А сны… Они только зря тревожили… Ну, я вижу, силы к тебе вернулись. Пойдем, проведу.

- Обиделась все-таки.

- Нет. Просто действительно, некогда. Я уже все тебе собрала. Теперь слушай дальше. На лодке проплывешь до первой заимки. Пропустишь, и, как только она скроется за извилиной, приставай к берегу. Поднимешься на пригорок, с другой стороны увидишь другую заимку. Тебе - туда. Может, никого не застанешь - уже провели девчат дальше. Тогда от заимки по тропе прямо на восходящее солнце.

- Это мне, значит, до утра ждать придется?

- Это значит, что только к утру ты и доберешься. А по тропе - до следующего вечера идти будешь. Не заблудишься - все время вдоль ручейка. Там уже тебя точно встретят. Скажешь - от Саввишны привет с форсажем.

- С чем-чем?

- С форсажем, - вздохнула старуха. - Это значит…

- Я знаю, что значит форсаж. Но ты откуда…

- Все из тех же снов. Слово здесь редкое, значит, действительно от меня и по срочному делу.

- Что-то ты не договариваешь.

- Пойдем. Перекусишь уже в лодке.

Максим легко вскочил с медвежьей шкуры. Он, действительно, чувствовал прилив сил. И теперь знал, кто он. Опять изродок. Как и в том мире, откуда киданул его Серый. Ну что же, не впервой. По большому счету, какая разница, какой мир спасать? Кроме родного, конечно. В том, прежнем, правда, побольше друзей… и даже не друзей, а просто знакомых… Но разве это не все равно? Нет, не все равно. Вот в его родном мире где-то в Африке ежедневно умирает от голода сотня детей. И ничего - мы едим-пьем, жиреем, и кусок поперек горла не становится. А если бы эти же дети погибали от голода в нашей стране? А если бы в твоем городе? Уже горячо. А если бы в твоем доме? А если бы в твоей квартире? И у тебя на глазах? Смог бы жрать в три горла? Ну, даже в одно? Нет? Ну, конечно же нет! Даже если бы это были те же чернокожие детки. Так в чем же дело? Почему, ну почему человечество мирится с таким ужасом, как смерть детей от голода? При миллионных гонорарах звезд, при миллиардных доходах и расходах олигархов? Пир во время чумы… И зарождается, копошится, уже попискивает в таких мирах Тьма, поднимающаяся на дрожжах ненависти и несправедливости. И начинают думать вершители судеб миров о том, достойно ли существования человечество, не желающее спасти от голодной смерти нескольких своих собратьев. Хрюкающее в ванных с шампанским, зажравшееся, не стыдящееся своего эгоизма человечество. А ты вот, мотайся, разгребай! - думал Максим, уже несясь по течению в маленькой лодчонке. Распрощались они сдержанно. Максим так и не смог преодолеть какое-то… нет, не отвращение, к старухе… Просто… ну… непривычно как-то. Да и не верил он до сих пор, что Саввишна - это Алена. Алена… Нет! Это просто ужас какой-то. Вот так всю жизнь прожить, зная, что это - не твоя жизнь, что где-то бурлит совсем другой мир, в котором ты… Максим вспомнил, какой Алена была в его родном мире, потом - в мире…ну, скажем, в мире Серого… А здесь? Ее сознание вогнали в тело этой утонувшей таежной девушки для того, чтобы… Нет, это кошмар! Это просто - кошмар! Чтобы в старости, перед смертью встретить вот его и передать эти амулеты? И все? И ради этого - жить? В этой глуши? Да это подвиг! Это… да она святая! А я с ней… Хотя… А меня вогнали в тело этого парнишки, замерзшего в ледовом походе? Но постой! Ведь в психическую ходил я! Я! И никто этого у меня не отнимет! И потом Ольгу спасал я. Я, черт побери! Вот и она. Жила здесь своей жизнью. Ну, не совершала подвигов. Не проходила сквозь стены. Не вершила суд и расправу. Хотя, с ее характером… Зато она любила! И была счастлива! И родила трех детей! В этом мире она получила то, чего лишена в тех, других. Может, и мне посчастливится в одном из миров спокойно пилотировать какого-нибудь «Медведя» или «Лебедя». А после полетов меня будет встречать в гарнизоне, еще не доходя до дома лобастый сынуля. А в кроватке будет спать рыжеволосая дочка. И за столом на кухне будет сидеть похожая на Алену жена. Нет, не на Алену. Алена не высидит. Найдет приключений. Лучше, похожая на Злату. Ну, тогда тем более. Лучше уж - Ольга. Да-а, спохватился Максим. Недурственно губу раскатал. Великую Княжну, наследницу Престола Российского - в жены и в гарнизон! Нет, видимо, спокойная жизнь - не твое счастье. Максим радостно, полной грудью, вдохнул удивительный, еще не отравленный человечеством воздух. Ну что же! Надо спасать этот мир? Злату и Ольгу? Действительно, как же они без меня? И если из этого мира пока выбраться нельзя, будем наводить порядок здесь. Иначе как? Нагнать беглянок, содрать с княжны бусы, и - адью! Бегом к Алене? Алена… Бедная старушка… Ничего в других мирах я расскажу ей о ее судьбе в мире этом. А пока - вперед! - и Максим начал подгребать небольшим веслом, подгоняя и без того стремительное течение.

Глава 37

Действительно, на второй заимке Максима встретил хмурый, немногословный и явно чем-то озабоченный мужичище. «Этот точно на медведя один с рогатиной ходит» - подумал Макс, рассматривая в слабом свете керосинки сибирского богатыря.

- Нагнать можно, однако, - прогудел тот. - Токмо кто тропы не знает - не нагонит.

- Но Вы же знаете?

- Я отлучиться не могу. Еще и другого гостя встретить надобно. Жданного.

- А я нежданный, получается?

- Выходит, что так, однако.

- А привет от Саввишны?

- Оно, конечно… токмо…

- А если… во имя святого великомученика Романова? - наудачу поинтересовался Максим.

Великан сел, вздохнул, в свою очередь всмотрелся в нежданного гостя.

- Почему одни?

- Так ушли же они вперед!

- Вы хотите сказать, что Злата с этой, что… она?

- Ну да, ну, конечно же! Что же непонятного?

- Ничего. Просто накладка некоторая. Что же они сами-то… Совпадение. Но неважно. Собираемся и движемся. Нагнать надо как можно быстрее.

- Я смотрю, у вас совсем другой говорок-то.

- С волками жить… А здесь, действительно, с волками.

- Вы не охотник!

- Придет пора, представлюсь. А пока для Вас - Егорыч.

Охотник - проводник быстро собрал котомку, вытащил откуда-то из укромного уголка два солидных карабина, протянул один Максиму.

- Торопиться надо, однако, - улыбнулся он в густую, добравшуюся чуть ли не до глаз бороду.

- Тогда в дорогу. Токмо с тропы бы не сбиться, однако, - «поокал», улыбнувшись и Максим.

Судя по всему, это не им грозило. Егорыч шел уверенно и быстрым шагом, хотя, как заметил Макс, они пару раз петляли и еще прошли хороший кусок по дну ручья.

«Сбивает со следа» - понял Максим. «Но кого? Кто мог вновь преследовать? Или это - предосторожность?» Спросить как-то не получалось - проводник шел быстро и молча, а говорить в спину не хотелось. «Потом», - решил Макс, сосредотачиваясь на других вопросах.

Странно все это получается. Значит, эта вражина все время закидывает меня в этот мир? Но зачем? Чтобы я оказал помощь здесь в борьбе с его же… соратником? Или ему все равно куда, лишь бы подальше от его мира? А, может, в том мире он, Максим, сейчас более необходим, чем здесь? Вот, Великую Княжну спасаю с секретами семьи Романовых. А еще старуха, назвавшаяся Аленой, рекомендует мне одного из вождишек грохнуть - иначе, мол, вскорости из него черт знает что вырастет. Не то Зверь, не то предтеча Зверя. Мелко это как-то. Не то, чтобы совсем внимания не заслуживало, но, похоже, что и без его вмешательства разберутся. И единственное, что заслуживает внимания, это презентованные Саввишной (Максим никак не мог называть ее Аленой) крест и перстень. Для какой-то очень даже непростой миссии рекрутировал кто-то Саввишну полжизни их хранить и ждать меня. И еще: значит, этот кто-то знал наверняка, что я появлюсь здесь. А бусы, которые сейчас на Ольге? Это все случайно пересеклось вот здесь? А говорилось, что Ананка - богиня судьбы - неподотчетна даже Зевсу. На самом же деле все предопределено. Или просчитано на множество шагов вперед? Но что же это за дьявольские партии такие, и какие черти в них играют? Вот сейчас он, Макс мчится сопровождать беглянку. Словно и не Максим, а некий подпоручик, выполняющий некую тайную миссию. Вот пусть бы подпоручик ее и выполнял. Не спас бы? Ну да, там, в монастыре или тогда, с тигром-людоедом потребовались какие-то особые качества. Даже еще раньше - когда на красных напоролись… Но эта звериная лютая жестокость - это же не его. И даже вне его сознания она проявлялась. Да-да, он осознал себя Максимом только в пещере, под воздействием каких-то благовоний и зелья странной старухи. Хотя почему-то проявлялись в памяти некоторые самые яркие эпизоды. Ну, хорошо-хорошо. Зачем и почему сейчас вот в этом теле пробудилось мое сознание? Ведь и там, в том мире я не сразу осознал себя Максимом Белым. И там и здесь меня подтолкнула Алена. В смысле пробудила, да? Ерунда какая-то. Враг закидывал меня сюда в сущность юнкера, теперь уже подпоручика, и только в последний раз Саввишна, назвавшаяся Аленой, пробудила в этом теле сознание Максима? А что тогда с тем пареньком, который ходил в психическую атаку? Он когда умер? Или теперь он находится в летаргии до той поры, пока я не выполню… чего? Того, чего он выполнить не в состоянии? Непонятно.

- Непонятно! - словно читая его мысли, остановился проводник, озадаченно покачивая большой головой.

- Что-то не так?

- Вот здесь они сбились с тропы и пошли прямо к реке. Что-то Михайло насторожило. Давай совсем бесшумно за мной.

С удивительной для своего большого тела гибкостью уклоняясь от разлапистых еловых ветвей, охотник начал принимать правее и правее от тропы. А когда уже стал слышен шум реки, опустился на колени, прислушался и дал Максиму знак передвигаться ползком.

Лесная река была исключительно красива своей чистой спокойной водой. Родная река Макса была в отдельных местах и пошире, но… бурливее что ли? И берега в основном - камень на камне. В лучшем случае кустами поросшие. А здесь - вековые сосны, как они, корабельные, да? разошлись в стороны, и в воде отражалось голубое небо с мелкими облачками. Максим вспомнил, что также отражалось небо в той заводи, где он купался с друзьями - одноклассниками и вздохнул. Вернется ли он в свой мир?

От ностальгических воспоминаний юношу оторвал проводник, тихонько толкнув в бок и поведя стволом карабина в сторону другого берега. Там, довольно далеко, на краю опушки, на холме несколько человек хлопотали, разводя костер. Трое…нет, четверо недавно отгребли к тому же берегу на какой-то странной лодчонке.

- Туда смотрите, - прошептал попутчик Макса, протягивая ему бинокль.

«Там» - то есть немного в стороне от уже начинавшего дымиьтся костра, стоял какой-то, привязанный к дереву красноармеец. И рядом - двое в кожанках. И у костра вообще-то возились красные. И в лодке плыли они же.

- Попались таки - прошептал проводник. - А где же… Дай-ка… - он вырвал у Макса бинокль.

- Вон там, - глухо простонал он через несколько секунд, и дрогнувшей рукой вернул бинокль Максиму.

Взглянув, Макс поднялся во весь рост и рванулся к излучине, где, почти у самой воды лежали двое - охотник и красноармеец. С длинными рыжими волосами, которые сейчас теребил легкий ветерок.

- Немедленно назад! - еще успел крикнуть вслед проводник. Но Максим уже мчался к Злате. Враги заметили его, когда до девушки оставалось шагов пятнадцать. Несколько раз пальнули. Затихли. Затем - словно ветерок похолодил ногу, и вдогонку - звук одиночного выстрела. Мастер. В смысле снайпер. Специально - в ногу, чтобы не ушел. Вон, и те, в лодке, гребут обратно. Аж брызги во все стороны. Да черт с ними. Злата… Максим рванулся дальше. Через несколько шагов обратил внимание, что ему не больно. Взглянул на штанину - пуля прошла насквозь. Ну что же. Значит, и здесь он стал неуязвимым? Это будет для кожанок очень большой неожиданностью.

Он уже добежал до девушки, схватил ее на руки, посмотрел в лицо. Мертва? Осторожно положил на землю, проверил пульс. Есть! Или это дрожат его пальцы?

- Злата… ты только потерпи… ты только не уходи… Я сейчас… - шептал Макс, пытаясь определить ранения. Вся гимнастерка на груди была залита кровью. Одним движением разодрав ее надвое, юноша всхлипнул, затем закрыл глаза, поднес ладони к ранам и попытался сосредоточиться на исцелении. «Ну же!» - уговаривал он себя. «Как тогда, с Анютой. А не хочу, чтобы она умирала. У меня же есть силы! И я отдаю их ей…»

- А это еще что за фокусы-покусы?

- Колдун, наверное. Эй, колдун, кончай, дело есть. С нами пойдешь, - ткнул штыком в спину Максима красноармеец.

Ох, не вовремя догребла веселая четверка до этого берега. А может, и вовремя? Может, такова и была им предначертана судьбой кончина - обуглится в головешки на берегу красивой реки.

«Ты будешь жить. Бери… Бери…» - продолжил Макс прерванную на мгновение попытку. И вдруг вспыхнул ярким светом камень на перстне, и отозвался, согрев сердце чудесный крестик, и где-то внутри родилась и начала подниматься волна таинственной великой силы исцеления.

- Да-а! Вот та-ак! Бери! Бери-и-и! - в восторге кричал Максим, глядя на уже подзабытое чудо - перетекающие из него в девушку лучи. А затем он увидел, как эти волны движутся по артериям, добираясь до самых дальних клеточек, как вновь начинают радостно светиться еще несколько секунд назад тускло мерцавшие клеточки мозга. Жива! И будет жить. Сейчас… Сейчас… Он вспоминал, как он там, в своем мире восстанавливал больные или поврежденные органы… И получается! Словно музыкант, осторожно трогающий клавиши рояля после десятилетнего перерыва, Максим также осторожно прикасался своим полем к ранам. И как тот же музыкант восторженно осознавал - получается! Но получается же!

- Это… ты? Господи… что это… - уже пришла в себя Злата.

- Подожди, милая, подожди, моя хорошая… - шептал юноша, продолжая исцеление. Но ждать не пришлось. Не поняв, что произошло конкретно, но, видя своих товарищей без движения лежащих возле странного незнакомца, враги вначале подивились странному свечению, а вот теперь начали стрелять. Очень неприятное впечатление оставалось от попаданий снайпера - уже несколько дыр в гимнастерке. Но это пустяки. «А если в нее?» - испугался Максим. Схватив девушку на руки, он быстро понес ее в лес.

А уже за опушкой навалилась боль и слабость. Хотя, может, боль проявилась и ранее - просто не до нее было? И вот, слабость. Макс положил девушку на мох, присел рядом. Теперь она будет жить. Вот мне бы только еще один сеансик. Надо силенок набраться. Пойду, выгляну на солнышко. Может, и подзаряжусь, как в старые добрые времена? А как же…

- Что с ней? - словно из-под земли вырос над ними проводник.

- Ранена. Но жить будет.

- Дай, взгляну…

- Оставайтесь здесь, я скоро приду.

- Вам затаиться надо. «Товарищи» скоро будут здесь.

- Затаится? А как же с… попутчицей?

- Ольгу пойду выручать я. А вам надо затаиться. Да что же это… Что это с ней? - дошло, наконец, до охотника. Раны на юном теле Златы уже затянулись и даже покрылись тоненькой корочкой.

- Это же не сегодняшние ранения, а?

- У нее просто быстро заживает, - счастливо улыбнулся Максим. - И, знаете что… Давайте, затаитесь с ней Вы. А я пойду к «товарищам» выручать Ольгу. У меня лучше получится.

- Это почему же, господин юнкер? - иронично поинтересовался проводник.

- Уже подпоручик, господин…

Но проводник не поддался на провокацию и не открыл своего звания.

- А получится у меня лучше вот, хотя бы, по этому, - показал Максим на дырки в гимнастерке. - Я заговоренный.

- Угу. А что ты с теми четырьмя сделал?

- Вот-вот. А посему, - выхаживайте девушку.

- Но я не могу… Я должен…

- Спасать Великую Княжну? После меня. И ничему не удивляйтесь. Я им сейчас устрою представление.

Максим вышел на опушку, взглянул на противоположный берег. Второй лодки у врагов не было, поэтому отрядец десятка с два человек перебирался через реку вброд приблизительно в метрах восьмистах отсюда. Ну, значит, время есть. Максим, внутренне напрягшись, поднял глаза к солнцу. Получилось! Но получилось же! Солнечный свет не опалил сетчатку глаз, а необъяснимым образом начал проникать в Максима, заряжая его чистой лучистой энергией. С восторгом Макс переживал уже подзабытые ощущения. Может, именно это и спасло красных, которые растянувшись цепью и загнув фланги, выбрались на берег и уже окружили неподвижного юношу в красноармейской форме.

- Давай руки вверх! - скомандовал грузный бородатый мужик, наставив на Макса «винтаря». Тот, наконец, оторвал взгляд от солнца, посмотрел на противника.

- Свят, свят, Господи! - прошептал, перекрестившись, боец.

«Глаза красные» - вспомнил Максим свои первые опыты с солнечными лучами. «Ничего, это даже на пользу». Медленно повернувшись, он осмотрел своих врагов. Ну, какие вот это враги? Мужики, может, фронтовики, действительно воюющие за землю - крестьянам. Враги подпоручику, но не Максу.

- Ты, дядя кто таков и откуда? - поинтересовался Макс на всякий случай у бородатого.

- Руки, сказал, подыми! Нашелся племяш, - уже пришел в себя от удивления дядя.

- Ну, должен же я знать, кто меня полонил.

- Ишо чего! «Полонил». Это мы в Мировую немчуру полонили, так полонили. А тебя, сопля белогвардейская, так и чести никакой. Вяжи его, робя!

Ну что с ними делать? Все же запах потных тел и нечищеных зубов набросившихся врагов вызвали отвращение, которое перевесило симпатии к угнетенному классу. Максим ударил им по рукам, парализовав, правда, только кисти.

- Что же это, Господи? - прошептал все тот же бородач, поднимая к лицу огромные, словно лопаты, ладони с неподвижными пальцами. Загремели, падая винтовки. Кто-то пронзительно закричал.

- Цыц там! - басом гыркнул на крикуна командир. Он посмотрел на протянутые к нему руки, затем перевел взгляд на юношу.

- Ты… это… того? - невразумительно поинтересовался он.

- Понимаешь, дядя, не хочется тебя убивать. И их тоже. Все от сохи, небось?

- Ты, беляк, не финти здесь. Убивать он не хочет! Получи! - и он попробовал ударить Максима ногой. Правда, времена здесь были не те, удары ногами никто не отрабатывал, и увернуться от здоровенного сапога труда не составило. Пришлось парализовать и ноги. И остальным тоже. Чтобы неповадно было.

Вот теперь посидите, подумайте о житье- бытье, а мне некогда. Мне девушку выручать надо.

- Смилуйся, господин! - вновь заверещал кто-то.

- Цыц, там! Видишь, куражится, падла! - попытался приподняться командир. Да-а. «Гвозди ковать из таких вот людей». Поговорить бы «за жизнь» да некогда. Если на том берегу поймут, что здесь что-то не так, могут просто смотаться. Ищи их потом в этой тайге! Или еще хуже - убить Ольгу. Хотя, это вряд ли. Но кто его знает. Надо полностью привлечь их внимание на себя. Вот, блин, гонор не дает хитрить. Дал бы им меня захватить, отвезти в лагерь, а уже там… Нет, взяв меня, кинулись бы за Златой. А мой таинственный проводник встал бы грудью на защиту. Нет. Так лучше. Устроим им психическую атаку.

Макс взял карабин наизготовку и, выстрелив в сторону противоположного берега, откинул винтарь в сторону и направился к реке. Вначале кто-то пальнул один разок в ответ. Потом - тишина. Соображают, что делать. Один же. Пускай идет. Встретим.

Но такие мысли могли, видимо, были у противника только до той поры, пока Максим не ступил на воду. Нет, чуда стразу не случилось - он погрузился по пояс, потом дно ушло еще ниже. Надо нырнуть. И врезаться в дно. Вот так! И теперь, во второй своей сущности, Максим вынырнул, правда, уже без ружья и без одежды. Встав на поверхность воды, юноша медленно направился навстречу врагу. Конечно, тут же съехала и поплыла куда-то одежда. Неприятно как-то вообще голышом. Но ничего, так еще необычнее.

Вот теперь это была, действительно, «психическая» атака. Во все века люди боятся непонятного и сверхъестественного. И во все века стараются поначалу это уничтожить. Вот и сейчас - начали стрелять. Из всего - наганов и маузеров, винтовок и даже - из двух пулеметов. «Неужели все-таки спасли от огня арсенал Саввишны?» - мелькнула мыслишка у Макса.

А затем, как и следовало ожидать, у врагов начали рваться нервы. Нет, в Бога они не верили уже давно. А вот…

- Нечистая!

- Сатана!!!

Огонь смолк. Еще пару раз безболезненно, но неприятно просвистели сквозь голову две пули, вероятно, того же снайпера. И все. На непонятное и необъяснимое люди реагируют по-разному. Часть наиболее продвинутых просто побросала оружие и скрылась в лесу. Но большая часть, сбившись в стадо, стояла неподвижно, казалось, даже не дыша, не отрывая глаз от приближавшегося паренька. Теперь им было все равно, как он выглядел. Ужас не давал разуму хоть несколько критически осознать происходящее. А когда комиссар заверещал: «Стреляйте же, это какой-то фокус» и пальнул из своего нагана, а потом упал и обуглился, все стало ясно. Стадо опустилось на колени и со смирением протянуло руки к вышедшему на берег… Богу? Ангелу? Черту? Сатане? - неважно, главное высшей силе.

- Где командир? - обратилась к ним «высшая сила», накидывая на себя длинную комиссарскую кожанку.

- Вот, вот он! - услужливо вытолкали из своих рядов покорные каратели своего бывшего поводыря.

- Не я! Это все комиссар! - завизжал бывший, не осмеливаясь вставать с колен.

- Встать. Смотреть за всеми. Пристрелить каждого, кто пошевелится!

- Есть! Я, ваше… ваше… я их! - с восторгом перешел на службу новому хозяину командир отряда, уже высматривая выдавших его подчиненных. Было очевидным, что именно они и «пошевелятся». И самый ушлый понял, что жить ему - пока не отвернется «новый».

- Ваше… Господин! Дозволь слово сказать! Важную информацию имею! - вскочил он и вновь нырнул в толпу.

- Не стрелять! - одернул Максим уже выцеливавшего командира. - Вставай! Говори!

- Я сам знаю! Больше, чем он! И все расскажу!

- Врешь! Всего не расскажешь!

- Оба расскажете. Ты - ткнул Максим пальцем в командира - остаешься стеречь своих. Ты - со мной. Рассказывай.

- Они оба, оба эту девушку пытали. Им приказано было живой ее доставить, но они смеялись, что не было приказа «живой и невредимой». Это они ее вот здесь привязали, и брали с костра угли…

Максим уже бегом бежал к краю опушки, где к молодой сосенке была привязана Ольга.

- Господи!

Максим уже видывал многое. Но вот так - девичье тело? Он обернулся, посмотрел на маячившего над коленопреклоненным отрядом командира.

- Теперь иди ты, охраняй своих.

- Какие они мне «свои»! Я мобилизованный, да мой брат, тоже. Мы их того отряда, что на том берегу… А они - все один к одному! - стал открещиваться солдат, в ужасе глядя, как вспыхнул факелом, страшно заорал и рванулся к реке его бывший командир.

- Иди! И вытащи из стада палачей.

- А можно, я и брательника своего подключу. А то вон, зашевелились - закинул протекцию новый приблатненный.

- Давай. Все. Отстань! - рассеянно отмахнулся Максим, уже настраиваясь на целительство. И вскоре коленопреклоненная толпа с ужасом увидела, как из рук этого дьявола полились на их пленную голубые лучи, постепенно полностью ее окутав. (Не желая тратить время и причинять девушке новую боль, Максим решил пока ее не отвязывать). Ожоги были страшные и очень болезненные, но, к счастью ни один орган поврежден не был. Все-таки должны были они доставить пленницу живой. И в тоже время хотелось, ох как хотелось, комиссару и командиру обладать великими тайнами. Информация - это тоже власть. Или смерть. Но от смерти такие люди тогда отмахивались, а власти жаждали.

Уже через несколько минут Ольга открыла свои изумительные, полученные по наследству от отца глаза лани. Удивленно взглянула на окутавшее их сияние. Узнала Максима, улыбнулась. Отвела взгляд в сторону и вдруг задрожала.

- Он…

- Никого теперь не бойтесь.

- Нет, он…

Максим тоже на мгновение отвлекся. К ним приближался невесть откуда появившийся монашек. Где-то Макс его уже видел. Постой- постой… Да это же тот самый юный инок, которого собирался застрелить комиссар в монастыре, допытываясь у настоятеля, где беглянка. И именно эта угроза сломала, свела с ума старого монаха. А этот, гляди, жив. Но что ему…

- Бусы… Он и сразу хотел, но потом согласился подождать, пока меня… меня… Возьмите! - девушка рванула себя драгоценное украшение и передала Максиму за секунду до того, как к ее горлу протянулась невероятно длинная рука монаха.

- Убери лапы! - крикнул Макс, ударив всей своей ненавистью по волосатой лапе.

«Вот тебе и монашек! Как купил!» - разозлился юноша. Но сюрпризы только начались - удар Макса подействовал, но как-то странно. Вдруг жутко преобразился монах, превращаясь в какое-то черное клубящееся облако. И нахлынул кипящей смолой на Максима. Но успел Макс сделать гигантский прыжок в сторону, перенося схватку подальше от девушки. А затем враги сплелись в смертельных объятиях, и огненный шар покатился по поляне, уничтожая на пути своем парализованных ужасом людишек. Но вскоре животный инстинкт возобладал, и с десяток уцелевших ЧОНовцев растворились в тайге. Конечно же, потом никто не верил в россказни выловленных дезертиров о том, что Некто пришел к ним по воде, как Иисус к апостолам, что исцелил он двух дев, что накинулся на Него дьявол в обличии монаха и в их битве погиб отряд, а Он в битве своей с сатаной вознесся на небо.

- Поупивались вы там! До белой горячки понажирались! Где девка? Не знаешь? К стенке! - кричал проводивший впоследствии дознание «представитель центра». Правда, и его несколько смутили не совсем обычные следы на месте последней стоянки отряда. Останки плоти были, конечно, уже сожраны нашими братьями меньшими, но амуниция, обмундирование…

- Понажирались, устроили пожар и сгорели, - решил он, рассматривая оплавленный кусок того, что ранее было комиссарским маузером.

- Для этого какая температура нужна, - покачал головой его местный коллега.

- Я слышал, у вас здесь в лесных пожарах…

- Так то в лесных. А на поляне… от костра…

- Хорошо. Твоя версия?

- Знаете… Охотники говорят… Иногда с неба сходит огонь… У нас есть места, где лес вывален и опален целыми верстами… Может и здесь…

- Угу… Метеорит. Тунгусский. Слыхал. Но нескладно. Здесь же ни вывала, ни пожарищ. Мм-да. Что докладывать-то будем? Сучку-то упустили! Уже в Харбине, небось. Эх! Ничего доверить нельзя! А этот ваш… Тень, да?

- Он… вообще-то… скорее ваш. Мы о нем… только в смысле, должны были помощь оказывать…

- Неважно. Что, тоже ни слуху ни духу?

- Вы же слышали показания. Этот сатана в личине монаха… Разве не он?

- И…?

- Что-то здесь произошло… необычное. Они же захватили эту вашу беглянку. Затем проявили самодеятельность - пытать начали. А потом кто-то пришел на помощь. И Тень пыталась помешать.

- И они вознеслись на небо?

- Возможно, сильный взрыв… А может, гипноз?

- И что, гипнозом этим вот так расплавили маузер?

- Ну, я не знаю…

- И знать нечего! Значит так. Поупивались, пленную упустили, в страхе перед пролетарским возмездием часть разбежалась, часть переметнулась к белым. Подло и трусливо убив командира и комиссара. Все задержанные расстреляны.

- А… Тень?

- О ней лучше забудьте. Ничего не известно. Возможно, дальше преследует объект. Если я скажу, что агент, пытаясь задержать врага, вознесся на небо, меня, в лучшем случае, запрут к душевнобольным.

Он зря ерничал, этот представитель центра. Максим и Тень действительно, оторвавшись от земли, стремительно рванулись вверх - туда, где нет голубого неба, где со дня сотворения мира ведут вечный спор Свет и Тьма. А может, и не ведут никаких споров, а мирно уживаются? Или просто терпит Тьма до поры до времени эти назойливые, протыкающие ее лучики? Потому, что знает - вечность все равно за ней. Придет пора и рассеются в бесконечности все эти сгустки материи, порождающие эту рябь, эти волны на поверхности океана Тьмы. И Вселенная остынет, замрет в вечной бездонной мертвой темноте. Так к чему же тогда эта возня, это противостояние? Но неправда, не уживается и не терпит Тьма своего младшенького соседа. Потому, что Свет породил жизнь, а она породила Разум. А он вплотную подошел к тому, чтобы создавать новые Вселенные. Вместо остывших старых. Вот этого допустить нельзя! А, может, и это не так. Может, сидит где-то кукловод и управляет всем- всем- всем. И им - тоже. И следующим…

Может быть. Разберемся со временем. А пока Максим изнемогал в борьбе с новым, невиданным ранее врагом. Черное липкое облако окутывало его, скрывая от живительных сил бурлящих в космосе потоков излучений. Удары ненависти не помогали, как не помогает жертве-звезде ее жар порвать паутину черной дыры. И вскоре Максима начала окутывать тьма. Только и прорывали ее несколько лучей. «Что это?» - подумал Максим, отвлекаясь от тяжелой борьбы. «Ага! Да это же амулеты! То есть то, что выглядело там, на земле амулетами». Решив попытаться соединить их в один более мощный луч, Макс соединил эти три источника света. Вспышка! Яркая, ослепляющая, наверное, даже видимая с земли. Дикий злобный, разрывающий… что сейчас вместо органов слуха? Ну, неважно, это самое и разрывающий рев. И еще где-то вдали густой стон. Тьма?

«Но каков противник!» - удивлялся Максим, приходя в себя. «Сам, без этих причиндалов не одолел бы. Значит, не просто так меня все время закидывали в этот мир. Точнее - в тот», поправил себя самого юноша, наткнувшись взглядом на притулившийся в углу комнаты столик с монитором. И жалюзи на окнах. И люстра с энерогосберегалками. Да и вообще… Прощайте Ольга, Злата и поручик Белый. Что с ними будет дальше? Спасет ли их странный охотник? Наверное, теперь спасет. И что? Что это изменит? Узнает мир какие-то тайны Романовых? Или станет Ольга знаменем всего Белого движения? Какое ему, Максиму дело до этого? Нет, что-то должно там случиться. Не случайно же направила туда Тьма такого могущественного бойца. Да и хитрого. Как тогда несчастным монашком прикинулся! А как в этой своей смоле меня… Если бы не триада… вот - вот. Все-таки кто-то просчитывал ходы гораздо дальше. И даже эти амулеты оставил на пути беглецов гораздо раньше. И оставил их стеречь несчастную Саввишну. Несостоявшуюся Алену. Ну и партейки! Это на сколько же ходов вперед? Настоящий юнкер Белый еще в Ледовом походе не замерз, а уже… Нет, гораздо раньше. Если Саввишна берегла кольцо… лет сорок, да? Ну, пусть, тридцать. Значит, тогда еще…еще… Это что, только Ленин родился, а уже началось? Или… Если бусы фамильная драгоценность Романовых, то… Нет, ну его! Я свою партию там сыграл. Хм… сыграл. Поучаствовал. Ну и пусть. Немного жаль, конечно… с моими-то возможностями в той заварухе можно было бы… Что? Ну, что ты делал бы там со своими возможностями? Каких дров в этой великой смуте наломал? То-то же. Поэтому, наверное, и нужен был ты там для решения одной задачи - убрать Тень. Этот тоже, судя по всему, мог натворить там дел. И тоже к бусам тянулся. Может, они, как резонатор, усиливают любые способности? Нет, тогда бы он сорвал их с Ольги сразу, а не ждал меня. Понял в последний момент? Что же он, недалекий такой? Да нет… Нет… Не знал, что за силу порождает триада? Что, словно в ядерных реакциях, превышение критической массы дает совершенно иное качество? Невероятной силы «качество»? Должен был знать. А не знал он вот чего - что у меня уже и перстень и крест! И Ольга, и я были приманкой. Тень гонялась за нами для завладения одним элементом триады. И не спешила, зная, что один элемент из трех критической массы не образует. И накинулась на меня, когда силы мои были на исцеление направлены. Значит… значит я вроде потайного взрывателя в мине оказался? Сапер один вытащил, второй, думает - «все». Вытащил ее на свет божий, а она… Нет, не совсем удачное сравнение. И вообще, может, все не так!

Прервав на этом сбившиеся на какую-то неприятную канву рассуждения, Максим поднялся с кровати, более внимательно осмотрелся. Бывал он здесь. Ну, конечно же, он дома у Алены. Не у той Саввишны, и не у той девчонки в родном мире. Ах, туда бы сейчас! Интересно, может, хоть на побывку отпустят? Как в армии - десять суток, не считая дороги. Один раз отпустили же. Да и то - зачем? Может, чтобы крестик сыну оставил. Хм… сыну.

Что-то полоснуло по сердцу. Макс, уже в знакомой ванной замер, глядя в зеркало. Сыну? Это я - папаша? А где-то там - безотцовщина? Это ему уже… уже… Нет, это ерунда какая-то. Сколько же я прожил? В родном мире, в этом и в мире гражданской войны? Или все это - не считается. Вот, в зеркале мне сколько? Шестнадцать - семнадцать? А в мозгах? А по опыту жизни? Рехнуться можно! А вдруг время там течет быстрее и я, даже попав туда, встречу этакого здоровенного оболтуса и старушку-жену. Хм… жену… Мать - одиночку! Ладно, хватит хмыкать и хныкать. Кто-то идет. По шагам узнаю - Алена. Здешняя Алена. Летчица. Бизнес-вумен. Сейчас начнется разборка насчет ее бойфренда.

Глава 38

Спохватившись, Макс прошмыгнул назад, в постель и накрылся одеялом. Неудобно, право, в одних трусах… Хотя, с другой стороны, кто-то его одевал?

Да, это была она - здешняя Алена. Сейчас - старше Макса, даже выше его. Типичная бизнес-вумен. А еще - типичная фурия.

- Ну, очнулся, герой нашего времени? - склонилась девушка над выглядывающим из- под одеяла Максимом.

- Не бейте, тетенька, я не нарочно… оно само… - жалобно промямлил Макс.

- Не дурачься! Сейчас, на самом деле. как двину! - не приняла такого тона Алена.

- А я че? Я ниче! - продолжал Макс, накрывшись одеялом и выглядывая только одним глазом.

- Да перестань на самом деле! - Алена села в кресло, достала из сумочки пачку каких-то тонких сигарет, закурила.

- Ну, ты даешь! - изумился Максим. - Это ты что же… давно?

- В этом мире. Да и ты тоже, как я помню…

- Ну, в том теле - да.

- Вот и я - в этом теле.

- А по-моему, оно тебе очень идет и очень нравится, да? Не то, что та, наивная мелюзга.

- Ты мне зубы не заговаривай. «Наивная мелюзга». Ты сам сейчас салака. Ты лучше скажи, что ты натворил? Я только что из клиники. Евгений без сознания. Точнее - уже без мозгов. В смысле - мозг не функционирует.

- Это был враг.

- Нет!

- Алена, это был враг.

- Это ты из ревности! Я знаю, кто тебя натравил! Ты наступил на те же грабли, что и я когда-то!

- Неправда! Натравливали, но не на него! А он, твой Евгений… он вражина! Да ты сама уже догадывалась, да? И это он засылал меня в другой мир, именно он. Слушай, а там такая гадость болталась! Тень.

- Чья тень?

- Потом расскажу. Где моя одежда? Кстати, где ты меня нашла?

- Там же. В аппаратной. Рядышком лежали.

- Угу… И я вот в этом?

- Нет, совсем…

- И ты…

- Ай, мы же почти родственники. И вообще, некогда было церемонится. Евгения надо было спасать.

- Его уже не спасешь. Насколько я понял, я выжег из мозгов сознание того, кто в них вселился после смерти настоящего Евгения.

- Что-то здесь все равно не так. По-моему он был обычным парнем. Без этих наших с тобой… способностей.

- Он просто умело прикидывался. Вот скажи… не было такого, чтобы он «не на шутку занемог»?

- Ничего такого не помню. Хотя, я здесь не так часто и была…

- Ладно. Где одежда? И рассказывай, что происходит. И еще - жрать хочу!

- Еще бы! Неделю провалялся.

- Да ты что? В аппаратной?

- Удумал! Здесь. Вот в этой койке!

- А… а как…гм… ну… Кто?

- Все я. Да ты не переживай, у меня есть опыт ухода за лежачими больными.

- Ну… спасибо… А… ладно. Отвернись, пожалуйста. Неделя! Это же… Ну, вражина! Постой-постой! А это… совещание? Ведь вся эта шушера власть имущая должна была… Я сейчас еще быстренько под душ.

- Ну да, все прошло, как по нотам. Наши купились. И тут-же начались «маленькие трагедии». Кого-то затопило, кого-то завалило. Но в большинстве своем - заклинило входы-выходы и оборвалась связь. Всяческая.

- Ты так спокойно об этом говоришь. И не жалко?

- А! Что они, что их подручные, что их чада… - Алена вновь закурила.

- То есть, были и дети?

- Ну… спасали они и свое отродье.

- Алена, я начинаю сомневаться, ты ли это, - Максим, укутавшись полотенцем, вышел из ванной и всмотрелся в лицо девушки.

- Я, Максим, я. Просто… Но и ты, как я вижу, не очень переживаешь насчет детей там… куда ты их направил.

- Это - совсем другая история. Типа тех, пропавших. А вот ты… что с тобой? «Чада, отродье».

- Просто мы… - у девушки задрожали губы - Мы… нет, потом. Пошли! - Алена вскочила с кресла и быстро вышла из спальни. Одевшись и пожав по привычке плечами, Максим последовал за ней.

- Кстати, а кто это «мы»? - дошло, наконец, до Максима.

Алена откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на Макса.

- Ешь. В свое время все узнаешь. А пока ты должен закончить свою эпопею с бусами.

- Я вот думаю… - начал Максим, поглощая вареное яйцо. Как он любил - «в мешочек». Чтобы выскребать содержимое ложечкой.

- Ешь и думай. Пожалуйста. Только к этому не разговаривай.

Макс послушно замолчал, наслаждаясь кофе.

- Так вот что, - продолжил он свою мысль, отставляя пустую чашку.

- Теперь вот что - прервала его Алена. - Ты здесь не в гостях. Быстро помыть за собой посуду!

- Слушаюсь и повинуюсь! Но если я не в гостях, значит… это на вакантное место, что ли?

- Тебе все приколы! А он там еще цепляется за жизнь! И твои догадки - еще не факт!

- Хорошо! Не факт! А хочешь факт? Ты. Понимаешь - ты! допустила убийство детей. Потому, что надо было убрать и родителей! - разозлился Максим.

- Ты… ты не знаешь, что говоришь! - взвизгнула Алена. _ Ты вообще ничего не знаешь! И не смей больше! - одна запустила в Макса чашкой. Он попробовал уклониться. Оказалось - отвык. Да и зачем, сейчас, при его-то прозрачности.

- Ну вот, шишак теперь вздуется, - пробурчал он, наклоняясь за осколками. - Я же не для того, чтобы… просто и ты не начинай… подзуживать, типа я ничего не понимаю и еще равнодушный такой.

- Ты ничего, ничего еще не понял.

- Так объясни. Я понятливый. И мне тоже есть что…

- Нет времени. Совсем нет. Давай, мчись за бусами. Скоро уже…

- Рванет?

- Вспыхнет.

- Но тогда… зачем? Для нас, что ли?

- Все потом. Беги, прошу тебя. Возьми джип Евгения. В бардачке - документы и деньги.

- Еще чего! Я знаешь, как научился? Выйди, посмотришь.

- Не до фокусов сейчас. Езжай.

Немного поразмыслив, Макс признал ее правоту. Сейчас огненным шаром пролететь над городом, потом бухнуться куда-нибудь в водоем, потом содрать с кого одежду… Ладно. Тем более, что джип был что надо. Уже в кожаном сидении, слушая урчание мощного движка, Максим потряс головой, собираясь с мыслями. Совсем недавно он устроил разборку с бородатыми поборниками земли и воли. А сейчас смотрит на дисплей приборной доски автомобиля, который в том мире еще никому и не приснился. Что будет там со Златой? Хорошая все- таки девушка. Такое чувство, словно с каникул от дальних родственников возвращаешься. Хорошие симпатичные люди, и даже подружка вроде бы как наметилась, и первые невинные дурашливые поцелуйчики… Но ты уехал, окунулся в свою жизнь, а они остались в своей. Нет, ты еще вспоминаешь, конечно, перезваниваешься, но все реже и реже. А тут и «перезвонить» не удастся. А Алена-Саввишна? Так и помрет теперь в глуши лесной. Тоска. Надо будет рассказать этой Алене. И вообще, за что ее так? И в родном мире несладко пришлось, и в том… и в этом. Видишь, закурила даже. А что вы хотите - носить такую личину столько времени. И что-то у нее сорвалось. «У них». И теперь этим «им» срочно потребовались бусы. Но если главной нашей вражиной был этот бойфренд, то… значит, не главным?

Продолжая размышлять, Максим включил передачу и рванулся из гаража. То, что Евгений - враг, это факт. Но откуда уверенность, что он здесь один? И потом, почему удалось так быстро с ним справиться? Ведь с той Тенью пришлось туговато. А здесь… Нет. Что-то не так. Наводка-то была на журналиста. Все эти постельные сцены. И я расценил их, как старый трюк, как уже однажды сыгранную с Аленой шутку. А здесь, видимо все потоньше. Жак? Или нет? Надо, ох как надо, с ним встретиться. Только вот, где его сыскать? Не, но ту даешь! Что значит, побыть в другом времени. Максим взял прикрепленный на панели сотовик, вспомнил номер.

- Жак, это я. Вы с Гвин все еще сторожите вулкан?

- Да какой там вулкан! Тут такие события!

- Где «тут»?

- Да вокруг! Ты не с Марса звонишь? Оглянись вокруг!

Максим оглянулся и тут же затормозил - так круто его подрезала какая-то малявка. Тотчас ему в бампер въехал «Мерс», но сдав назад, объехал и рванул дальше.

- Психи какие-то. Что это значит?

- Паника. В прессу просочились сведения, кто и куда спрятался от взрыва. Вот простые люди и…

- Вы постарались?

- Народ должен знать правду.

- Ладно вам. Будто настоящий журналист, лапшу вешаете.

- Да я и есть…

- Хорошо. Пускай. У меня тоже есть кое-что, что было бы полезно узнать народу. Видеозапись одной вашей встречи с одной… бизнес- вумен. Знаете, такая вся из себя подружка одного из боссов. Летчица…

- Это шантаж!

- Да мне на кой вас шантажировать. Хочу отдать без всяких условий. Или в обмен на некоторую информацию.

- Значит, все- таки шантаж… Ну хорошо. Где и когда?

- Как можно быстрее. Вы где все-таки?

- Как где? В эпицентре, конечно.

- В Индонезии все-таки?

- В Штатах, дорогой, в Штатах. Это их просто разнесет. Как государство они перестанут существовать.

- А люди?

- Тоже. Я же тебе объясняю - политики и магнаты уже линяют отсюда, устроили убежища в других частях света, воротилы средней руки оборудовали берлоги здесь, на противоположном побережье. А простые люди - кто как. Но многие тоже хотели съехать. Но… сам знаешь.

- Да не знаю я ничего.

- Сегодня для них практически все страны закрыли границы. Кроме Африки. А там и сейчас не выживешь.

- Но это же… это же… убийство!

- Это спасение своих людей.

- Но можно же было…

- Я вылетаю первым же рейсом, слава Богу, я не американец. Но сам понимаешь, у вас буду… в общем, когда вылечу, позвоню.

Максим закончил и разговор, и осмотр автомобиля. Ну, ничего страшного. Мерсу досталось больше. А ведь непрост, ох непрост этот журналист. Хотя, были прокольчики. Во-первых, на кой тебе эта запись, если сегодня-завтра Конец Света? Кого она уже заинтересует? Значит, или он не верит в грядущую катастрофу, или… или это тоже предлог, чтобы слинять? А, может, и что другое. Предлог встретиться, например. Во-вторых, он не удивился самой возможности существования такой записи. Значит… черт возьми, значит, все это было? С Аленой и этим ирландцем? И эта запись - не монтаж? Спокойнее. Спокойнее. Какое тебе дело? И вообще, это не Алена. Это - какая-то стервоза, а Аленино в ней только сознание. Но… Блин, я же говорил, спокойнее!

Максим остановился, вышел из машины, собрался извиняться. Но водила, в авто которого въехал теперь уже Макс, только затравленно взглянул не него и газанул на зеленый свет. Тоже спасает свою шкуру.

Вскоре Макс воткнулся во многокилометровую пробку, плюнул и, приткнув машину к обочине, перебрался на тротуар. В продуктовых магазинах и отделах люди сметали все съестное. Правда, как всегда, были и психи, скупавшие туалетную бумагу и жевательную резинку.

- Сегодня обещают выступление Президента. Будто бы накормит, - прокряхтела старушенция, тянущая куда-то в свою нору неподъемный груз круп и соли.

- Говорят, все уже в убежищах есть. Вранье. Будут они нас всех на халяву кормить! Наверное, как с этими бандюганами - сначала в убежище, а там- несчастный случай. И никаких забот, - поддержал беседу худой и злобный человечек средних лет, тоже порядком загрузившийся.

- Ну, им и поделом. Сразу воздух чище стал.

Дальше Максим не расслышал, протискиваясь сквозь толпу страждущих дальше, к метро. Здесь оказалось, что половина станций уже закрыта. Понятно. Убежища. Или оборудуют, или уже готовы. Да-а, пока транспортные системы работают нормально, так и не замечаешь расстояний в мегаполисе. Теперь придется пару остановок пешком. Через толпы. А ведь уже поотвык от толпени. Такси, джипы, бизнес- класс в самолетах, а? А ведь совсем недавно в троллейбусах карманникам руки парализовал. Теперь уже белая кость. И неприятно, когда вот так в метро притискивают? А ты времени даром не теряй. Вон сколько шушеры случаем пользуются! Только в этом вагоне трое…нет, четверо. Да-а, дорогие товарищи вожди. С крупняком вы покончили, и теперь все захлестнет анархия вот этой неподконтрольной мрази. Ну, эти четверо уже не опасны. Ишь, завыли. Не поняли пока, что произошло. Подзабыли уроки. То есть, и не было здесь, в этом мире таких уроков. Это же Макс там, «на родине» карманников воспитывал. И собачников. А здесь вот этот квартет первый. Если не наведут жесткий порядок, как когда-то в сорок первом, ой, плохо будет!

Выбравшись из метро, Максим убедился - наведут. Каких-то пол часа в метро, а как здесь, наверху, все изменилось. Нахлынули военные патрули. Нет, если присмотреться, это какие-то… трудно сказать. «ЧК. Силы поддержания порядка» на шевронах. Вроде, как и не армия. «Все равны, как на подбор». Хотя и не «в чешуе, как жар горя». В городском камуфляже. Качки. Наверное, со всех структур отобрали. И один из критериев - тупое и равнодушное исполнение приказа. Оно и понятно. Набери простых пацанов-срочников, они что, вот такие дубинки на отцов, матерей и сестренок поднимут? Они же в армию призваны именно их и защищать! А толпа из кого состоит? А эти… Видно, что поднимут. Да еще и опустят. В давней хронике времен ГКЧП ребята ложились под танки, и те останавливались. Эти не остановятся. Пусть и не танки у них, а так, броневички, но передавить можно многих. И передавят ведь!

- Ты, пацан, чего? Что пялишься? Тебе делать нечего? - прервал размышления Максима «дядька Черномор», - явно старший на этом блок - посту.

- Просто не видел таких. А вы кто?

- А-а. Не слышал еще? Вон там, в витрине ящик. Иди послушай. Наш выступать будет. Он все и объяснит.

Вначале коротко и хмуро к соотечественникам обратился Президент. Он сообщил, что человечеству в целом и их государству в частности грозит серьезная опасность. Тем не менее, он лично и правительство сделали все, чтобы минимизировать последствия катастрофы. Все готово к эвакуации населения. Не забыт никто. Поэтому главное сейчас - спокойствие и дисциплина. В стране вводится чрезвычайное положение. Для руководства страной в такое время создан Чрезвычайный Комитет, в состав которого включены Президент, руководители парламента и правительства.

А затем Президент отмочил такую штуку! Оказывается, что руководителем этого нового ЧК он назначает не себя, а всем известного генерала…

И на экране появился отец Светы. А еще врал: «Эвакуация- вопрос другой службы! Мы только обеспечиваем секретность!» А на самом деле - вот кого чекисты новой эры называли «Наш»! Они тоже подтянулись к экранам. Евгений Борисович тоже был хмур и озабочен. Еще бы - сообщать такие непопулярные решения. Оказывается, с этой минуты закрываются все магазины, и товары передаются в распоряжение ЧК - для распределения в последующем. К месту сбора для эвакуации можно взять с собой не более 20 кг вещей. Но не продуктов. Все продукты изымаются в общий фонд ЧК для сохранности и дальнейшего распределения. На базах и складах уже выставлены вооруженные посты с приказом открывать по мародерам огонь на поражение. Но ЧК не в состоянии выставить охрану каждому гражданину, предпринимателю или фермеру. Поэтому настоятельно рекомендуется сдавать и продукцию, и скот, и зерно на базы ЧК. Они уже открыты во всех районных центрах и крупных хозяйствах. Время не ждет. Чем большую оперативность мы все проявим, тем больше шансов выжить и сохранить наше Отечество. Все постановления ЧК будут незамедлительно транслироваться по всем средствам коммуникации, в том числе по мобильным телефонам даже без согласия их владельцев. Комитет настоятельно рекомендует гражданам явиться на эвакуационные пункты в течение суток. Безусловно, лицам, первым прибывшим в убежища, будет большая возможность выбора условий проживания. Вместе с тем, эвакпункты будут функционировать до крайне возможного времени, поэтому паниковать не следует. Нарушения же порядка будут пресекаться самым жестким образом.

Вот так. Даже не так, а еще круче. Словно тараканы из щелей, на улицах начали появляться все больше и больше камуфляжников. Но уже с автоматами наизготовку. У двери каждого магазина, которые тотчас начали закрываться.

- Но мне сегодня, мне сейчас жрать надо! Я с командировки! Дома хоть шаром покати! - возмущался выпроваживаемый из гастронома незадачливый покупатель.

- Для таких случаев все еще функционируют столовые, кафе и рестораны. Это пожалуйста, - успокаивал его чекист. - Попраздновал напоследок - и на сборный пункт.

- Не поеду! Никуда не поеду! - плакала какая-то старушка. - Все это выдумки. Загонят в какую пещеру, а потом затопят, чтобы возни было меньше. Я уж в своей родной квартирке. А, может, и обойдется.

Максим почесал потылицу, пожал плечами. События на самом деле развивались стремительно. Почему Алена не сказала об этом? Была поглощена заботами о возлюбленном? Только и сказала, что времени мало. Или не хотела тратить время на объяснения, мол, сам все узнает и увидит. Ого! Уже? Это автоматная очередь прервала Максимовы размышления. Нет, пока не по людям. По колесам крутого «Хаммера», расталкивающего другие автомобили. А вот и владелец выбрался повозмущаться. Растопырив пальцы. Не понял, значит. Или не слышал? Или в свой адрес не принял? Вот теперь принял. Чекист отвернулся, следя за другими автомобилями, а крутой, выплевывая зубы и что-то повизгивая, рванулся бегом по тротуару. И тут же послышалась вторая очередь, третья. И что удивительно, не рассасывавшиеся часами пробки уже через каких-то десять минут исчезли! Не мешали движению даже подстреленные автомобили. Да и их очень оперативно куда-то эвакуировали. Максим запрыгнул в отправляющийся троллейбус, купил у водителя билет. Интересно, может, уже бесплатно будут возить? Деньги-то теперь зачем? Такую догадку отверг уже на следующей остановке контролер. С двумя чекистами.

- Нет у меня билета, и не суйся с такой ерундой! - пробасил огромный пьяный детина. - Не до этого сейчас! А-а, и вы, пацаны, туда же? Чекисты мне нашлись! Мы когда-то гэкачепистов раком поставили, а вас, сосунки… Тут страна рушится, а они билетики проверяя…

Договорить он не успел, захлебнулся, закашлялся. Завизжала девушка, на которую рухнул обличитель.

- Спокойно, гражданочка. Мы сейчас его…

На остановке вынесли бесчувственного «зайца», и еще молча выскочило пару человек, явных его сородичей.

- Стоять! Платить штраф! - передернул затвор один из чекистов.

- Ты что, сынок, за такую ерунду человека убьешь? - поинтересовался еще один пьяный «заяц».

- Приказ - нарушителям стрелять по конечностям. И я приказ выполню. Так что, гражданин, лучше плати, а то будет больно. Очень больно.

Заяц, трезвея, полез в карман.

Видимо, происходило это повсеместно, поскольку входившие на следующих остановках исправно компостировали талоны, а к водителю выстроилась солидная очередь. Да-а, не пришлось даже прибегать к крайним мерам Гитлера, приказавшего пару раз расстрелять зайцев. Правда, там это возымело действие на долгие годы, а здесь? Ага! Значит, тут вопрос не в деньгах, не в прибыли, которую в эти дни теряет общественный транспорт? А в насаждении железной дисциплины? Дрессировка на долгие годы? Ну-ну. В мире Максима это уже проходили. Да и здесь тоже. Хотя, может, в это время нельзя по-другому?

Максим доехал до нужной остановки, вышел в районе знакомого нам парка. Где все и начиналось. Ну, не так уж и все. Раньше началось. Но именно здесь собирался он с мыслями, катаясь на колесе обзора. А вот в этом кафе они с Эльвирой уже знакомились поближе. Максим сел за столик, заказал хороший обед. Официант, почему-то поморщившись, заказ принял. Им что, продуктов жалко? Все равно в фонд ЧК реквизируют. Или, пока не прикрыли, быстренько скидывают куда налево? И не за бумажки, а за серьезные вещички. Ну вот, уже и сюда заглянули серьезные ребята из ЧК. Пристроились, заказав себе по мороженому, и присматриваются к окружающей обстановке. Да не здесь, не здесь, ребятушки, следует посматривать. На кухне, в подсобках сейчас идет главная возня. Догадались. Загремели сапогами к служебному входу. А белый, как полотно, официант приволок сразу и первое, и второе, и третье. Тоже вовремя, так как поманил его издали пальчиком один из грозных надзирателей.

Для нынешнего странного времени еда оказалась очень даже ничего и Максим медленно, истово смаковал каждое блюдо, ожидая ранних сумерек. Вдруг спохватился, что для этого времени года стоит необычайная теплынь. Может, правда, скоро солнышко… того? На что тогда надеется это ЧК? Что не очень полыхнет? Что хоть кто-то, но выживет? Или, что человечество вымрет достойно - без жуткой вакханалии животных инстинктов? Потом посмотрел на колесо обзора, удивленно присвистнул. Вообще-то, выходя из дома, он рассчитывал на работу аттракционов. Потом, после того, что услышал, рассчитывать на это перестал. Но, бардак, оказывается, неистребим. Точнее, не мгновенно истребим. Тем не менее, это было максиму только на руку. Не дождавшись официанта, Макс оставил на столе деньги с более, чем щедрыми чаевыми, дабы не прицепились чекисты, не обвинили в мародерстве, и прогулочной походкой направился к колесу. Оно действительно, продолжало вращаться, хотя ни билетера, ни контролера уже не было. Да оно и понятно. Официант там, или продавец еще кое- что поиметь могут. Транспорт работать заставят. А вот этот весь балаган теперь на кой. Надо рвать когти домой, готовиться к эвакуации, 20 «кэге» вещичек отобрать. Вот и кинулись, едва заслышав, даже рубильник рвануть не удосужившись. Ну, это их проблемы. Максим запрыгнул в кабинку, устроился на сидении и стал вглядываться в опускающиеся вниз ели. Вроде, ничего не изменилось. И когда одна из них привычно начала царапать по кабинке своей верхушкой, юноша протянул руку к хвое и нащупал на одной из ветвей свою драгоценность. Такая шальная мысль пришла ему тогда в голову. Повесить, как елочную игрушку. Только не на виду, конечно, вон туда, поближе к стволу. Хотя, на эти елки никто вообще не смотрит. Или на удаляющуюся землю, или на открывающуюся панораму. Да и катаются в основном ближе к вечеру, когда эти ели уже и не освещены. Все правильно. Здесь и сохранились.

Макс взял в руку чудесные камни, и они вдруг на мгновение вспыхнули, согрели руку теплом - словно поприветствовали. Ну, здравствуйте и вы. В том мире вы меня здорово выручили. А здесь вы для чего? Кого мы должны одолеть? Или спасти? Юноша посмотрел на раскинувшийся внизу город. Это уже был совсем не тот беззаботный мегаполис. Включились вечерние огни, но уже без сполохов рекламы. И еще - освещены почти все окна в домах. Да, конечно, все собираются. Ни по театрам тебе, ни стадионам, по ресторанам, ни по стриптизам. И еще скоро ночная шушера выйдет на промысел. А ЧК на охоту. Так что, дабы не попасть под горячую руку, лучше ночью побыть дома, собраться и с утра - лучшие места в убежищах занимать. И движение транспорта поубавилось. Чего уже разъезжать-то? Тем более, при таких крутых регулировщиках. Господи, неужели все это просто испариться в плазме звездной вспышки? Да говорили и писали же ученые мужи, что не хватает массы Солнца для такого оборота событий. И вдруг - на тебе!

Юноша вышел из опустившейся кабинки, хотел, было вырубить аттракцион, затем махнул рукой. Вдруг, все-таки какая влюбленная парочка напоследок решит полюбоваться любимым ночным городом. Из тех, кому времени на сборы минут пятнадцать хватает. Куда теперь? Алена ждет не дождется. И вот что непонятно - куда теперь торопится? Кому нужна сейчас вся эта возня? Нет, что-то не так. Задурили девчонке голову, вот она и поверила. Те, кому нужны бусы, кому нужны дети… а ведь я так и не додумался, кому была нужна гибель этих вундеркиндов? И, тем более - несчастных шизофреников. А вот о них я вообще забыл. Даже дело об их исчезновениях не почитал. Нехорошо. Совсем нехорошо. Придется наверстывать. И, знаешь, прямо сейчас. Никому особого дела до архива в такую пору нет. А Алена - подождет. Пока всего не пойму, не видать ей бус. И не только ей.

Резко завибрировал под свитером мобильник.

- Все, Максим, я в воздухе. Встречаемся в аэропорту. Не забудь взять с собой товар.

- Товар? - изумился Максим, уже отложивший мысли о журналисте в дальний угол. Да и вообще, откуда он знает о бусах? Видеонаблюдение, что ли?

- Ну да, товар. Мы же договорились - запись в обмен на информацию.

- А! Ну конечно, конечно, Жак. Непременно буду. Останетесь довольны.

- Хм. Доволен… Так у вас началось?

- Да, чрезвычайку ввели. Даже постреливают.

- Молодцы вообще-то. А в штатах все еще увещевают. И там придется стрелять, но уже по толпам. А это пострашнее. Ну все. До встречи. Только вот что еще, пока Гвин отошла… ты о конкретном содержании при ней не говори, ладно?

- Так вы вместе будете?

- Ну да. А от вас уже на родину. У нас убежища в скалах, под ледниками. Ни растопит, не зальет.

- Понятно. Скажите… А зачем вам этот… товар перед… всем этим?

- При встрече объясню.

К удивлению Макса, общественный транспорт еще работал и по опустевшим улицам автобус довольно быстро доставил его к цели. После расправы с хозяином ювелирного магазина, преемник, видимо, не удосужился сменить шифры и коды. Да и зачем? Клиентура оставалась той же и внутренние разборки к ней не относились. Так оно, или не так, но, проверив сетчатку глаза, дверь отворилась. В знакомой комнатке - боксе Максим вновь разделся, отложил, было, бусы, но затем, покачав головой, надел их на шею. Триада вновь собралась и, наверняка будет следовать за ним в любой его ипостаси. Так и случилось, когда Макс ввинтился в землю и вновь направился по знакомому маршруту к известному архиву- хранилищу тайн и секретов. Отчасти он оказался прав. Не до секретов сейчас. Точнее, не до их охраны. Явно не хватает проверенных людей для других целей. Вспомнив предыдущий шум, сопровождавшийся его посещением, Максим более внимательно присмотрелся к пульсированию электрических полей системы охраны. Нет, слишком уж все хитроумно. Проще обесточить все во-он там. Пока допетрят, с чем связано… да, и еще вон ту дублирующую систему. Будут грешить на дуболомов, отключающих сейчас необязательные электросети.

Вскоре Максим разглядывал сейфы справа и слева от того, который хранил сведения о пропавших детях. По его логике дела об аналогичных происшествиях должны и храниться где-то рядом. В принципе он оказался прав. Дело о пропаже шизофреников оказалось в правом сейфе. Да еще с сюрпризом - мощным напалмовым зарядом на случай несанкционированного проникновения. О чем-то похожем ему рассказывала Алена. У какого-то босса был сейф, уничтожающий содержимое в случае неправильного набора кода. Правда, здесь этого белого фосфора хватило бы не только на эту папочку. Да-а, Евгений Борисович, не по правилам это все-таки. Ведь показали тебе фотографии того, кто влез в сейф. Ведь узнал. И что? Такой гостинец? Вот, не думает, что это на его дочери может аукнуться. Или Света ему по барабану, а все отцовские чувства - это так, дымовая завеса? Ладно, разберемся. Но если он еще и дезу в эту папку воткнул! Но сначала Максим обесточил ловушку на автономном источнике. По некоторому размышлению решил ничего не ломать - может, тогда и не спохватятся. По старому способу, несколько раз нырнув в сейф, перечитал пухлую папку. Затем вернул ловушку в прежнее состояние и просочился за переделы архива. Он уже успел отойти несколько шагов, когда почувствовал, что система охраны заработала вновь. Оперативно! Ну, не так, как раньше, однако, с учетом сложившейся обстановки - все равно молодцы. Но вот опять - на кой? На кой, если все это выжжет термоядерная плазма? А если и нет - кому сейчас есть дело до этих вчерашних секретов? Ой, что-то здесь не так. Но пока - надо забиться в какой укромный уголок, как говорил один герой «продедуктировать». Собрать, в конце концов, все воедино. В принципе, то, что сейчас прочитано - не липа. По крайней мере - не явная липа. Пару листов, правда, не хватает. Но кое-что можно проверить в Инете.

Задумавшись, Макс несколько сбился со своего подземного маршрута и остановился среди длинных шеренг трупов разной степени разложения. Кладбище. Для вот такого, пронизывающего взора Максима - зрелище отвратительное. И даже жутковатое. Ладно бы старинные скелеты, как те воины. А здесь… А еще вон там - отдельное тело под гробом. И вон там. И еще. Оно, конечно, лучшее место спрятать криминальный труп под чьим-то гробом. И не догадается никто, и никакие земляные работы лет пятьдесят проводится не будут. А когда поставят памятник, то тайник навечно. Надо бы выбраться, посмотреть под чьими могилами, чтобы потом сообщить при случае. Не, подожди! Когда «потом»? Кому и при каком случае? Ну, неважно. На всякий случай. Заодно и сориентироваться, куда дальше двигаться. Преодолев естественное отвращение, Макс рассмотрел жертв тайных захоронений повнимательней. Может, какие особые приметы? Одно из тел явно закопали второпях, видимо, впритык к погребению вот этой, лежащей над ним в гробу старушенции. Так торопились, что не сняли ни дорогущие часы, ни перстень с очень интересной монограммой. Хорошо. Теперь наверх, посмотрим, кто здесь еще захоронен.

Максиму повезло, в связи с чрезвычайкой на кладбище было пустынно. Оно оказалось не элитным, а так… Ну и не второсортным, в столице все-таки. Вот старушенция - знаменитая в прошлом артистка, но в далеком прошлом. Самое ей здесь место. Вот умерла бы на пике славы - попала бы в элитное. А так… С чего бы? Ну, была знаменита, ну была звездой, так ведь когда-то была. И похоронена… та-ак. Значит, и этот, с перстнем, совсем недавно?

- Ты… ты, пацан… это… Ты кто… что…? - вынырнув с какой-то аллейки, наткнулся на Макса не то смотритель, не то сторож, не то какой бомж.

- А ты кто-что?

- Ты мне не придуривайся! Ты мне отвечай! - разглядев, что перед ним не привидение, разозлился сторож. - Надумался! Голый по кладбищу! Людей не боишься, покойников постыдись!

- Ты стыдишься! Вон, не продохнуть!

- Я просто скорблю по ним, вот и… А ты, щенок, еще и… Щас чекистов позову, получишь!

Быстро он спелся с блюстителями порядка! Эти ребята еще и суток не действуют, а этот ими уже людей пугает.

- Отстань, дядя! Некогда. Максим пошел, бормоча про себя: «Третья могила справа… Или слева? Сбил, блин, алкаш. Эта? Вроде, уже давнишняя. А там - не так уж и разложилось все». Для верности Макс решил проверить еще раз и, не обращая внимания на свисток сторожа, опять погрузился вниз. Еще раз убедившись, под какими могилами спрятаны тела, он появился возле одной из них, когда сторож уже оправдывался перед двумя чекистами, действительно, прибежавшими на свисток.

- Вот здесь стоял! Честное слово! Голый и в бусах! И еще какую-то могилу искал. Я так и подумал - гробокопатель, а чтобы напугать, голый и ходит. Под приведение косит. Да я не из пугливых! Всего повидал!

- Ты, папаша, нам зубы не заговаривай. У нас и без тебя забот хватает. Ну, зачем свистел?

- Да я же говорю… Голый пацан… Ах!

- В следующий раз, когда увидишь кого, старая пьянь, сначала перекрестись трижды, а потом свисти, - посоветовал ему отвесивший здоровенную плюху чекист.

- Но я же правду… - захныкал сторож, а затем завизжал: - Да вон же он! Вон! Из могилы вылазит! Раскопал - таки!

- Стоять! - тут же повели в сторону Максима автоматы служивые ребята.

- Стою-стою, - миролюбиво согласился Максим.

- Лицом к… памятнику! Руки за голову!

- Но ребята, памятник женщине, и я, получается, к ней не только лицом…

- Он еще и глумится! Дайте, дайте ему! - подзуживал невинно пострадавший сторож, поглаживая разливающийся под глазом синяк.

Но «дать» чекисты как-то не посмели. Поглазастее, нежели сторож, были. А, сделав еще пару шагов к задержанному, убедились, что никакого раскопа то и нет. Из-под земли выбрался этот странный пацан. Из могилы, то бишь.

- Это он… как? - прошептал один из воителей, облизывая враз пересохшие губы.

Наслаждаться недоумением и страхом Максиму было некогда.

- Ребята, спокойствие. Я не призрак и не приведение. Служба. Просто, новые технологии. Надзор за эээ секретными убежищами. Своему командиру передайте - вот под этой, этой и этой могилами - криминальные захоронения. Пока.

Максим опять погрузился в землю и уже сориентировавшись, направился к ювелирному магазину.

- Ммда, блин, технологии, - выдохнул распиравший его от длительной задержки дыхания воздух один из чекистов. - А с другой стороны - убежище под кладбищем, а? Я бы не хотел… Но наше дело маленькое, а? Сказал этот… технолог хренов доложить, мы и доложим. А ты, мужик, если довеска не хочешь, сиди тихо и молчи. Твой шеф здесь трупы прятал, да? По ночам?

- Ничего такого не знаю… вот вам истинный… - перекрестился сторож.

- Еще бы тебе - и знать! Знал бы - тоже уже… Хотя, много чести. На свалку где выбросили бы. Пошли, Петро, доложим.

Выбравшись и одевшись, Максим решил во что бы то ни стало прорваться в какую-либо гостиницу. До встречи с Жаком было время очень многое обдумать. Теперь уже не разбивая мониторы, и не растаптывая носители информации. Даже вот тот же Жак. Если Серый был посредником в приобретении бус, а толстый Николай Николаевич перед тем, как выбросится в окно, говорил именно так, то почему Жак не может быть покупателем? И вся эта видеопорнуха - не монтажом, а оригиналом?

Гостиницы уже прекратили прием туристов и вообще приезжих. Всем пора на эвакуационные пункты. Нечего здесь делать и порождать неопределенность. Часть из них уже была перепрофилирована под «казармы» чекистов. Поэтому Максиму пришлось заглянуть в глаза поочередно администратору, портье и даже горничной, чтобы пройти в уютный «люксик», с компом, и, конечно же, Интернетом. И погрузился в мир информации, изредка отвлекаясь на распарывающие ночную тишину автоматные очереди. Меры, действительно, принимались жесткие. Или жестокие?

Глава 39

Список пропавших шизофреников ничего особенного не представлял. А вот фотографии… Максим еще раз сосредоточился, вспоминая эти вызывающие жалость и страх детские личики с безумными глазами. А вот одно из них, но уже одухотворенное огнем великого таланта. Пассажир несчастного рейса. Пропал под именем Мокеле. И даже не шизофреник а вообще… Из одной из беднейших Африканских стран. В принципе, его особенно и не искали. Только что заподозрили в нем жертву «детского донорства», поэтому немного пошевелились. А так… не о таких больных забота, когда ежедневно здоровые дети от голода помирают. А этот, второй - уже совсем другое дело. Доставлен в детский приют в связи с гибелью родителей. Максим еще тогда, изучая дело в отношении погибших в авиакатастрофе «вундеркиндов» насторожился такой невезухе этого мальчишки. Его родители погибли во время спуска на плотах. Были сообщения в Инете.

Макс быстро набрал нужную страницу, перечитал еще раз. Да, вот даже душераздирающее фото - тела мужчины и женщины и рядом - находящийся в полной прострации малыш. Два года назад. И никого из родственников. Поэтому - в приюте и оказался. А затем - прорезался талант. Талантище. Начал писать музыку. И говорят, музыку потрясающую. В остальном - нормальный мальчишка. Несколько нелюдимый, но что еще хотеть при такой психической травме?

Максим откинулся на спинку кресла, задумался. Что-то или кого-то вся эта история ему смутно напоминала. И это сиротство, и это чудесное спасение. Может, просто выкрала ребенка бездетная парочка? Нет, судя по сохранившейся истории болезни, Мокеле был абсолютно неизлечим и влачил растительное существование. Если только и эта история болезни не подделка. Но зачем? Нет. Притворяться таким безмозглым идиотом ребенок не может. Ну, хорошо, хорошо. Не надо сбиваться с мысли. Значит, кто-то выкрал идиота, затем вдохнул в него искру таланта… Нет, не затем. Не сразу. Талант проявился совсем недавно. И очень кстати - незадолго до начала отбора молодых гениев. Удачно. Как разведчик - сидеть тихо и вживаться до поры до времени. Вот оно! Вспомнил! Один к одному! Именно такая легенда была и у Абеля. Сирота. Родители погибли… кажется, даже и при таких же обстоятельствах. И в Австралии. Это что же? Кто-то поленился подумать и пошел по проторенной дорожке? А почему бы и нет? В конце концов, ребенка-то никто в шпионаже не заподозрит! Но зачем вся эта возня? И кто за этим стоял? Надо бы отследить родителей. Что за парочка, не имеющая ни близких, ни дальних родственников? В деле об авиакатастрофе - совсем мало. В принципе, оно и понятно: сирота - и слава Богу. Больше думали, как с родителями других погибших скандал замять. И вот что интересно - сирота, получается, один? Нет. Была еще одна девочка. Но та - из неполной семьи. И ее мать - жива -здорова. И что? Из двенадцати пропавших шизофреников один засветился, а остальные? Просто так похитили, для дымовой завесы? Но глупо же! Пропажа одного внимания бы не привлекла. А дюжины - вот, даже «частник» Бычек заинтересовался. Ну, хорошо. Среди талантов они себя не проявили. Что еще происходило за это время? Кстати Мокеле - первый из похищенных. Та-ак… Ну, все эти аномальные тарелки, всякие там «чукакабары» - ерунда. Хотя… подожди. По порядочку. Откуда похищены эти несчастные? Нет, поблизости ничего такого не случалось. Но общее… общее… - Максим вывел на монитор карту мира и наложил на нее точки - места похищения. Никакой системы. Или… все-таки… Берега. Да, конечно! Все клиники - на побережье. Или моря, или океана, или реки. Чтобы не оставлять следов? Нет! Слишком уж часто мелькает вода в этих всех непонятках. Тогда будем смотреть, что произошло на побережьях. Пусть не на тех, а в общем…

Звонок мобильника прервал поиски Максима на полпути к разгадке.

- Максим, ты где пропал? Бусы у тебя?

- Нет, тут некоторые сложняки.

- Что еще за…

- Ну, ты же мне ничего не сообщила про все эти «Чепе». Тут вообще детям запретили в ночное время на улице появляться…

- И тебя это остановило? Брось трепаться. В чем дело?

- Не то, чтобы остановило… Но лезть на дерево… Я лучше еще подожду.

- На дерево? Не поняла…

- Потом объясню.

Неймется. Бусы ей нужны позарез. Не-а. Пока не разберусь, не поеду. Бусы. Что это такое и с чем их едят, я в принципе понимаю. Но против кого здесь? Серый? Судя по всему, Серый - слабак. Если согласиться, что Серым был Евгений. Заказчик Серого. Жак? Еще один бойфренд Алены. Как же она в этом мире измаралась, а? Жак. Надо посмотреть его биографию. Ох, не случайно он появился на моем пути. Вообще-то вначале «появилась» Гвин. И вывели они меня на Джинни. Клеопатру мелкого пошиба. Тоже пропавшую в озере. Большом подземном озере… Озере? И здесь - вода! Джинни? Или кто еще?

Максим быстро запустил в поиск Джинн. Происходило ли с ней что-либо два года назад? И совсем не удивился, когда нашел в биографии считающейся уже покойной подружки миллиардера странное совпадение - и она, оказывается, в свое время уже умирала. Правда, ни в авариях, ни в катастрофах, а от передозировки. После этого, правда, никогда больше не кололась. Максим, улыбаясь, вспомнил ее претензии на роль Клеопатры. Потом помрачнел, почесал затылок. «Какая-то дьявольская игра. А ирландец? Нет, вроде чисто. Но это же он с Гвин подтолкнули Макса в объятия Джинни. Нет, ради дела, конечно. Или Джинни уже ждала его в том месте, где он должен был появиться. Или все трое ждали? То есть… То есть кто-то вычислил, куда Максима забросит после взрыва в кафе-ловушке? Или, черт возьми, так рассчитал силу взрыва, чтобы его забросило именно туда? Нет. Глупость. Просто ерунда какая-то. Я и сам не знаю, где окажусь после очередной передряги. И управлять таким падением не умею. Но факт остается фактом - меня там уже ждали. Зачем? Этим ребятам не нужны были бусы, ведь так? Они направили, точнее, навели меня на убежище. И сделали все, чтобы я привел туда детей. А потом рванули! Но зачем? Вот Джинни это на кой - самой же и погибнуть? Но… Но она же, как и дети, исчезла. Вот! Исчезновение детей над морем. Исчезновение детей в подземном озере. Добавим исчезновение спасенных пассажиров тех двух рейсов, на которых летел и Максим. Спасенных Эйором. Эйор? Эйор!!! Он ведь… И он ведь и в меня… то есть в Виталия «вселился», когда тот практически умер. Значит… Значит… Господи! А говорил же, что остался один из всего своего народа! Но не может же быть, чтобы он одновременно ютился и в моем теле, и в теле того ребенка - шизофреника, и в Джинни. Или может? Или…

- Эй, коллега, ты что, размножаешься в наших телах?

Молчание.

- Но это же совсем не по-товарищески. Столько пудов соли вместе… Так ты что, высиживаешь в нас свои яйца? Как «чужой»? И эти все несчастные дети теперь уже твои сородичи? Ну, отвечай.

Молчание.

Максим вскочил и заметался по гостиничному номеру.

«Значит получается так. Драки смогли преобразовать в полевую форму одного… одного? Ну, пусть одного своего представителя. И отправили в спасительный полет по Галактике. Неважно, где и сколько он болтался, но, в конце концов, оказался здесь. Судя по его воспоминаниям, этот мир во многом похож на ихний. И в том числе здесь есть человечество - огромный резервуар для… выращивания Эйором себе подобных. Вот и кровушку попивал не просто так, да? В своем мире, похоже, только у порченных людей. А здесь… Поначалу, тоже у всякой мерзости, если припомнить. А потом, значит… Кто мы такие для него? И этот «Чужой» вначале потихоньку вселился в… ну, допустим в Джинни после ее смерти. Хм… Все-таки после смерти. Почему не в того мальчишку - шизофреника? Потому, что его алиби надо было кому-то организовать. А потом уже в меня. Или… нет. Наверное, он вначале эээ ну, образно говоря, «отложил икринку» в сознании Джинн, потом, когда их стало двое - проник в мальчишку, а затем - и в меня. А когда он… они спасли детей и других пассажиров и… и что? Может, большинству из них не надо было уже делиться талами и душами? И, приняв свой драковый облик, они ушли в океан? Вода! В озера, в моря, в океаны.

Максим рассеянно уставился в монитор. Да-а, это похлеще всяких там вулканов. Незаметно, без всяких там потрясений лучшая часть человечества превращается в драконов. А худшая - поставщиком для них свежей кровушки…

Макс схватил бусы, надел их, соединил камни на всех трех амулетах.

- Выходи, тварь!

Никакой реакции. Только и показалось, что кто-то внутри юноши презрительно хмыкнул.

Не действует. Значит, это не силы Тьмы? Но тогда… Да и вообще… Немного не сходится. Ведь Эйор был в сознании Виталия уже… когда? Ну, проявился он после знакомства с Бычеком. Так что, для того, чтобы помешать раскрыть тайну исчезновения детей? Но проще было меня грохнуть. А он защищал. И не меня одного. А там, в донорском лагере мы оба сколько настрадались. И Светку вместе спасали… И от напалма как перемучился? На кой? Светка? Это что, и она тоже? И это купание в ночном озере - это не девушка с дроном, а дрон с… дроникой? Это он, значит, успел? Но зачем? Светку зачем? Угу… Ради папы. Папули, который уже взорвал несколько хранилищ с людьми и отдал приказ стрелять на поражение. В конечности пока. А может, уже и в папаше засел сородич Эйора и теперь… А что, если вся эта возня с вулканами и задумана для того, чтобы захватить власть? Только вот на кой им власть? Океан огромен и неизведан. Разве не могли бы мы жить в мире? Ну, попивали бы вы кровушку наших порченных людишек. Было бы это типа этих… децимаций, что ли, у спартанцев.

- Ну что молчишь, скотина? Думаешь, управы не найду?

Молчание. Правильно думает. Пока не нахожу. Единственное, чего он явно не переносит, это огня. И то перенес же тогда ожоги от огнемета. Пойти, что ли к Светкиному папке, упросить один термоядик? В порядке испытания. А толку? Их должно быть уже… да черт его знает, сколько их уже! Но этот Эйор пока не проявляется. Значит, еще чего-то хочет. Выжидает. Или, из спортивного интереса? Типа: «А что там еще за возня с какими-то бусами?» вряд ли. На него не похоже. Ай, блин! Все на него непохоже, прикидывался нормальным таким парнем. Но видимо, своя душонка ближе к телу. А ведь помнишь, Эйор…?

Максим, вспоминая совместные приключения, незаметно задремал. А когда проснулся от звонка, в окна уже просачивалось блеклое осеннее утро.

- Я же сказал, что… А, это ты. Жак? Уже скоро? Хорошо, выезжаю.

Теперь надо было разобраться и с ролью этого журналиста. Если они работали в связке с Джинни, которая в свою очередь является этой… дронкой, то и он… Но он вроде как любовник Алены и, может быть, заказчик бус. Ерунда какая-то. «Ладно. Поедем к Алене и там я им устрою очкую ставку», - решил Максим.

- Бусы у меня, готовься, скоро буду, - сообщил он Алене и, быстро сполоснувшись холодной водой, выскочил из гостиницы. Улицы уже были пусты, словно утром после новогодней ночи. Только в отличие от устало-праздничной атмосферы утра первого января, сейчас во всем ощущался напряженный ужас ожидания грядущей катастрофы. Страшно было смотреть на все еще работающие светофоры, особенно горящие зеленым светом в глубину пустых улиц. Редкие пешеходы волокли свой двадцатикилограммовый скарб. Судя по их лицам, они не были заняты отбором самого необходимого. Просто отмечали Конец Света. А вон та парочка гуляла всю ночь. И теперь идут к этому… эвакпункту, держась за руки. «Эх!» - вырвался вздох зависти у Максима. Он вспомнил, как гулял с Мышкой, вот так, держась за руки, по железнодорожным путям, как выскочила из-за поворота электричка. Ну, не так, как автомобиль, конечно. Макс успел увидеть свет мощного лобового прожектора, схватить девушку (какую тогда девушку, девчонку еще) в охапку и сдернуть с рельса. Она тогда на секунду замерла в его объятиях, потом решительно высвободилась. Но была же та секунда! Это потом было… да много чего уже было в этой странной жизни. Но чтобы вот так… чтобы задохнуться от счастья! Чтобы «А-а-ах!» вдох и не помнить, когда же ты выдохнул! И даже не выдохнул, потому, что вдыхал ты не воздух и не прану даже, а один из немногих глотков отпущенного тебе счастья. «Не зря я, видимо, оставил включенным «Чертово колесо» - улыбнулся Макс. Но это так, наблюдения. Надо ехать. На чем? Судя по всему, такси уже не ходили. Автобусы тоже. Или крайне редко. Метро? Наверное, уже превращено в громадное убежище. А затем Эйорова хевра наметит самых толковых и запустит туда воду. И наполнит все водохранилища молоденькими драками. Нет! Черт с ними, бусами, надо предотвратить вот это! А ведь выживут! Даже при этих суперах - выживут! В океанах. Они долго еще будут остывать. И жратвы там, в смысле живности… А может, они уже… того, расплодились, уже забрались в свои убежища, а все вот это - только резервуары для хранения кровушки? Но Эйор же еще здесь! Нет! Надо сообщить Светкиному папаше, пусть думает.

Максим направился к стоящему на перекрестке бэтээру.

- Срочно в штаб ЧК, - заявил он кэпу-чекисту, заглянув в глаза.

- Не имею полномочий, - все-таки воспротивился тот странной чужой воле.

- Теперь имеете, - поглубже прозомбировал военного Максим, и БТР с несвойственной для него прытью рванулся с места.

- Встречать не буду. Есть дела. Езжайте к Але… тьфу… ну, к напарнице, я скоро буду, - предупредил он Жака.

К удивлению Максима, новый ЧК располагался не в каком-то бомбоубежище или подземной ставке, а в тот самом, знакомом Максиму здании, куда он недавно прорывался под видом Президента. Теперь прибегать к таким уловкам Максиму не было нужды. Только и понадобилось немного способностей, чтобы заставить доложить о себе. Оно и понятно, человек занятой, народ и государство спасает. А тут - пацан. Может, мамку потерял, или еще по каким мелочам. Но последовало распоряжение, и вскоре Макс оказался в знакомом ему кабинете.

- Да, до последнего буду работать здесь. Уже потом - в бункер.

- А когда это, последнее?

- Вообще-то уже вот-вот.

- Уже толчки?

- Какие там точки? Вспышка.

- А эти все… суперы?

- Понимаешь… Это… как дымовая завеса. Как для успокоения. Все- таки, может, кто и выживает.

- Но я слышал… я читал, что такие звезды, как наше, не взрываются.

- А! - устало махнул рукой генерал, закуривая. - Чего только я не слышал и не читал. Вот, предрекают ученые сегодня начало импульсов, а потом…

- Па, это кто там? Ты, Максим? - вошла в кабинет Светлана. Девушка была очень бледна и задумчива.

- Да, здравствуй. Вот, хотел рассказать твоему отцу про некоторые внутренние проблемы, да думаю, что не ко времени.

- Нет, почему же, давай- давай. И заодно - в архив опять лазил? Сказал бы - пропустили бы без твоих фокусов. А так - и без тебя забот хватает.

- «Пропустили бы!» А напалмовая ловушка для кого?

- Не знаю. Наверное, местная самодеятельность.

«Опять врет» - подумал Максим, но спорить не стал. Некогда. Вкратце он рассказал о том, что узнал и о чем догадался. В смысле дронов. И не касаясь бус.

- Еще такой напасти не хватало… Ну, выжжет и их. Сейчас ничего сделать нельзя. Только ждать. Да? Слушаю - отвлекся главный чекист на очередной настойчивый звонок. - Да, товарищ Президент. По всем признакам - сегодня. Докладываю. Население столицы…

Он начал перечислять места, где ждало Конца Света население огромной страны.

- Пойдем, поговорим, - тронула Макса за руку девушка. По какой-то внутренней лесенке она провела его на нижний этаж, занятый пустым сейчас и гулким конференц- залом.

- Как ты вовремя! Уже- все, - обняла Макса Светлана. - Совсем - все. Отец просто не хочет говорить до последнего. А я по нему вижу: вот- вот. Не хочу в убежище! Лучше уж здесь, на балконе или на крыше. Вспышка - и все, а? Пойдем?

В зал ворвался Светланин отец.

- Пора. Быстро за мной!

- Мы никуда не пойдем, па, - осталась в объятиях Макса девушка.

- Но…

Яркая вспышка осветила зал и обдала жаром.

- Значит, началось… - прошептал генерал.

И в этот момент два обнявшихся подростка сами осветились, но не солнечным, а странным бледно-голубым свечением. Два светящихся контура слились воедино, а затем со всех сторон к ним потянулись тонкие голубенькие лучики. Набравший плотную яркость голубой шар отделился от подростков, и словно гигантская шаровая молния проплыл по залу, шипя и разбрызгивая искорки. И на месте каждой из них появлялся… человек. Максим еще не успел этому удивиться, как шар проплыл сквозь закрытую дверь на балкон и, острой спицей пронзив небо, исчез.

- Ну вот… Мы сделали это! - прошептала Светлана.

- Что - это? - изумлялся Максим, озираясь на набитый голыми людьми зал.

- Граждане! Ребята! Без паники! Все в порядке, все под контролем. Сейчас принесут одежду. Мы будем называть фамилии, подходите, получайте. Сначала взрослые, потом вы нам поможете разобраться с детишками. И очень прошу вас всех соблюдать порядок - время действительно мало, - по-деловому на двух языках распорядился в микрофон главный чекист. И уже не было на лице никакой растерянности. А когда от новой солнечной вспышки вновь обдало жаром, он сообщил, ничего страшного не происходит, по расчетам ученых крупные неприятности от этого Земле не угрожают. В это время в зал принесли одежду и списки, начали объявлять фамилии.

- Кидайте сюда! Я что, голая к вам продефилирую? - возмутился девичий голос. Господи! Да это же кнопка! Значит…

- Да, перед своим прыжком в галактику ему пришлось оставить все свои трофеи, - объяснила Светлана. - Он же говорил, что весь народ смог отправить только его одного.

- Но здесь же их было уже… несколько? Он уже… откладывал в них… в нас… личинки?

- Немного не так. Точнее, совсем не так. В нем - весь его народ. Понимаешь? Сознания всех его соплеменников. И он помещал эти сознания в тела… ну, покинутые человеческими душами.

- То есть, погибшими и психами? Но эти… которые вообще… Вот, дети сгоревшие в катастрофе?

- А вот из этих он действительно собирался возрождать свой народ.

- Но это…

- С его точки зрения это вполне корректно. Ведь они погибли же!

- Но он же их спас! Я же видел их на острове в… ну, в их натуральных телах, а не драконовых. Я даже… Господи, это что, это я… Максим вспомнил ночь любви в океане и потряс головой.

- Да, нужно время, чтобы новая сущность вызрела в старой. А потом они все уходили…

- Ну да, в воду. Об этом я уже и сам догадался. А… теперь они как?

- Они опять люди. Эйор опять загрузил в себя сознания драков, а людей вернул нам. За ненадобностью. В качестве прощального подарка. И они не помнят своей жизни дронов.

- Ты так много знаешь…

- Эйор и просветил.

- Это во время купания в озере?

Беседу прервала кинувшаяся на шею Максиму девушка.

- Я знала, что ты нас всех спасешь! Я до последней минуты, нет, до последней секунды верила! - взвизгивала Кнопка, осыпая Максима поцелуями.

- Но это не я. Это, скорее - вот она, - пытался вырваться из объятий, указывая на иронично улыбающуюся Светлану. А когда к Максиму подошла еще и здешняя Стервоза, и Джинни, и, наконец, Эльвира, он совсем растерялся. Хорошо еще, что в этом мире он имел… близкие отношения только с двумя из них. Потому что четыре фурии одновременно… Впрочем, покосившись друг на друга, они начали выяснять совсем другое - что случилось и что происходит.

- Что случилось - это потом. А сейчас - вот-вот рванет… - начал объяснять Максим.

- Граждане, прошу всех вас встать в шеренгу - перебил его тот же микрофон, но в руках капитана - чекиста. Оказывается, все уже были одеты и выстроены вдоль стен зала. ЧК не побаловало спасенных (или возвращенных) разнообразием нарядов. Все довольствовались армейскими комбинезонами, наверняка со складов «НЗ», и даже детворе, при их мелкоразмерности нашлась такая же экипировка. И странное дело - форма уже дисциплинировала эту сугубо цивильную компанию. Что, может, ЧК во главе с бравым генералом решили вот так одеть и приучить к порядку всех, кто уцелеет после катастрофы? А почему бы и нет? Чтобы выжить, сохранить народ и государство, нужна будет железная дисциплина.

Максим потряс головой, отгоняя ненужные мысли. В это время по микрофону сообщили о создании ЧК, об убежищах, начали разбивать людей на какие-то команды, назначать старших групп и места расположения этих групп в убежищах. Когда тоже стали повторять по-английски, Максим поманил к себе тоже ставшую в строй Элеонору.

- Вы будете нам нужны, пойдемте, - позвал он их за собой, выходя из зала.

- Но они… - начал было противиться чекист-распорядитель.

- Будь спок, кэп, - оборвала его Светлана. - Мы сейчас к моему отцу, а там посмотрим. Только сейчас Максим обратил внимание на то, что генерала, действительно уже и след простыл. Не удивлялся, не разводил руками, не выкрикивал чего-то, типа: «Ну и дела!». Да и чему удивляться-то. Вон, все уже одеты-обуты, сейчас их повели кормить и потом - в убежище. Все спланировано заранее.

- И значит, весь спектакль о всесожжении - только для меня и Эйора? Артисты вы с батькой.

- Но Макс, ты не обижайся. Если бы мы его не пуганули, если бы они остались, то после катастрофы…

- Значит, все-таки рванет? - перебила их разговор Элеонора. Кстати, а где мы? И вообще… что со мной произошло?

- А что ты помнишь?

- Ну, помню, как после той ночи мы легли отдыхать, а потом… нет, ничего.

Максим покосился на Светлану - понимает ли она о чем речь. Судя по тонкой улыбке - понимает.

- Мы сейчас в нашей столице. Должен взорваться супервулкан, поэтому все эвакуированы в убежища. Эти люди, которые… появились здесь вместе с тобой - спасенные в разных местах.

- Да, я видела кэпа нашего самолета. И других. А почему нас не отправить по домам? Мы бы там…

- Просто уже некогда. И вообще, наверное, не на чем. Все должно вот- вот замереть. А пока поговоришь с здешним… владыкой. Кое-что надо уточнить.

- Есть некоторые вещи, о которых я ничего не расскажу.

- Конечно-конечно, - успокоил ее Максим. - Никто пыток применять не будет.

Судя по напряженному лицу генерала, ему действительно сейчас доставалось. И было не до допроса какой-то спецназовки. Даже если это касалось авиакатастроф.

- Предлагаю сотрудничество. Не вникая в вашу прежнюю деятельность.

- Мне надо связаться с моим шефом.

- Связывайтесь - кивнул генерал на целый ряд телефонов.

- Мне бы что попроще. Девушка, можно ваш? - протянула Нора руку к телефону Светланы.

- Шеф, я сейчас в офисе главного чекиста наших соседей и он предлагает мне сотрудничество. Нет, не погибла. Где так долго была? Ну, это отдельный разговор. Нет, я на самом деле у него… Хорошо.

- Он просит вас - протянула она трубку чекисту. Тот поморщился, но телефон взял.

- Да. Слушаю. Да, я. Хорошо. Буду ждать, - он вернул телефон…

- Есть! Выполняю! Поступаю в полное ваше распоряжение, - вытянулась в струнку спецназовка, даже щелкнув каблуками выданных армейских ботинок.

- Пройдите вон в ту дверь. В подчинение полковника Бондаря. Я сейчас прикажу.

- Ну вот, Максим. До свидания. Будем целы - свидимся, - улыбнулась Элеонора, покосилась на Светлану, затем неожиданно обняла юношу и крепко поцеловала в губы. Еще раз, теперь - мстительно улыбнулась и, по-армейски развернувшись, исчезла за указанной дверью.

- Надо было бы ее кое о чем… - начал, было, Максим.

- Некогда. Да и ее шеф просил. А налаживание сотрудничества спецслужб сейчас важнее мелких секретиков, - объяснился генерал и вновь схватился за трубку телефона.

- Знаешь, я, пожалуй, пойду. За Эйора спасибо, конечно, - развернулся Максим.

- Ты так ничего и не понял, - пыталась задержать его Светлана в коридоре.

- Да где уж мне. Ну да ладно. Руководите. У меня еще дел здесь немеряно.

- Каких, если не секрет?

- А ты думаешь, что со своим батькой уже спасли мир? Выпроводив ящера и загнав всех в подземелья? Думаешь, самые умные и хитрые? Повзрывали убежища всяких там крутых уродов и очистили землю от зла и криминала?

- Ничего такого я не думаю. И вааще, ты кто такой, чтобы здесь выстебываться? Что сделал ты такого особенного, а? Я так и не знаю. Я вообще тебя не знаю. Да и знать не хочу. Ладно бы Виталий или там… даже Эйор мне морали вычитывал. А то пацан какой-то. Давай, отваливай по своим делам!

Обиженный несправедливостью Максим выскочил из штаба и рванул по пустынным улицам. До ближайшего блок-поста, где был остановлен очень мрачными чекистами.

- Пропуск!

- Ребята, некогда, давайте лучше…

Автоматная очередь и знакомые сквознячки в местах, проколотых пулями. Вот так! Стреляют при малейшем неповиновении! Круто!

Для того, чтобы не порвать и так натянутые нервы служивых, Максим одним прыжком оказался возле стрелявшего, заглянул ему в глаза. Затем - испуганному напарнику, потом - выглянувшему из БТР командира. И вскоре он уже ехал по улицам, рассматривая из люка безлюдные улицы. На других блок-постах их не останавливали - видимо, бдительность не развилась еще до столько болезненных размеров, чтобы тормозить и спрашивать пропуска у своих же коллег- смертников. Почему смертников? На это ответил угрюмый старлей - командир поста и, заодно - бэтээра.

- Говорят, в наше дежурство грохнет. И начальство, и смена - уже пол землей. А мы - как придется. Нет, никто не отказывается, это высокая честь, но… гнетет эта неизвестность и неопределенность. Вот вы, товарищ подполковник (Макс внушил экипажу, что он - инспектор из штаба ЧК. Звание он присвоил себе среднее - чтобы уважали, но не боялись) сейчас посты инспектируете. Вам когда возвращаться? Может, по этому определимся? Не указывали времени? Значит с нами? Нет? Значит, в другом убежище… А я уж подумал…

В наивности своей, от бывшего курсанта оставшейся, старлей явно подумал, что этот подпол решил при исполнении служебных обязанностей тоже геройски погибнуть или разделить с ними все тяготы автономного спасения. Не тут-то было, оказывается. Подпол в другое убежище перебирается.

- Я вон там выйду. Но, может, долго не задержусь. Устанавливайте пост здесь и несите службу дальше, - решил не совсем уже разочаровывать офицера Максим.

- Есть.

- И все-таки, не стреляйте вот так сразу - показал Максим на дыры в своей одежде. - Не все могут вот так, как я…

- Приказ! А у Вас это что - новый бронежилет?

- Типа того. А приказ отменяю! - вновь заглянул в глаза старлею Макс. - Стрелять, как на посту, после предупреждения и выстрела вверх. И даже потом - по конечностям.

Он спрыгнул с бронемашины и пошел к коттеджу Алены.

Глава 40

Они встретили Макса хмуро и настороженно. Точнее, встретила Алена и провела в свою известную Максу «операторскую», а уже там, оторвавшись от мониторов, с ним хмуро и настороженно поздоровались Жак и Гвин. Сразу бросилось в глаза, что журналисты уже приложились к стоявшей здесь же здоровенной бутыли виски.

- Привез? - поинтересовалась первым делом Алена.

- Да, конечно.

Максим устроился в одном из кресел, посмотрел на трансляцию массовых беспорядков в какой-то из стран.

- А я говорил, я предупреждал! - злорадствовал Жак. - Свобода! Демократия! А на самом деле все вылилось в свободу выбора сапособа спасения индивидуальных задниц. Собственных. Любимых. Каждый сам за себя. Как на «Титанике». А ваши спасутся. Хоть и расстреливали, говорят эту ночь круто. Не знаешь?

- Выстрелы слышал. Очередями взахлеб. А видеть… хотя… и видел тоже. Один случай. А это - где?

- Штаты, милый мой мальчик, Штаты. Их Президент очухался - заявил из своей берлоги, что если не снимут запрет на эмиграцию их граждан - они ударят всеми арсеналом. И ударят ведь! Помирать, так с музыкой! И каков предлог, а? Вот, ждем ответа вашего.

- Вам что за радость? Думаете, под своей скалой пересидите. Может быть… А что потом?

- Ты ничего не понимаешь, молодой человек! «А что потом!». А что «потом» при обычной жизни? У тебя еще все впереди… было. Понял бы, что лет до…ну, тридцати - открытия, полнота ощущений… а потом - все приедается. И уже - существуешь. И как все - угасаешь, а жизнь все тем же неспешным темпом катится, катится… А так мы, понимаешь - мы свидетели Конца Света. Или, по крайней мере, конца этой цивилизации. Современники и очевидцы величайшего события в истории человечества!

- Вы рады, что на ваших глазах погибнет цивилизация?

- А что, что в ней толку?

- Все! Хорош! К делу! - прервала диспут Алена.

- Согласен. Некогда. Вот только пусть ответит, зачем ему эта запись? Будет потомкам показывать, как резвились представители погибшей цивилизации? Во всем остальном выжившим будет далеко до… одного места, чем занимался до взрыва один журналист с одной бизнес- леди.

- Ты о чем? - в одни голос поинтересовались присутствующие женщины.

- У Максима компра на одного из наших коллег, - объяснил Жак, укоризненно взглянув на Макса.

- Вот я и говорю, зачем?

- Жизнь по всякому может повернуться…

Мониторы вдруг покрылись рябью.

- Очередная вспышка на Солнце, - прокомментировала, поморщившись, Алена.

- Да, и знаете, как ее воспользовался наш Чекист? - улыбнулся Максим. - Он до смерти напугал этого Драка и тот теперь со всем своим народом мчится к другим звездам.

Судя по всему, Жак и Гвин недопоняли. Алена же на несколько секунд замерла, переваривая такую информацию.

- Ладно, потом, - вздохнула она, потянувшись за сигаретами. - Давай, решай с Жаком, потом поговорим об остальном. Ему, действительно, пора. Где запись?

- О! Так ты в курсе? Может, ты и записывала? Но, неважно. Жак обещал мне некоторую информацию. Всего несколько вопросов. Первый - как вы вышли на меня? Ведь ждали же? Я сам не знал, где я окажусь. Вопрос второй - кто вы и на кого работаете? И третий - зачем вам это все?

- Ну-у, мальчик, ты много хочешь! - театрально развел руками Жак.

- Я думаю, компра этого стоит. И потом, я подозреваю, что вы сами не знаете, в какую дьявольскую игру вы с Гвин ввязались! А, Гвин?

Но та, находясь в какой-то прострации, только неопределенно покачала головой.

- Хорошо, юноша, - вздохнул Жак. - В конце концов, дело сделано, и никто из смертных уже ничего не сможет остановить. - Да. Мы работаем на одного… гм… человечка. Не знаю, кого он представляет. А задача - вот эта. Максимально затруднить организованное спасение человечества. Он же и направил нас на встречу с тобой. Точнее - меня. Гвин - просто пешка. Извини, дорогая, но в этой игре все именно так.

- Ну, немного вы добились этой возней со мной.

- Кто знает, кто знает, Макс. И я тебе всего не расскажу, что тебя не касается и сам я всего не знаю.

- Кстати, насчет детей вы пролетели. Они все живы и здоровы. Так что мыслящее человечество возродится.

- Я этим не занимался! Ну, честное слово, Гвин, - повернулся журналист к своей коллеге. - У нас… у меня были совсем другие задачи.

- Соблазнить бизнес-вумен, например, тоже задача? Или собственная инициатива?

- Цыц! - рявкнул, вскакивая, Жак. Ничего такого не было! Все это - фальшивка. Правда же? - обратился он в Алене. - Ты ему подтвердишь, что ничего такого не было!

- Вот оно что! - понял Макс. - Это ты порезвился в заповеднике босса, а теперь смертельно боишься, что тот все узнает? Боишься больше Конца Света? Что он с тобой сделает?

- Уничтожу! - ворвался в беседу еще один голос.

- Это все монтаж… Серый, это все… - пятился от приближавшейся к нему смерти незадачливый ловелас.

- Серый, не сейчас, не время, - попыталась остановить разборку Алена.

- Я быстро, - криво усмехнулся Серый. И он действительно все сделал быстро - Жак захрипел, схватился за горло и упал, суча ногами.

- Пускай помучается подонок. А девку отведи отсюда спать. Очухается - пригодится. Если успеет. А мы пока перетолкуем с этим твоим вундеркиндом. Некогда, правда, но очень уж он интересно про чекиста рассказывал.

Максим с изумлением увидел, как Алена послушно подняла с кресла журналистку и вывела ее из «операторской». В какую игру она сейчас играет, черт побери?

- Значит, вот ты каков, молодой человек, - улыбнулся Серый своими тонкими губами. И Макс вспомнил его - Эйор вытянул из памяти обгоревшего террориста эпизод, когда этот вот лобастый человек с запавшими глазами инструктировал их перед взрывом самолета.

- Заочно мы знакомы, теперь вот пришла пора и лично- продолжал Серый, протягивая руку. Максим демонстративно убрал руки за спину и тут же получил парализующий удар в солнечное сплетение. Точнее, получил бы.

- Шутка, молодой человек, шутка, - нашелся Серый, с недоумением рассматривая свою руку. - Но реакция отменная. Потрясающая реакция.

«Он что, дурака валяет? Или на самом деле не знает о моих возможностях?» - удивился Максим.

- Серый, не дурачься. Нет времени. Смотри, что творится, - кивнула Алена на вновь прояснившиеся мониторы.

- Ну почему же, самое время, дорогая, - возразил тот, гнусно улыбаясь. - Вот этот ублюдок - кивнул он на все еще корчащегося журналиста. - Он тебе на кой был?

- Но ты же знаешь…

- Я насчет секса. На кой?

- Не устраивай сцен, - отмахнулась девушка, закуривая очередную сигарету. - Вот справимся с делом, потом перейдем на личности.

- Вот ты как заговорила? - изумился Серый. Этот тон видимо, настолько был ему непривычен, что он сел в кресло и уставился на свою коллегу.

- Успокойся. Просто… действительно, не время сейчас, - примирительно улыбнулась Алена.

«Да что это с ней? Она что, его боится? Алена его боится? Да кто же он?» - изумлялся в свою очередь Максим. С одной стороны, если он мог даже высчитать, куда закинет Максима после перевоплощения, то, конечно, противник серьезный. И как лихо закидывал Макса в другие миры! Конечно, насчет незадачливого «официального» бойфренда Алены он ошибся. Так, мелкий подручный. Продажная шкура. Продал Бычка вот этому Серому. С другой стороны, получается, что о способностях Макса он толком ничего не знает. Иначе не заманил бы Максима в клинику - расчлененку. Хотя, тогда еще не Макса, тогда - Виталия. Не знал, получается, с кем связался. Просто хотел избавиться. И забрать сведения о пропавших детях. Поскольку дети - ниточка к нему. А бусы? Они же пытали Бычка именно по поводу бус, да? А потом взялись и за него. Эльвира. Которую Серый не глазах Макса и убил. На расстоянии. Чтобы не проболталась. Да-а, чтобы там не говорили, серьезный противник. И все равно, чего Алена с ним робеет если он по силе, как Тень из того мира? Все равно мы вдвоем, да еще и триада…

- Алена, хватит лебезить! Что этот урод прикапывается?

- Да отстаньте вы оба! Слушайте!

На мониторах появилось знакомая физиономия Президента Штатов. Хмурое, перекошенное одновременно и злобой и ликованием. Типа: «Дождался-таки! Ну, теперь держись!». Его выступление было довольно лаконично. Теперь он выдвинул требования ни ко всему миру, а к России конкретно. Оказывается, при взрыве «супера» меньше всех пострадает континентальная страна с необъятными, неиспользуемыми просторами и ресурсами. В нынешней ситуации следует признать что такая «зона спасения» должна принадлежать всему миру. Ради спасения нации он объявляет всю, как он выразился «континентальную Сибирь» нейтральной зоной и уже отдал приказ транспортной авиации США начать эвакуацию своих граждан в следующие города (он назвал ряд городов, выбор на которые наверняка пал в связи с наличием там аэродромов). Безусловно, вначале будет доставлен персонал обеспечения безопасности полетов и поддержания порядка. Всякое противодействие операции по спасению американской нации будет решительно подавляться на местах, а на общегосударственном уровне - вплоть до нанесения ядерных ударов.

- Ну, молоток, - невольно рассмеялся Максим. - Кому что, а этим - лишь бы под шумок кусок пожирнее захапать. Я-то думал, что только в нашем мире некоторые там Мадлены Обрайты объявляли Сибирь общемировым достоянием. А они, оказывается, и здесь… Но каков предлог, а? И ведь самое время! Когда все по норам расползлись! Не-е, Алена, это он не сейчас придумал… Интересно, а что Светин старик ответит? Ты же должен знать, а Серый? Ты же его за ниточки дергаешь, да?

- Смотри, догадливый какой!

- Ну да. Сейчас наш главный чекист ответит, что мы не боимся и в случае чего сами им ввалим, тем более, что у нас уже все в убежищах. А Штаты все равно начнут высадку и тогда пошло - поехало. Бабах - вулкан. Бабах - ядерная мегатонка! А потом среди уцелевших восцаряешься ты. Потому, что… Не знаю. Или приглашаешь властвовать Тьму, а? Но вот дети… Чего ты их так боялся? И еще вот эти бусы - Максим достал из кармана амулет и положил на столик. - В том мире я с их помощью разделался с твоим коллегой. Тенью. Что, боишься, что разделаюсь и с тобой?

Серый, заворожено глядя на бусы, привстал с кресла.

- Догадливый, гаденыш. Но ты не знаешь всего. Не знаешь, что… - он рванулся к столику, но тут его опередила Алена, схватившая амулет. Зарычав, враг развернулся и прыгнул на Макса. Но борьба была на удивление недолгой. Только- только обволокло юношу какое-то липкое облако, как вспыхнули несколько лучей и разметали этот смолистый туман по углам комнаты.

- Действуют твои бусы, - констатировала, тяжело дыша, Алена.

- Да и ты, гляжу, кое-что можешь. Хотя, я бы и сам… Слушай, какие-то они в этом мире квелые, а? Что твой бойфренд, что Жак, что вот этот - кивнул Макс на обуглившееся до черноты тело Серого. - Жаль, что мы его так быстро… Он очень многое задолжал…

- Подожди, слушай! - кивнула Алена на монитор. Там показался «Главный чекист». С ответом Президенту. В отличие от того, здешний вождь не был ни зол, ни мрачен, ни воинственен. Только уставший и озабоченный такой. И что он сказал! Оказывается, мы с распростертыми объятиями примем всех несчастных беженцев - штатовцев! И не надо нам грозиться! Братское, даже не братское, а общечеловеческое сострадание у нас в крови! На генетическом уровне! Мы согласны! Прилетайте, приезжайте, приплывайте! Именно в Сибирь! Тайга выдержит! Тайга прокормит! А сколько пустующих северных районов! И, хотя мы никого не ждали, мы сейчас же начнем строительство убежищ! Надеемся, что правительство Штатов поможет в финансировании? В продовольствии для обеспечения хотя бы на первых порах его же граждан? Только это необходимо уже сегодня! Нет, еще вчера! Мы также будем рады любой помощи соответствующей техникой! Мы предоставим свою авиацию! Давайте прямо сегодня! Мы ждем вас с распростертыми объятиями!

- Да что же он творит! - возмутилась Алена.

- Ну, пройдоха! - вновь захохотал Максим. - Тоже хочет еще кое-что под шумок урвать. Сколько они за день - два доставят сюда американцев? А вот попробуй теперь, не профинансируй!

- Нет, да он же не понимает! Другой такой возможности не будет! Поехали! К нему поехали! Наступает последний акт. Ничего, что я их надену?

Не ожидая ответа, Алена надела бусы, чего-то подождала, улыбнулась.

- Тебе идет. Одевай, конечно. Теперь они здесь, наверное, не скоро понадобятся, - запоздало разрешил Максим. - Только, давай быстренько за Гвин. Без нее не поеду.

- Но я ее… Она спит…

- Давай быстренько за ней. Если ее взрыв здесь застанет - пропадет. Жаль.

Максим прошел в спальню, где действительно на койке лежала журналистка. Точнее - ее остывающее тело.

- Когда же он успел, гад? - скрипнул зубами Максим.

- Он много чего успевал, Максим. Но и нам нельзя опоздать. Поехали!

- Она - на моей совести… Надо… Нет. Поздно. Мозг разрушен… Словно высосан…

- Но Макс! Время не терпит! Все может пропасть! Мы должны до взрыва… Давай, поехали же! - тянула Максима из дома Алена.

На посту стояли все те же ребята.

- Ну вот, я же говорил, что справлюсь до взрыва. Теперь давайте отвезем девушку в ставку, - обратился к офицеру Максим. Тот молча откозырял и помог Алене забраться в транспортер. Максим внутрь не полез, остался на броне, рассматривая страшные своей пустотой улицы. Словно замерли они в ужасе. Вот-вот придет конец. Или нет, вначале - долгая и мучительная агония огромного вымирающего города. Потому, что нельзя будет жить в мегаполисе. Некому будет питать этот огромный муравейник. Некому будет его обслуживать. Да и не за что. Да и незачем, по большому счету. И те, кто сейчас жмется в метро, в подвалах, в других убежищах, если выживут, чем займутся? В условиях этой «вулканической зимы»? Насколько хватит у власти ресурсов и желания кормить эту орду, особенно бесполезных во времена катастроф стариков-пенсионеров, инвалидов и прочих немощных. Кому они будут нужны? Максим вспомнил, как сортировали по командам тех, кого вернул Эйор. По возрастам. Что, стариков отдельно? Да, кажется… их немного, правда, и было… Но да, отдельно. А почему нет? Будут созданы отдельные убежища, типа домов престарелых. Им и кислорода надо меньше, и пищи. Или… или совсем не надо? Так почему бы и нет? Ведь уничтожил он, Светкин папаша, попрятавшийся в норы криминал! Что теперь мешает также, под видом аварий отправить в мир иной бесполезных нахлебников? А потом еще - по не спрятавшимся чужакам ядерной дубинкой? Нет, бред. Излишняя подозрительность. Вот, отказался же от атомной войны! Ничего, сейчас выясним. Хотя, на кой? Алена закомандовала ехать выяснять. Но зачем? И вообще, что я здесь делаю? Все что-то выясняю. Вокруг все что-то делают, мечутся, копошатся, а я вот, болтаюсь, выясняю и… и ничего же не выяснил. Даже в том мире, куда меня закидывал Серый, я хоть спас кого-то, хоть Тень угрохал. Ух, натворил бы он там! А здесь… Вот, даже Гвин проморгал. На моей совести… А что полезного сделал? Ну, Жак. Пешка. Ну, Евгений. Предатель. Ну, Серый. Больше какой-то интриган, чем серьезный противник. Даже если он крутил чекистом… Да и то… Мелко все это. А, может, и не мелко. И все равно не вяжется. Если он и «крутил» чекистом, то что за ерунда с детьми получается? Тот их отбирает для спасения, а этот организует катастрофу. А мой Драк их спасает? Нет, Эйора пока сюда не путать… пора, ох, пора заглянуть в глаза Светиному батяне. Ну вот, кстати, и приехали.

На этот раз их словно ждали. Пропустили беспрекословно. И лифт повез их с Аленой вниз - все ниже, и ниже, и ниже.

- Очень хочет выжить, - улыбнулся Алене Максим. Та, о чем-то напряженно размышляющая, рассеянно кивнула. Судя по табло, они остановились на восьмом этаже. На какой глубине был этот восьмой этаж, табло не показало, да Максима это особенно и не интересовало. А вот интерьер подземелья несколько удивил. Макс ожидал увидеть бетонные стены, какие-то бронированные двери - в общем, как в старых фильмах про фашистские бункеры. Ничего подобного. Все один в один с коридорами «наземной» части этого здания. И кабинет, в который привели Максима, был копией уже ему знакомого генеральского кабинета. А вот его хозяин. Ведь только-только расстались, а гляди ж ты! Конечно, здорово влияет эта новая форма, со всеми регалиями. Но все же и сам… Вот и губки поджал решительно, и голову склонил, словно бодаться надумал, и прищур глаз… Да нет, не бодаться, стрелять надумал. Из крупнокалиберного чего-нибудь. И вот выцеливает. Это он что, одел маску, или, наоборот, ее сбросил?

- Ну? - коротко спросил он.

- Это я хотела бы спросить «ну»? - опередила Максима Алена, медленно приближаясь к чекисту.

- Это уже избито, но здесь и сейчас вопросы задаю я, - коротко улыбнулся генерал. Он едва мотнул головой и Алене крепко закрутили руки за спину.

- Да вы что… - кинулся на помощь Максим.

- А ты, юноша, вначале послушай, - предложил Максу генерал уже совсем другим тоном.

- Отпустите ее!

- Конечно-конечно. И она развяжет новую Мировую войну.

- Да что вы…

- Я тебе кое-что сейчас покажу об этой… бизнес-леди. Время, правда, мало, но все-же…

- Скотина! - прошипела, вырываясь, Алена. - Максим, это все их штучки… Монтаж!

- Но вы еще не знаете что, а мадам? А предыдущую запись ты как, уже переварил?

- Я так и знал, что это вы подсуетились.

- Ну, надо было постепенно раскрывать тебе глаза на твою подружку. Да и другим тоже.

- Серому?

- Серый - враг. Опасный враг. И стравить его с его же… коллегами… судя по выражению личика этой фурии - удалось, да?

- Ну, не так, чтобы очень… хотя… - неопределенно пожал плечами Максим.

- Не слушай его Максим! Эта тварь согласилась на все, лишь бы прийти к власти! Это он стоит за всем! И он же обещал… планировал…

- Ударить по Штатам? И что потом? Править радиационной пустыней? Нет уж, дорогая, все будет по-другому. Сюда хлынут весьма обеспеченные янки. Мы примем всяких. У нас есть пустующие убежища. Да можем и в уже действующие. И у нас есть опыт…гм… расследования катастроф с некоторыми из них. Так что, если что случится… Да и этот «супер» сам по себе много что уничтожит. А уцелевшие - молодые, здоровые, без предрассудков и пороков будут жить в новом мире. Так будешь смотреть кино? А то мне надо на КП. Не переспрашивая, генерал нажал кнопку на пульте и в углу кабинета открылся здоровенный, в пол-стены монитор.

- Закончите, нажмешь на вот эту кнопку вызова. Приду. Ты только подружку свою не расковывай, пока не досмотришь. И не кривись, постельных сцен там больше нет. Ну… почти.

Максим только теперь обратил внимание, что Алена была действительно прикована наручниками к какому-то кольцу в стене. И почему-то она не вырывалась, вновь о чем-то напряженно размышляя. А на мониторе возникло ее лицо - с затуманенным взором и влекущей улыбкой.

- Ты умеешь завлекать мужчин, - обратился к настоящей Алене Макс. - Ну, давай, выбирайся. Некогда. Потом расскажешь.

- Помоги! - процедила сквозь зубы Алена. В это же время монитор запузырился и расплавленным стеклом потек по стене.

- Ого! Да ты ужасна в своем гневе, - улыбнулся Макс, всматриваясь в наручники. Сам бы он только руками повел - и наручники остались бы висеть на кольце уже без него. А вот Алена что-то тормозит… Но неважно. Вот эту защелку… - Максим сосредоточился и наручники, щелкнув, отпустили свою пленницу.

- Теперь за ним. Вышел из повиновения… Не понял, с кем связался. Думает, простая сучка?

- Ну, ты все же давала повод. А с монитором ты зря. Я бы зажмурился. Да и видел уже…

- Не об этом речь. Он же все сорвет. Надо немедленно… Все остальное - потом.

Они, точнее, не они, а Максим, прозомбировал стоявших у кабинета офицеров охраны и все вместе рванулись по коридору к КП.

Командный пункт напомнил Максиму пункт управления космическими полетами. Имелся даже огромный монитор с картой мира и вычерченными на нем синусоидами. И на ней - россыпи оранжевых и синих точек. Сидящие за пультами операторы с видимым облегчением что-то докладывали, и очередная оранжевая точка загоралась синим цветом.

- Снимают с боевой готовности, - скрипнула зубами Алена и рванулась к сидящему за отдельным пультом главному чекисту.

- Ударь! - схватила она его за горло.

- Нет! Он не ударит! - появилась на авансцене событий Светлана. Без видимых усилий она оторвала руки от задыхающегося отца и довольно далеко оттолкнула расходившуюся фурию.

- Ты? Ну, конечно же ты! - прошипела Алена. - Только ты могла… Надо было догадаться… Максим - это она! А мы думали на Серого! Но теперь… Как тебе это? - Алена расстегнула блузку и показала ожерелье на шее. - Макс добыл-таки. И теперь я ударю! Максим, мы ударим и спасем этот мир!- она рванулась к пульту. Максим еще соображал, что происходит, и пытался постичь логику сказанного, когда они сцепились.

- Света! Держите ее! - закричал генерал и кинулся к дочери, но тотчас был отброшен с такой силой, что, ударившись о пульт, начал оседать. То ли он что нажал по неосторожности, то ли Алена до чего дотянулась, но ко всему прочему КП наполнился гадким звуком тревожного зуммера.

- Программа автоматического запуска, - объяснил чекист, потянувшись к пульту. Он дотянулся до какого-то тумблера, выругался, получив разряд электричества. Вздохнул, решительно ударил по клавиатуре.

- Заблокировала! - простонал он, пытаясь встать после повторного разряда. - Надо… Господи, да что же это… - он вдруг замолчал, оторопело глядя, что произошло за прошедшие мгновения с дерущимися. Словно черным дымом от горящей резины окутало их обеих. Один из офицеров-охранников, первый пришедший в себя, кинулся к ним, но, как и его шеф, был отброшен неведомой силой. А еще через несколько секунд клубящееся черное облако потянулось к тому же главному пульту - Алена явно брала верх. Но видимо, из последних сил, потому что услышал Максим, а может, и не услышал, а почувствовал мольбу о помощи. Нет! Пока - сама. Макс сосредоточился на злосчастном пульте. Блокировка управления? Это где-то здесь… Где-то в этой цепи. Да! Вот! Словно кусок битума. Растопить! Кусается, гадость! Как когда-то раковые клетки. Ничего, потерпим. Во-о-от та-а-ак. Все! Пусть теперь генерал отключает. Ах да, еще защитное поле - невидимое человеческим глазом облачно. Ну, для простых смертных поставлено. Чтобы разорвать его в клочья потребовалось несколько секунд.

- Все! Отключайте! - крикнул Максим чекисту и кинулся к сражающимся фуриям - в разрываемую голубыми сполохами, тьму.

Теперь они забыли о мирских заботах. Свет и Тьма вступили в свою вечную борьбу - на этот раз за обладание этим миром и душами, живущими в этом мире. Свет и Тьма направили сюда своих воителей и вот теперь, когда подлость и благородство, трусость и мужество, добро и зло сыграли вничью, вопрос решался в личной схватке. Поэтому черное грозовое облако поднялось над КП, затем над столицей, потом - и над тем, что смертные называют небом.

Космос, как всегда, встретил Максима буйством недоступных человеческому восприятию красок. «Справимся!» - радостно понял он, ощущая со всех сторон помощь - покалывание проникающей в него энергии. Но и противник становился сильнее - словно тоже подпитывался, только не светом, а тьмой. Хотя, почему бы и нет? Темная материя - это сила Тьмы? Но сейчас размышлять было некогда. Враг уже окутал голубое поле Алены и сжимал его, растворяя в своей тьме. «Как черная дыра?» - подумал Максим, пытаясь, расплавлять, разжижать и растворять, наконец, это черное вязкое поле. Видимо, удалось, так как противник взялся за него, сжав Макса в очень знакомых объятиях. «Ну конечно, Тень! Братец твой был, а, Светлана? Как же ты все- таки меня облапошила! Это так прикинуться несчастной жертвой! А я с Эйором… Да ты и дронов спровадила, чтобы союзников у нас не было! Как же ты все втихаря, за папочкиной спиной… И надоумила его ты…» Максим все больше распалялся и это давало ему дополнительные силы. «Вот ты сейчас нейтрализовала Алену и думаешь, что я теперь не дотянусь до бус? А вот это видала?» три амулета, наконец, соединились, и голубое пламя начало рвать в клочки черную вязкость. Клочья, остывая, рассыпались в капли и исчезали где-то в глубине тьмы Космоса. Может, чтобы вновь соединиться и появиться в другом мире? Или выпасть где-то дождем зла, градом ненависти, осесть в чьих-то душах инеем подлости? Но об этом можно будет пофилософствовать потом. А сейчас… А сейчас его властно потянуло вниз и, как в прошлый раз, Макс, чтобы не потерять подружку, плотно окутал своим ее голубенькое поле.

Кукловод забросил их теперь в какие-то джунгли. Алена первой перетерпела боль, и пока Максим оттирал холодный пот, уже укуталась какой-то листвой.

- Вот, соорудишь себе набедренную повязку, - кинула она ворох лиан.

- А тебе так лучше - оценил Максим настоящий облик девушки, колдуя над лианами. - Нет, женщина-вамп, или там бизнес-леди тоже была очень хороша, но так… Хотя и так ты повзрослела. Скажи, а на кой тебе надо было, чтобы Светкин отец ударил по Штатам? Что-то я не въеду… А Светка-то, а? Я как-то до последнего не на нее, а на ее батьку грешил… - тут он замолк, обратив внимание, что Алена, присев рядом, пристально в него вглядывается.

- Максим, ты прикалываешься, да?

- Ты о чем?

- Значит, нет? Но тогда… Господи, какой же ты балбес, а? Это же я Алена, я!

- А я что, спорю?

- Ладно. В чьем… ну, кем я была?

- Ну… Знаешь, мне, честно говоря, не нравилось, кем ты была. Этот виски, сигареты, эти бандиты и тем более ну… бойфренды и так далее… Хотя… может, так и надо было…

- Но Макс, ты же меня уже немного знаешь… Но не такая же я. Ну, не смогла бы я вот так… даже в новом теле. Даже ради дела, а? И потом - зачем мне и тебе взрывать этот мир? Нам его надо защищать. Ну, доходит?

- Ты хочешь сказать… Алена-это не ты? То есть ты - не Алена, которая здесь… Постой… Значит… Света? Ты? Была? Светкой?!!

Глава 41

- Ты видела, какие они там? - спросил Максим, любуясь россыпью звезд в бездонном ночном небе.

- Там… Знаешь, мне там как-то… непривычно, что ли. Как будто там совсем не я.

- А здесь я - «совсем не я» - грустно улыбнулся юноша.

Они сидели на песчаном берегу и теплые волны тихонько трогали их ноги. Максим начал, было, собирать сухие ветви на костерок, но Алена остановила эту деятельность. Незачем.

- Да, в этом мире ты - не ты, Максимка. Ты… как это сказать… изродок, что ли.

- Нашла словцо! - обиделся Максим. - Еще «выродок» скажи.

- Да не дуйся, не дуйся! Я ведь не со зла. Я такая же. Разве что…

- Ну?

- Меня просто поместили в тело погибшей девушки. А тебя… Ты был, как… как… Вирус какой. Вызревал, вызревал, а тот, который тебя носил, считал, что он жив и здоров. И Эйор, который в это же тело вселился, считал, что Виталий жив- здоров. Да и я вначале… Знаешь, я в этого парнишку даже влюбилась… чуть- чуть.

- И в Эйора тоже!

- Да! И в него! В пределах возможного. А что? Ты вспомни, как он меня…нас спасал, как измучился тогда!

- Но это же был я!

- Ты? Ты тогда еще и не прорезался. Сидел в своем коконе до поры до времени. А Эйор с Виталием отдувались.

- И ты с ними… Слушай! Значит, тогда, когда я… ладно, Эйор с Виталием тебя спасали, ты притворялась? Спектакль устроила?

- Нет, Максимка, нет. Понимаешь, я, как и ты…ну… не сразу… как это правильнее сказать… проявилась. И тогда мне действительно было больно и страшно. Тогда Светлана действительно умирала. И Эйор ее исцелил. Ах, Макс, каких мы все-таки соседей потеряли!

- Сама же выгнала.

- Если бы все было тихо-спокойно, то, наверное, мы смогли бы найти общий язык. А когда и одной расе трудно будет выжить… А они посильнее человечков будут.

- Да уж. Если все такие, как Эйор… Но ты стала мудра не по годам! И кто тебя здесь надоумил?

- В основном пришлось самой. В некоторых вопросах папаша помогал. А я ему. Особенно, напоследок. Знаешь, пришлось даже свои некоторые способности проявить, чтобы он с твоей мадам кнопку не нажал.

- Да-а. Еще тот папашка. Но, слушай, а он все же Светку очень любит. Теперь ее нет. Ее же не стало, правда?

- Переживет. Сейчас его захватит властолюбие. Уже захватило. А после взрыва…

- Все же рванет?

- Да. В Штатах. И, возможно, спровоцирует второй. Там, куда ты летел. И вся эта красота покроется пеплом, а небо на годы затянется пеленой… И знаешь, Максимка, мне кажется, что все это зря. Вся наша возня - зря. Это мир погибнет.

Алена вскочила и побежала в воду. Волна встретила ее, шутливо окатила пеной, и девушка быстро поплыла по лунной дорожке.

Максим остался сидеть, глядя на огромную луну. «Вся наша возня - зря». Ну, это она больше про него. Действительно, что он в этом мире сделал? Сбился на какой-то дешевый детектив. Вон, Алена - и целую расу выпроводила… Она права - в спокойных условиях можно было бы договориться. Отдать им океан, а они бы за это… Да много что. И исцелять могли… и с теми же отморозками… Да много что… Ведь жили же они на своей планете по-доброму с человекоподобными… Но не об этом сейчас. Да, Алена постаралась. И драков выпроводила, и ядерную войну предотвратила, и с… лже - Аленой помогла справиться. А я как обмишурился. Дебил, ну, просто дебил! Ну, не совсем уж… - Максим улыбнулся и погладил висящие на шее бусы. Надо будет рассказать Алене, что я той, фальшивой, фальшивку и всучил. Так она настойчиво меня за бусами отправляла, что заподозрил неладное. Нет, вообще-то не совсем дешевка, у того ювелира все было настоящие драгоценности, но не все то золото, что блестит. И все равно, это так - мелкая пакость. Справились бы с ней и без триады. Она нужна для чего-то другого. И я здесь нужен для чего-то другого. Ведь не случайно Кукловод всадил меня в это, уже занятое еще одним постояльцем тело. И не случайно оставил мне память Виталия. Даже при опасности, что я шизанусь от этого. И оставил во мне огромную нерастраченную силу. Ведь все эти пустячные стычки - не в счет. Даже в том мире, где я был юнкером, борьба с Тенью ох как тяжко далась. А здесь, в этом мире… Зачем я здесь?

Максим откинулся на уже остывший песок и вновь уставился на Луну. В принципе, каждый из нас рано или поздно задает такой вопрос: «Зачем я здесь?». Можно отмахнуться. Можно отшутиться. Можно вдуматься и испугаться. Действительно - зачем он дан тебе, этот миг, эта искра разума? Что ты успеешь? Вспыхнет ли эта искра Сверхновой, одаряя своим светом потомков еще долгое время после твоего ухода в небытие? Или истратишь это мгновение на мелкие и крупные подлости? Или просто - на бездумное тление? Зачем я здесь? Может, для того, чтобы однажды, в стужу, вынести птицам какого-то корма и спасти эти искорки жизни? А почему нет, почему не согреть, если не дано вспыхнуть? А кому много дано, с того много и спросится. Максиму было «много дано» и сейчас он спрашивал себя, зачем он оказался в этом мире. В мире, по большому счету обреченном на погибель. Кого он должен спасти здесь? Или…

Максим вскочил и бросился в море, к Алене. Та отплыла уже довольно далеко и лежала на спине, покачиваясь на волнах и глядя в небо. При приближении Максима она, недовольно поморщившись, по шею погрузилась в темную воду.

- Я хотел спросить, что теперь? - поинтересовался Макс.

- Теперь будем ждать. Больше от нас ничего не зависит.

- Ты думаешь? А нельзя ли предотвратить?

- Что именно? - не поняла сразу девушка.

- Ну, взрыв супера. Я вот прикинул, на кой я здесь? На кой все эти бусы-амулеты? В принципе, они здесь пока в полную силу не заработали. Да и я тоже…

- Но Максим, насколько мне известно, это такая силища…

- А Тьма? Мы остановили Тьму! А здесь какой-то вулканишко.

- И нас опять забросит неизвестно куда?

- А тебя что-то связывает именно с этим миром?

- А тебя нет?

- Вообще-то… нет.

- Вот я и говорю - изродок.

- Да ну тебя! - обиженный Максим глубоко нырнул, затем быстро поплыл к берегу. Кое- как вновь нацепив на себя связку лиан, в волнении заходил по берегу. Ну, конечно же! Вот это - дельце. Вот это - масштаб. Спасти не мнимых одноклассников, не вундеркиндов и не государство даже, а весь мир! Только вот… Только вот - на кой? Максим сел на песок, обхватил руками колени. От Тьмы он, точнее, - они защищали свой мир. Что испытал он тогда - простому смертному не понять. Они с Аленой и умерли тогда. А воскреснув, он растворился в чужом разуме, долгое время не осознавая самого себя. В Виталии. Который жил, не осознавая, что уже умер. Что внутри его вызревает кто-то другой. Нет, даже двое. Какой все-таки кошмар! Зачем это надо было кукловоду? Защитить этот мир от драков? И без меня удалось - Алена расстаралась. А я? Мне-то зачем? Мне-то весь этот мир на кой? Да пусть горит он гаром, пускай взрывается. Пусть дохнут - заслужили. Заслужили? Кто заслужил? В памяти начали возникать образы людей, с которыми ему пришлось столкнуться в этом мире. И оказалось, что совсем не зря пожил он здесь в образе Виталия. Его любимая девушка… Бывшая. Его коллеги по работе. Его одноклассники… Кнопка… Стервоза…

Прохладная ладошка легла на плечо юноши.

- Да ты не дуйся, я же любя, - села рядом Алена.

- Хм… Любя…

- Ну да, конечно… Мы же… Как ты думаешь, мы опять… погибнем? И опять будем где-то искать друг друга?

- У нас есть место встречи. Не забыла?

- Помню. Только теперь надо будет и какой-то пароль. А то опять какая-нибудь самозванка собьет тебя с пути истинного. А как же. Бизнес- леди. Еще и летчица- вертолетчица. Знала, чем тебя купить. Да и как женщина…

- Кто старое помянет, тому глаз вон! Хотя… Ты видишь, эти… слуги Тьмы становятся все изобретательнее. В другом мире была такая Тень, так она под монашка маскировалась. Кстати, ты там была уже такой старенькой и полжизни ждала меня в тайге, чтобы передать эти амулеты.

- И дождалась? - улыбнулась Алена.

- Дождалась. Я потом с их помощью с этой Тенью разделался.

- А я? То есть - она.

- Саввишна? Не знаю… Она в пещере осталась. Мне спешить надо было. Ольгу выручать.

- Это еще кто такая?

- Ну, царевна. Романова. В том мире уцелевшая.

- Вот так всегда. Бросаешь меня ради других. Конечно - царевна. А я кто? Обычная старушка, да? Куда уж мне до царской дочери.

- Ай, да не в этом дело. Там еще Злата была. Та вообще нас спасла. Такая девушка! Надо же было их выручать! Ладно, в другой раз. Надо спешить, коли решили.

- Ну вот. Опять спешить. Опять кого-то спасать. А Саввишна - дело десятое, правда?

- Ты о чем?

- «Ладно, в другой раз» - вздохнув, передразнила Макса Алена. - Как двигаться будем?

- Не-ет, постой. Давай выясним. Тем более, что…

- Да! Тем более, что! Именно, «тем более, что»! Ты… Ты хоть поцеловал бы меня на прощание, а?

У нее были солоноватые от морской воды губы. И она уже умела целоваться - несколько ревниво отметил Максим. Успел еще отметить, пока не захлестнула его жаркая волна желания. Но Алена после нескольких страстных поцелуев, вздохнув, выскользнула из его объятий.

- А вот дальше, действительно, в другой раз… милый, - слегка споткнулась она на последнем, непривычном в их отношениях слове. - А то можем действительно не успеть.

- Тогда не надо было и зачинаться, - остывая, констатировал Макс.

- Не надо было? - удивилась, еще более отстраняясь, девушка. - Ну, тогда извини пожалуйста. Больше не буду приставать по пустякам.

- Но ты неправильно поняла, - попытался обнять ее Макс.

- Все я правильно поняла. Как двигаться будем?

- Я же… Ну, сорвалось. Ляпнул, не подумавши. Просто, когда вот так… ну это… - пытался объясниться Максим. Но невиданное явление перебило его попытки. Вначале ярко засветилась Луна, затем темно - красным цветом налилось небо.

- Господи, что это? - прошептала Алена, испуганно прижимаясь к Максу.

- Это… это, наверное, очередная вспышка на Солнце, - нашел тот объяснение. И видимо, очень мощная, если даже ночную сторону так осветило… Ну вот, уже проходит. Ничего страшного… наверное.

- Да, отец… то есть… ну, ты понял, говорил, что эти вспышки особо не повредят. Но использовать такое совпадение нужно. Ты прав. Действительно, пора.

- Полярная звезда вон там - начал ориентироваться Макс уже по приходящему в нормальное состояние небу. - Значит, нам надо… вон туда.

- Постой. Ты что, знаешь, где мы находимся?

- Пролетим немного, а там разберемся.

- Пролетим? На чем?

- Давай руку и побежали.

Они пробежали по берегу, затем помчались по волнам. Максим уже знал, как это делается, а Алена во всем доверилась ему. Вот уже их бег превратился в прыжки- полеты, вот упала с них импровизированная одежда, вот какая-то ночная хищница клацнула им вослед зубами, а затем, вспыхнув, помчались над морем, все больше и больше набирая высоту, два голубых шара.

- А на радаре ничего нет, - сообщил старпом капитану всплывшей по своим делам подлодки.

- Ну, это так себе невидаль. Бывает и покруче.

- В журнал заносить?

- Почему бы и нет? Не русалка же какая. Хотя, кому это будет интересно?

А наши герои уже мчались над сушей.

«Черт знает что. Надо все-таки тормознуть, уточнить, где мы» - соображал Максим, вглядываясь в ночные огни внизу. Он поднимался все выше, а Алена, захваченная явно новыми ощущениями, послушно следовала за ним. Алена… Ерунда какая-то получается в их взаимоотношениях. Вот и сейчас - сама начала, а потом сама же… Хотя, может она и права - некогда. Сделал дело - гуляй смело. Вот сделаем дело - тогда уж я смело… Максим улыбнулся и покосился на летящую рядом девушку. Сейчас это был полупрозрачный, призрачный образ, светящийся нежно-голубым светом. «Вот от таких пошла молва об ангелах?» - подумал Максим. «Значит, не мы первые? А где же остальные? Их тоже закинула в какие-то другие миры? Дав нам некоторые способности, кукловод закидывает нас, кстати, без всякого спроса о нашем мнении, в различные передряги и смотрит, как мы из них выберемся? Это что, испытание на прочность? Или закалка. Перед чем? Перед действительным Армагеддоном? Тренировка в локальных конфликтах? Ну я - ладно. Вроде как отрезанный ломоть. А отец? Только семью завел, любимым делом всей своей жизни занялся - на тебе! Где он сейчас? Или вот, Алена. Бедная девушка. Ей-то все это зачем? Ну, дал ты ей способность исцелять - пусть бы и занималась этим потихоньку. Хотя, она так и начинала. И не ее вина, что все так получается. И в нашем мире спокойно жить на давали, и в этом. Да-а, видимо правду говорят, что если бы Христос опять появился, то его вновь бы распяли. Только более изощренным способом. Может, поэтому ему и нужна гвардия из вот таких, как мы с Аленой. Вот, выдержим испытательный срок и предстанем. Вот испытательного сроку-то сколько? И самих этих испытаний? И что за испытание, если я живу в чужой шкуре, а ведать об этом не ведаю? Пути Господни неисповедимы? А, может, ничего такого и нет? Может, просто новый виток эволюции и мы с Аленой - новая раса? А почему бы и нет? Вот, и отец мой, и Настя, и… мой… сын. А ведь на самом деле я изродок, а? Ну, это так мягенько. Выродок. Где-то подрастает сын, а я и не помог ничем, и сам вдали от него болтаюсь здесь, как… как…

Пересекавший их курс лайнер прервал самобичевания юноши. Он круто завернул и приблизившись вплотную к самолету, заглянул в иллюминатор. Встретив изумленные, округлившиеся глаза пассажирки, немного отдалился.

«Зачем?» - услышал он мысленный вопрос Алены.

«Надо бы курс узнать».

«Так узнавай, и не балуйся. Вон, смотри, что натворил» - показала девушка на прильнувшие к иллюминаторам лица.

«Хорошо, давай к экипажу. Только осторожно, чтобы не напугать».

«Поучи кого другого» - хмыкнула Алена.

Они осторожно появились у самого входа в кабину, за спинами экипажа. Обретя плоть, Максим недовольно поморщился - в принципе это совсем не входило в его планы. Если кто из летчиков обернется - ну какой здесь эффект? Два подростка, да еще абсолютно голых. Вон, Алена к тому же застеснялась - в ширму заворачивается. И что дальше? Просто спросить, как пролететь к суперу? Представляю реакцию. А им потом еще лайнер сажать.

«Предложи кофе» - мысленно попросил он уже задрапировавшуюся Алену.

- Ребята, чай. Кофе? - послушалась она. Но поскольку предложение это было произнесено незнакомым голосом, да еще на русском языке, оба пилота изумленно обернулись, тут же наткнувшись на взгляд Максима.

Дальше было проще. Через несколько минут лайнер повернул в нужном нашим героям направлении.

- Через три минуты - на прежний курс. Ничего не было. Никого не видели. Посчитали, что произошел Сбой работы автопилота. Потом разобрались, - инструктировал напоследок экипаж Максим. - Давай за мной! - кивнул он Алене и вывалился за борт.

«Ну вот, теперь все время прямо. Разгоняемся!» - предложил Макс вновь принявшей вид мерцающего ангела Алене. Они быстро оставили лайнер позади и устремились к своей последней цели, действительно достойной в этой мире их сил и возможностей.

«Ты думаешь, мы справимся?» - воспользовалась Алена новыми возможностями общения.

«А если нет, что изменится? Хуже не будет».

«Но мы могли бы помогать людям после взрыва. А так, и помочь не поможем, и сами… Что с нами будет?»

«А тебе не все равно? Меня, допустим, в этом мире все достало».

«А если… вообще? Это ведь магма. Я читала кое-что об этих суперах. Там какая-то очень вязкая магма, которая удерживает большое количество газа. До поры до времени. А потом, когда одна плита подъезжает под другую…

«Да, я знаю».

«И что мы будем делать? Плиту поднимать?»

«Ну, это вряд ли. Это даже для нас крутовато. Я думаю… Надо будет дать магме другой выход. Назад, ко всей остальной. Типа… высверлись такой… ну, тоннель что ли».

«Но там же…».

«Да ты не бойся. Я сам со своими камушками».

«Одного не пущу».

«Ладно, там сообразим. Уже скоро. Это… где-то вон там. Точно. Вон он. Вроде, тихо пока. Не дымится. Давай в озеро. Это и есть кратер. Надо еще осмотреться».

Они ахнули в воду, подняв клубы пара.

- Давай вон туда. Там кто-то живой - показал на палатку у берега Максим.

Живым оказался их старый знакомый Макса, - вначале осмеянный, затем раскрученный СМИ профессор-вулканолог. Встретил он нашу парочку радушно. Правда, предметы его походного гардероба оказались Алене великоваты. Тем не менее, лучше чем ничего. Или там, набедренной повязки из лиан.

- Проф, почему вы не рвете отсюда когти? Ведь рванет же!

- И вас тоже прислали уговаривать? Езжайте и передайте, что я никуда не поеду. Пусть улетают. А я должен это видеть! Такое грандиозное извержение я должен видеть изнутри!

- Но вы же погибнете!

- Зато увижу!

- Да не увидите вы ничего! В первые же мгновения погибнете, и не увидите ничего грандиозного! - настаивал на своем Максим. - Признайтесь, проф, что-то здесь не так! - тормошил Максим профессора.

- Знаете, молодой человек… - ученый замялся, глядя на поднимающуюся над озером огромную луну. - Я ведь… свой долг в этой жизни выполнил… Предупредил человечество. Теперь могу распоряжаться своей жизнью. Вот и… распорядился.

- О, профессор! Неужели несчастная любовь? - догадалась Алена.

- Смешно в моем возрасте, да?

- Ну что вы! Ну, почему же? Да вы расскажите, расскажите, - допытывалась девушка.

- Зачем? А! теперь все равно… Знаете, когда… Вот, максим знает. Когда я находился у второго предполагаемого супервулкана… Кстати, Максим, я не ошибся. Он тоже подает признаки активности. И вполне возможно, что взрыв вот этого спровоцирует взрыв второго. А насчет третьего, в Европе ты ошибался. Кто тебе такие сведения дал?

- Но профессор, вы отвлеклись. Вы о любви начали, - вернула его к более интересной для девушки теме Алена.

- О какой там любви… Сильно сказано. Так… симпатия см ее стороны… Когда нас похитили, - помнишь, Макс? - там была еще и журналистка…

- Гвин? Это вы с Гвин..? - вытаращился Максим. - Но проф, она же…

- В дочери мне годится, да? Вот и я так решил… потом. Когда появилось время подумать. А тогда… Она такая… славная…была… А потом вдруг пропала. И я понял, что… в общем… ну, слабость, минутное влечение к… популярному человеку было с ее стороны. Да еще и профессиональный интерес, наверное… Потом она исчезла и до сих пор не отвечает ни по каким каналам связи.

- Она попала в крутую передрягу, профессор.

- Ты ее видел?

- Да, совсем недавно. Она сейчас совсем одна в незнакомом городе, в чужой стране.

- А… ее… напарник? Этот Жак?

- Профессор, Жак - не любовник, не бойфренд и даже не напарник. И его уже нет. Совсем. Поэтому ей очень бы понадобилась Ваша помощь. Особенно после взрыва. Без вас она пропадет.

- Ну, девушка боевая, самостоятельная, не пропадет.

- После взрыва многое изменится, правда?

- Да, конечно…

- Езжайте, проф. Але… Светлана позвонит своему папочке и он обеспечит вам с ней надежное убежище и какое-нибудь занятие на перспективу.

- Какое-нибудь? Ты хочешь сказать, что вулканологи…

- На первых порах могут и не пригодиться. Особенно, если рванут оба супера.

- Ничего. Я кое-что еще умею. Поехали! Кстати, а где это?

- В России, проф, в России.

- Но это же… Да как же мы… Да и вообще… Мы просто…

- А когда, проф?

- Судя по всему, уже вот- вот. А вы что здесь делаете? - дошло, наконец, до профессора. - Чего на погибель приехали? И как здесь оказались. Нет… неважно как. Просто вы… мы не успеем.

- Садитесь в ваш джип и выжимайте из него все, что можно. Алена, звони своему папаше. Пусть все организует. Вплоть до официального запроса.

- Вы не поняли, что я сказал? Мы теперь не успеем даже из зоны сплошного уничтожения выбраться!

- Проф, вы теряете время!

- Без вас никуда не поеду!

- Ладно. Открою вам один секрет. Наклонитесь поближе… - и Макс заглянул профессору глубоко в глаза. И тот рванулся к своему джипу.

- Ну вот… А ты действительно позвони своему папаше, пускай встретят и все организуют.

- Если он засечет место, откуда я говорю, вскоре здесь будет какой-нибудь спецназ.

- Не успеют. Сюда лету…

- Тогда штатовский. Он договорится.

- Все равно не успеют. Звони. - протянул он Алене оставленный профессором телефон. - И скажи заодно, пусть учитывает вероятность того, что супер может и не рвануть. А я пака сооружу что-нибудь из профессорских припасов. На дорожку.

Алена согласилась. Максим, возящийся с ужином, особенно не прислушивался к разговору - было уже неинтересно. А вот Алена, судя по выражению ее личика, еще не отрезала и не выбросила из сердца ни это мир, ни того, кто считал ее своей дочкой. «Чем-то она чище меня. Добрее» - вздохнул Максим. Он-то, лишившись личины Виталия, выбросил из головы все, с ним связанное. Все? Ну, зачем же так. В конце концов, что он собирается сейчас сделать? Нет, не прямо сейчас. Сейчас он жарит яичницу (запасливый все- таки профессор оказался) и заваривает кофе. А вот чуть попозже? Ради чего? Ради этого мира, нет? Хорошо. Предположим, что да, что идешь на подвиг, на гибель ради этого мира. А какие альтернативы? Ни во что не вмешиваться? Можно было найти тепленькое убежище и жить - поживать. Нет, ну несерьезно. Тогда - спихнуть этого главного чекиста и самому… править? Или через него, превратив в марионетку. И сеять разумное, доброе, вечное. Среди уцелевших? На фоне разлагающихся трупов? Ну, тогда просто вот сидеть здесь… или даже лежать… и даже не одному… И ждать взрыва. Ну что он для нас? Ну, наверняка, опять закинет в космос. А потом - назад. Или даже в самом деле назад - в мой мир. Где еще много- много надо сделать. А ты? Ты что задумал? С чем тягаться? С мощью супервулкана? Уж не возомнил ли ты себя Богом?

- Да нет. Его воином.

- Ты о чем? - поинтересовалась Алена, подходя к раскладному столику, уже сервированному Максимом. - привет тебе от…

- Да так. Мысли вслух. Все спорю с тобой насчет изродка.

- Обиделся все-таки. Но я же не в упрек. А если и в упрек, то не тебе.

- Ну, «его» или «их» тоже особо попрекать не надо, кукловодов этих. У них свои заботы, с нашими несопоставимые.

- Но то, что они с нами делают, это ведь жестоко!

- Наши и не то с подопытными мышами или там дрозофилами вытворяют.

- Но у них нет разума! Почти…

- Вот именно - почти. А на уровне наших богов - и у нас почти его нет. В своем мире мы, получается, справились, так нас - сюда.

- Ох, не справились мы в своем мире. Совсем не справились. Только напороли глупостей. Может, и Тьму мы сами спровоцировали? А, может, и что пострашнее.

- И кто это говорит? Не ты ли там на белом коне, с шашкой наголо?

- Так довели же.

- Да. И как последнюю ммм простушку подставили.

- Зато тебя в этом мире… Ну как, как ты мог подумать, что она- это я?

- Да-а. Наши противники становятся все изощреннее. В том мире, ну… с беляками, Тень был еще тот хитрец. И здесь… Слушай, а они уже именно против нас работают, да? Обо мне и о тебе знают конкретно… А на что ты намекала, когда говорила, что в нашем мире мы что- то страшное натворили? Что еще, чего я не знаю?

- Понимаешь… По библейским канонам Зверь должен родится от блудницы…

- Ну?

- И он будет обладать способностями, похожими на наши. От кого они могут передаться? Не от блудницы же?

- И что? Что ты на меня там смотришь? Мой… сын? А, ерунда какая-то! Ирина - не блудница.

- Максим… Я знаю… не о них речь.

- А больше я… - Максим поперхнулся кофе и закашлялся, мучительно краснея.

- Блудница должна быть Вавилонская. Ты же где-то в Азии бывал?

- Но там не до блудниц было. Я не отдыхать туда летал! Господи! - вдруг вырвалось у него. - Не может быть!

- Что Максим?

- Нет, ничего… просто… Да нет, ничего. Знаешь, пора заканчивать здесь. И так зажились здесь…

Макс вскочил и быстро пробежался вдоль берега, всматриваясь в воду.

«Нет, какая разница? Отсюда и вниз… Неужели меня тогда специально зашвырнуло именно туда? И вот так, якобы мимоходом… Ну, кукловод! Ну, режиссура! Нет, ерунда какая-то. От меня? Зверь? Какая-то дикая фантазия. Просто у Алены какая-то дикая фантазия…»

- Алена! Ты насчет Зверя прикололась? Ладно, молчи. Не сейчас. Но ты тоже молодец! Загрузила напоследок.

- Я… я просто чувствую, что что-то страшное уже появилось в нашем мире. Даже Тьма - она так… предтеча.

- Какая она там… Получается, что это я, да?

- Так ты все- таки…

Подрагиванье почвы показало, что этот разговор пора прерывать.

- Да! Я! И не смори на меня так! Я не просто там в борделе трахался! Я женщину спас! Исцелил! И не думал даже поначалу… И совсем она была не такой, как ты думаешь! Ай, да ну тебя!

Максим махнул рукой и стал быстро погружаться в землю. Алена кинулась за ним.

Было бы занятно, перебираясь от пласта к пласту, отследить геологические эпохи и сравнить с тем, что нам говорят об этом геологи. Особенно в отношении тех глубин, куда пока еще никто не добирался. Но Максим был не силен в геологии. Неинтересно это было ему в школе. И судя по оставшейся от Виталия памяти - и ему тоже. Вообще-то, на кой она ему - чужая память? Вот Эйор почти ничем не поделился. Или сам не помнил? Да черт с ними со всеми! Максим решил выбросить все из головы и всматриваться вперед, в смысле вниз. Давление, которое должно увеличиваться при движении вглубь, он не чувствовал. Впрочем, эта его сущность не чувствовала и отсутствие такового там, в космосе. А вот свечение он вскоре стал различать. Затем почувствовалось тепло. И… как это правильнее… привычнее к человеческой сущности… напряжение что-ли? И огромную мощь рвущейся наружу магмы. Но встретила она Максима ласково, щедро одаривая своей энергией и одновременно затягивая в свою огненную пучину. Потрясенный и опьяненный осознанием наполняющей его чудовищной мощи, Максим вдруг подумал, что и сатана, может, взбунтовался от того, что не дали ему свершений по силам. Ведь если бы Максу такую силенку и там, наверху, он тоже попробовал спросить кое-что у кукловода. Но сейчас он был здесь - погружался в вязкий расплав и сам становился такой же магмой. Макс попытался разглядеть, нет, какое там «разглядеть», скорее - прочувствовать Алену и сознание отметило ее образ, как раскаленную каплю. «В космосе мы другие. Посимпатичнее» - подумалось ему. Но не до этого. Сейчас они мчались, не встречая сопротивления по огненному тоннелю, опускаясь все ниже и ниже. Судя по всему, здесь давление и температура были запредельными. Ага! Наконец-то! Вот здесь! И теперь надо просто… Хорошенькое дело - «просто!» Направить магму по другому пути, назад, к основному потоку- это пробурить канал… да вот здесь! И медлить нельзя! Уже действительно вот-вот. Судя по всему, это делается вот так… И тут же вспыхнула еще более мощным свечением триада. «Так вот для чего бусы в этом мире! И вот почему за ними была такая погоня!» - понял Максим.

Скальная порода поддавалась туго. Магма продолжала щедро делиться энергией, но и противник оказался еще тот. Оно и понятно - иначе все это огненное море давно вырвалось бы на свободу. И еще… Максим вдруг почувствовал, как начала растрачиваться иная энергия. Та, которая дается человеку с рождения. Теряя которую, угасает сознание. И еще - начало тускнеть ослепительное сияние триады. Он словно неслыханной мощи лазер расплавлял скальную породу, вгрызаясь в нее все дальше и дальше, и ловил себя на том, что мысли его тоже уплывают все дальше и дальше - в свой мир. Сколько же он там не сделал! Если бы сейчас начать по новой он бы… А вот если бы с такой силищей, как сейчас! А он - на солнышке грелся! Вот где силища! Надо было нырять вниз и черпать вот эту энергию! Да я бы тогда… Чего там с этими бандюганами возиться! Чтобы выжечь их всех всего-то и надо было чуть-чуть этой энергии. Подземной. Энергии сатаны? Ну и что? Главное - в каких целях. Вот сейчас я ее использую в каких целях? Спасаю мир… Чужой… На кой? А если сейчас вырваться вот таким - и к кукловоду? Хватит! Как там в песенке? «По ниточке, по ниточке ходить я не желаю… Отныне я живая… Живая…»

«Алена! Быстренько дуй отсюда! Здесь очень опасно» - поделился он своей тревогой с девушкой.

«Да? А я как-то и не заметила. Вроде все тихо-спокойно» - съязвила та.

«Да нет. Я не об этом. Тебе не хочется…»

«Закончим, я тебе расскажу, чего мне хочется. А может, и вместе наведем порядок. Раз и навсегда».

«Ну вот! Я же говорю - дуй наверх. Это как… дурь какая».

«Один не справишься».

«Справляюсь же».

«Да-а? Один? Ну, попробуй без меня!»

Оказалось, что Макс один действительно справится… Но опоздает. А может, и черт с ними всеми?

«Ну вот опять. Странные мыслишки, а?»

«Нам надо успеть!»

И здесь тоже ничего не давалось даром. Царство сатаны делилось с гостями своим могуществом и одновременно разъедало их души. Начали вспыхивать яркие картинки причиненной Максимом боли и страданий.

«Так ему и надо!» - ожесточенно подумал юноша, увидев сидящего на колу голого мужчину.

«Конечно-конечно» - услужливо прошептал кто-то. «Заслужил! И ведь не ты, да? Его же братва. А эти, посмотри на этого» - всплыла картинка разварившегося в холодец незадачливого короля бильярда.

«Ну, этого я не хотел».

«Ну да, ну да! Ты только убить хотел. И как славно, да? Какой смерти боится - такой наградить. Как того же урода - и кислотой!»

«Ну и что? Я еще долго возился! Если бы сейчас, я бы… я бы… Да у нас ни одной тюрьмы бы не осталось! И ни одного преступника!»

«Так что ты здесь делаешь? Иди, иди и разберись! Сейчас они все будут в твоей власти! Весь твой мир!»

Максим пришел в себя, мысленно потряс головой.

«Алена, тебе тоже вся эта чертовщина в голову лезет?»

«Да так… Кое что…»

«Ну конечно, она то с косой прошлась похлеще моего» - вспомнил Макс историю девушки.

«Дуй наверх, а?»

«Ты не отвлекайся».

«Понимаешь, если… если я вырвусь… другим… То… меня только ты и остановишь… А если и ты…»

«Пойдем вместе. До самого… дна пойдем вместе…» - также прерывисто отвечала Алена». Ей, конечно, было еще тяжелее. Да и что с нее взять - девчонка. Глупая, наивная простофиля. Правда, в последнее время ума прибавилось. Даже вот взять с этим Эйором как славно она его провела! Просто выпроводила, как незваного или засидевшегося гостя. Типа: «Извините, но мы и сами уже собирались уходить…» А что бы натворил ты? Да ты и не задумывался. Ну, сидит, да и пусть сидит. Да еще и терпел всякое.

И кто-то немедленно подсуетился - высветил в памяти картины, когда ящер высасывал кровь у жертв. «Это я видел?» - удивился Макс, глядя, как бьются в конвульсиях, а затем затихают жертвы драка. А на кой? И правильно. И если бы они остались, больше порядка было бы. Боялась бы вся эта шваль.

Он дальше плавил, сверлил, выгрызал скалу. А вокруг бурлило и все также делилось своими силами… зло? Тьма? Бери! Бери!! Бери!!! Спасай мир! Мы пойдем за тобой! Пусть - пока. Пусть - на мгновение, но пойдем. И ты спасешь мир. На секунду. Потому, что миллион лет - это для нас миг.

«Вранье! Это - не тьма! Потому что…» - все больше путались мысли. Макс попробовал сосредоточиться и понял, что два дела хорошо не получаются. Но додумать хотелось. «Потому, что Тьма не может быть такой яркой и горячей…»

«Ага! Значит, тьма-это холод? А вспышки сверхновых, выжигающие и свои и чужие планеты? Да зачем так далеко ходить? А вот эта магма, если вырвется наружу? А ты, да-да, а ты сам? Ты - Свет? Всегда? А для тех, кого отправил во Тьму?»

«Заслужили…»

«Не об этом. Ты для них кто?»

«Отвали… Достал… Ты вообще кто? Тот самый кукловод? Или Тьма? Нет, для нее мелко плаваешь».

«Мелко? Ха-ха. Ничего, всплывем вместе. Вон, смотри, подружка твоя уже… Я вот еще расскажу ей про твою дочурку».

«У меня сын, урод. Отвали и не мешай…»

«Ну, насчет сыновей я не говорю. А вот от блудницы… Алена не зря вспоминала. Ты рой, рой. Чего остановился. Мир ждет от тебя подвига. Просто затаился и ждет, когда ты спасешь этих ничтожеств. Давай- давай…»

«А что Алена? Да ты, блин, на самом деле… давай-ка вместе…» Макс потянулся к съежившейся, словно остывающий свинец, капельке и растворил ее в себе.

«А теперь, давай, ври. А мы продолжим». И Макс вновь вдавился в скалу.

«Ну так вот, дорогие мои. Я только напомню» - и невидимый собеседник воспроизвел страстные объятия спасенной Максимом женщины. «О, да ты совсем еще невинно, дитя мое! Оно и понятно - только Дик и только в минуты отчаяния. Ты посмотри, как это было у нее. Куда уж ей, правда?»

«Прекрати, урод! Кто бы то ни был, прекрати!»

«А что? Стыдно? Это не стыд. Вот сейчас… Аленушка, ты думаешь, его один раз бес попутал? Ага… Еще про Стервозу догадываешься? А я тебе покажу еще кое-что. И ему напомню. «Воинство Христово» нашлось! Вот грешок. И вот еще… И еще… А?»

«Я доберусь до тебя, гад!»

От стыда и переполнявшей его ярости, Максим проламывал в породе огромные куски и они, словно сдаваясь поодиночке, медленно растворялись в магме.

«Я не хочу… Я не хочу видеть… Я ведь знаю и хорошее. Вспомни Максим, да вспомни же…»

И он вспомнил. Пушку и Хому. И первых неизвестных исцеленных в больнице. И сияющие глаза когда-то обезображенной кислотой девушки, вновь увидевшей свет. И удивленные, круглые, как у котят глаза слепорожденных детишек. И возвращенных к жизни детей- инвалидов. И ошеломленный, благодарный взгляд Синички, ее захлебывающийся от слез крик «Свершилось! Он пошел!» А ведь свершилось! Разве нет? И померкли, показались мелкими и вздорными его «грешки». Да и грешки ли это вообще?

«Я… горжусь тобой… Макс… Я… люблю… тебя…» - каким-то далеким эхом уходящего в небытие человека отозвалась на эти воспоминания Алена.

«Но… Алька… держись. Чувствую. Что скоро…»

«Забирай… мое…».

И Максим увидел чистую жизнь доброй девочки. Может, добра было меньше, чем… зла? Чем насилия, но и она… вот - бьется от разрядов тока, спасая какого-то паренька. А вот - держит разваливающийся лайнер. И вот, в какой-то хламиде, в пещере исцеляет, исцеляет, исцеляет… Бедная девочка!

«Держись, Аленка! Да держись же!»

Плача, Максим продолжал долбить по скале. Ушла. Зло растворило девушку. Даже в нем. Растворит и его. Вот и поле триады начало меркнуть…

«Да нет же, нет! Ты ничего не понял! Я просто вытравлю из вас добро. Нет! Ты сам отдашь его все. Без остатка! Вобьешь сюда! В эту породу! Растворишь в этой магме! Потому, что ты прав - нельзя творить добро злом! И каждый, кто сотворил зло - мой! И ты уже мой! Вас создал Свет. Но создал в моем мире - мире грязи и зла. И он убедился - зло можно победить только злом. И теперь… Нам пора в твой мир. К твоим детям. Они будут служить… нет. Не мне! Твоей дочери! Бросай все это - нам пора!»

«А…что… дочери?»

«Ну, ты же знаешь библию…»

«Блудница на спине Зверя?»

«Ну зачем же так мелко…»

«Значит… значит…»

«Да! И мы идем служить ей!»

«Нет…»

«Но тогда ты растворишься в этом огне и останешься здесь на миллиарды лет, остывая вместе с магмой, пока солнце не сожрет эту планету! Но к тому времени ты этого уже не почувствуешь и вернешься к Свету лишь элементарными частицами»

«Значит, все-таки вернусь?»

«У тебя мгновение на выбор! В небытие, в этот огонь или в мир, в жизнь!»

«Значит, я все-таки… сейчас… Я… сделал это! Алена… мы… сделали… это…»

Служитель Зла ошибся. Оставалось не мгновение. Половина. Но для выбора и последнего усилия хватило. Освобожденный поток рванулась в родной океан магмы, уже не помышляя о прорыве вверх. И этот поток… И в нем… Нет, Тьма ошиблась и еще раз. Нестерпимо ярко, даже ярче адового огня подземной магмы, ярче ослепляющей боли вспыхнула триада.

Эпилог.

- Извините, ради Бога! Вы ведь Ирина Сергеевна?

- Да. И что?

Я внимательно взглянула на обратившуюся ко мне девушку. Совсем молоденькая. Только измученная какая-то. И взгляд тоскливый. И еще - полусумасшедший какой-то. А так - симпачитненькая. Одета, правда, совсем уж…

- Вы же были классной руководительницей у Максима Белого, да?

- Да… А что? - уже хриплым голосом ответила я.

- Он сейчас у вас?

- Нет. С чего бы это?

- Если он здесь, он должен вернуться к своему сыну! Я долго ждала его на почтамте в Питере… Потом решила, что он должен был к вам… Вот, добралась…

- Он вернулся? А ты… значит… Алена?

- Ну да…

- Что, что с ним случилось? Да ты присаживайся.

Девушка стояла, облокотившись о столик, и я только теперь заметила, что ее покачивает.

- Не знаю, что с ним… Там, где мы были, я… Умерла, наверное. А в себя пришла уже здесь… Далеко отсюда. Вот, добиралась…

- А он? А он? - я махнула рукой официанту и тот быстро принес наш фирменный обеденный комплекс.

- Он? - переспросила Алена, глядя на тарелку окрошки. - Он тогда еще боролся. А потом… не знаю. Там очень… тяжело было… Может быть, и…

- Нет! Да ты и сама не веришь! Вы ведь с ним и тогда как бы погибли, а оказалось… Да ты ешь! Потом расскажешь. Вон, как спичка. Нельзя же так. Тем более, с твоими способностями.

- Знаете, вот насчет способностей - она отложила ложку и прошептала - их нет. Они пропали.

- И ты, значит… бедная девочка. Кушай, давай. А потом…

Звонок мобильника захолодил мне сердце.

- Ма, тут какой-то мальчишка во времянке спит.

- Ка - а- кой? - выдохнула я.

- Ай, не знаю. Он лицом к стене спит. Разбудить и посмотреть, какой?

- Нет! Не смей! Я сейчас буду!

Честно говоря, я даже про Алену забыла. Она догнала меня уже на нашей лестнице - все-таки помоложе и полегче.

- Это он звонил?

- Не знаю… Но, может быть!

Я давно не бегала так быстро и уже у калитки мне пришлось остановиться перевести дух.

- Он все еще там - встретил меня сын.

И тут меня просто оттолкнула Алена. Ну просто в наглую отпихнула и кинулась во времянку. А когда туда вошла я, она уже сидела на кровати и крепко прижимала к себе присевшего, но еще не проснувшегося Максима. Да-да, это был он. И… такой же. Нет, очень измученный, тоже исхудавший, но такой же. Ну, на годик старше. Д а и Алена тоже - спохватилась вдруг я. А ведь прошло… Вон, сын его уже в школу пошел. И я теперь ему в матери гожусь. В буквальном смысле.

- Алена, милая, ты? Живая? - начал просыпаться Максим.

- Да, да. И ты тоже… - порывисто начала целовать его девушка.

Я вздохнула и тихонько вышла, села на лавочку.

- Ну и кто это? - поинтересовался Максим младший.

- Так… Один наш знакомый.

- Наш?

- Да… Наш с твоим папой.

«Боже мой, что я несу? С его папой? Что теперь будет?»

- А она - его девушка да? И они давно не виделись, да? И у нас вот сейчас встретились? Круто! - радовался разворачивающейся драме Максимка.

- Ты как всегда догадлив. Ну, поможешь мне накрыть на стол. Они оба издалека и голодные - преголодные.

- А в свой ресторанчик не поведешь?

- Нет. Позвони папе, скажи, чтобы бросал все и приезжал.

Мне нужна была сейчас опора любимого человека. Любимого? - уже мелькнула подленькая мыслишка. Поэтому я вскочила и взялась за обед - благо, продуктов теперь хватало. Подумав, позвонила в кафе и сказала привезти горячего - ну не стоять же сейчас у плиты!

Муж, конечно, не успел до того, как они вышли из времянки.

- Здравствуйте, Ирина Сергеевна! - крепко обнял он меня.

- Здравствуй-здравствуй, Белый! - пыталась я найти подходящий тон. Нейтрально-шутливый, что ли? Господи, ну какой же нейтрально-шутливый! Это же кошмар какой-то! Захватило дух от его близости, и словно не было всех этих лет, словно вот вчера мы с ним сидели у меня в квартирке… Я потрясла головой и выскользнула из его объятий.

- А я, знаете, как здесь оказался, сразу - сюда. Правда, пока зайцем добирался…

- Макс, и у тебя тоже…? - перебила его Алена.

- Да… все пропало, - обернулся он к Алене.

Вот, Ирина Сергеевна, мы теперь простые смертные. Приютите на первых порах?

- О чем разговор? Давайте, садитесь за стол, «простые смертные».

- Спасибо! Я был уверен, что… - он запнулся, глядя на меня.

«Понял» - решила я и стала краснеть. Я и тогда была для него… ну не старовата, но все таки. А теперь… Да нет, я еще очень даже ничего… Но не для него.

- Сколько же времени прошло за мою… командировку?

- А вон, посмотри, - кивнула я в сторону подошедшего к нам Максима- младшего.

- Это… он? - облизнул Максим Белый пересохшие губы.

- Да. Уже ходит в первый класс. Знакомьтесь. Максимка, это твой тезка - Максим. Наш с папой хороший знакомый. А это мой сын - Максим Евгеньевич.

- Почему Евгеньевич?

- Потому, что его отец и мой муж - Евгений Николаевич, - ответила я, твердо глядя Максиму в глаза.

- Вот как… Кстати, а Евгений Николаевич он как, мою просьбу выполнил?

- Нет. Мы ничего твоего не взяли. Своими милами…

- Ай, - отмахнулся Максим. Я о том… ребенке.

- А-а… Придет, расскажет. Да вы садитесь, садитесь.

«Может, еще все наладится» - начала успокаиваться я, глядя на то, как спокойно Максим отнесся к отрицанию его отцовства. Или отложил выяснение отношений до полного кворума? Да нет. Просто мальчишка. Не понимает пока. Или, наоборот, понимает больше, чем я.

- Нам бы умыться с дороги, а? А там и твой журналист придет.

- Евгений уже не журналист. Писатель.

- Ого! И про что он пишет?

- Первых три книги - про тебя. Про вас. Ну да это потом. Вон там у нас летний душ. Вода нагрета. Алена, поедем, найдем для тебя что - нибудь подходящее. А Максиму…

- Дождусь Евгения.

- Да ладно тебе стеснятся-то. Найдем и для тебя.

И он перестал стеснятся. Так освоился, что, когда Алена плескалась под душем, а Макс-младший засел за уроки, согреб меня в объятия и… Нет, я вырывалась и даже прошептала, что закричу. Не закричала. В своей стихии мальчишка. Но я, я? Что же это будет, Господи? А может и ничего не будет. В смысле продолжения этому поцелую. Ностальгия у мальчишки. Быстро остынет. Тем более - сверстница рядом. Бедная девочка. Так его любит. По глазам вижу -любит, а он… А я…

Я все- таки оттолкнула Максима и позвала сына. Типа, будем все - таки мог бы и помочь.

Алена, наверное, что-то почувствовала. Мы, женщины всегда чувствуем происходящее между чужими сердцами. Особенно, когда это касается и наших сердец. Поэтому на вопросы отвечала односложно. А на вопрос, как они теперь без своих способностей-то, вдруг прошипела: «Ну и хорошо, а то я бы кое- кому…». Я сделала вид, что не поняла.

Евгений все-таки задерживался. Вновь националы блокировали дороги. За стол сели без него. Молодежь, к моему удивлению, не отказалась от предложенного вина. Постепенно вошли во вкус и ели с аппетитом явно изголодавшихся людей. Доброжелательно отвечали на вопросы Макса- младшего. Этому они явно понравились. Особенно, как я поняла, Алена. А в таких случаях он начинал распушать хвост. Гены есть гены.

- У меня вот что есть! - похвалился он, расстегнув рубашку.

- Вот это да! - искренне удивилась Алена, посмотрев на крест, затем на Максима - старшего. А я думала, что он там…

- В каждом мире свой, - ответил Макс.

- Значит, здесь он не… совсем… использован, - подбирала слова Алена. - Значит, здесь… еще…

- Конечно, Ал.

- Что вы там какими-то загадками разговариваете, - обиделся ребенок и как всегда в минуты раздражения, потерял контроль - мысленно отодвинул от себя тарелку и вилку. Немного сильнее, чем требовалось - вилка звякнула на полу.

- Это взрослые, разговоры. Ты ешь давай, - ласково успокоила его Алена, так же мысленно подвигая к нему тарелку.

- Придет пора, мы все объясним, а посудой кидаться нехорошо, - вычитал сына Макс, также мысленно поднимая ложку и водружая ей на стол.

Как ни странно, первым это переварил ребенок, взвизгнув «Круто!». Затем, посмотрев друг на друга, рассмеялась молодежь.

«Начинается» - вздохнула я. «Вот тебе и простые смертные. Значит, продолжение следует?»

Уважаемые, дорогие мои читатели! Роман закончен. Спасибо всем, кому хватило терпения практически в течение года следить за моими героями. Спасибо за поддержку и теплые слова! Извиняюсь перед теми, кто так долго ждал «хэппи-энда». Он планировался в третьей книге, затем - в четвертой. Но реалии жизни, наверное, отразились и на сюжете. Даже окончание этой книги предполагало два варианта. Вначале я выбрала трагический. Пока приходится констатировать - продолжения не удались. В утешение себе, а, может, и кому из вас могу пообещать, что вот отдохну - и возьмусь за совсем другой вариант продолжения первой книги, такой же светлый и добрый. А стоит ли отслеживать дальнейшую судьбу моих героев - не знаю. Может, врал служитель Тьмы и дочь моего незадачливого героя - не Зверь? И может, он вообще врал насчет дочери? Неравнодушные - пишите, советуйте.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

7/24/2009

Content

Подвойская Леонида Ивановна Изродок

Подвойская Леонида Ивановна Предтечи Зверя. Книга четвертая.

Глава 1

Глава 2.

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог.